Опасности городской жизни в СССР в период позднего сталинизма. Здоровье, гигиена и условия жизни. 1943-1953 - Фильцер Д.

Автор: Фильцер Д.

Теги: всеобщая история биологические науки в целом история бывшего ссср ссср гигиена советский союз история ссср советская власть история повседневности сталинизм культура ссср серия культура повседневности

ISBN: 978-5-8243-2298-9

Год: 2018

Похожие

Советские рабочие и поздний сталинизм. Рабочий класс и восстановление сталинской системы после окончания Второй мировой войны

Кризис сталинского агитпропа: Пропаганда, политпросвещение и террор в СССР, 1927-1941

Времена Хрущева. В людях, фактах и мифах

Сталинские кочевники: власть и голод в Казахстане

Текст

ТЙЛИНИЗМД

Совет при Президенте Российской Федерации
ПО РАЗВИТИЮ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА
И ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Государственный архив
Российской Федерации

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ

Президентский центр Б. Н. Ельцина

Издательство
«Политическая энциклопедия»

Международное историко-просветительское,
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОЕ И ПРАВОЗАЩИТНОЕ
общество «Мемориал»

Институт научной информации
ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ РАН
Оола1с1 РПСхег

1Ъе Нагагск о? 11гЬап 1Ие
т 1о1е 51аП гнз1 Аи551О

НеакН, Ь^дюпе, апд 1плпд зкапдагск,
1943-1953

СатЬпс1де □ л 1У<2Г511у Рге$5
2010
ТОРИЯ

ДОНЙЛЬД ФИЛЬЦЕР

Опасности
городской жизни
в СССР в ПЕРИОД

ПОЗДНЕГО СТАЛИНИЗМА
Здоровье, гигиена
и условия жизни
1343-1353

РОССПЭН
Москва
2018
УДК 94(47+57)
ББК 63.3(2)6

Ф57

Еврейский
музей

и центр толеронтмостн

Издание осуществлено при финансовой поддержке
Еврейского музея и Центра толерантности

Редакционный совет серии:

Й. Баберовски {]бг§ ВаЬетотзкг), Л. Виола (Еуппе Ую1а),
А. Грациози (АпФтеа Сгагюя), А. А. Дроздов,

Э. Каррер Д’Анкосс (Нё1ёпе Саггёте Ц'Епсаиззе),

В. П. Лукин, С. В. Мироненко, В. Пасат ( Уа1епи РазаС),
Ю. С. Пивоваров,|А. Б. Рогинский!, Р. Сервис (КоЬетС Ееппсе),
Л. Самуэльсон (ЕеппагСЗатиекоп), А. К. Сорокин,

Ш. Фицпатрик (ЗИеНа ЕНграСпск),
М. А. Федотов, О. В. Хлевнюк

Фильцер Д.

Ф57 Опасности городской жизни в СССР в период позднего
сталинизма. Здоровье, гигиена и условия жизни. 1943-1953 /
Дональд Фильцер; [пер. с англ. П. С. Бавина, Е. О. Гранкиной,
А. А. Пешкова]. - М. : Политическая энциклопедия, 2018. -
445 с.: ил. - (История сталинизма).

18ВМ 978-5-8243-2298-9

Перед вами первое подробное исследование норм жизни населения
России после Второй мировой войны. Рассматриваются условия жизни в
городе в период сталинского режима. Основное внимание уделяется таким
ключевым вопросам, как санитария, доступ к безопасному водоснабжению,
личная гигиена и эпидемический контроль, рацион, питание и детская смерт-
ность. Автор сравнивает условия жизни в пяти ключевых промышленных
районах и показывает, что СССР отставал от существующих на тот момент
норм в западно-европейских странах на 30-50 лет. Однако, несмотря на это,
за послевоенные годы, предшествовавшие смерти Сталина, произошли се-
рьезные изменения показателей смертности благодаря применению жестких
мер контроля общественного здоровья и западных медицинских инноваций.
Выявляя эти изменения, автор также анализирует влияние отсутствия надле-
жащей городской инфраструктуры на повседневную жизнь людей и на отно-
шения народа и власти и возможность сравнения советского опыта с опытом
промышленно развитых стран.

УДК 94(47+57)

ББК 63.3(2)6

77гг5 Сгапз1аИоп о/ ’Тйе Нагагйз о/ 1/гЬап 1л/е гп Сасе ЗСаИтзС Визяа"
г5риЬПзйей Ьу агтап&ететй т(Я СатЬтйф’е 1}тпиетзИу Ргезз.

I8В^ 978-5-8243-2298-9 © ОопаМ РйСгег, 2010

Издательство «Политическая энциклопедия», 2018
Посвящается маме

ПРЕДИСЛОВИЕ И БЛАГОДАРНОСТИ

Томас Кун в первой в своем роде книге «Структура научных ре-
волюций» отмечает, что превалирующие научные парадигмы опреде-
ляют, как мы наблюдаем за конкретными процессами и наблюдаем
ли. Один из примеров, который он приводит для иллюстрации этого
факта, это движение тяжелого объекта, привязанного к цепи.

Со времен глубокой древности многие видели, как то или иное
тяжелое тело раскачивается на веревке или цепочке до тех пор, пока
в конце концов не достигнет состояния покоя. Для последователей
Аристотеля, которые считали, что тяжелое тело движется в силу
своей собственной природы из более высокой точки к состоянию
естественного покоя в более низкой точке, качающееся тело было про-
сто телом, которое падает, испытывая сопротивление. Сдерживаемое
цепочкой, оно могло достигнуть покоя в своей низкой точке только
после колебательного движения и значительного интервала времени.
С другой стороны, Галилей, наблюдая за качающимся телом, увидел
маятник как тело, которое почти периодически осуществляет движе-
ние снова и снова, и так без конца. Сумев увидеть это (а этого уже
было немало), Галилей наблюдал также другие свойства маятника
и выдвинул многие из наиболее значительных идей его динамики,
касающейся этих свойств1.

Я вспомнил об этом несколько лет назад, когда увидел статью в
британской газете «Гардиан» о водном кризисе, с которым столкну-
лись в китайском городе Шанхае. Быстрое промышленное развитие
города привело к практически необратимому загрязнению основной
реки Хуанпу. Хотя те люди, которые отвечали за обеспечение безопас-
ности и чистоты питьевой воды в городе, настаивали на том, что она
была кристально чистая, репортер «Гардиан» отметил, что «стакан
шанхайской воды бледно-желтого цвета пахнет хлором и на вкус на-
поминает то, что глотать не хочется, большинство людей кипятят эту
воду или покупают бутилированную». Город искал альтернативные

1 КиЬп Т. ТЬе ЗЬгисСиге оГ 8с1епНйс Кеуо1иНопз. СЫсадо: Цт^уегзИу о! СЫса^о
Ргезз, 1971. С. 118-119.
источники воды, в первую очередь, обратили внимание на Янцзы, по
таким образом проблема была бы вряд ли решена. «Проблема в том, -
говорилось в статье, - что окружающая среда в Китае так быстро
разрушается, что даже стакан воды из могущественной реки Янцзы
вскоре перестанет быть решением этого вопроса»2.

Если бы я увидел статью подобного рода несколькими годами
ранее, я бы, вероятно, не более чем мельком просмотрел ее, а воз-
можно, просто пропустил бы. Мое восприятие поменял один из тех
случаев из архивов, которые периодически подтверждают ценность
исторических исследований. В главе 3 моей книги «Советские рабо-
чие и поздний сталинизм» есть краткое обсуждение жилищных усло-
вий рабочих и здравоохранения, и я некоторое время пытался найти
дополнительную информацию, чтобы продолжить работу над этой
темой. Совершенно случайно в документах Министерства здраво-
охранения СССР я встретил городской отчет Ленинградского госу-
дарственного санитарного управления Государственной санитарной
инспекции, или ГСИ. До этого я никогда не слышал о государствен-
ных санитарных управлениях, и я не помню, почему я решил заказать
этот отчет. Он стал для меня настоящим открытием, потому что в нем
содержались самые подробные, даже мельчайшие, описания состоя-
ния городской среды Ленинграда: на каких улицах и в каких домах
была канализация и водоснабжение, в каком они были состоянии;
гигиеническое состояние парикмахерских, гостиниц, рынков, столо-
вых; санитарное состояние больниц; физическое состояние школьни-
ков и рабочих подросткового возраста. За все годы изучения истории
советских рабочих, в том числе в процессе масштабной работы, про-
деланной во время исследования жилищных условий, я никогда не
сталкивался с документами столь детальными - с такими, которые
показали мне, как мало я знал о реальных условиях, в которых жили
рабочие и их семьи. Поскольку я жил в Советском Союзе во времена
Брежнева и Горбачева, я достоверно знал, насколько ужасны были
советские общественные туалеты, но я не имел ни малейшего пред-
ставления о том, что значительную часть XX века большинство со-
ветских граждан проживали в домах, где отсутствовали и туалет, и
водопровод.

Этот источник информации необходимо было изучить. Вскоре
я понял, что государственные санитарные инспекторы в каждой
области и городе составляли ежегодные отчеты для Всесоюзной
государственной санитарной инспекции в Москве. Некоторые от-
четы периода позднего сталинизма сохранились в архивах - лишь

2 СиагШап. 2004. ЫоуетЬег 11. С2 зесЦоп, Р. 2-4.
несколько отчетов по нескольким городам за разные годы, но в ар-
хивах Российской Советской Федеративной Социалистической
Республики, или РСФСР, содержались отчеты о большом количе-
стве российских населенных пунктов если не за каждый послевоен-
ный год, то за достаточное количество лет, чтобы можно было просле-
дить динамику интересующих меня процессов за длительное время.

И возвращаясь к Томасу Куну и водоснабжению в Шанхае. После
того, как я прочитал несколько отчетов ГСИ и решил, что эта тема
достойна дальнейшего изучения, у меня также случился «сдвиг па-
радигмы». Я начал отмечать новости о состоянии водоснабжения, ка-
нализации и городской санитарии практически везде. Большинство
из них содержало информацию о Китае, где проблемы окружающей
среды особенно актуальны, и в некотором роде они отражали пробле-
мы, с которыми сталкивался Советский Союз в 1930-х годах и после
войны. Но не только в Китае. Необходимость улучшения санитарных
условий и удовлетворения потребности в чистой питьевой воде акту-
альна практически для половины мирового населения - и это в XXI
веке. Оксфам (ОхГат) [международное объединение организаций,
целью которого является борьба с бедностью и связанными с ней про-
блемами по всему миру. - Примеч. пер.] и похожие благотворитель-
ные организации сегодня продают рождественские подарки, купив
которые, вы можете пожертвовать на строительство туалета или си-
стемы водоснабжения в деревне, которая испытывает в этом нужду.
Не то что бы история этих проблем была мало изучена. Небольшое
погружение в вопрос позволяет получить обширный список литера-
туры, которая освещает проблемы нищеты в Викторианскую эпоху
в городах Британии, Германии, Франции и США. Из трудов совре-
менных писателей, таких как Майк Дэвис, мы узнаем, что подобная
ситуация воспроизводится постоянно, поскольку капитализм затал-
кивает миллионы людей по всему миру в трущобы, которые не яв-
ляются пережитком предыдущей фазы низкого уровня социального
развития, а представляют собой новые жесткие формы капиталисти-
ческой урбанизации3.

В рамках моей работы отчеты ГСИ позволили мне контекстуали-
зировать два других вида источников информации, которые я собрал,
а именно местные данные по послевоенным показателям детской
смертности и обследования бюджетов домохозяйств и потребления
рабочих семей Центрального статистического управления. Именно
из этих трех видов источников мне удалось собрать материал насто-
ящей книги.

3 1)ау15 М. Р1апе1 оГ $1ит5. Ьопдоп: Уегзо, 2006.
Эта книга в своем конечном варианте служит продолжением моей
книги о рабочих в период позднего сталинизма, и в идеале эти две
книги следует читать вместе. В отличие от книги «Советские рабочие
и поздний сталинизм» в настоящем издании рассматривается ситуа-
ция не по всему СССР, а только в промышленных районах РСФСР,
которые не так сильно пострадали во время Второй мировой войны;
во введении я объясняю, почему мною выбраны именно эти районы.
Как я говорю там, в книге «Опасные факторы городской среды» де-
тально анализируются условия, в которых жили люди, но суть ис-
точников, которыми я пользовался, означает, что речь редко шла о
конкретных персонажах. Также в ней нет детального политическо-
го, экономического и социального контекста позднего периода ста-
линизма. Для получения такой информации я предлагаю читателю
обратиться к имеющимся историческим трудам о периоде позднего
сталинизма Елены Зубковой, В. Ф. Зимы, Джулианы Фюрст, а также
к моей работе «Советские рабочие и поздний сталинизм».

Как и все исследовательские проекты, этот никогда бы не увидел
свет без поддержки многих людей и организаций. Большая часть ис-
следования была профинансирована Исследовательским советом
по искусству и общественным наукам Соединенного Королевства.
Британская академия предоставила мне грант для участия в между-
народной конференции в 2006 году, что позволило мне посетить
конференцию Американской ассоциации содействия исследованиям
славистики, где я представил предварительное исследование по дет-
ской смертности. Школа социальных наук, медиа и культурных ис-
следований Университета Восточного Лондона профинансировала
дальнейшее исследовательские командировки в Россию летом 2006 и
2008 годов; за помощь в этих вопросах я особенно благодарен Гэвину
Пойнтеру, Эндрю Блейку и Хаиму Брешиту.

В самой России я должен поблагодарить архивистов и сотруд-
ников читальных залов в различных архивах, где я работал. Их про-
фессионализм, знание своего дела и практически бесконечный запас
терпения стали, как и всегда, неотъемлемым условием успешного за-
вершения моей работы.

Список друзей и коллег, кому я благодарен, довольно длинный.

Элизабет Брейнерд великодушно поделилась со мной ссылками
и антропометрическими данными, которые она собрала по послево-
енному периоду. Благодаря материалу, который она предоставила, я
понял, что одна из ключевых тем в главе 4 была основана на неверных
данных, и удалил ее из рукописи.

Деннис Браун всегда был на связи по электронной почте и мог
мгновенно отвечать на вопросы по микробиологии, биохимии и фак-
гически по любому разделу науки, в рамках которой мне требовалась
помощь.

Крис Бертон познакомил меня с областью истории советской ме-
дицины и, по сути, был моим наставником в этой области. Он научил
меня, как находить и интерпретировать соответствующие источники,
отвечал на бесконечные вопросы, вычитывал и комментировал руко-
пись, а также большую часть предварительных рабочих записей, ко-
торые служили черновиками разных глав.

Майкл Дэвид, человек с уникальными талантами - практикую-
щий врач-терапевт и историк советской медицины, терпеливо от-
вечал на бесконечный список вопросов по медицине и внимательно
прочитал главы 4 и 5, внес подробные корректировки и дал совет по
интерпретации данных.

Боб Дэвис прочитал самую первую версию второй части главы 4 и
предложил полезные рекомендации относительно того, как развивать
материал и как вложить его в долгосрочный исторический контекст.

Майкл Эллман прочитал несколько редакций той же части гла-
вы 4 и внес полезные предложения по каждому этапу ее развития.

Джулиана Фюрст любезно предложила мне разместить статью в
издании под ее редакцией о периоде позднего сталинизма, что дало
мне возможность обобщить и тщательно проанализировать первона-
чальные результаты моего исследования.

Венди Голдман очень тщательно изучила рукопись с присущими
ей проницательностью, точным аналитическим подходом и справед-
ливым взглядом и составила длинный список обоснованных исправ-
лений и переработок.

Марк Харрисон на протяжении долгих лет читал мои ранние до-
клады для конференций и давал неоценимые советы и инструкции,
как представлять и интерпретировать данные.

Дан Хили, Крис Бертон и Фран Бернштейн пригласили меня
представить раннюю версию моей работы по водоснабжению и за-
грязнению рек, часть которой я потом вставил в главу 2, на конферен-
ции «Наука, культура и практика в советской медицине», которую
они организовали в 2005 году.

Карен Андерсон Хауз редактировала мою предыдущую книгу
«Советские рабочие и поздний сталинизм», и, попросту говоря, это
был лучший редактор, с которым я когда-либо работал. Тогда у меня
не было возможности отметить высокий класс ее работы, но я чув-
ствую, что сейчас у меня есть на это право, потому что она редактиро-
вала и эту книгу и так же блестяще справилась с задачей.

Гейс Кесслер дал полезные советы по использованию и интер-
претации обследований бюджетов домохозяйств Центрального ста-
тистического управления. Он также читал и комментировал раннюю
версию того, что позднее стало второй половиной главы 4. И даже бо-
лее того, он взял на себя львиную долю бремени по организации (со-
вместно с Венди Голдман, Саймоном Пирани и мной) конференции
по новым подходам к истории рабочих России и Советского Союза
в Международном институте социальной истории в Амстердаме в
2005 году, где я впервые представил этот материал. Позднее он также
взял на себя большую часть работы, когда мы печатали сборник ста-
тей этой конференции4.

Наташа Курашова уже давно смирилась с тем, что я так увлечен
изучением периода позднего сталинизма. В моем исследовании нет
ни одной части, которую она бы не обсудила со мной множество раз,
она бесконечно подбадривала и вдохновляла меня, не говоря уж о
том, как терпелива она была, когда процесс написания шел не очень
гладко.

Дейв Леон сделал мне вводный курс в эпидемиологию в экс-
пресс-формате (и составил серьезный список литературы), а также
педантично прочитал главы 4 и 5 рукописи, исправил ошибки, дал
дополнительные ссылки и внес полезные предложения по подаче ма-
териала более точным и эффективным образом.

Андрей Маркевич поделился со мной собственным анализом об-
следований бюджетов домохозяйств хрущевского периода и указал
на дополнительные архивные документы, которые помогли разви-
тию моего анализа.

Итан Поллак прочитал и прокомментировал главу 3 рукописи.

Лайонел Симс - мой бесконечно заботливый и сочувствующий
коллега - сразу же дал мне чудесный ответ, когда я обратился к нему
за советом, как анализировать данные по бюджетам домохозяйств: он
научил меня, как использовать электронные таблицы, и с этого мо-
мента стало возможным все. Без его помощи я бы никогда не смог
обработать весь материал, а главы 4 просто не существовало бы.

Джоэл Тарр любезно прочитал главы 1 и 2 и дал детальные ком-
ментарии, как их лучше переработать.

Стивен Виткрофт, который, вероятно, знает больше кого бы то ни
было об обследованиях бюджетов домашних хозяйств Центрального
статистического управления, вместе со мной просмотрел их все очень
детально, показал мне, как наиболее эффективно обрабатывать ин-
формацию, и указал на дополнительные источники.

Некоторая часть материала главы 2 уже публиковалась в статье
“Ро18оп1п§ 1Ье Рго1еЬаг1аС: ЦгЬап АУаЬег 5ирр1у ап<1 Клуег РоПШюп т

4 А Эгеат Г)екггес1: Ыеи/ 81и41ез т Ки831ап апс! 8оУ1е1 ЬаЬоиг Н1з1огу / едз.

ЕПиег ГТ, Со14тап XV. X., Кезз1ег С., Риаги 8. Вегп: Ре1ег Ьап§, 2008.
Ки881а’8 1п6из1г!а1 Ке§1опз Випп§ ЬаСе 31а11п!зт, 1945-1953” (АсСа
31аУ1са Гарогнса. 2009. Мо. 26. Р. 85-108). Ранняя версия второй поло-
вины главы 4 появлялась в виде статьи “ТЬе 1947 Роос! Спз!з апс! кз
АЙегта1Ь: ХУогкег апс! РеазапС Сопзитркоп 1п Моп-Еапйпе Ке§!опз
<>(' сЬе К.ЗЕЗК" в: А Эгеат ЭеГеггес!: Ые\у ЗШсйез 1п Кизз1ап апс! Зоу!е1
ЬаЬоиг ЕкзЮгу / еск. О. ЕйС/ег, XV. 2. СоИтап, С. Кезз1ег, 3. Риат.
Вегп: Вегп: Ре1ег Ьап§, 2008. Р. 343-383. Я благодарен редакторам
АсСа 31ау1са Таротса и Питеру Лангу за любезное разрешение ис-
пользовать этот материал в настоящем издании.

И в заключение то, о чем обычно принято говорить. Без помощи
тех людей, которых я перечислил (и тех, о ком я мог забыть), все, что
есть хорошего в этой книге, не было бы настолько хорошим, или во-
обще бы книга не состоялась, но а за то, что получилось не очень хо-
рошо, всю ответственность несу только я один.
ВВЕДЕНИЕ

Уровень жизни, «качество жизни»
и благосостояние населения

В 1947 году в «Американском обозрении советской медицины»
вышла статья Петра Беликова, советского врача общественного здра-
воохранения. Это был восторженный отзыв о санитарных условиях
и санитарно-эпидемиологическом контроле в СССР. Рассматривая
вопрос о том, как в стране боролись за снижение заболеваемости и
смертности от кишечных инфекций, в частности среди детей младше-
го возраста, он объяснял успех в этой области наличием двух направ-
лений борьбы. Первый - это высокое качество оказания медицинской
помощи пациентам. Врачи быстро приезжали к заболевшему, быстро
ставили диагноз и практически немедленно отправляли его в боль-
ницу. В то же время жилые помещения дизенфицировали, контакты
с заболевшим отслеживали и потенциальных больных изолировали1.
Другим способом борьбы с желудочно-кишечными заболеваниями
была масштабная система санитарно-профилактических мероприя-
тий в городах и контроля за состоянием здоровья населения. Вот как
их описывает Беликов:

В СССР предпринимаются широкомасштабные санитарные меры по
предотвращению распространения инфекции через воду, молоко и про-
дукты питания, потому что на завершение строительства и расширение
объектов водоснабжения, канализационных систем и систем удаления
бытовых отходов практически не затрачивается ни денежных, ни времен-
ных ресурсов. Эти санитарные работы, где это было возможно, беспре-
рывно продолжались даже во время войны. Вода в водохранилищах регу-
лярно проходит бактериологический контроль и ежедневно хлорируется.
Колодцы, которые все еще существуют в маленьких городах, также под-
вергаются хлорированию. Во всех областях промышленности устанавли-

1 ВеНкоу Р. р. ТЬе АдайъГ [пСезПпа! [пГесВопз. Атепсап Ксуйечу о! Зоуйе!
МеЛсте. Уо1. 4.1Чо. 3. 1947. ЕсЬгиагу. Р. 240-241.
ваются закрытые баки с кипяченой и остуженной водой. Это же касается
всех портов и железнодорожных станций, где кипяченая вода доступна
путешественникам в необходимом количестве.

Во всех населенных пунктах периодически проводится очистка тер-
ритории. Из-за трудностей военного времени само население в настоящее
время принимает участие в этих мероприятиях. Пункты общественного
питания, рынки и базары находятся под бдительным надзором санитар-
ных инспекторов. Похожий контроль был организован на скотобойнях,
на мясокомбинатах, в молочных магазинах и пунктах приема молока. Все
эти меры реализуются в Советском Союзе, поскольку все отрасли про-
мышленности в СССР контролируются государством и централизованы2.

Этот отрывок требует более тщательного рассмотрения, чем это
может показаться. С одной стороны, описанные здесь меры были
настоящими политическими целями советского государства и со-
ветских медицинских учреждений, и они не просто существовали на
бумаге. Конечно же, целью было установить диагноз и вылечить за-
болевших кишечной инфекцией как можно скорее. Действительно,
в стране было огромное количество санитарных врачей и инспек-
торов, в чьи задачи входили контроль качества воды, безопасность
продуктов питания и эффективность удаления отходов. Но, с другой
стороны, большинства достижений, которые перечисляет Беликов,
не было. Советские врачи не были хорошими диагностами и часто
путали дизентерию с обычным гастроэнтеритом3, при том что ди-
зентерия - это чрезвычайно заразное заболевание, основная при-
чина смертности и взрослых, и детей, но которое можно лечить и
ограничивать его распространение при должном уровне выявления.
Санитарные условия в советских городах были очень примитивные,
а водоснабжение, которое, впрочем, редко находилось в катастрофи-
ческом состоянии, было небезопасным, в том числе и из-за того, что
количества и объемов водоочистных сооружений было недостаточно,
а также потому, что для них не всегда было в наличии необходимое
количество химикатов. Молоко являлось чрезвычайно дефицитным
продуктом. В 1947 году, когда страна переживала масштабный голод,
основными причинами высокой детской смертности были дефицит
молока и частые случаи его заражения. Одно утверждение в этом
отрывке само по себе является свидетельством удручающего сани-
тарного состояния городов: из-за того, что отсутствовала развитая

2 1ЫФР. 241-242.

3 Жданова Л. Г. Эпидемиология дизентерии, обусловленной загрязнением питье-
вой воды из технического водопровода // Вопросы эпидемиологии, профилактики и
клиники кишечных инфекций / под ред. В. А. Крестовниковой М„ 1954. С. 31.
городская канализационная сеть или эффективная система регуляр-
ного удаления отходов жизнедеятельности человека, два раза в год
властями проводилась мобилизация всего населения для «расчистки
территории», то есть для вывоза огромного количества накопивше-
гося мусора и человеческих экскрементов за пределы города. И все
же статья Беликова указывает на один интересный факт. Несмотря
на реалии жизни в советских городах в конце 1940-х годов и даже,
скорее, в начале 1950-х, в Советском Союзе добились значительного
прогресса в снижении смертности и взрослых, и детей.

В настоящей книге рассматриваются как раз те вопросы, которые
затрагивал Беликов. Автор исследует жизнь людей в советских горо-
дах в период позднего сталинизма, в частности, жизнь рабочего клас-
са. Информация была получена из трех основных источников - ме-
дицинских отчетов по общественной санитарии и здравоохранению;
демографических данных и данных по пищевому рациону и питанию.
Тем не менее книга, по существу, не является исследовательской ра-
ботой по демографии, эпидемиологии или общественной санитарии
рег зе [лат., в чистом виде. - Примеч. пер.}. На некоторые из клю-
чевых вопросов, которые в ней рассматриваются (например, как в
СССР добились стабильного снижения детской смертности в ужа-
сающих городских санитарных условиях) ответ дан лишь частично.
На другие (например, каково было долгосрочное влияние подобных
условий жизни на здоровье людей в последующие десятилетия) отве-
тов нет вовсе. Для их детального изучения потребуется отдельное ис-
следование с использованием иных инструментов анализа и, вероят-
но, других источников, не говоря уж о компетенциях, которыми автор
этой книги не обладает. В этом смысле в книге даны ответы на неко-
торые из важных вопросов о рабочем классе в послевоенном СССР,
а также поставлены другие вопросы, которые будут рассматриваться
исследователями в дальнейшем. В то же время в книге содержится
предупреждение для этих исследователей с методологической точки
зрения, поскольку в ней показаны риски использования демогра-
фического анализа без понимания деталей и специфики условий, в
которых были получены демографические результаты, особенно на
местном уровне.

Одна из центральных идей настоящего исследования - это не-
обходимость расширить наше понимание жизненных стандартов
рабочих в том смысле, что в них входит вся совокупность условий
жизни, а именно то, что я называю качеством жизни. Специалисты в
области экономической истории Британии занимались этим вопро-
сом примерно 20 лет назад в рамках долгих споров о том, снизился
или повысился уровень жизни британских промышленных рабочих
в первые десятилетия XIX века. Если посмотреть на изменения ре-
альной заработной платы, особенно работников-мужчин, то видно,
что, скорее всего, она увеличилась, и именно это наблюдение привело
некоторых историков к заключению, что уровень жизни фактически
повысился в то время. Я не компетентен судить, было ли это заключе-
ние правильным. Я бы хотел изложить следующую позицию: сами по
себе показатели реальной заработной платы - покупательная способ-
ность еженедельной оплаты труда рабочих - рисуют абсолютно не
достоверную картину того, какой на самом деле была жизнь рабочего
класса. В тот же самый период, когда уровень заработной платы по-
вышался, детская смертность, продолжительность жизни и средние
показатели роста детей - ключевые индикаторы благополучия или
благосостояния - снижались. Ожидаемая продолжительность жиз-
ни при рождении в провинциальных промышленных городах с на-
селением более 100 тыс. человек (то есть за исключением Лондона,
который развивался по собственной нетипичной демографической
модели) значительно снизилась в период между 1820 и 1850 годами:
с 35 лет в 1820-х до 29 лет в 1830-х годах и до 30 лет в 1840-х годах.
Начиная с 1850-х годов происходил постепенный рост этого показа-
геля, но лишь в 1870-х годах показатели в британских городах вновь
достигли средних значений 1820-х годов, то есть продолжительность
жизни перешла отметку в 35 лет и достигла 38 лет, а в 1890-х го-
дах увеличилась до 42 лет. Продолжительность жизни в крупных
промышленных центрах - Ливерпуле, Манчестере и Глазго - была
еще ниже средних городских показателей: в 1841 году - 28 лет в
Ливерпуле и 27 лет в Манчестере и Глазго4. Похожую ситуацию мы
увидим, если рассмотрим и другие факторы, определяющие благосо-
стояние: показатели роста для детей, потребление продуктов питания
и детская смертность5. Все это, конечно, соответствует качественным
описаниям деградации городской жизни во время промышленной ре-
волюции такими обозревателями, как Фридрих Энгельс, или перво-

4 ЗггеСег 8., Моопеу 6. игЬашхаСюп, МогСаНсу, ап<1 сЬе 81ап<1аг<1 о! Ьтп§ 1)еЬаСе:
Меи- ЕзИшаСез оС сЬе ЕхресСаОоп о! ЬИе ас В1гсЬ ш М1пеСеепсЬ-СепСигу ВпСЬЬ СШез.
Есопоппс ШзСогу Кеу1е\у. Ые\у зспез.Уо!. 51.1Чо. 1.1998. ЕеЬгиагу. ТаЫез 5, 6. В течение
всего этого периода показатели продолжительности жизни в крупных промышленных
городах сильно отставали от средних показателей по всей Англии и Уэльсу, хотя после
1870 года разница уменьшилась. Для сравнения: продолжительность жизни в Англии
и Уэльсе оставалась на неизменном уровне приблизительно 41 год в период с 1810-х
до конца 1860-х годов, а потом неуклонно увеличивалась до 46 лет к концу XIX века.
Это означает, что в 1830-х годах ожидаемая продолжительность жизни при рождении
в крупных городах была на целых 12 лет ниже среднего национального показателя.

5 Ниск Р. 1п(апС МогСаНСу ап<1 Ьтпд Зсапбагбз о! ЕпдПзЬ ХУогкегз Оиппд СЬе
ШбизСпа! Кеуо1иС1оп //.(оигпа! о! Есопоппс ЕЕзСогу. 1995. Уо1. 55. Мо. 3. ЗерСепсЬег.
Р. 546-547; ЗггсСег 8., Моопеу С. игЬап1гаС1оп, МогСаПсу, ап<1 СЬе 8Сап<1аг<1 о!
ЭеЬаСе. Р. 108-110.
проходцами санитарной реформы в Британии, как Эдвин Чедвик и
Уильям Фарра6.

Послевоенный советский опыт показывает точно такое же расхож-
дение между показателями реальной заработной платы и тем, что в
действительности происходило с населением. После Второй мировой
войны в Советском Союзе продукты питания и товары первой необ-
ходимости поставляли потребителю тремя способами. Хлеб и другие
основные продукты питания, а также предметы первой необходимо-
сти (спички и керосин) продавались в государственных магазинах по
так называемым карточным ценам. Товары, которые распределялись
по карточкам, не были бесплатными. Карточное распределение лишь
давало людям право на карточку, по которой они могли приобрести
выделенную квоту продукции при условии, что у них были деньги.
Цены были низкими, хотя продуктов и товаров зачастую не хвата-
ло. Также существовала вторая государственная сеть так называемых
коммерческих магазинов, товары в которых не входили в систему
карточного распределения. В них были лучше налажены поставки,
но цены в них были намного выше. И, наконец, граждане, имеющие
достаточно наличных денег, могли приобрести продукты питания и
некоторые товары народного потребления у частных продавцов, в
первую очередь на колхозных рынках, где крестьяне могли продавать
продукты питания, которые они вырастили на собственных участках
земли. Такие рынки существовали в каждом советском городе, ^сен-
тября 1946 года вследствие гибели урожая государство существен-
но повысило цены на товары, которые продавались по карточкам7.
Стоимость ржаного хлеба - основного продукта советского рацио-
на - повысилась более чем в три раза. Цены на крупы также выросли
в три раза, цены на мясо и молоко выросли вдвое8. Если бы мы смо-
трели только на изменения зарплат и стоимости жизни вследствие
повышения цен, мы могли бы сделать вывод, что реальная заработная
плата в 1947 году (год, когда в стране, по сути, был катастрофический
голод, унесший более миллиона жизней) фактически выросла на це-
лых 36% по сравнению с 1946-м независимо от повышения карточ-
ных цен. Так происходит из-за того, что при расчете стоимости жиз-
ни учитывается не только повышение карточных цен, но и изменение

6 Подробнее см.: 8гге1ег 8. Есопопнс СгомЬ, □15гирСюп, ОерпуаНоп, О15еа5е, апс!
ОеасЬ: Оп [Не [трогСапсе о? сЬе РоИПсз о! РиЬИс НеакЬ Гог ОеуеГортепС // Рори1аНоп
апс! ОеуекэртепС К.еу1с\у. Уо1. 23. Мо. 4. 1997. ОесетЬег. Р. 693-728.

7 Более детально я рассматриваю реакцию государства на неурожай в вводной ча-
сти главы 4.

8 2а1езк1 Е. ЗиИшвС Р1апп1п§1'ог Есопопнс СгомЬ, 1933-1953. Ьопбоп: МаспиПап,
1980. Р. 688-696.
всех трех составляющих советских цен, действовавших в то время. До
сентября 1946 года официальные карточные цены были относитель-
но низкими, и именно их государство повысило до гигантского уров-
ня. Официально государство компенсировало повышение карточных
цен соразмерным снижением коммерческих цен, которые изначаль-
но были очень высокими. Более того, цены на частных колхозных
рынках отражали изменения государственных коммерческих цен, и
когда коммерческие цены снижались, то частные цены на продукты
питания также шли вниз. Всего этого - понижения и коммерческих,
и рыночных цен в колхозах, по крайней мере, на бумаге - было до-
статочно не только для компенсации повышения карточных цен, но
и для снижения показателей общей стоимости жизни и, вместе с тем,
повышения показателей реальной заработной платы.

Однако проблема в том, что эти бумажные расчеты имели мало
общего с реальностью. Для подавляющей части рабочих повышение
реальной заработной платы было не более чем иллюзией9. Я употреб-
ляю слово «иллюзия» по двум причинам: первая и самая очевидная -
все это происходило в самом начале масштабного голода, который
повлиял не только на уровень жизни в сельских районах (а для них
расчет реальной заработной платы не применялся), но и на уровень
жизни в городах. Десятки тысяч городских жителей преждевремен-
но умерли именно из-за голода, а оставшаяся часть страдала от ка-
тастрофического сокращения питания10. А во-вторых, реальность
советской жизни была такова, что цены и заработная плата, даже в
условиях системы карточного распределения, не гарантировали лю-
дям обеспечение продуктами питания или другими товарами - одеж-
дой или жильем. Основная проблема здесь заключалась в поставках
продукции, а поставки продукции были откровенно недостаточными.
Значительное большинство рабочих, в особенности низкооплачивае-
мые (их было не так много), теперь могли покупать меньше продук-
тов по карточной системе по новым высоким ценам, в то же время
товары на частных рынках, хоть цены на них и были снижены, все
равно оставались для них недоступны. Покупательная способность
той части рабочих, которые получали более высокую зарплату, теоре-
тически была затронута в меньшей степени; вероятно, она даже повы-
силась, но эти люди столкнулись со вторым препятствием: продукты
питания, которые они вроде бы и могли себе позволить, невозможно

9 Н11гег I). ТЬе ЗСапбагб о! 1ду1п§ о! 8оу1е1 [пбизСпа! \Уогкегз ш сЬе 1гшпе<ИаСе
Ро5|дуаг Репод, 1945-1948. Еигоре - Аз1а ЗНкйез. Уо1. 51.1Чо. 6. 1999. Р. 1015-1016.

10 Этот вопрос будет детально рассмотрен в главе 4.
было нигде найти11. Чтобы понять, лучше или хуже жили люди, не-
обходимо изучить, какую пищу они фактически потребляли, сколько
метров ткани они могли купить в год, сколько времени требовалось
на приобретение обуви, сколько пар нижнего белья или носков у них
было или сколько грамм мыла они покупали каждый месяц. Объем
продаж непродовольственных товаров был ужасающе мал и не всегда
по причине высокой стоимости (хотя в большинстве случаев именно
поэтому), а из-за того, что в стране их просто не производили. Мыло
отсутствовало в семьях, последствия чего для общественного здоро-
вья и гигиены я рассматриваю в главе 3, не из-за того, что оно было
дорогим, а из-за того, что мыла нигде не было в продаже, хотя в 1947 г.
в стране боролись с массовой вспышкой тифа.

Вслед за историками, которые занимались вопросом западно-
европейской индустриализации, в этой книге я расширяю границы
их анализа и включаю в него другие аспекты потребления, прежде
всего жилищные условия, доступ к канализационным системам и к
безопасному водоснабжению. Также я рассматриваю такие вопросы,
как уборка улиц от мусора и экскрементов, возможности населения
мыться и соблюдать базовый уровень личной гигиены. Это - вопро-
сы не просто личного комфорта, хоть они и играли очень важную
роль в определении, был ли уровень жизни в городах удовлетвори-
тельным. Это - ключевые факторы, определяющие вероятность за-
болевания туберкулезом, дизентерией или пневмонией, продолжи-
тельность жизни людей и выживание детей в первый год жизни. Они
также влияли на полноценность рациона. Люди, которые живут в
убогих условиях, с недостаточным доступом к водоснабжению, когда
осуществление базовых гигиенических и бытовых процедур требует
значительных трудозатрат, в целом будут тратить больше энергии в
течение дня, чем те, кто живет в современных домах с канализацией,
водопроводом, туалетом и ванной. Если рацион питания содержит
мало калорий, то расчет потребления энергии, необходимой для вы-
полнения этих повседневных гигиенических процедур, определяет,
страдают ли люди от недоедания, особенно в таком обществе, как по-
слевоенный СССР, когда работа заключалась, как правило, в выпол-
нении тяжелого физического труда в течение долгого времени.

Мой анализ этих вопросов показывает, что картина послевоен-
ного СССР сильно отличалась от представлений большинства за-
падных обозревателей и даже специалистов по советской истории.

11 Таким образом, в 1947 году в Иванове и Куйбышеве произошел резкий скачок
детской смертности по большей части из-за того, что там не было молока; см. главу 5,
с. 350-354.
Практически ни в одном советском городе не было современной са-
нитарной инфраструктуры. Даже в самых продвинутых городах были
только небольшие канализационные системы, совершенно не отвеча-
ющие нормам. У большинства людей не было туалетов в домах, и они
довольствовались уличными туалетами и примитивными выгреб-
ными ямами. Если в городах было центральное водоснабжение, то
доступ к воде обеспечивался только посредством уличных колонок;
мало у кого был водопровод в доме, а если и был, то в водоснабже-
нии случались частые перебои. Почти у всех отсутствовали ванны
дома. Чтобы соблюдать гигиену, людям приходилось ходить в бани,
но их недостаточная пропускная способность после войны позволяла
большинству людей мыться только раз или два в месяц. Также мы
увидим, что в период позднего сталинизма обнаруживается пара-
докс. Режим предпринимал нерешительные шаги для модернизации
городской инфраструктуры. Условия жизни в городах, особенно в об-
ластных промышленных, оставались неудовлетворительными, если
не откровенно опасными, до смерти Иосифа Сталина в 1953 году и
еще несколько лет после. Но все же именно в этот период показатели
детской и взрослой смертности начали снижаться.

Возможно, в этом отношении СССР был уникальной страной
среди промышленно развивающихся обществ. В Западной Европе
и США так называемая санитарная реформа, которая заключалась в
прокладке канализации, постройке очистных сооружений, организа-
ции централизованного водоснабжения безопасной для питья водой,
а также решении проблемы перенаселенности, была непременным ус-
ловием для того, чтобы в конце XIX - начале XX века показатели дет-
ской и взрослой смертности снизились, чему способствовали также и
другие факторы. Не последнюю роль сыграли переход на более каче-
ственное питание и падение рождаемости. Но без санитарной рефор-
мы существенные улучшения в сфере общественного здравоохране-
ния были бы невозможны. К примеру, по оценке экономиста Вернера
Трёскена, 20 % совокупного снижения смертности в США в период
между 1900 и 1940 годами были достигнуты только благодаря стро-
ительству коммунальных систем водоснабжения и канализации12.
Советский Союз не пошел по этому пути. После Второй мировой
войны смертность снизилась, хотя и не было отмечено существенных
улучшений в городской санитарии, водоснабжении, не были реше-
ны вопросы перенаселенности и обеспечения населения средствами

12 Тгоезкеп XV. \Уа1ег, Касе, апс! [Лзеазе. СатЬпс^е, МА: М1Т Ргез.ч, 2004. Р. 59-
60, 63. Я привожу более полное обсуждение опыта Британии и Западной Европы в
главах 1 и 2.
личной гигиены. Этот кажущийся парадокс можно сформулиро-
вать в плане отставания во времени. Санитарная инфраструктура в
Советском Союзе была похожа на инфраструктуру стран Западной
Европы примерно сорока - восемьюдесятью годами ранее. Перед
Второй мировой войной данные по детской смертности в Союзе по-
казывали такое же временное отставание по сравнению с данными
в Западной Европе. После войны временное отставание в создании
санитарной инфраструктуры немного сократилось, но с точки зрения
показателей детской смертности Советскому Союзу удалось суще-
ственно сократить этот разрыв. В некоторой степени это произошло
за счет способности Советского Союза перенимать опыт в медицине
и общественном здравоохранении у стран Западной Европы, но, как
мы увидим, в этом случае возникает следующая политическая про-
блема: руководство страны вместо того, чтобы инвестировать сред-
ства в строительство приличного жилья, развитие санитарных ус-
ловий и водоснабжения, пыталось решить эти вопросы посредством
мероприятий в области общественного здравоохранения.

Санитарная реформа в Западной Европе проводилась в опреде-
ленном политическом контексте. Как мы могли убедиться, быстрый
рост городов с развитием промышленного капитализма привел к за-
метному повышению смертности, которое обозреватели связывали с
совершенно очевидной деградацией городской среды - появлением
трущоб, огромных скоплений человеческих и животных отходов, за-
грязнением воды. Все это произошло до того, как стала известна и
нашла всеобщее признание микробная теория инфекционных забо-
леваний13. По большей части прогресс в этой области был достигнут
благодаря неустанным усилиям и агитации множества реформато-
ров. Но все же помимо стремления к социальным реформам и улуч-
шению общего благосостояния были и другие идеологические истоки
движения за чистоту в городах. Наиболее важным из них была боязнь
буржуазии растущего городского рабочего класса, в котором она ви-

13 Гипотеза о микробной природе инфекционных заболеваний существовала еще в
древности, и именно всеобщее признание теории заражения позволило средневековым
врачам в Европе и на Ближнем Востоке выступать в поддержку карантина как спо-
соба борьбы с чумой. Сама теория стала доказуема только с развитием микробиоло-
гии. И даже при всем этом только в 1870-х годах Роберт Кох смог научно подтвердить
верность теории. И даже тогда потребовалось еще время для того, чтобы работа Коха
получила всеобщее признание. В Европе в середине XIX века господствующей теори-
ей являлось то, что заболевания распространяются не посредством заражения, а при
помощи «миаэмов» или зараженного воздуха. И именно это заблуждение по счастли-
вой случайности привело к тому, что большинство реформаторов санитарной сферы в
XIX веке выступали за улучшение городской санитарии, развитие канализации и обе-
спечение чистой водой.
дела прямую угрозу установлению политического и общественного
порядка. Средний класс видел прямую связь между грязью, беспо-
рядком и политической непокорностью. Ричард Эванс в 1892 году в
ставшей классической работе о политике в период эпидемии холеры
к немецком городе Гамбурге посвятил много страниц подробному
обсуждению работы Уильяма Лендли, английского инженера, кото-
рый сделал карьеру в Гамбурге, продвигая идею строительства обще-
ственных бань и прачечных. Представляя свой план старейшинам
Гамбурга, он использовал следующий аргумент:

Нечистое тело ведет к отсутствию самоуважения, грубости и пороку.
Опыт показывет, что те, у кого грязная одежда, не ходят в приличные
места и, следовательно, предпочитают проводить время в общественных
местах самого низкого уровня. Если эти люди могут потратить час или
около того своего свободного времени на то, чтобы принять ванну, то в
большинстве случаев это отобьет у них желание пойти в паб... Не соблю-
дающее гигиену население отмечается довольно высокими показателями
заболеваний и смерти, а поскольку бедное население города полагается
на государственное финансирование для покрытия расходов во всех по-
добных случаях, это налоговое бремя по большей части соотносится с тем,
насколько население соблюдает гигиену. Нечистое население дегенери-
рует и, следовательно, чаще нарушает закон, таким образом стимулируя
постоянную необходимость в расширении дорогостоящих тюрем... Из-за
низкого уровня чистоты население более восприимчиво к губительным
эпидемиям таким, как холера, оспа, лихорадка и так далее... и способству-
ет тому, что болезни становятся эндемическими или ими снова начинают
заражаться. Как показывает опыт, когда эти эндемические заболевания
достигают определенного уровня, они также добираются и до домов обес-
печенных людей14.

Другими словами, строительство бань не имело ничего общего с
общественным здоровьем (что вообще не содержалось в аргументах
Линдли, помимо того факта, что рабочие могли распространять свои
заболевания на буржуазные районы городов), а, скорее, относилось
к вопросу сохранения общественного порядка и экономии средств
гамбургской буржуазии. Эванс считал неслучайным то, что Линдли
разработал эти суждения на заре повсеместных европейских рево-
люционных потрясений 1848 года. «Проблема заключалась не в том,
что отсутствие гигиены могло привести к революции, - заключил

14 Еуапз КД. ОеаСЬ ш НатЬиг^: 8ос1еСу апс! РоННсз ш сЬе СЬо1ега Уеагз. ЬопЗоп:
Рсщщт, 2005. Р. 118-119 [со ссылкой на: ЕшсПеу \У.] ОеНепШсЬе \УазсЬ- ип Ва4е-
Наизег. НатЬигд, 1851. Р. 16-17.]
Эванс, - скорее, отсутствие гигиены было просто-напросто физиче-
ским выражением внутреннего отрицания буржуазных норм и, таким
образом, буржуазного общества»15.

Историки наблюдали похожую ситуацию во Франции в XIX веке.
Энн-Луиз Шапиро в исследовании парижской жилищной реформы
во второй половине XIX века писала:

Исследователи буржуазного общества понимали, что жуткие условия,
в которых жили рабочие, были причиной моральной слабости и анти-
правительственных мятежей, а также слабого здоровья и заболеваний.
В основе всех обсуждений конкретных проблем, связанных с быстрым,
незапланированным городским ростом, лежит сильный, зачастую явный,
страх перед последствиями географической сепарации классов. Обозре-
ватели предостерегали об опасности, которая могла возникнуть, если бы
вокруг Парижа в пригородах стали заселяться обнищавшие люди, созда-
вая анклавы, враждебно настроенные к общественному порядку. Точно
так же их тревожила перспектива того, что рабочие, лишенные примера
буржуазных нравов, могут перенять модель поведения преступников. Ги-
гиенист дю Меснил рассказывал о хроническом чувстве тревоги, которое
испытывали его современники, нужно было обладать нечеловеческим ге-
роизмом, чтобы не начать испытывать ненависть к обществу, находясь в
уловиях, в которых жили бедняки в своих лачугах16.

При этом обнаружилось противоречие между боязнью буржуазии
черни и немытой челяди и ее нежеланием тратить большие средства,
необходимые на расчистку европейских городов. Отчасти это объяс-
няло более быстрое развитие коммунального водоснабжения по срав-

15 Еуапз КН. Г)еагЬ т НатЬиг§. Р. 178.

16 ЗЬарйо А.-Ь. Ноизт^ гЬе Роог о/ Рапз, 1850-1902. МасКзоп: 11шуегзй.у оГ
\У1зсопз1п Ргезз, 1985. Р. XIV. Позднее она отмечает: «Обозреватели буржуазного об-
щества определяли городской синдром: темные, влажные, обшарпанные жилища вы-
нуждали рабочего идти в кабаки; семейная жизнь рувшлась; жена становилась прости-
туткой, дети уходили жить на улицу; город порождал поколение бродяг - изгоев, ко-
торые жили вне социальных норм, чьи жилища становились местами распространения
инфекций и призывов к мятежам» (1ЫФ Р. 15). Но не только страх революции моти-
вировал французских реформаторов санитарной системы. Они были в равной степени
обеспокоены тем, что урбанизация породила население, которое находилось в таком
плохом физическом состоянии, что в армия невозможно было набрать достаточное
количество солдат, которые могли бы защищать отечество (1ЫФ Р. XIV). И Франция
была не одинока в своей проблеме. Во время Бурской войны Британской армии при-
шлось отказать 38 % волонтеров из-за их различных физических недостатков. Когда
Британия ввела систему призыва на военную служу к концу Первой мировой войны,
армия отказала более 40 % потенциальных призывников, поскольку они физически
не подходили для службы, см.; ВигпеИ I. Р1епСу апс! \УапГ: А 8ос(а1 Н1з(:огу оГ Роос! щ
Еп§1ап<1 (тот 1815 1о сЬе РгезепГ Г)ау. 3™ еФ Бопбоп: Кои11е<1§е, 1989. Р. 243, 254.
нению со строительством канализации. И в Британии, и в Германии
инвесторы осознавали, что с коммунального водоснабжения можно
получить прибыль, даже несмотря на огромные суммы требуемых
вложений. Более того, промышленники поняли, что загрязненные
реки чреваты большими издержками, так как загрязнение достигло
того уровня, когда оно наносит вред их оборудованию и конечной
продукции. Промышленникам приходилось платить огромные день-
ги за привезенную издалека чистую воду. А вот строительство кана-
лизации не предполагало получения такой материальной выгоды.
Повсеместное внедрение систем канализации в существенной мере
зависило от доводов представителей здравоохранения17.

В Советском Союзе оба фактора - идеологический и финансо-
вый - либо отсутствовали, либо работали иным образом: возможно
из-за того, что и у самой сталинской элиты были рабоче-крестьян-
ские корни, она не испытывала такого беспокойства по поводу гиги-
ены рабочего класса и общественных беспорядков, как ее коллеги из
капиталистических стран. В основе такого отношения Сталина к ра-
бочему классу и крестьянам лежали вовсе не проблемы гигиены. Что
касается инвестиций, то здесь финансовые соображения тоже игра-
ли важную роль. В этой книге мы увидим многочисленные примеры
того, как советские санитарные инспекторы обращались в централь-
ные плановые органы и обязыывали местные Советы или конкрет-
ные промышленные предприятия создавать необходимую санитар-
ную инфраструктуру, начиная с канализационных трубопроводов
и заканчивая очистными сооружениями. Но центральные органы в
Москве - либо в лице Госплана (Государственный плановый комитет
Совета Министров СССР), либо промышленных министерств - от-
казывались выдавать средства на эти мероприятия. Подобное про-
исходило и в сфере жилищного строительства, которое было столь
незначительным во времена Сталина, что сильно отставало от тем-
пов роста городского населения. Органы здравоохранения были от-
лично осведомлены о том, что перенаселенность являлась серьезной
угрозой здоровью, но им пришлось ждать до тех пор, пока к власти в
1953 году пришел Никита Хрущев. Лишь тогда в Советском Союзе
стали осуществляться серьезные капиталовложения в жилищное
строительство.

Экономическая логика сталинизма, как оказалось, заключалась
в том, что дешевле было остановить заболевания, предотвращая и
контролируя вспышки эпидемий, а не направляя значительные ин-

17 Уб^е1 I. Е'гЬап МогЫИу СЬапйе 1п Еп^1апс1 аги! Сегтапу, 1870-1913. Ыуегроо!:
Ыусгроо! Ошусгеку Ргезз, 1998. Р. 159-164; УУоЫ А. 8. ЕпНап^егеН Цуез: РиЬНс НеаЙЬ
1П У)с1опап Вп1а1п. ЕопНоп:.]. М. Беп! & 8опз, 1983. Р. 237.
вестиционные ресурсы на санитарные реформы. Поэтому послевоен-
ный период ознаменовался запуском повсеместных программ по об-
щественному здравоохранению, целью которых стала иммунизация
против инфекционных заболеваний, а также выполнение регулярных
дизинфекций определенных целевых групп населения, выявление и
изоляция переносчиков заболеваний или организмов - переносчи-
ков заболеваний (прежде всего вшей), проверка пищевых предпри-
ятий и рыночных торговцев на предмет бактериального заражения и
обучение населения гигиене. Все это были разумные и важные меры
общественного здравоохранения, но они проводились в то время, ког-
да города все еще были благоприятной средой для тех заболеваний,
которые старались предотвратить органы здравоохранения, и когда
сами больницы не располагали канализационными системами или
методами для безопасного уничтожения зараженных человеческих
отходов.

Как я проводил данное исследование

Мое исследование городской среды основывается на детальных
сравнительных местных исследованиях, как я их называю, тыловых
промышленных районов РСФСР. Под понятием «тыловые райо-
ны» я имею в виду те районы России, в которых не велись боевые
действия и которые не подверглись массовому разрушению в пери-
од Второй мировой войны. Единственным частичным исключением
является Московская область, которая в течение короткого периода
времени находилась под немецкой оккупацией. Существует весьма
неплохой архив документов о восстановительных работах в таких со-
ветских городах, как Ленинград и Сталинград, и в городах Украины.
Также у нас есть три очень тщательных исследования на английском
языке о восстановительных работах в Ростове-на-Дону, Севастополе
и Киеве18. Проблемы их восстановления были отличны и в техниче-
ском плане, и в политическом от тех проблем, с которыми столкну-

18 Подробнее см. о Ростове-на-Дону: _)опе5 \У. Еуегубау Е1Ге апс! 1Ье
‘'КесопбСгисНоп” о! 8оУ1еС К.Н551а Оипп§ апс! А(Тег 1Ье СгеаТ РаГпойс \Уаг, 1943-1948.
В1оопйп§1оп, ИМ: 81аУ1са, 2008; о Севастополе: фиаПз К. В. Ргот Кшпз 1о К.есоп51гисНоп:
ЦгЬап МепйСу 1п 8оу1е1 8еуаз1оро1 АЕег \Уог1с1 \Уаг II. ПЬаса, МУ: Соте11 ЦтуегзПу
Ргезз, 2009; о Киеве: В1аск\уе11 М. |. К.е§1те Сйу оГ сЬе БЧгзС Сапогу: ТЬе Ехрепепсе
оГ 1Ье КеШгп оГ 8оу!е1 Ро\уег Ю Ку1У, ЦкгаЩе, 1943-1946: РЬ. В. В155ег1а(лоп. 1пФапа:
1пФапа 11п1уегм1_у, 2005. В каждой из работ показано, что помимо восстановления су-
щественных материальных повреждений в этих городах режиму Сталина также прихо-
дилось восстанавливать местную политическую элиту, то есть заниматься процессом,
который невозможен без конфликтов и противоречий.
лись тыловые районы. Как мы увидим, инфраструктура последних
также очень сильно пострадала во время войны, но это произошло в
основном из-за вынужденного запустения, распространившегося из-
за отсутствия средств и квалифицированных сотрудников, которые
должны были бы выполнять ремонт и техническое обслуживание.
Запустение произошло не из-за военных действий или преднамерен-
ных диверсий отступавшей нацистской армии. По сути, фокусируя
внимание на тыловых районах, методологически мы подходим мак-
симально близко к анализу конкретных атрибутов городской среды,
которые были свойственны сталинской системе как системе, тех
черт, которые скрывались за масштабным физическим уроном, нане-
сенным оккупированным территориям во время войны.

Районы, которые рассматриваются в исследовании (с запада на
восток): Москва и Московская область, Ярославская и Ивановская
области, Горький и Горьковская область - в Центральной России;
Казань и Куйбышев - в Поволжье; Свердловск и Свердловская об-
ласть, Молотов и Молотовская область, Челябинск и Челябинская
область - на Урале; Кемеровская область в Кузнецком бассей-
не (Кузбасс) - в Сибири. В главах 4 и 5 у меня будет возможность
включить дополнительные ряды данных по Ленинграду и Башкирии
(Южный Урал) там, где это будет важно для исследования.
Документы, которые мною используются (я объясню это сейчас), по-
зволяют нам изучать эти районы, используя лонгитюдный способ, в
период с последних лет войны и до первых лет после смерти Сталина.
Хотя это и относительно короткий период, мы все же можем оце-
пить произошедшие изменения. Мы также изучаем районы по двум
разным направлениям: мы можем сравнивать как опыт разных рай-
онов, так и сопоставлять ситуацию внутри района между основны-
ми промышленными центрами (например, Москва, Свердловск или
Челябинск) и малыми промышленными городами в их областях.

Важность последнего направления становится очевидной, если
посмотреть на районы, которые я выбрал, и характеристики малых
городов в них. Историки, подобные мне, которые занимаются во-
просами и труда, и промышленности советских времен, как правило,
недостаточно внимания уделяли особенностям жизни в малых про-
мышленных городах СССР. И все же в стране были сотни малых го-
родов с населением примерно 30 тыс. - 40 тыс. человек. Во многих
таких городах доминирующую роль играла какая-либо одна область
промышленности или даже одно отдельное предприятие. В сумме на-
селение этих городов составляли или были даже больше в несколько
раз населения крупного промышленного центра, которые управляли
экономикой в каждом районе. Об этом факте стоит задуматься, ведь
он является напоминанием нам о том, что значительная часть россий-
ских рабочих и их семей жили в таких городах и что их опыт жизни
был таким же, как и у рабочих больших городов. Сложно получить
точные данные о населении первых послевоенных лет, но оценки
Статистического управления РСФСР на 1948-1955 гг. из табл. 1.1
показывают разбивку по некоторым районам, которые рассматрива-
ются в этом исследовании (в целях сравнения Статистическое управ-
ление также включило данные переписи 1939 года).

Таблица 1.1

Оценка численности населения в выбранных промышленных районах РСФСР,
1939-1955 годы (в тыс. чел.)

1939 г. 1949 г. 1951 г. 1953 г. 1955 г.
Города Москопской области 2270,9 2543,7 2741,5 2977,8 3432,7
г. Москва 4243,8 3964,4 4128,5 4298,7 4817,3
Города Горьковской области 559,0 577,4 632,3 681,7 616,2*
г. Горький 644,7 656,2 710,5 764,0 867,7
Города Куйбышевской области 213,7 261,7 304,9 374,1 468,2
г. Куйбышев 398,0 515,0 553,3 602,3 731,0
Города Свердловской области 1207,1 1460,3 1639,1 1779,0 1965,6
г. Свердловск 425,3 510,3 559,7 614,0 699,1
Города Молотовской области 558,5 757,3 867,1 958,3 1005,6
г. Молотов 312,2 355,0 394,9 439,2 528,8
Города Челябинской области 827,0 999,0 1124,9 1245,4 1390,3
г. Челябинск 284,2 385,2 428,3 487,0 599,6

Примечания: Данные за 1939 год взяты из переписи населения 1939 года. Данные
за другие годы приведены на 1 января соотвествующего года.

* В 1954 году границы Горьковской области изменились, поскольку город Арзамас
вышел из ее состава и стал центром отдельной области. Впоследствии эти две области
были вновь объединены.

Источник: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 34. Д. 1540. Л. 81,81 об., 82, 83, 83 об., 84.

Таким образом, в городах Горьковской области проживало при-
мерно столько же человек, сколько и в самом Горьком. Еще более ра-
дикальная картина представлена на Урале, где городское население
области: в два раза больше, чем население крупного регионального
центра Молотовской области; чуть менее чем в три раза превыша-
ет население Свердловской области и примерно в два с половиной
раза больше, чем в Челябинской области. Даже в рамках московского
столичного региона, где численность населения Москвы превзош-
ла численность населения городов Московской области, все же и в
Подмосковье насчитывалось больше людей, чем совокупная числен-
ность населения (то есть мегаполис с окружающими областными
городами) любого другого удаленного района. Более того, это соот-
28
ношение оставалось практически неизменным во время всего пери-
ода позднего сталинизма. Практически в каждом районе из табл. 1.1
темпы роста населения между 1949 и 1953 годами более-менее иден-
тичны для области и мегаполиса. В социальном плане это означало,
что городская рабочая сила увеличилась в процессе послевоенного
восстановления, и по большей части это увеличение произошло бла-
годаря централизованной принудительной или добровольно-при-
нудительной рабочей мобилизации в соответствии с указами прави-
тельства: малые города получили такой же, а в некоторых случаях и
больший приоритет центральных органов в Москве.

Эти данные, хоть и весьма показательны, все же не отражают
всего масштаба неравенства, поскольку не дают информации о чис-
ленности населения в каждом из городов областей по отдельности.
Центральное статистическое управление (ЦСУ) все же включило
эти данные в предварительную и, вероятно, не самую точную оцен-
ку численности населения, которая проводилась в начале 1948 года.
Хотя сами данные, возможно, и не являются абсолютно точными
(они занижают численность населения трех промышленных центров
па Урале), они, по крайней мере, показывают относительные размеры
больших и малых городов в каждой области. Здесь можно увидеть
довольно распространенную модель. Наряду с областным мегапо-
лисом может быть еще один город среднего размера (Дзержинск - в
Горьковской, Нижний Тагил - в Свердловской, Магнитогорск - в
Челябинской области), а также большое количество маленьких про-
мышленных городов с населением всего несколько десятков тысяч
человек.

В этой книге мы увидим, что имелись существенные различия ус-
ловий жизни и жизненных перспектив не только при сравнении раз-
ных промышленных районов (возьмем в качестве примера крайний
случай: Москва и Молотов), но также и между группами промышлен-
ных мегаполисов и географически удаленными малыми городами.

Какими источниками я пользовался? Я полагался на три основных
типа документов. Первый - это ежегодные отчеты местных филиалов
Государственной санитарной инспекции (ГСИ). Инспекторов ГСИ
можно считать примерным аналогом инспекторов службы здравоох-
ранения в Великобритании. Они инспектировали состояние жилого
фонда, принадлежавшего государству (но не частного жилого фонда
или жилого фонда, принадлежавшего промышленным предприяти-
ям, кроме общежитий); состояние канализационных систем, систем
удаления отходов и водоснабжения; состояние школ и школьной
гигиены, общественного питания, частных рынков продовольствен-
ных товаров, предприятий пищевой промышленности, кладбищ,
парикмахерских, гостиниц, железнодорожных станций и речных
портов. На национальном уровне существовала Всесоюзная ГСИ,
которая находилась в ведении Министерства здравоохранения
СССР (Минздрав СССР), хотя у нее был свой собственный архив в
Российском государственном архиве [вероятно, автор имеет в виду
Центральный государственный архив (ЦГА). - Примеч. пер.]. Также
в каждой советской республике была своя республиканская государ-
ственная санитарная инспекция.

Таблица 1.2

Численность населения районных городов и крупных областных городов
Горьковского региона (январь 1949 года), Молотовского, Свердловского

и Челябинского регионов (январь 1948 года)

Город Численность населения Город Численность населения
Горьковский регион Челябинский регион
Горький 656000 Челябинск 364953
Дзержинск 139000 Магнитогорск 189154
Балахна 52487 Златоуст 99412
Выкса 32267 Копейск 92830
Кулебаки 31289 Коркино 62588
Павлово 26124
Арзамас 24850 Свердловский регион
Бор 24514 Свердловск 444952
Богородск 19852 Нижний Тагил 177364
Каменск-Уральский 81314
Молотовский регион Серов 59724
Молотов 326548 Первоуральск 48829
Чусовой 99881 Ре в да 43450
Киэел 81727 Алапаевск 35298
Березники 53005 Березовский 34818
Соликамск 47781 Краснотурьинск 34714
Губаха 47132 Ирбит 31014
Л ысьва 46707 Асбест 28969
Кунгур 36077 Карпинск 28249
Краснокамск 34682 Полевской 27033
Половинка 31537 Кировград 26951
Красноуральск 23145
Красноуфимск 22751
Верхняя Салда 18426

Источники: Горький: РГАЭ. Ф. 1562. Он. 329. Д. 4464. Л. 19; Горьковская область:
РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 47. Д. 7656. Л. 75-81 (1948 год, отчет ГСИ из Горьковской обла-
сти); Молотовский район, Челябинский район, Свердловский район: РГАЭ. Ф. 1562.
Он. 329. Д. 3152. Л. 47-48, 65-67, 75-76.
Местные инспекторы подавали ежегодные отчеты в обе органи-
зации, и благодаря именно этому факту у нас есть доступ к этим до-
кументам. Большая часть того, что мы сегодня знаем о состоянии го-
родской санитарии, получена из этого источника19.

Второй источник - это документы Министерства здравоохране-
ния РСФСР и в меньшей степени Министерства здравоохранения
('ССР20. Они содержат информацию по широкому кругу аспектов,
по те, которыми я пользовался для данного исследования, посвяще-
ны санитарии, общественному здравоохранению, мероприятиям по
контролю над эпидемиями, детской смертности, условиям в боль-
ницах, безопасности на рабочем месте, питанию населения и здоро-
вью школьников и молодых рабочих. Соответствующий источник
содержит медицинские диссертации, статьи и монографии, кото-
рые находятся в Центральной научной медицинской библиотеке в
Москве - очень богатом источнике информации, которым социаль-
ные историки пока еще не пользовались в достаточной степени.

Третий основной источник - это Центральное статистическое
управление (ЦСУ) и его структура в РСФСР - Статистическое
управление (СУ) РСФСР, откуда я получил два типа данных.
Первый - демографические данные по рождаемости, смертности,
причинам смерти и детской смертности. Второй - о питании, полу-
ченные из ежегодных исследований бюджетов домохозяйств, прово-
димых ЦСУ, о которых я рассказываю во второй части главы 4.

Как я уже говорил, инспекторы ГСИ по характеру работы были
похожи на инспекторов службы здравоохранения в Великобритании,
но между ними были и важные различия. Детальная информация и
данные отчетов Министерства здравоохранения Великобритании
зарекомендовали себя как богатый источник информации для исто-
риков, занимающихся вопросами общественного здравоохранения и
населения Великобритании. Отчеты ГСИ не могут претендовать на
какую же последовательность, информативность, открытость, анали-
тический характер и надежность статитических данных. И это понят-
но, учитывая присущую СССР цензуру и политический контроль,

19 С 1951 года подробные местные отчеты перешли под ответственность санитар-
но-эпидемических станций, после того как эти станции стали организационно незави-
симы от ГСИ. За некоторыми исключениями, областные отчеты ГСИ тогда содержали
информацию в основном только о внутренних организационных моментах.

20 Многие документы Министерства здравоохранения СССР все еще являются
секретными, особенно те, которые содержат информацию о периоде после 1950 года.
Архивы Министерства здравоохранения РСФСР были по большей части деклассифи-
цированы. Я думаю, что Кристофер Бертон был первым западным ученым, который в
гаком объеме изучил документы РСФСР, и я глубоко признателен ему за то, что он
указал мне на них.
особенно в период правления Сталина. В свете этого беспристраст-
ность того, что писали инспекторы, поражает и достойна восхищения.
И все же по своему качеству отчеты разительно отличаются. Скорее
всего, это зависело от того, где работал инспектор, и внутренних норм
местного управления.

Кем же были государственные санитарные инспекторы? По об-
разованию они являлись врачами, но до войны их статус, зарплата
и условия работы были ужасными. Выпускники медицинских вузов,
которые выборали работу санитарным инспектором, могли претендо-
вать на зарплату, составляющую примерно 60 % того, что они могли
бы получать в других областях медицины. За эти деньги им прихо-
дилось мириться с ужасными условиями проживания (как правило,
жилье им предоставляли неохотно, если предоставляли вообще, в том
населенном пункте, где они работали); в транспорте им было отка-
зано, в связи с чем им было трудно ездить на заводы, рынки или в
общежития для проведения инспекций; практически полностью от-
сутствовало оборудование, не только базовое лабораторное или ин-
струменты, но такие обычные вещи, как карандаши. Но самое главное
препятствие, с которым они сталкивались, была острая враждебность
со стороны организаций, в которых они должны были проводить са-
нитарные инспекции. У них практически не было соответственных
полномочий, и, что еще хуже, они фактически должны были выпол-
нять функции, которые надлежало выполнять другим организациям,
но которые не делали этого. Работа инспектора заключалась в ин-
спектировании, обнаружении проблем и рекомендациях для решения
этих проблем. Ответственность за соблюдение довольно слабого и не-
системного советского законодательства по вопросам экологической
и санитарной безопасности лежала не на них, а на местных Советах
и милиции. Поскольку и Советы, и милиция отказывались отвечать
за эту работу, инспекторам приходилось заполнять этот пробел. Об
этом красноречиво свидетельствует старший санитарный инспектор
города Свердловска примерно в конце 1940 - начале 1941 года:

В настоящий момент Государственная санитарная инспекция отвечает
за всю грязь в городе, за каждый аспект жизни и работы в городе. Сотруд-
ники Государственной санитарной инспекции бегают с места на место с
каждой мелочью, инспектируя дворы и квартиры в Советском районе,
сталкиваясь с самыми разнообразными жалобами рабочих - жалобами,
которыми должно заниматься Управление жилищного хозяйства, и так
далее. Из-за того, что у нас нет строгого и четкого санитарного законо-
дательства, местные чиновники не особенно жалуют санитарных врачей:
они не выполняют наших законных требований; указания закрыть объек-
ты из-за нарушения санитарных норм должны быть одобрены местными
органами власти, но вместо этого, как и в случае со штрафами, они их за-
частую отменяют. Все это в совокупности приводит к недостатку доверия
работе санитарных врачей21.

Судя по всему, после войны их статус и заработная плата повы-
сились, но не их возможность обеспечивать соблюдение медико-
санитарных правил. Об этом у меня еще будут причины написать
несколько раз в этой книге. Одной из проблем была их относитель-
ная молодость и неопытность. Количество санитарных врачей, как
и число сотрудников в других областях медицины, в послевоенное
время постоянно росло, что обязательно требовало обучения новых
кадров. Однако они оказывались в чрезвычайно не выгодном поло-
жении, когда пытались работать с руководителями фабрик, которые
были старше, опытнее и, скорее всего, могли просто издеваться над
ними22.

Эти материалы дают нам неоднозначное представление о том,
какими были санитарные инспекторы. Отчеты из большинства на-
селенных пунктов передают ощущение того, что образованные, до-
бросовестные должностные лица зачастую вопреки всему боролись,
чтобы выполнять свою работу и обеспечивать соблюдение положе-
ний и приказов. По крайней мере, они также были глазами и уша-
ми Всесоюзной санитарной инспекции и санитарной инспекции
РСФСР, которые зависели от информации, которую предоставляли
в местных отчетах для прессы Госплан, Министерство здравоохране-
ния, Совет Министров СССР для принятия мер по тем вопросам, ко-
торые им казались важными. И все же руководители союзного уров-
ня и руководители республик не всегда были довольны их работой,
поскольку это были местные инспекторы, и при случае ругали их за
то, что они не выдерживали давления со стороны местного руковод-
ства предприятий.

У этой книги есть, по крайней мере, одна важная особенность. Она
о том, как жили люди, но не о конкретных людях. Сведения о персо-
налиях, об их ежедневном опыте или действиях, которые они совер-
шали, отсутствуют. И это заложено в сути настоящего исследования.

21 ГА РФ. Ф. А-482. Он. 47. Д. 157. Л. 111-128; цит. по: Л. 114.

22 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 897, третья непронумерованная страница в начале
тома. Материал содержит данные первого Пленума санитарно-эпидемиологического
совета Молотовской области от 2 сентября 1948 года. На заседании присутствовал
161 эксперт по вопросам общественного здравоохранения, 90 из них были либо са-
нитарными инспекторами, либо санитарными врачами, которых нанимали непосред-
ственно промышленные предприятия, в отчете содержались данные о возрасте и про-
фессиональном опыте 144 человек, 42 % из них работали менее трех лет.
По этой причине книгу необходимо читать вместе с другими иссле-
дованиями истории общества в период позднего сталинизма, работы,
в которых на самом деле много информации о людях и их опыте23.

Я также должен рассказать о качестве данных, которые были до-
ступны для нас, о чем у меня еще будут причины рассказать далее в
контексте конкретных обсуждений в каждой главе. Трудности рабо-
ты с данными советского периода хорошо известны. Перед тем как
попасть в архив, опубликованные данные всегда проходили строгую
цензуру относительно того, что могут знать широкие массы, а что
должно остаться в тайне. Практически все данные, которые я исполь-
зую в своем исследовании, взяты из архивов, все они были помечены
грифом «совершенно секретно». Особенно важно помнить, что они
были подготовлены и обработаны таким образом, чтобы должност-
ные лица из экономической и политической сферы могли ими поль-
зоваться. В этом плане проблема не всегда заключалась в цензуре, но
в других, в некоторых случаях, более сложных вещах, которые влияли
на их точность. Как мы увидим в главах 4 и 5, в которых раскрывается
вопрос смертности, рождения и смерти, не всегда точно регистриро-
вались, имелись расхождения между цифрами, которые получались у
различных органов по сбору данных. Как я отмечу в главе 5, в кото-
рой речь идет о детской смертности, существовало значительное рас-
хождение, например между количеством рождений, мертворождений
и смертей новорожденных, которые регистрировались в родильных
домах и других медицинских учреждениях, и между официальными
данными в отделах регистрации рождений и смертей (в медицин-
ских учреждениях у персонала, как правило, было больше возмож-
ности зарегистрировать большое количество фактических событий).
Секретность распространялась намного дальше принципа, что мож-
но и что нельзя было публиковать. Она охватывала все филиалы ме-
дицинских учреждений и напрямую препятствовала их работе, на-
нося вред здоровью общества, о чем заявляли и сами практические
работники. Как жаловался один санитарный врач в 1946 году: «Мы
получаем больше информации из журналов о ситуации в Англии

23 Помимо моей книги см.: 8оУ1еС \Уогкег8 апс! Ьа(.е ЗСакгизт. СатЬпй^е:
СатЬп4§е ОтуегзИу Ргезз, 2002 [на рус. яз.: Фильцер Д. Советские рабочие и позд-
ний сталинизм. М.: РОССПЭН, 2011], сопроводительным томом к которой является
настоящее издание, можно посмотреть работы Елены Зубковой, которые перечис-
лены в библиографии; а также: Зима В. Ф. Голод в СССР 1946—1947 годов: проис-
хождение и последствия. М.: Институт российской истории РАН, 1996; ЕаСе ЗСаНтз!
Кизыа: 8ос1е(;у Ве1\уееп КесопзСгисПоп апс! КепгуепНоп / ес1.1. РйгзС. Ьопс1оп: Кои(;1ес1§е,
2006; }иНапе ЕНгзС, 8СаНп’к Ьаз1 бепегаПоп: УоиФ, 81аСе апс! Котзото! 1945-1953:
РИ. 9. [ЛззегсаСюп. ЦщуегзДу о!' Ьопс1оп, 2003; фиаПв К. Егот Кшпв 1о КесопзСгисПоп;
Допев}. IV. Еуегубау Ше апс! Фе “Кесопз1гисПоп”; В1аск\Уе11 М. Д. Кефте СДу о( Фе
ИгзС СаСе§огу.
или Соединенных Штатах, чем здесь об Ивановской области. Я даже
не могу передать [статистику] своему ассистенту для обработки.
Единственное, что я могу, это самому пойти в специальный сектор и
обработать цифры самостоятельно. Но в таком случае я становлюсь
не более чем техническим ассистентом». Результатом такой бездум-
ной и чрезмерной секретности стали трудности в борьбе с распро-
странением заболеваний. Информация о количестве и способах вы-
явления туберкулезных больных имелась только в тубдиспансерах,
которые не передавали эти данные санитарным врачам - людям, чья
работа заключалась в выявлении заболевших и препятствовании рас-
пространению заболеваний. Проблема была даже не в том, что раз-
ные организации общественного здравоохранения не обменивались
информацией. Все было значительно глубже: информацией не дели-
лись даже люди, работавшие в одном здании24. И это были не един-
ственные недостатки медицинских данных. В некоторых частях этой
книги я пытаюсь использовать не официальные данные, а те, кото-
рые были опубликованы в исследовательских работах. В результате
мы сталкиваемся с дополнительными проблемами: исследователей
слишком сильно волновала проблема секретности: что можно сооб-
щать, что нельзя, то есть они становились жертвами самоцензуры. Их
методология зачастую неверна, и даже там, где они приводят здравые
доводы, им мешает недостаток инструментов и надлежащих условий,
поэтому достоверность их работ остается под вопросом.

Если известны трудности, с которыми сталкивались врачи и ис-
следователи, то что это означает для нас - тех людей, которые пы-
таются сложить по кусочкам историю на основе подобных данных?
Значит ли это, что все они ненадежны и что мы ничего не узнаем об
этом аспекте советской истории? Вероятно, нет. С одной стороны,
очевидно, что мы не можем быть уверены в том, что информация
отчетов ГСИ или документов Центрального статистического управ-
ления столь же верна, как информация из документов, с которыми
работают западные историки в своих странах. С другой стороны, мы
обязаны попытаться раскрыть некоторые тайны, которые содержатся
в данных, и, что еще важнее, мы можем попробовать распознать ос-
новные тенденции. Вот на этих выявленных тенденциях я сосредото-
чился в своей работе.

Сейчас остается дать лишь краткое резюме каждой из глав этой
книги.

В главе 1 исследуется проблема содержания городов в чистоте.
Как я уже упоминал, практически ни в одном российском городе не

24 Речь профессора Мазель на Съезде областных и городских санитарных врачей,
эпидемиологов и бактериологов, который проходил в Горьком 5-7 октября 1946 года.
Материалы конференции см.: ГА РФ. Ф. А-482. Он. 47. Д. 4914; здесь приводится ци-
тата: Л. 217-219.
было развитой системы канализации; в большинстве областных го-
родов она была либо ограниченная, либо ее не было вообще. Помимо
деградации дворов и улиц это вело еще к серьезной проблеме - как
убирать человеческие отходы из городов. Это всегда было трудной
задачей, но после войны городские власти столкнулись с недостат-
ком транспортных средства, топлива и лошадей. Города в основном
полагались на массовые кампании по уборке, которые проходили два
раза в год, во время которых убирались все скопившиеся за зиму и
лето отходы и экскременты, но большую часть года городские жители
существовали в грязной среде.

В главе 2 рассматривается проблема водоснабжения, по которой
есть фактически два связанных между собой, но по сути различных
направления анализа. В рамках первого направления исследуются
поставка воды городским жителям и те трудности, которые влияли
на доступ к достаточному количеству воды, пригодной для питья и
домашних нужд. В рамках второго направления исследуется расту-
щая проблема загрязнения рек и причин, почему государственные
законы и нормы, регулирующие этот вопрос, не были в большинстве
своем претворены в жизнь.

В главе 3 содержится исследование самой городской санитарии
рег $е, которое заключается в рассмотрении общественных бань и
имеющихся систем, препятствующих вспышкам и распространению
брюшного тифа, потенциально опасного заболевания, которое пере-
носится вшами. Лишь у немногих людей были дома душ или ванна;
поэтому, чтобы соблюдать личную гигиену, большинство ходило в
общественные бани или пользовалось душем на работе. Их пропуск-
ная способность была очень низкой, что наряду с постоянным дефи-
цитом мыла было основной причиной, почему люди могли так редко
мыться. Еще более интересно отношение чиновников здравоохране-
ния к этой проблеме. Их волновал не личный комфорт, а обществен-
ная безопасность. Пока люди могли мыться достаточно часто для
предотвращения рапространения вшей, санитарные врачи были от-
носительно спокойны. Здесь появляется, однако, еще одна проблема:
распространение вшей, а вместе с ними тифа были напрямую связа-
ны с массовыми перемещениями населения. В этом случае излишняя
зависимость государства от тюрем и кабального труда, когда десятки
тысяч людей каждый год перевозились через всю страну, создавала
серьезный риск общественному здоровью. На эти вызовы режим от-
вечал строгими контролирующими мерами, которые в общем и целом
были успешны в предотвращении или сдерживании массовых вспы-
шек брюшного тифа и других заразных заболеваний.

В главе 4 анализируются рацион и питание в последние годы ста-
линского периода. Она начинается с краткого обзора рациона в тылу
но время войны и дает некоторые предварительные оценки смерт-
ности в городах в период войны в тылу. Затем исследуется влияние
голода 1947 года на тыловые районы, а также медленное и, по суще-
ству, недостаточное улучшение в питании, когда голод оступил. Хотя
демографические данные недостаточно надежны, чтобы на их осно-
вании делать выводы, но в комплексе с другими отчетами по периоду
голода в стране они показывают, что потери среди городских рабочих
и их семей были очень высоки. Еще мы обнаружили, что, по крайней
мере, в тыловых районах России крестьянские хозяйства питались
лучше, чем семьи рабочих, что смягчило разрушительный эффект
голода.

Глава 5 рассматривает вопрос детской смертности, который яв-
ляется четким показателем общего состояния общественного здо-
ровья и благосостояния. Детская смертность начала снижаться на
последних этапах войны, но резко выросла снова во время голода.
Хотя она начала снижаться с 1948 года, мы обнаружили выраженные
региональные различия в масштабах этого снижения. По сути, в тех
регионах, где санитарная реформа шла медленнее, темпы снижения
детской смертности были самыми низкими. Очевидным стала уве-
личивающаяся разница между детской смертностью в Москве, един-
ственным советским городом в нашем исследовании, где санитарная
реформа довольно далеко продвинулась, и в остальных частях стра-
ны. В этой главе также освещается один из больших парадоксов позд-
него сталинского периода. Детская смертность снижалась, несмотря
на тот факт, что в России в период позднего сталинизма не было
факторов, которые способствовали снижению детской смертности в
западноевропейских странах ранее в XIX и XX веках. Хотя неопро-
вержимых доказательств этому нет, разгадка этого парадокса, веро-
ятно, заключается в более качественном общественном образовании
относительно личной гигиены и более высоком уровне медицинской
помощи (в том числе в наличии антибиотиков) в крупных промыш-
ленных городах. В этом плане режим полагался на меры в рамках об-
щественного здравоохранения как замещение более дорогого и более
долгосрочного процесса модернизации городской инфраструктуры.

И, наконец, в заключении исследуется связь между результатами
исследования, описанными в книге, и более общими вопросами по-
литической экономии сталинской системы. Если сталинский режим
систематически не развивал городскую инфраструктуру, было ли это
связано со злым умыслом со стороны политического руководства?
Было ли это связано с необходимостью восполнить массовый урон,
нанесенный войной, которая вынудила режим инвестировать непро-
порционально большую долю национального богатства в восстанов-
ление и расширение тяжелой промышленности за счет индивиду-
ального и коллективного потребления? Или причина заключалась в
более специфических особенностях сталинской системы, в частности
в ее стремлении к тому, что я называю «саморазрушающий ростом»,
из-за которого любое сокращение ресурсов для тяжелой промышлен-
ности было чрезвычайно трудным? Ответ, я полагаю, лежит во взаи-
модействии всех этих факторов. Личное недоверие и даже презрение
Сталина к обычным производителям в советском обществе означа-
ло, что в вопросах распределения ресурсов он естественным образом
тяготел к решениям, которые включали в себя сокращение потре-
бления и интенсификацию эксплуатации труда. Также не оставляет
сомнений то, что тяжесть послевоенной экономической ситуации по-
ставила бы перед сложным выбором распределения ресурсов любое
правительство. И все же такой выбор был ограничен динамикой эко-
номической и социальной системы, которую создал сталинизм. Она
порождала естественную тенденцию к гипертрофированности тя-
желой промышленности и недоинвестированию в производство тех
товаров и услуг, которые улучшили бы благосостояние населения.
Поэтому следующим лидерам страны, которые обладали лучшим по-
ниманием экономических реалий, чем Сталин, были менее недобро-
желательно и высокомерно настроены к людям, которыми они управ-
ляли, так же тяжело давалось решение этих проблем.
Глава 1. НЕВЫПОЛНИМАЯ ЗАДАЧА:
СОДЕРЖАНИЕ ГОРОДОВ В ЧИСТОТЕ

Санитарные условия в европейских городах
в XIX и начале XX века

В советских городах в послевоенное время было очень грязно,
улицы завалены кучами мусора и горами человеческих экскремен-
тов большую часть года, по открытым водостокам текли нечистоты,
а иногда они просто растекались по улицам и тротуарам. Это не было
новым или исторически уникальным явлением. Современные люди,
живущие в промышленно развитых странах, воспринимают смыв-
ные туалеты и закрытые канализационные системы как должное, и
поразительно то, что практически половина населения Земли (со-
гласно данным ООН, около 2,6 млрд человек) все еще живет без со-
отвествующих канализационных систем, а 1,8 млн детей каждый год
умирают от диареи и других заболеваний, связанных с санитарией1,
и все это происходит в конце первого десятилетия XXI века. Так же
легко забыть о том, что чистая вода и современные канализационные
системы - это относительно недавние достижения даже на «Западе».
К проведению первых этапов санитарной реформы в городах

1 Программа Развития Организации Объединенных Наций. Доклад о развитии
человеческого потенциала. 2006 год. ВеуопЗ Зсагску: Ро\уег, РоуегГу ап<1 сЬе С1оЬа1
\УаСег Спз13 (Неу.1 Уогк: Ра1йгауе МаспнПап, 2006), р. у. «Доступ к воде - базовая чело-
веческая потребность и фундаментальное человеческое право. Тем не менее в нашем
все более процветающем мире более 1 млрд человек лишены права на чистую воду, а
2,6 млрд человек не имеют доступа к надлежащим средствам санитарии. Эти ошелом-
ляющие данные свидетельствуют только об одном аспекте проблемы. Ежегодно около
1.8 млн детей умирают от диареи и других заболеваний, возникающих в результате ис-
пользования небезопасной воды и из-за антисанитарных условий. В начале XXI века
неочищенная вода является вторым по мировым масштабам убийцей детей. Каждый
день миллионы женщин и молодых девушек набирают воду для своих семей - это ри-
туал, который усиливает гендерное неравенство с точки зрения работы и образования.
Гем временем слабое здоровье, связанное с дефицитом воды и плохими санитарными
условиями, подрывает производительность и экономический рост и укрепляет колос-
сальное неравенство, которое характерно для нынешнего характера глобализации и
удерживает в нищете уязвимые домашние хозяйства».
Британии, Германии и Франции приступили в середине XIX века, но
к ее завершению приблизились лишь в первые десятилетия XX века.
Быстрая индустриализация Европы в XIX веке привела к тому, что
резко увеличилось городское население, в частности возросло чис-
ло представителей городского рабочего класса, которые наводнили
города и жили в тесных, мало освещенных, плохо вентилируемых
и плохо отапливаемых домах при практически полном отсутствии
санитарных удобств. В трущобах, где они жили, остро стояли про-
блемы сбора и утилизации мусора и нечистот. На решение этого во-
проса ушли десятилетия, так как ситуация усугублялась огромным
количеством фекалий животных, которые также надо было убирать с
улиц, поэтому всем жителям городов, кроме самых зажиточных, при-
ходилось мириться с действительно жуткими условиями их жизни.
Без системы канализации единственное, что можно было сделать с
нечистотами, это складировать их куда-то - в выгребные ямы или
помойки, а затем организовывать их вывоз, как правило, за пределы
города, где их можно было бы переработать каким-то образом или
оставить разлагаться на удобрения на полях орошения. Неубранные
нечистоты могли быть смыты дождями, они могли стекать по откры-
тым каналам в ближайшие водоемы, и зачастую это была река, откуда
люди брали питьевую воду. То есть дома, дворы и улицы были прак-
тически постоянно таким образом загрязнены, что угрожало всеми
возможными заболеваниями.

Энтони Воль в своем великолепном исследовании санитарных
условий и заболеваний в Великобритании в Викторианскую эпоху
отмечает, что в Дарлингтоне в 1850 году одна надворная уборная
обслуживала 40, 60 или даже более человек. Надворные уборные
не очищались, они располагались прямо напротив домов, стены ко-
торых пропитывались экскрементами. Позднее можно было найти
шахтерские деревни с населением до 600 семей, в которых вообще не
было надворных уборных2. В Стокпорте в 1876 году дома железнодо-
родных рабочих были «окружены болотами (а не просто лужами) с
грязью, гнилью и другими нечистотами, которые образовывались из-
за отсутствия канализации и уборных», так что «женщинам и детям
приходилось прокладывать свой путь по доскам, брускам и старым
дверям»3. Далее Воль пишет:

В Ипсуиче инспектор службы здравоохранения в буквальном и
переносном смысле вскрыл огромные выгребные ямы в центре города,

2 \УоЫ А. 8. Епбапдегес! Ыуез. Р. 87,93.

3 1Ы<4. Р. 90 (цитата из санитарного отчета от 8 января 1876 года).
которые не вычитались и уже были переполнены накопившимися не-
чистотами за двадцать или тридцать лет использования. Пожалуй, это
было неудивительно. Несмотря на то что население Ипсуича составляло
45 000 жителей, всего четыре человека вычищали грязь из выгребных ям.
Даже когда ямы очищали, то выгребали только твердые отходы, а жидкие
нечистоты оставались в яме и проникали в грунт, а затем просачивались
в грунтовые воды. Инспектор службы здравоохранения Ипсуича, как и
другие инспекторы службы здравоохранения, посчитал, что сначала нуж-
но было очистить выгребные ямы и только потом перейти на альтерна-
тивные формы удаления экскрементов. За первые три года своей работы
он реконструировал почти 2500 выгребных ям, накрыв их и сделав водо-
непроницаемыми. И все же в 1893 году Совет местного управления все
еще жаловался, что администрация Ипсуича не уделяла должного вни-
мания системе удаления нечистот и что они очищали выгребные ямы на
нерегулярной основе и только тогда, когда те уже «были заполнены до
краев»'1.

Даже в городе такого размера, как Бирмингем, местный инспектор
службы здравоохранения мог следующим образом описать состояние
уборных с выгребными ямами в середине 1880-х годов:

Яма необязательно глубокая и широкая, она не укрыта от дождя, она
не водонепроницаема, иногда в ней нет дренажа, а если и есть, то сток за-
бивается, накапливается большое количество застоявшейся жидкой гря-
зи, воняющей из-за процессов разложения, она отравляет воздух вокруг
на значительное расстояние, а также просачивается в землю, загрязняя
ее в чрезвычайной степени, и затем попадает в колодцы, откуда жильцы
берут воду для домашних нужд... Загрязняются не только воздух, почва
и вода, но, ввиду ненадлежащего состояния ямы, жидкое содержимое по-
падает даже во внутренние помещения домов* 5.

Еще хуже ситуация была в городе Брэдфорд, где санитарные
условия, наверное, были худшими в масштабах Соединенного
Королевства. Участник съезда Института санитарии, который прово-
дился в Брэдфорде в 1903 году, отмечал:

Прогуливаясь по некоторым из многочисленных трущобных райо-
нов Брэдфорда в ту неделю, что мы там провели, я сначала чувствовал
отвращение, когда видел детей, даже из приличных семей, которых по-
ощряли справлять нужду прямо на улице, если не на кухонный пол. При
ближайшем изучении имеющихся условий проживания я понял, что для

' 11>к1. Р. 90.

5 |Ы. Р. 98.
этого были основания... Без особого энтузиазма я уже раньше наблюдал
земляные уборные и помойки, где использовались ведра, но это было мое
первое знакомство с действительно примитивной организацией, вошед-
шей в моду в Брэдфорде. В этих отвратительных местах размножались и
роились мухи, которые толстым слоем облепливали глазки младенцев в
этих несчастных маленьких домах, где входные двери открывались в не-
скольких метрах от этих антисанитарных удобств. Во время съезда кто-то
пару раз отметил, что нет смысла предоставлять людям хорошее жилье,
пока не научишь их содержать его в чистоте. И я хотел бы сказать, что я
сомневаюсь, что люди могут стать цивилизованными, если их жилищные
условия хуже, чем у дикарей6.

Для Франции и Германии можно было составить такое же опи-
сание. Отмечая ситуацию в Париже в последние два десятилетия
XIX века, после того как барон Жорж Осман навязал свой грандиоз-
ный план по модернизации города, который включал прокладку мас-
штабной канализационной системы и перемещение более шумных и
с гигиенической точки зрения менее благоприятных частей проле-
таритата Парижа на окраины города, Энн-Луиз Шапиро показывает
картину, которую в равной степени можно было бы применить и к
послевоенному Куйбышеву или промышленным городам Урала:

Исследователи подготовили материалы по районам рабочего класса
на окраинах города, которые были действительно ужасными. Дю Мениль
описывал пустыри, на которых были построены группы домов, похожие
на настоящую канализацию. Подходы к домам не были снабжены дрена-
жом, поэтому улицы превращались в вонючие болота, в ямах и рытвинах
скапливалась разлагающаяся масса. Зачастую жидкие и твердые отходы
из забитых выгребных ям просачивались на первые этажи в жилые по-
мещения смежных домов, отходы из неукрытых переполненных уборных
вытекали во дворы, а открытые сточные канавы пересекали пешеходные
проходы7.

Далее в этой главе мы увидим, что опыт Советского Союза не
так сильно отличался от опыта западноевропейских стран с точки
зрения фактического состояния городов, но отличался в плане про-
межутка времени, за который там наконец-то провели всеобщую са-

6 Цит. по: ТЬотрзоп В. 1п(ап1 МогГаШу т МшеГеепГЬ-СепШгу ВгасИбгб // ПгЬап
О1зеазе ап<| МогГаПСу / ес1з. К. \Уоос1з, ф \Уоос1хмагс1. БопЯоп: ВаШогс! АсаЯепнс ат!
ЕИисаПопа!, 1984. Р. 141.

7 8Ьар!го А.-Ь. Ноиз1п§ 1Ье Роог о! Рапз. Р. 72. Шапиро - американский ученый.
[ В американском английском и британском английском первый этаж обозначается как
Йгз1 Л(юг и §гоип<1 Яоог соответственно. - Примеч. пер.}.
нпгарную реформу. Описанные условия жизни в Стокпорте в 1876,
Бирмингеме в 1880-х или Брэдфорде в 1903 году стали, скорее, ис-
ключением к началу Первой мировой войны и такими и оставались
в конкретных районах определенного города, но не всего города в
целом8. К 1913 году в Германии расширили канализационную сеть
для обслуживания более 90 % городских жителей9. А в Советском
(’оюзе, наоборот, отсутствие базовой санитарнии сохранялось еще и
и 1950-х годах и даже позже. Например, в Москве, единственном про-
мышленном центре в этом исследовании, где большая часть населе-
ния имела доступ к канализационной системе, к концу 1940-х годов
была такая же ситуация, как в Париже к 1903 году. Париж же был
одним из последних городов, где сохранилось до этого времени такое
положение, если сравнивать с городами Британии или Германии10.
Даже в 1975 году всего две трети городского жилищного фонда, при-
надлежавшего государству, в европейской части России были осна-
щены водопроводом и канализацией, а если мы будем учитывать и
частные дома, в которых, как правило, помимо электричества, было
мало удобств, то эта цифра будет еще ниже11.

н И даже здесь следует быть аккуратным. Во время эвакуации в начале Второй ми-
ровой войны британских детей - жителей трущоб появились рисунки, которые даже
получили широкое распространение в качестве свидетельства того, как некоторые
л<1 и испражнялись посреди гостиной или столовой в доме их приемной сельской се-
мьи среднего или высшего сословия. И только Ангус Колдер проницательно отметил,
то это было связано с тем фактом, что в некоторых частях Британии (конкретный
пример, который он приводит, произошел в Глазго, но он мог в равной степени иметь
место и в Восточном Лондоне, и в Ливерпуле, и в любом крупном британском горо-
де 1930-х годов) один туалет был предназначен для нескольких десятков человек, и
|>Н11 были в таком отвратительном состоянии, что родители запрещали своим детям
пользоваться ими. Именно в тех семьях, которые придавали значение чистоте, дети ис-
пражнялись в углу комнаты (где потом можно было прибрать) или на газету, которую
потом можно было сжечь, см.: СаМег А. ТЬе Реор1е'з \Уаг ВпГагп 1939-1945. Бопбоп:
Саре, 1969. Р. 43.

9 Убде1еф Р. ПгЬап 1п(апС Мог1а1йу// 1трепа1 бегтапу 8ос1а1 Н1з1огу о( МеФсте.
1994. Уо1. 7. Ко. 3. ОесетЬег. Р. 157.

1(1 Вагпез О. 8. ТЬе Сгеа! 811пк о( Рапз аш! 1.Ьс №пе1ееп1Ь-Сеп1игу 81ги§§1е АдатзГ
I 11111 аш! Сегтз. ВаШтоге: ,)оЬпз Норкшз Птуегзйу Ргезз, 2006. Р. 55. Лишь к 1903
году в Париже большинство домов были подсоединены к канализационной системе.
Как я отмечаю ниже, в 1949 году более 57 % домов в Москве все еще не имели канали-
зационной системы, а в 54 % не было водопровода. Однако речь идет о более старых и
маленьких домах, в которых проживал всего 31 % городского населения.

11 Ва1ег ]. Н.ТЬе 8оу1е1 Сйу: 1<1еа1 аш! КеаШу. Боп<1оп: Е(|у.агс1 Агпо1ф 1980. Р. 150.
Бсйтер отмечал, что даже в конце 1970-х годов не устранение самой угрозы, а имен-
но жесткие меры в плане общественного здравоохранения предотвращали крупные
пенышки заболеваний в советских городах. Принимая во внимание то, как трудно
было получить доступ к информации по вопросам здравоохранения времен Брежнева,
и то. что полученная информация была неполной и подвергалась строжайшей цензуре,
это было очень проницательным замечанием.
Канализационная система

Задача содержания городов в чистоте зависит от четырех взаимос-
вязанных факторов: водоснабжения, наличия канализационных кол-
лекторов, очистительных сооружений и удаления всех тех нечистот,
которые не попали в коллекторы. Водоснабжение - это палка о двух
концах. Эффективная канализационная система заключается в нали-
чии смывных туалетов, которые опустошаются в канализационные
коллекторы, а затем в откачке канализационных стоков в места сбро-
са отходов, находящиеся вдоль водных объектов, и (в идеале) в очист-
ные сооружения. Для этого необходимо адекватное водоснабжение.
Нехватка воды и нерегулярное водоснабжение были бичом некото-
рых систем Викторианской эпохи, потому что это означало, что в ту-
алетах нельзя было смывать испражнения, что делало их иногда хуже
уборных и выгребных ям12. Основная проблема, однако, заключалась
в обратном: в городах систему водоснабжения начали создавать на-
много раньше того, как устанавливали или расширяли систему кана-
лизационных коллекторов. Объем сточных вод, с которыми должны
были справиться коллекторы, превышал их возможности с точки зре-
ния и длины, и диаметра трубы. Поэтому либо коллекторы перепол-
нялись и отходы скапливались на улицах и тротуарах, либо излишек
при экстренных сбросах необработанных отходов попадал напрямую
в местные водные объекты. Как писал Йорг Фегеле, в 1849 году из
лондонских коллекторов в Темзу в Лондоне было сброшено более
250 тыс. куб. м нечистот. Поскольку сначала водопроводная вода по-
явилась в зажиточных частях Лондона (и других крупных городах),
новообретенная роскошь высшего и среднего классов создавала не-
вероятные санитарные проблемы бедному населению, потому что им
приходилось брать воду прямо из все более и более загрязняющей-
ся реки13. Таким образом, третий фактор имел решающее значение:
тщательная обработка сточных вод в целях их обезвреживания. Здесь
также рост объемов водоснабжения создавал проблемы, посколь-
ку очистным сооружениям, как и самим канализационным трубам,
все сложнее было справляться с растущим объемом сточных вод.
Необходимо помнить о том, что индустриализация создавала новые
источники загрязнения помимо домохозяйств. Заводам приходилось
заниматься удалением и нечистот своих работников, и токсических
побочных продуктов производства. Одинаково опасными были нечи-
стоты из общественных зданий, например вокзалов, школ, но самыми

12 \УоЫ А. 8. Епс1ап^егес1 Ек’ех. Р. 102, 111112; ТНотрхоп В. 1п1ап1 МотТаШу т
МтеСеегкЬ-СепСигу ВгаЛогс!. Р. 142.

13 Убде1е). Р. игЬап 1пГапС МогСаШу. Р. 177.
опасными являлись отходы из больниц. Все нечистоты необходимо
было куда-то отправлять, и, если не в коллекторы, то, как правило,
они попадали напрямую в местные каналы, пруды и реки. Поэтому
в более крупных британских городах начали строить очистные со-
оружения в 1880-х годах, чтобы прогонять нечистоты через отстой-
ники и фильтрующие слои14. Если, как например, в Гамбурге объем
сгочных вод превосходил емкость фильтрационных баков, власти
пытались решить ситуацию путем сокращения времени фильтра-
ции. В Гамбурге время фильтрации настолько сократили, что после
этого процесса питьевая вода биологически не отличалась от воды в
местной загрязненной реке Эльбе. Важно отметить следующее: до тех
пор пока нечистоты не обеззараживались до того, как их сбрасыва-
ли, и пока системы водоснабжения не обрабатывали воду из загряз-
ненных рек в целях уничтожения патогенных организмов, системы
водоснабжения и канализации не являлись субъектами санитарных
улучшений, а становились идеальными трубопроводами для распро-
странения таких заболеваний, как тиф и холера. Жители Гамбурга
смогли в этом убедиться во время небезызвестной вспышки холеры
в 1892 году15.

Что же происходило с теми нечистотами, которые не попали в
коллектор? Это могли быть еда и другие твердые отходы (мусор),
экскременты из домозяйств и районов, в которых все еще исполь-
зовали выгребные ямы и надворные уборные, а также экскременты
животных, которые были повсеместным явлением в городах до того,
как автомобили и грузовики заменили гужевой транспорт, а местные
положения об охране здоровья ограничили права городских жителей
содержать домашний скот в пределах города. Поэтому был необходим
организованный вывоз нечистот. Группы уборщиков убирали навоз и
мусор, вычищали выгребные ямы. То, что не смывалось в коллекто-
ры, нужно было вывозить на свалки, на очистные сооружения или на
сельскохозяйственные поля орошения. В этой главе мы увидим, что
именно от успеха или неудач в организации этих процессов в огром-

14 XV оЫ А. 8. ЕпДап^егеб Ыуез. Р. 110. В отстойниках твердые частицы должны
были выделяться обычно в результате химической реакции, чтобы потом уйти на дно
бака. То, что не тонуло, можно было убрать с поверхности. Осадок убирался и утилизи-
ровался либо на оросительных фермах, либо посредством сжигания. При фильтрации
удалялись частицы, содержащие возбудителей болезней, посредством прогона воды
через пористую среду, как правило, песок, а в современном мире также через искус-
ственные фильтры.

15 Уб§е1е Р. 1)гЬап 1пГап1 Мог1а1Иу. Р. 170-171. Информацию об эпидемии хо-
леры в Гамбурге см. в превосходной исторической работе: ШсЬагДЕуапз К. Е>еаЬ11
111 НатЬиг§.
ной степени зависело то, останутся ли российские города терпимым
местом проживания и возможно ли минимизировать риск эпидемий.

Большинство крупных российских городов имели небольшие ка-
нализационные системы в своих центральных районах, некоторые из
них были построены еще до революции 1917 года. В них смывались
нечистоты и дождевая вода, но все остальное приходилось выво-
зить либо городским властям, либо жителям города самостоятельно.
Впервые нагрузка на эти системы появилась в результате сталинской
индустриализации в 1930-е годы, когда в город началась массовая
миграция крестьян из деревни в поисках работы. Население более
старых городов увеличилось буквально в одночасье, но в развитие
жилищного фонда для его расселения и инфраструктуры для обра-
ботки отходов почти не вкладывалось никаких средств. Росли новые
промышленные регионы, но опять же не проводилась планировка
жилищного фонда и инфраструктуры, чтобы справиться с внезапным
ростом населения. Люди жили во «временных» бараках и импрови-
зированных общежитиях либо теснились в коммунальных квартирах
или подвалах, что порождало санитарный кошмар. До 1931 года в
СССР даже не производилось никакого специализированного обору-
дования для удаления нечистот и очистки улиц. Все осуществлялось
с помощью гужевых повозок, иногда кое-где также использовалась
случайно попавшая в страну импортная техника. К 1939 году появи-
лось 13 заводов, которые производили транспорт и приспособления
для вывоза мусора, человеческих экскрементов и снега, но к 1940 году
они произвели в общей сложности 3682 единицы оборудования раз-
личного типа на весь СССР, которое необходимо было распределить
между более чем 2500 муниципальными органами власти. Однако не-
посредственно в предвоенный период были сделаны первые попыт-
ки организовать регулярную и плановую очистку небольшой части
городов, только два из которых - Москва и Ленинград - находились
в РСФСР16. Крупные или активно разрастающиеся промышлен-
ные центры индустриальной части России, в том числе Свердловск,
Челябинск, Молотов и Горький, должны были справляться сами.

Если такой была ситуация на пороге войны, то начавшаяся война
превратила санитарный кошмар в санитарную катастрофу. Больше
всего пострадали крупные промышленные центры в тыловой части
страны, где население увеличилось в диапозоне от 50 до 100 % из-за
наплыва эвакуированных и новых рабочих, которые были мобили-

16 ГА РФ. Ф. 9226. Он. 1. Д. 636. Л. 52, 53. В СССР насчитывалось 2534 города, в
которых существовали муниципальные службы (по данным на 31 декабря 1940 года),
см.: Зозпоуу Т. ТЬе Нои81п§ РгоЫет т сЬе 8оу1е1 С'пюп. Ые\у Уогк: КезеагсЬ Ргодгат
оп гЬе Г188К, 1954. Р. 136.
зованы для работы в военных отраслях промышленности. И без того
маломощные, местные канализационные системы и очистные соору-
жения подверглись колоссальной нагрузке. Городам и заводам ни-
чего не оставалось, кроме как сливать отходы напрямую в местные
водотоки, загрязняя их до такой степени, что вода стала небезопасна
для использования даже в промышленных целях, не говоря уже о ее
применении в быту и в качестве питьевой. Поскольку только неболь-
шая часть местного населения в каждом населенном пункте имела не-
посредственный доступ к канализационной системе, большая часть
нечистот скапливалась в выгребных ямах и самодельных навозных
ямах. В городах же теперь было меньше ресурсов, чтобы справиться
с грязью и нечистотами. Как мы увидим далее, количество лошадей
для перевозки мусорных фургонов и цистерн упало практически до
нуля частично из-за того, что их изымали для использования в воен-
ных целях, частично из-за того, что для них не было корма. Военная
мобилизация стала причиной снижения количества доступной ра-
бочей силы (водителей, уборщиков, механиков), нехватка топлива и
отсутствие запасных частей остановили работу немногочисленных
транспортных средств, которые еще не изъяли. Результатом всего
этого стал кризис, требовавший принятия срочных мер. Поскольку
лишь малую часть растущего количества мусора и экскрементов
можно было переместить в безопасное место за пределами границ
города, местная ГСИ утвердила другие меры: сжигать мусор, закапы-
вать экскременты во дворах домов17 и смывать все, что возможно, в
коллекторы. Ни одна из этих мер не являлась удовлетворительным
решением. Сжигание мусора приводило к серьезному загрязнению.
Для захоронения экскрементов территория была ограниченной, и су-
ществовал риск заражения нижних слоев грунта и грунтовых вод, что
являлось важным моментом, поскольку люди использовали дворы и
свободную территорию для выращивания продуктов питания. Слив
отходов в канализацию увеличивал загрязненность рек и подвергал
риску безопасность питьевой воды. Во время войны также применя-
ли еще одну меру, которая стала неотъемлемой частью послевоенной
городской жизни: массовые мобилизации местного населения весной

17 Как и в большей части Европы, подавляющее число жилых домов для коллек-
тивного проживания в советских городах имело общий центральный двор. До того как
водопровод и туалеты стали нормой, именно в этих дворах располагались уборные и
выгребные ямы. Вокруг большей части частных домов также была территория, и если
в доме была уборная или яма, то она располагалась где-то во дворе, недалеко от дома.
Русское слово «двор» подходит для употребления и в том и другом случае: двор в пер-
вом значении и двор во втором значении, и отсюда происходит название «надворная
уборная» (туалет во дворе).
и осенью для сбора и утилизации огромных залежей отходов, скопив-
шихся за зимние и летние месяцы. Однако на самом деле в конце вой-
ны ни одна из этих мер, в том числе и сезонные кампании по уборке,
не помогла справиться с растущим количеством мусора и экскремен-
тов. Неубранные горы мусора увеличивались с каждым годом и пред-
ставляли огромную угрозу здоровью не только непосредственно, но
и из-за того, что они стали благоприятной средой для размножения
мух и грызунов18.

Такова была ситуация в российских городах в мае 1945 года. Это
общая картина, но мы увидим, что за исключением Москвы именно
такое описание подходит к большинству крупных городов, неболь-
ших промышленных городов и их областей. По крайней мере, до на-
чала 1950-х годов, а в некоторых случаях и позднее большая часть
населения этих городов жила в зданиях без канализации. Хотя в
некоторых городах протяженность канализационной системы была
увеличена, это было сделано, как правило, только для того, чтобы она
соответствовала быстрым темпам роста населения, а для опережения
темпов роста стали строить только после смерти Сталина. Еще одной
важной чертой стало то, что в небольшом количестве городов проис-
ходила обработка отходов перед их сливом в открытые водоемы.

В табл. 1.1 показаны типы и размеры канализационных систем в
тех крупных промышленных метрополисах, для которых у нас име-
ются данные; в трех случаях - по Москве, Куйбышеву, Молотову - у
нас имеются данные и на ранний, и на поздний послевоенные перио-
ды, поэтому мы можем оценить масштаб изменений.

Среди тыловых городов только в Москве большая часть населе-
ния жила в домах, подключенных к канализации. В других городах
таких домов было максимум чуть больше трети, во многих же прак-
тически не было вовсе. Объясним, что это означает. В Иванове в
1947 году население составляло около четверти миллиона человек.
В Прокопьевске и Кемерове (в Кузбассе, в Западной Сибири) населе-
ние составляло 170 тыс. и 160 тыс. человек соответственно19.

18 ГА РФ. Ф. 9226. Он. 1. Д. 636. Л. 51-2, 54-6. Массовые кампании по уборке
не были новым явлением военного времени, они проводилисьи в ранние годы после
революции. На советском плакате 1920 года «Так надо проводить педелю чистоты!»
изображен человек с длинными волосами (которые воспринимаются как благодат-
ная почва для вшей), которого стригут, и в то же время он сам участвует в кампании
борьбы за чистоту, так как трет спину другому человеку, который моется. Перед ними
стоит солдат и собирает мусор. Я не знаю, что произошло с массовыми уборками в
1930-е годы, но по документам, которые цитируются в этом исследовании, предпола-
гается, что массовые мобилизации военного периода для уборок были экстраординар-
ными и срочными мерами.

19 РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 3152. Л. 25, 35. Это примерные оценки, произведен-
ные ЦСУ в январе 1948 года, основаны на данных о регистрации детей в возрасте до
18 лет и на избирательных списках для взрослых.
Таблица 1.1

Канализационные системы в отдельных промышленных центрах, 1945-1954 годы

Город % населения, у которого была канализация Общегород- ская система Обработка
ранние послевоен- ные годы поздние после- военные годы
год % год %
Москва 1946 69,0 1953 71,0 Да Да
Центральная Россия и Поволжье
Я|хюлавль 1948* 26,8 - - Центральные районы Нет
Иваново 1946* 4,2 - - Частично Нет
Горький 1947 29,9 - - Да, но не за- кончена Нет
1948 30,5 - -
Казань 1947 20,0 - - Центральные районы 11ет
Куйбышев 1947 30,0 1951 30,0 Центральные районы Нет
Урал и Западная Сибирь (Кемеровская область)
Молотов 1945 15,0 1951; 1954 15,0; 30,0 /1а Нет
Челябинск нет данных - нет дан- ных - Только систе- мы местных заводов Нет
Сталинск 1947 35,0 - - Только систе- мы местных заводов Частично, но, как правило, не работала
1 |рокопьевск 1948 0,0 - - Нет Нет
Кемерово 1948 0,0 - - Нет Нет

Примечание'. Доля населения, у которого был доступ к канализации, иногда пока-
зывается непосредственно в отчетах ГСИ; в иных случаях я рассчитывал эти цифры,
оценивая количество местного населения по косвенным показателям, например по
показателям заболеваемости или объемам отходов. В последнем случае ГСИ исполь-
зовала стандартную формулу для вычисления того, сколько мусора производил в год
каждый городской житель; зная оценку общего годового объема отходов и мусора, ко-
торые производил каждый город, можно примерно вычислить количество населения.

* Данные по Ярославлю и Иваново показывают долю жилых зданий с канализа-
ционными системами, а не процент от количества населения. Процент от количества
населения был бы выше, потому что в большом количестве современных зданий, под-
ключенных к канализации, была более высокая плотность населения.

Источники:

Москва: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4941. Л. 11, 120 (1946); Оп. 49. Д. 7373. Д. 136,
147, 147 об. (1953).

Ярославль: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 7685. Л. 105.

Иваново: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4925. Л. 181,221.

Горький: ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 798. Л. 45 об. (1947); Д. 895. Л. 94-95; Ф. А-374.
Оп. 34. Д. 1540. Л. 81 об. (1948).
Казань: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6178. Л. 7.

Куйбышев: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52з. Д. 224. Л. 84 (1947); Оп. 49. Д. 3243. Л. 13
(1951).

Молотов: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 3431. Л. 19 (1945); Оп. 49. Д. 3250. Л. 21
(1951); Оп. 49, Д. 8862. Л. 39. (1954).

Челябинск: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4960. Л. 39-40, 43-44 (1946); Он. 49.
Д. 3261. Л. 15(1951).

Сталинск, Прокопьевск, Кемерово: ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 932. Л. 41-5 (1947);
Ф. А-482. Оп. 47. Д. 7659. Л. 46-9 (1948).

Ограниченность городских канализационных систем влияла на
две отдельные проблемы.

Первая - это обеспечение комфорта, безопасности и здоровья на-
селения. Те, кто жил в зданиях с канализацией, особенно если у них
были смывные туалеты внутри жилых помещений, а не уборные на
улице, имели более высокое качество жизни, чем люди, живущие в
домах с уборными на улице и выгребными ямами.

Вторая проблема - это загрязнение воды. Слив необработанных
нечистот и из домохозяйств, и из промышленных производств в реки,
озера, пруды создавал массовую проблему загрязнения, которая ста-
вила под угрозу снабжение водой жилых домов и во многих случаях
превращала большие части водоемов в биологически мертвые или
умираюшие. Эту проблему я рассмотрю подробно в главе 2 настоя-
щего издания.

Еще одной чертой канализационной системы является то, что ее
наличие было тесно связано с общим качеством городского жилого
фонда. Практически в каждом городе, в том числе и в Москве, боль-
шая часть жилого фонда состояла из маленьких, в основном деревян-
ных, частных домов с частичными удобствами или совсем без удобств.
В Иванове большая часть жилого фонда была именно такого рода,
что еще больше осложняло задачу расширения и без того ограничен-
ной канализационной системы20. Также мы увидим, что, тем не менее,
в городах продолжали строить новые дома без канализации, зачастую
вопреки протестам государственных органов здравоохранения.

Я могу лучше проиллюстрировать эти процессы, рассмотрев не-
сколько конкретных примеров. Во-первых, я рассмотрю несколько
крупных промышленных городов в разных районах страны: Москва,
Ярославль и Горький - в Центральной России, Челябинск - на
Урале. Затем я сравню их опыт с тем, как обстояли дела в небольших
промышленных городах, расположенных в их областях.

20 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4925. Л. 221-223.
Крупные города

Москва. Из всех городов в этом исследовании Москва, столица,
естественно, находилась в самом привилегированном положении. За
возможным исключением (Ленинград) в Москве до июня 1941 года
была самая развитая инфраструктура. В период реконструкции
Москве было уделено больше всего внимания. Если вкратце, то про-
блемы Москвы были во многом уникальны и для самого города, они
отличались от проблем, типичных для других промышленных цент-
ров. При всем этом на примере Москвы можно показать, что даже
в столице невозможно оценить состояние городской санитарии без
анализа структуры и состояния жилого фонда.

Подавляющая часть водоснабжения и канализационной системы
в Москве пришла в аварийное состояние во время войны; несмотря
па очевидные сконцентрированные усилия, направленные на их
восстановление, их общее состояние было настолько плохим, что в
большинстве частей центра города восстановить их оказалось невоз-
можным. Около 6 тыс. зданий в центре города не были подключены
к канализационной системе, по официальным планам для их под-
ключения потребовалось бы пять лет. В действительности первые
результаты были плохими: из 200 зданий, которые планировалось
подключить в 1946 году, работы были завершены лишь в 1421.

В долгосрочной перспективе строительство новых домов едва
успевало за темпами роста населения. Если в 1946 году у 3,8 млн жи-
телей Москвы было в среднем 4,4 кв. м жилой площади на человека,
то к 1953 году, когда население составляло примерно 4,8 млн человек,
среднее количество квадратных метров жилой площади на человека
было примерно таким же22. Характер жилого фонда также не очень
изменился за это время. В декабре 1949 года доля низких деревянных
строений без удобств оставалась такой же, как и в декабре 1946-го.
С 1946 по 1953 год количество жителей, у которых не было доступа к
канализации, фактически выросло с 1,2 млн до 1,5 млн человек, хотя
их доля от общего количества населения постепенно сокращалась с
примерно 31 до 29 %. Независимо от строительства новых домов и
стабильного увеличения количества зданий, подключенных к цент-
ральной системе канализации, одной из причин неизменности этих

21 Там же. Д. 4941. Л. 142-146.

22 Там же. Л. 142 об. (1946); Оп. 49. Д. 7373. Л. 147 (1953); Ф. А-374. Оп. 34.
Д. 1540. Л. 81. По отчету СЭС 1953 года, среднее количество квадратных ме-
тров на человека фактически снизилось до 4 кв. м жилой площади. Однако, со-
гласно СУ РСФСР, население Москвы составляло 4 762 800 человек на 1 января
1954 года; но данным СЭС, жилой фонд составлял 20 890 600 кв. м на ту же дату; таким
образом, мы получаем в среднем 4,39 кв. м на человека.
данных был тот факт, что, как и в других промышленных городах, но-
вое жилье, как правило, располагалось в окраинных районах, вдали от
центра - там, где канализационные линии еще не были проложены23.
Еще одним препятствием, по крайней мере в ранние послевоенные
годы, стало то, что во многих зданиях, которые планировалось под-
ключить к канализационной системе, не было достаточно места для
установки туалетов. Но вместе с этими структурными трудностями
существовала еще третья: жилищные органы считали, что установка
и подключение к канализации - это неприоритетные задачи24.

Хотя Москва находилась в более выгодном пложении по сравне-
нию с другими городами, в ней также присутствовали все факторы,
способствовавшие вспышке масштабной эпидемии: отсутствие у
большой доли населения надлежащих санитарных условий; наличие
людей, живущих в тесноте в полуразрушенных зданиях; канализа-
ционная система находилась в плохом состоянии и нуждалась в ре-
монте; город испытывал сложности с переработкой нечистот. В по-
слевоенное время некоторые из канализационных коллекторов были
фактически разрушены, другие же часто работали со сбоями, потому
что системы - и коллекторы, и насосные станции - были перегру-
жены и работали на пределе возможностей. Внутренняя строитель-
ная организация, отвечавшая за ремонт, принадлежала Управлению
водопроводно-канализационного хозяйства. Эта небольшая органи-
зация могла устранять повреждения и поломки только с продолжи-
тельным запозданием. В отличие от многих других городов, которые
мы будем рассматривать, Москва отправляла практически все свои
жидкие отходы - более 90 % - на обработку, но и здесь проходимость
системы была слишком низка, чтобы справиться с феноменальными
объемами нечистот (291 млн куб. м в год), которые приходилось об-
рабатывать этим заводам. В результате обработка была частичной и
неудовлетворительной. В 1946 году в городе произошло резкое уве-
личение случаев дизентерии по сравнению с 1945-м, хотя количество
заболевших на 10 тыс. человек оставалось на уровне в два раза ниже,
чем в 1940 году25. Это - грубые оценки показателей заболеваемости,
они могут ввести в заблуждение. Из-за того, что дизентерия в основ-
ном отмечалась у малышей (коэффициент заражения на 10 тыс. детей
в возрасте от одного до двух лет был в девять раз больше, чем сред-
ний показатель по городу для всего населения26), это очевидное уве-

23 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4941. Л. 142 об. (1946); Оп. 49. Д. 111. Л. 64-65 об.
(1949); Д. 7373. Л. 136(1953).

24 Там же. Д. 6351. Л. 110.

23 Там же. Д. 4941. Л. 119 об., 120, 120 об., 123 об.

26 Там же. Л. 25, 27, 27 об.
личение могло стать результатом простого роста детского населения,
а не ухудшения санитарных условий. Однако есть причины в этом
сомневаться. Показатель детской смертности от дизентерии, который
отражает заболевание только среди детей в возрасте до одного года,
с 1945 по 1946 год увеличился в Москве в два раза. Этот показатель
должен был снова увеличиться в два раза во время голода 1947 года27.
В меньшей степени подвергается сомнению зависимость между ди-
зентерией и доступом к канализации. ГСИ создала эпидемиологиче-
скую «карту» на 1946 год, где сравнивается коэффициент заболева-
мости дизентерией на 10 тыс. человек населения в каждом районе в
домах с подключением к канализации и без подключения (табл. 1.2).

В рамках одного и того же района вероятность заразиться дизен-
терией у людей, живущих без канализации, была в 1,5-3 раза выше,
чем у людей, у которых был доступ к канализации. Хотя взаимосвязь
между наличием канализации и риском заболеть дизентерией одно-
значна, эта зависимость могла быть более сложной, чем показывают
зги данные. Распространению дизентерии способствовали и другие
факторы, главным образом недостаточные знания в области личной
гигиены и большое количество хронических больных, которые легко
передавали заболевание другим людям. Конечно, отсутствие канали-
зации затрудняло соблюдение личной гигиены, дворы и улицы были
постоянно заполнены инфицированными человеческими экскремен-
тами. Хотя не существует данных, которые помогли бы нам прове-
рить зту гипотезу, очень вероятно, что этот комплекс факторов был
напрямую связан с принадлежностью к тому или иному социальному
классу: весьма вероятно, члены семей рабочих меньше знали базовые
правила личной гигиены, также у них были самые плохие жилищные
условия, где риск заболеть дизентерией был самым высоким.

27 Коэффициент детской смертности именно от дизентерии в Москве выражался
как смерть детей в возрасте до одного года в отношении к 1000 живорождений и со-
ставлял в 1945 - 5,6, в 1946-11,1, в 1947-23,9. Но есть вероятность, что показатель
1945 года существенно занижен, это частично объясняется тем, что зачастую но это-
му заболеванию ставили ошибочный диагноз, особенно в самые ранние послевоенные
годы, когда очень не хватало нормального лабораторного оборудования для постанов-
ки верного диагноза. См.: глава 5 настоящего издания, с. 348-349. Эти расчеты сделаны
на основании данных о рождаемости по: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 1883. Л. 6 (1945);
Д. 2229. Л. 7 (1946); Д. 2648. Л. 210 (1947); а также на основании данных по детской
смертности по: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 6856. Л. 7, 7 об., 8, 8 об.
Таблица 1.2

Случаи заболевания дизентерией
в домах с канализацией и без канализации,
крупные районы Москвы, 1946 год (на 10 тыс. человек)

Район С канализацией Без канализации Коэффициент
Красная Пресня 35 107 3,1
Первомайский 34 98 2,9
Октябрьский 25 70 2,8
Киевский 39 99 2,5
Сокольнический 30 70 2,3
Щербаковский 31 63 2,0
Дзержинский 43 80 1,9
Свердловский 38 73 1,9
Ленинградский 32 59 1,8
Коминтерновский 48 80 1,7

Источники'. ГЛ РФ. Ф. Л-482. Оп. 47. Д. 4941. Л. 25.

С 1948 года разница между объемами производимых сточных вод
и перерабатывающими мощностями очистных сооружений увели-
чивалась с угрожающей скоростью. В 1948 году система принимала
нечистот примерно на 50 % больше, чем она могла безопасно пере-
рабатывать. Город пытался решить эту проблему, увеличивая объ-
емы аварийных сбросов необработанных нечистот и сокращая пери-
од переработки оставшихся нечистот. Иловые площадки в основных
очистных сооружениях города в Люблине были настолько перепол-
нены, что непереработанные нечистоты выливались из них в каналы,
по которым находились уже переработанные отходы, таким образом
заново загрязняя и их, и Москву-реку28. Ситуация оставалась неиз-
менной по крайней мере до 1953 года. В табл. 1.3 показано увеличе-
ние совокупного ежедневного общего количества сбросов необрабо-
танных бытовых стоков и необработанных стоков промышленных
предприятий Москвы.

Таблица 1.3

Сброс необработанных отходов, Москва, 1949-1953 годы (куб. м в день)

1949 г. 1951 г. 1952 г. 1953 г. % увеличения, 1949-1953 гг.
100 000 108 000 120 000 170 000 70

Источники- ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 111. Л. 49 (1949); Д. 3249. Л. 28 (1951);
Д. 7373. Л. 136 об. - 137, 140(1952 и 1953).

28 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 7669. Л. 184.
Ни одно очистное сооружение не было способно провести полный
цикл обработки, в том числе седиментацию, фильтрацию и финальную
обработку с помощью хлора. В практическом смысле это означало, что с
их помощью невозможно было удалить из сточных вод все потенциаль-
но опасные бактерии или все личинки перед сливом в Москву-реку или
другие водоемы. В том месте, где Москва-река входит в границы города,
ее именовали «условно чистая река», то есть качество воды было погра-
ничным. И уже внутри города не было мест, где можно было бы безопасно
купаться29.

Центральная Россия: Ярославль и Горький. В Центральной России
есть ряд старых городов, некоторые из них были основаны еще в
среднековой Руси и быстро выросли в период сталинской индустри-
ализации. Проблемы городской санитарии отражали наследие этих
двух фаз развития: модель жилого фонда и его месторасположения,
которая очень усложняла создание инфраструктуры, и практически
полное игнорирование сталинским режимом благосостояния его
граждан.

Ярославль был ярким примером плохой планировки города.
Вступив в послевоенный период с населением чуть более 300 тыс. че-
ловек, он стоял на месте слияния двух рек, Волги и Которосли. Волга
протекала через город с северо-запада на юго-восток, разделяя его на
небольшую восточную часть, расположенную вдоль восточного бе-
рега Волги, и более крупную западную часть вдоль западного берега
Волги. Которосль впадала в Волгу с запада, пересекая ее перпенди-
кулярно, тем самым разделяя западную часть на северную и южную
секции. Центральные районы были расположены на клинообразной
территории, сформирванной северным берегом Которосли и запад-
ным берегом Волги. Такая география имеет значение, поскольку она
определяла модели жилой застройки города.

В целом в городе дело с удобствами обстояло плохо. Только треть
улиц и дорог была заасфальтирована, оставшаяся часть была вы-
мощена булыжником. В городе практически отсутствовали парки и
зеленые насаждения, также не было достаточно места для городских
кладбищ, что являлось потенциальной серьезной угрозой здоровью.
Жилой фонд в центральном районе (Кировский) был довольно при-
личный и практически полностью состоял из кирпичных или камен-
ных зданий в два или два с половиной этажа; 80 % жилых зданий в
этом районе были подключены к канализационной системе. На тер-
ритории чуть к северу от центра размещалась большая часть крупных
промышленных предприятий города: завод по производству авто-

29 Там же. Оп. 49. Д. 7.373. Л. 139-139 об.
мобильных шин, автомобильный завод, завод лакокрасочных мате-
риалов, сажевый завод, фабрика по производству подошв для обуви.
У жилья в этом районе были две отрицательные черты. Во-первых,
качество постройки было хуже, поскольку преобладали деревянные
дома и дома из смешанных материалов, 55 % такого жилья не было
подключено к канализации. Во-вторых, жилые здания располагались
вперемешку с заводствими зданиями, что создавало существенную
угрозу здоровью населения. Дальше на север и запад от этой части
города ситуация еще больше ухудшалась. На самом севере находи-
лась текстильная фабрика «Красный Перевал», расположенная на
болотистой местности, где были хорошие условия для размножения
комаров рода Апорке1е5 - переносчиков малярии. Жилье было пло-
хим, большая часть района походила на деревню, удобств было мало.
Возможно, именно из-за болотистого характера местности лишь в
1948 году район был подключен к городской системе канализации.
На западе города вдоль правого (южного) берега Которосли распо-
лагались предприятия тяжелой промышленности: прядильно-ткац-
кая фабрика «Красный Перекоп», завод по производству тормозов,
кожевенный завод, железнодорожная станция и самый опасный из
всех - Ярославский нефтеперерабатывающий завод. Его влияние на
общественное здоровье и окружающую среду я рассмотрю в главе 2,
которая посвящена водоснабжению. Большая часть жилого фонда
была деревянной. И наконец, на западе города, на левом (северном)
берегу Которосли опять же была болотистая местность, «захвачен-
ная» комарами, где преобладало частное жилье сельского типа. В це-
лом в городе чуть меньше 27 % жилых зданий имели подключение к
канализации. При условии, что в центре в 80 % зданий была канали-
зация, а на территории к северу от центра только 45 % строений имели
ее, то можно сделать вывод, что практически во всех жилых помеще-
ниях в остальных частях города канализация отсутствовала совсем.
Важным моментом является то, что даже когда в 1948 году террито-
рия вокруг «Красного Перевала» вошла в состав города, общая доля
жилья с канализацией не изменилась. Еще одной чертой канализаци-
онной системы помимо ограниченного охвата было то, что нечистоты
в ней собирались, но не обрабатывались. Необработанные сточные
воды с нечистотами текли в Волгу и Которосль. Поэтому, хотя мы
и получили некоторое представление о том, с какими трудностями
сталкивалось большинство жителей, по-настоящему Ярославль при-
мечателен тем ущербом, какой город наносил рекам и населению, жи-
вущему вдоль них, в том числе и в его пределах30.

30 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 745. Л. 50-52, 91; Ф. А-482. Оп. 47. Д. 7685. Л. 93, 105.
Информацию относительно влияния на реки и водоснабжение см.: с. 109-113 настоя-
щей книги.
Ярославль - это старый индустриальный центр, исторические
корни которого - в легкой промышленности (преимущественно тек-
стильной); но этот, как и близлежащий город Иваново, важнейший в
стране текстильный центр в период индустриализации значительно
расширился, его промышленность подверглась некоторой диверси-
фикации. Горький же, наоборот, являлся центром тяжелой промыш-
ленности, родиной ряда крупных машиностроительных предприятий
(«Красное Сормово», предприятие с более чем 100-летней историей;
завод фрезерных станков; завод по производству дизельных дви-
гателей), нескольких металлургических предприятий, гигантско-
го автомобильного завода имени В. М. Молотова (построенного в
1930-е годы) и ряда крупных оборонных предприятий, построенных
во время войны. В Горьком - городе, находившемся на месте слияния
двух крупных рек - Оки и Волги, - находились судостроительный
завод и крупный речной порт. Жилой фонд города отражал разные
этапы его развития. В ранние послевоенные годы примерно две тре-
ти жилого фонда находилось в частном владении. Более 80 % зданий
были деревянными, практически ни в одном из них не было водопро-
вода или канализации. Новые заводы в период с 1930 по 1940 год воз-
вели целый ряд более современных зданий с высокой плотностью за-
селения, так что общее обепечение коммунальными удобствами было
несколько лучше, чем представляется из такого описания. Вероятно,
лишь примерно 10 % всех зданий были подключены к канализации,
по к 1948 году количество подключенных зданий составляло чуть
больше трети от всех жилых помещений, в которых проживало около
30 % процентов населения города31.

Получается, что все еще 70 % людей жили в чрезвычайно прими-
тивных условиях. Менее чем в половине дворов города были убор-

31 Данные но жилью см.: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4923. Л. 60 (1946); Оп. 49.
Д. 8857. Л. 9 (1954). Общая картина городского промышленного комплекса составлена
на основе данных: Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 798. Л. 1-17. Доля населения, которое
имело доступ к канализации, рассчитывается на основе данных из разных источников.
И отчете ГСИ 1947 года присутствует информация о 29,7 % населения, которые жили
в зданиях с канализацией (192 421 человек из населения в 648 тыс.); в отчете 1948 года
указаны 200 тыс. человек, у которых был доступ к канализации, но население тогда
составляло примерно 754 тыс. (оценочные данные, вычисленные по формуле для рас-
чета количества мусора и отходов, которое город произвел в тот год), то есть 26,5 %:
'Гам же. Л. 34 (1947); Д. 895. Л. 94-5 (1948). Эти оценки существенно выше, чем циф-
ры в документах Статистического управления РСФСР, подготовленных в середине
1950-х годов, которые, вероятнее всего, самые точные. По этим данным на 1 января
1948 года (то есть в конце 1947 года) население составляло 642 700 человек, на 1 ян-
варя 1949 года (то есть в конце 1948 года) - 656 200 человек: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 34.
Д. 1540. Л. 81 об. Если мы используем эти цифры, то получим 29,9 % населения с до-
ступом к канализации в конце 1947 года и 30,5 % населения, имеющего канализацию в
доме, в конце 1948 года.
||1>|с, и только в одном дворе из восьми - выгребная яма. Только в
че гнсрти дворов имелись устройства для сбора мусора. В остальных
местах мусор и экскременты попадали в «примитивные ямы», кото-
рые по соответствовали даже самым базовым санитарным требова-
ниям. Что еще хуже, 90 % надворных уборных были построены из
дерева, почти половина из них находилась в аварийном состоянии.
Как и в большинстве российских городов, имелось несколько обще-
ственных туалетов, которые люди могли использовать в качестве
альтернативы, но в двух самых крупных рабочих районах Горького
общественных туалетов не было вообще32.

Городская канализационная система не удовлетворяла потребно-
сти населения со всех точек зрения. Хотя она и охватывала намного
больше населения, чем в Ярославле или Иванове, но отличалась не-
совершенством. В ней были коллекторы и насосные станции для пе-
реправки сточных вод в различные места сброса, но даже в 1954 году
в ней отсутстсвовали очистные сооружения, их строительство еще
даже не начали проектировать. В ранние послевоенные годы эти про-
блемы усугубились плохим физическим состоянием канализацион-
ной системы, ей требовался немедленный ремонт. Город оказался в
порочном круге. Ограниченные возможности канализационной си-
стемы означали, что предприятия города продолжали сливать огром-
ное количество необработанных промышленных отходов и фекалий
в Оку и Волгу. Одно только предприятие «Красное Сормово» слива-
ло в день больше отходов, чем могла вместить крупнейшая из двух
канализационных систем города. Органы здравоохранения считали,
что подключение промышленных предприятий к городской систе-
ме - это неотложный вопрос, но для этого требовалось построить
очистные сооружения. Горький в то время, как практически любой
другой город и область, являлся жертвой приоритетов центрального
бюджета и не мог получить финансирование даже на проектные рабо-
ты, не говоря уж о строительстве сооружений33.

Для Горького была характерна еще одна черта, которая часто про-
слеживалась в тот период. Возможно, в связи с медленным прогрес-
сом в плане расширения и улучшения канализационной сети или
из-за халатности, проявлявшейся предприятиями и строительными
организациями, или по этим причинам в совокупности практически
половина новых жилых зданий, построенных после войны, не имела
подключения к канализации. В период между 1946 и 1954 годами
прирост жилого фонда составил 6322 жилых здания; прирост жилых

32 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 798. Л. 35об., 38об.

33 Там же. Л. 34-34об.; Д. 895. Л. 94; Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 8857. Л. 7.
помещений с подключением к канализации составил только 2742,
пли 43,4 %. Если считать, что в течение этих восьми лет некоторые
очень старые и наиболее ветхие здания без водопровода и канализа-
ции были снесены, то можно предположить, что количество новых
домов, построенных без каких-либо санитарных условий, вероятно,
превысило 60 %34.

Урал: Молотов и Челябинск. Из трех промышленных центров на
Урале в этом сравнительном исследовании Челябинск находится
где-то посередине между Свердловском, старым общепризнанным
центром тяжелой промышленности, где развитие инфраструктуры
находилось на уровне выше среднего, и Молотовым, который очень
быстро вырос в 1930-х годах и затем еще во время войны и в котором
инфраструктура была абсолютно неразвитой, в чем нам еще предста-
вится возможность убедиться в этой книге. Из-за своей значимости
Свердловск был бы лучшим вариантом для иллюстрации аргументов
данного раздела, но отчеты ГСИ содержат на удивление мало инфор-
мации о канализационной системе города.

Для начала рассмотрим город Молотов. Пермь (это первоначаль-
ное название города, которое было возвращено ему при Хрущеве) и
ряд разрозненных и разбросанных далеко друго от друга районов на
западе первоначально входили в Свердловскую область. В 1938 году
они были выделены из нее и образовали новую область, в которой
Пермь стала центром. В марте 1940 года Пермь и Пермская об-
ласть были переименованы в честь сторонника Сталина Вячеслава
Молотова. Согласно Олегу Лейбовичу, автору работ по недавней по-
литической и социальной истории города в период позднего стали-
низма, мотивирующим фактором для создания новой области стало,
вероятно, желание руководства партии Свердловской области изба-
виться от ответственности за неэффективную работу Кизеловских
угольных месторождений. Вместе с городами Лысьва, Березники,
Кизел и Чусовой был образован промышленный центр нового района.
В середине 1930-х годов политическое руководство Свердловска по-
считало, что Пермь - это захолустный город, в который относительно
добросовестный, способный и непьющий партийный работник вряд
ли бы поехал в качестве главы городского партийного комитета (по
словам Лейбовича, им пришлось давать взятку человеку, которому
они хотели предложить эту должность, в виде нового «Бьюика»),

Таким образом, пока Пермь была частью Свердловской области,
город игнорировали в том числе и с точки зрения развития удобств,

34 Там же. Л. 9.
которые в городе практически отсутствовали. Условия признавались
ужасно скверными, такими, что МВД считало город (и областные
города) подходящим местом для размещения там заключенных, бе-
женцев и поселенцев. На большинстве улиц и дорог отстутствовал
асфальт и тротуары. В период промышленного развития города
в 1930-е годы и в дальнейшем, в послевоенное время, для улучше-
ния его инфраструктуры было сделано очень мало. К концу войны
Молотов действительно стал крупным промышленным центром,
родиной 40 крупных предприятий, многие из которых имели перво-
степенное значение для оборонной промышленности. И все же обе-
спечение жильем и развитие инфраструктуры никогда не шли в ногу
с ростом его промышленности. Город рос как «массивный агломерат
рабочих поселений», собравшихся вокруг крупных промышленных
предприятий, со слаборазвитой сетью дорог и линий общественно-
го транспорта, которые их соединяли. Планы по превращению этих
рабочих поселений в модель «социалистических городов» никогда
не материализовались. Большинство людей жили либо в своих соб-
ственных примитивных деревянных домах, где у них, по крайней
мере, был свой собственный участок, чтобы обеспечивать себя едой,
либо в бараках, где не было никаких удобств, и им ничего не оста-
валось, кроме как выпивать. В табл. 1.1 показано, что лишь неболь-
шая доля населения имела доступ к канализации. Канализационная
система была построена еще во времена Первой мировой войны и к
1946 году, всего лишь через 30 лет, считалась полностью разрушен-
ной, а объем сточных вод, который в нее попадал, превышал ее воз-
можности в 2,5 раза. Аварии были частым явлением, центральные
улицы города зачастую заливало человеческими экскрементами.
Ужас этой ситуации усугублялся плохим состоянием транспортной
системы города Молотова, которая была настолько неразвитой, что
многие люди, ожидавшие трамвай на остановке, просто шли пешком,
несмотря на то, в каком состоянии находились улицы35.

Челябинск, как и Молотов, был детищем сталинской индустри-
ализации. Но в рамках своей истории и развития, вероятно, имел
больше общего со Свердловском. Самое известное предприятие в
Челябинске - Челябинский тракторный завод (переименованный в
Кировский тракторный завод во время войны) - появился именно

35 Лейбович О. В городе М. Очерки социальной повседневности советской про-
винции. М.: РОССПЭН, 2008. С. 14-25, 30-34. В 1946 году в городе не было трол-
лейбусов, ходили только 42 автобуса. Существовала трамвайная система, но даже в
1953 году было только восемь трамваев для обслуживания всего населения. В тот год
42 человека пострадали (десять из которых погибли) от поездок (и падения) с подно-
жек, поскольку они не смогли втиснуться в вагон, см.: Там же. С. 32-33.
и этот период, как и ряд крупных промышленных предприятий, пре-
жде всего цинковый завод, ферросплавный завод и электростанция.
В результате своего быстрого роста город был исключен из террито-
рии, которая тогда именовалась Уральской областью, и стал цент-
ром новой области, названной по имени города. Челябинская об-
ласть, которую у нас еще будут причины рассмотреть в различных
контекстах в этой книге, стала родиной некоторых самых важных
в СССР металлургических городов, прежде всего Магнитогорска и
Златоуста. Область являлась также угледобывающим районом, а са-
мый значимый шахтерский город Копейск находился всего в 14 км от
Челябинска.

С самого начала город страдал практически от полного отсутствия
планировки. Как почти везде в 1930-е годы, основное внимание уде-
лялось возведению заводов и их комплектации рабочими кадрами;
жилью уделялось минимальное внимание, практически игнориро-
вались инфраструктура и благоуствойство города (создание парков,
площадей, развитие территории и т. п.). Накануне войны город был
уже сильно перенаселен и страдал от серьезного загрязнения воздуха.
Во время Второй мировой войны он подвергся еще более радикально-
му расширению. В дополнение к «нескольким десяткам» заводов, эва-
куированных в Челябинск с запада СССР, в городе построили новые
машиностроительный, металлургический и трубопрокатный заводы,
а также вторую электростанцию. Для этих предприятий, конечно
же, требовались рабочие, поэтому население города выросло на не-
сколько сотен тысяч человек, и всех их необходимо было разместить
в существовавшем и уже перенаселенном жилом фонде, они долж-
ны были пользоваться услугами старой маломощной транспортной
системы и неразвитой санитарной инфраструктурой. Заводы быстро
построили новые жилые здания, некоторые из них были прочными
и достаточно хорошо оснащенными, но большая часть была плохого
качества, и, по сути, эти жилища можно было считать временными
бараками (но в большинстве случаев ставшими постоянным местом
для проживания многих людей). Они строились рядом с маленьки-
ми частными домами, абсолютно разными по качеству. Планировки
тоже были плохими. При строительстве многих зданий не учитыва-
лось их расположение на местности. В некоторых отсутстовал доступ
дневного света, или дома располагались на пути арктических ветров.
Другие были построены рядом с заводами, и поэтому, например, в од-
ном районе уровень загрязнения воздуха был настолько высок, что
через него не проходил солнечный свет36.

36 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4960. Л. 8-11,17-28.
После войны ситуация с жильем оставаясь критической: новые
рабочие продолжали прибывать, а нового жилья для их размещения
строилось очень мало. В одном из случаев в конце 1946 года на работу
на Кировский тракторный завод прибыли 3 тыс. рабочих с семьями,
хотя у завода для них отсутствовал жилой фонд. В результате их
согнали в общежития с одноместным расселением так, что в одной
комнате ютились от четырех до шести семей. То же самое произошло
снова в конце 1947 года, но на этот раз некоторым пришлось разме-
ститься в бане при заводе без кроватей и каких-либо постельных при-
надлежностей37. Для данного исследования очень важным является
то, что практически в каждом районе Челябинска в домах были либо
минимальные санитарные условия, либо не было вовсе никаких.
В планах города стояло создание двух отдельных канализационных
систем: одна - для бытовых отходов, другая - для отходов с заводов,
но в этом направлении на протяжении конца 1940-х годов было сде-
лано очень мало. Система для бытовых отходов была рудиментарной,
но она обслуживала несколько зданий и то небольшое количество не-
чистот, которое проходило через нее, без обработки выбрасывалось
в местную реку Миасс. Более того, практически ничего не было сде-
лано для расширения системы во время масштабного притока на-
селения в 1946 и 1947 годах. В 1947 году в городе было построено
всего 28 зданий. Ни на одном предприятии не было канализации: ни
в зданиях завода, ни в рабочих поселениях, где жильцы все еще зави-
сели от маломощной городской системы. Более того, даже охват су-
ществовавшей канализационной системы был очень неравномерным:
основная часть людей из рабочих поселений, которые жили в зданиях
без канализации, работали на тракторном заводе, чей жилой фонд на-
ходился в плохом состоянии. За неимением промышленной канали-
зационной системы все сточные воды с завода попадали напрямую в
Миасс, вода в которой в 1946 году была уже настолько грязной, что
люди, живущие на берегах реки, не могли даже в ней купаться, не го-
воря уж о том, чтобы использовать эту воду для питья. Во всех рай-
онах заводы продолжали возводить новые жилые единицы без кана-
лизации38. Таким образом, хотя мы и не знаем точно долю населения
Челябинска без доступа к канализации, с уверенностью можно гово-
рить о том, что она была маленькой и, вероятно, сокращалась.

За последующие несколько лет город действительно расширил
свою канализационную систему, но это расширение не успевало
за строительством новых домов, поэтому все больше жилых зда-

37 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4960. Л. 24-25; Д. 6363. Л. 14.

38 Там же. Л. 39-41, 43-4; Д. 6363. Л. 23-5.
ний строилось без канализации. К тому времени в системе канали-
зации возникли новые трудности. Ее трубы были очень старыми,
имели слишком маленький диаметр и не могли справиться даже с
ограниченным объемом сточных вод и нечистот, попадавших в ка-
нализацию. Поэтому часто случались поломки. Городская система
продолжала извергать необработанные сточные воды в Миасс. Это
создало специфические проблемы металлургическому предприятию,
которое находилось вниз по течению от места выброса сточных вод.
К 1951 году некоторые заводы начали строить свои собственные ка-
нализационные системы, но лишь одна из них - на металлургическом
заводе - была близка к завершению в январе 1952 года39.

Областные города

Какими бы ни были жилье и санитария в крупных городах, в ма-
леньких промышленных городах они были намного хуже. Только
изучая условия проживания в этих городах, мы можем оценить, на-
сколько плохо жили огромные группы рабочего класса в России по-
сле войны.

Неудивительно, что самая хорошая инфраструктура была, веро-
ятно, в Московской области. Но даже там мы видим огромное нера-
венство между инфраструктурами области и Москвы. Московская
область является также показательным примером, поскольку ее
описание иллюстрирует многие из базовых структурных проблем,
сдерживавших развитие канализационной системы и остальной
санитарной инфраструктуры в стране в целом. Область была про-
мышленно развитой, крупные машиностроительные заводы рас-
полагались в Коломне, Мытищах и Подольске, совсем рядом с
Москвой; в Электростали находился металлургический завод с одно-
именным названием; крупные химические предприятия располага-
лись в Сталиногорске, Воскресенске, Щелкове и Клину; старейшие
текстильные фабрики - в Орехово-Зуеве, Серпухове, Егорьевске,
Ногинске и Раменском; здесь же была часть одного из крупнейших в
стране угольных месторождений.

В первые послевоенные годы происходил лихорадочный рост го-
родского населения и в городах, и в рабочих поселениях при заво-
дах, расположенных за пределами городов. Этот факт в сильной мере
усугубил и без того глубокую проблему нехватки жилья, поскольку
жилой фонд был сильно поврежден во время войны. В 1947 году при-
мерно половина всех горожан области жила в частных домах, ни в од-

39 Там же. Оп. 49. Д. 3261. Л. 15-18.
ном из которых не было водопровода и, как следствие, канализации40.
У тех, кто жил в помещениях, принадлежавших заводам, ситуация
была чуть лучше. Текстильные фабрики селили людей в производ-
ственных цехах, складских помещениях, подвалах и кухнях. Других
размещали в наспех сколоченных «пигмейских» общежитиях, где
были либо минимальные санитарные удобства, либо они отсутство-
вали вообще. Хуже всего приходилось, однако, рабочим, отправлен-
ным в «общежития», организованные в частных квартирах. Даже в
1949 году существовали общежития, принадлежавшие заводам, где
в одной большой комнате жило до 120 человек, включая рабочих с
семьями. Ситуация стала настолько серьезной, что в 1949 году ГСИ
(безуспешно) попыталась остановить приток новых рабочих на пред-
приятия в Орехово-Зуеве. Похожие условия сложились и в городах,
где находились химический и металлургический заводы41. Какими
бы ужасными ни были условия проживания в фабрично-заводской
промышленности, самые большие лишения испытывали шахтеры.
В 1947 году у шахтеров с семьями было по 3,7 кв. м жилой площади
на человека, у холостых шахтеров - всего по 2,7 кв. м. Многие жили
в ветхих, едва отапливаемых бараках, в большинстве из которых от-
сутствовали кухни, комнаты для хранения личных вещей, прачечные
и изоляторы для заболевших инфекционными заболеваниями42.

Что касается канализационной системы, в 80 % городов она была
ограниченной, но практически 2/3 рабочих поселений при заводах (73
из 117) канализационной системы не имели вовсе. Всего около 40 %
жилых единиц Московской области были подключены к канализа-
ционной системе. Эти показатели практически не менялись с 1945 по
1949 год - последний год, по которому у нас есть информация43. До
войны Московская область приступила к реализации масштабного
проекта по установке канализационных систем там, где их никогда

40 РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 4591. Л. 32.

41 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6347. Л. 106,115-116; Оп. 49. Д. 103. Л. 68-69,70-74.

42 Там же. Оп. 47. Д. 6347. Л. 113-115. Только лишь в 1949 году для жителей обще-
житий эти показатели стали приближаться к санитарному минимуму 4,5 кв. м. В са-
мых стесненных условиях жили строители при горнодобывающих предприятиях, сами
шахтеры жили немного лучше: Там же. Оп. 49. Д. 103. Л. 75. Самое жалкое зрелище
представляла собой наемная рабочая сила, насильно направленная на работу в шахты
сразу после войны. В основном это были граждане Советского Союза, репатриирован-
ные из Третьего рейха, где их использовали для рабского труда. Сталинский режим
отправил их в шахты, совершенно не принимая во внимание наличие жилья для них, а
жилья там не было. На некоторых наемных рабочих приходилось всего 0,85 кв. м; ни у
одного из них не было более чем 2,5 кв. м жилой площади, они жили практически без
санитарных удобств: отсутствовали ванная, душевая, прачечная или даже нормальное
обеспечение питьевой водой, см: Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 691. Л. 73-74.

43 Там же. Л. 123-124 (1945); Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 103. Л. 19-20 (1949).
не было, а также по подключению и централизации многочисленных
малых и разрозненных местных канализационных систем. Конечно,
война остановила всю работу. Некоторые системы остались постро-
енными наполовину; другие не прошли этапа проектировки. Когда
война закончилась, уже было невозможно возобновить остановлен-
ные работы, так как многие ранее наполовину построенные объекты
были разрушены. Более того, как и во всей стране, работающие систе-
мы были заброшены. В зданиях, в которых канализация была до во-
йны, теперь, конечно же, отсутствовала, потому что системы пришли
в негодность, во многих случаях настолько, что их даже невозможно
было восстановить. Иногда было невозможно даже установить убор-
ные во дворах. В некоторых городах осталось меньше половины дово-
енного количества туалетов или даже выгребных ям. Масштабной за-
дачей теперь была также очистка водотоков от всех отходов, которые
в них поступали в этот период44.

В послевоенные годы канализационные системы в Московской
< >бласти имели три основные проблемы. Первая (унаследована с пред-
военного периода) заключалась в том, что прокладка канализацион-
ных трубопроводов существенно опережала строительство очистных
с ооружений. В 1947 году, по оценке ГСИ, лишь 10 % бытовых и про-
мышленных отходов проходили какую-либо обработку, и в большин-
< гве случаев этого было недостаточно, лишь незначительное число
областных городов могли провести полный цикл обработки своих
отходов, к тому же в 1949 году в большинстве городов очистных со-
оружений не было вообще. Это означает, что большая часть нечистот
без обработки попадала напрямую в реки, вода из которых стала не-
пригодна и для бытового, и для промышленного использования45.

Вторая проблема состоит в абсолютном отстутствии прогресса
даже там, где предприятия планировали инвестировать средства в но-
вые канализационные системы и/или очистные сооружения, но цент-
ральные органы власти отказывались финансировать их строитель-
ство. И третья - к концу 1940-х годов оказалось невозможно достичь
взаимодействия и согласованности между разными промышленными
министерствами и местными Советами в городах, где располагались
их заводы. Это была специфическая советская проблема, которая
была распространена в стране повсеместно вплоть до распада СССР.
Как уже было отмечено, многие заводы не были напрямую подклю-
чены к муниципальным канализационным системам, они имели свои
сеч и для собственного пользования и, вероятно, для их рабочих по-

44 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 691. Л. 124-126, 155,

15 Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6347. Л. 69-70 (1947); Оп. 49. Д. 103. Л. 20, 27 (1949).
селений. Для того чтобы создать централизованную общегородскую
систему, было необходимо наладить сотрудничество между всеми
заинтересованными министерствами и заводами в каждом городе, а
также между ними и городскими властями и не в последнюю очередь
достичь договоренностей по вопросу того, кто будет финансировать и
выполнять работы по строительству. За координацию этого процесса
отвечала ГСИ, но фактически эта работа находилась вне ее полномо-
чий и возможностей46.

Несмотря на огромную разницу с Москвой, ситуация в Москов-
ской области, вероятно, являлась нетипичной по сравнению с дру-
гими тыловыми регионами. Чтобы осознать это, необходимо рас-
смотреть два различных типа районов: Горьковскую область и Урал.
Горьковская область была в основном сельскохозяйственной. Но,
как мы уже видели, в ней находились город Дзержинск - крупный
промышленный центр - и ряд маленьких промышленных городов,
прежде всего Балахна - родина крупного бумажного комбината,
чей вклад в загрязнение Волги я рассматриваю в главе 2. И жилой
фонд, и инфраструктура области серьезно пострадали во время во-
йны. Частичным исключением был Дзержинск, в котором находился
новый «социалистический город» с его кирпичными, многоэтажны-
ми жилыми домами, стоящими вдоль старых районов. В остальных
местах жилой фонд был изначально деревянным или из «смешан-
ных материалов», и более 90 % домов состояли всего из одного или
двух этажей. Даже жилье, принадлежавшее заводам, вписывалось в
эту модель. Совокупность возраста и запустения в военный период
означала, что большая часть жилого фонда нуждалась в масштабном
ремонте. И все же темпы строительных работ в 1947 году были столь
медленными, что просто привести жилой фонд в довоенное состоя-
ние заняло бы, по крайней мере, шесть или семь лет; а сроки для стро-
ительства новых домов едва можно было измерить. То же самое каса-
лось и санитарной инфраструктуры. Ни в одном городе, в том числе
и Дзержинске, не было нормальной канализационной системы. Были
«элементы» систем в Дзержинске, Павлове, Богородске, Выксе и
Кулебаках, но больше нигде47. Кулебаки был, вероятно, типичен тем,
что до войны нечистоты в городе направлялись к местам выброса по
закрытым сточным канавам, но к концу войны канавы разрушились
настолько, что превратились в овраги, а отходы, в том числе и необра-
ботанные нечистоты из местной больницы и поликлиники, вытекали
на землю, превращая местность в грязное болото. ГСИ понимала это

46 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4937. Л. 36-7; Оп. 49. Д. 103. Л. 28-30.

47 Там же. Д. 6335. Л. 102-4.
буквально: большая часть города была построена на болотистой мест-
ности, а протечки из канав и отходы главного завода способствова-
ли дальнейшей деградации земельных ресурсов и ландшафтов. Еще
сильнее портил жизнь жителям города тот факт, что в городе отсут-
ствовали асфальтированные тротуары. Чтобы куда-то пройти, нужно
было пробираться по грязи. Примечательно, что эта ситуация мало
менялась с 1944 и до конца 1948 года, когда нечистоты все еще тек-
ли по открытым канавам, хотя в 1948-м местные власти все же при-
ступили к плану по мелиорации земель, чтобы попытаться высушить
болота48.

Эта информация дает нам представление о том, что означало от-
сутствие канализации в жизни людей в этих городах. Другой про-
блемой, конечно, было то, что нигде, даже в Дзержинске, не было
очистных сооружений. При условии, что основное производство в
Дзержинске относилось к химической промышленности, это вызы-
вало серьезные экологические проблемы. Все отходы без обработки
попадали в местные водоемы. В Дзержинске имелась маленькая и
неэффективная установка для хлорирования, но она мало что мог-
ла сделать, чтобы снизить уровень бактериального заражения вод,
текущих в Оку. Попытки исправить ситуацию в одном районе или
заводском поселении шли за счет ухудшения санитарных условий на
всей территории в целом. В 1947 году завод имени Свердлова начал
работы по подключению маленькой местной канализационной систе-
мы своего жилого поселения к городской системе; на самом деле это
бы улучшило быт людей, которые жили вокруг завода, но, посколь-
ку в Дзержинске не было очистных сооружений и их строительство
не планировалось, дополнительные сточные воды просто увеличили
объем загрязнений, поступающих в Оку, и далее вниз по течению в
Горький. Другие заводы в Дзержинске фактически начали работы
по строительству предприятия по обработке отходов. Но строитель-
ство было приостановлено в 1947 году, а затем законсервировано49.
В следующем, 1948 году, областные города, в том числе и Дзержинск,
снова столкнулись с уже известным препятствием. Обещания вы-
делить средства ряду заводов (целлюлозно-бумажному комбинату
в Балахне, металлургическому заводу в Выксе) - крупных источни-
ков загрязнения окружающей среды, данные в 1947 году, ни к чему
не привели, поскольку головные министерства отказались финанси-
ровать строительство50. С этого момента и до 1954 года удалось до-

48 Там же. Д. 2338. Л. 132-132об„ 133, 135- 135об. (1944); Д. 7656. Л. 61 (1948).

49 Там же. Д. 6335. Л. 62-3; Д. 7656. Л. 60.

50 Там же. Д. 7656. Л. 64-5.
биться лишь незначительного прогресса. К тому времени несколько
крупных заводов были, по крайней мере, уже на этапе проектирова-
ния строительства очистных сооружений, но примечательно то, что
ни один из них фактически не начал строительство. Вероятно, более
наглядным примером будет описание состояния областных больниц.
Из 67 городских больниц только в 16 была канализация, и ни одна
больница или медицинское учреждение нигде в области, включая и
те, где лечили туберкулезных больных, не проводили обработку или
хлорирование отходов перед их сбрасыванием51.

Еще более удручающая ситуация наблюдалась на Урале. Даже
в больших городах условия были очень плохие. В Нижнем Тагиле,
крупнейшем городе Свердловской области, начали строительство го-
родской канализационной системы в 1937 году, но во время войны
строительство приостановили. По окончании войны в городе был ряд
маленьких, локальных неполноценных систем, которые обслужива-
ли очень маленькую часть населения. И лишь в 1953 году в городе
появилась общегородская канализационная система, но из-за того,
что ее очень долго строили, ко времени ее открытия она уже уста-
рела, ее мощность была недостаточной, и она не могла справляться
со всем объемом отходов города. Возможно, более важным является
тот факт, что в течение всего последующего периода у населения го-
рода практически не было доступа к санитарным услугам, в то время
как канализационная система сама по себе стала крупным источни-
ком загрязнения реки Тагил52. В Магнитогорске, крупнейшем городе
Челябинской области, вырисовывалась еще более мрачная карти-
на. Канализационная система города принадлежала металлургиче-
скому комбинату. Ее строительство в 1930-х годах было сопряжено
с огромными трудностями, но к началу Второй мировой войны ее
охват увеличился и около 25 % населения имело доступ к канализа-
ции. С 1942 по начало 1951 года (последний год, по которому у меня
есть информация) практически ничего не изменилось. Большая часть
города оставалась без обеспечения элементарными санитарными ус-
ловиями - даже проекты городской системы не были одобрены. В не-
которых районах были местные системы, но они лишь направляли
сточные воды с нечистотами в открытые овраги, по которым они за-
тем без обработки стекали в местную реку Урал53.

Однако настоящий кошмар творился в маленьких городах, в
большинстве которых вообще отсутствавали какие-либо санитарные

51 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 8835. Л. 6-8, 20-21.

52 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 693. Л. 60-61; Д. 763. Л. 68-70; Д. 1429. Л. 46.

53 КоГкт 8. МадпеОс МоипСат: ЗСаИызт аз а СтНгайоп. Вегке1еу: ПтуегзНу о!
СаШогта Ргезз, 1995. Р. 136-139; ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 1628, Л. 67-68.
условия. В Свердловской области только в шести городах, помимо
Нижнего Тагила, была хоть какая-то канализация, и из них толь-
ко Каменск-Уральский мог похвастаться более-менее нормальным
уровнем охвата населения города - около 50 %. Даже там, где кана-
лизация была, в ней не проводилось практически никакой обработки,
и в этом отношении канализационные системы в том виде, в котором
они существовали, стали вносить свою большую долю в загрязнение
уральских рек. Некоторые города, такие как Ревда, в конце концов
смогли установить системы к 1953 году, но в большинстве случаев
планы по строительству канализационных сооружений не дошли
до стадии строительства54. В Молотовской области наблюдалась
аналогичная картина. Единственным городом с нормальной кана-
лизационной системой являлись Березники. В ряде других городов
(в особенности в Краснокамске, Лысьве и Чусовом) были ограничен-
ные системы, находившиеся на балансе предприятий, но практиче-
ски везде в остальных городах канализации не было вообще. Такие
ограниченные системы больше создавали населению проблемы,
чем их решали. В таких местах, как Ревда, или в шахтерских горо-
дах Молотовской области системы были построены беспорядочно, и
непонятно почему, но чаще всего трубы забивались и неочищенные
сточные воды с фекалиями выливались на улицы. Следует помнить,
что в этих шахтерских городах, даже в таком городе, как Кизел с на-
селением в 80 тыс. человек, отсутствовал асфальт на улицах и тро-
туарах. Люди вынуждены были пробираться по грязи, которая часто
была смешана с человеческими экскрементами55.

Вывоз мусора и нечистот

Поскольку в городах доступ к канализации был лишь у малой ча-
сти населения, вывоз мусора и экскрементов городам приходилось
осуществлять по мере сил самим. Обычно это означало сбор мусора
из дворовых мусорных контейнеров, открытых ям или выгребных ям
и транспортировку на свалки и/или на поля орошения. Это не было
ни в коем случае простой задачей. У многих зданий не было даже над-
ворных уборных или выгребных ям; люди просто-напросто выбрасы-
вали свой мусор и нечистоты на землю около дома или несли на близ-
лежащую - зачастую неофициальную - свалку. Основная проблема

54 Там же. Ф. 9226, Оп. 1. Д. 693. Л. 59-63; Д. 763. Л. 64-72; Д. 1429. Л. 45-53.

55 Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6345. Л. 310-312; Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 899.
Л. 153, 284-285. Информацию о Ревде можно найти в: Там же. Д. 693. Л. 61-62; см.
также: Лейбович О. В городе М. С. 25.
заключалась в простой нехватке ресурсов: у муниципальных властей
и промышленных предприятий не хватало транспортных средств, в
том числе лошадей, или не было бензина, чтобы поддерживать города
или рабочие поселения в чистоте. До начала 1950-х годов регулярный
вывоз мусора и нечистот отсутствовал повсеместно, да и потом это
было редкостью. Вместо этого власти городов полагались на массо-
вые кампании по уборке, которые проводилсь два раза в год, весной
и осенью. Но даже там, где эти кампании проходили успешно и жите-
лям удавалось очистить город от накопившегося мусора, чистота дер-
жалась недолго. Через несколько месяцев города выглядели и пахли
примерно так же, как и до уборки. На улицах было грязно, и там легко
распространялись инфекции.

Наследие войны

Можно с полным основанием сказать о том, что война породила
крупный кризис в области вывоза мусора и нечистот, который стра-
на преодолевала долгие годы. Я уже акцентировал внимание на его
причинах, по крайней мере, в тыловых районах. Городское население
росло, быстро увеличивался объем мусора и нечистот, подлежащих
вывозу, но в городах постоянно не хватало ресурсов для этого.

Казань, город на Волге, является особенно хорошо документиро-
ванным примером. Исторически в городе всегда были плохие сани-
тарные условия: доктора в конце XIX века описывали груды мусора
высотой полтора метра, в 1889 и 1890 годах коэффициент смертно-
сти на 1000 человек фактически превысил коэффициент рождаемо-
сти. Какого бы успеха ни достигли власти в период после революции
1917 года, он был быстро нивелирован войной. В 1943 и 1944 годах
городу удалось вывезти не более 10 % общего объема мусора и чело-
веческих экскрементов. Для небольшого количества ассенизацион-
ных машин не было бензина, для лошадей - корма; отсутствовали
квалифицированные кадры для обслуживания парка транспортных
средств. Единственным способом было закапывать мусор, хотя ГСИ
и пыталась, в основном неудачно, продвигать другие методы, напри-
мер сжигать мусор и превращать экскременты в жидкую массу. Через
три года просто не осталось места для закапывания мусора. Он ска-
пливался во дворах зданий, а экскременты вытекали на улицы. Город
организовывал массовые кампании по уборке, но ситуация едва ли
изменилась. К 1944 году в городе находился примерно 1 млн куб. м
неубранных отходов, из них 70 % экскрементов. Город своими силами
вывез примерно 100 тыс. куб. м, весенняя кампания по уборке силами
мобилизированных жителей осилила еще 100 тыс. куб. м, то есть едва
20 % общего объема. Таким образом, неубранными осталось ужасаю-
70
щс огромное количество - 800 тыс. куб. м (примерно 800 тыс. т), на-
воднявшие каждую часть города. Риски, которые возникали при этом
для общественного здоровья, были очевидны. Особое беспокойство
вызывали городские провольственные рынки. Поскольку отсутство-
вал автотранспорт для вывоза нечистот, было невозможно содержать
туалеты на рынках, а, следовательно, и руки торговцев в чистоте. Это
была бомба замедленного действия56.

Такую картину можно было наблюдать практически в каждом
городе. В Куйбышеве также не осталось территорий для закапыва-
ния мусора; из города все-таки удавалось вывозить мусор, но только
примерно около И % процентов объема нечистот, не в последнюю
очередь из-за того, что лошади и транспортные средства, предназна-
ченные для вывозы мусора, были реквизированы для более важных
задач, например, перевозки топлива в больницы, школы и бани57.
В Челябинске один только тракторный завод имени Кирова гене-
рировал 100 т мусора в день, из которых завод мог удалять только
половину. По данным ГСИ, «с каждым месяцем скопления грязи в
поселении увеличиваются, почва в поселении завода имени Кирова
пропитана экскрементами, и в конце года, зимой, в поселении образо-
ваны наледи из помоев и фекалий»58. Даже в Свердловске и Москве,
которые справлялись с задачей удаления мусора и нечистот намного
лучше, чем перечисленные города, ситуация напоминала историю о
собаке, которая гонялась за своим хвостом. В Свердловске все уси-
лия вплоть до 1944 года были направлены на сбор мусора вокруг
общественных зданий, но даже здесь основная работа проводилась
во время весенних массовых мобилизаций. После их окончания му-
сор скапливался снова. Более того, нехватка ресурсов означала, что
до 1944 года сбора мусора в частных домах не проводилось совсем:
жители просто оставляли отходы и мусор на улицах59. Москва также
не избежала последствий нехватки бензина, транспортных средств, в
том числе лошадей, хотя по сравнению с другими городами она была
относительно «чистым» городом. Летом 1943 года, после лишь от-
части успешной весенней уборки, «всего» 25 % московских дворов
были заполнены экскрементами; и хотя во время следующей уборки
в октябре большую часть из них убрали, зимой 1943/44 годов ситуа-
ция ухудшилась снова60.

56 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 1418. Л. 8 об., 9,19 об.; Д. 2328. Л. 108-109,111 -113.

57 Там же. Д. 1415. Л. 46 об., 47.

58 Там же. Д. 2313. Л. 154.

59 Там же. Д. 2326. Л. 11-13.

60 Там же. Д. 1420. Л. 8,8 об., 9, 16 об.
Трудности с уборкой, вызванные войной, возникли не только из-
за нехватки транспортных средств. Туалеты и выгребные ямы в убор-
ных, которыми приходилось пользоваться большинству людей, по-
степенно ветшали. Им требовалась не только регулярная очистка, но
и постоянный ремонт, что было невозможно. Многие из них просто
разрушались, а местное население растаскивало доски на растопку.
В городах Московской области, которая ни в коем случае не была с
точки зрения санитарных условий худшей в стране, после войны со-
хранилось менее половины туалетов и выгребных ям по сравнению с
1941 годом61.

Нехватка транспорта и примитивность устройства туалетов со-
хранялись и в послевоенный период, фактически до смерти Сталина.
Эти два фактора в совокупности создавали невыносимые для жизни
условия. И все же информация о том, что большая часть населения
использовала уборные во дворах и выгребные ямы, не дает полной
картины того, как это выглядело. Во-первых, не во всех зданиях, даже
многоэтажных домах, были дворовые уборные. В Горьком, как я уже
отмечал, меньше чем в половине городских дворов были уборные, и
менее чем в одном из восьми дворов - выгребная яма. Лишь пример-
но в одной трети дворов был мусорный контейнер62. Уже в 1954 году
в центре Молотова все еще были улицы, где было лишь две выгреб-
ные ямы на каждые три жилых здания, одним мусорным контейне-
ром пользовались жители от семи до тридцати зданий. Почти треть
всех жилых зданий в Молотове все еще находились в частном владе-
нии, и в них не было даже туалетов, не говоря уж о выгребных ямах63.
И все же город Молотов был роскошным местом проживания по
сравнению с некоторыми шахтерскими городами вокруг него. В го-
роде Половинка, находящемся на территории Кизельского угольно-
го месторождения, проживало более 31 тыс. человек, и там нигде не
было ни одной выгребной ямы; люди испражнялись в выдвижные
ящики и выбрасывали содержимое где придется - тема, к которой я
еще вернусь позже64.

Состояние выгребных ям также оставляло желать лучшего. Они
были очень похожи на выгребные ямы времен ранней Викторианской

61 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 691. Л. 155.

62 Там же. Д. 798. Л. 35 об. Именно в отчете ГСИ от 1947 года сообщается о том,
что 11 600 уборных обслуживали 25 800 дворов. В отчете от 1948 года указано, что
произошло улучшение: 100 уборных на 19 860 дворов. Я не могу объяснить это рас-
хождение, но даже если взять меньшее количество, то доля дворов с каким бы то ни
было санитарно-гигиеническим сооружением была меньше 60 %, см.: Там же. Ф. 9226.
Оп. 1.Д.895.Л. 96.

63 Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 8862. Л. 42.

64 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 900. Л. 116.
эпохи, описанные в начале этой главы: выгребные ямы были необ-
шитыми и протекали, существовала постоянная угроза проникно-
вения жидкости через их стенки в почву. В Горьком, Челябинске
п Молотове большинство выгребных ям были такими, по крайней
мере, до начала - середины 1950-х годов. В Молотове многие выгреб-
ные ямы состояли из деревянного корпуса без дна; все, что попадало
внутрь, впитывалось в почву. И если в Москве в начале 1950-х годов
наконец-то были предприняты согласованные усилия для того, что-
бы обезопасить уборные, заасфальтировав территорию вокруг них и
установив перегородки, чтобы не допускать мух к испражнениям, то
в Молотове провести «капитальный ремонт» означало положить не-
сколько деревянных досок вокруг туалетов65.

Регулярная очистка могла бы минимизировать неудобства и ри-
ски использования подобных туалетов. Но именно этого в городах
не могли делать. И здесь необходимо понять, как сильно пострадала
материальная база городов во время войны, к тому же она никогда не
была в удовлетворетельном состоянии даже до 1941 года. Наиболее
полные данные есть о Москве, они представлены в табл. 1.4. Они от-
ражают и масштаб кризиса, и то, насколько столица находилась в
привилегированном положении по скорости ее восстановления.

Парк транспортных средств в Москве был меньше довоенного
уровня до 1947 или 1948 годов. Более того, в отличие от других горо-
дов, заводы Москвы мало участвовали в общей уборке. Таким обра-
зом, ресурсы, показанные в табл. 1.4, - это все ресурсы, которые были
в распоряжении города. Однако в 1947 году парк подвергся модерни-
зации, город прекратил использование гужевых повозок и перешел
на специально построенные моторизованные мусорные грузовики
(мусоровозы). Этим Москва отличалась от любого другого тылового
города, рассматриваемого в этом исследовании. Этот шаг был частью
общей кампании по санитарной реформе, которая принесла ощути-
мые результаты: в Москве быстро упал показатель детской смертно-
сти66. Но следует помнить, что был период в несколько лет, когда в

65 Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 8857. Л. 9-10 (Горький, 1954); Д. 3261. Л. 19-21
(Челябинск, 1951); Д. 3250. Л. 22 (Молотов, 1954); Д. 7373. Л. 141 об.-142 (Москва,
1953).

66 См. главу 5 настоящей книги. Внедрение ноной технологии не обошлось без
проблем. В 1947 году во дворах города установили большие металлические контей-
неры для мусора (мусорные контейнеры) для поддержания чистоты и более быстрого
сбора мусора, поскольку эти контейнеры можно было поднять и опрокинуть в новые
современные мусоровозы. Проблема заключалась в том, что мусор зимой примерзал
к стенкам контейнера, его приходилось отбивать ломом, поэтому сбор мусора зани-
мал больше времени, чем раньше. Из-за того, что контейнеры долбили ломами, они
повреждались. К тому же в новых мусоровозах механизмы подъема часто были неис-
правны. Городу удалось справиться с этим, но даже к 1953 году примерзание мусора
Москве просто не хватало груэовкиов, повозок или тягловых живот-
ных, чтобы содержать город в чистоте.

Таблица 1.4

Ресурсы для вывоза мусора и нечистот. Москва, 1941-1949 годы

Год Все транс- портные средства Моторизованные транспортные средства Лошади и гужевой транспорт
грузовики ассениза- ционные машины мусоро- возы телеги для обшей уборки лошади
1941 1003 664 265 - 74 201
1942 576 293 2.38 - 45 120
1943 376 182 154 - 40 70
1944 379 194 145 - 40 98
1945 439 284 130 - 25 97
1946 723 505 176 - 42 95
1946* в эксплуатации 500 350 122 0 28 -
1947 1113 522 297 147 147 -
1947* в эксплуатации 777 363 244 127 43 -
1948 1055 439 319 297 - -
1949 1017 458 325 294 - -
1949* в эксплуатации 912 350 292 270 - -

* Строки с подписью «в эксплуатации» относятся к показателю «среднее количе-
ство транспортных средств парка, которые город мог вывести на дороги». Хотя здесь не
указано, но данные по военным годам тоже завышены, поскольку в действительности
использовалось примерно 75 % транспортных средств, как и в послевоенный период.

Источники'. ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 1420. Л. 16 об. (1942-1944); Д. 4941,
Л. 124 об., 126 (1941, 1945-1946); Д. 6351. Л. 90 (1947); Д. 7669. Л. 90 (1948); Оп. 49.
Д. 111, Л. 50 об.(1949).

Подобная нехватка оборудования и животных была повсемест-
ной. В девяти крупных городах Московской области, например в
начале военного периода, было в целом 49 ассенизационных машин
и 170 лошадей - не так уж и много, учитывая численность городско-
го населения, но это было настоящим богатством по сравнению со
всего лишь 19 автомобилями и 80 лошадьми, которые находились в
распоряжении властей в 1945 году67. Дзержинску в Горьковской об-

по-прежнему оставалось нерешенной проблемой. В то же время, это означало, что в не-
зимние месяцы в тех частях города, где проживало большинство населения, мусорные
контейнеры теперь вывозились регулярно: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6351. Л. 95 об. -
96; Оп. 49. Д. 3249. Л. 32,35; Д. 7373. Л. 141, 141 об.

67 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 691. Л. 154.
ласти в 1947 году требовались 348 лошадей для уборки улиц, дворов
и очистки выгребных ям, но у них было всего 8 лошадей. В целом де-
вяти городам этой области (в том числе и Дзержинску) требовались
802 лошади, но у них было всего 30. Примечателен тот факт, что к
1954 году городские районы все еще обходились всего 35 лошадь-
ми (то есть с 1947 года их количество увеличилось на пять голов)
и 13 ассенизационными машинами68. То же верно и для Казани, где
в 1954 году было всего 23 грузовика и гужевых транспортных сред-
ства и 35 лошадей69. И все же эти районы находились в лучшем по-
ложении по сравнению с некоторыми районами Урала и Западной
Сибири. В Кузбассе только в трех крупных городах - Сталинске,
Прокопьевске и Кемерове - был хоть какой-то транспорт для ассе-
низации, практически весь гужевой (было только четыре грузовика,
предназначенные для регулярной уборки всей области). В других
городах не было постоянного парка машин. Они полностью полага-
лись на периодические выдачи машин местными промышленными
предприятиями70. В Златоусте Челябинской области, крупнейшем
городе после Магнитогорска, в 1950 году было вполовину меньше
лошадей, чем требовалось, и лишь одна треть грузовиков от потреб-
ности, а в более мелких городах, например Уфалее, средства уборки
и вывоза вообще отсутствовали71.

Ситуация в Молотовской области была еще тяжелее. В распоря-
жении местных советов в 14 городах с общей численностью насе-
ления примерно 750 тыс. человек находилось всего 36 лошадей для
мусорных телег. Десять из этих городов могли прибегать к помощи
местных предприятий, но дело в том, что и обеспечение предприя-
тий находилось не на надлежащем уровне: вместе они могли моби-
лизовать только два грузовика и 50 лошадей72. Но даже эти данные
о ресурсах завышены по сравнению с тем, что тресты очистки мог-
ли фактически использовать в своей деятельности, поскольку везде
без исключения транспортные средства зачастую перенаправлялись
для выполнения других работ. В Горьком городской трест очистки
использовал грузовики для грузовых перевозок, а телеги, запряжен-
ные лошадьми, отправлял на принадлежавшую ему ферму, чтобы

68 Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6335. Л. 77-78. Я посчитал теоретическую потреб-
ность в лошадях по формуле ГСИ: одна лошадь па 1 тыс. человек населения. Я также
откорректировал арифметическую ошибку в таблице ГСИ в строке «общая числен-
ность населения».

69 Там же. Оп. 49. Д. 7324. Л. 137.

70 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 932. Л. 49.

71 Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 1628. Л. 61, 64.

72 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 899. Л. 304.
помогать во время посевных и сбора урожая. В Горьковской области
ассенизационные машины использовались для перевозки топлива,
для вспомогательных работ на местных агропромышленных пред-
приятиях и даже для перевозки хлеба. В Москве, по крайней мере в
первые послевоенные годы, ассенизационные телеги использовались
для перевозки овощей73. Оставляя в стороне последствия перевозки
пищевых продуктов в мусоровозах и на ассенизационных транспорт-
ных средствах для здоровья населения, можно сделать вывод, что те
исправные транспортные средства, которые не затронула нехватка
топлива, нельзя было использовать все время для выполнения непо-
средственных задач.

Каковы последствия подобных обстоятельств? Некоторое пред-
ставление можно получить из следующего сравнения. В Глазго в
середине 1880-х годов было 175 лошадей и 600 железнодорожных
вагонов для вывоза примерно 233 тыс. т мусора в год. В Куйбышеве
в 1947 году требовалось вывезти 285 тыс. т фекалий и еще 110 тыс.
мусора, для чего у властей в наличии было всего 45 лошадей, семь
ассенизационных цистерн и 10 мусоровозов74. Куйбышев произво-
дил примерно на 70 % больше отходов, чем Глазго в Викторианскую
эпоху, но в городе было менее трети лошадей по сравнению с Глазго и
крошечная часть транспортных средств. Поэтому неудивительно, что
в советских городах постоянно было так грязно.

Ни один город не был способен очистить улицы от мусора и экс-
крементов, которые он производил в течение года. В Москве были
лучшие показатели, но все же в городе не удавалось добиться пол-
ного контроля над ситуацией вплоть до 1950 или 1951 года. В 1946
и 1947 годах вывозилось лишь около 75% мусора и менее полови-
ны нечистот из городских дворов и с улиц. К 1949 году вывозилось
уже более 90 % нечистот, но ГСИ предостерегала, что это была, ве-
роятно, весьма оптимистичная оценка, поскольку критерии - фак-
тически собранный мусор в сравнении с предполагаемым объемом,
производимым городским населением, - не учитывали, что в Москве
огромная часть населения проживала нелегально и/или была не за-
регистрирована75. И все же есть другое свидетельство того, что сани-

73 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 798. Л. 34 об.-35; Д. 895. Л. 95-95 об. (Горький); Там
же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6335,1. 78 (Горьковская область); Д. 4941. Л. 126 (Москва).

74 \УоЫ А. 8. Еп(1ап§егс(11Дуез. Р. 100; ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 224. Л. 86-7.

75 Советское государство пыталось контролировать перемещения населения, тре-
буя от всех жителей города иметь прописку и быть зарегистрированным по какому-
либо адресу. Процесс регистрации позволял должностным лицам проверять, есть ли у
человека действующий паспорт (у колхозников не было права на паспорт - это было-
одной из мер по ограничению нерегулируемого оттока населения из сельских районов)
и имел ли он какое-то право на проживание в данном городе. Если регистрация была
гарные условия в городе действительно стали намного лучше. В фев-
рале 1948 года, когда в период зимы дворы и выгребные ямы было
сложнее всего чистить, практически треть московских выгребных ям
была переполнена. В феврале 1951 года количество переполненных
выгребных ям и заполненных фекалиями дворов сократилось до 8 %,
а потом в течение года снизилось до 4 %76.

За пределами Москвы ситуация была менее терпимой. В Горьком
в 1947 году общими усилиями городского треста очистки и про-
мышленных предприятий было удалено только 70 % общего объема
мусора и сточных вод, и эта цифра снизилась до 50 % в 1951 году77.
Результаты в других крупных городах была еще меньше: наверное,
около трети от общей потребности в Куйбышеве в 1951 году; не бо-
лее одной четвертой - в Молотове (данные за 1951 и 1954 годы); в
Иванове - от 20 до 25 % в 1946-1947 годах и чуть более 40 % в 1952-
1954 годах78. Данные для областных городов - загадка, поскольку
лишь немногие отчеты ГСИ по областям содержали какие-либо ко-
личественные оценки. Одним исключением была Горьковская об-
ласть, где показатель вывоза мусора в 1947 году составил не более
5 %79. Фактически почти во всех перечисленных городах власти эна-

одобрена, гражданин получал документ под названием прописка. Получить прописку
и Москве было очень тяжело, но это не мешало людям приезжать в город и оставаться
|ам и/или работать нелегально. Органы здравоохранения были особенно озабочены
наличием «теневого населения», поскольку среди других возможных в связи с этим
социальных проблем оно могло стать неконтролируемым - и, как следствие, трудноот-
г доживаемым - источником эпидемий.

76 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4941. Л. 124; Д. 6351. Л. 88; Д. 7669. Л. 89, 92, 94-5;
()|I. 49. Д. 111. Л. 50; Д. 3249. Л. 33.

77 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 798. Л. 35; Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 3240. Л. 35-6.
Возможно, что данные по Горькому очень оптимистичны. ГСИ предполагала, что каж-
дый житель производил 0,5 куб. м мусора и 0,5 куб. м фекалий в год. В отчетах ГСИ
по другим городам использовалась формула с 0,5 куб. м мусора и 1 куб. м фекалий.
С другой стороны, при калькуляции необходимо вычесть из общего количества домов
дома с канализацией - примерно треть в 1951 году, потому что для них не требовалась
пе|х.'возка экскрементов, а также те фекальные стоки, которые можно было вывезти на
близлежащие фермы в качестве удобрения.

78 Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 3243. Л. 18 (Куйбышев); Д. 3950. Л. 22; Д. 8862.
Л. 40 (Молотов); Оп. 47. Д. 4925. Л. 192; Оп. 49. Д. 1610. Л. 15-16; Д. 8836. Л. 21 (Ива-
ново). В отчетах по Куйбышеву написано, что город убирал только 20 процентов от
накопленного мусора, но их собственные данные предполагают что-то около 40 %. Эти
цифры основаны на совокупном количестве твердых отходов и фекальных стоков. Му-
ниципальный трест очистки получал помощь от промышленных предприятий в плане
удаления мусора, но не в плане перевозки сточных вод. Таким образом, меньше всего
для вывоза собиралось экскрементов.

79 В отчете 1947 года приведены данные по населению девяти крупных городов
(включая Дзержинск), а также по объему удаленного мусора. Используя формулу, ко-
торая приведена в отчете о городе Горький, для расчета одного кубометра мусора и
ли, что при отсутствии ресурсов у них нет возможностей убрать весь
мусор из городов. Они сопоставляли результаты своей деятельности
с планами, а не потребностями. И в большинстве случаев эти планы
были маленькой частью фактических потребностей. План на 1947 год
в Горьковской области, например, предусматривал, что местные тре-
сты очистки вывезут лишь около 6 % мусора и экскрементов, но даже
эта довольно скромная цель не была достигнута, как я только что от-
метил80. Во многих отношениях даже эти цифры рисуют чересчур ра-
дужную картину. Они основывались на доле мусора, который нако-
пился в данном календарном году и который вывезли тресты очистки
(иногда с помощью промышленных предприятий). Они не включают
остаток мусора, не убранного с прошлого года. Предположим, что в
городе производилось 100 тыс. куб. м мусора и экскрементов в год, но
убирать удавалось лишь 50 тыс.; 50 тыс. куб. м оставались в городе.
Некоторая часть из них сгнивала, что-то смывалось дождем или ис-
чезало с растаявшем снегом, но то, что оставалось лежать на улицах и
дворах города, просто добавлялось к объему новых нечистот, которые
этот город производил в следующем году.

В начале 1950-х годов правительство предприняло попытку внед-
рить новаторскую идею регулярного сбора мусора и нечистот. В те-
ории мусор следовало собирать каждые 8-10 дней летом и каждые
12-15 дней зимой; выгребные ямы следовало опустошать и чистить
один раз в неделю летом и один раз в 10-14 дней зимой. За исключе-
нием Москвы, эти нормы не получалось выполнить нигде. В Горьком
в 1954 году могли собирать мусор только каждые 18-20 дней летом
и один раз в месяц зимой; нечистоты вывозили раз в один-два меся-
ца летом и раз в два-три месяца зимой81. Однако сам город Горький
был чем-то вроде исключения. Такие города, как Казань, Молотов,
Иваново и Ярославль, ощущали столь острую нехватку ресурсов и
финансирования, что они не могли даже рассматривать возмож-
ность применить какую-либо регулярную систему вывоза мусора и
нечистот82.

При более пристальном изучении оказывается, что неудача при
внедрении регулярной уборки произошла не только из-за нехват-

экскрементов, ежегодно производимых одним человеком, можно вычислить, что му-
ниципальные тресты очистки вывозили менее 5 % общего объема мусора, см.: ГА РФ.
Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6335. Л. 77-78.

80 Там же. Л. 77-78.

81 Там же. Оп. 49. Д. 8857. Л. 11-12.

82 Там же. Д. 7324. Л. 137 (Казань); Д. 8836. Л. 20-21 (Иваново); Д. 8862. Л. 39-40
(Молотов); Д. 8856. Л. 85 (Ярославль). Существенно то, что все эти ссылки относятся
либо к 1953, либо к 1954 году. Ярославль фактически все-таки внедрил способ регу-
лярного сбора и вывоза мусора в одном из центральных районов, но он оказался «не-
эффективным».
ки транспортных средств, лошадей или бензина. Легко упустить из
виду тот факт, что сталинская командная экономика в значительной
степени использовала рыночные механизмы и так называемый учет
прибыли и убытков (хозрасчет, известный в английском языке как
«учет расходов»). В послевоенные годы режим ввел (или попытался
ввести) строгие бюджетные ограничения в различных областях эко-
номики. Когда в декабре 1947 года была отменена система карточного
распределения, ряд заводских столовых закрылся из-за того, что они
не могли больше получать достаточно прибыли для покрытия рас-
ходов. В начале 1948 года прошли широкомасштабные стихийные за-
бастовки работников железной дороги, которые протестовали против
несвоевременной выплаты заработной платы. Эта ситуация возникла
нз-за того, что правительство решило прекратить покрытие огром-
ных убытков железной дороги83. В начале 1950-х годов уборка города
также была поставлена на хозрасчетную основу. У нас есть нагляд-
ный пример того, как это работало в Куйбышеве. Городское управле-
ние очистки работало на базе контрактов, подписанных с местными
управлениями жилищного хозяйства центральных районов горо-
да. Трест должен был производить регулярную уборку, за которую
управления жилищного хозяйства должны были платить аванс, чего
они никогда не делали, но они не платили и после того, как трест
очистки уже проделал всю работу. Из-за того, что трест очистки ра-
ботал по хозрасчетной системе, дефицит доходов создавал серьзную
проблему. Трест очистки не мог платить работникам зарплату и опла-
чивать счета и в ответ прекращал убирать те территории, которые не
оплачивали его услуги. В отдаленных районах города проблема была
иного характера. Трест очистки их не обслуживал, но и никакая дру-
гая организация тоже, даже промышленные предприятия, чьи рабо-
чие жили в этих районах. Они просто оставались грязными. Таким
образом, дисфункциональная финансовая система и администра-
тивные конфликты сильно усугубили трудности, вызванные нехват-
кой ресурсов84. И все это возникло не на пустом месте. В последнем
примере проблема была обсуловлена нежеланием центральных по-
литических и экономических органов в Москве рассматривать сани-
тарные вопросы как приоритетные. Через некоторое время местные
советы и/или их тресты очистки опять-таки столкнулись с непреодо-
лимым препятствием - нехваткой средств. В Молотове, например, по
различным оценкам, стоимость внедрения регулярной уборки и вы-
воза мусора и нечистот стоила бы 3 млн рублей в год. Что же получал

83 ЕЛ 1гег О. 8оу1е1: Шогкегз ап4 ЬаСе ЗДаНпкт. Р. 83-88.

84 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 3243. Л. 20-21.
город при централизованном распределении? 900 тыс. рублей, то есть
всего 30 % от требуемого объема финансирования85.

Можно легко представить, как это влияло на повседневную жизнь
городских жителей. Большую часть года города были грязными.
И проблема была не только в сбоях при вывозе мусора и нечистот.
Туалеты и выгребные ямы были плохо построены и их плохо об-
служивали. Самое ужасное время года была зима. Поскольку боль-
шинство туалетов не отапливались, выгребные ямы замерзали, что
усложняло и делало практически невозможной их очистку. Из-за
этого и также из-за того, что во многих из них не было света, люди от-
казывались ими пользоваться, особенно ночью, потому что боялись
испачкаться86. В большинстве случаев люди пользовались ночными
горшками и выносили их содержимое в выгребную яму, но, посколь-
ку туалеты и выгребные ямы находились в весьма плачевном состоя-
нии, обычно люди просто выливали все на землю либо опорожнялись
на улице прямо на землю. В любом случае состояние территории
вокруг уборных и выгребных ям ухудшалось. Промышленные рай-
оны Челябинска, где за уборку несли ответственность крупные про-
мышленные предприятия, а не городской очистительный трест, на-
ходились в отвратительном состоянии. Вокруг туалетов были кучи
фекалий, горы неубранного мусора скапливались около мусорных
ящиков, контейнеры, куда можно было выносить ночные горш-
ки, были полуразрушены. В некоторых частях «социалистическо-
го города» тракторного завода - самого престижного предприятия
в Челябинске - не было даже таких контейнеров. Людям было не-
куда выливать помои. Как и во многих городах, в Челябинске было
мало общественных туалетов. Если люди долго ходили по магазинам
или ждали автобуса, они просто ныряли в близлежащий двор и ис-
пражнялись на землю87. В бараках в поселениях Магнитогорска, где в
уборных не было отопления и света, жители придумали, как они сами
называли их, «сибирские дыры» - это зоны вокруг туалетов, где они
испражнялись или выливали горшки зимой, потому что к туалетам
было невозможно подойти88. Но еще хуже ситуация была в городах
Кемеровской области. Комментируя так называемую весьма опасную

85 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 3250. Л. 22. Примеры других городов см.: Там
же. Д. 3261. Л. 19 (Челябинск, 1951); Он. 47. Д. 7656. Л. 69; Он. 49. Д. 8835. Л. 12 (Горь-
ковская область, 1948-1949, 1954). Ухудшало ситуацию то, что когда местные сове-
ты получали средства на расширение деятельности по уборке, они могли сами пере-
направить средства на другие цели. См. пример Казани в 1953 году: Там же. Д. 7324.
Л. 137-138.

86 См.: Там же. Ф. 9226. Он. 1. Д. 932. Л. 46-49 [о невероятно примитивных туале-
тах и уборных в городах Кемеровской области].

87 Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4960. Л. 41; Оп. 49. Д. 3261. Л. 20.

88 Там же. Он. 49. Д. 1628. Л. 59.
традицию выливать горшки и помои в примитивные «зимние грязе-
вые дыры или снежные бункеры», инспектор здравоохранения отме-
тил, что «люди все выбрасывали в них: отходы, помои с кухни, шлак,
отбросы и содержимое ночных горшков. В течение долгой сибирской
зимы эти помойки превращались в огромные замерзшие лепешки,
внутри которых были все вышеперечисленные отходы человеческо-
го проживания. Каждую весну огромные силы были кинуты на то,
чтобы разрубить эти лепешки, а огромное количество транспортных
средств - на то, чтобы вывезти сколотые куски. Зачастую эти лепеш-
ки просто оставляют таять там, где они лежат89. Даже в Москве уже
в 1951 году СЭС заявила, что большая часть из 27 тыс. выгребных
и помойных ям в городе, которые обслуживали примерно 1,5 млн
человек, не соответствовали даже базовым санитарным нормам и
представляли серьезную угрозу здоровью населения. К 1953 году
ситуация заметно улучшилась: ям стало меньше (около 24 тыс.), по
крайней мере, весной и летом их более менее регулярно чистили; но
зимой уровень чистоты оставлял желать лучшего90.

В течение этого периода власти постоянно жаловались на низкий
уровень общественной осведомленности о личной гигиене, а «не-
культурные» привычки людей только осложняли поддержание подо-
бающего уровня санитарии. Несомненно, в этом есть правда, так же
как подобным образом обвиняли британский рабочий класс, живший
в многоквартирных домах в Викторианскую эпоху. Как в XIX веке в
Британии и Германии, так же и в поздние сталинские годы в СССР,
плохая бытовая гигиена была главным фактором, способствовашим
высокому уровню детской смертности91. Приведенные описания че-
ловеческого поведения помогают понять, почему фабричные газеты,
например, постоянно организовывали образовательнные кампании
по базовым вопросам правильной личной гигиены. Так, в статье от
1946 года о предотвращении дизентерии и тифа были перечислены
следующие шаги, чтобы обеспечить безопасное питание.

• Мойте руки с мылом перед каждым приемом пищи, после по-
сещения туалета, после работы. [В статье не упоминалось о том, что
знали все, - мыло было страшно дефицитно.]

89 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 932. Л. 48.

90 Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 3249. Л. 35-36; Д. 7373. Л. 141 об.

91 Как мы увидим в главе 5 (с. 373-379), прогресс в этой области был, вероят-
но, наиболее важен для снижения уровня детской смертности в начале 1950-х го-
дов. По Британии см.: Мегсег А. ЕЩеаяе. МогГаЩу апс! РорсйаСюп 1п ТгапзЩоп:
Ер|(1ет1о1о{’1са1-Оетойгар111с СЬап^е т Еп§1ап<1 81псе Фе Е^ЬсеепсЬ СепСигу аз РаП о!
а 61оЬа1 РЬепотепоп. ЬсчсезСег: Ее!сез1ег Отуегзйу Ргезз, 1990. Р. 82-83; ТЬотрзоп В.
1пГап1 МоНаПсу 1п МпеСеепСЬ-СепСигу ВгасДогс!. Р. 142-146; по Германии см.:
Убйе1е). Р. 11гЬап 1пГап1 МогСаЩу. Р. 82.
• Соблюдайте чистоту дома и на рабочем месте.

• Пользуйтесь туалетом «цивилизованным» образом. Не загряз-
няйте двор или территорию завода.

• Кипятите молоко и питьевую воду.

• Перед едой мойте сырые овощи в кипяченой воде или полейте
их обильно кипяченой водой.

• Если вы готовите из продуктов, купленных с рук, их необходимо
варить, жарить или печь.

• Перед входом в любые помещения вытирайте ноги, чтобы стереть
грязь, которая могла прилипнуть к обуви, и особенно нечистоты92.

Следует отметить, что газета четко инструктирует людей не ис-
пражняться на землю; газета также говорит, что важно не приносить
фекалии внутрь помещений на подошвах ботинок, и такое пред-
упреждение говорит о том, что подобное было распространенным яв-
лением. И все же, если люди существенно загрязняли свои жилища,
по большей части это было причиной того, что у них было мало вре-
мени и сил или даже возможностей поступать иначе. Следует пом-
нить, что в тот период у людей не только не было доступа к удобствам
(у большинства не было дома водопровода, даже холодной воды). За
пределами Москвы у относительно небольшого количества людей
был газ и центральное отопление, люди топили печи дровами или
углем, то есть подогреть воду для мытья или уборки являлось непро-
стой задачей. Мыло практически невозможно было найти. Даже если
бы санитарное просвещение достигло более высокого уровня и люди
хотели прилагать сознательные усилия, чтобы жить в чистоте, для
них все равно это было бы сложнейшей задачей ввиду наличия такого
количества препятствий.

Эта ситуация также помогает нам понять еще одну черту город-
ской жизни: стихийное образование незаконных свалок. Хотя люди
и жили в окружении мусора и грязи, но они, несомненно, изо всех
сил пытались убрать его с территории вокруг своих домов. Если му-
ниципалитет или предприятия не вывозили мусор, то теоретически
у людей был доступ к городским свалкам. Фактически в городах
применялись различные способы избавления от мусора и нечистот.
Часть экскрементов отправляли на поля орошения или в колхозы для
использования в качестве удобрения; в колхозах также могли найти
применение гниющему мусору. Это само по себе могло стать угро-
зой здоровью, потому что в случае неправильного компостирования

92 Голос Дзержинца (Ивановская прядильно-ткацкая фабрика им. Дзержинско-
го). 1946. 7 марта.
человеческие экскременты при использовании в качестве удобрения
могут стать переносчиками дизентерии или других желудочно-ки-
шечных заболеваний, в том числе довольно серьезных паразитарных
инфекций. Такие инфекции стали на удивление частым явлением в
послевоенное время в Советском Союзе, и не только в сельских рай-
онах или Центральной Азии, где теплый климат и медленный темп
модернизации создавали идеальные условия для распространения
кишечных паразитов. Уровень заболеваемости также был высоким в
городских районах РСФСР, где сочетание всех факторов способство-
вало повторяющимся циклам инфекций. Отсутствие систем канали-
зации, переполненные выгребные ямы, общая загрязненность почвы
человеческими экскрементами стали одним фактором распростра-
нения заболеваний, использование плохо прокомпостированных че-
ловеческих экскрементов в качестве удобрения - другим. На Урале,
особенно в горнодобывающих районах (например, в Молотовской и
Челябинской областях - и без того уязвимых территориях из-за от-
сутствия канализации) огромное число рабочих имели свои участки
земли, где ими использовались зараженные удобрения для выра-
щивания овощей и картошки. Когда они ели то, что они вырастили
(например, огурцы), то инфекция передавалась еще не зараженным
членам их семей или происходило перезаражение тех, кто уже был
инфицирован93.

Не считая этого риска, одной из трудностей первых послевоенных
лет, тем не менее, было то, что во время войны территории свалок и
полей орошения вспахивали для выращивания продуктов питания;
пока эти территории не стали вновь использоваться по их прямому на-
значению, жителям города некуда было сваливать мусор94. Мусорные
свалки, как правило, находились в неудовлетворительном состоянии,
к тому же до них было тяжело добраться. Некоторые располагались
около жилых зон или на территориях, подверженных наводнениям,
что создавало риск общественному здоровью и много неприятностей

93 Кацман Л. М. Гельминтозы у населения Ленинского района г. Свердловска.
Свердловск, 1958. С. 127-129; Василькова 3. Г., Белозерова О. М. К вопросу о роли
подмосковных полей орошения в эпидемиологии гельминтозов // Медицинская па-
разитология и паразитарные болезни. 1947. № 4. С. 13-14; Маркин А. В. Гельминто-
фауна населения Нижнего Тагила Свердловской области // Там же. 1945. Т. 14. № 4;
Бурсдорф М. В., Кульневич И. Г. О некоторых особенностях глистных инвазий в Челя-
бинской области // Труды 4-го Челябинского областного и городского съезда врачей.
Челябинск, 1955. С. 154. Более подробно об уровне инфицирования и типах паразитов
см. главу 4 настоящей книги (с. 245-248).

94 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4937. Л. 56-57 (Московская область). В Перове
па январь 1948 года не было силосной фермы. Состояние города, согласно ГСИ, было
«катастрофичным»: Там же. Д. 6347. Л. 85.
для местных жителей95. На тех свалках, где были и твердые отходы
(мусор), и экскременты, в теории, экскременты необходимо было
растворить и подвергнуть обеззараживанию хлором. Но зачастую их
обычно просто зарывали в землю. Подъездные дороги были в таком
плохом состоянии, что зимой и весной к свалкам просто нельзя было
подъехать. Поэтому частой практикой было то, что мусор с грузови-
ков и машин просто сбрасывали по дороге, не доезжая до свалки96.

Если такие проблемы были у местных советов при утилизации
организованно собранного мусора, то с чем же сталкивались частные
лица? Они искали собственные пути решения проблемы, то есть соз-
давали незаконные свалки. Модель была одинаковой везде. В каждом
населенном пункте у жителей был ряд «любимых» точек, где можно
было выбросить мусор: обочины дорог, берега рек, овраги, карьеры
или заброшенные шахты, а зимой лед замерзших рек. Хоть свалки и
были незаконными, местная милиция ничего не предпринимала, что-
бы предотвратить их появление или помешать людям выбрасывать
на них мусор. Свалки стали главным объектом работ во время еже-
годных весенних уборочных кампаний (см. с. 85-86), но после того,
как эти территории расчищались, свалки возникали на них снова,
практически в одночасье и как будто бы из ниоткуда. Таким образом,
это была постоянная проблема. Свалки воняли, загрязняли окружаю-
щую землю гниющим мусором и экскрементами, становились благо-
датной средой для размножения мух, а если к тому же располагались
около водотоков, то становились и прямой угрозой местному водо-
снабжению. Если какой-то мусор или экскременты были заражены
инфекцией, например дизентерией или тифом, то они становились
переносчиками заболеваний или даже причиной возникновения
местных эпидемий97.

Единственным способом, который помог бы городам не утонуть
буквально в собственных нечистотах, являлись сезонные массовые

95 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6345. Л. 311 (Молотовская область); Оп. 52с. Д. 224.
Л. 87 (Куйбышев). В Куйбышеве было заказано строительство новой свалки в неза-
селенной части города, но эту территорию нельзя было использовать, потому что к ней
не было дороги. Город получил специальный банковский кредит для постройки дороги
в 1948 году, но я не знаю, была ли она построена.

96 Там же. Оп. 47. Д. 6347. Л. 85 (Московская область); Оп. 49. Д. 8862. Л. 41 (Мо-
лотов); Д. 1628. Л. 57 (Челябинская область); Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 932. Л. 51-52
(Кемеровская область).

97 Практически в каждом отчете ГСИ есть упоминание о незаконных свалках.
Справочные ссылки можно найти в: ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 895. Л. 97-98; Ф. А-482.
Оп. 49. Д. 3240. Л. 136-137 (Горький); Д. 1628. Л. 58, 62 (Челябинская область);
Оп. 52с. Д. 224. Л. 58 (Куйбышев); Он. 47. Д. 4941. Л. 134; Д. 6351. Л. 97 (Москва);
Д. 3443. Л. 71 (Свердловск).
уборочные кампании. В большинстве населенных пунктов их про-
водили два раза в год. Самое важное время было весной, когда так
называемые зимние скопления замерзших экскрементов начина-
ли таять; если же их быстро не удаляли, они делали жизнь в горо-
дах невыносимой и создавали серьезную опасность общественному
здоровью. Вторую кампанию проводили осенью, чтобы избавиться
от летних залежей мусора разного рода до того, как придут морозы.
По всей видимости, такая практика возникла вследствие чрезвычай-
ной санитарной ситуации, созданной войной, когда местным властям
приходилось проводить массовую мобилизацию, чтобы избавить го-
род от огромного количества нечистот, скапливавшихся в границах
города98. В конце концов, они стали регулярными мероприятиями и
регламентировались республиканским законодательством99. Обычно
эти кампании длились месяц, либо с середины марта до середины
апреля, либо весь апрель, но точное время варьировалось в зависи-
мости от климата, в исключительных случаях они могли длиться
дольше. В Свердловске в 1945 году, например, «весенняя» кампания
продолжалась с января до мая100. В большинстве случаев они были
очень тщательно организованы. Планирование начиналось еще в
январе или феврале и сопровождалось предварительным обучением
общественности в форме лекций, радиопередач, статей в местных и
фабричных газетах101. В Свердловске издаваясь специальная газета
«За благоустройство». В городе акцент был сделан на серии воскрес-
ников, во время которых мобилизировались все возможные ресурсы
местных советов и промышленных предприятий, в том числе при-
мерно 8 тыс. «конодней», 35 тыс. «машинодней» и 126 тыс. челове-
кодней102. Во время весенней кампании в Иванове в 1946 году было
мобилизовано 82500 человекодней. Вспомнив, что в большинстве
городов имелось лишь небольшое число грузовиков и лошадей для

98 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 636. Л. 55. Продолжительность кампаний в военный
период варьировалась: выходные дни или целый месяц. Информацию об организации
уборочных кампаний до войны см. в настоящей книге: с. 26, сноска 18.

99 Приказ А. Третьякова, наркома здравоохранения РСФСР, от 6 марта 1945 года
«О проведении весенней очистки населенных пунктов». За ним последовала специ-
альная телеграмма заместителя председателя Совнаркома В. Молотова от 14 апреля
1945 годас приказом об очистке всех городов. Оба документы процитированы в отчете
ГСИ Свердловской области 1945 года: Там же. Д. 693. Л. 73.

100 Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 3443. Л. 70-71.

101 Там же. Д. 6335. Л. 80-81.

102 Эти цифры показывают общее количество дней, в которые работали все ло-
шади и грузовики города, а не количество животных или транспортных средств. То
же самое и для человекодней - это общее количество отработанных дней. Я не знаю,
сколько человек участвовало в этом или какую часть от городского населения они со-
ставляли: Там же. Д. 3443. Л. 69-72.
проведения регулярной уборки, а в Иванове было лишь 7500 челове-
кодней для вывоза нечистот в оставшиеся 11 месяцев в году, можно
понять, насколько масштабной была зта мобилизация103.

Основной целью кампаний являлась уборка нечистот и мусо-
ра из дворов и с улиц, вывоз их из города на муниципальные свал-
ки, поля орошения, в колхозы, очистные сооружения или на поля с
компостом. Одновременно «ликвидировались» незаконные свалки.
Однако это не было их единственной целью. Во время кампаний так-
же проводился массовый ремонт уборных, туалетов, выгребных ям,
мусорных контейнеров, а также строительство новых. И это тоже
было приоритетной целью, учитывая состояние большинства из них.
Органы здравоохранения в Куйбышеве заявили, что они отремон-
тировали более 650 туалетов, примерно 500 мусорных контейнеров
и 2185 помойных ям во время весенней кампании 1947 года. Также
было построено почти 300 новых туалетов и сделано 525 новых кон-
тейнеров10'1. В Горьком в 1951 году было отремонтировано более
900 туалетов и построено 174 новых; отремонтировано 860 выгреб-
ных ям и построено еще 115; отремонтировано 475 мусорных контей-
неров. Кажется, что это много, но общее число ремонтных работ было
весьма скромным, если учитывать, что в городе функционировало
более 8800 уборных и более 5000 выгребных ям. Далее, если осознать
тот факт, что для населения из удобств был один туалет или выгреб-
ная яма на примерно каждые четыре жилых здания, то объем строи-
тельства новых объектов выглядит смехотворно105. К тому же таких
результатов добились не во всех городах, особенно если говорить об
областных городах в первые послевоенные годы. В Щербакове, вто-
ром по величине городе в Ярославской области, было отремонтирова-
но лишь 5 % туалетов, 2 % контейнеров и менее 1 % выгребных ям во
время весенней уборки в 1946 году; объем нового строительства был
незначительным106. За этими скучными цифрами скрывается важ-
ный факт. По большому счету, работы по ремонту, замене и строи-
тельстсу новых уборных, выгребных ям, мусорных ям и контейнеров

103 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4925. Л. 189. Это количество мобилизованных
людей более или менее типично. Весенняя кампания 1947 года в Куйбышеве моби-
лизовала 151 тыс. человек, хотя неясно, было ли это количество участников кампании
или количество отработанных человекодней: Там же. Оп. 52с. Д. 224. Л. 88. Промыш-
ленные города Свердловской области в 1945 году заявляли о 650 тыс. человекочасов
(примерно 90 тыс. человекодней), в том числе все взрослые жители в Красноуфимске
в возрасте от 18 до 50 лет: Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 693. Л. 74.

104 Там же. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 224. Л. 88.

105 Там же. Оп. 49. Д. 3240. Л. 33-34; Д. 8857. Л. 9.

106 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 745. Л. 103. Уборка в 1947 году в городах Горьковской
области показала примерно такие же результаты: Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6335.
Л. 84.
протекали очень медленно и не без изъянов, и даже в лучших городах
результаты нельзя сопоставлять с реальными потребностями. Если
в конечном счете решением проблемы уборки мусора и нечистот яв-
лялось снижение их объема посредством внедрения комплексной
системы канализации и дренажа, то самым эффективным меропри-
ятием в краткосрочной перспективе было радикальное улучшение
качества надворных уборных. Но этого в городах сделать не удалось.

Что касается основной цели уборки мусора, то насколько же эф-
фективными были сезонные кампании? Ответ весьма затруднителен.
В большинстве случаев весенние кампании, казалось бы, достигали
поставленной цели и вычищали груды скопившегося мусора и грязи,
но результаты проведения этих кампаний были неравномерные и не-
долговечные. Осенние кампании редко были успешными, возможно,
из-за того, что на работы по сбору урожая в это время требовалось на-
править слишком много транспорта. Некоторые трудности понятны
сразу в послевоенные годы, когда инфраструктура была чрезвычай-
но неразвитой и задача послевоенной уборки все еще была сложной.
В Ивановской области кампании 1946 года столкнулись с совокуп-
ностью таких факторов, как плохая погода и огромная нехватка ре-
сурсов. Властям пришлось ограничить сферу работ общественными
зданиями и проигнорировать частные дома, хотя они составляли
большую часть городского жилого фонда. Даже внутри обществен-
ного сектора акцент был сделан на уборке улиц и площадей в ущерб
вывоза мусора из домов и дворов. Таким образом, «уборка» отсут-
ствовала там, где были самые большие объемы экскрементов107. Еще
одна проблема (и не только в первые послевоенные годы) заключа-
лась в том, что, когда санитарные работники очищали выгребные
ямы, они удаляли только самый верхний слой экскрементов, а не вы-
чищали их полностью, поэтому ямы в скором времени снова пере-
полнялись108. Очевидно, что самой главной проблемой было то, что
неважно, насколько удачно проходили весенние кампании: в течение
очень короткого времени города возвращались в то состояние, в ко-
тором они были несколько месяцев назад. ГСИ в Казани, например,
оценила, что вскоре после завершения весенней уборочной кампании
1948 года целый квартал жилых зданий по-прежнему находится в
антисанитарном состоянии109. Фактически даже в начале 1950-х го-
дов все тыловые городские зоны, кроме Москвы, пока еще зависели
от проведения этих кампаний. Других результатов и не могло быть,

107 Там же. Д. 4925. Л. 189-190.

108 Там же. Д. 4941. Л. 131 об. (Москва, 1946); Д. 6335. Л. 83 (Горьковская область,
1947); Оп. 49. Д. 3243. Л. 23-24 (Куйбышев, 1951).

109 Там же. Оп. 47. Д. 7668. Л. 9. Также по городу Горькому см.: Там же. Ф. 9226.
Оп. 1. Д. 895. Л. 98; Ф. А-482. Оп. 49. Д. 3240. Л. 136.
поскольку в городах не было возможности очищать дворы и вывоз-
ить мусор регулярно и на постоянной основе. Как мы уже видели, это
было невозможно осуществить.

С другой стороны, учитывая эти проблемы, кампании все же вы-
полняли свою основную миссию. Они помогали держать объемы му-
сора и грязи ниже той отметки, когда невзгоды повседневной жизни
могли бы усугубиться вспышками массовых эпидемий. Другими сло-
вами, важно было предотвратить возникновение условий военного
времени, для чего и проводились кампании по уборке городов.

Заключение

Эта глава имеет две основные цели. Первая - дать более глубо-
кое и детальное представление о том, как жили советские граждане.
Это лишь частичная картина, потому что мы еще не рассмотрели два
других важных фактора городской среды, а именно водоснабжение
и личную гигиену. Но те факты, которые мы узнали, могут вызвать
удивление у тех, кто столкнулся с феноменом Советского Союза
лишь в 1980-х годах или после его распада, в том числе и младшее
поколение россиян, и у тех, кто не бывал в маленьких российских
городах. В послевоенный период еще ничего не было известно об
ужасных многоэтажных жилых зданиях эпохи Брежнева. После
войны большая часть жилого фонда состояла из низких деревян-
ных строений, многие из них находились в частном владении, в них
практически отстутствовали все удобства. Они существовали наряду
с массой не отвечающим санитарным стандартам общежитий и ба-
раков, большинство из которых были построены еще в 1930-е годы
в качестве «временных» жилых зданий. За пределами Москвы лишь
в небольшом количестве городов была разветвленная канализаци-
онная система. Люди пользовались надворными уборными, из ко-
торых экскременты попадали в примитивные выгребные и другие
ямы; большую часть года пользоваться такими уборными было не-
выносимо. У городов не было средств для регулярной очистки, что
приводило к скоплению экскрементов, гниющего мусора и отходов в
огромных кучах, которые вывозились только один или два раза в год.
Единственным исключением в этой модели, по крайней мере среди
тыловых городов, была Москва, где проводились попытки модер-
низировать систему сбора мусора и нечистот с 1947 года; хотя этот
процесс и сталкивался с трудностями, но уже в начале 1950-х годов
Москва все же выделялась тем, что была относительно «чистым» го-
родом, несмотря на то что примерно четверть или треть ее населения
жила в домах без канализации. Разница между Москвой и остальной
страной была очевидна. И если Москва стала преодолевать отстава-
ппе между послевоенным СССР и Западной Европой, то в тыловых
промышленных районах, в том числе и крупных городах, этот про-
цесс шел медленно и неравномерно.

Это приводит нас к определению второй цели настоящей главы -
исследовать влияние жилищных условий на здоровье людей. В гла-
ве 5 мы увидим, что, несмотря на ужасное состояние городской сани-
тарии, детская смертность от желудочно-кишечных инфекций начала
уменьшаться. Более того, начиная примерно с 1952 года разрыв в по-
казателях детской смертности в Москве и других частях страны стал
сокращаться. По тем причинам, на которых я остановлюсь в главе 5,
вероятно, что это произошло не столько из-за того, что тыловые го-
рода стали намного чище, а скорее из-за того, что сотрудники здра-
воохранения получили возможность компенсировать загрязненность
городов более качественным народным просвещением по вопросам
личной гигиены и применением более жестких мер для ранней диаг-
ностики и изоляции переносчиков инфекций. И все же мы не можем
игнорировать улучшения в санитарии в целом, которые были скром-
ными, частичными и поэтапными, но их постепенная аккумуляция в
течение нескольких лет заметно изменила условия городской жизни.
Маловероятно, что даже самые ужасные областные промышленные
города были в таком же бедственном состоянии в 1953 году, как в
1945-м. Небольшое увеличение числа людей, проживавших в домах с
канализацией, рост объема сточных вод с нечистотами, который обез-
зараживался, и объема экскрементов, который вывозили из городов,
сокращали потенциальный набор инфекций, что внесло, в свою оче-
редь, некоторый вклад в снижение смертности.

Однако мы опережаем события, так как санитария - это лишь
часть пазла. Есть еще две части, которые необходимо изучить: без-
опасность воды, которую люди пили и использовали для мытья, а
также удобства, которыми они пользовались, чтобы быть чистыми.
Их я опишу в следующих двух главах.
Глава 2. ВОДОСНАБЖЕНИЕ

Отсутствие систем канализации и эффективного удаления мусо-
ра было не единственной бедой современного промышленного горо-
да. Еще одна трудность заключалась в получении доступа к чистой
воде - и для питья, и для мытья. Обе проблемы были тесно связаны
между собой. Из-за отсутствия канализации загрязнялась земля, на
которой люди жили, работали и по которой перемещались. Также
могли загрязняться и грунтовые воды, откуда население брало воду.
А в городах с канализацией существовала тенденция сбрасывать
необработанные сточные воды прямо в открытые водоемы, нанося
вред этим источникам воды. По этой причине закладка центрально-
го водоснабжения была фундаментальным вопросом в рамках про-
екта санитарной реформы XIX века. В своем исследовании дина-
мики городской смертности в Англии и Германии в течение 40 лет
до Первой мировой войны Йорг Фёгеле предупреждает читателей
о том, что не следует преувеличивать темпы и влияние прогресса в
этой области. Строительство систем городского водоснабжения и
канализации, создание дренажа действительно шло быстро, но так-
же очень неравномерно. Приводя несколько отрезвляющих фактов,
он отмечает, что, хотя в Берлине и начали строительство централь-
ного водоснабжения в 1853 году, к 1873 году к нему были подключе-
ны «только» 50 % всех жилых зданий. Половина населения Лондона
получила централизованный доступ «только» в 1890-х годах, а охват
в Шеффилде достиг 100 % населения «только» в 1906 году. Более
того, на начальных стадиях система функционировала не всегда
эффективно. Например, в Германии давление не всегда было до-
статочным, чтобы вода поднялась до верхних этажей многоэтажных
зданий. Жаркое лето проблемы усугубляли, потому что «вплоть до
конца XIX века могла быть прервана постоянная подача воды». Хотя
к 1912 году системы в крупнейших городах Германии обслуживали
фактически 100 % зданий, все еще существовали значительные ко-
лебания среднесуточного потребления воды в расчете на душу на-
селения, от 60 л в день в Бреслау (ныне Вроцлав) и 80 л в Берлине
до 160 л во Франкфурте1. То, что Фёгеле считает предостережением
исторического реализма, является еще одним доказательством того,
ч то санитарная структура в Советском Союзе отставала на 30,40 или
даже на 80 лет от структуры в Великобритании и странах Западной
Г.вропы в зависимости от того, какую страну рассматривать для
сравнения.

Как нам уже известно из главы 1, многие трудности с санитар-
ной инфраструктурой усугубились во время войны. В ситуации с
канализационной системой, тем не менее, отсталость СССР в этой
< <|)сре была структурной, а не конъюнктурной. В 1947 году у более
чем 30 % жителей Москвы все еще не было ни канализации, ни водо-
провода, а Москва, несомненно, являлась самым передовым городом
с граны. Охват в других крупных городах был намного хуже: доля на-
селения без внутридомовых водопровода и канализации составляла
50 % для промышленных городов Московской области (1947), 70 %
для Горького (1948) и более 90 % для Иванова (1946). В Молотове в
1951 году 35 % его населения хотя и получали воду по центральному
водоснабжению, лишь у небольшой части фактически был водопро-
вод в доме - это всего 10 % домов2. Такие показатели в послевоен-
ном Советском Союзе сравнимы с показателями в Бирмингеме или
11ьюкастле в 1840-х годах, то есть на целых 100 лет раньше3.

Можно представить, что это означало с точки зрения качества
повседневной жизни. Большинству людей приходилось брать воду
из колонок, которые располагались во дворах или на улицах, а по-
том тащить ее в ведрах наверх по нескольким лестничным пролетам.
Описание Волем викторианской Британии может быть отнесено как
раз к жизни в советских городах в период позднего сталинизма:

Большую часть девятнадцатого века для того, чтобы быть чистым,
требовалось намного больше усилий, чем просто повернуть кран. Нужно
было принести воду с расстояния, вероятно, четыреста метров или боль-
ше, а затем нести ее наверх несколько лестничных пролетов. Легко от-
бросить это незначительное неудобство; даже Октавия Хилл, известный
реформатор в области жилищного строительства, которой следовало бы
лучше разбираться в этом вопросе, считала, что водоснабжение на каж-
дом этаже высокого жилого здания не является необходимым. 14 все же

1 Уб^е1е4. Р. ИгЬап 1п1апГ МогГаЙГу. Р. 150-159.

2 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6351. Л. 106-107 об. (Москва); РГАЭ. Ф. 1562.
Оп. 329. Д. 4591. Л. 32 (Московская область); ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 895. Л. 109 об.
(Горький); Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4925. Л. 221 (Иваново); Он. 49. Д. .3250. Л. 5,6,
8 (Молотов). См. также табл. 1.1.

3 \УоЫ А. 8. Еп<1апдегес1 Ыуея. Р. 62.
для многих рабочих семей отсутствие проточной воды означало стояние
в очередях у местной уличной колонки или крана, в плохую погоду и в
хорошую, носить тяжелые ведра по грязным и неровным улицам и дво-
рам, нескончаемая рутина, и так каждый день. Возможно, бедняки при-
выкли к этому, как к грязи, шуму, запахам и перенаселенности, хотя дети
бы, несомненно, жаловались, когда им давали это задание. Даже если это
было еще одной из многих принятых среди рабочего класса хозяйствен-
ных работ, именно она была сдерживающим фактором для поддержания
чистоты и, следовательно, здоровья4.

Однако не у всех жителей советских городов рядом с домом были
колонки, им приходилось брать воду из колодцев, где качество воды
сильно варьировалось: от чрезвычайно чистой до крайне опасной.

Как и в немецких городах более чем 50 лет назад, наличие водопро-
водной трубы в доме не гарантировало подачи воды: иногда давление
падало так низко, что вода не доходила до верхних этажей или пода-
ча воды вообще прекращалась5. Даже уличные колонки выходили из
строя, особенно зимой, когда они замерзали. Что касается потребле-
ния на душу населения, от 60 до 70 л на человека в день - абсолют-
ный минимум в немецких городах в 1912 году - считался удовлет-
ворительным целевым показателем во многих советских городах в
послевоенный период. Согласно внутреннему документу 1945 года,
подготовленному по запросу ГСИ, города в РСФСР не должны были
иметь таких показателей, по крайней мере, до 1950 года; лишь для
крупных городов с населением более 400 тыс. человек среднесрочный
целевой показатель был выше и составлял 100 л в день6. Как мы позд-
нее увидим в настоящей главе, это была совершенно нереалистич-
ная цифра, которую не смог бы достичь практически ни один город.
Более того, цифры среднесуточного потребления на душу населения
вводят в заблуждение, поскольку половина объема воды шла на заво-

4 \УоЫ А. 8. Епс1ап§егес1 Ыуез. Р. 61-62.

5 Такая ситуация была типична для всей России. См., например: ГА РФ. Ф. А-482.
Оп. 47. Д. 4941. Л. 117 (Москва, 1946); Д. 4925. Л. 163 (Ивановская область, 1946);
Оп. 49. Д. 3243. Л. 8 (Куйбышев, 1951).

6 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 635. Л. 22-23. Что касается параллели с современ-
ной ситуацией, среднесуточное потребление на душу населения в США в начале этого
столетия было примерно 580 л в день; во Франции - 280 л; в Британии - 150 л; в Ки-
тае - 80 л; в Бангладеше и Кении - примерно 50 л в день. ООН определила суточное
потребление на душу населения в размере 20 л как «дефицит воды». В большинстве
послевоенных городов России шла упорная борьба за достижение таких же показате-
лей суточной нормы, как в современных Кении или Бангладеше, а многие промышлен-
ные города в областях регулярно испытывали дефицит воды, см.: Программа развития
Организации Объединенных Наций. Доклад о развитии человеческого потенциала,
2006 год. С. 34.
ды для промышленного использования. Таким образом, хотя средне-
суточное потребление надушу населения в РСФСР в 1940 году было
41 л в день, лишь 24 л фактически использовались людьми для питья
и мытья. И в этом в послевоенные годы не произошло значительного
улучшения7.

Значение всего этого на практике должно было быть очевидно.
Во-первых, повышался риск для здоровья. Нехватка канализации и
туалетов в домах резко увеличивала незащищенность от опасных па-
тогенов. Без водопровода в домах людям было трудно обеспечивать
уровень личной гигиены, который был необходим для предотвраще-
ния болезней. В результате такие болезни, как дизентерия, стали эн-
демическими, а желудочно-кишечные инфекции являлись первопри-
чиной детской смертности. Во-вторых, это значительно усиливало
бремя домашних забот. Попробуйте представить, какое огромное ко-
личество времени и усилий требовалось, чтобы постирать постельное
белье и одежду вручную. И дело было не столько в самой стирке - это
достаточно сложное занятие, если вам когда-либо приходилось жить
без стиральной машины. Главная сложность заключалась в том, что
нужно было принести наверх с улицы домой тяжелые ведра с холод-
ной водой, и не один раз. Затем нужно было подогреть воду на плите
(для которой обычно не хватало топлива), постирать одежду, затем
прополоскать и выжать ее, и все вручную.

Системы водоснабжения, как и канализация, принадлежали либо
местному Совету, либо промышленному предприятию. Во многих
городах муниципальные системы базировались на старых, иногда
еще дореволюционных, системах, которые были установлены в цен-
тре города, а затем расширились за его пределы по мере роста города.
Многие системы предприятий обслуживали не только их, но также
рабочие поселки, где жила основная масса рабочих предприятия,
даже если географически эти поселки не граничили с территорией
завода. Также бывали случаи, когда на заводах система водоснабже-
ния функционировала только для внутреннего пользования и вода
не подавалась для использования в бытовых целях в окружающие
жилые районы. Не на всех заводах, однако, были собственные систе-
мы, некоторые брали воду из муниципального водоснабжения. Еще
один факт, на который следует обратить внимание, - это то, что в
Советском Союзе наличие водоснабжения не всегда означало нали-
чие водопровода дома. Советские органы здравоохранения считали,
что у населения был доступ к водоснабжению, если оно могло брать
иоду из уличных колонок, которые обслуживались централизованно.

7 Там же. Л. 23.
Важно помнить все это, когда мы будем рассматривать различные
аспекты водоснабжения, которых я могу выделить минимум четыре.

Во-первых, была проблема с доступом. Даже если вы жили в зда-
нии, где было бытовое водоснабжение, шансы иметь водопровод дома
были очень маленькие. Необходимо было брать воду из уличной ко-
лонки. Если вы жили в одном из небольших частных деревянных до-
мов, которые были везде в советских городах того времени, шансы
иметь водопровод в доме были микроскопическими.

Во-вторых, была проблема с безопасностью водоснабжения.
В первую очередь она зависела от адекватной канализации и над-
лежащей очистки воды. Там, где нечистоты и сточные воды сбрасы-
вались в реки или озера, в идеале их было необходимо пропускать
через полный цикл очистки: фильтрация, седиментация, хлорирова-
ние в целях нейтрализации биологической опасности и коагуляция
для нейтрализации химических загрязнителей. В теории это должно
было обеспечить безопасность воды для использования, но в усло-
виях Советского Союза это было не так. Даже там, где местные вла-
сти или завод пропускали сточные воды через полный цикл очист-
ки перед сбросом, было множество других источников загрязнения,
сбрасывавших необработанные отходы в те же самые водоемы, будь
то река, озеро или водохранилище, воду которых местной системе во-
доснабжения все равно приходилось очищать, чтобы она была безо-
пасна для питья. И эту задачу многим оказывалось трудно выполнять
надлежащим образом. Когда, как мы уже обсуждали в главе 1, города
и заводы сбрасывали необработанные отходы в местные водные пути,
на водоочистные предприятия ложилась очень большая нагрузка, и
они могли лишь изредка пропускать воду через полный цикл очист-
ки перед тем, как доставить ее местному населению. В большинстве
случаев, как мы увидим, они ее просто хлорировали. Неразвитые
канализационные системы, таким образом, представляли серьезную
угрозу для безопасности воды, поступавшей городскому населения и
людям, которые жили в городах и поселках вниз по течению реки от
места сброса.

Там, где в городах воду брали из открытых водоемов, то есть рек,
озер или прудов, было так же важно обеспечивать охрану зон вокруг
насосных станций и пунктов сбора. Это означало охранять их от по-
сторонних лиц и располагать их вдали от человеческих поселений,
особенно тех, где имелся домашний скот, поскольку животные могли
сделать использование воды из реки или пруда невозможным8. Даже
кажущийся безопасным объект, например летний пионерский ла-

8 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4960. Л. 31 (Челябинск, 1946).
। ерь, располагающийся на берегу реки или на озера, мог представлять
опасность, если находился около пункта сбора9.

В-третьих, и это вытекает из изложенного, каждый город, будучи
потенциальным вредителем, являлся и жертвой, потому что его соб-
ственные водные ресурсы загрязнялись сбросами населенных пунк-
тов и заводов, которые находились вверху по течению.

И наконец, даже там, где вода очищалась, существовала постоянно
растущая угроза химического загрязнения, которое в конце сталин-
ского периода настолько было распространеным в водоемах страны,
что в результате вода в огромной их части стала непригодна для ис-
пользования. Местные же очистные сооружения не могли справить-
ся с объемами загрязнения и нейтрализовать токсическое действие
посредством коагуляции.

Все эти четыре проблемы тесно взаимосвязаны. Невозможно
обсуждать водоснабжение в городе без отсылки к проблеме загряз-
нения, которая существовала в местных водных ресурсах, По этой
причине я представляю материал на уровне районов. Я начинаю с
описания состояния водоснабжения в различных тыловых районах -
Москвы и Московской области, а затем проследую на восток через
Центральную Россию, Поволжье, Урал и Западную Сибирь. В фи-
нальной части главы мною сделан акцент на запоздалых попытках
сталинского режима восстановить контроль над загрязнением рек и
до, и после войны, а также проведен анализ причин повторного про-
вала этих попыток.

Городское водоснабжение

Городское водоснабжение за пределами Москвы почти везде было
плохим. Даже там, где большинство городского населения обслужи-
валось через централизованное водоснабжение, властям было трудно
обеспечить безопасность воды. В отличие от канализационных си-
стем, состояние которых со временем улучшалось, нагрузка на водо-
снабжение фактически ухудшалась. Одна из причин заключалась в
гом, что городское население росло, и маломощным несовершенным
системам приходилось обслуживать постоянно увеличивающееся
число людей. Другой причиной было то, что в рамках послевоенно-
го восстановления быстро росло промышленное производство. И на
водоснабжение это имело двоякое влияние. Во-первых, чем больше
росло промышленное производство, тем больше воды потребляли

9 Там же. Д. 4925. Л. 154, 162 (Иваново, 1946).
заводы для внутреннего пользования, а следовательно, конкуренция
между заводами и людьми за этот скудный ресурс становилась силь-
нее. Во-вторых, увеличение промышленного производства означало
увеличение загрязнения водоемов, откуда города брали воду для бы-
товых целей. Как правило, строительство очистных сооружений не
соответствовало темпам все более быстрого загрязнения воды, кото-
рую они обрабатывали.

Одной из поразительных черт изложенных далее данных для ты-
ловых районов является то, как мало они отличались от того, что
было в первые послевоенные годы в Украине. Там системы водоснаб-
жения очень сильно пострадали во время немецкой оккупации и бо-
евых действий. В послевоенные годы были предприняты согласован-
ные усилия по ремонту и восстановлению систем водоснабжения и
очистных сооружений во всех крупных городах Украины, в том числе
Киеве, Харькове, Запорожье и Донбассе. В течение 1947 года город-
ское население получило примерно на 20 % больше воды из систем
водоснабжения, чем в 1946 году. Еще большего прогресса удалось до-
стичь в 1948 году. Несмотря на все это, проблемы с водой были очень
острыми. Потребление на душу населения могло варьироваться от
150 л в день в некоторых (лишь некоторых!) районах Запорожья до
всего лишь 10 л в день в городах Донбасса. Летом 1948 года у лю-
дей, живших в Харькове на верхних этажах домов, вода была только
по ночам. В тот же год в некоторых районах Днепропетровска линии
водоснабжения вообще не работали и населению приходилось брать
воду из колодцев. Во Львове воду включали только в определенное
время дня. Однако снабжение водой само по себе было лишь частью
проблемы. В каждом городе имелись трудности с надлежащей очист-
кой воды, так как производительность фильтрующих слоев была не-
достаточна, не хватало химикатов (хлора и коагулянтов) и даже из-за
того, что чертежи и работы по созданию хлорирующего оборудова-
ния были выполнены некомпетентно10. Однако дальнейшее изучение
показывает, что даже в Украине результаты небрежного отношения
и разрушения во время войны сочетались с более глубокими струк-
турными проблемами. Особенно это касалось Донбасса, где при-
нудительная индустриализация едва ли учитывала геологическое
строение района и недостаточную обеспеченность его реками с мощ-
ным течением. В угольной промышленности потребляется огромное
количество воды, так что шахты были конкурентами самих рабочих
с точки зрения потребления водных ресурсов. Уже в 1938 году на
Донбассе имелся дефицит питьевой воды в размере 19 млн куб. м;

10 ГА РФ. Ф. 9226. Он. 1. Д. 838. Л. 67-83; Д. 924. Л. 60-80.
к началу войны, в июне 1941 года, дефицит вырос на невероятные
12 % - до 27 млн куб. м. И неудивительно, что даже через несколько
лег после войны семьи рабочих в Ворошиловграде могли несколько
дней жить без питьевой воды или в летний период выстаивать длин-
ные очереди к колонкам на улице11.

Из этого следует, что урон, нанесенный войной, и халатность лишь
отчасти объясняют особенности местного водоснабжения. Основные
проблемы заключались в планировании систем, недостаточном ин-
вестировании в их поддержание и расширение, а также в постоянной
нехватке оборудования, материалов и химикатов. Эти недостатки
были свойственны всем системам, вне зависимости от того, пострада-
лп они в военное время или нет.

Москва и Московская область

По сравнению с другими советскими городами водоснабжение
для жителей Москвы было достаточно хорошо налажено. Уже к
1946 году по всей Москве, за исключением трех отдаленных райо-
нов - Сокольников, Тимирязевского и Щербаковского, где людям
приходилось кипятить воду из колодцев, жители получали воду из
центральной городской водопроводной сети. Вода поступала из трех
основных источников: Москвы-реки, канала Москва - Волга и бас-
сейна реки Яузы, который находился у города Мытищи в Московской
области. Вода из Москвы-реки и канала Москва - Волга проходила
полный цикл обработки, хотя ГСИ и жаловалась на то, что процесс
коагуляции, при котором должны удаляться химические загрязните-
ли и твердые частицы, проводился только во время затоплений, вы-
званных весенней оттепелью12. Канал Москва - Волга являлся про-
блемой, потому что речное судоходство способствовало сильному
загрязнению воды по сравнению с июнем 1941 года. Бактериальное
загрязнение было выше в 10-100 раз по сравнению с довоенным
временем в зависимости от того, на каком участке водной поверхно-
сти проводились измерения. В июле 1947 года загрязнение в районе
Речного вокзала (главного речного терминала на севере города) было
в 1000 раз выше нормы. Поскольку ГСИ практически не могла при-
менить никаких мер с целью положить конец загрязнению воды, все
зависело от ее тщательной очистки13.

11 Там же. Д. 779. Л. 23-35 об., 72-75; Д. 924. Л. 57-59. Ворошиловград (ставший
впоследствии Луганском) - большой в то время город. Были и другие шахтерские го-
рода, где летом 1948 года рабочие иногда ждали питьевую воду неделями.

12 Там же. Ф. А-482. Оп. 47.Д. 4941. Л. 110-116.

13 ГА РФ. Ф. 9226. Он. 1.Д. 1010. Л. 18-21.
Как уже было отмечено, примерно у трети населения Москвы не
было дома водопровода, и людям приходилось брать воду из уличных
колонок. Это был чудовищный труд, потому что нужно было не про-
сто набрать и принести воду, но, поскольку зимой колонки, как пра-
вило, замерзали, как только падало давление, что случалось доволь-
но часто, жителям приходилось тащиться целый километр или даже
больше, чтобы набрать воду еще где-то. К 1951 году доля жителей,
которые пользовались уличными колонками, вроде оставалась неиз-
менной, а перебои в водоснабжении, казалось, прекратились. Очистка
воды тоже стала более надежной, поскольку на Клязьминском водо-
хранилище появилась новая временная станция14. Тем не менее при
модернизации водоснабжения Москвы было много проблем. К нача-
лу 1950-х годов быстрое увеличение потребления воды перегружало
систему водоснабжения. В тех районах, где были старые трубопро-
воды (возраст некоторых находился в диапозоне от 30 до 60 лет),
поломки происходили с увеличивающейся частотой, и для ремонта
иногда требовалось проводить масштабные землеройные работы.
Другой основной проблемой был напор воды. Поскольку в городе на-
чали строить здания высотой более пяти этажей, насосные станции
не могли обеспечить надлежащее давление, чтобы вода поднималась
на верхние этажи. Практически две трети города испытывали нехват-
ку давления при подъеме воды выше пятого этажа15.

Эти проблемы были относительно незначительны по сравнению
с теми, которые возникали в Московской области. Когда закончи-
лась война, во всех ее 58 городах имелась система центрального
водоснабжения. Это либо была система, управляемая либо мест-
ным Советом, либо местным промышленным предприятием, либо
ими обоими. В нескольких городах на окраине Москвы (Перово,
Мытищи, Кунцево, Бабушкин и Тушино) брали воду из Москвы-
реки. Следовательно, инфраструктура с довоенных времен на этой
территории неплохо справлялась со своей задачей. Однако во время
войны эта инфраструктура серьезно пострадала. На насосных стан-
циях не было запасных частей; электричество на них подавалось с
существенными перебоями; не хватало обученного технического пер-
сонала для обеспечения надлежащего содержания и эксплуатации.

14 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4941. Л. 117, 117 об., 119; Оп. 49. Д. 3249. Л. 3, 4, 27.

15 Город пытался решить проблему путем постройки маленьких местных насо-
сных станций, каждая из которых обслуживала небольшое количество зданий. К 1953
году их было более 1000, но эксперимент провалился, потому что город не мог нанять
достаточное количество квалифицированных сотрудников для работы на них. Ставку
сделали на более крупные насосные станции, работавшие в пределах квартала, см.: Там
же. Оп. 49. Д. 7373. Л. 133-133 об.
Уличные колонки нуждались в ремонте. В некоторых крупнейших
промышленных городах (Щелково, Люберцы, Орехово-Зуево) пери-
одически водоснабжение отключали вообще; не было ни одного об-
ластного города, где хотя бы уличные колонки не выходили из строя.
Вели бы эта пришедшая в упадок инфрастуктура использовала воду
только из серьезно загрязненных областных рек, то это привело бы к
санитарной катастрофе. К счастью, этого не случилось. Лишь в двух
городах (Ступино и Краснозаводск) воду брали из рек; в остальных
(кроме тех, где воду брали в Москве-реке) получали воду из артези-
анских источников и колодцев, где вода была такая чистая, что не
нуждалась в очистке и даже хлорировании. Таким образом, основные
трудности были связаны с доступом и надежностью водоснабжения,
а не с биологической безопасностью. В послевоенные годы произо-
шел значительный прогресс с точки зрения ремонта, восстановления
п расширения водоснабжения в городах и на предприятиях, хотя вос-
становление мощностей лишь шло в ногу с темпами роста населения.
Доля населения, у которого был доступ к водоснабжению (в сравне-
нии с доступом к воде из колодцев), на 1 января 1948 года был таким
же, как и два года до этого - 64 %. Среднесуточное потребление на
душу населения увеличилось на 10 % и равнялось 68 л на человека, то
есть соответствовало показателям в немецких городах сорокалетней
давности16.

Значительным исключением из этой модели были шахтерские об-
щины. Со всех точек зрения жилищные условия в районе угольных
месторождений Московского региона были среди худших в стра-
не, а после войны стали еще ужаснее. Начиная со второй половины
1945 года на угольных шахтах произошел массовый наплыв новой
рабочей силы, главным образом репатриантов и наемной рабочей
силы. Спальными местами можно было обеспечить лишь 10 % вновь
прибывших рабочих; остальные ютились там, где находили место.
Дополнительной санитарной инфраструктуры также не было под-
готовлено, в том числе им не был обеспечен доступ к питьевой воде.
В 1945 году половина рабочих в шахтах получала воду из относитель-
но безопасных артезианских источников, но уже год спустя их коли-
чество снизилось до 40 %. Остальные брали воду из небезопасных
колодцев. На некоторых шахтах не было даже и их, и рабочие исполь-
зовали воду из шахт для мытья и питья. К концу 1949 года были про-
ведены некоторые улучшения, преимущественно в Сталиногорске,
где было завершено строительство муниципальной системы водо-

16 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 691. Л. 109-14; Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6347. Л. 38.
снабжения, но в целом шахтерские города все еще испытывали не-
хватку питьевой воды17.

Действительно трудноразрешимой задачей в Московской области
было загрязнение водных путей, и это явление также иллюстриру-
ет природу политических взаимоотношений области и Москвы. Ни
город, ни область не были способны справиться с огромным количе-
ством сточных вод, производимых населением. Некоторые област-
ные города были расположены вдоль Москвы-реки, вверх по тече-
нию от столицы, и какие бы усилия ни предпринимались для очистки
реки и контроля загрязнения, они все были сконцентрированы в этом
районе, чтобы обезопасить водные ресурсы самой столицы. Эти уси-
лия были достаточно успешны, так что СЭС в 1953 году могла за-
являть о том, что на том месте, где Москва-река пересекала границы
Москвы, она была «условно чистой» рекой18. А там, где Москва-река
уже вытекала из границ города, картина была совсем иная. Каждый
день в Москве сбрасывали 500 тыс. куб. м необработанных бытовых
и промышленных отходов в Москву-реку и ее притоки, в том числе
в Яузу. До начала 1950-х годов этот показатель оставался практиче-
ски неизменным19. После того как река пересекла Москву, она снова
была сильно загрязнена и человеческими, и химическими отходами,
и, согласно некоторым измерениям, была чуть чище, чем неочищен-
ные сточные воды. Уровень аммиака значительно превышал концен-
трацию, способную убить рыбу, а в некоторые периоды года в воде,
которая протекла по городу, вообще не было кислорода. В том месте,
где река вытекала из границ города, было отмечено относительно вы-
сокое количество фекальных бактерий, что особенно вызывало тре-
вогу, поскольку образцы речной воды с севера города, где она была
«условно чистой», уже содержали большое число бактерий брюшно-
го тифа и паратифа20.

17 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 691. Л. 73-74,118; Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4937. Л. 14-15;
Оп. 49. Д. 103. Л. 14-15.

18 Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 7373. Л. 139.

19 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 691. Л. 130, 139; Ф. А-482. Оп. 49. Д. 103. Л. 26-27.

20 Там же. Д. 7373. Л. 139; Белова И. М. Экспериментальные исследования эф-
фективности биологической очистки бытовых сточных вод от возбудителей кишечных
инфекций; Дис.... канд. мед. наук. М., 1953. С. 79-85,106. То, что советские и современ-
ные российские биологи называют «титр кишечной палочки», в остальном мире из-
вестно как показатель колиподобных бактерий. Он показывает количество кишечных
бактерий в 1 мл воды. Фактически этого анализа недостаточно, потому что он пока-
зывает предполагаемое наличие фекального загрязнения, то есть не является точным.
Водохозяйственные органы применяют его, потому что проверять наличие каждого
возможного болезнетворного микроорганизма в воде чрезмерно дорого и непрактич-
но, а наличие фекалий может означать, что вода также содержит и другие возбудители
(бактерии, простейшие и вирусы), которые могут быть очень опасны. Этим объясняет-
Все эти отходы попадали в Московскую область ниже по течению
Москвы-реки, на юг города. Областные города и заводы добавляли
свою порцию отходов величиной в 350 тыс. куб. м: 150 тыс. куб. м
химических загрязнителей и 200 тыс. кубометров необработанных
сточных вод. Многие загрязнители были высокотоксичны, например
мышьяк, серная кислота, железистые соли, фенолы и нефтепродукты.
I (омимо этого, был еще необработанный инфекционный материал из
нескольких областных больниц21. Также важным был тот факт, что
ситуация не улучшалась со временем. Наоборот, она становилась все
хуже и хуже. К январю 1950 года доля загрязнения, которое происхо-
дило в результате жизнедеятельности Московской области, выросла
па 15 % и достигла 400 тыс. куб. м в день, дополнив 500 тыс. куб. м,
которые производила Москва. Список загрязнителей был длинный и
серьезный; ниже представлен лишь небольшой отрывок из него.

• Щелковский химкомбинат сбрасывал более тонны мышьяка в
день в Клязьму вдобавок к «огромному количеству» серной кислоты
п других химикатов, которые, согласно ГСИ, «уничтожили нормаль-
ную жизнь» реки на расстоянии 10 км вниз по течению.

• Нефтеперерабатывающий завод в Ухтомском районе (который
позднее стал районом Люберцы) каждый день сбрасывал в Москву-
реку «тонны нефтепродуктов» (вдобавок к нескольким тысячам ку-
бометров необработанных сточных вод), что сделало воду в реке на
расстоянии нескольких километров абсолютно непригодной к ис-
пользованию. Поверхность воды была покрыта толстой нефтяной
пленкой, русло реки стало черным из-за шлама, рыбы вымерли.

• Завод «Карболит» сбрасывал столько карболовой кислоты и
формалина в Клязьму, что запах от них присутствовал в воде, постав-
ляемой во Владимир, который находился за 150 км от этого места.

ся актуальность открытия Беловой бактерий брюшного тифа в том, что должно было
быть чистой речной водой. Сегодня показатель кишечной палочки, установленный
Агентством по охране окружающей среды Соединенных Штатов, - это ноль на 1 мл
воды. В американских городах с населением более 2,5 млн человек необходимо про-
верять воду 400 раз в месяц. Если более 5 % проб показывают заражение воды, водо-
хозяйственные компании обязаны сообщать об этом в государственные органы здра-
воохранения и информировать общественность. В сточных водах, которые очищались
на аэрационной станции на севере Москвы, было зафиксировано от 71 тыс. до 200 тыс.
бактерий кишечной палочки в 1 мл воды. На севере города в Москвс-реке - между 0,01
и 25 бактериями кишечной палочки в 1 мл воды. В том месте, где Москва-река вытека-
ет за пределы города на юге, зафиксированы 25 тыс. бактерий кишечной палочки в 1 мл
воды. Все эти результаты значительно ниже показателей для сточных вод, но несоиз-
меримо выше, чем современные стандарты, которые приведены на веб-сайте Агентства
по охране окружающей среды Соединенных Штатов “То1а1 СоПЕогт Кик": \у\уииера.
^оу/хаЕситНег/ОкпйесЫопДсг/ Ьаыст(огта1иоп.Ь1.т1.

21 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 691. Л. 130-5,139-40.
• Красители, которые сбрасывал Егорьевский хлопчатобумаж-
ный комбинат в местную реку Гуслянку, убивали рыб на расстоянии
10 км вниз по течению.

• Коломенский тепловозостроительный завод каждый день сбра-
сывал в воду Москвы-реки «до» 17 тыс. кубометров токсичных хими-
катов, в том числе цианиды, свинец и соли хрома.

Итого 90 % промышленных и бытовых отходов, которые сбрасы-
вались в областные реки и их притоки, были необработаны. Как было
отмечено, Клязьма несла загрязнение до Владимира. Москва-река
текла на юг, загрязняя Оку в Коломне, а Ока, как говорят, оставалась
загрязненной на расстоянии, по крайней мере, 40 км вниз по течению,
на юго-восток по направлению к Рязани22. Но давайте не будем за-
бывать о факте, который был указан выше, что большинство городов
в Московской области не брали воду из этих рек. Таким образом, они
были спасены от загрязнения отходами собственного производства.
Вместо этого они создавали проблемы другим людям, которых было
немало.

Центральная Россия (1): Горький и Горьковская область

Из Рязани Ока идет на юго-восток, а затем на северо-восток в
Горьковскую область и далее в Горький, где является одним из двух
источников водных ресурсов города. Второй источник - Волга.
Водоснабжение в Горьком охватывало почти 100 % населения, за ис-
ключением нескольких отдаленных районов, которые брали воду из
колодцев. Менее чем у трети населения дома был водопровод. Все
остальные пользовались колонками на улицах и во дворах. Десять
из одинадцати районов города обслуживались муниципальной си-
стемой, вторая система принадлежала автомобильному заводу име-
ни В. М. Молотова и обслуживала Автозаводский район, где было
расположено это предприятие. В обеих системах были фильтра-
ционные станции, но они не работали надлежащим образом. Одна
была построена в 1928 году, при ее проектировании и строительстве
были «неисправности»; другие были очень старыми установками и
требовали масштабного ремонта и модернизации. Вода, которую
брали из Волги, считалась особенно опасной; Ока - в меньшей сте-
пени, хотя безопасность воды в ней находилась под угрозой из-за
сточных вод, сбрасывавшихся соседним городом Дзержинском, чей
пункт сброса был, что удивительно, расположен внутри охранной

22 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4937. Л. 35, и Оп. 49. Д. 103. Л. 20 7.
.юны Горьковского водоснабжения23. Мы сейчас вернемся к вопросу
Дзержинска и Горьковской области.

В ситуации с Горьким поразительно то, что качество воды в го-
роде ухудшалось со временем по двум причинам. Первая - увеличе-
ние серьезных технических проблем на городских фильтрационных
станциях, вторая - рост загрянения Оки и Волги. В конце 1951 года
основной пункт водозабора, который обслуживал две крупные насо-
сные станции в Автозаводском районе (одна принадлежала автомо-
бильному заводу, вторая - муниципальной системе), полностью вы-
шел из строя. Таким образом, станции стали брать воду из системы
водоснабжения, предназначенной строго для промышленных нужд
по причине небезопасного качества воды (она была сильно загрязне-
на ливневыми стоками и сточными водами), но они могли очистить
се лишь частично. В фильтрах не было регулирующих механизмов;
для установок по хлорированию отсутствовали запасные части; коа-
гуляцию можно было выполнять только во время весенних паводков
из-за нехватки коагулянта. На других городских станциях столкну-
лись с абсолютно такими же проблемами, но последствия были еще
хуже, чем в Автозаводском районе, потому что вода, которую пыта-
лись очистить, была загрязнена еще сильнее. На одной из фильтра-
ционных станций произошло 35 случаев бактериального заражения в
течение 1951 года; на другой - 74. Несмотря на проведение масштаб-
ных работ в начале 1950-х годов - замена фильтров, расширение си-
стемы трубопроводов, масштабная реконструкция на одной из город-
ских фильтрационных станций, - общий эффект был минимальный.
Только две небольшие фильтрационные станции в Горьком могли
проводить постоянную коагуляцию; две самые большие станции по-
прежнему проводили этот процесс только во время весенних павод-
ков. Общее состояние городского водоснабжения оставалось «абсо-
лютно неудовлетворительным»24.

Как уже говорилось в главе 1, в Горьковской области был один
довольно крупный город, Дзержинск, и ряд маленьких промыш-
ленных городов с населением примерно от 20 тыс. до 50 тыс. чело-
век в каждом25. Водоснабжение в них состояло из разрозненных
систем, контролируемых местными Советами и промышленными
предприятиями. В большинстве городов системы промышленных
предприятий играли доминирующую роль, качество воды в них ва-
рьировалось и зависело от происхождения близлежащих водных ре-

23 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 798. Л. 28 об. - 31; Ф. А-482. Оп. 47. Д. 7656. Л. 60.

24 Там же. Оп. 49. Д. 3240. Л. 8-11, 20; Д. 8857. Л. 5-7. Последний отчет относится
к периоду до января 1955 года.

25 См. табл. 1.2.
сурсов, от того, какое загрязнение производили сами предприятия,
от желания вышестоящих промышленных министерств вкладывать
средства в улучшения. Например, в Дзержинске было шесть систем
водоснабжения: одна муниципальная и пять принадлежали либо
предприятиям, либо железной дороге. Муниципальная система бра-
ла воду из скважин, и в ней не было очистного сооружения - только
установка для хлорирования, которая в конце 1947 года еще была не
до конца собрана. Большую часть времени вода соответствовала ми-
нимальным стандартам бактериального заражения, но не всегда, по-
скольку процесс хлорирования останавливался, когда прерывалось
электроснабжение. Некоторые системы предприятий и железной
дороги функционировали достаточно эффективно: как минимум,
они хлорировали воду, и, по крайней мере, в каждой второй в до-
полнение к этому функционировали отстойники и быстродейству-
ющие фильтры. Две из пяти систем, тем не менее, не могли прово-
дить очистку воды: одна (промышленная строительная оганизация
«Заводстрой») из-за того, что в ней не было установки для хлори-
рования, другая (завод «Рулон») из-за того, что и установка для
хлорирования, и очистная установка были в таком ветхом состоя-
нии, что очистка воды никак не влияла на финальное качество воды.
И лишь в 1954 году муниципальное водоснабжение стало проводить
систематическое хлорирование. К этому времени другие системы в
Дзержинске уже соответствовали государственным стандартам ка-
чества, но только благодаря непрерывному устранению возникаю-
щих проблем и более или менее постоянному проведению аварий-
ного ремонта. В городе все еще не хватало коагулянтов (поэтому
возможность противодействовать химическому загрязнению была
ограничена), а объем воды, которую нужно было очищать, превышал
возможности очистных сооружений26.

Изучение водоснабжения в маленьких городах не выявило каких-
либо общих закономерностей. Системы в Богородске и Павлове (го-
рода с населением примерно 28-29 тыс. человек) охватывали практи-
чески все население, а качество воды соответствовало минимальным
требованиям безопасности. Возможности систем были столь ограни-
чены, что они могли обеспечивать лишь небольшое количество воды:
33 л в день на человека в Богородске и всего 28 л в день - в Павлове.
Самой большой проблемной зоной являлся рабочий поселок, при-
надлежавший заводу имени Жданова в Павлове, который подчинял-

26 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6335. Л. 41, 43, 77; Оп. 47. Д. 7656. Л. 55; Оп. 49.
Д. 8835. Л. 15-17.
< и Министерству автомобильной и тракторной промышленности. На
ыподе существовало водоснабжение, но трубопроводная сеть во всех
отношениях была непригодна к использованию, качество воды было
плохим в результате деятельности близлежащей нефтебазы и из-за
« ильного загрязнения воздуха в городе. Рабочие жили «в самых не-
благоприятных условий в плане обеспечения питьевой водой». Для
решения этих проблем требовались существенные инвестиции, но
министерство, к которому относился завод, отказывалось вклады-
вать какие-либо средства. В Балахне (в 1948 году примерно 53 тыс.
жителей) центральное водоснабжение отсутствовало, люди брали
поду на предприятиях, которые определяли экономику города: на
бумажном комбинате, картонной фабрике, местной электростанции.
Бжедпевное обеспечение водой на душу населения в Балахне было
лучше, чем в Богородске или Павлове, - 50-60 л в день. Несмотря
на тот факт, что источники трех систем водоснабжения были сильно
загрязнены, очистные сооружения могли обеспечить надлежащее ка-
чество воды. В Арзамасе же была совсем другая картина. Город брал
воду из трех источников - из скважины, водосборного бассейна, из-
вестного как Мокрый овраг, и реки Теши. Вода в Теше была такого
ужасного качества, что ее можно было использовать только в про-
мышленных целях, и то в экстренных случаях. Вода в городе хлори-
ровалась, но установка для хлорирования очень сильно износилась.
В целом жители получали воду только в определенные часы дня и
всего 30 л в день на человека. Во время засушливого лета 1948 года
в городе начался острый кризис водоснабжения. Основной источник
воды - Мокрый овраг - высох, а воду из Теши было небезопасно ис-
пользовать даже по советским стандартам. В краткосрочный период
город справился с кризисом, задействовав временные подземные
источники и установив экстренную коагуляционную установку для
обеззараживания воды из Теши. В то же время в городе приступи-
ли к строительству нового резервуара. К концу 1948 года резервуар
был закончен и снабжение водой с этого времени было налажено. Эти
отчеты относятся к периоду 1947-1948 годов. Более поздние отчеты
менее детальны, а в некоторых местах носят противоречивый харак-
тер. В отчете за 1954 год по Горьковской области, например, в одном
месте было указано, что вся система водоснабжения в областных го-
родах требовала «коренной перестройки», поскольку вода из нее, как
утверждалось, представляла собой угрозу здоровью населения, а ма-
ломощность системы фактически являлась препятствием для даль-
нейшего строительства жилья, так как СЭС не утверждала заселение
в новые жилые здания, если в них отсутствовал водопровод. Через
несколько страниц, однако же, говорится о том, что большинство го-
родских систем водоснабжения были в «удовлетворительном состоя-
нии», хотя все еще оставалась проблема с коагулянтами27.

Одной из возможных причин этой неоднозначности было то, что
при оценке состояния системы водоснабжения смотрели и на каче-
ство, то есть безопасность воды для бытового использования (питья и
умывания), и на загрязнение, которому подвергались водоемы стра-
ны. Из этих двух аспектов именно загрязнение водоемов постоянно
вызывало большую озабоченность, чем состояние питьевой воды для
населения. В Горьковской области были представлены разные от-
расли экономики: производство бумаги, химикатов, строительных
материалов, сельскохозяйственной техники, электроэнергии, а так-
же предприятия металлургии, пищевой и легкой промышленности.
Большинство заводов и фабрик располагались либо прямо около во-
доемов (Волга, Ока, маленькие притоки Рязанка, Арзинка, Чугунка -
самые важные из них), либо недалеко от них. Независимо от того, что
выпускали эти предприятия или где они располагались, у них была
одна общая черта: они сбрасывали отходы либо неочищенные совсем,
либо производилась только самая элементарная очистка и зачастую
ненадлежащим образом28.

Начнем с Дзержинска. Город был расположен на Оке, недалеко
от Горького, и производил в основном химикаты. Самым крупным
химическим заводом являлся Чернореченский химический завод
имени М. И. Калинина - настолько засекреченный, что в отчетах
ГСИ (которые сами по себе были секретными документами) о нем
разрешалось упоминать лишь косвенно. В 1946 году завод сбрасы-
вал в среднем 85 тыс. куб. м сточных вод в день в Оку, включая 34 т
хлористых солей и 42,5 т сульфатов. Очистные сооружения на заво-
де отсутствовали вообще. К 1947 году объем сбросов увеличился на
35 % и достиг 115 тыс. куб. м в день. Остальные химические заводы
в Дзержинске вносили меньшую, но все же существенную долю в об-
щий объем загрязнения - в 1946 году их совокупный сброс увели-
чился до 60 тыс. куб. м в день. Ока была мощной рекой, и, согласно
советской теории «самоочищения», которая доминировала в то вре-
мя, она должна была справляться с такого рода загрязнением29, но в
действительности это было не так. Если в 1946 году санитарные экс-
перты забили тревогу из-за того, что количество рыбы в Оке ниже
Дзержинска резко уменьшается, то в 1947 году они уже констатиро-

27 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6335. Л. 31,32,34,36-41,43,45-8, 77 (1947); Д. 7656.
Л. 54-5 (1948); Оп. 49. Д. 8835. Л. 6, 15 (1954).

28 Там же. Оп. 47. Д. 6335. Л. 65.

29 Информацию о советской концепции «самоочищения» см. на с. 151-152 насто-
ящей книги.
пали, что рыбная ловля в реке практически прекращена. В некотором
смысле этот факт кажется более тревожным, чем то, что отходы пред-
приятий Дзержинска ставили под угрозу водоснабжение в Горьком30.

За пределами Дзержинска больше всего внимания уделялось раз-
витию бумажного производства. Как уже отмечалось, в Балахне нахо-
дил иь бумажный комбинат и картонная фабрика; еще одна картонная
фабрика располагалась в Калинине. Главными отходами бумкомби-
ната Балахны являлись волокна древесины, что еще до войны вызы-
вало беспокойство санитарных органов, поскольку из-за них Волга
перестала быть источником чистой воды для населения, живущего
вдоль ее берегов. Загрязнение было настолько сильным, что весь-
ма ограниченные в возможностях очистные сооружения в Горьком
и близлежащих городах на Волге не могли справиться с таким объ-
емом. Масштаб загрязнения, вызванного деятельностью комбината,
был колоссальным, В русле реки на протяжении от 100 до 200 км
вниз по течению оставался слой мельчайших волокнистых частиц
толщиной в несколько сантиметров. Главным образом это влияло
па рыб, поскольку они особенно чувствительны к целлюлозному во-
локну. Каждый год до 1941 года поисходила массовая гибель рыбы
в водах Волги и ее притоков. ГСИ предостерегала, что рыбное хо-
зяйство на этих реках было на грани разорения31. После войны ком-
бинат начал проводить очистку отходов, но общий объем был столь
велик, что даже после того, как удалось удерживать около 70 % во-
локон, комбинат продолжал сбрасывать в Волгу каждый день около
30 т волокон в дополнение к 500 куб. м сульфитного шлака. В зоне
вокруг комбината воду из Волги все еще нельзя было использовать
для питья. Загрязнение распространялось на несколько десятков ки-
лометров вниз по течению, конечно, не на довоенном уровне, но все
же протяженность загрязненного русла реки была велика. Картонная
фабрика, расположенная семью километрами ниже по течению от бу-
мажного комбината, с трудом справлялась с очисткой воды из Волги
для бытового использования рабочими из-за содержавшегося в ней
целлюлозного волокна. Ловля рыбы в этой части Волги стала невоз-
можной в первую очередь из-за того, что начал массово распростра-
няться водный гриб Ьер1отИи8 1ас1еи5. Но и сама картонная фабрика
вносила свой вклад в загрязнение Волг, поскольку сбрасывала в реку
10 тыс. куб. м сточных вод в день, что, конечно, намного меньше, чем
у бумкомбината, но весь этот объем попадал в водоем неочищенным.
Картонная фабрика в Калинине была относительно небольшим пред-

30 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4914. Л. 107-108; Д. 6335. Л. 71-72.

31 Там же. Д. 157. Л. 94-95.
приятием, но она сбрасывала отходы в небольшую реку Вол, которую
ГСИ характеризовала как «замызганный приток» Ветлуги. Слабое
течение реки делало ее абсолютно неспособной уносить или раз-
мывать отходы. В результате вода в реке «протухла, имела темный
цвет», в ней практически отсутстовала фауна, рыба могла выживать
только в низовье реки32,

У Ветлуги были другие небольшие притоки, которые также на-
ходились в опасности и представляли собой угрозу. Опять-таки про-
блема заключалась в относительно небольших заводах, которые, тем
не менее, сбрасывали высокотоксичные вещества. Смоляной завод
на берегу реки Беленькая, например, сбрасывал в нее всего 1,5 куб. м
сточных вод в час, но в них содержался целый ряд органических со-
единений, в том числе ацетон, метилированный спирт, фенолы и смо-
лы, которые окрашивали русло и берега реки в черный цвет, воду - в
коричневый, также на водной поверхности образовывалась химиче-
ская пленка. Все это текло в Ветлугу33.

В городе Бор располагался стекольный завод имени Максима
Горького, в Выксе находился металлургический завод. Оба предпри-
ятия загрязняли окружающую среду одним способом - они исполь-
зовали газовые генераторы. В процессе газогенерации образуются
химические вещества, которые даже в небольших количествах очень
токсичны: соединения фенола, смолы и уксусная кислота. На обо-
их заводах сточные воды сбрасывали не в Волгу (по крайней мере,
не напрямую), а в озера и пруды, которые под землей соединялись с
Волгой. Озера и пруды превратились в «мертвые» водоемы. На бере-
гах одного из них в Выксе раполагалось несколько поселений, но вода
была настолько отравлена, что ее никто не мог использовать. Отходы
Борского стекольного завода, как говорят, убили рыб в Волге на рас-
стоянии 20 км34.

Наконец, урон наносили также предприятия, производившие
пищевые продукты, и кожевенный завод. В области находилось не-
сколько крахмальных фабрик, которые работали лишь три месяца
в году после сбора урожая картофеля, то есть с октября по декабрь.
В эти месяцы наблюдалась массовая гибель рыбы, а вода была на-
столько загрязнена, что скот не мог ее пить. Еще больший урон на-
носили кожевенные фабрики, которые сбрасывали известь, шерсть,
щетину, хлорид натрия, кальцинированную соду, сливали соляную
кислоту и серную кислоту. Все это попадало в реку Рязанку, и, хотя

32 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4914. Л. 105-106; Д. 6335. Л. 66.

33 Там же. Д. 6.335. Л. 67.

34 Там же. Д.4914.Л. 111-112; Д.6335.Л.70.
из-за сброса этих материалов и химикатов рыба гибла лишь «эпизо-
дически», они погубили всех ракообразных35.

Приведенные данные относятся к периоду 1946-1947 годов. За
последующие семь лет состояние и Оки, и Волги улучшилось на-
столько, что СЭС теперь констатировала, что в пробах воды лишь
«иногда» наблюдалось превышение допустимых значений загряз-
нения. Кроме перечисленного набора токсинов теперь в воде обна-
руживали свинец и цианид (хотя для появления последнего не было
очевидного источника). Основное затруднение по-прежнему заклю-
чалось в медленном темпе строительства очистных сооружений. На
бумажном комбинате в Балахне, на Боровском стекольном заводе и
химических заводах в Дзержинске их строительство остановилось
па этапе проектирования. Ни они, ни другие крупные предприятия
в области, где отстутствовали очистные сооружения, не приступали
к строительству даже в 1954 году, то есть семь с половиной лет по-
сле майского указа 1947 года, согласно которому необходимо было
срочно начинать создание очистных сооружений на промышленных
предприятиях36. Однако были предприятия, которые предпринимали
определенные шаги в этом направлении. Основной прогресс был до-
стигнут на кожевенных фабриках в Богородске. Там теперь стояло
оборудование, которое могло удалять от 50 до 90 % отходов, однако
эти предприятия продолжали сбрасывали стоки, в которых был жир,
хром, сульфаты, красители и кальций37.

Центральная Россия (2):

Ярославская и Ивановская области

Там, где Волга доходила до Горького, вода в реке была уже за-
грязнена предприятиями промышленности, располагающимися
па севере, прежде всего Ярославской области, где, как и в соседней
Ивановской области, основной отраслью являлось текстильное про-
изводство, но, как отмечено в главе 1, также работали химические
заводы, несколько оборонных заводов, предприятия малого маши-
ностроения, хранения и переработки нефти, а также пищевой про-
мышленности. Главный город области Ярославль является интерес-
ным объектом изучения, поскольку его промышленность не только

Там же. Д. 6335. Л. 68 70. Ракообразные более чувствительны к загрязнению,
чем рыбы. Они погибают первыми, как только уровень токсинов в воде начинает повы-
шаться, подобно тому, когда в шахтах умирают канарейки, что является сигналом об
опасности и угрозе жизни шахтеров.

36 Я рассказываю подробно об этом указе и его невыполнении на с. 147-158 на-
стоящего издания.

37 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 8835. Л. 7-8.
ставила под угрозу качество воды для городов и поселений вниз по
течению реки, но, по сути, загрязняла сам областной центр отходами
и сточными водами.

В 1946 году в Ярославле функционировали 15 различных систем
водоснабжения, одна из них принадлежала самому городу, 14 - пред-
приятиям; восемь из этих 15 систем брали воду из открытых водое-
мов; семь - из артезианских скважин. Примерно в 20 % жилых зданий
(если считать от количества жителей, то, вероятно, доля оказалась
бы выше) был водопровод; жители остальных пользовались улич-
ными колонками. Безопасность водоснабжения была под угрозой по
нескольким причинам. Первая: город сбрасывал все неочищенные
сточные воды в Волгу в границах города, в месте, ниже которого по
течению располагался ряд фабрик, использовавших воду для соб-
ственных нужд. Вторая: чрезвычайно неудачное расположение места
забора воды для муниципального водоснабжения на берегу Волги.
В большинстве советских городов была, по крайней мере, предпри-
нята попытка брать воду выше по течению от основных мест выбро-
сов загрязняющих веществ, но в Ярославле системы водоснабжения
забирали воду ниже по течению от целого ряда крупных промышлен-
ных предприятий: химического, нефтеперерабатывающего и саже-
вого заводов, оборонного предприятия. Первая система городского
водоснабжения была заложена в XIX веке. Не вызывает сомнений,
что советская власть, решившая разместить эти предприятия выше
по течению от городской системы водоснабжения, не учитывала по-
следствия этого для общественного здоровья. Безопасность питьевой
воды, таким образом, зависела исключительно от возможностей го-
родских сооружений для очистки воды. Однако в силу преклонно-
го возраста системы трубопроводов и неспособности маломощных
очистных сооружений справиться надлежащим образом с объемом
загрязнения воды, вода после очистки лишь слегка отличалась от
загрязненной воды из Волги. Значительно хуже обстояли дела с
14 промышленными системами водоснабжения, только две из кото-
рых были способны пропускать воду через полный цикл очистки. Из
оставшихся 12 систем 11 вовсе не имели очистных сооружений, в од-
ной были только баки для седиментации. Шесть из этих 12 систем
проводили базовую дезинфекцию посредством хлорирования; для
других шести этот процесс был недоступен. Это означает, что ни в
одной из систем не было этапов нейтрализации химических загряз-
нителей посредством коагуляции38.

Такой же генплан, когда производственные отходы предприятий,
раположенных выше по течению реки, ухудшали качество воды для

38 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 745. Л. 60-61, 88-89; Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6367. Л. 23;
Оп. 49. Д. 3236. Л. 28.
пользователей ниже ее течения, был реализован в миниатюре многи-
ми городскими заводами. Текстильная фабрика «Красный Перевал»,
например, брала воду для своих нужд ниже по течению от места, где
происходили фекальные сбросы целого ряда многоквартирных до-
мов, больницы и верфи. На фабрике была «примитивная» установка
для хлорирования, которая пыталась справиться со всем этим объ-
емом, но 90 % труб в ней не подлежали ремонту, им требовалась сроч-
ная замена. Текстильная фабрика «Красный Перекоп» брала воду
не из Волги, а из Которосли, по которой сплавляли лес вниз по реке
и русло которой было завалено бревнами. Хотя фабрике удавалось
сбрасывать собственные отходы и отходы рабочих поселков ниже по
течению от заборного пункта ее системы водоснабжения, эти отходы,
в свою очередь, загрязняли системы водоснабжения крупного посел-
ка железнодорожных рабочих, главного вокзала города и одной из
поликлиник39.

Как и в Горьком, ситуация в Ярославле со временем ухудшалась.
В отчете СЭС за 1951 год написано, что территория вдоль Волги,
куда из городского канализационного коллектора выбрасывались от-
ходы, была покрыта толстым слоем осевших отходов, булькающим
от скопившихся газов. Также в список тех, кто загрязняет Волгу из
города, были добавлены три предприятия: завод по производству ас-
беста, шинный завод и завод резинотехнических изделий. Тогда как
в 1948 году в 100 % всех проб воды, взятых из Волги, отсутствовал
запах химических веществ, то теперь почти 75 % не прошли тест, в
большинстве из них находили следы нефтепродуктов. Одна четверть
проб не прошла тест на цвет, хотя за прошедшие годы в этом отноше-
нии произошли значительные улучшения40. Что самое важное, город-
ские очистные сооружения не могли выполнять требования, которые
теперь предъявлялись к системе водоснабжения. Это противоречие
разрешили путем сокращения времени, которое закладывалось на се-
диментацию и фильтрацию. Большая часть воды проходила процесс
коагуляции, но все же за период менее чем полгода. Самые плохие
показатели качества воды зафиксировались весной и осенью во вре-
мя наводнений и летом, когда ненадлежащий уровень хлорирования
создавал реальную угрозу здоровью.

Системы водоснабжения, которыми управляли предприятия, на-
ходились еще в более плохом состоянии: перебои с водой привели
к тому, что, по крайней мере, две системы стали подавать нехлори-

39 Там же. Л. 67-68, 70; Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6367. Л. 26-27.

40 Цвет может означать различные источники возможного заражения, в том числе
фекалии, разлагающуюся растительность или другой органический материал, химиче-
ские загрязнители.
рованную воду для бытового использования, которую по качеству
можно было отнести только к годной для промышленного использо-
вания. Бактериальное заражение достигло такого уровня, что СЭС
пришлось вмешаться и организовать экстренные установки для
хлорирования41.

Только в трех городах Ивановской области было централизо-
ванное водоснабжение: в Иванове, Шуе и Кинешме. В остальных
функционировали маломощные муниципальные системы и систе-
мы, принадлежавшие предприятиям, а в Вичуге жители пользова-
лись исключительно колодцами. И даже централизованные системы
водоснабжения не обеспечивали полного охвата населения. Почти
половина жителей Иванова брала воду из колодцев (47 % - в 1946,
44 % - в 1950 году), а сразу после войны случались такие сильные
протечки, что и на фабриках, и в некоторых жилых зданиях, где был
водопровод, вода редко поднималась выше второго этажа. Система
водоснабжения в Кинешме также не охватывала всех поголовно, в
некоторых районах не было даже колодцев, поэтому людям приходи-
лось брать воду из открытых водоемов или так называемых случай-
ных ключей42.

Качество воды постоянно являлось проблемой в период с конца
войны и до года смерти Сталина. Сразу после войны качество воды в
ивановской местной системе водоснабжения в целом было удовлет-
ворительным, хотя в отдаленных районах одна из семи проб содер-
жала бактерии и остатки хлора были очень малы, чтобы можно было
говорить о безопасности этой воды. На качество воды в колодцах
также нельзя было полагаться, в них регулярно отмечался высокий
уровень кислотности и химического загрязнения хлоридами, амми-
аком и нитратами. К 1950-м годам в городе коагулировали воду, но
только весной и осенью. Зимой коагуляццию проводить было невоз-
можно, потому что химикаты хранились на неотапливаемом складе
и просто замерзали. В 1954 году примерно 8 % лабораторных тестов
показывали высокое содержание бактерий кишечной палочки Е.соН,
хотя СЭС утверждала, что количество зараженных проб из кранов в
их здании было больше; этот феномен они объясняли плачевным со-
стоянием местного трубопровода и частыми засорами в канализаци-
онной сети43.

Бактериальное и химическое загрязнение в других областных
городах текстильной промышленности было более серьезным.
Водоснабжение в Кинешме подверглось заражению в результате де-

41 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 3236. Л. 15-19, 28.

42 Там же. Оп. 47. Д. 4925. Л. 163, 176; Оп. 49. Д. 1610. Л. 6, 9-10; Д. 8836. Л. 8.

43 Там же. Л. 163, 176-177; Оп. 49. Д. 1610. Л. 8; Д. 8836. Л. 3.
ятельности текстильного комбината, находившегося в 8 км вверх по
течению, в городе Наволоки. В 1946 году комбинат согласился по-
строить канализационую систему и очистное сооружение, но строи-
тельстводолжно было начаться лишь в 1948 и закончиться в 1950 году.
В самой Кинешме должным образом функционирующие очистные
сооружения появились лишь в 1951 году, но они работали в рамках
местной системы водоснабжения; системы промышленных предпри-
ятий подавали воду плохого качества, по меньшей мере, до середины
1950-х годов44. В Шуе главной угрозой было химическое загрязнение,
а не бактериальное. Уже в 1950 году индекс цвета воды в Шуе превы-
шал допустимые ограничения, что свидетельствовало о загрязнении
от целого ряда возможных источников: от фекалий, гумуса из почвы
или торфяников и промышленных химикатов. Качество воды можно
было восстановить только посредством фильтрации и коагуляции, но
городские фильтры были старые и использовались с большой нагруз-
кой. И в 1954 году город все еще не проводил коагуляцию воды45.

Еще хуже ситуация была в Фурманове. В городе не было соб-
ственной системы водоснабжения, пользовались теми, которые при-
надлежали двум местным текстильным фабрикам. Те, в свою очередь,
брали воду из артезианских скважин. Вода была загрязнена, ее необ-
ходимо было хлорировать. Такая ситуация существовала еще до во-
йны, но результаты хлорирования никогда не были удовлетворитель-
ными. В 1954 году ухудшению качества воды в значительной мере
поспособствовали действия руководства обеих фабрик. Баки для
хранения воды, в которых содержалась недавно хлорированная вода,
были расположены слишком низко для того, чтобы подавать воду в
систему водоснабжения под необходимым давлением. На фабриках
«решили» эту проблему следующим образом: минуя эти баки, воду
подавали напрямую из установок для хлорирования в грязные трубо-
проводы, где вода снова загрязнялась. В результате в январе 1955 года
произошла вспышка брюшного тифа, что побудило СЭС провести
расследование и выявить причины, после чего стало известно о не-
правомерных действиях руководителей фабрик. Мало того, в городе
было так называемое техническое водоснабжение, то есть жителям
для бытовых целей подавалась вода такого низкого качества, что ее
можно было использовать только в промышленных целях. И все же
такую воду из загрязненной местной реки Шачи подавали в некото-
рые жилые здания и городскую баню. Повысить качество этой воды
до уровня питьевой можно было единственным способом: ее следова-

44 Там же. Л. 155-1556, 166-168; Оп. 49. Д. 1610. Л. 9; Д. 8836, Л. 5-6.

45 Там же. Оп. 49. Д. 1610. Л. 8-9; Д. 8836. Л. 4.
ло подвергнуть «интенсивному» хлорированию, но тогда количество
хлора в воде в этом случае было бы столь велико, что вода все равно
осталась бы непригодной для питья. К этому времени стало понят-
но, что в городе необходимо построить собственную систему водо-
снабжения, которая охватывала бы весь город. Тем не менее даже по-
сле смерти Сталина это было проще сказать, чем сделать. Даже если
бы работы по строительству начались в 1955 году, в городе еще до
1958 года все равно не было бы надежного источника чистой воды,
но в 1955 году строительство не начали, поскольку Москва на него не
выделила средств46.

Поволжье: Казань и Куйбышев

Из Горького Волга течет на восток в сторону Казани, где делает
резкий поворот и направляется на юг через Ульяновск - место рож-
дения Владимира Ленина (сейчас городу вернули дореволюционное
название - Симбирск [город по-прежнему называется Ульяновск. -
Примеч. пер.]), а также Куйбышев (Самара), перед тем как отправить-
ся в долгий путь вниз по югу России, мимо Сталинграда (Волгоград),
а затем впадет в Каспийское море. В то время вода в Волге еще не
являлась смесью токсических веществ, как это было в 1980-е годы,
когда неочищенные отходы более чем 200 крупных промышленных
предприятий, десятков городов, химикаты и удобрения от сельско-
го хозяйства в огромной, не поддающейся вычислению, степени по-
способствовали тому, что улов осетровых в Каспии сократился вдвое

46 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4925. Л. 168; Оп. 49. Д. 8836. Л. 6-7. Такой тип за-
грязнения не был редкостью. На неустановленной фабрике (либо текстильной, либо
легкой промышленности) в 1948 году произошла вспышка дизентерии, потому что
давление воды было таким низким, что питьевая вода не доходила до верхних эта-
жей. Рабочие с верхних этажей, где температура была очень высокой, за неимением
питьевой воды брали «техническую» воду, которая была заражена дизентерией, см:
Гусева Ю. И., Вильшанская Ф. Л., Касьянова Л. К., Воробейчикова Р. М. Эпидемиоло-
гические особенности смешанных кишечных инфекций водного происхождения // Во-
просы эпидемиологии, профилактики и клиники кишечных инфекций. С. 21-25. По-
добная вспышка заболеваемости произошла на другой (не названной) фабрике легкой
промышленности в 1951 году. В этом случае бак с «технической» водой располагался
выше бака с чистой питьевой водой. Когда верхний бак переполнялся, загрязненная
вода попадала в бак с чистой водой под ним и также загрязняла эту воду, воду из этого
бака, в свою очередь, подавали в местную систему водоснабжения. Неясно, каким об-
разом возбудители дизентерии попали в «техническую» воду, но, как только это про-
изошло, питьевая вода тоже оказалася заражена, что вызвало ряд инфекций, см.: Жда-
нова Л. Г. Эпидемиология дизентерии, обусловленной загрязнением питьевой воды из
технического водопровода. С. 28.
и период с 1974 по 1987 год47. Проблемы в послевоенных Казани и
Куйбышеве были более мелкими: они заключались в том, чтобы
снабдить население необходимым количеством воды, в которой со-
держался бы минимум биологически и химически опасных веществ.

Казань представляет особый интерес, потому что к концу периода
позднего сталинизма оказалось, что это один из немногих городов,
где удавалось пропускать воду для бытового водоснабжения через
полный цикл обработки и очистки, хотя потребности всего населе-
ния все же не удовлетворялись в полной мере. Улучшение качества
поды имеет относительно недавнее происхождение. Во время войны
и Казани, как и в других городах, происходили серьезные перебои с
водой, поэтому и без того сокращенный на период войны объем снаб-
жения города водой обеспечивался только на 70%. Большая часть
трубопроводов была сделана из дерева и разрушалась. Протечки,
которые происходили из-за этого, вызывали падение давления, что,
и свою очередь, создавало угрозу здоровью населения, посколь-
ку люди начинали брать воду из канализационных колодцев. В ре-
зультате в одном из районов города в апреле 1943 года произошла
вспышка тифа. И даже если не учитывать протечки трубопроводов,
население не получало надлежащего обслуживания. В городе было
всего 104 уличные колонки. Это очень мало для такого города, по-
лому каждая колонка обслуживала очень большую территорию. Во
время войны такая ситуация приводила к серьезным последствиям,
поскольку ослабленным от недоедания людям приходилось носить
воду издалека, что являлось для них большой нагрузкой, которую
можно было бы избежать. В довершение этого колонки часто выхо-
дили из строя, в 1943 году в целом около 20 % их ломались и требо-
вали ремонта, но в городе не хватало технического персонала для их
обслуживания. Из-за перебоев с электроэнергией приостанавливали
работу насосные станции, поэтому часть города оставалась без воды.
Влияние этих факторов можно оценить, если посмотреть на чрезвы-
чайно низкие показатели ежедневного потребления воды надушу на-

47 Согласно Мюррею Фешбаху и Альфреду Френдли, в Каспий попадало 40 млнт
загрязненных сточных вод, что составляло более четверти совокупного объема от-
ходов, производимых в год по всему СССР. Большая часть этих отходов производи-
лась па месторождениях нефти в Каспийском море, остальные приплывали из Волги.
В 1988 году произошли 82 случая массовой гибели рыбы в Волге. Остатки соедине-
ний меди в воде около Ивановска, который находится недалеко от Волгограда, в
1989 году в 36 раз превышали предельно допустимые значения (в одном месте пока-
затели превышали допустимый уровень в 294 раза); концентрация нефти и нефтепро-
дуктов в Тутаеве, около Горького |Тутаев находится в Ярославской области. - При-
меч. пер.], достигала превышения допустимого предела в 1320 раз, см.: ЕехЬЬасЬ М.,
ГпепсПу А. )г. ЕсосНе т сЬе 1188К: НеакЬ апс! №Сиге Г1п<1ег 8ие§е. Ьопбоп: Аигит
Ргеяя, 1992. Р. 120-121.
селения: с 36,5 л в день в 1941 году они упали до 23,5 л в 1942 году,
затем снова поднялись до 30,5 л в 1943 году и 35 л в 1944 году48. Это
были крайне низкие показатели.

К 1953 году в городе функционировали три хорошо оборудован-
ные системы водоснабжения: местная система, в которую вода по-
ступала из подземных источников, и две системы, принадлежавшие
промышленным предприятиям, в которые вода поступала из Волги.
Системы, принадлежавшие предприятиям, были тогда редкостью,
поскольку в них было все необходимое оборудование и химикаты,
в том числе быстродействующие фильтры, система для автоматиче-
ской коагуляции с достаточными запасами коагулянтов и необходи-
мым количеством гипохлорита кальция и хлора, чтобы пропускать
воду через две стадии хлорирования. Вода в подземных источниках,
которая поступала в местную систему водоснабжения, уже была чи-
стой и не требовала дальнейшей обработки. Камнем преткновения
оставалась мощность системы. Ее общая мощность была недостаточ-
ной, чтобы соответствовать потребностям и промышленности, и на-
селения. На промышленность приходилась львиная доля - 86 %, то
есть всего 14 % оставалось на жителей в целом, это составляло всего
30 л среднесуточного потребления на душу населения. Это были та-
кие же показатели, как и в 1943 году, и значительно меньше того, что
было в 1941 и 1944 годы49.

С точки зрения качества воды, ситуацию портили два фактора:
первый - это плохой индекс цвета воды из Волги в зоне забора воды
одной из систем водоснабжения. СЭС обвиняла в этом военный за-
вод, который имел адрес почтовый ящик номер 747, а комиссия на-
учных экспертов, вероятно, чтобы избежать осложнений с секретным
заводом, определила, что причина заключалась в высоком содержа-
нии торфа в Рыбинском водохранилище. Это крупный искусствен-
ный резервуар, вода из которого попадала в Волгу выше по течению
от Ярославля, в 750 км от Казани. Вторым фактором было то, что
вода из артезианских скважин все еще была плохого качества и в ней
по-прежнему содержалось большое количество бактерий, не в по-
следнюю очередь из-за того, что воду загрязнял местный мясопере-
рабатывающий завод. Он сбрасывал необработанные сточные воды
в близлежащее озеро50. Тем не менее в целом в Казани вода была,
вероятно, более хорошего качества, чем в большинстве городов, рас-
сматриваемых в данном исследовании. В Куйбышеве картина была

48 ГА РФ. Ф. Л-482. Оп. 47. Д. 1418. Д. 7, 7 об., 8; Д. 2328. Л. 90-91.

49 Там же. Он. 49. Д. 7324. Л. 120-122.

50 Там же. Оп. 49. Д. 7324. Л. 122-124.
немного другая, потому что, в отличие от других крупных городов,
которые я рассматриваю, развитие Куйбышева как крупного про-
мышленного центра произошло именно из-за войны. Если такие го-
рода, как Москва, Горький, Казань, Свердловск и даже Челябинск,
имели более долгую историю в качестве промышленных городов, и
нее равно санитарная инфраструктура в этих городах не справлялась
с быстрым ростом населения, то в отношении Куйбышева это было
особенно актуально. Сложно оценить, отличались ли проблемы это-
го города от проблем в других городах, но проблемы определенно
имелись. Как и в других городах, в системе водоснабжения постоян-
но не хватало хлора и коагулянта, а количество кишечной палочки
Е.соН в водном резервуаре города росло, хотя этот показатель редко
достигал такого уровня, чтобы представлять опасность для здоровья.
Основная трудность заключалась в том, чтобы поддерживать в рабо-
чем состоянии сеть колонок. В 1943 году половина колонок во дворах
не работала, но из-за острой нехватки рабочей силы их невозможно
было починить. Обслуживание уличных колонок, к которым люди
ходили в качестве альтернативы, было лучше. Еще одной серьез-
ной проблемой являлась постоянная нехватка топлива. В 1943 году
были периоды, когда в городе вообще отсутствовало топливо, зимой
1943/44 года трубы в зданиях, где были водопровод и канализация,
замерзли. Нехватка рабочей силы также сказывалась и на процессе
очистки воды. Очистные сооружения в районе Безымянки, где рас-
полагалось большинство оборонных предприятий города, приоста-
новили работу из-за отсутствия квалифицированного персонала; все
отходы попадали без обработки в реку Самарку. В городе также хоте-
ли построить местный завод, который снабжал бы очистную станцию
коагулянтами, но и этот проект пришлось приостановить, потому что
для его строительства не было рабочих51.

После войны водоснабжение заметно улучшилось. В 1947 году
95 % населения города, в том числе жители промышленного района
Безымянки, имели доступ к водоснабжению либо через уличные или
дворовые колонки, либо через водопровод в жилых домах, которых к
1951 году было около 2600. Таким образом, всего 5 % жителей поль-
зовались колодцами, состояние которых было в целом неудовлетво-
рительным. Помимо того что они находились в плохом состоянии,
из-за весенних паводков их затопляло неочищенной водой из Волги и
Самарки, и в результате бактериального и химического загрязнения
воду из колодцев использовать было нельзя. Бактериологический
состав питьевой воды из системы водоснабжения, однако, был при-

51 Там же. Оп. 47. Д. 1414. Л. 48 об., 49.
емлемый. Химическое загрязнение было отдельным вопросом. Вода
показывала высокую степень окисляемости, то есть в ней присут-
ствовало значительное количество химических загрязнителей, а в
городе не хватало коагулянтов, чтобы уменьшить эти показатели до
допустимых пределов52.

Таким образом, выявляется еще одна проблема в системе водо-
снабжения при обеспечении надлежащей производительности. На
бумаге водоснабжение обеспечивало 70 л в день на каждого жителя, к
1951 году этот показатель увеличился до 80 л вдень, но более полови-
ны этого объема приходилось на нужды промышленности. Проблемы
были довольно сложными, их корень заключался в комплексе фак-
торов: плохая организация удаления отходов и сточных вод, низкая
производительность водоочистных сооружений и отсутствие ре-
гулярных поставок коагулянтов. В Куйбышеве были две насосные
станции. Одна забирала воду из Волги, которую затем надо было очи-
стить от бактериологического и химического загрязнения, а в другую
поступали грунтовые воды. Начнем с последних. Грунтовые воды
были чистые, хотя сохранять их чистоту было довольно сложно, но
к этому мы вернемся чуть позже. Эта насосная станция, которая обе-
спечивала водой меньше четверти города, была расположена в цен-
тре Куйбышева на берегу Волги, над подземным источником. Почва
над этим источником была очень пористой и в связи с этим подвер-
жена загрязнению, в основном от сточных вод, которые проникали
в почву, что само по себе было результатом неспособности властей
города организовать надлежащую и регулярную уборку улиц и дво-
ров. Поэтому требовалось проводить круглогодичное хлорирование
грунтовых вод, так как изначально чистая вода была загрязнена экс-
крементами. На насосной станции, которая забирала воду из Волги,
проблемы были другие. Для того чтобы удовлетворить общий объем
потребностей, ей приходилось пропускать 110-130 тыс. куб. м. воды
в день. Фактически очистить удавалось только 80 тыс. куб. м; что-
бы получить нужный объем, приходилось смешивать воду из Волги
и грунтовые воды. Из-за этого очень сильно повышалась жесткость
воды - до 140-250 мг кальция на литр воды53. Это не было опасно

52 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 224. Л. 81-8.3; Оп. 49. Д. .3243. Л. 8, 9.

53 В настоящее время жесткость воды измеряется в милиграммах кальция или со-
лей магния на литр воды. Мягкая вода содержит менее 60 мг па литр; очень жесткая -
более 180 мг на литр. Как и в ряде стран, по большей части во Франции и Германии,
в Советском Союзе использовалась система измерения жесткости воды в градусах
(сейчас в России измеряют в молях на кубометр). Шкалы во Франции и Германии
были разные: во Франции градус равнялся 4 мг/л, в Германии один градус равнялся
7,1 мг/л. Также была шкала, измерявшая «общую жесткость», где один градус равнял-
для людей, но из-за этого трубы, бойлеры и другое промышленное
оборудование забивались известью. Потенциальный урон мог быть
значительным. В теории станция могла бы забирать больше воды из
Волги, если бы регулярно поставляли запасы коагулянта. Решил ли,
и если да, то когда, город этот вопрос, отчеты не сообщают. Мы знаем
только, что такая ситуация сохранялась до начала 1952 года54.

В послевоенные годы в Куйбышеве возникла еще одна проблема.
В 1945 году в городе заработал нефтеперерабатывающий завод, кото-
рый ежедневно сбрасывал 25 тыс. куб. м жидких отходов в сеть рек,
которые протекали через поймы и в итоге впадали в Волгу. Эти не-
большие водные пути вскоре стали очень загрязненными, к 1951 году
флора и фауна в них исчезли. «Решением» этой проблемы стало
строительство заводом новой канализационной системы, которая
обходила поймы рек и сбрасывала свои отходы напрямую в Волгу.
Естественно, СЭС посчитала это решение безумным. Они предвиде-
ли в этом серьезную угрозу для Волги, поскольку не было установле-
но оборудование для задержания и нейтрализации отходов55. И ко-
нечно, их опасения превратились в реальность, но это стало очевидно
лишь спустя несколько десятилетий.

Урал и Западная Сибирь

Из всех районов в этом исследовании, вероятно, ни в одном не
усматривается более четкая связь между водоснабжением и загрязне-
нием рек, как на Урале и в Западной Сибири. Четыре промышленные
области: Свердловская, Челябинская, Молотовская и Кемеровская
вместе со своими областными центрами - Свердловском,
Челябинском и Молотовым - имели стратегическое значение для
советской промышленности. Они также являлись зонами быстрого
роста населения. В 1951 году в них проживало примерно 15 % всего
городского населения РСФСР, на них приходилось более 19 % жи-
ворождений56. Как мы увидим в главе 5, в них также наблюдался еще

ся 10 мг оксида кальция на литр. Из отчетов ГСИ неясно, какую из шкал они исполь-
зовали. Жесткость грунтовых вод в Куйбышеве равнялась 50°; жесткость смешанных
грунтовых вод с водой из Волги - 35°. По французской шкале смесь грунтовых вод с
водой из Волги содержала бы 140 мг карбоната кальция на литр воды, по немецкой
шкале - 250 мг на литр. По Шкале общей жесткости в ней содержалось бы 350 мг ок-
сида кальция на литр. Воду из Волги было безопасно пить только зимой, когда река
замерзала и вода становилась абсолютно чистой.

54 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 224. Л. 79-82; Оп. 49. Д. 3243. Л. 7.

55 Там же. Оп. 49. Д. 3243. Л. 17-18.

56 Источник данных о населении: Население СССР. 1987. М., 1987. С. 16, 21-22;
ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 34. Д. 1540. Л. 82, 83, 84, 84 об. Источник данных о живорожде-
ниях: Там же. Оп. 14. Д. 1702. Л. 11, 19.
более высокий процент городской детской смертности в РСФСР, что
является прямым отражением медленных темпов санитарной рефор-
мы. Хотя разрушение рек и водных путей в этих районах не имело
столь дурной славы, как в случае с Волгой, Аральским морем, озе-
ром Байкал или Днепром, большие реки Урала и Западной Сибири -
Кама, Чусовая, Исеть, Тагил, Урал и Томь - сыграли немалую роль в
ухудшении состояния окружающей среды СССР.

С точки зрения водных ресурсов на Урале всегда было некоторое
количество недостатков, связанных с местом расположения и гид-
рологией: многие из крупных промышленных центров (в том числе
Свердловск, Челябинск, Нижний Тагил, Златоуст и Серов) были
плохо расположены относительно эффективной организации водо-
снабжения. Многие из них были расположены в верховьях ураль-
ских рек. Скорость потока некоторых рек была мала, что затрудняло
разжижение необработанных сточных вод и промышленных отходов.
В этих условиях организация надлежащего водоснабжения потребо-
вала бы специального гидрологического проектирования и инвести-
ций. Сталинская индустриализация же развивалась по иной логике.
Особенный акцент делался на развитие крупной промышленности
за счет водной инфраструктуры. Фактически Уральский регион к
1930-м годам стал архетипичным примером бесплановости эконо-
мики сталинизма57. В регионе, где использование и развитие водных
ресурсов требовало осторожного долгосрочного планирования и
координации между населенными пунктами и промышленными ко-
миссариатами, каждый комиссариат вместо этого учитывал только
собственные интересы, не беря в расчет какие-либо общие кратко-
и долгосрочные потребности региона58. Этим, как мы впоследствии
увидим, они подрывали целостность водоснабжения, которое было
необходимо их же заводам.

Начнем с областных центров - Свердловска, Челябинска и
Молотова. В Свердловске первая система водоснабжения была по-
строена лишь в 1924 году. Первоначально источником воды для горо-
да являлись грунтовые воды, но к началу первой пятилетки их уже не
хватало, и город стал брать воду из Верх-Исетского пруда. В то время
пруд был относительно чистый, потому что находился от города выше
по течению главной реки Исети. Система водоснабжения до войны
прошла через два этапа расширения; дополнительные работы были
запланированы на 1942 год, но из-за войны они не были завершены.

57 Детальное изучение этой концепции представлено в этой главе (с. 135-137) и
заключении (с. 406-416).

58 ГЛ РФ. Ф. Л-482. Он. 47. Д. 157. Л. 45-46.
На крупных промышленных предприятиях, таких как Уральский
завод тяжелого машиностроения (Уралмаш) и Уральский завод хи-
мического машиностроения (Уралхиммашзавод), была собственная
система водоснабжения. Система водоснабжения на Уралмаше могла
бы по масштабу сравниться с системами маленьких городов, но по
качеству воды она превосходила их. Вода из этой системы водоснаб-
жения подавалась не только в здания завода и в «социалистический
город», где жили рабочие завода, но также и на некоторые крупные
предприятия Свердловска. Уже к 1945 году использование Верх-
Исетского пруда в качестве источника воды было поставлено под
угрозу, поскольку он был очень загрязнен в результате деятельно-
сти сортировочной станции городской железной дороги. Из-за этого
в различных системах водоснабжения пришлось смешивать воду из
пруда и воду из Чусовой - реки, которая сама превратилась в «ядо-
витый котел». С точки зрения масштаба в 1945 году примерно 70 %
населения Свердловска брали воду из одной из этих систем водо-
снабжения, но к 1947 году это количество сократилось примерно до
60 %, а подключение в домах и водопровод были у еще меньшего чис-
ла горожан (около 25 %). Оставшейся части населения приходилось
пользоваться колодцами, безопасность воды в которых оставалась
под вопросом. И все же основной проблемой в Свердловске являлась
не столько безопасность питьевой воды, сколько полнейшая неспо-
собность системы соответствовать нуждам населения. В 1945 году
городская система водоснабжения могла пропускать через фильтра-
ционные слои всего две трети воды, которая поставлялась в город,
оставшаяся часть вместе с большей частью объема из промышленных
систем водоснабжения просто хлорировалась. К 1947 году в городе
произошло несколько случаев острой нехватки воды. Давление было
настолько низким, что вода не доходила до верхних этажей зданий;
по проблема также затрагивала колонки, в некоторых районах жите-
ли могли брать воду из колонок только с четырех до пяти часов утра.
Трубы были изношенные, люди обращались с ними неаккуратно, по-
этому некоторые выходили из строя; ремонтировали их долго и за-
частую плохо, поэтому колонки ломались через несколько дней после
ремонта. Еще одна проблема заключалась в том, что заводы конкури-
ровали с населением за воду. Вместо того чтобы организовать себе
поставки воды «промышленного качества», они брали воду из систе-
мы водоснабжения города. Это была уже очищенная вода, но заводы
брали эту воду, загрязняли и снова отправляли на очистку59.

59 Там же. Д. 3143. Л. 58-62; Д. 6358. Л. 4-6.
Похожую картину описывают отчеты из Челябинска. Учитывая
ту скорость, с которой город превратился в крупный промышленный
город во время Второй мировой войны, катастрофическое состоя-
ние жилого фонда и канализационных систем и объем неочищенных
сточных вод, регулярно сбрасываемых в местную реку Миасс, систе-
ма водоснабжения города на удивление хорошо справлялась со своей
задачей. Сеть трубопроводов распространялась практически на весь
город, теоретически она могла подавать воду 80-100 % жителей в за-
висимости от района, хотя фактически водопровод был в квартирах
немногих. В реальности доступ к воде был намного ниже. Некоторые
колонки были в ужасном состоянии, так же, как и в Свердловске, ча-
сто ломались. В нескольких частях города людям приходилось брать
неочищенную воду прямо из Миасса (весьма рискованная затея), или
из колодцев, или идти к колонкам в других частях города. С учетом
всех этих проблем, тем не менее, качество воды в 1946 году было нор-
мальным. К 1951 году проблема нехватки воды не была разрешена
и, возможно, даже усугубилась. Одна из трех основных систем водо-
снабжения, принадлежавшая предприятию, летом могла поставлять
воду всего четыре-пять часов в день, но фактически весь город стра-
дал от нехватки воды в жаркий период. И все же в целом воду из го-
родских систем водоснабжения и систем, принадлежваших предпри-
ятиям, можно было безопасно пить во многом благодаря проведению
ремонтных работ и обслуживанию. Но с колодцами ситуация была
иная. Они были очень сильно загрязнены хлоридом аммония, азотной
кислотой, в них обнаружили кишечную палочку Е.соН, Санитарным
инспекторам приходилось направлять уличные комитеты на уборку
улиц и хлорирование колодцев, а там, где это было невозможно, вы-
полняли эти работы сами60.

Что касается Молотова, основные районы города получали воду
из обширной системы водоснабжения, построенной в 1936 году, в
которую вода поступала из реки Камы, а также из двух локальных
систем, каждая из которых обслуживала конкретный район. На са-
мой окраине города, вдали от крупных промышленных зон, находи-
лась старая местная система, в которую поступали грунтовые воды,
и их качество не требовало дополнительной очистки. В целом насе-
ление не получало услугу по снабжению водой надлежащим обра-
зом: всего около 40 % жителей могли получать воду из этих источ-
ников, хотя среднесуточное потребление на человека увеличилось
с 39,5 л в 1941 году до 60 л в 1945 году. Остальные 60 % населения
пользовались колодцами, но, как в других городах, которые я опи-

60 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4960. Л. 30-37: Оп. 49. Д. 3261. Л. 11-14.
сыпал, колодцы были загрязнены и не очищались соотвествующим
образом. Как и в Ярославле, расположение насосных станций для си-
стемы реки Камы было катастрофическим: фактически они находи-
лись на территории гигантского машиностроительного завода имени
Молотова - крупного оборонного предприятия, которое сбрасывало
псе необработанные экскременты и химические отходы в Каму, выше
но течению от насосных станций. Но и это еще не все. У газогенера-
юрпой станции на заводе был существенный дефект, из-за которого
два-три раза в год из нее в реку вытекало огромное количество смол,
в результате чего питьевая вода в городе после этого пахла хлорфено-
лом в течение одной-двух недель. Но этот завод не был единственным
загрязнителем. Вверх по течению от насосных станций находились
гакжс химический, металлургический и коксохимические заводы, не-
фтебаза, которые сбрасывали отходы в Каму. Кама была настолько
загрязнена, что в отчете ГСИ получила ироничный комментарий о
том, что вода в реке «была похожа на сложный химический раствор,
в котором, как говорят, “содержалась вся система химических эле-
ментов Менделеева”». Невероятно, но фактически качество воды,
которая поступала в трубы и колонки, было удовлетворительным, в
основном за счет того, что в отличие от остальных промышленных
городов (Казань была еще одним исключением) в городе проводил-
ся полный цикл очистки воды: хлорирование, седиментация, филь-
трование и коагуляция. Это было возможно благодаря случайности:
Молотов являлся одним из немногих городов, имевших достаточные
запасы коагулянта, поскольку на одном из химических заводов в ка-
честве побочного продукта при производстве серной кислоты произ-
водился гидроксид железа61.

Все это должно было измениться в последующие годы. В ко-
личественном выражении охват сократился, хотя в 1951 году, уве-
личившись, он покрывал лишь 35 % населения Молотова против
40 % в 1945 году. Этот показатель должен был увеличиться до 60 %
к 1954 году, но лишь за счет ухудшения качества воды. Местная
система водоснабжения в Кировском районе тратила средства на
очистку воды, но затем смешивала ее с необработанной водой, пред-
назначенной для промышленных нужд. Один из военных заводов,
который был подключен к этой системе, брал необработанную воду
с Кировской подстанции, вместо того чтобы брать очищенную воду
для жилых помещений, больницы и столовой. В остальных частях
города чистые грунтовые воды, поступающие в систему водоснабже-

61 Там же. Д. 3431. Л. 11-18; цит. по: Л. 12. Дмитрию Менделееву ставят в .заслугу
создание первой периодической таблицы химических элементов; в данном случае под-
разумевается, что в воде содержалось большое количество химикатов.
ния, загрязнялись из-за плохого состояния труб и уличных колонок.
На Молотовском заводе в 1951 году случилась вспышка дизентерии
из-за того, что в охлаждающей трубе, которая проходила по баку с
кипяченой питьевой водой, была протечка и произошло загрязнение
бака. Весе эти весьма разные примеры имели общую черту: вода изна-
чально была чистой либо в результате очистки, либо потому что по-
ступала из природного чистого источника, но затем она загрязнялась
и несла угрозу здоровью жителей. При таких обстоятельствах тот
факт, что столь мало горожан пользовались водой из системы водо-
снабжения, воспринимался бы положительно, если бы большинству
при этом не приходилось брать воду из городских колодцев, что было
еще опаснее, чем в 1945 году, поскольку 99 % проб не соответствова-
ли минимальным стандартам для питьевой воды62.

К 1954 году ситуация резко изменилась в худшую сторону. И для
этого были свои причины. До этого времени город полагался на
очистку воды в пункте забора воды для основной системы водоснаб-
жения, а не на сокращение источников загрязнения путем уменьше-
ния и/или очистки сбросов городских заводов. Таким образом, систе-
ма водоснабжения из реки Кама (важнейшая для города) имела дело
с необработанными сбросами не менее чем 28 крупных предприятий,
16 из которых сбрасывали сточные воды напрямую в Каму, а 12 - в
ее притоки. Среди загрязнителей были красители, фенолы, хлори-
ды, нитраты, отходы нефетепереработки, хром, олово и соединения
цианида. И лишь в 1953 году городской исполнительный комитет
согласовал планы по перестройке очистных сооружений на 12 про-
мышленных предприятиях города (это немногим меньше половины
основных источников загрязнения). Но в 1954 году только на двух
очистных сооружениях начались строительные работы. Теперь город
столкнулся с крупным водным кризисом. С начала 1950-х годов город
уже был вынужден начать экономить на процессе коагуляции. Хотя в
первые послевоенные годы коагуляция осуществлялась регулярно, с
1951 года и позднее ее проводили только весной и летом, в основном
из-за того, что гидроксид железа, который использовался в качестве
коагулянта, был не эффективен в жесткой воде при очень низких
температурах, особенно когда, как оказалось, он был также очень низ-
кого качества. Единственное, что город мог сделать, чтобы вода снова
соответствовала приемлемым стандартам, это вдвое сократить объ-
ем воды, который проходил очистку на насосной станции. Дилемма
была абсолютно очевидна: город смог расширить систему водоснаб-
жения таким образом, чтобы она охватывала 60 % населения, но каче-

62 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 3250. Л. 10 20, и Оп. 52с. Д. 309. Л. 15, 22об.
< тио воды было ниже нормы; чистоту воды можно было обеспечить,
только резко сократив объем доступной воды63.

Какой бы сложной ни была ситуация в крупных уральских горо-
дах, именно в областных городах формировался настоящий кризис
окружающей среды и общественного здоровья. В Кемеровской обла-
сти только в одном городе Гурьевске воду брали из грунтовых вод
хорошего качества. В других городах воду брали из рек, загрязненных
промышленными отходами «самого разного характера и самой раз-
личной степени»64. Сталинск, Прокопьевск и Кемерово зависели от
реки Томь. В Сталинске и Прокопьевске воду брали в том месте, где
река была загрязнена стоками из угольных шахт, которые были рас-
положены выше по течению в районе Осинников. В Кемерове Томь
была загрязнена отходами коксохимических заводов в Сталинске.
В Осинниках, в свою очередь, воду брали из притока Томи -
Кондомы, которую загрязняли разработки месторождения железной
руды, раполагавшиеся вверх по течению. Такие крупные города, как
Ленинск-Кузнецкий, Анжеро-Судженск и Киселевск, пользовались
другими реками, которые были загрязнены близлежащими угольны-
ми шахтами. Ухудшало ситуацию то, что ни в одном городе, кроме
Кемерово, местная власть не контролировала собственные системы
водоснабжения: во всех городах полагались на промышленные пред-
приятия или угольные тресты, для которых производство стояло на
первом месте и которые «только из-за чрезвычайной необходимо-
сти» начали снабжать водой местное население. И это создавало две
проблемы. Во-первых, шахты и заводы забирали львиную долю име-
ющейся воды. Ежедневное потребление на душу населения в боль-
шинстве городов Кузбасса в 1947 году было едва больше 30-40 л и
только в Сталинске превышало 60 л. Во-вторых, они не слишком
торопились, когда дело касалось инвестирования в улучшение и
расширение местных систем водоснабжения. Планы по строитель-
ству новой системы водоснабжения в промышленном комплексе
Прокопьевска и Киселевска в 1948 году так и не дошли даже до этапа
проектирования: из 4 млн рублей, выделенных на этот проект, была
потрачена 71 тыс. рублей. И это был самый крупный, но далеко не
единственный инвестиционный проект, который застопорился из-за
безразличия руководителй местных угольных трестов. В результате
огромному количеству рабочих приходилось летом брать воду из луж

63 Там же. Д. 8862. Л. 9-12, 14, 17, 23-24, 30-34, 36-38.

64 Там же. Ф. 9226. Он. 1. Д. 932. Л. 28.
и стоков из шахт, а зимой собирать тающий снег или долго идти пеш-
ком к ближайшей колонке65.

В Свердловской области жители небольшого количества город-
ских зон могли брать воду из подземных источников. В основном
там использовали воду из рек. В большинстве промышленных горо-
дов - Кушве, Нижнем Тагиле, Карпинске, Ревде и промышленном
районе Ревда-Первоуральск, Красноуральске - системы водоснабже-
ния были, но с точки зрения безопасности воды они сильно различа-
лись. Также эти системы были ограничены по охвату, большинству
жителей приходилось использовать для получения воды колодцы.
Например, в Красноуральске, как известно, была очень хорошая си-
стема, потому что вода проходила в ней через весь цикл очистки, а
вокруг источника воды охранная зона поддерживалась в хорошем со-
стоянии, но фактически эта система обеспечивала водой менее 10 %
местного населения; все остальные были вынуждены брать воду из
колодцев. В Нижнем Тагиле жители также брали воду из чистого ис-
точника, ее хлорирования было достаточно, чтобы она соответствова-
ла стандартам безопасности, но всего 15 % горожан могли ее исполь-
зовать. И здесь также большинство людей брали воду из 78 колодцев,
качество воды в которых варьировалось. Жителям других городов из
приведенного списка повезло еще меньше: власти не могли постоян-
но осуществлять хлорирование надлежащим образом, чтобы уничто-
жить бактерии, также им хуже удавалось справляться с увеличивав-
шимся объемом промышленного загрязнения66.

Наиболее важными реками области являлись Чусовая, Тагил,
Нейва, Исеть, Тавда и Сосьва, но более мелкие реки, такие как Турья,
приобрели то, что мы бы назвали существенным экологическим зна-
чением. Чусовая текла на запад с севера Свердловска на расстояние
600 км, где впадала в Каму - основной водный путь Молотовской
области. Оттуда поступала большая часть воды - и питьевой, и про-
мышленной - для Свердловска, а также для многих промышленных
предприятий, расположенных на ее берегах. У самого истока она
уже была загрязнена фтором, серной кислотой, нефтью, щелочами
и шлаком медных рудников, криолитового и металлургического за-
водов, которые располагались вдоль двух притоков - Железнянки и
Северушки. По мере того как река текла по территории вокруг Ревды,
она получала те же загрязняющие вещества медных рудников рай-
она Дегтярки, металлургического комбината в самой Ревде и меде-

65 ГЛ РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 932. Л. 27-39; Ф. А-482. Оп. 47. Д. 7659.
Л. 35-41.

66 Там же. Д. 693. Л. 55-58; Д. 736. Л. 52-54, 57-64, 157-165.
плавильного комбината в Средне-Уральске. Далее, по мере того как
река текла на запад через Первоуральск, в нее попадали соли хрома,
фенолы и разнообразные смолы Новотрубного металлургического
комбината, фабрики по производству огнеупорного кирпича и хими-
ческого завода. Каким бы впечатляющим ни был бы этот список, от-
четы ГСИ первых послевоенных лет были более оптимистичны отно-
сительно данной ситуации, чем мы можем представить, и указывали
па ряд защитных мер, которые частично снижали выбросы фенола
и фтора. Однако в отчетах содержались предупреждения о том, что
вдоль реки имелись территории, где загрязнение было столь велико,
ч то воду уже нельзя было использовать даже в промышленных целях.
Та же ситуация была и с рекой Тагил, где вода в самом начале реки
содержала медь, цинк, железо и различные кислоты. Вниз по течению
в самом городе Нижнетагильский коксохимический завод сливал в
реку фенол, цианид, аммиак и соединения родия, причем большая
часть приходилась на центр города и примерно 10% - на приток
Нижнетагильского пруда, как раз вверх по течению от этого места
жители города брали питьевую воду. Помимо создаваемых угроз здо-
ровью жителей выбросы с заводов убивали рыбу и другие организмы
на протяжении 200-300 км вниз по течению реки. В этом случае ГСИ
также отмечала попытки удалить токсичные металлы и нейтрализо-
вать кислоты, поступающие с медных рудников, но для этого, как и
для мер по защите Чусовой, препятствием стало отсутствие извести
как коагулянта67.

Какие бы надежды ни имела ГСИ в 1945 и 1946 годах, они со-
вершенно исчезли к 1953 году. Качество водоснабжения в Нижнем
Тагиле, которое, согласно отчету от 1946 года, было очень хорошим,
теперь описывалось как «катастрофичное», поскольку пруд, из кото-
рого брали воду, также стал приемником для промышленных стоков
целой кучи местных заводов. Планировалось переключиться на дру-
гой источник воды, но для этого требовались крупные инвестиции в
перемычку и новую хлорирующую установку. Меры, которые были
предприняты для улучшения ситуации вдоль Чусовой, сошли на
пет: в нее поступали «десятки тысяч кубометров» в день соединений
меди, железа, фенола, смол, различных кислот и других органических
соединений. В Тагил попадали фенол, смолы, ксантогенаты, цианид
и железо. Исеть продолжала исполнять роль фактического коллекто-
ра сточных вод крупных металлургических и машиностроительных

67 Там же. Л. 63-72; Д. 736. Л. 72-84. Чусовая стала предметом постановления Со-
нета народных комиссаров от 1943 года, а также постановления Совета Министров от
1946 года.
заводов Свердловска. Турья, небольшая река длиной всего 70 км, за
несколько лет превратилась в «канализационный коллектор» алю-
миниевой фабрики в городе Богословском (ныне Карпинск), которая
была введена в действие после войны. Завод в Богословском также
наносил огромный урон реке Сосьве, которая и так была сильно за-
грязнена в результате деятельности на золотых рудниках и металлур-
гическом заводе в Серове. Загрязнение в реке было настолько кон-
центрированным, что электростанция, которая стояла на ее берегу, не
могла использовать воду из реки для своих бойлеров; эту воду также
не могли использовать и заводы, которые располагались в 800 км по
реке Тавде, в которую Сосьва впадала как приток. Еще более ужаса-
ющие вещи творились с рекой Нейвой. Она долгое время была силь-
но загрязнена медными рудниками, Кировоградским химическим и
другими заводами. Уже в 1945 году воду из реки около Кировограда
и Белоречки не использовали как питьевую. К упомянутым отходам
теперь добавились ядерные отходы завода по обогащению урана в
Новоуральске, известном как Свердловск-4468.

Ситуация в Молотовской области была во многом еще хуже,
чем в Свердловской области. До войны эту область выделили из
Свердловской области, и политика режима заключалась в наращи-
вании ее промышленности и эксплуатации ее масштабных природ-
ных ресурсов за счет инвестиций, прдназначавшихся для социальной
инфраструктуры. В области не хватало практически всего того, что
делало жизнь сносной: жилья, асфальтированных дорог, школ, боль-
ниц, нормальной системы канализации и водоснабжения. Основной
водный путь области - река Кама, которая, как и все реки на Урале,
была очень сильно загрязнена. Главными виновниками являлись:
целлюлозно-бумажные заводы в Краснокамске и Красновишерске;
химический завод и целлюлозно-бумажный завод в Соликамске; хи-
мические заводы и электростанция в Березняках; металлургический
завод в Чусовом, Чёрмозе и Добрянке; два огромных угольных ме-
сторождения в Кизеле и Губахе и, наконец, химический и машино-
строительный заводы в самом Молотове. Целлюлозно-бумажные за-
воды были особенно опасны, потому что помимо химических отходов
они также сбрасывали целлюлозное волокно, которое губило рыбу,
забивая ей жабры. Сточные воды содового завода в Березняках, как
известно, были настолько токсичными, что даже при разбавлении их
500 тыс. к 1 они продолжали губить рыбу и микроорганизмы. Гибель

68 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 693. Л. 69 71; Д. 1249. Л. 27-29, 30-31, 33, 47-48,
52-53. Относительно Свердловска-44 ГСИ загадочно комментировала, что помимо
обычных сточных вод завод сбрасывал «промышленные сточные воды, состав которых
был неизвестен областной санитарной инспекции», см.: Там же. Л. 28.
рыбы означала, что эти предприятия ставили под угрозу рыбный про-
мысел в Молотовской области, не говоря уж о риске для тех, кто ел ту
рыбу, которая смогла выжить69.

В 1948 году в области было 19 городов и 36 рабочих поселков,
некоторые из них были довольно крупными. Хотя эта территория
могла похвастаться наличием 44 водных источников, их подавляю-
щее число являлось частью производственных или местных систем
водоснабжения, обслуживавших эти предприятия, вода этих систем
не поступала местным жителям. Четверть систем, принадлежавших
предприятиям, не подавали питьевую воду даже своим рабочим; вода
из этих систем водоснабжения использовалась лишь в промышлен-
ных целях. Только в 13 из 19 городов и в 8 из 36 рабочих поселков
было водоснабжение. По области всего 18% жителей могли брать
воду из некоторого подобия системы водоснабжения70.

Качество воды из этих систем водоснабжения было крайне нена-
дежным. Только в четырех из семи муниципальных систем вода про-
ходила процесс хлорирования. Однако в одной из этих систем - на
Чусовой (где располагался крупный металлургический завод) - уста-
новка для хлорирования сломалась в 1941 году и ее не ремонтировали
шесть лет - до октября 1947 года; в системе водоснабжения в Лысьве
установка для хлорирования, которая для эффективной работы тре-
бовала постоянного технического обслуживания, зачастую простаи-
вала из-за нехватки хлорной извести. Для двух других муниципаль-
ных систем водоснабжения - в Березняках и Осе - вода поступала
из чистых подземных источников, ей не требовалось хлорирование,
но водоснабжение в Березняках охватывало всего 60% населения,
подавая всего 40 л в день на человека. В отличие от многих других
населенных пунктов, скважины в Березняках (воду из которых ис-
пользовало 40 % населения), были чистые, и вода из них соответство-
вала базовым стандартам безопасности. Качество воды различных
систем водоснабжения, принадлежавших предприятиям, вызывало
значительно больше сомнений: только в одной, в Краснокамске, была
современная очистная установка с быстродействующими фильтрами
американского производства; на шести других вода хлорировалась;

69 Гам же. Д. 899. Л. 56-60, 291-300; Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6345. Л. 255-257. Что
важно, в последнем отчете (Л. 257) были комментарии только относительно экономи-
ческого урона, который был нанесен из-за гибели рыбы, но не по поводу потенциаль-
ных последствий для общественного здоровья.

70 Там же. Л. 223, 236, 277. Существовали семь муниципальных систем водоснаб-
жения и 37 принадлежавших предприятиям или другим общественным организациям.
Пэ систем, которые принадлежали заводам, не более 14 (шесть в крупных городах и
восемь в рабочих поселках) поставляли воду населению.
на остальных не делалось вообще ничего. В Краснокамске, где воду
брали из Камы, не могли обеспечить надлежащего качества воды.
Эффективная работа основных очистных сооружений была наруше-
на из-за высокой температуры воды, которая поступала с Закамской
тепловой электростанции. Работа дочерней системы водоснабжения,
принадлежавшей Красновишерскому целлюлозно-бумажному ком-
бинату, оказалась под угрозой из-за отходов местной больницы и ко-
жевенной фабрики71.

О Чусовом следует рассказать отдельно, поскольку угрозы здоро-
вью там были особенно велики. В городе действовала и городская си-
стема водоснабжения, и система, принадлежавшая металлургическо-
му заводу. До 1948 года металлургический завод не хлорировал воду
вообще, несмотря на большое количество источников загрязнения, в
том числе и выбросы с самого завода, в той части реки Чусовая, отку-
да и поступала вода. На постоянные требования областной ГСИ по-
строить на заводе хлорирующую установку руководители отвечали
отказами, аргументируя их тем, что это будет «препятствовать техно-
логическому процессу». Даже когда завод наконец уступил и постро-
ил хлорирующую установку, использование воды все равно привело
к вспышке брюшного тифа в 1948 году. Что касается городской систе-
мы водоснабжения, ей приходилось справляться со сточными вода-
ми из местной школы, противотуберкулезного диспансера и детского
сада. Помимо этого, существовала угроза просачивания в местную
систему водоснабжения отходов, которые находились в выгребных
ямах в городской больнице. Если вспомнить тот факт, что городская
хлорирующая установка не работала с 1941 по конец 1947 года, то
можно сразу же понять, насколько серьезной была угроза; согласно
официальным данным, вода из этой системы водоснабжения не соот-
ветствовала государственным санитарным нормам72.

Также необходимо помнить, что в этой области была хорошо раз-
вита угледобывающая промышленность, где, как и во всех добываю-
щих районах, ситуация с водой была действительно очень серьезная.
В двух основных городах, Кизеле и Губахе, функционировали систе-
мы водоснабжения, но ни одна из них по мощности не соответствова-
ла потребностям местного населения. В Губахе вода была заражена
сточными водами из добывающих районов, которые располагались
вверх по течению реки Косьва, и все-таки воду не хлорировали. За
пределами Губахи и Кизела нагрузка на водные ресурсы была еще
выше. Только на трех шахтах в городе Коспаш в поселки поставля-

71 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 899. Л. 150-152, 226, 238; Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6345.
Л. 290, 294.

72 Там же. Д. 899. Л. 155, 229, 236-7.
пось необходимое количество питьевой воды. На остальных шахтах в
Коспаше рабочим и их семьям приходилось брать воду из канав или
использовать талый снег. В домах или общежитиях водопровода не
было; если водоснабжение и существовало, то воду можно было брать
только из уличных колонок, но ее не хлорировали. В Половинке, еще
одном небольшом горнодобывающем участке Кизеловского место-
рождения, в большинстве шахт воду брали из прудов, которая была
слишком грязная для использования ее в быту; на остальных шахтах
были системы водоснабжения, но и в них тоже воду не хлорировали,
несмотря на многочисленные указания руководству шахт проводить
э тот процесс73.

Наконец, мы обратимся к Челябинской области и начнем с круп-
нейшего города Магнитогорска, который являлся одним из грандиоз-
ных проектов сталинской индустриализации. Его строили практиче-
ски с нуля в начале - середине 1930-х годов. В центре внимания был
гигантский металлургический завод, который располагал большой
частью городской инфраструктуры, в том числе владел основной си-
стемой водоснабжения. Вода была дефицитным ресурсом, поскольку
в городе отсутствовало снабжение чистой водой в течение 1930-х го-
дов. Сначала население снабжали водой, соорудив плотину на реке
Урал и создав искусственное озеро. Металлургический комбинат
быстро загрязнил и озеро, и реку. Хотя в конце концов руководство
комбината приобрело какое-то базовое очистное оборудование, в не-
скольких поселках либо воды не было вообще, либо ее приходилось
брать из сильно загрязненного к тому времени Урала. Учитывая дру-
гие санитарно-гигиенические проблемы в городе, нехватка чистой
воды приводила к возникновению периодических эпидемий74. При
сложившейся ситуации удивительным был тот факт, что основной
проблемой в Магнитогорске во время войны была острая нехватка
воды, но имевшаяся вода была хорошего качества. Особенно кри-
тичной была нехватка воды летом, когда люди активно пользовались
водой на своих участках. Не хватало не только питьевой воды: бани
и прачечные приходилось временно закрывать, потому что им не хва-
тало воды для нормального функционирования. Один источник, ко-
торый мог бы решить проблему, - искусственное озеро вдоль реки
Урал, был вне доступа, так как озеро было очень загрязнено фено-
лами. Власти утверждали, что резервуары города свободны от бакте-

73 Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6345. Л. 303; Ф. 9226. Оп. 1. Д. 899. Л. 154, 243-244,
256-257, и Д. 900. Л. 117-119.

74 Ко1к1п 8. Ма^пеЦс МоипГат. Р. 139-141. Коткин цитирует выпуск местной га-
зеты «Магнитогорский рабочий» от 14 сентября 1936 года: «Прямо сейчас вся жизнь
на озере прекратилась - погибли рыбы и подводные растения» (1Ы<1. Р. 139).
риального загрязнения, но это не относилось к уличным колонкам.
Весной и летом, особенно во время весенних паводков, сточные воды
из канализации просачивались в грунтовые воды, а оттуда в уличные
колонки, которые не были герметичны75.

Если заглянуть на десять лет вперед, можно увидеть, что к середи-
не 1950-х годов Магнитогорск не справился ни с одной из проблем,
связанных с водоснабжением. Дополнительная мощность, которую
удалось получить, задействовав глубокозалегающий подземный ис-
точник в 1951 году, не помогла решить проблему нехватки воды по
большей части из-за того, что металлургический комбинат и другие
предприятия города жадно поглощали огромный объем воды за счет
населения. Между тем они продолжали разрушать «заводской пруд»
(искусственное озеро, которое описывал Стивен Коткин) и город-
ские резервуары, в которые попадали неочищенные сточные воды и
промышленные выбросы ряда поселков и промышленных предпри-
ятий. На нескольких заводах было оборудование для нейтрализации
кислот и смол или для извлечения фенолов посредством осаждения,
но оно функционировало по большей части неэффективно76.

Вторым по величине городом в области был Златоуст, где рабо-
тали несколько оборонных предприятий и крупный металлургиче-

75 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 1415. Л. 84 об. - 85 об., 94 об. В отчете есть загадоч-
ный комментарий о том, что зимой, когда земля промерзла, вокруг колонок форми-
ровались «ямы» и в них собиралась грязная вода. Из-за этого происходили вспышки
кишечных заболеваний, в том числе 47 случаев брюшного тифа в одном поселке в фев-
рале 1943 года. Были ли «ямы» все лишь топологическими феноменами, а может быть,
люди использовали эту зону вокруг колонок в качестве временных туалетов - непо-
нятно. Как мы видели в главе 1, последнее едва ли было исключительным случаем.

76 Там же. Оп. 49. Д. 1628. Л. 16-17; Д. 8850. Л. 9, 17. Ситуация в Магнитогорске
достигла такого уровня критичности, что комбинат вступил в масштабную конфронта-
цию со Всесоюзной ГСИ в 1951 году. В течение многих лет комбинат, который отвечал
за городскую канализационную систему, спорил с ГСИ, должен ли оп строить совре-
менные очистные сооружения. Комбинату назначили крайний срок, когда он должен
был завершить строительство сооружений, - до июля 1952 года. Комбинат же заявлял,
что очистные сооружения не просто не нужны, но и что проектирование и строитель-
ство займут, по крайней мере, три года и существенно увеличат стоимость расшире-
ния городской канализационной системы. Что еще важно, комбинат подал апелляцию
не в ГСИ, а напрямую И. Ф. Тевосяну, заместителю председателя Совета Министров
СССР, который передал дело Т. Е. Болдыреву - главе Всесоюзной ГСИ. Болдырев
отклонил апелляцию комбината, сочтя ее необоснованной, и настаивал на том, чтобы
работы были завершены согласно графику, не в последнюю очередь потому что суще-
ствующие методы обработки отходов (фильтрация и адсорбция) в Магнитогорске не
защищали в полной мере население города от желудочно-кишечных инфекций, см.:
Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 1142. Л. 45-47. Я не знаю, чем закончился этот спор, но
следует отметить, что до 1950 года в Магнитогорске был один самых высоких показа-
телей детской смертности в РСФСР - примерно на 60 % выше среднего показателя по
городам РСФСР. Детская смертность в городе начала значительно снижаться после
1950 года, см. табл. 5.7.
ский завод. После войны в Златоусте существовала очень ограни-
ченная система водоснабжения, которая охватывала 30 % населения,
и эта цифра оставалась неизменной по крайней мере до 1950 года;
всем остальным жителям приходилось пользоваться мелкими ко-
лодцами или источниками77. Оборудование было ужасно перегру-
жено. Сама система обрабатывала в два раза больший объем воды,
чем тот, на который она была рассчитана. Очистные сооружения
находились в таком плачевном состоянии (ремонт не проводился с
1932 года), что работали только наполовину мощности. В середине
1950-х годов было какое-то предположение, что состояние системы
водоснабжения улучшилось. Питьевая вода проходила хлорирова-
ние и коагуляцию, но качество последней было плохим. Ситуацию
спасало то, что вода в реке Тесьма, откуда город брал питьевую воду,
была чистой. Златоуст отличался активностью, с которой заводы, в
особенности оборонные предприятия, загрязняли другую местную
реку - Ай. В октябре 1954 года случился кратковременный кризис,
когда один из заводов, а/я 36, сбросил в реку нефтепродукты, и было
необходимо срочно предотвратить попадание загрязненной воды в
бытовую систему снабжения питьевой водой, до тех пор пока реку не
очистят. Однако очевидно, что это не был исключительный случай.
Металлургический и военные заводы регулярно сбрасывали необра-
ботанные сточные воды в реку Ай. Три из этих предприятий начали
строить очистные сооружения, но остановили работы в 1952-1953 го-
дах и постоянно сопротивлялись давлению со стороны ГСИ, которая
требовала возобновить их78.

Фактически единственным промышленным городом в области,
который, похоже, сделал прогрессивные шаги в плане обработки
промышленных отходов, был Миасс. В городе функционировали
две системы водоснабжения. Обе принадлежали крупным промыш-
ленным предприятиям: Уральскому автомобильному заводу имени
Сталина - послевоенной инкарнации знаменитого московского заво-
да, носившего такое же имя, который был эвакуирован в Миасс во
время войны, и Тургоякскому рудоуправлению. Мы не знаем, каким
образом шахты решали вопрос сточных вод. Как правило, у добыва-
ющих предприятий в этом отношении была плохая репутация, хотя к

77 Отчет 1954 года не дает информации о процентном соотношении населения,
у которого был доступ к системе водоснабжения. Однако в нем отмечено, что в том
году металлургический комбинат законсервировал проект по подключению рабочего
поселка к городскому водоснабжению, хотя половина трубопровода уже была проло-
жена, см.: Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 8850. Л. 8.

78 Там же. Оп. 47. Д. 3445. Л. 45-46; Оп. 49. Д. 1628. Л. 8-9; Д. 8850.
Л. 7-8, 18.
1950-м годам ГСИ смогла обеспечить системами водоснабжения два
угледобывающих городав Челябиснкой области - Копейск и Коркино:
официально они были признаны «здоровыми». Автомобильный за-
вод имени Сталина производил колоссальное количество токсичных
веществ, которые содержались в жидких отходах предприятия: сер-
ная и азотная кислоты, соли хлорида, цианид, тиоцианат, смазочные
вещества и нефтепродукты. Как утверждается, на предприятии отде-
ляли, изолировали и нейтрализовывали все эти вещества в отходах, в
1954 году завод завершил строительство нового очистного сооруже-
ния. Стоит привести противоположный пример небольшого города
Верхний Уфалей, где действовали никелевый завод и крупное метал-
лургическое предприятие (последнее включило в свой состав завод
«Экономайзер», который был эвакуирован из Киева в начале войны).
Город располагался на реках Генералка и Уфалей. Ни на никелевом
заводе, ни на металлургическом предприятии не было очистного со-
оружения, поэтому в обе реки попадала смесь из соды, кобальта, шла-
ка, промышленных смазочных веществ, к этому добавлялись отходы
местной химической лаборатории, больницы, бани, школы и город-
ского клуба. Жители брали из этих рек питьевую воду. Очистных со-
оружений не было, как и планов их постройки79.

Подводя итог этому разделу главы, можно сказать, что, хотя боль-
шинство населенных пунктов увеличивали охват своих систем водо-
снабжения, этот процесс едва успевал за темпом роста численности
населения. Однако настоящие проблемы заключались в загрязнении
водных ресурсов. Обработка отходов, которые попадали в водные
пути, либо почти не проводилась, либо не проводилась совсем. И это
означало, что почти вся ответственность за безопасность воды ложи-
лась на насосные станции в пунктах забора воды. В некоторой сте-
пени ограниченность канализационных систем, которая чрезвычайно
затрудняла жизнь в городах, и, можно сказать, делала ее опасной, по-
могала защитить реки и озера, уменьшая объем отходов, которые в
них попадали. Существовали и другие опасности: фекальные массы
из выгребных ям или из протекающих либо переполненных коллек-
торов зачастую загрязняли чистые подземные воды. Рассматривая в
целом загрязнение водных источников канализационными отходами,
самое важное, стоит отметить, заключается в том, что, хотя ситуация
и была ужасная, крупных вспышек основных эпидемических заболе-
ваний не было. Однако локальные вспышки дизентерии и тифа были

79 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 1628. Л. 17-18, 24-5; Д. 8850. Л. 8,9,16,18. В Корки-
но все было не так уж и хорошо. Новый поселок имени Розы Люксембург не проводил
хлорирования воды, и вода постоянно не проходила испытания на безопасность, но
жители все равно продолжали ее использовать: Там же. Д. 8850. Л. 9.
не редкостью. Большей, пусть и скрытой, опасностью было химиче-
ское загрязнение, но его последствия не проявляли себя со всей оче-
видностью еще пару десятков лет.

Политико-экономические аспекты загрязнения рек

Ранее в этой главе в описании водоснабжения в Горьковской об-
ласти я отмечал, что на загрязнение, которое происходило по вине
Балахнинского бумкомбината, обращали внимание еще до войны.
Фактически к концу 1930-х годов влияние сталинской индустриа-
лизации на реки и озера страны вызывало сильную обеспокоенность
у людей, находившихся вне границ той территории на берегу Волги,
где все происходило. В равной мере или, вероятно, даже больше вол-
новало не влияние загрязнения водоемов на здоровье человека, а по-
следствия для обрабатывающей промышленности и рыболовства.
Речь не о том, что до или после войны не было законов, направлен-
ных на пресечение опасных сбросов отходов в открытые водоемы.
Важно, что исполнение этих законов окончилось полнейшим про-
валом. Заводы не просто продолжали выливать сотни тысяч тонн
загрязняющих веществ в реки и озера, но с ростом послевоенного
промышленного производства, связанного с восстановлением на-
родного хозяйства страны, их объемы увеличивались. Я утверждаю,
что причина провала в исполнении законов, направленных на борьбу
с загрязнением, была не столько в нежелании руководителей пред-
приятий их исполнять или в бессистемных принудительных мерах
со стороны должностных лиц системы здравоохранения (хотя и то, и
другое присутствовало в избытке), сколько вследствие структурных
препятствий, созданных самой экономической системой сталинского
режима. Эта система, как и ее капиталистическое альтер эго, отдава-
ла первенство эгоистичным интересам экономического «субъекта».
Если при капитализме это первенство принимает форму прибыли
и ее максимизации, то в СССР оно воплощалось в выполнении ва-
лового плана каждым предприятием и каждым цехом внутри пред-
приятия. В Советском Союзе никогда не удавалось создать систему
плановых показателей, которая бы не давала и руководителям, и
рабочим менять планы на уровне предприятия или цеха, менять ас-
сортимент продукции, халтурить или фальсифицировать итоговые
отчеты. Если показатели планов устанавливались в соответствии с
валовым объемом производства в рублевом выражении, заводы кон-
центрировались на производстве только тех товаров, у которых была
самая высокая стоимость в рублях за счет недорогих, но совершенно
необходимых товаров, например креплений (гайки, болты и винты),
запчастей или недорогих товаров народного потребления. Если центр
спускал плановые показатели по физическим критериям, например
по весу, то руководители переоринтировались на производство очень
тяжелых предметов, будь то стальные бруски или крупные части
оборудования, и игнорировали необходимые, но легкие по весу това-
ры, которых требовалось произвести много, чтобы выполнить план.
Когда план по производству оконных стекол был зафиксирован в
квадратных метрах, стекольные заводы максимизировали выпуск
продукции путем производства огромного количества очень тонко-
го стекла, настолько тонкого, что окна фактически разбивались, как
только их устанавливали в новых зданиях. Это выявляет еще один
аспект проблемы: такие методы выполнения плана были чрезвычай-
но дорогостоящими. В случае со стеклом стране требовалось про-
мышленное производство стекла в огромных масштабах из-за того,
что огромная доля мощностей производила стекло на замену разби-
тых оконных стекол и слишком хрупких питьевых стаканов. По сути
дела, какой бы критерий планирующие органы не выдумали, пред-
приятия извратили бы его с целью максимизировать свои результа-
ты, даже если бы в этом случае экономика пострадала от острой не-
хватки необходимого оборудования и запчастей80. В практическом
плане результатом работы такой системы стало то, что руководители
заводов, начальники цехов и бригадиры - все работали по принци-
пу: делай все, что необходимо, для выполнения плана, независимо от
того, будет ли этот результат эффективным для экономики в целом.
Таким образом, сталинизм в неменьшей степени, чем капитализм, не
смог подчинить интересы конкретного предприятия интересам всего
общества, а фактически и не пытался этого сделать. Короче говоря,
ни сталинизм, ни капитализм не были сильны в планировании.

Оглядываясь на историческую документацию, мы можем теперь
увидеть, ретроспективно и в довоенной, и в послевоенной советской
экономике корни того, что Зеев Вольфсон (писавший под псевдони-
мом Борис Комаров) в 1970-х годах называл уничтожением природы
в СССР, а Мюррей Фешбах и Альфред Френдли обозначили терми-
ном «экоцид»81. Все они описывали практически полное уничтоже-
ние природных ресурсов Советского Союза и последствия этого для
состояния здоровья жителей страны. Конечно, разрушение экологии
Советского Союза, в том числе и урон, нанесенный жителям, вклю-
чали в себя гораздо больше, чем загрязнение водных путей. И все же

80 Великолепные и доступные объяснения этой проблемы см. в: Моус А. ТЬе 8<>У1е1
Есопоппс 8уз1ет. Ьопбоп: Сеогде АПеп & Цпили, 1977. Р. 93-99; Ка1зсг К. С. Кн881а:
ТЬе Реор1е апс! 1Ье Рохуег. Еопбоп: 8есксг & \УагЬпгд, 1976. Р. 16-18, 319-321.

81 См.: Котагоу В. [2е’еу \УоМзоп]. ТЬе ОезСгнсИоп оСМаШгс т сЬе 8оУ1е1 Е'пюп.
Еопбоп: Р1иТо Рге88, 19 78; ЕезЬЬасЬ М., РпепсНу А. |г. ЕсосИе т 1Ье (188К.
исследование загрязнения рек в период позднего сталинизма в значи-
тельной мере раскрывает события, которые должны были произойти.
(’ледует признать, что состояние рек, о которых я рассказывал здесь
или о которых пойдет речь дальше в этой главе, даже приблизительно
нельзя сравнить с тем предсмертным состоянием, в котором они ока-
зались при Леониде Брежневе и Михаиле Горбачеве. Если конкрет-
ные участки этих водных путей и были загрязнены и не пригодны
для использования человеком или даже для поддержания жизнедея-
тельности рыб, ракообразных или флоры, то обширные зоны водных
путей все еще были чистыми и абсолютно безопасными. Однако на-
чинались те процессы, которые привели к катастрофе в последущие
десятилетия. В этом плане в первые послевоенные годы уже можно
было увидеть зачатки исхода, и их изучение поможет рассказать нам
очень много о том, как и почему это произошло.

Довоенные попытки взять под контроль загрязнение рек

К концу 1930-х годов урон, который наносил рекам и озерам
('ССР процесс индустриализации страны, уже стало невозможно
предотвратить. В мае 1937 года режим издал постановление, которое,
по крайней мере, теоретически накладывало серьезные ограничения
на промышленные выбросы загрязняющих веществ. Согласно этому
постановлению всем предприятиям запрещалось сбрасывать опасные
субстанции в пределах санитарных защитных зон, которые окружали
источники воды, или в границах населенных зон. Предприятиям при-
ходилось либо сбрасывать сточные воды в городские канализацион-
ные системы (там, где они существовали), либо строить очистные со-
оружения, чтобы там нейтрализовать отходы перед тем, как сбросить
их в водные пути. Им дали шесть лет - с 1937 по 1942 год - на внедре-
ние этих мер82. Необходимо выделить основной недостаток в логике
этого постановления. Поскольку в большинстве российских городов
либо не было очистных сооружений, либо они были, но могли обра-
батывать только небольшие объемы сточных вод, сбрасывание про-
мышленных отходов в городские коллекторы не решило бы проблему
загрязнения. Для примера возьмем Казань: там было несколько ко-
жевенных и валяльных фабрик, больниц, общественных зданий и ра-

82 Постановление ЦИК и СНК СССР от 17 мая 1937 года № 96/834 -«О санитар-
ной охране водопроводов и источников водоснабжения» обсуждалось в: Смирнов Е. И.
Медицина и организация здравоохранения (1947-1953). М., 1989. С. 171. Смирнов, од-
нако, не приводит конкретные статьи постановления. Я взял их из черновика отчета,
который был подготовлен в начале 1941 года; о неисполнении этого постановления в
РСФСР см.: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 157. Л. 96.
бочих поселков, которые сбрасывали необработанные или примитив-
но обработанные сточные воды в городскую канализацию. С точки
зрения местного населения это, конечно, был положительный факт,
потому что сточные воды в этом случае по канализации транспорти-
ровались из города в пункты сброса, которые располагались вдоль
Волги и Казанки (притока, который впадает в Волгу в Казани), вниз
по течению от места забора воды для городского снабжения. Другими
словами, вредные отходы из самого города удалялись, а риск их по-
падания в городскую систему водоснабжения снижался. Но в этом
случае сами реки оставались незащищены и все еще принимали не-
очищенные сточные воды и промышленные сбросы в больших ко-
личествах. С этой точки зрения завод, который был подключен к
канализационной системе Казани, не многим отличался от большого
количества других казанских заводов, которые просто сбрасывали
все отходы напрямую в Волгу, Казанку или озеро Кабан. Фактически
так много предпрятий сбрасывали отходы в Казанку (в некоторых
случаях в местах вверх по течению от городского водоснабжения), что
стало невозможно измерить общий уровень загрязнения83.

Я привел Казань в пример, но на самом деле ничего особенного в
ситуации этого города не было. В год или за год до немецкого втор-
жения органы здравоохранения РСФСР обеспокоились состоянием
российских рек. Особенно их волновала, что вполне естественно,
Волга. Высокий уровень загрязнения был уже заметен в Ярославле,
не так далеко от истока реки. Вокруг Горького, как я уже отмечал,
из-за выбросов с Балахнинского бумкомбината гибла рыба. Но Волга
и сеть ее притоков не были одиноки в своей беде. Химическое за-
грязнение истощало запасы кислорода настолько, что зимой в Оке,
Клязьме, Северном Донце, Дне, Вятке и других реках гибла рыба84.

На Урале практически не ограниченные сбросы фекальных масс
и промышленных отходов в реки региона - практически весь этот
объем сточных вод не проходил предварительную обработку - соз-
давали очевидную угрозу здоровью населения. Таким образом, Урал
становился классическим примером региона с проблемой, которую
уже наблюдали во времена британской промышленной революции:
загрязнение рек заводами, которые находились вверх по течению,
превращали водные пути в непригодные даже для промышленного
использования теми заводами, которые находились ниже по течению.
Уральским заводам становилось все сложнее и сложнее добывать
воду необходимого качества для продолжения своего производства.

83 ГА РФ. Ф. А-482. Он. 47. Д. 157. Л. 50-50 об., 52.

84 Там же. Д. 157. Л. 94-95.
11 н дальнейшем должно было стать еще сложнее, учитывая быстрое
промышленное развитие региона и рост населения. То же самое про-
исходило и с предприятиями в Кузбассе, то есть уже на востоке - в
Западной Сибири. Коксохимический завод в Кемерове так сильно за-
грязнил реку Томь, что заводы, расположенные даже на 100 км вниз
по реке от Кемерово, не могли использовать эту воду85.

Независимо от вопросов общественного здоровья теперь уже
было очевидно, что неконтролируемое загрязнение российских рек
ставило под угрозу индустриализацию, в частности резкий подъем
военных инвестиций в годы, предшествовавшие 1941-му. И все же
обзор выполнения постановления 1937 года показывает две вещи.
Во-первых, по большей части строительство, которое следовало на-
чать предприятиям для исполнения постановления, должно было
завершиться только в 1941 году; но оставшиеся объекты, еще более
крупные по объемам, по планам должны были быть построены толь-
ко в 1942 году. Таким образом, даже если все шло по плану, война
вес равно остановила бы это строительство. Во-вторых, в реальности
с самого начала с работами по строительству возникли проблемы.
Многие комиссариаты и предприятия с запозданием или очень мед-
ленно начали выполнять постановление. Анализ причин подобного
отношения к делу весьма показателен. Среди многого прочего он
выявляет тот факт, что нам необходимо исследовать вопрос загряз-
нения воды в более широком контексте политической экономии ста-
линской системы в целом.

Этот пункт я могу проиллюстрировать небольшой таблицей, ко-
торая подготовлена на основе более масштабной таблицы и сопро-
вождается документами в одном из архивов ГСИ. В табл. 2.1 пока-
зан объем сделанных работ семи крупных промышленных центров
(шесть в районах из нашего исследования плюс город Ленинград)
при выполнении планов на 1940 год по строительству канализацион-
ных систем и водоочистных установок. Также в таблице приведены
причины, почему эти планы не были реализованы.

85 Там же. Л. 45 (Урал); Д. 154. Л. 92 (Кемерово). Что касается Британии, Воль
цитирует выводы Королевской комиссии по загрязнению рек, сделанные в 1867 году:
• Производители загрязняют воду друг для друга до тех пор, пока не придется отка-
заться от использования водоемов и оставить их лишь для самых простых целей про-
изводства; а чистую воду придется покупать у водохозяйственных компаний либо ее
нужно будет за большие деньги добывать путем бурения колодцев или скважин, и при
этом также включать в стоимость использования паровых электростанций. В некото-
рых случаях придется отказаться от производства и окраски товаров более высокого
качества», см.: \УоЫ А. 8. Еп<4апдеге<1 1дуе5. Р. 237.
Строительство канализационных систем и водоочистных
сооружений на крупных промышленных предприятиях, РСФСР, 1937-1940 годы
(по состоянию на март 1941 года)

Город Задача Результат и причины, почему не реализовано
Москва Подключить ряд железнодорожных стан- ций, предприятий пищевой промышлен- ности и несколько предприятий тяжелой промышленности к основному городско- му канализационному коллектору. Продолжаются работы по строительству очистных сооружений па двух текстиль- ных фабриках, подключаемых к рублев- ской и череповецкой системам водоснаб- жения, обслуживающим Москву. Продолжаются работы по строительству очистных сооружений па трех заводах в Мытищах, в Московской области, но на которых была насосная станция, обслу- живающая Москву Завершено - фактически завершены установка и подключение шестнадцати единиц вместо девяти запла- нированных. Работы должны завершиться только в 1941 году, но уже отстают от графика. Причина не указана. Работы должны завершиться в 1941 и 1942 годах, но уже отстают от [рафика. Средства были выделены, но не полно- стью использованы
Москов- ская область Завод «Карболит», Орехово-Зуево, Московская область: строительство установки для нейтрализации фено- лов; строительство канализационного коллектора; подключение коллектора к канализационной системе завода Работы по обоим сооруже- ниям не были завершены, потому что предприятие не смогло получить важное обо- рудование или строительные материалы и из-за изменений, внесенных в строительный план предприятия
Ленин- град Большая часть запланированных работ включала обновление и реконструкцию уже существующей канализационной системы. Строительство и установка канализаци- онной системы на нескольких предпри- ятиях, еще не подключенных к городской системе Нет данных о выполении. Все еще на стадии проекти- рования - строительство нс начнется в 1941 году
Сверд- ловск Верх-Исетский металлургический завод: создание технического проекта канализационной системы и очистного сооружения. Свердловская льнопрядильная фабрика: подключение фабрики к городской кана- лизационной системе. Полевской криолитовый завод (цветная металлургия): строительство очистного сооружения. Дегтярский медный рудник: строитель- ство очистного сооружения. Не выделено средств. Работы завершены. Работы остановлены из-за не- хватки рабочей силы. П|юект одобрен, по работы еще не начались, несмотря на то что должны быть заверше- ны в 1940 году.
Город Задача Результат и причины, почему не реализовано
Первоуральский Новотрубный метал- лургический завод: строительство уста- новки для извлечения фенолов должно быть завершено в 1940 году. Зюзельские рудники: завершить очист- ное сооружение к 1940 году. Завод Уралмаш: завершить проект уста- новки по извлечению фенола и начать строительство к 1940 году Проект одобрен, строительные материалы выделены, но ра- боту начинать нельзя, потому что на строительной террито- рии все еще стоят бараки и их нельзя передвинуть. Завершена и запущена ней- трализационная установка, но работы по строительству очистного сооружения для удаления меди из сточных вод не начались. Проект завершен, приобрете- ны строительные материалы, но начало строительства от- ложено до 1941 года
Кемсро- 110 Коксохимический завод: строитель- ство общегородской канализацион- ной системы; вместе с двумя другими заводами также построить системы на предприятиях и очистное сооружение (по извлечению фенолов, чтобы очищать промышленные стоки перед тем, как они попадают в городскую систему Для городской системы сред- ства выделены, но нет средств на систему предприятия или специальное очистное со- оружение
Горький и Горь- ковская область Горьковский автомобильный завод: стро- ительство канализационного коллектора и очистного сооружения к 1940 году. Строительное предприятие в Красном Сормово: подключить предприятие к городской канализационной системе в 1939-1941 годах. Балахнинский бумкомбинат: строитель- ство очистных сооружений для обра- ботки и сточных вод и промышленных стоков к 1940 году. Балахнинский картонный завод: постро- ить очистные сооружения к 1940 году Не выделено средств. Все выделенные средства использованы и завершены «подготовительные» работы. Не выделено средств. Не выделено средств
Яро- славль Ярославский моторный завод: реконстру- ировать канализационный коллектор в 1940 году. Текстильная фабрика «Красный Пере- коп»: подключить фабрику к городской канализационной системе в 1937-1940 годах Работы завершены. Работы завершены
Окончание табл. 2.1

Город Задача Результат и причины, почему не реализовано
Казань Льнокомбинат: подключить фабрику к городской канализационной системе в 1937-1940 годах Не смогли завершить работы, потому что это зависело от завершения строительства канализационного коллекто- ра. Работы по строительству коллектора не начинались

Источники-. ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 154. Л. 1 -5, 15-18 об., 64-64 об., 92.

Знакомый с системой «планирования», присущей периоду стали-
низма, узнает трудности, с которыми столкнулось большинство этих
проектов. Первая - отсутствие средств. Из-за того, что промышлен-
ные комиссариаты считали эти проекты низкоприоритетными, они
одобряли их внесение в план и даже утверждали официально их
чертежи, но не предоставляли средства для строительства. Вторым
препятствием была нехватка строительных материалов и в одном
случае также и рабочей силы. Третья трудность состояла в несогла-
сованности процесса «планирования» - бесплановость сталинской
экономической системы. Это происходило на макро- и микроуров-
не. Типичным примером бесплановости можно считать Урал. В ре-
гионе не было генерального плана использования водных ресурсов.
Каждый комиссариат определял нужды своих предприятий, а они,
в свою очередь, проводили работу, например на очистных соору-
жениях, только для того, чтобы удовлетворить свои потребности.
Попыток координировать работу одного завода с тем, что делали
на другом, не предпринималось. Что касается процесса поисков ис-
точника чистой воды, предприятия конкурировали друг с другом, и
если в одном районе удавалось найти и запастись достаточным коли-
чеством воды, то остальные могли остаться без нее. Как мы уже виде-
ли, в плане сбросов промышленных отходов координация действий
разных предприятий по определению пунктов сброса или очистке
отходов не осуществлялась. Если один завод сбрасывал отходы в
реку, то для тех заводов, которые располагались вниз по течению,
это представляло угрозу86.

Отличным примером бесплановости на микроуровне был завод
«Карболит» в Орехово-Зуеве в Московской области. В табл. 2.1 по-
казано, что на фабрике должны были быть осуществлены два про-
екта: строительство установки для нейтрализации фенола, чтобы

86 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 157. Л. 46.
очищать от огромного количества фенола сточные воды, сбрасывае-
мые в Клязьму; и строительство канализационной системы на пред-
приятии. Работы над установкой по извлечению фенола начались в
1939 году, к 1940 году были завершены строительные работы, а также
установлена большая часть оборудования. Однако на деле установка
не могла начать функционировать, потому что не хватало еще неко-
торого необходимого оборудования: бойлера, холодильника, двух на-
сосов и четырех моторов. Главк, который отвечал за поставку этого
оборудования, заявлял, что у него не было планового разрешения на
их производство и доставку. В мае 1941 года - всего за месяц до не-
мецкого вторжения - завод фактически отказался от работ над уста-
новкой, хотя требовалось совсем немного, чтобы она была введена в
действие. Все инвестиции в ее строительство и оснащение были фак-
тически потрачены впустую87.

Похожие трудности наблюдались и при сооружении канализа-
ционной системы. Строительство системы и насосной станции, не-
обходимой для транспортировки сточных вод из коллектора в ка-
нализационную систему, прошло относительно гладко, но затем
остановилось, потому что завод не мог приобрести последние части
грубы, насос, 900 м высоковольтного кабеля, лубриканты и 150 куб. м
гравия. Однако завод в конце концов решил эти проблемы, и матери-
алы, и рабочая сила, неоходимые для окончания проекта, теперь были
в наличии, но возникло новое препятствие. Нельзя было расширить
канализационную систему, чтобы включить рабочий поселок и важ-
ные коммунальные строения (баню, ясли и детский сад), потому что
для этого требовалось строительство новой насосной станции, кото-
рая не была учтена в плане 1941 года. Мало того, в процесс вмешался
городской совет Орехово-Зуева: он не разрешал заводу использовать
новую канализационную систему до тех пор, пока завод не постро-
ит новую насосную станцию и для города. Конечно, определенная
логика в таком подходе городского совета тоже имелась, поскольку
дополнительные сточные воды с завода, весьма вероятно, перегрузи-
ли бы и без того маломощную городскую канализационную систему.
Независимо от того, было ли подобное требование оправданным или
пет, завод не мог выполнить эти работы: отсутствовали возможности
получить цемент, гравий, лесоматериалы, металл, рубероид и ряд
других материалов, необходимых для строительства станции, и шан-
сы на это в 1941 году так и не появились88.

Таким образом, мы видим, что загрязнение рек в довоенный пе-
риод можно объяснить несколькими взаимосвязанными причина-

87 Там же. Д. 154. Л. 16.

88 Там же. Л. 17, 18, 18 об., 64.
ми. Одна заключалась в том, что санитарная инфраструктура была
очень слаба. В некоторых городах функционировала общая кана-
лизационная система, где сточные воды просто собирались и сбра-
сывались в реку ниже того места, откуда город брал воду. Попыток
обрабатывать сточные воды до сброса предпринималось очень мало
или не предпринималось вообще. Вторая - влияние форсированной
индустриализации. Режим направлял все ресурсы на быстрый про-
мышленный рост (с соответствующим ростом населения), но в сани-
тарную инфраструктуру инвестиций было либо очень мало, либо не
было совсем. Санитарная инфраструктура просто не справлялась с
огромными объемами загрязнений, которые производили заводы и
городское население. Ее состояние в Советском Союзе того времени
можно сравнивать с уровнем санитарии в Британии или Германии
середины - конца XIX века. Заводы сбрасывали отходы в открытые
водоемы без предвариательной очистки, создавая таким образом се-
рьезные риски для общественного здоровья и для самого промыш-
ленного производства. В-третьих, когда режим наконец обеспоко-
ился проблемами, которые создавала его собственная политика, он
попытался заставить предприятия и их комиссариаты установить
оборудование для предотвращения загрязнения окружающей среды.
Но все эти попытки большей частью провалились. И это самый инте-
ресный аспект проблемы. Закон 1937 года не оказал особого воздей-
ствия, поскольку его принципы не могли противостоять неумолимой
логике сталинской бесплановости. Промышленные комиссариаты и
предприятия относились к обработке отходов, как и к инвестициям
в охрану труда. Они не имели большого значения по сравнению с не-
обходимостью выполнять валовые планы по производству. Поэтому,
когда речь шла о размещении средств, строительных материалов,
оборудования или рабочей силы, приоритет им присваивался либо
небольшой, либо никакой. Даже когда комиссариат или предпри-
ятие действительно готовы были выделить ресурсы на проект, как в
случае с заводом «Карболит», все усилия могли оказаться напрасны-
ми, так как предприятие не находило каких-то материалов или обо-
рудования, необходимых для завершения работы и ввода объекта в
действие. На самом деле огромное количество материалов и рабочей
силы расходовались без практического эффекта, потому что они не
производили продукта, который мог быть использован. И эта пробле-
ма была повсеместна в рамках сталинской системы, она охватывала
все сферы производства. Фактически это было настолько частым яв-
лением и такой обузой для экономики, что люди создали для этого
специальное слово «некомплектность»89.

89 Отчасти некомплектность была неизбежным результатом хронического дефи-
цита, который охватил советскую экономику. Она также была естественным побоч-
Послевоенное законодательство и попытки уклонения

Как мы знаем, война нанесла огромный ущерб всей санитарной
инфраструктуре, в том числе системе водоснабжения. На оккупиро-
ванных территориях большой урон был нанесен системе трубопро-
водов, насосным станциям, канализации и очистным установкам.
То, что не пострадало во время боевых действий, пришло в упадок
из-за отсутствия технического обслуживания. В тыловых районах,
как мы увидели, инфраструктра также пострадала из-за отсутствия
обслуживания и средств, а также из-за того, что сильно ослабленным
системам приходилось обслуживать большее количество населения,
чем раньше. Даже если бы заводы и оборудование не приходили в
такой упадок, качество воды все равно ухудшилось, так как промыш-
ленность больше не производила нужного количества химикатов,
инструментов и запасных частей, в том числе водяных датчиков,
хлораторов, баллонов для жидкого хлора, кранов, клапанов и запор-
ных кранов, водных насосов, запасных частей для очистного обору-
дования и коагулянтов для очищения от химикатов90. И в дефиците
были не только материалы. Для работы в системе водоснабжения,
на установках для обработки отходов и очистки воды требовались
квалифицированные инженеры, техники и другой обслуживающий
персонал, количество которых сократилось во время войны, и, по
крайней мере, в первые послевоенные годы попыток обучить новых
людей для их замены не предпринималось91.

пым продуктом тех аспектов плановой системы, о которых шла речь на с. 135-137.
11оскольку система заставляла заводы производить те товары, которые обеспечивали
быстрое выполнение плана, и пренебрегать выпуском необходимых изделий (крепле-
ния, запасные части или относительно дешевые и легковесные части оборудования),
по зачастую приводило к тому, что производство оборудования, узлов для сборки или
<троительство объектов, в которые входили эти изделия, не могли быть завершены.
1лцс одним аспектом некомплектности было то, что заводы-получатели забирали не-
комплектное оборудование, не дожидаясь, пока поставщик завершит производство
полностью и доставит товар. Опи были согласны получить оборудование без запасных
частей, которые можно было произвести самим в собственных цехах, чем не иметь обо-
рудования вообще. Проблема была в том, что, поскольку у них ие было чертежей и не-
обходимых материалов, запасные части, которые они в результате производили, были
бракованными, их установка вызывала поломки оборудования, что приводило к по-
1срс потенциальной выгоды от приобретения оборудования. Общий анализ проблемы
некомплектности см.; ЕПЬхег О. 8оУ|еС ХУогкегз ап(1 Ое-8СаНшга(лоп: ТЬе СопзоНОаИоп
о! (Не МоОегп бузСегп оГ8оу1еС РгоОисбоп Ке1аС1опз, 1953-1964. СагпЬпс1§е: СатЬпф>е
I ’ шуепиСу Ргезз, 1992. Р. 162-163. Об охране труда см.; Мегп. 8оу1еС \Уогкегз апО гЬе
СоПархе о( РегезСплка: ТЬе 8оу1е1 ЬаЬоиг Ргосезз апО СогЬасЬеу’з КеГоггпз, 1985-1991.
( ап11>пс1йе: СагпЬп(1§е (_1п1уегз11;у Ргезз, 1994. СЬар1ег5.

90 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 636. Л. 50-2.

91 Там же. Д. 1010. Л. 100-101.
Послевоенная ситуация была, таким образом, результатом взаи-
модействия структурных и конъюнктурных факторов, которые усу-
губили или, точнее, воспроизвели в более широком масштабе скорей-
шее восстановление и расширение промышленного производства за
счет тех средств, которые следовало направлять в развитие инфра-
стуктуры. Проект доклада А. Лаврова, заместителя главного санитар-
ного инспектора Всесоюзной ГСИ и эксперта по водным ресурсам,
содержал сокрушительный вывод о состоянии водных ресурсов в
СССР на середину 1947 года. Согласно Лаврову, в неполных отчетах
местных инспекторов ГСИ было перечислено не менее 518 крупных
промышленных предприятий, которые загрязняли 155 основных во-
доемов, вода которых использовалась для бытового водоснабжения.
Сюда не вошли малые реки и местные озера и пруды, водой которых
пользовались многие населенные пункты, - это мы уже видели в от-
четах различных областных промышленных городов. Также они не
включали тысячи маленьких предприятий республиканского или
местного значения, данные о которых просто отсутствовали. Однако
чиновники знали, что в Донбассе, на Урале и в Криворожском же-
лезорудном бассейне на юге Украины загрязнение некоторых водо-
емов достигло такого уровня, что требовалось срочно прекратить их
использование. Все это произошло из-за ускорения промышленного
развития страны и усугубилось из-за войны. Война переместила про-
мышленную активность и население в восточные регионы СССР,
а также увеличила территорию промышленного развития, поэто-
му риск загрязнения дошел до водоемов Урала, Сибири, Дальнего
Востока, Центральной Азии и Кавказа. Хотя во время войны и сокра-
тился рост населения в Украине и Белоруссии, но во время послево-
енного восстановления он снова ускорился. Лавров составил список
водоемов и городов, которые пострадали от масштабного загрязне-
ния, выдержки из этого списка я использовал в табл. 2.2.
Таблица 2.2

Реки и открытые водоемы, которые подверглись наибольшему загрязнению,
май 1947 года

Водоем Пострадавшие зоны
Центральный и Северный реги- оны России и Прибалтика Москва-река Капал Москва-Волга и Клязьма - Химкинское водохранилище Река Клязьма Река У водь От Москвы до места, где она впадает в Оку Москва и Московская область От Щелково до Владимира Не уточняется
Река Волга Река Ока Река И ж Река Северная Двина балтийское море Территории вокруг Ярославля, Горького и Саратова Территории вокруг Горького и Дзержинского От Ижевска в Удмуртии до места, где река впадает в Каму Территории вокруг Архангельска Территории вокруг Финского залива и Риж- ского залива
Урал и Сибирь Река Кама Река Чусовая Река Исеть Река Тавда Река Нейва Река Тагил Река Томь Река Обь Территории вокруг Березняков и Молотова По всей длине реки, начиная от источника От Свердловска вниз до Каменска-Уральского По всей длине реки По всей длине реки По всей длине реки Территории вокруг Кемерово От Новосибирска до места, где впадает река в реку Томь
Казахстан Реки Урал, Иртыш, Ишим, Чир- чик и Салар Не уточняется
Юг России и Украина Река Кубань Черное море Азовское море Река Днепр Река Северский Донец Реки Лугань, Лопань, Кальмиус, Миус, Торец, Крынка Территории вокруг Краснодара Территории вокруг Батуми, Туапсе, Поти, Новороссийска, Сухоми, Одессы и южного берега Крыма Территории вокруг Керчи, Таганрога, Мариу- поля Территории вокруг Киева, Днепропетровска, Днепродзержинска От Рубежного до места, где река впадает в реку Дон По всей длине рек

Источники: ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 1010. Л. 90-92, 102.
Лавров отметил еще одно наследие войны. Из-за нее останови-
лись все довоенные исследования загрязнения и методов обработки
промышленных отходов. Контроль над тем, как загрязнение влияло
на водоемы, использовавшиеся для бытового водоснабжения, также
прекратился. Больше не велись записи об их состоянии, химическом
составе сбросов и о том, как эти отходы влияли со временем на со-
стояние водоемов92.

Было очевидно, что эту проблему больше нельзя игнорировать.
В мае 1947 года, почти десять лет спустя после довоенного поста-
новления, режим издал новый законодательный акт, который обя-
зывал промышленные предприятия сократить токсичные сбросы.
Необходимо отметить, что акцент был сделан на промышленное
загрязнение. Актуальный вопрос, как заставить города прекратить
сбрасывать необработанные сточные воды в открытые водоемы, вы-
зывал меньше внимания, по крайней мере, до начала 1950-х годов.
Согласно новому закону, заводам предписывалось сократить объем
вредных продуктов (в том числе сточных вод) в сбрасываемых от-
ходах тремя основными способами. Первый - улучшенные техноло-
гии должны были помочь снизить количество и объем вредных по-
бочных продуктов производственных процессов. Второй - заводам
следовало извлекать больше побочных продуктов для переработки,
в первую очередь посредством применения уловителей и фильтров.
Третий - те субстанции, которые не проходили через фильтры, необ-
ходимо было нейтрализовать на очистных установках перед сбросом
сточных вод. Новое постановление и последовавшие за ним приказы
и постановления 1948, 1949 и 1950 годов были нацелены на то, чтобы
обязать промышленные министерства установить очистные установ-
ки на предприятиях и прекратить сброс неочищенных сточных вод в
открытые водоемы не позднее чем к 1950 году. Министерствам, чьи
предприятия больше всего загрязняли окружающую среду, устано-
вили жесткие сроки. Предприятия черной и цветной металлургии,
химической, текстильной, легкой промышленности, заводы, произ-
водящие селькохозяйственное оборудование, целлюлозно-бумажные
заводы, оборонные заводы должны были соорудить водоочистные
установки к концу 1947 года. Предприятиям, расположенных на осо-
бенно сильно загрязненных территориях, в частности в Кемеровской
области, был установлен срок до конца 1948 года, вероятно, в знак
признания геркулесовых масштабов задачи93.

92 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Л- 1010. Л. 103-104.

93 Постановление Совета Министров СССР от 31 мая 1947 «О мерах по лик-
видации загрязнения и санитарной очистке водных источников». См. анализ поста-
новления в: Смирнов Е. И. Медицина и организация здравоохранения (1947-1953).
Мы знаем, что между Всесоюзной ГСИ и Госпланом существо-
вал острый конфликт по содержанию постановления 1947 года. ГСИ
хотела, чтобы к промышленным министерствам были применены
комплексные меры по противодействию загрязнению окружающей
среды, чтобы их введение было усилено действиями специально соз-
данного Комитета по охране водных ресурсов, в структуре Совета
Министров СССР. Госплан враждебно отреагировал на это предло-
жение, а вместо этого внес альтернативный проект закона, согласно
которому должен был быть составлен список из 300 промышленных
предприятий, обязанных нейтрализовывать химикаты в сточных
водах перед тем, как сбрасывать их в водоем. Более того, для этого
им давалось четыре года, с 1947 до конца 1950 года94. Хоть мы и не
можем быть абсолютно уверенными, поскольку у нас нет полного
текста постановления или альтернативного проекта, из различных
описаний положений постановления становится ясно, что одержала
победу версия Госплана. План ГСИ по созданию единого органа по
охране водных ресурсов никогда не был претворен в жизнь, хотя о
нем заговорили опять в 1951 году, но никаких действий не последо-
вало. На этот раз его отстаивал В. А. Фролов, член Академии наук
СССР, выступавший за создание Главного управления водными
ресурсами при Совете Мнистров СССР, задачей которого должна
была стать координация действий по планированию и строитель-
ству всех объектов, связанных с использованием водных ресурсов, в
гом числе рытье каналов, создание крупных ирригационных систем,
а также планируемое строительство серии гидроэлектростанций на
Волге и Днепре, а также на их притоках. Все эти проекты требовали
согласования конфликтующих интересов различных пользователей
водных ресурсов (заводов, электростанций, предприятий сельского
хозяйства и бытовых пользователей). В текущей же ситуации каж-
дое министерство действовало исходя из собственных интересов без
оглядки на нужды других пользователей того же водоема. Особенно

171 -173, а также в архивных документах, в том числе: ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 950.
Н последнем содержится стенограмма Второй межведомственной конференции по
вопросам координации научных исследований в области очистки промышленных
( точных вод, проходившей в декабре 1948 года. Последовавшие приказы датируются
1 марта 1948 и 29 мая 1949 года, см. анализ в: Смирнов Е. И. Медицина и организация
здравоохранения (1947-1953). С. 172-173. В постановлении от 9 февраля 1950 года
указано еще 371 промышленное предприятие, которое должно было построить очист-
ные сооружения. Я рассматриваю результаты этого далее; также см.: ГА РФ. Ф. 9226.
Оп. 1.Д. 1142. Л. 24-25.

94 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1.Д. 1010. Л. 104-105. Конечно, это версия конфликта в ин-
терпретации Лаврова, записанная за месяц до того, как Совет Министров СССР даже
издал постановление.
В. А. Фролова беспокоила ситуация с Волгой, так как вдоль берегов
реки строили резервуары, что создавало риск замедления течения, а
в некоторых местах течение вообще могла остановиться или даже на-
правиться в противоположную сторону. Мы не знаем, что случилось
с планом Фролова, но похожий орган был создан лишь в 1960-х го-
дах, первоначально под эгидой Министерства сельского хозяйства
РСФСР, а затем в 1965 году было образовано Министерство мели-
орации и водного хозяйства СССР (Минводхоз). Что касается даль-
новидности документа Фролова, то Фешбах и Френдли отметили,
что в 1989 году вода Волги от Рыбинска в Ярославской области текла
500 дней, чтобы спуститься до Волгограда, хотя несколькими десяти-
летиями ранее для этого требовалось всего 50 дней95.

Учитывая то, что мы знаем об правоприменении закона 1937 года
и о сталинской системе в целом, не должно стать сюрпризом то, что
даже более либеральные сроки, установленные Госпланом, оказались
нереальными, как и сроки, определенные более поздними законами.
Согласно данным, которые цитировал Лавров в декабре 1948 года, то
есть 19 месяцев спустя после издания закона в мае 1947 года, из 181 за-
водов, которые должны были построить очистные сооружения, толь-
ко 20 % выполнили это требование. Примерно четверть находилась
на различных этапах строительства, хотя, как он отмечал позднее, это
необязательно означало, что установки были на стадии завершения.
Меньше четверти (22 %) все еще находились на этапе проектирова-
ния. Еще 25 % уже имели на руках чертежи, но строительство либо
еще не началось, либо только-только были сделаны первые шаги.
Наконец, 12 заводов не предприняли вообще никаких действий96.
Чуть менее чем три года спустя, в августе 1951 года (то есть через
18 месяцев после издания следующего постановления в феврале
1950 года), Болдырев, глава ГСИ СССР, указал в отчете, что из 356
предприятий, которым было приказано соорудить очистные сооруже-
ния (первоначально в списке значилось 371 предприятие, но 15 были
позднее исключены из него), треть (114) сделали это вовремя, работа
продожалась на более трети предприятий (123), но оставшаяся треть
даже еще не приступила к строительству, среди них 88 предприятий,
которые должны были закончить строительство и ввести установки в
действие до конца 1950 года. Примечательно, что некоторые из самых

95 РезЬЬасЬ М., РпепЛу А. ,)г. Есосйе т сЬе 1158К. Р. 120. Проект предложения
Фролова находится в: ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 1142. Л. 84-104, 105-107. Инфор-
мацию об истории создания Министерства мелиорации и водного хозяйства СССР
см. на сайте Федерального агентства водных ресурсов России: ПКЬ: уос1а.гппг.(>оу.ги/
рагС/?рк1=413

96 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 950. Л. 173-174.
злостных загрязнителей окружающей среды были и самыми злост-
ными нарушителями закона: половина химических заводов, которых
касалось постановление 1950 года, и две трети заводов бумажной и
деревообрабатывающей промышленности не предприняли никаких
шагов даже по началу проектных работ, не говоря о строительстве
очистных установок97.

Возникает следующий вопрос: какие факторы и силы действова-
ли, чтобы произошло такое массовое несоблюдение закона?

Кристофер Бертон выдвигает аргумент и подробно объясняет, что
одним из основных препятствий эффективному контролю над за-
грязнением водных ресурсов была идеологическая приверженность
двум ошибочным научным теориям, а именно идее о том, что вода -
это самоочищающаяся субстанция, а также концепция предельно до-
пустимой концентрации токсинов (ПДК)98. Первая теория (она ни в
коем случае не была отличительной особенностью советской науки
об окружающей среде99) ошибочно полагала, что мощные реки могут
растворять даже огромные количества токсинов и таким образом ста-
новиться безопасными. Вторая теория игнорировала два ключевых
фактора: (а) даже маленькие количества токсинов со временем накап-
ливаются в водных флоре и фауне, как и в человеке, и (б) токсины
зачастую взаимодействуют друг с другом, что может привести к еще
большей и/или более продолжительной опасности. Ошибочность
обеих теорий была совершенно очевидна местным инспекторам ГСИ
и исследователям в области загрязнения рек. Они излагали бесконеч-
ное количество случаев, когда уровень загрязнения настолько вырос,
что «естественные» процессы самоочищения были не в состоянии с
ним справиться. Верили ли они в эту теорию и действительно ли счи-
тали подобные случаи исключением либо они думали, что она была
ложной и использовали такие примеры для провокации, мы не знаем.
Конечно же, трудно было поверить в самоочищение, когда, как мы
видели, сбросы единственного предприятия, например, коксохими-

97 Там же. Д. 1142. Л. 24,108-110. Данные о химической и бумажной промышлен-
ности, скорее всего, относятся к апрелю 1951 года, то есть спустя 14 месяцев после
издания постановления.

98 ВнгСоп СЬ. Вез(:а11п1га(:1оп аз Ие(:ох1Г1са(:1оп: ТЬе ЕхрегС ИеЬаге оп Регппз51Ые
СопсепСга(лоп5 о!Тохшз РИК Ипбег КЬгпзЬсЬеу //ТЬе 8с1епсе Снкнге апс! Ргасисе оГ
8<МеС Ме&сте (огсЬсопнпй / ебз. Р. ВегпзСеш, СЬ. ВнгСоп, В. Неа1у. 8оу1еС Месйсте:
Сикнге, РгасНсе, апс! 8с1епсе / ебз. Ь. ВегпзСеш, СЬ. ВигГоп, В. Неа1у. Иека1Ь, 111.:
МонЬегп 11Нпо15 1Дп1Уег51Су Ргезз, 2010. Р. 237-257.

99 Идея о «самоочищении» доминировала в сознании жителей Британии Викто-
рианской эпохи не в последнюю очередь из-за того, что она обеспечивала представи-
телей промышленности отличным оправданием бесконтрольного сброса опасных от-
ходов в британские реки: ШоЫ А. 8. ЕпСапцегес! 1лусв. Р. 238.
ческого завода в Нижнем Тагиле, могли убить рыбу и других пред-
ставителей фауны в реке Тагил на расстоянии 200-300 км100.

Бертон приводит очень убедительный пример, но на чем я хочу
сделать акцент, так именно на поведенческих и структурных причи-
нах провала этого закона. На одном уровне существует множество
доказательств того, что министерства и предприятия сознательно
игнорировали этот закон. Одно крупное оборонное предприятие в
Кемеровской области, которое каждый день сбрасывало в местную
реку 100 тыс. куб. м загрязненных сточных вод, в том числе 4,5 т ни-
троцеллюлозы, нагло заявляло, что нейтрализовывать это вещество
нет необходимости, и поэтому не нужно строить очистное сооруже-
ние101. И это было более менее общее явление. В 1948 году ряд круп-
ных министерств (легкой промышленности, лесозаготовительной,
целлюлозно-бумажной промышленности, текстильной промышлен-
ности и нефтедобывающей промышленности) подписали петицию в
Совет Министров СССР с просьбой освободить от обязательств но-
вого строительства хотя бы некоторые предприятия. Один главк (ги-
дролизная промышленность), прося снять с него такие обязательства
до 1952 года, обосновывал свою просьбу тем, что проблема загрязне-
ния «недостаточно изучена» (заявление, которое имело интересное
эхо в наше время в ответах Джорджа Буша по теме глобального поте-

100 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 693. Л. 71-72. См. с. 127. Даже во время войны ГСИ
в Казани могла сделать следующее замечание относительно реки Казанки: «В низо-
вьях Казанка в практическом плане превратилась в открытый коллектор, и любые
разговоры о естественном процессе самоочищения просто невозможны», см.: Там же.
Ф. А-482. Оп. 47. Д, 2328. Л. 117. И. М. Белова, изучавшая бактериальное загрязнение
Москвы-реки, казалось, в целом соглашалась с теорией, тем не менее приводила много-
численные примеры из советской и немецкой исследовательской литературы, когда
патогены выживали в реках в течение продолжительного времени и на расстоянии на-
много ниже по течению от первоначальных пунктов сброса, см.: Белова И. М. Экспери-
ментальные исследования эффективности биологической очистки бытовых сточных
вод от возбудителей кишечных инфекций. С. 19-23. Она пыталась сохранить некое
согласие с теорией, отмечая, что большинство исследований вопроса самоочищения
до того времени (1953) фокусировались на химических загрязняющих веществах и что
доказательство бактериального загрязнения неочевидно.

101 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 951. Л. 69-70, 78-80. Нитроцеллюлоза - это взрыв-
чатое вещество, которое используется в производстве боеприпасов, но о его опасности
в качестве загрязнителя воды единого мнения не существует. Единственная подтверж-
денная угроза заключается в том, что в высоких концентрациях оно убивает рыбу, что
в основном и вызывало опасение ГСИ. В этом плане вопрос о нитроцеллюлозе близок,
по сути, к обсуждениям послевоенных лет в СССР по поводу промышленных сбросов
сточных вод о роли фенолов. Многие выражали озабоченность, если не тревогу, из-за
этого вещества, но непосредственную опасность оно представляло для рыбы, для кото-
рой оно высокотоксично. Сегодня фенол в малых дозах применяется в сиропах от каш-
ля. Информацию о нитроцеллюлозе см. И КБ: \у\у\у.ре811С1<1е1п(о.огй/Г)е1а11_СЬет1са1.
)вр?Кес_ 1с1=РС37277
пления102). Другие уловки были еще грубее. Завод мог таким образом
составить чертежи, что его министерство отказывалось утверждать
его официально, и завод «срывался с крючка». Или, например, ми-
нистерство одобряло проект, но не выделяло средства. И завод, и ми-
нистерство в этом случае исполняли закон на бумаге, но делали все,
чтобы на практике ничего не предпринимать103 104. Всему этому способ-
ствовала, по крайней мере с точки зрения Всесоюзной ГСИ, слабость
местных ГСИ. Либо инспекторов запугивали руководители местных
предприятии, и они опасались рьяно бороться за соблюдение законо-
дательства, либо им мешало отсутствие информации. Так, в случае
< оборонным предприятием в Кемеровской области, о котором речь
шла выше, ГСИ действительно не знала о том, какие загрязняющие
вещества производил завод, и инспекторам пришлось запрашивать у
соответствующего министерства эту информацию, но это все равно,
что попросить у представителя табачной промышленности добро-
вольно предоставить доказательства того, что курение вызывает рак
легких10,1.

За такими преднамеренными способами обхода закона стояли
более сложные структурные факторы, из-за которых подобные по-
становления не работали. Некоторые из них являлись абсолютно
очевидными. Один был заложен в самой природе советского зако-
нодательства, направленного на борьбу с загрязнением окружающей
среды: предприятия платили специальный налог за выброс токсич-
ных отходов в водоемы; на самом деле, это был встроенный стимул
обходить закон, поскольку многим предприятиям было дешевле и
проще платить штраф каждый год, чем направлять скудные ресурсы
на строительство водоочистных сооружений105. И это сопадало с ос-
новными расчетами, которые формировали решения, принимаемые
министерствами и предприятиями. Предприятия были готовы стро-

102 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 950. Л. 177-178. Похожий пример по Министерству
чёрной металлургии СССР есть в: Там же. Д. 951. Л. 54.

103 Там же. Л. 54; Д. 1142. Л. 25.

104 Там же. Л. 44-52, 69. Один из интересных фактов о документе (Л. 44-52) за-
ключается в том, что он показывает работу местных санитарных инспекторов немного
в ином свете, чем их собственные отчеты. В этих отчетах инспекторы показывают себя
усердными, преданными работе и исключительно добросовестными санитарными вра-
чами, чьи силы принуждения полномочия хотя и были ограничены, но они использо-
вали их в полной мере. Это не всегда совпадало с восприятием их работы руководством
в Москве, так как здесь их обвиняли в слишком мягком отношении к руководству за-
водов.

105 Эта проблема постоянно всплывает в документах, ссылка есть в: ГА РФ.
Ф. 9226. Оп. 1. Д. 950. Л. 179 (часть обращения Лаврова, про которую я говорю в сно-
ске 106).
ить и устанавливать очистные сооружения, только если это приноси-
ло им непосредственную экономическую выгоду, например когда не-
фтяники устанавливают ловушки для повторного захвата нефти для
переработки. А то, какой урон их сточные воды могли нанести другим
предприятиям (или людям), их не волновало106.

И даже если министерства действовали из лучших побуждений и
пытались соблюдать все постановления, на их пути вставали новые
препятствия. В Советском Союзе все еще отсутствовали стандарты
проектов или протоколов по строительству водоочистных сооруже-
ний, не было даже стандартного списка запасных частей или обору-
дования. В большинстве министерств не знали, какое оборудование
им понадобится и в каком количестве его производили (специали-
зированные насосы, трубопровод правильного размера). То же от-
носилось и к предварительным проектным работам, которые часто
проводились с невероятными задержками, а потом, когда проектные
организации подавали проекты в строительные организации, те об-
наруживали, что чертежи были неполными. И если после всех этих
трудностей завод все-таки умудрялся построить очистное сооруже-
ние, то впоследствии вполне могло оказаться, что в его штате не было
достаточно квалифицированных сотрудников для работы на объекте.
Лавров заявлял, что местные инспекторы ГСИ на Украине обнару-
жили, что многие очистные сооружения управлялись так неквали-
фицированно, что эти очистные сооружения наносили больше вреда
окружающей среде, чем пользы.

Таким образом, было некоторое обоснование у заявлений пред-
ставителей промышленности, что их попытки контролировать или
нейтрализовать загрязнение водных ресурсов натолкнулись на фак-
торы, которые лежали вне их компетенции. Представители бумаж-
ной промышленности, например, заявляли, что могут существенно
снизить количество волокна в сточных водах их предприятий по-
средством перехода на новое поколение фильтров, но производство
таких фильтров требовало наличия специальных реагентов, кото-
рые невозможно было приобрести. В других отраслях промышлен-
ности во всем обвиняли ограниченность применяемых технологий.
На сахарорафинадных заводах можно было бы удалить основные за-
грязняющие вещества в резервуарах для накопления осадка, а потом
использовать воду заново. Сточные воды других этапов производ-

106 Об этом четко говорится в обращении Лаврова ко Второму межведомствен-
ному съезду по вопросам координации научных исследований в области очистки про-
мышленных сточных вод, который состоялся 6-7 декабря 1948 года (см. сноску 93).
Обсуждение в следующих параграфах взято из его анализа, найденного в: Там же.
Д. 950. Л. 173-182.
стенного процесса все же содержали органические соединения, кото-
рые нельзя было выделить при помощи седиментации. Вода должна
была идти на орошаемые фермы, но объемы были столь велики, что
каждый сахарорафинадный завод должен был бы содержать ферму
на 20-30 га, что было практически не осуществимо. Смысл состоял в
том, что все, что не направлялось на орошаемые фермы, сливалось в
водоемы. Представители лесохимической промышленности во всем
обвиняли другие заводы, где производили загрязняющие вещества.
Их состав зависел от того, что производил данный завод, какое сы-
рье использовал, какие химические реакции участвовали в процессе
производства. Их аргумент заключался в том, что не просто каждую
фабрику, а каждый цех внутри фабрики следовало отдельно изучить,
чтобы определить специальные средства, необходимые для нейтра-
лизации загрязнения в нем. Эта задача усугублялась тем фактом, что
четко установленных методик химического анализа для выявления
того, какие загрязняющие вещества, в каком объеме, в каких сточных
подах присутствовали, не было, как не существовало и четких стан-
дартов оценки результатов лабораторных анализов. Они заявляли,
что это можно было сказать даже про самый распространенный за-
грязнитель в промышленности - фенол107.

Было бы заманчиво предположить, что этот комплекс проблем
был наследием войны, то есть ограничиться первыми послевоенны-
ми годами. К концу 1951 года было ясно, что подобная ситуация -
это обычное положение дел и, более того, институциально под-
держивается самим Госпланом. В стране все еще не производилось
достаточное количество труб или важных компонентов, таких как
кольца Рашига108, без которых очистные сооружения просто не могли
функционировать. Если очистные сооружения проходили этап про-
ектирования, то их строительство безнадежно отставало от графика
не в последнюю очередь из-за того, что проекты по промышленному
строительству имели больший приоритет. Министерства просто не
выделяли средства своим предприятиям на строительство очистных
сооружений. В качестве прикрытия предприятия выплачивали налог
за выброс необработанных сточных вод в размере нескольких мил-
лионов рублей в год. Металлургический комбинат в Магнитогорске
выплатил 12 млн рублей налога в 1950 году и еще 4 млн за три месяца
1951 года (всего 16 млн рублей). В то время как Министерство ме-

107 Там же. Д. 950. Л. 15-17, 23 26, 28-31, 35.

108 Кольца Рашига - это кольца, как правило, из металла или керамики, исполь-
зуемые в качестве уплотнителей в дистиляционных установках или для оборудования
химического разделения. Они имеют широкое применение в химической промышлен-
ности и до сих пор используются при очистке воды.
таллургической промышленности, к которому относилось предпри-
ятие, отказывалось выделить средства для строительства на комби-
нате очистного сооружения. То же самое относилось к гигантскому
металлургическому комбинату в Кузнецке Кемеровской области и
Кемеровскому коксохимическому заводу. Они даже включали сумму
налога в их годовые бюджеты. Металлургический комбинат выделял
на эти цели ежегодно 3,5 млн рублей в качестве отдельной строки
бюджета. Об этом факте стоит задуматься, потому что это означает,
что Госплан должен был включать эту сумму в годовой план комби-
ната, и одновременно Госплан постоянно сознательно отказывался
включать в местные планы средства на очистные сооружения. Дело
было в том, что вне зависимости от размера налога (который по сути
являлся штрафом) в реальности он ничего не стоил предприятиям,
поскольку эти деньги теперь были частью централизованно утверж-
денного бюджета. И если необходимо доказательство того, насколько
несерьезно сталинская система относилась к проблеме загрязнения
водных ресурсов, то - вот оно109.

Еще одним элементом уравнения стала фатальная слабость са-
мой ГСИ. Ее полномочия были очень ограничены. Как мы знаем, она
могла заблокировать использование какого-то нового общежития
или школы, если они не соответствовали базовым санитарным нор-
мам, но что касается загрязнения водных ресурсов, то надежное ору-
жие для борьбы с этим у нее в арсенале отсутствовало. Когда круп-
ные предприятия Свердловска безнадежно отставали от графика
строительства очистных сооружений или в некоторых случаях даже
и не думали вообще начинать строительство, ГСИ должным образом
штрафовала самых злостных нарушителей. В 1953 году строитель-
ную организацию «Тагилстрой», годовой оборот которой должен
был составлять несколько миллионов рублей, оштрафовали всего
на 13 тыс. рублей, а ее директора - на 700 рублей; Новотагильский
металлургический комбинат получил штраф на 12 тыс. рублей, его
директор - всего на 500 рублей. Это были смехотворные суммы, и
немыслимо, чтобы они сыграли какую-то роль и повлияли на поведе-
ние нарушающих закон предприятий. И все же какими бы маленьки-
ми ни были эти суммы, даже их не всегда удавалось получить. Банк
отказывался брать штраф от одного из областных металлургических

109 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 1142. Л. 24-26, И вот еще один пример нежелания
Госплана выделять средства па борьбу с загрязнением окружающей среды: в 1951 году
Министерство пищевой промышленности СССР выделило средства на завершение
проектных работ по очистным сооружениям на сахарнорафинадных заводах в Литве.
Госплан Литовской ССР, тем не менее, не включил эти средства в план Сахарного тре-
ста республики. Поэтому в 1951 году проектные работы проведены не были.
предприятий, потому что ГСИ составила приказ на старой версии
бланка. Даже угроза уголовного преследования не помогла: обвине-
ние директору Богословского алюминиевого завода, который в те-
чение многих лет просто игнорировал требования ГСИ прекратить
астрономических масштабов загрязнение, так и не было предъявле-
но из-за амнистии, инициированной Берией после смерти Сталина.
В повой постсталинской атмосфере директор завода продолжал дей-
ствовать в том же духе110.

То, что мы видим, это не только доказательство фактической бес-
помощности ГСИ при столкновении с мощью промышленных ми-
нистерств, а, скорее, пример пагубных расчетов, которые были свой-
ственны советскому законодательству в области безопасности, со
времен Сталина до конца перестройки. Суть заключается в том, что
даже если бы штрафы и санкции были больше, все равно руковод-
< гну промышленных предпрятий было бы дешевле выплатить их, чем
инвестировать средства в уловители, очистные сооружения или бо-
лее «чистые» технологии, если предположить, что требуемое обору-
дование было доступно111. Финансовая логика сталинской системы
планирования порождала противоречия, не сильно отличавшиеся от
противоречий на капиталистическом рынке. То, что было рациональ-
ным поведением с точки зрения конкретного предприятия или про-
мышленного министерства, становилось катастрофой для экономики
(не говоря об обществе) в целом.

110 Там же. Д. 1249. Л. 31-34, 40. В 1953 году после смерти Сталина Лаврентий
Верия, министр внутренних дел, объявил амнистию преступникам (но не политиче-
ским заключенным), которые отбывали срок меньше пяти лет. Он также закрыл не-
сколько лагерей ГУЛАГа, в которых находились обычные преступники. В результате
:пих действий общественность испугалась, что города наполнятся бывшими заклю-
ченными и их захлестнет волна преступности; в некоторых случаях так и произошло.
Политические оппоненты Берии - Георгий Маленков и Никита Хрущев - заявили,
что Берия использует эту надвигающуюся угрозу в качестве предлога развертывания
и пределах и вокруг Москвы огромного количества войск МВД. Поскольку эти войска
подчинялись напрямую Берии, Хрущев и Маленков сочли это доказательством его же-
лания совершить государственный переворот, что они, в свою очередь, использовали
для обоснования его ареста и расстрела. См.: Мес1уес1еу К. А., Мес1уес1еу 2. КЬгизЬсЬеу:
ТЬе Теагз (п Рочссг. Тогк: IV. XV. МогСоп, 1978. Р. 9, 14 [на рус. языке: Медведев Р.,
Медведев Ж. Никита Хрущев. Годы у власти. М.: Время, 2012].

111 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 1010. Д. 99. Тот же самый принцип применялся к
правилам безопасности на самих заводах. Во время перестройки руководитель пред-
приятия мог выплатить штраф всего в 5 или 10 рублей за нарушение техники безопас-
ности (Работница. 1997. № 7. С. 10). Если в серьезном инциденте пострадал рабочий,
то заводу фактически было более выгодно, если рабочий умирал, а не выживал, по-
скольку размер компенсации был меньше, чем плата за лечение, см.: Рабочая трибу-
на. 1990. 5 декабря.
Заключение: загрязнение воды как пример
самоотрицающего роста

Чем же это обернулось для советской экономики и общества? Во-
первых, конечно, это возымело краткосрочное влияние на здоровье
людей и качество жизни. Отсутствие канализационной системы и
неадекватные сооружения для очистки и дезинфекции человеческих
отходов создавали постоянный риск вспышек тифа, дизентерии и
других опасных кишечных заболеваний, к этому вопросу я вернусь в
главе 5 при рассмотрении показателей детской смертности. Еще одним
последствием, более трудноизмеримым, стало долгосрочное влияние
длительного воздействия промышленного загрязнения на здоровье
и среднюю продолжительность жизни. Интересно, что из этих двух
категорий рисков ГСИ уже в первые послевоенные годы определяла
промышленное загрязнение как намного более серьезную опасность.
Лавров рассчитал, что один завод по перебработке сахарной свеклы,
который производил Ют сахарного песка, за 24 часа сбрасывал столь-
ко же загрязнителей в местный водоем, сколько город с населением
320 тыс. человек. Шерстомойный завод, обрабатывавший Ют шерсти
в день, производил то же количество загрязнителей, что и город с на-
селением 635 тыс. человек. Бумажная фабрика, производившая 400 т
бумаги в день, выдавала столько же, сколько и город с населением
550 тыс. человек. Безусловно, эти вычисления были очень прибли-
зительными, они основывались только на одном показателе (влия-
ние каждого типа загрязнителя на содержание кислорода в воде) и
на некоторых предположениях об уровне чистоты воды, прошедшей
или не прошедшей предварительную очистку, перед ее сбросом; но,
тем не менее, эти вычисления показывают общий масштаб пробле-
мы. Также Лавров не сомневался и в причине: отсутствие какого бы
то ни было действительного планирования. Ссылаясь на ситуацию
в городах и областях, которые мы изучили в этой главе, он отмечал,
что при планировании размещения заводов и рабочих поселков при
них министерства не учитывали доступность водных ресурсов или
то, какой урон дополнительные сбросы сточных и промышленных
вод могут нанести местным рекам и озерам. Помимо этого они также
не старались согласовать планы размещения новых заводов с плана-
ми других министерств. Самой яркой иллюстрацией этой ситуации
стал пример Украины (а не тех тыловых районов, которые мы рас-
сматривали) - Марганецкого горно-обогатительного комбината в
Днепропетровской области. Комбинат регулярно сбрасывал необра-
ботанную густую грязь в местную реку, в результате чего этот отре-
зок реки вокруг города из судоходного водного пути превратился в
болото. Из-за этого произошел подъем воды, жилые здания и мост в
рабочем поселке при заводе были затоплены и разрушены, а местная
система водоснабжения и очистные сооружения полностью вышли
настроя. Совокупная стоимость драгирования русла реки, восстанов-
ления моста, постройки дамбы и борьбы с малярией, вызванной забо-
лачиванием, составила несколько десятков миллионов рублей. Это,
возможно, исключительный пример, но подобное, правда, в меньших
масштабах, происходило довольно часто. Загрязнение рек вредило
। урбинам гидроэлектростанций, из-за него разрушались пароходные
котлы, умирали рыбы, а фермы, расположенные около водоемов, ли-
шались питьевой воды для скота112. При этом еще не учитываются
материальные потери ресурсов. Заводы могли бы восстановить и
переработать большое количество химикатов, которые они сбрасы-
вали в реки, но они не делали этого113. В том объеме, в котором эти
вещества в буквальном смысле этого слова уплывали, советской эко-
номике приходилось инвестировать в дополнительное химическое
производство - в здания, оборудование, рабочую силу, что, по сути,
оборачивалось лишними тратами ресурсов страны.

То, что Лавров, возможно, непреднамеренно подчеркнул, а боль-
шое количество отчетов ГСИ еще раз подтвердило на местных при-
мерах, было лишь одним аспектом явления, которое лежало в са-
мой сути советской системы: тенденция к самоотрицающему росту.
Экономика тратила рабочую силу и средства производства, но это
не приводило к соразмерному увеличению полезной продукции.
Бракованные товары приходилось переделывать. Оборудование
плохого качества требовало постоянного ремонта. Потраченные впу-
стую топливо и сырье приходилось восполнять. Побочные продукты
с одного завода - как мы увидели в этой книге - могли повредить
или разрушить результаты рабочего процесса, который происходил
в другом месте. В случае городской среды проживания этот процесс
стал сводить на нет самый важный продукт - человеческую рабочую
силу. Помимо страданий и трагедии, происходивших с теми, чье здо-
ровье ухудшалось в результате разрушения среды проживания, это
имело также более общее значение для системы. Ставя под угрозу
здоровье рабочих, этот процесс ограничивал возможность повы-
шения ценности рабочей силы, которая создавала возможность для
советской элиты пользоваться привилегиями. Конечно, то же самое
можно сказать и о капитализме. Но капитализм редко разрушал свою
рабочую силу, не убедившись в том, что ей есть замена: резервная ар-
мия безработных, женщины и дети, подвергавшиеся гиперэксплуата-

112 ГЛ РФ. Ф. 9226. Оп. 1.Д, 1010. Л. 80-105.

113 Там же. Д. 899. Л. 303а,
ции, мигранты, а теперь, на «глобальном» этапе развития, миграция
самих заводов в те мировые регионы, где рабочая сила не стоит прак-
тически ничего. В распоряжении советской системы не было столько
возможностей для замещения рабочей силы. Пока был жив Сталин,
существовал ГУЛАГ, а позднее и рабочая сила из Восточной Европы.
Когда их не стало, система нашла временные ресурсы в рамках вну-
тренней миграции - лимитчиков114. Но эти ресурсы были не беско-
нечны, а система продолжала наносить вред их здоровью и благосо-
стоянию. И это еще одно доказательство того, что уже в сталинский
период была заложена основа для распада советской системы.

114 Термин происходит от слова «лимит». В сельских районах и маленьких про-
винциальных городах было много людей, которые хотели мигрировать в большие
города, такие как Москва, поскольку там была более высокооплачиваемая работа и
больше продовольственных товаров. Они не могли переехать без разрешения на пре-
бывание - прописки, которую практически невозможно было получить (по крайней
мере, легально), не имея работы. С 1960-х годов власти регулировали приток мигран-
тов, выдавая заводам квоту, или лимит, на то, сколько мигрантов они могли принять.
А рабочие, которые приезжали на этих условиях, стали называться лимитчиками.
К 1980-м годам они (и мужчины, и женщины) стали резервными трудовыми ресур-
сами, выполнявшими самую низкооплачиваемую и грязную работу, которую москви-
чи (особенно мужчины) не стали бы выполнять, см.: ЕНггег Г). 8оу1е1 ХУогкегз ап<1 1Ье
СоПарзе о) РегезГпика. Р. 27-30.
Глава 3. ЛИЧНАЯ ГИГИЕНА

И ПРОТИВОЭПИДЕМИЧЕСКИЕ МЕРЫ

Учитывая жилищные условия населения и состояние канализа-
ции в городах, ограниченный доступ к водоснабжению, становится
ясно, что поддержание личной гигиены требовало героических уси-
лий. Грязь была повсюду: на работе, на улице и дома, но возмож-
ностей содержать себя и свою семью в чистоте у людей было мало.
В предыдущей главе я отмечал, что за пределами Москвы лишь в
немногих домах был водопровод. Людям приходилось таскать ведра-
ми холодную воду, набранную в уличных колонках. Подогреть воду
было непросто, поскольку большинство населения по-прежнему
пользовалось печами, которые топились дровами, а топлива остро
не хватало до конца 1940-х годов. Лишь в Москве были проведены
с координированные меры по газификации многоквартирных домов,
по и эта кампания достигла значительных результатов только в на-
чале 1950-х годов. Мало того, страна испытывала серьезный дефицит
мыла, положение с которым начало улучшаться только в самом конце
1940-х годов. Конечно, люди мылись дома, но для собственно мытья
они предпочитали бани. Как и в Великобритании и Западной Европе
XIX века, поддержание личной чистоты в послевоенном СССР за-
висело от широкой сети хорошо функционирующих бань. Сложность
заключалась в том, что эта сеть не соответствовала задаче ни количе-
ственно, ни качественно. Бани сильно запустили во время войны, и
в первые послевоенные годы они часто бездействовали из-за нехват-
ки топлива, поломки оборудования, а иногда даже перебоев с водой.
В очень немногих городах у людей была возможность помыться чаще
одного раза в две-три недели.

Если люди видели в бане способ обеспечить минимальный уро-
вень личного комфорта, то власти рассматривали ее как ключевое
оружие в борьбе с эпидемиями и болезнями. Более всего их беспоко-
ил тиф - потенциально смертельное заболевание, переносимое вша-
ми. Тиф и схожее заболевание, вызывающееся вшами и известное как
возвратная лихорадка, или возвратный тиф, - это болезни бедных.
Микроорганизм, вызывающий тиф, - род бактерий, известный как
риккетсия Провачека (КгскеИзга ргоюагекг), живет в фекалиях вшей.
Он поступает в кровь через повреждения кожного покрова, вызван-
ные собственно укусами вшей, через расчесы при попытке облегчить
зуд, спровоцированный укусами, или через другие открытые раны.
Можно также вдохнуть зараженные фекалии вшей, гнездящихся в
грязной одежде или несвежем постельном белье. Вши поддерживают
инвазионную способность, кусая зараженного человека и заглатывая
риккетсии, находящиеся в его крови. Возвратный тиф, смертность
от которого несколько ниже, вызывается спирохетой, обитающей во
вшах. Она попадает в кровь больного, когда тот расчесывается и раз-
давливает вошь, тем самым высвобождая спирохету, которая прони-
кает в жертву через трещины на коже. Связь с бедностью очевидна.
Скученность проживания облегчает вшам возможность перемещать-
ся с одного человека на другого. Это особенно актуально в холодную
погоду, когда люди больше времени находятся в помещениях и реже
меняют одежду. Нехватка мест для помывки, водопроводной воды и
мыла приводила к тому, что люди с огромным трудом могли восполь-
зоваться самым эффективным средством борьбы с распространением
болезни: убить вшей, смыть со своих тел их фекалии и отстирать от
фекалий и гнид одежду и постельное белье. Тиф - это еще и болезнь
голодных, но не потому что развитие болезни каким-то способом свя-
зано с недоеданием (это не так), а потому что голод поощряет мас-
совые миграции, поскольку люди в поисках пропитания покидают
бедствующие регионы. Инфицированные распространяют болезнь
по пути своего следования, как это было во время массового голода
1947 года в СССР. Приводя в пример опыт Ирландии XIX века Лесли
Кларксон и Маргарет Кроуфорд отмечают: «Когда нехватка продо-
вольствия вынуждает людей скучиваться в пунктах раздачи питания,
работных домах и богадельнях или плечом к плечу месить городскую
грязь, перед вшами расстилаются благодатные пастбища»1.

До изобретения антибиотиков, эффективных в отношении рик-
кетсии Провачека, прежде всего тетрациклина, способов справляться

1 С1агк$оп к А., Сга\у(ог<1 Е. М. ЕеахС ап<1 Еагтпе: Еоос! апс! Мшткюп ш 1ге1апс1
1500-1920. Ох/огф ОхГогб ОгпуегзИу Ргезх, 2001. Р. 153. Ьискш В. Еуа1иаРп§ 1Ье
Запкагу Кеуо1иС1оп: ТурЬих ап<1 Турков т Ьопбоп, 1851-1900 // 11гЬап 1)кеа$е ап<1
МогСа1ку/еНх. К.. ХУосхЬД. \Уоо<1\уагс1. Р. 104. Ирландские врачи в XIX веке отмечали
связь между тифом и дефицитом продовольствия, но делали из этого ложные выво-
ды, что приводило к печальным последствиям. Полагая, что болезнь вызвана голодом,
они помещали лихородящих пациентов в больницы общего профиля, где те заражали
других пациентов, см.: Сагкзоп Ц. А., СгаьЛогс! Е. М. Ееаз! ап<1 Еагтпе. Р. 154. В на-
чале XIX века сыпной тиф часто путали с брюшным, потому что ранние симптомы во
многом совпадали, и во многих языках обе болезни обозначаются одним словом. В рус-
ском языке используются термины брюшной тиф, сыпной тиф и возвратный тиф.
<<» вспышками тифа было немного. В Советском Союзе имелась своя
разновидность вакцин от тифа, разработанных в Европе и США до и
но время Второй мировой войны, В зависимости от метода производ-
ства эти вакцины либо снижали вирулентность микроорганизмов,
гем самым резко уменьшая уровень смертности, либо обеспечивали
временное восстановление иммунитета. В отличие от вакцин, исполь-
зовавшихся для массовой иммунизации против оспы и дифтерии, в
( ССР не пытались использовать свою противотифозную вакцину в
текущей профилактике, а приберегали ее для вспышек заболевания.
Во время массового голода 1947 года, например, в Украине было на-
значено около 1,2 млн прививок2. Если говорить о плюсах, то выздо-
ровевшие пациенты после болезни получали пожизненный иммуни-
1ет. Главной линией обороны, впрочем, оставалась многоступенчатая
система санитарных мероприятий, направленных на ограничение,
выявление и устранение случаев педикулеза. Бане в этой стратегии
отводилась центральная роль, но она не являлась единственным ме-
стом, где эта борьба велась. По крайней мере в теории людей проверя-
ли на завшивленность на каждом углу: в школе, общежитиях студен-
тов и рабочей молодежи, при посещении больницы или поликлиники,
па железнодорожном и речном транспорте, на работе у тех, кто имел
дело с продуктами или контактировал напрямую с людьми, а также
время от времени в ходе массовых выборочных осмотров. Тех, у кого
обнаруживали вшей, или тех, кто входил в этом отношении в группу
риска (например, проживавшие в общежитиях или транзитные пас-
сажиры), немедленно направляли на санитарную обработку в так на-
зываемый санпропускник - специально построенную для этих целей
маленькую баню, в которой посетитель подвергался тщательной де-
зинфекции и дезинсекции. В ходе процедуры человек не только мыл-
ся, но и отдавал одежду на дезинфекцию (иногда в стирку, иногда в

2 ГА РФ. Ф. 8009. Оп. 3. Д. 607. Л. 27. О разработке вакцин против тифа в межво-
еппый период см.: \Уешс1Нп§ Р. ВеТ\уееп Вассегю1оду апс! Уио1оду: ТЬе Оеуе1ортеп1 о(
ГурЬиз Уасстез Весу/ееп сЬе ПгзГ ап<1 Зесопс! \Уог1с1 \Уагз // ШзТогу апс! РЬПозорЬу
оГ гЬе 1.йе Збепсез. 1995. Уо1. 17. Ыо 1. Р. 81-90. Первую эффективную вакцину раз-
работал Рудольф Вайгль в Польше в начале 1930-х годов. Она была получена из ки-
шечника зараженных риккетсиями вшей, подвергавшегося потом химической дезак-
тивации. Вакцина обеспечивала частичный иммунитет, и те, кто все-таки заражался
тифом, переносили его в легкой форме. Впрочем, в массовое производство эту вакцину
запустить было сложно. В США разработали более эффективную вакцину, которая
изготавливалась из инфицированных тифом яичных желтков, была проще в произ-
водстве и давала временный иммунитет. Не знаю, какой из этих методов Советский
Союз использовал в послевоенный период, но, по данным Вайндлинга, СССР работал
над вакциной на основе яичного желтка начиная с 1942 года, см.: 1Ьк1. Р. 84-87, 89;
РапзЬ Н.). У1сГогу \уЦЬ Уасстез: ТЬе Зсогу о( [ттишгаНоп. ЕФпЬиг§Ь; Гюпбоп: Е. апс!
3. Е|У1п§з1опе, 1968. Р. 173-174.
дезкамеру), и это важно, учитывая то, что у немногих была запасная
одежда или более одной смены белья. Конечно, нельзя забывать и об
одной из самых эффективных «систем» борьбы со вшами - о мате-
ринской бдительности. Матери ежедневно проверяли своих детей
на наличие вшей. Хотя стирка отнимала много сил и времени, они
пытались отправлять детей в школу в чистом белье. Каждый день
женщины после работы гладили спецовки мужей, чтобы уничтожить
вшей, которых мужчины могли подцепить в транспорте3. Здесь, как
и в любом аспекте советской повседневной жизни, за официальными
программами и санитарными мерами стоял бесплатный труд совет-
ских женщин.

Меры по борьбе с тифом оказались по большому счету успешны-
ми, что является большим достижением, учитывая то, какие препят-
ствия стояли на пути их реализации. Все в советской городской среде
обеспечивало классическую питательную почву для размножения
вшей и вспышек тифа: скученность проживания, холодные зимы,
антисанитария, почти полное отсутствие возможности регулярно
мыться дома, плачевное состояние городских бань, дефицит мыла и
массовые перемещения населения. Последнее явление заслуживает
особого внимания, поскольку многие миграции людей, если не боль-
шинство, были следствием опоры режима на подневольный и кабаль-
ный труд. В последние военные и первые послевоенные годы режим
направлял на восток миллионы человек, которые становились частью
экономики ГУЛАГа или связанных с ним населенных пунктов. В их
число входили, как минимум, миллион военнопленных, несколько
сотен тысяч ссыльных, бесчисленное множество узников ГУЛАГа,
перебрасывавшихся из лагеря в лагерь или на промышленные пред-
приятия, и почти миллион представителей «спецконтингента» и
«рабочих батальонов», состоявших из бывших советских солдат и
гражданских лиц, угнанных немцами на рабский труд в рейх, а после
репатриации в СССР включенных в экономическую систему МВД.
Все они следовали до места назначения в специальных поездах (эше-
лонах4), каждый из которых должны были тщательно обследовать на
предмет выявления признаков тифа и других заразных заболеваний.
Условия, в которых эти люди жили и трудились, были поистине ужа-

3 Я узнал о ключевой роли матерей в борьбе против вшей из данных анкетирова-
ния, проведенного коллегой по моей просьбе в Казани. Выражаю благодарность ре-
спондентам за ответы на мои вопросы и коллеге за организацию опроса.

4 Эшелоном назывался железнодорожный состав специального назначения. Это
понятие применялось в отношении воинских поездов, а также поездов, перевозивших
эвакуированных, мобилизованных рабочих, молодежь, призванную в школы ФЗО, за-
ключенных и вольнонаемных ИТЛ.
гающими, но, находясь в пути, они представляли серьезную угрозу
здоровью населения и поэтому заслуживали самого внимательного к
себе отношения.

Позже, когда большинство этой подневольной рабсилы уже было
на месте, новые волны массовых миграций обеспечили те, кого я опре-
делил как «кабальные работники». Это была в основном молодежь,
которая отбывала трудовую повинность в школах ФЗО и значитель-
ная часть которой направлялась на стройки и угольные шахты Урала
н Западной Сибири, а также рабочие, завербованные по «оргнабору»5.
()ни тоже ехали через всю страну в эшелонах, и им требовалось столь
же тщательное медицинское наблюдение. Происходили также массо-
вые перемещения вольного населения. В 1945-1946 годах демобили-
зованные солдаты и эвакуированные возвращались на родину. После
войны каждый год десятки тысяч колхозников отправлялись на та-
кие сезонные работы, как лесозаготовки и торфоразработки. Они
добирались до места по железной дороге, часто в эшелонах, и под-
вергались такому же контролю, как и подневольная рабсила. Все это
было неотъемлемой частью послевоенных трудовых отношений ста-
линского режима, опиравшегося на принудительный и полупринуди-
тельный труд в целях восстановления экономики страны. Дело в том,
что эта экономическая необходимость повышала риск масштабных
эпидемий; руководство знало это и приняло тщательно продуманные
и в целом успешные меры по их предотвращению. Они не сработали
только один раз - во время эпидемии тифа 1947 года. Она, впрочем,

Система трудовых резервов была введена в октябре 1940 гола как система обя-
зательного труда по призыву для сельских подростков. Она состояла из двух основ-
ных элементов. Первым были школы фабрично-заводского обучения (школы ФЗО),
а которых в течение шести месяцев готовили рабочих так называемых массовых про-
фессий из молодежи 16-17 лет. Вторым являлись РУ (ремесленные училища, их
эквивалентом на железных дорогах были ЖУ, или железнодорожные училища) для
14- и 15-летних подростков с двухгодичным сроком обучения. Школы ФЗО, где ус-
ловия были крайне плохими, пополнялись в основном за счет мобилизаций в колхо-
зах; ремесленные училища предлагали более сносные условия и были более-менее в
состоянии пополнять ряды и городскими, и сельскими добровольцами. По заверше-
нии обучения выпускники распределялись на предприятия, к которым были, по сути,
прикреплены, поскольку не могли выбирать, куда их пошлют, и, как и все остальные
рабочие, подчинялись законам, согласно которым смена места работы без разрешения
являлась уголовно наказуемым деянием. Организационный набор (оргнабор) был
формально добровольной системой, мобилизовавшей кадры на работу в металлургии,
строительстве и угледобыче, а также в таких сезонных работах, как торфоразработки и
изготовление кирпичей. Вербовали часто обманным путем и по принуждению, и даже
если рабочие добровольно подписывали договоры, расторжению те не подлежали и яв-
лялись фактически полукабальными. Эти системы более подробно, со статистически-
ми данными о подневольном труде и «кабальных» рабочих в школах ФЗО и системе
оргнабора описаны в: РПиег О. 8оу1еЬ ХУогкегз апб Ш1е ЗгаПпшт. Р. 22-39.
вспыхнула не среди заключенных или кабальных работников, а в
ходе стихийных миграций, вызванных голодом 1947 года, участни-
ками которых были занимавшиеся бродяжничеством подростки, из-
вестные как беспризорники и безнадзорники.

Глава начинается со всестороннего рассмотрения состояния го-
родских бань, которое за годы войны стало крайне запущенным и
очень медленно приводилось в нормальное. В большинстве городов
главной проблемой оставалась их низкая пропускная способность.
Даже если бы все бани были в состоянии функционировать на пол-
ную мощность и бесперебойно (а это было не так), они не смогли бы
в полной мере удовлетворить потребности населения. Я также опи-
шу состояние общественных прачечных, которые, учитывая неимо-
верные трудности с надомной стиркой постельного белья и одежды,
должны были стать еще одним бастионом в битве с распространением
вшей. В действительности они лишь частично могли выполнять эту
роль, поскольку, как и в случае с банями, их производственных мощ-
ностей попросту не хватало, чтобы принимать в стирку личные вещи
граждан. Наконец, в главе рассматриваются меры, предпринимавши-
еся для того, чтобы предотвратить распространение эпидемий пере-
мещавшимися по стране лицами, как вольными, так и заключенными.

Бани и общественные прачечные

Сложности с поддержанием чистоты наряду с другими санитар-
ными мерами в послевоенном СССР нельзя назвать явлением уни-
кальным и не имеющим исторических прецедентов. В викторианской
Англии, где водоснабжение было ограничено и людям не только при-
ходилось таскать воду по улицам в тяжелых ведрах, но еще и платить
за нее, помыться для многих семей было роскошью. По данным Воля,
в 1894 году только в 5 % домов в промышленных городах Северной
Англии имелись ванны. Их количество росло очень медленно: в 1930
году две трети североанглийских жилищ все еще обходились без них6.
Впрочем, относиться к этим цифрам нужно с известной долей осто-
рожности, поскольку отсутствие стационарной ванны или ванной
комнаты не означало, что люди не мылись. В домах представителей
рабочего класса Северной Англии распространенным явлением была
оловянная ванна, которая ставилась перед камином и наполнялась

6 \УоЫ А. Епс1апдегес1 Ыуез. Р. 61-63. По данным Ричарда Титмусса, к началу Вто-
рой мировой войны доля семей, не имевших ванн, составляла 90 % в районе Степни
в лондонском Ист-Эиде, 50 % - в Глазго, 40 % - в Халле и 33 % - в Бирмингеме, см.:
Тйтизз К. РгоЫетз о!Зона! РоПсу. ЬопНоп: НМ8О, 1950. Р. 131-132.
кипятком из кастрюль и чайников. И все же регулярные водные про-
цедуры, по крайней мере, в викторианскую эпоху были исключением,
и не правилом. Воль цитирует отчет за 1895 год санитарного врача
Бпркенхеда, который утверждал, что «большая часть низов рабочего
класса проводит жизнь, из года в год не умываясь и не моя руки».
Схожим образом д-р Джеймс Керр, санитарный врач английских
школ, сообщал в 1894 году, что треть осмотренных им школьников не
снимала свою одежду, как минимум, полгода7. Для Воля самое удиви-
тельное заключалось не в том, что люди так редко мылись, а в том, как
много рабочих семей прилагало все усилия, чтобы преодолеть пре-
пятствия на пути к чистоте, вплоть до выделения значительной доли
недельного бюджета на покупку мыла и моющих средств8.

В Великобритании, где, как и в Германии, сеть общественных
бань возникла в первой половине XIX века, их развитию оказыва-
ли содействие такие организации, как Ассоциация по устройству
бань и прачечных для трудящейся бедноты. Как я уже упоминал
по введении, руководствовались при этом во многом уверенностью
и том, что грязный пролетариат является потенциальным источни-
ком гражданских беспорядков и болезней, которые в равной степе-
ни угрожают благополучию среднего класса. В журнале Иге Ьапсе1 в
1846 году была опубликована петиция группы терапевтов и хирургов
пз Саутгемптона, которые предельно лаконично изложили суть дела:
«...богатые крайне заинтересованы в здоровье бедных, и не только по
экономическим причинам, но и потому что многие инфекционные
заболевания, жертвами которых становятся в конечном итоге люди
любого сословия, происходят и распространяются из густонаселен-
ных кварталов, где обитают самые обездоленные». К 1912 году обще-
ственные бани Великобритании насчитывали 5 млн посещений в год,
3 млн из них - в Лондоне9. На первый взгляд, много, на самом деле -
ничтожно мало. Население Лондона в то время составляло пример-
но 4,5 млн человек. 3 млн походов в бани означали, что на каждого
лондонца приходилось 2/3 посещения бани в течение года. Даже если
мы возьмем за основу неправдоподобное предположение о том, что
у 2/3 лондонцев имелась ванна и они могли мыться дома, в среднем

7 \УоЫ А. Епбапдегес! Ь1уе5. Р. 69. Такая практика сохранялась в некоторых бри-
танских рабочих семьях вплоть до Второй мировой войны. Сельские семьи среднего
класса, принимавшие детей, эвакуированных из Лондона и других крупных городов
сразу после начала войны, были поражены, увидев вшитые на зиму в детскую одеж-
ду подкладки из оберточной бумаги: Сагбшегф ХУагНше: ВпСат 1939 1945. Ьопбоп:
11еас1Ипе, 2005. Р. 35.

8 XV оЫ А. Епбапдегес! Е1уез. Р. 65.

9 1Ь1б. Р. 73-75; цит. по: Р. 73.
на душу остального населения приходилось лишь около двух посе-
щений общественных бань в год. Для остальной Великобритании,
которая в сумме набирала всего 2 млн посещений, среднедушевой
показатель оказывается просто микроскопическим. Чтобы оценить
насколько, начнем с фантастической гипотезы. В 1912 году населе-
ние Манчестера, включая окружающие районы, составляло около
2,3 млн человек. Предположим, что у 300 тыс. (13%) из них была
дома ванна (напомним, что в 1894 году средний показатель по горо-
дам Северной Англии равнялся всего 5 %). Далее предположим, что
на оставшиеся 2 млн жителей Манчестера приходились все 2 млн по-
сещений бань за пределами Лондона. Это означало бы, что каждый
житель Манчестера ходил в баню раз в год. В действительности, ра-
зумеется, эти 2 млн посещений бань приходились не на 2 млн чело-
век, а на 36,2 млн, то есть на совокупное население Англии, Уэльса и
Шотландии, не считая Лондона. В этом аспекте общественные бани,
какую бы важную роль они ни играли в некоторых городах и районах,
вносили, вероятно, очень скромный вклад в общественную гигиену в
Великобритании.

В Советском Союзе баня играла гораздо более важную роль.
Органы здравоохранения установили норму - одна помывка каждые
десять дней, или 36 помывок в год. Такую частоту считали необхо-
димой для того, чтобы держать под контролем распространение пе-
дикулеза. То, что кому-то для поддержания личного комфорта могло
потребоваться больше, в расчет не принималось. Во всех дискусси-
ях о том, насколько хорошо или плохо работают бани, на эту норму
опирались работники здравоохранения, определяя, удовлетворяются
ли нужды местного населения. Всего один пример: в 1944 году, когда
еще шла война, в Челябинске, население которого составляло при-
близительно 450 тыс. человек, было зафиксировано около 6,5 млн по-
сещений общественных бань. Это примерно на треть больше, чем во
всей Великобритании в 1912 году, что наглядно иллюстрирует важ-
ность бани в советской жизни. Впрочем, в то же время этого было до-
статочно лишь для того, чтобы каждый горожанин как следует мылся
раз в 17,5 дней, что почти вдвое меньше установленной государством
нормы для предупреждения вспышек эпидемий10.

Война вызвала глубокий кризис снабжения бань. Массовые пере-
мещения людей в промышленные города тыла поставили местные
системы на грань выживания. Бани работали на износ, зачастую кру-
глосуточно, в условиях серьезных перебоев с водоснабжением, элек-

10 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 2313. Л. 156. По оценке составителей отчета, только
70 % горожан пользовались услугами общественных бань. Показатель частоты посеще-
ний основан на этой оценке.
। ричеством, подвозом топлива и поставками мыла. Жители Москвы
и 1943 году могли помыться лишь раз в четыре недели. Главным пре-
пятствием была нехватка топлива: многие бани закрывались из-за
11 гсутствия дров; в других было так холодно, что люди просто отказы-
нались ими пользоваться11. В Московской области бани в нескольких
промышленных центрах, включая пригороды Москвы - Мытищи и
Тушино, были вынуждены из-за нехватки дров работать лишь два
дня в неделю. Здесь тоже люди могли помыться не чаще одного раза в
грн-четыре недели, и не только потому, что бани часто были на замке,
я потому что даже в работающих банях было слишком холодно или
же они просто не успевали туда после удлиненного в военное время
рабочего дня12. Та же ситуация наблюдалась в Ивановской области.
Жители самого Иваново могли позволить себе баню раз в три недели,
другим же центрам текстильной промышленности повезло меньше.
|>аии в Фурманове, например, могли обеспечить лишь шесть посеще-
ний на каждого жителя завесь 1943 год13. Чуть севернее, в Ярославле,
в 1943 году городские и заводские бани в совокупности ограничились
лишь восемью помывками в год14.

В принципе еще острее была ситуация в городах, находивших-
ся восточнее и принявших большое количество эвакуированных,
мобилизованных рабочих, «спецконтингентов» ссыльных и катор-
жан. Власти, разумеется, пытались ввести дополнительные мощно-
сти. В Челябинской области количество бань увеличили примерно
па треть, прачечных, парикмахерских и дезкамер - более чем вдвое.
Проблема состояла в том, что они просто не справлялись с потока-
ми вновь прибывших. В Магнитогорске, где разруха в целом обошла
бани стороной, пропускная способность лишь на 2/3 удовлетворяла
имевшийся спрос. В свою очередь, доступные дополнительные мощ-
ности простаивали: бани не работали из-за отсутствия дров и мыла.
В городских банях и банях при предприятиях Челябинска хвата-
ло мест, чтобы обеспечить каждому 23 помывки в год, но в реаль-
ности этот показатель составлял в среднем лишь 19,515. Впрочем,
н он выглядит просто шикарно на фоне показателей других горо-
дов. В городских банях Казани количество посещений снизилось с
6 млн в 1941 году до 3,7 млн в 1942-м и до 3,15 млн в 1943-м, лишь в
1944 году вновь выросло до 4,2 млн. Низшей точкой стал август

11 Там же. Д. 1420. Л. 30-30 об.

12 Там же. Д. 1421. Л. 26-27.

13 Там же. Д. 1414. Л. 84, 112.

14 Там же. Д. 1422. Л. 14-14 об.

15 Там же. Д. 682. Л. 2-5 (1942); Д. 1415. Л. 87 (Магнитогорск, 1943); Д. 2313.
Л. 154 об., 156 (г. Челябинск, 1944).
1942 года, самый мрачный период войны, когда было зафиксировано
всего 179 тыс. посещений против 495 тыс. в августе 1941 года. Надо
иметь в виду, что этот сократившийся объем приходился на большую
численность населения. Городские бани и бани, находившиеся в ве-
дении промышленных предприятий, в совокупности обеспечивали
каждому казанцу лишь 9 помывок в 1943-м и 12 - в 1944 году при
установленной органами здравоохранения «норме» в 36. В банях был
дефицит буквально всего: дров, белья и, разумеется, мыла; постоянны-
ми были перебои в подаче горячей и холодной воды16. В Куйбышеве
городские и заводские бани должны были совместными усилиями
обеспечить каждому жителю в 1943 году 21 помывку, в действитель-
ности ограничились только семью17. На Урале, в полной мере ощу-
тившем на себе массовый приток населения, ситуация была столь же
критичной, если не хуже. Бани, например, в промышленных центрах
Свердловской области функционировали на пределе, не справляясь
с огромным количеством клиентов. Они работали на износ, многие
из них были сколочены наспех, как времянки, и к 1944 году некото-
рые уже стали не пригодными к эксплуатации. Единственная баня в
промышленном городе Красноуфимске была закрыта весь 1944 год.
Необходимость вывести некоторые бани из общего пользования,
чтобы передать их для санобработки многочисленного «спецконтин-
гента», еще более ограничила возможности «вольного» населения.
Смягчал кризис только тот факт, что в некоторых промышленных го-
родах области значительная доля местных жителей - до 20 % в Ревде
и Ревдинском районе - проживала в частных домах, где были свои
бани18.

Отдельного упоминания заслуживает дефицит мыла, поскольку
он сохранялся, по крайней мере, до конца 1940-х годов, если не доль-
ше. Местным заводам были спущены планы по производству мыла из
любого имеющегося под рукой сырья, в первую очередь из жиров и
каустической соды, являвшихся отходами других предприятий. Мне
не встретилось ни одного случая, когда местной промышленности
удалось бы выполнить эти планы. Пожалуй, наиболее документиро-

16 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 1418. Л. 11-12 и Д. 2328. Л. 121-123. На городские
бани пришлось шесть помыпок на человека в 1943 году, и восемь - в 1944-м. Эти циф-
ры реальны, а не основаны на гипотетической пропускной способности. В отчетах не
приводится подробная информация о банях при предприятиях, но указывается, что их
вместимость составляла примерно 55 процентов от вместимости городских, из чего я
вывел показатели общего числа помывок.

17 Там же. Д. 1415. Л. 47-47 об. В дополнение к обычным проблемам с дровами
и мылом одна из пяти городских бань весь 1943 год бездействовала из-за отсутствия
котла.

18 Там же. Д. 1416. Л. 60-60 об.; Д. 2327. Л. 14; Ф. 9226. Оп. 1. Д. 693. Л. 81-82.
ванный пример - Татарская АССР. Вплоть до 1944 года мыло было
практически недоступно, и лишь в декабре 1943 года республиканские
бани начали продавать его посетителям, и то речь шла о хозяйствен-
ном, а не туалетном мыле. Власти основывались на предположении,
что на каждую помывку в бане требуется 25 г мыла. Используя эту
цифру, ГСИ рассчитала, что Татарии (не только Казани) потребуется
2250 т мыла. Отметим, что в этих выкладках не учитывалось мыло,
необходимое прачечным или населению для повседневной личной
гигиены на дому. Производственный план местной промышленности
составлял всего 625 т, но выпустить удалось вдвое меньше заплани-
рованного - 304,5 т. Местные советы и заводские отделы рабочего
снабжения (ОРСы) вместе наскребли с торговой сети еще 1133 т,
обеспечив в итоге 1437,5 т мыла, или всего 64 % от фактической по-
требности. Как и в других городах, власти должны были расставлять
приоритеты. Мыло выделялось так называемым организованным
контингентам, то есть тем группам в государственных учреждени-
ях (в первую очередь, рабочей молодежи или ученикам, жившим в
общежитиях и школах ФЗО, и воспитанникам детдомов), которые
проходили регулярные медосмотры и санобработку; рабочим и слу-
жащим, получавшим мыло по карточкам; дезстанциям, представляв-
шим собой первую линию обороны в борьбе с эпидемическими забо-
леваниями. Другими словами, большинству простых граждан мыло
было недоступно. Это, впрочем, только количественная составляю-
щая вопроса. Мыло, по крайней мере, в Татарии, было настолько низ-
кого качества, что люди не всегда могли им пользоваться. В Казани
мыло было «полужидким», и население пользовалось им «неохотно».
В целом ГСИ подтверждала, что дефицит мыла отвращал людей от
бань19. Так обстояли дела по всей стране. В Ярославле ни в банях, ни
в дезстанциях мыло клиентам не выдавалось. Город берег свои скуд-
ные запасы для больниц, детских учреждений и прачечных, а также
для борьбы с эпидемиями20. В Московской области мыло продава-
лось лишь в больших промышленных городах, и то нерегулярно: в
Коломне мыло исчезло в последние три месяца 1943 года; в Орехово-
Зуеве его не было полгода. Только рабочие промышленных предпри-
ятий время от времени разживались мылом через свои ОРСы. Здесь
также органы здравоохранения указывали на нехватку мыла как на
один из множества факторов, мешающих людям посещать обще-
ственные бани21.

19 Там же. Д. 1418. Л. 12, 12 об.; Д. 2328. Л. 134;

20 Там же. Д. 1422. Л. 15 (отчет относится к 1943 году).

21 Там же. Д. 1421. Л. 27-28. Аналогичные, но менее подробные отчеты см. в:
Гам же. Д. 1414. Л. 85 (Иваново, 1943); Д. 1415. Л. 47 об. (Куйбышев, 1943).
Таким образом, не стоит удивляться тому, что к концу войны
банный фонд требовал значительных инвестиций в ремонтные ра-
боты. Бани, находившиеся на оккупированных территориях, нужда-
лись почти в полном восстановлении: в десяти областях бани были
полностью разрушены, их надо было отстраивать с нуля. В РСФСР
в целом пропускная способность бань в 1945 году оставалась ниже,
чем в 1941 году, несмотря на значительные усилия по строитель-
ству новых бань, предпринятые в конце войны. Мыльный кризис
оказался столь же затяжным: в середине 1945 года только в Москве,
Ленинграде, Куйбышеве, Архангельске, Новосибирске и Чкалове по-
сетителям бань мыло выдавалось на постоянной основе, в то время
как в Горьком, Казани, Саратове и Ульяновске лишь время от време-
ни. В остальных населенных пунктах, включая крупные промышлен-
ные центры, мыла не видели вообще22.

Первые послевоенные годы практически везде были трудными.
Из всех крупных промышленных городов и областей только Горький
мог отчитаться о соблюдении рекомендованной санитарной нормы в
36 помывок в год (см. табл. 3.1) Во всех остальных регионах, вклю-
чая Москву, на городские и заводские бани давил тяжкий груз во-
енной разрухи, сохраняющегося дефицита дров и мыла и нехватки
финансов на ремонтные работы и реконструкцию. При этом в сле-
дующие 4-8 лет прогресс был крайне неравномерным. В некоторых
городах помыться стало гораздо проще в основном благодаря восста-
новлению и расширению заводских душевых и/или строительству
новых жилых домов, где люди могли принимать ванну. Они могли
хотя бы выполнять элементарные санитарные нормы. Впрочем, дру-
гие, включая такие крупные промышленные центры, как Иваново и
Челябинск, почти не продвинулись вперед.

Таблица 3.1

Среднее количество помывок иа одного жителя в городских банях и банях,
принадлежавших предприятиям (за год и месяц)

Город и год За год За месяц
Московский регион
Москва, 1948 15 1,25
Москва, 1953 (у значительной части населения имелся газ и возможность принимать ванну дома и душ на работе - сани- тарное состояние отвечает требованиям) 9,6 0,8
Промышленные города Московской области, 1947 12-15 1,0-1,25

22 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 636. Л. 68-69.
Город и год За год За месяц
11|юмышленные города Московской области, 1949 (по оцен- кам ГСИ, многие принимают ванну дома или душ на работе - санитарное состояние условно отвечает требованиям) 12-18 1,0-1,5
Центральная Россия
Ивановский регион
Город Иваново, 1946 19,2 1,6
Го|х>д Иваново, 1950 (вклад душевых на предприятиях незначителен) 16,8 1,4
Город Иваново, 1954 (положение с душевыми на предприяти- ях такое же, как в 1950 году) 18,0 1,5
Другие города Ивановского региона
Кинешма, 1946 21,6 1,8
Кинешма, 1954 19,2 1,6
Шуя, 1946 13,2 1,1
Вичуга, 1946 14,4 1,2
Вичуга, 1950 19,2 1,6
(Нурманов, 1946 10,3 0,9
Тейково, 1946 7,2 0,6
Тейково, 1950 24 2,0
Ярославский регион
Ярославль, 1946 (бани на предприятиях не работают) 24 2,0
Ярославль, 1948 (за исключением душевых на предприятиях, санитарное состояние признано отвечающим требованиям) 15,6 1,3
Щербаков (Ярославская область), 1948 12,0 1,0
Ярославская область, промышленные города, 1954 (за исключением бань на предприятиях, санитарное состоя- ние признано условно отвечавшим требованиям) 14,4 1,2
Горьковский регион
Город Горький, 1947 40 3,3
Город Горький, 1951 (за исключением заводских душевых, санитарное состояние, вероятно, отвечало требованиям) 17,9 1,5
Поволжье
Куйбышев, 1947 14 1,2
Казань, 1953 (максимальная оценочная пропускная спо- собность, включены бани на предприятиях, но исключены заводские душевые) 27,7 2,3
Урал и Сибирь
Свердловск, 1947 12 1,0
Челябинск, 1946 17,3 1,4
Челябинск, 1947 17,4 1,5
Челябинск, 1951 18,0 1,5
Город и год За год За месяц
Молотовская область (все 1948 год)
Половинка 36 3,0
Березники 36 3,0
Добрянка 36 3,0
Губаха 24 2,0
Лысьва 24 2,0
Соликамск 24 2,0
Кемеровская область (все 1947 год)
Гурьевск 13,0 1,0
Прокопьевск 10,0 0,8
Ленинск-Кузнецкий 10,0 0,8
Анжеро-Судженск 7,7 0,6
Кемерово 7,5 0,6
Сталинск 7,0 0,6
Осинники 5,7 0,5
Киселеве к 3,0 0,25

Источники-. Москва: ГЛ РФ. Ф. Л-482. Оп. 47. Д. 7669. Л. 105 (1948); Оп.49. Д. 7373.
Л. 155-155 об. (1953).

Московская область; 'Гам же. Д. 6347. Л. 94 (1947); Оп. 49. Д. 103. Л. 54-55 об.
(1949).

Ивановская область: Там же. Д. 4925. Л. 202 (1946); Оп. 49. Д. 1610. Л. 22-28
(1950); Оп. 49. Д. 8836. Л. 25-26 (1954).

Ярославская область: Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 745. Л. 110 (1946); Оп. 47. Д. 7685.
Л. 98-99 (1948); Он. 49. Д. 8856. Л. 87 (1954).

Горький: Там же. Д. 798. Л. 40-40 об. (1947); ГЛ РФ. Ф. Л-482. Оп. 49. Д. 3240.
Л. 39 (1951).

Куйбышев: Там же. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 224. Л. 89.

Казань: Там же. Оп. 49. Д. 7324. Л. 162-164, рассчитано на основе показателей про-
пускной способности, исходя из 96-часовой рабочей недели (максимум для больших
бань) и отсутствия простоев, но исключая возможное пользование заводскими душе-
выми.

Свердловск: Там же. Оп. 47. Д. 6358. Л. 8

Челябинск: Там же. Д. 4960. Л. 49 (1946); Оп. 47. Д. 6363. Л. 27-28 (1947); Оп. 49.
Д. 3261. Л. 25-26 (1951).

Молотовская область: Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 899. Л. 313-314.

Кемеровская область: Там же. Д. 932. Л. 24-25.

В табл. 3.1 отражена ситуация в ряде тыловых городов в пер-
вые послевоенные годы и при наличии доступных данных в начале
1950-х годов. В 1946-1948 годах картина почти повсеместно приво-
дила в уныние: горожане в среднем могли помыться не чаще одного-
двух раз в месяц. В большинстве случаев цифры в таблице отражают
только помывки в банях (городских и заводских) и на дезстанциях,
го есть исключены случаи, когда люди могли принимать душ на ра-
боте или в летних душевых павильонах либо мылись дома. Впрочем,
аа очень немногими исключениями в эти первые послевоенные годы
заводские душевые были в плачевном состоянии, и их вклад в общие
показатели незначителен. Даже в 1950 году заводские душевые в
11 ванове обеспечили лишь 80 тыс. помывок в год сравните с примерно
4,5 млн посещений общественных бань в том же году23. Точно так же
и очень немногих квартирах были ванные или возможность согреть
поду. В Москве в 1947 году менее чем в 9 % жилых домов имелись
манные, но половина из них не функционировала24. Это, естествен-
но, не означает, что все постоянно были грязными. Люди, разумеется,
выходили из положения, как могли, использовали любые доступные
средства - от тазика с мочалкой до импровизированного душа под
струями холодной воды из уличной колонки, как это показано в не-
которых советских фильмах. Все дело в том, что выбирать было особо
не из чего, учитывая повсеместное отсутствие водопровода в домах,
нехватку топлива, а самое главное - острый дефицит мыла. К концу
1940-х - началу 1950-х годов ситуация во многих, но отнюдь не во
псех городах начала меняться. Мыло становилось более доступным,
а заводские душевые и личные ванны компенсировали по-прежнему
неудовлетворительную работу бань25.

Здесь, как и в том, что касается других аспектов санитарии, Москва
выделялась на общем фоне. В 1946 году московские бани испытыва-
ли те же трудности, что и все остальные. Им требовалась масштаб-
ная модернизация, включая ремонт или замену котлов. Помещения
нуждались в оштукатуривании, покраске, облицовке кафелем и дру-
гих работах. Не хватало кранов, белья, а главное - мыла: бани были
обеспечены им лишь на 2/3 от фактической потребности. Впрочем,
и следующем году ремонтно-восстановительные работы уже шли
полным ходом. В банях ставили новые котлы, обновляли сантехни-
ческую подводку, чинили или меняли вентиляцию, штукатурили

23 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 1610. Л. 23.

24 Там же. Оп. 47. Д. 6351. Л. 107. В личном пользовании было 80 тыс. ванн. Можно
только предполагать, какой процент населения ими пользовался. Баня в коммуналь-
ной квартире служила нескольким семьям. Ванной в отдельной квартире партработ-
ника могли пользоваться всего три-четыре человека. Если к каждой ванной имели до-
ступ в среднем десять человек, но половина ванн не функционировала, это дает охват
примерно в 10 % от 4 млн жителей Москвы.

25 Роль душевых иа предприятиях в количественном выражении оценить слож-
но. Пи в одном из своих отчетов ГСИ не пыталась подсчитать их вклад. С начала
1950-х годов в ряде отчетов просто стали предполагать, что, хотя количество посеще-
ний бань остается иа прежнем уровне или даже падает, обеспечение данным видом
услуг в целом стало в большей степени соответствовать санитарно-гигиеническим
нормам.
стены и потолки. Обеспечение мылом улучшилось и теперь уже поч-
ти на 80 % удовлетворяло спрос, и это в год, когда на всей осталь-
ной территории СССР дефицит мыла ощущался еще острее. Как это
типично для СССР, ремонт часто оказывался не очень долговечным
и шел насмарку из-за плохого состояния вентиляции или неумения
обеспечить гидроизоляцию стен. И все же наблюдалось определен-
ное движение вперед. В 1949 году мыло уже свободно продавалось
в магазинах, и людям необязательно было приобретать его в банях.
Качество ремонтных работ улучшалось, хотя плохая вытяжка оста-
валась настоящим бичом бань и в 1950-е годы. Перебоев с горячей
водой стало меньше, поскольку примерно половина бань либо пере-
ключилась с твердого топлива на газ, либо получала горячую воду на-
прямую с ТЭЦ. Самый наглядный пример: в то время как сами бани
стали более эффективными, количество посещений бань на душу на-
селения неуклонно падало в силу стремительного роста количества
квартир с газовыми плитами (облегчавшими кипячение воды) и га-
зовыми колонками. Это объясняет внешне парадоксальные цифры
в табл. 3.1, демонстрирующей, что среднестатистический москвич в
1953 году посещал бани реже раза в месяц26. Одним словом, и здесь
Москва «примеряла» на себя роль «современного» города.

Другие города и регионы следовали несколько иной модели или,
скорее, моделям развития. Неудивительно, что областные города
сразу после войны находились в гораздо худшем положении. Города
Московской области страдали от нехватки топлива, нерегулярной
подачи электроэнергии, периодически выходивших из строя генера-
торов и котлов, перебоев с водоснабжением, неудовлетворительно-
го состояния канализации и, разумеется, почти полного отсутствия
мыла. Эти проблемы усугублялись медленными темпами ремонтных
работ. Эти сложности сохранялись до 1949 года, первого послевоен-
ного года, в ходе которого было зафиксировано значительное сокра-
щение простоев, а обеспечение мылом начало удовлетворять потреб-
ности граждан. Тем не менее именно в этом году бани стали посещать
реже, поскольку власти дали указание повысить стоимость банных
услуг и бани стали для многих недоступными. Документы не гово-
рят о том, снижались ли когда-либо повышенные цены, но мы знаем,
что в Иванове в 1950 году посещаемость возросла только после того,
как местные власти снизили плату за вход27. В Горьковской области
еще в 1947 году 18 из 50 городских (в отличие от находившихся в ве-

26 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4941. Л. 135 об. - 137 об. (1946); Д. 6351. Л. 101 -
101 об. (1947); Оп. 49. Д. 111. Л. 56 -57 об. (1949); Д. 7373. Л. 155-156 об. (1953).

27 Там же. Д. 4737. Л. 68-72; Д. 6347. Л. 94-96, 99 -100; Оп. 49. Д. 103. Л. 51 -52,
54-55. О снижении цен в Иваново см.: Там же. Оп. 49. Д. 1610. Л. 23.
дении предприятий) бань находились в столь плачевном состоянии,
что были практически не пригодны к эксплуатации, но, несмотря на
э го, на протяжении всего этого года никаких ремонтных работ в них
не производилось. Может, это было и к лучшему, поскольку ремонт
остальных бань был настолько плохо организован, а выделенные на
него средства настолько нерационально освоены (а часто использо-
вались на другие нужды), что необходимые работы редко доводились
до конца и бани прекращали обслуживание, едва успев вновь от-
крыться. Из 32 бань, прошедших в 1947 году через то, что в СССР на-
зывали капремонтом, в каждой, по оценкам ГСИ, необходимо было в
1948 году вновь начинать ремонтные работы. Заводские бани в целом
выглядели лучше, хотя так было далеко не всегда. К 1954 году, то есть
потребовалось шесть-семь лет, чтобы города Горьковской области
преодолели путь от ситуации, близкой к катастрофической, до поло-
жения, когда бани, по крайней мере, были чистыми и обеспечивались
необходимым минимумом материалов и оборудования28.

Впрочем, главной трудностью в этой и многих других местностях
была низкая пропускная способность. В первые послевоенные годы
случались длительные периоды, когда челябинские бани бездейство-
вали, и эти периоды были равносильны тому, как если бы каждая из
них в 1946 году закрылась на целый месяц. Впрочем, даже если бы
бани работали идеально, горожане могли бы помыться не чаще 20 раз
в 1946 году и 24 - в 1947-м. Именно недостаток мощностей наряду с
ростом возможностей принять душ или помыться на работе или дома
объясняют, почему в Челябинске и городах Ивановской области на-
селение в начале 1950-х годов ходило в баню не чаще, чем в первые
послевоенные годы29.

Еще один фактор, который необходимо принимать во внимание, -
удовлетворение потребностей. Рабочие не всегда считали, что базо-
вые санитарные «нормы» отвечают их личным запросам. Отсутствие
возможности помыться было одним из поводов для жалоб на желез-
ных дорогах, а партийные инстанции Челябинской области приво-
дили недовольство, высказывавшееся рабочими по поводу бань, в
качестве одной из причин текучки кадров30. Еще одна проблема за-

28 'Гам же. Д. 6335. Л. 94- 98; Д. 7656. Л. 82-85; Оп. 49. Д. 8835. Л. 13-14.

29 Там же. Д. 4960. Л. 48; Д. 6363. Л. 27-28. Оптимальная пропускная способность
и городах Ивановской области в 1946-1950 годах фактически несколько снизилась:
Гам же. Д. 4925.Л. 198; Оп. 49. Д. 1610.Л.27.

30 Данные по железным дорогам см.: РГАЭ. Ф. 1884. Оп. 31. Д. 7884. Л. 60, 64-65,
67. Отчет относится к 1948 году. О недовольстве рабочих в Челябинске см.: Россий-
ский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17.
Он. 125. Д. 518. Л. 9-10. Челябинский отчет относится к 1947 году, году массового го-
нта. 11еудивительно, что другие жалобы рабочих заключались в неудовлетворитель-
ключалась в том, что некоторые местности страдали больше осталь-
ных, хотя на бумаге обеспечение услугами могло быть таким же.
Вероятно, в первую очередь это относилось к шахтерским регионам в
силу характера труда и худших санитарно-гигиенических условий в
целом. В табл. 3.1 приводятся цифры помывок в городах Кемеровской
и Молотовской областей. Наряду с угледобычей ведущими отрасля-
ми промышленности в Кемерово были металлургия и строительство.
Ни в одной из этих отраслей даже речи не шло об удовлетворении
насущных потребностей рабочих. В Сталинске, крупнейшем городе
области, в 1947 году было 14 бань, из которых три находились в веде-
нии местного совета, И - в ведении различных предприятий. Все три
городские бани разрушались на глазах, и на 1948 год было заплани-
ровано их закрытие. По меньшей мере, три из 11заводских бань были
в таком же состоянии, хотя все еще работали. В Ленинск-Кузнецком
две из шести городских бань рухнули по причине проседания грун-
та над горными выработками. В Осинниках ГСИ пришлось закрыть
одну из четырех бань из-за ее крайней обветшалости. И это только
самые яркие примеры из длинного списка.

Впрочем, это относится только к состоянию зданий. Не было не-
достатка и в других проблемах. Баням - особенно городским - не хва-
тало котлов, труб и кранов. Ранее их поставляли местные промыш-
ленные предприятия, но министерства дали им указание свернуть эту
деятельность. Затем шел уже привычный дефицит. Кемеровская об-
ласть была угледобывающим регионом, но ее общественным баням не
хватало угля. Это был край полноводных рек, но ее бани периодиче-
ски надолго прекращали работу из-за отсутствия воды. Простои были
настолько длительными, что и в Кемерово, и в Ленинск-Кузнецком
срок полного бездействия для каждой бани составлял в среднем де-
вять недель. Впрочем, это было еще не самое худшее. Существовали
населенные пункты, где проживали от 10 тыс. до 25 тыс. человек, во-
обще не имевшие бани. А в шахтерском поселке Березовая Роща, близ
Прокопьевска, имелась лишь одна крошечная баня, рассчитанная на
24 человека и обслуживавшая свыше 30 тыс. жителей, что обеспечи-
вало каждому чуть больше двух помывок в год31. Во многом такое же

ном состоянии столовых и общественного транспорта, а также отказе руководителей
предприятий в выделении сенокосных угодий, необходимых для прокорма домашней
скотины.

31 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 932. Л. 18-26; Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 7659.
Л. 3032. Кемеровская ГСИ исходила из того, что каждая нормально функционирую-
щая баня работает восемь часов в день 365 дней в году. Двадцатичетырехместная баня
в Березовой Роще могла принять 192 клиента в день, если основываться на нереали-
стичном предположении о том, что она работала без простоев. Это позволяло 30 тыс.
жителей поселка рассчитывать на всего чуть более 70 тыс. помывок в год.
положение сложилось в шахтерских городках Молотовской области.
Количество помывок в Половинке, например, было лишь чуть ниже
санитарной нормы, но бани находились в ужасающем состоянии -
они были не только грязными и переполненными, но и зачастую не
имели горячей воды. Нередко после смены в забое шахтеры не мог-
ли помыться. Здесь в некоторых шахтерских поселках также не было
бань. ГСИ была вынуждена дать местному угледобывающему тресту
«Коспашуголь» указание построить бани для этих поселков, но трест
работу не выполнил32.

Прежде чем перейти к следующему разделу, в котором рассма-
триваются санитарные мероприятия, с помощью которых пытались
смягчить негативные последствия нехватки мощностей для оказания
банных услуг населению, стоит сказать несколько слов об обществен-
ных прачечных. Все, кто знаком с бытом СССР последних десяти-
летий, знают, что прачечные или, вернее, их отсутствие играло боль-
шую роль в семейной жизни. Советские женщины выполняли почти
псе домашние обязанности, отработав при этом полный рабочий день,
и делали это без использования современных технических средств.
К наиболее тяжелым из этих обязанностей относилась стирка по-
стельного белья и одежды, осуществлявшаяся почти исключительно
вручную. В конце 1950-х годов на 61 млн жителей городов РСФСР
приходились лишь 300 тыс. стиральных машин (для сравнения: в
США в 1940 году в быту использовалось около 15 млн стиральных
машин). Когда в 1960-е годы в Советском Союзе началось массовое
производство бытовых стиральных машин, ими пользовались лишь
10 % рабочих семей, но начиная с 1970-х годов этот показатель начал
быстро расти.

При этом важно помнить, что даже в позднесоветский период это
были далеко еще не привычные для нас стиральные машины. Они
экономили массу времени по сравнению с ручной стиркой, но труд
нее равно оставался тяжелым. Белье надо было загружать в машины
и разгружать вручную, и из-за отсутствия центробежной сушилки
выжимать белье опять-таки приходилось вручную. Даже во време-
на перестройки более половины новых стиральных машин требова-
ли ручного отжима и лишь 4 % были полностью автоматическими.
Теоретически общественные прачечные, где вы могли оставить по-
стельное белье и одежду и получить их обратно выстиранными,
высушенными и выглаженными, должны были избавить от этих
трудностей, но на практике дело обстояло иначе. В середине 1960-х го-
дов только 13 % всех советских женщин пользовались прачечны-

32 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 900. Л. 113-116, 124.
ми, да и то доверяли им лишь незначительную долю домашней стир-
ки. В Москве, Ярославле и, возможно, других советских городах в
1962 году проводились эксперименты по открытию прачечных само-
обслуживания, напоминающих западные ландроматы, но количество
стиральных машин было невелико: всего 20 машин вместимостью
4 кг в Москве и 63 - в Ярославле. Эксперимент не получил широко-
го распространения. В 1990 году в девятимиллионной на тот момент
Москве было всего 65 прачечных самообслуживания, но треть из них
уже обветшала до того, что буквально разваливалась на части33. Но
даже эти общественные прачечные не могли помочь всем желающим.
Крупнейший банно-прачечный трест Москвы во время перестройки
лишь на 10 % удовлетворял спрос населения, а качество обслужива-
ния оставалось низким. Не стоит этому удивляться, учитывая нече-
ловеческие условия, в которых трудились прачки, перетаскивавшие
вручную 150-килограммовые тюки во влажных испарениях при тем-
пературах, достигавших летом 60-70 °С34.

Впрочем, все это ни в какое сравнение не шло с условиями послед-
них лет правления Сталина. Как и бани, прачечные были, в первую
очередь, линией обороны в борьбе с распространением вшей. Их глав-
ная функция заключалась не в том, чтобы снять бремя домашних за-
бот с простого народа, а в профилактике болезней. Это был вопрос не
столько сознательной открытой политики, сколько необходимости,
проистекавшей из их плохого состояния и ограниченной пропускной
способности. Проблема сводилась к тому, что для рядовых граждан
стирка постельного белья и одежды на дому была колоссальной за-
дачей. Как уже отмечалось, бытовые стиральные машины были недо-
ступны и водопровод с горячей и холодной водой имелся у немногих.
Таким образом, стирать приходилось в корыте, а для этого надо было
таскать ведра с холодной водой, набранной в уличных колонках, со-
гревать ее, а потом полоскать белье и выжимать его вручную. Все
это происходило в тесноте коммуналок, общежитий, а то и бараков.
Единственной альтернативой было отнести вещи в общественный
пункт приемки, где одежду и белье забирали и транспортировали в
центральную прачечные, крупнейшие из которых были организова-
ны как фабрики. Некоторые из них могли быть полностью «механи-
зированы», но в большинстве происходила «полумеханизированная»
обработка белья, то есть там стояли стиральные машины промыш-
ленных размеров, но большинство остальных операций, включая от-

33 РПСгег 1). 8оУ1е1 \Уогкег8 апд Ое-ЗиПшгаНоп. Р. 200; ЗсМеС \Уогкегз апд сЬе
СоПарзе оГ Регев1го|ка. Р. 166; Народное хозяйство СССР за 60 лет. М., 1977. С. 42-43.

34 Советские профсоюзы. 1990. № 11-12. С. 55-58.
жим, сушку и глажку, осуществлялось вручную. В мелких прачечных
механизации не было вообще. В первые послевоенные годы у всех
прачечных были трудности с приобретением мыла и качество стирки
оставалось низким35. Условия для работников этих прачечных мож-
но назвать тяжелыми. Сам труд был изматывающим. В зданиях цари-
ла влажная духота, вентиляция либо не справлялась, либо просто от-
сутствовала36. Крупные прачечные в основном находились в ведении
местных Советов и объединялись в банно-прачечный трест. Наряду
с этим у фабрик, больниц и некоторых детских домов также имелись
собственные прачечные, но они были небольшими, и большая часть
работы в них выполнялась вручную. С точки зрения широких масс
главная проблема заключалась в том, что прачечные принимали
очень мало белья от простых граждан. У них просто не хватало на это
мощностей. Вместо этого они концентрировались на «организован-
ном» населении, то есть на живших в общежитиях, пребывавших в
больницах (если в тех не имелось собственной прачечной), школах,
детских домах и казармах. На железных дорогах также имелись свои
прачечные, главной задачей которых была стирка постельного белья
из поездов дальнего следования в целях уничтожения вшей37.

Лучше всего структуру этих заведений и основные трудности, с
которыми они сталкивались, рассматривать на примере Москвы, в
которой действовала наиболее развитая сеть прачечных. В 1949 году
в Москве было 130 прачечных. Десять из них относились к город-
скому прачечному тресту, 21 - к районным коммунальным трестам.
В совокупности они обрабатывали 22 тыс. т материала, и с 1946 года
эта цифра практически не менялась. Наряду с ними имелся ряд ме-
нее крупных прачечных при больницах, детских учреждениях и

35 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4960. Л. 50.

36 В городе Молотове еще в 1951 году условия труда ни в одной из прачечных не
отвечали элементарным санитарным нормам. Более того, условия имели тенденцию к
ухудшению, поскольку прачечные наращивали количество принимавшегося в стирку
белья, а состояние зданий не улучшалось. Так, в Москве в 1953 году, когда прачечные
увеличили объемы стирки, вентиляционные системы перестали справляться с паром,
а канализация - с возросшим объемом сточных вод, см.: Там же. Оп. 49. Д. 3250. Л. 24
(Молотов); Д. 7373. Л. 159 (Москва).

37 Это обстоятельство обусловливало особые требования к обеспечению мылом
железнодорожников. Только один пример: работники Пермской железной дороги
(проходившей через Молотовскую область) должны были в 1947 году получить 90 т
мыла для личного пользования. Железная дорога также должна была получить еще
20 т на стирку постельного белья в рабочих общежитиях. В действительности же она
получила 9,4 т, из которых 1,3 тут же ушли на стирку простыней в пассажирских поез-
дах. В результате железной дороге досталось лишь 40 % от того, что было необходимо
ее общежитиям, а рабочим - вообще ничего, см.: РГАЭ. Ф. 1884. Оп. 31. Д. 7884. Л. 32.
Об остальных фактах, упомянутых в этом абзаце, говорится далее.
предприятиях; восемь прачечных со средней пропускной способно-
стью, принадлежавших артели «Красная прачечная», и 23 прачечные
при жилых домах. Крупные городские и районные тресты отдавали
лишь одну шестую своих мощностей под нужды частных лиц, а ар-
тель «Красная прачечная» - около одной трети; остальные мощно-
сти предназначались для организаций. Спрос со стороны населения
был максимальным в зимние месяцы (когда вши больше всего угро-
жали здоровью), и именно тогда прачечным приходилось отказы-
вать в приеме белья в стирку. Система начала серьезно расширять-
ся только с начала 1950-х годов, и в 1953 году объем обработанного
белья (38 664 т) почти вдвое превышал показатель 1949 года. И все
же прачечные по-прежнему не удовлетворяли потребности населе-
ния. Совет министров СССР даже разработал в 1951 году проект,
согласно которому Министерству путей сообщения, Министерству
торговли и Министерству здравоохранения предписывалось стро-
ить собственные прачечные для нужд своих учреждений, тем самым
высвобождая уже действующие прачечные для удовлетворения по-
требностей рядового населения. К концу 1953 года - спустя год после
того, как истек срок введения их в эксплуатацию, - ни одна из этих
прачечных так и не была построена38.

Хотя на примере Москвы можно получить представление о том,
как работала система прачечных, но положение в столице, разумеет-
ся, не было типичным с точки зрения рабочих характеристик даже для
других крупных городов, особенно в первые послевоенные годы. Сеть
прачечных в Свердловске в 1947 году функционировала настолько
плохо, что даже учреждения не пользовались ею. Общежития, боль-
ницы и детские дома либо стирали сами «примитивным» способом,
либо отдавали белье прачкам-надомницам39. В Челябинске в том же
1947 году было 25 прачечных, и все они, за исключением двух, при-
надлежали крупным промышленным предприятиям. Из них только
четыре были «механизированы», то есть имели стиральные маши-
ны, шесть «полумеханизированы», а в оставшихся 15 царил ручной
труд. Даже «механизированные» прачечные не справлялись с нагруз-
кой, поскольку их оборудование за годы войны сильно износилось.
Но что важнее - ни одна прачечная не принимала белье от граждан.
Обслуживалось только так называемое организованное население,
то есть военные, пенитенциарная система и рабочие общежития40.
Схожая ситуация наблюдалась и в Горьком. В 1947 году все насе-

38 ГЛ РФ. Ф. л-482. Оп. 47. Д. 4941. Л. 136, 140, 140 об.; Д. 6351. Л. 103 об.. 104;
Д. 7669. Л. 112; Оп. 49. Д. 7373. Л. 158-160.

39 Там же. Д. 6358. Л. 9.

40 Там же. Д. 4960. Л. 50-51 и Д. 6363. Л. 29.
пение города обслуживала одна-единственная (хотя и «механизи-
рованная») прачечная. В 1954 году положение не изменилось - по-
прежнему одна прачечная на всех, и жители в большинстве своем, как
и ранее, были лишены доступа к услугам прачечной41.

В промышленных городах области дела обстояли хуже, чем в об-
ластных центрах. Пожалуй, самая неблагоприятная обстановка сразу
после войны сложилась в Горьковской области, в которой не было
пп одной городской прачечной. На фабриках, в больницах и детдо-
мах имелись свои прачечные, но они были предназначены исключи-
тельно для удовлетворения собственных нужд - обычным гражданам
пользоваться ими не разрешалось42. В свою очередь, имея в качестве
отправной точки столь низкий уровень обеспеченности услугами,
к середине 1950-х годов, по крайней мере, некоторые области до-
стигли значительных успехов. Прачечные промышленных городов
Ивановской и Челябинской областей, которые в 1945-1946 годах
находились в безнадежном состоянии, к 1954 году хотя бы достигли
уровня, при котором могли функционировать без длительных про-
стоев и принимать в стирку белье от простых граждан43.

Учитывая суровые реалии, с которыми сталкивались прачечные -
ограниченная пропускная способность, низкое качество стирки и
ужасное состояние большинства зданий, - была определенная логи-
ка в том, чтобы сконцентрировать ресурсы на обслуживании тех уч-
реждений, которые представляли наибольшую угрозу распростране-
ния инфекционных заболеваний, особенно тифа. Это были не только
больницы, но и общежития и детские дома, любые места, где большие
массы людей жили и спали в непосредственной близости друг от дру-
га. Последствия неудовлетворительной работы прачечных, возмож-
но, до некоторой степени смягчались еще одним институтом здра-
воохранения, дезкамерами при больницах и санпропускниках. Как
об этом будет рассказано в следующем разделе, любой, чья одежда
была заразной или ее сочли таковой, должен был сдать ее на прожар-
ку или химобработку. С этой точки зрения дезкамеры, хотя и имели
дело не с такими большими объемами одежды в абсолютном выраже-
нии, очищали гораздо больше предметов одежды людей, входивших
в группу риска.

Нехватка прачечных, таким образом, сильнее всего сказывалась на
простых семьях. Если в 1960-е годы проблему решал рост количества

41 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 798. Л. 42 об, 43; ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 8857.
Л. 23.

42 Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6335. Л. 100.

43 Там же. Д. 3445. Л. 42-43; Оп. 49. Д. 8850. Л. 25-26 (Челябинская область);
Оп. 47. Д. 4925. Л. 206-207; Оп. 49. Д. 8836. Л. 26-27 (Ивановская область).
бытовых стиральных машин и пропускной способности обществен-
ных прачечных, то в последние годы сталинского режима для облег-
чения этого бремени требовались гораздо более прозаические вещи:
водопровод, горячая вода и газ. И в этой области, как и во многих
других в советском обществе, прогресс был мучительно медленным.

Противоэпидемические меры

Сталинский режим нес в себе явное противоречие. С одной сторо-
ны, он отказывался осуществлять необходимые инвестиции в инфра-
структуру системы здравоохранения. С другой стороны, он пытался
компенсировать это рядом тщательно разработанных мер, направ-
ленных на поиск, выявление, изоляцию, а затем обеззараживание тех,
кто мог бы положить начало или способствовать распространению
инфекции. Наряду с плановыми проверками «организованных кон-
тингентов» - школьников, лиц, проживавших в общежитиях и казар-
мах, заключенных, пациентов больниц и периодическими массовыми
медосмотрами рядовых граждан: любой больной с высокой темпе-
ратурой автоматически воспринимался как потенциальный пере-
носчик тифа и изолировался для наблюдения. Масштабы принятых
мер впечатляли. В 1947 году население Куйбышева составляло око-
ло полумиллиона человек. В течение этого года власти осуществили
1 647 197 проверок на наличие вшей, что эквивалентно одной провер-
ке каждого жителя раз в четыре месяца. Педикулез был обнаружен
более чем у 43 тыс. человек, которые были отправлены в санпропуск-
ники; дезинфекции подверглись около 80 тыс. предметов одежды и
других личных вещей. В результате выявили 590 больных тифом44.
В Молотовской области специальные «отряды» медработников, из-
вестных как «дезинфекторы», провели в 1948 году более 4 млн про-
верок на завшивленноость и отправили на «санобработку» 800 тыс.
человек, у 10 тыс. из которых была температура. Также обеззарази-
ли 2,5 млн предметов одежды. Все эти усилия помогли выявить 181
тифозного больного45. Вроде бы довольно скромный результат для
столь масштабной акции, но вши и тиф распространяются быстро.

44 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 224. Л. 61 -63.

45 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 899. Л. 104, 106. В городе Иванове в 1946 году каждого
жителя осматривали в среднем три раза (только 2,1 % оказались «санитарно запушен-
ными», то есть носителями вшей). Что касается менее крупных городов области, то в
Вичуге каждого осматривали дважды, Кинешме - один раз, а степень распространен-
ности педикулеза была даже ниже, чем в Иванове. ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4925.
Л. 211,213-214.
()д| юго носителя, будь то беспризорник, ночующий в подвале или на
чердаке с другими детьми улиц, рабочий или заключенный, прибыв-
ший из другой местности, или просто транзитный пассажир поезда
пли парохода, достаточно, чтобы положить начало вспышке заболе-
вания. Эпидемия тифа, разразившаяся во время голода 1947 года,
именно так распространилась по всей стране. Она также усилила
антипатию режима к беспризорникам и безнадзорникам. Они несли
угрозу обществу не только своими преступлениями и демонстратив-
ным неповиновением властям (с точки зрения режима: второе было
гораздо серьезнее первого), но и тем, что разносили тиф, и за ними
было исключительно трудно уследить46. Конечно, рассадников вшей
хватало и гораздо ближе к дому, и нет сомнения, что именно благода-
ря настойчивости при проведении противоэпидемических меропри-
ятий удалось избежать больших масштабов эпидемии, и смертность
от нее осталась на относительно низком уровне. Когда в сентябре
1947 года в Москве была зафиксирована вспышка тифа, столичные
органы здравоохранения начали уделять особое внимание школьни-
кам. Масштабные, но не всеохватные проверки показали, что количе-
ство случаев педикулеза за месяц подскочило с 1 до 4,6 %. Тогда ГСИ
дала указание учителям регулярно осматривать детей и направлять
тех, у кого будут обнаружены вши, на санобработку. При рецидиве
медработники осматривали всех членов семьи и в случае необхо-
димости опять-таки отправляли их на санобработку. На протяже-
нии осени проверки становились масштабнее, хотя заболеваемость
снизилась незначительно, предположительно потому что дети не
получали должного лечения инсектицидами. Впрочем, главное, что
эпидемию удалось сдержать. Хотя 90 московских школ сообщили о
случаях тифа, почти все они были единичными - болезнь не распро-
странилась, по крайней мере, среди школьников47.

Страх перед вшами также объясняет, почему органы здравоох-
ранения установили жесткий контроль над парикмахерами и па-
рикмахерскими. Состояние последних было откровенно удручаю-
щим - многие располагались во времянках, в некоторых не было ни
водопровода, ни канализации, что серьезно затрудняло реализацию
задач санитарно-гигиенического контроля, который, впрочем, был

46 Об эпидемии тифа 1947 года см.: Зима В. Ф. Голод в СССР 1946-1947 годов:
происхождение и последствия. С. 173-175. Органы здравоохранения Челябинска (где
в 1947 году были зарегистрированы 1467 случаев тифа, что стало для города худшим
показателем с 1942 года) выяснили, что всего одному беспризорнику удалось заразить
более 100 человек, см.: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6363. Л. 7-8. О похожих, хотя и
менее драматичных случаях см.: Там же. Оп. 52с. Д. 224. Л. 56-57.

47 Там же. Д. 6351. Л. 141 об. - 142 об.
строгим, по крайней мере в крупных городах. Все работники парик-
махерской должны были проходить медицинское освидетельство-
вание. Все волосы необходимо было собирать и сжигать. Каждому
клиенту полагался свежевыстиранный фартук или пеньюар, а все
бывшее в употреблении белье подлежало дезинфекции. Расчески
были одноразовыми, а в таких городах, как Москва и Горький, име-
лись специальные «лаборатории» для их стерилизации. В Москве в
1947 году стерилизовали 12 млн расчесок. Само собой разумеется,
это был недостижимый идеал для других регионов. На периферии,
например, в небольших городах Московской области стерилизация
расчесок не являлась чем-то само собой разумеющимся, по крайней
мере в первые послевоенные годы, и некоторые парикмахеры в нару-
шение санитарных правил не сжигали волосы, а закапывали их. Даже
в Москве парикмахерские испытывали трудности со свежим бельем.
И все же, учитывая проблему тотального дефицита в экономике,
положение с парикмахерскими на фоне тех же бань было не столь
удручающе48.

Впрочем, самый строгий контроль устанавливался над транзитны-
ми пассажирами. Идея карантина и контроля над путешественника-
ми в целях предотвращения распространения эпидемий родилась за-
долго до разработки микробной теории инфекции. Впервые в Европе
прибегли к карантину в Венеции в 1348 году, когда город закрыл
свою территорию от потенциальных разносчиков чумы49. В XVII веке
Габсбургская империя попыталась установить санитарный кордон
(согскпг запИай-е) на границе с Османской империей в попытке не до-
пустить проникновения чумы в Европу. В портах суда, прибывавшие
из объятых эпидемией местностей, ставились на карантин; в городах
досматривали путешественников из тех краев, где были зафиксиро-
ваны случаи чумы. Схожие меры принимались в Великобритании

48 ГЛ РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 798. Л. 44, и Д. 895. Л. 107 об., 108 (Горький);
ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6351. Л. 104-105 (Москва); Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 691.
Л. 190-191.

49 Козел 6. А Н1з1огу оГ РиЬНс НеакЬ. ВаШтоге: ,]оЬп5 Норктз Нтуегзйу Ргезз,
1993. Р. 44-45; №тск Ы. Р„ Моггоч.' С. В. РеГттд РиЬНс НеакЬ: ЖзСопса! ап<1
СопЬетрогагу □еуе1ортеп1з // РиЬНс НеакЬ АбтйпзГгаНоп: Рг1пс1р1е*> Гог Рори1аПоп-
Вазеб Мапа^етеп! / еск. Ь1, Р. ЫоУкк, С. В. Мостов. С. Р. Мауз. ЗиОЬигу, МА: 1опез
апс! Ваг11е(Х, 2008. Р. 6. Согласно Розену, слово «карантин» обязано своим проис-
хождением мерам, принятым в 1377 году итальянским городом-государством Рагуза,
располагавшимся на далматинском побережье. Любой путешественник, прибывший
из местности, затронутой чумой, должен был оставаться в изоляции на срок тридцать
дней, позже продленный до сорока дней. По-итальянски «сорок» - «риагапга», а соро-
кадневный период изоляции, соответственно, - «чиагапЬепапа», откуда и происходит
наше «карантин».
вслед за вспышками чумы в 1660-х годах и в Марселе - в 1720 году50.
Развитие сети железных дорог в XIX веке способствовало быстрому
проникновению холеры из Азии в Европу через Россию. После того,
как в 1892 году в Афганистане вспыхнула холера, добравшаяся за-
|см до европейской части России, Германия попыталась сдержать
распространение болезни, закрыв свои границы. Как пишет Эванс,
беженцев из Российской империи, отправлявшихся в Соединенные
Штаты, везли через Германию в запломбированных вагонах, не раз-
решая им выходить из вагонов, пока они не добирались до пункта
назначения, а именно до портов Бремена или Гамбурга. Если кто-
нибудь все-таки выходил из поезда, «со станции выводили людей и
дезинфицировали ее после отхода поезда». Эмигрантов, добравшихся
до Гамбурга и дожидавшихся отхода корабля в Америку, размещали
и особых бараках и подвергали медицинскому освидетельствованию,
нх вещи дезинфицировали51.

Я рассматриваю эти примеры настолько подробно, потому что
они очень напоминают опыт, полученный Советским Союзом пол-
нена спустя, в начале Великой Отечественной войны. Первые дни
войны вызвали на советских железных дорогах санитарный кризис
почти невероятных масштабов. В свою очередь, именно этот кризис
п положил начало той системе санитарно-гигиенического контроля
над перевозкой пассажиров железнодорожным транспортом, которая
легла в основу послевоенной политики. Не надо при этом забывать,
ч то массовые перемещения людей по стране, которые начались с эва-
куацией западных территорий в начале войны, продолжились, пусть
п в меньшем масштабе, в послевоенные годы. Различные категории
заключенных или рабочих, входящих в систему МВД, миллионы ка-
бальных работников, призванных в школы ФЗО или мобилизован-
ных по оргнабору, сотни тысяч сезонных рабочих с торфоразработок
п лесозаготовок и, разумеется, красноармейцы - все они ехали по же-
лезным дорогам, подвергали опасности здоровье окружающих и свое
собственное. Редкость эпидемий была, в первую очередь, обусловле-
на действенностью методов, выработанных в ходе войны.

Когда Германия вторглась в Советский Союз, железнодорожному
и водному транспорту пришлось решать две основные санитарные

Мегсег А. Э15еа5е, МогСаНСу ап<1 РорФаНоп 1п ТгапзШоп. Р. 27.

51 Еуапз К.). ГЭеасЬ 1п НатЬиг^. Р. 279-284. По иронии судьбы именно эти строгие
меры привели к вспышке холеры в Гамбурге в 1892 году. Санитарное состояние бара-
ков, насколько нам известно, было очень плохим, а медицинские осмотры зачастую
проводились поверхностно. Фекалии из бараков сбрасывали прямо в Эльбу. Посколь-
ку отцы города не относились к приверженцам микробной теории инфекции, то водо-
очистных сооружений в Гамбурге не было и холера быстро распространилась среди
местного населения.
задачи. Первая заключалась в установлении контроля над передви-
жением эвакуированных, чтобы избежать вспышек эпидемий и их
распространения через транспортные артерии в отдаленные уголки
страны. Вторая задача сводилась к предотвращению любых эпидемий
в рядах Красной армии. Для решения первой из них при всех круп-
ных эвакопунктах создавались эвакуационные комиссии. Их работа
не сводилась к санитарно-эпидемиологическому контролю, от них
требовалось оказывать помощь эвакуированным, в том числе в рассе-
лении и устройстве на работу. В каждой комиссии имелась медицин-
ская секция, которая, наряду с оказанием стандартной медицинской
помощи, назначала прививки, проводила «санобработку» и снимала
с рейсов больных или находящихся в группе риска пассажиров, на-
правляла их в больницы или изоляторы. Для наблюдения за их рабо-
той Всесоюзная государственная санитарная инспекция разместила
своих уполномоченных на 24 крупнейших железнодорожных узлах,
включая Горький, Казань, Иваново, Ярославль, Сталинград, Чкалов,
Актюбинск, Петропавловск и ряд небольших населенных пунктов
восточнее. Для решения второй задачи правительство 18 апреля
1942 года создало санитарно-контрольные пункты на 198 крупных
железнодорожных узлах и станциях52. Они должны были обеспечить
прохождение санобработки всеми пассажирами эшелонов, надлежа-
щую дезинфекцию подвижного состава, чистоту на вокзалах и выда-
чу пассажирам кипятка для утоления жажды в пути. Основной прин-
цип заключался в том, чтобы держать военные эшелоны отдельно от
пассажирских поездов, тем самым предотвращая опасность распро-
странения тифа среди солдат. Отсюда взяла начало практика, став-
шая стандартной и во время, и после войны и сводившаяся к тому,
что каждый пассажир должен был проходить медосмотр и санобра-
ботку до посадки на поезд или пароход, находиться под медицинским
наблюдением в пути, а затем должен был подвергаться еще одной об-
работке по прибытии к месту назначения53.

Ситуация, с которой столкнулись медицинские секции и сани-
тарно-контрольные пункты, была поистине ужасающей. Пропускной

52 Впервые санитарный контроль на железных дорогах появился в годы Граждан-
ской войны в виде так называемых санитарно-наблюдательных пунктов, созданных на
крупнейших железнодорожных узлах страны в 1920 году. Не знаю, что происходило
с ними в межвоенные годы, кроме того, что к началу Великой Отечественной войны
на железных дорогах уже действовала сеть пунктов санитарной обработки, вскоре
переставшая справляться с потоками эвакуированных, см.: Дрейзин И. И. Санитарное
обслуживание массовых людских перевозок по железным дорогам в годы Великой
Отечественной войны // Медико-санитарные последствия войны и мероприятия по
их ликвидации: труды второй конференции. Т. 1. М., Изд-во АМН СССР, 1948. С. 74.

53 ГЛ РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 636. Л. 74-76.
способности и инфраструктуры советских железнодорожных стан-
ций, от крупных вокзалов до полустанков, просто не хватало, чтобы
обслужить огромные массы людей, перевозимых по железным до-
рогам страны. Первостепенной проблемой была нехватка уборных.
Привокзальные площади и сами пути скоро были покрыты экскре-
ментами. На многих крупных вокзалах не было не только чистой пи-
тьевой воды, но даже кипяченой. Вокзалы переполнялись настолько,
что людей не пускали внутрь, и они толпились снаружи, тем самым
только усугубляя антисанитарию. Что еще хуже с военной точки зре-
ния, на станциях было невозможно разделить военных и граждан-
ских пассажиров. Специфические проблемы создавало присутствие
эвакуирующихся детей. Медицинского персонала для присмотра за
ними в достаточном количестве не было. Во многих поездах отсут-
ствовали специальные вагоны, где можно было бы изолировать за-
болевших детей. Ощущался острый дефицит лекарств, в том числе
иммунных сывороток, жизненно важных в случае вспышек кори и
дифтерии54. Также не проводились элементарные профилактические
мероприятия: дети перед отправкой не проходили санобработку, а
сопровождающие лица были плохо обучены не только обращению с
продуктами и водой, но и элементарным правилам личной гигиены.
А значит, не стоит удивляться тому, что во всех центральных и вос-
точных регионах СССР среди эвакуированных наблюдались вспыш-
ки дизентерии, кори, скарлатины, дифтерии и тифа55. Значение всего
перечисленного трудно переоценить. Риску подвергались не только
сами пассажиры, особенно дети, но и жители городов, в которые они
направлялись, поскольку это означало появление новых переносчи-
ков болезней среди тех, кого и так делали уязвимыми плохие жилищ-
ные условия, антисанитария и скудный рацион.

Примерно через год после вторжения Германии советские власти
ввели более строгую систему контроля, которая могла эффективнее
справляться с кризисом. Эвакопоезда переводили на специальные
запасные пути к пунктам санобработки, где у людей был доступ к
уборной и возможность получить кипяток и еду. После отхода поезда
место его стоянки тщательно обрабатывалось и дезинфицировалось.
Когда составы особого назначения прибывали на конечную станцию,
принимающие лица должны были осмотреть каждого эвакуирован-
ного, вагон за вагоном. Все эвакуированные должны были пройти
санобработку перед получением пайка и направления в общежитие.

54 О всплеске смертности от кори в тылу в 1942 году и об использовании иммун-
ной сыворотки рассказывается в главе 5 настоящего издания.

55 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 636. Л. 74-77,83-84.
Санитарный контроль на вокзалах также стал строже. Набирались
специальные бригады для уборки мусора и отходов человеческой
жизнедеятельности с территории вокзала; привлекали местных жи-
телей для уборки бытовых отходов и экскрементов с путей. Станции
получали хлораторы для дезинфекции питьевой воды, надворные
уборные и гораздо реже - новые бани и дезкамеры. Власти считали
признаком успешности принятых мер то, что «подавляющему боль-
шинству» крупных вокзалов удалось убрать все отбросы и отходы до
наступления жары летом 1943 года. Но нельзя сказать, что эта система
функционировала безотказно. Поступало множество жалоб на то, что
медицинский персонал санитарно-контрольных пунктов пропускает
составы без досмотра и не снимает с поездов больных пассажиров56.

Хотя эти усилия были предприняты слишком поздно, чтобы сдер-
жать рост смертности, наблюдавшийся в 1942 году в городах тыла
почти повсеместно, едва ли необходимость в них уменьшилась по
мере продолжения войны. Когда поток эвакуированных ослабел, их
место заняли другие группы - так называемые контингенты: «спец-
контингенты» (в основном депортированные народы, в том числе
крымские татары), интернированные лица, военнопленные и прожи-
вавшие на ранее оккупированных территориях, отправленные в лаге-
ря искупать принудительным трудом реальную или предполагаемую
измену Родине. Эти людские потоки текли от самых западных окра-
ин СССР до Урала и Сибири, и многие из них несли с собой вшей
и/или активный либо возвратный тиф. Позже, когда Красная армия
освобождала оккупированные территории и гнала немецкую армию
по Восточной и Центральной Европе, многие эвакуированные на-
чали возвращаться домой, получив название «реэвакуированные».
Таким образом, пока десятки тысяч неблагонадежных лиц (и наро-
дов) продолжали двигаться на восток, началось массовое движение
и в обратном направлении, поскольку сотни тысяч человек теперь
стремились назад, в Польшу, Эстонию, Карелию, Ленинградскую об-
ласть, Белоруссию и Украину. Ко всем этим группам надо прибавить
еще и сезонных рабочих. Одна только Свердловская область летом
1944 года приняла 20 тыс. торфодобытчиков, многие из которых при-
были из местностей, где был зафиксирован эндемический сыпной тиф.
Здоровье представителей всех этих групп, каким бы ни был их статус
и сколь бы тягостная судьба их ни ожидала в пункте назначения, не-
обходимо было держать под контролем. Некоторое представление о
масштабах этой задачи дает тот факт, что в 1944 году только через
Татарскую АССР эшелоны перевезли около 1 млн человек - полмил-

56 ГА РФ. Ф. 9226. Он. 1. Д. 636. Л. 77-79.
пиона через Юдино, главный железнодорожный узел республики,
более 132 тыс. - через Казань. Железнодорожные медицинские бри-
гады осматривали не всех; они проверили около 200 тыс. пассажиров,
пли 20 %, но это все равно означало около 550 человек в день. В тео-
рии такие осмотры должны были стать формальностью, поскольку
всех этих пассажиров должны были проверить перед отправлением.
11а практике оказалось не так. Из 200 тыс. пассажиров, осмотренных
и 1944 году, 8 тыс., или 4 %, оказались зараженными. Кажется, не так
много, но это было достаточным доказательством того, что проверя-
ющие на других участках либо не выполняли свою работу, либо про-
сто не справились с потоком лиц, которых должны были проверить.
Л главное, что это предполагало потенциальный риск вспышки эпи-
демии, если бы эти 8 тыс. разносчиков вшей не были выявлены57.

К тому времени, когда война закончилась, методы военного вре-
мени приобрели более-менее стандартную форму, хотя им не всегда
неукоснительно следовали на практике. В Свердловской области,
одной из наиболее активно использовавших кабальный и подне-
вольный труд, у ГСИ действовала договоренность с отделами кадров
местных предприятий, согласно которой последние сообщали орга-
нам здравоохранения о времени прибытия эшелонов с «континген-
тами»; представители ГСИ встречали их, проводили необходимые
медосмотры и давали направления. К их ужасу многие из этих эше-
лонов не проходили необходимую санобработку в пути и прибывали
без требуемых «санитарных паспортов» - документов, подтверждав-
ших факт проведения всех основных санитарно-гигиенических ме-
роприятий до отправления состава. Среди прибывших было немало
лиц с серьезными заболеваниями. Это также дает нам возможность
познакомиться с разнообразием групп населения, перевозившегося
на Урал в качестве подневольных или кабальных работников. В эше-
лоне, в котором депортированные болгары следовали на военный за-
вод в Нижнем Тагиле, было выявлено 40 случаев тифа. Еще 20 боль-
ных обнаружили в составе с депортированными из Ставропольского
края, которых отправили работать на Нижнетагильский коксохими-
ческий завод. Еще в одном поезде с депортированными с Украины
у 23 пассажиров выявили возвратный тиф. В поезде особого назна-
чения с освободившимися из ИТЛ заключенными, прикрепленными
к Верхнеуральскому металлургическому заводу, по прибытии были
зафиксированы не указанные в документах медицинские проблемы.
Еще один эшелон, перевозивший призванных в школу ФЗО при кок-

57 Там же. Л. 79-81; Ф. А-482. Оп. 47. Л. 2327. Л. 16, 16 об. (Свердловская об-
ласть); Д. 2.328. Л. 150-151 (Татарская АССР).
сохимическом производстве, находился в пути три недели, и, хотя
никаких инфекций не выявили, оказалось, что у подростков все это
время не было возможности помыться. Это происходило в 1945 году.
С сокращением объемов перевозок в 1946 году даже формально дей-
ствовавшие системы начали давать сбой, поскольку предприятия
перестали предупреждать областные ГСИ о прибывающих составах.
В некоторых из них гнездилась инфекция, и случаи тифа выявля-
лись только после того, как больные попадали в местные лечебные
учреждения38.

Чем больше времени проходило с окончания войны и чем менее
интенсивными становились перевозки заключенных и депортиро-
ванных, тем легче должно было осуществлять санитарно-эпиде-
миологический контроль. В какой-то степени так и было, но ор-
ганам здравоохранения по-прежнему приходилось иметь дело с
двумя огромными проблемами. Одной из них являлась эпидемия
тифа 1947 года. Другой, как уже отмечалось, сильная зависимость
режима от кабального труда. Проблема была не просто в количестве
кабальной рабочей силы, но и в том, что источники пополнения ар-
мии кабального и «полукабального» труда (сезонные рабочие и за-
вербованные по оргнабору) часто находились в сотнях, а зачастую и
в тысячах километрах от тех предприятий, на которые они были при-
званы или мобилизованы. В 1947 году более 278 тыс. учащихся школ
ФЗО, большинство из них призывники, были приезжими из других
областей; в 1948 году эта цифра выросла до 380 тыс.* 59 Рабочих, мо-
билизованных по оргнабору, было еще больше: более 2 160 000 - в
1946 году, 577 200 - в 1947-м и 596 860 - в 1948 году60. Только эти две
категории потребовали в 1947 году более 850 тыс. железнодорожных
перевозок, в 1948 году - около миллиона. Таким образом, в дополне-
ние ко многим другим проблемам, которые кабальный труд создавал
для режима, в том числе дезертирство из школ ФЗО и сомнительная
эффективность подневольных работников61, эта система также ока-
зывала серьезное давление на инфраструктуру здравоохранения.

38 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 693. Л. 107-109; Д. 736. Л. 166-168.

59 Из них в 1947 году 23 700 человек приехали в Свердловскую, Молотовскую и
Челябинскую области на Урале, 12447 - в Кемеровскую область. Эта цифра резко вы-
росла в 1948 году, когда в три уральские области из других регионов страны приехали
46 370 человек, в Кемеровскую - 44 492 человек, см.: Там же. Ф. 9507. Оп. 2. Д. 418. Л. 3,
17, 19, 21, 22; Д. 420. Л. 6,34-36, 38.

60 В последующие годы эти цифры выросли до 616 180 в 1949 году, 647 685 - в
1950-м и 669 220 - в 1951 году, см.: ГА РФ. Ф. 9507. Оп. 2. Д. 828. Л. 7-8 (1946); Д. 834,
Л. 4 (1947); Д. 842. Л. 3, 25, 195 (1948-1950); Д. 855. Л. 2-3 (1951).

61 О проблемах школ ФЗО см.: ЕПсхег О. 8оу1е1 \Уогкегз апс! 1ле ЗСаПпьчт.
СЬ. 4, 5.
Как эта политика способствовала распространению эпидемии
гифа 1947 года, видно из табл. 3.2, которая показывает рост заболе-
ваемости тифом в 1946-1947 годах в ряде взятых нами для исследо-
вания городов и в городах, находившихся ближе всего к центру мас-
сового голода в Украине и Молдавии. Должен предупредить, что в
делах, из которых я взял эти данные (отчеты Центрального статисти-
ческого управления, показывающие распространение социально зна-
чимых заболеваний за эти два года), похоже, имеется масса ошибок62.
Показатели по тифу также слегка, но незначительно отличаются от
количества случаев, указанного в отчетах местных госсанинспекций.
Гем не менее они достаточно четко показывают связь между распро-
странением болезни в 1947 году и принятыми на вооружение режи-
мом моделями трудовой мобилизации.

Таблица 3.2

Заболеваемость тифом и показатели летальности в отдельных городах тыла
и в городах, находившихся в голодающих местностях, 1946-1947 годы

1946 1947
Количество случаев Количество смертей ох Количество случаев Количество смертей Летальность % 11 ри рост коли- чества случаев, 1946-1947,%
Ближайшие к голодающим местностям города
Киев 245 6 2,4 1162 63 5,4 374,3
Харьков 121 и 9,1 3017 226 7,5 2393,4
Кипшнсв 28 3 10,7 156 И 7,1 457,1
Ростов-на- Дону 335 6 1,8 796 48 6,0 137,6
Москва и Ленинград
Москва 1153 21 1,8 3910 234 6,0 239,1
Ленинград 429 12 2,8 2043 81 4,0 376,2
Центральная Россия
Горький 93 3 3,2 211 И 5,2 126,9
Иваново 45 1 2,2 221 13 5,9 391,1
Ярославль 57 3 5,3 229 15 6,6 301,8
Поволжье
Казань 180 5 2,8 256 3 1,2 42,2
Куйбышев 149 6 4,0 484 22 4,5 224,8

62 Так, например, в некоторых городах, не включенных мной в табл. 3.2, смертей
от брюшного тифа зафиксировано больше, чем зарегистрированных случаев заболе-
вания.
Окончание табл. 32

1946 1947
Количество случаев Количество смертей Летальность % Количество случаев Количество смертей Летальность % Прирост коли- чества случаев, 1946-1947,%
Урал и Сибирь
Молотов 159 | 7 4,4 | 252 13 5,2 58,5
Новоси- бирск 145 5 3,4 548 14 2,6 277,9
Омск 91 7 7,7 161 9 5,6 76,9
Свердловск 198 н/д н/д 1202 38 3,2 507,1
Челябинск 112 4 3,6 1448 51 3,5 1192,9

Источники: РГАЭ. Ф. 1562. Он. 18. Д. 361. Л. 10, 14, 17, 25, 28, 30, 31, 35, 36, 40, 44,
59, 62, 64, 65, 74 (1946); Д. 418. Л. 14, 17, 21, 29, 32, 34, 35, 39, 41,44, 47,64, 67, 69, 70, 77
(1947).

То, что в городах, расположенных близ центра массового голода,
заболеваемость тифом выросла вдвое-втрое, а в Харькове - в 24 раза,
вряд ли должно удивлять. То же относится к резкому росту числа за-
болевших в Ленинграде и Москве, а также в Прибалтике, особенно в
Литве, куда стекались голодные в поисках еды63. Даже значительный
прирост в Центральной России и Поволжье вполне вписывается в эту
модель. Что стихийная миграция не может объяснить, так это резкий
всплеск заболеваемости в Свердловске и Челябинске, - двух горо-
дах, входивших в число крупнейших потребителей кабального труда.
Особенно это касается Челябинска, где заболеваемость выросла при-
мерно на 1200 %, а частота возникновения заболевания на 10 тыс. на-
селения достигла уровня, сопоставимого только с показателями еще
одной эпидемии тифа, пронесшейся по стране в 1942 году64. Стоит
также отметить, что, несмотря на резкий рост числа случаев инфек-
ции, летальность, хотя и увеличивалась зачастую в два-три раза, тем
не менее оставалась низкой. Связано ли это с программами вакцина-

63 У меня нет данных о заболеваемости тифом в республиках Прибалтики. О ро-
сте заболеваемости там сообщается в: Зима В. Ф. Голод в СССР 1946-1947 годов: про-
исхождение и последствия. С. 174-175, но также без статистики.

64 Число случаев заболевания на 10 тыс. населения в Челябинске равнялось 50,0
в 1942 году; 19,0 - в 1943-м; 5,0 - в 1944-м; 8,6 - в 1945-м; 2,5 - в 1946-м и 36,6 - в
1947 году, см.: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6363. Л. 6,7, 9.
пип или с частичным иммунитетом, приобретенным от перенесенных
ранее инфекций, сказать трудно65.

Масштабы эпидемии были неподвластны самому строгому конт-
ролю. Ленинград (пусть и не один из городов, являющихся предме-
том нашего изучения, но все же город с подробно описанными про-
цедурами контроля над тифом) претендовал на то, что осуществляет
предельно жесткий режим проверки всех прибывавших пассажиров.
В 1947 году Ленинград уже не принимал значительные «организо-
каппые контингенты» и не являлся крупным пересадочным узлом
для транзитных пассажиров. Горздравотдел организовал бригады
для проверки проводников и пассажиров прибывавших поездов с
последующим направлением на обработку и лечение всех больных и
переносчиков вшей. И все же ни одна из этих мер не смогла предот-
пратить рост заболеваемости тифом примерно на 400 %66. Гораздо
менее удивительно то, что проблема коснулась Москвы, столичный
гтатус которой порождал специфические проблемы, больше нигде
не встречавшиеся. Как город с лучшим в СССР снабжением, Москва
п в более спокойные времена манила массы людей, приезжавших в
надежде достать товары, в первую очередь продукты, которые ни-
где больше нельзя было раздобыть. Неурожай, рост цен на продук-
। ы, урезание пайкового снабжения и угроза голода в конце 1946 года
только усугубили эти проблемы. В сентябре 1946 года на московских
вокзалах каждую ночь спали под открытым небом 8-10 тыс. чело-
век, что не могло не напоминать очевидцам первые месяцы войны.
Голодом, впрочем, дело не ограничивалось. Многие из тех, кто ра-
ботал в Москве, не могли найти там себе жилье и были вынуждены
селиться в городах Московской области. Им приходилось ездить в
столицу и обратно в переполненных пригородных поездах. Точно так
же многие из огромного числа «гостей», ежедневно прибывавших в
столицу, не останавливались в Москве - им негде было ночевать, а
железные дороги не продавали междугородные билеты на москов-
ских вокзалах, несомненно, чтобы отбить у людей охоту приезжать.
11о они все равно приезжали, и добраться до дома могли только од-
ним способом - втиснуться в пригородную электричку до какого-ни-
будь города в области и там попытаться пересесть на междугородный
поезд. Поскольку не хватало ни поездов, ни тем более мест в них,
ехали на буферах, подножках, платформах и на крышах вагонов. На

65 См. также главу 4 настоящей книги.

66 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 799. Л. 118-120. Ленинградская ГСИ жаловалась на
ю. что проверки были не слишком тщательными. Проверяющие не имели фонариков и
пытались обнаружить вшей при крайне тусклом освещении в вагонах. Могло ли толь-
ко :>то служить причиной резкого всплеска заболеваемости тифом, судить трудно.
станциях даже висели плакаты: «Езда на крышах вагонов опасна для
жизни - высокое напряжение». Такие неорганизованные и неконтро-
лируемые поездки сами по себе могли создавать угрозу санитарии.
Мы можем с достаточным основанием быть уверенными в том, что
ни один из этих пассажиров не заглядывал ни в баню, не проходил
санобработку с момента отъезда в столицу; не могли их проверять и
в пути. Риск эпидемии, особенно желудочно-кишечных инфекций и
тифа, усугублялся теснотой на местных станциях, вокруг каждой из
которых ежедневно толпились сотни пассажиров, надеявшихся вско-
чить в поезд, идущий до дома67.

Другие города пытались сдержать распространение эпидемии пу-
тем принятия ряда жестких мер. В Куйбышеве перекрыли пункты
въезда в город, организовали специальные бригады для досмотра и
дезинфекции всех поездов, прибывающих в город или следующих
через него, обеспечили круглосуточное функционирование железно-
дорожной дезстанции. Как и в других городах, никто не мог купить
железнодорожный билет без предъявления справки о прохождении
санобработки68. Свердловск принял схожие меры предосторожности
и плюс ряд дополнительных. В милиции иногородним давали вре-
менную прописку только при наличии медицинской справки о про-
хождении санитарной обработки. На самом деле даже в зал ожидания
вокзала нельзя было зайти без такого документа. ГСИ также требова-
ла от милиции активнее разгонять беспризорников, которые регуляр-
но собирались у вокзального туалета, хотя нет данных, что милиция
такие меры действительно принимала69.

Нет сомнений в том, что эпидемия тифа еще более усугубила
сложности контроля над перемещениями кабальных работников
и завербованных по оргнабору, не говоря уж о тех, кто спонтанно
снялся с места. На Министерство трудовых резервов и его предста-
вительства на местах давили сверху, требуя выполнения планов по
призыву и доставке учащихся на предприятия, а сами предприятия
также стремились как можно быстрее заполучить рабсилу в свое рас-
поряжение. Таким образом, стимул игнорировать санитарные нормы
имелся у обеих сторон. В крайних случаях подростков «утрамбовы-
вали» в грязные теплушки, не приспособленные для пассажирских
перевозок, без предварительной санобработки, не обращая внимания
на возможность присутствия переносчиков вшей. Если, как в одном
случае в Ярославской области, представители местной ГСИ пытались

67 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4941. Л. 157 об., 158; РГАЭ, Ф. 1562, Оп. 329. Д. 4591,
Л. 22, 26.

68 Там же. Оп. 52с. Д. 224. Л. 95-96.

69 Там же. Оп. 47. Д. 6358. Л. 12-13.
зидержать отправление поезда, то областное управление трудовых
резервов договаривалось с начальством вокзала о том, чтобы соста-
ву все равно давали зеленый свет. Схожие нарушения наблюдались
со стороны принимающих инстанций. Промышленные предприятия
Московской области, как правило, селили вновь прибывших без са-
нобработки или прохождения карантина, хотя у многих из них были
вши, а у нескольких в итоге обнаруживали тиф. Практика заселения
относительно больших групп новых рабочих в частные дома или
квартиры только повышала риск, которому подвергалось местное
население70. С другой стороны, даже регулярные помывки не могли
уберечь от заражения паразитами в неблагоприятных условиях про-
живания. Мы знаем из главы 1, что бытовые условия в Кемеровской
области были чрезвычайно примитивными и что значительное коли-
чество рабочих проживало в общежитиях, не отвечавших никаким
санитарным нормам. И все же и они были дворцами по сравнению с
геми жилищами, в которых обитали кабальные работники в угледо-
бывающих районах. Общежития для учеников школ ФЗО представ-
ляли собой набитые до отказа людьми ветхие строения, в которых
кишели насекомые, которые испытывали нужду в постельном белье
п проблемы с водоснабжением. Несмотря на регулярную санобработ-
ку, заболеваемость педикулезом в Сталинске сохранялась на уровне
3 %, в некоторых же общежитиях Ленинск-Кузнецкого достигала
20 %71.

Единственным исключением из общего правила, похоже, были се-
зонные рабочие, приезжавшие на торфоразработки. Они в основном
приезжали из беднейших сельских местностей, где не имели пред-
ставления о санитарии. В отчетах ГСИ из ряда областей в их отноше-
нии использовался эвфемизм «санитарно запущенные», означавший,
что они кишели вшами и, вероятно, очень долго не мылись. Несмотря
па это и несмотря на очень большее их количество, они все же прохо-
дили оперативное медобследование, санобработку и прививались от
гифа. Даже в Горьковской области, где и общее санитарное состояние
железнодорожных станций, и осуществление санитарного контро-
ля оставляли желать лучшего, властям удалось принять в 1946 году

70 Там же. Д. 6367. Л. 59-60 (Ярославль); Д. 6347. Л. 119-120 (Московская об-
ласть). Пример Ярославля, может, и не слишком типичен, но описанная здесь ситуа-
ция в Московской области была вполне распространенной.

71 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 932. Л. 15-18. Тяжелее всего приходилось спецпосе-
лепцам, отправленным на угольные шахты. В лучшем случае они жили в общежитиях,
уровню комфорта которых не позавидовали бы и учащиеся школ ФЗО, но не такой
уж редкой практикой было их «размещение» в кладовых, конюшнях, свинарниках или
лачугах, сколоченных из ящиков.
36 тыс. рабочих на торфоразработки и обеспечить им надлежащий
режим наблюдения72.

Всеобщая зависимость от подневольного труда показывала, что
система санитарно-гигиенического контроля, может, и была прием-
лемой для «нормальных» времен, но с трудом справлялась с напря-
жением в условиях реальной эпидемии. Когда в 1948 году эпидемия
тифа сошла на нет, меры контроля оказались адекватными своим за-
дачам, и серьезных вспышек болезни больше не было. Убедительнее
всего этот факт иллюстрирует, наверное, Молотовская область.
В 1948 году область приняла 26 тыс. рабочих из других областей;
еще 80 тыс. сменили место пребывания в пределах области. Эти циф-
ры включали в себя «спецконтингент» из 20 тыс. колхозников, от-
правленных на лесоповал на самый север области. Они прибыли из
беднейших районов Челябинской области, Коми АССР, Удмуртии
и Мордовии. И все же, несмотря на большие объемы людских пере-
возок, санитарное состояние поездов, их осуществлявших, было зна-
чительно лучше, чем в 1947 году (когда количественные показатели
были намного ниже), а санитарный контроль несравненно жестче.
Было несколько исключений из общей картины, особенно в Губахе,
но в целом область справилась с приемом кабальных работников без
крупных происшествий73.

Заключение

Эта глава подводит итог нашему анализу городской среды. Из пер-
вых трех глав в совокупности следует, что, за исключением Москвы,
санитарная реформа в городах во внутренних районах России либо
проводилась медленно, либо не проводилась совсем. Вкладывались
определенные средства, достигались определенные успехи в устрой-
стве канализации, улучшении водоснабжения и увеличении доступ-
ности общественных бань, но ни в одной из этих областей робкие
шаги вперед не поспевали за повышением спроса со стороны расту-
щего городского населения. Даже там, где местные Советы пытались
добиться каких-то улучшений, их останавливало нежелание Москвы
выделять необходимые для этого средства. Как и перед войной, ос-

72 Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4925. Л. 258-259; Оп. 49. Д. 1610. Л. 35 (Иванов-
ская область); Оп. 47. Д. 6335. Л. 123-127,129,132 (Горьковская область). В Иванове и
предположительно в других регионах рабочие также прививались от дизентерии. Это
была пустая трата времени, поскольку эффективной вакцины против дизентерии не
существовало.

73 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 899. Л. 3566 - 356г.
ионным приоритетом режима было расширение промышленного
производства. Вложения в санитарную инфраструктуру имели зна-
чение лишь в той степени, в какой они влияли на способность пред-
приятий выполнять план.

Мы видели в этой главе, что та же логика применялась к вопро-
сам личной гигиены. Цель сталинского режима заключалась не в том,
чтобы сделать жизнь граждан более сносной, а в том, чтобы контро-
лировать распространение болезней. Не имея желания или возмож-
ности выделять средства на постройку новых бань и модернизацию
старых или хотя бы на производство элементарного мыла, режим по-
лагался на жесткие меры санитарно-эпидемиологического контроля,
направленные на выявление и изоляцию тех, кто может представ-
лять угрозу здоровью граждан. Экономисты могут возразить, что в
обществе, где линию поведения определял тотальный дефицит, такой
адресный подход представлял собой рациональное использование
ограниченных ресурсов. Само по себе такое предположение, безус-
ловно, имеет право на существование, но оно не учитывает политиче-
ского контекста, в котором принимались такие решения. Сталинизм
всегда ограничивал потребление в целях накопления. В этом смысле
сокращение продовольственного снабжения и пренебрежение жи-
шпцно-бытовыми условиями и санитарными требованиями были
разными гранями одного и того же явления.

Впрочем, точку на этом ставить рано. Позднесталинский режим,
характеризовавшийся упорным нежеланием отвлекать ресурсы от
развития тяжелой промышленности на создание приемлемой го-
родской инфраструктуры и наличием сельского хозяйства, не спо-
собного обеспечить население нормальным питанием, тем не менее,
знаменовал собой начало долговременного улучшения общего со-
стояния здоровья населения и снижения смертности. Хотя мы не
можем с абсолютной точностью назвать все факторы, способствовав-
шие этому достижению, или удельный вес каждого из этих факторов,
качественные данные дают веские основания предполагать, что это
преимущественно результат сочетания лучшего лекарственного обе-
спечения (включая появление антибиотиков), сохранения жестких
мер санитарно-эпидемиологического контроля и повышения осве-
домленности рядовых граждан о необходимости соблюдения правил
элементарной личной гигиены. По сути, режим использовал органи-
зационные меры с целью компенсировать те инвестиции в города и
колхозы, которые он не смог или не пожелал осуществить. С одной
стороны, эта политика оказалась успешной, поскольку сдержала
распространение массовых эпидемий и довела взрослую и детскую
смертность до невиданно низкого до тех пор в российской и совет-
ской истории уровня. Впрочем, с другой стороны, из-за этой же поли-
тики граждане плохо питались и были вынуждены вести ежедневную
борьбу за выживание в условиях изнурительной и зачастую убогой
городской среды. Города в 1953 году, несомненно, были чище, чем в
1945-м, но все-таки они не были чистыми. Люди, без сомнения, были
здоровее, но они не были здоровыми. Они питались, конечно, луч-
ше, но по-прежнему плохо. Что действительно удалось сталинскому
режиму, так это поднять условия выше той отметки, ниже которой
речь шла уже не просто о нужде, а о высокой смертности. Я более под-
робно проиллюстрирую этот тезис во второй половине книги, где мы
рассмотрим два основных показателя социального благополучия: пи-
тание и детскую смертность.
Глава 4. РАЦИОН И ПИТАНИЕ:

ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ КРИЗИС 1947 ГОДА
И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

Предпосылки кризиса

Летом 1946 года Советский Союз пострадал от серьезной засу-
хи, повлекшей за собой осенью неурожай зерновых, которых со-
брали лишь 39,6 млн т. Последний предвоенный урожай зерна в
1940 году составлял 95,5 млн т. Во время войны, когда вся Украина
(одна из главных житниц страны) была оккупирована Германией,
а количество рабочих рук в колхозах на неоккупированных тер-
риториях резко сократилось из-за мобилизации в армию, урожаи
упали до катастрофического уровня: 29,7 млн т зерна в 1942 году
и 29,4 млн - в 1943 году, что привело тогда к массовому голоду
гражданского населения. В 1944 и 1945 годах наблюдался скром-
ный рост - 49,1 млн и 47,2 млн т соответственно: эти показате-
ли вдвое уступали уровню 1940 года. Как будет пояснено далее в
этой главе, существуют альтернативные хлебу культуры, которые
теоретически могли бы восполнить потерю зерна. Важнейшая из
них - картофель, но урожаи картофеля в военное время тоже сни-
зились: с 75,9 млн т в 1940 году до 23,8 млн в 1942-м, 34,9 млн в
1943-м, 54,9 млн в 1944-м и 58,1 млн в 1945 году. Таким образом,
к концу войны ощущалась острая нехватка двух основных про-
дуктов питания, в наибольшей степени обеспечивавших население
калориями и белком1. Именно на этом фоне случился неурожай
1946 года, повлекший за собой массовый голод конца 19462 -

1 Данные но урожаям взяты из: Нагпвоп М. АссоипОп;’ Гог Шаг: 8оУ1е1 РгоДисНоп,
1ипр1оутепС, апс! 1Ье 1)еГепсе Вигс1еп, 1940-1945. СатЬпф’е: СатЬпф;е 11п1Уег5Иу
Рге.чз, 1996.

2 Для удобства я называю этот голод голодом 1947 года, поскольку большинство
смертельных исходов приходится на этот год. Впрочем, надо оговориться, что резкий
начала 1948 года и унесший примерно от одного до полутора мил-
лиона жизней* 3.

Центр неурожая был не в России, а западнее - в Молдавии и в юж-
ной Украине: именно в этих республиках наблюдался самый высокий
уровень смертности. По оценкам Майкла Эллмана, Молдавия поте-
ряла примерно 5 % населения, Украина - около 1 %4. Нехватка про-
довольствия и вызванная ею смертность, тем не менее, наблюдались
на всей территории СССР. Более того, если ранее массовый голод
в СССР выкашивал преимущественно крестьян, то голод 1947 года
был более «демократичным»: вне его центра жертвами становились и
городские, и сельские жители.

В экономической литературе по проблеме массового голода про-
водится различие между голодом, обусловленным недостаточным
доступом к продовольствию (так называемый голод, связанный со
снижением доступности продовольствия, - (ооб ауайаЬПйу бесйпе,
или РАБ), и «голодом в отсутствие привилегированного доступа»
(епБНетеп! (апнпез), то есть теми случаями голода, когда власти рас-
полагали достаточными запасами продовольствия, чтобы предотвра-
тить избыточную смертность, но по тем или иным причинам приняли
решение лишить доступа к ним население в целом или отдельные его
слои5. Голод 1947 года нельзя отнести ни к одной из этих категорий.
Никто не оспаривает, что в 1942-1946 годах страна пережила ряд
плохих урожаев. В то же время у государства имелись запасы зерна,
которые оно могло бы использовать для недопущения массового го-
лода. Государство вместо этого предпочло сохранить свои резервы и
привести спрос в соответствие с сократившимися поставками путем
снижения и без того невысокого уровня потребления населения.

Легче всего оценить ущерб, нанесенный сельской местности.
Урожай 1946 года был приблизительно на 16 % ниже, чем в 1945 году;
государство увеличило долю из этого более скромного урожая, кото-
рое оно забирало себе, так называемые заготовки - с 42,3 до 44,2 %.
Осенью 1947 года план хлебозаготовок был еще увеличен, хотя к
тому времени пик массового голода был пройден. Государство таким
образом наращивало свои запасы зерна, оставляя его меньше для по-
требления самим колхозникам. Действительно, часть зерна возвра-
щалась крестьянству в виде семенных ссуд, но, как отмечал Эллман,

рост смертности начался поздней осенью 1946 года, и на протяжении большей части
1948 года люди еще страдали от острой нехватки продуктов питания.

3 ЕПтап М. ТЬе 1947 8оУ1е1 Гатте ап<1 1Ье ЕпсШетеп! АрргоасЬ 1о Еапнпез //
СатЬп<1§е )оигпа1 о! Есопогтсз. 2000. Уо1. 24. Ко. 5. 8ерСетЬег. Р. 613.

4 1Ы4.'

5 1Ы4. Р. 603-604.
.>то делалось не для того, чтобы облегчить колхозникам муки голода,
а для того чтобы иметь достаточно зерна для посева в 1947 году и из-
бежать еще одного неурожая. Государство также сократило экспорт
зерна за рубеж, хотя и не отказалось от него вовсе6.

В результате такой политики деревня была практически лишена
зерна. Колхозники, в отличие от горожан, находились вне государ-
ственной карточной системы. Сельскому населению предлагалось
выживать либо за счет собственного подсобного хозяйства, либо за
счет выплат натурой или деньгами колхозов, в которых они прожива-
ли. Эти выплаты основывались на количестве «трудодней», вырабо-
танных колхозным двором в течение сельскохозяйственного года; за
каждый трудодень колхозник получал свою долю колхозного дохода,
остававшегося после выполнения обязательных поставок государ-
ству. Даже в обычные времена у колхозов почти, а то и вовсе не оста-
валось излишков для распределения среди колхозников. В 1947 году
денежная оплата трудодней вовсе не осуществлялась более чем в
четверти всех колхозов, в Горьковской и Ярославской областях и
Татарии - трех регионах, являющихся объектами данного исследо-
вания, в 50-60 % хозяйств. С выплатами в натуральной форме ситуа-
ция была столь же плачевной. По стране в целом более 70 % колхозов
выдавали менее 1 кг зерна на трудодень, а во многих областях выдача
составляла менее 300 г7.

Нас больше всего интересует то, как государство ограничивало
потребление в городах. Процесс ограничения шел двумя основными
путями8. Во-первых, 16 сентября 1946 года государство резко повы-
сило пайковые цены. Как я отмечал во введении, черный хлеб, основа
советского рациона, подорожал более чем втрое. Цена на крупу также
выросла в три раза, на мясо и молоко - в два с лишним9. Одного толь-
ко повышения цен, впрочем, было недостаточно, чтобы снизить по-

6 1Ыс1. Р. 606-608. Запасы зерна, находившиеся на балансе Министерства загото-
вок, составляли: 3,1 млн т - на июль 1946 года; 3,6 млн - на январь 1947-го; 1,5 млн - на
июль 1947-го и 9,9 млн - па январь 1948 года. Поскольку запасы зерна, как правило,
должны быть наибольшими зимой, после сбора осеннего урожая, низкий уровень за-
пасов в январе 1947 года демонстрирует масштаб неурожая 1946 года.

7 Попов В. П. Российская деревня после войны (июнь 1945 - март 1953): сб. до-
кументов. М.: Прометей, 1993. С. 38-39, 41—42; цит. по: РГАЭ. Ф. 9476. Оп. 2. Д. 18.
Л. 40-79. Относительно выплат в натуральной форме необходимо подчеркнуть, что
патурпродукт выдавался из расчета на трудодень, а не на день. Таким образом, средне-
суточные показатели выплат на душу населения для большинства семей были значи-
тельно ниже. Количество колхозов, выдававших менее 300 г за трудодень, составляло
46 % в Горьковской области и 39 % - в Ивановской и Ярославской областях.

8 Нижеследующий анализ см.: ЕИЬгег I). 8оу!е1 ХУогкегз апс! Ьа1е 81аНп18Ш.
Р. 45-53.

9 Ха1езк1 Е. 81аНп181 Р1апп!п§ Гог Есопоппс СгоМЬ. Р. 688-696.
требление до желаемого уровня. Гораздо более показательной была
следующая мера правительства, предпринятая 27 сентября 1946 года
и направленная на сокращение в городах количества лиц, снабжае-
мых хлебом по карточкам, примерно на 30 %. В июле 1946 года при-
близительно 87,5 млн горожан в СССР получали хлеб по карточкам.
Из них 58,6 млн жили в крупных и малых городах; 27,6 млн были
рабочими, проживавшими в деревнях и рабочих поселках в сельской
местности, - теми, которых государство называло «контингент сель-
ского населения», и именно они в основном стали жертвами этой
политики режима. Официальное объяснение сводилось к тому, что
у этих работников есть возможность кормиться с собственных огоро-
дов, а стало быть, они больше не должны полагаться на то, что госу-
дарство обеспечит их хлебом. Наряду с этим сельским контингентом
государство также сняло с продовольственного пайка иждивенцев
рабочих, проживавших в городах, а также 37 % живших в детских до-
мах, домах престарелых и инвалидов.

Перемены на самом деле были еще более радикальными, чем сле-
дует из этой статистики. Рабочие промышленных предприятий, как
правило, получали на работе дополнительное питание сверх своего
пайка. Эта практика после сентября 1946 года была, по сути, сведена
на нет. Таким образом, хотя рабочие сохраняли продовольственный
паек, их питание резко ухудшилось по двум причинам. Во-первых,
они уже не получали дополнительное питание по месту работы, и, во-
вторых, поскольку их дети остались без хлебных карточек, рабочим
приходилось делиться собственным пайком с остальными членами
семьи, ставя под угрозу свое здоровье и даже жизнь.

Эта политика вызвала волну недовольства и протестов не толь-
ко среди тех, по кому она непосредственно ударила, но и среди мест-
ных руководящих работников, заваливших Министерство торговли
СССР10 обращениями с просьбами увеличить лимиты для снабжения
хотя бы своего района - просьбами, в удовлетворении которых почти
во всех случаях было категорически отказано. Эта политика также
вызвала замешательство у местных профсоюзных и комсомольских
вожаков и даже в местных судебных инстанциях, которым пришлось

10 Режим осуществлял эти меры таким образом, чтобы скрыть их политический
характер. Официально вводил их не Сталин, не Политбюро или Совет министров, а
Министерство торговли. Министерство в Москве назначало фонды продовольствия
для своих областных представительств. Те устанавливали лимиты поставок для каж-
дого города или района в пределах своей юрисдикции, и уже руководителям на местах
приходилось решать, как распределять резко сократившиеся запасы продовольствия
между фабриками, детскими домами, больницами и др. Таким образом, ответствен-
ность за снижение уровня снабжения перекладывалась с политического руководства
на Министерство торговли.
стать свидетелями голода и лишений, испытываемых членами их ор-
ганизаций или теми, за кого они несли ответственность. Некоторые
судебные работники на местах даже обращались с протестами в
I снпрокуратуру СССР, указывая на то, что лишение пайков является
незаконным. Здесь их возмущение граничило с наивностью11.

Как я расскажу подробнее в этой главе, необходимо помнить, что
хлеб оставался основным источником энергии и белка для рабочих и
членов их семей. Он обеспечивал от половины до двух третей потреб-
ностей в калориях и белке в зависимости от региона. Таким образом,
любое ограничение в потреблении хлеба грозило очень серьезными
последствиями для здоровья, особенно тем, кто не оправился от дли-
тельного и очень серьезного недоедания военных лет. Поэтому не
< тоит удивляться тому, что рабочие в городах, даже в тех местностях,
на которые не пришлась вся тяжесть неурожая, также страдали от го-
лода, многие из них умерли.

Продовольственный кризис 1947 года можно анализировать с
двух противоположных ракурсов. Как мы знаем, ситуация с продо-
вольствием в 1948 году начала улучшаться, и в этом смысле голод
можно рассматривать как кризисное, в высшей степени деструктив-
ное, но, тем не менее, преходящее явление. Впрочем, можно смотреть
на голод и по-другому, как на заключительный эпизод затянувше-
гося продовольственного кризиса, уходящего своими корнями еще
и конец 1930-х годов. Действительно, перебои с продуктами и голод
проходили красной нитью через историю России и СССР. В XX веке
можно вспомнить, как минимум, о трех серьезных продовольствен-
ных кризисах12. Первый начался со вступлением Российской им-
перии в Первую мировую войну. Перебои в снабжении продоволь-
ствием были основным фактором, спровоцировавшим демонстрации
1917 года, которые привели к Февральской революции, а неспособ-
ность Временного правительства справиться с продовольственным
дефицитом сыграла немалую роль в утрате этим правительством
поддержки и в городе, и в деревне, где общественное мнение все
больше склонялось в пользу более радикальных большевиков и ле-
вых эсеров. Когда новое большевистское правительство втянулось в
Гражданскую войну, продовольственный кризис только усугубился.
Но подсчетам Стивена Уиткрофта, в начале 1919 года взрослые чле-

11 Нкхег О. 5оу!е1 ХУогкегз апс! ЬаСе 81аИп!зт. Р. 57-64.

12 Я пользуюсь периодизацией, предложенной Стивеном Уиткрофтом:
ЧУЬеа^сгоЙ. 5. 6. ТЬе 6геа1 Ьеар Цр^агск: АпГЬгорогпеСпс Оа1а ап<11пФса1огз о! Спзез
апс! 8еси1аг СЬапде !п 5оу!е1 ХУеИаге Ьеуек, 1880-1960 // 51эу!с Кеу!е\у. 1999. Уо1. 58,
Ио. 1. 5рг1П8. Р. 44-45. За все особенности моей интерпретации его статьи целиком
отвечаю я.
ны семей рабочих потребляли не более 2000 килокалорий в день в
Москве, 1600 - в Петрограде (впоследствии - Ленинград) и 1900 -
в Ярославле и Нижнем Новгороде (впоследствии - Горький). Хотя
затем питание рабочих в городах начало улучшаться, лишь к концу
1922 года его энергетическая ценность приблизилась к 3000-3500 ки-
локалориям в день, необходимым взрослому человеку, занятому на-
пряженным физическим трудом. Крестьяне, которые в целом пита-
лись лучше рабочих-горожан, также оказались не застрахованы от
катастрофы. Осенью 1921 - зимой 1922 года потребление на душу
населения среди крестьян в наиболее пострадавших местностях упа-
ло до уровня, приводившего к полному истощению. В Оренбуржье -
самый наглядный пример, приводимый Уиткрофтом - потребление
на душу населения среди крестьян снизилось с вполне приемлемых
3500 килокалорий вденьвапреле 1921 года до всего лишь 1700всен-
тябре того же года, а затем до жалких 900 килокалорий в день в фев-
рале 1922 года13. В итоге можно сказать, что этот первый масштабный
продовольственный кризис продолжался примерно восемь лет - с
конца 1914 до конца 1922 года.

Новая экономическая политика ознаменовалась устойчивым ро-
стом благосостояния горожан, но передышка продолжалась не более
пяти лет. Внезапный поворот Сталина к политике форсированной
индустриализации в 1928 году вкупе с неурожаями 1927 и 1928 го-
дов, а затем в 1929-1931 годах и катаклизмы коллективизации об-
условили второй продолжительный продовольственный кризис,
кульминацией которого стал массовый голод 1932-1933 годов. Хотя
подавляющее большинство смертных случаев пришлось на сельскую
местность, особенно в Украине, в городах также голодали. Хлебные
карточки в советских городах ввели еще в 1928 году, а в 1932-1933 го-
дах рабочие многих промышленных центров жили впроголодь или
почти впроголодь14. Острая фаза этого второго кризиса продолжа-
лась с 1928 года по 1934 год, то есть приблизительно шесть лет. Затем
последовал еще один короткий период, продолжительностью три,
максимум четыре года, в 1934-1937 годы, когда снабжение продо-
вольствием и питание рабочих улучшились, пока не грянул третий
кризис. Ему суждено было стать затяжным, с двумя, как минимум,
обострениями. Потребление начало снижаться в 1937 году не толь-

13 ХУЬеаГсгоЙ 8. 6. Еапнпе апс! Роос! СопзитрНоп КссогсЬ 1п Еаг1у 8оу1еС Н18Согу,
1917-1925 // Роос!, Ц!еС апс! Есопопйс СЬап^е/еск. С. 6е1881ег, О.З. Ос!с!у. Р. 164-165;
!с!ет. ЗосчеС81аС18С!с8 оЕЫиСгИюп апс! МогЫНу Оипп§ ’Птез о! Рапйпс, 1917-1922 ап<1
1931-1933 // СаЫегз с!и Мопбе ги88е. 1997. Уо1. 38. Ыо. 4. Ос1оЬег-Е)есетЬег. Р. 548.

14 Е)ау!с8 К. XV. Сп818 апс! Ргодгезз !п (Ье 8оу1е1 Есопоту, 1931-1933. ВазшфСоке:
Ра!дгауе МаспиНап, 1996. Р. 184-192,368-370.
ко вследствие экономической дестабилизации, вызванной Большим
террором, но и из-за повышения расходов на оборонные нужды.
Ухудшение продовольственного снабжения стало почти обвальным
в ходе войны СССР с Германией, достигнув низшей точки к концу
1942 года, когда от дистрофии умирали миллионы гражданских лиц
даже во внутренних районах, не подвергшихся оккупации. В 1945—
1946 годах наблюдалось незначительное улучшение, но неурожай
того же 1946 года привел к массовому голоду 1946-1947 годов и об-
щенациональному продовольственному кризису, который является
основной темой данной главы. Этот третий кризис, таким образом,
продолжался более десяти лет. Его первой и наиболее острой фазой
была, разумеется, война; вторая фаза (конец 1946 - начало 1948 года)
была менее тяжелой и продолжительной. Последствия, тем не менее,
сказывались еще долго. Хотя в 1948 году продовольственные ресур-
сы начали восстанавливаться, среднесуточный рацион до середины
1950-х годов ни в коей мере не удовлетворял физиологические по-
требности полностью.

Я хотел бы здесь подчеркнуть, что, безусловно, в первые 30-40 лет
своего существования советское общество прошло через ряд демо-
графических потрясений, каждое из которых продолжалось дольше,
чем периоды восстановления между ними. Едва общество начинало
оправляться от одного потрясения, как наступал новый кризис, за-
долго до того, как общество успевало справиться с демографиче-
скими потерями или тем среднесрочным и долгосрочным ущербом
здоровью, который нанес предыдущий кризис. В каждом из этих
кризисов перебои с продовольствием играли важную, хотя ни в коем
случае не исключительную роль. Принудительная коллективизация,
массовый террор и военные потери (и в Гражданской, и в Великой
Отечественной войнах), взятые в совокупности, унесли намного
миллионов жизней больше, чем голод. В этом смысле то, что проис-
ходило с продовольствием, было специфичным проявлением общей
картины демографических потрясений. Кульминацией длительного
периода хронического продовольственного дефицита становился
острый кризис (массовый голод), за которым следовало неполное
восстановление, а затем еще один продолжительный кризис.

Поскольку после каждого кризиса общество успевало восстано-
виться лишь частично, сила удара нового кризиса ощущалась бо-
лее тяжело. Я здесь оставляю без рассмотрения ту роль, которую
политическое руководство при Сталине играло в усугублении, а в
1946-1947 годах - в искусственном создании массового голода и про-
довольственного дефицита. Я рассуждаю строго с точки зрения здо-
ровья и благополучия людей. У населения, которое плохо питается,
не обеспечено нормальным жильем, раздето, разуто, живет в грязи и
антисанитарии, меньше шансов пережить острый дефицит продуктов
питания, пусть даже и кратковременный, чем у накормленного и в
основном здорового населения.

В этой главе рассматриваются снабжение продовольствием и пи-
тание семей рабочих во внутренних районах страны в течение всего
позднесталинского периода. Она начинается с краткого обзора про-
блемы продовольственного дефицита в годы Второй мировой войны,
затем в ней в свете новых архивных данных пересматривается продо-
вольственный кризис 1947 года. Анализ во многом строится на дан-
ных обследования семейных бюджетов, проведенного Центральным
статистическим управлением. Они позволяют нам рассмотреть коли-
чественный и качественный аспекты питания семей рабочих по горо-
дам и областям и оценить степень воздействия продовольственного
кризиса на различные регионы СССР. В некоторых случаях у нас
есть сравнительные данные по крестьянским хозяйствам. Они пред-
ставляют особый интерес, поскольку показывают, что, по крайней
мере, в тех регионах, о которых идет речь в данной работе, крестьяне
и рабочие по-разному справлялись с послевоенной нехваткой про-
дуктов и что в известной мере у крестьян в плане питания было явное
преимущество перед рабочими. Мы также увидим, что, хотя восста-
новление положило конец массовому голоду, оно не означало возвра-
щения к нормальному питанию. Напротив, ежедневное потребление
калорий семьями рабочих оставалось ниже необходимого уровня как
минимум до середины 1950-х годов.

Вторая мировая война и ее последствия

Питание в тылу

Основным фактором, влиявшим на жизнь гражданского населе-
ния в советском тылу в годы Второй мировой войны, был следующий:
страна не располагала достаточными ресурсами, чтобы одновремен-
но кормить и фронт, и работников тыла. Задача продовольственного
снабжения гражданских лиц, таким образом, возлагалась на местные
органы власти, которые решали ее, как могли13.

Самой обстоятельной работой на английском языке о продовольственном
снабжении в годы Второй мировой войны остается монография Уильяма Москоф-
фа: МозкоП XV. ТЬе Вгеаб о! АЙЪсНоп: ТЬе Роос! 8ирр1у 1п сЬе 1188К Эигпц; ХУогИ
ХУаг П. СатЬпф>е: СатЬпф>е ЫтуегаНу Ргезз, 1990. Этот труд примечателен во
многих отношениях. Автор, писавший во время перестройки и не имевший доступа
к советским архивам, компенсировал нехватку архивных данных опросами большого
количества лиц, переживших войну, и широким использованием отчетов, составляв-
шихся американскими и британскими дипломатами, находившимися в СССР после
Всем, кроме наиболее важной категории рабочих военной про-
мышленности, официальных пайков было недостаточно даже для
выживания, но они и не были призваны решать эту задачу. Одним
из дополнительных источников пропитания было местное крестьян-
ство, у которого многие, включая рабочих, покупали продукты. У фа-
брик были свои подсобные хозяйства и фермы, у рабочих и служа-
щих - индивидуальные участки (к 1944 году их насчитывалось около
16,5 млн)16. К слову, поддерживать на элементарном уровне обще-
ственную санитарию после войны было затруднительно, в том числе
потому, что в ходе войны были распаханы и засеяны свалки, а иногда
даже и поля фильтрации17.

Оценить реальный уровень потребления калорий и белка горо-
жанами в годы войны непросто. Самый распространенный подход -
взять официальные продовольственные пайки и подсчитать, каким
количеством калорий и белка в день они обеспечивали. Полученная
1аким образом информация, безусловно, познавательна, поскольку
показывает, насколько скудными были эти пайки, но она нам мало
юворит о реальном уровне питания. Первая проблема заключается в
предположении, что люди получали все полагавшееся им продоволь-
ствие, в чем ни в коем случае нельзя быть уверенным. Вторая пробле-
ма в том, что не учитываются побочные источники продовольствия,
в особенности приобретение продуктов у крестьян или выращивание
па индивидуальных участках. Одним из очень важных продуктов
питания, не выдававшимся по карточкам, но при этом остававшимся
залогом выживания, был картофель. Как мы увидим при изучении
послевоенного рациона, наличие картофеля проводило грань между
выживанием и дистрофией. Третья трудность заключается в том, что
даже если бы мы могли рассчитать реальную, а не гипотетическую
калорийность питания, нам необходимо сопоставлять ее не со стан-
дартными требованиями к калорийности в мирное время, а с гораздо
более высокой суточной потребностью в энергии, вызванной войной.

Рассмотрим сначала карточную систему. Население городов по
нормам снабжения делилось на пять групп: 1) рабочие «ведущих»

июня 1941 года. Отсутствие доступа к архивам повлияло на значимость его работы в
долгосрочной перспективе только в одном ключевом аспекте. Хотя в книге приводятся
многочисленные свидетельства очевидцев о голоде в местностях, избежавших окку-
пации, он, тем не менее, пришел к выводу, что поистине массовый голод имел место
юлько на оккупированных территориях. Если бы у него была возможность свериться с
советскими архивами или познакомиться с трудами российских историков более позд-
него, начиная с середины 1990-х гг., периода, он бы знал, что голод был повсеместным
явлением. См., наряду с прочими материалами: Население России в 1920-е - 1950-е
|оды: численность, потери, миграции: Сб. М.: РОССПЭН, 1994; Людские потери в пе-
риод второй мировой войны. СПб.: Институт российской истории РАН, 1995.

16 Ха1е8к1 Е. ЗДаПтвС Р1апп1п8 Еог Есопоппс СгомчЬ. Р. 336.

17 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4925. Л. 194; Д. 4937. Л. 56; Д. 6347. Л. 145.
военных отраслей; 2) рабочие, которые трудятся в исключитель-
но сложных условиях (например, шахтеры в забоях); 3) служащие;
4) взрослые иждивенцы; 5) дети. Каждая категория получала по кар-
точкам определенное количество граммов хлеба в день плюс ежеме-
сячный паек мяса или рыбы, жиров, сахара и муки. Уильям Москофф
приводит данные отчетов Министерства сельского хозяйства США,
относящихся к середине 1943 года, то есть когда ситуация с продо-
вольствием начала улучшаться, на основании которых можно рас-
считать калорийность питания каждой из этих категорий, если бы
они жили исключительно за счет нормированного снабжения.

Таблица 4.1

Суточное потребление пищевых продуктов рабочими, получающими основной
паек, середина 1943 года

Категория нормы снаб- жения Основные продукты питания, >"раммы вдень Всего килока- лорий вдень % калорий от хлеба и муки % килокало- рий от жиров
хлеб МЯСО и рыба жиры сахар мука
1 800 72 20 20 73 2080 83 8
2 800 60 13 13 40 1881 87 6
3 500 40 10 10 27 1204 85 7
4 400 13 10 10 27 975 86 8
5 400 13 7 7 20 915 89 6

Источники'. Рассчитано на основе данных, приведенных в монографии: МозкоЯ XV.
ТЬе Вгеаб о! АЙЬсНоп. ТаЫе 7.2. Р. 139, - и показателей калорийности, опубликован-
ныхв 1925 году Центральным статистическим управлением: Труды ЦСУ.Т. 12. Вып. 1:
Нормальный состав и пищевое значение продовольственных продуктов. 1925. Что ка-
сается хлеба, главного продукта в рационе, я взял калорийность черного хлеба низшего
сорта, качество (и энергетическая ценность) которого в 1925 году должны были быть
выше, чем во время войны.

Суточная потребность в энергии рабочего первой категории даже
в мирное время должна была составлять порядка 3500 килокалорий
в день или даже больше. Таким образом, официальный паек едва по-
крывал половину потребностей в энергии. Более того, рацион был
крайне разбалансирован. Более 80 % калорий обеспечивали хлеб и
мука; только 6-8 % давали жиры. Современные западные диетологи
подчеркивают необходимость снижения уровня потребляемых жи-
ров, но у тех, кто занимается тяжелым физическим трудом в холодном
климате, жиры в идеале должны составлять треть общего количества
калорий. Среди прочего, жиры необходимы для синтеза жирораство-
римых витаминов А, Э, Е и К. Жир также приносит ощущение сыто-
сти, что немаловажно для тех стран, где повседневного рациона не-
210
достаточно, чтобы подавить чувство голода18. Цифры табл. 4.1 дают
только общую картину. В действительности нормы снабжения варьи-
ровались от города к городу, от региона к региону в зависимости от
ситуации с продуктами на местах. Более того, в ноябре 1943 года пра-
вительство ввело новые нормы снабжения с большими вариациями
между различными категориями и внутри них. Если нормы для тех,
кто находился на нижних ступенях шкалы (служащие, иждивенцы и
дети), изменились мало и во многих случаях снизились, то у рабочих
ведущих отраслей промышленности, по крайней мере, в теории ка-
лорийность потребляемой пищи вплотную приблизилась к уровню
удовлетворения биологической потребности19.

Чем же в реальности, а не гипотетически питались рабочие?
С этим разобраться гораздо сложнее. Как удачно подметил Москофф,
официальный рацион был «зачастую бессодержательным»20. Паек не
только не гарантировал сытости, но зачастую местные власти были
вынуждены заменять продукты, входившие в официальный список,
менее питательными. В некоторых случаях, например, при замене
сахара медом, вареньем, кондитерскими изделиями21 или офици-
ально разрешенным использованием картофеля, ячменя или толок-
на для выпечки хлеба, это могло не сказываться на калорийности.
Впрочем, когда хлеб отличался к тому же повышенной влажностью и
содержал большое количество мякины, его калорийность снижалась.
Некоторые примеси, особенно полынь, делали хлеб таким горьким,
что люди с трудом могли его есть22. Еще большую тревогу вселяло от-
сутствие жизненно важных продуктов питания. Зимой 1942/43 года
в детских домах Сталинска (Кемеровская область) не было овощей и

18 СгамТогс! Е. М. ТЬе кьЬ ХУогкЬоизе О1еЬ, 1840-1890 // Г<хх1, Эге! ап<1 Есопопнс
СЬап^е/ейз. С. Се15з1ег, Р. 91-92; С1агкзоп Е. А„ СгамТогг! Е. М. Ееаз1ап<1

Еапипе. Р. 183-184.

19 Мо!>коИ\У. Вгеас! о! АЙЪсСюп. Р. 141-143, 148. Так, некоторые категории шах-
теров могли, по крайней мере теоретически, получать от 4100 до 4500 килокалорий в
день.

20 1Ы(1. Р. 141.

21 |Ь|<1. Р. 142.

22 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 2328. Л. 186-187; Д. 1416. Л. 99 об.; Д. 1415. Л. 137.
Главной проблемой при использовании примесей и эрзаца была не столько низкая
калорийность, сколько пищевая безопасность. Особенную тревогу вызывали мест-
ные бойни, поскольку они часто размещались во временных помещениях без удобств
и работали без соблюдения элементарных санитарных требований. Выпотрошенные
туши разделывались рядом с полуфабрикатами, мясопродукты и консервы должным
образом не стерилизовались. В Троицке Челябинской области консервы, выпущенные
местным консервным заводом в августе 1943 года, почти наполовину были вздутыми.
Условия на мясокомбинате в Копейске были настолько удручающими, что санинспек-
ции пришлось его закрыть, и это в то время, когда положение с продовольствием было
хуже некуда: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 1415. Л. 39-40 (Куйбышев); Д. 1417. Л. 65-68
(Челябинская область).
молока, а картофеля было совсем мало. На каждый дом выделялось
по три коровы, которые должны были давать молоко, но 75 % из них
болели бруцеллезом, в любом случае надои были крайне низкими,
несомненно, из-за недостатка кормов23. Рабочие в Челябинске той же
зимой получали, вероятно, менее 2000 килокалорий в день; их рацион
вроде бы улучшился во второй половине 1943 года с появлением кар-
тофеля, репы и брюквы, благодаря чему суточное потребление пре-
одолело отметку в 2000 килокалорий, но они были предназначены
для лиц, занятых тяжелым физическим трудом. У учащихся город-
ских школ ФЗО дела обстояли несколько лучше: они потребляли в
среднем 2000-2400 килокалорий, но даже этого было явно недоста-
точно для выполнения поручавшихся им работ24.

Эти данные не слишком расходятся с данными обследований се-
мейных бюджетов на 1943 год, исходя из которых можно подсчитать,
что средний член семьи советского рабочего в начале 1943 года по-
треблял около 2300 килокалорий в день. Впрочем, по причинам, о
которых я скажу в последней части этой главы, сомнительно, чтобы
эти обследования были достаточно полными и надлежащим образом
контролировались, поэтому к их результатам следует относиться
с долей осторожности25. Впрочем, и челябинские цифры, и данные
ЦСУ позволяют понять, что подростки и взрослые рабочие получа-
ли, вероятно, на 1100-1400 килокалорий в день меньше, чем им тре-
бовалось. Можем сопоставить эти оценки с британскими, приведен-
ными Москоффом, согласно которым суточный дефицит калорий в
Москве составлял около 600 килокалорий для взрослых рабочих и
служащих и примерно 1400 килокалорий - для подростков26. Версии
разнятся достаточно заметно, что говорит нам о том, что требуется
гораздо больше исследований на местном уровне, если мы хотим по-
нять, как продовольственный кризис влиял на каждый конкретный
регион в тылу. Впрочем, мы можем с полной уверенностью сказать,

23 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 1416. Л. 101.

24 Там же. Д. 1417. Л. 83.

25 РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 1562. Л. 52-53. Один из неясных моментов заключа-
ется в том, что наименование главного продукта питания в семейном бюджете - «хлеб
и мука» - не дает четкого представления о том, произведен ли перерасчет цифр, приве-
денных в граммах в день, по мучному эквиваленту. Это была распространенная стати-
стическая практика, имевшая большое значение для подсчета калорий. Калорийность
ржаного хлеба составляла 189 ккал на 100 г; ржаной муки - 300 ккал на 100 г. Приве-
денная здесь мной цифра 2300 килокалорий в день дает основания предполагать, что
хлеб был перерасчитан по мучному эквиваленту. Если это предположение неверно, то
с учетом того, что рабочие потребляли очень мало муки как таковой и очень много хле-
ба, суточная калорийность должна снизиться примерно до 1600 килокалорий в день,
что более соответствует официальным нормам снабжения.

26 Мочкой XV. Вгеай <>1 АЙНсНоп. Р. 146-147.
что упомянутые здесь рационы в лучшем случае могли привести к
значительной потере веса и снижению работоспособности, а в худ-
шем - к серьезной избыточной смертности либо от алиментарной
дистрофии, либо от обострения таких болезней, при которых питание
играет ключевую роль, как, например, туберкулез*.

Характеристики смертности

По большому счету, вопрос о том, сколько формально калорий
люди потребляли, второстепенен. Он дает нам некоторое представ-
ление, как трудно было выживать среднему человеку, но уровень
потребления калорий сам по себе не может передать подлинный мас-
штаб трагедии, обрушившейся на гражданское население. По сути, ни
одна история о жизни советского тыла в годы Великой Отечественной
войны не обходится без детальных, построенных на неопровержимых
свидетельствах, рассуждений о массовом характере голода и дистро-
фии. Непосредственным проявлением его был скачок смертности.
Голод сам по себе был не единственной его причиной. Скорее, он был
обусловлен смертельной комбинацией голода, скученности населе-
ния, антисанитарии и невозможности предотвратить или остановить
развитие эпидемий. Повсюду, похоже, наблюдалась почти одинако-
вая картина. У нас нет полных данных с мест за военные годы, но есть
разрозненные данные, полученные из ряда различных источников и
позволяющие представить общую ситуацию. В табл. 4.2 представле-
ны общие коэффициенты смертности в военные годы для Москвы,
Казани, Свердловска, Челябинска и городов Сибири. Сибирские
показатели, возможно, не вполне оправданно я экстраполирую на
Кемеровскую область, один из исследуемых нами регионов.

* Примечание к русскому изданию. После публикации этой книги на англий-
ском языке я провел такие исследования на местном уровне, включая влияние голода
по время войны на смертность в главных городских районах тыла. См.: Фильцер Д.
Смертность от голода в промышленных районах тыла в годы Второй мировой вой-
ны» // СССР во Второй мировой воине: оккупация, холокост, сталинизм, память /
ред. О. В. Будницкий, Л. Г. Новикова. М., 2014. С. 196-220; более подробно см.:
РИиег О. 81агуа11оп МогЫИу т 8оУ1е1 Ноте-Ргоп1 К-еЯюпх Оипп8 ХУогМ ХУаг II //
Пнп^сг ап<1 ХУаг II: Боос! Ргоу181оп1п$> 1п ьЬе 8оу1с1 11п1оп Оиг1п$> \Уог!с1 XVаг II / еДч.
СоМтап XV. 2., Пкгег Э. В1оот1п$>1:оп: [псИапа 1Лп1усгя11у Ргс88, 20 1 5. Р. 265-338.
Таблица 4.2

Общие коэффициенты смертности для отдельных промышленных центров тыла
страны, 1940-1945 годы (смертность па 10 тыс. населения)

Москва Казань Свердловск Челябинск Сибирь
1940 144 н/д 198 н/д н/д
1941 149 271 169 н/Д 241
1942 345 409 260 н/д 296
1943 248 258 267 402 272
1944 147 218 254 250 173
1945 133 н/Д 126 н/д 122

Источники'. Москва и Свердловск: табл. 4.3; Казань: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47.
Д. 2328. Л. 18-19; Д. 3443. Л. 5, 7; Челябинск: Там же. Д. 2313. Л. 147-148; Сибирь:
ВагЬег.)., Нагпзоп М. ТЬе 8оУ1еС Ноте РгопС 1941-1945: А 8ос1а1 апс! Есопопнс Н151огу
о! (.Ье 1188В т \Уог1с1 \Уаг Н. Ьопбоп: Ьопдтап, 1991. Р. 88. В отчете но Челябинску
приводятся два разных показателя численности населения. Согласно тексту, населе-
ние в 1944 году составляло 480 тыс., но прилагаемая таблица, в которой приводятся
данные о заболеваемости на 10 тыс. населения, подразумевает цифру 450 тыс. Я ис-
пользовал здесь этот последний показатель не в последнюю очередь потому, что на
официальном сайте города Челябинск в разделе «История города» па 1944 год приво-
дится именно эта цифра. При населении 480 тыс. человек общий коэффициент смерт-
ности должен был составлять 376 на 10 тыс. населения в 1943 году и 234 па 10 тыс.
населения - в 1944 году.

Данные табл. 4.2 не настолько однозначны, как может показать-
ся. Смертность быстро росла в течение 1942 года, а затем начала сни-
жаться. Тому есть несколько причин. Во-первых, 1942-1943 годы
были самой черной полосой войны в плане продовольственного снаб-
жения гражданского населения и материально-бытовых условий.
Поэтому наименее защищенные слои населения (грудные младенцы,
дети, старики, больные с запущенными формами туберкулеза) гиб-
ли первыми в 1942 году, когда условия были самыми невыносимы-
ми. Умерев преждевременно, эти люди, таким образом, не вошли в
статистику смертей в следующие годы, как это неизбежно случилось
бы со многими из них, даже если бы материально-бытовые условия
улучшились. Во-вторых, детская смертность всегда составляла зна-
чительную долю общей смертности в России и довоенном СССР.
С падением рождаемости меньше детей стало и умирать, что приво-
дило к снижению общей смертности.
Таблица 43

Общие коэффициенты смертности, детская смертность и показатели смертности для лиц старше одного года, Москва и Свердловск,
1940-1945 (Общие показатели смертности выражены в количестве смертей на 10 тыс. населения; детская смертность - в количестве смер-
тей на первом году жизни на 1 тыс. живорожденных)

1 Население на начало года Население на середину года Рождений Рождений на 10 тыс. населения Всего смертей Смертей на 10 тыс. населения Смертей детей на 1-м году жизни Детская смерт- ность (смертей на 1 тыс. живо- рожденных) Детских смертей в % от всех смертей Смертей лиц старше одного года на 10 тыс. лиц старше одного года
Москва
1940 4 340 000 4 361 061 102 768 235,6 62 571 143,5 18 341 178,5 29,3 % 101,4
1941 4 382 122 3 204 970 77 909 243,1 47 619 148,6 8 729 112 18,3% 121,3
1942 2 027 818 2 385 734 35 384 148,3 82 411 345,4 10 108 285,7 12,3% 303,1
1943 2 743 649 2 885 117 27 047 93,7 71 433 247,6 4 543 168 6,4 % 231,8
1944 3 026 584 3175 698 51 351 161,7 46 586 146,7 5 340 104 11,5% 129,9
1945 3 324 812 3 324 812 69 439 208,9 44 354 13.3,4 7 008 100,9 15,8% 112,3
Свердловск*
1940 468180 468 180 14 476 309,2 9 254 197,7 3 652 252,3 39,5 % 119,7
1941 468180 558 790 15 199 272 9 449 169,1 2 922 192,2 30,9% 116,8
1942 649 400 651 433 10241 157,2 16 933 259,9 3 474 339,2 20,5 % 206,6
1943 653 465 586 733 6 434 109,7 15 670 267,1 1 296 201,4 8,3% 245
1944 520 000 503 000 6 239 124 12 778 254,2 835 133,8 6,5% 237,6
1945 486 000 486 000 10 706 220,3 6126 126 875 81,7 14,3% 108

* В данных по Свердловску приводятся одинаковые цифры численности населения на 1940 и 1941 годы. Это почти наверняка машино-
ьо писная ошибка. Таким образом, к расчетам на 1940 и 1941 годы надо относиться с осторожностью, как и к расчетам на 1944 и 1945 годы, где
сл цифры численности населения также почти наверняка округлены в большую или меньшую сторону до тысяч.
216

Цифры численности населения приведены на 1 января каждого года, а данные по рождаемости и смертности - на календарный год. Обыч-
ная практика в таких случаях - рассчитывать показатели рождаемости и смертности, взяв средние показатели численности населения на 1 ян-
варя соответствующего и следующего годов. Такая практика может быть рискованной во времена массовых миграций населения, подобных
тем, что имели место в ходе Второй мировой войны. Несмотря на наличие этой проблемы, такая практика все же дает более точную картину,
чем использование данных на 1 января. Последние, например, искусственно увеличивают население Москвы в 1941 году, которое резко сокра-
тилось во второй половине года из-за эвакуации, особенно женщин и детей. Точно так же они искусственно уменьшают население в 1942 году,
когда в город начали возвращаться покинувшие его жители после того, как угроза захвата столицы немцами миновала. К сожалению, у нас
пет данных по численности населения за 1946 год, поэтому мне пришлось привести данные за 1945 год по состоянию на 1 января. Вейлу этого
занижается численность населения Москвы, которая тогда росла, а значит, завышаются показатели рождаемости и смертности (но не детской
смертности, которая рассчитывается исходя из количества живорожденных, то есть известного показателя). Точно так же, вероятно, завы-
шается численность населения Свердловска, из которого па протяжении 1945 года эвакуированные разъезжались в родные края, а стало быть,
занижаются общие показатели смертности и рождаемости.

Источники: Население Москвы: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4941. Л. И, И об., 13 об.; население Свердловска; Там же. Д. 3443. Л. 5, 7;
демографические данные: Там же. Ф. А-374. Оп. 34. Д. 1540. Л. 1,3,16,20,29,32. Показатели колонок 2,4,6 и 8 взяты из этих источников. По-
казатели других рассчитаны на их основе.
Наконец (о чем я расскажу подробнее в следующей главе) режим
вынес ряд уроков из опыта 1942 года и начиная с 1943 года стал при-
нимать более жесткие меры в области здравоохранения, что, весьма
вероятно, и нашло отражение в статистике смертности. Это все ка-
жется логичным. Удивляет то, что по мере того, как война близилась
к концу, смертность не просто возвращалась на довоенный уровень;
она стала снижаться по сравнению с ним. В Казани и Сибири общий
коэффициент смертности в 1944 году был уже ниже, чем в 1941-м;
Свердловск преодолел довоенную отметку только в 1945 году, но раз-
ница все равно была поразительной. В Москве общий коэффициент
смертности в 1944 году практически вернулся на довоенный уровень,
а к 1945 году значительно уменьшился, что может быть еще одним
свидетельством улучшений в сфере здравоохранения. Это может так-
же отражать очень сложную ситуацию в годы непосредственно перед
войной, так что контраст между 1945 и 1940-1941 годами, возможно,
н не был столь велик, как мы могли предполагать. Без дальнейших
тщательных исследований на местном уровне все, что нам остается,
гак это строить предположения.

Общие коэффициенты смертности, конечно, могут вводить в за-
блуждение, поскольку они не принимают в расчет возрастную струк-
туру отдельных групп населения. Даже в преуспевающих странах с
превосходно налаженным здравоохранением, в местностях с боль-
шим количеством пожилых уровень смертности на единицу населе-
ния будет выше, чем в местностях с преобладанием лиц в возрасте
20-30 лет. В этом случае общие коэффициенты смертности будут
плохим инструментом для сравнения условий жизни в этих двух
местах, поскольку мы не знаем, почему в первой местности смертей
больше: потому ли, что там действительно жить вредно для здоровья,
или просто в силу возрастного состава населения. Демографы могут
обойти эту проблему, высчитав то, что они называют стандартизован-
ным коэффициентом смертности, то есть показатели смертности, от-
корректированные с учетом половозрастного состава сравниваемых
территориальных единиц. Эвакуация в СССР в годы войны занесла в
принимающие города множество маленьких детей и пожилых, то есть
лиц тех групп населения, у которых в любом случае была высокая
смертность и присутствие которых провоцировало рост показателя
смертности даже без ухудшения материально-бытовых условий или
питания. В свою очередь, эвакуация также вызвала массовый при-
ток относительно здоровых молодых рабочих, мобилизованных из
сельской местности в оборонную промышленность. Это была группа
с очень низким показателем смертности, и их присутствие должно
было снижать уровень общей смертности при прочих равных усло-
виях. Теоретически эти две волны внутренней миграции населения
должны были взаимодействовать друг с другом и, по крайней мере,
частично, погашать друг друга. На самом деле этого не случилось:
особые условия военного времени привели к неожиданному резуль-
тату. Приток рабочей молодежи не компенсировал более высокие
показатели смертности среди незащищенных групп населения, рост
смертности наблюдался и среди молодых. Трудно продемонстриро-
вать это на конкретных примерах, поскольку у нас нет повозрастных
показателей, а значит, мы не можем рассчитывать стандартизован-
ные коэффициенты смертности. Придется делать выводы из име-
ющейся в наличии информации. В 1942 году, когда резко возросла
детская смертность, смерти детей в возрасте до четырех лет составля-
ли в процентах меньшую долю от всех смертей в российских городах,
расположенных в тылу, чем в 1941 году, - 35 % в 1942-м против 47 %
в 1941 году, тогда как общее количество смертей в этих городах вы-
росло не менее чем на 50 %. В последующие годы доля детей от всех
смертей в городах снизилась еще более значительно: до 20 % в 1943-м
и 18,7 % в 1944 году. В структуре смертности преобладающее место
заняли лица старшего возраста. В первую очередь, пожилые, но также
и лица активного трудоспособного возраста, и, что примечательно,
преимущественно мужчины. Худшим годом в этом отношении был
1943-й, когда на лиц в возрасте 20-49 лет пришлось 33 % всех смертей,
что по сравнению с 21 % в 1941 году составило прирост в 57 %27. Еще
более глубокое понимание происходящего мы получим, вновь обра-
тившись к демографическим показателям по Москве и Свердловску.
В табл. 4.3 приводятся общие коэффициенты смертности, детская
смертность и показатели смертности для лиц старше одного года, то
есть того возраста, после которого риск ранней смерти обычно сни-
жается. Эти данные дают несколько более сложную картину, нежели
та, что мы видели в табл. 4.2.

Свердловск и Москва представляли собой города, где демогра-
фические показатели военного времени резко контрастировали
друг с другом, но структуры рождаемости и смертности там име-
ли много общего. Мы привыкли считать, что Москва находилась в
привилегированном положении, в том числе в плане снабжения, но
1942-1943 годы были для Москвы столь же катастрофичными, как

27 Араловец Н. А„ Вербицкая О. М. Особенности смертности городского и сель-
ского населения в тылу в 1941-1945 гг. // Население России в XX веке: исторические
очерки. Т. П: 1940-1959. М„ РОССПЭН, 2001. С. 114, 116-117. Среди лиц мужского
пола контраст был еще более разительным: на мужчин в возрасте 20-49 лет в 1941 году
приходилось 23,6 % всех мужских смертей, а в 1943 году - 39,2 %, то есть на две трети
больше.
и для всех остальных28, что нашло отражение и в общем коэффици-
енте смертности, и в детской смертности. Вскоре после того, как раз-
разилась война с фашистской Германией, население Москвы резко
сократилось из-за эвакуации женщин и детей и начало постепенно
восстанавливаться только после того, как опасность захвата немца-
ми столицы миновала. Это объясняет как обвальное падение рож-
даемости в 1941, так и то, что практически целиком оно пришлось
па вторую половину года. В следующем, 1942, году произошел рез-
кий скачок общей и детской смертности, параллельно катастрофи-
ческому снижению рождаемости. Детская смертность выросла до
286 смертей на 1 тыс. живорожденных, а это значит, что, как мини-
мум, каждый четвертый ребенок, родившийся в том году, не сумел
прожить и года. В 1943 году наблюдались сдвиги к лучшему, а затем
началось очень быстрое улучшение. Свердловск, напротив, активно
принимал эвакуированных и мобилизованных рабочих, поэтому его
население выросло. Детская смертность была высокой и до войны, и
детские смерти составляли очень большую (около трети) долю всех
смертей - значительно больше, чем в Москве. В 1942 году, который
был первым полным годом войны, детская смертность взлетела при-
мерно до 340 смертей на 1 тыс. живорожденных - другими слова-
ми, умер каждый третий ребенок, родившийся в течение этого года
в Свердловске. Как и в Москве, рождаемость сократилась примерно
до трети от довоенного уровня. Поскольку детей рождалось мало, в
оставшиеся военные годы детская смертность оказывала минималь-
ное влияние на общий уровень смертности. Впрочем, в отличие от
Москвы, смертность лиц старше одного года оставалась высокой до
конца 1944 года. Учитывая низкую рождаемость и высокую смерт-
ность маленьких детей, эти смерти почти наверняка уносили детей
старшего возраста, подростков и взрослых.

То, что произошло именно так, вряд ли удивит, если мы взглянем
не только на рацион, но и на общее ухудшение условий жизни и ра-
боты в промышленных центрах тыла в годы войны. Проблема была
не просто в голоде, а в голоде именно в то время, когда потребность
н питании у людей не снижалась, а росла. Естественная реакция го-
лодающего - ограничить физическую активность, чтобы сохранить
энергию. Артериальное давление падает, пульс замедляется, по-
скольку сердце пытается уберечься, пусть даже за счет уменьшения
периферического кровоснабжения других органов29. Условия труда
в советской промышленности просто не позволяли снизить нагруз-

28 МозсоЕЕХУ. Вгеай оЕ АЕЕПсЫоп. Р. 142-143.

29 Кеуя А., Вгогек .]., НепзсЬе! А. |е1 а1.| ТЬе В1ок>йу оЕ Нитап 81агуаОоп.
М1ппеаро115: игпуегхку оЕ М1ппехо1а Рге$$, 1950. Р. 6.33-634.
ку таким образом. Рабочее время выросло в чудовищных масштабах.
Минимальная продолжительность рабочей недели увеличилась до
55 часов, и это не считая обязательных сверхурочных. Выходные и
праздники отменялись. Это были законодательные нормы: обычным
делом для рабочих было трудиться и дольше, иногда ночуя у станка
или в шахте. Они в буквальном смысле работали на износ30. Впрочем,
энергию отнимала не только работа. Из-за нехватки топлива на про-
изводстве и в жилых домах царил холод, и организму приходилось
сжигать больше калорий, чтобы согреться. Нехватка топлива оста-
новила работу общественного транспорта, и рабочие были вынуж-
дены преодолевать пешком большие расстояния до места работы и
обратно. Когда сведем все эти факторы воедино, увидим, что разрыв
между потреблением и расходом калорий все время неумолимо рос.
Неизбежным итогом стала массовая смертность.

Последствия дистрофии в блокадном Ленинграде хорошо из-
учены: этот город, по сути, стал настоящей медицинской лаборато-
рией по диагностике и лечению дистрофии31. Дистрофия, впрочем,
свирепствовала везде в тылу, тем более что молодые врачи, учив-
шиеся после Гражданской войны (и, вероятно, после массового го-
лода 1932-1933 годов), не имели клинического опыта в распознава-
нии и классификации ее в качестве патологии или причины смерти.
Как описывает историк медицины Надежда Черепенина, к весне
1942 года в ЦСУ поступили запросы от статистических управлений
Вологодской и Молотовской областей на предмет того, как регистри-
ровать летальные исходы от крайнего истощения в свидетельствах
о смерти32. В СССР было даже распространено свое особое обозна-
чение этого явления «алиментарная дистрофия», обобщающее по-
нятие, объединяющее и кахексию, или истощение, и безбелковый
отек33. Истощение было главной причиной смертности в Челябинске
и в 1943 году (29,6 % всех смертей), и в 1944 году (31,5 %), оставив

30 ВагЬег)., Нагпзоп М. ТНе 8оу1с1 Ноте Ргоп1 1941-1945. Р. 60-61, 163-164;
Зима В. Ф. Менталитет народов России в войне 1941-1945 годов. М.: Институт рос-
сийской истории РАН, 2000. Гл. 1.

31 См. сб. статей под редакцией Джона Барбера и Андрея Дзенискевича: ЫГе апс!
ОеасЬ 1п Ве81е§е<1 Ьепт§гас1, 1941-1944 / еЭз.). ВагЬег, А. ОхетькеутЬ. Вазт^зСоке:
Ра1дгауе МаспйПап, 2005.

32 СЬегерепта X. Аззеззт^ сЬе 8са1е о! Рапйпе апс! ОеагЬ т (.Не Ве51е§е<1 Сйу // Ьйе
апс! Г)еа(.Ь т Вемеде<1 Ьетпйгас! / е<1з. ВагЬег, А. ОгетвкеУгсЬ. Ва81п§51оке: Ра1дгауе
МаспйПап, 2005. Р. 40.

33 Примечание к русскому изданию: см. замечательный анализ происхожения
термина «алиментарная дистрофия» и ранних попыток советских врачей лечить ее
в: Мап1еу К. ЫиСпНопа! ИузСгорЬу: ТЬе 8с1епсе апс! БетапНсз о! 81агуа(лоп т У/огМ
У/аг 11 // НилДег апс! У/аг: Роой Рптзюптб т гЬе 8оу1е1 И топ Оипп§ \Уог1с1 ХУаг 11 /
сск XV. 2. Состав, О. РПиег. В1оот1п§(:оп: 1пФапа ИпкегзИу Ргезз, 2015. Р. 206-264.
далеко позади других главных убийц горожан таких, как туберкулез,
пневмония и сердечно-сосудистые заболевания34. То, что было верно
для Челябинска, почти наверняка было верно и для других крупных
промышленных центров. К 1943 году дистрофия распространилась
достаточно широко, ее хорошо изучили, и врачи разработали класси-
фикацию степеней ее остроты и соответствующие методы лечения.
В конце лета того же года в Свердловском институте гигиены труда
п профзаболеваний была проведена специальная конференция на эту
।ему. Ее протоколы заслуживают внимательного изучения.

Советские врачи были поставлены перед выбором из двух пер-
востепенных задач. Первая заключалась в том, чтобы в интересах
производства как можно быстрее вернуть людей на рабочие места,
вторая - в надлежащем лечении пациента. В соответствии с офици-
альной позицией, изложенной во вступительном слове профессо-
ра Б. И. Марцинковского, советские врачи признавали три стадии
острой алиментарной дистрофии. На начальном этапе, со слабо вы-
раженными симптомами, то есть на 1-й стадии, они не видели не-
обходимости в госпитализации пациента - достаточно было просто
перевести его на более легкую работу, под которой они подразуме-
вали восьмичасовой рабочий день и освобождение от тяжелого фи-
зического труда. Если же пациент одновременно принимал богатые
белком питательные добавки, такие как хвойный или дрожжевой экс-
тракт, он, как они надеялись, должен был вернуться на работу в тече-
ние 6-8 недель. Пациенты на 2-й стадии были больны более серьезно.
Им требовалась госпитализация на срок от шести до девяти недель,
по после этого пациент должен был восстановить трудоспособность.
3-я стадия означала, что пациент болен тяжело, болезнь сопровожда-
ется серьезными осложнениями и высокой летальностью. Если паци-
ент выживал, лечение должно было продолжаться три-четыре месяца
с последующей многомесячной реабилитацией; некоторые пациен-
ты, по мнению врачей, уже никогда не смогут вернуться к трудовой
деятельности35.

Такова была официальная линия. Другие доклады, представлен-
ные на конференции, основанные на тщательных клинических на-
блюдениях, рисовали гораздо более серьезную картину36. Самым зло-
бодневным вопросом было то, почему разные рабочие, получавшие
примерно одинаковое питание, демонстрировали столь различную
степень подверженности дистрофии. Меньше всего случаев прихо-
дилось на электросварщиков, инспекторов по качеству, бригадиров и

34 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 2313. Л. 147.

35 Там же. Д. 1408. Л. 1-5 об.

36 Приводимый ниже материал основан на: Там же. Л. 7 об. - 16.
табельщиков, то есть на тех, чьи функции не требовали тяжелого фи-
зического труда. Взяв их за точку отсчета, врачи обнаружили, что за-
болеваемость среди крановщиков, электриков, монтеров и водителей
грузовиков была выше вдвое; среди станочников и слесарей - втрое;
среди чугунолитейщиков (модельщиков и обрубщиков) - вчетверо;
среди такелажников и монтажников-высотников - выше в шесть раз;
а среди чернорабочих, грузчиков и уборщиков - в восемь. Как уже
отмечалось, отличия в рационе питания не объясняли эту гигантскую
разницу. А вот нагрузка и условия труда военного времени объясня-
ли. Одним из факторов было то, что многие виды деятельности, ко-
торые до войны были частично или полностью механизированы или
выполнялись при помощи подсобного рабочего, теперь требовали
тяжелого физического труда. Станочникам и слесарям, например, те-
перь самим приходилось поднимать тяжелые запчасти, без помощи
лебедок, кранов или подсобников. Даже кладовщики, работа которых
считалась легкой, теперь занимались тяжелым физическим трудом,
поскольку у них было мало помощников. Они были вынуждены сами
выгружать посылки и рассортировывать тяжелые детали.

Другой значительной переменой военного времени было то, что
людям приходилось преодолевать большие расстояния до работы
и обратно. И дело не только в коллапсе общественного транспорта;
проблема еще и в срочной необходимости размещать на новом месте
фабрики, эвакуированные из западных районов СССР. Корпуса воз-
водились везде, где им находилось место, зачастую за много киломе-
тров от рабочих бараков. Врачи выяснили, что половина всех паци-
ентов, страдавших от дистрофии, проводила, как минимум, полтора
часа в пути пешком до работы и обратно; более четверти - более двух
часов; около 7 % - более трех часов. Проблема заключалась не просто
в затрате физической энергии, требовавшейся на то, чтобы добраться
до работы. Люди проводили столько часов на рабочем месте, что из-
за удлинившегося пути от дома до работы и обратно они просто не
успевали поспать. Они к тому же жили далеко от фабричных столо-
вых, которые большей частью (а иногда и полностью) обеспечивали
их питанием. Уже ослабленным людям приходилось расходовать еще
больше энергии, чтобы получить доступ к скудному пайку.

Наконец, было чрезвычайно холодно. Вдобавок к серьезным пе-
ребоям с топливом в годы войны, из-за чего было затруднительно и
даже невозможно отапливать здания, нечем было стеклить разбитые
окна. В наспех возведенных цехах не было вестибюлей, которые бы
защищали помещения от сквозняков, когда люди открывали двери37.

37 В большинстве подъездов в России две двери, и внутренние двери защищают
помещение от потери тепла и притока морозного зимнего воздуха, когда открываются
наружные.
Одним словом, людям требовалось большое количество калорий
только для того, чтобы поддерживать тепло.

Если это были условия, провоцировавшие или усугублявшие дис-
трофию, то еще одной большой трудностью являлись диагностика и
лечение. Диагноз часто ставился с опозданием, частично из-за мед-
ленного нарастания симптоматики, частично - из-за того, что боль-
ной не всегда осознавал, что происходит, а также в силу того, что вра-
чи на производстве были склонны принимать симптомы запущенной
дистрофии за ее ранние проявления. Ко времени появления таких
симптомов, как пошатывание, снижение зрения, недержание, бра-
дикардия или гипотермия, болезнь уже заходила достаточно далеко.
Заводские врачи, возможно, подгоняемые необходимостью сохра-
нить людей на производстве, были склонны поэтому видеть выход в
переводе пациентов на более легкую работу (официально рекомендо-
ванное ведение пациентов на 1-й стадии) или, при необходимости, от-
править на больничный. Такой подход был абсолютно неэффективен,
даже если пациенты постоянно продлевали больничный и продол-
жительное время не выходили на работу. Причина очевидна. Отдых
просто помогал сохранить энергию; он не решал проблему пищевой
недостаточности. От нее было только одно лечение - дополнитель-
ное питание. Таким образом, лечение должно было быть направлено
на решение обеих проблем - правильного питания и сокращения рас-
хода энергии.

Все это очень хорошо в теории, но реальность была такова, что
даже при постановке правильного диагноза необходимые ресурсы
для излечения больного изыскать было сложно или невозможно.
Даже если бдительный заводской врач направлял пациента в больни-
цу, это помогало далеко не всегда. Койко-мест в больницах не хватало,
и оттуда рабочего могли просто отправить домой. Если же пациента
и госпитализировали, в больнице просто не хватало еды, чтобы от-
кармливать его в течение необходимого периода38. Проблема усугуб-
лялась, если у больного уже появилась диарея. Но из-за недостатка
продовольствия уже госпитализированным пациентам требовались
еще более длительные периоды отдыха и вынужденного бездействия
только для того, чтобы выжить, не говоря уж о выздоровлении, из-за
чего дефицит койко-мест ощущался еще острее. Картина, таким об-
разом, получалась довольно безрадостной. Соотвествующий режим
отдыха и питания можно было обеспечить только в особых случа-

38 Эта проблема стояла не только перед Уралом. Даже весной 1944 года в цент-
ральной больнице Куйбышева сохранялся очень высокий показатель смертности сре-
ди пациентов с дистрофией, поскольку не хватало продуктов, необходимых для их вос-
становления. Недостаточно было и одеял для их обогрева: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47.
Д. 2336. Л. 16.
ях. Гарантировать его на универсальной основе всем нуждающимся
было нереально. В итоге, как мы уже знаем, - массовые случаи дис-
трофии даже среди тех групп населения, которые в обычное время
были здоровыми.

Каковы были отдаленные последствия для тех, кто пережил голод
военного времени? Их также сложно оценить. Долгосрочное иссле-
дование с наблюдением ленинградских блокадников показало чуть
меньшую ожидаемую продолжительность жизни, большую предрас-
положенность к артериальной гипертензии и ишемической болезни
сердца (включая инсульт) и диабету по сравнению с представителя-
ми той же возрастной группы, не испытавшими на себе тяжесть бло-
кады39. Мы не знаем, наблюдались ли у жертв голода в тылу такие же
долгосрочные изменения характеристик заболеваемости и смертно-
сти, но трудно представить, чтобы у тех, кто длительное время голо-
дал на остальной территории СССР, не появлялись бы схожие про-
блемы со здоровьем40.

39 КЬогозЬшта Ь. Ьоп§-Тепп ЕНес1з оГ Ееп§[Ьу 81агуаПоп т СЫИЬосх!
Ашоп§ Зитуоге о( [Ье 81е§е // Ьйе ап<1 1)са[Ь (п Ве81е§ес1 Ьеппщгас! / еск.ВагЬег,
А. ОгетзкеукЪ. Р. 201-211; 8рагёп РЗг V. О., 811ез[оу Э. В., Р1аут:>ка)а 8., РаНепоуа X.,
НорПаг V., Ра[иго[ О., 6а1апИ М. К.. Ьоп§-Тегт Мог[аН[у Л Йе г 8еуеге 81агуаПоп
Эипп§ [Ье 81е§е о( Ьетп^гаФ РгозресПуе СоЬогС 8[ис1у // ВпПхЬ МесЬса! _)оигпа1. 2004.
С’о1, 328. }апиагу 3. Р. 12-14. Поданным последней статьи, в группу максимального
риска вошли те, кому во время блокады было от 9 до 15 лет, то есть дети, только всту-
пающие в период полового созревания, и подростки раннего пубертатного возраста.

40 Очень показательной количественной оценкой долгосрочного ущерба, вызван-
ного серьезной нехваткой еды, являются многолетние антропометрические измере-
ния роста детей. Они показывают, вызывала ли нехватка продовольствия задержку
роста, являлась ли эта задержка временной (то есть обратимой после возобновления
нормального питания) или приводила к долговременным изменениям телосложения.
Советские врачи проводили после войны масштабные обследования школьников, уча-
щихся школ ФЗО и молодых рабочих чуть ли не во всех районах, но, к сожалению, их
результаты практически непригодны к использованию. Я изучил материалы десятков
таких обследований, и ии в одном из них нет подходящей для сравнения довоенной
группы, которую можио взять за точку отсчета для оценки возможных последствий
собственно войны. Это, в свою очередь, было обусловлено различными факторами.
Один из них - методологические изъяиы формата исследований и интерпретации их
результатов. Другой - более тривиальный: очень часто у врачей не было инструментов,
необходимых для проведения точных измерений. В первые послевоенные годы врачи
Челябинска, Свердловска, Молотова и Московской области докладывали, что у них
нет весов для взвешивания детей, и судить об их общем развитии они могут только на
глазок. В 1947 году в школах Кемеровской области антропометрические исследования
не проводились вовсе, поскольку ни в одной из них не было никакого инструментария:
ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4960. Д. 79 (Челябинск); Д. 6435. Л. 14 (Молотов); Д. 6350.
Л. 21 (Московская область); Д. 6358. Л. 129 (Свердловск); Д. 6340. Л. 213 (Кемеров-
ская область).

Единственной адекватной с точки зрения методологии работой, с которой я столк-
нулся, была диссертация Е. И. Пантелеевой, посвященная учащимся ивановских школ
ФЗО: «Физическое развитие учащихся ремеслеииых училищ и школ фабрично-за-
Продовольственный кризис в первые послевоенные годы

Качественных свидетельств о том, как продовольственный кризис
1947 года повлиял на советское население, более чем достаточно, и
>1 привел некоторые из них в начале этой главы. Далее я попытаюсь
в большей степени использовать системный подход к этому вопро-
су, используя различные типы статистических данных о причинах
смертности и обследования рационов рабочих. Эти два типа серьезно
различаются по качеству. Данные по рациону рабочих взяты из про-
пиленных ЦСУ обследований семейных бюджетов, которые, при всех
их изъянах, дают вполне точное представление о потреблении и пи-
1апии рабочих, на основании которого мы можем сделать достаточно
верные выводы. Данные по смертности гораздо более проблематич-
ны. У нас есть данные в масштабах страны о причинах смерти по воз-
расту и полу, но нет повозрастных данных, по которым мы могли бы
рассчитать реальные показатели смертности на стандартную едини-
цу населения, то есть единственного способа оценить разницу между
1срриториальными единицами и динамику изменений по времени41.
Как я замечу ниже, даже на данные о причинах смерти нельзя пола-
гаться со всей уверенностью, поскольку в большинстве районов не
хватало врачей, достаточно компетентных для установления точных

нодского обучения Иваново в 1945-1948 гг.». Впрочем, и ее выводы сомнительны, по-
скольку единственной доступной ей для сравнения довоенной группой были подрост-
ки, учившиеся в ивановских школах в 1931 году. Проблема здесь в том, что школьники
были, как правило, выше и здоровее, чем рабочие-подростки или учащиеся школ ФЗО,
что предполагает значительные различия в рационе, моделях развития и общем со-
стоянии здоровья. Я вернусь к этому вопросу по другому поводу в главе 5 настоящей
книги.

Хотя сравнения на местном уровне вследствие этого невозможны, Уиткрофт про-
пел исследование роста мужчин в общенациональном масштабе. Он обнаружил, что
мужчины, чей подростковый ростовой скачок пришелся на затяжной продовольствен-
ный кризис 1937-1948 годов, были на 1,8 см ниже в возрасте 20 лет, когда перестали
расти, чем они были бы, если бы в СССР сохранялась долгосрочная тенденция, про-
нзившаяся в 1857-1903 годах, когда средний рост взрослого мужчины неуклонно
становился больше. И только у детей, родившихся начиная с 1943 года, завершение
созревания которых пришлось на конец 1950-х - начало 1960-х годов, рост находился
на уровне или был выше долгосрочной прогнозируемой тенденции: У/НеаСсгоД 8. С.
(неа1 Ьеар 11р\еаг<1х. Р. 44-45.

41 См. с. 228-229. Если взять пример, имеющий отношение к данной дискуссии,
мы знаем, что в городских районах РСФСР в 1947 году от туберкулеза умерло больше
мужчин в возрасте 20-24 лет, чем в 1946 году. Поскольку у нас нет данных о количе-
стве мужского населения в этой возрастной группе, мы не можем определить, в ка-
ком году реальный риск или возможность смерти от туберкулеза был выше. Для этого
необходимо рассчитать количество смертей от туберкулеза на 1 тыс. или 10 тыс. лиц
мужского пола в возрасте 20-24 лет за оба года. На деле же, как я покажу позже, есть
все основания полагать, что массовый голод 1947 года увеличил частоту смертей от
губеркулеза среди лиц активного трудоспособного возраста. См. с. 260-268.
причин смерти, или лабораторного оборудования для проведения
вскрытий каждого умершего.

Тем не менее, несмотря на все эти недостатки, в данных со-
держится достаточно информации, дающей основание для их из-
учения и извлечения из них возможных в нашем случае условных
умозаключений.

Питание в промышленных районах тыла:
основные характеристики

Начнем с проведенного в 1946-1950 годах ЦСУ СССР обследо-
вания семейных бюджетов рабочих и крестьян в главных промыш-
ленных областях РСФСР. ЦСУ проводило обследования семейных
бюджетов рабочих, служащих и технических специалистов (так назы-
ваемых инженерно-технических работников, или ИТР) с 1920-х го-
дов. К началу Великой Отечественной войны методология таких об-
следований уже было достаточно развитой, как и их масштаб: к нача-
лу 1941 года обследования охватывали около 14 тысяч семей, вклю-
чая приблизительно 12 400 семей рабочих. Война, как и следовало
ожидать, нанесла значительный урон сложившейся системе. Через
год после вторжения нацистов количество семей, охватывавшихся
обследованиями, сократилось до 4200, в их числе 3480 семей рабо-
чих, что составляло соответственно 30 и 28 % от довоенной выборки.
После окончания войны ЦСУ начало восстанавливать объемы вы-
борки. К августу 1946 года в нее уже входили 6355 семей рабочих, и с
каждым годом их количество росло. И все же обследования не охва-
тывали всей территории СССР. Более 80 % обследуемых семей про-
живали в РСФСР, остальные в Средней Азии и на Кавказе. Украина,
Белоруссия, Молдавия и республики Прибалтики оставались неза-
тронутыми обследованием42.

Во многих других отношениях ЦСУ пыталось добиться макси-
мальной репрезентативности. В каждом регионе старались выбирать
семьи на всех промышленных предприятиях, а не только ключевых
предприятий тяжелой промышленности с наиболее высокой зарпла-
той. Также было поставлено условие, чтобы местные «инструкторы»
(должностные лица, ответственные за просмотр бюджетных записей
и сбор данных) выбирали только те семьи, в которых главный добыт-
чик получал среднюю зарплату по своей отрасли промышленности.
Логика была ясна: исключить искажения, которые могли внести в
усредненные показатели лица с особенно высокой или низкой зар-

42 См.: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 1562. Л. 7, 13; Д. 2126. Л. 1, 8-12.
платой, но принятое решение оказалось небезупречным. Во-первых,
концентрация внимания на основном кормильце исключала из поля
зрения пополнение семейного бюджета иными, кроме зарплаты, до-
ходами, которые в некоторых случаях могли быть существенными.
Еще важнее то, что выбор в пользу средней зарплаты исключал из об-
следования большую массу низкооплачиваемых молодых холостых
рабочих, зарабатывавших на уровне прожиточного минимума или
ниже его. Эти рабочие были беспросветно бедны и зачастую голодны.
Поскольку обследования не учитывали их опыта, они в значитель-
ной степени переоценивали уровень потребления пищи (а значит, ка-
лорий и белка, которые я рассчитываю на данной основе) типичным
советским рабочим43. Помимо этих методологических слабостей, на
качестве обследований сказывалось и далеко не образцовое отноше-
ние к их проведению. С учетом того, что мы знаем о советском строе,
совсем не удивляет тот факт, что местные инструкторы не слишком
заботились о репрезентативности своих выборок и не гнушались
придумывать собственные данные, если в ежедневных бюджетных
записях семей обнаруживались неточности или пробелы44. Наконец,
надо отметить погрешности, изначально присущие таким обследова-
ниям, когда семьи просят оценить до грамма каждый потребленный
ими продукт питания, не принимая во внимание усушку, порчу или
потери при готовке.

Несмотря на эти минусы, обследования остаются ценным источ-
ником информации. Возможно, данные не полностью выверены, а
выборки не включают большую подгруппу обездоленных рабочих,
по нет сомнения, что ЦСУ пыталось сделать данные максимально
достоверными. Конечно, нарисованную ими картину питания и по-
требления никак нельзя назвать приукрашенной. Вероятно, можно с
осторожностью предположить, что расчеты, которые я делал на ос-
нове этих данных, выводя среднесуточное потребление калорий и
белка на душу населения, могут переоценивать действительное по-
требление, но уж точно не недооценивать его. Учитывая то, что они

43 Более точным ориентиром была бы срединная (медианная) зарплата, то есть
у|Х)вепь зарплаты, выше и ниже которого получают ровно по 50 % работников. В пер-
вые послевоенные годы она должна была значительно уступать среднеарифметиче-
ской зарплате. О бедности рабочей молодежи см.: РйСгег О. 8оу1еС ХУогкегз ап<1 Басе
МаНташ. Р. 65-67, 117-119, 134-139.

44 Отчет ЦСУ об этих проблемах см. в: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2470. Л. 105-107;
Д. 2691 (полностью). Мы должны иметь в виду, что обследования были предназначе-
ны для фиксации не только физического потребления продуктов питания и товаров
первой необходимости, но и денежных доходов и расходов. По крайней мере, теорети-
чески должны были учитываться и побочные доходы, хотя можно задаться вопросом,
насколько охотно отчитывались о них респонденты.
показывают хроническое недоедание рабочих вплоть до 1950-х годов,
картина получается довольно мрачная.

Я собрал данные по рабочим в 17 промышленных городах и обла-
стях: Москва и область; Ленинград; Горький и область; Ивановская
область; Ярославская область; Куйбышев; Казань (Татария);
Свердловск и область; Молотов и область; Челябинск и область;
Башкирия; Кемеровская область. Я отобрал именно эти регионы,
поскольку по ним, за исключением Башкирии и Ленинграда, у нас
есть как отчеты Государственной санитарной инспекции за много
лет, так и данные о детской смертности, с которыми мы можем со-
отнести информацию о рационе45. По Московской, Горьковской,
Куйбышевской, Свердловской, Молотовской областям, Татарии и
Башкирии у нас также есть обследования крестьянского потребле-
ния, позволяющие сравнить в противопоставлении те методы, каки-
ми рабочие и крестьянские семьи справлялись с продовольственным
кризисом в границах одного региона.

Обследования приводят среднедушевое потребление основных
продуктов в месяц в граммах, на основании которого мы можем рас-
считать суточное потребление в граммах. Из него я вывел среднесу-
точное потребление калорий и белка на душу населения в каждом
городе и области при помощи значений пищевой ценности, приме-
няемых Всесоюзным центральным советом профсоюзов (ВЦСПС) в
их собственных, хотя и меньшего масштаба, обследованиях семейных
бюджетов, которые они начали проводить в 1950 году. Эти значения с
небольшими модификациями, в свою очередь, были взяты из подроб-
ных таблиц пищевой ценности, опубликованных ЦСУ в 1925 году46.

4:1 По Башкирии у нас есть данные по детской смертности, но нет отчетов ГСИ. Ле-
нинград, по которому сохранились очень подробные отчеты ГСИ, строго говоря, не
является предметом нашего сравнительного исследования. Я включил данные бюдже-
тов, поскольку Ленинград был, после Москвы, самым привилегированным советским
городом, что дает дополнительную возможность сопоставления с другими промыш-
ленными регионами.

46 Нормальный состав и пищевое значение продовольственных продуктов. Труды
ЦСУ. Т. ХХП. Вып. 1. 1925. Оценки питательности ВЦСПС рассчитаны по: ГА РФ.
Ф. 5451. Оп. 43с. Д. 997. Л. 231. Питательная ценность по ВЦСПС отличалась от пита-
тельной ценности, согласно данным ЦСУ 1925 года, только в одном важном аспекте.
В таблицах ЦСУ 1925 года предполагалось, что картофель молодой имеет калорийную
ценность 63 ккал на 100 г; ВЦСПС исходил из ценности 84 ккал на 100 г, что типично
для более старого картофеля, хранившегося долгое время. Мы знаем, по данным об-
следований семейных бюджетов, что семьи в сезон делали большие запасы картофе-
ля, который затем потребляли в течение шести-восьми месяцев. Стоит отметить, что
когда Институт питания Министерства здравоохранения выпустил в 1954 году пере-
смотренные таблицы питательной ценности пищевых продуктов, чтобы отобразить
улучшение качества продуктов, для картофеля была выбрана калорийная ценность
90 ккал на 100 г, то есть содержание крахмала предполагалось еще более высоким, чем
Показатели ЦСУ и ВЦСПС отличаются от показателей ценности со-
временных продуктов в немногих, но важных деталях. Самая глав-
ная разница в том, что советский хлеб отличался более низким со-
держанием калорий и белка, чем наш современный западный хлеб
или даже советский хлеб с начала 1950-х годов. Учитывая важность
хлеба в послевоенном рационе, это имело большое значение для пи-
тательности. Еще одна разница в мясных продуктах. ВЦСПС пред-
полагал, что почти все потребляемое мясо было от тощих животных.
Таким образом, оно отличалось низким содержанием калорий, но не
белка. Точно так же, колбасные изделия были не теми высокожир-
ными калорийными продуктами, к которым мы привыкли сегодня, в
основном они были вареными и с наполнителем, не копчеными (тог-
да это был редкий деликатес). И даже эти показатели переоценивают
питательность ключевых продуктов питания, особенно в первые по-
слевоенные годы. Как и в годы войны, хотя, вероятно, и не до такой
с тепени, хлеб большей частью отличался повышенной влажностью и
выпекался из муки с такими примесями, как мякина и лузга. В не-
которых случаях мука мололась из сырого и проросшего зерна. Это
не только делало хлеб горьким и даже небезопасным, но и еще боль-
ше снижало его калорийность. Инспекторами в Горьковской области
были обнаружены партии хлеба, содержавшие более 50 % воды. То
же самое касалось мясопродуктов, которые, наряду с повышенной
влажностью, отличались содержанием большого количества соеди-
нительной ткани и хряща47.

Таблицы 4.4 и 4.5 и сопровождающие их диаграммы (4.1а-4.И и
4.2а-4.2Ц показывают среднедушевое потребление калорий и бел-
ка семьями рабочих в крупных городах тыла и промышленных об-
ластях, центрами которых они являлись, а для семей крестьян - в
семи областях или автономных республиках, по которым у нас есть
данные. Я разделил каждый год на две половины: январь-июнь и
июль-декабрь, чтобы отразить сезонные колебания потребления,
а также выделить первую половину 1947 года, когда голод особен-

но оценкам статистиков ВЦСПС, см.: Таблицы химического состава и питательной
ценности пищевых продуктов. М., 1954. С. 10.

47 См., например: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6335. Л. 201 -202. И Д. 7656. Л. 274-
80 (Горьковская область); Д. 6340. Л. 80-82, 85-86 (Кемеровская область); Д. 76,77.
Л. 78-79 (Ростов-на-Дону); Д. 6367. Л. 101-104 (Ярославская область). Главной за-
ботой ГСИ в этом случае была продовольственная безопасность. Собственно, даже во
время массового голода им приходилось выносить вердикт о непригодности больших
партий хлеба и мясопродуктов для потребления. В Кемерово хлеб пах керосином и
имел соответствующий вкус (использовался для очистки хлебопекарных форм); в
Горьковской области инспекторы нашли мышь, запеченную в булку. Использование
заплесневелой муки или муки из проросшего зерна также могло быть опасным.
но свирепствовал. Я обозначаю оба полугодия в таблицах римски-
ми цифрами I и II. Надо иметь в виду, что это средние показатели
на члена семьи, не учитывающие пол и возраст, которые влияют на
интерпретацию результатов. В принципе, ребенку требуется меньше
калорий, чем взрослому, а взрослой женщине, даже занимающейся
физическим трудом, нужно меньше калорий, чем взрослому муж-
чине, выполняющему работу той же интенсивности. Я откорректи-
рую цифры в соответствии с этими поправками. Далее в этой главе я
также проанализирую составляющие рационов рабочих и крестьян,
которые были основаны на различных группах продуктов питания.
Пока что, впрочем, давайте сосредоточимся на этих двух общих ин-
дикаторах - калориях и белке. Если не указывается иное, источни-
ки для всех таблиц в оставшейся части главы приведены в прило-
жении С.

Мне необходимо сделать здесь еще одну оговорку. Данные ЦСУ
по продуктам включали в себя все главные группы продуктов пи-
тания, кроме алкоголя. Семейные бюджеты включали в себя расхо-
ды на покупку алкоголя (хотя можно задаться вопросом, насколько
точно люди их отображали), но не физическое потребление. Водка
содержит чуть более 200 килокалорий на 100 миллилитров, поэто-
му возможно, что взрослые мужчины, по крайней мере, с конца под-
росткового возраста и далее получали двести-триста дополнитель-
ных килокалорий (но не дополнительного белка) в сутки из этого
источника.

Таблица 4.4

Примерное суточное потребление калорий по регионам, 1946-1950 годы
(Среднедушевое потребление членами семей рабочих и крестьян, в килокалориях
в день, по полугодиям, исключая алкоголь)

Регион 2 5 2 (5 2 5 Й ей
Рабочие г. Москвы 2375 2273 2135 2367 2677 2687 2655 2713 2735 2776
Рабочие Московской области 2047 2131 1753 2127 2559 2560 2499 2577 2627 2708
Крестьяне Московской области 2724 2759 2415 2794 3088 3127 3025 3058 3056 3013
Рабочие г. Ленинграда 2441 2446 2184 2457 2614 2604 2553 2620 н/д н/д
Регион го ос ос 5 а?
Центральная Россия
Рабочие г. Горького 2056 2048 1759 2069 2431 2572 2522 2469 2486 2618
Рабочие Горьковской области 1906 1891 1720 1956 2185 2375 2389 2501 2616 2660
Крестьяне Горьковской области 2491 2776 2473 2581 2701 2836 2901 2822 2726 2792
Рабочие Ивановской области 2194 2198 1908 2399 2702 2718 2615 2679 2621 2707
Рабочие Ярославской области 2033 2024 1794 2089 2399 2453 2415 2401 2471 2496
Поволжье
Рабочие г. Куйбышева 2090 1886 1771 1927 2244 2223 2364 2308 2352 2348
Крестьяне Куйбышев- ской области 2504 2430 2256 2527 2577 2618 2592 2569 2494 2662
Рабочие Татарии (г. Казань) 1937 1946 1827 2082 2276 2465 2459 2537 2474 2581
Крестьяне Татарии 2373 2615 2140 2601 2681 2727 2831 2863 2864 2897
Урал н Снбнрь
Рабочие г. Свердловск 2359 2374 2184 2350 2436 2600 2571 2569 2527 2628
Рабочие Свердловской । >бласти 2473 2337 2136 2354 2624 2717 2748 2665 2661 2769
Крестьяне Свердловской области 2673 2696 2406 2764 2534 2901 2930 2943 2668 2871
Рабочие г. Молотова 2046 1973 1806 1914 2316 2392 2360 2457 2454 2580
Рабочие Молотовской области 2162 2098 1980 2113 2325 2459 2541 2574 2600 2572
Крестьяне Молотовской । >бласти 2594 2566 2392 2601 2810 2811 2714 2762 2593 2735
Регион 5 Ж СИ 5 § - § О)
Рабочие г. Челябинск 2180 1969 1796 2024 2197 2421 2450 2458 2466 2493
Рабочие Челябинской области 2440 2112 1952 2234 2311 2489 2602 2523 2546 2648
Рабочие Башкирии 2066 1968 1627 1984 2137 225.3 2248 2413 2400 2396
Крестьяне Башкирии 2524 2374 1898 2261 2141 2421 2530 2547 2332 2743
Рабочие Кемеровской области 2502 2288 2273 2350 2465 2659 2847 2759 2797 2688

Источники', см. приложение С.

Таблица 4.5

Примерное суточное потребление белка по регионам, 1946-1950 годы
(Среднедушевое потребление членами семей рабочих и крестьян, в граммах в день,
по полугодиям)

Регион 5 5 5 Ж 5 й Й
Рабочие г. Москвы 72 68 63 69 75 75 75 79 81 85
Рабочие Московской области 56 66 48 57 67 68 68 71 74 78
Крестьяне Московской области 79 80 66 79 86 90 88 91 95 93
Рабочие г. Ленинграда 74 71 64 71 72 72 73 75 н/д н/д
Центральная Россия
Рабочие г. Горького 62 59 48 56 63 69 68 70 71 77
Рабочие Горьковской области 56 54 47 52 57 64 64 69 74 78
Крестьяне Горьковской области 67 75 63 69 74 77 76 79 77 82
Регион 5 $ □г □г ос 5
Рабочие Ивановской 65 63 54 66 72 72 70 73 73 76
Рабочие Я|х>славской । >бласти 60 60 55 61 63 65 65 67 70 73
Поволжье
।. Куйбышева 64 59 52 56 60 63 66 69 67 70
Крестьяне Куйбышевской 78 79 74 82 80 84 80 83 77 87
Рабочие Тата- рии (г. Казань) 53 53 51 57 63 67 67 71 70 73
Крестьяне Татарии 64 72 58 72 73 75 75 80 77 82
Урал и Сибирь
Рабочие г. Свердловска 70 74 68 69 66 69 70 72 72 78
Рабочие ( пердловской области 74 70 68 71 75 75 76 76 76 80
Крестьяне ('пердловской области 81 84 73 84 77 90 88 93 83 91
Рабочие г. Молотова 64 63 55 57 65 66 65 70 71 77
Рабочие Молотовской области 61 61 56 59 64 66 68 71 74 75
Крестьяне Молотовской области 76 79 69 82 88 88 83 89 83 87
Рабочие г. Челябинска 68 62 60 61 62 68 71 70 72 74
Рабочие Челябинской области 77 69 62 66 67 72 75 75 75 78
Рабочие Вашкирии 57 56 47 55 61 66 63 70 70 71
Крестьяне Ьашкирии 67 66 55 65 62 68 69 73 68 80
Окончание табл. 4.5

Диаграмма 4.1а. Среднедушевое потребление калорий члена-
ми семей рабочих Москвы и членами семей рабочих и крестьян
Московской области, 1946-1950 годы
I (11 локалорий в день

Диаграмма 4.1 Ь. Среднедушевое потребление калорий членами
семей рабочих и крестьян Центральной России, 1946-1950 годы

Диаграмма 4.1с. Среднедушевое потребление калорий членами се-
мей рабочих и крестьян Поволжья, 1946-1950 годы
Диаграмма 4.1(1. Среднедушевое потребление калорий членами
семей рабочих и крестьян Свердловской и Челябинской областей,
1946-1950 годы

Килокалорий в день

зооо--------------

2500

2000

Рабочие г. Молотов

Рабочие Молотовской области

1500

1000

500

-±- Крестьяне Молотовской области

1946- 1946-

19<7- ' 1917- ' 19 Ж- 1948- 1949- 1949- 1950- 1950-

1 11 I И 1 II 1 II

Диаграмма 4.1е. Среднедушевое потребление калорий членами се-
мей рабочих и крестьян Молотовской области, 1946-1950 годы
Диаграмма 4.1/. Среднедушевое потребление калорий членами
< емей рабочих и крестьян Башкирии и Кемеровской области, 1946-
1950 годы

Диаграмма 4.2а. Среднесуточное потребление белка на душу на-
селения членами семей рабочих Москвы и членами семей рабочих и
крестьян Московской области, 1946-1950 годы
Диаграмма 4.2Ь. Среднесуточное потребление белка на душу на-
селения членами семей рабочих и крестьян Центральной России,
1946-1950 годы

Диаграмма 4.2с. Среднесуточное потребление белка надушу насе-
ления членами семей рабочих и крестьян Поволжья, 1946-1950 годы

Потребление калорий семьями рабочих - в отличие от крестьян -
находилось на опасно низком уровне уже в начале 1946 года, то есть
еще до того, как разразился кризис. Когда же он грянул, потребле-
ние рабочими в большинстве областей, включая Московскую, упало
ниже 2000 килокалорий в день. Даже в тех городах и областях, где
потребление оставалось выше этого уровня (Москва, Ленинград,
< Свердловск, Свердловская и Кемеровская области), оно лишь не-
значительно его превосходило. Таким образом, существует прочная
априорная взаимосвязь между падением потребления калорий и по-
вышением уровня смертности в городах этих регионов, которые, под-
черкиваю, географически были удалены от центра массового голода.
Это очевиднее всего на примере детской смертности, по которой у нас
есть достаточно достоверные данные (табл. 5.7 и 5.8), но также соот-
ветствует и общему коэффициенту смертности, которого я коснусь
позже (с. 254-255).
Диаграмма 4.2(1. Среднесуточное потребление белка на душу
населения членами семей рабочих и крестьян Свердловской и
Челябинской областей, 1946-1950 годы

Диаграмма 4.2е. Среднесуточное потребление белка на душу насе-
ления членами семей рабочих и крестьян г. Молотова и Молотовской
области, 1946-1950 годы

Диаграмма 4.2/. Среднесуточное потребление белка надушу насе-
ления членами семей рабочих и крестьян Башкирии и Кемеровской
области, 1946-1950 годы
Каково значение этих величин для реальной жизни? Здесь име-
ет смысл сравнить их с рационами бедняков в других странах в
различные периоды истории. 1700-2200 килокалорий в день, по-
треблявшихся членами семей рабочих в 1946-1947 годах в России,
показатель очень близкий к тому, что в ирландском работном
доме получали нищие в 1849 году, вскоре после великого голода в
Ирландии - около 2075 килокалорий в день48. Это количество кало-
рий было также очень близко к тому, сколько потребляли члены се-
мей рабочего класса в поздневикторианскую и раннеэдвардианскую
эпоху. Дерек Одди подсчитал, что среднесуточное потребление на
душу населения в рабочих семьях поздневикторианской Британии
(1887-1901) было чуть ниже 2100 килокалорий при 57 г белка.
В 1902-1913 годах этот показатель вырос до 2398 килокалорий и 71 г
белка. Впрочем, поскольку семьи делили еду таким образом, чтобы
лучшие куски доставались мужчине-добытчику за счет женщин и де-
тей, последние страдали от хронического недоедания, тем более что
их рацион, как и в СССР во время и после войны, содержал много
крахмалосодержащих продуктов и был беден продуктами животно-
го происхождения, особенно молочными продуктами и животными
жирами. Нехватка молочных продуктов объясняет высокую распро-
страненность рахита среди британских детей; недостаток жиров спо-
собствовал гиповитаминозу49. Даже в Великобритании в 1930-е годы
очень значительная часть населения недополучала калории и белок.
В 1933 году Британская медицинская ассоциация (БМА) рассчита-
ла стоимость того, что было ею обозначено как минимальный раци-
он, под которым подразумевался рацион, необходимый людям для
того, чтобы жить без «очевидного дефицита», но недостаточный для
того, чтобы позволить взрослому мужчине заниматься умеренно тя-
желым трудом, а ребенку - достичь нормального роста. Сэр Уильям
Кроуфорд в своей книге Тке Реор1е’з Роос!(«Питание народа») привел
такой факт: треть граждан Великобритании еженедельно расходо-
вала на еду меньше того, что требовалось, чтобы достичь стандартов
БМА. Говоря конкретнее, 33 % британцев не получали достаточно
калорий; 40 % потребляли недостаточно белка; более половины ис-
пытывали нехватку кальция; примерно 3/4 не хватало железа; 47 %
страдали от дефицита витамина С, 82 % - от дефицита витамина А.
Еще менее радужную картину нарисовал Джон Бойд Орр, кото-
рый опубликовал свой классический труд Роос!, Неа!(к апс! 1псоте

48 Сга^Еогё Е. М. ТЬе [пзЬ ХУогкЬоихе Б1е1. Р. 89-91.

49 О<4с1у Б. Г А ЫиСпНопа! Апа1у518 оЕ Н151опса1 ЕхЩепсе: ТЬе \Уогкп1§-С1а55 Б1е1,
1880-1914 //ТЬе Мак1п§оЕсЬе МоОегп ВпНзЬ Б1е1/е<15. Б. ОООу, Б. МП1ег. ЬопОоп:
Сгоот Не1т, 1973. Р. 227-228.
(«Питание, здоровье и доход») в 1936 году. Бойд Орр изучал воз-
можность населения Великобритании позволить себе не минималь-
ный рацион, подразумеваемый стандартами БМА, а физиологически
оптимальный рацион - такой рацион, питательность которого была
бы достаточно высокой для поддержания здоровья, то есть если бы
можно было улучшить рацион, то не обязательно и здоровье бы улуч-
шилось. Бойд Орр обнаружил, что 50 % населения Великобритании
были не в состоянии позволить себе его идеальный рацион. Рацион
замыкающих рейтинг 10% был неполноценен по всем показателям:
калории, белок, жиры, витамины и основные минералы. Следующие
беднейшие 20 % получали достаточно жиров и белка, но недостаточ-
но калорий или микроэлементов. Рацион средних 20 % был адекватен
и наиболее существенных составляющих, то есть в том, что касалось
калорий, белка и жиров, но они испытывали дефицит витаминов или
минералов. Только у 10% населения Великобритании был полно-
стью правильный с физиологической точки зрения рацион50. Из это-
го сравнения можно сделать два вывода. Во-первых, на протяжении
большего периода индустриализации в Европе и вплоть до Второй
мировой войны значительные слои населения на Западе недоедали.
Во-вторых, хотя люди, представленные в этих примерах, страдали от
плохого питания и различных проблем со здоровьем, включая траги-
чески высокую детскую смертность, они не голодали. Они не жили в
условиях массового голода.

Это становится еще более очевидным, если мы взглянем на неко-
торые другие примеры из международного опыта. Даже потребление
калорий ниже уровня 1700 ккал в день не приводило к массовому
голоду. В западных регионах Нидерландов, которые пострадали от
серьезного голода зимой 1944-1945 годов, среднесуточное потребле-
ние калорий на душу населения в октябре 1944 года, то есть как раз
перед тем, как разразился голод, составляло около 1876 килокалорий
в Амстердаме, 1685 - в Роттердаме и 1783 - в Утрехте. Ежедневное
потребление белка варьировало от 40 г в Делфте и Роттердаме до 60 г
в Утрехте и Амстердаме51. Среднесуточное потребление в Китае до
и сразу после голода 1960-1962 годов составляло примерно 1700—

50 Цит. по: ВигпеИ. Р1епСу ап<1 \УапС. Р. 269-271, 274-275, 281-282.

’1 Виг§ег С. С.Е., Бгиттопс!.]. С., 8ап<БСеа<1 И. К. Ма1пи1п1зоп ап<1 81агуа1юп ш
\Уех1егп ЫегЬсНапск, 8ер1етЬег 1944-)и!у 1945. РаПз 1 ап<1 II. ТЬе На§ие: (Зепега! 81а1е
Рпп1т§ ОШсе, 1948. РагС I. Р. 80-82; РагС II. Р. 153,186, 210. Их расчеты были основа-
ны иа подробных опросах переживших голод после освобождения и включают в себя
оценки того, что люди приобретали через неофициальные каналы, в основном на чер-
ном рынке, или собирательством.
1800 килокалорий и 45-46 граммов белка. Голод наступил только
тогда, когда потребление упало значительно ниже этого уровня52.

Впрочем, есть и другая сторона этого аргумента: если это было по-
требление семей советских рабочих, получавших среднюю зарплату,
это означало, что семьи, получавшие ниже среднего, потребляли зна-
чительно меньше. Эти люди действительно были в группе риска, по-
скольку при 1400 ккал в день и среднесуточном потреблении белка
менее 40 г смерть становится реальной угрозой. В разгар голландской
«Голодной зимы» в апреле 1945 года ежедневное потребление кало-
рий упало до 1240 килокалорий в Амстердаме, до 1415 - в Роттердаме
и до 1441 - в Утрехте. Возможно, еще более важно то, что потребле-
ние белка во всех трех городах упало ниже 40 г в день - в Амстердаме
и Роттердаме до 25 г в день53. В Китае в 1960-м, самом голодном году,
среднее потребление упало до 1450 килокалорий и всего 39 г белка54.
Еще серьезнее был опыт голода в СССР в 1932-1933 годах, когда
крестьяне Киевской и Одесской областей потребляли всего 1100—
1200 килокалорий вдень55.

В табл. 4.6 представлены эти сведения. Если мы посмотрим на
нее вкупе с табл. 4.5, показывающей суточное потребление белка, то
увидим, что, каким бы серьезным ни был продовольственный кризис
в РСФСР в 1947 году и каким бы скудным ни оставался рацион в
последующие годы, лишь в относительно немногих регионах потре-
бление белка упало до опасно низкого уровня, зафиксированного в
западных регионах Нидерландов и в Китае накануне голода, и нигде
потребление белка не опускалось ниже того, что мы могли бы на-
звать порогом голода - 40 г в день. Даже в наиболее пострадавших
российских регионах - Башкирия, Горький и Горьковская область,
Московская область - уровень потребления белка рабочими сохра-
нялся выше этого значения. Более того, в отличие от снижения ка-
лорийности снижение потребления белка очень быстро сменилось
ростом, что, несомненно, помогло смягчить последствия перебоев с
продовольствием, и без чего смертность почти наверняка была бы
выше.

52 К1зк1П С. Роо<1, РоуеПу, ап<1 Беуе1ортепС 81га1е§у т СЬе Реор1е’з КериЬНс о(
СЫпа // Нип§ег 1п Н1з1огу / ес1. Ь. К. Мечтал. Р. Р. 333.

53 Виг^ег С. С. Е., Огиттопб). С., ЗапбзЩаб Н. В. Ма1пи1п11ол ап<1 ЗСагуаНоп т
\Уез1ет Мс1Ьсг1ап<18 8ер1етЬег 1944 -„)и1у 1945. Р. 153, 186, 210.

54 Клзкп! С. Еоо<1, РоусгГу, ап<1 Г)еуе1ортеп1 81га1е§у т 1Ье Реор1е’з ВериЬНс о(
СЫпа. Р. 333.

55 \УЬеаСсгоЙ: 8. С. 8оУ1е1 81аНз1лс8. Р. 537-538 (Киевская область); БаУ1ез К. XV.,
\УЬеа1сгоЙ 8. С. ТЬе Уеагз о( Нип§ег: 8оу1еС А§пси11иге, 1931-1933. Еопбоп: Ра1§гауе,
2004. Р. 283 (Одесская область).
Сравнительное суточное потребление калорий и белка,
РСФСР и некоторые примеры из мирового опыта

Таблица 4.6

Страна Год Килокало- рии Белок (в граммах) Комментарии
Москва Начало 1947 года 2135 63 Семьи рабочих, получаю- щих среднюю зарплату, в разгар голода 1947 года
Куйбышев 11ачало 1947 года 1771 52
Ирландия 1849 2075 63 Рацион ирландского работ- ного дома для бедняков, испытывающих крайнюю нужду, после голода
Великобри- тания 1887-1901 2099 57 В семье еда распределялась в пользу мужчины-кор- мильца. Женщины и дети страдали от недоедания.
Великобри- тания 1902-1913 2398 71
Германия Апрель 1917 1985 60 Гражданские лица в разгар голода, вызванного Первой мировой войной
Амстердам Октябрь 1944 года 1876 60 До вспышки голода
Амстердам Апрель 1945 года 1243 25 Самый голодный месяц в Нидерландах
Китай 1959 год 1722 46 До вспышки голода
Китай 1960 год 1453 39 Голод
Китай 1963 год 1776 46 После голода

Источники: Москва и Куйбышев: табл. 4.4, 4.5; Ирландия: Сгат/Гогд Е. М. ТЬе [пзЬ
\УогкЬоизе ШеТ. Р. 91; Великобритания: Одду А ЫЩгНюла! Апа1уы8 о( Н1з1опса1
Еу)делсе: ТЬе \\Т>гк1п&-С1азз 01е1, 1880-1914. Р. 224; Германия: Кеуз А., ВгоЕек

ПепзсЬс! А., Мшкекеп О., Тау1ог Н. Ь. [е1 а1]. ТЬе В1о1о§у оГ Нитап 81агуаПоп.
М1ппеаро118: ЦтуегзДу о( М1ппе8о1а Ргезз, 1950. Р. 1240; Нидерланды: Виг§ег С. С. Е.,
ПгиттопдС., ЗапдзТеад Н. К. Ма1пи(,гйлоп апд 8сагуаНоп 1п \Уез1егп №1Ьег1апдз
8ер1етЬег 1944 — }и!у 1945. Раг! I. Р. 81, РагГ II. Р. 153; Китай: КЫдп С. Еоод, РоуегСу,
апд Оеуе1ортеп(: 8Сга1е§у т 1Ье Реор1е’5 КериЬНс о! СЫпа. Р. 333.

Наряду с бедственным положением низкооплачиваемых работ-
ников нам надо также помнить о том, что одним только потреблени-
ем калорий и белка дело не ограничивается. У меня уже был повод
отметить при рассказе о продуктовом дефиците военного времени,
что значение имеет не объем питания, а чистое питание, то есть по-
требление калорий относительно того, сколько энергии необходимо
потратить человеку. Здесь нам нужно принять во внимание несколь-
ко факторов. Самый очевидный - интенсивность труда: тем, кто за-
нимается тяжелым физическим трудом, потребуется гораздо больше
калорий, чем тем, у кого сидячая работа. Еще одна ключевая пере-
менная - климат, потому что людям, живущим в холодном климате
и испытывающим проблемы с теплой одеждой и отоплением, будет
нужно значительно больше калорий, чем живущим в умеренном кли-
мате. Детям и подросткам энергия нужна для роста56. Мы уже знаем,
что во время Великой Отечественной войны условия в промышлен-
ных регионах тыла РСФСР были крайне неблагоприятными во всех
этих отношениях, и они оставались таковыми после войны. Почти все
население, от подростков до стариков, занималось тяжелым физиче-
ским трудом. Дома, заводы и административные здания отаплива-
лись плохо, и зимой температура в них едва поднималась выше нуля.
Даже в 1950 году на заводах в Москве и Горьком зимние температуры
держались у нулевой отметки: в литейном цехе Горьковского завода
фрезерных станков температура опускалась до -14 °С57 58. В больницах
Московской области считалось, что они достаточно обеспечены запа-
сами топлива, если могли поддерживать зимой в палатах температуру
14-16 °С, но чаще всего им это не удавалось. Температура в главной
инфекционной больнице Горького зимой 1948 года редко превышала
12 °С5И. Общежития придерживались тех же стандартов: цель была
удерживать зимой комнатную температуру на уровне 16-18 °С, но и
это было недоступно для многих промышленных предприятий, осо-
бенно в 1946-1947 годах59. Как это могло влиять на потребности в

56 Роберт Уильям Фогель дает очень хороший анализ этой взаимосвязи: «...спо-
собность организма вырабатывать излишек для роста варьирует в зависимости от
таких факторов, как климат, характер имеющихся продуктов, одежды и жилья, ареал
обитания возбудителей болезней, интенсивность работы и качество общественной са-
нитарии. Другими словами, один и тот же объем питания может производить различ-
ный эффект, в зависимости от условий среды. Различные требования к питанию для
работы различной интенсивности и в различных условиях среды предполагают, что
изменения уровня общего объема продуктов (измеряемого потреблением еды) явля-
ются далеко не идеальным индикатором изменений питательных веществ, необходи-
мых для физического роста. С другой стороны, хотя средний рост дает представление
о питательных веществах, имеющихся в распоряжении после обеспечения условий для
поддержания существования, работы и воздействия на антропогенную и естественную
среду, он сам по себе не указывает, обусловливаются ли колебания в чистом питании
изменениями в потреблении еды или в требованиях к рациону питания», см.: Ео§е1 В.
РЬу81са1 (Згоу/СЬ аз а Меазиге оГгЬс Есопоппс \Уе11-Ве1п§о( Рори1а(лоп8: ТЬе Е1§ЬСееп(.Ь
ап<1 М1пе1ееп1Ь СепШпез // 1'гапк Еа1кпег апс! 3. М. Таппег, ебз., Нитап СгомЬ:
А СотргеЬепз|уе ТгеаНзе /еск. Р. Еа1кпег,М. Таппег. 2п<1 е<1. Уо1. 111. Ме(.Ьо<1о1о§у:
Есо1о§|са1 СепеЦс ап<1 Ми1пДопа1 ЕИес1з оп СгомЬ. Ые\у Уогк; Ьопбоп: Р1епит Ргезз,
1986. Р. 267.

57 ГА РФ. Ф. 7676. Оп. 11. Д. 931, Л. 16-18.

58 Там же. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6347. Л. 148 (Московская область); Там же. Ф. 9226.
Оп. 1. Д. 895. Л. 120 об. (Горький).

59 Там же. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 798. Л. 46; Там же. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 224. Л. 93-94;
Оп. 47. Д. 4960. Л. 25. Последняя ссылка на Кировский тракторный завод в Челябин-
ске, где в 1946 году в некоторых общежитиях температура зимой не превышала 4-9 °С.
>пергии? По рекомендациям экспертов Продовольственной програм-
мы ФАО/ВОЗ, для лиц, живущих в холодном климате и испытыва-
ющих проблемы с крышей над головой и отоплением, ежедневная
потребность в калориях должна повышаться на 100 килокалорий с
понижением среднемесячной температуры на каждые 5 °С по сравне-
нию со стандартным уровнем +20 °С60. Если следовать этой формуле,
взрослым людям, находящимся в таких условиях, требовалось бы от
100 до 700 дополнительных килокалорий в день в зимние месяцы, то
есть именно в тот момент, когда продовольственный кризис 1947 года
достиг своего пика. Наконец, есть вопрос транспорта. Общественный
транспорт после войны возобновил свою работу не за один день.
Люди продолжали расходовать большое количество калорий в пути
па работу и обратно, но не только на работу, ибо мы не должны забы-
вать, что людям часто приходилось преодолевать значительные рас-
стояния, чтобы набрать воды, не говоря уж о калориях, сжигаемых
при подъеме тяжелых ведер по лестничным пролетам. И эти усилия
также были наибольшими именно зимой, когда продовольственный
кризис достиг апогея и человеческому организму было сложнее всего
адаптироваться к нагрузкам.

Есть еще одна потребность в энергии, которую мы пока не об-
суждали. Это - инфекционные и паразитарные болезни, в том числе
глисты. Это хорошо известная проблема детей стран третьего мира,
гак как кишечные инфекции и паразиты могут ограничить прием
пищи из-за потери аппетита, свести на нет эффект от ее приема из-
за диареи, рвоты и внутреннего кровотечения и негативно влиять
па способность организма абсорбировать те питательные вещества,
которые ему удалось удержать. В крайних случаях глисты могут на-
нести серьезный ущерб внутренним органам и даже вызвать смерть.
Самые опасные глисты - анкилостомы, аскариды, ТпсНипз Спс/йига
(власоглавы) и 81гоп^у1о1<1е5 йегсогаНз (кишечные угрицы). От них
страдает более 3 млрд людей по всей планете, и они уносят больше
лет жизни с поправкой на длительность инвалидизации, чем маля-
рия61. Заражение паразитами в виде глистов было проблемой и для
послевоенного СССР. Такие заражения были очень широко распро-
странены не только среди детей и подростков, как можно было бы
ожидать, но и среди взрослых людей. Более того, главными возбу-
дителями инфекции были те же, что мы видим в современном тре-
тьем мире. Самой распространенной, несомненно, является аскарида,

60 Спз181п МогТаНСу, НеакЬ, агк! МиСпЫоп, Есопоггйез тТгапзЬлоп ЗикИе.з, Ке§1опа!
МогпГопп§ КерогГ, №. 2, Аи§изГ 1994 (Погспсе: ЫЫ1СЕР, 1994). Р. 79.

61 ЗСерЬепзоп Ь. 8., ЬаСЬат М. С., ОНсзеп Е. Л. Ма1пиСп1лоп агк! РагазЫс Не1т!п(.Ь
1пГссС1оп5 // Рагаз1Со1о§у. 8ирр!етепС 2000. Уо1. 121. Р. 23-24.
которая может вызывать временную, а иногда постоянную задержку
роста, серьезно ограничивать физическую активность и приводить к
острому поражению внутренних органов. В конце 1940-х и на про-
тяжении большей части 1950-х годов на аскарид приходилось бо-
лее 80 % всех заражений паразитами. Другие основные возбудите-
ли - это различные разновидности солитера, власоглава и кишечной
угрицы62. Только в 1938 году в Советском Союзе начали принимать
эффективные меры к выявлению и лечению носителей, но эти меры
во время войны фактически сошли на нет. По оценке одного видного
паразитолога, к 1944 году более трети населения РСФСР было зара-
жено, и в эту цифру не входило заболевание относительно безобид-
ным энтеробиозом (острицы)63.

Проблема оставалась серьезной на протяжении большей части по-
слевоенного периода. По результатам медосмотров более чем 550 тыс.
молодых рабочих и учащихся школ ФЗО в РСФСР в 1950 году, у
10% из них выявили паразитов. У 20% семилетних первоклассни-
ков городских школ Челябинской области в конце 1950 года были
глисты. Более чем у половины учащихся школ ФЗО в Ленинграде в
1948 году анализы на яйцеглист были положительными; более трети
школьников города в 1951 году были заражены. Уровень заражен-
ности школьников Казани в 1953 году составлял 39 %. Медосмотры
всех детей, от годовалых до учащихся школ ФЗО, проведенные в
Ярославле в 1952-1954 годах, выявили 42-47 % зараженных глиста-
ми64. Как мы видели в главе 1, источником распространения инфек-
ций была почва - вокруг выгребных ям и земля с полей орошения,
использовавшаяся тогда в качестве удобрения в личных подсобных
хозяйствах и в колхозах, откуда инфекции попадали в еду, питьевую
воду и бассейны. Даже в Москве у четверти всех работников сферы
общественного питания были обнаружены глисты, а их яйца - в пе-
сочных фильтрах плавательных бассейнов65. Этот вопрос здесь очень
важен, поскольку заражение ими негативно влияло на питание забо-
левших, приводя к потере аппетита, диарее и нарушению всасывания
питательных веществ, в силу чего требовалось повышенное количе-
ство калорий. Мы не можем наверняка определить, сколько именно

62 Маркин А. В. Гельминтофауна. С. 43-44; Бурсдорф М. В., Кульнепич И. Г. О не-
которых особенностях глистных инвазий в Челябинской области. С. 154.

63 Василькова 3. Г. Гельминтозы в РСФСР в годы Отечественной войны // Меди-
цинская паразитология и паразитарные болезни. 1945. Т. 14. № 4. С. 8-11.

64 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 285. Л. 325 (РСФСР); Оп. 49. Д. 3245. Л. 266 (Ле-
нинград, 1951); Д. 7324. Л. 64-65 (Казань); Д. 8856. Л. 189-190 (Ярославль); Там же.
Ф. 9226. Оп. 1. Д. 897. Л. 226 (Ленинград, 1948).

65 Там же. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 3247. Л. 78 об.; Д. 3249. Л. 41. Оба сообщения от-
носятся к 1951 году.
дополнительных калорий могло потребоваться людям, чтобы нейтра-
лизовать ущерб, нанесенный аскаридами, солитерами или власогла-
вами, поскольку не знаем, сколько человек было заражено единовре-
менно и как долго они оставались носителями до того, как получили
лечение. Впрочем, мы можем сказать, что, помимо всех остальных
факторов, повышавших потребность людей в калориях, кишечные
паразиты также играли роль и что в результате этого значительной
доле населения могло потребоваться дополнительное количество ка-
лорий. Так, если водка - не поддающийся фиксации фактор, который
мог повышать ежедневное потребление калорий, у нас есть еще один
неуловимый фактор, воздействующий в другом направлении.

Обследования семейных бюджетов позволяют нам принять во
внимание большинство этих факторов и сделать приблизительную
количественную оценку суммы потребляемых калорий по отноше-
нию к требованиям к калорийности. В довоенных обследованиях
бюджетов показатели физического потребления трансформирова-
лись в то, что известно как «эквивалентные единицы для взрослого
человека». Они принимают во внимание различные потребности в
энергии и питании людей различного пола и возраста. Предположим,
у нас есть две семьи. Одна состоит из мужчины трудоспособного воз-
раста, женщины трудоспособного возраста, мальчика тринадцати лет
и девочки семи лет. Другая семья состоит из матери-одиночки с дву-
мя маленькими детьми. Мы знаем, сколько каждого продукта каждый
член каждой семьи потреблял в среднем в день. На основании этого
мы можем рассчитать общее среднесуточное потребление калорий на
человека для каждой семьи. Очевидно, что среднее потребление вто-
рой семьи будет меньше, чем первой, поскольку взрослые мужчины
и растущие дети едят больше, чем маленькие дети. Как нам узнать,
можно ли объяснить разницу в потреблении еды и калорий просто
составом обеих семей или же эта разница обусловлена различием в
доступности еды для каждой семьи? Мы сделаем это, внеся поправки
в обобщенные данные, учитывающие половозрастной состав каждой
семьи, преобразовав их в то, что потреблял бы каждый член семьи,
если бы они все были взрослыми мужчинами. Это эквивалентные
единицы для взрослого человека, и зная эти величины, мы сравним
их с рекомендованными суточными нормами взрослых мужчин и та-
ким образом сможем выяснить, достаточно ли адекватно питались
обе семьи.

Мы можем проиллюстрировать это простым примером, взяв дан-
ные табл. 4.4 и используя калории вместо граммов еды. Советские
статистики исходили из того, что ребенок в возрасте от шести до две-
надцати месяцев считается как 0,2 взрослого мужчины; от одного до
трех лет - как 0,3; в возрасте от трех до семи лет - как 0,45; от семи
до одиннадцати - как 0,55; от И до 15 - как 0,7; подростки от 15 до
18 лет - как 0,8; женщины до 59 лет - также 0,866. Если взглянуть на
табл. 4.4, среднедушевое потребление калорий семьей московского
рабочего зимой 1947 года составляло 2135 ккал. Если взять нашу ги-
потетическую семью из четырех человек из предыдущего абзаца, об-
щее потребление ими калорий равняется 4 * 2135 = 8540 ккал. Семья
состояла из одного взрослого мужчины (1,0 взрослого мужчины);
одной взрослой женщины (0,8 взрослого мужчины); одного маль-
чика-подростка (0,7 взрослого мужчины) и девочки, только что от-
правившейся в первый класс (0,45 взрослого мужчины). Сложив все
вместе, мы обнаружим, что семья состоит из эквивалента 2,95 взрос-
лого мужчины. Если разделить общее потребление ими калорий, рав-
няющееся 8540 ккал на 2,95, получим среднесуточное потребление в
эквивалентных единицах для взрослого человека, которое составляет
2895 ккал. Тут же возникают вопросы: как мы може понять, эта циф-
ра адекватна или нет? С каким стандартом мы сравниваем? К сожа-
лению, это совершенно неясно.

В отличие от довоенных обследований, в послевоенных опросных
листах показатели не переводились в эквиваленты для взрослого че-
ловека. Впрочем, мы знаем половозрастной состав семьи среднего ра-
бочего в каждом регионе и можем использовать его для расчета сред-
несуточных норм потребления на каждого члена семьи с поправкой
на пол и возраст. По сути, я использовал два различных критерия.
Во-первых, я сравниваю действительное потребление с официаль-
ными советскими рекомендациями, которые значительно превыша-
ли международные стандарты, и тогда, и сейчас. На деле же, как я
поясняю в комментарии к табл. 4.7, единого советского стандарта не
существовало, поэтому даже здесь нам приходится строить предпо-
ложения, какой из них лучше использовать. Во-вторых, я разработал
модифицированный суточный стандарт, который является средним
арифметическим между советскими и западными рекомендациями,
чтобы сделать поправку на тот факт, что западные нормы недооце-
нивают потребности взрослых людей, занимающихся тяжелым фи-
зическим трудом, живущих в холодном климате или имеющих ряд

66 Я сделал эти расчеты на основании рекомендованных суточных норм потреб-
ления калорий, применявшихся Институтом питания Академии медицинских наук
СССР в 1951 году. В них не указываются использованные коэффициенты. К счастью,
Уиткрофт опубликовал коэффициенты, которые применял предшественник ЦСУ в
начале 1920-х годов. Он использовал более широкие возрастные диапазоны, чем Ин-
ститут питания, ноони пересекаются в двух группах, па основании чего мы можем рас-
считать коэффициенты для остальных возрастных категорий: \УЬеа1сгоЙ; 8. С. 8оу1с1
81а(511с5. Р. 539; ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 1119. Л. 52.
проблем со здоровьем, включая паразитарные инфекции67. Эти ре-
зультаты показаны в табл. 4.7, которая также объясняет, как я рас-
считывал стандарты.

Такой тип преобразования важен, по крайней мере, по двум при-
чинам. Самая очевидная - это то, что он дает нам биологический
стандарт, с учетом которого можно оценивать адекватность или не-
адекватность рациона. Уровень потребления калорий в 2135 ккал в
день на человека имеет одно значение для семьи, состоящей из двух
сестер преклонного возраста, живущих в южной Испании и большую
часть времени проводящих за чтением книг на пляже. И совсем дру-
гое значение он имеет для семьи московского рабочего, ютящейся
в одной комнате неотапливаемой коммуналки, где мать работает на
с тройке, отец - в литейном цеху, а два сына-подростка - на металлур-
гическом комбинате. Этот тип также наиболее приемлем для адекват-
ного сравнения регионов. Куйбышевские рабочие в 1947 году вроде
бы потребляли чуть больше, чем рабочие в Горьком, но если принять
во внимание размер семей и их половозрастной состав, мы увидим,
что на самом деле у куйбышевских дела обстояли немного хуже.

Таблица 4.7

Среднедушевое суточное потребление калорий в семьях рабочих
по сравнению со среднедушевой суточной потребностью,
первая половина 1947 н вторая половина 1950 года

(С поправкой на половозрастной состав семей данного региона)

1947 (январь-июнь) 1950 (июль-декабрь)
Регион Факт. СП %СН МН % МН Факт. СН % СН МН % МН
Рабочие г. Москвы 2135 3153 67,7 2539 84,1 2776 3122 88,9 2546 109,0
Рабочие Москов- ской обл. 1753 3131 56,0 2532 69,2 2708 3019 89,7 2500 108,3
Рабочие г. Ленин- град 2184 3167 69,0 2516 86,8 н/д н/д п/д
Центральная Россия
Рабочие г. Горь- кого 1759 3054 57,6 2514 70,0 2618 3038 86,2 2507 104,4
Рабочие Горьков- ской обл. 1720 3085 55,8 2537 67,8 2660 3055 87,1 2508 106,1

67 Спз15 1п МогГайСу, НеакЬ, ап<1 МиГпНоп. Р. 79.
Окончание табл. 4.7

1947 (январь-июнь) 1950 (июль-декабрь)
Регион Факт. СН % СН МН % МН Факт. СН % СН МН % МН
Рабочие Иванов- ской обл. 1908 3113 61,3 2497 76,4 2707 3055 88,6 2487 108,8
Рабочие Ярослав- ской обл. 1794 3162 56,7 2540 70,6 2496 3090 80,8 2514 99,3
Поволжье
Рабочие г. Куйбы- шева 1771 3151 56,2 2536 69,8 2348 2995 78,4 2465 95,3
Рабочие Татарии (г. Ка- зань) 1827 3143 58,1 2511 72,8 2581 3065 84,2 2488 103,7
Урал и Сибирь
Рабочие г. Сверд- ловска 2184 3067 71,2 2503 87,3 2628 2985 88,0 2492 105,5
Рабочие Сверд- ловской обл. 2136 3018 70,8 2510 85,1 2769 2946 94,0 2468 112,2
Рабочие г. Моло- това 1806 3200 56,4 2540 71,1 2580 3059 84,3 2504 103,0
Рабочие Молотов- ской обл. 1980 3023 65,5 2509 78,9 2572 2903 88,6 2446 105,2
Рабочие г. Челя- бинска 1796 2950 60,9 2453 73,2 2493 2894 86,1 2441 102,1
Рабочие Челябин- ской обл. 1952 3029 64,4 2535 77,0 2648 2956 89,6 2493 106,2
Рабочие Башки- рии 1627 3018 53,9 2511 64,8 2396 2958 81,0 2467 97,1
Рабочие Кемеров- ской обл. 2273 2916 77,9 2470 92,0 2688 2946 91,2 2480 108,4

Примечание. Факт. = фактически килокалорий; СН = советские нормы; МП = мо-
дифицированные нормы.

Фактическое потребление калорий взято из табл. 4.4. Советские
нормы потребления калорий предусматривали для суточного потреб-
.пения взрослого вне зависимости от пола 3208 ккал для занятых ум-
ственным трудом, 3592 ккал - для занятых физическим трудом с
использованием технических устройств, 4112 ккал - для рабочих,
занятых тяжелым физическим трудом, и 4678 ккал - для рабочих, за-
нятых исключительно тяжелым трудом, таких как лесорубы, черно-
рабочие и шахтеры, работающие под землей без машинного обору-
дования. Я взял более консервативную цифру в 3500 ккал в день для
всех взрослых, частично чтобы избежать риска переоценки степени
недоедания, но большей частью в силу того, что мужчинам и женщи-
нам, даже выполняющим сравнимую по тяжести работу, необходи-
мо неодинаковое количество калорий. Советские статистики в своих
расчетах, когда им требовался единый показатель для «типичного»
взрослого, выбирали 4112 ккал, то есть показатель для рабочего, заня-
того тяжелым физическим трудом. Для детей и подростков в СССР
были установлены следующие нормы: для детей до 12 месяцев -
782 килокалории; для детей в возрасте 1-3 лет - 1315; в возрасте 3-7
лет - 1871; 7-11 лет - 2291; 11-15 лет - 2940; 15-18 лет - 3340 ки-
локалорий. В данных по бюджетам семейных хозяйств упоминаются
еще две категории - пенсионеры и люди, не являющиеся родствен-
никами, по сути, квартиранты. Для этих групп не существовало ре-
комендованных стандартов питания, поэтому я предположил, что
представителям обеих групп требовалось 3200 ккал в день, то есть
чуть меньше, чем взрослому трудоспособного возраста. Это предпо-
ложение полностью оправдано тем фактом, что многие пенсионеры
работали.

«Модифицированные» нормы представляют собой среднее ариф-
метическое значение советских стандартов и современных западных
рекомендованных показателей. В США в 1989 году рекомендации
были следующие: 1800 ккал в день - для шестилетнего ребенка;
2000 ккал - для десятилетнего; 3000 ккал - для лиц мужского пола
15-18 лет; 2900 ккал - для мужчин 18-50 лет и 2300 ккал - для муж-
чин старше 50. Эквивалентные стандарты для женщин были следую-
щими: 2200 ккал - для женщин 11-50 лет и 1900 ккал - для женщин
старше 50. Впрочем, эти показатели действительны для людей с фи-
зической активностью от легкой до умеренной и живущих в умерен-
ном климате.

Выбирая модифицированные нормы, я использовал советские
рекомендации для детей до 15 лет, которые очень незначительно от-
личаются от норм США 1989 года. Для взрослых мужчин я взял сред-
нее значение между советским стандартом 3500 ккал/день и амери-
канскими рекомендациями 2900 ккал/день, то есть 3200 ккал/день.
Предполагается, что «средний» мужчина трудоспособного возраста
занимался достаточно, но не чрезмерно тяжелым физическим тру-
дом или работал на заводе. Что касается женщин, я остановился на
2500 ккал/день. Обследования бюджетов показывают, что женщин
трудоспособного возраста (то есть старше 14) на семью приходилось
примерно в два-три раза больше, чем мужчин, что неудивительно,
учитывая, сколько мужчин погибло в Великой Отечественной войне.
Я предположил, что половина из этих женщин занималась относи-
тельно тяжелым физическим трудом или работала на заводе, и для
них взял промежуточный показатель между советской рекомендаци-
ей 3500 ккал/день и американской рекомендацией 2200 ккал/день,
то есть 2800 ккал/день. В то же время, поскольку род занятий второй
половины взрослых женщин неизвестен, для них я использовал за-
падный стандарт 2200 ккал/день. Таким образом, для всех женщин
трудоспособного возраста я использовал среднее значение между
этими двумя цифрами - 2500 ккал/день. Я применил тот же стандарт
2500 ккал/день к пенсионерам и квартирантам, питающимся вместе
с обследуемой семьей, основываясь на том, что многие пенсионеры
работали, а те, кто не работал, страдали из-за плохого отопления.

Не стоит автоматически предполагать, что советские нормы были
сильно завышены. На Урале и в Сибири, где ведущими отраслями
промышленности были угле- и нефтедобыча, металлургия и строи-
тельство, реальные суточные потребности, вполне вероятно, были
ненамного ниже советских рекомендаций, особенно если взять бо-
лее низкую цифру в 3500 ккал/день для всех взрослых рабочих, а не
4112-4678 ккал/день, рекомендованных для шахтеров и других лиц,
занятых исключительно тяжелым физическим трудом. В таких об-
ластях, как Ивановская и Ярославская, с высокой концентрацией ра-
ботников текстильной промышленности, подавляющее большинство
которых составляли женщины, потребности работниц в калориях на-
верняка значительно превосходили современные западные стандар-
ты, равнявшиеся 2000 ккал/день, а возможно, и наши «модифициро-
ванные» стандарты. Иными словами, хотя советские рекомендации,
может, и преувеличивали действительную потребность в энергии,
учитывая тяготы повседневной жизни в СССР, наш «модифициро-
ванный» западный стандарт, скорее всего, чересчур консервативен.

Перед тем как переходить к анализу этих данных, я должен обра-
тить внимание на одну методологическую проблему. В своем фунда-
ментальном труде о голоде и дистрофии Ансель Киз предупреждает,
что в исследованиях рациона, проводимых с 1930-х - 1940-х годов,
постоянно недооценивалось реальное потребление и переоценива-
лось количество калорий, необходимых для различных уровней де-
ятельности. В ходе исследований, проводившихся в Швейцарии во
время Второй мировой войны, выяснилось, что мужчина весом 70 кг
может существовать на 2160 ккал в день, выполняя легкую работу и
не теряя при этом веса. Можем сравнить этот показатель с рекомен-
дациями Лиги Наций - 2400 ккал для мужчины, ведущего полностью
сидячий образ жизни, в СССР же этому же мужчине требовалось бы
3208 ккал в день, в то время как взрослый рабочий в Горьком по-
треблял в начале 1947 года 2336 ккал68. Впрочем, Кис использовал
1акой критерий, как потеря веса, который был введен в Швейцарии
только в 1945 году, когда потребление продуктов питания снизилось
настолько, что обеспечивало в среднем лишь 1800 ккал/день. Невин
Скримшоу предлагает другой критерий: количество энергии, необхо-
димой человеку для работы, или, как он формулирует, «потребление
в объеме, адекватном для продуктивной физической деятельности»69.
Реалии послевоенного СССР были ближе концепции Скримшоу, чем
Киса. Советским гражданам надо было работать, именно от этого за-
висело, хватит ли им продуктов питания.

Теперь изучим данные табл. 4.7 более детально. Мы видим, что в
1947 году, даже если использовать более низкий, модифицированный,
с тандарт, суточное потребление калорий в большинстве регионов со-
ставляло от двух третей до трех четвертей физических потребностей.
1-сли основываться на советском стандарте, потребление упало до
уровня, составляющего от половины до двух третей от необходимого.
В любом случае картина довольно мрачная. Смерть членам этих се-
мей, может, и не угрожала, но они почти наверняка страдали от силь-
ного голода и теряли вес. Таблица 4.7 также подтверждает наличие
региональных различий, уже бросающееся в глаза в табл. 4.4. В целом
н наиболее тяжелом положении находились рабочие Центральной
России и Поволжья. У рабочих Московской области дела обстояли
явно хуже, чем у рабочих Москвы. В то же время московские рабочие,
от которых по логике вещей следовало бы ожидать наивысшего уров-
ня потребления продуктов питания, на самом деле питались хуже,
чем рабочие Свердловска, Свердловской области и Кемеровской об-
ласти, поскольку последние могли пополнять свой рацион продук-
тами своих подсобных хозяйств. Впрочем, нельзя сказать, что Урал
находился в привилегированном положении: рабочие в Молотове и
Челябинске испытывали те же лишения, что и рабочие Поволжья и
Центральной России, а тяжелее всего приходилось башкирским про-
летариям. В общем, вне зависимости от используемого нами крите-
рия, семьи рабочих страдали от острой нехватки продуктов питания с

68 Кеуз А., ВгоЗек НепзсЬе! А. [еС а!.] ТЬе Вю1о§у о! Нитап ЗГагуаиоп. Р. 340-
364, особенно р. 344-347. Я рассчитал эквивалент для взрослого горьковчанина по се-
мейным профилям, приведенным в картотеке ЦСУ, и общему суточному показателю в
1759 ккал/день на душу населения в первой половине 1947 года.

69 ЗсптзЬау.’ К. \Уог1<1 Ми1п1юпа1 РгоЫетз // Нищ>ег т ГНщогу. Р. 353-354.
конца 1946 и до конца 1947 года, которая, продлись она дольше, могла
привести к серьезному долгосрочному демографическому кризису и
нанести непоправимый ущерб здоровью нации. В любом случае, про-
довольственный кризис успел оказать серьезное краткосрочное воз-
действие на характеристики смертности и рождаемости.

Демографические последствия голода

Мы знаем, что голод 1947 года унес меньше человеческих жиз-
ней, чем голод 1921-1922 или 1932-1933 годов. Вся тяжесть этих
двух испытаний довоенного времени в СССР легла на крестьянство.
Смерть и недоедание не обошли и рабочих в городах, но в обоих слу-
чаях режим пытался уберечь население городов от самых тяжелых
последствий голода. Голод 1947 года развивался по несколько иному
сценарию, по крайней мере, в РСФСР, поскольку высокий уровень
заболеваемости и смертности отмечался у городских жителей. Хотя
мы не можем дать точную количественную оценку, должно быть, у
сотен тысяч, а то и у миллионов горожан - не только рабочих, но и
низкооплачиваемых служащих, здоровье сразу после войны было на-
столько хрупким, что еще один серьезный продовольственный кри-
зис мог довести их до истощения или гибели.

Хотя наибольший урон голод нанес Молдавии и Украине, тяже-
ло пришлось и Центральной России, и Уралу, и Сибири. Количество
смертей в промышленных центрах Свердловской области в
1947 году увеличилось на 54 % по сравнению с 1946 годом. В горо-
дах Молотовской области смертность выросла на 58 %, в городах
Челябинской области - на 65 %, в том числе в Магнитогорске - на
83 %. Этот прирост значительно превышал рост смертности, состав-
лявший 44 % в городах РСФСР в целом70. Нужно признать, что эти
цифры, возможно, преувеличивают число жертв, поскольку населе-
ние промышленных центров Урала росло благодаря массовому при-
току мобилизованных рабочих. Таким образом, общий коэффициент
смертности, то есть количество смертей на 1 тыс. или 10 тыс. насе-
ления, почти наверняка вырос меньше, чем абсолютные показатели.
Гипотетически достаточно масштабный и резкий рост населения
мог бы объяснить общий рост абсолютных показателей смертности.
В действительности же на Урале рост населения даже отдаленно не
был пропорционален росту количества смертей. Мы можем удосто-
вериться в этом, взглянув на данные по тем городам, для которых у

70 Источники данных по городам и регионам: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2230.
Л. 7, 9 10 (1946); Д. 2648. Л. 206, 208, 210 (1947), данных по РСФСР в целом: Там же.
Д. 2229. Л. 1;Д. 2648. Л. 242.
пас есть проверенные данные, позволяющие установить общий коэф-
фициент смертности. В Иванове количество смертей на 10 тыс. на-
селения выросло со 119 в 1946 до 176 в 1947 году, то есть на 48 %71.
В Куйбышеве за тот же период смертность на 10 тыс. выросла со 125
до 157, или примерно на 25 %72. Даже в Москве, которая снабжалась
несравненно лучше, отмечался значительный, хотя и меньший, при-
рост в 7 %: 125 смертей на 10 тыс. населения в 1946 годуй 134 в 194773.

Еще более ярким индикатором этих тенденций является детская
смертность. Это очень чувствительный показатель голода, особенно
когда продовольственный кризис случается в регионах с плохими са-
нитарно-бытовыми условиями и водоснабжением, представляющим
опасность для жизни и здоровья. Я привожу детальный анализ дет-
ской смертности в этот период в главе 5. Впрочем, беглый взгляд на
табл. 5.7 и 5.8 (с. 339-340 и 346) показывает резкий взлет детской
смертности в 1947 году, когда голод достиг апогея. Более того, в чис-
ло наиболее пострадавших местностей вошли и тыловые регионы, яв-
ляющиеся предметом нашего исследования. В Иванове, Ярославле,
Горьком, Свердловске и Златоусте на первом году жизни умер каж-
дый пятый ребенок; Куйбышеве, Казани, Молотове, Челябинске и
Уфе - каждый шестой. Как я отмечу ниже, для режима, одержимого
повышением рождаемости и восполнением военных потерь, голод
мог привести к демографической катастрофе гигантских масштабов,
и это не говоря о страданиях людей и упущенной экономической
выгоде.

Вопрос о смертности от голода касается другой, более общей,
проблемы. В своем анализе избыточной смертности, вызванной го-
лодом, Майкл Эллман подмечает довольно любопытное явление.
Смертность среди городского населения в процентном отношении
выросла более резко, чем смертность среди крестьян. В то же время
качественный анализ голода, содержащийся как в официальных до-

71 Рассчитано по данным о смертности: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2230. Л. 4
(1946); Д. 2648. Л. 212 (1947), оценкам численности населения: ГА РФ. Ф. А-482.
Оп. 47.Д. 4925. Л. 23.

72 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 224. Л. 50-51.

73 Там же. Л. 172. Для более точной оценки требуется рассчитать показатель по-
нозрастной смертности, но для этого у нас нет полных данных по населению. В теории
быстрый рост населения самых ранних и старших возрастов может объяснить всплеск
смертности. Вторые, может, и сыграли какую-то роль, но не первые. Количество де-
тей до года выросло незначительно. В городах РСФСР число рождений в 1947 году
выросло на 6 % по сравнению с 1946 годом; в Свердловске этот показатель снизился,
см.: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2229. Л. 1, 9; Д. 2648. Л. 208, 242. Впрочем, наблюдался
значительный прирост детей в возрасте от года до двух благодаря тому, что в 1946 году
родилось больше детей, чем в 1945-м. См. сноску 82. В показателях населения старших
возрастов особой динамики не наблюдалось.
кументах, так и в сообщениях выживших, создает впечатление, что
деревня пострадала сильнее всего. Эллман предполагает, что разгадка
этого парадокса, возможно, заключается в хорошо известном (и хоро-
шо задокументированном) сокрытии сведений о случаях смерти от
голода в сельской местности, хотя предупреждает, что это ни в коем
случае нельзя считать доказанным фактом74.

Впрочем, есть ряд причин подозревать, что этот аргумент, сколь
бы убедительным он ни был в свете того, что мы знаем об уязвимо-
сти советской демографической статистики, не столь уж очевиден,
и что город действительно пострадал несравненно сильнее деревни,
по крайней мере в РСФСР. Первая причина - детская смертность.
В России, как и в странах Западной Европы, в ходе ускоренной урба-
низации в XIX - начале XX века проявилась отчетливая тенденция
к превышению городской детской смертности над сельской, так на-
зываемое наказание городов. Детская смертность в 1947 году резко
выросла и в городе, и в деревне, но разрыв между ними не сократился.
Напротив, он даже слегка увеличился. Общая детская смертность в
1947 году выросла на 63 % по сравнению с 1946-м. В городах прирост
составил 67 %, в сельской местности - 60,3 %. Это довольно большая
разница, хотя мы должны допускать, что занижение сведений о смерт-
ности в деревне во многом, а то и полностью ее объясняет75. Впрочем,
анализ всех зарегистрированных смертей и в городе, и на селе вы-
являет еще большую диспропорцию. Общая смертность в РСФСР
в 1946-1947 годах выросла на 37,3%. Рост городской смертности в
то же время составил 44,1 % против роста на 32,5 % в деревне76. Этот
разрыв значительно больше, чем разрыв между соответствующими
приростами детской смертности. Частично он может объясняться за-
нижением сведений в деревне; рост населения, обусловленный ми-
грацией из деревни в город (к примеру, мобилизованных рабочих и
учеников на производстве из школ ФЗО, многие из которых были
выходцами из сельской местности), мог бы объяснить немного луч-
ше. Но утверждение, что эти факторы могут служить объяснением
диспропорции в целом, вызывает сомнение. На основании этих дан-
ных, разумеется, было бы трудно выдвинуть аргумент о том, что, по
крайней мере, в РСФСР голод нанес наибольший ущерб именно
крестьянству.

Есть и другие основания полагать, что картина, основанная на
общих данных по населению, верна. Серьезный продовольственный

74 ЕПшап М. ТЬе 1947 8оу1с1 Ратте апс! 1Ье Епб11етеп1. Р. 614-615.

75 Рассчитано по табл. 5.7 (с. 339-340).

76 Рассчитано по данным о рождаемости и смертности: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329.

Д. 2229. Л. 1 (1946); Д. 2648.71.242(1947).
кризис снижает количество беременностей. Некоторые беременные
умирают, как и те, кто мог бы забеременеть и родить. Голод снижает
половое влечение, интенсивность половой жизни падает, зачатий ста-
новится меньше. Голод и исхудание вызывают аменорею - у женщин
пропадают месячные, и они не могут зачать. А если так, можно было
бы ожидать заметного снижения рождаемости в 1948-м, следующем
за голодом году. Оно и произошло, но в РСФСР падение ограничива-
лось почти исключительно городскими территориями77. Следующий
фактор, который следует принять во внимание, - медицинские за-
ключения. В своих отчетах о продовольственном кризисе врачи при-
11 имал и за данность то, что крестьяне лучше подготовлены к перебоям
с продуктами, чем городские рабочие, и что молодые колхозники про-
сто здоровее своих сверстников, выросших в городах78. Медосмотры
школьников также подтверждают эту тенденцию: в Горьковской об-
ласти, одном из немногих регионов, в которых мы можем напрямую
сравнивать сельскую и городскую молодежь, деревенские, хотя и не
были выше ростом, были гораздо более упитанными и менее анемич-
ными, чем их городские сверстники, пережившие голод79. Наконец,
есть данные о рационах в проводившихся ЦСУ обследованиях се-
мейных бюджетов, контуры которых я уже очерчивал. Они дают ве-
ские основания предполагать, что средняя крестьянские семьи потре-
бляли больше калорий и белка, чем семьи промышленных рабочих.
Крестьяне терпели крайнюю нужду, но в центральных и восточных
регионах РСФСР у них было больше, чем у рабочих, возможности
иметь достаточно продуктов питания. Одним словом, более чем до-
статочно оснований полагать, что данные о регистрации смертей, ко-
торые Эллман использовал для вычисления количества смертей от
голода, не настолько искажены ошибками в отчетности, чтобы отри-
цать общую тенденцию, которую они, похоже, показывают.

Разумеется, рабочие и крестьяне не соревновались друг с другом,
чтобы выяснить, «кто больше пострадал» от голода. Голод был ката-
строфой для всех, и нанес тяжелый урон и городу, и деревне. Тем не
менее важно выяснить, что происходило в городах и семьях рабочих,
п не только потому что нам необходимо воссоздать точную истори-
ческую картину происходившего. Опыт двух предыдущих случаев
голода в СССР сводился к тому, что крестьяне умирали, а рабочие
голодали. Мы склонны поэтому считать голод сельским явлением,
а крестьян - его главными жертвами. Продовольственный кризис

77 См. с. 270-272.

78 ГА РФ. Ф. 482. Оп. 52с. Д. 221. Л. 80 (Ивановская область); Там же. Ф. 9226.
Он. 1.Д. 1119.Л.83.

79 Там же. Ф. А-482. Он. 47. Д. 7656. Л. 351, 353.
1947 года был совершенно иным. Он принес тяжкие лишения семьям
горожан, и многим из них стоил жизни. Хотя, в отличие от Великой
Отечественной войны, он был относительно непродолжительным, но
все же оставил после себя последствия в виде хронического истоще-
ния, сказывавшегося на людях еще не один год.

Таблица 4.8

Рост смертности по возрастным группам в 1947 по сравнению
с 1946 годом, города РСФСР

Возрастная группа 1946 1947 Прирост % прирост
Все смерти
РСФСР 1064138 1461449 397311 37,3
В городе 441786 636569 194783 44,1
В сельской местности 622352 824880 202528 32,5
Смертность в городах по возрастных группам Возрасты, по которым можно рассчитать коэффициент смертности
0-1 (коэффициент детской смерт- ности, смертей на 1 тыс. живорож- денных.) 91 152 61 67,0
1-2 (смертей па 1000 населения в возрастной группе) 44,5 57,6 13,1 29,4
Абсолютное количество смертей
0-1 97358 171575 74217 76,2
1-2 27021 55772 28751 106,4
3-4 6998 6832 -166 -2,4
5-6 6897 7005 108 1,6
7 2974 3057 83 2,8
8-9 5339 5525 186 3,5
10-14 7572 8152 580 7,7
15-19 14754 15237 483 3,3
20-24 17304 22483 5179 29,9
25-29 13726 16432 2706 19,7
30-39 42446 49034 6588 15,5
40-49 46342 60508 14166 30,6
50-59 49180 66641 17461 35,5
60-69 50432 71443 21011 41,7
70+ 51875 74844 22969 44,3
Итого 440218 634540 194322 44,1

Источники: дети до года: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2229. Л. 1.; Д. 2648. Л. 242;
дети 1-2 лет: рождаемость и детская смертность рассчитаны по: Там же. Д. 1883. Л. 12;
Д. 2229. Л. 1; смертность в возрасте 1-2 лет по: Там же. Д. 2235. Л. 4 об.; Д. 2648. Л. 35
об. Все остальные возрастные группы по: Там же. Д. 2235. Л. 4 об.; Д. 2648. Л. 35 об.
Что касается смертности в городах80, этот голод несколько от-
личался по характеристикам от голода в тылу в годы Великой
Отечественной войны. Тогда доля взрослого населения в структуре
смертности постепенно росла, а детей - падала. К сожалению, у нас
пет повозрастных показателей смертности по отдельным регионам
для послевоенного периода, но данные по РСФСР в целом показыва-
ют, что продовольственный кризис 1947 года нанес наиболее тяжелый
удар по самым маленьким и самым старым. Как показано в табл. 4.8,
в абсолютном выражении на детей до двух лет пришлось 53 % всего
прироста смертности в 1947 по отношению к 1946 году81. Эти данные
немного дезориентируют, поскольку количество младенцев и детей
в 1947 году также было значительно выше, чем в 1946-м, но если мы
преобразуем эти цифры в реальные коэффициенты смертности, то
есть в коэффициент детской смертности для детей до года и коэф-
фициент смертности детей в возрасте от года до двух лет, то увидим,
что рост детской смертности оставался очень высоким: коэффициент
младенческой смертности вырос на 67 %, смертность маленьких де-
тей - немного меньше 30 %82. Поскольку у нас нет повозрастных дан-
ных по населению, я не могу произвести такие же расчеты по другим
возрастным группам и вынужден вместо этого выводить заключения

80 В СССР до конца 1950-х годов статистические данные о причинах смерти по
полу и возрасту среди сельского населения не собирались.

81 Данные в табл. 4.8 взяты из двух различных источников. Общее количество
рождений, смертей и детских смертей из данных ЦСУ, приведенных в табл. 5.7 в гла-
ве 5, которые кажутся достаточно полными. Показатели смертности по возрастным
группам из данных ЦСУ, где приводится смертность по полу и возрасту. В последних
итог меньше количества смертей, приведенных в табл. 5.7. Данные за 1946 год явля-
ются полными на 98,3 %; за 1947 год - на 99,2 %. Я поэтому сделал поправку, увели-
чив показатели смертности в каждой возрастной группе на 1,02 % для 1946 и на 1,01 %
для 1947 года. Несмотря па згу поправку все же наблюдается небольшое расхождение
между итогом повозрастных данных в строке 26 табл. 4.8 и показателями городской
смертности в строке 4.

82 В 1947 году наблюдалось значительное увеличение возрастной группы детей
от года до двух благодаря тому, что в 1946 году в городах РСФСР рождаемость уве-
личилась на 60 % по сравнению с 1945 годом. Учитывая детскую смертность в 1945-
1946 годах, первый год жизни в 1947 году пережило примерно на 60 % больше детей,
чем в 1946 году. Если обращать внимание только на абсолютные показатели смертно-
сти в этой возрастной группе в 1946-1947 годах, то они указывают на рост смертности
на 104 %, но тут речь идет о популяции, которая больше на 60 %. Я рассчитывал коэф-
фициент детской смертности следующим образом. Количество детей, родившихся в
1945 году, минус количество детей, умерших до года в том же году, дает нам количество
детей, вступивших в свой второй год жизни в 1946 году. Если разделить это число на
количество смертей детей в возрасте 1-2 лет, то в 1946 году, получим коэффициент
детской смертности 1946 года. Я провел схожие расчеты для 1947 года, взяв показатели
по детям, родившимся и умершим до года в 1946 году, и смертность детей в возрасте
1-2 лет в 1947 году.
из абсолютных показателей смертности. Здесь мы видим, что после
детей группой, где наблюдался наибольший рост смертности, были
пожилые: среди лиц 60 лет и старше смертность выросла более чем на
40 % и составила 22,6 % общего прироста смертности по сравнению с
1946 годом. Поскольку крайне маловероятно, что за этот период ко-
личество пожилых людей резко увеличилось, мы можем взять абсо-
лютные показатели смертности в качестве приемлемого заменителя
действительного коэффициента смертности.

То, что продовольственный кризис мог так повлиять на столь уяз-
вимые категории, как самые маленькие и пожилые, неудивительно.
Неожиданно то, что он, с одной стороны, столь незначительно сказал-
ся на детях старше двух лет, а с другой - ощутимо ударил по взрослым
людям активного трудоспособного возраста. Это во многом повторя-
ет опыт Великой Отечественной войны. А вот характеристики смерт-
ности детей и подростков от военного времени отличались. Поэтому
нам нужно задаться вопросом, не повлиял ли на это какой-то другой
процесс, связанный с политикой распределения продовольствия при
Сталине. Стоит вспомнить, что одной из самых жестких мер режима
являлось снятие с пайка детей рабочих. Таким образом, следовало бы
ожидать роста смертности в этих возрастных группах. Профсоюзные
деятели и партработники с мест, тем не менее, рапортовали о не-
сколько иных реалиях. Они сообщали, что рабочие, чтобы их дети не
умерли от голода, делились своими пайками с остальными членами
семьи и голодали сами. Некоторые из таких сообщений приходили из
центра массового голода, но многие - с периферии. Партработники
Пермской железной дороги в Молотовской области сообщали, что
железнодорожники «доводили себя до истощения», делясь пайками
со своими голодными детьми83. Не менее красноречивое свидетель-
ство поступило с Магнитогорского металлургического комбината.
Представители предприятия докладывали, что, по данным за первые
три месяца 1947 года, четверть неженатых рабочих страдала от недо-
едания и 5 % были больны дистрофией. Эта ситуация уже была доста-
точно серьезной, но среди рабочих с большими семьями цифры были
еще выше: 33 % недоедали и 18 % страдали дистрофией84. Сколько
таких случаев привело в итоге к летальному исходу (и привело ли во-
обще), мы не знаем, но это может частично объяснить, почему умер-
ло меньше маленьких детей и больше трудоспособных взрослых, чем
можно было бы ожидать.

83 РГАЭ. Ф. 1884. Оп. 31. Д. 7199. Л. 20-21. См. также: ЕйСгег 19. 8оУ1е1 Могкегз
ап<1 Ьа1е ЗсаПтзт. Р. 58,62.

84 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 467. Д. 6415. Л. 54.
Сложнее разобраться с такой группой в советской терминологии,
как рабочая молодежь, в которую входили рабочие в возрасте от 14
до 20 лет. Это были представители, вероятно, самой обездоленной
части советской рабсилы, которые зарабатывали настолько мало, что
зачастую им приходилось продавать свои продовольственные кар-
точки85. Со свердловских предприятий тяжелой промышленности
рапортовали об очень высокой доле дистрофиков среди рабочей мо-
лодежи: почти половина на Уралмаше, более трети на Сталинском
заводе, чуть меньше трех четвертей на машиностроительном заводе
им. Калинина, около трети на заводе электротехнического обору-
дования «Уралэлектроаппарат». Хотя почти наверняка проблемы
накапливались еще со времен войны, факт остается фактом: этим
молодым людям просто почти нечего было есть. Зависели они исклю-
чительно от заводских столовых, где количество калорий колебалось
от 2000 до 2500 килокалорий в день, чего было явно недостаточно
для поддержания существования людей, занятых тяжелым физиче-
ским трудом86. В то же время смертность в этой возрастной группе
практически не выросла. Главным отличием от военных лет было то,
что заводы располагали запасами продовольствия для тех рабочих,
чья жизнь находилась под угрозой. На предприятиях тяжелой про-
мышленности, по крайней мере, имелись специальные столовые, в
которые заводские врачи могли направить дистрофиков, - еще одно
доказательство того, что государство обладало достаточными запаса-
ми продовольствия, чтобы предупредить массовый голод, но просто
предпочло их не задействовать87. Впрочем, не могу сказать, до какой
степени эти меры могли бы снизить смертность среди рабочей моло-
дежи и почему им, судя по всему, не удалось произвести тот же эф-
фект среди рабочих старших возрастных групп88.

85 РПГгег О. 8оУ1е1 ХУогкегз ап<1 Ьа1е 81аПтзт. Р. 66-67.

86 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6358. Л. 92-93, 93а - 936.

87 Нкгег I). 8оУ1е1 ХУогкегз ап<1 I-а1е 8(.а11П1зт. Р. 67.

88 Врачи пытались, где это было возможно, назначать усиленное лечебное пита-
ние рабочей молодежи и учащимся школ ФЗО, страдавшим от недоедания. Впрочем,
их назначения выполнялись не всегда. Из учащихся школ ФЗО Горького в 1947 году
менее четверти из тех, кому был положен усиленный рацион питания, и лишь 8 % тех,
кому врачи рекомендовали дополнительное питание, в действительности его получа-
ли, см.: ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 798. Л. 154.
Таблица 4.9

Основные причины смерти и их влияние на рост смертности
в городах РСФСР в 1947 по сравнению с 1946 годом

Причина 1946 1947 Рост, в % общего прироста
Все смерти 441786 636569 44,1
Желудочно-кишечные инфекции (включая дизентерию) 49813 97029 94,8 24,2
Из которых: дизентерия 9900 27624 179,0 9,1
другие желудочно-кишечные инфекции 39913 69405 73,9 15,1
Туберкулез легких 56746 72084 27,0 7,9
Сердечные заболевания (все виды) 57779 79722 38,0 11 3
Пневмония и легочные инфекции 55813 92499 65,7 18,8
«Прочие причины смерти» 9738 32566 234,4 11,7
Неточно обозначенные и не вошедшие в классификацию болезни и причины смерти 24126 4610.3 91,1 11,3

Источники’, причины смерти: 1946: РГЛЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2235. Л. 3 4 об.; 1947:
РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2648. Л. .35-36 об.: общая смертность: 1946: РГЛЭ. Ф. 1562.
Оп. 329. Д. 2229. Л. 1; 1947: Там же. Д. 2648. Л. 242. Данные Д. 2235, 2648 составляют
в итоге меньшие цифры общей смертности, чем те, что приведены в Д. 2229, Д. 2648 -
98,3 и 99,2 % соответственно от показателей в этих двух последних картотеках. По-
этому я сделал поправку по каждой причине смерти по каждому году, чтобы устранить
диспропорции, вызванные разной степенью полноты отчетности. См. сноску 81.

Анализ основных причин смертности в 1946-1947 годах пролива-
ет еще больше света на то, как продовольственный кризис повлиял
на рабочих старше 20 лет. В табл. 4.9 приведены основные причины
смерти и вклад, который каждая из них внесла в рост смертности в
городах в целом. Я должен здесь предупредить, что, как и в случае с
почти всеми остальными демографическими данными за этот период,
документальные сведения о причинах смертности далеко не точны.
Точную причину смерти может установить только квалифицирован-
ный патологоанатом на вскрытии. Это условие во время войны почти
никогда не выполнялось, поскольку многие врачи ушли на фронт, и
количество смертей, и нехватка ресурсов в любом случае сделали бы
невозможным проведение вскрытий. Таким образом, причины смер-
ти приходилось устанавливать фельдшерам, зачастую наугад89. Хотя
к 1946-1947 годам ситуация, разумеется, улучшилась, но все же не

89 Араловец Н. А., Вербицкая О. М. Особенности смертности городского и сель-
ского населения в тылу в 1941-1945 гг. С. 107.
настолько, чтобы сделать регистрацию причин смерти абсолютно
точной. Тем более если вспомнить о том, что умершие часто страда-
ли не от одной болезни, симптомы же некоторых из них, например
туберкулеза и алиментарной дистрофии, легко можно спутать. В со-
временной медицине стремятся определить первопричину смерти, но
в СССР в то время врачи и фельдшеры, вероятно, списывали смерть
на наиболее очевидную патологию.

На шесть перечисленных здесь причин в совокупности пришлись
85 % всего абсолютного увеличения смертности в 1947 году. Первые
четыре из них - желудочно-кишечные инфекции, туберкулез, сер-
дечные заболевания и пневмония; все они являются чувствительны-
ми к голоду болезнями, которые к тому же поражали различные воз-
растные группы. Они, за исключением так называемого голодного
поноса, необязательно вызываются голодом как таковым, но голод и
недоедание либо повышают предрасположенность к ним, либо, как
в случае с туберкулезом или сердечными заболеваниями, ухудша-
ют прогноз вплоть до возможности летального исхода. Желудочно-
кишечные инфекции (включая дизентерию) и пневмония, напри-
мер, преимущественно ассоциировались с детьми младшего возраста
и являлись двумя из трех основных причин детской смертности.
Я не приводил здесь цифр, но в городах РСФСР коэффициент дет-
ской смертности вырос с 23 на 1 тыс. живорожденных в 1946 до 48
на 1 тыс. живорожденных в 1947 году; детская смертность от пнев-
монии выросла с 26 смертей на 1 тыс. живорожденных в 1946 до 44
в 1947 году90. Примерно 70 % роста смертности от недизентерийных
желудочно-кишечных инфекций пришлось на детей до года; 89 % ро-
ста смертности от дизентерии и около 80 % от пневмонии - на детей
до двух лет. Туберкулез избрал своей основной мишенью мужчин 30,
40 и 50 лет, на долю которых пришлось значительно более половины
всех смертей от этого заболевания. Из тех примерно 15 тыс. случа-
ев, на которые увеличилась смертность от туберкулеза в 1947 году,
около 40 % стали следствием роста смертности в возрастной группе
30-59 лет. Сердечно-сосудистые заболевания были преимуществен-
но уделом пожилых людей. 70 % роста смертей, официально отне-
сенных на счет кардиологических заболеваний, пришлось на лиц
старше 60 лет.

Все это вполне согласуется с тем, чего можно было бы ожидать от
голода. Нам осталось выяснить, что собой представляют оставшиеся

90 Источники те же, что и для табл. 4.9. Более подробное см.: глава 5, с. 349- 350 и
367-369.
две строки в табл 4.9 - «прочие причины смерти» и смерти, «неточно
обозначенные и не вошедшие в классификацию болезни и причины
смерти». В таблицах ЦСУ по смертности по полу и возрасту пере-
числены 84 различные причины смерти. 82 строки отражают заболе-
вания, патологические состояния или события (прежде всего убий-
ства, самоубийства и несчастные случаи со смертельным исходом).
Примечательно, что не упомянуты ни истощение, ни голодный отек.
Согласно практике, сложившейся в годы Великой Отечественной
войны, смерти от дистрофии заносили в одну из двух последних руб-
рик таблицы91. Под первой из них, «прочие причины», мы обычно
понимаем смерти, причины которых или не были установлены, или
встречались настолько нечасто, что не было смысла вводить для них
отдельную рубрику. Вторая более загадочна. Она звучит как «неточ-
но обозначенные и не вошедшие в классификацию болезни и причи-
ны смерти». В обеих этих категориях в 1947 году наблюдался резкий
рост показателей. «Прочих» причин смерти стало больше в три раза,
количество смертей, «неточно обозначенных и не вошедших в клас-
сификацию болезни и причины смерти», почти удвоилось. Вместе
они составили чуть меньше одной четверти всего прироста смертно-
сти в городах в год голода и 35 % прироста среди взрослых в возрасте
20-49 лет92. Разумеется, не все эти смерти были обусловлены дис-
трофией; впрочем, по тем же причинам без значительного увеличе-
ния количества смертей от дистрофии сложно объяснить, почему в
этих двух категориях наблюдался столь резкий рост. В этом отноше-
нии мы можем принять их за барометр частоты, с которой случались
смерти от дистрофии93.

91 Араловец Н. А., Вербицкая О. М. Особенности смертности городского и сель-
ского населения в тылу в 1941-1945 гт. С. 106-107. Во время войны ЦСУ рекомендо-
вало врачам вносить смерти от дистрофии в строку 83 статистической учетной фор-
мы - «другие причины смерти». Впрочем, резкий рост смертей в строке 84 (смерти
от причин, не включенных в официальную классификацию) дает основания предпо-
ложить, что врачи фиксировали большое количество смертей от дистрофии и в этой
строке учетной формы.

92 Количество смертей в возрастной группе 20-49 лет выросло на 28 609 (с по-
правкой); количество смертей, вызванных «другими» или неуказанными причинами,
выросло на 10 114, что составило 35 % общего прироста.

93 Данные о смертности в городах Украины и Молдавии, республик наиболее по-
страдавших от голода, говорят в пользу этого предположения. На Украине в 1946 году
на обе категории «других» причин приходилось всего 8 % всех смертей; в 1947 году -
22 и 35 % прироста всей смертности за год. В столице Молдавии Кишиневе, где смерт-
ность от голода уже была достаточно высокой на протяжении всей последней четверти
1946 года, доля «прочих» причин выросла с 19 % от всех смертей в 1946 до 41 % в
1947 году. На рост в этих категориях пришлись две трети всей избыточной смерт-
ности в Кишиневе. Это вполне убедительная иллюстрация того, как массовая смерт-
ность от голода скрывалась под этими рубриками: РГАЭ. Ф. 1562. Д. 2235. Л. 6 об.,
Мы можем еще более наглядно продемонстрировать эту взаи-
мосвязь, если рассмотрим соответствующий вклад туберкулеза и
«прочих» и неуточненных причин смерти в старших возрастных
группах. Для удобства я обозначу эти две категории, взятые вместе,
просто как «прочие» причины. Это показано в табл. 4.10. Туберкулез
исторически был главным убийцей мужчин-горожан в возрасте
20 49 лет и горожанок 20-39 лет. Он оставался второй основной
причиной смерти мужчин 50-59 лет и женщин 40-49 лет, уступая
только сердечно-сосудистым заболеваниям94. Туберкулез очень чув-
ствителен к плохому питанию: во время блокады Ленинграда на-
блюдался всплеск заболеваемости крайне заразным скоротечным
туберкулезом, быстро приводившим к смерти95. Таким образом, сле-
довало бы ожидать существенного роста смертности от туберкулеза
в 1947 по сравнению с 1946 годом, и действительно именно это мы
п видим: в возрастных группах, наиболее подверженных туберку-
лезу, смертность от заболевания выросла на 13-30 %. Впрочем, он
не являлось преобладающей причиной избыточной смертности: эта
роль была отведена двум категориям «прочих» причин, нашего за-
менителя дистрофии. Таблица 4.10 показывает рост смертности от
туберкулеза и «прочих» причин в 1946-1947 годах, и вклад, кото-
рый внесла каждая из них в рост смертности в каждой возрастной
группе в 1947 году. Хотя смертность от туберкулеза выросла, боль-
шей частью рост был ниже роста смертности от «прочих» причин.
В почти каждой половозрастной группе процентный рост смертно-
сти от туберкулеза был таким же, как рост общей смертности или
ниже его. В двух категориях, использовавшихся для сокрытия смер-
тей от дистрофии, картина противоположная. Наблюдался резкий
рост значимости этих причин смерти среди взрослых всех возрастов.
За исключением возрастной группы 20-24 лет, на рост в категории
«прочие» причины приходилась большая доля новых смертей, чем

28 об. (1946); Д. 2648. Л. 15 об., 33 об. (1947). В. Ф. Зима утверждает, что, поскольку

такие смерти в категорию «желудочно-кишечные инфекции» (см.: Зима В. Ф. Голод
в СССР в 1946-1947 годах: происхождение и последствия. М., 1996. С. 66). Пробле-
ма сложнее, чем может показаться. Поскольку от желудочно-кишечных заболеваний

рею, которую легко можно принять за симптом инфекции. Если говорить о взрослых,
имеющиеся данные не подтверждают точку зрения В. Ф. Зимы.

94 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 245. Л. 156.

95 Вго2ск )., \Л/е11з 8., Кеуз А. МеФса! АзресГз оГ ЗепизГагуаНоп 1П Гсптдгас! 81еде
1941-1942. Р. 81.
на рост в категории «туберкулез». Среди взрослых 25-59 лет на него
приходилось не менее трети роста смертности в 1947 году, а если
взять контингент 30-39 лет - 46 %. Другими словами, от алиментар-
ной дистрофии скончалось значительно больше жертв избыточной
смертности в этих возрастных группах, чем от туберкулеза96.

Туберкулез « Другие» Оставшиеся

Диаграмма 43а. Влияние заболеваемости туберкулезом и «про-
чих» причин смерти на показатели смертности, по возрастным груп-
пам, 1946-1947 годы

96 В реальности ситуация, вероятно, была не столь однозначной, как следует из
изложенных аргументов. В России в то время было не так много специалистов но ту-
беркулезу, и, учитывая, что туберкулез в прогрессирующей стадии может напоминать
кахексию, надо полагать, что было немало случаев ошибочной диагностики. Впрочем,
возможен и другой вариант: случаи дистрофии могли ошибочно диагностировать или
сознательно неверно идентифицировать как туберкулез. Надо иметь в виду, что врачи
из политических соображений вынуждены были минимизировать количество смер-
тей, объяснявшихся дистрофией. В такой обстановке можно было бы ожидать больше
смертей от дистрофии, выданной за «туберкулез», чем наоборот.

266
Таб лица 4.7 О

Доля туберкулеза и «прочих» причин смерти в смертности взрослых лиц, по возрастным группам, 1946-1947 годы

Смертность в 1946 году Смертность в 1947 году Прирост в 1916-1947 пщах % прироста отдельной причины Доля в приросте общей смертно- сти (%)
Воз- растная группа ТБ «про- чие» Все ТБ «про- чие» все ТБ «про- чие» все ТБ «про- чие» все ТБ «про- чие»
20-24 6242 938 13884 8118 2064 18492 1876 1126 4608 30,1 120,0 33,2 40,7 24,4
25-29 4622 826 13725 5415 1769 16430 793 943 2705 17.2 114,2 19,7 29,3 34,9
30-39 12914 3179 42453 14601 6204 49030 1687 3025 6577 13,1 95,2 15,5 25,6 46,0
40-49 12252 3481 46350 14563 8648 60504 2311 5167 14154 18,9 148,4 30,5 16,3 36,5
50-59 8473 3707 49188 10456 9400 66636 1983 5693 17448 23,4 153,6 35,5 11,4 32,6
60-69 4024 4825 50440 5114 10786 71438 1090 5961 20998 27,1 123,5 41,6 5.2 28,4
70+ 1259 6410 51884 1424 11599 74839 165 5189 22955 13,1 81,0 44,2 0,7 22,6

Примечание: «прочие» включают в себя «прочие причины смерти» и смерти, неточно обозначенные и не вошедшие в классификацию
болезни и причин смерти.

Источники: см. табл. 4.9.

го
от
Мы можем еще более наглядно представить эту взаимосвязь в гра-
фическом виде. На диаграммах 4.3а и 4.3Ь вся избыточная смертность
1947 года делится на три категории: смерти от туберкулеза, смерти от
«прочих» причин; остаток, в который входят все смерти, не обуслов-
ленные туберкулезом или «прочими» причинами. На диаграммах по-
казан тот вклад, который каждая категория вносит в общий итог.

Диаграмма 4.3Ь. Доля туберкулеза и «прочих» причин смерти
в росте смертности, по возрастным группам, 1946-1947 годы

Можно сделать одно заключительное наблюдение. Посмотрев на
табл. 4.9, увидим еще один неожиданный результат. За исключением
дизентерии, голод не вызывал резкого подъема смертности от инфек-
ционных заболеваний. Это особенно заметно, когда речь идет о тифе,
заболеваемость которым во время голода достигла масштабов эпиде-
мии. В РСФСР, которую ни в коем случае нельзя отнести к наибо-
лее пострадавшим республикам, в 1947 году было зарегистрировано
около 97 тыс. случаев тифа и возвратной лихорадки, но летальность
была очень низкой, менее 2 %97. В процентном выражении в таких го-
родах, как Москва и Свердловск, наблюдался астрономический рост
и заболеваемости и летальных исходов по сравнению с 1946 годом.
Как показано в табл. 3.2 (с. 193), в Москве число заболевших увели-
чилось в 3,5 раза - с 1153 до 3910; умерших в И раз - с 21 до 234;
процент смертности в результате болезни более чем утроился, с 2 до
6 %. В Свердловске число заболевших увеличилось в 6 раз по сравне-
нию с 1946 годом (со 198 до 1202); умерших - с 0 до 38; летальность
выросла с 0 до 3 %98. Впрочем, в абсолютном выражении летальность
оставалась низкой, даже при столь значительном процентном росте.

97 Зима В. Ф. Голод в СССР в 1946-1947 годах: происхождение и последствия.
С. 173-175; РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2648. Л. 36.

98 РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 18. Д. 361. Л. 31,44 (1946); Д. 418. Л. 35, 47 (1947).
Хотя, как мы видели в главе 3, эпидемия тифа оказалась тяжелым ис-
пытанием для органов здравоохранения, с помощью ряда меропри-
ятий, в первую очередь дезинсекции и вакцинации, им удалось до-
биться того, чтобы летальность оставалось на очень низком уровне,
по всяком случае, ниже того уровня, который мог бы оказать сколько-
нибудь существенное влияние на общий рост смертности в 1947 году.

Массовый голод повлиял на демографию в СССР еще и угнете-
нием репродуктивной функции. Опыт развивающихся стран показы-
вает, что хроническое недоедание необязательно снижает фертиль-
ность. В бедных обществах у женщин менархе наступает позже, а
менопауза раньше, чем в развитых странах, но рождаемость, тем не
менее, остается высокой. Опыт Европы XX века показывает, что вне-
запное ухудшение питания вызывает столь же внезапное снижение
репродуктивной функции. Главный фактор - аменорея. В блокадном
Ленинграде аменорея была распространенным явлением", но роль,
которую она сыграла в падении рождаемости в городе, оценить труд-
но из-за эвакуации женщин детородного возраста и чрезвычайно вы-
сокого уровня смертности. Зине Стейн и ее соавторам удалось соз-
дать основанное на системном анализе исследование, посвященное
потреблению калорий, аменорее и фертильности во время «Голодной
зимы» в Нидерландах. Переломный момент, как они обнаружили,
наступал, когда потребление калорий на человека опускалось ниже
1500 килокалорий: это приводило к резкому снижению зачатий, на-
чинавшемуся приблизительно через два месяца после того, как ка-
лорийность дневного рациона опускалась до этого уровня. В то же
время, как только вслед за освобождением продовольственное снаб-
жение улучшилось, почти тут же восстановилась репродуктивная
функция, хотя калорийность повседневного рациона оставалась ниже
желаемого уровня99 100. Нечто похожее мы наблюдаем в РСФСР после
голода 1947 года. К сожалению, мы не можем установить точную вза-
имосвязь между ежемесячным потреблением калорий и количеством
зачатий в месяц, как это позволяют сделать данные по Нидерландам,
но и на основании куда более приблизительных советских данных
вырисовывается достаточно ясная картина.

99 АпСопоу А. № СЬНВгеп Вогп Оипп$> сЬе 31е$>е оГ Ьеп1п§га<1 //.)оигпа1 о! РесйаСпсз.
1947. УоЬЗО.ЫоЗ. МагсЬ. Р. 251.

100 8Се1п X., Зиззег М., Заеп^ег 6., МагоПа В. Ватте ап<1 Нитап Оеуе1ортепС: ТЬе
ОиСсЬ Нип$>ег \У1пСег оГ 1944-1945. Уогк: ОхГогб 11п1уегз11у Ргезз, 1975. Р. 74-76.
Авторы обнаружили, что в те месяцы, на протяжении которых потребление энергии
было ниже 1500 килокалорий в день, изменения в рационе на 100 килокалорий в день
меняли в ту или иную сторону на 241 в месяц количество новорожденных, зачатых в
голодные месяцы. Корреляция была очень тесной: изменения в потреблении калорий
па 81 % объясняли ежемесячные колебания рождаемости.
В советской медицинской литературе аменорея практически не
обсуждалась. В период после Октябрьской революции и последовав-
шей за ней Гражданской войны врачи распознавали то, что они назы-
вали «аменореей военного времени», но они списывали ее не только
на рацион, но и на психологическую травму, перенесенную женщи-
нами. Мне знакомо одно подобное исследование, посвященное жен-
щинам, страдавшим аменореей во время Великой Отечественной
войны101. Послевоенные исследования аменореи, вызванной резким
падением энергетического баланса у молодых женщин, практически
неизвестны. Единственное встретившееся мне исключение - краткий,
но содержательный анализ физического развития учащихся иванов-
ских школ ФЗО в 1945-1948 годах, проделанный Е. И. Пантелеевой.
Пантелеева обнаружила, что в 1947 году значительная часть тех де-
вушек, которые уже достигли менархе, страдала от преходящей аме-
нореи. И в 1946, и в 1948 годах случаев аменореи было ничтожно
мало: в ее исследовании и в том, и в другом году было лишь по од-
ной девушке, у которой месячные только начались, а затем временно
прекратились. Аменорея в 1947 году была иной. Она затронула 21 %
всех девушек, вступивших в возраст менархе, включая 38,2 % девят-
надцатилетних и 26,5 % двадцатилетних. Пантелеева напрямую свя-
зывала это с тем, что она называла «снижение калорийности рацио-
на». Маловероятно, чтобы это объяснялось собственно потерей веса,
имевшей место в 1947 году. Эти девушки страдали от серьезного не-
доедания во время войны, и их питание уже было на нижней границе
нормы. Учитывая, что они занимались тяжелым физическим трудом,
даже незначительного снижения калорийности питания было бы до-
статочно, чтобы сделать их энергетический баланс отрицательным и
тем самым спровоцировать аменорею102. Нет оснований полагать, что
эти ивановские учащиеся школ ФЗО были исключением из правил.
Напротив, учащиеся школ ФЗО, какими бы необеспеченными они
ни были, питались, тем не менее, лучше, чем рабочая молодежь, уже
трудящаяся на заводах, и уж точно лучше, чем большинство членов

101 См.: Круглова М. М. Этиология и патогенез так называемой аменореи военно-
го времени: Дис.... д-ра мед. наук. М., 1951; Халатов С. С. О массовой аменорее среди
населения гор. Петрограда в связи с продовольственным кризисом и о ее значении //
Известия петроградского губздравотдела. 1922. № 7-12 (июль-декабрь). С. 175-178;
Ильин Ф. Аменорея военного времен и // Сборник работ по акушерству и гинекологии /
под ред. К. Скробанского, Ф. Ильина. Т. 1. Пг„ 1920. С. 10-16; Ильин Ф. Аменорея
голодания // Сборник [забот ио акушерству и гинекологии / под ред. К. Скробанского,
Ф. Ильина. Т. 1. С. 90-102.

102 Пантелеева Е. И. Физическое развитие учащихся ремесленных училищ и школ
фабрично-заводского обучения Иваново в 1945-1948 гг.: Дис. ... канд. мед. наук. Ива-
ново. 1954. С. 310-312; цит. по: с. 311.
семей рабочих. Таким образом, если вызванная голодом аменорея за-
тронула такое количество девушек в группе Пантелеевой, мы можем
предположить, что это было массовое явление, распространенное
но всему СССР. Если во многих городах тыла потребление калорий
на среднего рабочего в 1947 году колебалось на уровне чуть выше
1700 ккал в день, из этого следует, что значительное меньшинство
женщин потребляло менее 1500 ккал в день, что, согласно Стейн и
ее соавторам, спровоцировало широкое распространение аменореи во
время «Голодной зимы» в Нидерландах. Более того, русские работ-
ницы занимались гораздо более тяжелым физическим трудном, чем
женщины в западных Нидерландах, поэтому аменорея вполне могла
наступить при суточном потреблении более 1500 килокалорий. Из
всего этого вполне можно сделать вывод, что аменорея, вкупе с дру-
гими связанными с голодом причинами бесплодия (утрата либидо,
менструация без овуляции), наверняка сыграла немалую роль в рез-
ком падении количества зачатий в 1947 году и количества новорож-
денных в 1948 году - падении, которое, как я уже упоминал, ограни-
чивалось почти исключительно городами.

Таблица 4.11

Рождаемость в РСФСР, в городской и сельской местности, 1946-1950 годы

Д. 3157. Л. 2 (1948); Д. 3807. Л. 1 (1949); Д. 4703. Л. 7-9 (1950).

По приблизительным оценкам рождаемости на 1 тыс. человек в
РСФСР, относящимся к 1949 году, коэффициент рождаемости в
городах упал с 30,6 живорожденных на 1 тыс. населения в 1947 до
25,7 живорожденных на 1 тыс. человек в 1948 году, то есть на 16 %.
В сельской местности снижение коэффициента рождаемости было
незначительным: на 1 тыс. человек с 20,7 живорожденных до 20,1103.
Изменение рождаемости в абсолютном выражении в РСФСР было
примерно таким же. В табл. 4.11 показана рождаемость в РСФСР в
целом и в городах, и в сельской местности в 1946-1950 годах.

Общее количество новорожденных в РСФСР снизилось в 1948 по
сравнению с 1947 годом примерно на 172 тыс. На города пришлось
85 % падения, что почти вдвое больше 45 %, которые составляла их
доля в общей рождаемости в 1946 году. Другими словами, рождае-
мость в городах упала на 13 % по сравнению с 1947 годом; в сельской
местности - всего на 1,7 %. За этим последовал резкий взлет рождае-
мости в 1949 году - в городах в 3,5 раза выше, чем в 1946-1947 годах.
Это дает веские основания предполагать, что падение рождаемости в
1948 году имело мало отношения к женской избыточной смертности
от голода. Женщины, которые были неспособны зачать в 1947 году,
или те, чья беременность из-за голода закончилась выкидышем, бы-
стро беременели, как только у них появлялась такая биологическая
и/или финансовая возможность104. Из результатов исследований
Пантелеевой следует, что голод сделал беременность для многих из
этих женщин физиологически невозможной. Учитывая навязчивую
пропаганду режимом повышения рождаемости в то время, это было
еще одно незапланированное и совершенно нежелательное послед-
ствие его решения обречь собственный народ на голод.

103 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 245. Л. 149-150.

104 Падение рождаемости в 1950 году было связано не с ухудшением благососто-
яния, а с тем, что общество в целом обратилось к другой демографической модели.
Общая рождаемость падала по мере того, как начал сходить на лет послевоенный бэби-
бум, но теперь падение происходило преимущественно в сельской местности, а не в
городах, и этой тенденции суждено было сохраниться и в 1951 году. Хотя я не приво-
дил эти данные в табл. 4.11, в 1951 году в РСФСР были зарегистрированы 2822 543 но-
ворожденных, в том числе 1 242 025 в городах и 1 580 518 в сельской местности. Таким
образом, наблюдался скромный прирост на 42 147 рождений, целиком пришедшийся
на города; в селах же количество новорожденных уменьшилось па 2523. Эта тенден-
ция сохранилась в 1953 году, и она, несомненно, отражает рост миграции из деревни
в города и снижение числа женщин детородного возраста в деревне. Интересно, что
в 1954-1956 годах, вслед за первыми реформами Хрущева в сельском хозяйстве, ко-
торые подняли доходы колхозников и рабочих совхозов, рождаемость на селе начала
повышаться, пусть и скромными темпами: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 14. Д. 1702. Л. 19;
Д. 1540. Л. 7,12.
Как пережить кризис: рационы колхозников и рабочих

Послевоенный продовольственный кризис продолжался не более
полутора лет - с неурожая осени 1946 до весны 1948 года. Начиная
с 1948 года питание постепенно улучшалось. К 1949-1950 годам по-
требление калорий находилось на уровне или чуть выше нашего мо-
дифицированного стандарта, хотя все еще оставалось намного ниже
показателей, считавшихся приемлемыми в СССР. Это, впрочем, не
означает, что рацион стал адекватным, поскольку, как я еще раз от-
мечу ниже, калории и белок по-прежнему поступали в основном с
хлебом и картофелем. Чтобы убедиться в этом, надо внимательнее
присмотреться к составляющим рациона колхозников и рабочих.

Во всех регионах, по которым у нас есть сравнительные данные,
в крестьянских хозяйствах питались явно лучше, чем в рабочих се-
мьях, в большей степени это касается потребления калорий и в мень-
шей степени потребления белка. Кризис 1947 года, таким образом,
был почти полной противоположностью голода 1921-1922 и голода
1932-1933 годов, когда рабочие питались гораздо лучше крестьян.
В 1921-1922 годах контраст был разительным. Стивен Уиткрофт
подсчитал, что рабочие в Самаре (Куйбышев) в феврале 1922 года
потребляли примерно на 600 килокалорий в день больше, чем кре-
стьяне в близлежащих деревнях105. В 1933 году разрыв был, вероятно,
меньше, но основная масса смертей все же пришлась на деревню, в
основном потому что большинство городских рабочих и члены их се-
мей получали хотя бы какой-то минимум продуктов по карточкам106.
Основное отличие 1947 года заключалось в том, что у крестьян был
доступ к двум продуктам питания: хлебу и молоку. Значение молока
я объясню ниже. Крестьяне выращивали зерно, но, поскольку госу-
дарство его почти полностью отбирало, хлеба на их столах было от-
носительно немного. Впрочем, в отличие от голода 1932-1933 годов
они могли выращивать и хранить картофель107. Семьи рабочих также
полагались на картофель как на заменитель хлеба, но они не могли
выращивать его в количествах достаточных, чтобы компенсировать
сокращение государством хлебного пайка. Таблицы 4.12 и 4.13 на-
глядно это показывают. В крестьянских семьях потребляли карто-
фель в огромных количествах - не менее одного килограмма в день
па едока, а во многих областях - 1,5-2 кг. Картофель во всех смыслах
спасал крестьянам жизнь. В сравнении с хлебом картофель - относи-

103 \УЬеа1сго11 8. 6. Еагтпе ап<1 Еоо<1 СопзитрЦоп КесогсЬ т Еаг1у 8оу1еС НЬ>Согу.
Р. 164-165; Мет. 8оу1е1 ЗГаЦзНсз. Р. 548.

106 Оау1ез К. XV., ХУЬеаСсгоЙ 8. 6. ТЬе Уеагз о! Нип^ег. Р. 417.

107 1ЬМ. Р. 283.
тельно низкокалорийный и бедный белком источник пищи. Впрочем,
это не умаляет его значения. Наряду с витаминами С, В1 и железом
белок в картофеле имеет высокую биологическую ценность - до-
статочную, чтобы поддерживать жизнь даже тогда, когда картофель
является единственным источником белка108. В то же время надо
помнить, что на питательность картофеля пагубно влияет его порча,
которая увеличивается по мере хранения. Важно здесь то, что, хотя
рацион, основанный преимущественно на картофеле, может быть, и
однообразен, в картофеле содержится достаточно калорий, белка и
микроэлементов для поддержания жизни в период лишений. В слу-
чае с русским крестьянством именно это и происходило в первые по-
слевоенные годы, и это во многом объясняет более высокий в целом
уровень суточного потребления калорий в семьях колхозников по
сравнению с семьями рабочих во время продовольственного кризиса.

Таблица 4.12

Потребление хлеба и зерна по регионам, 1946-1950 годы

(Среднедушевое потребление членами рабочих и крестьянских семей, в граммах в
день, но полугодиям)

Регион 1946-1 1946-II 1947-1 1947-П 1948-1 1948-П 1 1949-II 1950-1 1950-II
Рабочие г. Москвы 648 602 544 590 690 678 639 652 637 643
Рабочие Москов- ской области 572 526 478 524 679 694 638 673 650 694
Крестьяне Москов- ской области 394 331 225 327 478 461 448 459 494 491
Рабочие г. Ленинграда 761 702 615 637 644 638 594 615 н/д н/д
Центральная Россия
Рабочие г. Горького 579 516 458 513 741 766 693 706 697 727
Рабочие Горьков- ской области 600 533 433 494 691 726 695 742 738 787
Крестьяне Горьков- ской области 250 216 114 207 239 216 185 254 301 304
Рабочие Ивановской области 747 632 533 603 795 760 684 730 688 731
Рабочие Ярослав- ской области 653 594 544 561 703 679 622 644 646 672

108 Нитап МиГпИоп ап<1 О1е1е(лс8 / еск 8. Сагго^у, XV. Р. Т. ./атез. 9(Ь е<1.
ЕсПпЬиц’Ь: СЬигсЫП Ьтп^зСопе, 1993. Р. 290. Выражаю благодарность Марку Харри-
сону за то, что привлек мое внимание к этому источнику.
Регион 1 1 1947-1 1947-11 1 00 1948-11 1949-1 1949-11 1950-1 1950-11
Поволжье
Рабочие г. Куйбышева 601 533 510 539 657 675 655 681 653 643
Крестьяне Куйбы- шевской области 333 265 201 324 328 290 287 346 342 422
Рабочие Татарии (г. Казань) 540 498 454 496 654 703 691 710 678 706
Крестьяне Татарии 247 200 105 249 283 238 185 242 212 301
Урал и Сибирь
Рабочие г. Свердловска 718 636 583 629 736 714 650 688 670 686
Рабочие Свердлов- ской области 665 585 535 592 841 779 714 732 720 769
К]х:стьяне Сверд- ловской области 394 355 289 354 391 452 478 499 477 510
Рабочие г. Молотова 650 593 508 575 723 706 632 687 671 694
Рабочие Молотов- ской области 661 645 530 577 717 708 683 712 704 713
Крестьяне Молотов- ской области 406 373 311 455 586 487 445 484 503 509
Рабочие г. Челябинска 635 585 556 578 685 680 615 666 660 639
Рабочие Челябин- ской области 644 606 546 574 641 676 667 676 679 698
Рабочие Башкирии 568 518 471 516 676 621 618 671 690 671
Крестьяне Башки- рии 254 230 203 218 227 215 196 238 243 354
Рабочие Кемеров- ской области 627 564 527 542 669 678 664 693 683 684

Источники-, см. приложение С.

Таблица 4.13

Потребление картофеля по регионам, 1946-1950 годы
(Среднедушевое потребление членами рабочих и крестьянских семей
в граммах в день, по полугодиям)

Регион 1-9Р61 1 1947-1 1947-11 19161 1948-11 1949-1 1949-11 1950-1 1950-11
Рабочие г. Москвы 479 539 517 564 477 448 418 401 351 333
Регион 1946-1 1946-11 1947-1 1947-11 1948-1 1948-11 1949-1 1949-11 1950-1 1950-11
Рабочие Московской области 687 732 588 781 713 634 618 562 562 491
Крестьяне Московской области 1309 1523 1595 1526 1346 1325 1284 1171 1063 1002
Рабочие г, Ленинграда 218 397 358 490 483 455 454 415 н/д н/д
Центральная Россия
Рабочие г. Горького 624 803 663 815 575 613 628 537 445 421
Рабочие Горь- ковской области 518 690 723 839 605 685 669 642 654 522
Крестьяне Горьковской области 1620 1960 2070 1790 1821 1951 2177 1780 1541 1554
Рабочие Ива- новской области 321 649 560 809 564 599 601 570 461 429
Рабочие Ярос- лавской области 439 595 417 622 561 609 579 515 496 409
Поволжье
Рабочие г. Куйбышева 517 492 480 490 500 428 552 422 418 349
Крестьяне Куйбышевской области 1174 1223 1292 1075 1251 1331 1438 1112 1150 954
Рабочие Татарии (г, Казань) 748 818 751 826 715 778 717 697 556 542
Крестьяне Татарии 1546 1836 1739 1676 1724 1839 2208 1936 2134 1770
Урал и Сибирь
Рабочие г. Свердловска 544 702 591 646 424 591 584 490 383 383
Рабочие Сверд- ловской области 718 782 635 733 499 686 731 571 523 465
Крестьяне Свердловской области 1179 1242 1286 1317 1055 1108 1196 1013 911 883
Рабочие г. Молотова 432 508 508 378 308 400 452 393 315 299
Регион $ § 5 5 1 8 8
Рабочие Моло- товской области 534 535 683 625 428 621 664 593 524 447
Крестьяне Молотовской области 1143 1105 1274 847 719 932 1056 889 719 710
Рабочие г. Челябинска 486 380 216 419 270 477 493 442 361 398
Рабочие Челябинской с >бласти 627 415 438 658 512 579 560 453 365 418
Рабочие Баш- кирии 732 696 464 681 472 663 652 690 562 504
Крестьяне Баш- кирии 1677 1505 1108 1371 1287 1584 1802 1644 1405 1391
Рабочие Кеме- ровской области 844 830 866 873 658 754 841 707 686 576

Источники-, см. приложение С.

Между потреблением картофеля и хлеба существовала более-ме-
нее тесная взаимосвязь. И рабочим, и крестьянским семьям потреб-
ление хлеба и картофеля в совокупности обеспечивало 75-80 % су-
точной потребности в калориях, и с 1946 вплоть до конца 1950 года
:>та доля почти не менялась. Общее потребление калорий и белка,
может быть, и выросло, но повседневное питание более сбалансиро-
ванным не стало. Почти всю энергию давал крахмал, что иллюстри-
руют табл. 4.14 и диаграмма 4.4, которые показывают долю калорий
и белка в основных группах продуктов питания рабочих и крестьян
Москвы, Горького, Свердловска и соответствующих областей.

Таблица 4.14. важна в двух отношениях. Во-первых, она показы-
вает, что и после того, как продовольственный кризис миновал, и для
рабочих, и для крестьян по-прежнему долгое время основным источ-
ником калорий и белка оставался крахмал. Это была долгосрочная
структурная особенность советского рациона, характерная также для
Европы XIX века, вступившей в эпоху индустриализации, и для со-
временных стран третьего мира. Наблюдались повсеместное отсут-
ствие продуктов животного происхождения и серьезная нехватка
жиров, которые, как я уже отмечал, могли привести к авитаминозу
или усугубить его. Во-вторых, мы видим, насколько важным для вы-
живания крестьян было наличие картофеля. В Горьковской области,
где рабочим в первой половине 1947 года приходилось особенно тя-
жело, картофель обеспечивал колхозников области калориями на
70 %, а белком фактически наполовину. Другими словами, если бы
не картофель, кризис привел бы к массовому мору, как в 1933 году.
Впрочем, жизни рабочих тоже зависели от урожайности картофеля.
Рабочие Горьковской области потребляли всего 1700 килокалорий в
день, более трети которых (около 600 килокалорий) давал картофель.
Без него они бы просто погибли.

Таблица 4.14

Доля различных источников пищи в суточном потреблении калорий и белка,
Московский, Горьковский и Свердловский регионы, 1946,1947,1950 годы

Доля в суточном потреблении калорий
Январь-июнь 1946 года Январь-июнь 1947 года Январь-июнь 1950 года
1 = я Е Й & рабочие г. Москвы рабочие Москов- ской обл. крестьяне Москов- ской обл. рабочие г. Москвы рабочие Москов- ской обл. крестьяне Москов- ской обл. | рабочие г. Москвы рабочие Москов- ской обл. 5 н
Хлеб и 62,2 58,0 43,4 54,6 55,4 27,9 55,2 54,8 48,7
Карто- 16,9 28,2 40,4 20,3 28,2 55,5 10,8 18,0 29,2
Овощи и фрукты 1,2 1,4 1,5 1,6 1,3 1,8 1.4 1,2 1,3
Молоко и молоч- ные про- дукты 5,0 3,0 11,5 7,3 4,3 11,1 8,9 7,0 11,7
Мясо и рыба 4,9 2,8 1,8 5,8 3,1 1,9 7,5 5,5 3,3
Жиры и 5,3 3,2 0,8 5,4 4,0 1,0 5.2 4,5 1,7
Сахар и КОНДИТ, изделия 4,5 3.3 0,6 4,9 3,7 0,8 11,1 9,1 4,1
Доля в суточном потреблении белка
Хлеб и 62,0 61,2 44,8 55,1 59,4 30,7 57,3 58,1 46,7
Карто- 9,9 18,4 24,9 12,4 18,4 36,5 6,5 11,4 16,9
Овощи и фрукты 1,8 2,9 3,0 2,6 2,5 3,6 1,8 1,9 2,3
Молоко и П!»1С Про- 7,5 5,2 18,3 7,1 4,8 18,7 10,1 9,1 17,5
Мясо и 18,4 12,0 9,0 22,5 14,6 10,3 23,9 19,1 15,8
Жиры и масла 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0
Сахар и КОНДИТ, изделия 0,4 0,3 0,1 0,3 0,2 0,2 0,4 0,5 0,9
Доля в суточном потреблении калорий
Январь - июнь 1946 года Январь-июнь 1947 года Январь-июнь 1950 года
к 1 рабочие г. Горького рабочие Горьковской ! крестьяне Горьков- 1 ской обл. рабочие г. Горького рабочие Горьковской обл. крестьяне Горьков- ской обл. рабочие г. Горького рабочие Горьковской крестьяне Горьков- ской обл.
Хлеб и 63,3 66,5 30,2 52,4 52,1 13,9 60,9 59,1 33,3
Карто- 25,5 22,8 54,6 31,7 35,3 70,3 15,0 21,0 47,5
Овощи и фрукты 0,8 1,2 1,5 1,8 1,4 1,6 1,1 0,9 1,8
Молоко и молоч- ные про- дукты 2,6 3,8 12,3 3,8 4,9 12,9 7,2 7,2 14,5
Мясо и рыба 2,3 1,7 1,1 3,0 2,0 1,1 5,0 3,9 1,5
Жиры и масла 2,9 1,8 0,2 4,6 2,2 0,1 2,6 1,4 0,3
Сахар и КОНДИТ, изделия 2,6 2,3 0,1 2,8 2,2 0,1 8,1 6,4 1,2
Доля в суточном потреблении белка
Хлеб и 69,7 70,9 33,4 55,8 55,8 16,4 63,0 61,6 34,6
Карто- 15,0 13,9 36,3 20,7 23,2 49,7 9,4 13,3 29,9
Овощи и фрукты 1,4 2,3 3,0 3,5 2,8 3,5 1,7 1,3 3,5
Молоко и молоч- ные про- дукты 3,8 5,1 21,2 4,1 6,1 24,0 8,0 9,8 24,0
Мясо и 9,7 7,3 6,1 15,3 11,7 6,4 17,6 13,6 7,9
Жиры и масла 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0
Сахар и КОНДИТ, изделия 0,5 0,5 0,0 0,6 0,3 0,0 0,4 0,5 0,2
Доля в суточном потреблении калорий
Январь-июнь 1946 года Январь-июнь 1947 года Январь-июнь 1950 года
Свердловский регион рабочие г. Свердловска рабочие Свердлов- ской обл. крестьяне Сверд- ловской обл. рабочие г. Свердловска рабочие Свердлов- ской обл. 5 11 рабочие г. Свердловска рабочие Свердлов- ской обл. И
Хлеб и зерно 64,7 56,9 44,3 59,2 55,6 36,1 59,0 58,5 53,7
Карто- 19,4 24,4 37,1 22,7 25,0 44,9 12,7 16,5 28,7
Овощи и фрукты 0,8 1,0 1,5 1,3 0,8 1,3 0,8 0,8 0,8
Молоко и молоч- ные про- дукты 4,5 9,1 15,0 6,4 9,8 14,6 8,0 9,0 12,2
Мясо и рыба 4,2 3,3 1,9 3,9 3,4 2,7 5,6 4,0 2,6
Жиры и 3,0 2,7 0,0 3,6 2,9 0,2 3,7 3,0 0,3
Сахар и КОНДИТ, изделия 3,4 2,6 0,1 2,8 2,5 0,2 Ю,1 8,1 1,8
Доля в суточном потреблении белка
Хлеб и зерно 64,3 57,0 43,6 63,2 59,6 35,7 61,1 61,7 51,7
Карто- И.7 14,6 21,8 12,9 14,1 26,5 7,9 10,3 16,5
Овощи и фрукты 1,3 1,8 2,7 1,9 1,2 2,5 0,9 0,8 1,5
Окончание табл. 4.14

Молоко и молоч- ные про- дукты • 5,8 13,5 22,7 5,0 10,5 22,3 8,2 10,4 17,8
М ясо и рыба 16,7 12,9 9,2 16,8 14,4 13,0 21,3 16,2 12,2
Жиры и масла 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0.0 0,0
('ахар и КОНДИТ, изделия 0,2 0,2 0,0 0,1 0,2 0,0 0,6 0,6 0,3

Диаграмма 4.4а. Доля различных продуктов питания в суточ-
ном потреблении калорий, Московский регион, январь-июнь 1946,
январь-июнь 1947, январь-июнь 1950 года
282

100?

Рабочие г. Горького -
(январь-июнь 1946)
Рабочие Горьковской обл.

(январь-июнь 1946)
Крестьяне Горьковской обл.

( январь-июнь 1916) -
Рабочие г. Горького
(январь-июнь 1947) -
Рабочие Горьковской обл.

(январь-июнь 1947»
Крестьяне Горьковской обл. _
(январь-июнь 1947)
Рабочие г. Горького -
(январь-июнь 1950)
Рабочие Горьковской обл.

(январь-июнь 19501
Крестьяне Горьковской обл.

(январь-июнь 1950) _

ЛИ 1 1 1 ' 1 тйЖ-’Л 1
1ВВИВИЯКЙ В > ВВ ЕВ 2 ВИВ ИВ1В .В?_ _ 5Ж ЯБ _ *_ * : иЗв и ВВВЕ
1 В ' > ' ' । -. : ’’ : .' ''-?'Л-Л
'||^||||||||||||||||||||||||^|^||^|||||^^ ^|||||||||^^|||^ | ;
1 - ' - в 1 ’ • 1 в ||^|Ц^|^Ц|Ц^|^|||||Ц ||ЦЦ^^^|Ц^ЦЩ|||||

1 9

•’•* - ’& <31* в
I в _. _ в
1 ШММЫМ———М|ВВВМВВВВМВВММММ|_ИвВИ^ " X. - ’ ” Г* " • ' , 5р-7;Г?.-. ’ ’ ’ ’ В 1 9 В

||щц00|0|000|| ^|^||||^|||||||||||||^||^||||д|^|^||||^|||||^||||||||||^^

1 '
1

'^’у;'Л - •' »2
'ВВИВ

Щн В 1 1 1
Рабочие г. Свердловска
(январь-июнь 1946)
Рабочие Свердловской обл.
(январь-июнь 1946)
Крестьяне Свердловской обл.

(январь-июнь 1946)

Рабочие г. Свердловска
(январь-июнь 1947)
Рабочие (’вердловской обл.
(январь-июнь 1947)
Крестьяне ( вердловской обл.
(январь-июнь 1947)

Рабочие г. Свердловска
(январь-июнь 1950)
Рабочие Свердловской обл.
(январь-июнь 1950)
Кр<ютьяне Свердловской обл.
(январь-июнь 1950)
То, что картофель играл такую роль, с исторической точки зрения
не является чем-то необычным. Даже в столь индустриализованном
обществе, как викторианская Англия, хлеб и картофель были главны-
ми продуктами питания и для городских, и для сельских работников
вплоть до самого конца XIX века. Картофель играл ведущую роль в
этом дуэте, особенно в семьях сельских тружеников, для которых, как
отмечает Воль, «картофель был, скорее, не дополнением к хлебу, а
его заменой». К 1871 году средний уровень потребления в сельской
местности равнялся фунту (450 г) картофеля в день109. Еще более из-
вестный пример, разумеется, Ирландия, где в начале XIX века кар-
тофель заменил овсянку в качестве главного источника калорий.
Кларксон и Кроуфорд подсчитали, что до голода 1840-х годов рацион
средней трудящейся ирландской семьи был относительно высоко-
калорийным (3400-4800 ккал в день), но 87 % этой энергии давали
углеводы, в основном картофель. Рацион был также достаточно богат
белком, и примечательно, что, когда ирландские трудящиеся в начале
XX века стали постепенно отказываться в пользу других продуктов
от привычных и до и после голода картофеля, овсянки и молока, по-
требление белка упало примерно на 25 %110. Точно так же, когда зи-
мой 1917 года голодало гражданское население Германии, снижение
калорийности питания происходило не за счет потребления хлеба,
которое сохранялось на прежнем уровне, а из-за значительного со-
кращения потребления картофеля111.

Схожая граница между городом и деревней проходит и приме-
нительно к другим группам продуктов. Согласно советским стан-
дартам питания средний член семьи рабочего (с учетом типичного
возрастного состава населения) должен был потреблять 167 г мяса
и 51 г рыбы в день112. Никогда за весь позднесталинский период по-
требление даже близко не подбиралось к этому уровню. Ближе всего
к нему были семьи московских рабочих в конце 1950 года, у которых
совокупное потребление мяса и рыбы достигало 133 г в день, но даже
это было на 40 % ниже рекомендованных норм. Хотя я не приводил
здесь цифр, в каждом из регионов, являющихся предметом нашего
изучения, потребление животного белка не соответствовало потреб-

109 \УоЫ А. 5. Епбап^егес!1дуез. Р. 50.

110 С1агкзоп Ь. А., Сга\у(ог<1 Е. М. Ееаз1 ап<1 Ратте. Р. 182-184.

111 Кеуз А., Вго2ек.)., НепзсЬе! А. |е1 а!.] ТЬе В1о1о§у оГ Нитап ЗГагуайоп. В1о1о§у.
Р. 1240 (по оценкам 1919 года, сделанным Леви). Согласно им, среднесуточное по-
требление калорий гражданским населением снизилось с 2343 ккал в апреле 1916 до
1985 ккал в апреле 1917 года. За этот период количество калорий, поступающих с хле-
бом, мукой и выпечкой, слегка выросло, а калорий от картофеля упало с 504 ккал в
день до 328, что составило 50 % общего снижения.

112 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 1119. Л. 44
ностям на протяжении всего периода позднего сталинизма. Лишь в
редких случаях, например в Москве (1947 и опять-таки 1950 год) или
Свердловске (1950), оно было выше 17-20% от общего уровня по-
требления белка рабочими. В крестьянских семьях эта цифра была
еще ниже, и намного (табл. 4.14).

Совсем другая история с молоком. Доступность молока имеет
особое значение для любой дискуссии о продовольственном кризи-
се в силу того, как она влияла на детскую смертность. Именно так
смотрели на проблему советские органы здравоохранения, пытавши-
еся объяснить внезапный скачок детской смертности в 1947 году113.
Общераспространенной практикой в России, и в городе и в деревне,
было раннее отнятие ребенка от груди и переход на вскармливание
с трех месяцев коровьим молоком. У нас есть все основания предпо-
лагать, что дело было не просто в культуре и традициях материнства.
Если матери трудились полный рабочий день на заводе или в поле и
к тому же сами недоедали, ранний переход на искусственное вскарм-
ливание мог быть практической необходимостью. Впрочем, он был
чреват для младенца рядом рискованных последствий. Одно из них
заключалось в том, что ставило питание ребенка в зависимость от
наличия коровьего молока. В городах, как это достаточно наглядно
показано в табл. 4.15, потребление молока уже было очень низким,
а в 1947 году положение с ним еще более ухудшилось. В государ-
ственных магазинах молока почти никогда не было в продаже. Как
будет показано в главе 5, мамы прикреплялись к городским «молоч-
ным кухням», через которые раздавались готовые смеси, но в таких
городах, как Иваново, они лишь на четверть удовлетворяли общий
спрос, а на покупку молока на колхозных рынках средств у семей не
было114. Те городские семьи, у которых согласно табл. 4.15 был реаль-
ный доступ к молоку, особенно в городах областного подчинения (но
не в мегаполисах) Урала и Сибири, имели собственных коров, как в
Кемеровской области, и/или могли дополнять то, что получали сами,
покупками на колхозных рынках, как в Молотовской области. Ни в
одном регионе городские семьи не покупали в значительных объемах
молоко в государственных магазинах. В Кемеровской области 95 %
молока, потребленного семьями рабочих в первой половине 1947 года,
было собственного производства; во второй половине 1947 года со-
ответствующий показатель равнялся 88%. В 1946-1948 годах толь-
ко 2-3 % молока было из государственных магазинов, и эта цифра
выросла лишь до 10 % к 1950 году. Все остальное приобреталось на

113 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 221. Л. 77

114 См. с. 351.
колхозном рынке. В Молотовской области 75-80 % молока давали
свои коровы; остальное покупалось опять-таки на колхозном рынке.
На протяжении всего 1948 года через систему госснабжения моло-
ко не покупали вообще, и даже в 1950 году государственные магази-
ны лишь на 2-5 % обеспечивали потребление молока молотовскими
семьями115.

Таблица 4.15

Потребление молока по регионам, 1946-1950 годы

(Среднедушевое потребление членами рабочих и крестьянских семей в граммах (мл)
в день, по полугодиям) 113

Регион 1-9Г61 1946-П 1947-1 1947- II 1948-1 I ФС СГ) 1949-1 1949-11 I 1950-11
Рабочие г. Москвы 43 50 53 70 111 115 153 162 171 171
Рабочие Московской области 67 77 64 79 116 124 152 162 172 150
Крестьяне Московской области 453 462 392 490 426 486 470 531 486 495
Рабочие г. Ленинграда 33 34 43 58 88 92 116 120 н/д н/д
Центральная Россия
Рабочие г. Горького 60 69 56 58 92 110 146 131 150 129
Рабочие Горьковской области 83 83 88 97 133 140 144 139 209 177
Крестьяне Горьковской области 442 528 478 507 507 584 579 573 567 561
Рабочие Ивановской области 96 114 104 127 174 188 220 227 240 215
Рабочие Ярославской области 75 91 64 97 134 173 188 208 192 183
Поволжье
Рабочие г. Куйбышева 65 70 74 89 91 91 110 116 117 133

113 См. список источников к обследованиям семейных бюджетов в приложении С.
Продолжение табл. 4.15

Регаон 1946-1 1946-11 1947-1 1947-11 1948-1 1948-11 1 Л СГ) 1949-11 1950-1 1950-11
Крестьяне Куйбышев- ской области 657 694 765 795 652 704 616 681 604 674
Рабочие Татарии (г. Казань) 63 69 77 81 102 112 132 132 151 136
Крестьяне Тал арии 431 528 447 548 491 547 541 574 518 577
У рал и Сибирь
Рабочие г. Свердловск 78 71 80 93 131 139 164 159 149 149
Рабочие Свердлов- ской области 299 279 226 222 230 215 237 233 230 197
Крестьяне Свердлов- ской области 548 615 496 665 495 646 462 556 430 560
Рабочие г. Молотова 80 78 58 78 116 128 120 144 135 155
Рабочие Молотовской области 141 144 141 158 223 196 206 208 222 217
Крестьяне Молотовской области 441 543 394 563 414 577 442 528 402 462
Рабочие г. Челябинска 76 83 97 ИЗ 160 158 188 163 176 160
Рабочие Челябинской области 232 166 155 195 273 234 291 227 253 225
Рабочие Башкирии 100 156 132 165 189 230 147 130 137 128
Крестьяне Башкирии 464 486 473 540 519 528 601 489 530 568
Рабочие Кемеровской области 138 133 179 193 214 223 235 221 228 211

Источники: см. приложение С.

Еще одной опасностью раннего перехода на искусственное вскарм-
ливание были инфекции. Это была распространенная проблема, осо-
бенно летом, когда и в городе, и в деревне фиксировался всплеск
детской смертности от желудочно-кишечных инфекций. Впрочем, в
1947 году, когда матери стали чаще пользоваться услугами городских
молочных кухонь, а сами кухни начали выдавать вместо цельного мо-
лока порошковые смеси низкого качества, проблемы с санитарными
условиями в городах и с доступом к чистой питьевой воде еще более
повысили риск распространения инфекций. Такие проблемы усугуб-
лялись плачевным санитарным состоянием самих кухонь116. Это во
многом объясняет тенденции детской смертности в 1947 году, когда
фиксировалось снижение смертности среди грудничков, которых
кормление грудью предохраняло от инфекций, и повышение смерт-
ности от инфекций - преимущественно желудочно-кишечных ин-
фекций - среди детей, уже оторванных от груди, хотя смертность с
возрастом обычно, напротив, снижалась117.

Если мы снова взглянем на табл. 4.15, то увидим, что молоко, при-
чем в значительно большей степени, чем картофель, было продуктом,
в потреблении которого крестьянство имело явное преимущество
над городскими семьями. В первой половине 1947 года среднее по-
требление крестьянами молока и молочных продуктов (по сути, од-
ного молока из-за незначительности доли сыров и творога) в пять,
шесть, а то и в десять раз превышало потребление рабочими того же
региона. На Урале разница была меньше, но все равно существенной.
В Свердловской области в начале 1947 года крестьяне потребляли
молока в шесть раз больше, чем рабочие города Свердловска, и вдвое
больше рабочих Свердловской области. В Молотовской области и
Башкирии диспропорция была еще более заметной.

Во всех регионах, по которым у нас есть данные по крестьянам,
молочные продукты давали крестьянским семьям от одной шестой
до одной четверти суточного белка. В этом смысле мы можем сказать,
что так же, как крестьяне заменяли хлеб рабочих семей картофелем,
они заменяли мясо и рыбу на молоко в качестве главного источника
белка животного происхождения.

И все же при всем очевидном значении доступности молока для
выживания крестьянских семей в условиях продовольственного
кризиса и хронической сельской бедности мы не можем объяснить
скачок детской смертности только этим фактором. Не может он и за-
ведомо являться во всех случаях основной причиной повсеместно
наблюдавшегося более низкого уровня смертности в деревне по срав-
нению с городом. Именно на Урале рабочим в областях молоко было

116 См. с. 353-358.

117 Кассациер М. Я., см.: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 207. Л. 34, 35. Более подроб-
ное обсуждение темы см. в глава 5, с. 349-350.
доступнее, но детская смертность там была не ниже, чем в крупных и
малых городах, где потребление молока было минимальным. Более
того, в Свердловской и Молотовской областях детская смертность
в крестьянских хозяйствах была даже чуть выше, чем в городах, не-
смотря на то что молоко для них было намного доступнее. Впрочем,
в других регионах, особенно в Центральной России, Поволжье и
Московской области взаимосвязь кажется настолько тесной, что ста-
вит под сомнение любое предположение о том, что более низкая дет-
ская смертность на селе была обусловлена просто занижением сведе-
ний118 119. Даже на Урале приведенные данные необязательно означают,
что не существовало связи между детской смертностью и снабжени-
ем молоком. Учитывая кошмарную экологическую обстановку в этой
местности, мы можем с тем же успехом доказывать, что удручающее
состояние жилищно-коммунальной сферы в областных городах про-
сто перевешивало все преимущества, которые могли получить семьи
благодаря более высокому уровню потребления молока. Другими
словами, вполне возможно, что, если бы положение с молоком у ра-
бочих на Урале было таким же, как в Иванове или Горьком, детская
смертность там была бы даже выше”9.

Заключение

Продовольственный кризис 1947 года наступил под конец пе-
риода массового хронического недоедания, затронувшего широ-
кие слои советского населения. Миллионы людей в годы Великой

118 Андрей Маркевич в личной беседе со мной предположил, что ключевая пере-
менная здесь не среднедушевое потребление молока, а, скорее, потребление молока на
|к‘бсика. Поскольку в крестьянских семьях детей было больше, чем в рабочих, преиму-
щество крестьянских детей над городскими должно было быть не таким значитель-
ным, как это дают основание предположить цифры в табл. 4.15. Для таких городов,
как Иваново, где молока было просто не достать, это не столь принципиально, но на
Урале, где рабочие могли приобрести своим детям немного молока, вероятно, хотя бы
частично объясняет, почему детская смертность в сельской местности была выше, чем
и городе.

119 Я не упомянул о других основных группах питания, о которых у меня есть
подробная информация: фрукты и овощи, сахар и кондитерские изделия. Потребле-
ние фруктов и овощей, важных не как источник калорий или белка, а как источник
микроэлементов, никогда, даже в 1950 году, не превышало трети от уровня рекомендо-
ванных норм. Потребление сахара, напротив, в 1950 году росло быстрыми темпами, и
во многих городах (но не колхозах) удовлетворяло суточную потребность в калориях
уже на 10 %. Трудно избежать подозрения, что для режима это был относительно мало-
затратный и легкий способ увеличить потребление калорий - гораздо более легкий,
чем улучшать снабжение молоком, мясом, фруктами, овощами и даже зерном. См.
табл. 4.14 и источники, указанные в приложении С.
Отечественной войны умерли от алиментарной дистрофии, а мил-
лионы выживших были настолько ослаблены, что оставались край-
не уязвимыми для любого нового давления на их рацион. В каком-то
смысле, кризис 1947 года был заключительным эпизодом в затянув-
шемся кризисе питания, уходящем корнями в конец 1930-х годов.
В то же время это был самостоятельный острый кризис, имевший
собственные причины и последствия. Он унес множество человече-
ских жизней и поставил миллионы людей, в основном горожан, на ту
грань, за которой, если бы кризис продолжился, их здоровью и про-
должительности их жизни был бы почти наверняка нанесен серьез-
ный, вероятно, непоправимый ущерб. Как бы то ни было, к началу
1948 года потребление калорий семьями рабочих (не забываем при
этом, что самые низкооплачиваемые в нашу выборку не входят) вы-
росло до того уровня, когда люди еще не доедали, но их жизни уже
были вне опасности.

За пределами регионов, являвшихся центром массового голода
(южная Украина и Молдавия), крестьяне были лучше подготовлены
к борьбе с кризисом, чем рабочие-горожане. Изъятие государством
зерна у колхозов значительно уменьшило долю хлеба в крестьян-
ском рационе, и колхозники отреагировали на это, переключившись
в основном на картофель. Но исследования также показывают, что
крестьянам был гораздо доступенее такой жизненно важный про-
дукт питания, как молоко, что, возможно, объясняет более низкую
детскую смертность в деревне по сравнению с городом - явление, на-
блюдавшееся почти в каждой промышленной области. В известной
мере на истинный масштаб бедности в сельской местности более точ-
но указывает не обеспеченность продуктами питания, а другие дан-
ные обследований сельских бюджетов, которые я здесь не освещал,
а именно почти полное исключение крестьянских семей из процесса
приобретения даже самых элементарных товаров широкого потре-
бления, таких как белье и обувь120.

Мы также видим значительные различия в моделях потребления
рабочих семей по регионам. Особое положение Москвы и в меньшей
степени Ленинграда и Свердловска сразу же бросается в глаза. Но
даже московские рабочие испытывали лишения во время продоволь-
ственного кризиса, и лишения немалые: потребление хлеба уменьши-

120 Так, например, в 1948 году средний член крестьянской семьи в Московской
области мог приобрести пару кожаной обуви раз в два года и комплект белья раз в
десять лет. В Горьковской области требовались десять лет на приобретение пары обу-
ви и шестнадцать - на покупку комплекта белья. Колхозники Свердловской области
занимали промежуточное положение: «всего» шесть лет уходило на покупку обуви, и
двенадцать - белья, см.: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2655. Л. 97-98.
лось, но снабжение мясом и рыбой, по большому счету, не изменилось,
и значит, потребление белка снизилось не так значительно, как по-
требление калорий. Рабочие Свердловской и Молотовской областей
также были в состоянии смягчить последствия кризиса, выращивая
картофель и обеспечивая членов семьи молоком. Но к их соседям-
уральцам, проживающим в Челябинске и Челябинской области, это
нс относилось. По не вполне ясным причинам продовольственный
кризис особенно сильно ударил по Челябинскому региону, а местные
рабочие не смогли пополнить рацион продуктами, выращенными на
своих участках. Это согласуется с тенденциями взрослой и детской
смертности в этой области - смертности, которая оставалась высокой
даже после того, как миновал апогей кризиса, а также с санитарно-
эпидемиологическими заключениями из Магнитогорска, в которых
указывалось на большой процент рабочих-дистрофиков.

Впрочем, Челябинск был исключением только по сравнению со
Свердловском. Он мало чем отличался от других городов и регионов:
автономных республик Башкирии и Татарии, городов Центральной
России (Горький, Горьковская, Ивановская и Ярославская области),
Молотов, Куйбышев, даже города Московской области. Во всех этих
местностях данные о потреблении продовольствия подкрепляют кар-
тину, уже сложившуюся на основании статистики детской смертно-
сти и заключений ГСИ. Именно по этой причине мы можем сказать,
что кризис был поистине всеобщим.

Прежде всего не надо забывать, что продовольственный кризис
1947 года был коротким обострением на фоне гораздо более длитель-
ного периода хронического массового недоедания. Он немедленно от-
разился на смертности, включая смертность лиц активного трудоспо-
собного возраста, но после улучшения снабжения продовольствием
эти негативные последствия большей частью сошли на нет. Хотя мы
не располагаем антропометрическими свидетельствами в поддержку
данного утверждения, я считаю вероятным, что кризис длился недо-
статочно долго, чтобы вызвать более чем временное приостановление
процесса восстановления, в меньшей или большей степени, физиче-
ского развития детей и подростков, которое они не смогли получить
во время войны. Если многие из этих детей так и не смогли компен-
сировать эти потери или у них появились проблемы со здоровьем во
взрослой жизни, то виной тому затянувшийся период недоедания, а
не 1947 год сам по себе.

Гораздо менее изучены потенциальные средне- и долгосрочные
экономические последствия, которые кризис мог иметь для после-
военного восстановления Советского Союза. Заманчиво, конечно,
рассматривать кризис как заключительную фазу периода лишений,
который начался с вторжения Германии в СССР в июне 1941 года
п завершился ближе к концу 1948 года, когда постепенно переста-
ли ощущаться последствия голода. Вместе с тем мы не должны за-
бывать, что советские рабочие и члены их семей продолжали недо-
едать и на протяжении 1950-х годов. Впрочем, свидетельства этому
не столь убедительны. В 1951 году ЦСУ начало распределять группы
продуктов питания по более широким, менее четко очерченным ка-
тегориям. В значительной степени это отражало улучшение качества
продовольствия. В первые послевоенные годы имело очень боль-
шое значение, питались ли рабочие хлебом из низкосортной ржаной
муки грубого помола или белым пшеничным хлебом. Второй намно-
го калорийнее первого, поэтому при расчете потребления калорий
важно проводить различие между двумя видами хлеба. С годами,
по мере того как потребление низкосортного хлеба упало почти до
нуля, такое разграничение стало неактуальным. Институт питания
Министерства здравоохранения также учитывал новые реалии, когда
разработал и опубликовал новые таблицы пищевого значения продо-
вольственных продуктов121.

Если взять данные обследований семейных рационов и рассчитать
суточное потребление калорий, результаты дают основания предпо-
ложить значительное улучшение питания. Впрочем, стоит обратить
внимание и на то, что данные по регионам разбиваются на более
крупные составляющие, и областные центры больше не указываются
отдельно от соответствующих областей.

У нас нет половозрастного состава семейных хозяйств, поэтому
мы не можем рассчитать реальные нормы питания. Впрочем, совет-
ские статистики принимали 3053 килокалорий в сутки в качестве об-
щего показателя среднесуточной нормы надушу населения с поправ-
кой на среднее количество детей и пенсионеров в типичной семье.
Согласно этим цифрам, резкий скачок потребления калорий про-
изошел в 1950-1952 годах, так что к этому последнему году средний
член семьи рабочего был очень близок к тому, что в СССР считалось
биологическим минимумом, и потреблял значительно больше наших
модифицированных норм, если бы могли их рассчитать. Возможно,
это частично обусловлено тем, что, производя расчеты, я использо-
вал пересмотренные значения пищевой ценности, разработанные
Институтом питания в 1953 году, но, как следует из табл. 4.17, это
справедливо только для хлеба.

Поэтому давайте пока предположим, что рост потребления ка-
лорий был реальным. Что лежало в основе этой положительной ди-
намики? Можно сравнить рационы 1952 года с данными на конец
1940-х годов, после стихания продовольственного кризиса.

121 См. сноску 47.
В табл. 4.17 сравнивается среднесуточное потребление калорий,
полученных от отдельных групп продуктов питания членами се-
мей рабочих в трех разных областях в январе-июне 1949 и янва-
ре-июне 1952 года. Цифры 1949 года относятся ко всем рабочим,
1952 года - только к квалифицированным. Анализ данных 1952 года
по Московской области осложняет тот факт, что они включают в себя
саму Москву, продовольственное снабжение которой отличалось в
лучшую сторону от городов Московской области. По этой причине
я выбрал еще две области, Ивановскую и Кемеровскую, где вводные
для исследования в оба эти года были одними и теми же.

Таблица 4.16

Примерное потребление калорий по регионам, 1952 годы

(На основании значений пищевой ценности Минздрава по данным за 1954 год,
среднедушевое потребление членами семей квалифицированных и неквалифициро-
ванных рабочих, в килокалориях в день, по полугодиям, исключая алкоголь)

Январь-июнь 19.52 года Июль-декабрь 19.52 года
Регион Квалифи- цированные рабочие Неквалифи- цированные рабочие Квалифи- цированные рабочие Неквалифи- цированные рабочие
Московская область 2892 2925 3004 3051
Центральная Россия
Горьковская область 3004 3106 3178 3400
Ивановская область 3027 2908 3213 3073
Ярославская область 2868 2979 2983 3038
Поволжье
Куйбышевская область 2641 2775 2740 2876
Татария 2757 2920 27.37 2968
Урал н Сибирь
Свердловская область 2981 3067 3103 3237
Молотове кая область 2841 2869 2961 3008
Челябинская область 2809 2716 2867 2833
Башкирия 2891 2776 2792 2757
Кемеровская область 3107 3120 3101 3214

Источники', см. приложение С.
Таблица 4.17

Состав рационов рабочих Московской, Ивановской и Кемеровской областей
(килокалорий в день от различных групп продуктов питания,
январь-июнь 1949 и январь-июнь 1952 года)

Московская область Ивановская область Кемеровская область
Январь- июнь 1949 года Январь- июнь 1952 года Январь- июнь 1949 года Январь- июнь 1952 года Январь- июнь 1949 года Январь- июнь 1952 года
Хлеб и хле- бобулочные изделия 1395 1617 1467 1822 1523 1766
Картофель 519 377 505 300 706 425
Овощи и фрукты 28 37 29 34 27 31
Молоко, молочные продукты, яйца 142 162 202 197 216 141
Мясо и рыба 87 134 80 93 88 151
Жиры ИЗ 233 95 218 98 309
Сахар и кон- дитерские изделия 215 334 237 363 189 284
Итого кало- рий 2499 2894* 2615 3027 2847 3107

* Разница между этой цифрой и цифрой, приведенной в табл. 4.16, обусловлена
округлением расчета калорий по отдельным продуктам питания.

Источники', см. приложение С.

В Московской и Ивановской областях рост суточного потребления
калорий составил примерно 400 килокалорий в день. В Кемеровской
области он был меньше, на уровне 260 килокалорий. Откуда взялись
эти дополнительные калории? Во многом рост происходил за счет
хлеба и хлебобулочных изделий - и не потому что рабочие ели много
хлеба (на самом деле, суточное потребление в граммах в 1952 году в
Московской области незначительно уменьшилось, а в двух других -
незначительно увеличилось), а потому что повысилось качество хле-
ба, и он стал более калорийным. В свою очередь, рабочие ели меньше
картофеля, так что количество калорий от картофеля снизилось на
140 килокалорий в день в Москве, на 205 - в Иванове и на 280 - в
Кемерове. На деле же оба продукта более-менее уравновешивали
друг друга: если взять общее количество калорий от хлеба и картофе-
ля, в Москве наблюдался рост в 80 килокалорий в день, в Иванове - в
150 килокалорий в день, в Кемерове - снижение на 38 килокалорий
в день. Также не наблюдалось заметного роста совокупного объема
калорий от мяса, рыбы и молочных продуктов. В Москве наблю-
дался умеренный рост количества калорий из этих источников, но в
Иванове рост был незначительным (около 8 килокалорий в день), а
в Кемерове обе категории давали в 1952 году меньше калорий, чем
в 1949 году. По сути, прирост количества калорий в основном обе-
спечивали два источника: жиры, которых остро не хватало в первые
послевоенные годы, и сахар. Первый продукт, несмотря на другие
негативные последствия для здоровья, способствовал усвоению ви-
таминов; потребление второго, по крайней мере, с точки зрения пи-
тательности, был чревато в перспективе пагубными последствиями
для здоровья, хотя он являлся недорогим и доступным источником
калорий.

Надо подчеркнуть, что эти оценки рациона 1952 года не совсем со-
впадают с исследованиями, проведенными ЦСУ в 1955 году. Согласно
их данным, среднедушевое потребление для всех семей рабочих в
РСФСР в 1955 году составляло всего 2686 килокалорий в день. Это
на 200 с лишним килокалорий меньше того, что потреблял средний
колхозник. Некоторые регионы мы можем сопоставить напрямую
при помощи данных, использованных в этой главе. Среднесуточное
потребление калорий для семей рабочих в Куйбышеве в 1955 году
составляло 2470 килокалорий - против 2348, которые я рассчитал
для них на конец 1950 года, и 2641 килокалория - по данным опро-
сов 1952 года. Соответствующие цифры для рабочих Молотовской
области равнялись 2570 килокалориям в 1955 году против 2572 в
1950 и 2841 в 1952 году. Если эти регионы каким-либо образом ха-
рактеризуют РСФСР в целом, то есть основания предположить,
что мои расчеты преувеличивали общее потребление калорий рабо-
чими в 1952 году, но не искажали серьезно картину сохранявшего-
ся нерационального сочетания питательных веществ в их рационах.
Обследования 1955 года важны в том плане, что показывают, что
повышение урожайности, к которому привели реформы Хрущева в
сельском хозяйстве, еще не оказали большого влияния на питание в
целом. Рацион по-прежнему сильно зависел от углеводов, до такой
степени, что их потребляли, как считается, гораздо больше биологи-
ческого оптимума. В то же время рацион был по-прежнему беден ово-
щами, мясом, молоком и яйцами. Общее потребление калорий также
оставалось неадекватным122. В табл. 4.18 приведены результаты об-
следований 1955 года.

122 ГЛ РФ. Ф. Л-374. Оп. 30. Д. 7221. Л. 14. Выражаю благодарность Андрею Мар-
кевичу эа то, что обратил мое внимание на отчет в этом деле.
На деле это значит, что советские рабочие очень длительное время
жили в условиях, когда потребление калорий было низким, а требо-
вания к питанию были исключительно высокими. Исследования хро-
нического недоедания в странах третьего мира показывают, что по-
стоянная нехватка продуктов питания вынуждает людей соизмерять
потребление энергии с ее расходом путем снижения интенсивности
либо труда, либо своей так называемой дискреционной деятельности.
В тех странах, где бедные не имеют работы или работают на земле,
дискреционная деятельность выходит на первый план, так как людям
надо зарабатывать на жизнь. Поскольку многие виды такой деятель-
ности также важны для выживания, нехватка энергии должна ком-
пенсироваться потерей веса и/или снижением производительности
труда123. В послевоенном Советском Союзе, как мы знаем, возмож-
ности ограничить деятельность во внерабочее время почти не было.
Добыча пропитания была трудоемким занятием - либо выращивать
что-то самому, не теряя при этом постоянное место работы, либо ис-
кать продукты в пустых государственных магазинах или на колхоз-
ных рынках. Но речь - не только о еде. Дискреционная деятельность
включала в себя подъем воды, набранной в колонках, по нескольким
лестничным маршам, попытки поддерживать элементарную гигиену
в квартирах, где не было ни туалетов, ни ванных, ни горячей воды.
Это и путь пешком на работу, когда общественный транспорт работал
с перебоями, а улицы (чаще всего в шахтерских поселках и промыш-
ленных городках) были не вымощены и нередко завалены экскре-
ментами. Борьба с неблагоприятными условиями городской среды
тем самым предъявляла дополнительные требования к питанию.
Холодный климат также отнимал немало энергии. Таким образом,
очень высока вероятность того, что люди отвечали на это снижением
интенсивности труда на рабочем месте.

Все это имело потенциально важные последствия. С самого нача-
ла сталинской индустриализации советские рабочие находили массу
способов свести на нет постоянные попытки режима повысить интен-
сивность труда и выжать из рабочих большую производительность.
Чрезмерно вольное отношение к рабочему времени, слабая внутрен-
няя дисциплина, сопротивление повышению норм выработки и от-
крытая фальсификация производственных показателей - вот лишь
часть подобных способов. Эти приемы и неформальные договорен-
ности между рабочими и начальниками цехов, которые закрепляли
их в качестве одной из основ повседневного функционирования со-
ветского предприятия, подробно описаны в трудах по истории тру-

123 ЗсптзЬаи' Ы. \Уог16 1Чи[п(лопа1 РгоЫетз // Нип$>ег т НЩогу. Р. 353-373.
довых отношений в СССР. Единственным периодом, когда рабо-
чим было сложно вынуждать начальство участвовать в такого рода
договоренностях, являлась Великая Отечественная война и первые
послевоенные годы. Проведенный в этой главе анализ дает основа-
ния предположить, что послевоенный продовольственный кризис
поставил рабочих в особенно сложное положение: физиологическая
потребность снизить интенсивность труда пришлась на тот период,
когда политика начальства предоставляла рабочим гораздо меньше
возможностей сделать это. Можно только предположить, что в какой-
то момент физиология вышла на первый план и производительность
труда стала падать из-за снижения выработок и невыходов на работу
по болезни и в результате несчастных случаев124. В этом заключалась
поистине убийственная ирония позднего сталинизма. Того, чего ра-
бочие не могли достичь путем обычной для трудовых отношений в
СССР практики взаимных уступок, они «достигали» путем полного
физического истощения.

Таблица 4.18

Среднесуточное потребление калорий и основных продуктов питания в процентах
от рекомендованных суточных норм для рабочих и крестьянских семей, РСФСР,
1955 год

Потребление о % от рекомендованной суточной нормы
рабочие крестьяне
Всего калорий 88 95
Калорий от животных продуктов 47 55
Хлеб и хлебобулочные изделия 127 161
Картофель 112 189
Овощи и тыквенные культуры 52 57
Мясо и сало 63 48
Молоко и молочные продукты 39 43
Яйца 27 36

Источники: ГЛ РФ. Ф. Л-374. Оп. 30. Д. 7221. Л. 10,13.

124 Я более подробно освещаю эти вопросы в заключении. Так называемое сниже-
ние трудозатрат через неформальные договоренности на уровне цеха между рабочими
и начальством низшего и среднего звена, наблюдавшееся в большей или меньшей сте-
пени практически в каждом индустриальном обществе, было одной из определяющих
черт советской экономики и сыграло важную роль в се прогрессирующей деградации и
конечном крахе. Впрочем, в 1942-1953 годах возможность участвовать в таких нефор-
мальных сделках для рабочих заметно сократились, см. Е|11гег Г). 8оУ1еС ХУогкегз апб
1.а1е 81а11пкт. СЬ. 6; Оизктф Е. 81аН1П51 КесопзГгисНоп апб 1Ье СопбгтаНоп оГа Нм
Е111с, 1945-1953. Ва51Щ>5[оке: Ра|§гауе, 2001.
Приложение А. Группы продуктов питания, использовавшиеся
в обследованиях семейных бюджетов, проводившихся ЦСУ
до 1951 года

Мука - ржаная

Мука - пшеничная

Хлеб - ржаной

Хлеб - пшеничный, из муки низших сортов

Хлеб - пшеничный, из муки высшего сорта

Крупа

Макаронные изделия

Картофель

Капуста

Другие овощи, включая консервированные

Тыквенные (огурцы, тыквы, дыни)

Фрукты и ягоды - свежие

Фрукты и ягоды - сушеные

Молоко - свежее и простокваша

Молоко - сухое

Масло

Сметана

Сыр и брынза

Творог, творожная масса и т. п.

Яйца

Говядина и телятина

Ягнятина и баранина

Свинина

Мясо домашней птицы

Колбасы и копчености

Другие виды мяса и мясопродуктов

Сельдь

Рыба и рыбные консервы (кроме сельди)

Сало

Маргарин

Растительное масло

Сладости и кондитерские изделия

Печенье, торты, выпечка

Яичный порошок

Омлет

Грибы
Приложение В. Среднедушевое потребление калорий
по регионам в пересчете на эквивалентные единицы для
взрослого

При составлении табл. 4.7 я решил не переводить значения кало-
рийности табл. 4.4 в эквивалентные единицы для взрослого. Я пред-
почел оставить среднедушевые показатели для семьи и сравнить их
с рекомендованными нормами суточного потребления калорий на
семью в каждом регионе, основываясь на демографическом составе
регионов. Такой подход к составлению табл. 4.8 позволяет нам срав-
нить советские данные с данными из других исторических исследо-
ваний, не переводившимися в эквивалентные единицы для взрослого
человека.

Если мы переведем данные табл. 4.4 в указанные единицы и со-
поставим их с советской нормой для взрослых - 4112 килокалорий
в день (предполагающей, что все взрослые, и мужчины, и женщины,
заняты тяжелым физическим трудом), а также с нашим модифициро-
ванным стандартом для взрослых мужчин - 3200 килокалорий в день,
результаты, как и ожидалось, получатся практически идентичные.
300

Таблица 4.19

Суточное среднедушевое потребление калорий рабочими семьями, выраженное в эквивалентных единицах для взрослого, первая
половина 1947 и вторая половина 1950 года (в абсолютных величинах и в процентном отношении от советских и модифицированных
западных норм)

1947 (январь-июнь) 1950 (июль-декабрь)
Регион фактиче- ское эквивалент- ные единицы для взрослого % от С Н в 4112 ккал %отМИ в 3200 ккал фактическое эквивалент- ные единицы для взрослого % от СИ в 4112 ккал % от М И в 3200 ккал
Рабочие г. Москвы 2135 2766 67,3 86,4 2776 3621 88,1 113,2
Рабочие Московской обл. 1753 2285 55,6 71,4 2708 3643 88,6 113,8
Рабочие г. Ленинграда 2184 2853 69,4 89,2 п/д
Центральная Россия
Рабочне г. Горького 1759 2336 56,8 73,0 2618 3498 85,1 109,3
Рабочие Горьковской обл. 1720 2263 55,0 70,7 2660 3563 86,6 111,3
Рабочие Ивановской обл. 1908 2539 61,7 79,3 2707 .3643 88,6 11.3,8
Рабочие Ярославской обл. 1794 2330 56,7 72,8 2496 3316 80,6 103,6
Поволжье
Рабочие г. Куйбышева 1771 2296 55,8 71,8 2348 3196 77,7 99,9
Рабочие Татарии (г. Казань) 1827 2407 58,5 75,2 2581 3460 84,1 108,1
1947 (январь-июнь) 1950 (июль-декабрь)
Регион фактиче- ское эквивалент- ные единицы для взрослого % от С11 в 4112 ккал %отМН в 3200 ккал фактическсю эквивалент- ные единицы для взрослого % от С11 в 4112 ккал %отМН в 3200 ккал
Урал и Сибирь
Рабочие г. Свердловска 2184 2898 70,5 90,6 2628 3540 86,1 110,6
Рабочие Свердловской обл. 2136 2846 69,2 88,9 2769 3770 91,7 117,8
Рабочие г. Молотова 1806 2334 56,8 72,9 2580 3418 83,1 106,8
Рабочие Молотовской обл. 1980 2630 64,0 82,2 2572 3546 86,2 110,8
Рабочие г. Челябинска 1796 2462 59,9 76,9 2493 3452 83,9 107,9
Рабочие Челябинской обл. 1952 2585 62,9 80,8 2648 3588 87,3 112,1
Рабочие Башкирии 1627 2180 53,0 68,1 2396 3270 79,5 102,2
Рабочие Кемеровской обл. 2273 3112 75,7 97,3 2688 3626 88,2 113,3

Примечание. СН = советские нормы; МН = модифицированные нормы.

Источники: см. приложение С.

О
Приложение С. Источники к таблицам калорийности питания

Башкирия, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 11-11 об., 12-12 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2220. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2572. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2912. Л. 4-4 об., 9-9 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3318. Л. 1-1 об., 2, 3, 4-4 об., 5-5 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2156. Л. 8-8 об., 12-12 об., 16-16 об.

Башкирия, крестьяне

1946, 1947, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2221. Л. 99-100
1946, 1947, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2222. Л. 99-100
1948, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2655. Л. 99-100
1948, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2656. Л. 99-100

1949, 1950: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 3707. Л. 78-79, 163-164

Горький, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 38-38 об., 39-39 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2225. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2577. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2917. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3323. Л. 1-1 об., 2, 3, 16-16 об., 17-

17 об.

Горьковская область, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. 29-29 об., 30-30 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2224. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2576. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2916. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3322. Л. 1-1 об., 2, 4,8-8 об., 9-9 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2169. Л. 4-4 об., 8-8 об., 12-12 об.,
16-16 об.

Горьковская область, крестьяне

1948, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2656. Л. 99-100

1949, 1950: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 3707. Л. 78-79, 163-164

Ивановская область, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 47-47 об., 48-48 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2226. Л. 2-2 об., 3-3 об.
1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2578. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2918. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3324. Л. 1-1 об., 2, 3, 16-16 об., 17-
17 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2171. Л. 4-4 об., 8-8 об., 12-12 об.,
16-16 об.

Кемеровская область, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 56-56 об., 57-57 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2227. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2579. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2919. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3325. Л. 1-1 об., 2, 3, 16-16 об., 17-

17 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2174. Л. 4-4 об., 8-8 об., 12-12 об.,
16-16 об.

Куйбышев, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 83-83 об., 84-84 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2230. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2582. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2922. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3328. Л. 1-1 об., 2, 3, 19-19 об., 20-

20 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2176. Л. 13-13 об., 14-14 об., 15-
15 об., 16-16 об.

Куйбышевская область, крестьяне

1946, 1947, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2221. Л. 99-100

1946, 1947, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2222. Л. 99-100

1948, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2655. Л. 99-100

1948, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2656. Л. 99-100

1949, 1950: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 3707. Л. 78-79, 163-164

Ленинград, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 92-92 об., 93-93 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2231. Л. 7-7 об., 8-8 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2583. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2923. Л. 2-2 об., 3-3 об.

Молотов, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 116-116 об., 117-117 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2233. Л. 2-2 об., 3-3 об.
1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2585. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2925. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3331. Л. 4-4 об., 8, 15, 19-19 об.,
26-26 об.

Молотовская область, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 101-101 об., 102-102 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2232. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2584. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2924. Л. 3-3 об., 6-6 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3330. Л. 1-1 об., И, 18, 22-22 об.,
29-29 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2178. Л. 14-14 об., 15-15 об., 16-
16 об., 17-17 об.

Молотовская область, крестьяне

1946, 1947, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2221. Л. 99-100

1946, 1947, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2222. Л. 99-100

1948, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2655. Л. 99-100

1948, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2656. Л. 99-100

1949, 1950: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 3707. Л. 78-79, 163-164

Москва, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 128-128 об., 129-129 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2231. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2587. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2927. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3333. Л. 1-1 об., 2, 2а, 3-3 об., 4-4 об.

Московская область, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 125-125 об., 126-126 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2234. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2586. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2926. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3332. Л. 1-1 об., 2, 3-3 об., 4, 6-6 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2179. Л. 13-13 об., 14-14 об., 15-
15 об., 16-16 об.

Московская область, крестьяне

1946, 1947, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2221. Л. 99-100

1946, 1947, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2222. Л. 99-100

1948, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2655. Л. 99-100

1948, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2656. Л. 99-100

1949, 1950: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 3707. Л. 78-79, 163-164
Свердловск, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 173-173 об., 174-174 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2240. Л. 3-3 об., 4-4 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2592. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2932. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3338. Л. 1 -1 об., 2, 3, 4-4 об., 5-5 об.

Свердловская область, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 164-164 об., 165-165 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2239. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2591. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2931. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3337. Л. 1 -1 об., 2, 3, 7-7 об., 8-8 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2186. Л. 3-3 об., 7-7 об., 11-11 об.,
15-15 об.

Свердловская область, крестьяне

1946, 1947, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2221. Л. 99-100

1946, 1947, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2222. Л. 99-100

1948, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2655. Л. 99-100

1948, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2656. Л. 99-100

1949, 1950: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 3707. Л. 78-79, 163-164

Татария (г. Казань), рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 182-182 об., 183-183 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2221. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2573. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2913. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3319. Л. 1-1 об., 8, 9, 19-19 об., 20-
20 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2157. Л. 4-4 об., 8-8 об., 11-11 об.,
16-16 об.

Татария, крестьяне

1946, 1947,1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2221. Л. 99-100

1946, 1947, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2222. Л. 99-100

1948, 1-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2655. Л. 99-100

1948, 2-я половина: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 2656. Л. 99-100

1949, 1950: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 324. Д. 3707. Л. 78-79, 163-164

Челябинск, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 209-209 об., 210-210 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2243. Л. 2-2 об., 3-3 об.
1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2595. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2935. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3341. Л. 1-1 об., 2, 3, 16-16 об., 17-
17 об.

Челябинская область, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 200-200 об., 201-201 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2242. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2594. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2934. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3340. Л. 1-1 об., 3, 5, 18-18 об., 19-
19 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2189. Л. 6-6 об., 10-10 об., 14-
14 об., 18-18 об.

Ярославская область, рабочие

1946: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 15. Д. 2133. Л. 218-218 об., 219-219 об.

1947: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2244. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1948: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2596. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1949: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2936. Л. 2-2 об., 3-3 об.

1950: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 3342. Л. 1-1 об., 2, 3, 4-4 об., 5-5 об.

1952: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 2190. Л. 1-1 об., 2-2 об., 3-3 об.,
4-4 об.
Глава 5. ДЕТСКАЯ* СМЕРТНОСТЬ

В предыдущей главе мы увидели, что доступные нам данные по-
зволяют делать только умозрительные заключения о влиянии на
смертность таких крупных событий, как война и послевоенный го-
лод. У нас есть приблизительные представления о том, сколько лю-
дей умирало в городских местностях РСФСР, об их возрасте, поле
и причинах смерти. Однако мы не можем рассчитать стандартизиро-
ванную возрастную смертность. Демографы предпринимали попыт-
ки оценить ежегодные изменения численности населения РСФСР в
целом. Но если мы опускаемся на уровень региональных сравнений,
то данные по первым послевоенным годам отсутствуют почти полно-
стью. В 1956 году Статистическое управление РСФСР (республи-
канское подразделение ЦСУ) провело оценку численности населе-
ния, основываясь на переписи 1939 г. и данных за 1948-1955 гг., но
и в данном случае примечательно то, что отсутствуют цифры за во-
енные годы и годы послевоенного продовольственного кризиса. Даже
данные 1948-1955 годов имеют ограниченную ценность, потому что
они являются общей оценкой численности местного населения в це-
лом, без разделения по полу и возрасту. Таким образом, детальное си-
стематическое сравнение региональных трендов смертности на про-
тяжении времени является сложным делом, если не невозможным.
Однако есть другие данные, позволяющие провести подобное срав-
нение, а именно детская смертность. ЦСУ заносило в таблицы факты
рождения и смерти, включая младенческую, по каждому населенному
пункту. Исходя из этого мы можем рассчитать, какой процент мла-
денцев, родившихся в определенный год, доживал до своего перво-
го дня рождения - стандартная мера понятия «детская смертность».
Благодаря тому, что эта единица измерения - количество смертей
на 1 тыс. рождений - та же самая, можно легко сравнивать данные

* В современной отечественной литературе в отношении смертности детей в воз-
расте до 1 года чаще употребляется понятие «младенческая смертность», но автор
предпочитает придерживаться той терминологии, которая использовалась в источни-
ках описываемого периода. - Нримеч. пер.
по населенным пунктам. Проблемы с точностью советских данных
общеизвестны, и это мы разберем в следующем разделе, но расхож-
дения не столько велики, как попытки спрятать основные тренды, и
именно на этом я сосредоточу свое внимание. Также я должен под-
черкнуть, что в случае СССР мы вынуждены использовать младен-
ческую смертность как точку отсчета при оценке общей смертности,
хотя этот подход и связан с определенным риском. Болезни и обстоя-
тельства, приводящие к смерти младенцев, детей и взрослых, заметно
различаются, и исторически тренды смертности для этих трех групп
необязательно совпадают или развиваются параллельно. В частно-
сти, это справедливо для поздней викторианской Англии, где мла-
денческая смертность снижалась гораздо медленнее, чем смертность
в целом и смертность детей в возрасте от одного года до четырех лет
(так называемая смертность маленьких детей)1.

Но и с учетом изложенного младенческая смертность считается
одним из стандартных показателей состояния государственной си-
стемы здравоохранения и благосостояния. Мы склонны связывать
высокие показатели младенческой смертности с так называемыми
развивающимися странами, но еще не так давно эти показатели в
промышленно развитых странах Западной Европы превосходили, и
довольно заметно - те же показатели в Сьерра-Леоне или Либерии -
двух странах с самым высоким уровнем младенческой смертности в
современном мире2. В 2006 году на каждую тысячу новорожденных в
Сьерра-Леоне и Либерии почти 160 младенцев, то есть почти каждый
шестой, умирали, не прожив и одного года. Веком ранее в Германии,
уже тогда одной из крупнейших промышленных и военных держав,
уровень детской смертности составлял 199 на 1 тыс. новорожден-
ных, то есть почти 20 %. Детская смертность в Австро-Венгерской
империи была еще выше, около 215 смертей на 1 тыс. рождений, в
России она составляла 253 - почти на 60 % выше, чем в современном

1 \Уоо<к К. I., ХУаНегзоп Р. А., \\/<х)с1'л-агс!Н. ТЬе Саизез о! Кар(с1 1п(ап1 МогЫку
ГЗесНпе ш Еп^апд ап с! \Уа1ез 1861-1921. Рагг I // Рори1аНоп ЗсисНе.ч. 1988. Уо1. 42.
Ыо. 3. ЫоуетЬег. Р. 350-351; Натез М. К. 8ос1о-есопот1с ВИ&гепНаЬ 1п 1п1ап1 апс!
СЫ13 Мог1а1ку Оипп^ Мог1а1ку ВесКпс: Еп^1апс1 ап с! \Уа1ез, 1890-1911 // РориЫюп
ЗСщкез. 1995. Уо1. 49. Ыо. 2Ди1у. Р. 297, В современной России мы наблюдаем проти-
воположное явление: в 1990-2006 годах детская смертность и смертность детей ранне-
го возраста (до года и от года до пяти) упали на 40 %, в то время как взрослая смерт-
ность увеличилась практически на ту же величину прежде всего за счет резкого сни-
жения ожидаемой продолжительности жизни у мужчин: \Уог1с1 НеакЬ Ог^апкаЦон.
\Уог1с1 НеакЬ ЗСаСкСкз 2008. Оепеуа: \Уог1с1 НеакЬ Ог^апкаНоп, 2008. Р. 41-42.

2 Официально ситуация в Афганистане, где смертность составляет 165 случаев на
1 тыс. рождений, еще хуже, чем в этих странах, но достоверность таких данных крайне
государстве Сьерра-Леоне. Кстати, Венгрия находилась на уровне
нынешнего Сьерра-Леоне вплоть до середины 1930-х годов, а после-
революционная РСФСР -до 1943 года. Все результаты приведены в
табл. 5.1.

Это означает, что значительная доля русских и венгров и в мень-
шей степени австрийцев и немцев, живущих сегодня, родились в тот
момент, когда для их семей было практически обычным делом поте-
рять хотя бы одного ребенка в возрасте до одного года; возможно, они
сами хорошо помнят, как теряли своих братьев или сестер, а может
быть, даже своих детей.

Все это выглядит совершенно неудивительно, если рассмотреть
основные причины детской смертности: бедность, плохая санитария,
ограниченный доступ к чистой питьевой воде, перенаселенные жи-
лища, отсутствие адекватной медицинской помощи и рудиментарные
представления об основах личной и общественной гигиены. В этой
главе будет разобран кумулятивный эффект влияния всех этих раз-
нообразных факторов на детскую смертность в РСФСР в период
позднего сталинизма.

Таблица 5.1

Детская смертность в отдельных странах в начале XX и начале XXI века
(количество смертей младенцев в возрасте до одного года на 1 тыс. рождений)

Страна 1901-1905 (среднее по годам) 2000-2005 (среднее по годам) Год, когда превзошли современный уровень Сьерра-Леоне
Сьерра-Леоне 159
Либерия 157
Франция 139 до 1901
Испания 172 1906-1910
Италия 167 1906-1910
Германия 199 1911-1915
Австрия 216 1916-1920
Чехословакия 225 3/7* 1921-1925
Венгрия 213 6 1931-1935
Российская империя / Российская Федерация 253** 10 1943 (РСФСР)

* Чехия - 3; Словакия - 7.

** Российская империя. Данные показывают ежегодные средние данные за 1902-
1906 годы.

Источники: Столбец 2: Махиу-ЗСгооЬапС С. 1п(апС НеакЬ апс] 1п(апС Мог1а!ку т
Вигоре: Ьеззопз (гот 1Ье Разг апс] СЬаПепдез Гог гЬе РиЬиге // ТЬе ГЭесПпе о) 1п(ап1
МогСаНСу апб СЫ14 МогСа1йу: ТЬе Еигореап Ехрепепсе, 1750-1990 / еск. С. А. Сог81п1,
Р. Р. \Чагго. ТЬе НаДие: МагНпиз ЫцЬоЯ, 1997. Р. 30-31 (исключая Россию); Прохо-
ров Б. Б, Здоровье населения России в прошлом, настоящем и будущем // Проблемы
прогнозирования. 2001. № 1. С. 148-163, табл. 2 (Россия).

Столбец 3: \Уог1<1 НеакЬ Ог^атгаСюп. \Уог1с1 НеакЬ БГайзйсз 2008. Сепеуа: \УогИ
НеакЬ Ог(’апка1юп, 2008. Раг12.

Столбец 4: Мазиу-81гооЬап1 С. ТпГапЬ НеакЬ апб 1п(ап1 Мог!а1ку ш Еигоре. Р. 30-
31 (исключая Россию); ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 34, Д. 1540. Л. 1, 29 (РСФСР).

Мы увидим, что РСФСР, как и Советский Союз, имела много
общих черт с промышленными странами Западной Европы полве-
ка назад и ранее. Но мы также увидим и несколько принципиаль-
ных различий. Детская смертность оставалась на очень высоком
уровне (выше, чем в викторианской Англии или Германии эпохи
Вильгельма) вплоть до начала Второй мировой войны. Во время вой-
ны детская смертность продолжала повышаться до конца 1942 года, а
затем внезапно и быстро сократилась, несмотря на то что санитарные
условия, качество жилья, количество продовольствия или стандар-
ты жизни в городах улучшились совсем незначительно. В послево-
енный период мы наблюдаем появление радикальных региональных
различий. В тех регионах, где санитарные реформы шли медленно,
детская смертность упорно оставалась высокой, как минимум, до на-
чала 1950-х годов. Если в 1945-1946 годах детская смертность в этих
регионах слабо отличалась от московских показателей, то прогресс
столицы в послевоенный период начал отделять ее от остальной стра-
ны. Детская смертность в Москве была заметно ниже, чем в регионах.
К середине 1950-х годов подобное неравенство стало наблюдаться
уже внутри регионов, где областные столицы показывают значитель-
но более низкий уровень младенческой смертности, чем остальные
города области.

Для понимания радикальности послевоенного переходного этапа
необходимо вернуться назад и более детально изучить данные дет-
ской смертности в Европе, дореволюционной и постреволюционной
России, представленные в табл. 5.2.

Мое внимание будет сосредоточено на положении в России по
сравнению с другими европейскими странами. Совершенно ясно, что
до революции детская смертность в России (включавшей террито-
рию, примерно соответствующую территории позднего СССР, плюс
Польша и Финляндия, которые получили независимость в 1917 году,
то есть значительно превосходящую территорию РСФСР) была за-
метно выше, чем в любой другой крупной европейской стране. Ее
ближайшими «конкурентами» были страны, составлявшие прежнюю
Австро-Венгерскую империю. При этом поражает, что, хотя новому
большевистскому режиму удалось снизить детскую смертность при-
мерно на треть по сравнению с уровнем до начала Первой мировой
войны, разрыв с большинством европейских стран лишь слегка со-
310
кратился, а в некоторых случаях (отметим прежде всего Германию,
Англию и Уэльс, Австрию и Нидерланды) даже увеличился. С кон-
цом нэпа и ухудшением условий жизни вследствие коллективизации
и форсированной индустриализации положение в Советском Союзе
по сравнению с Западной Европой ухудшилось еще больше: детская
смертность в РСФСР выросла, тогда как почти во всех остальных
странах Европы (за исключением Испании, обедневшей и охвачен-
ной разрушительной гражданской войной) она снизилась. Так, в
1928-1930 годах, то есть в начале первой пятилетки, уровень детской
смертности в РСФСР был сопоставим только с Венгрией и в полтора
раза превосходил Италию, вдвое - Германию (хотя Германия и нахо-
дилась в глубокой депрессии), в 2,7 раза - Англию и Уэльс. В непо-
средственно предвоенные годы положение в РСФСР относительно
других стран выглядело еще хуже. В это время уровень детской смерт-
ности уже на 50 % превышает венгерский, почти вдвое - итальянский,
в 2,9 раз выше, чем в нацистской Германии, и в 3,5 раза выше, чем в
Англии и Уэльсе.

Вероятно, мы сможем лучше понять относительное положение
РСФСР, если посмотрим с точки зрения отставания во времени.
В 1940 году в вопросе детской смертности РСФСР находилась при-
мерно там же, где Германия в 1900 году, а Англия, Уэльс, Франция
и Нидерланды - в середине XIX века. Таким образом, сталинская
Россия отставала от этих стран примерно на 40-80 лет3. Однако если
посмотреть на первые послевоенные годы, то можно увидеть довольно
неожиданную картину. Как мы уже знаем, война привела к радикаль-
ному сокращению гражданского населения России, а детская смерт-
ность выросла в 1942 году по сравнению с высокими довоенными по-
казателями до ужасающих 314 смертей на 1 тыс. рождений в тыловых
регионах. Однако уже с 1943 года этот показатель снижается, причем
радикально: 159 смертей на 1 тыс. рождений в 1943 году, 112 - в 1944,
и 85 - в 1945 году4. Средний годовой показатель в 1946-1950 годах
лишь на 26 % превышал соответствующий показатель для Италии,
на 37 % - показатель Западной Германии, лишь незначительно пре-
вышал показатели Восточной Германии и был уже ниже, чем в по-
слевоенной Венгрии. В Англии и Уэльсе уровень детской смертности
был по-прежнему ниже российского в 2,7 раза, но если посмотреть с
точки зрения отставания во времени, то мы увидим, насколько бы-
стро РСФСР стала догонять другие страны. Отставание от Германии

3 Уровень детской смертности в викторианской Англии никогда не превы-
шал 153 случая на 1 тыс. рождений: ХУйНатз М„ Са11еу СЬ. ИгЬап-Кига! ЕШегепОаЬ
1п 1пГап1 МогЫку 1п ХДсСопап Еп^апй. // Рори1а(лоп 81иФез. 1995. Уо1. 49. №. 3.
№уетЬег. Р. 411.

4 ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 34. Д. 1540. Л. 1, 29.
сократилось с 40 лет до 25, от Англии и Уэльса - с 80 до примерно
35 лет. На диаграмме 5.1 это представлено нагляднее.

Таблица 5.2

Среднегодовая детская смертность в Европе (1901-1950), России (1901-1913)
и РСФСР (1928-1950) (количество смертей младенцев в возрасте до одного года
на 1 тыс. рождений)

Страна § 8 7 3 § о? Й 5 Й
Дания 119 108 97 91 82 82 71 60 48 40
Англия и Уэльс 135 117 110 90 76 68 62 55 50 36
Нидерланды 136 114 99 90 70 56 45 37 50 .31
Франция 139 126 124 120 100 94 74 70 82 62
Бельгия 154 148 139 119 106 101 89 85 86 63
Италия 167 152 140 150 123 119 105 103 110 77
Испания 172 159 152 161 143 124 112 119 109 77
Германия 199 174 155 129 119 93 73 66 - Зан : 71 Вост.: 94
Венгрия 213 206 207 206 187 172 157 134 126 98
Австрия 216 202 191 153 138 117 99 81 92 76
Чехословакия 225 205 191 161 156 139 119 127 - 83
Россия/ РСФСР' 253 244 273 - - 183 - 193 183 97

' Столбец 2: 1902-1906; столбец 3: 1907-1911; столбец 4: 1913; столбец 7: 1928-
1930; Столбец 10, 1942-1945.

Источники: Европа (исключая Россию): Мазиу-81:гооЬап1 С. 1п(ап1 НсаКЬ апс]
1п{ап[ Мог1а1йу 1п Еигоре. Р. 29-30; Россия 1902-1911: Прохоров Б. Б. Здоровье насе-
ления России в прошлом, настоящем и будущем // Проблемы прогнозирования. 2001.
№ 1. С. 148-163, табл. 2 (Россия, 1913); РСФСР (1928-1940 и 1946-1950): Андре-
ев Е. М„ Дарский Л. Е„ Харькова Л. Т. Демографическая история России: 1927-1959.
М.: Информатика, 1998. Приложение 2. С. 161-162; РСФСР (1941-1945): ГА РФ.
Ф. А-374. Оп. 34. Д. 1540. Л. 1, 29. Пятилетний срез 1941-1945 годов смягчает резкое
падение детской смертности между 1942 и 1943 годом. Данные взяты из: Андреев Е. М.,
Дарский Л. Е., Харькова Л. Т. Демографическая история России: 1927-1959 (но это
данные ЦСУ, а не расчеты авторов).
"♦ Англия/Уэльс

—о— Франция

—Италия

-А- Германия

Венгрия

Россия/Р( ФСР*

Диаграмма 5.1. Детская смертность в отдельных европейских

странах, 1901-1950 годы

Ниже у меня будет повод говорить о точности советских данных,
которые, вероятно, недооценивали истинный уровень детской смерт-
।юсти и сокращали таким образом отставание во времени от Западной
Европы, однако этот тренд является очевидным. Данные представля-
ют собой настоящую загадку, по крайней мере по тем удаленным от
центров регионам, на которых основывается мое исследование. Почти
все факторы, которые историки связывают с падением детской смерт-
ности в Западной Европе - улучшение санитарных условий в горо-
дах; почти повсеместный доступ к чистой питьевой воде; жилищная
реформа, снижение перенаселенности жилья; доступ к стерильным
альтернативам грудному молоку; снижение рождаемости, улучшение
личной гигиены - все это отсутствовало, и все же детская смертность
падала, причем падала быстрее или, в худшем случае, не медленнее,
чем в более модернизированных регионах Западной Европы.

Детская смертность в Европе XIX - начале XX века

Для более точного понимания этого парадокса мы должны крат-
ко рассмотреть характерные черты детской смертности в Западной
Европе XIX - начала XX века. Особое значение имело неравенство
между городом и деревней (фактор, непосредственно связанный с
санитарными условиями в городах); сезонные пики детской смерт-
ности; различия показателей смертности в зависимости от класса и
дохода, а также роль грудного вскармливания.
«Городской штраф»

Основные причины детской смертности можно разделить на три
группы. Первая группа - респираторные инфекции, например пнев-
мония, а также инфекционные заболевания - скарлатина, грипп,
коклюш, корь, дифтерия и респираторно-синцитиальный вирус.
Пневмония, в частности, чувствительна к условиям жизни, так как
в стесненных жилищных условиях младенцы в зимние месяцы осо-
бенно подвержены инфекциям верхних дыхательных путей. Вторая
группа - желудочные инфекции, вызванные недостаточной гигиеной,
небезопасной пищей, некачественной водой и в целом плохими сани-
тарными условиями (помойки, экскременты животных на улицах).
Третья группа - смерть новорожденных в результате преждевремен-
ных родов, осложнений во время или сразу после родов или общей
слабости. Все эти три группы в той или иной степени зависят от са-
нитарных условий, жилищных условий, рациона питания (недоеда-
ющие матери с большей вероятностью рожали недоношенных детей,
и у них было меньше молока). И по каждой из этих групп сельская
местность, несмотря на повсеместную деревенскую бедность, пред-
лагала более благоприятные условия. Поэтому неудивительно, что
одной из характерных черт детской смертности в урбанизирующихся
и проходящих период индустриализации обществах был так называ-
емый городской штраф: уровень детской смертности в городах был
неизменно выше, чем в деревне. Как мы увидим далее, детская смерт-
ность в позднесталинской РСФСР соответствовала этой модели, и в
действительности длительная задержка с решением этой проблемы
является еще одним индикатором отставания Советского Союза от
Западной Европы. Для Британии XIX века Наоми Уильямс и Крис
Галлей5 рассчитали, что в каждом десятилетии с 1850 по 1910 год
детская смертность в деревнях была ниже, чем в маленьких городах,
а в маленьких городах была ниже, чем в Лондоне, в Лондоне же -
меньше, чем в других крупных городах. Их данные воспроизведены
в табл. 5.3 (количество смертей на 1 тыс. рождений).

Этот же принцип соблюдается при сравнении городов с близле-
жащими пригородами. Это - важный вывод, который элиминирует
гипотезу, что суммарные диспропорции между городом и деревней
в масштабах страны могут определяться крайне низким уровнем
смертности в нескольких нерепрезентативных сельских районах или

5 ХУПНатз К, Са11еу СЬ. ЦгЬап-Кига] [ЖегепИаЬ !п 1п1ап1 МогЫку т ХЛсСопап
Енхапе!.
экстремально высокой смертностью в нескольких нерепрезентатив-
ных городах. Напротив, эта тенденция наблюдается как по стране в
целом, так и внутри каждого отдельного региона. В табл. 5.4, при-
веденной Уильямс и Галлеем, показан уровень детской смертности
в шести округах: Ньюкасл, Престон, Лестер, Норидж, Кембридж и
Эксетер. (Различия между столбцами 2 и 3 относятся к еще одной
особенности детской смертности - ярко выраженной сезонности, о
которой я подробнее буду говорить ниже.) В каждом случае детская
смертность в городе - центре региона оказывается выше, чем в окру-
жающей его сельской местности. Разрыв становится самым большим
в летние месяцы - по причинам, которые я объясню позже, но даже и
в другие времена года он все равно остается заметным.

Таблица 5.3

Уровень детской смертности в городах и сельской местности в Англии и Уэльсе
в 1851-1910 годах

Англия и Уэльс Сельские районы Малые города Лондонский округ Крупные города
1851-1860 151,1 137,7 157,8 154,8 196,0
1861-1870 154,1 137,6 156,5 162,1 192,5
1871-1880 148,8 127,8 154,3 157,9 181,5
1881-1890 141,8 121,9 138,6 151,6 171,7
1891-1900 153,5 128,6 141,4 159,6 191,9
1901-1910 127,3 106,4 117,4 129,5 155,5

Источники: ХУППатя К., Са11еу СЬ. ИгЬап-Кига! [)ИГегеп(лаЬ> 1п 1п(ап1 Мог1а1Иу т
У1С1опап Еп^ЬпН. Р. 411.

Таблица 5.4

Уровень детской смертности в британских городах и прилегающих к ним сельских
районах по временам года, 1885-1910 (количество смертей младенцев в возрасте до
одного года на 1 тыс. рождений)

Город или округ Июль-сентябрь Январь-июнь и октябрь-декабрь
Ньюкасл 212 145
Гексхэм 136 120
Город/село 156 121
Престон 274 168
Гарстанг 73 98
Город/село 375 171
Лестер 256 152
Блэйби 150 123
Окончание табл. 5.4

Город или округ Июль-сентябрь Январь-июнь и октябрь-декабрь
Город/село 171 124
Норидж 223 148
Хенстед 74 109
Город/село 301 136
Кембридж 163 120
Честертон 97 95
Город/село 168 126
Эксетер 170 145
Кредитов 79 98
Город/село 215 148

Источники: ХУПНатз Ы„ СаПеу СЬ. НгЬап-Кига! 01ГГсгеп1ла15 1п 1п(ап1: МогЬаИЬу 1П
УюГопап Епй1ап<1 Р. 115.

Если говорить о причинах смерти, то диарея убивала в восемь
раз больше детей в городах, чем в деревне; корь, скарлатина и дру-
гие распространенные инфекционные заболевания убивали втрое
чаще, туберкулез - вдвое. Все эти три группы заболеваний тесно
связаны с санитарными и жилищными условиями, прежде всего с
перенаселением и сложностями с соблюдением правильной гигиены.
Корреляция с санитарными условиями проступает еще отчетливее,
когда мы сравниваем уровень смертности младенцев в первый месяц
со смертностью в последующие И месяцев жизни. Вудс, Уоттерсон
и Вудворд рассчитали, что в поздней викторианской Британии раз-
ница в уровне детской смертности в первые четыре недели между го-
родом и деревней относительно невелика (в городе на 42 % больше,
чем в сельской местности), а после четырех недель становится гораз-
до заметнее: городская превышает сельскую в 2,7 раза. Это, в свою
очередь, связано с той защитой, которую давало грудное молоко, вне
зависимости от места рождения младенца. Таким образом, пока доля
кормящих в городе и деревне остается сопоставимой, то и разница
в детской смертности оказывается сравнительно невелика. Однако
тенденция заключалась в том, что городские матери рано отнимали
младенца от груди, таким образом лишая его естественной защиты,
и городская детская смертность резко взлетала вверх6. В вопросах

6 ХУППатз К'., СаПеу СЬ. 1!гЬап-Кига1 ВИГегепНаЬ 1п 1пГапС МогСаШу т УкЬопап
Еп$>1апс1. Р. 413-414; ХУооНз К. I., ХУаПсгзоп Р. А., ХУооНи'агс!,]. I I. З’Ье Саизез оГ Карте!
1пГап1 МогГаШу 1)ес1те 1п Епд1ап<1 апс! ХУа1ез 1861-1921. РагЬ I. Р. 353. Уильям Огл,
генеральный регистратор, пришел к этому выводу уже в 1892 году. В первую неделю
жизни доля смертности в городах превышала сельскую на 23 %, и этот показатель
рос с каждой следующей неделей жизни, так что на четвертой неделе достигал уже
97 %, а в шесть месяцев разрыв составлял 273 %: ХУППатз К, СаПеу СЬ. ОгЬап-Кига|
здоровья сельская местность обеспечивала жителям очевидные пре-
имущества. Сельская бедность в Британии была выражена достаточ-
но явно, а канализационных систем практически не существовало.
Однако в деревне имелась чистая вода, дома с достаточной вентиля-
цией и освещением, а также открытые пространства. Поэтому общий
риск распространения инфекций был значительно меньше.

Сезонные пики

Две из трех главных причин детской смертности - заболевания
верхних дыхательных путей и желудочные инфекции - зависели
от времени года. Пневмония наносила самый тяжелый урон зимой,
тогда как другие респираторные вирусы, которые могли привести
к бактериальной пневмонии в виде осложнения, более вездесущи.
Желудочно-кишечные инфекции особенно опасны летом, когда мо-
локо и другие продукты быстро портятся, а мухи распространяют ин-
фекции от открытых животных и человеческих экскрементов. В вик-
торианской Британии летний пик, вызванный ростом заболеваний с
диареей, изначально был специфической чертой городов - сельским
районам удавалось его избежать. Если посмотреть на табл. 5.4, то мы
увидим, что наибольший разрыв между городом и деревней наблю-
дается именно летом, когда желудочные инфекции с диареей самые
опасные, а в остальные месяцы года, оставаясь значительным, все-
таки уменьшается. Это означает, что сельские дети не имели того
преимущества в устойчивости к зимней пневмонии, каким обладали
в борьбе с летними желудочными инфекциями. Ниже мы увидим,
что сезонные тренды в послевоенной РСФСР мало чем отличались
от описанной картины.

Класс и доход

В Британии, Германии и других европейских странах уровень
детской смертности зависел не только от места жительства, но и от
класса, к которому принадлежали родители. В целом дети среднего
и высшего класса выживали гораздо чаще детей рабочих как квали-
фицированных, так и неквалифицированных. В Париже 1890-х годов

I)ДГегепНа18 1п 1пГап1. МогСаПЬу 1п УкДопап Еп§1ап<1. Р. 414, цит. по: 0§1е 1ч(1у-

1ошТк Аппиа! КерогС о! сЬе Рейхстаг Сепега!. ЬопНоп: НМ8О, 1892. Р. XVI. Уровень
городской и сельской неонатальной смертности начал сближаться не только по при-
чинам, связанным с кормлением грудью. Значительная доля ранних смертельных слу-
чаев была связана с проблемами при родах или врожденными пороками - факторами,
слабо зависящими от различий в социальных условиях.
уровень детской смертности в самых бедных кварталах почти в три
раза превышал соответствующий показатель самого богатого округа7.
Даже в 1910 году, после десятилетия постоянного снижения уровня
детской смертности во всех слоях населения, в семьях британских
шахтеров, текстильных рабочих и неквалифицированных рабочих
младенцы умирали более чем в два раза чаще, чем в семьях квали-
фицированных специалистов8. Схожие тренды можно выделить и в
Германии вильгельмовской эпохи с 1870-х годов до начала Первой
мировой войны. В 1913 году - в конце периода устойчивого обще-
го снижения показателей детской смертности - в семьях германских
квалифицированных рабочих младенцы умирали почти вдвое чаще,
чем в семьях чиновников высшего уровня. Разница между высшим
чиновничеством и неквалифицированными фабричными рабочими
составляла 2,4 раза, а если сравнивать первых с неквалифициро-
ванными сельскохозяйственными рабочими, то 2,8 раза. Хуже все-
го была ситуация среди домашней и иной прислуги: здесь разница
с высшим чиновничеством составляла 3,3 раза9. Принадлежность к
классу может не объяснить долгосрочные тренды в детской смертно-
сти (как уже отмечалось, улучшение ситуации наблюдалось во всех
социальных слоях Британии и Германии, хотя и в разной степени),
но что класс может помочь объяснить, так это различия в показате-
лях детской смертности между социальными группами в конкретный
момент времени10.

На самом деле взаимосвязь между классом и детской смертностью
далеко не прямая. Этот показатель зависел и от других переменных, в
первую очередь от места жительства, а также в некоторой степени от
законнорожденности. Элис Рид заметила, что если рассмотреть дет-
скую смертность и классовые различия в разных типах населенных
пунктов, то мы обнаружим, что, по крайней мере, в Британии в сель-

7 8Ьарио А.-Ь. 11онз1н^ 1ке Роого! Рапз. Р. 81.

8 \Уосх1з К„\УШ!ап1зЫ., СаПеу СЬ. 1п(ап1 Мог1а111у т Еп§1апс1,1550-1950: РгоЫет5
1п сНе 1с1епи6са11оп о! Ьоп§-Тегт Тгепск апс! Сео§гарЫса1 апс! 8ос1а! Уапабопз // ТЬе
ОесНпе о! 1пГап1 Мог1а1ку 1п Еигорс, 1800-1950: Роиг ЫаПопа! Сазе ЗДисПез / ес!з.
С. А. Сог51п1, Р. Р. У!агго. Р1огепсе: 11Ы1СЕР, 1993. Р. 46. В семьях высококвалифици-
рованных работников уровень смертности составлял 59 па 1 тыс. рождений. Сравните
с 132 случаями в шахтерских семьях, 127 - в семьях неквалифицированных рабочих
и 123 - среди рабочих текстильной промышленности. Соотношения получаются 2,24,
2,15 и 2,08 соответственно.

9 Зргее К. НеакЬ апс! 8ос1а1 С1азз т [трепа! Сегтапу: А 8ос!а! Н1зЬогу о!
МогиШу.МогЫсПСу аш! [педнаШу. Ох(ог<1: Вег§, 1988. Р. 196.

10 Ке!<1 А. 1-оса11Су от С1азз? 8ра11а! апс! 8ос1а! ОШегепсез 1п 1пГапС апс! СЬйс!
МогСакСу !п Еп§!апс! апс! \Уа!ез 1895-1911 // ТЬе Е>сс!!пе о! 1п(ап1 МогСаЬСу апс! СЬПс!
МогСаШу: ТЬе Еигореап Ехрепепсе 1750-1990 / ескз. С. А. Согз!п1, Р. Р. У!агго. ТЬе
На^ие: МаШпиз ЫуЬоГГ, 1997. Р. 152.
ской местности классовые различия проявлялись менее заметно, чем
в городах. В сельской местности ситуация была не столь угрожающей:
работники и бедные фермеры могли получить доступ к минималь-
ным ресурсам и снизить кривую смертности. И напротив, в городах
класс оказывается ключевой переменной11. У бедняков не хватало ни
денег, ни знаний для принятия необходимых мер, чтобы уберечь мла-
денца от рисков городской среды. Недоедание вынуждало матерей из
рабочего класса относительно быстро бросать грудное вскармлива-
ние и подвергать детей всем опасностям, связанным с искусственной
едой, приготовленной в антисанитарных условиях12. Все то же самое
справедливо и в отношении незаконнорожденных детей. В 1902 году
уровень смертности в первые четыре недели среди незаконнорож-
денных детей в сельской местности был примерно на 50 % выше, чем
среди законных, и примерно на 80 % выше в Лондоне. И если в де-
ревне этот разрыв сохранялся и после неонатального периода, то в
Лондоне он становился только заметнее: в целом детская смертность
среди незаконных детей в Лондоне была выше в 2,26 раза, чем среди
законных13. Интуитивно может показаться, что существует прямая
корреляция между незаконностью и социальным статусом или, как
минимум, бедностью, но данные по городу Ганновер в Германии на-
кануне Первой мировой войны заставляют предположить, что здесь
работает иной механизм. В Ганновере прослеживается связь не с
фактором законности или незаконности ребенка, а с тем, работает ли
мать вне дома, на заводе. Эти женщины практически не могли кор-

11 Ке1с1 А. ЬосаШу ог С1а88? Р. 140,150-152.

12 «Кормящая мать нуждается в питании, и именно недостаток питания матерей в
бедных семьях - половина которых находятся на грани истощения - ведет к тому, что
они неспособны дать молоко своим младенцам. Это, в свою очередь, ведет к раннему
отнятию от груди, что подразумевает искусственное вскармливание, что является од-
ним из самых сложных предприятий в многоквартирных жилых домах бедняков», см.:
Ыедутап Э. 1пЕап( МогГаШу: А 8ос1а1 РгоЫет. ЬопДоп, 1906. Р. 260; цит. по: ХУоосГ К. I.,
\Уа11ег8оп Р. А., \Уоо<1\саг<11. И. ТЬе Саняез оЕ Кар1с11пЕап! МогСаНСу ЭесПпе т Еп§1ап(1
апс! \Уа1е8 1861-1921. РагС II // Рорн1аНоп 8Си(Ие8.1989. Уо1. 43. Ыо. 1. МагсЬ. Р. 120.

13 \УооФ К. I., \УаЦег5оп Р. А., \УооН\уаг(1Г Н. ТЬе Санзез оЕ К.ар1с11пЕапС МоПаНсу
ЭесНпе 1п Еп§1апс1 ап<1 \Уа1е8 1861-1921. Раге I. Р. 353. В Германии мы наблюдаем ту
же закономерность. В крупных германских городах уровень детской смертности среди
незаконных детей в 1901-1910 годах был значительно выше уровня смертности среди
законных детей. Несколько примеров: в Берлине разница составляла 58 %, в Бреслау
(ныне Вроцлав) - 44 %, в Кельне - 70 %, в Дортмунде - 192 %, во Франкфурте - 130 %,
в Кенигсберге (ныне Калининград) - 96 %, см.: Уб§е1еГ Р. 11гЬап 1пЕапс МогСаШу //
Ипрепа! СЗегтапу 8ос1а1 Н1з€огу оЕ МеФсте. 1994. Уо1. 7. Ыо. 3. ЭесетЬег. Р. 412-413.
Но ни в Германии, ни в Британии эти различия не оказывали серьезного влияния на
общий уровень детской смертности, поскольку общее количество незаконных смертей
было незначительным относительно общего числа.
мить грудью, и, вероятно, именно этот фактор объясняет такой высо-
кий уровень смертности среди незаконнорожденных детей14.

Проблема класса подводит нас к одной из значимых лакун при
анализе детской смертности в Советском Союзе. Западные исследо-
ватели обычно могут соотнести показатели смертности, в частности
детской, с определенным перечнем индикаторов: доход, род занятий,
тип места жительства. При выборе любого индикатора западные
исследования демонстрируют, что класс является ключевой пере-
менной, объясняющей различия в показателях детской смертности
внутри одного общества. Однако в отношении СССР практически
невозможно провести подобную корреляцию. Мы знаем, что совет-
ское общество было чрезвычайно стратифицировано, однако грани-
цы и причины этой стратификации пролегают совсем в иных местах,
чем в западном обществе. Отсутствует частная собственность на
средства производства и на землю, привилегии не наследуются. В ус-
ловиях экономики дефицита привилегии в значительной своей части
даже не монетизировались, хотя и существовали огромные разрывы
в доходах между руководителями предприятий, высшими чиновни-
ками партии и государства, высшим слоем интеллигенции, с одной
стороны, и доходами обычных рабочих - с другой, не говоря уже о
чудовищной нищете крестьянства. В целом привилегии выдавались
натурой и привязывались к месту получателя в политической или
профессиональной иерархии. Так, элите гарантировались поставки
продуктов, причем не просто дополнительного количества, но и про-
дуктов особого качества, в том числе импортные предметы роскоши;
более просторные и качественные квартиры и загородные дачи; прио-
ритетный доступ к медицинской помощи и дефицитным лекарствам;
приобретение (при Сталине почти эксклюзивное) предметов быта и
автомобилей. В позднесталинский период привилегией элиты ста-
новится также доступ к коррупционным схемам при минимальном
страхе наказания15. В 1960-1970-е годы советские социологи начали
изучать морфологию социальной стратификации и те механизмы, по-
средством которых интеллигенции (разговор о партийной элите был

14 Зргее К. НеаЙЬ апс! Зос1а1 С1а§8ш 1трепа1 Сеппапу. Р. 77- 78.

15 О новом определении привилегий управленческой и технической интелли-
генции после войны смотри наводящую на размышления книгу: Ни8к1п 1. Е. ЗиктвС
КесопзГгисОоп апс! сЬе СопйгтаПоп о(а Ыеи/ Е1ке. Классический разбор привилегий в
этот период сделан не историком, а специалистом по литературе Верой Данэм, работа
которой “1п ЗГаИп’к Тшю” (ЭигЬат, ЫС: Эике 1!туегы1у Ргезз, 1990) остается одним
из классических исследований послевоенной социальной дифференциации. О кор-
рупции в эпоху позднего сталинизма см.: Нечпгеп }. А ‘Сатра^п Зразт': бгай. ап<1 гЬе
ЬппИз о! гЬе ‘Сатра1§п’ А@а|П81; ВпЬегу АЙсг сЬе СгеаГ РаГпоНс Маг // Ьа1е ЗСаНтзС
Кизыа. Р. 123-141; Ноорег С. А ГЭагкег ‘В1§ ГЗеа!’: СопсеаИп§ Раг(.у Сптез 1п 1Ье Роя!.-
ЗесопН \Уог1<1 \Уаг Ега // 1Ькк Р. 142-163.
немыслим) удавалось при отсутствии наследуемых состояний вос-
производить свои привилегированные позиции от одного поколения
к другому16. Однако до этого времени у нас практически нет надеж-
ных данных, которые позволили бы проследить корреляцию между
богатством, привилегиями и здоровьем, болезнями и смертностью.
Впрочем, существование таких привилегий является неоспоримым.

В самом деле, привилегии и выплаты вознаграждений гп паСига
пронизывали все сферы жизни сталинского общества. В начале
1930-х годов, в самое голодное время, режим использовал обещание
поставок дефицитных продуктов питания и бытовых товаров, чтобы
мотивировать рабочих становиться «ударниками» - рабочими, ко-
торые перевыполняли производственные планы, чтобы начальники
могли использовать их рекордные показатели для установления це-
лей всем остальным. После отмены продуктовых карточек в 1935 году
была запущена подобная схема уже с денежными вознаграждени-
ями - знаменитое (или пресловутое) «стахановское движение»17.
Предприятия тяжелой промышленности лучше снабжались продук-
тами, чем фабрики легкой промышленности. Крупные промышлен-
ные города снабжались лучше, чем небольшие населенные пункты.
.')то, к примеру, объясняет, почему школьники из Горького сразу
после войны были в среднем на несколько сантиметров выше, чем
школьники из соседнего Дзержинска и Иванова - центра текстиль-
ной промышленности. Стратегическое значение Горького гарантиро-
вало ему лучшее снабжение в военное время. Дети в Горьком во время
войны также голодали или плохо питались, но не в такой степени, как
их ровесники из городов, которые власть считала менее значимыми18.

16 Одно из первых западных исследований по этой теме: УапохуйсЬ М. 8ос1а1 апс!
Есопопнс 1пециа11Су 1п сЬе 8оу1е1 Ип1оп. Агтопк, ЫУ: М. Е. 8Ьагре, 1977. Эта книга со-
храняет свою ценность и по сей день, через 40 лет после публикации. В целом совре-
менные историки советского периода недостаточно используют выпущенные еще в
период СССР работы советских и западных ученых, посвященных социальной струк-
туре советского общества. В этих работах хватает методологических изъянов, по общая
картина создания воспроизводящейся классовой структуры не подлежит сомнению.

17 Об ударном труде и стахановском движении см.: ЕИйег О. 8оу1еС ХУогкегх апс!
81аИп1з1 1пс1и,ч1па11га11оп: ТЬе КогтаРоп о( Мос1егп 8оу1сЧ РгобисРоп Ке1аРопз, 1928—
1941. Ьопс1оп: Р1и1о Ргезз, 1986. Р. 70-81, 97-100. СЬарШг 7; см. также: 81е§е1Ьаит Е Н.
81акЬапоУ1зт аы! гЬе РоИРсз оГ РгобисРуЦу т сЬе И88К, 1935-1941. СатЬпф>е:
СатЬгк1§е Е!п1уег81Су Ргезз, 1988.

18 Разница в росте была заметной во всех группах как среди мальчиков, так и сре-
ди девочек. Восьмилетпие мальчики в Горьком в 1946 году были примерно на 5 см
выше своих ровесников из Дзержинска и Иваново. Разрыв между 15-летними мальчи-
ками составлял около 4 см. У восьмилетних девочек разница была незначительной, но
у девятилетних она составляла уже 6 см, сохраняясь па том же уровне среди 15-летних,
см.: ГЛ РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 7656. Л. 381 (Горький, 1937-1938; Дзержинск, 1946);
Матвеева Н. А. и др. Динамика физического развития школьников Нижнего Новгоро-
Наш основной интерес здесь, однако, связан с социальным клас-
сом как переменной, для которого, пожалуй, сложнее всего найти убе-
дительные данные. Однако есть один косвенный параметр, из которо-
го мы можем сделать несколько предварительных выводов. В том же
исследовании антропометрии школьников в Горьком и Иванове при-
водятся данные по молодым рабочим и учащимся школ рабочей мо-
лодежи. В когортах старших школьников было достаточно выходцев
из обеспеченных групп советского населения - детей партийных и
государственных деятелей, «белых воротничков» и различных групп
интеллигенции. Дети рабочих чаще уходили из школы в 14 лет, по-
ступали в школы рабочей молодежи или сразу шли на завод. И в
Горьком, и в Иванове в ремесленных училищах молодые рабочие и
учащиеся из рабочей среды были заметно ниже, чем их сверстники
и земляки из старших классов обычных школ. В 1946 году в Горьком
15-летний учащийся школы рабочей молодежи был на целых И см
ниже, чем 15-летний школьник. У 15-летних девочек различие со-
ставляло 12 см. Масштабное исследование Пантелеевой, посвящен-
ное учащимся школ рабочей молодежи текстильной промышленно-
сти в Иванове, показало, что в 1946 году 15-летние мальчики в них
были в среднем на 10 см ниже 15-летних учащихся средних школ,
у девочек разница оказалась не столь заметной, но все же состави-
ла 3 см19. У этих различий есть вполне очевидная причина, объясня-

ла // Гигиена и санитария. 1997. № 2. С. 27 (Горький, 1946); ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47.
Д. 4925. Л. 484-485 (Иваново). Привилегированное положение горьковских школьни-
ков было весьма относительным. В 1944/45 учебном году город организовал специаль-
ные столовые для обеспечения дополнительным питанием тех школьников, которым
врачи диагностировали необходимость такого питания. В первый год существования
столовых медицинские направления туда получили 89 % всех детей школьного воз-
раста. В 1945/46 учебном году количество направлений резко сократилось, но все же
столовые обслуживали еще 40 % городских школьников, что в пять раз превышало
долю тех, у кого диагностировали анемию и истощение. Осенью 1946 года количество
медицинских направлений в столовые упало до 12 %, не потому, что в них сократи-
лась потребность, а потому, что государство урезало квоты на питание, что лишило
столовые дополнительных поставок продуктов, необходимых для питания детей, см.:
ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4923. Л. 352-356.

19 Матвеева Н. А. и др. Динамика физического развития школьников Нижнего
Новгорода. С. 27; ГА РФ. Ф. 9226 (Госсанинспекция). Оп. 1. Д. 798. Л. 103 об., 104
(Горький); ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4925. Л. 484-485: Пантелеева Е. И. Физиче-
ское развитие учащихся ремесленных училищ и школ фабрично-заводского обучения
Иваново в 1945-1948 гг. С. 27 (Горький, 1946); ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 204, 212, 216
(Иваново). Я специально сравнивал школьников с учащимися ремесленных училищ
и противопоставлял их учащимся ФЗУ, потому что в ФЗУ набиралось много детей из
сельской местности, которые, как мы видели в главе 4, получали во многих отношени-
ях значительно лучшее питание. Учащиеся ремесленных училищ в основном проис-
ходили из семей местных рабочих.
ющая также и наблюдение, что молодые рабочие после войны чаще
страдали от недостаточного питания и анемии20: они занимались тя-
желым физическим трудом, их потребности в калориях были огром-
ными, поскольку им требовалась энергия и на рост, и на работу. До
и после войны власти предпринимали попытки признать этот факт
и обеспечить таких подростков относительно высококалорийной пи-
щей. Однако во время войны, в условиях дефицита продуктов, им вы-
давали такой же рацион, как и взрослым рабочим, который, как мы
уже видели, был далек от дневной биологической нормы21.

Я предпринял это длинное отступление о классе и неравенстве,
чтобы показать, как класс служит определяющим фактором для здо-
ровья и благополучия и, разумеется, должен был влиять на уровень
детской смертности. Семьи рабочих значительно чаще жили в обще-
житиях и бараках в рабочих поселках без канализации и нормальных
источников чистой воды, и в промышленных городках с минималь-
ными коммунальными удобствами. Они гораздо реже могли пользо-
ваться мылом, у них был хуже доступ к адекватным знаниям об осно-
вах личной гигиены и врачам, когда их ребенок заболевал. Однако в
отсутствие качественных данных об этой стороне детской смертно-
сти мы никогда не сможем получить полную картину.

Грудное вскармливание

Как было уже показано выше, вопрос, могут ли матери кормить
младенцев грудью, играет большую роль в вопросе уязвимости детей
болезнями. Однако проблема не в грудном вскармливании рег зе, ко-
торое обеспечивало младенцев адекватным питанием и защитой от
инфекций благодаря материнским антителам, а в тесном переплете-
нии грудного вскармливания, бедности, отсутствии доступа к хоро-
шим санитарным условиям и чистой воде, незнании базовых принци-
пов гигиены. Матери из рабочей среды редко были способны кормить
грудью весь период младенчества, даже если не работали вне дома.
Бедность и плохое питание приводили к раннему отлучению от гру-
ди. А раннее отлучение от груди подвергает младенца невероятному
риску, потому что материнское молоко практически невозможно за-

20 ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. д. 798. Л. 100, 100 об., 101, 101 об., 102, 102 об.

21 Там же. Д. 1119. Л. 67 69, Изменение норм пайков для учащихся школ рабочей
молодежи в 1945 году, направленное на увеличение объема потребляемых калорий,
не привело к существенному улучшению ситуации, поскольку дополнительные кало-
рии обеспечивались углеводами и недостаток белка в рационе сохранялся. Ситуация с
питанием учащихся школ рабочей молодежи начала улучшаться только в 1948 году с
отменой карточек. Их не стали лучше кормить в школах, но те, кто жил рядом со шко-
лами, могли дополнять свой рацион продуктами, взятыми из дома.
менйть чистыми продуктами. Даже если матери имели доступ к неза-
грязненному коровьему молоку (что было редкостью вплоть до конца
Первой мировой войны даже в Британии), оно быстро портилось из-
за неправильного хранения и общего недостатка гигиены. Одной из
самых опасных практик в викторианской Британии было кормление
младенцев из бутылки с длинной трубкой. Они были дешевыми, не-
бьющимися, и матери из рабочей среды постоянно использовали их,
хотя их очень сложно мыть. Распространенные практики кормления
существенно повышали степень риска. Родители из рабочего класса
как в Британии, так и в Германии редко мыли бутылки после кормле-
ния. В дополнение к молоку они кормили младенцев протертыми ка-
шами, сладкой водой, остатками со своей тарелки, давали джин, пиво,
а также всякие рискованные лекарства, включая касторку и опиаты22.
Поэтому неудивительно, что даже в 1904 году в таких городах, как
Сэлфорд, уровень детской смертности среди получавших грудное
молоко детей достигал 129 случаев на 1 тыс. рождений; 264 - среди
тех, кого кормили коровьим молоком, и шокирующие 439 случаев на
1 тыс. среди тех, кого подкармливали и другой пищей, включая низ-
кокачественное сгущенное молоко, любимое бедняками за его деше-
визну и сладость, что облегчало кормление младенцев23.

Как стало ясно из приведенных рассуждений, высокий уровень
детской смертности был результатом нескольких взаимозависи-
мых факторов. И из-за этого труднее объяснить возможное сниже-
ние детской смертности, как могло показаться на первый взгляд.
Санитарная реформа, хотя и кажется обязательным условием долго-
срочного улучшения, сама по себе не могла бы стать эффективной.
Такие факторы, как степень перенаселенности жилища, рождаемость
(сама по себе приводящая к высокой плотности населения), способ-
ность и желание матери кормить грудью, готовность принять (или,
наоборот, неготовность) новые теории о личной и домашней гигиене,
финансовые ресурсы для следования этим теориям, если они прини-
мались, - все эти факторы совокупно влияли на снижение размеров
и темпов смертности, хотя точно оценить вклад каждого из них дей-
ствительно затруднительно24. Санитарная реформа быстрее всего и
напрямую влияла на детскую смертность от желудочно-кишечных
инфекций, и это влияние было особенно хорошо заметно в Германии

22 ТЬотрзоп В. 1пГапс Мог1а1ку т ЬПпеСеепсЬ-СепШгу ВгасИоп!. Р. 143 144;
Уб$»е1е.]. Р. ЫгЬап 1пГап1 МогСаЬсу. Р. 82,179.

23 Роо1еу М. Е„ Роо1еу С. С. НеакЬ, 8ос1е1у ап<1 ЕпУ1гоптепс т Уккопап
МапсЬезСег// ЬкЬап ГЛяеазеаш! Мог1а1ку / е(к. К. \Уоо<15,). \Уоос1\уагс1.Р. 232.

24 ХУосхкК. I., ХУаЦегзопР. А., \Уо<х1\уаг<1.). Н. ТЬе Саизез <>Г Кар14 I гкап1 МогСаИСу
ЭесЬпе 1П Еп^апс! ап(1 \Уа1ез 1861-1921. РагС II. Р. 129-132.
в первое десятилетие XX века25. Но даже в этом случае Фегеле воз-
держивается от того, чтобы назвать ее прямой причиной снижения,
говоря об «облегчении и поддерживании тенденции»26.

Таблица 5.5

Детская смертность в основных тыловых регионах РСФСР, 1939-1944 годы
(количество смертей младенцев в возрасте до одного года на 1 тыс. рождений)

1939 1940 1941 1942 1943 1944
РСФСР 188 214 196 314 159 112
Город 191 224 206 345 173 113
Село 187 209 191 296 150 111
Московский регион
Московская область 176 231 165 327 180 83
Город 194 256 185 393 194 82
Село 159 206 144 265 165 84
Москва 154 179 112 286 168 104
Центральная Россия
Ярославская область 171 216 195 357 205 107
Город 187 239 225 444 243 119
Село 159 199 173 339 174 96
Ивановская область 205 240 202 424 201 104
Город 231 246 235 503 209 93
Село 176 232 167 348 193 118
Горьковская область 221 247 222 402 157 127
Город 239 278 227 416 141 111
Село 217 239 220 398 16.3 134
Горький 196 271 206 384 176 134
Поволжье
Куйбышевская область 207 224 178 277 129 90
Город 303 257 228 320 147 88
Село 190 217 167 266 123 91
Куйбышев 245 290 273 325 197 123
Татария 201 230 189 296 157 129
Город 261 295 235 420 173 139
Село 188 214 176 260 150 124

25 Убде1е Р. 1!гЬап 1п(апС МогСаШу. Р. 66-73. Ее значимость на негативном
примере была хорошо показана в Британии, где долгосрочный тренд снижения дет-
ской смертности, начавшийся в 1880-е годы, был моментально развернут нескольки-
ми засушливыми летними сезонами в 1890-е годы, которые привели к резкому росту
детской смертности, прежде всего, в городах: ХУППат;, №, СаПеу СИ. 13гЬап-К.ига1
ОИГегепБак т 1п(апС Мог1а1Иу т У1с1опап Епд|аш1. Р. 411; ХУооНз К. I., ХУаЦегяоп Р. А.,
ХУооН'л’агс! 3. Н. ТЬе Саизез оГ КарМ 1п(ап1 Мог1а1цу 1)ес1те т Еп^1апс1 апН \Уа1ея
1861-1921. РаП II. Р. 130.

26 Уб^ек,). Р. 13гЬап 1п(апС МогСаПСу. Р. 213.
Окончание табл. 5.5

1939 1940 1941 1942 1943 1944
Урал
( вердловская область 240 274 234 389 155 150
Г ород 219 269 226 364 136 144
Село 259 278 245 417 182 161
Свердловск 221 ' 252 192 339 201 134
Молотовская область 260 362 280 473 203 168
Город 248 289 251 439 138 136
Село 265 396 294 488 237 188
Молотов 218 219 218 403 180 177
Челябинская область 216 222 218 286 170 104
Город 214 237 225 303 171 108
Село 218 207 211 266 169 97
Челябинск 231 255 241 331 227 143
Башкирия 186 229 179 212 140 86
Город 203 278 209 270 175 107
Село 184 220 172 199 130 79
Сибирь
Кемеровская область 194 204 200 286 132 83
Город 190 196 193 278 131 81
Село 200 213 209 298 133 87

Источники: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 34. Д. 1540. Л. 1, 29.

РСФСР
Московская
область
Москва
300

200

100

РСФСР

Ярославская область
-А- Ивановская область
-Н»- Горьковская область
л Горький

1940 1941 1942 1943 1944 1945

0 ------

1939

Диаграмма 5.2Ъ. Детская смертность, Центральная Россия, 1939—
1945 годы

Диаграмма 5.2с. Детская смертность в городах, Поволжье, 1939-
1945 годы
1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945

Диаграмма 5.2(1. Детская смертность в городах, Свердловский ре-
гион, 1939-1945 годы

Диаграмма 5.2е. Детская смертность в городах, Челябинский реги-
он, 1939-1945 годы
50

1939 1940 1941 1942 1943 ' 1944 ' 1945

Диаграмма 5.2/. Детская смертность в городах, Молотовский ре-
гион, 1939-1945 годы

Диаграмма 5.2$. Детская смертность в городах, Башкирия и
Кемеровская область, 1939-1945 годы
Все это имеет непосредственное отношение к нижеследующим
рассуждениям о послевоенной РСФСР, где мы увидим, что регио-
ны, которые провели санитарную реформу, имели более низкий уро-
вень детской смертности, чем те, где санитарная реформа не была
проведена. Но увидим также и то, что детская смертность падала в
целом даже при отсутствии действия тех факторов, которые, пусть и
комплексно, привели к снижению детской смертности в Британии и
Западной Европе.

Военные годы: аномальная детская смертность

Война привела к опустошительному росту детской смертности,
сопоставимому с тем уроном, который она нанесла численности на-
селения в целом. Детская смертность в тыловых областях РСФСР,
если сложить вместе городское и сельское население, «прыгнула» со
196 случаев на 1 тыс. рождений в 1941 до 314 случаев в 1942 году
(табл. 5.5, диаграммы 5.2 а-§). Особенно ужасными оказались летние
месяцы: из 1 тыс. младенцев, родившихся в июне того года, 448 умер-
ли в возрасте до года, для появившихся на свет в июле этот показатель
вырос до чудовищных 555, а в августе - до 611; и только у родивших-
ся в сентябре он снизился до 44127. Были некоторые населенные пун-
кты, где мы даже не способны осознать уровень детской смертности:
в городах Ивановской области умирал каждый второй младенец, в де-
ревнях Молотовской области ситуация была не лучше - 448 смертей
на 1 тыс. рождений. Затем следует целое множество областей, где в
городах (а в некоторых случаях и в сельской местности) уровень дет-
ской смертности (УДС) превысил уровень 400: Татария, Молотов,
города Ярославской, Горьковской и Молотовской областей, деревни
Свердловской области.

Однако после этого произошло нечто неожиданное. Детская
смертность в неоккупированных областях упала до 159 на 1 тыс. рож-
дений в 1943 и до 112 - в 1944 году. Цифры 1944 года всего менее чем
на половину превосходят данные последнего полного предвоенного
года - 1940-го. В городских районах РСФСР мы наблюдаем ту же
тенденцию: рост с 206 смертей на 1 тыс. рождений в 1941 до 345 в
1942 году, а затем падение до 173 в 1943 и до ИЗ - в 1944 году28. За
исключением 1947 года, отмеченного голодом, детская смертность
больше никогда не приближалась к довоенному уровню.

27 Исупов В. А. Демографические процессы в тыловых районах России // Населе-
ние России в XX веке. Т. II. 1940-1959. С. 88,96.

28 ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 34. Д. 1540. Л. 1, 29.
Почему так произошло, объяснить сложно. Н. А. Араловец и
О. М. Вербицкая приписывают снижение УД С в 1943-1944 годах
улучшениям в сфере санитарии, гигиены и медицинского обслужи-
вания29, но это лишь самое общее объяснение, и к тому же оно ничего
не говорит нам о том, как и почему эти улучшения сохранились в по-
слевоенные годы. Возможно, свою роль сыграла очень низкая рож-
даемость последних двух полных военных лет. Когда рождается так
мало детей, то родившиеся получают больше внимания и медицин-
ского ухода. Улучшившаяся ситуация с питанием подразумевала, что
матери стали здоровее, реже рожали недоношенных детей и имели
больше сил для их выхаживания. Возможно, также возник феномен,
наблюдавшийся во время голода в Голландии. Тогда резко упала
рождаемость, большинство женщин просто не могли забеременеть,
а даже если это и происходило, не могли выносить ребенка до нуж-
ного срока или родить здорового ребенка. Забеременевшие женщи-
ны значительно чаще принадлежали к высшему слою общества, им
была доступнее качественная пища, и они лучше могли обеспечить
выживание детей30. Что-то подобное могло произойти и в Советском
Союзе, хотя и невозможно точно определить, какие именно группы
населения получили такие продуктовые привилегии. Сегодня все
эти объяснения выглядят, скорее, предположениями, и они оста-
нутся таковыми, пока историки не смогут детально изучить условия
домашней жизни военного периода в отдельных районах, рационы,
организацию здравоохранения, а также уровень неравенства в рас-
пределении благ.

Несколько больше мы знаем о факторах, повлиявших на смерт-
ность среди младших детей, но насколько эти факторы применимы
к детской смертности, вопрос остается открытым. Она выросла в
1942 году. Убедительно доказать это невозможно, но, по всей вероят-
ности, большинство этих смертей были связаны с голодом. Однако
еще одним фактором стало внезапное ухудшение показателей выжи-
ваемости (то есть смертей на 100 случаев заболевания) по основным
инфекционным заболеваниям - корь, коклюш, скарлатина и дифте-
рия. Главным убийцей до войны была корь, смертность от остальных
заболеваний в целом держали под контролем.

29 Араловец Н. А., Вербицкая О. М. Особенности смертности городского и сель-
ского населения втылу в 19411945 гг. С. ИЗ.

30 81е1п 2. [ е!_ а!.] Рапппе апс! Нцптап Оеуе1ортспС. Р. 77-82.

* Термин, применявшийся в советских статистических документах, в отношении
смертности среди детей в возрасте от 1 года до 5 лет. - Нримеч. пер.
В 1930-е годы Советский Союз предпринимал попытки освоить и
применить разработанные на Западе методики по борьбе с эпидеми-
ями кори. Эти меры подразумевали строгие правила для выявления
и карантина носителей, введение человеческой иммунной сыворот-
ки тем, кто находится в контакте с заболеванием. Западные ученые
признали необходимость использования иммунной сыворотки, то
есть сыворотки из крови тех, кто выжил после кори и, следовательно,
приобрел антитела, для прививания детей из зоны риска еще в конце
1890-х годов, хотя только после Первой мировой войны удалось по-
лучить масштабные экспериментальные подтверждения успешности
ее применения.

Таблица 5.6

Уровень смертности от кори в Москве, Ленинграде
и восьми других городах РСФСР, 1936-1945 годы
(количество смертей на 100 случаев заболевания)

Город 1936 1937 1938 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945
Москва 4,3 3,8 3,9 3,8 3,5 3,6 5,9 3,9 2,4 1,6
Ленинград 1,9 2,3 2,4 2,6 2,2 - - 4,6 1 1,5
Восемь городов РСФСР - - 11,6 13,3 12 8,4 12,7 2,6 1,2 1,3
Казань - - 21 16 17 14 21 5,3 1,3 -

Источники: Рикман О. А. Детские инфекции в годы Великой Отечественной вой-
ны // Медико-санитарные последствия войны и мероприятия по их ликвидации. М.:
Изд-во АМН СССР, 1948. С. 153 (Москва, Ленинград, РСФСР); ГА РФ. Ф. А-482.
Оп. 47. Д. 2328. Л.36 (Казань).

Несмотря на общую эффективность по предупреждению и смяг-
чению заболеваний корью, этот метод лечения обладал многочислен-
ными ограничениями. Сыворотка, не являясь вакциной, обеспечива-
ла только временную защиту. Вводить ее надо было в очень больших
дозах, она имела ограниченный срок хранения. Поэтому на Западе
основные усилия были сосредоточены на поисках заменителей, кото-
рые можно было применять в малых дозах. Прорыв произошел в 1933
году, когда Чарльз Фремонт Макхонн и Ф. Т. Чу в ходе эксперимен-
тов с использованием экстракта плаценты смогли выделить иммуно-
глобулин. Последующая очистка, произведенная другими учеными,
привела в 1944 году к выделению гамма-глобулина, который работал
по тем же принципам, что и иммунная сыворотка, но обладал рядом
преимуществ. Его проще было хранить, он был стабильнее, его можно
было применять в меньших дозах, он вызывал меньше побочных ре-
332
акций, обладая при этом, как минимум, такими же, если не лучшими,
показателями эффективности31.

Однако в любой форме эффективность человеческой иммунной
сыворотки зависела от качества системы эпидемиологического конт-
роля, которая подразумевала раннюю диагностику, выявление случа-
ен кори, быстрое выявление контактов, изоляцию и карантин носите-
лей вируса, быструю доставку сыворотки в зону риска. В довоенном
Советском Союзе сложнейшей задачей было уже само производство
иммунной сыворотки даже для крупнейших городов. То, что кровь
доноров необходимо было помещать в стерильные пробирки, транс-
портировать и хранить в условиях холода32, было уже серьезным вы-
зовом для страны, где не хватало холодильников, царило бездорожье
и эксплуатировались низкокачественные машины (а многие врачи
вплоть до войны передвигались на лошадях), поэтому было крайне
сложно держать пробирки в стабильном положении, чтобы кровь не
соприкасалась с нестерильными пробками, и поэтому заметные реги-
ональные различия в показателях смертности от кори неудивитель-
ны. В табл. 5.6 приведено количество смертельных случаев на 100
случаев заболевания в Москве, Ленинграде, восьми необозначенных
городах РСФСР и в Казани в 1936-1945 годах.

Даже накануне войны доля смертельных случаев от кори в вось-
ми российских городах России была в 3,5 раза выше, чем в Москве
и почти в 5 раз выше, чем в Ленинграде. В Казани разрыв были еще
заметнее: в 4-5 раз выше, чем в Москве, и в 7-8 раз выше, чем в
Ленинграде. Возможно, имели место и другие факторы, объясняю-
щие такую громадную разницу33, но, пожалуй, можно уверенно пред-
положить, что, по крайней мере, частично эта разница объясняется

31 Колесникова Л. И. Новый препарат для профилактики кори - гамма-глобулин:
Дис.... канд. мед. наук. М., 1948. С. 2,5-8,13-39, 40-9,50-3,121; Данилевич М. Г. Гам-
ма-глобулин и его применение в профилактике кори // Вопросы педиатрии и охраны
материнства и детства. 1946. Т. 14. Вып. 3. С. 54-59; Огбтап С. XV.,,)епп1п88.)г. С. С.,
|апе\уау С. А. СЬегтса!, СНтса!, апс! 1ттипо1о§1са1 ЗсшНез оп гЬе РгобисСз оЕ Нитап
Р1азта РгасИопаПоп, XII: ТЬе Изе оЕ СопсепСгаГес! Моста! Нитап Зегит Сатта
(НоЬиНп (Нитап 1ттипе Зегит С1оЬиНп) 1п гЬе Ргеуепйоп ап<1 АС1епиаС!оп оЕ
Меа.з!ез //}оигпа! оЕ СНтса! ЩуезСЩаНоп. 1944. Уо1. 23. Мо. 4.,)и!у. Р. 541-549.

32 Наркомздрав СССР. Противоэпидемическое управление. Организационно-ме-
тодические материалы. Вып. 1. Серопрофилактика кори. Тула, 1941. С. 17, 21.

33 Вплоть до недавнего времени существовало предположение, что именно каче-
ство питания служит определяющим фактором для смертности от кори. Последняя
работа Питера Оби и др. поставила под сомнение эту гипотезу. Во время их работы
в Гвииее-Бисау общее качество питания ухудшилось, однако показатели смертности
улучшались. Выяснилось, что гораздо более значимыми факторами служат низкий
уровень изоляции больных и интенсивность контактов с ними, см.: АаЬу Р., ВикЬ }.,
1.!ззе 1. М., 1)а ЗНуэ М. С. ОесИпе ш Меаз!ез МоПаНгу: МиСпНоп, А^е аг 1пЕесНоп, от
Вхрозиге? // ВгИлзЬ МесНса! }оигпа!. 1998. Уо1. 296. Арп! 30. Р. 1227.
проблемами с эпидемиологическим контролем и использованием
иммунной сыворотки.

Как следует из табл. 5.6, во время войны уровень смертности от
кори сначала существенно вырос. В Москве, где он оставался ста-
бильным в 1937-1941 годах, в 1942-м мы видим его рост на 64%.
В российских городах и в Казани тренд был немного иным: заметное
улучшение в 1941 году относительно предвоенных лет и возврат в
1942 году на прежний уровень.

Цифры 1942 и 1943 годов объяснить не слишком сложно.
В Ленинграде были свои специфические обстоятельства из-за блока-
ды, и, по сути, в таблице Рикмана нет данных по Ленинграду ни для
1941, ни для 1942 года. В Москве условия жизни ухудшились ради-
кально, несмотря на уменьшение численности населения в результа-
те эвакуации. В других крупных городах РСФСР массовая эвакуация
гражданского населения, в том числе маленьких детей, привела к рез-
кой перенаселенности, которая, если следовать аргументам Питера
Оби и др., должна была привести к кластеризации случаев заболева-
ния и интенсификации контактов с носителями. В подобных услови-
ях было практически невозможно осуществлять адекватный эпиде-
миологический контроль. Эффективность борьбы с эпидемией кори
зависела от изоляции носителей и контактировавших детей, а это
стало исключительно сложно осуществить, когда столько детей жили
в общежитиях и бараках и когда столько матерей (в иных условиях
оставивших бы работу для выхаживания детей) были заняты на во-
енных заводах и сельскохозяйственных работах. Признавая эту про-
блему, врачи Московской области в 1943 году предприняли попытку
создать специальные стационары в небольших городах, колхозах и
рабочих поселках. Они преодолели трудности обеспечения каранти-
на, превращая ясли и детские сады в медицинские стационары, как
только врачи обнаруживали случай заболевания корью, и держали
там больных и контактировавших детей до тех пор, пока болезнь не
проходила. Для детей так называемого неорганизованного контин-
гента, то есть для не посещавших ясли, детский сад или школу, ор-
ганы здравоохранения создали специальные стационарные клиники
борьбы с корью. Таким образом, они оберегали детей от контактов в
общежитиях и с работающими матерями. Результаты эксперимента
в Московской области интересны по двум причинам: во-первых, там,
где эксперимент удалось реализовать, уровень заболевания и доля
смертельных случаев были очень низкими; во-вторых, в военное вре-
мя у области не было ресурсов на то, чтобы сделать такую практику
повсеместной. Несмотря на хорошие результаты в эксперименталь-
пых районах, они почти не повлияли на общий уровень заболевания
корью в области в целом34.

Почему же тогда в 1943 году показатели смерти от кори резко
снизились? Причины, очевидно, кроются в сочетании демографи-
ческих факторов и значительных усилий по улучшению системы
здравоохранения (не считая эксперимента в Московской области).
Детская смертность в 1942 году была катастрофически высокой.
Рождаемость упала. Поэтому в 1943 году живых детей старше года
оказалось очень мало. Когда случилась очередная вспышка кори,
пул потенциальных больных был старше обычного, а врачи уже тог-
да знали, что, чем старше заболевший ребенок, тем больше шансов
избежать летального исхода35. Уже по одной этой причине уровень
смертности от кори должен был снизиться. Вторым фактором, под-
крепившим первый, стала специфика эвакуации. После того как все
эвакуированные прибыли на место, передвижение людей по стране
резко сократилось. И когда эпидемия 1942 года наконец заверши-
лась, в города из других регионов приезжало уже очень мало потен-
циальных носителей вируса, чтобы породить новую эпидемию. В со-
четании с изменившейся возрастной структурой детского населения
это снизило показатели смертности, что наиболее ярко проявилось в
осажденном Ленинграде. Изучая Вторую мировую войну, западные
врачи обнаружили интересное явление, когда в Варшавском гетто и
других подобных населенных пунктах голодавшие дети оказывались
почти неуязвимыми к некоторым инфекционным болезням, и пре-
жде всего к кори. И даже в случае инфицирования болезнь протека-
ла в мягкой форме36. То же самое произошло и в Ленинграде, когда
па пике блокады основные инфекции практически исчезли, и даже
обычные стрептококковые и стафилококковые инфекции стали ред-
костью. Как только блокада ослабела и население стало более-менее
нормально питаться, инфекции вернулись37. Все это вместе с некото-

34 Пискунова Г. А. Опыт широкой госпитализации коревых больных // Труды
Московского областного Института эпидемиологии, микробиологии, и инфекцион-
ных болезней имени Мечникова. Т. Ш. М.: Медгиэ, 1947. С.135-142.

35 Рикман О. А. Детские инфекции в годы Великой Отечественной войны // Ме-
дико-санитарные последствия войны и мероприятия по их ликвидации Москва: Изд-
во АМН СССР, 1948. С. 163.

36 Кеуз А., Вго2ек ]., НепзсЬе! А., Мшкекеп О., Тау1ог Н. Ь. [е1 а!.]. Тйе В!о1о§у о(
Нитап ЗигуаНоп. Р. 27 (Горький, 1946); ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 1011-1013. Киэ и его
соавторы ссылаются на опыт Будапештского и Варшавского гетто, но подчеркивают,
что в 1945 году австрийские врачи наблюдали противоположное явление: в период
самого жестокого послевоенного дефицита продовольствия корь свирепствовала осо-
бенно сильно.

37 Ма^аеуа Зу. РЬузЫофса! апс] РзусЬовотаИс РгегецтвПез (ог Зитуа! ат)
Кесоуегу // ЫЕе ап<1 ОеаФ т Вемекед Ьетпйгас]. Р. 145.
рыми современными наблюдениями привело специалистов к выводу,
что голод сам по себе служит одной из форм защиты от многих, хотя
и не всех, инфекционных заболеваний38. Рассуждения о взаимосвязи
между голодом и иммунитетом появились уже в ходе ленинградской
блокады. Как минимум, двое ленинградских терапевтов, работав-
ших в городе во время блокады, сознательно отвергли эту гипотезу в
пользу эпидемиологического объяснения. Между 1942 и 1944 годами
в Ленинграде действительно не было случаев кори, однако эти врачи
утверждали, что причиной были специфические блокадные условия:
количество младенцев и детей резко сократилось, а в город перестали
попадать носители вируса. Возвращение кори в 1944 году они свя-
зывали не с возвращением к нормальному питанию, а с приездом в
Ленинград эвакуированных детей. Само количество - 16 тыс. ма-
леньких детей вернулись в Ленинград с февраля по июнь 1944 года -
просто не поддавалось никакому эпидемиологическому контролю и
привело к крупной вспышке кори39 40.

Поразительно другое. Демографический аргумент помогает объ-
яснить снижение доли смертельных случаев кори и других детских
инфекционных заболеваний в 1943 году, но никак не объясняет, по-
чему низкий уровень смертности сохранялся и в последующие годы.
Не только в Ленинграде мы наблюдаем резкий рост заболеваемости
корью в 1944-1945 годах. В Казани в расчете на 10 тыс. человек в
1940 году было 72,2 случая заболевания; в 1942 - 38,3, в 1943 - 13,3,
а в 1944 году мы видим почти восьмикратный рост - 100,5. Однако
доля смертельных случаев, как мы видим из табл. 5.6, сократилась с
21 % в 1942 до 1,3 % в 1944 году10. На всех неоккупированных терри-
ториях СССР в 1944-1945 годах произошел резкий рост заболева-
емости корью в сравнении с 1943 годом, однако доля смертельных
случаев, по крайней мере, в России, в 1945 году была в 10 раз меньше,
чем в 1942 году41. Как мы увидим далее, детские инфекционные за-

38 Роз! I). МиСпСюпа! 81а1из апс! Мог1а1Иу 1п ЕщЬ1ееп1Ь-СепШгу Еигоре //
ес!., Нип§ег (п Н181огу. Р. 241-245. В обзоре современной медицинской литературы,
в основном опирающейся на изучении бедных детей в слаборазвитых странах, Пост
отметил необходимость разделять эти (руины заболеваний, тесно связанных с недо-
еданием, прежде всего туберкулез, респираторные и кишечные инфекции, от тех, на
которые недоедание не влияет или даже влияет положительно; к ним относятся корь,
полиомиелит и гепатит.

39 Аншелес И. М„ Каушанская Б. Е. Эпидемиологический характер детских ка-
пельных инфекций в Ленинграде за военный и послевоенный период // Труды Ле-
нинградского института эпидемиологии и микробиологии им. Пастера. Т. X. Л., 1948.
С. 190-194; Каушанская Б. Е. Угасание кори в период блокады Ленинграда и ее воз-
никновение после снятия блокады // Там же. Т. X. С. 344 -352.

40 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 2328. Л. 35,36.

41 Исупов В. А. Демографические процессы в тыловых районах России. Т. II. С. 99.
болевания перестали быть значимой причиной детской смертности в
послевоенный период.

Что касается других аспектов контроля инфекционных заболева-
ний, самым очевидным примером которого служат усилия по борьбе
с тифом42, то, по всей видимости, масштаб кризиса 1942 года вынудил
власти как на местном, так и на государственном уровне предпринять
определенные шаги по реорганизации основ политики здравоохране-
ния. В сфере инфекционных болезней - не только кори - они подраз-
умевали воздействие на врачей, с тем чтобы они проводили раннюю
диагностику, быструю госпитализацию и осуществляли контроль за
распространением эпидемии через изоляцию больных и там, где это
было возможно, вакцинацию или временную иммунизацию. Следует
учитывать, что реализация этих мер варьировалась от региона к реги-
ону и была бессистемной, и все-таки в целом они принесли весомые
результаты не только в отношении четырех самых быстро передаю-
щихся заболеваний, но также и в отношении заболеваний, связанных
в большей мере с санитарными условиями, такими как дизентерия и
тифозная лихорадка43. Однако последние, в отличие от обычных дет-
ских инфекций, полностью «отыгрались» после окончания войны,
особенно на детях.

Кризис 1947 года

Голод 1947 года вызвал хотя и временную, но резкую приостанов-
ку тренда снижения детской смертности. Когда кризис закончился,
то показатели вернулись на уровень 1944-1945 годов далеко не сра-
зу, по крайней мере в городах, а лишь спустя несколько лет, в 1952—
1953 годах. Более того, восстановление шло крайне неравномерно
в разных промышленных районах. В табл. 5.7 мы видим данные по
детской смертности в РСФСР в 1945-1951 годах. Как и в табл. 5.5,
для каждой области или региона приведены данные по общей дет-
ской смертности (количество смертей на тысячу рождений), а затем
отдельные данные по городским и сельским районам.

В таблице много данных, но я надеюсь, что из дальнейших разъ-
яснений станет яснее, о чем они свидетельствуют. Первый коммен-
тарий - методологический. В табл. 5.7 используются данные ЦСУ
по рождениям и смертям, которые по ряду причин, возможно, не-
дооценивают истинного уровня детской смертности. В 1949 году
медицинский статистик М. Я. Кассациер отметила заметное рас-

42 См. главу 3 настоящего издания, с. 184-198.

43 Исупов В. А. Демографические процессы в тыловых районах России. Т. II. С. 99;
ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 2328. Л. 33 (Казань).
хождение между количеством рождений и смертей, зафиксирован-
ных медицинскими учреждениями (стационарами и медицинским
персоналом, присутствовавшим при домашних родах), и данными,
официального зарегистрированными загсами (Отделы записей ак-
тов гражданского состояния). Одним из источников расхождения
стало то, что часть деревенских женщин рожали в городских боль-
ницах и роддомах. Подобные случае фиксировались в городских ме-
дучреждениях. Однако с точки зрения демографической статистики
такие случаи следует классифицировать как сельские. И если дети
таких матерей умирали в первые дни после рождения, пока матери
оставались в стационарах, то и случаи смерти также фиксировались
как «городские», хотя с точки зрения статистической точности их
следует переписать как «сельские». Дополнительно ситуацию ос-
ложняет то, что далеко не всегда при родах присутствовал врач или
медсестра. Таким образом, действительное количество рождений на
самом деле было больше, чем зафиксировано в больничных книгах.
При этом статистики заявили, что у них есть примерные представ-
ления о том, какой процент родов происходил без участия предста-
вителей официальной медицины. Благодаря этому можно достаточ-
но легко экстраполировать существующие данные по рождениям,
детской смертности, неонатальной смертности как в городах, так и
в сельской местности. Проблемы возникли, когда статистики срав-
нили больничные данные с данными загсов. Они обнаружили, что
загсы недооценивали показатели детской смертности в первые де-
вять дней жизни примерно на 30 % в городах и на 35 % - в сельской
местности. Оценив долю таких случаев в общей детской смертности,
можно сделать вывод, что в целом данные загсов по детской смерт-
ности за год занижены на 3,7-3,8 % как в городах, так и в деревне44.

44 Кассациер М. Я. Детская смертность по РСФСР в 1946-1948 гг. Неопублико-
ванный доклад 1949 года, обнаруженный в: ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 525. Д. 207. Л. 19-22,
26-27, 34-35, 38, 92. В качестве примера: в начале 1947 года медицинские власти Ива-
нова обнаружили 22 случая, когда родители отказывались хоронить младенцев, умер-
ших в течение нескольких дней или даже часов после рождения. Родильные дома, в
которых произошли эти случаи, отказались сообщать о них в загсы, см.: Там же. Д. 204.
Л. 89. Проблема со временем не становилась менее запутанной. В 1951 году выборки
рождений и смертей, зафиксированных медицинским персоналом и органами загсов,
иногда демонстрировали заметные непостоянные расхождения, цифры загсов при
этом были значительно меньше. В Кемеровской области доля незарегистрированных
рождений составила 14,8 % и незарегистрированных смертей - 5 %. В Куйбышевской
области, напротив, между медицинскими записями и регистрациями в загсах не было
расхождений. В некоторых случаях расхождения имели локальную природу. В Ле-
нинграде же почти все незарегистрированные рождения пришлись на иногородних,
рожавших в Ленинграде. Одни специально для этого приезжали в город, другие ока-
зались там случайно в момент наступления родов. Независимо от причины не наблю-
С 1947 года ЦСУ начало подправлять свои данные, чтобы отраз-
ить эти расхождения. Это означает, что для всей РСФСР данные за
1945-1946 годы, приведенные в табл. 5.7, следует увеличить на 3,7—
3,8 %, чтобы они стали сопоставимыми с цифрами после 1946 года,
собранными по методике ЦСУ.

Таблица 5.7

Детская смертность в тыловых промышленных регионах РСФСР, 1945-1951 годы

(количество смертей младенцев в возрасте до одного года на 1 тыс. рождений)

1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951
РСФСР 85 81 132 95 86 89 91
Город 90 91 152 102 92 102 94
Село 81 73 117 90 81 79 90
Московский регион
Московская область 84 88 136 87 76 78 81
Город 87 99 154 96 83 88 87
Село 79 74 ИЗ 75 66 67 73
Москва 101 85 126 88 69 66 53
Центральная Россия
Ярославская область 107 96 167 104 83 87 99
Город 113 109 196 118 89 106 105
Село 100 82 137 91 77 69 92
Ярославль 121 119 205 125 95 116 106
Ивановская область 103 103 152 108 83 92 101
Город 106 108 177 117 88 106 103
Село 99 97 114 96 77 72 98
Иваново 118 125 214 135 91 110 95
Горьковская область 97 88 122 102 78 83 94
Город 103 97 144 98 74 96 96
Село 95 84 114 103 79 81 93
Горький 107 117 190 106 78 91 85
Поволжье
Куйбышевская область 68 60 102 81 81 65 76
Город 73 75 128 97 84 74 93
Село 67 56 93 76 81 61 68
Куйбышев 89 99 162 105 111 95 83
Татария 84 79 121 92 87 85 85
Город 96 105 149 104 90 97 91
Село 78 67 108 87 86 79 82

дается стабильного уровня расхождений в записях между разными населенными пун-
ктами, см.: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 14. Д.1730. Л. 13, 66; Д. 1732. Л. 12; Д. 1735. Л. 34-35.
Окончание табл. 5.7

1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951
Казань 104 116 160 114 95 103 94
Урал
Свердловская область 74 85 166 128 103 113 118
Город 67 80 157 124 101 118 117
Село 87 93 181 137 109 104 121
Нижний Тагил 49 76 166 121 105 142 123
Свердловск 82 115 193 121 106 134 86
Молотовская область 112 111 179 147 128 132 151
Город 87 96 169 123 118 141 138
Село 132 121 186 163 136 124 161
Молотов 91 98 174 110 108 111 93
Челябинская область 72 79 156 114 107 113 109
Город 70 83 166 121 ИЗ 121 109
Село 78 71 138 101 95 97 ПО
Магнитогорск 78 69 176 148 157 165 97
Златоуст 62 102 207 111 97 125 106
Челябинск 90 105 186 120 113 116 90
Башкирия 57 53 105 96 85 88 85
Город 75 79 133 114 99 108 91
Село 50 43 95 90 80 79 83
Уфа 93 88 163 127 112 118 92
Сибирь
Кемеровская область 79 83 133 102 99 117 113
Город 81 90 141 112 106 124 116
Село 74 69 117 85 84 101 107
Кемерово 66 102 160 111 117 145 125
Сталинск 73 89 133 120 107 136 124
Прокопьевск 85 92 130 106 97 123 128

Источники: 1945-1950: РГАЭ, Ф. 1562. Оп. 329.

1945: Д. 1883. Л. 3-11;

1946: Д. 2229. Л. 1, 4-11; Д. 2230. Л. 3-12;

1947: Д. 2648. Л. 196-8, 204-13, 242;

1948: Д. 3157. Л. 2, 27-35, 37;

1949: Д. 3807. Л. 1,24-33;

1950: Д. 3806. Л. 32-34, 36-37, 41-42, 46-47, 49-55, 58-61, 65, 66, 68,69, 71, 72, 74,
75, 77,80, 81, 84, 85,86, 94; Д. 4703. Л. 7-9, 181-184, 186-190;

1951: ГА РФ.Ф. А-374. Оп. 14. Д. 1702. Л. 9-19.

Но это лишь одна из возможных сложностей. В конце 1990-х годов
российские демографы Е. М. Андреев, Л. Е. Дарский и Л. Т. Харькова
пересчитали детскую смертность в РСФСР за 1928-1959 годы и
пришли к выводу, что по интересующим нас годам данные ЦСУ не-

340
дооценивают общие показатели примерно на 26-27 %45. Но мы не мо-
жем использовать корректные цифры этих статистиков для нашего
анализа по ряду причин. Во-первых, они не проясняют, как именно
производился пересчет. Они не разделяют детскую смертность на
городскую и сельскую, поэтому мы не знаем, затронули ли предпо-
лагаемые искажения данных ЦСУ город и село в равной мере, или,
как это часто заявляется, они в большей мере недооценивали детскую
смертность в сельской местности46. С нашей точки зрения, для регио-
нальных сравнений не менее важно представлять величину статисти-
ческой погрешности для каждой отдельной области или города.

1 КО 1

140

120

100

0 4----------1-------

1945 1946

---------г------------------------1----------п--------------1

1947 1948 1949 1950 1951

Диаграмма 5.3а. Детская смертность в городах, Московский реги-
он, 1945-1951 годы

45 Андреев Е. М., Дарскии Л. Е., Харькова Л. Т. Демографическая история России:
1927-1959. М.: Информатика. 1998. С. 161-162 (они разработали методологию пере-
счета в главах 4-6).

Одной из самых очевидных причин для такого предположения было то, что в
первые послевоенные годы ситуация с медицинским обслуживанием в сельской мест-
ности была особенно печальной, и родители, потерявшие ребенка сразу после рожде-
ния, могли просто похоронить его, не думая о регистрации. Интересно сравнить этот
случай с описанным в сноске 44. Здесь мы наблюдаем две противоречивые формы по-
ведения - отказ от похорон ребенка и похороны ребенка, что приводило к одинаковому
результату: отсутствие записей о детской смертности.
250

РСФСР

Ярославская область

Диаграмма 53Ь. Детская смертность в городах, Центральная
Россия, 1945-1951 годы

Диаграмма 53с. Детская смертность в городах, Поволжье, 1945-
1951 годы
Диаграмма 53(1. Детская смертность в городах, Свердловский ре-
гион, 1945-1951 годы

Диаграмма 5Зе. Детская смертность в городах, Челябинский реги-
он, 1945-1951 годы
Диаграмма 5.3/. Детская смертность в городах, Молотовский ре-
гион, 1945-1951 годы

160

по

120

100

1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951

-4- РСФСР

Башкирия

-Д- Кемеровская область

Диаграмма 5.3&. Детская смертность в городах, Башкирия и
Кемеровская область, 1945-1951 годы
Дополняют наши проблемы случаи утаивания данных (ип<1ег-
герог(лп§). Всегда остается подозрение, что в случае смерти младенца
в первый день жизни его зачастую относили к мертворожденным и
таким образом он полностью выпадал из статистики детской смерт-
ности. У нас нет способов узнать, насколько распространена была
такая практика. Но мы знаем, что утаивание данных происходило
в отношении не только младенцев, но и более старших детей и его
масштаб изменялся от города к городу и от месяца к месяцу (диа-
грамма 5.3). Другими словами, занижение не было систематическим,
поэтому его невозможно оценить количественно как в целом, так и в
отдельных регионах47.

Исходя из всего этого, у нас нет иного варианта, как выбрать дан-
ные ЦСУ в качестве лучших, имеющихся в нашем распоряжении.
Они могут быть ошибочны в деталях, но они, по крайней мере, дают
общую картину детской смертности, ее динамику по годам и разли-
чия между регионами.

В следующем разделе мы будем обсуждать долгосрочные тренды
после 1947 года. А здесь я хотел бы проанализировать то влияние,
которое оказал голод этого года на детскую смертность, особенно в
городах. Если данные табл. 5.7 превратить в диаграмму для каждого
региона, то мы увидим, насколько серьезным было это влияние на го-
родское население по всей стране.

В 1945-1946 годах даже с учетом возможной неточности этих дан-
ных и необходимости их корректировки на 3-4 % уровень детской
смертности в РСФСР снизился до показателей, в целом сравнимых
с показателями Англии и Уэльса, Нидерландов и Дании (три евро-
пейские страны с наименьшими показателями детской смертности)
25-30-летней давности. В 1947 году детская смертность в РСФСР в
целом выросла на 63 %. В городах рост был несколько заметнее, чем
в сельской местности - 67 против 60 %. Это различие подчеркивает
постоянство «городского штрафа». Были, однако, отдельные сель-
ские районы, где в процентном отношении рост смертности оказался
таким же или даже больше, чем в городах того же региона: в первую
очередь отметим Кемеровскую, Свердловскую и Челябинскую обла-
сти, а также Башкирию и Татарию (см. табл. 5.8). Выберем в каче-
стве отправной точки для сравнения детскую смертность в Англии и

47 Я провожу разделение между отсутствием регистрации (ипбеггефзСгаПоп) и
утаиванием данных (ип<1еггерог(лп§). Под первым я понимаю расхождение между ко-
личеством зафиксированных рождений и детских смертей, о которых точно знали ме-
дицинские власти, но которые не были зарегистрированы в загсе. По крайней мере, по-
сле 1947 года статистики ЦСУ попытались уловить эти различия и соответственным
образом скорректировать цифры. Под вторым я понимаю смерти либо сознательно ис-
ключенные из статистики (как в примере с мертворожденными), либо просто скрытые
от властей родителями.
Уэльсе в период 1889-1891 годов - начало неудачного десятилетия,
когда неблагоприятные погодные условия привели к особому ро-
сту детской смертности до уровня 218 случаев на 1 тыс. рождений48.
Некоторые советские города в 1947 году демонстрировали схожие
показатели по детской смертности: примерно 160 смертей на 1 тыс.
рождений в Кемерове, Куйбышеве, Казани и Уфе; 174 - в Молотове,
176 - в Магнитогорске (Челябинская область); 186 - в Челябинске,
190 - в Горьком и 193 в Свердловске; 205 смертей на 1 тыс. рожде-
ний в Ярославле, 207 - в Златоусте (Челябинская область), 214 - в
Иванове и 222 в Щербакове (Ярославская область, данных об этом го-
роде нет в табл. 5.7). Мы можем сравнить этот уровень детской смерт-
ности с Брэдфордом в 1860-е годы, где фиксировалось 200 смертей
на 1 тыс. рождений (к 1900 году показатель снизился до 170), или с
Манчестером, где он составлял 190-200 на протяжении всей второй
половины XIX века49.

Таблица 5.8

Рост детской смертности, тыловые промышленные регионы РСФСР,
1946-1947 годы (в процентах)

1946 УДС 1947 УДС рост, в %
РСФСР 81 132 63
Город 91 152 67
Село 73 117 60.3
Московский регион
Московская область 88 136 54.5
Город 99 154 55.6
Село 74 ИЗ 52.7
Москва 85 126 48.2
Цент тальная Россия
Ярославская область 96 167 74
Город 109 196 79.8
Село 82 137 67.1
Ярославль 119 205 72.3
Ивановская область 103 152 47.6
Город 108 177 63.9
Село 97 114 17.5
Иваново 125 214 71.2
Горьковская область 88 122 38.6

48 оо<15 К. 1., ХУаИетзоп Р. А., \Уоос1\еагс1 ]. Н. ТЬе Саи5е5 о!Кар1(11п1ап1 МогЫку

ОесПпе 1п Еп^Ьпс! апб \Уа1ез 1861-1921. Раг! 1. Р. 353.

49 ТЬотр5Оп В. 1пГаЫ МоНаНСу >п Мте1ееп1.Ь-Сеп1.игу Вгаскогб. Р. 137-139;
Роо1еу М. Е., Роо1еу С. С. НеакЬ, 5ос1е1у ап<1 Епуиоптеп! 1п УкСопап МапсЬе5Сег.
Р. 157.
Окончание табл. 5.8

1946 УДС 1947 УДС рост, в %
Город 97 144 48.5
Село 84 114 35.7
Горький 117 190 62.4
Поволжье
Куйбышевская область 60 102 70
Город 75 128 70.7
Село 56 93 66.1
Куйбышев 99 162 63.6
Татария 79 121 53.2
Город 105 149 41.9
Село 67 108 61.2
Казань 116 160 37.9
Урал
Свердловская область 85 166 95.3
Город 80 157 96.3
Село 93 181 94.6
11ижний Тагил 76 166 118.4
Свердловск 115 193 67.8
Молотовская область 111 179 61.3
Город 96 169 76
Село 121 186 53.7
Молотов 98 174 77.6
Челябинская область 79 156 97.5
Город 83 166 100
Село 71 138 94.4
Магнитогорск 69 176 155.1
Златоуст 102 207 102.9
Челябинск 105 186 77.1
Башкирия 53 105 98.1
Город 79 133 68.4
Село 43 95 120.9
Уфа 88 163 85.2
Сибирь
Кемеровская область 83 133 60.2
Город 90 141 56.7
Село 69 117 69.6
Кемерово 102 160 56.9
Сталинск 89 133 49.4
Прокопьевск 92 130 41.3

Примечание: УДС - уровень детской смертности.

Источники: табл. 5.7.
Следует обратить внимание на региональные особенности, пре-
жде всего на масштаб роста детской смертности в разных областях.
Эти различия показаны в табл. 5.8. В целом по городским населен-
ным пунктам РСФСР рост составил 67 %. В двух крупных регионах
рост детской смертности был заметно выше среднего. Во-первых,
это центр текстильной промышленности в Центральной России:
Иваново, Ярославль и города Ярославской области. Во-вторых -
промышленные регионы на востоке (за исключением, что интерес-
но, Кемеровской области). В Молотове и городах Молотовской об-
ласти произошел скачок более чем на 75 %. В городах Свердловской
области уровень детской смертности вырос на 100%, в Нижнем
Тагиле - самом крупном городе (не считая областного центра) - и
вовсе на 118 %. В Челябинске уровень детской смертности вырос на
77 %, но в других городах области он в целом вырос в два раза, причем
в Златоусте на 103 %, в Магнитогорске - на 155 %. Если вернуться
к табл. 5.7, то мы увидим, что на Урале и, хотя в меньшей степени,
в Ярославской области высокий уровень детской смертности сохра-
нялся до 1951 года. О причинах этого мы поговорим в следующем
разделе.

Голод привел к значительным изменениям в списке причин смер-
ти, а также в возрастных пропорциях умерших детей. Когда после
войны детская смертность снижалась, то это падение затронуло все
возрастные группы - как новорожденных, так и детей постнеонаталь-
ной группы, но вторую -в большей мере. В период с 1940 по 1946 год
смертность среди младенцев младше месяца сократилась на 22 %, тог-
да как среди младенцев в возрасте 9-12 месяцев - на 55 %50. В такой
динамике нет ничего необычного, она совпадает с тенденциями, от-
мечаемыми и в других промышленно развитых обществах. Причины
этого также поучительны. В Западной Европе и США наибольшей
прогресс в снижении постнеонатальной смертности был достигнут за
счет почти полного искоренения смертельных случаев от инфекци-
онных заболеваний, прежде всего желудочно-кишечных и респира-
торных51. Нечто подобное происходило и в сталинской России: дет-

50 На основе расчетов в: Кассациер М. Я. Детская смертность по РСФСР в 1946—
1948 гг. Л. 34-35. Эти цифры далеки от идеально точных. Данные М. Я. Кассациера по
общей детской смертности за 1940-1946 годы заметно отличаются от данных, еще раз
посчитанных СУ РСФСР в 1956 году при отсутствии явной закономерности в расхож-
дениях. Его оценки городской и сельской детской смертности в 1940 году значительно
ниже данных СУ РСФСР, а его оценки для 1946 года - значительно выше. Данные
подразумевают падение общей детской смертности на 46,7 %, тогда как СУ РСФСР
дает нам информацию о снижении на 59,4 %. Поэтому, вероятно, улучшение ситуации
с неонатальной смертностью было еще более заметным, чем получается но его данным.

51 РЬагоаЬ Р. О. II, Мотив). К. РовСпеопаСа! МоНаИсу // Ер1<]ет1о1офса1 Кехчечу.
Уо|. 1. 1979. Р. 170, 173. Анализируя ситуацию в Англии и Уэльсе в середине 1970-х го-
екая смертность от желудочно-кишечных инфекций и пневмонии,
не говоря уже об основных детских инфекциях (прежде всего кори),
резко снизилась в 1945-1946 годах по сравнению с 1940 годом, хотя
в абсолютных цифрах она оставалась высокой вплоть до начала
1950-х годов.

В 1947 году в России мы видим, как этот тренд временно развер-
нулся в обратную сторону - произошел заметный рост смертности
именно в постнеонатальной группе. Среди младенцев в возрасте до
месяца уровень смертности практически не изменился, поднявшись
в 1946-1947 годах с 29,0 до 30,7 случаев на 1 тыс. рождений. А вот
уровень постнеонатальной смертности почти удвоился - с 62,0 до
121,3 случаев на 1 тыс. рождений52.

Эти изменения отразились в причинах смертей в 1947 году. Доля
пневмонии и других респираторных инфекций в общем массиве при-
чин смерти детей осталась практически неизменной, равно как и доля
основных детских инфекций - кори, коклюша, дифтерии и скарла-
тины. Процент смертельных случаев от разных факторов, связанных
с неонатальным периодом (преждевременные роды, «слабость при
рождении», неопределенные заболевания у новорожденных, повреж-
дения при родах) даже снизился. А заметный рост количества слу-
чаев смерти произошел в группе желудочно-кишечных инфекций:
дизентерия, токсическая диспепсия и то, что в списках умерших от-
мечается как «острый гастроэнтерит», который в 1947 году, очевидно,
включал и дистрофическую диарею (табл. 5.9). Следует помнить, что
эти диагнозы могли быть крайне неточными. Дистрофическую диа-
рею достаточно легко спутать (случайно или намеренно) с дизенте-
рией или гастроэнтеритом.

Отметим также, что «прочие причины», под которыми медицин-
ские власти и статистики могли скрывать случаи смерти от дис-
трофии, играли незначительную роль в росте детской смертности
1947 года в отличие от значимости этой причины в росте смертности
среди взрослого населения.

дов, авторы отмечают, что уровень постнеонатальной смертности тесно связан с клас-
сом, количеством детей и относительной молодостью матери. Дети матерей младше
25 лет из двух нижних классов, имеющей трех и более детей, умирали в возрасте
1-12 месяцев в 7 раз чаще, чем дети матерей в возрасте 25-29 лет с одним ребенком из
двух высших социальных классов см.: 1Ыс1. Р. 176-177.

52 Рассчитано по: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2229. Л. 1; Д. 2235. Л. 4 об.; Д. 2648,
Л. 35 об., 242.
Таблица 5.9

Причины детской смертности в процентном отношении к общему количеству
детских смертей, городские зоны РСФСР, 1946-1947 годы

Причина смерти 1946 1947
Пневмония и другие респираторные инфекции 29,7 30,0
Желудочно-кишечные инфекции* 26,9 32,8
Основные инфекционные заболевания** 5,2 5,2
Туберкулез (все формы) 3,6 3,9
Менингит 2,2 1,8
Невыживапие новорожденных*** 20,2 11,9
«Прочие причины» смерти и причины, не ука- занные в официальном перечне причин**** 6,1 8,8

* Включая дизентерию, «токсическую диспепсию», острый гастроэнтерит, другие
желудочно-кишечные инфекции.

* * Включая корь, дифтерию, теавк'в, сПрЬсЬепа, коклюш, скарлатину и неопреде-
ленные острые инфекции.

* ** Включая «слабость при рождении», «болезни новорожденных», недоношен-
ность и пов[>еждения при родах.

* *** «11еточно обозначенные и не вошедшие в классификацию болезни и причины
смерти».

Источники: Рассчитано по: РГЛЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2235. Д. 3, 3 об., 4, 4 об.
(1946); Д. 2648. Д. 35, 35 об., 36, 36 об. (1947).

Все эти наблюдения выстраиваются в одну логическую цепочку.
Перебои с поставками продуктов, вполне вероятно, косвенно, но не
прямо повлияли на неонатальную смертность. Плохо питавшиеся ма-
тери с большей вероятностью рожали недоношенных младенцев или
младенцев с маленьким весом, у которых было меньше шансов на вы-
живание. Они также с большей долей вероятности раньше прекраща-
ли грудное вскармливание. Пока матери могли кормить младенцев
грудью, те оставались в большей или меньшей степени защищенны-
ми от серьезных желудочно-кишечных инфекций. И действительно,
даже в 1947 году смертность новорожденных от желудочно-кишеч-
ных инфекций была крайне низкой. Основными рисками для них
оставались задержка в развитии и пневмония53.

Последствия голода сказывались на младенцах после того, как их
отнимали от груди. Тогда возникали проблемы, связанные с отсут-
ствием альтернатив грудному молоку, плохой санитарией и гигие-
ной. В главе 4 мною уже проанализирован дефицит молока в городах

53 Кассациер М. Я. Детская смертность по РСФСР в 1946-1948 гг„ см.: ГА РФ.
Л-482. Оп. 52в. Д. 207. Д. 66.
РСФСР в 1947 году. За исключением городов в промышленных об-
ластях Урала и Кузбасса (Кемеровская область) среднее потребление
молока на душу населения в рабочих семьях составляло 50-80 мл в
день. В государственных магазинах молоко не продавалось вообще.
Заводские хозяйства иногда поставляли молоко для своих сотруд-
ников, но оно не всегда доходило до рабочих, поскольку высшее ру-
ководство оставляло большую часть себе54. Многим рабочих, если у
родственников не было своей коровы, приходилось отправляться на
колхозный рынок, где молоко стоило очень дорого, что делало его не-
доступным. Ситуация в 1947 году стала настолько критичной, что во
многих городах (включая Молотов и Куйбышев) пришлось прибег-
нуть к платному донорству грудного молока: выплачивать 30-40 руб-
лей за литр плюс выдавать дополнительные продуктовые карточки
(однако отметим, что среди них не было карточек на хлеб)55. Так что
матери могли рассчитывать на общественные молочные кухни, где
выдавали молоко и молочную смесь, но это полностью не удовлетво-
ряло спроса. В Иванове молочные кухни покрывали потребности на-
селения лишь на 25 %. Если матери не могли позволить себе купить
молоко на рынке, то они уходили ни с чем, и в этот год в Иванове
умер каждый пятый новорожденный56.

Подобная ситуация сложилась и в Куйбышеве, но там положе-
ние было еще трагичнее, потому что дефицит молока стал не про-
сто результатом структурных проблем - малочисленности стада
и недостатка корма вследствие засухи 1946 года, но и отчасти ито-
гом осознанной политики властей. Как мы уже видели в табл. 5.7 и
5.8, по сравнению с 1946 в 1947 году уровень детской смертности в
Куйбышеве вырос на две трети, до 162 смертей на 1 тыс. рождений.

54 На огромной стройке Днепростроя на Украине работали 814 специалистов, ко-
торые получали 40 % поставляемого молока, в то время как дети в детских садах и
пионерских лагерях молока практически ие получали. Эти специалисты потребляли
суммарно больше жиров, чем все рабочие вместе взятые. Среди рабочих на стройке
были массовые случаи недоедания, некоторые в результате этого умирали: ГПСгсг О.
8оу1е1 ХУогкегз ап<1 Ьа1е ЗСаИшзт. Р. 74. Несмотря на то, что этот пример относится к
территории Украины, весьма вероятно, что это был не единичный подобный случай.

55 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6770. Л. 13, 14. Даже здесь эта схема сталкивалась с
трудностями, потому что денег, выделенных на ее финансирование, не хватало. Корм-
ление одного грудного младенца донорским молоком обходилось в 20-25 рублей, тог-
да как в распоряжении властей имелось примерно 9-10 рублей..

э6 Там же. Оп. 52с. Д. 221. Л. 76. Город также страдал от дефицита топлива в ус-
ловиях очень холодной зимы, поэтому пневмония также распространилась широко.
Уровень детской смертности в Иванове (более 21 %) был одним из самых высоких
в РСФСР: причинами 35 % этих смертей являлась пневмония, 32 % желудочно-ки-
шечные инфекции и диарея, почти 5 % составляли смерти от истощения. Иваново -
практически единственный обнаруженный мной пример города, где истощение было
выделено властями как отдельная причина смерти младенцев.
В 1947 году причиной более чем 37 % случаев смерти детей в горо-
де стали желудочно-кишечные заболевания57. Детские дома, ясли и
другие детские заведения получили только 30 % необходимого мо-
лока в летние месяцы и 15 % на протяжении остальной части года.
Для обычных семей молоко также оставалось недоступным, именно с
этим фактором председатель горисполкома напрямую связал огром-
ный рост детской смертности. За обеспечение молоком беременных,
кормящих матерей, детских учреждений, роддомов, медицинских уч-
реждений, учащихся школ рабочей молодежи и рабочих на вредных
производствах отвечал Куйбышевский городской молокозавод. Для
удовлетворения этого спроса на завод ежедневно свозили молоко из
14 сельских районов. В 1946 году, то есть за год до кризиса, эти по-
ставки составили 18 316 т молока (примерно 18,3 млн л). В теории
все это молоко должно было напрямую отправиться потребителям.
В реальности им доставалась меньшая доля. Министр мясной и мо-
лочной промышленности РСФСР приказал Куйбышевскому заводу
64 % молока отправить на производство масла, а еще 2 % - на произ-
водство мороженого, или, в совокупности, 2/э всего производственно-
го запаса молока. Оставшегося молока хватало для удовлетворения
только половины потребностей населения. В реальности населению
доставались лишь кисломолочные продукты из сельских районов
или молочного завода, которые были обезжиренными и совершен-
но не годились для грудных детей. В начале 1947 года, несмотря на
призывы Совета Министров РСФСР, ситуация скорее ухудшилась,
чем улучшилась. Город удовлетворял спрос на цельное молоко лишь
на 7,3 % и лишь на 11 % - на цельномолочные продукты, в то время
как план по производству масла перевыполнялся почти на 80 %. По
словам главы горсовета, перевыполнение плана по маслу происходи-
ло именно за счет молока58. Мы не знаем, для кого Куйбышевский
завод производил столько масла. Очевидно, что оно доставалось не
куйбышевским рабочим, чье среднее потребление масла в 1947 году
составляло всего 5,8 г в день, а потребление молока на душу населе-
ния - всего 74 мл59. Даже рискуя слишком резкой интерпретацией ис-
точников, трудно удержаться от вывода, что младенцы в Куйбышеве
умирали ради того, чтобы у элиты в Москве и других городах на столе
постоянно было масло60.

57 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 224. Л. 53-54.

58 Там же. Оп. 47. Д. 6769. Л. 17,21-23, 26-30, 187.

59 О масле см.: Там же. Ф. А-374. Оп. 3. Д. 2230. Л. 2-2 об., 3-3 об. О молоке
см. табл. 4.15.

60 Политика распределения сталинских властей способствовала детской смертно-
сти и еще одним способом. Многие младенцы умирали, потому что, когда они заболе-
Дефицит молока представлял реальную опасность для груднич-
ков. Если матери не могли кормить грудью, им приходилось кормить
коровьим молоком. Если и оно оказывалось недоступно, родители
были вынуждены использовать другие продукты в качестве замени-
теля. При этом риск удваивался. Во-первых, в период голода других
продуктов также не хватало либо в них было недостаточно ценных
жиров и питательных веществ. Младенец мог просто умереть от ис-
тощения. Во-вторых, в условиях общего отсутствия должной город-
ской и домашней гигиены приготовление этих продуктов повышало
вероятность заражения желудочными инфекциями и смерти от них.
Общественные молочные кухни существовали для предупреждения
или, по крайней мере, для минимизации подобных случаев. На ос-
нове данных из Крыма мы знаем, что значительная (хотя точно и не
определенная) доля визитов в педиатрические клиники в 1947 году
была связана с просьбами родителей выписать рецепты на молочную
смесь и детское питание, выдаваемых на этих кухнях61. Нет причин
полагать, что такая ситуация не была общераспространенной.

Молочные кухни в Советском Союзе, где матери могли получить
молоко или молочной смеси, не являлась уникальной. Проблема снаб-
жения безопасным молоком и молочными смесями в течение длитель-
ного времени беспокоила Западную Европу. Мы склонны считать,
что главным поводом для опасений был туберкулез, но в целом опас-
ностей было много, включая диарею, ставшую одной из главных при-
чин детской смертности. В викторианской Британии фермы, произ-
водившие молоко, находились в ужасном состоянии. Свежее молоко
было часто заражено бактериями, появившимися в результате хране-
ния в нестерилизованных бидонах, бактериями из вымени, загрязне-

вали, родители не начинали немедленно искать способ их вылечить. Родители опаса-
лись, что если они положат ребенка в больницу, то будут вынуждены отдать туда и его
продовольственные карточки, без которых больница просто не имела права получать
питание на ребенка. В периоды голода семьи не хотели оставаться без этих карточек,
ем.: Там же. Ф. А-482. Он. 47. Д. 6770. Л. 4. Ситуация в РСФСР напоминала молоч-
ный кризис, охвативший Будапешт зимой 1944/45 года, когда город был осажден гер-
манскими войсками, незадолго до этого оставившими его и забравшими с собой весь
молочный скот и значительную часть запасов продовольствия. Большинство матерей
были слишком слабы, чтобы кормить грудью, а коровье молоко оказалось недоступ-
но. Родителям пришлось прибегнуть к различным коллоидным и кристаллическим
углеводам, чтобы изготовить искусственную смесь самим. Санитарные системы были
полностью выведены из строя, поэтому было практически невозможно соблюдать при
этом хотя бы базовые правила гигиены. Быстро распространилась дизентерия, энде-
мичная болезнь для Будапешта. Произошел резкий всплеск детской смертности, пре-
жде всего от истощения и диареи, см.: КегреРЕгопшз Е. 1пЕапП1е МоПа1йу 1п ВиЗарез!:
10 Фе Уеаг 1945: Аз КеПесЬес! Ьу Фе Ма1епа1 оЕФе СЫ1с1геп’я СИшс оЕФе ГЕшуегзИу //
)оигпа1 оЕ РссИаГпсз. 1947. Уо1. 30. Мо. 3. МагсЬ. Р. 244-249.

61 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 245. Л. 24.
но навозом и добавками старого, прокисшего молока. Добавим к это-
му риск загрязнения во время транспортировки молока на телегах из
деревни в город. Одним из решений служили городские коровники.
Молоко из них было, безусловно, свежее, но их небольшие размеры
создавали слишком много проблем для поддержания в них должно-
го уровня гигиены, а огромные объемы коровьего навоза усугубляли
проблемы городской санитарии. В результате бактериологическо-
го анализа молока в лондонском районе Сент-Панкрас в 1899 году
было обнаружено, что менее трети образцов являются биологически
«чистыми». Остальные содержат бактерии, лейкоциты, гной из зара-
женного вымени и палочки туберкулеза. Такие результаты анализа
не были чем-то исключительным. 48 % проб молока из Манчестера,
взятых в те же годы, были классифицированы как «сомнительные»,
а еще 12,5 % - как «грязные». Разумеется, как только появились ме-
тоды анализа, благодаря которым врачи могли бы определять при-
сутствие в молоке желудочно-кишечной бактерии Е.соН, результаты
стали еще более устрашающие. Тесты 1901-1902 годов в Ливерпуле
показали, что более трех четвертей сельского молока и две трети мо-
лока, поставляемого в больницы, заражено этой бактерией. Первые
попытки «очистить» молоко путем добавления химически активных
веществ не привели к успеху. Химические добавки опасны сами по
себе, к тому же обладают сомнительной бактерицидной эффектив-
ностью. Молоко в жестяных банках, ставшее популярным в рабочих
семьях после 1870 года, портилось почти сразу после открытия банки
и не обладало достаточными питательными свойствами.

Для решения этой проблемы британские крупные города создали
молочные хранилища, первым из которых в 1899 году стал склад в
Сент-Хеленсе около Ливерпуля, вслед за ним появились склады в са-
мом Ливерпуле, в Эштон-андер-Лайне около Манчестера, в лондон-
ском районе Баттерси, в Лите около Эдинбурга, Брэдфорде, Бернли,
Глазго и Данди. Эти депо выпускали стерилизованное молоко, а
также нечто под названием «гуманизированное» молоко, представ-
лявшее собой коровье молоко, химическое обработанное так, чтобы
приблизиться к грудному. Оба продукта были дорогими и оставались
недоступными для техсамых матерей из рабочего класса, для которых
и были придуманы. Необходимость ежедневно ездить в депо, мыть
бутылки перед их возвращением, платить за любое повреждение бу-
тылки также не вдохновляла матерей. У стерилизованного молока
имелся и дополнительный недостаток: при стерилизации уничто-
жались многие питательные вещества. В результате после первона-
чального успеха (депо в Ливерпуле в 1910 году производили молоко
для И 900 грудничков) спрос как в Британии, так и в Германии (где
подобное движение развилось в 1904-1907 годах) быстро пошел на
спад. Несмотря на жесткое регулирование чистоты молока, пастери-
зация стала стандартной практикой только в межвоенный период.
Метод был дорогим и, по крайней мере в конце XIX века, далеко не
везде признавали его эффективность. В результате еще в 1920-х годах
молоко в Британии содержало много патогенов62.

Молочные кухни в Советском Союзе функционировали в зна-
чительно большем масштабе, чем в Европе XIX - начала XX века.
Только в Горьковской области они за 1947 год выдали более 4 млн
порций молока, молочных смесей и готового детского питания для
273 тыс. грудничков63. В теории именно они наряду с домами ребенка,
яслями и детскими домами должны были получать сырье в первую
очередь, но дефицит по всей стране был настолько серьезным, что
они не получали требуемого количества продукта. В Челябинской,
Горьковской и, скорее всего, во всех остальных областях молочным
кухням приходилось разбавлять цельное молоко водой и делать мо-
лочные смеси с использованием воды вместо молока. Именно эти
факты Челябинская Госсанинспекция приводит в качестве основной
причины роста рахита, дистрофии и дизентерии среди младенцев
города64.

Недостатки молочных кухонь не ограничивались отсутствием не-
обходимого количества молока. Они испытывали серьезные пробле-
мы с поддержанием уровня гигиены. В кухнях Горьковской области
инспекторы обнаружили, что небрежно вымытая столовая посуда и
руки сотрудников заражены бактериями. Кухни не стерилизуют на
постоянной основе продукцию, прежде чем разливать ее по бутыл-
кам, и не стерилизуют сами емкости. Наиболее опасной практикой
была раздача продукции в емкости, принесенные родителями без
предварительной очистки. И Горьковская область не была уникаль-
ной в этом отношении. Молочные кухни в Москве подвергались
точно такой же критике в отношении доноров грудного молока, ко-

62 Л1к|П8 Р. 3. \УЬке Ро1яоп? ТЬе 8ос1а1 Сопзечиепсез о! МПк СопяитрПоп 1850-
1930 // 8ос1а1 НьЮгу о! МесЬсте. 1992. Уо1. 5. №. 2. Ли§из1. Р. 207-227; Уб§е1еР.
Ь'гЬап 1пГап1 МогСаШу. Р. 181-185; Еуэпз К.]. ЦеагЬ т НатЬир». Р. 172-175. Одной из
главных задач статьи Аткинса было показать, что улучшения в вопросе безопасности

молока нс могли, как утверждали некоторые историки ранее, сыграть заметную роль в

ходило, скорее, вопреки постоянной угрозе со стороны поставщиков молока.
6:1 ГЛ РФ. Ф. Л-482. Оп. 47. Д. 6335. Л. 216.

64 Там же. Д. 6363. Л. 10 (Челябинск); Д. 6335. Л. 216. Увеличение количества

случаев дизентерии происходило двумя путями: разбавление молока водой повышало
торым разрешалось сцеживать молоко в их собственные немытые
емкости65.

Когда в декабре 1947 года была отменена выдача продуктов по
карточкам, молочным кухням, как и всем общественным точкам,
пришлось перейти на коммерческие принципы работы, то есть они
должны были компенсировать свои ежедневные расходы в значи-
тельной степени доходами, а не государственными субсидиями.
В Молотовской области 46 из 81 молочной кухни оказались «непри-
быльными» и были вынуждены закрыться. А неприбыльными они
стали потому, что, когда они начали продавать молоко по коммерче-
ским ценам, матери не могли позволить себе покупать молочные сме-
си и детское питание. Как это бывает всегда, когда социально необхо-
димый продукт переходит на чисто коммерческие рельсы, то именно
более всего нуждающиеся в продуктах с молочных кухонь первыми
лишились возможности пользоваться их услугами66.

В долгосрочной перспективе судьба молочных кухонь оказалась
различной. В Татарии большинство кухонь закрыли свои двери уже
к 1953 году - они существовали на бумаге, но в реальности не рабо-
тали. Они стали чрезвычайно непопулярны среди населения по двум
основным причинам: оставались слишком дороги для обычных граж-
дан, а гигиена в них поддерживалась на примитивном уровне. Они
существовали во временных помещениях без холодильников, с про-
стейшим оборудованием и перевозили молоко в открытых бидонах

65 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 6335. Л. 216-217 (Горьковская область); Д. 6352.
Л. 57 (Москва). В 1948 году в циркуляре, направленном Министерством здравоохране-
ния лицам, ответственным за санитарное просвещение, было написано: «Наблюдения
показали, что молочные кухни часто содержат молоко и молочную смесь в недоста-
точно чистых емкостях. Также отмечается, что получающие молоко и молочные смеси
несут их домой в незакрытых емкостях. Заражение таким образом детского питания
может послужить одним из этиологических факторов, вызывающих у детей контакт-
ную дизентерию или другие кишечные инфекции... В дополнение к этому, родители не
всегда хранят молочную смесь, приобретенную на молочной кухне, в холодном месте.
Эти факты указывают на бедственное состояние санитарно-просветительной работы
на молочных кухнях и раздаточных станциях», см.: О санитарно-просветительной ра-
боте по профилактике кишечных инфекций у детей раннего возраста (недатирован-
ный, отпечатанный на ротаторе циркуляр; опубликован в: Сборник методологических
материалов по санитарному просвещению [Барнаул, 1949]). С. 7.

66 Детские сады, ухаживавшие за ослабленными младенцами и маленькими деть-
ми, также были переведены на коммерческую основу и с тем же результатом. Низко-
оплачиваемые и одинокие матери, то есть родители самых уязвимых детей, вынужде-
ны были забрать своих детей. Летние «лагеря улучшения здоровья» пошли по тому же
пути - они стали брать плату за пребывание, и родители перестали отправлять туда
детей, см.: Там же. Оп. 52с. Д. 244. Л. 241-245. О коммерциализации общественного
питания и его последствиях см.: ЕПиег. 8ое1е(: \Уогкегз ап<1 БаГе 81а11П15Щ. Р. 83-84.
и бутылках, где была высокая вероятность загрязнения67. Однако в
Москве они играли значительную роль в питании детей, и это доста-
точно удивительный факт с учетом того, что Москва гораздо лучше
любого другого города снабжалась продуктами, и можно было бы
ожидать, что столичные родители меньше нуждались в услугах мо-
лочной кухни. Однако в 1953 году в Москве существовали 22 мо-
лочные кухни и почти все они работали вдвое-втрое интенсивнее
расчетной мощности. Благодаря этому мы можем понять, какой су-
ществовал спрос, а также в каком бедственном физическом и санитар-
ном состоянии они находились. Большинство кухонь располагались
во временных постройках, где не хватало места для нормальной ра-
боты и отсутствовало нормальное оборудование. Кухни практически
неизбежно нарушали базовые правила и процедуры стерилизации
своей продукции. К примеру, кефир должен был ферментировать-
ся в индивидуальных, предварительно стерилизованных бутылках.
Вместо этого кухни готовили его в огромном нестерильном чане, а
потом разливали эту потенциально загрязненную смесь по бутылкам.
Даже в 1951 году только 3 из 22 молочных кухонь располагали холо-
дильниками, правда, к 1953 году их количество увеличилось до 12.
У большинства кухонь не было помещения для хранения. Пустые бу-
тылки, сосуды для приготовления продукции и оборудование стояли
на открытых дворах. Чистые стеклянные сосуды хранились рядом с
грязными. В некоторых кухнях не было даже туалетов для персонала.
Поразительно, но в 1951 году кухням не хватало бутылок для раз-
лива молока и молочной смеси и родители были вынуждены прино-
сить свою посуду из дома. Хуже того, у кухонь не было пробок или
затычек (не говоря уже о стерильных пробках). Приготовленные в не
самых чистых помещениях, в нестерильных условиях препараты за-
крывались нестерильными ватными пробками и отправлялись в дру-
гие районы города в открытых грузовиках с почти гарантированным
загрязнением содержимого в процессе перевозки. После всего этого
удивительно то, что уровень бактериального заражения оставался от-
носительно низким, но это произошло только потому, что в 1950 году
глава Госсанинспекции РСФСР выпустил новые, более мягкие стан-
дарты уровней бактериального заражения, повысив допустимое со-
держание общих бактерий на миллилитр в десять раз, а количество
желудочно-кишечных бактерий на миллилитр - втрое. Тесты показа-
ли, что в 1947-1951 годах примерно 23 % всего пастеризованного или
кипяченого молока не смогли пройти старые, более строгие тесты по
общим бактериям и 6 % - по желудочно-кишечных бактериям. По

67 Там же. Оп. 49. Д. 7325. Л. 39-40.
кисломолочным продуктам ситуация была еще хуже: почти 40 % не
прошли тесты по старым критериям содержания желудочно-кишеч-
ных бактерий. В конечном счете это представляло огромный риск для
здоровья. Необходимо также помнить, что эти тесты проводились на
самих кухнях; образцы, взятые в пунктах раздачи, показывали более
высокий уровень загрязнения, часть которого происходила в процес-
се разлива по бутылкам и хранения, а часть - уже в самих пунктах
выдачи, потому что в них не было холодильников68.

Однако ситуация в начале 1950-х годов уже разительно отлича-
лась от положения дел в 1947 году. Больше молока стало доступно в
государственных магазинах, и большее количество семей могли по-
зволить себе приобретать молоко на частных рынках. Отчеты 1950-х
годов имеют большое значение еще и по другой причине. Если так
выглядел уровень безопасности на московских молочных кухнях в
это время, то что же происходило в 1947 году в тех крупных и мелких
городах, где, как мы знаем, поставок молока было еще меньше, а общее
санитарное состояние - значительно хуже? В 1947 году проблема со-
стояла из двух частей. Во-первых, на молочные кухни поставлялось
недостаточно молока для питания тех грудничков, матери которых не
могли больше кормить грудью и не имели при этом возможности по-
купать молоко на рынке. Во-вторых, молоко и другие продукты дет-
ского питания, выпускавшиеся кухнями, содержали подчас столько
вредных веществ, что сами по себе могли служить источником потен-
циально смертельной инфекции.

Снижение детской смертности после 1947 года

В табл. 5.7 мы увидели, что уровень детской смертности в 1947 году
практически вернулся к довоенным показателям. Когда голод от-
ступил, то и детская смертность вернулась к уровню, достигнутому
ближе к концу войны. Тренд на снижение доказал свое постоянство.
В этом отношении 1947 год представляет собой отклонение. Никогда
больше страна не возвращалась к цифрам по детской смертности
предвоенного периода. Однако более тщательный взгляд на данные
табл. 5.7 показывает, что процесс восстановления не был ни одно-
родным, ни простым. Имелись заметные региональные различия. На

68 ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 49. Д. 3247. Л. 94 «6.-100 об., 101-102 (1951); Д. 7373.
Л. 182-185 об. (1953). Более поздний отчет утверждал, что бактериологические тесты
в кухнях, проведенные в 1953 году, показали более удовлетворительные результаты,
чем в предыдущие годы, однако пункты раздачи оставались проблемными точками.
В отчете не говорится, использовались ли жесткие стандарты 1949 года или более
поздние, либеральные, против которых настойчиво выступала московская СЭС.
Урале, прежде всего в промышленных городах Челябинской области
(Магнитогорск, Златоуст), детская смертность после 1947 года дей-
ствительно снизилась, но не вернулась на уровень 1945-1946 годов.
Она оставалась высокой вплоть до начала 1950-х годов, окончатель-
но упав только к середине этого десятилетия. В настоящем разделе
я хочу рассмотреть два вопроса. Во-первых, какие факторы вызвали
долгосрочное снижение детской смертности по всем тыловым про-
мышленным регионам РСФСР? Во-вторых, какие факторы опреде-
лили очень сильную региональную диспропорцию в скорости и глу-
бине этого процесса?

Ослабление -«городского штрафа»

Если обратиться к истории Западной Европы, то индикатором со-
циального прогресса в городском здравоохранении служит снижение
городской детской смертности по сравнению с сельской. В Германии
этот перелом произошел примерно в 1907 году69. В Англии и Уэльсе,
где детская смертность была значительно ниже, разрыв между го-
родом и деревней продержался значительно дольше. В неоккупи-
рованных промышленных регионах РСФСР «городской штраф»
существовал на протяжении практически всего позднесталинского
периода. В конце 1940-х годов только в двух промышленных об-
ластях - Свердловской и Молотовской - сельская детская смерт-
ность существенно превосходила городскую, но это свидетельствует
об ужасающем положении деревни в этих регионах, а не о здоровье
в городах. Однако к началу 1950-х годов разрыв город-деревня на-
чал сокращаться. Это можно увидеть по данным, приведенным в
табл. 5.1070.

Если говорить об РСФСР в целом, то уровень городской детской
смертности упал ниже уровня сельской в 1952 году, при этом в ты-
ловых промышленных регионах перелом происходил не одновре-
менно. В Горьковской области и Татарии точка перелома пришлась
на 1953 год, в Ярославской области это случилось в 1954 году, тогда
как в Кемеровской два показателя стали совпадать уже в 1953 году, а
городской стал стабильно лучше только в 1955 году. В Челябинской
области город обогнал деревню уже в 1951 году, но, как и в сосед-
них уральских регионах - Свердловской и Молотовской областях,
это произошло только из-за того, что в сельской местности детская

69 Уб§е1е ). Р. ЦгЬап 1пЕап1 Мог1а111у. Р. 72-73.

70 В таблице намеренно воспроизводятся данные за 1950-1951 годы из табл. 5.7.
Целью было показать географическое и временное неравенство в восстановлении по-
сле кризиса 1947 года. В табл. 5.10 я использую 1950 и 1951 годы как точку отсчета для
демонстрации резкого снижения детской смертности после 1952 года.
смертность оставалась очень высокой, а не потому, что в городах
здравоохранение достигло большого прогресса. Это произошло поз-
же, в 1954 году, когда города Челябинской области впервые стали по
своим показателям приближаться к средним городским цифрам по
РСФСР. Наконец, следует отметить, что в Ивановской области горо-
да еще отставали от деревни и в 1956 году.

Таблица 5.10

Детская смертность в тыловых промышленных регионах РСФСР, 1950-1956 годы
(количество смертей младенцев в возрасте до одного года па 1 тыс. рождений)

1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956
РСФСР 89 91 78 73 71 62 50
Город 102 94 77 69 57 46
Село 79 90 78 76 76 66 53
Московский регион
Московская область 78 81 65 61 58 48 40
Город 88 87 68 62 58 49 40
Село 67 73 61 61 58 48 40
Москва 66 53 43 42 37 35 35
Центральная Россия
Ярославская область 87 99 68 71 67 54 45
Город 106 105 69 72 65 .51 41
Село 69 92 67 69 70 58 49
Ивановская область 92 101 75 70 79 60 48
Город 106 103 80 71 77 62 50
Село 72 98 67 67 83 57 46
Горьковская область 83 94 75 74 75 58 50
Город 96 96 76 70 74 52 46
Село 81 93 75 77 76 62 52
Горький 91 85 55 .58 61 42 40
Поволжье
Куйбышевская область 65 76 72 71 70 50 42
Город 74 93 73 72 72 56 41
Село 61 68 72 70 67 57 4.3
Куйбышев 95 83 71 68 55 49 36
Татария 85 85 82 85 81 66 57
Город 97 91 87 79 69 58 50
Село 79 82 80 87 88 70 61
Урал
Свердловская область 113 118 | 92 78 74 70 52
Город 118 117 | 90 72 | 68 64 | 48
Окончание таол. 5.10

1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956
Село 104 121 97 89 88 81 58
Свердловск 134 86 74 59 60 : 46 40
Молотовская область 132 151 103 107 95 78 66
Город 141 138 99 98 83 69 58
Село 124 161 107 114 104 85 72
Молотов 111 93 76 71 59 54 36
Челябинская область 113 109 99 83 72 71 | 55
Г ород 121 109 98 78 67 64 51
('ело 97 ПО 101 94 82 81 62
Челябинск 116 90 79 68 59 59 46
Башкирия 88 85 85 85 86 74 58
Город 108 91 98 88 92 76 57
Село 79 83 79 84 83 72 59
Сибирь
Кемеровская область 117 ИЗ 93 81 76 50
Город 124 116 94 80 67 75 48
Село 101 107 91 82 65 79 53

Источники: 1950-1951: Тс же, что и в табл. 5.7; 1952-1956: ГА РФ. Ф. А-374.
Оп. 34. Д. 1540.

Диаграмма 5.4а. Детская смертность в городах и сельской мест-
ности, РСФСР, 1950-1956 годы
Диаграмма 5.4Ь. Детская смертность в городах и сельской мест-
ности, Московский регион, 1950-1956 годы

Диаграмма. 5.4с, Детская смертность в городах и сельской местно-
сти, Горьковский регион, 1950-1956 годы
20

Диаграмма 5 Де. Детская смертность в городах и сельской местно-
сти, Свердловский регион, 1950-1956 годы
Диаграмма 5.4/. Городская и сельская детская смертность,
Челябинский регион, 1950-1956 годы

Диаграмма 5.4§. Городская и сельская детская смертность,
Молотовский регион, 1950-1956 годы
Помимо окончания периода «городского штрафа», на основе дан-
ных табл. 5.10 можно сделать еще два примечательных вывода, ко-
торые я отмечаю на диаграмме 5.4. Во-первых, мы видим значитель-
ный зазор в уровне детской смертности между областными центрами
неоккупированных регионов и остальными городами этих областей.
Ярче всего эта тенденция выражена на Урале, но прослеживается она
также в Горьковской и Куйбышевской областях, пусть и не столь от-
четливо71. В 1947 году уровень детской смертности в Свердловске,
Молотове и Челябинске мало чем отличался от показателей в не-
больших городах этих областей. К началу 1950-х годов ситуация
изменилась. В крупных городах начались процессы быстрого сокра-
щения детской смертности, в то время как в малых городах областей
подобного не происходило. В малых городах в конце концов процесс
значительного снижения детской смертности начался, но только с
отставанием во времени в несколько лет, но и тогда ни в одной обла-
сти малым городам не удалось достичь показателей столицы региона.
Второе наблюдение следующее: почти везде, как в крупных городах,
гак и в малых, существовал момент резкого падения уровня детской
смертности, и в некоторых случаях это происходило буквально за
один год. Возможно, самый яркий тому пример - Свердловск, где
между 1950 и 1951 годом УДС упал с 134 случаев на 1 тыс. рожде-
ний до 86. Впрочем, 1950 год, может быть, не самая лучшая точка
отсчета для сравнения, потому что в этом году на всей территории
РСФСР наблюдался небольшой скачок детской смертности, но даже
при сравнении 1951 и 1949 годов разница бросается в глаза. Эти два
явления - быстрый прогресс в сдерживании УДС и тот факт, что оно
происходило в крупных городах, ранее опасных местах для малень-
ких детей, тесно связаны между собой. Причина, вероятно, кроется
в сочетании нескольких факторов: появление антибиотиков, рост
количества врачей (которые, увы, далеко не всегда были хорошо об-
учены), улучшение питания и распространение базовых знаний о ги-
гиене и уходе за младенцами.

Факторы, определяющие снижение детской смертности

Когда я готовил первый вариант настоящей главы, то представ-
лял себе этот раздел следующим образом. Три фактора: желудоч-
но-кишечные инфекции; пневмония и связанные с ней респира-

71 К сожалению, у нас нет городских данных после 1951 года для таких городов
из табл 5.7, как Ярославль, Иваново, Казань, Нижний Тагил, Магнитогорск, Златоуст,
Уфа, Кемерово, Сталинск, Прокопьевск.
торные инфекции; а также то, что мы расплывчато обозначаем как
«неспособность новорожденных выжить» из-за преждевременных
родов, низкого веса, осложнений при родах или врожденных дефек-
тов - все вместе составляли 70-78 % причин смертельных случаев
среди младенцев в 1945-1955 годах. Борьба с какой из этих групп
причин могла вероятнее всего повлиять на снижение смертности?
Желудочные-кишечные инфекции тесно связаны с городской гигие-
ной, безопасностью источников воды - в послевоенные годы прогресс
в этих вопросах шел болезненно медленно. Они не поддаются лекар-
ственной терапии. Единственной желудочно-кишечной инфекцией,
хорошо реагирующей на фармакотерапию, оказалась дизентерия, ко-
торую уже в первые послевоенные годы советские врачи могли ле-
чить сульфаниламидами. Однако эти препараты были неэффектив-
ны для младенцев младше года72. Их токсичность оказалась слишком
высока, а кишечный тракт младенцев слишком короток, чтобы удер-
жать препарат внутри достаточное время для уничтожения шигелл -
бактерий, вызывающих эту болезнь. Только в середине 1950-х годов
Советский Союз получил возможность использовать новейшее по-
коление антибиотиков, способных вылечить детскую дизентерию73.
Детская пневмония, напротив, хорошо реагировала на фармакотера-
пию. Советские врачи начали использовать сульфаниламиды при ле-
чении детей от пневмонии еще до войны. А после войны они стали до-
полнять и постепенно заменять сульфаниламиды новым волшебным
лекарством - пенициллином74. Поэтому я предполагал, что долговре-
менное снижение детской смертности будет происходить прежде все-
го благодаря улучшению лечения пневмонии при более медленных
улучшениях в борьбе с желудочно-кишечными инфекциями. Однако
эту гипотезу оказалось сложно проверить, потому что, хотя мне уда-
лось найти данные, сколько детей умерли от каждой из групп заболе-
ваний в каждом населенном пункте по годам вплоть до 1955 года75, я

72 Шульман Г. Я. О малой эффективности сульфамидной терании при дизентерии
у детей первого года жизни // Реферат научно-исследовательских работ по акушер-
ству, гинекологии и педиатрии. Свердловск, 1949. С. 70-72.

73 Кишечные инфекции у детей: диагностика, лечение и основные противоэпиде-
мические мероприятия. Методические указания. Л., 1958. С. 11 — 12,14.

74 1 ершенович И. Р. Пенициллинотерапия детских пневмонии // Вопросы педиа-
трии и охраны материнства и детства. 1947. Т. 15. Вып. 5. С. 46-51; Черняк Е. 3. Пени-
циллинотерапия некоторых заболеваний у детей грудного возраста. Дис.... канд. мед.
паук. Л., 1947.

75 Городские данные о причинах смерти по малым городам РСФСР за 1948—
1949 годы, по каким-то причинам отсутствуют в архивах. Есть такие данные для дру-
гих республик, но не РСФСР. Я попытался проверить городские дела в областных
статистических управлениях, но в большинстве своем все попытки оказались напрас-
ными. Почему это произошло, остается загадкой.
не смог найти местные демографические данные о количестве рожде-
ний и общем количестве умерших младенцев после 1951 года76. Эти
данные имеют ключевое значение, поскольку именно после 1951 года
происходило основное снижение уровня детской смертности. Только
зная количество рождений и смертей, можно было рассчитать общий
уровень детской смертности и уровень смертности от каждого из ти-
пов заболеваний по исследуемым регионам после 1951 года и таким
образом оценить произошедшие улучшения.

Когда в конце концов я нашел необходимые демографические
данные, они принесли неожиданные результаты. На самом деле в
РСФСР в целом и в являющихся основой этого исследования не-
оккупированных промышленных регионах в частности прогресс в
вопросе снижения детской смертности от пневмонии шел очень мед-
ленно при неожиданно быстром сокращении смертности от желудоч-
но-кишечных инфекций. В результате именно снижение смертности
от последних и стало второй основной причиной общего снижения
уровня детской смертности в позднесталинский и первые годы по-
слесталинского периоды. Таблица 5.11 и диаграмма 5.5 показывают
изменения по основным причинам детской смертности в городах
РСФСР в 1945-1955 годах. Таблица показывает общий уровень дет-
ской смертности и уровень детской смертности по каждой из главных
его составляющих: пневмония, желудочно-кишечные инфекции, ро-
довые проблемы (за исключением врожденных пороков) и категория
«все оставшиеся причины смерти». Таблица 5.11 также показыва-
ет относительный вклад каждой из группы причин в общее сниже-
ние детской смертности относительно нескольких базовых годовых
показателей.

Интерпретация этих данных отчасти зависит от того, какой год
брать в качестве точки отсчета. Я сознательно не взял 1945 год, по-
тому что государственная система сбора данных еще только восста-
навливалась после войны и демографические данные могут оказаться
неполными. Можно было выбрать 1946 год, но здесь существовала
проблема, связанная с тем, что только с 1947 года ЦСУ начало кор-
ректировать возможные расхождения в данных по регистрациям
рождения и смерти. Если взять за точку отсчета 1946 год, то получит-
ся, что сокращение желудочно-кишечных инфекций обеспечило ме-
нее трети общего снижения детской смертности, а улучшения в борь-
бе с пневмонией - только 13,5 %. Самым значимым фактором здесь

76 Местные данные по рождениям и смертям существуют, но дела ЦСУ, содер-
жащие данные после 1951 года, остаются секретными. Доступны данные в делах СУ
РСФСР, но их местонахождение оказалось совершенно неочевидным. Мне удалось
обнаружить их благодаря чистой случайности.
было сокращение многочисленных заболеваний и проблем, которые
вошли в категорию «все оставшиеся причины смерти», что я кратко
прокомментирую чуть ниже.

Таблица 5.11

Основные причины детской смертности в городских агломерациях РСФСР,
1945-1955 годы

Желу- дочно- кишсч- мония рож- ден- ные Все остав- шиеся причины смерти Желудочно-ки- шечные
УДС УДС УДС УДС УДС пневмония, недомогание новорожден- ных, в % от УДС
1945 90 17,8 29,2 16,5 26,4 70,60
1946 91 23,2 25,7 16 26 71,30
1947 152 47,9 43,6 16,2 44,3 70,90
1948 102 24,4 35,2 13,6 28,8 71,80
1949 92 24 29,6 13,2 25,2 72,60
1950 102 28 34,5 13,1 26,5 74,10
1951 94 27,6 31,6 12,6 22,2 76,40
1952 77 17,9 28,8 11,9 18,4 76,10
1953 69 15,9 24,8 12,4 15,9 77,00
1954 64 16 22,7 11,8 13,6 78,90
1955 57 12,4 21,1 10,6 12,9 77,40
Вклад в снижение УДС с 1946 года, процентов 100,00 31,80 13,50 15,90 38,50 -
Вклад в снижение УДС с 1949 года, процентов 100,00 33,10 24,30 7,40 35,10
Вклад в снижение УДС с 1951 года, процентов 100,00 41,10 28,40 5,40 25,10 -
ио

120

Я Все оставшиеся причины
11оворожденные
Пневмония
Желудочно-кишечные

Диаграмма 55 а. Детская смертность но основным причинам; го-
рода РСФСР, 1945-1955 годы

1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955

Я Все оставшиеся причины 11оворожденные

Пневмония Я Желудочно-кишечные

Диаграмма 5.5Ь. Детская смертность в городах по основной причи-
не: причины смерти как доля от общего количества, города РСФСР,
1945-1955 годы
Если выбирать в качестве точки отсчета какой-то год после
1946-го, то очевидным выбором является 1949 год. 1947-й был годом
голода, и мы имеем веские основания утверждать, что 1947 год, как
и 1948-й, когда страна еще только приходила в себя от последствий
голода, не является репрезентативным для оценки более долгосроч-
ных трендов. В 1949 год общий уровень детской смертности, как и
детская смертность по ее индивидуальным компонентам, был близок
к показателям 1946 года, но все-таки это дает нам принципиально
иную картину, так как улучшения в сокращении ранних неонаталь-
ных смертей и то обстоятельство, что в 1949 году уровень смертности
от пневмонии был выше, чем в 1946 году, повышают относительный
вклад пневмонии в долгосрочное снижение уровня детской смертно-
сти. Наконец, в качестве точки отсчета мы можем выбрать 1951 год.
Предыдущий год следует исключить, потому что, по не выясненным
пока причинам, в 1950 году наблюдался краткий резкий рост детской
смертности с резким ростом количества смертей как от желудочно-
кишечных, так и от респираторных инфекций. С другой стороны,
1951-й - последний год, который дает нам данные, приблизительно
сопоставимые с другими послевоенными годами. В 1952 году уровень
детской смертности резко падает в первую очередь за счет снижения
смертности от желудочно-кишечных инфекций. Но и такой выбор
1952 года как базового года заметно повлияет на оценку относитель-
ного вклада в общее снижение детской смертности улучшений по
отдельным направлениям. Это повысит роль снижения смертности
от желудочно-кишечных заболеваний и слегка повысит вклад пнев-
монии, заметно снизив долю вклада категории «все оставшиеся при-
чины смерти».

И все-таки если вынести за скобки все перечисленные тонкости,
общая картина распределения относительной роли желудочно-ки-
шечных и респираторных инфекций представляется достаточно яс-
ной, независимо от выбранной точки отсчета. Несмотря на неудовлет-
ворительное положение с санитарией в городах и на то, что советская
медицина была ограничена в средствах борьбы с детской дизентерией
или острой кишечной инфекцией, стране в целом удалось заметно со-
кратить уровень смертности от этих заболеваний. И наоборот, несмо-
тря на существование антибиотиков, способных бороться с детской
пневмонией, уровень смертности от этого заболевания снижался зна-
чительно медленнее.

Прежде чем я перейду к попыткам объяснить этот парадокс, раз-
берем сначала те болезни и патологические состояния, которые были
собраны в категорию «все оставшиеся причины смерти», тем более
что улучшения в этой категории внесли значительный вклад в общее
снижение детской смертности. Анализ этой категории причин за-
трудняется тем, что в архивах есть доступ к детальным данным о всех
причинах смерти только до 1950 года. Документы по последующим
годам, которые мне удалось найти, содержат перечисление только
основных причин смерти. Однако данные 1945-1950 годов уже рису-
ют нам определенную тенденцию, которая бросает свет на то, почему
именно эта категория оказалась столь значимой в вопросе снижения
детской смертности. В 1946 году более 60 % причин из категории «все
оставшиеся причины смерти» составили всего пять групп заболева-
ний: туберкулез; основные детские инфекции (корь, коклюш, диф-
терия, скарлатина и «прочие» острые инфекции); менингит; грипп
и еще две рубрики - «прочие» и «нерасшифрованные причины»,
которые я уже разбирал в главе 4 (с. 264-268 настоящего издания).
В 1947 году эти пять групп приобрели еще больший вес благодаря
резкому росту «прочих» и «нерасшифрованных причин», то есть руб-
рик, под которыми скрывали смертельные случаи от дистрофии: все
пять групп вместе составили почти 70 % категории «все оставшиеся
причины смерти». Однако к 1950 году, даже несмотря на внезапный
рост детской смертности в том году, доля смертей от этих пяти при-
чин снизилась до очень низких показателей. Если исключить рубри-
ки «прочие» и «нерасшифрованные причины», то доля смертей от ту-
беркулеза, детских инфекционных заболеваний, менингита и гриппа
составляла в 1946 году: 10,6 случаев на 1 тыс. рождений, 17,4 - в 1947,
а в 1950-м - всего 8,8, то есть менее половины от всей детской смерт-
ности в категории «все оставшиеся причины смерти»77. Можно пред-
положить, что улучшения в категории «все оставшиеся причины
смерти», вероятно происходили, в два этапа. Сначала улучшилась
ситуация с туберкулезом, детскими инфекционными заболеваниями
(уровень смертности от которых оставался низким с 1943 года), ме-
нингитом и гриппом. После этого произошла вторая волна улучше-
ния, затронувшая смертность буквально от десятков менее весомых
причин, каждая из которых имеет свою, минимальную, статистиче-
ски едва уловимую значимость, но суммарно вносивших весомый
вклад в общую детскую смертность78.

77 Рассчитано по: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2235. Л. 3,3 об., 4,4 об. (1946); Д. 2648.
Л. 35, 35 об, 36, 36 об. (1947); Д. 4703. Л. 382, 382 об., 383, 383 об. (1950).

78 Хотя у меня нет однозначных данных, чтобы это подтвердить, но есть достаточ-
но оснований предположить, что к началу 1950-х годов детские инфекции практически
перестали быть проблемой. В Омске зафиксировано лишь 6 случаев смерти от дифте-
рии и один случай смерти от скарлатины за весь пятилетний период 1951-1955 годов,
см.: Мировалева 3. Г. Причины детской смертности по городу Омску по данным за
1951-1955 гг. // Труды Омского медицинского института им. М. И. Калинина: сб. на-
учных работ, авторефератов и тезисов. 1957. № 21. Омск. С. 191.
Теперь вернемся к трем факторам, по которым у нас есть последо-
вательные данные по населенным пунктам вплоть до 1955 года. Легче
всего, вероятно, объяснить относительно малое снижение смертно-
сти среди новорожденных. В других промышленно развитых странах
после Второй мировой войны неонатальная смертность стремилась к
средним и низким показателям: основную долю в таких случаях со-
ставляли врожденные отклонения79. Однако в данных по РСФСР,
использованных мною, случаи врожденных пороков уже исключены
из расчетов. В этой подгруппе остались только смерть от преждев-
ременных родов, недостаточного веса и нерасшифрованных «забо-
леваний» новорожденных. Следовательно, улучшения в этой сфере
должны были зависеть прежде всего от улучшения родовспомога-
тельной работы, включая повышение качества работы и увеличение
количества врачей и медсестер, улучшение питания будущих мате-
рей, снижающее вероятность преждевременных родов и появления
недоношенных детей. В советских условиях на эти факторы можно
было влиять только очень постепенно. В 1946-1955 годах стране уда-
лось сократить смертность среди новорожденных на треть, но в срав-
нении с двумя другими группами причин успехи в этой сфере были
весьма скромными.

Объяснение снижения детской смертности от желудочно-кишеч-
ных инфекций потребует часто основываться на предположениях.
Вероятно, произошли небольшие изменения в нескольких дополня-
ющих друг друга сферах и, будучи сложенными вместе, они привели
к заметному сокращению детской смертности. Из анализа городской
санитарии мы уже знаем, что за пределами Москвы улучшения в
этой сфере были незначительными и происходили крайне медленно.
Городам не хватало оборудования и финансовых ресурсов для рас-
ширения систем канализации, очистки питьевой воды, регулярной и
полной уборки мусора и отходов. Однако это не означает, что крупные
города в 1953 году выглядели так же, как в 1945-м. Даже небольшие
улучшения в частоте и масштабах уборки мусора, защите источников
воды, очистке питьевой воды могли снизить риск инфекционных за-
болеваний, особенно в совокупности с другими факторами, которые
мы сейчас разберем.

Во-первых, произошли улучшения в качестве и доступности
медицинского обслуживания. Да, сульфаниламиды оказались не-
эффективны для детей младше года, но, поскольку они позволяли
излечивать более старших детей и взрослых, их использование со-
кращало количество носителей заболеваний, которые могли передать

79 РЬагоаЬ Р. О. О., Могпз |. М. Роз1пеопа1а1 Мог1а1Иу. Р. 173.
их младенцам. Таким образом, улучшения в вопросах диагностики,
изоляции и лечения больных дизентерией оказывали непрямое, но
тем не менее позитивное воздействие на количество смертельных
случаев дизентерии среди маленьких детей. Разумеется, это всего
лишь гипотеза, однако ее косвенно можно подкрепить тем фактом,
что снижение смертности от дизентерии среди младенцев - в груп-
пе для нее еще не существовало действенного лекарства - шло лишь
немного медленнее, чем снижение общей смертности от дизентерии
среди взрослых и детей старше года, то есть среди тех, кого уже мог-
ли лечить от этого заболевания. Таким образом, вполне вероятно, что
прогресс в лечении старших детей оказывал, как минимум, непрямое
воздействие на судьбу младенцев80. Еще труднее оценить возможное
воздействие послевоенного увеличения числа врачей и количества
коек в детских лечебных учреждениях. Мы знаем, что этот рост был
существенным, и в теории это означало, что часть детей (но только
часть, как мы увидим далее) получала лечение быстрее, и это могло
спасти им жизнь. В первые послевоенные годы наблюдался жестокий
дефицит педиатров и общий низкий уровень подготовки всех врачей
в области диагностики в целом. В самых худших случаях, например в
шахтерских городах Молотовской области в конце 1948 года, все до-
машние вызовы к больным детям принимали фельдшеры, настолько
значительной была нехватка даже плохо подготовленных врачей81.
Следовательно, по мере того как медицинские институты выпуска-
ли все больше врачей, по мере того как увеличивалась вместимость
больниц и клиник и улучшалось качество медицинских услуг, сни-
жался уровень детской смертности. Проблема в том, что эти факторы
должны были влиять на общий уровень смертности, а не избиратель-
но на смертность детей от дизентерии или гастроэнтерита. Другими
словами, они могут объяснить общее снижение детской смертности,
но никак не более быстрое снижение количества смертельных случа-
ев от желудочно-кишечных инфекций.

Однако существовали еще два фактора, почти наверняка оказав-
ших влияние. Во-первых, улучшился рацион питания. Возможно, в
нем по-прежнему не хватало калорий и сбалансированности, но глав-
ное - у людей стало больше еды. После 1948 года многие матери мог-

80 В городах РСФСР уровень чистой смертности от дизентерии среди населения
старте года упал с 2,02 случая на 10 тыс. человек в 1949 до 1,31 - в 1954 году, то есть
на 35 %. За тот же период детская смертность от дизентерии снизилась с 9,3 случая на
1 тыс. рождений до 7,0 случаев, то есть на 24,7 %. Однако это менее значимое снижение,
чем по желудочно-кишечным заболеваниям в целом, включая дизентерию, которое за
этот же период составило 33 %. Рассчитано по: ГЛ РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 6856. Л. 7-
8 об., 19-20 об., Оп. 34. Д. 1540. Л. 5, 10,31,37,83, 84 об.

81 Там же. Ф. А-482. Оп. 52з. Д. 244. Л. 240.
ли выкармливать своих младенцев на протяжении более длительного
периода, что предохраняло грудничков от патогенов и повышало их
сопротивляемость инфекциям. А если детей кормили твердой пищей,
то она была более высокого качества и, скорее всего, безопаснее.

И безоговорочно самым главным фактором в снижении смерт-
ности от желудочно-кишечных инфекций стали государственные
просветительские программы и улучшение подготовки местных ме-
дицинских работников, ответственных за диагностику и контроль
вспышек эпидемий. В главе 1 я уже рассказывал о кампаниях по об-
учению рабочих самым базовым правилам личной гигиены, начатых
заводскими газетами82. Это была лишь часть гораздо более обширной
программы медицинского просвещения, сосредоточенной на опре-
делении и предупреждении распространения детских желудочно-
кишечных инфекций, которая включала борьбу с предрассудками и
суевериями родителей83.

Перед медицинскими работниками поставили задачу объяснять
родителям комплекс базовых мер. В первую очередь родителей об-
учали следующему:

- не прекрашайте кормление грудью, особенно в летние месяцы;

- при искусственном вскармливании кипятите молоко, прежде
чем давать его ребенку, и тщательно мойте бутылки и соски;

- старайтесь не давать детям мороженое, кондитерские изделия,
квас или другую пищу, которая может быть заражена бактериями;

- при первых признаках желудочно-кишечного заболевания у ре-
бенка обращайтесь к врачу;

- изолируйте и тщательно выстирайте всю запачканную фекалия-
ми одежду и постельное белье;

- мойте ребенку руки с мылом, если ребенок соприкасался со сво-
ими фекалиями;

- мойте свои руки с мылом после контактов с больным ребенком;

82 См. главу 1 настоящей книги, с. 81-82.

83 О санитарно-просветительной работе по профилактике кишечных инфекций у
детей раннего возраста. Документ не уточняет, какими именно были предрассудки, но
опыт Западной Европы конца XIX - начала XX века, упоминавшийся выше (с. 323-
324), показывает, что это не был ни специфически российский, ни крестьянский фено-
мен. И сегодня в странах третьего мира наиболее распространенной реакцией родите-
лей на появление у детей поноса, рвоты, тошноты, вызванных желудочными инфекци-
ями и заражением паразитическими червями, является прекращение кормления детей
до исчезновения симптомов. Сокращение потребления питательных веществ может
иметь катастрофические последствия для ребенка или привести к долгосрочным про-
блемам со здоровьем, см.: ЗГерНепзоп Ь. 8., ЬагНат М. С., ООезеп Е. А. МаФцГпЦоп ап<1
Рагазйлс Не1т1п1:Н 1пГесЫопз. Р. 827, 830. Однако, большинству из нас, не имеющим
медицинского образования, действия этих родителей могут показаться разумными и
здравыми.
- поддерживайте в доме чистоту - в туалете и на кухне, когда сти-
раете или развешиваете белье;

- немедленно уведомляйте медицинские учреждения, если младе-
нец контактировал с другим членом семьи или соседом, страдающим
от желудочно-кишечной инфекции84.

Персонал, работавший в детских домах и яслях, получал похожие
инструкции, включая необходимость изолировать ребенка, больного
дизентерий или желудочно-кишечной инфекцией, дезинфицировать
детские горшки, опрыскивать хлором туалеты несколько раз в день и
мыть свои руки с мылом, дезинфицирующим средством и чистить их
щеточкой85.

На самом деле такие инструкции появились не впервые. Боль-
шевики понимали значимость санитарного воспитания практически
с первых лет существования Советского Союза. Это была признан-
ная отрасль советской медицины, и санитарными просветителя-
ми, как и санитарными инспекторами, были образованные врачи86.

84 О санитарно-просветительной работе по профилактике кишечных инфекций у
детей раннего возраста.

85 Лялина Г. Н. Профилактические мероприятия по борьбе с кишечными инфек-
ционными заболеваниями в детских учреждениях// Фельдшер и акушерка. 1951. № 6.
С. 30-33.

86 Большинство довоенных просветительских материалов были весьма изобрета-
тельными. Брошюра 1939 года для санпросветителей, к примеру, предлагала текст в
форме радиопередачи о детской смертности для использования на заводах и в жилых
домах, где радиоточка часто транслировала такие радиопрограммы, см.: Сб. официаль-
ных материалов по саппросветработе // Справочник санпросветработника [Москва,
1939]. С. 101:

Вниманию родителей:

Товарищи:

В жаркие дни может увеличиваться число случаев желудочно-кишечных инфек-
ций, особенно среди детей. Однако при правильном и умелом уходе возможно уберечь
вашего ребенка от таких заболеваний. Запишите совет вашего врача, как присматри-
вать за маленьким ребенком в жаркую погоду. Самые важные пункты: летом не отни-
майте ребенка от груди. Помните, грудное молоко - лучшая еда для маленьких детей,
и нет ничего, что могло бы его полностью заменить. Твердую пищу грудному ребенку
можно давать только с разрешения врача. Храните детское питание в прохладном ме-
сте - это очень важно.

Часто давайте детям пить холодную кипяченую воду. В жаркую погоду ребенок
много потеет, и его организм теряет много жидкости. Давая ему воду, вы восстановите
потерянную жидкость. Одевайте ребенка в светлую одежду, не укутывайте его. В жар-
кую погоду позволяйте ребенку проводить целый день на воздухе, но в тени, не на
солнце. Не выносите ребенка на солнце с непокрытой головой. Помните, пе|>егрев кри-
тически ослабляет организм малыша. Держите малыша в чистоте. Купайте его каждый
день. Чистая кожа помогает малышу дышать. Не касайтесь малыша грязными руками.
Прежде чем кормить ребенка, обязательно помойте руки с мылом. Защищайте еду ва-
шего малыша от мух. Мухи - главные разносчики инфекций. Если у вашего малыша
развивается понос или рвота, немедленно обращайтесь к врачу и строго исполняйте
Однако именно война стала тем поворотным пунктом, который опре-
делил направленность, масштаб и, возможно, долгосрочный эффект
от санитарного обучения, поскольку именно оно было призвано сы-
грать существенную роль в усилиях властей по сдерживанию кризиса
смертности среди гражданского населения в 1942 году и предотвра-
щению распространения такого же кризиса на воинские части.

В конце 1930-х годов, когда война в Европе казалась все более и
более вероятной, санитарное обучение стало тесно связано с поня-
тием готовности к войне прежде всего с точки зрения гражданской
обороны. Гражданских лиц и прежде всего школьников поощряли
заниматься тренировками для получения значка «Готов к санитар-
ной обороне СССР», или ГСО, и «Будь готов к санитарной обороне
СССР», или БГСО. Программа ГСО была предназначена для взрос-
лых и старших школьников, тогда как БГСО - для средних и млад-
ших школьников: первые занятия начинались с ребятами 9-10 лет.
Занятия для получения значка, по крайней мере на бумаге, были
интенсивными и на последних стадиях достаточно сложными. Те,
кто претендовал на получение значка, должны были уметь опреде-
лять разные типы химического оружия87, оказывать первую помощь
и заботиться о раненых в случае химической атаки, предупреждать
заражение ран. Для этого они должны были понимать принципы и
методы использования разных типов дезинфицирующих средств,
определять симптомы эпидемических заболеваний, включая тиф, ти-
фозную лихорадку, чуму, холеру, корь и грипп. Хотя советские врачи
сами неправильно определяли эти заболевания, однако обладатели
значка ГСО должны были обладать немалыми медицинскими знани-
ями, не говоря уже о высоком уровне личной гигиены88.

После катастрофических потерь в первые месяцы войны 1941 года
санитарное обучение приобрело еще большую значимость и акту-
альность. В условиях, когда сотни тысяч, а со временем и миллио-
ны солдат получили ранения, когда массовые перемещения войск
и гражданского населения значительно повышали риск крупных и
опустошительных эпидемий, когда детская смертность в перенасе-
ленных тыловых городах достигла почти невообразимых показате-

все его указания. Вам необходимо соблюдать эти простые правила с тем, чтобы уберечь
вашего малыша от желудочно-кишечных заболеваний.

87 Довоенные программы ГСО и БГСО показывают со всей очевидностью, что
власти видели основную угрозу для гражданского населения от химического оружия.
Очевидно, им не приходило в голову, что противник может провести успешную на-
земную атаку, и уж тем более не с такими разрушениями, какие принесло германское
вторжение.

88 Сборник официальных материалов 1939 г. С. 46-76.
лей, а медицинским службам не хватало ресурсов и они разрывались
для оказания помощи фронту, руководящие органы здравоохранения
осознали, что только действия всего гражданского населения могут
предотвратить полномасштабную катастрофу. Они были вправе за-
бить тревогу. Если цифры по детской смертности были недостаточ-
ным предупреждением, то в 1942 году начались масштабные вспыш-
ки тифа и тифозной лихорадки, потребовавшие значительных усилий
для борьбы с ними89.

В октябре 1941 года Народный комиссариат здравоохранения
СССР и Исполнительный комитет Советского Красного Креста и
Красного Полумесяца издали приказ о привлечении всего населения
к занятиям для сдачи норм ГСО. Это была очевидно недостижимая
цель, но к концу войны примерно 13 млн взрослых и 5,5 млн детей по-
лучили значок ГСО или БГСО. Три миллиона школьников вступили
в организацию Красного Креста и Красного Полумесяца90. Школы
и школьники сыграли ключевую роль в распространении ключевой
информации по вопросам здоровья, полученной на занятиях для по-
лучения значка БГСО или при работе с Красным Крестом, передавая
ее родителям. Если местные органы здравоохранения хотели донести
какую-то срочную информацию до населения, то они зачастую про-
сили школьных учителей продиктовать эту информацию в классе,
дети записывали ее в тетради, приносили домой и зачитывали роди-
телям91. Все публичные места - школы, заводы, железнодорожные
станции, речные причалы - были обклеены листовками, плакатами,

89 ГЛ РФ. Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 54. Д. 5, 9-34, 36-45.

90 Приказ о распространении ГСО см.: Сборник официальных материалов по сан-
проснетработе: справочник санпросветработника. М., 1944. С. 46. Данные о выполнив-
ших нормы ГСО и БГСО взяты из: Заболоцкая Л. П., Соколов И. С. Санитарное про-
свещение в годы Великой Отечественной войны. (По материалам Ого Объединенного
пленума Советов по санитарному просвещению Наркомздрава СССР и Наркомздрава
РСФСР, июль 1944 г. // Санитарное просвещение: сб., посвященный вопросам сани-
тарного просвещения в годы Великой Отечественной войны. М., 1948. С. 43; о школь-
никах в Красном Кресте см.: Ершов В. С. Каневский Л. О., Яковлев И. Н. Санитарное
просвещение и ликвидация медико-санитарных последствий войны // Санитарное
просвещение // Там же. С. 14.

91 Мильмап И. И. Санитарное просвещение и школе в годы Великой Отечествен-
ной войны // Там же. С. 61-62. Мильман рассказывает о случае в Кирове, где эта ме-
тодика, вероятно, помогла остановить вспышку скарлатины. Учителя по всему городу
продиктовали ученикам корткий текст «Что вы должны знать о скарлатине», и таким
образом им удалось распространить его быстрее и, возможно, эффективнее, чем это
произошло бы при обычном распространении брошюр. Я говорю «более эффективно»,
потому что дети склонны впитывать тексты подобного рода и многие из них без со-
мнения постоянно надоедали (или, скажем аккуратнее, напоминали) своим родителям
разговорами о необходимости соблюдать эти предписания так, как они бы это никогда
не делали, если бы им просто раздали тот же текст в печатном виде.
объявлениями, напоминающими о необходимости соблюдения лич-
ной гигиены92.

Самое поразительное в этих материалах то, что они исходили из
нулевых знаний населения по вопросам гигиены. Занятия с ученикам
школ рабочей молодежи или ранеными солдатами, восстанавливаю-
щимися в военных госпиталях, начинались с объяснения, что такое
микробы, как они вызывают инфекции и почему мыть руки с мылом
или проходить другие «санитарные процедуры» совершенно необхо-
димо для борьбы с болезнями93. Основной целью этих занятий было
научить солдат, как самостоятельно лечить свои раны или раны своих
товарищей, а также убедить рабочих обращаться в пункты первой по-
мощи для правильной обработки производственных ран и травм, что-
бы не получить заражения и не пропустить работу. Для достижения
этой цели, однако, обучающиеся должны были сперва проникнуться
базовыми понятиями о необходимости чистоты. Массовая мобили-
зация гражданского населения на очистку городов от экскрементов
и мусора, вероятно, имела такой же долгосрочный образовательный
эффект.

Разумеется, во всем этом оставались коренные противоречия.
Какими бы масштабными ни были обучение и пропаганда, на транс-
формацию основ повседневного поведения требовалось определен-
ное время - частично потому, что радикальные культурные измене-
ния должны были проникнуть во все слои населения и в основном
потому, что советское государство давало населению знания о гигие-
не, но не давало практически никаких средств для воплощения этих
знаний на практике. Если на заводе или в доме нет мыла и горячей
воды, если душ на заводе не работает, если в доме нет туалета, а толь-

92 К примеру, речные причалы транслировали правила гигиены через свои гром-
коговорители через каждые 5-10 минут в течение дня, см.: Сборник официальных
материалов. 1944. С. 75-77. Следует также упомянуть тренировку нескольких сотен
тысяч санитарных активистов, которые становились общественными санитарными
инспекторами, или ОСИ. Это были простые люди, многие из них - заводские рабочие,
занимавшиеся под руководством санитарных врачей и государственных санитарных
инспекторов. Они выполняли базовые задачи, связанные с санитарным просвещением
и соблюдением медицинских правил на рабочих местах или в заводских общежити-
ях. К концу 1942 года в РСФСР насчитывалось 170 тыс. ОСИ, к концу 1943 года их
количество увеличилось более чем в два раза - до 370 тыс. Значимость их деятельно-
сти различалась в зависимости от конкретного города, но это уже было большое чис-
ло гражданских лиц, получивших подготовку по основам здравоохранения. Об ОСИ
см.: Заболоцкая Л. П., Соколов И. С. Санитарное просвещение в годы Великой Оте-
чественной войны. С. 51-53; Ершов В. С. Каневский Л. О., Яковлев И. И, Санитар-
ное просвещение и ликвидация медико-санитарных последствий войны. С. 2.3; ГА РФ.
Ф. А-482. Оп. 52с. Д. 54. Л. 31 об. - 32; Сборник официальных материалов. 1944.
С. 24-29.

93 Сборник официальных материалов 1944. С. 66, 92-93.
ко выгребные ямы, которые почти никогда не чистятся, то весьма
затруднительно соблюдать все те правила, которым тебя учат на за-
нятиях. С другой стороны, как только общие условия улучшились -
поставки мыла стали регулярными, душевые комнаты на заводах
стали просторнее и безопаснее, уборка мусора стала производиться
более эффективно, медицинские работники научились идентифици-
ровать, изолировать и госпитализировать больных или переносчиков
заболеваний, уроки, полученные за время войны, тут же стали давать
результаты, - люди начали действовать, руководствуясь полученны-
ми знаниями.

На мой взгляд, ключевыми фигурами стали миллионы школь-
ников, прошедших за время войны тренировки на получение значка
БГСО, работавших в Красном Кресте или просто слушавших учите-
лей, которые рассказывали о гигиене. Дети впитывают такие новые
знания и привычки, которые взрослым зачастую даются с трудом.
Кому в 1942 году было десять лет, в 1952-м исполнилось двадцать,
и он уже мог быть родителем. Кому в 1942 году было 13-14 лет, тот
к началу 1950-х уже почти наверняка обзавелся семьей либо полно-
ценной, либо являлся матерью-одиночкой. Именно эти новые роди-
тели лучше всего впитали уроки санитарного просвещения военного
времени и могли актуализировать их при воспитании собственных
детей. Моя спорная точка зрения или, точнее, непроверяемая гипоте-
за состоит в том, что война косвенным образом сыграла главную, хотя
и практически неизмеримую роль в снижении детской смертности, и
прежде всего от желудочно-кишечных инфекций, которое мы наблю-
даем в середине 1950-х годов.

Теперь давайте обратимся к вопросу, почему смертность от пнев-
монии снижалась так медленно. В Советском Союзе для лечения
детской и младенческой пневмонии уже с конца 1930-х годов ис-
пользовались сульфаниламиды, а после войны их применение стало
практически повсеместным. Страна успешно освоила выпуск соб-
ственной версии препарата сульфидин, известного на Западе как
сульфапиридин, - лекарства, доказавшего свою эффективность в во-
просе снижения доли смертельных случаев среди заболевших пнев-
монией. Один московский врач заявил, что доля смертельных случа-
ев от пневмонии среди младенцев до года снизилась с 53 % в 1937 до
25 % в 1946 году. Однако у сульфаниламидов существовали серьез-
ные противопоказания. Их приходилось давать в больших дозах, и
они имели серьезные побочные эффекты. Тошнота и рвота иногда
оказывались столь сильны, что вынуждали приостанавливать лече-
ние, а в исключительных случаях лекарство приводило к опасному
снижению количества белых кровяных телец (лейкопения, агрануло-
цитоз). Рецидивы были обычным делом. К середине 1940-х годов так-
же стало очевидно, что у многих бактерий развилась резистентность
к этим препаратам. Лекарства снизили долю смертельных случаев, и
все-таки она оставалась очень высокой. Открытие пенициллина по-
дарило новое, гораздо более эффективное оружие для борьбы с пнев-
монией, но в первые послевоенные годы советские врачи применяли
его с осторожностью. Они были склонны применять его только в тех
случаях, когда сульфаниламиды очевидным образом оказывались
неэффективны, или использовали эти препараты совместно, а в не в
качестве альтернативы94.

По всей видимости, существовали три причины, по которым ле-
карства не оказали такого сильного воздействия на снижение смерт-
ности от детской пневмонии, как это можно было предположить. Во-
первых, лекарства были доступны далеко не всем, по крайней мере
до середины 1950-х годов. В первые послевоенные годы различия в
смертности от пневмонии между крупными и малыми городами оста-
вались незначительными. С начала 1950-х годов, когда антибиотики,
пенициллин в первую очередь, стали применяться все более и более
широко, мы видим резкое падение детской смертности от пневмонии
повсюду. Самым резким это падение было в Москве, Свердловске,
Молотове - городах с крупными и, по советским меркам, современ-
ными клиническими больницами и медицинскими институтами.
В этих трех городах уровень смертности от пневмонии упал значи-
тельно ниже среднегородского уровня для РСФСР и еще заметнее
относительно городского уровня на Урале и в Кемеровской области
вместе взятыми. Это можно увидеть на диаграмме 5.6.

94 Вайнер Р. Д. Течение бронхопневмонии леченных сульфидином у детей ран-
него возраста: Дис.... канд. мед. наук. Саратов, 1946. С. 515; Черняк Е. 3. Пеницилли-
нотерапия некоторых заболеваний у детей грудного возраста. С. 75; Гершенович И. Р.
Пенициллинотерапия детских пневмоний. С. 51. Данные об уровне смертности в
Москве приводятся по: Черняк Е. 3. Пенициллинотерапия некоторых заболеваний у
детей грудного возраста; автор цитирует работу Туровской. Больница для детей же-
лезнодоржников в Свердловске докладывала о более низком уровне смертности детей
от пневмонии в диапазоне от 20 до 37 % в зависимости от возраста. Сульфидины позво-
лили сократить этот показатель до уровня ниже 10 %. См.: Ратников-Дмитриев Ф. И.
Влияние возрастной реактивности па течение пневмонии у детей при сульфонамид-
ной терапии: по материалам детской дорожной больницы Свердловской железной до-
роги за 1940 1946: Дис.... канд. мед. наук, Свердловск, 1948. С. 110, 249-250.
1945 1 1946 1 1947 1 1948 1 1919 1 1950 ' 1951 ‘ 1952 1 1953 1 1951 1 1955 1

Диаграмма 5.6. Детская смертность от пневмонии: города РСФСР,
Москва, Свердловск. Молотов, и города Урала и Кемеровской обла-
сти, 1945-1955 годы

В 1945 году младенческая смертность от пневмонии в Москве
была выше, чем в среднем по РСФСР, и заметно выше, чем в
Свердловске, Молотове и том регионе, который для удобства я назы-
ваю «Урал - Кемерово»95. Отметим также, что в 1945-1946 годах по-
казатели смертности от пневмонии в С вердловске и Молотове были
хуже, чем в малых областных городах Урала и Кузбасса. В 1947 году
в Молотове ситуация со смертностью от пневмонии стала чуть луч-
ше, чем в малых городах области, а в Свердловске оставалась чуть
хуже. Москва в 1946-1947 годах показала значимые улучшения от-

)5 В этом и следующем подразделах главы я анализирую три промышленные обла-
сти Урала и Кемеровскую область как единое образование. С точки зрения географии
это может показаться бессмысленным, поскольку Кемеровская область и собственно
Кузбасс - промышленный и угольный бассейн - находятся довольно далеко от Ура-
ла. Между ними располагаются крупные города - Омск и Новосибирск. Основанием
для восприятия их как единого образования служит их промышленная значимость для
послевоенного восстановления СССР, их социальное и экономическое сходство как
центров быстро развивавшейся тяжелой промышленности, инфраструктурой которых
пренебрегало правительство в Москве.
носительно 1945 года, но поразительно то, как тесно оказались связа-
ны эти три региона. Но в какой-то момент между 1948 и 1950 годами
(напомним, что у нас нет данных по местным причинам смерти за
1948 и 1949 годы) Москва совершила огромные успехи в снижении
смертности от пневмонии. Примерно такой же рывок произошел и в
Молотове, но здесь он уже отражал тенденцию, сложившуюся в рос-
сийских городах в целом. Однако в Свердловске и городах Урала и
Кузбасса уровень детской смертности от пневмонии оставался высо-
ким до конца 1950 года: в 1950-м в Свердловске УДС был лишь не-
значительно ниже, чем в 1947 году, а в городах Урала и Кемеровской
области дела обстояли еще хуже. Затем произошло резкое расхож-
дение: Свердловск и Молотов стали приближаться к московским
показателям, в то время как в малых городах Урала и Кузбасса по-
казатели смертности от пневмонии еще долго превышали среднего-
родские цифры по РСФСР. Наиболее заметным оказался прогресс
в Свердловске: за три года УДС от пневмонии сократился на две
трети, вдвое быстрее, чем в среднем по городам РСФСР. В 1950 году
уровень детской смертности от пневмонии в Свердловске превышал
московский показатель в 2,2 раза; в 1953 году разрыв составил все-
го 36 %. В Молотове к середине 1950-х показатели были еще ниже.
В малых городах области также наблюдался определенный прогресс,
но снижение смертности от пневмонии происходило медленнее, и
общие показатели оставались выше, чем средние российские по-
казатели в городах: в 1955 году УДС от пневмонии в этих городах
был почти вдвое выше, чем в Свердловске и Молотове. Подробнее об
этой проблеме мы поговорим, когда будем разбирать региональные
различия в детской смертности, а пока подчеркнем лишь один тезис:
в СССР поставки современных антибиотиков были ограничены, и
на первом месте в иерархии распределения стояла Москва, затем -
крупные региональные центры. И только к середине 1950-х годов мы
видим схождение линий диаграмм внутри регионов, когда показа-
тели столиц начинают сближаться с показателями в малых городах.
Разумеется, доступ к антибиотикам - это только один из факторов.
Города с крупными больницами и медицинскими институтами стали
показывать заметное преимущество в деле снижения детской смерт-
ности - преимущество, которое они не демонстрировали до начала
1950-х годов. Но мы не можем сказать, в какой мере этот прогресс
был обусловлен приоритетным доступом к антибиотикам, а в какой -
общим улучшением качества медицинской помощи.

Вторая причина, осложнявшая снижение детской смертности от
пневмонии, - состояние самих детей. Статистика не может передать,
насколько больны были дети и какую травму их болезнь причиня-
ла их семьям. До конца 1940-х годов дети, госпитализированные с
пневмонией, поступали в больницы уже ослабленные другими ин-
фекциями и осложнениями - дизентерией или прочими желудочно-
кишечными инфекциями, анемией, гнойными ушными инфекциями
и чаще всего острой дистрофией, что в целом значительно снижало
их шансы на выживание. Непонятно, предшествовала ли дистрофия
заболеванию или была результатом того, что больные дети не могли
нормально питаться. У этих детей вес был ниже нормы, и они были
физически недоразвиты, у значительной доли этих детей также был
рахит, особенно во время войны, но также и после ее окончания. С по-
добным букетом инфекций и осложнений шансы на выживание детей
были невысоки, и многие умирали даже после лечения сульфанила-
мидами и пенициллином96. Возможно, где-то здесь скрывается часть
ответа на вопрос, почему смертность от пневмонии в конце концов
все-таки падала, а также почему она быстрее падала в крупных горо-
дах. Независимо от того, имелись ли в больницах антибиотики, там в
любом случае могли, в том числе благодаря качественному питанию,
вылечить или хотя бы смягчить влияние других болезней и проблем,
сопровождавших течение пневмонии, повышая шансы детей на вы-
живание после самой пневмонии.

Последний фактор, усиливавший риск для младенцев с пневмо-
нией: местные врачи слишком долго распознавали ее признаки и
поздно отправляли детей в больницы. И тогда дети либо умирали
дома, либо оказывались в больнице, когда пневмония достигала та-
кой стадии развития, когда прогноз становится негативным даже при
условии наличия надлежащих лекарств. В Омске даже в середине
1950-х годов, когда в целом смертность от пневмонии среди младенцев
уже значительно снизилась, до 70 % детей умерших от этой болезни,
умирали именно дома, потому что врачи их не госпитализировали97.

96 Черняк Е. 3. Пенициллинотерапия некоторых заболевании у детей грудного
возраста. С. 78, 83, 85, 94; Вайнер Р. Д. Течение бронхопневмонии леченных сульфи-
дином у детей раннего возраста. С. 53-55; Ратников-Дмитриев Ф. И. Влияние возраст-
ной реактивности на течение пневмонии у детей при сульфонамидной терапии: по ма-
териалам детской дорожной больницы Свердловской железной дороги за 1940-1946.
С. 93-97.

97 Ратников-Дмитриев Ф. И. Влияние возрастной реактивности на течение пнев-
монии у детей при сульфонамидной терапии: по материалам детской дорожной боль-
ницы Свердловской железной дороги за 1940-1946. С. 104-105; МировалеваЗ. Г. При-
чины детской смертности по городу Омску по данным за 1951-1955 гг. С. 190.
Региональные различия в борьбе с детской смертностью

Географическое неравенство между Москвой и крупными про-
мышленными центрами, с одной стороны, и остальными малыми го-
родами РСФСР - с другой, не ограничивалось просто смертностью
от пневмонии. Общие показатели детской смертности следовали
тому же тренду. Корни неравенства лежали значительно глубже про-
блемы доступа к антибиотикам и качества медицинского обслужи-
вания в больницах. Они отражали более общие различия в условиях
жизни. Разберем их на примерах, находящихся на противоположных
концах спектра, - привилегированная Москва и провинциальный
Урало-Кемеровский региональный комплекс.

Особое положение Урала и Кузбасса

Очевидно, существует тесная связь между сохранением высоко-
го уровня детской смертности от пневмонии и желудочно-кишеч-
ных инфекций и географическим распределением этих заболеваний.
В конце 1940-х- начале 1950-х годов произошел заметный сдвиг в де-
мографии РСФСР. В 1950-1951 годах натри уральских промышлен-
ных региона - Свердловская, Молотовская, Челябинская область и
плюс Кемеровская область (Кузбасс) в Сибири - приходилось 19,2 %
всех новорожденных в городах РСФСР, тогда как в 1946 году этот
показатель составлял 16 %. Почти каждый пятый ребенок в РСФСР
рождался в этих четырех областях. Поэтому все происходящее в сфе-
ре здравоохранения в этих четырех промышленных регионах оказы-
вало значительное влияние на ситуацию в РСФСР в целом. Но еще
более примечательное другое: в 1950-1951 годах доля умерших детей
в целом, а также детей, умерших от двух интересующих нас групп
заболеваний, связанных с окружающими условиями (пневмония и
желудочно-кишечные инфекции), была значительно выше, чем доля
новорожденных в целом. Это ясно видно по данным, приведенным в
табл. 5.12 и на диаграмме 5.7.
Таблица 5.12

Количество рождений и детских смертей в городах Урала и Кемеровской области
в процентах от рождений и детских смертей во всех городах Р( ФСР,
1946-1955 годы (желудочно-кишечные инфекции, пневмония, и все детские смерти)

Год % от всех рождений % от всех смертей от пневмонии % от всех желудочно- кишечных смертей % от всех смертей
1945 16,8 13,1 15,9 14,6
1946 16 14,9 14,8 15,9
1947 17 17,9 17,3 18,2
1948 17,5 нет данных нет данных 20,3
1949 19,2 нет данных нет данных 22,6
1950 19,3 28,2 22,2 23,5
1951 19,2 26,7 22,4 23,2
1952 19 25,3 21,9 | 22,1
1953 18,8 22,9 21,7 21,3
1954 18,1 21,2 17,9 19,1
1955 18 22,9 21,5 20,5

Источники: Рассчитано на основе источников для табл. 5.7 и 5.10, а также по:
ГА РФ. Ф. Л-374. Оп. 30. Д. 6856. Л. 7, 7 об., 8, 8 об., 19, 19 об., 20, 20 об., 31, 31 об., 32,
32 об., 35,35 об., 36, 36 об.

Диаграмма 5.7'. Рождения и детские смерти в городах Урала и
Кемеровской области в процентах от рождений и детских смертей во
всех городах РСФСР: желудочно-кишечные инфекции, пневмония и
все детские смерти, 1946-1955 годы
Поразительно, что в 1945-1946 годах доля умерших детей в этих
четырех промышленных регионах (включая их столицы), а также
доля детей, умерших от пневмонии и желудочно-кишечных инфек-
ций, была ниже доли новорожденных. В 1945 году уровень детской
смертности на Урале - Кемерово как в целом, так и при учете только
малых городов (то есть без столиц) был ниже среднероссийского го-
родского уровня и ниже, чем в Москве. В 1946 году показатели дет-
ской смертности на Урале - Кемерово, в городах РСФСР в целом
и в Москве примерно были равны. Даже в кризисный 1947 год доля
умерших детей на Урале - Кемерово лишь незначительно превысила
долю этого региона в количестве новорожденных в РСФСР. Однако
уже в 1950 году этот регион демонстрировал значительно более вы-
сокие показатели по детской смертности в целом и по связанными
с окружающей средой болезнями, и эта тенденция продолжалась
вплоть до 1955-го - последнего года, за который у нас есть данные.
В 1950 году именно в этом регионе происходили почти три из десяти
всех городских российских детских смертей от пневмонии и почти
каждая четвертая смерть в целом.

Мы знаем, что именно в этом регионе были плохие санитарные
условия и самые плохие жилищные условия в стране. Более того, ко-
эффициент безопасности воды в этих областях был, вероятно, наи-
худшим в стране. Возможно, этих доказательств недостаточно, чтобы
утверждать, будто эти факторы могут служить единственным объ-
яснением таких показателей смертности с учетом того, что, как мы
уже видели, показатели по смертности от пневмонии в этих регионах
оказались даже хуже, чем показатели по желудочно-кишечным ин-
фекциям. Проблемы с поставками продовольствия и топлива, недо-
статочное количество врачей также сыграли свою роль. Печальная си-
туация с детскими врачами например, в Молотовской области, была
общеизвестна98. И это происходило в регионе с чрезвычайно отста-
лой материальной базой и социальной городской инфраструктурой.

Особое положение Москвы

Урал и Кемеровская область стали, по сути, наиболее ярким при-
мером общего тренда позднесталинского периода - растущего разры-
ва между детской смертностью в Москве и практически в любом ты-

98 См.: Отчет Первого пленума Санитарно-эпидемиологического совета Моло-
товской области 1948. Сентябрь // ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 892; ГА РФ. Ф. А-482,
Оп. 52с. Л. 244. Л. 234-252 (отчет заместителя начальника Отдела здравоохранения
Молотовской области о состоянии обеспечения педиатрической помощью, датирован
12 января 1949 года).
ловом промышленном регионе, включая даже Московскую область.
Улучшения как в вопросе детской смертности, так и в сферах, обе-
спечивавших эти улучшения, происходили прежде всего в Москве.
Разрыв между Москвой и остальной страной начинает проявляться
в 1946-1947 годах и последующие годы становится только заметнее
и заметнее. К 1951 году в Москве появлялись на свет 5,2 % всех ново-
рожденных в РСФСР, и при этом доля смертей относительно всех
детских смертей в городах РСФСР составляла всего 2,9

Мы можем даже выстроить московский индекс детской смертно-
сти, и он откроет нам поистине удивительную картину. Вы можете
увидеть ее в табл. 5.13 и на диаграмме 5.8. В табл. 5.13 уровень дет-
ской смертности в Москве за каждый год взят за 100 единиц, а затем
показана разница с соответствующим показателем для каждого насе-
ленного пункта. Там, где детская смертность была ниже московской,
будет иметь показатель ниже 100, а там, где смертность была выше,
индекс будет, соответственно, выше 100.

В 1945-1946 годах детская смертность во всех тыловых промыш-
ленных регионах и городах укладывалась в очень узкий диапазон.
Как мы уже имели случай отметить, разбирая региональные разли-
чия в успехах борьбы с пневмонией, детская смертность в тот момент
в Москве была выше, чем в среднем по городам РСФСР, и, что самое
удивительное, выше, чем на Урале. В 1946 году положение Москвы
относительно улучшилось, но все равно уровень детской смертности
в столице оставался выше, чем в промышленных городах и рабочих
поселках Свердловской и Челябинской областей, где санитарная и
жилищная обстановка была поистине ужасающей. Положение дел
стало меняться во время голода, когда Москва получала продоволь-
ствие в приоритетном порядке. В этот же период власти предприняли
определенные усилия по улучшению санитарных условий в городе, в
том числе строительство завода по очистке воды, совершенствование
системы уборки мусора, улучшение состояния уличных туалетов,
строительство новых домов и проект газификации, который позво-
лил большему количеству людей кипятить воду и регулярно мыть-
ся дома99 100. Эти последовательные меры, однако, не могли полностью

99 Я рассчитал эти цифры на основе источников, указанных в табл. 5.7, 5.10. Я не
привожу здесь данных, но те же соображения справедливы, пусть и в несколько мень-
шей степени, для Ленинграда. Я не изучал, был ли ленинградский тренд типичным

или атипичным для других городов, подвергшихся интенсивной перестройке вслед-
ствие военных разрушений. Снижение доли рождений в Москве само по себе достойно
упоминания, поскольку изменения границ свидетельствовали об увеличении размеров
города. Это говорит о снижении показателей рождаемости, и этот фактор сам по себе,
вероятно, способствовал снижению детской смертности.
справиться со все возрастающим объемом отходов и загрязнения
реки, как производимых городом, так и поступающих извне. Тем не
менее они создали в Москве значительно более качественные сани-
тарные условия, чем в других промышленных городах и областях.
При этом можно не сомневаться, что жители Москвы, включая ра-
бочих, получали более качественную медицинскую помощь, чем жи-
тели любого другого города. Все это привело к созданию огромного
разрыва в шансах на выживание между младенцами, родившимися в
Москве, и теми, кто появился на свет в любой другой точке страны.
Таблица 5.13

Индекс детской смертности в РСФСР и тыловых промышленных регионах РСФСР, 1945-1956 годы (Москва = 100)

1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956
РСФСР 89.1 107,1 120,6 115,9 133,3 154,5 177,4 179,1 164,3 17.3 162,9 131,4
Москва 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100
Московская область 86,1 116,5 122,2 109,1 120,3 133,3 164,2 158,1 147,6 156,8 140
Ярославская область 111,9 128,2 155,6 134,1 129 160,6 198,1 160,5 171,4 175,7 145,7 117,1
Ивановская область 105 127,1 140,5 133 127,5 160,6 194,3 186 169 208,1 177,1 142,9
Горький 105,9 137,6 150,8 120,5 ИЗ 137,9 160,4 127,9 138,1 164,9 120 114,3
Горьковская область 102 114,1 114,3 111,4 107,2 145,5 181,1 176,7 166,7 200 148,6 131,4
Куйбышев 88,1 116,5 128,6 119,3 160,9 143,9 156,6 165,1 161,9 148,6 140 102,9
Куйбышевская область 72,3 88,2 101,6 110,2 121,7 112,1 175,5 169,8 171,4 194,6 160 117,1
Татария 95 123,5 118,3 118,2 130,4 147 171,7 202,3 188,1 186,5 165,7 142,9
Свердловск 81,2 135,3 153,2 137,5 153,6 203 162,3 172,1 140,5 162,2 131,4 114,3
Свердловская область 66,3 94,1 124,6 140,9 146,4 178,8 220,8 209,3 171,4 183,8 182,9 137,1
Молотов 90,1 116,5 138,1 126,1 159,4 169,7 173,6 176,7 169 159,5 154,3 102,9
Молотовская область 86,1 112,9 134,1 139,8 171 213,6 260,4 230,2 23.3,3 224,3 197,1 165,7
Челябинск 89,1 123,5 147,6 136,4 163,8 175,8 169,8 183,7 161,9 159,5 168,6 131,4
Челябинская область 69,3 97,6 131,7 137,5 163,8 183,3 205,7 227,9 185,7 181,1 182,9
Башкирия 74,3 92,9 105,6 129,5 143,5 163,6 171,7 227,9 209,5 248,6 217,1 162,9
Кемеровская область 80,2 105,9 111,9 127,3 153,6 187,9 218,9 218,6 190,5 181,1 214,3 137,1

Источники: Рассчитано на основе источников для табл. 5.7,5.10.

$
60%

40%

20%

19451 1946 1 1917 1 1918 ' 19 19 1 1950 1 1951 1 1952 1953 Т 1954 1955 1 1956

Диаграмма 5.8а. Индекс детской смертности, РСФСР и
Московский регион, 1945-1956 годы (Москва = 100)

250%

200%

150%

100%

50%

Москва

-А-- Ярославская область

-М- Ивановская область

X Горький

Горьковская область

19451 1946 ‘1947 11948 1 1949 1 1950 1 1951 ‘ 1952 1 1953 1 1951

1955 1 1956

Диаграмма 5.8Ъ. Индекс детской смертности, Центральная Россия,
1945-1956 годы (Москва = 100)
200%

150%

100%

50%

Москва

-тйг- Куйбышев

Куйбышевская область

Ж Татария

19 151 1946 1 1947 1 1948 1 1949 ' 1950 1 1951 1 1952 1 1953 1 1954 11955 1 1956

Диаграмма 5.8с. Индекс детской смертности, Поволжье, 1945—
1956 годы (Москва = 100)

Диаграмма 5.8<1. Индекс детской смертности, С вердловский, Мо-
лотовский и Челябинский регионы, 1945-1956 годы (Москва = 100)
Диаграмма 5.8е. Индекс детской смертности, Башкирия и
Кемеровская область, 1945-1956 годы (Москва = 100)

Внимательный взгляд на данные табл. 5.13 и прилагаемых к ней
диаграмм показывает, насколько значительным стал этот разрыв.
В 1954 году младенец, родившийся в Московской области, то есть со-
всем рядом с Москвой, умирал в первый год жизни на 57 % чаше, чем
московский новорожденный. В городах Ярославской, Свердловской,
Челябинской, Кемеровской областей и Татарии дети первого года
жизни умирали с вероятностью на 75-90 % выше, чем в Москве. Для
детей, родившихся в Куйбышевской, Горьковской, Ивановской и
Молотовской областях, вероятность смерти в первый год была выше
в два раза, в Башкирии - в 2,5 раза. Только после 1954 года это нера-
венство в шансах на выживание стало постепенно сокращаться, и, как
только этот процесс начался, он происходил очень быстро.

Заключение: Советский Союз и «кривая Престона»

В 1920-1930-х годах уровень детской смертности в Советском
Союзе соответствовал уровню детской смертности в промышленно
развитых странах Западной Европы на 40-80 лет ранее. Германское
вторжение привело к разрушению уже устаревшей городской сани-
тарной и жилищной системы, что вкупе с массовым голодом приве-
ло к еще большему росту детской смертности. Однако в противовес
ожиданиям после 1942 года уровень детской смертности снижается,
причем не просто до довоенного уровня, а значительно больше. Более
того, эта тенденция оказалась устойчивой. Послевоенный голод
1947 года привел к новому всплеску детской смертности, но после
того, как голод отступил, показатели детской смертности вернулись
на уровень 1945-1946 годов. Этот процесс шел крайне неравномерно,
не всем регионам удалось быстро оправиться: Урал вернулся к по-
казателям до 1947 года только в начале 1950-х годов. Процесс восста-
новления и улучшения интенсивнее всего шел в Москве, где уровень
детской смертности быстро стал значительно ниже, чем в тыловых
промышленных регионах.

Несмотря на эту неравномерность, такое снижение уровня дет-
ской смертности выглядит странно. Мы знаем, что улучшение си-
туации с детской смертностью в викторианской и эдвардианской
Британии, а также в Германии эпохи Вильгельмов не происходило
в силу какого-то одного фактора. Скорее, речь шла о сочетании не-
скольких факторов - улучшение санитарных и жилищных условий,
снижение рождаемости, удешевление еды. Ни один из этих факто-
ров не работал в послевоенном СССР. Сохранялась перенаселен-
ность городов, рождаемость быстро росла, улучшения санитарных
условий происходили мучительно медленно (а в некоторых местах
вообще не происходили), существовал хронический дефицит мыла и
принадлежностей для мытья, население страдало от постоянного и
продолжительного недоедания. При всех этих сложностях нам сле-
дует помнить, что Советский Союз не был викторианской Британией
или Германией начала века. Развитие санитарной инфраструктуры,
как и уровень детской смертности, отставали от Западной Европы на
40-80 лет. И это не преувеличение, а точная картина того, как после
войны выглядела большая часть российских городов, оставшихся в
тылу. В то же время Советский Союз смог воспользоваться или поза-
имствовать некоторые медицинские достижения Запада. Здесь уме-
ли прививать детей, лечить дифтерию и тифозную лихорадку. Здесь
начали применять, пусть и в примитивных формах, западные стан-
дарты эпидемиологического контроля и иммунизации для снижения
масштабов заражения и доли смертельных случаев от кори среди
младенцев и малолетних детей. Использование примитивной, но эф-
фективной вакцины помогло снизить смертность от тифа во время
войны. Уже в 1930-е годы начали прививать детей от туберкулеза.
После войны стали ограниченно использовать антибиотики, в том
числе сульфаниламиды для лечения дизентерии и пенициллин для
лечения пневмонии. Все эти методики применялись среди населения,
обитавшего в ужасных жилищных и санитарных условиях, постоян-
но подвергавшегося угрозе заболевания101.

101 Нс следует забывать, что в попытках победить дизентерию и другие заболева-
ния страна вкладывала значительные средства в некоторые практически бесполезные
решения, в частности в массовое распространение бактериофагов в оральной форме.
Бактериофаги - это вирусы, атакующие бактерии, и в стране существовало несколько
На этом пути Советский Союз был совсем не одинок. Напротив,
его опыт повторялся в бесчисленном множестве более бедных стран
на протяжении второй трети XX века. Ключевой для понимания этой
проблемы стала работа 1975 года Сэмюэла Престона. В своей чрез-
вычайно плодотворной статье он рассмотрел соотношение нацио-
нального благосостояния и средней ожидаемой продолжительности
жизни102. Престон сделал два ключевых наблюдения. Во-первых, и
это неудивительно, существовала прямая связь между уровнем на-
ционального дохода на душу населения и ожидаемой продолжи-
тельностью жизни, но кривая, выражающая эту связь, получается
довольно крутой. Это означает, что для бедных стран даже относи-
тельно скромный рост национального дохода приводит к достаточно
существенному повышению ожидаемой продолжительности жиз-
ни. А после определенной точки кривая становится более пологой,
и сверхдоходы самых богатых стран не конвертируются в значимый
рост продолжительности жизни. Второе и более важное наблюдение
заключалось в том, что со временем эта кривая, которая теперь из-
вестна как кривая Престона, сдвигается вверх по оси У. Если в 1930-е
годы средняя ожидаемая продолжительность жизни в самых бедных
странах едва превышала 30 лет, то к 1960-м годам страны с таким же

институтов, занимавшихся исследованиями и производством бактериофагов, наце-
ленных против конкретных заболеваний. Их распространяли в форме таблеток в мас-
совом объеме против тифозной лихорадки и дизентерии. В Молотовской области на
протяжении 1948 года органы здравоохранения раздали более 30 млн таблеток только
против дизентерии, см.: ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 899. С. 100-101 (машинописный
ежегодный отчет Госсанинспекции Молотовской области, нумерация ведется по стра-
ницам, а не по листам). Проблема заключалась в том, что это лекарство не действовало:
бактериофаги разрушались в желудке, не успевая достигнуть нижней части кишечника
и кровеносной системы, по из-за того, что такова была официальная политика и мно-
гие ученые построили свою карьеру на этой теме, никто не мог и не хотел признать не-
удачу. Вместо этого изучались причины неудач в лечении болезни. В качестве примера
см. три статьи С. И. Диденко в: Материалы по обмену опытом. Москва. СССР. Мини-
стерство здравоохранения. Управление институтов вакцинаций и сывороток. 1955 г.),
в первую очередь статью «Оценка дозирующей активности дизентерийных мопофагов
зопне и ньюкестлы по сравнению с поливалентными бактериофагами» (с. 219-226).
Диденко признавал базовую неудачу программы, но обвинял в этом работу конкуриру-
ющей лаборатории, которая, по его утверждению, выпускала худшие штаммы антиди-
зентерийных бактериофагов, потому что использовала устаревшие клеточные линии.
А его штамм показывал гораздо более высокую эффективность. Любопытно, что на
эпидемиологов это не произвело впечатления. Они полагали, что лечение может хо-
рошо протекать в чашке Петри, но в реальной жизни штаммы не оказывают никакого
влияния на уровень заражения дизентерией.

См.: Пехлецкая В. Я. и др. Изучение эпидемиологической эффективности профи-
лактического фагирования при дизентерии // Вопросы эпидемиологии, профилакти-
ки и клиники кишечных инфекций / под ред. В. А. Крестовниковой. М., 1954. С. 38-44.

102 РгсзСоп 8. Н. ТЬе СЬапфп^ Ке1аЦоп ВеС\уееп МогСа11Су ап<1 1.сус1 о( Есопоппс
Эеуе1ортепС // 1пСсгпаС1опа|Зоигпа! о( Ер1<1еппо1оёу. 2007. Уо1. 36. Р. 484-490.
уровнем дохода увеличили ожидаемую продолжительность жизни
до 40 лет и выше. Еще более значимым оказалось то, что кривая ста-
ла круче, чем была в 1930-е годы: другими словами, самым бедным
и умеренно бедным странам требовалось еще меньшее увеличение
национального дохода, чтобы достигнуть значительного увеличения
ожидаемой продолжительности жизни, - настолько, что страны с
душевым доходом около 200 долларов (в ценах США 1963 года) в
1960-е годы обладали той же средней ожидаемой продолжительно-
стью жизни, что и самые богатые страны в 1930-е годы. Если подойти
с другой стороны, то можно сформулировать так: чтобы достигнуть
диапазона ожидаемой продолжительности жизни 40-60 лет, в 1930-е
годы требовался национальный душевой доход в 2,6 раза выше, чем
в 1960-е годы.

Каким образом бедные общества добились такого прогресса?
Престон утверждал, что лишь небольшая доля увеличения средней
продолжительности жизни связана с ростом дохода. Преобладающая
доля увеличения происходит от экзогенных факторов, то есть от фак-
торов не связанных или связанных очень слабо с уровнем экономи-
ческого развития страны. Уже в начале XX века мы можем увидеть
примеры того, как работает эта закономерность. Япония, по наци-
ональному доходу считавшаяся в начале XX века бедной страной,
достигла «необычайно высокой ожидаемой продолжительности
жизни», считал Престон, потому что общество сосредоточилось на
вопросе личной гигиены, а государство занималось вопросами обще-
ственного здоровья, и два этих фактора оказались сильнее фактора
бедности. Некоторые колониальные администрации в 1920-е годы
добивались того же эффекта, проводя антималярийные кампании,
прививая жителей от оспы и принимая меры для предотвращения
распространения таких болезней, как холера и чума. Обобщая, можно
сказать, что даже в отсутствие лекарств, способных бороться с болез-
нями (многие из которых откроют только в 1930-е годы), общество
могло снизить смертность, если понимало принципы обеззаражива-
ния, помещало в карантин заразных больных, обеспечивало чистую
воду и пищу, улучшало ситуацию с кормлением детей и обучало на-
селение навыкам личной гигиены. В 1930-е годы подобные случаи
были скорее исключением, но они создали образцы, которым бедные
общества смогли последовать в последующие десятилетия103.

Как ни странно, Престон считал, что Советский Союз и страны
послевоенного советского блока представляют собой исключение из
его теории. Престон отмечал, что в группе стран, кластеризованных

103 1Ыс1. Р. 486-489.
в нижнеи части по шкале дохода, только в некоторых, но далеко не
во всех, отмечен значительный рост ожидаемой продолжительности
жизни. Согласно его точке зрения, именно для этих стран неравен-
ство в доходах служило главной объясняющей переменной. Бедные
страны с большой диспропорцией в доходах жили гораздо хуже, чем
те, где неравенство было сглажено. Именно это соображение привело
Престона к выводу, что в СССР ситуация относительно плоха, по-
тому что уровень смертности выше того, который он ожидал бы уви-
деть исходя из размера национального дохода. Его ошибка состояла в
том, что он полагал, будто в Советском Союзе существовало не очень
большое неравенство в доходах, и поэтому он задал слишком высо-
кую планку в уровне ожидаемой продолжительности жизни104. На
самом деле, как мы уже давно знаем, неравенство в Советском Союзе
было довольно значительным, гораздо более значительным, чем мож-
но установить, только сравнивая доходы и зарплаты различных соци-
альных групп. Доступ к таким жизненно важным для здоровья благам,
как хорошее жилье, качественная еда, профессиональная медицин-
ская помощь, был слабо или вообще никак не связан с денежным до-
ходом, зато напрямую проистекал из наличия привилегий ш паГпга в
соответствии с должностью и статусом. Руководитель низшего звена,
например начальник отдела на заводе в 1970-х годах, возможно, за-
рабатывал меньше квалифицированных рабочих, находящихся под
его (крайне редко ее) руководством, но не вызывало сомнений, кто из
них с большей вероятностью живет в отдельной квартире, обладает
пылесосом и стиральной машиной, а также сможет дать своим детям
высшее образование105.

Как мы уже видели в этой главе, Престон, по всей вероятности, не-
дооценивал из-за отсутствия необходимых данных прогресс, достиг-
нутый Советским Союзом, особенно в первые послевоенные годы.
СССР добился этого благодаря именно использованию экзогенных
факторов, занимающих центральное место в теории Престона. Если
до Второй мировой войны система народного здравоохранения не
была способна осуществлять ключевые меры, ограничивающие
смертность, порожденную бедностью, то послей войны ситуация
изменилась. Отчасти это произошло благодаря войне, заставившей
власти разработать методики и системы для обуздания резкого роста
смертности, вызванного быстрым ухудшением ситуации в городах.
Эти методики и системы пережили войну и были дополнены рас-

104 РгезГоп 8. И. ТЬе СЬап^пй Ке1аНоп ВеОуееп МогСаШу ап<1 1.сус1 оГ Есопопмс
1)еуе1ортеп1. Р. 489.

10,> См. об этом: Уапо\уЦсЬ М. 8ос1а1 ап<1 Есопопвс [педиаШу 1п 1Ье 8оу|сс Сп1оп.
СЬар1ег 2.
ширением системы здравоохранения, разработкой и ограниченным
использованием антибиотиков и самое главное - широким распро-
странением знания о принципах личной гигиены. Одни меры из этого
набора страны Западной Европы осуществили еще в начале XX века,
другие были современными разработками, Советский Союз смог их
скопировать и позаимствовать106.

Процесс заимствования шел крайне неравномерно. В Советском
Союзе возникли примитивные фармацевтические предприятия, спе-
циалисты поняли принципы изоляции больных и карантина, необ-
ходимость просвещения граждан в вопросах личной гигиены. Но с
тем, чтобы сделать улицы, дворы, дома и источники воды безопас-
ными, чистыми от возбудителей болезней, дело обстояло очень пло-
хо. Корни исправления ситуации с болезнями в целом и с детской
смертностью в частности лежали в улучшении жилищных условий,
городской санитарии, обеспечения чистой водой, снабжения мылом
и моющими средствами и общего рациона питания. Только в самом
конце жизни Сталина его режиму удалось показать признаки улуч-
шения в этих вопросах. Более масштабных реформ пришлось ждать
до времен Хрущева, когда стали строить дома и занялись социальным
обеспечением. А до тех пор власти компенсировали недостатки в соз-
дании качественной городской инфраструктуры кампаниями народ-
ного просвещения и строгими мерами по распознаванию болезней и
контролю над эпидемиями.

Как мы уже подчеркнули в этой главе, успехи страны в снижении
смертности шли в разном темпе в различных регионах. Если гово-
рить о неоккупированных регионах, Москва модернизировалась, по
крайней мере, относительно, промышленные же области Урала и
Кемеровской области сильно от нее отставали. Улучшения шли му-
чительно медленно, и сегодня мы, оглядываясь в прошлое, знаем, что
конечная «модернизация» в этих районах принесла с собой и совре-
менные болезни, и современные проблемы107. В послевоенный пери-

106 Я не сомневаюсь в том, что какие-то изобретения в сфере здравоохранения
могли быть сделаны в самом Советском Союзе, но в значительной степени он зависел
от доступа к знаниям и медицинской практике Запада. Читая первые послевоенные
медицинские труды, в первую очередь диссертации, поражаешься, насколько хорошо
при существовавшей цензуре и государственной политике, направленной против за-
имствования западных идей, в том числе научных, врачи были знакомы с иностранной
литературой. Многие советские медицинские инновации были на самом деле попыт-
кой повторить своими средствами лекарства, изобретенные и выпускавшиеся в Европе
и США.

107 В период перестройки советские газеты утверждали, что в загазованных горо-
дах Урала и Кузбасса (Кемеровская область) заводы ежегодно выбрасывали в воздух
загрязняющих веществ от 600 до 1500 кг на одного жителя. В 11овокузнецке, центре до-
од жизнь была исключительно суровой. Не будет ни слишком эмо-
циональным, ни антинаучным постулировать, что пока люди были
вынуждены жить среди своих собственных экскрементов, их дети
были обречены умирать.

бывающей и металлургической промышленности Кемеровской области (после войны
Сталинск), в 1975-1990 годах уровень заболеваемости раком вырос в 26 раз, количе-
ство случаев бронхиальной астмы - в 6 раз. В 1990 году 23 % всех детей, родивших-
ся в городе, появились на свет с теми или иными заболеваниями, см.: Труд. 1990. 28,
29 апреля; Известия. 1990. 29 апреля; Рабочая трибуна. 1991. 26 ноября.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В настоящем издании нарисована картина городской жизни в
позднесталинской России и поднят ряд вопросов о нашем понимании
процессов индустриализации и модернизации в СССР. Предлагаю
сначала подвести краткие итоги изложенного.

Во-первых, в российских неоккупированных промышленных го-
родах не хватало базовой санитарии. В крупных городах существова-
ла ограниченная система канализации, однако она не была доступна
большинству населения. Во многих малых промышленных городах
канализация практически отсутствовала вовсе, за исключением не-
больших замкнутых систем, установленных отдельными заводами
для собственного пользования. Проблема осложнялась, конечно, тра-
дициями жилищных стереотипов, когда даже в Москве значитель-
ная часть населения жила в одноэтажных деревянных постройках
без удобств. Но только лишь природой городской застройки нельзя
объяснить, почему население получало такое плохое обслуживание.
Основным препятствием являлся недостаток вложений в санитар-
ную инфраструктуру, которая не соответствовала нормам еще до на-
чала сталинской индустриализации в конце 1920-х годов, а пятилет-
ние планы вынудили ее функционировать с непосильной нагрузкой.
Миллионы новых рабочих с семьями стекались в малые и крупные го-
рода, но государство не прикладывало практически никаких усилий,
чтобы строить дома, создавать коммунальные системы или развивать
сеть водоснабжения для увеличивавшегося городского населения.
Вторая мировая война превратила этот перманентный недостаток в
настоящий кризис санитарии. Даже в регионах, не пострадавших не-
посредственно от разрушений, война на какое-то время исключила
любую возможность модернизации санитарных систем там, где они
существовали, или их строительство там, где их не было. Не хватало
средств даже на элементарную техническую поддержку, и существо-
вавшие системы постепенно приходили в негодность. Все это созда-
вало серьезные угрозы здоровью даже в тех городах, где численность
населения не увеличилась. А в таких городах, как Свердловск или
Челябинск, куда стекались сотни тысяч эвакуированных, беженцев,
мобилизованных рабочих, кризис, порожденный разрывом между ко-
личеством отходов и возможностями городских властей их убирать,
стал особенно острым. Несмотря на срочные меры (закапывание или
сжигание мусора, смывание его в реку или складирование за грани-
цами города), большинство крупных городов встретило окончание
войны с огромными скоплениями мусора, отходов и экскрементов.
В условиях ограниченной пропускной способности канализацион-
ных систем послевоенные города могли поддерживать свои дворы
и улицы в чистоте только при условии вывоза мусора. Но для это-
го также не хватало ресурсов. Машины, лошади, рабочие руки - все
было в дефиците. Регулярная уборка мусора не представлялась воз-
можной. Крупные и малые города полагались на проводившиеся раз
в полгода кампании по чистке выгребных ям и уборке гор мусора, что
обеспечивало временный результат. Но это все-таки подразумевало,
что большую часть года жители городов были вынуждены постоянно
прокладывать себе дорогу по улицам среди грязи и мусора.

Второй проблемой стало водоснабжение. В крупных и малых про-
мышленных городах были системы централизованного водоснабже-
ния для основной массы населения. Но это мало говорит об истинном
положении дел, потому что лишь небольшая доля граждан жила в
домах с водопроводом. Людям приходилось набирать воду из улич-
ных колонок, а потом носить ее ведрами до своих квартир. Подача
воды была ненадежной. В домах с водопроводом воду периодически
отключали, давление в трубах было низким. Зимой уличные трубы
часто замерзали. Поэтому добывание воды оставалось главной труд-
ностью для домохозяйства. Усилия требовались не только для до-
бывания воды и ее доставки до дома, но и для подогрева воды для
приготовления пищи, стирки белья или личной гигиены, поскольку
квартиры, общежития и бараки были оборудованы только дровяны-
ми печами или керосинками. Однако доступ к воде составлял только
часть проблемы. Даже в тех городах, где существовали канализаци-
онные очистные сооружения, а во многих крупных городах и в боль-
шинстве небольших городов их не было, не хватало оборудования,
запасных частей и химикатов, чтобы обрабатывать весь объем жид-
ких отходов, которые проходили через них. Огромное количество ка-
нализационных отходов в непереработанном (или, в лучшем случае,
не до конца переработанном) виде сливалось в реки, озера и пруды.
Это создавало бы меньше проблем, если бы местные водные системы
были оборудованы насосными станциями для очистки воды перед ее
поставкой в местную систему водоснабжения, но и здесь наблюдались
те же трудности, что и с канализационными очистными сооружения-
ми: если такие станции и существовали, то им не хватало пропускной
способности, чтобы провести воду по полному циклу очистки, в ре-
зультате в чистоте местных источников воды приходилось серьезно
сомневаться. Еще более значительную угрозу представляли промыш-
ленные отходы, большинство которых заводы сбрасывали без очист-
ки в открытые водоемы. Даже если местная питьевая вода в этом пун-
кте от этого не страдала, то заводы просто перекладывали основной
груз проблем на населенные пункты, находившиеся ниже по течению.
Проблема промышленного загрязнения стояла настолько остро, что
власти дважды, в 1937 и 1947 годах, издавали законы, предписывав-
шие заводам устанавливать очистное оборудование. Лишь немногие
заводы выполнили их, и причины этого могут нам многое рассказать
о природе сталинского «планирования». Даже если предприятия не
пытались сознательно обойти закон (хотя многие пытались), они
сталкивались с тем фактом, что в стране отсутствовали стандарты
создания очистных систем, необходимое оборудование и должная
подготовка достаточного количества инженеров и механиков, чтобы
запускать эти системы и поддерживать их в работоспособном состоя-
нии. Признаки того, что комментаторы позднего советского периода
охарактеризуют как «экоцид», были видны уже в это время: массовая
гибель рыбы и порча промышленного оборудования из-за химиче-
ского загрязнения местных рек.

В-третьих, существовала проблема личной гигиены. В ситуации,
когда большинство жителей городов испытывало трудности доступа
к чистой воде, и из-за общей загрязненности окружающей среды для
поддержания себя в чистоте люди полагались почти исключительно
на традиционные русские бани. Однако и в этом вопросе имевшие-
ся мощности могли удовлетворить лишь малую часть общего спроса.
Многие люди имели возможность мыться только раз или два раза в
месяц. К концу сталинского периода многие, но ни в коем случае не
большинство, получили альтернативу в виде душевых на рабочем
месте. Единицам удалось переехать в дома с ванными. Некоторые
могли, по крайне мере, мыться регулярно после того, как местные
власти установили газовые колонки в их квартирах. Однако в первые
послевоенные годы таких возможностей еще практически не было.
Ситуация усугублялась острым дефицитом мыла. Вполне понятно,
учитывая состояние жилья и ограниченность средств и ресурсов,
что власти были озабочены не созданием комфортных условия для
населения, а риском распространения болезней, прежде всего пере-
носимых вшами сыпного тифа и возвратного тифа. Официальной
политикой властей являлось обеспечение в первую очередь доступа
в бани и «станции санитарной обработки» тем, кто представлял са-
мую большую угрозу здоровью населения - переносчикам вшей. Это
были прежде всего молодые рабочие и студенты, жившие в перепол-
ненных общежитиях. Они регулярно проходили «санитарную обра-
ботку», в том числе и своей одежды. «Санитарная обработка» была
лишь одним из элементов намного более амбициозного набора мер
санитарного контроля по выявлению, изоляции и лечению перенос-
чиков вшей или уже заболевших тифом. Значительная часть этих мер
была разработана во время войны как ответ на огромные эпидемио-
логические проблемы, возникшие в результате массовой эвакуации и
воинской мобилизации. В послевоенный период к этим группам ри-
ска добавились новые, а именно миллионы кабальных рабочих (уче-
ники школ трудовых резервов, рабочие, привлеченные оргнабором, и
сезонные рабочие), которые преодолевали значительные расстояния,
следуя из своих родных мест до заводов, строек или месторождений
торфа, на которые их мобилизовали. Эту проблему сталинская по-
литика здравоохранения решила успешно. За исключением голода
1947 года, когда волны беженцев переполнили станции эпидемиоло-
гического контроля, властям удавалось поддерживать свою полити-
ку использования принудительного или полупринудительного труда
без вспышек массовых эпидемий.

В качестве четвертого элемента городской среды я анализировал
питание и поставки продовольствия. Фиаско коллективизации конца
1920-х - начала 1930-х годов привело к заметному падению уровня
жизни, завершившись голодом 1932-1933 годов. Хотя основными
жертвами этого голода стали крестьяне, городские рабочие также
терпели крайние лишения. Страна едва успела оправиться от этого
демографического удара, когда начавшаяся война привела к новому
дефициту продуктов. В тыловых городах резко возрос уровень смерт-
ности не только в двух наиболее уязвимых возрастных группах - са-
мой младшей и самой старшей, но и среди трудоспособных взрослых.
Кто-то умирал от болезней, но многие умерали просто от истощения.
В конце войны ситуация с поставками продовольствия немного улуч-
шилась, но неурожай 1946 года снова привел к голоду. В отличие от
голода 1932-1933 годов голод конца 1946 - начала 1948 года затро-
нул в значительной степени городских жителей, включая рабочих. По
сути, за исключением центра голода - Молдавии и южной Украины,
городские рабочие пострадали больше, чем крестьяне. Анализ раци-
она рабочих и крестьян помогает понять причины такой ситуации: в
тыловых регионах крестьяне, как минимум, смогли получать необхо-
димое количество калорий и белков благодаря картофелю. Рабочие
в меньшей степени могли использовать подобную стратегию и по-
этому умирали чаще. У крестьян в рационе было еще одно преиму-
щество перед рабочими - молоко, что помогает объяснить, почему в
большинстве областей сельская детская смертность была ниже, чем
в малых и крупных городах, даже во время голода 1947 года, когда
показатели детской смертности резко повысились. После 1948 года
качество питания постепенно нормализовалось, но даже в середине
1950-х годов российские рабочие потребляли калорий меньше необ-
ходимого количества для выполнения тяжелой физической работы в
холодном климате, жизни в плохо обогретом жилье и при плохо рабо-
тающем общественном транспорте.

Наконец, мы разобрали феномен детской смертности. Смерть
маленького ребенка - это ужасная личная трагедия для родителей
и родственников, и в этом отношении этот феномен также говорит
нам что-то об уровне качества жизни советских граждан в целом.
С аналитической точки зрения детская смертность - это надежный
барометр общего благосостояния и благополучия общества. Анализ
этого показателя в позднесталинский период приводит нас к основ-
ному парадоксу. В первом десятилетии XX века в царской России
уровень детской смертности был одним из самых высоких в Европе.
После небольшого улучшения после большевистской революции
детская смертность снова выросла в 1930-е годы, когда упал жизнен-
ный уровень населения и ухудшились санитарные условия в городах.
Настоящий кризис пришелся на военный период, когда в 1942 году
детская смертность достигла совершенно невероятного уровня.
Начиная с 1943 года, однако, ее уровень начал снижаться. На первый
взгляд, это может показаться артефактом специфической демографи-
ческой ситуации военных лет: в 1943-1944 годах родилось так мало
детей, что родителям было легче защитить их от болезней, которые
при прочих равных оказались бы для них смертельны. Однако это
снижение сохранилось на протяжении всего послевоенного пери-
ода. Исключением, конечно, стал голодный 1947 год, когда детская
смертность в тыловых областях вернулась к довоенному уровню,
сопоставимым с типичными городскими показателями викториан-
ской Британии. Начиная с 1948 года ситуация с продовольствием
улучшалась и уровень детской смертности стал снижаться вплоть до
1970-х годов.

В этой общей картине можно не увидеть серьезного региональ-
ного дисбаланса. Самое масштабное снижение детской смертности
произошло в Москве, которая единственной из неоккупированных
городов провела фундаментальную санитарную реформу. С отстава-
нием в несколько лет снижение детской смертности произошло и в
крупных городах, возможно, благодаря сочетанию факторов, отсут-
ствовавших в первые послевоенные годы: снижение риска инфек-
ционных заражений благодаря небольшим улучшениям в области
санитарии, повышение качества медицинских учреждений и более
эффективное образование в области требований к личной гигиене.
Напротив, в промышленных городах Урала и Западной Сибири, где
прогресс в области санитарных условий шел чрезвычайно медленно,
уровень детской смертности оставался значительно выше. В кон-
це концов, значительного прогресса добились и малые города, хотя
они все еще отставали от крупных. В 1954 году вероятность смерти
младенца, родившегося в Московской области, то есть в непосред-
ственной близости от Москвы, была почти в 1,6 раза выше, чем у мо-
сковского новорожденного. На Урале в областных центрах эта веро-
ятность была в 1,8-2 раза выше, чем в Москве. Но общей тенденцией
являлось уменьшение этого показателя: к 1956 году показатели худ-
ших областей начали приближаться к показателям в самых благопо-
лучных регионах.

В этом мы видим определенный парадокс. В Советском Союзе от-
сутствовали практически все те факторы, которые привели к сниже-
нию детской смертности в Западной Европе: улучшение жилищных
условий и санитарной обстановки в городах, появление источников
чистой питьевой воды, снижение рождаемости и улучшение питания,
однако детская смертность все-таки снижалась. Сам по себе такой
результат не является совсем неожиданным. Как показал Сэмюэл
Престон, в середине XX века многие бедные и развивающиеся обще-
ства добились значительных успехов в борьбе с высокой смертно-
стью благодаря импорту и применению достижений медицины про-
мышленно развитых стран Запада. В случае Советского Союза для
определения ключевых факторов снижения детской смертности тре-
буется более детальный анализ, но, по имеющимся у нас данным, в ос-
нове этого процесса лежали три фактора: эффективные меры органов
здравоохранения по выявлению и изолированию потенциальных но-
сителей вирусов; улучшение лечения заболевших; повышение каче-
ства санитарного просвещения. В каждой из этих областей Советский
Союз повторял (а где-то и предвосхищал) опыт более бедных стран,
копируя и применяя западные методы лечения, лекарства и научные
знания. Другими словами, сталинские власти не столько снижали ри-
ски заболевания, инвестируя средства в масштабную реконструкцию
и расширение санитарной инфраструктуры и другие улучшения го-
родской среды, сколько боролись с возможными последствиями ме-
рами эпидемиологического контроля и медицинского вмешательства
(антибиотики, ранняя диагностика и госпитализация, иммунизация).

Если дать оценку всей этой информации, становится ясно одно;
успех режима, по крайней мере в сфере здравоохранения, состоял в
предупреждении вспышек серьезных эпидемий и снижении смерт-
ности. Города СССР обладали плохо развитой, не соответствующей
потребностям, городской инфраструктурой. В системе здравоохра-
нения не хватало финансов, образованных, компетентных докторов,
медсестер и врачей скорой помощи. Санитарные инспекторы не обла-
дали достаточными полномочиями, зачастую были молоды и неопыт-
ны и в целом их статус был несопоставим со статусом руководите-
лей заводов, работников промышленных министерств или Госплана.
И все же при всех этих недостатках стране удалось встать на путь
снижения смертности, приближаясь к показателям западных стран.
Когда в брежневский период смертность снова стала возрастать, а по-
казатели здоровья населения ухудшаться, это произошло уже не из-
за болезней, связанных с санитарией, а из-за последствий определен-
ного пути модернизации страны: плохого питания, высокого уровня
потребления табака и алкоголя, большого количества ручного труда
в небезопасных условиях и поистине масштабного загрязнения окру-
жающей среды.

Вместе с тем успехи первых послевоенных лет уже несли в себе
семена некоторых из этих долгосрочных проблем. Подход государ-
ства к предупреждению заболеваний не претерпел фундаментальных
изменений. Он по-прежнему опирался, скорее, на контроль, чем на
создание условий для общего улучшения состояния здоровья и повы-
шения ожидаемой продолжительности жизни, сравнимой с промыш-
ленными капиталистическими странами (но, я должен подчеркнуть,
не промышленно неразвитыми).

Если иметь в виду исключительно позднесталинский период,
возникает вопрос: почему власти выбрали именно такой подход?
Почему они систематически недоинвестировали в городскую инфра-
структуру? Конечно, без детального изучения ключевых процессов
принятия решений внутри сталинского круга, в Совете Министров,
Госплане, Министерстве здравоохранения мы не сможем дать опре-
деленные ответы, но многие выводы можно сделать на основе эмпи-
рических данных, представленных в данной работе, особенно если
анализировать эти данные в более широком контексте того, что мы
знаем о политэкономии сталинской системы. Необходимо разли-
чать конъюнктурные и долгосрочные структурные факторы. Если
рассматривать конъюнктурные факторы, то можно предложить три
гипотезы. Во-первых, недостаток инвестиций можно объяснить тем,
что Сталина мало волновало благополучие и благосостояние про-
стых людей. Презрение Сталина к крестьянам хорошо известно, но
не меньшее значение имело и его презрение к рабочему классу. На его
взгляд, и те, и другие являлись просто рабочей силой, эксплуатация
которой была необходима для финансирования его специфического
видения индустриализации без учета возможных материальных и
людских жертв. Вторая гипотеза, также базирующаяся на конъюнк-
турных факторах, предполагает, что недостаток инвестиций проис-
текал из более широкого комплекса неотложных задач, вызванных
недостаточным уровнем развития СССР. С учетом унаследованной
слабости промышленной и сельскохозяйственной базы в 1920-е годы
индустриализация, по крайней мере, в той полуэкономической обо-
собленной форме, в какой она проводилась при Сталине, требовала
значительного перераспределения ресурсов из сферы потребления
в инвестиции. Если принять во внимание, что жилищное строитель-
ство, удовлетворительная канализация, безвредная вода, чистые
улицы, хорошие общественные бани являются жизненно важными
составляющими всеобщего потребления, то логично, что этими сфе-
рами тоже пренебрегли в пользу инвестиций в тяжелую промышлен-
ность1. Третья гипотеза, в каком-то смысле представляющая собой
более краткосрочную и заостренную версию второй, состоит в том,
что стране требовалось как можно быстрее восстановить тяжелую
промышленность после масштабных разрушений в период Второй
мировой войны, и это тоже приводило, по крайней мере, к временно-
му сдерживанию развития сферы потребления.

В каждой из этих гипотез содержится значительная доля истины,
и при этом они не исключают друг друга. В действительности все это
оказывало влияние на эволюцию политики в 1930-е годы, во время
войны и в первые годы послевоенного периода. Однако на более глу-
боком уровне эти объяснения лишь отчасти отвечают на поставлен-
ный вопрос. Эти факторы размечают политический и экономический
контекст, определявший решения властей, но даже если бы их не

1 Одним из тех, кто думал, что проект Сталина по построению социализма в «од-
ной отдельно взятой стране» обречен на провал, был сторонник левой оппозиции
экономист Е. А. Преображенский. Оп считал невозможной обособленную индустри-
ализацию в крестьянской стране, являясь сторонником ускоренных темпов индустри-
ализации, но противником принуждения силой. В 1927 году оп сделал пессимистиче-
ский вывод, что такая бедная страна, какой был Советский Союз 1920-х годов, может
совершить индустриализацию только при помощи более состоятельных стран. С уче-
том враждебного отношения западных капиталистических держав к СССР подобная
помощь могла быть оказана, только если хотя бы в одной из этих стран произойдет
революция. См.: Преображенский Е. А. Хозяйственное равновесие в системе СССР //
Новая экономика (теория и практика), 1922-1928. М.: Изд-во Главархива Москвы,
2008. С. 409. Позднее, несмотря на политическую капитуляцию перед Сталиным и
возвращение в ряды Коммунистической партии, он критиковал гипертрофированное
развитие тяжелой промышленности в ходе первой пятилетки. Он делал это косвенным
образом в книге: Преображенский Е. А. Закат капитализма. М.: Государственное соци-
ально-экономическое иэд-во, 1931. В ней содержится крайне оригинальный анализ ка-
питалистического кризиса, приведшего к Великой депрессии, но аргумент, что струк-
турные корпи кризиса лежат в слишком крупных капиталистических инвестициях в
основной капитал, был также и скрытой критикой сталинской индустриализации, ста-
вившей своей целью увеличение основного капитала, которая вытянула из страны все
ресурсы и оказывала невозможное давление на сферу народного потребления. После
выхода этой книги он критиковал политику Сталина более прямым образом в неопуб-
ликованной рукописи, где призывал к возврату ресурсов назад в сферу потребления,
см.: РгеоЬга/.Ьепзку Е. А. ТЬе Сп818 о( 8оу1е1 [пВизСпаНгаНоп. ЬопВоп: МасппПап, 1979.
Р. ХЕП-ХЕУП ([пЬгоВисПоп).
было, все равно существовали бы структурные, а не конъюнктурные
причины того, почему Советский Союз столкнулся с такими трудно-
стями при модернизации городской инфраструктуры и повышении
качества жизни. Основной аргумент может показаться несколько аб-
страктным и лежащим в стороне от основного содержания книги, но
я призываю читателя набраться терпения. В конце все разъяснится.

Суть этого аргумента состоит в том, что индустриализация
Советского Союза проходила специфическим путем, и речь идет не
только об экономической политике, но и о тех классовых отношени-
ях, которые сложились в итоге этого процесса. Этот путь заложил
долгосрочные тренды снижения эффективности труда, чрезвычайно
затруднившие все попытки системы поднять уровень повседневного
потребления. Слово «потребление» здесь следует понимать в более
широком контексте, чем оно используется в предыдущих главах, - не
только как доход и реальная заработная плата и не только как про-
сто приобретение продуктов питания и основных потребительских
товаров, но и как более широкий комплекс условий, в которых люди
устраивают свою жизнь.

Начнем с самого начала, то есть со сталинской индустриализации.
Она состояла из нескольких элементов. Одним из них стало создание
элиты, власть которой базировалась на гипертрофированном разви-
тии тяжелой промышленности и производстве средств производства.
Вторым элементом было уничтожение рынка и рыночных отноше-
ний. Это означало, что элита, в отличие от капиталистической буржу-
азии, не могла осуществлять контроль над экономикой посредством
обладания средствами производства и не могла получать привилегии
через продажу прибавочного продукта, остававшегося в ее частном
пользовании. Вместо этого средства производства оставались в соб-
ственности государства, а решения по использованию общественного
продукта - что направлять в инвестиции, что в сферу потребления
населению, что конвертировать в привилегии элиты - принимало го-
сударство. Другими словами, элита могла осуществлять контроль над
экономикой только путем политического контроля над государством.
Без этого контроля у нее не было механизмов обеспечения своего до-
минирования в обществе и постоянного доступа к своим привилеги-
ям. Этим фундаментальным отличием от капитализма объясняется
суровость сталинского полицейского государства, поскольку только
оно могло гарантировать злите постоянство власти как необходимое
условие получения привилегий2. Смертельным страхом потерять до-

2 Здесь жизненно важно провести границу между индивидами, которые в любой
конкретный момент составляли элиту, и собственно элитой, или «правящим классом».
Террор 1930-х годов и в меньшей степени чистки первых послевоенных лет уничтожи-
ступ к власти также объясняется стойкое нежелание элиты проводить
даже ограниченные политические реформы. В этих наблюдениях нет
ничего нового или неожиданного: об этом говорили многочисленные
критики сталинизма, выступавшие как с прорыночных консерватив-
ных позиций, так и с позиций крайне левых* 3.

В социальных терминах элита была способна отстаивать и консо-
лидировать свою позицию, только успешно борясь с двумя отдельны-
ми социальными силами. С одной стороны, ей пришлось отказаться
от рыночных отношений и установить политический контроль над
социальными группами, политически и экономически укорененны-
ми в этих отношениях, которые могли бы призывать к возвращению
капитализма, - частными торговцами и крестьянством4. С другой
стороны, элита должна была подавить оппозицию и сопротивление
традиционного рабочего класса. Эта оппозиция была достаточно
многочисленной, но совершенно неконсолидированной: ей не хвата-
ло политических целей, и потому она не представляла собой реаль-
ной опасности для режима. Однако она обладала достаточной мощью
и силой, чтобы пустить под откос сталинскую индустриализацию5.
Соответственно, элита должна была выстроить и не рыночную, и не
плановую систему. Рынок был уничтожен коллективизацией и за-
вершением нэпа. Подавив элементы демократии, устранив для ра-
бочих возможность принимать политические решения и управлять

ли значительное число представителей элиты (а заодно и сотни тысяч обычных граж-
дан), но элита как социальная группа сохранилась и продолжала воспроизводить себя
вне зависимости от ее конкретных персоналий. Другими словами, формирующаяся
классовая структура советского (сталинского) общества требовала авторитарного по-
лицейского государства для своего сохранения и воспроизводства.

3 Исключительно элегантное изложение аргументов с прорыпочпой позиции
см.: СгеДогу Р. К. ТЬе Ро1Шса1 Есопоту оГ ЗСаЬтзт: Еу1с1епсс Ггот 1Ье 8оу1е1 8есге1
АгсЬ1Уез. СатЬгМде: СатЬпбдс ИтуегмГу Ргезз, 2004. Грегори - один из немногих, кто
понял, что именно либерализация советской системы при Горбачеве привела к раз-
рушению системы, а не отказ Горбачева от введения капитализма, как утверждали в то
время многие журналисты и советологи.

4 Здесь также надо пояснить, что это означает. Режим упразднил частную соб-
ственность в деревне путем коллективизации, но коллективизация сама но себе ни-
когда не была самостоятельной частью индустриализации и пятилетнего плана. Ста-
лин и другие лидеры случайно пришли к этой идее через череду реакций на события,
которые постепенно выходили из-под контроля. Однако существовали причины того,
почему коллективизация, а не другие, более рыночно ориентированные варианты, яв-
лялась одной из наиболее вероятных политических альтернатив. Опора на рынок не-
сла постоянную угрозу восстановления капитализма, что в случае успеха привелобы к
подрыву основы власти большевиков.

5 О рабочих протестах см.: Коззтап ХУогкег КеызГапсе Ипбег 81аИп: С1азз
апН КеУо1иСюп оп Г.Ье 8Ьор Е1оог. СатЬпОде, МА: Нагуагб 1_1п1мегз1Су Ргезз, 2005;
Со1<4тап XV. 7.. 'Геггог апН Оетосгасу т 1Ье Аде оГ 81аПп: ТЬе 8ос1а1 1)упаппсз оГ
Керге551оп. Кеда Уогк: СатЬпбде ИтуегзИу Ргезз, 2007.
предприятиями, элита уничтожила основы подлинного планиро-
вания, ибо планирование, как я показал главе 26, может оказаться
успешным только в том случае, когда те, кто составляет, и те, кто ре-
ализует план, - это одни и те же люди. Только таким образом мож-
но обеспечить свободный поток точной информации снизу вверх и
осознанное желание успешно реализовать план у тех, кому поручено
его исполнять. Однако элите, напротив, пришлось устранить воз-
можность участия рабочего класса в процессе принятия решений и,
по сути, упразднить рабочий класс полностью как социальный класс.
Успех этого процесса был обеспечен открытыми репрессиями, рас-
творением старого, дореволюционного рабочего класса в миллионах
новобранцев из деревень и тем обстоятельством (скорее, непредна-
меренным), что резкое снижение уровня жизни потребовало от ра-
бочих столько сил на личное и семейное выживание, что ресурсов на
коллективные действия у них уже не оставалось. По этой причине мы
можем достаточно уверенно утверждать, что рабочий класс стал «ато-
мизированным», хотя, вероятно, более точным описанием результата
стало бы слово «молекуляризированный». Политически и социально
рабочие не были полностью «атомизированы», то есть отделены друг
от друга. Они могли опираться на узкие семейные и дружеские груп-
пы, и нам известно о мелких актах солидарности на рабочих местах.
Но вне зависимости от выбранного термина, фактом является то, что
при жизни Сталина даже внутри этих узких кругов рабочие не мог-
ли рисковать, доверяя другому человеку свои мысли, и уж тем более
действовать в соответствии с ними.

Подобное положение наиболее ярко проявилось на промышлен-
ных предприятиях. Рабочие, лишенные каких-либо коллективных
средств для отстаивания своего влияния или выравнивания балан-
са сил между государством и рабочими, а также между рабочими и
управленцами, были вынуждены прибегать к индивидуальным, ли-
шенным политического содержания мерам: высокая текучка кадров,
абсентеизм, халтурное исполнение приказов и инструкций, а самое
главное - использование свойственного сталинской бюрократиче-
ской индустриализации хаоса для захвата определенной степени
свободы индивидуального трудового режима для нейтрализации
официальной политики наращивания темпов и постоянной интен-
сификации труда. Потери рабочего времени на советских фабриках
были огромны, поскольку задержки с поставками сырья и комплек-
тующих, а также частые поломки дефектного (а зачастую и непра-
вильно используемого) оборудования давали рабочим предостаточ-

6 См. с. 135-136 настоящей книги.
но возможностей замедлять темп своей работы. Это, в свою очередь,
формировало особую, сталинскую (или советскую) природу внутри-
цеховых отношений. Начальники, сами находившиеся под мощным
прессингом требований выполнения нереализуемых планов, стали
зависимыми от рабочих в вопросе сокращения простоев производ-
ства и даже зависели от их изобретательности в вопросе борьбы с по-
ломками и простоями, вызванными работой системы7. Начальники,
прежде всего линейные руководители цехов, соответственно, шли
на многочисленные уступки, закрывая глаза на нарушения трудовой
дисциплины, смягчая спущенные сверху квоты на выпуск продукции
и сокращение затрат, соглашаясь на частичный самостоятельный
контроль рабочими своего трудового ритма. Эти действия не следует
рассматривать как рабочее сопротивление. Напротив, они являлись
реакцией рабочих, не имевших средств для изменения ситуации пу-
тем коллективных действий и потерявших даже остатки классового
сознания. Возможно, наиболее яркой чертой системы индивидуаль-
ных отношений, сложившейся в результате сталинской индустриа-
лизации, стало то, что она постоянно воспроизводилась и не зависе-
ла от взглядов и мнений конкретных вовлеченных в нее индивидов.
Рабочие прекрасно могли считать себя лояльными советскими граж-
данами, даже почитателями Сталина, и одновременно способство-
вать колоссальным потерям рабочего времени, замедлению роста
производительности и выпуску огромного количества бракованной
продукции. Рабочие просто отвечали на те объективные условия, с
которыми они постоянно сталкивались на производстве: стабильный
дефицит сырья и запчастей; бракованные или низкокачественные
детали, на доведение которых до адекватного состояния они были
вынуждены тратить очень много времени; дефектное, часто ломав-
шиеся, плохо отремонтированное оборудование; нерегулярный про-
изводственный ритм - периоды простоя чередовались со «штурмом»
в конце месяца или квартала. Реакцией на все это стал высокий уро-
вень абсентеизма, простои в работе, пренебрежение к качеству вы-
пускаемой ими продукции. Рабочие воспроизводили условия жизни
системы для всех последующих элементов производственной цепоч-
ки, зависевшей от результатов их труда. Субъективно (но логично)
отвечая на объективно созданные им условия, рабочие воспроизво-

7 Не следует недооценивать значимость этого фактора. Известно бесконечное
множество случаев, когда чертежей не хватало или они попросту отсутствовали, ког-
да не хватало правильных инструментов и материалов; когда в последнюю минуту
менялись планы - все это требовало от рабочих непосредственного вмешательства в
производственный процесс, чтобы понять, как адаптировать имеющиеся условия для
продолжения выпуска продукции.
дили те же самые объективные условия для других рабочих на сле-
дующих стадиях производства, которые в свою очередь субъективно,
но логично, создавали новые объективные условия для следующей
группы рабочих далее по производственной цепи. Таким образом, де-
фицит, низкое качество, общие затраты времени и неэффективность
воспроизводились во всей экономической системе8.

Все это породило явление, которое Хиллель Тиктин назвал «на-
прасные траты» (даайе9), а я в этой книге именовал процессом само-
отрицающего, или самопоглощающего, роста. Под этим я подраз-
умеваю процесс, при котором потребление средств производства
и рабочая сила не способны преобразовать себя в производство со-
измеримого количества полезных ценностей. На бумаге планы мог-
ли выполняться или перевыполняться, но это не означало, что эко-
номика получала все те полезные предметы, которые требовались
ей для сохранения или расширения производства. У этого явления
существуют два главных аспекта. Во-первых, из-за общего низко-
го качества советская промышленность, строительство, транспорт
требовали значительно большего, чем на Западе, количества сырья
(металла, угля, электроэнергии) для производства того же количе-
ства конечной продукции. В свою очередь, у этого явления имелись

8 Сторонник левой оппозиции Христиан Раковский, писавший из внутренней
ссылки и не имевший под рукой ничего, кроме советской прессы, так определил клю-
чевую черту сталинской системы в середине 1930-х годов: «Дело идет, следовательно,
не об отдельных дефектах, а о систематическом производстве бракованной продукции
(курсив оригинала. - Д. Ф.)... Нет буквально ни одной отрасли, где бы с качеством не
обстояло из рук вон плохо, и почти нет пи одной отрасли, где бы текущий год не дал
ухудшения качества. Ясно при этом, что там, где продукт проходит несколько ступеней
обработки или через несколько отраслей промышленности, плохое качество в одной
отрасли помножается на плохое качество во всех других отраслях...», см.: Раковский X.
Па съезде и в стране // Бюллетень оппозиции. 1931. № 25/26. С. 12-13. (Русский текст
приводится по:11КЬ: Ь1(;р://геуагс1пу.пагос1.ги/гакоу5ку/оеиуге/соп|’ге.<й.111т1). Ухуд-
шение качества делало смехотворными попытки властей утверждать, что пятилетний
план привел к значительному увеличению объема продукции и снижению себестои-
мости. Подобные утверждения оказывались верными на бумаге, но они игнорировали
то огромное количество продукции, которое терялось из-за плохого качества. «Можно
вывести какие угодно цифры, но от этого количество реальных ценностей не увели-
чится. Рельса есть рельса и, если скажем, ее формальная себестоимость понижается на
несколько процентов, то это не значит, что столько же выиграло хозяйство. Тем обсто-
ятельством, что она внешне выглядит точно так же, как выглядела довоенная рельса,
никого не обмануть и не устранить того, что наша современная рельса не выдерживает
и 5 лет, в то время, как довоенная служила 40 лет. А ведь это имеет место не только по
отношению к рельсам. Целые фабричные корпуса возводятся из дефектных строитель-
ных материалов и оборудуются машинами, сделанными из дефектного металла. И то,
что сегодня кажется снижением себестоимости, обернется завтра (и оборачивается
уже сегодня) колоссальными убытками для народного хозяйства...» (Там же. С. 15).

9 Т1скИп Н. Тохуагск а РоНБса! Есопошу о1 1йе П88К // Сгйзцие. 1973. Ко. 1.
Р. 24-36.
три причины: 1) низкое качество исходного сырья, которое на произ-
водстве приходилось компенсировать большим количеством - будь
то уголь для металлургических печей или металл для строительства
машин; 2) низкое качество оборудования и инструментов, из-за чего
их требовалось больше для производства того же объема продукции.
Раковский еще в 1930 году цитировал выдержки из статьи из газеты
«За индустриализацию» о том, что сверла, выпущенные во время пер-
вой пятилетки, могли работать только на вдвое меньших оборотах по
сравнению со сверлами, выпущенными ранее. Таким образом, для до-
стижения того же результата стране требовалось удвоить свои запасы
токарных станков. А их, в свою очередь, еще надо было произвести и
постоянно поддерживать в рабочем состоянии. Короче говоря, низ-
кое качество сверл вынуждало расширять производство станков для
обеспечения экономики тем же количеством продукции10; 3) рабочий
процесс приводил к напрасным тратам из-за общего небрежного от-
ношения. Несоблюдение технологии вело к сверхпотреблению сырья
и полуфабрикатов или к порче всей партии товара. Неаккуратное хра-
нение подразумевало, что значительное количество сырья и металла
портилось и не могло быть использовано в производстве. Затраты на
их добычу оказывались выброшенными на ветер; чтобы восполнить
недостачу сырья для производства необходимой продукции, страна
была вынуждена добывать его заново.

Второй аспект «напрасных трат», или самоотрицающего роста, -
высокая доля изначально бракованной продукции, от которой при-
ходилось отказываться и отправлять на переделку, либо продукции
столь низкого качества, что требовались значительные траты рабо-
чего времени для ее исправления или приспособления к использо-
ванию. Чтобы понять, как это происходило, достаточно изучить со-
ветское машиностроение: операторам станков обычно приходилось
тратить время на переформовку отливки и запчастей, потому что они
поступали в цех уже неправильной формы или размера. Огромное
количество металла в виде обрезков валялось на полу, и далеко не
весь он отправлялся на переплавку11. Заводы оборудовали огромные
цеха только для того, чтобы переделывать дефектные детали или
изготавливать запасные части, потому что производители станков
их не поставляли (а новые детали зачастую все равно не работали,
потому что у рабочих, стоящих у станка, не было схем). Это также

10 Раковский X. На съезде и в стране. С. 13; цит. по: За индустриализацию. 1930.
16 июля.

11 Горьковский автомобильный завод производил каждый год столько металлоло-
ма, сколько хватило бы расположенному рядом заводу фрезерных станков на девять
лет, см.: Промышленно-экономическая газета. 1958. 28 февраля.
объясняет, почему в советской промышленности существовал такой
огромный ремонтный сектор. Станки изготавливались плохо и/или
поставлялись на заводы без необходимых деталей. С большой веро-
ятностью они ломались уже на этой стадии. Небрежное обращение
рабочих-станочников со станками на фабриках становилось причи-
ной последующих поломок. Наконец, сам ремонт также проводился
халтурно отчасти из-за того, что у ремонтных рабочих не было под
рукой подходящих деталей, отчасти из-за того, что они спустя рукава
относились к своей работе. Именно поэтому к середине 1960-х годов
в советской промышленности ремонтом станков занималось почти
столько же человек, сколько непосредственно их производством12.

Именно этот процесс самоотрицающего роста помогает объяснить
постоянное доминирование тяжелой промышленности в советской
экономике. Сторонники «теории групп интересов» пытались объ-
яснить это явление ссылками на преобладающий политический вес,
которым обладали во властных кругах наркомы (позднее министры)
и руководители в тяжелой промышленности и который использова-
ли для требований несоразмерно высокой доли ресурсов для своих
предприятий. Это наблюдение, безусловно, справедливо, у него есть
реальные основания. Напрасные траты сырья приняли такой размах,
что сектор тяжелой промышленности требовал огромных вливаний,
просто чтобы экономика хотя бы стояла на месте. Если 10-20 % (или
даже больше) добываемого угля вы теряете при доставке, или вы-
нуждены потреблять его больше из-за плохо спроектированных либо
плохо построенных доменных печей, или в этом угле высокое содер-
жание золы, то вам неизбежно потребуется больше угольных шахт
для добычи большего количества угля. Соответственно, это требует
больше добывающего оборудования, больше рельсов, вагонеток, под-
вижного состава и локомотивов, чтобы доставить его до места на-
значения. Если вы производите слишком много низкокачественной
стали, на строительных площадках и машиностроительных заводах
приходится использовать больше стали при возведении зданий или
изготовлении станков. Это значит, что вам требуется больше стале-
литейных заводов, а для них вам потребуется, в свою очередь, изгото-
вить все то, что необходимо для возведения и оснащения сталелитей-
ного завода. Если оконное стекло столь непрочно, что дает трещины
почти сразу после установки в окнах нового здания, то вам требуется
больше стекольных фабрик для выпуска большего количества стекла,
которое, в свою очередь, разбивается и требует замены. Можно про-
должать долго, но идея, я думаю, уже ясна. Гипертрофированное раз-

12 Труд в СССР: Статистич. сб. М., 1968. С. 83.
витие тяжелой промышленности в Советском Союзе было не только
результатом идеологической идеи-фикс Сталина и его плановых ор-
ганов (а также всех последующих поколений советских плановиков)
и не только результатом ресурсных войн между комиссариатами или
министерствами. Это был закономерный результат экономической
системы, которая не могла продуктивно использовать значительную
часть того, что она производила. Напрасные траты, или самооотрица-
ющий рост, стали драйвером развития сталинской системы, той си-
лой, которая способствовала экстенсивному экономическому росту.
В то же время, однако, они стали главной причиной нестабильности
системы в долгосрочной перспективе и, в конце концов, стагнации.

Мы можем рассмотреть эту проблему с другой точки зрения.
Согласно Марксу, антагонистические отношения между наемным
трудом и капиталом сами по себе выражали противоречие между по-
требительной и меновой стоимостью. Рабочая сила была «потреби-
тельной стоимостью» (изе уа1ие), объектом использования, который
выполнял полезную работу, преобразовывая средства производства
в товары, предназначенные для продажи на рынке, то есть создавал
ценность. При этом действии полезные свойства отдельных форм
труда стирались и труд становился абстракцией, или гомогенным
трудом: рабочая сила одного человека легко заменялась рабочей си-
лой другого, равно как и товары, произведенные ими, были взаимоза-
меняемы на рынке, поскольку обладали равной (абстрактной) мено-
вой стоимостью. Товары, разумеется, представляли собой полезные
предметы, полезную ценность, но при капитализме они не могли быть
использованы без такой стадии, как продажа на рынке, где товары
превращались в деньги. Если им не удавалось найти покупателя, их
потребительная стоимость терялась, тратилась напрасно. Особенно
хорошо это становится заметно в период острых кризисов капитализ-
ма, в частности во время Великой депрессии или в период кризиса,
порожденного коллапсом банковской системы в 2007-2008 годах.
В 1930-е годы люди голодали, в то время как фермеры вынуждены
были забивать скот и закапывать его в землю, потому что его цена
на рынке не могла покрыть стоимость корма. Заводы и строительные
площадки опустели, хотя люди отчаянно нуждались в одежде, обуви
и домах. Сегодня, почти 80 лет спустя, мы видим практически иден-
тичную картину.

В Советском Союзе, напротив, промышленность не производи-
ла товары для продажи на рынке, поэтому они не обладали меновой
стоимостью. Товары производились и распределялись через строгую
систему, ориентированную на их потребительские свойства: будь то
лесоматериалы, сталь, уголь, торф, одежда, обувь, цемент или любой
другой продукт. Противоречие возникало не между потребительной
и меновой стоимостью, а внутри самой потребительной стоимости.
Если при капитализме товар - продукт, произведенный для продажи
на рынке для реализации заложенной в него меновой стоимости, -
это социальная форма продукта, вышедшего с завода, то в советской
системе промышленность выпускала то, что я называю «деформиро-
ванный продукт» (НеГогтес) ргобис1). Этот деформированный про-
дукт представлял собой социальную форму продукта в рамках ста-
линской системы. Внешне этот продукт обладал потребительскими
свойствами, но в реальности он лишь отчасти удовлетворял те нужды,
для удовлетворения которых он был произведен, во многих случаях
его нельзя было использовать вовсе. Индивидуальные потребители
приобретали одежду или обувь, потому что им надо было во что-то
одеваться и обуваться, но эти товары были ужасного качества, под-
час совершенно не годные к потреблению. Они быстро изнашивались
или сразу теряли свои потребительские качества13. Внутри промыш-
ленного производства заводы покупали металл, сырье, станки, топли-
во, но и это все тоже могло не функционировать так, как положено
или запланировано. Поскольку корень напрасных трат, приводивших
к созданию таких продуктов, лежал в основе специфической совет-
ской системы производства, мы можем сказать, что деформирован-
ная продукция стала социальным выражением антагонистических
отношений между советской элитой и рабочими.

Неотъемлемое противоречие пустых трат, или самоотрицающего
роста, выражалось и на политическом уровне. Элите требовалась ато-
мизированная (или «молекуляризированная») рабочая сила, чтобы
защитить свою власть и постоянный доступ к привилегиям. Эта ато-
мизация, в свое время, выразилась в специфической форме трудово-
го процесса в советском производстве, что в свою очередь привело к
выпуску бракованной продукции и напрасным тратам ресурсов (са-
моотрицающий рост). При этом выпуск брака не был «позитивным»
выражением недовольства. Для самих рабочих это тоже было чрез-
вычайно неприятным, деморализующим фактором, как исчерпываю-

13 При Хрущеве и Брежневе мы наблюдаем любопытную ситуацию, когда насе-
ление страдало от серьезного дефицита обуви, но обувь в большом количестве и оста-
валась лежать на полках магазинов. Дело было не в отсутствии эффективного спроса,
поскольку рынка обуви просто не существовало, а в столь низком качестве, что люди
просто не видели смысла ее покупать. Комментируя качество обуви, поступившей с
обувной фабрики «Скороход», расположенной в Ленинграде, воронежская торговая
организация отказалась платить центральному поставщику, отметив: «Мы уже ин-
формировали вас, что ботинки, выпущенные “Скороходом”, лежат мертвым грузом
на складах магазинов. Вместо того чтобы заваливать торговую сеть этой обувью, вам
следует прекратить принимать ее от завода», см.: Ленинградская правда. 1960. 13 мая.
ще показали интервью, взятые в эпоху перестройки14. В этом смысле
самоотрицающий рост нес в себе глубокое социальное противоре-
чие. С одной стороны, он формировал более широкий политический
контекст, углублявший демотивацию и атомизацию рабочих, что, в
свою очередь, служило необходимым условием для сохранения эли-
той своей власти (вы видели, что произошло при перестройке, когда
деморализация и атомизация временно исчезли). С другой стороны,
процесс самоотрицающего роста в конце концов завел систему в пе-
риод долгосрочного сокращения, который закончился коллапсом
системы и развенчанием элиты. Другими словами, изначальное ус-
ловие удержания элитой своей власти - атомизированный рабочий
класс - также стало условием распада системы15.

Каким образом приведенный анализ помогает понять эмпириче-
ский материал, приведенный в книге? Во-первых, он помещает во-
прос, почему Советский Союз при Сталине столь пренебрежительно
относился к городской инфраструктуре, в более широкий контекст
проблемы, которую стране так и не удалось решить: баланс между
производством и потреблением. С самого начала первой пятилетки
и вплоть до распада СССР советская система работала по одному и
тому же шаблону: производство средств производства всегда имело
приоритет над производством средств потребления, внутри промыш-
ленности производственные цеха имели приоритет над вспомога-
тельными. Советские лидеры, по крайней мере после Сталина, хоро-
шо осознавали эту проблему. Низкий уровень потребления снижал
моральный дух населения и размывал легитимность власти, а вслед-
ствие этого снижал производительность труда. Производственные
цеха на заводах получали огромное финансирование, в то время
как вспомогательные операции выполнялись по преимуществу руч-
ным способом, и низкая эффективность последних становилась се-
рьезным тормозом на пути к выполнению плана. Начиная с эпохи
Хрущева, мы не видим недостатка в попытках преодолеть дисбаланс,
но все они в итоге полностью провалились.

В главе 2 я детально разбирал, как промышленные министерства
стойко отказывались выделять средства на очистку промышленных

14 Социалистическая индустрия. 1989. 9 сентября, 7 ноября.

13 Полную бессмысленность советского производства, возможно, лучше всего
иллюстрирует сельское хозяйство при Брежневе. В отличие от сталинского или даже
хрущевского периода при Брежневе Советский Союз вкладывал значительные сред-
ства в сельское хозяйство, но в итоге получил лишь незначительный рост производ-
ства продовольствия. Большая часть инвестиций ушла впустую. В 1966-1985 годах
инвестиции в сельское хозяйство выросли на 280 %, а рост сельскохозяйственного про-
изводства за тот же период составил едва 30 %, см.: Мес1уе(1еу ХЬ. Л. 8оу1сС Липецкого.
Бопс1оп: XV. XV. Мог1оп, 1987. Р. 343.
отходов, и мы увидели, что эта позиция была не следствием безраз-
личия или злой воли, а логичным ответом на требования сталинской
плановой системы. Когда ту же линию поведения выбрал Госплан,
который не выделил финансовые средства на местные проекты рас-
ширения канализационных систем, строительство заводов по очист-
ке воды или переработке мусора, он также действовал сообразно
внутренней логике системы. Когда местные Советы или промышлен-
ные предприятия не могли приобрести бойлеры для душевых или не
могли поддерживать их в рабочем состоянии, это был еще один зако-
номерный итог работы системы. Сложно отрицать, что в послевоен-
ный период подобное поведение отчасти оправдывалось недостатком
ресурсов в стране и необходимостью восстанавливать производство
средств производства, без которого будущие улучшения происходи-
ли бы еще медленнее. Однако ключевой вывод состоит в том, что при
выбранном способе функционирования системы, ресурсов, особенно
средств производства всегда не хватало и не хватало бы всегда. Те
расчеты, которые определяли принятие решений об инвестициях в
городскую санитарию в конце 1940-х годов, ничем не отличались от
расчетов, которые сдерживали руководителей предприятий устанав-
ливать вентиляционные системы, или предохранительные системы
на станках, или механизировать каторжные ручные операции, будь
то в 1948 или в 1991 году. Действующие силы - и результат - оста-
вались абсолютно теми же. Но если у Сталина это было во многом
результатом его личного безразличия к людям, то применительно к
работникам медицинских учреждений, как общих, так и производ-
ственных, применительно к рабочим, отвечающим за исполнение ин-
струкций по безопасности, профсоюзным инспекторам и, возможно,
даже чиновникам министерств о безразличии говорить не приходит-
ся. Они просто не были способны решить эту проблему.

Еще одна проблема - воздействие этой ситуации на природу
функционирования рабочей силы в рамках советской системы. Как
и при капитализме, именно рабочая сила производит прибавочный
продукт, позволяющий экономике развиваться, а элите пользоваться
своими привилегиями. Рабочая сила была силой, которая создавала
всю стоимость в рамках системы. Одной из ключевых черт капита-
лизма является постоянное размывание способности создания стои-
мости рабочей силой путем ограничения потребления и принуждения
рабочих жить и трудиться в условиях, опасных для здоровья и произ-
водительности. Это справедливо в XXI веке для трущобного пролета-
риата Африки, Азии и Латинской Америки в той же степени, как это
было справедливо в отношении Европы и Северной Америки XIX -
начала XX века. Относительное благополучие, достигнутое к 1950-м
годам западным обществом в целом и его рабочим классом в частно-
сти лишь слегка камуфлирует этот непреложный факт. Практически
невозможно подсчитать, в какой мере это снижает производство
прибавочного продукта, но нет никаких сомнений, что это одна из
существенных черт современного капитализма. В книге мы увидели,
что в равной степени ситуация справедлива и для Советского Союза.
В сталинскую эпоху это было выражено в наибольшей степени, но
применимо и к более поздним периодам советской истории, а также
к истории постсоветской России. В период между последними го-
дами жизни Сталина и распадом Советского Союза произошли не-
сомненные улучшения в системе здравоохранения, в обеспечении
продовольствием, жильем и условий труда. Однако эти улучшения
были далеки от необходимого уровня; за исключением короткого
периода в хрущевскую эпоху, качество здоровья и ожидаемая про-
должительность жизни советских граждан значительно отставали
от соответствующих показателей на Западе, и с каждым десятилети-
ем этот разрыв увеличивался. Еще важнее то, что городская среда в
СССР не соответствовала потребностям самой системы, поскольку
низкий уровень жизни все сильнее ограничивал возможности созда-
ния ценности рабочей силой. И это стало решающим противоречием
системы самоотрицающего роста. Постоянно снижается полезность
не только неодушевленных материальных ресурсов, но и полезные
свойства самих создателей ценности. Всего несколько лет назад это
могло показаться излишне абстрактным предположением. Сегодня,
когда с каждым днем становится яснее, что современный промыш-
ленный капитализм может сделать нашу планету неприспособлен-
ной для долгосрочного обитания человеческого вида, оно выглядит
пугающе конкретным.
БИБЛИОГРАФИЯ

Архивы

ГА РФ - Государственный архив Российской Федерации, главный чи-
тальный зал

Ф. 8009 (Министерство здравоохранения СССР)

Ф. 9226 (Государственная санитарная инспекция Министерства здраво-
охранения СССР)

Ф. 9507 (Министерство трудовых резервов СССР)

ГА РФ, читальный зал № 2

Ф. А-374 (Статистическое управление РСФСР)

Ф. А-482 (Министерство здравоохранения РСФСР)

в том числе:

Оп. 47,49, 52з

РГАЭ - Российский государственный архив экономики

Ф. 1562 (Центральное статистическое управление СССР)

Ф. 1884 (Министерство путей сообщения)

Книги, статьи, доклады

А Вгеаш ВеГегтеб: 1Че\у Згисйез т Ки881ап ап<1 8оу1е1 ЬаЬоиг ШзФту / е(1з.
В. Р1кхег, XV. 2. СоИшап, С. Ке881ег, 8. Р1гаш. Вегп: РеСег Ьап§, 2008.

АаЬу Р., ВикЬ Ыззе I. М., 811уа М. С. ВесНпе ш Меаз1ез Мог1а1ку:
КиЬгЫоп А§еаг 1п(есСоп от Ехрозиге? //ВгЫзЬ Ме<Иса1 ЗоигпаГ 1988.
Уо1. 296. Арп1 30. Р. 1225-1228.

АпСопоу А. И. СЫИгеп Вогп Випп§ СЬе 81е§е о! Ьеп1п§га<1 // }оигпа1 оГ
РесИаШсз. 1947. Уо1. 30. Ыо. 3. МагсЬ. Р. 250-259.

АсЫпз Р. Д. ХУЬке Ро1зоп? ТЬе 8ос1а1 Сопзециепсез о! МПк СопзишрВоп
1850-1930 // 8ос1а1 Н1з(:огу о! Ме<Ьс1пе. 1992. Уо1. 5. Ыо. 2. Аи^изР
Р. 207-227.

ВагЬег }., Ыагпзоп М. ТЬе 8оу1еС Ноше РгопС 1941-1945: А 8ос1а1 ап<1
Есопопис ШзФгу о! сЬе Ы88К, 1п ХУогИ \Уаг II. Ьопбоп: Ьоп§шап,
1991.

Вагпез В. 8. ТЬе СгеаГ 8Ыпк о! Рапз апб сЬе №пе1ееп1Ь-Сеп1игу 81ги§§1е
А§а1П81 Р1кЬ апб Сегтз. ВаШтоге: }оЬпз НорЫпз Ышуегаку Ргезз,
2006.

ВаЬегД. Н. ТЬе 8оу1е1 Ску: Шеа! апб Кеа1ку. Ьопбоп: ЕФуагб АгпоМ, 1980.
ВеНкоу Р. ТЬе Е1§Ьс А§атзС 1пСезСта1 1пГесС1опз // Атепсап Кеу1е\у о!
Зоугес МеШсспе. 1947. Уо1. 4. Мо. 3. ЕеЬгиагу. Р. 238-243.

В1еНск1 Т. РЬузка! СгохусЬ аз а Меазиге о! сЬе Есопопис ХУе11-Вет§ о!
Рори1аС1опз: ТЬе ТхуепйесЬ Сепсигу // еНз. Е. Еа1кпег,}. М. Таппег //
Нитап СгохусЬ: АСотргеЬепз1уеТгеаС1зе.2п(1е(1. Уо1. 111. МеСЬоНо1оёу:
Есо1о§1са1 СепеСсс апй МиСгйюпа! ЕГГесСз оп СгохусЬ. Меху Тогк; ЬопНоп:
Р1епшп Ргезз, 1986. Р. 283-305.

В1аск\уе11 М.}. Репине Ску о! сЬе ЕкзС Сасе^огу: ТЬе Ехрепепсе о! сЬе
КеСигп о! ЗоусеС Рохуег Со Кусу Ыкгате 1943-1946: РЬ. О. ОсззегСаСюп.
1пШапа Ышуегзйу, 2005.

Вгогек }., ХУеПз 8., Кеуз А. МеШса! АзресСз о! ЗепизСагуаСюп т Йетп^гаЬ
31е§е 1941-1942 // Атепсап К.еу1е\у о! ЗоУ1еС МеШсте. 1946. Уок 4.
Мо. 1. ОсСоЬег. Р. 70-86.

Виг^ег С. С. Е., Огиттопй Д. С., ЗапНзСеаН Н. К. Ма1пиСг1С1оп апй
ЗСагуаСюп т ХУезСегп МесЬеНапНз ЗерСетЬег 1944 - }и!у 1945. РагСз I
апй П. ТЬе На§ие: Сепега! ЗСаСе РппСт§ ОШсе, 1948.

ВитеСС}. Р. Р1епСу апй ХУапС: А Зосса! ШзСогу о! ЕооН т Еп§1апН 1гот
1815 Со сЬе РгезепС Оау. ЗгЬ ей. Ьопйоп: КоиС1еН§е, 1989.

ВигСоп СЬ. ОезСаЬтхаСюп аз ОеСохйкаПоп: ТЬе ЕхрегС ОеЬаСе оп
РегпиззсЫе СопсепСгаСюпз о! Тохтз РОК ЫпИег КЬгизЬсЬеу // ТЬе
Зссепсе СиЙиге апй РгасСке о! ЗоУ1еС МеШсте й>гсЬсотт§ / ебз.
Е. ВегпзСет, СЬ. ВигСоп, О. Неа1у. ЗоуСеС МеШсте: СиЙиге, РгасСке,
апй Зссепсе / еНз. Ь. ВегпзСет, СЬ. ВигСоп, О. Неа1у. Оека1Ь, 111.:
МогсЬегп 1Шпо18 Ытуегзйу Ргезз, 2010. Р. 237-257.

СаИег А. ТЬе Реор1е’з ХУаг: ВпСат 1939-1945. Ьопйоп: Саре, 1969.

СЬегерепша М. Аззеззт^ сЬе Зса1е о! Еатте апй ОеасЬ т сЬе Вез1е§е<1
Сйу // Ьйе апй ОеасЬ т Вез1е§е<1 Ьепт^гай / ейз. }. ВагЬег,
А. ОхешзкеукЬ. Ра1§гауе МастШап, ЫК, 2005. Р. 28-70.

СЬегерепта М. ТЬе Оето^гарЫс ЗйиаСюп апй НеаЙЬсаге оп СЬе Еуе
о? сЬе ХУаг // Ьйе апй ОеасЬ т Вез1е§е<1 Ьепт^гай / ейз. Д. ВагЬег,
А. ОхетзкеукЬ. Вазт^зСоке: Ра1§гауе МастШап, 2005.

Р. 13-27.

С1агкзоп Ь. А., СгахуЕогй Е. М. ЕеазС апй Еатте: Еоой апй ЫиСпСюп т
1ге1ап<1 1500-1920. ОхГогН: ОхГогН Отуегзку Ргезз, 2001.

СгаЙз Ы. К. Зоте О1тепз1опз о! сЬе ‘фиа1йу о! ЫГе’ Оипп§ СЬе ВгШзЬ
1пйизСпа1 Кеуо1иСюп // Есопопис ШзСогу Кеусеху. Меху зепез. 1997.
Уо1. 50. Мо. 4. МоуетЬег. Р. 617-639.

СгэхуГогй Е. М. ТЬе 1пзЬ ХУогкЬоизе О1еС, 1840-1890 // ЕооИ, О1еС апй
Есопопис СЬап§е /еНз. С. Се1зз1ег, О.}. ОйИу. Р. 83-100.

Спз1з т МогСакСу НеаЙЬ, апН МиСгШоп, Есопопиез // ТгапзШоп ЗСиШез
К.е§1опа1 Мопйогт§ КерогС. 1994. Мо. 2. Аи§изС. Е1огепсе: ЫМ1СЕЕ,
1994.

Оау1ез К. XV. Спзсз апй Рго^гезз т сЬе ЗоусеС Есопоту, 1931-1933.
Вазт^зСоке: Ра1§гауе МастШап, 1996.
Оау1ез К. XV., ХУЬеаСсгок 8. С. ТЬе Уеагз о Г Нип^ег: 8оу1еС А^псикиге,
1931-1933. ЬопПоп: Ра!дгауе, 2004.

Оаугз М. Р1апеС о181итз. ЬопПоп: Уегзо, 2006.

ОипЬат V. 1п Зсакп’з Т1те: М1П(11е-С1а58 Уа1иез 1п 8оу1ес ПсСюп. ОигЬат,
1ЧС: Оике Ышуегзку Ргезз, 1990.

Оизкт Д. Е. ЗСактзС КесопзСгисСюп апйСЬе СопкгтаСюп о! а Меху Е1ке,
1945-1953. Ваз1п§зсоке: Ра1§гауе, 2001.

Е11тап М. ТЬе 1947 8оу1еС Еапппе апй СЬе ЕпСк1етепС. АрргоасЬ со
Еаттез // СатЬпП^е Доигпа! о/ Есопописз. 2000. Уо1. 24. 1Чо. 5.
ЗерСетЬег. Р. 603-630.

Еуэпз К. Д. ОеаСЬ 1п НатЬиг§: 8ос1еСу апй РокС1сз т СЬе СЬо1ега Уеагз.
ЬопПоп: Реп^ит, 2005.

Еуе1есЬ РЬ. В., ТаппегД. М. ХУог1йхук1е УапаСюп 1п Нитап Сгохх'СЬ. 2пП ей.
СатЬпй^е: СатЬпй^е Ытуегзку Ргезз, 1990.

ЕезЬЬас.Ь М., ЕпепсПу А. Д. ЕсосИе т СЬе Ы88К: НеакЬ апй ИаСиге Ыпйег
81е§е. Ьопйоп: Аигит Ргезз, 1992.

ЕПсхег О. АСопихаСюп ‘Мо1еси1апгаС1оп’ апй Ассепиасей Зокйагку:
ХУогкегз’ Кезропзез со ЗсаСе Кергеззюп Ыпйег ЗсаНп // ЗсактзизсЬе
8иЬ|ексе - Зсакпкс Зи^ес.Сз - 8и)еС зСактепз: 1пй1У1йиит ипй ЗузСет
1п <1ег ЗоххдеСипюп ипй йег Копипсегп 1929-1953 / ейз. В. ЗСийег,
Н. Наитапп. ХипсЬ: СЬгопоз Уег1ад, 2006. Р. 99-116.

ЕкСгег О. 8оу1ес ХУогкегз апй Ое-ЗСактхаСюп: ТЬе Сопзокйаиоп о! сЬе
Мойегп ЗузСет о?8оу1еС РгойисСюп Ке1аС1опз, 1953-1964. СатЬгИ^е:
СатЬпН^е Ытуегзку Ргезз, 1992.

ЕПС/ег О. 8оу1еС ХУогкегз ап<1 ЬаСе ЗСактзт: ЬаЬоиг ап<1 СЬе КезСогаСюп
о? СЬе ЗСактзС ЗузСет Акег ХУогИ ХУаг II. СатЬпН^е: СатЬпН^е
Ытуегзку Ргезз, 2002.

ЕПСгег О. 8оу1еС ХУогкегз ап<1 ЗСактзС 1пс1и5Спа11гаСюп: ТЬе Еоппаиоп о!
МоНегп 8оу1еС РгоЬисСюп Ке1аС1опз, 1928-1941. ЬопНоп: Р1иСо ргезз,
1986.

ЕЛсгег 0.8оу1еС ХУогкегз ап<1 сЬе СоПарзе о! РегезСптка: ТЬе 8оу1еС ЬаЬоиг
Ргосезз ап<1 СогЬасЬеу’з КеГоппз 1985-1991. СатЬгй^е: СатЬгк^е
Ып1Уегзку Ргезз, 1994.

ЕИсгег О. ЗСапНагН о! Ыу1п§ Уегзиз фиаНсу о! ЫГе: Зсги^Нпд \уИЬ СЬе
ЫгЬап ЕпугоптепС 1п Кизз1а Оипп§ СЬе Еаг1у Уеагз о? РозСхуаг
КесопзСгисСюп // ЬаСе ЗСактзС Кизз1а: Зотесу ВеСхуееп КесопзСгисСюп
ап<1 Ке1ПуепС1оп /еН.Ди. ЕйгзС. ЬопНоп: КоиС1е<1§е, 2006. Р. 81-102.

ЕПС/ег О. ТЬе КЬгизЬсЬеу Ега: Ое-ЗСактзаСюп ап<1 СЬе Ыткз о! КеГогт 1п
сЬе Ы88К 1953-1964. Ваз1п§зСоке: МаспйПап, 1993.

ЕПсхег О. ТЬе ЗСапйагП о! Ь1У1п§ о? 8оу1еС 1п<1и8Спа1 ХУогкегз 1п СЬе
1тте<каСе РозСхуаг Репой, 1945-1948 // Еигоре-Аз!а Зсискез. 1999.
Уо1. 51.1Чо. 6. Р. 1013-1038.

Ео§е1 К. XV. РЬузка! СгохуСЬ аз а Меазиге о? СЬе Есопоппс ХУеП-Вет^
о! Рори1аСюпз: ТЬе ЕЦ’ЬСеепСЬ апй МпеСеепСЬ СепСипез // Нитап
» СгосуЛ: А СотргеЬепх!уе ТгеаНхе / ес!х. Е. Еа1кпег,М. Таппег. 2пс1
ес!. Уо1. III. МеЛос!о1оёу: Есо1о§1са1 СепеИс апс! ИиЛНопа! ЕЬесДх оп
СгохуЛ. Мечу Уогк; ЬопНоп: Р1епиш Ргехх, 1986. Р. 263-281.

Еоос!, ВтеД апс! Есопопис СЬап^е. РахД апс! РгехепД / ес!х. С. Се!хх!ег,
О.}. Ос!с1у ЬессехДег: ЬессехДег Нпсуегхку Ргехх, 1993.

ЕигхД}. ЗДаНп’х ЬахД СепегаДюп: УоиДЬ, 8ДаДе апс! Кошхото! 1945-1953:
РЬ. О. ВсххегДаДюп. Нт уегхсДу о! Ьопс!оп, 2003.

СагсИпег]. ХУагДсте: ВпДат 1939-1945. ЬопНоп: НеасШпе, 2005.

Сеог§е К. ТЬе В1§ ИесеххсДу: АНуепДигех т 1Ье ХУогМ о( Нитап ХУахДе.
ЬопНоп: РогДоЬеПо, 2008.

СоМтап XV. 2. Теггог апс! Ветосгасу т дЬе Аде о! 8Да1т: ТЬе 8ос!а!
Вупатссх о! Кергеххсоп. Месу Уогк: СатЬпс!де СТпсуегзЛу Ргехх, 2007.

СогИгк! У., КЫеушик О. СоИ Реасе: 8ДаЬп апс! Ле 8оу!еД К.и1т§ С!гс!е
1945-1953. ОхГогс!: Ох(огс! Итуегхку Ргехх, 2004.

Сгедогу Р. К. ТЬе РоНдсса! Есопоту о! ЗДаНтхт: ЕуИепсе (гот ЕЬе 8оусеД
8есгеД Агс.Ыуех. СатЬпНде: СатЬгНде ИтуегхИу Ргехх, 2004.

Наспех М. К.. Зосдо-есопопис ВИ€егепД!а!х сп 1п(апД апс! СЫШ МогДаЬду
Виппд МогДаЬду ВесНпе: Епд1апс!апс! ХУа!ех, 1890-1911 // Рори1аДсоп
8ДиЛех. 1995. Уо1.49. Ио. 2.5и1у. Р. 297-315.

Нагпхоп М. АссоипДтд Гог ХУаг: 8оусеД РгосЛсДсоп, Етр1оутепД апс! Ле
ВеГепсе ВигНеп, 1940-1945. СатЬпНде: СатЬпНде НтуегхсДу Ргехх,
1996.

Нетгеп }. А ‘Сатрасдп 8рахт’: СгаЙ: апс! Ле ЬстсДх о( Ле ‘Сатрасдп’
АдатхД ВпЬегу АЙсег Ле Сгеа! Ра1поНс ХУаг // Ьа1е ЗСаИтхС Киххса /
ес!.}. ЕигхЕ Ьопс!оп: КоиЛс!§е, 2006. Р. 123-141.

Ноорег С. А Вагкег ‘В1§ ВеаГ: СопсеаНп^ РагДу Сптех т Ле РохД-8есопс!
ХУоНс! ХУаг Ега // Ьа1е 81аНп!х1 Киххса / ес!.}. ЕигхЕ ЬопНоп: КоиЛс!§е,
2006. Р. 142-163.

Ниск Р. 1пГап1 МоЛаНсу апс! Е!уш§ 81апс!агс!х оГ Еп^НхЬ ХУогкегх Випп§
Ле 1пс1их1па1 К.еуо!и(доп //Доигпа! о! Ес.опот!с Н!х1огу. 1995. Уо1. 55.
Мо. 3. 8ер1етЬег. Р. 528-550.

Нитап МиДпНоп апс! В1еДе(дсх / ес!х. Д. 8. Саггосу, XV. Р. Т. }атех. 9сЬ ес!.
ЕсИпЬиг^Ь: СЬигсЫП Цусп^х^опе, 1993.

Нип^ег сп НсхДогу: Еоос! 8Ьог1аёе, РоуеЛу, апс! ВерпуаНоп / ес!.
Ь. Е. Месутап. ОхГоЛ: Вазе! В1асксуеП, 1990.

Допех}. XV. ЕуегуНау ЫЕе апс! Ле “К.есопх1гис(доп” о( ЗоусеД Киххса Випп§
апс! АЬег Ле Сгеа! Ра1по(лс ХУаг, 1943-1948. ВЬотсп^Юп, Ш: 81ау!са,
2008.

Касхег К.. С. Киххса: ТЬе Реор!е апс! Ле Росуег. ЬопНоп: Зескег & ХУагЬиг^,
1976.

КегреЬЕготих Е. 1п(апЛе Мог1а111у т ВиНарехД т Ле Уеаг 1945: Ах
К.еЯес1:ес! Ьу Ле МаДепа! о! Ле СЫИгеп’х СЬтс о! Ле НтуегхЬу //
Доигпа! о! РесЬаДпсх. 1947. Уо1. 30. Мо. 3. МагсЬ. Р. 244-249.
Кеуз А., Вгогек Д., НепзсЬе! А., Мткекеп О., Тау1ог Н. Ь. [еЕ а!.]. ТЬе
В1о1о§у оЕ Нитап 8ГагуаНоп. М1ппеароПз: Нтх'егзку оЕ МтпезоЕа
Ргезз, 1950.

КЬогозЬтта Ь. Ьоп§-Тегт ЕЕЕесГз оЕ Ьеп§гЬу 8Гагх'аГюп т СЫИЬоос!
Атоп§ Зипчуогз оЕ гЬе 81е§е // ЫЕе апЗ ВеаЕЬ 1п Вез1еде<1 Ьепт§гас1 /
еЗз.Д. ВагЬег, А. ОхетзкеукЬ. Р. 197-212.

Котагоу В. [2е’еу ХУокзоп]. ТЬе ВезЕгисЕлоп оЕИаЕиге т гЬе 8охлеЕ Итон.
ЬопЗоп: Р1иЕо Ргезз, 1978.

КоЕкт 8. Ма§пеНс МоипЕат: ЗГаПшзт аз а С1У1Нхайоп. Вегке1еу:
Ышуегзку оЕ СаПЕогта Ргезз, 1995.

КиЬп ТЬ. 8. ТЬе 8ЕгисЕиге оЕ 8слепЕ1Ьс К.еуо1иГюпз. СЫса§о: Итуегзку оЕ
СЫса§о Ргезз, 1971.

ЬаЕе 8ЕаНп1зЕ Кизз1а: 8ослеЕу ВеЕхуееп КесопзСгисНоп апс! КетуепЕюп / ес1.
Д. ЕйгзЕ. ЬопЗоп: КоиЕ1еЗ§е, 2006.

Ы1е апЗ ВеаЕЬ т Вез1е§е(1 Ьетп^гаЗ, 1941-1944 / еЗз. Д. ВагЬег,
А. ВгетзкеукЬ. Ваз1п§зЕоке: Ра1§гауе МастШап, 2005.

Ьискт В. Еуа1иаЕт§ гЬе 8апкагу кеУо1иЕюп: ТурЬиз апН ТурЬо1<1 т
ЬопПоп, 1851-1900 // ИгЬап В1зеазе апЗ МогЕаПЕу / еЗз. к. ХУооЗз,
Д. ХУооЗхуагЗ. Р. 102-119.

Ма§аеуа 8. РЬуз1о1о§1са1 апЗ РзусЬозотаИс Ргегедшзкез Гог 8игУ1Уа1
апЗ Кесоуегу // ЫЕе апЗ ВеаЕЬ т Вез1е§е(1 Ьепт§гас1 / еЗз. Д. ВагЬег,
А. Огеп1зкеУ1сЬ. Вазт§зЕоке: Ра1§гауе МаспйПап, 2005. Р. 123-159.

Мазиу-8ггооЬапЕ С. 1пЕапЕ НеакЬ апЗ ТпЕапГ МогЕаНЕу т Еигоре: Ьеззопз
Егот ЕЬе РазЕ апН СЬа11еп§ез Еог ГЬе ЕиСиге // ТЬе ВесЬпе оЕ 1пЕапС
МогГаПсу апЗ СЬПЗ МогСа1ку: ТЬе Еигореап Ехрепепсе, 1750-1990 /
еНз. С. А. Согз1п1, Р. Р. УЕаххо. ТЬе На§ие: МагНпиз 1ЧцЬоЕЕ, 1997.
Р. 1-34.

Ме(Пса1 \Уе1Еаге Випп§ ЬаСе 8саПп1зт: А 8сиЗу оЕ ВосСогз апс! сЬе 8оу1еС
НеакЬ 8узЕет 1945-1953: РЬ. В. В1ззегГаНоп. Итуегзку о! СЫса§о,
2000.

МеЗуеЗеу К. А., МеЗуеЗеу 2Ь. КЬгизЬсЬеу: ТЬе Уеагз т Ро\уег. Ие\у Тогк:
XV. XV. Могюп, 1978.

МеЗуеЗеу 2Ь. А. 8оу1еС А^псикиге. ЬопЗоп: XV. XV. 1Чог1оп, 1987.

Мегсег А. В1зеазе, Мог1а1ку апЗ Рори1аС1оп 1п Тгапзкюп: Ер13егто1о§1са1-
Вето§гарЫс СЬап§е т Еп§1апЗ 8тсе сЬе Е1§ЬсеепсЬ СепЕигу аз РагГ оЕ
а С1оЬа1 РЬепотепоп. ЬекезЕег: ЬетезЕег Итуегзку Ргезз, 1990.

МозкоЕЕ XV. ТЬе ВгеаЗ о! АЕЕНсНоп: ТЬе ЕооЗ 8ирр1у т 1Ье И88К Випп§
ХУогИ ХУаг II. СатЬпЗ§е: СатЬпЗ§е Итуегзку Ргезз, 1990.

МигрЬу К. Кеуо1иНоп апЗ СоипЕеггеУо1иПоп: С1азз 81ги§§1е т а Мозсоху
МеЕа! ЕасЕогу. Иеху Тогк: Вег§ЬаЬп Воокз, 2005.

1Чоуе А. ТЬе 8оу1еЕ Есопогтс 8уз1ет. ЬопЗоп: Сеог§е АПеп & Ипхуш, 1977.

Истек Ы. Е., Моггоху С. В. ВеЕтт§ РиЬПс НеакЬ: Н1з1опса1 апс!
СопЕетрогагу Веуе1ортепЕз // РиЫк НеакЬ АПгттзЕгаЕюп: Рппар1ез
Гог РорШайоп-Вазес! Мапа§етеп1 / еНз. Ы. Е. Моукк, С. В. Моггоу/,
С. Р. Мауз. 8ис1Ьигу, МА: }опез апс! ВагНеСС, 2008, Р. 1-34,

Ос1с1у В. А МиСпйопа! Апа1уз1з о! ЕПзСопса! ЕуШепсе: ТЬе \Уогкт§-
С1а88 В1еС, 1880-1914 // ТЬе Мак1п§ оГ сЬе МоНет ВпНзЬ В1еС / еск.
В. Ос1с1у, В. МШег. ЬопНоп: Сгоот Не1т, 1973. Р. 214-231.

ОгНтап С. \У„ }ептп§з }г. С. С., }апе\уау С. А. СЬепнса!, СНшса! апс!
1ттипо1о§1са1 8СиШез оп сЬе РгоНиссз о( Нитап Р1азта ЕгасйопаПоп,
XII: ТЬе Нзе о( СопсепСгаСес! Могта! Нитап 8егит Сатта С1оЬи1ш
(Нитап 1ттипе 8егит С1оЬи11п) т сЬе Ргеуетлоп апс! АНепиаИоп о(
Меаз1е8 //}оигпа1 о( СПшса! 1пуе8С1§аС1оп. 1944. Уо1. 23. Но. 4. Ди1у.
Р. 541-549.

РапзЬ Н.}. УкСогу у/ИЬ Уасстез: ТЬе 8Согу о( 1ттитгаСюпю ЕШпЬиг§Ь;
ЬопНоп: Е. 8.ЦутфСопе, 1968.

РЬагоаЬ Р. О. В., Могпз }. 14. РозСпеопаСа! МогСа1ку // ЕрШе1то1о§1са1
Кеу1е\у. 1979. Уо1.1. Р. 170-183.

Роо1еу М. Е., Роо1еу С. С. НеакЬ, 8ос1еСу апс! ЕпукоптепС т У1сСопап
МапсЬезСег // ЫгЬап В1зеазе апс! МогСаНгу / еНз. К.. ХУооск, ]. \Уоо<1-
у/агс1. Р. 148-175.

Роз!Д. В. Иитпопа! 8саГиз апс! МогсаНсу т Е1§ЬсеепгЬ-СепГигу Еигоре //
Нип§ег т Н1зСогу: Еоос! 8ЬогСа§е, РоуегСу, апс! Верпуайоп / ес1.
Ь. Е. 14е\утап. ОхГогсЬ ВазП В1аск\уе11, 1990. Р. 241-280.

РгеоЬгагЬепзку Е. А. Есопогтс ЕдиШЬпит 1п сЬе 8узСет о( сЬе 1188К. //
РгеоЬгагЬепзку Е. А. Спз1з о(8оУ1еС 1пс1изСпа11гайоп. Р. 168-235.

РгеоЬгагЬепзку Е. А. ТЬе Спз1з о( 8оу1еГ 1пс1изСпаНгаС1оп. ЬопНоп:
МастШап, 1979.

РгеоЬгагЬепзку Е. А. ТЬе ВесПпе о!СаркаПзт. Агтопк, МТ: М. Е. ЗЬагре,
1985.

РгезГоп 8. Н. ТЬе СЬап§т§ Ке1аНоп ВеГ\уееп МоЛаНСу апс! ЬеУе! о(
Есопогтс Веуе1ортеп1 // 1пСегпаНопа1 _)оигпа1 о( ЕрШегто1о§у. 2007.
Уо1. 36. Р. 484-490.

фиаПз К. В. Егот Кшпз Со КесопзСгисНоп: ИгЬап МепСку т 8оу1еС
8еуазСоро1 Акег \Уог1<1 Шаг II. КЬаса, МТ: СогпеП Нтуегзку Ргезз,
2009.

Вакоузку К. ТЬе Е1уе-Теаг Р1ап // Спз!з СгШдие. 1981, Ио. 13. Р. 13-53.

КеШ А. ЬосаПсу ог С1азз? 8раНа1 апс! 8ос1а1 ВШегепсез т 1п(апС апс! СЫ1с1
МогСаНгу 1п Еп§1апс1 апс! \Уа1ез 1895-1911 // ТЬе ВесНпе о( 1п(апС
МогСаНгу апс! СЫ1с1 МогЫку: ТЬе Еигореап Ехрепепсе 1750-1990
/ еск. С. А. Согз1т, Р. Р. Уеагго. ТЬе На§ие: МагИпиз ИуЬок, 1997.
Р. 129-154.

КСзкт С. Еоо<1, РоуегСу, апс! Веуе1ортепС 8(:гаСе§у т сЬе Реор1е’з КериЬПс
о( СЫпа // Нип§ег т Н1зСогу / ес1. Ь. Е. Ме\утап. Р. 331-352.

Козеп С. А НтзСогу о( РиЬНс НеакЬ. ВаЫтоге: }оЬпз Норктз Ытуегзку
Ргезз, 1993.
Коззтап ХУогкег КезЕзЕапсе ЫпЗег ЗЕаНп: С1а88 апс! КеУо1иЕ1оп оп ЕЬе
ЗЬор Е1оог. СатЬпЗ^е, МА: Нагуагс! ИпЕуегзЕЕу Ргезз, 2005.

ЗсптзЬаху 14. \Уог!с! МиЕгЕЕЕопа! РгоЫетз // Нип^ег т НЕзЕогу / ес!.
Ь. Е. Мехутап. Р. 353-373.

ЗЬарЕго А.-Ь. НоизЕщ» ЕЬе Роог оЕ РагЕз, 1850-1902. МасЬзоп: НтуегзЕЕу оЕ
ХУЕзсопзЕп Ргезз, 1985.

ЗЕейе1Ьаит Ь. Н. ЗЕакЬапоуЕзт апс! ЕЬе РоНИсз оЕ РгоЗисЕЕуЕГу т ЕЬе НЗЗК,
1935-1941. СатЬгк^е: СатЬгИ^е ПпЕуегзЕГу Рге88,1988.

Зо!отоп Р. ЗоуЕеЕ Сптта! ДизЕЕсе ЫпЗег ЗЕа1Еп. СатЬгЕс!§е: СаглЬпс^е
ИпЕуегзЕЕу Рге88, 1996.

Зозпоуу Т. ТЬе Ноиз1п§ РгоЫет 1п ЕЬе ЗоуЕеЕ 1)топ. Меху Уогк: КезеагсЬ
Ргодгат оп ЕЬе 1ЕЗЗК, 1954.

ЗоуЕеЕ ЗЕэЕЕзЕЕсз оЕМиЕпЕЕоп апс! МогЕаНЕу Випп§ Т1те8 о! Еатте 1917—
1922 апс! 1931-1933 // СаЬЕегз Зи МопЗе гиззе. 1997. Уо1. 38. Мо. 4.
ОсЕоЬег-ВесетЬег. Р. 525-558.

Зрагёп Раг V. Э.. ЗЬезЕоу Э. В., Р1аУ1пзка]а 3., РагЕепоуа 14., НорИаг V.,
РаЕигоЕ О., Са1апЕЕ М. К.. Ьопд-Тегт МогЕаНЕу Акег ЗеУеге ЗГагуаЕЕоп
Эипп§ ЕЬе ЗЕеДе оЕ Ьешп^гаЗ: РгозресНуе СоЬогЕ ЗЕиЗу // ВпЕЁзЬ
МеЗЕса! Доигпа!. 2004. Уо1. 328. }апиагу 3. Р. 11-14.

Зргее К. НеакЬ апс! Зос1а1 С1а88 т Ттрепа! Сегтапу: А Зос1а1 НЕзЕогу оЕ
МогСа1ку, МогЫЗку апс! 1педиа1ку. ОхЕогЗ: Вегд, 1988.

ЗСапЗагЗ оЕ ЬЕуЕпд ВеЬаЕе: Меху ЕзЕЕтаЕез оЕгЬе ЕхресСайоп оЕ ЫЕе аЕ ВЕгеЬ
1п М1пеЕеепгЬ-СепЕигу ВгШзЬ СЕгЕез // ЕсопотЕс НЕзЕогу КеуЕеху. Меху
Зепез. 1998. Уо1. 51. Мо. 1. ЕеЬгиагу Р. 84-112.

ЗЬет 2., Зиззег М., Заеп§ег С., МагоПа Е. Еагтпе апЗ Нитап Веуе1ортепС:
ТЬе ЭиСсЬ Нип^ег ШтСег оЕ 1944-1945. Меху Уогк: ОхЕогЗ Ншуегзку
Ргезз, 1975.

ЗЕерЬепзоп Ь. 3., ЬаеЬат М. С., Оиезеп Е. А. С1оЬа1 Ма1пиСгкюп //
Рагазко1о§у. Зирр1етепС 2000. Уо1.121. Р. 35-322.

ЗЕерЬепзоп Ь. 3., ЬаСЬат М. С., Оиезеп Е. А. Ма1пи(гкюп апЗ РагазШс
Не1т1псЬ 1пЕесиопз // Рагазко1о§у. Зирр1етепС 2000. Уо1.121. Р. 323-
338.

ЗггеЕег 3. Есопогтс СгоххХЬ, ЭЕзгирйоп, Эерпуаиоп, ВЕзеазе, апЗ ЭеаСЬ:
Оп сЬе ТтроНапсе о! сЬе РоИНсз оЕ РиЫЕс НеакЬ Еог Веуе1ортепС //
Рори1а11оп апЗ Веуе1ортепС КеуЕеху. 1997. Уо1. 23. Мо. 4. ЭесетЬег.
Р. 693-728.

ЗггеЕег 3., Моопеу С. ЫгЬапЕгаСЕоп, МоНа1ку, апЗ сЬе ЗСапЗагЗ оЕ ЬЕуЕп^
ВеЬаСе: Меху ЕзктаСез оЕ сЬе ЕхресСаНоп оЕ ЕЕЕе а! ВЕпЬ 1п МЕпеСеепСЬ-
СепЕигу ВгЕНзЬ СЕЕЕез // ЕсопотЕс НЕзЕогу КеуЕеху. Меху зегЕез. 1998.
Уо1. 51. Мо. 1. ЕеЬгиагу. Р. 84-112.

ТЬе СгеаЕ Ьеар Ырхуанк: АпЕЬгоротеЕгЕс ОаЕа ап<1 1п<ЕЕсаЕогз о! Спзез
ап<1 Зеси1аг СЬап^е 1п ЗоуЕеЕ \Уе!Еаге Ееуе!з, 1880-1960 // 31ау1с
КеуЕеху. 1999. Уо1. 58. Мо. 1 Зрпп§. Р. 26-60.
.ТЬотрзоп В. 1пГап1 МоЛаПГу т МгпеГеепсЬ-СепСигу ВгасИогс! // НгЬап
Огзеазе апЗ МогГаЬсу / еЗз. К. ХУооНз,}. ХУооИсуагс!. ЬопНоп: ВаСзГогЗ
АсаНетгс апс! ЕНисайопа!,1984. Р. 120-47.

Т1ск1ш Н. ТохуагИз а РоПНса! Есопоту о! сЬе И88К // СгШцие. 1973.
Мо. 1. Р. 20-41.

Тктизз К. РгоЫетз о!8ос1а1 РоПсу. ЬопНоп: НМ8О,1950.

Тгоезкеп ХУ. ХУа1ег, Васе, апН Огзеазе. СатЬпН§е, МА: М1Т Ргезз, 2004.

ИпкеН Майопз ОерагГтепГ о! Есопоппс апН 8ос1а1 АЙшгз Рори1аНоп
ЭМзюп. ХУоНН Рори1аС1оп РгозресГз: ТЬе 2006 КеУ131оп 1П§Ы1§Ь1з
ХУогкт§ Рарег. Мо. Е8А/Р/ХУР.202. Меху Уогк: НтГеЗ МаНопз, 2007.

Т)п1€е<1 МаНопз Оеуе1ортеп(: Рго§гатте. Нитап Оеуе1ортеп1 КерогС
2006. ВеуопН 8сагску: Рохуег РоуегГу апЗ сЬе С1оЬа1 ХУаСег Спз18. Меху
Уогк: Ра1§гауе МаспйПап, 2006.

НгЬап Огзеазе апН МогГаПсу т №пеСееп1Ь-Сеп1:игу Епд1ап8 / екз.
К. ХУооНз,}. ХУооЗхуагс!. ЬопПоп: ВаСзГогН АсаПеппс апс! ЕНисакопа!,
1984.

Уб§е1е Р. НгЬап 1пГап1 МогГаПсу // 1трепа1 Сегтапу 8ос1а1 ШзСогу о!
МесПсте. 1994. Уо1. 7. Мо. 3. ОесетЬег. Р. 401-425.

Уб§е1 }. НгЬап МогГаПсу СЬапде т Еп§1ап<1 апс! Сегтапу 1870-1913.
Ыуегроо!: Ыуегроо! Нтуегзку Ргезз, 1998.

ХМетсШп^ Р. ВеГхуееп ВасГепо1о§у апс! У1го1о§у: ТЬе Оеуе1ортепС о Г
ТурЬиз Уасстез ВеСхуееп сЬе ЕизГ апН 8есоп<1 ХУогЫ ХУагз // Н131огу
апН РЬПозорЬу о! 1Ье ЬНе Заепсез. 1995. Уо1.17. Мо. 1. Р. 81-90.

ХУет<1Пп§ Р. Еркеписз апЗ СепосШе т Еаз1егп Еигоре 1890-1945. ОхГогН:
ОхГогН Итуегзку Ргезз, 2000.

ХУЬеаСсгоЙ 8. С. Еапипе апЗ ЕооЗ СопзитрНоп КесогЗз т Еаг1у ЗохпеС
Н1з€огу, 1917-1925 // ЕооН, О1еС ап<1 Есопоппс СЬап§е / еНз.
С. Се18з1ег, О.}. ОППу. Р. 151-174.

ХУППатз М„ СаПеу СЬ. НгЬап-Кига! О1Йегепйа1з т 1пГапС МоНаПсу т
У1сСопап Еп§1апЗ // Рори1аНоп 81и<Пез. 1995. Уо1.49. Мо. 3. МоуетЬег.
Р. 401-420.

ХУоЫ А. 8. Еп<1ап§еге<1 Ыуез: РиЬЬс НеакЬ т УкЮпап Вгкат. ЬопПоп:
}. М. Оеп! & 8опз, 1983.

ХУооПз К. I., ХУаНегзоп Р. А., ХУоо<1\уагс1}. Н. ТЬе Саизез о! Карге! 1пГапС
МоЛаПгу ОесПпе т Епй1ап<1 апс! ХУа!ез 1861-1921. РагС I // Рори1айоп
ЗгисПез. 1988. Уо1. 42. Мо. 3. МоуетЬег. Р. 343-366.

ХУооПз К. I., ХУаНегзоп Р. А., ХУооПхуагс!}. Н. ТЬе Саизез о! ВарМ 1пГапС
МоЛаПгу ОесПпе т Еп§1апс1ап(1ХУа1е81861-1921. Раг! II //Рори1айоп
8гис11е8.1989. Уок 43. Мо. 1. МагсЬ. Р. 113-132.

ХУооПз К., ХУППатз М., СаПеу СЬ. 1пГапС МогГаПГу т Еп§1апс1,1550-1950:
РгоЫетз т сЬе ЫепкПсайоп о! Ьоп§-Тегт ТгепНз апН Сео§гарЫса!
апс! 8ос1а1 Уапайопз // ТЬе ОесПпе о! 1пГапС МогГаПСу т Еигоре,
1800-1950: Еоиг Макопа! Сазе 81и<Пез / еНз. С. А. Согзт!, Р. Р. Угазго.
Ыогепсе: ИМ1СЕЕ, 1993. Р. 35-50.
Шог1с1 НеакЬ Ог§ап1гаНоп. ШогШ НеакЬ ЗЕаПзНсз. 2008. Сепеуа: ШогМ
НеакЬ Ог§ап1гаНоп, 2008.

УапохуксЬ М. 8осла1 апс! Есопопис 1педиа1ку 1п гЬе 8оу1е1 Ишоп. Агтопк,
ЫТ:М. Е. ЗЬагре, 1977.

2а1езк1 Е. 81а11п1з1 Р1аптп^ Гог Есопогтс СгоикЬ, 1933-1953. ЬопЬоп:
МастШап, 1980.

ХиЬкоуа Е. Кизз1а Акег гЬе Шаг: Норез, Шизюпз апс! В1заррот(:тепС8
1945-1957 / 1гапз1. Н. Ка^зс1а1е. Агтопк, XV: М. Е. ЗЬагре 1998.

Аминова Р. Ш. Снижение заболеваемости и смертности детей г. Казани
за годы отечественной войны // Казанский медицинский сборник.
Казань, 1946. С. 18-26.

Андреев Е. М., Дарский Л. Е., Харькова Л. Т. Демографическая история
России: 1927-1959. М.: Информатика, 1998.

Аншелес И. М. Каушанская Б. Е. Эпидемиологический характер детских
капельных инфекций в Ленинграде за военный и послевоенный пери-
од // Труды Ленинградского института эпидемиологии и микробио-
логии им. Пастера. Т. X. Л., 1948. С. 182-209.

Араловец Н. А. Вербицкая О. М. Особенности смертности городского и
сельского населения в тылу в 1941-1945 гг. // Население России в
XX веке: исторические очерки. Т. II: 1940-1959. М.: РОССПЭН, 2001.
С. 106-127.

Белова И. М. Экспериментальные исследования эффективности биоло-
гической очистки бытовых сточных вод от возбудителей кишечных
инфекций: Дис.... канд. мед. наук. М., 1953.

Бурсдорф М. В., Кульневич И. Г. О некоторых особенностях глистных
инвазий в Челябинской области // Труды 4-го Челябинского област-
ного и городского съезда врачей. Челябинск, 1955. С. 153-157.

Бурылова В. А. О гельминтозах рабочих Кизела // Молотовский меди-
цинский институт: итоги научной конференции: Тезисы докладов.
Молотов, 1954. С. 4-5.

Вайнер Р. Д. Течение бронхопневмоний, леченных сульфидином у детей
раннего возраста: Дис.... канд. мед. наук. Саратов, 1946.

Василькова 3. Г. Гельминтозы в РСФСР в годы Отечественной войны //
Медицинская паразитология и паразитарные болезни. Т. XIV. 1945.
№4. С. 8-13.

Василькова 3. Г., Белозерова О. М. К вопросу о роли подмосковных по-
лей орошения в эпидемиологии гельминтозов // Медицинская пара-
зитология и паразитарные болезни. 1947. № 4. С. 13-20.

Василькова 3. Г., Шихобалова Н. П. Важнейшие глистные заболевания
человека и борьба с ними. М., 1947.

Вопросы эпидемиологии, профилактики и клиники кишечных инфек-
ций // под ред. В. А. Крестовниковой. М., 1954.
Гершенович И. Р. Пенициллинотерапия детских пневмоний // Вопро-
сы педиатрии и охраны материнства и детства. 1947. Т. 15. Вып. 5.
С. 46-51.

Голованова П. Динамики и некоторые особенности физического разви-
тия детей дошкольного возраста: Дис.... канд. мед. наук. М., 1953.

Гусева Ю. И., Вильшанская Ф. Л., Касьянова Л. К., Воробейчикова Р. М.
Эпидемиологические особенности смешанных кишечных инфекций
водного происхождения // Вопросы эпидемиологии, профилактики
и клиники кишечных инфекций. С. 21-25.

Данилевич М. Г. Гаммаглобулин и его применение в профилактике
кори // Вопросы педиатрии и охраны материнства и детства. 1946.
Т. 14. Вып. 3. С. 54-59.

Диденко С. И. О псевдофагорезистентных штаммах культуры дизенте-
рии Флекснера // Материалы по обмену опытом. М., 1955. С. 195—
210.

Диденко С. И. Оценка дозирующей активности дизентерийных монофа-
гов зонне и ньюкестля по сравнению с поливалентными бактериофа-
гами // Материалы по обмену опытом. М„ 1955. С. 219-226,

Диденко С. И. Принципы получения дизентерийного монофага Флек-
снера широкого диапазона действия // Материалы по обмену опы-
том. М., 1955. С. 211-217.

Долгополова А. В. Лечение пневмонии у детей сульфазолом: Дис.... канд.
мед. наук. М., 1945.

Дрейзин И. И. Санитарное обслуживание массовых людских перевозок
по железным дорогам в годы Великой Отечественной войны // Ме-
дико-санитарные последствия войны и мероприятия по их ликвида-
ции: труды второй конференции. Т. 1. М.: Изд-во АМН СССР, 1948.
С. 71-82.

Ершов В. С. Каневский Л. О. Яковлев И. Н. Санитарное просвещение
и ликвидация медико-санитарных последствий войны // Санитарное
просвещение. М., 1948. С. 5-35.

Жданова Л. Г. Эпидемиология дизентерии, обусловленной загрязнением
питьевой воды из технического водопровода // Вопросы эпидемио-
логии, профилактики и клиники кишечных инфекций. С. 26-34.

Заболоцкая Л. П., Соколов И. С. Санитарное просвещение в годы Вели-
кой Отечественной войны. По материалам 1-го объединенного пле-
нума Советов по санитарному просвещению Наркомздрава СССР
и Наркомздрава РСФСР, июль 1944 г. // Санитарное просвещение.
С. 36-57.

Здравоохранение в СССР: Статистич. справочник / под ред. Г. Ф. Кон-
стантинова. М.: Медгиз 1957.

Зима В. Ф. Голод в СССР 1946-1947 годов: происхождение и послед-
ствия. М.: Институт российской истории РАН, 1996.
Зима В. Ф. Менталитет народов России в войне 1941-1945 годов. М.:
Институт российской истории РАН, 2000.

Зубкова Е. Маленков, Хрущев и «оттепель» // Коммунист. 1990. № 14.
Сентябрь. С. 86-94.

Зубкова Е. Общественная атмосфера после войны 1945-1946 // Свобод-
ная мысль. 1992. № 6. Апрель. С. 4-14.

Зубкова Е. Общественная атмосфера после войны 1948-1952 // Свобод-
ная мысль. 1992.№ 9. Июнь. С. 79-88.

Зубкова Е. Общество и реформы 1945-1964. М.: Россия молодая, 1993.

Зубкова Е. Послевоенное советское общество: политика и повседнев-
ность 1945-1953. М., 2000.

Зубкова Е. Реформы Хрущева: культура политического действия // Сво-
бодная мысль. 1993. № 9. Июнь. С. 97-107.

Ильин Ф. Аменорея голодания // Сборник работ по акушерству и ги-
некологии / под ред. К. Скробанского, Ф. Ильина. Т. 1. Пг., 1920.
С. 90-102.

Ильин Ф. Аменорея военного времени // Сборник работ по акушерству
и гинекологии / под ред. К. Скробанского, Ф. Ильина. Т. 1. Пг., 1920.
С. 10-16.

Исупов В. А. Демографические процессы в тыловых районах России //
Население России в XX веке: исторические очерки. Т. 2: 1940-1959.
М.: РОССПЭН, 2001. С. 82-105.

Каден М. М., Тимофеева К. А., Вишневецкая Е. П., Пехлецкая В. Я.,
Вильшанская Ф. Л., Гартель Р. И. Эпидемиологические особенности
дизентерии, обусловленной инфицированием периферической водо-
проводной сети // Вопросы эпидемиологии, профилактики и клини-
ки кишечных инфекций. С. 15-21.

Кассациер М. Я. Детская смертность по РСФСР в 1946-1948 гг. Не-
опубликованный доклад 1949 г., обнаруженный в: ГА РФ. Ф. А-482.
Оп. 52з. Д. 207.

Каушанская Б. Е. Угасание кори в период блокады Ленинграда и ее воз-
никновение после снятия блокады // Труды Ленинградского инсти-
тута эпидемиологии и микробиологии им. Пастера. Т. X. Л., 1948.
С. 340-368.

Кацман Л. М. Гельминтозы у населения Ленинского района г. Свердлов-
ска // Терапия. Свердловск, 1958. С. 127-130.

Колесникова Л. И. Новый препарат для профилактики кори - гаммагло-
булин: Дис.... канд. мед. наук. М., 1948.

Круглова М. М. Этиология и патогенез так называемой аменореи воен-
ного времени: Дис.... д-ра мед. наук. М., 1951.

Лейбович О. В городе М: очерки социальной повседневности советской
провинции. М.: РОССПЭН, 2008.

Людские потери СССР в период второй мировой войны. СПб.: Институт
российской истории РАН, 1995.
Лялина Г. Н. Профилактические мероприятия по борьбе с кишечными
инфекционными заболеваниями в детских учреждениях // Фель-
дшер и акушерка. 1951. № 6. С. 30-34.

Маркин А. В. Гельминтофауна населения Нижнего Тагила Свердлов-
ской области // Медицинская паразитология и паразитарные болез-
ни. 1945. Т. 14. №4. С. 42-45.

Матвеева Н. А., Кузмичев Ю. Г„ Богомолова Е. С. Кабанец О. Л., Кото-
ва Н. В. Динамика физического развития школьников Нижнего Нов-
города // Гигиена и санитария. 1997. № 2. С. 26-28.

Материалы по физическому развитию детей и подростков некоторых го-
родов и сельских местностей Союза ССР / под ред. А. Я. Гольдфельда
и др. М., 1962.

Медведовский Е. С. Физическое развитие рабочих-подростков в воен-
ные и послевоенные годы // Медико-санитарные последствия войны
и мероприятия по их ликвидации: труды второй конференции. Т. 1.
М.: Изд-во АМН СССР. 1948. С. 166-173.

Мильман И. И. Санитарное просвещение в школе в годы Великой От-
ечественной войны // Санитарное просвещение. С. 60-83.

Мировалева 3. Г. Причины детской смертности по городу Омску по дан-
ным за 1951-1955 гг. // Труды Омского медицинского института им.
М. И. Калинина: Сб. научных работ, авторефератов и тезисов. 1957.
№21.С. 188-192.

Наркомздрав СССР. Противоэпидемическое управление: Организа-
ционно-методические материалы. Вып. 1: Серопрофилактика кори.
Тула, 1941.

Народное хозяйство СССР за 60 лет. М., 1977.

Население России в 1920-1950-е годы: численность, потери, миграции.

М.: РОССПЭН, 1994.

Население СССР. 1987. М., 1987,

Население СССР: численность, состав и движение населения. Вып. 1:
1973. М.: Статистика. 1975.

Нормальный состав и пищевое значение продовольственных продук-
тов // Труды ЦСУ. 1925. Т. 12. Вып. 1.

О санитарно-просветительной работе по профилактике кишечных инфек-
ций у детей раннего возраста. Инструктивное письмо ответственным
за санитарное просвещение, разосланное Институтом санитарного
просвещения. Министерства здравоохранения СССР. Недатирован-
ный циркуляр, опубликованный также в: Сборник методологических
материалов по санитарному просвещению. Барнаул. 1949. С. 3-10.

Пантелеева Е. И. Физическое развитие учащихся ремесленных училищ и
школ фабрично-заводского обучения Иванова в 1945-1948 гг.: Дис....
канд. мед. наук. Иваново, 1954.

Пехлецкая В. Я., Вильшанская Ф. Л„ Гусева Ю. И., Жданова Л. Г„ Лухи-
на Л. Г., Карпов Н. И„ Егорова Н. А. Изучение эпидемиологической
эффективности профилактического фагирования при дизентерии //
Вопросы эпидемиологии, профилактики и клиники кишечных ин-
фекций. С. 38-44.

Пискунова Г. А. Опыт широкой госпитализации коревых больных //
Труды Московского областного Института эпидемиологии, микро-
биологии и инфекционных болезней имени Мечникова. 1947. М.:
Медгиз. Т. III. С. 135-142.

Попов В. П. Российская деревня после войны, июнь 1945 - март 1953:
Сб. документов. М.: Прометей. 1993 (ранее опубл, в: Крестьянство и
государство: 1945-1953 [Рапз:ТМСА Ргезз, 1992] с другой нумераци-
ей страниц).

Прохоров Б. Б. Здоровье населения России в прошлом настоящем и бу-
дущем // Проблемы прогнозирования. 2001. № 1. С. 148-163.

Ратников-Дмитриев Ф. И. Влияние возрастной реактивности на течение
пневмонии у детей при сульфонамидной терапии: по материалам дет-
ской дорожной больницы Свердловской железной дороги за 1940—
1946 гг.: Дис.... канд. мед. наук. Свердловск, 1948.

Рикман О. А. Детские инфекции в годы Великой Отечественной вой-
ны // Медико-санитарные последствия войны и мероприятия по их
ликвидации. М.: Изд-во АМН СССР, 1948. С. 145-165.

Санитарное просвещение: сб„ посвященный вопросам санитарного про-
свещения в годы Великой Отечественной войны. М., 1948.

Сборник официальных материалов по санпросветработе: справочник
санпросветработника. М., 1939.

Сборник официальных материалов по санпросветработе: справочник
санпросветработника. М., 1944.

Смирнов Е. И. Медицина и организация здравоохранения 1947-1953 гг.
М„ 1989.

Таблицы химического состава и питательной ценности пищевых продук-
тов. М., 1954.

Труд в СССР: Статистич. сб. М„ 1968.

Тур А. Ф. Особенности клиники пневмонии у новорожденных и недо-
ношенных детей // Вопросы педиатрии и охраны материнства и дет-
ства. 1947. Т. XV. Вып. 4. С. 3-13.

Халатов С. С. О массовой аменорее среди населения гор. Петрограда в
связи с продовольственным кризисом и о ее значении // Известия
Петроградского губздравотдела. 1922. № 7-12 (июль-декабрь).
С. 175-178.

Хорошинина Л. Кишечные инфекции у детей: диагностика, лечение и ос-
новные противоэпидемические мероприятия: Методич. указания. Л„
1958.

Черняк Е. 3. Пенициллинотерапия некоторых заболеваний у детей груд-
ного возраста: Дис.... канд. мед. наук. Л., 1947.
Шульман Г. Я. О малой эффективности сульфамидной терапии при ди-
зентерии у детей первого года жизни // Рефераты научно-исследо-
вательских работ по акушерству, гинекологии и педиатрии. Сверд-
ловск, 1949. С. 70-72.
СПИСОК ТЕРМИНОВ И СОКРАЩЕНИЙ

ЛССР Автономная Советская Социалистическая Республика
Б ГСО «Будь Готов к Санитарной Обороне СССР». Значок, который выдавали школьникам по завершении обучения по основам санитарии, оказанию первой помощи и контролю заболева- емости в случае войны или атаки врага
ФЗО (мн., ФЗО) школа фабрично-заводского обучения (трех- или шестимесячное училище для получения «массовой» профессии)
отбросы слово используется наравне со словами «мусор» и «хлам» для обозначения твердых, нефекаль- ных отходов
главк (мн. ч. главки) главное управление, подразделение министер- ства
Госплан Государственная плановая комиссия
Госсанинспекция Государственная санитарная инспекция (ГСИ)
ГСИ см. Госсанинспекция
ГСО «Готов к санитарной обороне СССР», значок, который выдавали гражданскому населению и старшим школьникам по завершении курса обу- чения, похожего на БГСО, но более детального
ГУЛАГ Главное управление лагерей и мест заключения, в более широком смысле использовалось как на- звание системы трудовых лагерей М ВД
тыл В этой книге слово используется для обозначе- ния городов и районов, которые не находились во временной немецкой оккупации во время Второй мировой войны и/или не пострадали в боевых действиях. Примерный эквивалент русского понятия «в тылу», который означал «внутренний тыл» или «в тылу»
ИМР индекс детской смертности, рассчитывается как количество смертей детей до 1 года, деленное на 1 000 живорождений
колхоз (мн. ч. колхозы) Комсомол коллективное хозяйство Коммунистический союз молодежи, сокращен- ное название Всесоюзного ленинского коммуни- стического союза молодежи
милиция полиция; регулярный полицейские силы в от- личие от тайной полиции
Минздрав МОН Министерство здравоохранения Инспектор службы здравоохранения (Англия и Уэльс)
МВД Министерство внутренних дел, управляло си- стемой трудовых лагерей (ГУЛАГом) и полици- ей (милицией)
нормы индивидуальные нормы выработки рабочих за заработную плату
область (мн. ч. области) оргнабор ОРС (мн. ч. ОРСы) ОСИ регион организованный набор рабочих Отдел рабочего снабжения общественный санитарный инспектор. Во время Второй мировой войны санитарного инспектора обычно назначал рабочий коллектив для помо- щи санитарным врачам и санитарным инспекто- рам по вопросам образования в сфере здоровья и обеспечения соблюдения гигиены и мер по охране здоровья
Прокуратура Прокурор РСФСР Государственная прокуратура государственный прокурор Российская Советская Федеративная Социали- стическая Республика
РУ двухгодичное ремесленное училище при Мини- стерстве трудовых резервов
мусор СЭС см. отбросы санитарно-эпидемическая станция; взяла на себя большое количество функций государ- ственного санитарного надзора с 1951 года
контейнер в британском английском большой контейнер, используемый большим количеством домо- хозяйств для складирования мусора до его удаления
жидкие отходы, но не сточные воды, а, напри-
мер, отходы с кухни

помои

СССР Союз Советских Социалистических Республик
СУ РСФСР Статистическое управление РСФСР
хлам см. отбросы
ЦСУ Центральное статистическое управление
ВЦСПС Всесоюзный центральный совет профессиональ- ных союзов
ЖУ железнодорожное училище для обучения про- фессиональных рабочих на железнодорожных путях; эквивалент РУ

В сносках использованы стандартные сокращения для ссылок на доку-
менты российских архивов, состоящие из пяти элементов:

сокращенное название архива (полное название архива приведено в
библиографии);

Ф. - фонд или фондохранилище. Как правило, соответствует кон-
кретному институту или крупному подразделению института, например:
Министерство здравоохранения СССР, Министерство промышленности
или профсоюз;

Оп. - опись или реестр. Описи - это основные подразделения фонда.
Иногда описи представляют собой подразделения или отделы в рамках ор-
ганизации; некоторые фонды просто формируют описи в хронологическом
порядке;

Д. - дело. Это фактически папки с документами;

Л. - лист(ы). В российских архивах используются номера листов с папка-
ми, поскольку в папке почти всегда находится несколько разных документов,
каждый из которых имеет собственную нумерацию страниц, как в оригинале.

Таким образом, стандартная ссылка будет выглядеть примерно так:
ГА РФ. Ф. 9226. Оп. 1. Д. 636. Л. 52, 53. То есть документ находится в
ГА РФ (Государственный архив Российской Федерации), в фонде 9226
(Государственный санитарный надзор Министерства здравоохранения
СССР), в описи 1, в деле 636, листы 52, 53.

В Государственном архиве Российской Федерации два читальных зала.
В главном читальном зале (читальный зал № 1) содержатся документы адми-
нистративных подразделений бывшего СССР. В читальном зале № 2, кото-
рый находится по другому адресу, содержатся документы административных
подразделений РСФСР. На документах из читального зала № 2 всегда стоит
буква «А» перед номером фонда. Следовательно, ссылка будет выглядеть так:
ГА РФ. Ф. А-482. Оп. 47. Д. 4941. Л. 11. где фонд А-482 - это Министерство
к здравоохранения РСФСР, В сносках я использую практику, применяемую
в большинстве российских книг, где при отсылке к нескольким листам да-
ется одна буква «Л»; таким образом, например, «Л. 10-14» означает листы
с 10 по 14.
СПИСОК ДИАГРАММ

4.1а. Среднедушевое потребление калорий членами семей рабочих Москвы
и членами семей рабочих и крестьян Московской области, 1946-1950 годы
{Источник: см. табл. 4.4)....................................234

4.1 Ь. Среднедушевое потребление калорий членами семей рабочих и
крестьян Центральной России, 1946-1950 годы

(Источник: см. табл. 4.4)....................................235

4.1с. Среднедушевое потребление калорий членами семей рабочих и
крестьян Поволжья, 1946-1950 годы (Источник: см. табл. 4.4) .235

4.1 с1. Среднедушевое потребление калорий членами семей рабочих
и крестьян Свердловской и Челябинской областей, 1946-1950 годы
(Источник: см. табл. 4.4)....................................236

4.1е. Среднедушевое потребление калорий членами семей рабочих и
крестьян Молотовской области, 1946-1950 годы

(Источник: см. табл. 4.4)....................................236

4.1 Г. Среднедушевое потребление калорий членами семей рабочих и
крестьян Башкирии и Кемеровской области, 1946-1950 годы

(Источник: см. табл. 4.4)....................................237

4.2а. Среднесуточное потребление белка на душу населения членами семей
рабочих Москвы и членами семей рабочих и крестьян Московской области,
1946-1950 годы (Источник: см. табл. 4.5)....................'237

4.2Ь. Среднесуточное потребление белка надушу населения членами семей
рабочих и крестьян Центральной России, 1946-1950 годы

(Источник: см. табл. 4.5)....................................238

4.2с. Среднесуточное потребление белка на душу населения членами семей
рабочих и крестьян Поволжья, 1946-1950 годы

(Источник: см. табл. 4.5)....................................238

4.2с1. Среднесуточное потребление белка на душу населения членами семей
рабочих и крестьян Свердловской и Челябинской областей, 1946-1950 годы
(Источник: см. табл. 4.5)....................................239

4.2е. Среднесуточное потребление белка надушу населения членами семей
рабочих и крестьян г. Молотова и Молотовской области, 1946-1950 годы

(Источник: см. табл. 4.5)....................................239

4.2Е Среднесуточное потребление белка на душу населения членами семей
рабочих и крестьян Башкирии и Кемеровской области, 1946-1950 годы
(Источник: см. табл. 4.5)....................................239
43а. Влияние заболеваемости туберкулезом и «прочих» причин смерти
на показатели смертности, по возрастным группам, 1946-1947 годы
(Источник: см. табл. 4.10)....................................266

4.3Ь. Доля туберкулеза и «прочих» причин смерти в росте смертности, по
возрастным группам, 1946-1947 годы (Источник: см. табл. 4.10).268

4.4а. Доля различных продуктов питания в суточном потреблении калорий,
Московский регион, январь-июнь 1946, январь-июнь 1947, январь-июнь
1950 года (Источник: см. табл. 4.14)..........................281

4.4Ь. Доля различных продуктов в суточном потреблении калорий,
Горьковский регион, январь-июнь 1946, январь-июнь 1947, январь-июнь

1950 гола (Источник: см. табл. 4.14)..........................282

4.4с. Доля различных продуктов питания в суточном потреблении калорий,
Свердловский регион, январь-июнь 1946, январь-июнь 1946, январь-июнь
1947, январь-июнь 1950 года (Источник: см. табл. 4.14)........283

5.1. Детская смертность в отдельных европейских странах, 1901-1950 годы
(Источник: см. табл. 5.2).....................................313

5.2а. Детская смертность в городах, Московская область, 1939-1945 годы
(Источник: см. табл. 5.5).....................................326

5.2Ь. Детская смертность в городах, Центральная Россия, 1939-1945 годы
(Источник: см. табл. 5.5).....................................327

5.2с. Детская смертность в городах, Поволжье, 1939-1945 годы
(Источник: см. табл. 5.5)....................................2'27

5.2Д Детская смертность в городах, Свердловская область, 1939 1945 годы

(Источник: см. табл. 5.5)......................................328

5.2е. Детская смертность в городах, Челябинская область, 1939-1945 годы
(Источник: см. табл. 5.5).....................................328

5.2Г. Детская смертность в городах, Молотовская область, 1939-1945 годы
(Источник: см. табл. 5.5).....................................329

5.2§. Детская смертность в городах, Башкирия и Кемеровская область,
1939-1945 годы (Источникам, табл. 5.5)........................329

5.3а. Детская смертность в городах, Московский регион, 1945-1951 годы
(Источник: см. табл. 5.7).....................................341

5.3Ь. Детская смертность в городах, Центральная Россия, 1945-1951 годы
(Источник: см. табл. 5.7).....................................342

5.3с. Детская смертность в городах, Поволжье, 1945-1951 годы
(Источник: см. табл. 5.7).....................................342

5.3с1. Детская смертность в городах, Свердловский регион, 1945-1951 годы

(Источник: см. табл. 5.7)......................................343

5.Зе. Детская смертность в городах, Челябинский регион, 1945-1951 годы
(Источник: см. табл. 5.7).....................................343

5.3Г Детская смертность в городах, Молотовский регион, 1945-1951 годы
(Источник: см. табл. 5.7).....................................344

5.3§. Детская смертность в городах, Башкирия и Кемеровская область,
1945-1951 голы (Источник: см. табл. 5.7)......................344

5.4а. Детская смертность в городах и сельской местности, РСФСР, 1950—
1956 годы (Источник: см. табл. 5.10)..........................361
5.4Ь. Детская смертность в городах и сельской местности, Московский
регион, 1950-1956 годы (Источник: см. табл. 5.10)..............362

5.4с Детская смертность в городах и сельской местности, Горьковский
регион, 1950-1956 годы (Источник: см. табл. 5.10)..............362

5.4с1. Детская смертность в городах и сельской местности, Куйбышевский
регион, 1950-1956 годы (Источник: см. табл. 5.10)..............363

5.4е. Детская смертность в городах и сельской местности, Свердловский
регион, 1950-1956 годы (Источник: см. табл. 5.10)..............363

5.4Г Детская смертность в городах и сельской местности, Челябинский
регион, 1950-1956 годы (Источник: см. табл. 5.10)..............364

5.48- Детская смертность в городах и сельской местности, Молотовский
регион, 1950-1956 годы (Источник: см. табл. 5.10)..............364

5.5а. Детская смертность по основным причинам, города РСФСР, 1945-
1955 годы (Источник: см. табл. 5.11)...........................369

5.5Ь. Детская смертность в городах по основной причине: причины смерти
как доля от общего количества, города РСФСР, 1945-1955 годы
(Источник: см. табл. 5.11).....................................369

5.6. Детская смертность от пневмонии: города РСФСР, Москва,
Свердловск, Молотов, и города Урала и Кемеровской области (рассчитано
по: ГА РФ. Ф. А-374. Оп. 30. Д. 6856. Л. 35,35 об., 36,36 об.; Ф. А-374. Оп. 34.
Д. 1540. Л. 1,3, 5, 6, 6 об., 10, 11,11 об., 13, 13 об., 14,29,30,31,32,35,36,37,
38,38 об.).....................................................381

5.7. Рождения и детские смерти в городах Урала и Кемеровской области
в процентах от рождений и детских смертей во всех городах РСФСР:
желудочно-кишечные инфекции, пневмония и все детские смерти,
1946-1955 годы (Источник: см. табл. 5.12)......................385

5.8а. Индекс детской смертности, РСФСР и Московский регион, 1945—
1956 годы (Источник: см. табл. 5.13)...........................390

5.8Ь Индекс детской смертности, Центральная Россия, 1945-1956 годы
(Источник: см. табл. 5.13)........................................

5.8с. Индекс детской смертности, Поволжье, 1945-1956 годы
(Источник: см. табл. 5.13).....................................391

5.8Ф Индекс детской смертности, Свердловский, Молотовский и
Челябинский регионы, 1945-1956 годы (Источник: см. табл. 5.13).391

5.8е. Индекс детской смертности, Башкирия и Кемеровская область,
1945-1956 годы (Источник: см. табл. 5.13)......................392
СПИСОК ТАБЛИЦ

1.1. Оценка численности населения в выбранных промышленных районах
РСФСР, 1939 1955 годы.........................................28

1.2.Численность населения районных городов и крупных областных городов
Горьковского региона (январь 1949 года), Молотовского, Свердловского и
Челябинского регионов (январь 1948 года)......................30

1.1. Канализационные системы в отдельных промышленных центрах,
1945-1954 годы....................................................49

1.2. Случаи заболевания дизентерией в домах с канализацией и без
канализации, крупные районы Москвы, 1946 год......................54

1.3. Сброс необработанных отходов, Москва, 1949-1953 годы.....54

1.4. Ресурсы для вывоза мусора и нечистот. Москва, 1941-1949 годы.74

2.1. Строительство канализационных систем и водоочистных сооружений
па крупных промышленных предприятиях, РСФСР,
1937-1940 годы...........................................140-142

2.2. Реки и открытые водоемы, которые подверглись наибольшему
загрязнению, май 1947 года...................................147

3.1. Среднее количество помывок на одного жителя в городских банях и
банях, принадлежавших предприятиям (за год и месяц)......172-174

3.2. Заболеваемость тифом и показатели летальности в отдельных городах
тыла и в городах, находящихся в голодающих местностях,
1946-1947 годы...........................................193-194

4.1. Суточное потребление пищевых продуктов рабочими, получающими
основной паек, середина 1943 года............................210

4.2. Общие коэффициенты смертности для отдельных промышленных
центров тыла страны, 1940-1945 годы..........................214

4.3. Общие коэффициенты смертности, детская смертность и показатели
смертности для лиц старше 1 года, Москва и Свердловск,
1940-1945 годы...........................................215-216

4.4. Примерное суточное потребление калорий по регионам,
1946-1950 годы............................................230-232

4.5. Примерное суточное потребление белка по регионам,
1946-1950 годы............................................232-234

4.6. Сравнительное суточное потребление калорий и белка, РСФСР и
некоторые примеры из мирового опыта..........................243

4.7. Среднедушевое суточное потребление калорий в семьях рабочих по
сравнению со среднедушевой суточной потребностью, первая половина
1947 и вторая половина 1950 года.........................249-250
4.8. Рост смертности ио возрастным группам в 1947 по сравнению с

1946 годом, города РСФСР.......................................258

4.9. Основные причины смерти и их влияние на рост смертности в городах

РСФСР в 1947 по сравнению с 1946 годом.........................262

4.10. Доля туберкулеза и «прочих» причин смерти в смертности взрослых
лиц, по возрастным группам, 1946-1947 годы.....................267

4.11. Рождаемость в РСФСР, в городской и сельской местности,
1946-1950 годы.................................................271

4.12. Потребление хлеба и зерна по регионам, 1946-1950 годы.274-275

4.13. Потребление1 картофеля по регионам, 1946-1950 годы.... 275-277

4.14. Доля различных источников пищи в суточном потреблении калорий и
белка, Московский, Горьковский и Свердловский регионы, 1946, 1947,
1950 годы................................................. 278-281

4.15. Потребление молока по регионам, 1946-1950 годы...... 286-287

4.16. Примерное потребление калорий по регионам, 1952 год.......

4.17. Состав рационов рабочих Московской, Ивановской и Кемеровской
областей, килокалорий в день от различных групп продуктов питания,
январь-июнь 1949 и январь-июнь 1952 года....................294

4.18. Среднесуточное потребление калорий и основных продуктов питания в
процентах от рекомендованных суточных норм для рабочих и крестьянских
семей, РСФСР, 1955 год......................................297

4.19. Суточное среднедушевое потребление калорий рабочими семьями,
выраженное в эквивалентных единицах для взрослого, первая половина
1947 и вторая половина 1950 года.........................300 -301

5.1. Детская смертность в отдельных странах в начале XX
и начале XXI века...........................................309

5.2. Среднегодовая детская смертность в Европе (1901-1950), России
(1901-1913) и РСФСР, 1928-1950 годы.........................312

5.3. Уровень детской смертности в городах и сельской местности в Англии и
Уэл ьсе в 1851-1910 годах....................................315

5.4. Уровень детской смертности в британских городах и прилегающих к
ним сельских районах по временам года, 1885-1910 годы...315-316

5.5. Детская смертность в основных тыловых регионах РСФСР,
1939-1944 годы...........................................325-326

5.6. Уровень смертности от кори в Москве, Ленинграде и восьми других
городах РСФСР, 1936-1945 годы...............................332

5.7. Детская смертность в тыловых промышленных районах РСФСР,
1945-1951 годы...........................................339-340

5.8 Рост детской смертности, тыловые промышленные регионы РСФСР,
1946-1947 годы...........................................346-347

5.9. Причины детской смертности в процентном отношении к общему
количеству детских смертей, городские зоны РСФСР, 1946-1947 годы.. 350

5.10. Детская смертность в тыловых промышленных районах РСФСР,
1950-1956 годы...........................................360-361

5.11. Основные причины детской смертности в городских агломерациях
РСФСР, 1945-1955 годы.......................................368
542. Количество рождений и детских смертей в городах Урала и
Кемеровской области в процентах от рождений и детских смертей во всех

городах РСФСР, 1946-1955 годы.............................385

5.13. Индекс детской смертности в РСФСР и тыловых промышленных
регионах РСФСР, 1945-1956 годы............................389
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

Андреев Е. М. 312, .340, .341

Араловец II. Л. .3.31

Бейтер Джеймс 4.3

Беликов Петр 14-16

Берия Я. II. 157

Бертон Кристофер 11,31, 151, 152

Бойд Орр Джон 240, 241

Болдырев Т. 1-2. 1.32, 150

Брежнев Я. И. 8, 4.3, 88,1.37,415,416

Вербицкая О. М. .3.31

Воль Энтони 40, 139,166, 167, 284

Вудворд Дж. .316

Вудс Роберт 316

Вольфсон Зеев 1.36

Галлей Крис .314, 315

Горбачев М. С. 8, 1.37, 408

Грегори Пол 408

Данэм Вера .320

ДарскийД.Е. 312,340

Дэвис Майк 9

Зима В. Ф. 10, 265

Зубкова Е. 10, 34

Кассациер М. Я. .337, 348

Керр Джеймс 167

Кил Апсель 252, 3.35

Кларксон Десли 162, 284

Колдер Ангус 4.3

Коткин Стивен 1.31, 1.32

Кроуфорд Маргарет 162, 284

Крауфорд Уильям 240

Кун Томас 7, 9

Лавров А. 146, 148-150, 15.3, 154,
158,159

Линдли Уильям 2.3

МакХонн Чарльз Фремонт 332

Марцинковский Б. И. 221

Маркевич Андрей 12, 289, 295

Маркс Карл 414

Молотов В. М. 59,85

Москофф Уильям 208, 210-212

Оби Питер .3.3.3, .3.34

Огл Уильям .316

Одди Дерек 240

Осман Жорж, барон 42

Пантелеева Е. И. 224, 270-272, .322

Пост Джон Д. 336

Преображенский Е. А. 406

Престон Сэмюэл 315, 392,394-396,

404

Раковский Христиан 411, 412

Рикман О. А. 334
Скримшоу Невин 253

"Стейн Зина 269, 271

Тевосян И.Ф. 132

Титмусс Ричард 166

Трёсксн Вернер 21

Третьяков Л. 85

Уильямс Наоми 314, 315

Уиткрофт Стивен 205, 206, 225, 248,

273

Уоттерсон П. Л. 316

Фарр Уильям 18

Фешбах Мюррей 115, 136, 150

Фёгеле Йорг 44, 90, 91,325

Фогель Роберт Уильям 244

Френдли Альфред 115,136,150

Фролов В. А. 149, 150

Фюрст Джулиана 10, 11

Харькова Л. Т. 312, 340

Хрущев Н. С. 25, 59,157, 272, 295,
397,415,416

Чедвик Эдвин 18

Чсрепенина Надежда 220

Чу Ф. Т. 332

Шаниро Энн-Луиз 24, 42

Эванс Ричард 23, 24, 187

Эллман Майкл 11,202, 255, 256, 257

Энгельс Фридрих 17
ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие и благодарности...........................7

Введение............................................. 14

Глава 1. Невыполнимая задача: содержание городов в чистоте ... 39

Глава 2. Вода.........................................90

Глава 3. Личная гигиена и противоэпидемические меры...161

Глава 4. Рацион и питание: продовольственный кризис 1947 года
и его последствия....................................201

Глава 5. Детская смертность..........................307

Заключение...........................................399

Библиография.........................................419

Список терминов и сокращений.........................433

Список диаграмм......................................437

Список таблиц........................................440

Именной указатель....................................443
Научное издание

История сталинизма

Фильцер Дональд

Опасности городской жизни в СССР
в период позднего сталинизма.
Здоровье, гигиена и условия жизни.
1943-1953

Перевод с английского языка
Петра Сергеевич Бавина,
Екатерины Олеговны Гранкиной,
Александра Адольфовича Пешкова

Ведущий редактор Н. А. Волынчик
Редактор Е. Л. Бородина
Художественный редактор А. К. Сорокин
Художественное оформление II. II. Ефремов
Технический редактор М. М. Ветрова
Выпускающий редактор Н. И.Доломанова
Компьютерная верстка Т. Т. Богданова
Корректор В. Г. Веденеева

ЛР № 066009 от 22.07.1998. Подписано в печать 18.12.2018.
Формат 60x90/16. Печать офсетная. Усл. печ. л. 28.

Тираж 1000 экз. Заказ 16338.

127018, Москва, 3-й проезд Марьиной Рощи, д. 40, стр. 1
Тел.: 8(499) 685-15-75 (общий, факс), 8(499) 672-03-95 (отдел реализации)

Отпечатано в АО «Первая Образцовая типография»

Филиал «Чеховский Печатный Двор»
142300, Московская область, г. Чехов, ул. Полиграфистов, д.1
Сайт: тл'тл'тл'.ейрй.ги, Е-шаН: аа1ев@сЬр<1.ги, тел. 8(499)270-73-59
КНИЖНЫЕ
МАГАЗИНЫ
ИЗДАТЕЛЬСТВА

РОССПЭН

“Политическая энциклопедия”

КНИЖНЫЙ МАГАЗИН РОССПЭН

Москва, ул. 3-й проезд Марьиной Рощи,
д. 40, стр. 1
тел.+7 (495) 111-32-75
ст. м. «Марьина Роща»

КИОСК 1

Москва, ул. Дмитрия Ульянова, д. 19
тел.+7 (499) 126-94-18
ст. м. «Академическая»

КНИЖНАЯ ЛАВКА ИСТОРИКА

Москва, ул. Большая Дмитровка, д.15
тел. +7 (495) 694-50-07
ст. м. «Пушкинская», «Охотный ряд»,
«Театральная»

интернет-магазин издательства

ИНр: Аал/ууу. го88реп .ей

КНИГИ ПО ЦЕНАМ ИЗДАТЕЛЬСТВА
РОССПЭН

Дональд Фильцер-
профессор русской истории
Университета Восточного Лондона.
Автор многочисленных исследований
по вопросам трудовых отношений в Советском
Союзе: 8оу!еТ УУогкега апс! ЗТаПтзТ1пди8ТпаП2аТ1оп:
ТЬе ЕогтаТюп о( Модет 8ошеТ РгодисТ1оп Яе1аТ1опз|
1928-1942 (Лондон, 1986); 8оу1еТ Шогкегз апд
де-8ТаПп1гаТ1оп: ТЬе Соп8оПдаТ1оп оТ ТЬе Модегп
8ув1ет о! 8оу1еТ РгодисТюп Яе1аТ1оп8,1953-1964
(Кембридж, 1982); 8оиеТ УУогкегз апд ТЬе СоНарве
о! РегезТгсика: ТЬе 8оу1еТ ЬаЬоиг Ргосезз апд Сог-
ЬасЬеу’8 ЯеТогтз, 1985-1991 (Кембридж, 1994);
8ошеТ УУогкегв апд ЬаТе вТаПтет: ЬаЬоиг апд ТЬе
ЯезТогаТюп оТ ТЬе ЗТаПтзТ 8узТет АТТег \Л/ог1д №аг
Тжо (Кембридж, 2002) (издание на русском языке:
Советские рабочие и поздний сталинизм:
рабочий класс и восстановление сталинской
системы после окончания Второй мировой войны
(Москва: РОССПЭН, 2011)); ТЬе Нагагдв оТ ЦгЬап
1-Ие !п ЬаТе 8Та1ш18Т Яи881а: Неа1ТЬ, Нуд1епе, апд
Цу1пд 8Тапдагд8,1943-1953 (Кембридж, 2010);
соредактор с Венди 3. Гольдман - Нипдег апд Шаг:
Гоод РгоУ18юп1пд !п ТЬе 8оу!еТ Отоп Оиппд №ог!д
№аг II (В1оот1пдТоп, 1пд!апа: 1пд1апа ип1уегз!Ту
Рге88,2015).

Сейчас совместно с Венди Гольдман
пишет новую монографию ГогТгевз Оагк апд
8Тегп: ИТе апд Жогк оп ТЬе 8оу1еТ Ноте РгопТ
Оиппд Жог!д №гН.

ДОНАЛЬД ФИЛЬЦЕР