1
СанктПетербург
2013

2
ISBN 9785904008-08-6
© А.А. Салтыков, 2013
Рецензенты:
доктор филол. наук проф. Л. Н. Полубояринова (СПбГУ)
доктор филол. наук проф. И. В . Головачева (СПбГУ)
канд. филол. наук доц. Ю. А . Богатикова
(МГУ им. М. В . Ломоносова)
Научный редактор: доктор филол. наук проф. И . П. Куприянова
Печатается по постановлению
Редакционноиздательского совета
филологического факультета
СанктПетербургского государственного университета
В монографии анализируется шестичастный эпический цикл Йохан-
неса В. Йенсена «Долгий путь», за создание которого писатель был
удостоен Нобелевской премии по литературе (1944).
Для студентов, магистрантов, аспирантов и специалистов в области
истории зарубежных литератур и филологии скандинавских стран.

3
Новая Нива
СанктПетербург 2013
САНКТПЕТЕРБУРГСКИЙ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
А. А. Салтыков
ЭПИЧЕСКИЙ ЦИКЛ ЙОХАННЕСА В. ЙЕНСЕНА
«ДОЛГИЙ ПУТЬ»

4
ВВЕДЕНИЕ
Йоханнес В. Йенсен (18731950) — один из самых известных
датских прозаиков и поэтов XX в. Он дебютировал на страницах дат-
ских периодических изданий в середине 90х гг. XIX в., а его первый
роман был опубликован, когда писателю было 23 года. Дальнейшее
творчество Йенсена представляет собою ряд романов, особое место
среди которых занимают: роман «Падение короля» (Kongens Fald,
1901), признанный одним из лучших прозаических произведений,
созданных на датском языке в XX в., и эпический цикл «Долгий
путь» (Den lange Rejse, 19081922); помимо этого, его перу при-
надлежат несколько сборников рассказов, стихотворений и путевых
заметок, значительное количество философскопублицистических
эссе и литературоведческих работ.
Шестичастная эпопея «Долгий путь», отмеченная Нобелевской
премией по литературе (1944), занимает центральное место в твор-
честве Й. В . Йенсена и является литературным воплощением его
культурноисторической концепции развития человека и общества,
созданной на основе эволюционной теории Ч. Дарвина и целого ряда
научных источников (исторических, антропологических, этнографи-
ческих, биологических и др.).
Анализ романов цикла позволяет проследить развитие не-
которых тем, мотивов и образов, а также рассмотреть их фило-
софское и культурноисторическое наполнение, а привлечение
философскопублицистических эссе Йенсена к исследуемому ма-
териалу дает возможность определить концептуальные принципы
развития человека и общества в свете теории Ч. Дарвина — одной
из магистральных идеологических основ цикла.
Романы «Ледник», «НорнеГест» и «Христофор Колумб» по
своим художественным достоинствам, смысловому и философскому
наполнению являются значительно более яркими и идейно закончен-
ными произведениями, чем три другие части «Долгого пути». Это
обусловливает закономерно неравнозначное соотношение фактиче-
ского объема исследования романов.
Скандинавская литература, считавшаяся на протяжении долгого
времени локальной, выдвинула в XIX в. целый ряд авторов, чье твор-
чество по праву заняло важное место среди крупнейших классиков
европейской и мировой литературы. Романтическое направление было

5
представлено здесь такими именами, как Х. К . Андерсен — сказоч-
ник, поэт и романист, а также С. Киркегор — выдающийся писатель
и основоположник философии экзистенциализма, получившей раз-
витие спустя почти столетие после его смерти.
Ибсеновская «новая драма» и театральное наследие Стриндберга
во многом легли в основу драмы XX в. Важную роль в формировании
жанра психологического романа XX в. сыграло творчество норвежца
К. Гамсуна.
Тем не менее, многие скандинавские мастера, являющиеся при-
знанными классиками и оказавшие значительное влияние на разви-
тие литературы как у себя на родине, так и за ее пределами, в силу
различных обстоятельств оказались незаслуженно забытыми и их
наследие по сей день остается неизученным в отечественной науке,
а их произведения — фактически незнакомыми российскому чита-
телю. Только узкому кругу специалистов известно сейчас творчество
талантливых норвежских мастеров реалистического направления Ю.
Ли и А. Хьеллана. Трилогия А. Хьеллана об Абрахаме Левдале
(романы «Яд», «Фортуна» и «Праздник св. Ханса») стала пред-
течей романа XX в., изображающего историю семьи на протяжении
нескольких поколений. В частности, известно, что автор «Будден-
броков» Т. Манн высоко ценил творчество А. Хьеллана.
В этой же связи можно упомянуть имя признанного классика
датской литературы, нобелевского лауреата Х. Понтоппидана, чей
талант романиста и автора малой прозы не имеет на сегодняшний
день широкой известности за пределами Скандинавии. Одним из
подобных примеров несправедливого забвения является и творческое
наследие крупнейшего представителя скандинавской литературы
первой половины XX в., выдающегося писателя, литературного
критика, поэта и публициста Йоханнеса В. Йенсена.
В 1939 г., еще при жизни писателя, известный шведский
поэт и литератор А. Лундквист в статье «Йоханнес В. Йенсен»
пишет: «Если бы меня попросили назвать крупнейших писателей
Скандинавии за последние сто лет, я бы, наверное, остановился
на Стриндберге, Гамсуне и Йоханнесе В. Йенсене. Если бы далее
мне пришлось выбрать из этой тройки своего любимого автора,
мой выбор наверняка пал бы на Йенсена. Мне кажется, что этот
удивительный датчанин меньше других устарел как художник, что
он одновременно самый скандинавский и самый общечеловеческий

6
писатель»
1. При этом не без горечи Лундквист добавляет: «Моя
высокая оценка, возможно, отчасти объясняется тем, что из трех
скандинавов Йенсен самый незачитанный (по крайней мере, за
пределами Дании)»2
.
Действительно, творчество Йенсена, получившее признание в
дореволюционной России, на сегодняшний день остается в тени. Тому
есть несколько причин. Вопервых, его произведения издавались
сравнительно малыми тиражами; а вовторых, значительная часть
его наследия остается непереведенной на русский язык.
Не последнюю роль в забвении творчества писателя в нашей стра-
не сыграла неверная интерпретация и непонимание идеологических
основ, на которых построены романы, составляющие эпический цикл
«Долгий путь». Здесь малодейственной оказалась даже рекоменда-
ция включить эти произведения в серию «Книга для комсомола».
Романы были переведены и опубликованы в 19261927 гг., но тираж
серии составил четыре тысячи экземпляров, а отзывы советских кри-
тиков, обвинивших Йенсена в приверженности расизму и «дурному»
дарвинизму, на долгие десятилетия сделали невозможным издание
его произведений. М. Горький включил в 1936 г. роман «Ледник»
в серию книг, рекомендованных для чтения детям старшего возрас-
та
3, но и это никак не повлияло на сложившееся мнение в отношении
творчества Йенсена.
Вместе с тем изначально положительное отношение к писателю
в нацистской Германии в это время также резко меняется. Так, в
1937 г. энциклопедическое издание «Майерс Лексикон» с явным
недоумением отмечает: «В романе «Искушения доктора Рено»
(1935) Йенсен по непонятным причинам отвергает третий рейх»
4.
Причины, по которым Йенсен отвергает третий рейх, вполне ясны:
его творчество по своей сути не имеет ничего общего с идеологией
националсоциализма.
Чуть ранее Большая советская энциклопедия (1933) дает следую-
щую характеристику эволюционных романов цикла: «Затушевывая
классовую борьбу, Йенсен подменивает классовую проблему расовой.
1 Писатели Скандинавии о литературе. М., 1982. С . 303 .
2 Там же.
3 Куприянова И. П. Культурноисторическая концепция Й. В . Йенсена.
Эпопея «Долгий путь» // Скандинавская филология. V. Л., 1991. C . 135.
4 Meyers Lexikon. Bd. 2 . Leipzig, 1937. S . 806 .

7
В серии романов «Den lange Rejse» (Долгий путь) он воспевает
общегерманскую расу, рисуя ее эволюцию от ледникового перио-
да («Bræen», 1909) до открытия Нового Света, причем Колумба
превращает в кровного сородича викингов («Kristofer Columbus»,
1920)»5
.
Правда, следует отметить, что, несмотря на столь категоричную
оценку, автор этой статьи называет писателя «величайшим мастером
и виртуозом стилистики в современной датской литературе»6
. Аза
три года до выхода упомянутой статьи мы находим положительную
характеристику творчества писателя в статье Г. Полякова, опубли-
кованной в Литературной энциклопедии (1930)7 .
Тем не менее, негативная характеристика творчества писателя
укоренилась в отечественном литературоведении, что, вероятно,
и стало одной из причин его «незачитанности» в нашей стране. В
БСЭ 1973 г. в статье о Йенсене А. А . Китлов пишет: «Йенсен
выступал с проповедью возрождения т. н. готической расы (...)
Увлечение расовобиологической теорией наложило отпечаток на
эпопею «Долгий путь»
8. Данная статья в свою очередь является
перепечаткой статьи, вышедшей в 1966 г. в «Краткой литературной
энциклопедии».
Возможной причиной нападок советских литературоведов 30х
годов является также условная внешняя схожесть эпопеи Йенсена
с романами цикла «Власть над огнем» немецкого писателя Г. Ф .
Блунка — одного из основных литературных пропагандистов на-
цистской Германии
9.
Таким образом, отрицательная слава Йенсена — пропагандиста
расовых теорий — отсрочила знакомство советскихроссийских чи-
тателей с его творчеством вплоть до конца 80х годов XX в. Это же
стало основной причиной того, что в отечественной науке к началу XX
в. не было защищено ни одной диссертации по творчеству писателя.
В период с конца 80х гг. по настоящее время на русском языке
в свет вышли четыре книги произведений Йоханнеса В. Йенсена.
5 Большая советская энциклопедия. Т. 27. М ., 1933.
6 Там же.
7 Литературная энциклопедия. Т. 4. М., 1930.
8 Большая советская энциклопедия. Т . 11 . М ., 1973.
9 Eloesser A. Die deutche Literatur von der Romantik bis zur Gegenwart. Bd.
2. Berlin, 1931. S .617.

8
Кроме блестящего перевода романа «Падение короля» И. Стребло-
вой, целого ряда новых переводов очерковмифов и химмерландских
рассказов, были также переизданы четыре из шести романов, со-
ставляющих цикл «Долгий путь» («Ледник», «Поход кимвров»,
«НорнеГест» и «Христофор Колумб»), переведенные А. и М.
Ганзен. Роман «Христофор Колумб» был выпущен в 2000 г. в серии
«Нобелевские лауреаты»
10.
Несмотря на то, что творчество Йенсена изучалось в отече-
ственной науке крайне мало, в разные годы в свет выходили статьи,
предисловия и послесловия к изданиям писателя. В единственном
на сегодняшний день учебнике по истории литератур скандинавских
стран
11 содержится фрагмент, посвященный творчеству писателя.
Высокая оценка художественных достоинств его произведений
соседствует здесь с отрицательными суждениями относительно
«расовых идей» в романах цикла. Это, в частности, позволяет
сделать вывод о том, что исследователь также испытал на себе
влияние негативной оценки идейного контекста эволюционных
романов, превалировавшей в отечественном литературоведении до
конца 80х гг.
Самыми первыми работами, в которых рассматривалось твор-
чество Йенсена, были предисловия А. В . Ганзен к книге «Гиммер-
ландские рассказы»
12 и А. П. Пинкевича — к изданию «Ледника»
13
(авторами переводов обеих книг являлись А. В. Ганзен и ее муж Петр
Ганзен). Здесь представляется уместным отметить, что переводы
Ганзенов не были первыми переводами произведений Йенсена в Рос-
сии. В 19111912 гг. в издательстве В. М . Саблина было выпущено
девятитомное собрание сочинений писателя под редакцией Я. Сега-
ля
14 — автора первого перевода на русский язык романа «Падение
короля», вошедшего в первый том данного издания. Это собрание
составили переводы Е. Барсовой, П. Левицкого, А. Владимировой,
В. Рудиной, Я. Сегаля и др.
10 Йенсен Й. В . Избранные произведения. М ., 2000.
11 Неустроев В. П. Литература скандинавских стран (1870–1970). М.,
1980.
12 Йенсен Й. В . Гиммерландские рассказы. Пб., 1919.
13 Йенсен Й. В . Ледник. Мифы о ледниковом периоде и первом человеке.
Пб., 1922.
14 Йенсен Й. В. Собр. соч. Т. 1–9. М., 1911–1912.

9
В течение последних двух десятилетий в отечественном литера-
туроведении происходит переосмысление наследия Йенсена. В 1989
г. после полувекового перерыва была выпущена книга избранных
произведений Йенсена, составителем и автором вступительной статьи
к которой стала И. П. Куприянова. Сюда вошли: роман «Падение
короля», несколько очерковмифов и рассказов из химмерландских
сборников. В предисловии к этому изданию — впервые в отече-
ственном литературоведении — было представлено рассмотрение
основных этапов творчества писателя, проанализирован философ-
ский контекст его произведений и охарактеризованы особенности их
композиционного построения, а также дана оценка вкладу Йенсена в
национальную литературу Дании
15. Этим предисловием фактически
было положено начало «реабилитации» писателя в отечественной
науке, а издание заново открыло творчество датского классика для
российского читателя.
В 1991 г. в сборнике «Скандинавская филология» была опублико-
вана статья И. П. Куприяновой «Культурноисторическая концепция
Й. В. Йенсена. Эпопея «Долгий путь»»
16 . Основное внимание здесь
сосредоточено на проблематике идейного содержания романов цикла.
Убедительно доказывая несостоятельность упреков в «псевдонауч-
ности, ницшеанстве и пропаганде расизма», направленных в адрес
автора цикла, — исследователь продолжает процесс «оправдания»
писателя. Эта линия переосмысления творческого наследия Йенсена
была продолжена в предисловии И. П. Куприяновой к изданию трех
из шести романов цикла
17, а также в послесловии А. В . Сергеева к
изданию романа «Христофор Колумб»18
.
Иначе обстоит дело в датском литературоведении. На про-
тяжении всего XX в. было выпущено множество научных статей
и книг, посвященных биографии и творчеству Йенсена, защищены
десятки диссертаций по этой тематике. Здесь важно отметить, что
15 Куприянова И. П. Предисловие // Йенсен Й. В. Избранное. Л ., 1989.
С. 5–14 .
16 Куприянова И. П. Культурно-историческая концепция Й. В . Йенсе-
на. Эпопея «Долгий путь» // Скандинавская филология. V. Л., 1991. С .
126–136.
17 Куприянова И. П. Предисловие // Йенсен Й. В . Долгий путь. СПб.,
1994.С.5–15.
18 Сергеев А. В . Реализм и миф в творчестве Й. В. Йенсена // Йенсен
Й. В . Избранные произведения. М ., 2000. С . 465–477 .

10
многие диссертации защищались не только на филологических, но и
на философских и исторических факультетах страны. Как правило,
проблематика подобных работ касается вопросов компаративистского
анализа работ Ницше и культурноисторической концепции писателя,
эволюции философии позитивизма начала XX в. и развития дарви-
низма рубежа XIXXX вв.
Одной из первых монографий о творчестве Йенсена стала
книга «Йоханнес В. Йенсен»19 видного датского литературного
деятеля и поэта О. Гельстеда. Она была выпущена в 1913 г. (за
девять лет до окончания работы над эпическим циклом). Здесь
приводится подробный анализ философского контекста творче-
ства писателя, делается попытка охарактеризовать его основные
композиционностилистические приемы. Эта работа признана одной
из классических монографий, посвященных творчеству писателя, хотя
в ней рассматриваются только произведения, созданные Йенсеном
до начала второго десятилетия XX в. Позднее в периодическом
издании «Норденс критиск Ревью» Гельстед публикует статью, в
которой обращается к вопросам стилистики произведений Йенсена
(«Об экспрессионизме и кубизме в литературе»)20, а в 1938 г. —
выпускает вторую книгу о творчестве Йенсена, которая вышла под
названием «Йоханнес В. Йенсен. Кривая развития»
21 . В этой работе,
как справедливо отмечает датский литературовед Харри Андерсен,
исследователь продолжает разработку тех вопросов, которые рас-
сматривались в его первой монографии 1913 г.
22.
Попытка анализа творчества писателя была сделана О.
ШиотцКристенсеном. В 1956 г. вышла его монография «О
контексте в творчестве Йенсена»
23. Опираясь на методологию
марксистского литературоведения (о чем автор говорит в главе
«Цели и метод»), он прослеживает эволюцию творчества писателя.
19 Gelsted O. Johannes V. Jensen. København, 1913.
20 Gelsted O. Om Ekspressionisme og Kubisme i Litteraturen. Litteraturen.
Nordisk Kritisk Reveu. III . 1920/1921.
21 Gelsted O. Johannes V. Jensen. Kurven i hans Udvikling. København,
1938.
22 Andеrsen H. Studier i Johannes V. Jensens forfatterskab. Køb enh avn ,
1972. S. 10.
23 Schiøttz-Christensen Aa. Om sammenhæ ng i Johannes V. Jensens
forfatterskab. København, 1956.

11
Подробно разбирая противоречивые фрагменты произведений
Йенсена, исследуя как поэтические сочинения, так и прозу, О.
ШиотцКристенсен характеризует творчество писателя как ми-
стический натурализм, «корни» которого, с точки зрения автора
монографии, находятся отчасти в немецкой романтической традиции
(к которой автор относит здесь и творчество Гёте!) и натурализме
второй половины XIX в.
Исследователь Х. Андерсен, много лет читавший лекции по дат-
ской литературе в Копенгагенском университете, в первой главе книги
«Изучение творчества Йоханнеса В. Йенсена»
24 , пишет, что среди
большого количества литературы, посвященной творчеству писателя,
первоочередного внимания заслуживают: выше упомянутая моногра-
фия О. ШиотцКристенсена и монография Л. Недергора «Йоханнес
В. Йенсен»
25, книга Л. Недергора «Йоханнес В. Йенсен. Жизнь и
творчество»
26 и его собственная работа 1936 г. — «Изучение лирики
Йоханнеса В. Йенсена. Поэтическая техника, язык и стиль»
27. При
этом Х. Андерсен оговаривается, что, по его мнению, «настоящая»
книга о Йенсене еще не написана, а лучшей из созданных по прежнему
остаётся первая монография О. Гельстеда.
В «Изучении творчества Йоханнеса В. Йенсена» Х. Андерсен
проводит анализ как поэтических сочинений, так и прозы писателя.
Одной из центральных линий монографии стало определение места
эволюционной теории в творчестве писателя. Андерсен прослежи-
вает глубинные нити, связывающие раннее творчество Йенсена и
период создания эволюционных романов. Он также обращается
здесь к рассмотрению полемики по поводу «проницшеанства» и
«расистской направленности» романов «Долгого пути». Здесь
исследователь убедительно доказывает несостоятельность трак-
товки творчества писателя в подобном свете. Он констатирует, что
подобные нападки стали в датском литературоведении достоянием
истории, а имя писателя и его творчество окончательно «реабили-
тированы».
24 Andersen H. Op. cit. S . 10.
25 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. København, 1943.
26 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. Liv og forfatterskab. Københ avn,
1968.
27 Andersen H. Studier i Johannes V. Jensens Lyrik. Versteknik, Sprog og Stil.
København, 1936.

12
В 1982 г. в свет вышла еще одна крупная работа Х. Андерсена —
«Научные исследования творчества Йоханнеса В. Йенсена»
28. Эта
книга является лучшей антологией работ исследователя о наследии
датского классика. Кроме анализа обширного перечня книг и статей
о писателе и его творчестве, здесь также определяется место произ-
ведений Йенсена в датской национальной литературе XX в.
Отправной точкой в работе Н. Б. Вамберга «Йоханнес В. Йен-
сен»29 стал эстетикофилософской контекст и художественная форма
«Долгого пути». Во вступительной главе — «Миф и душа» — Вамберг
рассуждает о художественных и идеологических особенностях, кото-
рые впоследствии определили форму прозы и поэтических сочинений
Йенсена. Создание некоего универсального мифа на основах учения
Дарвина и философии позитивизма, использование при этом богатого
мифологического, а также романтического «арсенала» датской литера-
туры XIX в. (здесь в первую очередь идет речь о влиянии творчества
А. Эленшнегера и Н. Грундтвига, которое сам писатель неоднократно
подчеркивал)30, — все это обусловило философское своеобразие и
художественную ценность наследия Йенсена. Вамберг определяет
основные мотивы творчества писателя, которые нашли окончательное
оформление, по его мнению, именно в рамках эволюционного цикла.
Несмотря на обилие талантливых научных исследований, по-
священных наследию датского классика, отдельное место здесь,
бесспорно, занимают культурноисторические работы выдающегося
датского литературоведа Лайфа Недергора. Его перу принадлежит
первая монография 1943 г., охватывающая почти весь творческий
путь писателя — «Йоханнес В. Йенсен». Нельзя не отметить, что
существенную роль в создании этой работы сыграла личность самого
писателя, который охотно давал интервью молодому исследователю.
Эта монография стала основой для всех последующих научных работ
по творчеству Йенсена. Данное исследование было позднее пере-
работано и дополнено и вышло в 1968 г. в виде книги «Йоханнес
В. Йенсен. Жизнь и творчество». Это издание было также позднее
доработано исследователем и переиздано в 1993 г.
31.
28 Andrsen H. Afhandlinger om Johannes V. Jensen. København, 1982.
29 Wamberg N. B . Johannes V. Jensen. København, 1961.
30 См.: Jensen J. V. Kilder og Principer // Æstetik og Udvikling. København,
1923. S . 27–40.
31 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. Liv og forfatterskab. København, 1993.

13
Научное творчество Л. Недергора представляет собою разносторон -
ний анализ произведений писателя: исследование эволюции его фило-
софии и метода, рассмотрение стилистических особенностей построения
его художественных сочинений и их взаимосвязь с общескандинавским
и общеевропейским литературным процессом, а также определение роли
его творчества в развитии скандинавской литературы XX в.
В современном датском литературоведении йенсеновская те-
матика попрежнему занимает центральное место. Об этом в част-
ности свидетельствует выход в свет в 2000 г. новой литературной
биографии Йенсена, автором которой стал Ларс Ханестен
32. В этой
книге ретроспективное описание стадий творческого пути писателя
сочетается с новым прочтением его сочинений. Четкая библиографи-
ческая хронология соседствует в данной монографии с определением
генеральных этапов сложной философскоидеологической эволюции
писателя, которая нашла отражение в его творчестве. Достоинством
этой книги также является отсутствие излишней романтизации
личности самого писателя и новый взгляд на его наследие, которое
признается здесь классикой скандинавской литературы, а сам поэт и
писатель — крупнейшим датским автором начала XX в.
Кроме упомянутых фундаментальных исследований, следует
также отметить ряд работ, в которых раскрываются отдельные
аспекты творчества и биографии писателя. Раннему периоду его
творческого пути посвящена работа О. Фрииса «Молодой Йоханнес
В. Йенсен»
33. Центральным источником о фактах биографии дат-
ского классика стала работа О. Маркуса, вышедшая под названием
«Долгая дорога»
34. Стилистические особенности языка Йенсена
рассмотрены в статье одного из крупнейших датских филологов
XX в. П . Скаутрупа
35. Оригинальная оценка творческого наследия
Йенсена представлена в статье видного датского поэта и литератур-
ного деятеля Т. Кристенсена, опубликованной в энциклопедическом
издании «Писатели XX века»
36.
32 Handesten L. Johannes V. Jensen. København, 2000.
33 Friis O. Den unge Johannes V. Jensen. København, 1974.
34 Marcus Aa. Den lange vej. København, 1970.
35 Skautrup P. Johannes V. Jensens sprog // Det danske sprogs historie. IV .
København, 1968.
36 Kristensen T. Johannes V. Jensen // Digtere i det 20. å rh undred e.
København, 1965.

14
Среди работ зарубежных скандинавистов особого внимания
заслуживает монография американского исследователя С. Росселя
«Йоханнес В. Йенсен»
37, а также работы американского литера-
туроведа П. М . Митчелла
38 и китайского критика и переводчика
творчества Йенсена — Л. Хуа39
.
37 Rossel S. H . Johannes V. Jensen. Boston, 1984.
38 Mitchell P. M . A history of Danish literature. Cop., 1957.
39 Hua L. A stone from another hill // Bidrag til et Johannes V. Jensen-
symposium i Farsø 28. august 1994. Columbus fra Himmerland. Farsø, 1994.

15
ОБЩЕСТВЕННОПОЛИТИЧЕСКАЯ
И ЛИТЕРАТУРНАЯ ОБСТАНОВКА В ДАНИИ ВО
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ
После датскопрусской войны 18481850 годов и
австродатскопрусской войны 1864 года Дания, лишившись
герцогств Шлезвига, Голштейна и Лауэнбурга, превратилась в
национальнооднородное государство
40. С одной стороны, потеря
герцогств, которые вскоре были включены в состав Пруссии и Авст-
рии, устранила источник нестабильности и позволила сосредоточить
внимание на внутренних делах самой Дании: в стране развернулось
строительство железных дорог и промышленных предприятий,
сельское хозяйство испытало бурный подъем благодаря внедрению
достижений науки и передовых технологий, начала формироваться
многопартийная система. С другой стороны, итоги войны стали при-
чиной сильного морального упадка в датском обществе
41.
Всеобщий пессимистический настрой определил направление и
тональность развития национальной литературы этого периода. Ро-
мантическое направление, господствовавшее в датской литературе с
начала до середины 60х годов XIX века, сменяется с начала 70х
годов развитием реалистической традиции.
Ранний романтизм, представленный в Дании такими именами
европейского масштаба, как Адам Эленшлегер (17791850), Николай
Фредерик Северин Грундтвиг (17831872), уже в 30х годах XIX
века начинает претерпевать изменения. На первый план в художе-
ственных произведениях выдвигаются современные герои: бюргеры,
студенты, крестьяне. Писатели обращаются к проблемам реальной
действительности, что было связано с некоторыми сдвигами в поли-
тической жизни страны. В частности, эта тенденция была обусловлена
усталостью от высокой патетики, удаленностью времени действия и
неправдоподобностью героев ранних романтических произведений.
Нередко более поздний период называют бюргерским этапом ли-
тературы романтизма в Дании. В это время в датской литературе
начинают проявляться первые черты реалистической традиции. В рам-
ках романтического направления они нашли отражение в творчестве
выдающегося мастера, родоначальника жанра водевиля в Скандина-
40 См.: Кан А. С . История скандинавских стран. М ., 1971. С . 157.
41 Там же. С.159.

16
вии — Йохана Людвига Хайберга (17911860), великого сказочника,
поэта и романиста Ханса Кристиана Андерсена (18051875), фило-
софа и писателя Серена Киркегора (18131855), а также Фредерика
ПалуданМюллера (18091876), автора масштабного романа в стихах
«Адам Хомо» (18411848), который оказал существенное влияние
на многих датских писателей второй половины XIX века.
В творчестве датского писателяромантика Мейра Арона Голь-
дшмидта (18191887) также присутствуют некоторые черты, прису-
щие литературе реализма. В романах «Еврей» (1845), «Бездомный»
(18531857), «Наследник» (1863) Гольдшмидт критикует современное
состояние датского общества, детально вырисовывает его нравы и быт.
Существенное влияние на развитие национальной литературы это-
го периода оказала зарубежная реалистическая литература: творчество
французских писателейроманистов (О. де Бальзака, Ж. Санд, П.
Мериме, Э. Золя, Г. Флобера и других) и русская литература 5060х
годов XIX века. В это время на датский язык переводят произведения
И. С. Тургенева, Ф. М. Достоевского, И. А . Гончарова.
Датские и отечественные исследователи выделяют «тургеневский
период» в истории национальной датской литературы42
. Это связано
с тем, что в 186080 годах многие датские писатели обращаются к
творческому истолкованию романов И. С . Тургенева, считают про-
изведения русского классика эталоном в литературе. Среди авторов
этой «волны» были такие выдающиеся мастера художественного
слова как Й. П. Якобсен, Х. Банг, К. Гьеллеруп и многие другие.
Поражение в войне с Пруссией 1864 года имело негативные
последствия для романтического направления, господствовавшего в
Дании с начала века. Романтические идеалы — идеи «скандинавиз-
ма» — оказались бездейственны при решении современных жизнен-
ных задач. Ни крепость духа потомков воинственных викингов, ни
«вековое» братство народов Севера не могли помочь в преодолении
проблем актуальной действительности.
Первостепенную направляющую роль в развитии реалистической
традиции в скандинавских национальных литературах сыграл датский
критик, публицист и писатель Георг Брандес (18421927), который
стал основоположником культурного «движения прорыва» (Det
42 См.: Куприянова И. П. Тургенев в Дании // Первые скандинавские
чтения. СПб., 1997; Тиандер К. Датско-русские исследования. СПб., 1913.
Вып. II; Fjord Jensen J. Tourgenjev i dansk åndsliv. København, 1961.

17
moderne gennembrud). Еще в юности Брандес начал интересоваться
литературой. Не доучившись на юридическом факультете Копен-
гагенского университета, он перевелся на философский факультет,
где занимался социальноэстетическими проблемами современной
философии. В это время он знакомится с эстетическими принципами
Гегеля и философией Фейербаха
43.
По окончании университета Брандес приступает к литера-
турнокритической деятельности, отстаивая принципы натурализма44
и философии классического позитивизма
45. Наиболее влиятельными
учениями, под воздействием которых формировалась методология
исследования Брандеса, были философские работы позитивистов Дж.
Стюарта Милля (18061873), Г. Спенсера (18201903) и создателя
культурноисторической школы — крупнейшей литературоведческой
школы XIX века — И. Тэна (докторская диссертация Брандеса
посвящена исследованию эстетики И. Тэна). В своей критике Бран-
дес также использует основные принципы биографического метода
французского исследователя литературы Ш. О. СентБёва. На
основе этих методологий Брандес разрабатывает самостоятельный
«историкопсихологический» метод изучения литературы, в котором
сочетаются доминанты историкосоциальной обусловленности и
творческой индивидуальности автора.
Совершив два больших путешествия по европейским странам —
в 18661867 и в 18701871 годах, Брандес с 1871 года выступает в
Копенгагенском университете с циклом публичных лекций, которые
пользуются большим успехом, становятся настоящей сенсацией
в культурной жизни Дании. В этом цикле критик изложил свои
взгляды на состояние современных скандинавских литератур, от-
мечая их отставание от многих национальных европейских литератур
(французской, русской, английской и др.)
43 Под влиянием работ этих ученых Г. Брандес в 1863 году создает «Трак -
тат о свободомыслии».
44 В широком смысле — как эстетико-идеологическое направление в
культуре. Брандес широко трактует термин «натурализм», нередко использует
его, говоря о реализме.
45 Первый из трех этапов развития философии позитивизма. Его временные
рамки — c 30-х годов до конца XIX века. Программа философии позитивизма
была изложена основателем этого учения французским мыслителем Огю-
стом Контом (1798–1857) в шеститомном «Курсе позитивной философии»
(1830–1842).

18
Основной целью литературы, по мнению Брандеса, является
правдивое отображение окружающей действительности. Он вы-
ступает за осуществление тесной связи искусства с жизнью, за
утверждение реализма и постановку в литературе актуальных обще-
ственных проблем. Идеи, сформулированные им, берущие начало в
философии позитивизма и натурализма (в широком смысле слова),
стали основой для развития скандинавских национальных литератур
70х годов XIX века. Лекционный курс Брандеса впоследствии лег в
основу его основного литературнокритического труда — «Главные
течения в европейской литературе XIX века» (18721890).
Рассуждая об общественной обстановке в Скандинавии, Брандес
утверждает, что она отстала в экономическом, культурном и научном
развитии от других европейских стран примерно на сорок лет. Критик
считает, что молодое поколение должно совершить «прорыв» в на-
учной и культурной жизни современной Скандинавии. В литературе
он призывает писателей обращаться к обсуждению насущных про-
блем. «Движение прорыва» задало импульс и направление развитию
культуры в скандинавских странах конца XIX — начала XX веков,
а литературное течение, оформившееся в соответствии с этими прин-
ципами, получило название «литературы прорыва». «Литературное
общество», образованное в 1872 году в Копенгагене, стало объеди-
нением молодых датских писателей и журналистов, разделявших
воззрения Брандеса. Существенную роль в развитии «литературы
прорыва» сыграл журнал «Девятнадцатый век» (18741877), в ко-
тором печатались произведения ведущих современных писателей.
Брандес одним из первых начал изучение литературы как единого
процесса, специфицирующегося в зависимости от исторических и
национальных особенностей.
Датская литература этого периода выдвинула целый ряд молодых
талантливых писателей — как прямых последователей Брандеса, так
и тех, кто лишь отчасти воспринял взгляды на задачи современной
литературы, сформулированные и пропагандировавшиеся выдающим-
ся критиком. Эстетические воззрения Брандеса нашли воплощение в
произведениях Йенса Петера Якобсена (18471885), Карла Гьел-
лерупа (18571919), Софуса Шандорфа (18361901), Хольгера
Дракмана (18461908). Отчасти (по своим творческим принципам)
близок участникам «литературы прорыва» писатель Вильхельм
Топсё (18401881). Бесспорно влияние «движения прорыва» и

19
«брандесианизма» на датских мастеров реалистического романа конца
XIX — начала XX веков: Хермана Банга (1857 1912), Хенрика
Понтоппидана (18571943), Карин Микаэлис (18721950), пред-
ставителей литературы «нового реализма».
Авторское внимание в литературе этого периода, как правило,
фокусируется на современной жизни общества, причем выделя-
ются недостатки социальных отношений, критикуется двуличие и
лживость буржуазной морали. Поэтическая форма в большинстве
случаев сменяется прозой. На первый план выходят такие жанры,
как новелла, повесть, роман. Писатели обращаются к философским
вопросам о религии и ее актуальности, о судьбе и предназначении
человека, о его месте в современном обществе.
Й. П. Якобсен (18471885) стал одним из первых авторов, вос-
принявших эстетические принципы Брандеса. Будучи по профессии
естествоиспытателем, он первым сделал перевод на датский язык
работы Чарльза Дарвина «Происхождение видов путем естествен-
ного отбора» (1859).
Эволюционная теория развития Дарвина оказала большое влия-
ние как на научную, так и на культурную жизнь общества второй
половины XIX — первой трети XX веков46. Развитие реалистиче-
ского направления в европейской литературе 60х годов XIX века
было, в частности, связано с новой альтернативной концепцией
восприятия человека как одного из представителей животного мира,
действующего в соответствии с общими естественнобиологическими
законами.
Литературное наследие Якобсена составляют стихотворения, два
романа и новеллы. В художественном творчестве он нередко пытался
46 Резонанс эволюционного учения Дарвина, его роль во всех составляющих
философской и духовной жизни общества второй половины XIX века, несо-
мненно, была огромна. Появление эволюционной теории потребовало пере-
смотра целого ряда философских и общественных вопросов. Помимо вопроса о
том, создал ли Бог человека непосредственно или путем длительной эволюции,
возник вопрос, каким образом дарвинизм повлиял на представление человека о
самом себе. Исчезнет ли человечество тем же способом, как когда-то появилось?
Когда и по какой причине? Отрицательное или положительное значение имеет
факт нашего дальнего родства с другими видами? Таким образом, во второй
половине XIX века дарвинизм лег в основу совершенно нового взгляда на
человека и общество.

20
воплотить принципы дарвинизма, чем обусловливается ярко выражен-
ный «биологизм» его прозаических текстов. Якобсену удается сочетать
в своих произведениях скрупулезный аналитический подход к изобра-
жению внутреннего мира героя и окружающей его действительности
с яркостью и эмоциональной насыщенностью повествования. Многие
философские вопросы, затрагивавшиеся ранее в литературе романтизма,
решаются у Якобсена поновому. Поиск счастья — одна из основных
тем его творчества — рассматривается автором как постоянный процесс,
эквивалент максимальной реализации внутренних потенций личности,
ее освобождение от социальных предрассудков, приобретенных в про-
цессе воспитания. Радикальное решение получает у Якобсена проблема
отношения к религии в современном датском обществе.
Якобсен дебютировал во второй половине 60х годов XIX
века лирическими произведениями, как правило, романтического и
интимноэротического характера. Позднее, после знакомства с идеями
Брандеса и начала деятельности в рамках «движения прорыва», его
творческие принципы меняются. Мозаичность и импрессионистичность
изобразительной манеры ранних стихотворений сменяется стремлением
к реалистическому отображению действительности; новеллы и лириче-
ские произведения приобретают социальную тональность.
Стилистически разнообразна новеллистика Якобсена: от ранних
«физиологических» произведений («Могенс» (1872)) до более поздних
рассказов, в которых автор зачастую обращается к различным фило-
софским проблемам, среди которых центральное место занимает тема
счастья. Почти вся его малая проза изобилует красочными пейзажными
зарисовками. В центре ряда новелл автор представляет неординарные
судьбы и характеры, острые психологические конфликты героев («Фру
Фёнс» (1882), «Два мира» (1879), «Чума в Бергамо» (1882)).
Первым крупным произведением Якобсена стал исторический
роман «Фру Мария Груббе» (1876). В датской литературе мно-
гие авторы обращались к незаурядной личности Марии Груббе.
Выдающийся датский просветитель Людвиг Хольберг (16841754)
посветил ей одну из своих эпистол. История ее жизни легла в основу
произведений романтиков Стеена Бликера (17821848) — «Дневник
сельского дьячка» и Ханса Кристиана Андерсена — сказочный рас-
сказ о птичнице Грете
47.
47 См.: Куприянова И. П. Литературные судьбы Марии Груббе // Худо-
жественное сознание и действительность. СПб., 2004.

21
Главная героиня произведения — Мария Груббе — историческая
личность, как и многие прочие персонажи этого романа. Его действие
отнесено в Данию XVII века. Работая над романом, Якобсен тща-
тельно изучал в архивах и библиотеках документальные материалы
этой эпохи; вырисовывая «интерьеры XVII века», обращался к
живописи и гравюрам этого времени.
Центральной линией в произведении проходит художественная
биография Марии Груббе: история ее социального падения и вместе
с тем личностной эволюции. Героиня, с одной стороны, проходит
путь от супруги первого лица Норвегии — датского наместника, до
нищей жены паромщика в датском захолустье.
С другой стороны, Мария Груббе не идет на компромисс, реали-
зуя свои естественные стремления вопреки суровым обстоятельствам
действительности. Автор рисует нелегкий стадиальный путь ее ду-
ховной эволюции. Фрагменты жизни героини представлены на фоне
реальных исторических событий и ярких описаний быта эпохи.
Темы поиска счастья и духовного освобождения в полной мере
нашли воплощение в последнем законченном романе Якобсена —
«Нильс Люне» (1880). Это произведение, по оценке большинства
исследователей датской литературы, является вершиной творчества
писателя. Якобсен детально, с «биологической» точностью, передает
философские, рефлективные рассуждения героя, воссоздавая, таким
образом, в художественной форме его психологический портрет,
раскрывая внутренний мир, характеризуя мотивировки его поведе-
ния. Нильс Люне — интеллигент, типичный представитель своего
поколения, который проходит тяжелый путь утраты романтических
иллюзий и разочарования в религиозных идеалах.
Центральная линия в романе — это процесс духовного освобож-
дения героя от предрассудков, приобретенных в процессе воспитания,
эволюция его личности. Лейтмотивом проходит тема отношений
Нильса с женщинами, каждая из которых символизирует опреде-
ленную стадию в процессе утраты героем иллюзий.
Сложно однозначно определить жанровую структуру «Нильса
Люне»
48. Здесь представлено сочетание авторского комментария
и размышлений героя, психологических зарисовок и философских
рассуждений в духе просветительской эссеистики. Композиционно
48 Адмони В. Г. Роман Йенса Петера Якобсена «Нильс Люне» // Скан-
динавский сборник. Таллин, 1969. Вып. XIV. С. 230.

22
Якобсен выделяет узловые вехи личностного становления героя,
не нарушая при этом последовательности повествования, сохраняя
единство произведения.
Видным деятелем «литературы прорыва» является писатель Софус
Шандорф (18361901). Его сборник новелл «Из провинции» (1876)
повествует о жизни простых людей, жителей датской провинции. В
жанре крупной прозы он дебютирует романом «Без точки опоры»
(1878), затрагивая здесь проблему «лишнего человека». Герой другого
романа Шандорфа — «История Томаса Фриса» (1881) — человек,
оказавшийся не в состоянии освободиться от религиозноромантических
иллюзий, что в конечном итоге приводит его к гибели.
В конце 70х годов XIX века в датской литературе появляется
еще одно новое имя — Карл Гьеллеруп (18571919). В начале своего
творческого пути он был одним из активнейших участников «движе-
ния прорыва». Идеи о литературе, «ставящей социальные вопросы на
обсуждение», нашли свое воплощение в ранних романах Гьеллерупа.
В 1878 году выходит в свет его первый роман «Идеалист», в котором
писатель обращается к проблеме выбора. Главный герой — Макс
Стауф — находится на распутье. Он должен сделать выбор между
христианской верой и атеизмом. Максу, равно как и герою «Истории
Томаса Фриса» Шандорфа, не хватает сил окончательно освобо-
диться от старых мировоззренческих идеалов.
В конце 70х
—
начале 80х годов Гьеллеруп выпускает два
романа — «Молодая Дания» (1879), где вновь поднимает проблему
религии и атеизма, и «Антигонос» (1880), в котором затрагивает
вопрос о поиске новых мировоззренческих идеалов. В это же время
Гьеллеруп публикует поэтический сборник «Боярышник» (1881), по-
священный воспеванию человеческого разума и оценке общественной
деятельности лидера «движения прорыва» — Г. Брандеса.
Очередным достижением писателя становится роман «Ученик
германцев» (1882), главному герою которого — Нильсу Йорту —
удается, несмотря на богословское образование, отойти от религи-
озных идеалов, обрести новые политические взгляды и в конечном
итоге стать депутатом фолькетинга от крестьянской партии. Этот
роман принес Гьеллерупу широкое признание, поставил его в один
ряд с самыми талантливыми писателями своего времени. В после-
дующие годы Гьеллеруп отходит от идеалов «движения прорыва»,
как и многие другие его участники. В 1885 году выходит в свет его

23
книга путевых заметок «Год странствий», основанная на впечатле-
ниях от путешествий по Швейцарии, Германии и России. Во время
путешествий писатель создает два романа: «Ромул» и «Соль мажор»
(оба в 1883 году) — написанных в духе тургеневских произведений.
Здесь автор обращается к анализу психологии женщины. Этой
же теме посвящен еще один «тургеневский» роман Гьеллерупа —
«Минна» (1889).
На протяжении 8090х годов XIX века писатель создает це-
лый ряд неоромантических и реалистических драм. В 1884 году он
выпускает неоромантическую трагедию «Брюнхильда», а несколько
позднее драмы, основанные на древнескандинавском литературном
материале: «Хагбард и Сигне» (1888) и «Король Ярне Скальд»
(1891). Среди драм о современности заслуживает внимания трилогия,
в которой автор обращается к проблемам современных социальных
институтов — «Херман Вандель» (1891), «Вутхорн» (1893), «Его
превосходительство» (1895).
В 1896 году Гьеллеруп публикует роман «Мельница», который
стал последним масштабным произведением писателя. Здесь на-
ряду с реалистической манерой изображения крестьянской жизни
и тонким психологизмом в раскрытии образов можно отметить и
некоторые символистские черты. Символом раскаяния героя в со-
вершенном им убийстве становится сожжение мельницы — орудия
преступления — в финале произведения.
В конце XIX века Гьеллеруп все чаще обращается к мистицизму,
начинает увлекаться буддизмом. «Экзотическая» восточная тематика
становится преобладающей в его творчестве первых десятилетий XX
века. Эти тенденции в полной мере нашли воплощение в «восточном»
романе «Вечные странники» (1910).
В 1917 году Гьеллеруп был награжден Нобелевской премией «за
высокую духовность и неуклонное стремление к правде».
Ко второй половине 1880х годов деятельность «движения
прорыва» начинает постепенно идти на спад. Многие его активные
участники 1870х — начала 1880х годов отходят от эстетических
воззрений Брандеса. Сам идейный вождь «движения прорыва»
разочаровывается к этому времени в тех идеалах, которые пропаган-
дировал в 1870х годах. Он обращается к идеям индивидуализма С.
Киркегора, а несколько позднее выступает защитником философии
Ф. Ницше. В 1889 году Брандес пишет статью «Аристократический

24
радикализм», которая стала своего рода программой методологии
дальнейшего изучения творчества выдающихся деятелей литера-
туры, искусства и политики
49. Здесь Брандес начинает выступать
с позиций крайнего индивидуализма, однако воздерживается от
оценок наиболее радикальных сторон ницшеанства — расизма и
милитаризма.
Основными причинами упадка «литературы прорыва» стали, с
одной стороны, ее недостаточно разработанные эстетические и идео-
логические основы, с другой — прочность романтической традиции во
всех национальных литературах Скандинавии, датской в том числе.
Хольгер Драхманн (18461908) — один из участников «движения
прорыва», автор целого ряда поэтических и прозаических сочинений,
выполненных в духе эстетики реализма (романы «Лишний», 1876 и
«Продавшие душу», 1880, сборник рассказов «На веру и честное слово
моряка», 1878). Уже к началу 1880х годов он обращается к идеям
национальной романтики (сборник «Старые и новые боги», 1881),
переходит в некоторых произведениях к открытому шовинизму.
Несмотря на ослабление, а в конечном счете — сведение на нет
идеологической деятельности «движения прорыва», реалистическое
направление получило дальнейшее развитие в произведениях целого
ряда талантливых датских писателей конца XIX — начала XX веков:
Хермана Банга, Карин Микаэлис — мастеров психологического
романа, представителей литературы «нового реализма», а также
в творчестве одного из крупнейших представителей национальной
литературы, писателяроманиста европейского масштаба — Хенрика
Понтоппидана (18571943).
Он дебютировал в 1881 году рассказом «Кончина», который
позднее вошел в его первый сборник новелл — «Подрезанные
крылья», вышедший в свет в этом же году. Название сборника
символично, оно во многом предопределяет основное направление
творческого интереса писателя. Понтоппидана волнует проблема не-
заурядной личности, которая вследствие ряда жизненных препятствий
и обстоятельств не может реализоваться в полной мере.
Вслед за «Подрезанными крыльями» писатель выпускает не-
сколько сборников рассказов, главной темой которых становится
жизнь современной датской деревни: «Картины сельской жизни»
49 Работы Брандеса «Вольфганг Гете» (1914–1915), «Франсуа Вольтер»
(1916–1917), «Гай Юлий Цезарь» (1918), «Микеланджело» (1921) и др.

25
(1883), «В хижинах» (1887), «Тучи» (1890). Здесь Понтоппидан
разрушает идиллическое представление о положении датского кре-
стьянства, господствовавшее до того в национальной литературе,
вскрывая его многочисленные насущные социальные проблемы.
Дальнейшее развитие крестьянская тема получает в романе «Обе-
тованная земля» (18911895), заключительном произведении первого
этапа творчества писателя. Повествование в романе строится вокруг
образа молодого священника Эмануэля Ханстеда. Автор обращается к
темам, эпизодически затронутым ранее в рассказах, обобщая и анализи-
руя их как отдельные фрагменты единой картины состояния современной
провинции. Резкой критике подвергаются религиозноидеалистические
«опрощенческие» воззрения главного героя, фальшивая благотвори-
тельность, религиозное оправдание социальной несправедливости,
демонстрируется губительность толстовства.
На протяжении 1890х годов Понтоппидан активно выступает
за развитие принципов реалистического искусства в Скандинавии,
подчеркивая необходимость идейного наполнения для любого худо-
жественного произведения. В литературной форме эта полемика
нашла выражение в повести «Ночная стража» (1894). Писатель
представляет противостояние двух полярных взглядов на развитие ис-
кусства, воссозданных в образах художников «Красного Халлагера»,
приверженца реалистического искусства, и Дрелинга, отстаивающего
неоромантическое направление.
Полемике с неоромантизмом посвящены также повести «На
воле» (1890), «Воспоминания» (1893), «Древний Адам» (1894),
«Песнь песней» (1896). В этих произведениях Понтоппидан де-
монстрирует уязвимость романтических идеалов при столкновении
с реальной действительностью. Автор иронизирует над представите-
лями искусства, скрывающими подчас за витиеватыми и красивыми
выражениями свою бездарность.
Почетное место в ряду творческих достижений Понтоппидана
занимает роман «Счастливчик Пер» — одно из самых выразитель-
ных и многоплановых художественных произведений датской лите-
ратуры. Центральная тема романа — невозможность реализации
скрытого потенциала молодого поколения датской интеллигенции в
силу различных личностных особенностей и исторических обстоя-
тельств — раскрывается, как и в романе «Обетованная земля», на
примере истории главного героя, Пера Сидениуса.

26
В основу сюжетной линии положено стремление Пера воплотить
в жизнь свой новаторский проект технического усовершенствования
экономики Дании, что, по его мысли, должно привести к подъему
страны. Эволюция личности героя, осознавшего, что стремление
реализовать свою идею постепенно переросло для него в погоню
за личным успехом, представлена как тяжелый внутренний поиск,
итогом которого становится решение Пера добровольно отказаться
от успеха. Таким образом, герой одерживает моральную победу над
ущербными законами общества.
Автор в очередной раз обращается к теме «подрезанных кры-
льев», затронутой на раннем этапе творчества: выдающиеся способ-
ности героя, его потенциал так и не находит применения в реальной
жизни. Причиной этого становится, вопервых, общественное не-
приятие и непонимание Пера, а вовторых — его личные качества,
наиболее губительное из которых — постоянное стремление уйти от
проблемы, найти компромисс.
Многие исследователи справедливо отмечают, что это свой-
ство главного героя «Счастливчика Пера» позволяет говорить об
определенном «родстве» романа Понтоппидана и философской
драмы Х. Ибсена «Пер Гюнт». Спутница Пера, Якоба — один из
самых ярких и психологически тонких женских образов в творчестве
писателя — некоторыми чертами напоминает ибсеновскую Сольвейг.
Она, подобно героине «Пер Гюнта», принимает своего Пера всецело,
с его слабостями и достоинствами.
Повествование романа развертывается на масштабном и коло-
ритном фоне современной жизни датского общества; здесь автор
изображает многих видных литературных и общественных деятелей
Дании второй половины XIX века.
Помимо целого ряда социальных проблем, Понтоппидан затра-
гивает в произведении многие философские, этические и религиозные
вопросы. Вопрос о понятии «счастье», поставленный еще в названии
романа, автор оставляет открытым, предлагая читателю самому
определить, можно ли назвать счастливым путь главного героя.
Тематическая многоплановость, художественная целостность,
реалистичность (в широком смысле слова) и достоверность изобра-
жения общественной жизни, бесспорные стилистические достоинства
позволяют говорить о романе «Счастливчик Пер» как о наиболее
значительном произведении датского критического реализма.

27
Пессимистический характер имеет следующее крупное полотно
Понтоппидана — роман «Царство мертвых» (19121916). Здесь писа-
тель представляет в художественной форме неутешительную трактовку
состояния общества и культуры перед началом первой мировой войны.
Этой теме посвящен также его последний роман — «Блаженство че-
ловека» (1927). Оба произведения отображают гнетущее ощущение
приближающейся трагедии человечества.
На протяжении 1830х годов Понтоппидан выпускает не-
сколько книг мемуаров
50. Здесь писатель лишь фрагментарно
обращается к описанию своей биографии и творчества. Основная
магистраль этих сочинений — восприятие и творческое отражение
его философских, эстетических и литературных воззрений в разные
периоды жизни. Воспоминания Понтоппидана являются важным
комментарием, ценным материалом для понимания и исследования
его творчества.
В 1917 году Понтоппидану была присуждена Нобелевская пре-
мия за «выдающиеся достижения в литературе». Премия, вручаемая
в этом году, по решению Нобелевского комитета, была разделена
между К. Гьеллерупом и Х. Понтоппиданом.
Среди писателей, чье творчество может быть отнесено к реали-
стическому направлению в датской национальной литературе конца
XIX — начала XX веков, следует особо выделить Хермана Банга
(18571912).
Х. Банг, будучи убежденным в необходимости постановки
острых социальных проблем на обсуждение в литературе51
, высту-
пал противником открыто «тенденциозной литературы», которую
пропагандировал Брандес. При этом Банг отстаивал «объективную
манеру повествования», полагая, что литература должна «рисовать»
окружающую действительность, а не трактовать и поучать. Средства
для отображения реальности писатель находит в импрессионистиче-
ской технике, для которой характерны, с одной стороны, мозаичность
композиции, а с другой — намек и подтекст.
50 Книги «Детство» (1933), «Зрелость» (1936), «Наследство и долг»
(1938), «Семейная жизнь» (1940). Незадолго до смерти Понтоппидана вы-
шел в свет новый переработанный вариант его мемуаров «На пути к самому
себе» (1943).
51 Сборники литературно-критических эссе «Реализм и реалисты» (1879),
«Критические этюды и наброски» (1880).

28
Психологизм является одной из главных составляющих твор-
чества Банга. В датской литературе он первым обращается к
детальному изображению психологических портретов героев. Его
внимание направлено, в первую очередь, на воссоздание трагедии
человеческой личности. Здесь образцом для Банга становится
творчество Г. Флобера, а также произведения выдающихся
писателейроманистов второй половины XIX века — И. С. Тур-
генева и норвежца Юнаса Ли.
Банг дебютировал как писатель в 1880 году психологическим
романом «Безнадежные поколения». В этом автобиографическом
произведении нашли отражение многие личные и общественные
проблемы, волновавшие писателя.
Первой литературной победой писателя стала повесть «У дороги»
из сборника «Тихие существа» (1886). Банга интересуют судьбы и
события, находящиеся «вдалеке от столбовой дороги». О замысле
написания «тихой драмы в тихом городе» он упоминает еще в крити-
ческом сборнике «Реализм и реалисты». В повести писатель рисует
образ молодой девушки Катинки, которая не может найти счастье в
тусклой и монотонной жизни жены начальника станции. Милый, до-
брый и чуткий человек — она остается верна мужу, несмотря на свою
любовь к управляющему усадьбой, который отвечает ей взаимностью.
В финале повести Катинка умирает от туберкулеза. На контрасте с
образом героини Банг выстраивает рассказ о жизни провинциального
городка, где происходит действие, выписывает целый ряд образов его
обитателей. Это циничные, практичные и недалекие люди, которые
не считают нужным чтолибо менять в своей однообразной жизни.
Гибель Катинки, как заключает автор в последних строках пове-
сти, не вносит никаких изменений в повседневное, упорядоченное,
«тихое существование» городка, жизнь которого дальше «пойдет
постарому». Таким образом, писатель представляет здесь судьбу
героини, которая не может перенести глубокие душевные страдания,
что становится причиной трагического финала повести.
В этом произведении Банг использует минимум описаний; все
реплики героев очень емкие, нередко в них содержится глубокий под-
текст, характерный для импрессионистской манеры повествования.
Особое внимание писатель уделяет поведению героев: их жестам,
мимике, поступкам — создавая тем самым целую галерею психо-
логических портретов.

29
Вершиной творчества Банга является роман «Тине» (1889), дей-
ствие которого развертывается во время датскопрусской войны 1864
года. Через трагедию главной героини — девушки Тине — переда-
ется картина «унижения и оскорбления» Дании. На фоне эпического
полотна военных событий автор изображает личную психологическую
трагедию героини, которая не может пережить свое предательство и
унижение и в конечном итоге сводит счеты с жизнью.
В 1890 году в свет выходит сборник новелл Банга под названием
«Под гнетом ярма», посвященный жизни людей искусства. Здесь
писатель все больше фокусирует внимание на анализе проблем отдель-
ной личности, обращается к описанию внутреннего мира героев.
Эта тенденция продолжает развиваться в дальнейшем творчестве Бан-
га, в романах «Усадьба Людвигсбакке» (1896), «Микаэль» (1904), «Без
родины» (1906). Во многом схожи судьбы главных героев романов «Ми-
каэль» и «Без родины» — парижского живописца и музыкантавиртуоза.
Здесь центральное положение занимает проблема положения личности
художника и самого искусства в современном обществе.
В начале XX века традиция психологического романа в датской
литературе, оформившаяся в творчестве Банга, будет продолжена
в произведениях Карин Микаэлис (18721950). Практически все
ее художественное творчество посвящено исследованию вопросов о
положении женщины в современном обществе. Основными темами
ее романов становятся проблемы социальных институтов брака и
семьи и, в частности, воспитания детей. Центральное место в твор-
честве К. Микаэлис занимают романы «Опасный возраст» (1910)
и «Эльси Линдер» (1912). Здесь наиболее полно, с точки зрения
художественнопсихологического исследования, раскрываются во-
просы женской психологии и эмансипации.
Показывая судьбу своих героинь, К. Микаэлис стремится детально
воссоздать их жизненный путь, с ранних лет проследить формирование
и эволюцию их внутреннего мира. Во многих романах писательница
воспроизводит автобиографические ситуации и истории. Ряд проблем,
затронутых К. Микаэлис в первых ее произведениях — равноправие
полов, положение женщины в семье, вопрос о наследственности, —
находит новое освещение и решение в более поздних романах.
В 1890х годах в датской литературе появляются авторы,
стремящиеся вернуть лидирующее положение реалистической
традиции, место которой к этому времени заняли символистские и

30
неоромантические течения. «Новый реализм» ставил своей целью
противопоставить реалистическую в своей основе «копенгагенскую» и
«ютландскую» литературу субъективистскому и мистическому твор-
честву символистов и неоромантиков
52. Принципы «нового реализма»
нашли воплощение в творчестве сатирика Густава Вида (18581914)
и выходцев из ютландской провинции, главной тематикой которых
стало изображение жизни датской деревни: Йохана Мартинуса
Скьольборга (18611936) и Йеппе Окэра (18661930).
Острая сатира на современное общество получила выражение в
первых сборниках новелл Вида: «Силуэты» (1891), «Юношеские
истории» (1895), «Веселые истории» (1896). В мозаичном и фраг-
ментарном импрессионистском стиле выполнена «драматизирован-
ная» проза писателя. Здесь Вид обращается как к андерсеновской
сказочной традиции, так и к «кинематографической» повествователь-
ной стилистике Х. Банга. Пессимистический настрой явно проступает
в крупной прозе Вида рубежа веков (романы «Родственники», 1898,
«Зло жизни», 18991902 и др.) .
Предтечей пролетарской литературы в Дании стало творчество «ют-
ландских» «новых реалистов» — Й. М. Скьольборга и Й. Окэра.
Почти все творчество Скьольборга посвящено полемике с идилличе-
скими воззрениями в отношении жизни современной датской деревни. В
романах «Борец» (1896), «Гюльдхольм» (1902), «Пер Хольт» (1912) и
др. он критически оценивает реальное положение датского крестьянства,
отмечает контрастное социальное расслоение деревни и, как следствие,
разрыв связей между людьми. Эта же проблематика занимает централь-
ное место в творчестве Й. Окэра. Героями большинства его произведений
являются батраки и крестьяне (романы «Сын крестьянина» (1899),
«Дети гнева» (1905), «Радость труда» (1914) и др.) .
Со второй половины 1880х годов в датской литературе форми-
руется символистское течение, которое становится лидирующим в
последнем десятилетии XIXначале XX веков. Оно противостоит тен-
денциозной реалистической традиции «литературы прорыва», выдвигая
на первый план субъективистскую «чистую поэзию» и стремление к
поиску «вечных» основ в искусстве. Авторы, принадлежащие к этому
течению, фокусируют внимание не на отображении социального в ли-
тературе или формировании искусства в условиях определенной обще-
52 Неустроев В. П. Символизм. Неоромантизм. «Новый реализм» //
Литература скандинавских стран (1870 – 1970). М ., 1980. С. 117–126.

31
ственной среды, а на индивидуальности художника и его восприятии
окружающего мира53
. «Бытописанию повседневности» реализма они
противопоставляют символистское «искусство фантазии и воображе-
ния». Важную роль в развитии этого течения сыграли философские
работы шведского мистика Э. Сведенборга, а также А. Шопенгауэра
и Ф. Ницше. Отчасти благодаря лидеру «движения прорыва» — Г.
Брандесу, издавшему в 1889 году статью «Аристократический ра-
дикализм», в которой были рассмотрены основы философии Ницше,
символизм получил столь широкое распространение в Дании. Именно
эта работа датского литературного критика принесла Ницше обще-
скандинавскую известность. Последователи символистской эстетики в
Дании активно развивали в своем художественном творчестве и критике
брандесовскую трактовку идеи Ницше о великой личности как «цели
и высшем идеале человечества, источнике и творце культуры».
Изначально одной из главных целей своего творчества датские
символисты ставили уход от натуралистического эмпиризма и анали-
тического восприятия окружающей действительности к восприятию
и последующему осознанию внутренней взаимосвязи явлений мира.
Выдающаяся личность, которая пребывает в постоянном конфликте
не только с окружающей реальностью, но и с самой собой, присталь-
ное внимание к ее внутренним переживаниям, сознанию и подсо-
знанию — вот те начала, к которым обращаются в своем творчестве
последователи символизма в Дании.
Лидером нового течения в литературе стал поэт и критик Йохан-
нес Йоргенсен (18661956)54. По его мнению, эталоном для молодых
датских поэтов должны были стать французские поэтысимволисты.
Йоргенсен публикует ряд статей, посвященных творчеству Ш. Бодлера,
П. Верлена, С. Малларме. В этих работах он в первую очередь вы-
деляет особенности эстетических принципов символизма, основываясь
на анализе мировоззренческих позиций французских поэтов. Разбирая
суггестивную и музыкальную поэзию Малларме, Йоргенсен вслед за
французским поэтом делает вывод о роли творческой фантазии читателя:
благодаря фантазии, по мнению Йоргенсена, читателю при прочтении
поэтических сочинений должно открыться содержание символа.
53 Dansk litteraturhistorie. København, 1967. S. 158–160.
54 См.: Сергеев А. Скандинавский роман конца XIX века и творчество
Кнута Гамсуна // Зарубежная литература конца XIX – начала XX века /
Под ред. В . М. Толмачёва. М ., 2003. С. 331–335.

32
Эстетические взгляды Йоргенсена и его единомышленников —
поэтовсимволистов Вигго Стуккенберга (18631905) и Софуса Кла-
уссена (18651931) — нашли выражение на страницах журнала «Но-
вая земля» (18881889), а позднее в журнале «Башня» (18931894).
Важную роль в развитии эстетики и литературы символизма в Дании
сыграла статья «О символизме», опубликованная Йоргенсеном в 1893
году в журнале «Башня». Она стала своеобразной программой нового
литературного течения. В этой работе автор представляет характери-
стику основ символистского искусства — веры в Бога, в вечное бытие
душ, в инобытие. Индивидуальное эмоциональнорелигиозное пере-
живание, с точки зрения Йоргенсена, является той основой, которая
должна найти отображение в искусстве.
Существенное влияние на формирование символистского течения
оказали также работы философа и психолога Харальда Хёфдинга.
Его тезисы о том, что «движение прорыва» пыталось подменить
истинные ценности в искусстве и не стремилось к утверждению
самоценности и неповторимости человеческой личности, нашли от-
клик и развитие в среде молодых поэтовсимволистов.
Новые литературные тенденции были направлены, в первую оче-
редь, на познание человеческой души. Хотя, несомненно, реализация
принципов символизма в творчестве отдельных авторов была очень
разнообразной. Некоторые писатели обращаются в своем творчестве
к теме поиска Бога в человеческой душе (Х. Роде); другие (В. Стук-
кенберг, Л. Холстейн и С. Клауссен) — к теме поиска собственного
«Я»; религиознофилософское восприятие окружающего мира и
мистицизм нашли воплощение в поэзии и прозе Й. Йоргенсена
55.
Новым и диаметрально отличным от господствовавшего в 1870х —
начале 1880х годов реализма было то, что литература этого периода
не ставила перед собой никаких социальных задач. Человеческая душа,
сам человек, его чувства, восприятие окружающего мира и осознание
самого себя выходят в литературе символизма на первый план.
Таким образом, символистское течение, пришедшее на смену реали-
стическому направлению, заняло центральное место в датской литературе
последнего десятилетия XIX в. Именно в это время в литературной
жизни страны появился молодой писатель Йоханнес В. Йенсен, выхо-
дец из Ютландии, изначально заявивший о себе на страницах датских
периодических изданий и выпустивший к концу столетия два романа.
55 Dansk litteratur fra Saxo til Kaj Munk. II. Bind. København, 1949. S. 128.

33
ТВОРЧЕСКИЙ ПУТЬ ЙОХАННЕСА В. ЙЕНСЕНА
Молодой Йоханнес В. Йенсен занимает важное место в датской
литературе 1890х годов XIX в. Его первые романы «Датчане»
(Danskere, 1896) и «Эйнер Элькер» (Einar Elkær, 1898) были
выполнены в символистской традиции, находящейся на передовых
позициях в литературе Дании 1890х годов. Впоследствии автор
очень быстро отходит от принципов символизма, даже обвиняет
датских писателей в чрезмерной приверженности к мистицизму и
беспредметным рассуждениям о бытии.
Последующее творчество Йенсена представляет собой явление
более противоречивое. Его достаточно сложно отнести к какомулибо
одному художественному направлению. Оставаясь на позициях реализ-
ма в большинстве своих зрелых произведений, писатель, тем не менее,
широко использует стилевые приемы импрессионизма, неоромантики и
символизма. Большинство литературоведов и критиков отмечают, что в
художественноизобразительной манере писателя тесно переплетаются
элементы различных литературных течений и направлений. В датской
литературоведческой традиции художественная манера Йенсена иногда
классифицируется как мистический реализм (Det mystiske realisme) —
сочетание психологического реализма с мифологической традицией56.
Следует также отметить, что автор нередко использует в своих
произведениях яркие импрессионистские описания. В статье «Камень
с другого холма» Линь Хуа — китайский исследователь творчества
Йенсена — сравнивает произведения писателя с полотнами француз-
ских импрессионистов и постимпрессионистов, Ренуара и Сезанна,
справедливо отмечая, что при помощи слова Йенсену удается достичь
таких же высот, каких достигают художникиимпрессионисты при
помощи цвета: в произведениях Йенсена можно видеть, слышать,
обонять и ощущать все то, о чем он пишет
57.
Довольно часто Йенсен обращается к тематике, характерной для
датского неоромантизма конца XIX века, прославляя дофеодальную
и дохристианскую культуру скандинавских народов, используя при
этом многочисленные красочные описания датской природы, которые
придают фоновый колорит его произведениям. Здесь в прозе Йенсена
56 Dansk Biografisk Leksikon. XI . Bind. København, 1933.
57 Hua L. A stone from another hill // Bidrag til et Johannes V. Jensen-
symposium i Farsø. Farsø, 1994. S . 90.

34
также явно ощущаются следы близких его стилю датских романтиков
А. Эленшлегера и С. Бликера.
Подобная многогранность художественной манеры отображения
действительности делает практически невозможным соотнесение
творчества Йенсена с какимлибо определенным художественным
направлением. Это также обусловливает неугасающий интерес со
стороны литературоведов и критиков к наследию писателя. Называя
Йенсена «писателем противоречивых воззрений», В. П. Неустроев
справедливо отмечает, говоря о творческом методе Йенсена, что
он (метод) не может быть определен однозначно: реалистические
принципы в нем переплетаются (и противоборствуют) с модер-
нистскими
58.
Действительно, принципы правдивого отображения окружающей
действительности, сочетающиеся с разносторонней социальной пробле-
матикой, дают все основания утверждать, что реализм является одной
из доминант его творчества. Вместе с тем, говоря о модернистских
тенденциях, необходимо отметить доминанту мифотворчества, которая
занимает одну из центральных позиций в художественных произведе-
ниях писателя — от поэтических сочинений до крупной прозы.
Творческое наследие Йенсена, определение его художе-
ственноизобразительной манеры и идеологического наполнения
произведений по сей день остаются наиболее противоречивыми во-
просами датского литературоведения XX в. При этом необходимо
отметить, что все исследователи его творчества абсолютно едино-
душны относительно высокой эстетической ценности его наследия,
безупречности стиля, богатства используемого лексического материа-
ла и средств художественной выразительности. В творчестве этого
писателя — чрезвычайно сложном и неординарном, с точки зрения
языковых и стилистических особенностей — нашли отражение как
многие художественные направления и течения уходящего XIX, так
и основные литературные тенденции начала XX в.
Несмотря на то, что позитивистская философия контовского об-
разца была во многом ментально устаревшей к началу XX в., Йенсена
отчасти можно считать ее преемником. Так, например, в художествен-
ной форме нашла воплощение в цикле «Долгий путь» и контовская
программа позитивной «естественной науки об обществе» и тезис
58 Неустроев В. П. Литература скандинавских стран (1870–1970). М.,
1980. C . 122.

35
французского мыслителя о том, что «социальные факты» могут быть
исследованы столь же объективно, как и природные явления
59.
Творчество Йенсена получило широкое признание как в Сканди-
навии, так и за ее пределами. Прозаик, поэт, публицист, литературный
критик — он на протяжении всего своего творческого пути отстаивал
мысль о первичности созидательного начала в человеческой натуре.
Будущий нобелевский лауреат Йоханнес В. Йенсен родился в
провинциальном ютландском городке Фарсё, в семье ветеринарно-
го врача. После окончания гимназии в 1893 году Йенсен покидает
Ютландию и едет в Копенгаген, где поступает на медицинский фа-
культет Копенгагенского университета, но, проучившись менее пяти
лет (до 1898 года), оставляет университет и начинает писательскую
деятельность. Уже во время учебы на медицинском факультете
Йенсен печатается в журнале «Ревьюен» под псевдонимом Ивар
Люке (18951898)60.
Дебютным произведением Йенсена становится роман «Датча-
не». На деньги, полученные от его публикации, Йенсен совершает
свое первое путешествие — едет в США, где проводит несколько
месяцев. Впоследствии путешествия станут неотъемлемой частью
его жизни и своеобразным катализатором всего дальнейшего творче-
ства. Многочисленные поездки Йенсена по Европе и Соединенным
Штатам в качестве корреспондента газеты «Политикен»: освещение
работы Всемирной выставки в Париже в 1901 году, поездки в США
в 19021903 годах; впечатления, полученные во время путешествий
в Японию, Китай, Россию, на Гавайские острова, дали ему ма-
териал для последующего публицистического и художественного
творчества.
Вторым масштабным художественным произведением молодого
писателя становится роман «Эйнер Элькер». Герои первых двух
романов Йенсена — мечтатели, люди, лишенные силы воли. Они при-
езжают из провинции в Копенгаген, где вскоре происходит крушение
их ожиданий и надежд. В столице они чувствуют себя одинокими и
чужими. Герои на собственном опыте убеждаются, как резка грань
между неприглядной действительностью и мечтаниями. Впоследствии
Йенсен строго критиковал эти романы, считал их слабыми и находил
59 См.: Конт О. Курс положительной философии. СПб., 1899; Скирбекк
Г., Гилье Н. Развитие общественных наук // История философии. М ., 2003.
60 Den store danske encyklopædi. X . Bind. København, 1998.

36
в них много заимствованного у других авторов
61 Он даже не стал
включать их в собрание сочинений. Писатель нередко крайне критично
относился ко всему, что было написано до начала изучения и разра-
ботки собственной эволюционной концепции развития человеческого
общества, основанной на теории эволюции Ч. Дарвина.
Влияние на формирование концепции Йенсена, несомненно,
оказала обстановка индустриальнотехнического прогресса, которая
сложилась в США и большинстве стран Западной Европы к началу
XX в. Не менее резко он впоследствии отзывался о своем самом
известном произведении — трехчастном романе «Падение короля»
(Kongens Fald, 1901).
В этом произведении автор обращается к историческим событиям, ко-
торые происходили в Скандинавии в конце XVначале XVI вв., во время
правления короля Кристиана II. В этот период происходит распад Каль-
марской унии, скандинавского союза под верховной властью Дании.
В центре романа представлены судьбы двух людей — короля Кри-
стерна II и недоучившегося студента, а впоследствии солдата королевской
армии Микеля Тегерсена. Фактически, Микель Тегерсен является
главным героем произведения, так как все события в романе описываются
автором через их преломление в восприятии главного героя.
Трехчастное композиционное построение романа обусловлива-
ется авторской идеей изобразить в художественной форме ключевой
момент в истории Дании — превращение некогда могущественной
европейской державы в провинциальное государство «на отшибе»
Европы. Писатель представляет стадиальное повествование о со-
бытиях, которые стали причиной этого «падения». Стадиальность,
в частности, находит отражение в символичных названиях частей
романа. В первой части — «Смерть весны» — рассказывается о
событиях, происходивших в Дании в конце XV века. В это время
Дания — крупное государство, под властью которого находится весь
скандинавский север Европы, — готовится к войне со Швецией.
Вторая часть — «Великое лето» — посвящена событиям,
которые происходили в Стокгольме в 1523 году, когда Кристиан
II устроил «кровавую баню» для своих противников. Это событие
привело в конечном итоге к обретению Швецией независимости от
датского трона и свержению самого Кристиана II.
61 Сергеев А. Реализм и миф в творчестве Й. В . Йенсена // Йенсен Й.В.
Избранные произведения. М., 2000. C. 466.

37
В третьей части романа, которая называется «Зима», повествуется
о крестьянских войнах против феодалов, бывших вассалов, нынешних
врагов Кристиана II. На фоне этой панорамы исторических событий
раскрываются судьбы героев романа. Король Кристиан II, само-
надеянно движимый идеалом создания великого Датского королевства,
становится виновным в его историческом упадке. Микель Тегерсен
обрекает свою любимую на муки и унижение. В образе Микеля Йенсен
показывает черты, свойственные, по его мнению, большинству дат-
чан — мечтательность, легко уязвимое самолюбие и отсутствие четко
выраженных жизненных целей. Именно эти качества, с точки зрения
писателя, стали истинной причиной «падения» как короля Кристиана
II и преданного ему Микеля, так и всего государства. Йенсен вновь,
как и в первых своих романах, представляет героев, которые не в со-
стоянии отделить мечту от реальности. Они оба стремятся к счастью,
но только приносят несчастья и беды всем тем, кто находится рядом с
ними. Неслучайно судьбы обоих героев объединены в романе общим
финалом — крушением всех надежд и стремлений.
На протяжении практически двух десятилетий Йенсен пишет
рассказы, посвященные жизни датских крестьян. Основой для их
создания стали сюжеты народных легенд и преданий, заимствован-
ные и переработанные автором. Значительную роль в зарисовках
крестьянской жизни играет авторский комментарий.
Герои этих новелл — жители ютландской провинции Химмерланд,
родины писателя. Название провинции, вероятно, этимологически вос-
ходит к названию прагерманского племени кимвров, рассказ о котором ве-
дется в четвертой части «Долгого пути» — романе «Поход кимвров».
Справедливо характеризует жанр «Химмерландских историй»
В. П . Неустроев: «Жанр «Химмерландских историй» — нечто
«среднее» между новеллой и эссе. Это картинки из жизни, снабжен-
ные авторским размышлением»
62. В 1898 году в свет вышел первый
сборник рассказов о крестьянах, который получил название «Люди
Химмерланда» (Himmerlandsfolk). Спустя шесть лет появляется вто-
рой подобный сборник, названный «Новые химмерландские истории»
(Nye Himmerlandshistorier, 1904). В 1910 году Йенсен публикует
третий сборник рассказов о крестьянах, который называется «Хим-
мерландские истории. Третий сборник» (Himmerlandshistorier. Tredie
62 Неустроев В. П. Литература скандинавских стран (1870–1970). М.,
1980. С . 123.

38
Samling). В 1933 году автор объединяет все сборники, добавляя к ним
еще несколько рассказов, написанных в период с 1910 по 1933 годы,
и издает книгу под общим названием «Химмерландские истории»
(Himmerlandshistorier).
Тема «крестьянства» была достаточно распространена в датской
литературе в начале XX века
63. Это, в первую очередь, связано с
тем, что почти все крупные писатели молодого поколения данного
периода были выходцами из провинции (Й. Окэр, М. Андерсен
Нексё, Й. Скьольборг и др.).
Главное, что открывает Йенсен, изображая героев крестьянских
рассказов, — это та исходная личностная гармония, целостность и
духовная сила, которые, по мнению писателя, были утеряны совре-
менным городским человеком.
Побывав на всемирной выставке в Париже в 1901 году, Йенсен на-
ходится под глубоким впечатлением от увиденного. Это становится своео-
бразным толчком к разработке его новой мировоззренческой позиции и
накладывает отпечаток на все последующее творчество писателя.
Йенсен заявляет (сначала на страницах газеты «Политикен», а
позднее — в своих эссе и художественных сочинениях), что самые
значительные достижения в области науки и техники были сделаны
в англосаксонских странах, в первую очередь в самой молодой из
них — США . По мнению писателя, это обусловлено тем, что жи-
тели этих стран — потомки древних германцев, а точнее, бесследно
исчезнувшего племени готов.
Впервые эти мысли были сформулированы Йенсеном в сборнике
эссе «Готический ренессанс» (Den gotiske Renaissance, 1901), где
автор анализирует, в чем заключается успех развития современной
Америки. В результате Йенсен вновь приходит к выводу о том,
что высокий уровень индустриального развития обусловливается
происхождением людей, проживающих в США. По его мнению,
американцы — это потомки людей, которые некогда принадлежали
к культурам скандинавского Севера. Обоснование этого утверждения
впоследствии найдет воплощение в заключительной части эпического
цикла «Долгий путь» — романе «Христофор Колумб». В «Готиче-
ском ренессансе» Йенсен дает высокую оценку уровня американского
социального и культурного развития и делает вывод о том, что США
63 Кристенсен С. М . Датская литература 1918–1952 годов. М ., 1963.
С. 30–31.

39
находятся на самой высокой эволюционной ступени, чем в частности
определяется их индустриальное первенство в современном мире.
Писатель утверждает, что человеческое общество развивалось
в соответствии с теорией эволюции Ч. Дарвина. Йенсен использует
один из основополагающих тезисов дарвинизма, а именно: человек
появился в процессе многочисленных мутаций и естественного отбора,
который происходил на протяжении многих тысячелетий64. То есть,
разница между возникновением человека и других биологических
видов, согласно Дарвину, отсутствует. Процесс развития природы
и человека подчинены одним и тем же внутренним законам.
Йенсен при этом отмечает, что человека нельзя рассматривать
как обычного представителя животного мира (в этом его коренное от-
личие от сторонников социального дарвинизма, получившего широкое
распространение в конце XIX — начале XX века), так как, с точки
зрения Йенсена, в процессе эволюции отбирались созидательные
способности человека, используемые им в интересах общества, а не
для реализации своих личных, эгоистических целей65. Этот тезис
также демонстрирует, что писателю был чужд ницшеанский вариант
радикального индивидуализма, влияние которого испытывали многие
скандинавские авторы этого периода.
Впечатления от поездок в Париж на Всемирную выставку и в
США нашли художественное воплощение в двух романах — «Мадам
Д’Ора» (Madame D’Ora, 1904) и «Колесо» (Hjulet, 1905). Действие
в этих произведениях происходит в США.
В центре первого романа автор изображает столкновение разу-
много и иррационального начал. Главный герой романа — ученый
Эдмунд Холл — хочет воскресить образ своей погибшей возлюблен-
ной. Он пытается пойти против законов природы, возлагает на себя
ее функции. Подобные стремления, по мнению автора, недопустимы,
так как человеческий разум не должен идти вопреки законам природы.
Таким образом, герой сам обрекает себя на провал.
В следующем романе — «Колесо» — писатель представляет
психологический конфликт между двумя героями: поэтом Ли, олице-
64 Тезис, впервые сформулированный и доказанный Дарвином в работе
1859 г. «Происхождение видов путем естественного отбора, или сохранение
благоприятных рас в борьбе за жизнь».
65 Куприянова И. П. Культурно-историческая концепция Й. В. Йенсена.
Эпопея «Долгий путь» // Скандинавская филология. V. Л., 1991. C . 130.

40
творяющим в произведении высокое духовное начало, и его полной
противоположностью — Эдвардсеном, который является воплощением
жестокости и корыстолюбия. По мнению автора, любовь к людям и со-
зидательное начало в личности побеждают инстинкты, присущие низшей
форме развития человеческой природы. Именно поэтому Ли становится
победителем в конфликте, который находится в центре романа.
Воззрения Йенсена, сформулированные в эссе «Готиче-
ский ренессанс» и нашедшие отражение в романах «Мадам
Д’Ора» и «Колесо», позднее легли в основу эволюционной
культурноисторической концепции, воплотившейся в полной мере
в эпическом цикле «Долгий путь».
Помимо написания прозы и публицистики Йенсен на протяжении
всего творческого пути выпускает несколько поэтических сборников.
Его первые стихи публикуются в 90х годах XIX века, а в 1906 году
в свет выходит первый поэтический сборник — «Стихотворения»
(Digte). Этот сборник, по мнению писателя К. Рифбьерга, в значи-
тельной мере оказал влияние на последующее развитие датской поэзии
XX в.
66 Творческая оригинальность и бесспорные художественные
достоинства позволяют говорить о поэтических сочинениях Йенсена
как о самых выдающихся образцах стихосложения в датской литера-
туре этого периода (сборники «Ютландский ветер» (Den jyske Blæst,
1931) и «Чистый четверг» (Paaskebadet, 1937)). Заслугой Йенсена
в области поэтического творчества является также то, что он одним
из первых ввел в национальную поэтическую традицию «свободный
стих». В 1948 году вышло в свет собрание лирики Йенсена, названное,
как и первый поэтический сборник, «Стихотворения» (Digte).
В период с 1907 по 1912 год Йенсен выпускает четыре сборника
небольших рассказовзарисовок философского характера, которым
дает название мифы. Мифы Йенсена — это обрывки воспоминаний,
переживания, картины природы, которые автор пытается осмыслить;
наблюдения за животными и людьми. В статье «Миф как форма ис-
кусства» писатель дает несколько толкований того, чем, по его мне-
нию, является миф. В частности это может быть «картина природы,
воплощенная во времени»
67, или «ритм универсума, запечатленный
66 Rifbjerg K. Denne Jensen! Weekendavisen. Kultur. No 36, 8.–14. september
2006.
67 Сергеев А. Реализм и миф в творчестве Й. В . Йенсена // Йенсен Й.
В. М., 2000. C. 472.

41
во времени» . Что касается жанровой формы, йенсеновский миф —
это представленное в художественной форме, опоэтизированное
наблюдение писателя за окружающей действительностью
68.
Всего Йенсен выпустил девять сборников мифов и рассказов, сре-
ди которых «Мифы и охота» (Digt og Jagter, 1907), «Новые мифы»
(Nye Myter, 1908), «Мифы, новый сборник» (Myter. Ny Samling,
1910), «Подорожник» (Pisangen), «Пшеничное поле» (Kornmarken)
(оба 1932), «Мельница» (Møllen, 1944) и другие.
На протяжении всей жизни Йенсен неоднократно выступает как
талантливый публицист. Его перу принадлежит ряд биографических
очерков и статей, посвященных творчеству выдающихся писателей и
поэтов («Северный дух» (Nordisk Ånd, 1911), «Редьярд Киплинг»
(Rudyard Kipling, 1912), «Уолт Уитмен. Стихотворения» (Walt
Whitman. Digte, 1919), «Форма и душа» (Form og Sjæl, 1931),
«Свифт и Эленшлегер» (Swift og Oehlenschlaeger, 1950)).
Йенсен также выпускает несколько сборников философских эссе
(«Готический ренессанс», «Введение в наш век» (Introduktion til vor
Tidsalder, 1915), «Эстетика и эволюция» (Æstetik og Udvikling, 1923),
«Духовные стадии» (Aandens Stadier, 1928) и др.) и путевых очерков («На
дорогах Дании» (På Danske Veje, 1931), «Северный путь» (Nordvejen),
«Из свободных штатов» (Fra Fristaterne) — оба 1939 года).
Мысли, впервые сформулированные Йенсеном в «Готическом ренес-
сансе», наталкивают его на создание эпопеи, повествующей об эволюции
человеческого общества с древних времен до нового времени
69. Уже во
время написания романов «Мадам Д’Ора» и «Колесо» писатель начинает
работу над этим монументальным художественным произведением.
Замысел автора воплотился в эпопее «Долгий путь» — централь-
ном произведении в его творчестве, над созданием которого писатель
работал более четырнадцати лет. «Долгий путь» — эпический цикл,
состоящий из шести отдельных романов, — бесспорно, стал одним
из самых выдающихся и масштабных произведений скандинавской
литературы XX века. Эпический цикл, отмеченный в 1944 году
Нобелевской премией, фактически является попыткой изобразить в
художественной форме историческое развитие человечества в свете
эволюционной теории Ч. Дарвина.
68 Dansk litteratur fra Saxo til Kaj Munk. II. Bind. København, 1949.
69 Houe P. Johannes V. Jensens lange rejse. København, 1996. S . 42.

42
ЭПИЧЕСКИЙ ЦИКЛ «ДОЛГИЙ ПУТЬ»
Эпический цикл «Долгий путь» (Den lange Rejse, 19081922) —
самое масштабное художественное произведение в творчестве Йен-
сена — состоит из шести романов: «Потерянная земля» (Det tabte
Land, 1919), «Ледник» (Bræen, 1908), «НорнеГест» (NorneGæst,
1919), «Поход кимвров» (Cimbrernes Tog, 1922), «Корабль» (Skibet,
1912), «Христофор Колумб» (Christofer Columbus, 1921). Каждый из
романов — это самостоятельное произведение, описывающее тот или
иной период истории развития человеческого общества. Несмотря на
то, что роман «Потерянная земля», открывающий цикл, был создан
через одиннадцать лет после начала работы над «Ледником», а роман
«Поход кимвров» был создан спустя год после выхода в свет «Хри-
стофора Колумба» — заключительного звена эпопеи, произведения
были позднее выстроены в цикл согласно хронологии исторических
событий, представленных в них (то есть, создавались они не в той
последовательности, в которой происходят описываемые здесь со-
бытия). Таким образом, объединенные в единое целое, эти романы
образуют исторически закономерное повествование об эволюционном
прогрессе человека и общества.
Антропологический элемент играет, бесспорно, существен-
ную роль в формировании идеологического фундамента цикла.
Так, например, в статье «Источники и принципы» Йенсен пишет:
«...антропология стала одной из исходных основ (цикла — А .
С.), а именно: гипотеза о развитии цивилизации с севера на
юг, которая противоречит предшествующим представлениям,
попрежнему широко распространенным, о зарождении челове-
чества в южной климатической зоне»
70. В этой связи писатель
подчеркивает, что его взгляды на антропологическое развитие
были сформированы благодаря работам немецких палеантрополо-
гов, разработавших во второй половине XIX в. данную гипотезу
(в первую очередь, здесь отмечаются работы немецкого ученого
Л. Вильзера)71.
Развитие мифологической критики в Европе во второй половине
XIX в., создание концепции мифа в Кембриджской антропологиче-
70 Jensen J. V. Kilder og Principer // Æstetik og Udvikling. København,
1923. S. 31.
71 Ibid.S.32.

43
ской школе
72, распространение в литературоведении концепций Дж.
Вико, З. Фрейда и К. Г. Юнга — все это, несомненно, детерми-
нировало литературный и исследовательский фон рубежа столетий.
Тем не менее, в отношении творчества Йенсена влияние этих обще-
европейских научнокультурных процессов оказалось минимальным.
Причиной тому является принципиальное отличие основ, на которых
создавалось культурноисторическое «дарвинистское мифотворче-
ство» датского писателя (для которого источниками скандинавской
мифологической древности — одного из главных предметов рас-
смотрения — стали произведения и переводы эпохи романтизма),
от «чистого» изучения мифа и определения его происхождения бри-
танскими ученымиантропологами 7090 гг. XIX в.
Нельзя также сказать и о сколь либо существенном влиянии «Золотой
ветви» Дж. Фрэзера или исследований юнгианскоориентированной кем-
бриджской мифокритической школы на культурноисторическую концеп-
цию Йенсена, что было обусловлено главным образом временем создания
романов «Долгого пути» и развития «кембриджской мифокритики».
Замысел создания эпопеи появился у Йенсена задолго до нача-
ла работы в 1908 г., а первое двенадцатитомное издание «Золотой
ветви» (принесшее ее автору общеевропейскую известность) было
выпущено в 1911 г., т. е. через три года после выхода в свет йенсенов-
ского «Ледника»; а окончательный однотомный вариант «Золотой
ветви» (1923) вышел в свет спустя год после завершения Йенсеном
работы над циклом в 1922 г.
Активная литературоведческая деятельность кембриджских антро-
пологов также приходится на то время, когда культурноисторическая
концепция Йенсена окончательно сформировалась, а именно — на
второе десятилетие XX в.
72 Изначально мифокритика кембриджских ученых развивалась на
основах философии позитивизма и дарвинизма (например, работа Э. Тей-
лора «Пер вобытная культура» (1871), работы о генезисе мифа в анимизме
этнографа-дарвиниста Э. Ланга, «Золотая ветвь» (1923) Дж. Фрэзер а). В
результате их деятельности формируется антр опологическая концепция мифа.
Позднее после появления фрэзеровской «Золотой ветви» и р аспр остр анения
идей К. Г . Юнга в литера туроведении образовалось напр авление, имену емое
«ритуально-мифологической критикой» (Дж. Харрисон, Фр. Корнфорд, Дж.
Уэстон, Г. Мэррей), которое с начала XX в. осуществляло первые осторож-
ные попытки «антропологического» исследования литературы. Эта «школа»
состояла, преимущественно, из последователей и учеников Дж. Фрэзера.

44
По той же причине мы не находим среди источников эпопеи (ни
у самого Йенсена, ни у исследователей его творчества) отсылок к
трудам создателя системы аналитической психологии и одного из
основателей психоаналитической критики — К. Г. Юнга (во многом,
безусловно, близкому автору цикла). Напомним, что одна из его
основных работ, посвященных исследованию литературы — «Об
отношении аналитической психологии к поэзии» — была выпущена
только в 1922 г.
Таким образом, мифокритика кембриджских ученых и концепции
К. Г . Юнга не могли оказать непосредственного влияния на творче-
ские стратегии Йенсена, что объясняет отсутствие прямых отсылок
к этим источникам как в обширном критическом творчестве датского
писателя, так и в работах исследователей его творчества.
Основополагающей идеей «Долгого пути» стала мысль об особой
роли жителей северных стран Европы как главных носителей про-
гресса. Представленная в научной форме, но фактически являющаяся
культурноисторической концепцией, эта теория представляет сканди-
навский Север «колыбелью» человеческой цивилизации. Именно отсюда,
по мнению автора, произошли люди, двигавшие цивилизацию вперед на
протяжении всего долгого исторического пути развития человечества73.
Произведение написано в двух плоскостях: роман — сам по себе
фикциональное сочинение, но на повествовательный вымысел накла-
дывается еще и исторический вымысел (лишь фрагментарно подпи-
тываемый реальными фактами исторической науки), построенный во
многом на вымышленном материале. Автору приходится додумывать
некоторые исторические сюжеты или толковать посвоему известные
факты в угоду общему замыслу.
Цикл «Долгий путь» на протяжении всего XX века много раз
переиздавался. Впервые все шесть романов были представлены в
хронологической последовательности и изданы двухтомником в 1938
году (с комментариями и под редакцией Оле Маркуса, друга Йен-
сена). Впоследствии эпопея переиздавалась в Дании в 1956, 1964,
1972, 1977 и 1996 годах.
Временной период, развертывающийся в цикле, огромен. Он
охватывает большую часть истории: от первого появления человеческих
племен доледникового периода (в первом романе — «Потерянная
73 Куприянова И. П. Предисловие // Йенсен Й.В . Долгий путь. СПб.,
1994.С.11.

45
земля») до открытия Америки Христофором Колумбом в конце XV
века (в заключительном звене — романе «Христофор Колумб»).
Автор в художественной форме представляет свою трактовку эво-
люционной теории Ч. Дарвина. Йенсен был дарвинистом, и дарвинизм
стал идеологической основой его творчества и мировоззренческой
позицией. Человек — это часть природы, согласно эволюционному
учению. Если природа развивается, то прогрессирует и человек. Таким
образом, Йенсен выбирает художественномифологическую форму74
повествования о том, каким образом человек, культура и обществен-
ный строй развивались в соответствии с законами природы.
Писатель выделяет два вида факторов, которые на протяжении
«долгого пути» человеческого развития стали решающими — это так
называемые внутренние и внешние факторы.
Роман «Ледник» — второе звено — был первым романом,
написанным в рамках эпического цикла. «Ледник» является его
центральным произведением, так как именно в нем нашла наиболее
полное воплощение культурноисторическая концепция писателя.
Ледник разделил путь развития человека, став своего рода дорожной
развилкой. Все племя пошло по одному пути, по пути бегства от лед-
ника и холода, а главный герой романа — юноша Дренг, — избрав
сопротивление льдам, все больше закаляясь с каждым шагом вперед,
совершил эволюционный скачок в развитии. Он избрал трудный
путь, но, в конце концов, перешагнул на новую ступень развития,
оставив далеко позади всех своих бывших соплеменников
75.
Именно эти личностные качества героя могут быть охарактеризо-
ваны здесь как внутренние факторы человеческого прогресса — сила,
заложенная в отдельном человеке, позволяющая ему прогрессировать
и нести прогресс окружающим. Сильная личность, которая, с одной
стороны, не сгибается под тяжестью трудностей, с другой — развива-
ется, сталкиваясь с ними, аккумулирует опыт, совершенствуется, идет
вперед, прокладывая дорогу не только себе, но и многим поколениям,
идущим следом.
К внешним факторам можно отнести добычу огня первобытным
человеком, наступление ледника, войны и великие географические
открытия — события, изменившие характер развития истории.
74 Jensen J. V . Roman og Myte //Æstetik og Udvikling. København, 1923.
S. 80–81.
75 Dansk litteraturhistorie. III . Bind. København, 1967. S. 483.

46
Сюжетная линия каждого из звеньев цикла выстраивается вокруг
подобного узлового исторического этапа. Исключением можно назвать
роман «НорнеГест» — третье звено эпопеи. Здесь повествование
формируется вокруг мифологического образа Геста — главного героя
произведения. Историческое развитие отходит в романе на второй план,
является фоном для патетического жизнеописания героя. Иное художе-
ственное решение выбирает писатель для остальных частей цикла.
В романе «Потерянная земля» — первой части эпопеи — централь-
ное положение занимает миф о добыче огня доледниковым человеком.
Пламень — главный герой произведения — является здесь своего рода
«натурализированным» прообразом древнегреческого Прометея.
В эпопее представлен целый ряд подобных героевдвигателей
прогресса. Этапы развития человеческого общества Йенсен про-
слеживает через истории отдельных человеческих судеб, ведет по-
вествование сквозь призму жизней героев цикла. Эти образы имеют
мифологическую основу, за исключением образа Колумба в последнем
романе «Долгого пути». Их эклектичность обусловливается, по мне-
нию Йенсена, спецификой художественного метода в цикле, который
определяется писателем как мифологический76.
Одним из центральных образов всего цикла является фигура
упомянутого ранее героя романа «НорнеГест». В других частях
эпопеи Йенсен также нередко обращается к этому образу. Недергор
высказывает предположение о том, что если бы Йенсен ввел пер-
сонаж Геста в начале эпопеи, то с его помощью он мог бы наиболее
гармонично соединить все звенья цикла воедино, Гест стал бы своего
рода всеобщим воплощением «духа севера» в произведении
77. Фигура
бессмертного скальда появляется в каждом ключевом повороте сю-
жетной линии трех произведений. Таким образом, развитие сюжета
в этих романах оказывается напрямую связано с образом Геста.
Именно его поступки и поведение зачастую определяют характер
повествования. При этом Йенсену удается дистанцировать героя от
непосредственного развития сюжетной линии: сделать сторонним
наблюдателем всех событий, сохранив при этом его первостепенную
роль в произведении.
76 Jensen J. V. Roman og Myte //Æstetik og Udvikling. København, 1923.
S. 81.
77 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. Liv og forfatterskab. København, 1993.
S. 413.

47
В двух частях эпопеи — в романах «Поход кимвров» и «Хри-
стофор Колумб» — герой удаляется автором на второй план. В
заключительном звене цикла Йенсен приводит дополнительное
сюжетное ответвление: рассказ о жизни скальда среди индейских
племен, где он становится олицетворением духа и традиций «севе-
рян». Здесь его образ начинает трактоваться как некое воплощение
вечного «готического духа» народов, населяющих северную часть
Европы. Таким образом, благодаря Гесту автору удается в полной
мере реализовать культурноисторическую концепцию и философ-
скую линию в эпопее.
Во всех частях он является воплощением воспоминания о «по-
терянной стране вечного лета», неким олицетворением «голоса кро-
ви», который приводит народы в движение. Сам герой становится
участником великого переселения народов, связывает предысторию
человечества с современной историей.
В образе Геста также воссоздается древнескандинавский миф о
древе мира Иггдрасиль: его корни находятся в Скандинавии, а ветви
простираются над всем миром. После распространения христианства,
согласно концепции писателя, миф видоизменился и под влиянием
религиозной символики нашел свое новое воплощение в искусстве и
архитектуре. Готический храм, таким образом, становится, по Йен-
сену, новым воплощением древнего леса и корабля.
Следует отметить, что функция героя в романах не ограничивается
простым наблюдением за происходящими событиями. Напротив, он
становится непосредственным участником, а порой и вершителем
истории, то есть, тем самым двигателем прогресса, который благодаря
своей любви к людям, внутренней свободе, созидательному труду и
творчеству заставляет человечество идти вперед.
Эклектичное построение цикла в целом и каждого романа в от-
дельности, выбор автором при создании эпопеи различных стилевых
и жанровых приемов и решений во многом обусловили ее «поэтоло-
гическую» сложность. Несомненно, в романах цикла в жанровом
отношении переплетены, в первую очередь, эпическое и романное
начала. Здесь присутствует, с одной стороны, архаизация текста,
обусловленная «эпической универсализацией» — стремлением, как
писал А. Я. Гуревич, дать законченную и всеобъемлющую картину
мира, объяснить его происхождение и дальнейшие судьбы, включая
и самые отдаленное будущее, учить отличать добро от зла, настав-

48
лять в том, как жить и как умирать
78. Некоторые герои цикла также
наследуют многие черты характеров, выводимых в эпосе: они также
«вырублены из одного куска, каждый олицетворяет какоето каче-
ство, детерминирующее его сущность»
79. Равно как автор эпической
поэмы, Йенсен зачастую «...сосредоточивает внимание на избранных
им героях и сюжете, оттесняя на периферию повествования многие
другие связанные с этим сюжетом предания. Подобно тому как луч
прожектора высвечивает отдельный кусок местности, оставляя во
мраке большую его часть... разрабатывая свою тему, ограничивается
намеками на ее ответвления...»
80
С другой стороны, «романность» цикла формально опреде-
ляет реалистическая манера отображения действительности,
разветвленность сюжетной линии и многочисленные персонажи,
вовлеченные в действие. Здесь присутствуют жанровые при-
знаки романа, которые отмечаются исследователем Ф. Астом:
«все жанры и формы искусства проникают друг в друга, достигая
абсолютности... (роман) являет себя как эпос, но только как эпос
просветленный, проникнутый духом и любовью»
81. Отечественный
исследователь литературы А. В. Михайлов определяет роман как
«универсальный жанр», отмечая, что в нем «развертывается все
богатство возможных стилистических решений»82
. Таким образом,
емкость романного жанра позволяет охарактеризовать любое из
произведений цикла по стилю и формальным композиционным
признакам как роман.
Философия Ницше — его мысли о том, что «все находится в
потоке изменения», что существует лишь «становление и изменение
78 Гуревич А. Я . Средневековый героический эпос германских народов
// Библиотека всемирной литературы. Серия первая. Т. 9 . С. 6 . Так же см.:
Мелетинский Е. М . Происхождение героического эпоса. М ., 1963; Бахтин М.
М. Эпос и роман // Вопросы литературы и эстетики. М . 1975; Веселовский
А. Н. Историческая поэтика. Л ., 1940; Шкловский В. Б . О теории прозы.
М.; Л., 1925.
79 Тамже.С.6.
80 Тамже.С.7.
81 Ast F. System der Kunstlehre // Romanteorie / Hrsg. E. Laemmert. Koeln,
1971 // Борев Ю. Б . Эстетика. Теория литературы. М . 2003. С . 373.
82 См.: Михайлов А. В. Роман и стиль // Теория литературных стилей.
Современные аспекты изучения. М., 1982.

49
видимого мира», а «истинный» мир есть ложь
83, — нашла косвен-
ное осмысление в романах «Долгого пути». Но при этом ни идея о
сверхчеловеке как о «смысле земли»
84 , ни его моральная философия,
обнаруживающая два типа морали: «мораль господ» и «мораль ра-
бов»
85, — не были восприняты Йенсеном.
При жизни Йенсена неоднократно обвиняли в приверженности к
ницшеанству и социальному дарвинизму. Эти философские течения,
сформировавшиеся в конце XIX в., получили широкое распространение
в первые десятилетия XX в. Впоследствии их использовали различные
партии нацистского толка в качестве своей идеологической основы.
В «созидающих и дарующих» героях «Долгого пути» нет ни
радикального индивидуализма или милитаризма Заратустры, ни
стремлений жить по «закону силы». Йенсен всегда оспаривал по-
добные нападки, заявляя, что его взгляд на развитие человеческого
общества не имеет ничего общего с ницшевской теорией сверхчеловека
и извращенными трактовками эволюционного учения Дарвина
86.
Наоборот, он неоднократно декларирует первичность гуманности,
стремление к созиданию, развитие духовных и моральных ценностей
в природе человека. Герои «Долгого пути» — это люди, способные
жертвовать своими личными интересами ради развития человеческого
общества, готовые делиться со всеми окружающими своими откры-
тиями и достижениями, — люди, живущие для других.
Одним из оснований для некорректного прочтения цикла стал
биологический аспект, рассмотрение произведений с научных пози-
ций. Биология для Йенсена — это поэзия жизни, как справедливо
отмечает Л. Недергор87. Исследователь также утверждает, что
биологический аспект стал одной из наиболее горячо обсуждаемых
сторон произведения.
Датский символист Х. Роде (18701937), наиболее радикально
религиозноориентированный автор первой половины XX века,
83 Скирбекк Г., Гилье Н. Ницше и прагматизм // История философии.
М., 2003. С. 585.
84 Ницше Ф. Так говорил Заратустра. М., 1990. С . 8.
85 В работах Ф. Ницше «По ту сторону добра и зла» (1886) и «К генеа-
логии морали» (1887).
86 Куприянова И. П . Культурно-историческая концепция Й.В.Йенсена.
Эпопея «Долгий путь» // Скандинавская филология V. Л., 1991. C. 131–132.
87 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. Liv og forfatterskab. København, 1993.
S. 456.

50
в критической книге «Душевный прорыв» (1928) (Det sjælgelige
Gennembrud) полемизирует по поводу биологического аспекта в эпо-
пее «Долгий путь». Основной вопрос, который затрагивает критик,
заключается в соотношении «духовного» и «материального» в цикле.
Что именно превалирует в произведении — душа или материя?88
Сам автор цикла иначе подходит к рассмотрению этого вопроса.
Для писателя значимым является отображение постоянного чередо-
вания «духовного» и «материального», иллюстрация этого процесса
как единого целого. И душа и материя — источники вдохновения для
Йенсена. Они неразделимы и дополняют друг друга.
Роде полагает, что йенсеновское эволюционное учение трактует
жизнь как чудо89
.
В цикле писатель, действительно, ставит знак
равенства между эволюцией и представлением о жизни как о величай-
шем чуде. Писатель рассматривает «чудо жизни» не только с поэти-
ческой позиции, но не в меньшей степени с позиции морали, подробно
развивая эту тему в сборнике «Эволюция и мораль» (1925).
Йенсена при этом нельзя назвать дуалистом, так как в эпопее
показано единое стремление вперед как «духовного», так и «мате-
риального». Это стремление, однако, не исключает конфликты и
внутреннее противостояние двух начал, реализующихся в цикле как
единая субстанция.
Во время второй мировой войны Йенсен часто заявлял о себе, как
о бескомпромиссном противнике фашизма. Еще в 1923 году в сбор-
нике эссе «Эстетика и эволюция» он настаивал на несостоятельности
расовых теорий, ставящих одних людей выше других и порождающих
ненависть «превосходящей расы» по отношению к другим народам.
В эпопее писатель постоянно возвращается к мысли о том, что все
люди имеют общих прародителей. Одна из центральных мыслей, вы-
сказанных автором в «Долгом пути» — это идея о том, что ведущую
роль в прогрессе человеческого общества играет обмен накопленным
опытом: передача своих достижений другим народам и восприятие
чужих практических завоеваний90.
Разрабатывая в цикле «Долгий путь» собственную эволюци-
онную теорию, Йенсен нередко обращается к натурфилософской
88 Rode H. Det sjælgelige Gennembrud. København, 1928. S. 19.
89 Ibid. S. 21.
90 Куприянова И. П. Культурно-историческая концепция Й.В .Йенсена.
Эпопея «Долгий путь» // Скандинавская филология V., Л. 1991. C. 132.

51
идее о так называемой «родовой памяти». Воспоминание о далеком
прошлом подсознательно заставляет людей отправляться с севера на
юг в поисках «потерянной страны»: кимвры нападают на римскую
империю, викинги вторгаются в страны Средиземноморья, Колумб
плывет в Америку.
В одном из ранних рассказов — «Исчезнувший лес»
(Forsvundne skov) — Йенсен развертывает повествование о рабе,
который был куплен землевладельцем. Раб смертельно тоскует по
своему дому, которым для него являлся лес, где он жил прежде.
Землевладелец обещает, что, при условии, если раб будет усердно
работать на него в течение пяти лет, он позволит тому вернуться в
родной лес. Герой начинает работать, как вол. Каждый вечер он
сидит, наблюдая закат, и с душевной тоской вспоминает родной
лес. Эта тоска заполняет все его существование, делая глубже его
внутренний мир, как справедливо отмечает датский исследователь
творчества Йенсена Й. Эльбек в книге «Йоханнес В. Йенсен»
91.
Когда проходят пять лет, раб отправляется на поиски своего леса,
но нигде не может его найти. Его повсюду окружают деревья, но
всетаки это не тот лес, тоска по которому навечно сохранилась в
его душе. Раб возвращается обратно к землевладельцу, обзаводится
семьей, усердно работает на хозяина до конца своих дней. Каждый
свободный от работы день раб вместе со своими детьми подолгу
наблюдает за заходом солнца и «учит» детей душевной тоске по
родному лесу.
В этой новелле автор впервые обращается к теме глубокой
душевной тоски, передаваемой из поколения в поколение, которая
впоследствии станет одной из основополагающих тем на протяжении
всего творчества писателя
92. Таким образом, рассказ «Исчезнувший
лес» может трактоваться как предтеча, первое оформление натурфи-
лософской идеи, ставшей ключевой в цикле «Долгий путь».
Так же как и раб, сохранивший в душе тоску по утраченному
лесу, северные племена навсегда сохранят в «родовой памяти» тоску
по потерянной стране. Раб передает в этом рассказе чувство тоски
детям. Также и мысль об утраченной стране будет передаваться, как
глубоко скрытое духовное наследие, воплотившееся впоследствии в
религиозном мифе о дереве жизни: образы Эдемского сада и дерева
91 Elbek J. Johannes V. Jensen. Viby, 1987. S. 9 .
92 Ibid. S. 10.

52
мира Иггдрасиль. Равно как ошибочна была цель раба, так же иллю-
зорна была и в последнем звене эпопеи цель Колумба, подсознательно
пытавшегося обрести на земле Царство небесное.
Раб становится бесправным крестьянином, начинает новую
жизнь, а Колумб открывает для человечества Новый Свет, где евро-
пейцы позднее создают новое государство.
Лес древнего человека становится в цикле кораблем — символом
странствий в поисках страны вечного лета, который в свою очередь
трансформируется позднее в символ готического собора (по форме
готический собор — это перевернутый корабль); а готический со-
бор — олицетворение средневековой Европы — переходит обратно
в символ корабля, на котором европейцы открывают новые дикие
леса Америки. Таким образом, символ корабля (плавание Колумба)
вновь трансформируется в символ леса (неизведанные земли Нового
Света). Круг символов замыкается: древний лес изначально превра-
щается в корабль, затем корабль становится готическим храмом; храм
становится кораблем, который вновь превращается в дикий лес.
Связь между рассказом, занимающим шесть страниц, и шести-
томным циклом впоследствии была ясно сформулирована самим Йен-
сеном. В сборнике «Эстетика и эволюция» автор отмечает, что мотив,
использованный в рассказе «Исчезнувший лес», получил дальнейшее
развитие, стал одной из идейных основ цикла «Долгий путь»
93.
В «Долгом пути» широко представлены мотивы древнесканди-
навской литературы, германской и скандинавской мифологии. Текст
произведения изобилует скрытыми и прямыми историческими, ми-
фологическими и библейскими аллюзиями.
Кроме аллюзий религиозного, исторического и мифологического
характера, нередко встречаются намеки или заимствования у писате-
лей, которые в разное время занимались исторической или антрополо-
гической тематикой: Дж. Лондон, Р. Киплинг. Также присутствуют в
этих произведениях литературные «следы» Д. Дефо и Дж. Свифта.
Во многом родственны по проблематике и широте художест-
венноисторического обобщения произведения Ж. Ронистаршего
«Борьба за огонь» (1911), «Хищникгигант» (1920), романы
Г.Фрайтага, Ф. Дана и Г. Эрбеса.
Работая над циклом, писатель постоянно обращался к научным
93 Jensen J. V. Immoralisten // Æstetik og Udvikling. København, 1923.
S. 126.

53
исследованиям различных областей знания. Как правило, это были
работы по истории, антропологии, этнографии и биологии; реже —
по географии и геологии. В текстах произведений эпопеи нередко
встречаются «следы» этих исследований (во всех ее частях), а ино-
гда — прямые цитаты из работ историков или мемуаров участников
исторических событий (в романах «Поход кимвров», «Корабль»,
«Христофор Колумб»). Научные факты, переплетаясь с авторским
воображением, получают в романах цикла новое толкование, что
нередко становилось причиной упреков в псевдонаучности, выска-
зываемых в адрес писателя. Рассматривая цикл как художественное
произведение, представляется справедливым определить подобное
использование научных фактов как одну из особенностей стилистиче-
ской манеры писателя, как некую художественную необходимость.
Действительно, с научной точки зрения, многое в цикле вызывает
вопросы. Это вызвано, вероятно, как стремлением автора создать
концепцию истории развития человечества, так и несколько наивным, в
духе древних сказаний, пониманием истории как таковой. Эта наивность
в сочетании с восторженным восхищением техническим прогрессом
Америки побуждают его к далеко идущим выводам, которые зачастую
не имеют под собой какихлибо серьезных оснований. Примером тому
может служить утверждение о заслуге «молодого американского союза
республик» во «введении во Франции республиканского строя»
94.
Вместе с тем острота наблюдений, отточенность языка и бо-
гатство используемых лексических средств отмечаются всеми ли-
тературными критиками и исследователями творчества Йенсена. К
стилистическим особенностям цикла «Долгий путь» следует отнести
как фактическое отсутствие прямой речи и диалога, так и наличие
обстоятельного авторского комментария, в котором реализуется роль
«писателяпроповедника», «писателявоспитателя». Диалог появля-
ется в цикле лишь в двух фрагментах (в романах «Поход кимвров» и
«Христофор Колумб»). В эпизодах, где он используется (оба раза
в форме протокольной записи реплик персонажей), он вводится в
повествование для придания ему документальной достоверности.
Стилистической особенностью эпопеи также является объективность
изображения и отсутствие повествования о какихлибо внутренних
переживаниях героев (единственным исключением является описание
раздумий Колумба в заключительном звене цикла). Подобная изо-
94 Йенсен Й.В . Избранные произведения. М., 2000. С.409.

54
бразительная манера характерна для мифологического повествования
в целом; в данном случае она ближе древнескандинавской литера-
турной традиции, где внутренний мир героя, его психологическое
состояние зачастую передается при помощи описания его поведения
или действий, а не изображения его внутренних переживаний.
Яркие, высоко поэтические описания нередко перемежаются в
цикле с экспрессивными натуралистическими сценами, призванными
заострить читательское восприятие, создать динамику повествова-
ния. Обилие риторических моделей и архаических слов и лексических
конструкций служат созданию эмоциональной тональности текста и
его исторической стилизации.
Людвиг Холстейн — один из видных представителей датской
литературы прошлого века — в статье «О языке произведений
Йоханнеса В. Йенсена» писал, что йенсеновский язык — это резуль-
тат эффективной и сосредоточенной совместной работы фантазии,
духа и восприятия95
. Особенностям стиля и языка Йенсена посвя-
щен раздел «Истории датского языка» выдающегося филолога П.
Скаутрупа, констатирующего неоспоримое влияние языка его прозы
на последующие поколения датских писателей96.
Итогом долгой и плодотворной работы писателя над эпическим циклом
стало присуждение ему Нобелевской премии в 1944 году. Вручение состо-
ялось сразу после окончания второй мировой войны — в 1945 году.
Присуждение Нобелевской премии во время войны стало еще
одним подтверждением радикальной антифашистской и антирасист-
ской позиции писателя. Свою нобелевскую речь Йенсен посвятил
создателю эволюционной теории Чарльзу Дарвину, автору теории
«Классификация видов» Карлу Линнею и своему великому соотече-
ственнику датскому поэтуромантику Адаму Эленшлегеру.
95 Holstein L. Om sproget i Johannes V. Jensens bøger // Elbrønd-Bek B.,
Jørgensen Aa. Synspunkter på Johannes V. Jensen. Viborg, 1989. S. 45.
96 Skautrup P. Det danske sprogs historie. IV. Bind. København, 1968. S . 237.

55
РОМАН «ПОТЕРЯННАЯ ЗЕМЛЯ»
Роман «Потерянная земля»
97 сюжетно открывает цикл «Долгий
путь». Действие здесь развертывается в доисторическом тропическом
лесу, а герои произведения — древние люди, совсем недавно перешаг-
нувшие эволюционный барьер от животного к прачеловеку. Именно
отсюда, согласно культурноисторической концепции писателя, ведет
свою историю человечество
98.
Любопытно, что роман о «младенчестве человечества» был
создан спустя одиннадцать лет после начала работы над циклом,
в сентябреоктябре 1919 г., и опубликован в ноябре того же года.
Этим произведением Йенсен заполняет свободную нишу в своей
эволюционной эпопее. К моменту написания романа «Потерянная
земля» у автора окончательно сформировалось четкое представление
о форме цикла и его идеологической целостности. Очевидно, что,
начиная работу над «Долгим путем» в 1908 г., писатель планировал
вести повествование с «мифа о первом человеке» — Дренге — герое
романа «Ледник» (который должен был стать первой частью цикла),
а идея написания «Потерянной земли» оформилась позднее, в ходе
работы над эпопеей. Таким образом, создание «Потерянной земли»
было продиктовано рядом соображений, которые стали очевидны
после написания нескольких частей.
Один из магистральных мотивов эпопеи — тоска по утра-
ченной навеки обетованной земле. Он находит проявление в
каждом звене цикла; фактически, все движение человечества к
прогрессу, по Йенсену, это неосознанный поиск «страны вечного
лета», поразному представленный в различных цивилизациях и
культурах в форме мифа о рае или земле обетованной. Этот по-
иск может трактоваться в рамках эволюционных романов цикла
как некая архетипичная мифологема. То есть все поступки героев
этих произведений продиктованы «зовом крови» (или «духовным
наследием», как именует это явление писатель) — их подсо-
знательным стремлением обрести на земле потерянную «страну
вечного лета»
99.
97 В русском переводе – «Потерянный рай».
98 Jensen J. V . Grundplan for ”Den lange Rejse” // Æstetik og Udvikling.
København., 1923. S. 19.
99 Ibid.S.20.

56
Существует научная теория, подтвержденная археологиче-
скими раскопками, о том, что в доледниковый период на севере
Европы был тропический климат. Многие антропологи конца
XIX в. также утверждали, что именно из этих тропических лесов
Скандинавии вышел первый человек. Последняя гипотеза не нашла
впоследствии весомых научных подтверждений и была признана
несостоятельной.
Реальный исторический период, нашедший отображение в
романе «Потерянная земля», — доледниковый период, когда про-
исходит смена климата и начинается постепенное отмирание старой
цивилизации людей тропиков — лесовиков. Таким образом, целый
пласт истории, трактуемый здесь как период «младенчества человече-
ства»
100, остался бы неохваченным в рамках цикла, если бы писатель
не создал этого романа.
Рассказ о «потерянной земле раннего детства человечества» при-
водится в качестве вступления в начале романа «Ледник». То есть,
сюжетная линия романа «Потерянная земля» восходит к короткой
зарисовке о происхождении примитивного религиозного культа огня
у древних людей тропических доледниковых лесов, представленной
в первой главе «Ледника».
Ходили смутные предания о том, что один из мужей пле-
мени, одержимый безумием самопожертвования, ринулся на
горящую гору, где обитал всепожирающий дух огня, и вернулся
оттуда невредимый, с горящей веткой в руках. Родичи, разуме-
ется, связали безумца и бросили в мусорную кучу, на съедение
коршунам, но огонь всетаки сохранили и были им очень довольны.
Злосчастный похититель, впрочем, был возвеличен посмертно:
коршунов объявили неприкосновенными и стали поклоняться
100 Очевидно, что выражения «детство человечества», «юность чело-
вечества », сам тер мин «философия истории», введенные в об ор от эпохой
Просвещения, равно как и принцип рассмотрения истории человечества через
проекцию на отдельную человеческую жизнь, а также стремление создать образ
«естественного человека» – все это является трансформированным наследием
эстетики и литературы данной эпохи. На это указывает, в частности, разбор
просветительских идей Ж. Ж . Руссо, Д. Дефо, Дж. Свифта. Данное рас -
смотрение реализации просветительских идей в контексте цикла представлено
в статье Й. В . Йенсена ««Естественный человек» в литературе» из сборника
«Эстетика и эволюция» (Jensen J. V . Naturmennesket i Literaturen // Æstetik
og Udvikling. København., 1923. S. 42–74.).

57
им, так как предполагалось, что в них переселилась душа по-
жранного ими.
101
Роман «Потерянная земля» может быть справедливо охарак-
теризован как генезисный миф, представленный в свете современ-
ной науки
102. Действительно, генезис человека, его выделение из
животного мира занимают центральное место в мифологической (в
йенсеновском понимании)103 конструкции романа, а современная (для
Йенсена) эволюционная теория стала научной базой при создании
произведения.
Пламень — центральный герой «Потерянной земли» — изо-
бражается в цикле как некий прообраз мифологического Прометея
(на это, в частности, указывает упоминание о коршунах в романе
«Ледник»). Мотив добычи огня, неоднократно встречающийся
на страницах эпопеи
104, знаменует в романе «Потерянная земля»
первый эволюционный прорыв человека: его переход от прачело-
века к homo sapiens. Огонь становится здесь, по словам автора,
«мерилом, чтобы решить, где кончается животное и начинается
человек»105
.
«Потерянная земля» является первой частью йенсеновского «эво-
люционного мифа» о развитии человечества с древнейших времен.
Помещая действие романа в близкие к фантастическим «декорации»
тропических лесов Скандинавии доледникового периода, Йенсен раз-
вертывает повествование о первом прачеловеческом общественном
укладе, зарождении первого религиозного культа и появлении в чело-
веческом характере тех качеств, которые впоследствии детерминиру-
ют весь эволюционный процесс и находят проявление в центральных
образах цикла, в том числе в характере героя заключительного звена
эпопеи — Христофора Колумба.
101 Йенсен Й. В. Долгий путь. СПб., 1997. С . 12. – Все ссылки на текст
романа даются по этому изданию. В скобках указаны страницы.
102 Dansk litteraturhistorie. III . Bind. København, 1967.
103 См.: Jensen J. V . Roman og Myte // Æstetik og Udvikling. København.,
1923. S . 75–94.
104 Герои Дренг, Видбьерн, Норне-Гест, покидая свои племена, вынуждены
добывать огонь самостоятельно; этот акт становится в цикле неотъемлемым
условием жизни и эволюции древнего человека.
105 Йенсен Й. В . Потерянный рай. М.– Л., 1926. С. 16. – Все ссылки на
текст романа даются по этому изданию. В скобках указаны страницы.

58
Действие в произведении открывается живописной зарисовкой
действующего вулкана Гуннунга Апи, у подножия которого в диких
тропических лесах обитают первые человеческие племена. Тропиче-
ский «лес перемен», где температура из тысячелетия в тысячелетие
постепенно понижается в преддверии ледниковой эры, представлен как
место образования более совершенных видов флоры и фауны. Первые
люди, живущие здесь, имеют еще много общего с человекообразными
обезьянами. Например, Йенсен пишет, что они только недавно стали
передвигаться по земле, а не по деревьям, как раньше. Впечатления
писателя от поездки в Малакку за несколько лет до создания романа
во многом легли в основу описаний лесовиков
106, а рассказ об их образе
жизни в значительной мере основан на работах Ч. Дарвина
107. Обще-
ственный уклад первых человеческих племен, их отношения друг с дру-
гом и окружающим миром наследуют черты жизни человекообразных
обезьян. Глава одного из таких племен — Сам — самый опытный,
сильный и опасный его представитель, деспотично управляющий своим
народом. Основным его преимуществом, подчеркивает автор, является
умение сопоставлять повторяющиеся природные явления.
Уклад племени характеризует фрагмент, повествующий о ноч-
легах лесовиков. Когда племя располагается на ночлег, то в центре
всегда спит вождь в окружении женщин и детей, потом — взрослые
мужчины, а по краям укладываются слабые и больные. В случае на-
падения хищного зверя племя лишается того, кто находится дальше
всех от вожака, но при этом освободившееся место всегда занимает
ктото другой, поэтому с людьми, находящимися в центре, никогда
ничего не случается. Рассказ о жизни первого общества людей за-
частую сопоставляется с жизнью животных и растительного мира.
Эволюционное учение, а в частности тезис о выживании видов,
наиболее успешно приспосабливающихся к условиям среды обита-
ния, — возводится здесь в ранг универсального средства познания
человека и окружающего мира.
Человек вышел из мрака первобытных времен одновременно
со зверями, делил с ними условия жизни в лесу, эволюционировал
с ними вместе <...> И самым передовым животным — отнюдь
не самым сильным, зато самым способным к эволюции — явился
человек (15).
106 Rossel S. Johannes V. Jensen. Boston., 1984. P . 117 .
107 Ibid.

59
Во время лесного пожара, который начинается изза извержения
Гуннунга Апи, Сам спасает свое племя, заставляя людей переждать
стихийное бедствие в болоте. В это время одна из женщин племени
произвела на свет мальчика, который получает имя Пламень в честь
катаклизма, бушевавшего во время его рождения.
С этого момента Пламень становится центральным героем про-
изведения. Его жизненный путь во многом повторяет истории героев
других эволюционных романов, вышедших в свет до появления «По-
терянной земли». Он проходит стадию отчуждения от родного народа,
совершает эволюционный прорыв, возвращается к своим сородичам
и разделяет с ними плоды эволюции. Кроме того, Пламень стано-
вится в произведении прародителем всех последующих двигателей
эволюционного прогресса на земле.
Йенсен патетически заявляет:
Жизнь этого ребенка была с самого начала священной <...>
Он стал великим господином огня и родоначальником многих
племен и народов (34).
Характеристики героя, необычность момента его рождения и
наследственные признаки также имеют много схожего с описания-
ми других героев цикла — Дренга, Видбьерна, НорнеГеста и др.
Помимо добычи огня, в период отшельнической жизни на вулкане
герой также учится различать времена года и изготавливать первые
на земле орудия труда. Но все же основной его заслугой в йенсенов-
ской «новой эволюционной библии» становится укрощение огня и его
распространение среди людей. Свен Норрильд пишет, что дар огня
знаменует здесь эволюцию человека от собирателя до охотника
108.
После смерти герой становится первым божеством на земле. Обо-
жествление Пламеня начинается после того, как очередное извержение
стало стихать, а сам он был принесен в жертву. Культ поклонения
Гуннунгу Апи постепенно уступает место культу Пламеня. Йенсен
иронично отмечает, что представлять божество в человеческом образе
было более естественно, чем в образе горы. Автор трактует это событие
как зарождение первой мифологии. Появление жрецов — хранителей
первобытного огня — также относится Йенсеном в доледниковый пе-
риод. Ими стали многочисленные потомки Пламеня, одним из которых
являлся Дренг — главный герой следующего звена «Долгого пути».
108 Norrild Sv. Dansk Litteratur fra Saxo til Kaj Munk. København., 1949.
S. 195.

60
Финал произведения становится своего рода переходом к пове-
ствованию, которое развертывается в «Леднике». Вулкан извергается
в последний раз и засыпает навсегда. Вскоре его вершина покрыва-
ется снежной шапкой. Все в природе замирает в страхе, чувствуя
приближение ледникового периода. Таким образом, повествование
в «Потерянной земле» доводится до той точки, в которой начинается
повествование романа «Ледник», что в свою очередь может являться
очередным свидетельством тех тесных идеологических и композици-
онных связей, которые существуют между этими произведениями.
Таким образом, первое по сюжетной хронологии звено — роман
«Потерянная земля» — открывает повествование в эпическом цикле.
Изображая период раннего детства человечества, Йенсен использует
исторические «декорации» доледникового периода.
В этом произведении нашли отражение основные принципы
культурноисторической концепции развития человека и общества,
оформившиеся в полной мере к моменту создания романа. Основанное
на эволюционном учении, мифологических источниках и личных впе-
чатлениях, полученных в результате кругосветных путешествий, произ-
ведение о первом добытчике огня, изображает в рамках «Долгого пути»
начальную фазу развития человека, общества и мифологии на земле.

61
РОМАН «ЛЕДНИК»
Роман «Ледник» стал первым воплощением замысла Йенсена. По
исторической хронологии, первым звеном цикла является роман «По-
терянная земля». Несмотря на это, именно «Леднику» было суждено
стать отправной точкой при создании эпопеи. Все остальные части
«Долгого пути» выстроены вокруг этого произведения. В заглавии к
роману — «Мифы о каменном веке и первом человеке» — писатель
в очередной раз обращается к термину «миф». Только теперь это не
краткая литературная зарисовка (см. гл . «Творческий путь Йоханнеса
В. Йенсена»), а масштабный роман.
Повествовательная модель романа — рассказ об отдельной лич-
ности, которая представляет собою проекцию целой исторической
эпохи, — является характерным приемом писателя. Подобный способ
построения можно проследить во многих других произведениях Йен-
сена (например, в романе «Падение короля», в сборниках рассказов
о людях датской провинции Химмерланд и др.) . Но только в «Лед-
нике», а позднее и в других частях цикла, этот принцип впервые стал
своего рода универсальной моделью организации повествования. Герои
эпопеи, в отличие от героев предыдущих произведений писателя, — не
просто яркие представители своих эпох, а как бы непосредственные во-
площения этих исторических этапов. В подобной структуре не отрезок
исторического времени обусловливает героя, а наоборот — отдельная
личность подчиняет себе движение цивилизационного развития109.
Роман разделен на восемнадцать глав — фрагментов жизни
Дренга и Видбьерна — центральных героев произведения. Хаотичное,
на первый взгляд, повествование и мозаичное сюжетное построение
образуют в конечном итоге единое многоплановое полотно романа.
Действие произведения развертывается в первобытном тропиче-
ском лесу — на территории современной Скандинавии, где обитает
племя древних людей доледникового периода. Главный герой —
юноша Дренг — представитель высокочтимого рода хранителей огня.
Писатель изначально предопределяет дальнейшую судьбу героя:
ему предстоит пройти путь от прачеловека к человеку, оторваться от
родного племени и научиться жить на Леднике, в то время как его со-
родичи, спасаясь от холода, будут отступать на юг. В этой внутренней
борьбе с самим собой, в дарвинистском «приспособлении» к условиям
109 Handesten L. Johannes V. Jensen. København, 2000. S. 224.

62
среды обитания, а также в неустанной борьбе с воображаемым врагом
Холодом происходит так называемый эволюционный скачок — об-
ретение героем качеств современного человека
110.
Потомки Дренга, подобно своему праотцу, останутся жить на
Леднике и спустя много веков образуют первую на земле народ-
ность — сообщество, которое Йенсен именует «расой»111
. Этот тер-
мин писатель использует здесь в дарвинистском значении. Позднее
эта «раса», достигнув своего расцвета, начнет деградировать, и ей на
смену придет другая. Тем самым Йенсен подчеркивает цикличность
развития любого общественного уклада.
Сюжетная линия романа подчинена закономерному движению: в
начале герой осуществляет эволюционный толчок, который приводит к
формированию более совершенного общественного уклада, а позднее по-
томки героя, поднявшись до определенной ступени развития, перестают
двигаться вперед и останавливаются на той исторической фазе, за которой
следует постепенное, но неминуемое разложение этого общества.
Писатель задает в «Леднике» свой алгоритм развития культу-
ры. Это движение по спирали, согласно Йенсену, и есть эволюция
человеческого общества. Но для того, чтобы перейти на новый виток
развития, обществу необходим «толчок» или «взрыв». У Йенсена
такой толчок способны осуществить только люди определенного
склада, типы которых нашли в романе воплощение в образах Дрен-
га и Видбьерна. По словам писателя, эти образы являются ни чем
иным, как художественной абстракцией112. Герои всех романов цикла
бессознательно, находясь в благоприятных, с исторической точки
зрения, условиях, получают возможность осуществить эволюционный
прорыв. Йенсен неоднократно подчеркивает, что прорыв — это не
110 Куприянова И. П. Культурно-историческая концепция Й. В . Йенсена.
Эпопея «Долгий путь» // Скандинавская филология. V. Л ., 1991. С . 130.
111 В данном случае слово «раса» используется автором как антропологи-
ческий термин. На момент создания романа это слово не имело тех негативных
исторических коннотаций, которые оно получило в 30–40-е годы XX века.
Поэтому, в частности, несправедливы обвинения Йенсена в пропаганде расовых
теорий со стороны некоторых исследователей. Например, см.: Неустроев В. П.
Литература скандинавских стран (1870–1970). М ., 1980. С. 124.; Краткая
литературная энциклопедия. Т . 2 . М ., 1964. С. 538.
112 Jensen J. V. Roman og Myte // Æstetik og Udvikling. København, 1923.
S. 77 –79.

63
личная заслуга героя, а результат влияния на него внутренней родовой
памяти при благоприятных исторических условиях.
Композиционно произведение состоит из двух частей: повество-
вание о жизни Дренга и история второго героя романа — Видбьер-
на — одного из многочисленных потомков Дренга. Видбьерну, так
же как и его прародителю, предстояло стать изгоем своего племени
и в конце концов покинуть его. И Дренгу, и Видбьерну удается
создать новое общество, более совершенное, чем то, из которого
они были изгнаны. Таким образом, жизненные пути героев имеют
в основе своей много общего. Здесь Йенсен выводит типологиче-
ские черты своего «исторического» героя, создает некий архетип
так называемого «эволюционера».
Сильная личность, согласно философии писателя, формируется
не благодаря влиянию среды, а наоборот — вопреки ему. Подобное
развитие становится в дальнейшем универсальным для всех частей
цикла. Все центральные герои «Долгого пути»: Пламень, Дренг,
Видбьерн, НорнеГест, Христофор Колумб — сталкиваются с
враждебностью и непониманием со стороны своего окружения.
Племя Дренга, пытающееся спастись бегством от ледникового
холода, изображается в романе на контрасте с образом центрального
героя, бросающего вызов неведомой смертоносной силе Ледника. Со-
племенники героя наделяются такими качествами, как беззаботность,
трусость, безразличие, глупость. Их поведение целиком определяется
инстинктами и привычками.
Героя за убийство сородича и утрату огня — единственного
источника жизни в ледниковом лесу — изгоняют из племени, и с
этого момента он вынужден в одиночку преодолевать все трудности.
Когда племя уходит на юг, Дренг возвращается в пещеру, где долго
сидит у потухшего огня. Писатель рисует эмоциональную картину
прощания героя с жизнью в тропическом лесу. Попытки отыскать
тлеющие угли в потухшем костре ни к чему не приводят, и герой
навсегда покидает пещеру — последнее напоминание о прошлой
жизни, которая с этого момента безвозвратно утеряна для него и
всех его потомков.
В то же время Йенсен констатирует, что среди бывших соплемен-
ников Дренга будет храниться вечная память о герое — «огнегасителе
и братоубийце». Здесь писатель впервые представляет свой алгоритм
рождения основы мифа. Миф, с точки зрения Йенсена, является

64
основой любой традиции, при этом он не всегда сохраняет свою
исходную форму. Он, как правило, видоизменяется под влиянием
условий, в которых поддерживается традиция.
В романе «Ледник» Йенсен начинает разрабатывать собственную
культурноисторическую концепцию, которую позднее называет
«новой естественнонаучной библией»113
. Это определение может слу-
жить объяснением принципа воссоздания целого ряда мифовоснов
на протяжении всех последующих частей цикла. Эти так называемые
«первомифы» видоизменяются, с точки зрения автора, в различных
культурах, но, тем не менее, являются универсальными для всей
истории развития человечества. Таким образом, писатель приводит
к единому знаменателю большинство существующих мифов, легенд и
культовых традиций, находит для них в рамках цикла оригинальные
трактовки и комментарии.
Образ Дренга — один из самых сложных и неоднозначных как
в романе, так и в эпопее в целом. По масштабности в рамках цикла,
вероятно, только образ бессмертного скальда НорнеГеста
114 может
быть сопоставлен с образом этого героя. В своей «новой библии»
писатель отводит Дренгу роль Адама. Вместе с тем разнородное
наполнение образа первого человека достигается, как правило, при
помощи различных аллюзий. Герой является здесь олицетворением и
Адама, и библейского братоубийцыизгнанника Каина, и одноглазого
Одина — верховного божества древних скандинавов.
Образ героя на протяжении всего повествования в психологиче-
ском плане остается неразрывно связанным с внешними проявлениями
природы. Обреченность на гибель тропического леса доледниковой
Европы перед неумолимо надвигающимся холодом перекликается
с чувством опустошенности и бесприютности в его душе. Закат
«старого мира» во всех его проявлениях накладывает неизгладимый
отпечаток на внутренний мир героя. Это чувство тоски о «стране
вечного лета» будет передаваться всем его потомкам как некое под-
сознательное воспоминание — «голос крови».
Итак, писатель представляет в романе собственную трактовку
библейского сюжета изгнания из рая. Тоска о потерянной земле
станет определяющей чертой всех героев цикла. Писатель, в рамках
своей культурноисторической концепции, делает вывод о том, что
113 Ibidem. S. 40.
114 Герой романов «Норне-Гест», «Поход кимвров», «Христофор Колумб».

65
именно это чувство, передавшееся всем великим потомкам героя (к
которым автор относит и первооткрывателя Америки Христофора
Колумба и даже создателя эволюционного учения Ч. Дарвина), лег-
ло в основу эволюционного развития человечества, стало стержнем
формирования так называемой «готической расы»
115 .
Сопричастность героя природе, с одной стороны, и враждебность
к неизвестному природному злу — с другой, позволяют писателю
продемонстрировать дарвинистскую идею об антагонистическом
характере отношений природы и человека, который, в свою очередь,
сам является ее частью. Борьба за выживание на Леднике становится
здесь художественной иллюстрацией тезиса Дарвина о выживании
сильнейших в неблагоприятных условиях окружающей среды. Таким
образом, герой Дренг представлен в романе как своеобразная алле-
горическая реализация этой идеи.
Весомой составляющей психологического портрета героя становится
стремление мстить неизвестному врагу за всех пострадавших от его на-
тиска. Чувство родовой мести — один из основных мотивов большинства
древних культур (в том числе и древнескандинавской) — зарождается в
душе героя, когда он, наблюдая за тем, как все живое спасается бегством
от Ледника, клянется отомстить за свой род. Мотив родовой мести тесно
переплетен в романе с темой тоски по утраченной земле вечного лета.
И тоска, и родовая месть, по мысли Йенсена, будут передаваться из
поколения в поколение и навсегда останутся в душе «гота».
Все существование Дренга на Леднике является художественным
олицетворением идеи о приспособлении к условиям окружающей среды.
Благодаря постоянной борьбе за жизнь герою удается пройти эволю-
ционный путь от дикаря до человека. Жажда мести в его натуре по-
степенно сменяется упорством в стремлении выжить вопреки всему.
Первым попутчиком героя становится старая обезьяна, представ-
ленная в романе как некий символ уходящей эпохи. Она, как и все
прочие жители тропического леса, вскоре умирает, не сумев перенести
резкого похолодания и прихода зимы. Ей на смену приходит дикая
собака, которая становится верным спутником Дренга. Л. Недергор
отмечает, что образ собаки был заимствован писателем из повести
Дж. Лондона «Зов предков», предисловие к которой Йенсен написал
незадолго до начала работы над романом
116.
115 Handesten L. Op. cit. S. 232 .
116 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. København, 1943. S. 170.

66
Образ Дренга в период его жизни на Леднике также во многом
перекликается с образом Робинзона Крузо. Ссылка на роман Дефо
как один из источников создания «Ледника» содержится в очерке
«Принципы и источники»
117. Здесь писатель акцентирует внимание
на первостепенном значении не приспособленческого, а противобор-
ствующего начала в образе героя романа Дефо. Аллюзией на роман
«Робинзон Крузо» является и повествование о приручении животных.
Своеобразным намеком на образ Пятницы стал художественный
портрет Моа, спутницы героя. Йенсен отмечал, что одним из не-
достатков романа Дефо является то, что спутником главного героя в
нем стал мужчина, а не женщина
118.
Моа стала в йенсеновской «библии» прообразом ветхозаветной
Евы. Встреча с ней оказывается знаковой как для героя, так и для
всех последующих поколений его потомков. Образ девушки и вид
моря — бескрайней и неведомой стихии — рождают в душе Дренга
«страстную тоску». Таким образом, мотив тоски находит еще одну
ипостась в романе. Тоска о покинутом рае — «детстве человеческой
цивилизации» — дополняется здесь новым натурфилософским мо-
тивом «неизлечимой родовой тоски» по бескрайней морской стихии.
Это чувство, по мнению писателя, на бессознательном уровне также
укореняется в душах потомков первого человека.
Дренг и Моа начинают скитаться вместе. Спутница «отца чело-
вечества» помогает ему противостоять Леднику. Основными чертами
характера героини являются: бережливость, выносливость, терпение и
изобретательность. Образ Моа, кроме прочего, становится в романе во-
площением материнства. Само имя «Моа» пердставлено здесь как перво-
начальный вариант слова «мама». Женская линия в эпопее начинается с ее
образа: она, как и ее муж, передает наследникам черты своего характера.
В следующих романах цикла, представляя новых героинь, Йенсен нередко
будет апеллировать к образу «прародительницы человечества».
Жизнь в суровых ледниковых условиях воспитывает в героях
стойкость, умение выживать, совершенствовать свой быт. На смену
кочевому образу жизни вскоре приходит оседлый. В этих условиях
первая чета создает свое собственное племя людей. Дети Дренга
и Моа образуют свои семьи, совокупность которых постепенно
117 Jensen J. V. Kilder og principer // Æstetik og Udvikling. København,
1923. S. 46.
118 Nedergaard L. Op. cit. S . 170.

67
перерастает в первую народность. Биологический вопрос смешения
крови, согласно трактовке писателя, удается решать благодаря во-
ровству невест из племен, перекочевавших далеко на юг, — бывших
сородичей Дренга.
В заключение повествования о создании первого общества Йенсен
представляет патетический рассказ о добыче огня. Память об огне
тесно связана в сознании героя с воспоминаниями о жизни в перво-
бытном лесу. Мотив огня и акт его добычи получают в романе и в
эпопее в целом символическое наполнение. Огонь становится неким
олицетворением воспоминания о «рае на земле», сохраненном в гене-
тической памяти героев. Каждый из последующих героев эпопеи обя-
зательно проходит через лишение огня и вынужден самостоятельно
добывать его вновь. Подобный акт добычи огня предваряет в романе
переход человечества на новую ступень цивилизационного развития.
Благодаря добыче огня герою удается начать вести оседлый образ
жизни и, таким образом, встать у истока первой самостоятельной
народности. Огонь становится в цикле, с одной стороны, основным
источником новой жизни, с другой — вечным напоминанием о
«детстве человечества», нашедшим позднее воплощение в мифе об
обетованной земле.
Сакральная составляющая мотива добычи огня находит отобра-
жение в так называемых «мгновениях». «Мгновения» — это своео-
бразные иррациональные просветления в сознании героя, видения,
которые длятся долю секунды — время, пока вылетает кремневая
искра, — в реальном времени. Вместе с тем они вмещают в себя
продолжительные видения главного героя.
Во время первого видения герой оказывается в диком фанта-
стическом лесу. Здесь к нему приходит осознание своего родства с
природой. В то же время его переполняет чувство покровительства
и ответственности за весь животный и растительный мир. В этом
фрагменте писатель воссоздает дарвинистскую идею о взаимосвязи
и стадиальности происхождения на земле различных видов существ
и растений. В этой системе человек предстает как одна из составных
частей природы, но вместе с тем выделяется как наиболее совершен-
ное из всех земных существ.
Таким образом, за одно «мгновение» Дренг постигает все тайны
природы и осознает свое место в этой сложной взаимосвязанной
системе. Йенсен замечает здесь, что просветление героя происходит

68
на подсознательном уровне. Когда искра потухает, оканчиваются
длительные странствия героя по дикому лесу, он оказывается в своем
жилище, не сохранив в памяти того, что с ним происходило.
Следующая искра, высеченная героем, переносит его во времени
на много тысячелетий вперед. Дренг оказывается на улицах Чикаго
начала XX века. Ему открывается будущее, которое, по мнению
автора, становится очередным воплощением предыстории человече-
ства. Американский город является здесь символическим преемником
дикого древнего леса. Йенсен также подчеркивает, что отношения
между обитателями американского города фактически подчинены
тем же законам, которые определяли жизнь в древнем лесу. Оба
«мгновения» — звенья, замыкающие историческую цепь. Развитие
современного человека, утверждает писатель, стало возможно благо-
даря той неосознанной тоске по утраченной земле вечного лета и тяге
к морским путешествиям, которые зародились в характере Дренга
много тысячелетий назад и передавались его потомкам.
Третье «мгновение» становится итогом мифа о Дренге и за-
ключением первой части романа «Ледник». Здесь главный герой
переносится на полвека вперед, оказывается в окружение целого
народа своих потомков. Сам Дренг предстает в этом эпизоде седым
стариком. Предвидя скорую смерть, он вместе со своим огнивом
спускается в каменный склеп. Там он проводит несколько дней,
слагая песни о своей долгой жизни. Как такового описания смерти
героя в произведении нет. Говорится, что Дренг завалил за собой
вход тяжелым камнем, но спустя несколько дней люди увидели свет,
исходивший из могилы. Таким образом, Йенсен представляет здесь
читателю очередную аллюзию на библейский сюжет о воскрешении.
Оставшись один в могиле, Дренг вновь высекает искру. Писатель
использует в этом фрагменте рамочное построение повествования:
внутри рассказа о третьем «мгновении» приводится описание другого
видения, своеобразного переселения героя в другой мир. Подобный
стилистический прием автор неоднократно использует и в других
романах цикла («НорнеГест», «Христофор Колумб»).
Последнее видение Дренга — единая многоплановая картина
мира в самых разнообразных его проявлениях. Центральное место
этого живописного полотна писатель отводит солнцу как первопри-
чине любой жизни на земле. Здесь герою открываются все тайны
мироздания, все загадки Вселенной.

69
Этим патетическим эпизодом завершается рассказ о первом че-
ловеке. Далее писатель несколько раз обращается к образу Дренга
во второй части романа.
Образ героя получает мифологический колорит благодаря
многочисленным косвенным наименованиям, которые нередко ис-
пользуются писателем. Дренг выступает в романе как Всеотец,
Одноглазый, Дренг Древний и т. д. Спутница героя также получает
имя Моа Древней. Таким образом, писатель старается соблюсти как
внешнюю, сюжетную, так и формальную специфику мифологического
повествования, стремится максимально стилистически приблизить
свою описательную манеру к мифологической. С этим также связано
отсутствие диалогической речи в романе, а также присутствие в про-
изведении «авторапроповедника»
119, который рассказывает читателю
миф: поясняет причинноследственные связи событий, приводит свою
трактовку отдельных фрагментов, ставит перед читающим много-
численные риторические вопросы.
Миф о первом человеке уступает место повествованию о потомках
Дренга. В этой части романа на передний план писатель выводит
судьбу первого общества «ледниковых» людей. Биологический фак-
тор среды обитания, с точки зрения Йенсена, накладывает отпечаток
на весь уклад их жизни.
Сыновья Дренга, ведя полную трудов и опасностей жизнь
звероловов на Леднике, вырастали в крупных и мощных людей.
Одежда сделала излишним волосяной покров на теле, и кожа их
побледнела и порозовела от долгого пребывания в тени; от вечно
же ненастной погоды посветлели и волосы на голове, а глаза, в
которых прежде отражался под нависшими бровями мрак лесных
чащ, приняли отблеск, свойственный Леднику в его глубоких
изломах и зеленоватоголубом сиянии на краю горизонта между
льдом и небом...
120
Потомки Дренга становятся новым народом, который стоит на
более высокой эволюционной ступени. Тем не менее, общество «севе-
рян», после того как происходит его окончательная адаптация к новым
условиям жизни, начинает постепенно деградировать. Со временем
119 Неустроев В. П . Литература скандинавских стран (1870–1970). М.,
1980. C . 124–125.
120 Йенсен Й.В . Долгий путь. СПб., 1997. C . 74. — Все ссылки на текст
романа даются по этому изданию. В скобках указаны страницы.

70
внутри этого общества создается иерархия, лидирующее положение
в которой принадлежит роду Гарма, происходящему от первенца
Дренга. Вырождающемуся обществу требуется новый эволюционный
рывок, который в состоянии осуществить новый герой — один из
многочисленных потомков Дренга. Он наследует от своего великого
предка все качества, необходимые для этого. Таким героем становится
Видбьерн — второй центральный образ романа «Ледник».
Его жизненный путь во многом повторяет путь Дренга. Повество-
вание о Видбьерне содержит те же основные элементы: культурная
стагнация, отчужденность от своего народа, преступление, побег,
образование новой семьи, которая впоследствии перерастает в новый
народ121. Здесь также происходит эволюционный скачок, возможный
вследствие противостояния природным условиям. Центральное место
в психологическом портрете героя также занимают подсознательная
тоска по утраченной земле далеких предков и страсть к морским путе-
шествиям. Таким образом, здесь можно вновь проследить реализацию
идеи писателя о том, что мир человека, с одной стороны, претерпевает
очередное обновление, входит в новую эволюционную фазу, с дру-
гой — остается неизменным в своей основе. В соответствии с этим
философским осмыслением исторического развития человека Йенсен
впоследствии будет выстраивать общую линию всего цикла.
В этой части произведения представлены такие мифоэпические
сюжеты, как победоносная схватка Видбьерна и единорога — вопло-
щение древнейшей состязательной мифологемы и убийство сородича
во имя восстановления справедливости — один из основополагающих
мотивов эпической традиции в литературе. Отстранение героя от
враждебной окружающей среды, его дистанцированность и выделен-
ное автором превосходство над другими также являются распростра-
ненными сюжетообразующими мотивами героического мифа.
Согласно концепции Йенсена, вся культурная деятельность
человека развивается из реального опыта. Любая традиция, таким
образом, имеет свой обыденный исток. Например, зарождение культа
убийства быка, который нашел впоследствии отражение в испанской
корриде, писатель трактует здесь следующим образом:
Улучив подходящий момент, Видбьерн метал копье, и одно из
животных оставалось на месте, барахтаясь с копьем в теле, а все
стадо галопом пускалось прочь. Охотнее всего Видбьерн убивал
121 Handesten L. Op. cit. S. 227.

71
больших быков; на них охотиться было интереснее, и порою они
даже волновали в нем кровь, сами переходя в наступление (101).
Подобное появление традиции писатель демонстрирует и на при-
мере зарождения древних сезонных культов земли и солнца:
... ка ждую весну Видбьерн зажигал большой костер в память
о богатстве и щедрости земли... Огонь был дарован Видбьерну
в ту пору, когда кукует кукушка и северное небо светится по
ночам от солнца, которое не уходит далеко. В этуто пору он
ежегодно зажигал свой веселый костер в память о первом костре,
зажженном для него самой землею.
С тех пор люди стали разводить костры в этот день. ...
Обычай этот с тех пор никогда не забывался на Севере (105).
Обустроив быт и воспитав детей, Видбьерн посвящает себя мор-
ским путешествиям. Он изобретает плот, а позднее — корабль, на
котором вместе с сыновьями совершает путешествия на юг — туда,
где должна находиться некогда потерянная страна вечного лета. От-
ражение идеи о безвозвратно утраченном старом мире присутствует в
иносказательном эпизоде, рассказывающем о поиске материала для
постройки корабля. Герой обнаруживает на дне болота лес, утонувший
много веков назад. Ему удается достать один ствол дерева, но тот
рассыпается в прах.
В образе спутницы героя Воор мы находим большинство черт
Моа. Она также помогает раскрыться всем его талантам и способ-
ностям, но сама при этом остается в тени своего мужа, олицетворяя
собою материнство и вечную любовь. Проникновенные лирические
описания героини вплетаются здесь в текст произведения, контра-
стируют с его динамичным повествованием.
Экспрессивный комментарий автораповествователя и много-
численные красочные сравнения создают здесь колоритный фон
центральной линии романа. Натуралистическое описание трупа
жреца Ильдгрима — врага героя, по вине которого Видбьерн
был вынужден покинуть свой народ, может трактоваться здесь
как символ окончательного отмирания первого ледникового
общества.
Образ Видбьерна имеет целый ряд черт одного из верховных
богов древнескандинавского пантеона — Тора. Таким образом,
писатель реконструирует здесь истоки скандинавской мифологии,
возросшие, по его представлениям, в древности на реальных осно-

72
вах, которые позднее были мифологизированы и претерпели много-
численные изменения. В данном случае для писателя не является
важным само воссоздание исторически достоверной основы мифа.
Его воображение рисует лишь абстрактную схему его зарождения и
последующего развития.
Здесь мотивы древнескандинавской мифологии тесно переплета-
ются с библейскими сюжетами. Йенсен не разграничивает христиан-
ство и язычество. Для него и то, и другое — единая мифологическая
система, имеющая под собой реальную историческую основу.
Например, ветхозаветный сюжет о Всемирном потопе и Ное
также находит в романе своеобразную интерпретацию. Таящий
Ледник начинает затоплять местность, где живет герой со своей
семьей, в результате чего Видбьерн вынужден построить судно и
отправиться на нем в путь.
После долгого и опасного путешествия герои приплывают в так
называемую Страну Жизни, где по соседству с ними живет племя
гревлингов — потомков того народа, выходцем из которого был
прародитель Видбьерна — Дренг.
Фрагмент, рассказывающий о пребывании Видбьерна и его
семейства в Стране Жизни, строится на противопоставлении идил-
лических и трагедийных мотивов. Герой в очередной раз устраивает
свой жизненный уклад. Здесь он изобретает первую телегу — на-
мек на колесницу бога Тора (когда герой поехал на ней впервые,
от трения из осей стали вылетать искры, а потом загорелась вся
телега); из меди, полученной от туземцев, ему удается смастерить мо-
лот — еще один атрибут Тора. Прозвище Громовержца Видбьерн
получает изза оглушительного грохота его телеги и искр, которые
вылетают изпод ее колес. Таким образом, древнескандинавский
мифологический мотив находит в этом фрагменте тривиальное
обоснование.
Соседи героя — туземцыгревлинги — изображаются под-
лыми, примитивными и завистливыми людьми. Их характеристики
во многом сопоставимы с описанием доледникового племени перво-
бытных людей, представленным в начале романа. Для датского чи-
тателя название племени является говорящим. Оно происходит от
слова, в переводе означающего «барсук». У скандинавов барсука
принято считать опасным и подлым, но весьма неумным животным.
Единственным изобретением гревлингов с тех пор, как они были

73
вынуждены бежать из «страны вечного лета», стали трость с крем-
невым наконечником, который они научились обмакивать в змеиный
яд, и лук — жила, натянутая между рогов антилопы. Их натуре,
подчеркивает повествователь, соответствовал их способ охотиться
на животных: гревлинги подманивали жертву звуком, который из-
давала натянутая жила, после чего пускали в нее ядовитую трость.
Таким образом, заключает автор, музыка, изобретенная гревлингами,
становилась смертоносным оружием.
В этом эпизоде, в частности, можно проследить ироническое
отношение Йенсена к символистскому течению в искусстве, которое
господствовало в датской литературе рубежа веков. Полемика пи-
сателя с представителями этого эстетического течения была крайне
ожесточенной в начале XX столетия
122. Согласно эстетическим
представлениям символистов, музыка является самой совершенной
формой выражения в искусстве. У Йенсена она нередко становится
олицетворением зловещей смертоносной силы.
Представляется интересной йенсеновская трактовка появления
символапрообраза свастики — одного из древнейших символов
солнца. Изобретая колесо, Видбьерн замечает, что от трения деревян-
ных спиц о деревянную ось появляется огонь. Писатель заключает:
... орудие сделалось со временем таинственным знаком для
всех потомков Дренга, рассеявшихся по земле; этому кругу
с лучами приписывались всякие непостижимые значения; в
действительности же единственным тайным смыслом этого
знака было: неутомимость и огонь, а прежде и после всего —
труд... (122)
В конечном итоге соседство героя с туземцами становится роко-
вым как для него, так и для них. Воспользовавшись отсутствием Вид-
бьерна и его старших сыновей, гревлинги нападают на его дом. Они
жестоко убивают Воор и младшего сына героя, насилуют и похищают
его дочерей, сжигают дело всей его жизни — только что построенный
корабль. Издевательское убийство младшего сына Видбьерна — его
распятие — может трактоваться здесь как иносказательный намек на
библейский сюжет распятия Иисуса Христа. На резком контрасте с
описанием идиллической жизни героя писатель детально выписывает
страшную расправу туземцев с близкими Видбьерна. Символично в
122 Elbrønd-Bek B., Jørgensen Aa. Synspunkter på Johannes V. Jensen. Viborg,
1989. S. 179–193.

74
этом фрагменте сожжение корабля, на котором герой намеревался
отправиться на поиски потерянной страны. Месть Видбьерна ста-
новится не менее сокрушительной для племени гревлингов — лишь
единицам удается избежать смерти.
Картинность описания истребления гревлингов в сочетании с
пафосным изображением внутренней трагедии героя формируют
яркую эмоциональную картину мщения.
Словно гнев зимы обрушился на землю — не уцелело ни одного
ростка; словно листья беспощадным осенним вихрем были раз-
веяны, сметены гревлинги (127).
После свершения своего возмездия Видбьерн, несмотря на траги-
ческую утрату, приступает к строительству нового корабля. Закончив
работу, он вместе со своими сыновьями отправляется в плавание на
поиски утраченного «рая на земле». Корабль Видбьерна становится
здесь воплощением неминуемого распространения культуры Севера,
которое начинается с этого времени по всей планете.
... корабль, со всем, что на нем было, отдался на волю ветра,
течений и обитавшей на нем живой силы; он стал как бы живым
островком, прообразом того расцвета способностей, который
вызывается сопротивлением и необходимостью и который рас-
пространился с Ледника на всю Европу... (129)
После возвращения в конце своего жизненного пути на родину
герою удается сплотить вокруг себя «под знаком Огненного Колеса
и Молота» единый народ льдов — воплощение новой стадии раз-
вития человечества.
Вторая часть романа завершается рассказом об образовании
нового общественного уклада Севера — прямого предшественника
древнескандинавского общественного строя. Отдельное место в этом
фрагменте занимает объяснение автора, каким образом происходит
зарождение религии, в частности — пантеона богов в Скандинавии.
Представляя образы Дренга и Видбьерна, писатель не приводит
их прямых сопоставлений с божествами Одином и Тором, лишь
иносказательно намекает на их схожесть. В финале романа Йенсен
выстраивает свою версию зарождения этой религиозной традиции,
относит ее появление в доисторическое время.
Видбьерн взял и потихоньку вытесал столп по своему образу и
подобию, дал ему в руки свой молот и поставил в темной глубине
зала, где сам обычно показывался народу. И к его удовольствию,

75
все входившие преклонялись перед изображением с тем же по-
чтением, как и перед ним самим (133).
Патетичность финалу жизнеописания Видбьерна придает живо-
писная зарисовка ухода героя из жизни и оригинальные философские
рассуждения автора о безграничности времени и бессмертии.
Произведение заключает глава «Жаворонок», в которой Йенсен
вводит нового героя — мореплавателя Свейна. Он приплывает к бере-
гам незаселенной Дании. На лоне живописных ландшафтов северной
природы Свейн обустраивает свою жизнь и обзаводится семьей. Этот
самостоятельный фрагмент не имеет непосредственной сюжетной
связи с предшествующими событиями романа. В то же время именно
здесь писатель, с одной стороны, завершает повествование о «детстве
человечества» — преодолении эволюционного пути от прачеловека
к человеку, его эпическом переходе через «ледниковый барьер»; с
другой — создает в романе композиционную цикличность
123.
Повествование заключается философским рассуждением о том,
что детство человечества — это потерянная земля тропических до-
ледниковых лесов, но к этому тезису, выдвинутому в начале произ-
ведения, автор добавляет, что он справедлив и для каждого отдель-
ного человека. Здесь вновь декларируется дарвинистская мысль об
универсальности законов природы как для человека, так и для всего
окружающего его мира.
...в по лусонной, но прозорливой душе легкой паутинкой проно-
сились видения, отблеск исчезнувшего чуда прошлого, — на севере
в эти светлые ночи как будто вырастал тропический лес (137).
Таким образом, заключительная глава романа, его эпилог, ста-
новится самостоятельной частью произведения — так называемым
мифом о первом заселении Дании. Вместе с тем этот заключительный
фрагмент является своего рода связующим звеном между доисто-
рической эпохой и древним периодом истории человечества, пове-
ствование о котором писатель развертывает в последующих четырех
частях цикла: романах «НорнеГест», «Поход кимвров», «Корабль»
и «Христофор Колумб».
Роман «Ледник» — второй по сюжетной хронологии и первый по
времени создания — стал произведением, определившим дальнейшее
развитие всех основных как идейных, так и сюжетных линий цикла.
Философские и культурноисторические вопросы, проступающие
123 Handesten L. Op. cit. S. 227–228 .

76
здесь, получили дальнейшее развитие на страницах последующих
частей эпопеи. Общие принципы построения повествования и формы
цикла получают оформление в этой части.
Рассказывая свой миф о юности человеческой цивилизации и
о первом человеке, писатель использует, с одной стороны, богатый
мифологический материал, с другой — обращается к многочисленным
историческим, антропологическим, культурологическим и биологи-
ческим научным исследованиям, которые находят в романе новую
интерпретацию.
Таким образом, этим произведением Йенсен впервые деклари-
рует художественный принцип, который впоследствии лег в основу
построения эволюционных романов «Долгого пути»; он может быть
определен как мифологическое (по форме) повествование, выстроен-
ное на научных фактах, основах эволюционного учения и философии
позитивизма.

77
РОМАН «НОРНЕГЕСТ»
Роман «НорнеГест» является в рамках цикла третьей из ше-
сти частей «Долгого пути» (он расположен здесь после романов
«Потерянная земля» и «Ледник»). Произведение было написано в
1919 г., после семилетнего перерыва в работе над «эволюционными
романами». Оно состоит из пятнадцати частей — мифов, многие из
которых имеют право на самостоятельное существование вне кон-
текста романа, — и названо по имени главного героя, являющегося
одной из центральных фигур не только данного произведения, но и
двух других («Поход кимвров», «Христофор Колумб»).
Время действия здесь определяется моментами рождения и
смерти главного героя, тогда как реальное время — долгие столетия.
Жизненный путь Геста начинается в доисторические времена камен-
ного века на территории Дании, проходит через бронзовый и желез-
ный века и оканчивается после принятия в Скандинавии христианства
во времена правления норвежского короля Олава Трюггвасона. Весь
роман — это своего рода жизнеописание главного героя, через при-
зму которого автор представляет свою интерпретацию истории этого
периода, так называемой «юности человечества».
Важное место в историкомифологической линии романа так-
же занимают мотивы, заимствованные из древнескандинавской
мифологии. Имя главного героя, например, восходит к древнеис-
ландской пряди о НорнеГесте, герой которой был воспет датским
романтиком Н. Грундтвигом в «Торжестве Севера» (Nordisk
H?jtid, 1847). Вероятно, именно отсюда Йенсен заимствовал образ
бродячего скальда. Как отмечает Л. Недергор, писатель мог бы
сделать эпиграфом к роману строки Грундтвига о НорнеГесте
124.
Вторая часть имени героя — Гест (от дат. Gaest) — в переводе
означает «гость». Уже в первой главе автор представляет свою
видоизмененную трактовку сюжета саги, в которой повествуется о
норне (в древнескандинавской мифологии норны — богини судьбы,
прядущие нить человеческой жизни), сделавшей страшное пред-
сказание: жизнь героя саги продлится не дольше, чем горит свеча.
Автор видоизменяет сюжет, но смысл остается прежний: жизнь
Геста закончится, когда догорит свеча. Мамаша Гро — мать ге-
124 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. Liv og forfatterskab. København ,
1993. S . 416.

78
роя — тушит свечу, не давая ей догореть, спасая тем самым сыну
жизнь и делая его бессмертным.
Свеча в романе символизирует не только бесконечность жизни
главного героя, но также является своеобразным противопостав-
лением тому внутреннему зову странствий, носителем которого
является Гест. Свеча, зажигаемая им три раза на протяжении
романа, каждый раз возвращает его в те края, откуда он начал
свой долгий путь — на остров Зеландия, к тому месту, где рас-
полагалось его родное становище вблизи пролива Большой Бельт.
За время, пока она горит, перед глазами Геста за одно мгновение
проносятся тысячи километров пути, которые отделяют его от
родной земли, а также проходят долгие столетия. После того, как
герой тушит свечу, он всегда оказывается на родине, возвращается
к своим истокам. Эти фрагменты становятся иллюстрацией мысли
о том, что жизнь Геста все время находится в его руках. Вместе с
тем, благодаря им достигается динамичность темпа повествования
в романе: герой, зажигая свечу, каждый раз переносится на новый
этап истории.
Любопытно, что возраст Геста, фактически, остается здесь
неопределенным: он предстает ребенком в начале романа и стари-
ком — в конце, перед самой смертью, а по ходу основной части
произведения возраст героя не указывается. Можно лишь пред-
положить, что все свои путешествия во времени Гест совершает,
неизменно оставаясь человеком средних лет. На это в частности
намекает сюжет, повествующий о его совместной жизни со второй
спутницей — Скур.
На протяжении романа Йенсен называет своего героя Гестом,
без приставки «Норне». Тем самым автор указывает на самостоя-
тельность этого образа, его лишь опосредованную соотнесенность с
героем древнескандинавской пряди.
Роман открывается главой «Приход Геста в мир». Автор
подробно описывает, как Гест в первый же день жизни знакомится
с окружающим миром. Он только воспринял дневной свет, как тут
же начинает осмыслять происходящее вокруг него.
Об уникальности и неординарных способностях новорожденного
свидетельствует и фрагмент, где герой возвращает к жизни собствен-
ную мать — мамашу Гро (от дат. «at gro» — «расти»).
Она как будто уже готовилась в иной мир и не была похожа

79
на человека, но едва новорожденный припал к ее груди, как жажда
жизни в ней проснулась125
.
Время рождения Геста довольно сложно определить, точно можно
сказать то, что он родился еще в каменном веке, за много тысячеле-
тий до позднего (верхнего) его периода. Об этом говорит описание
племени, жившего по законам матриархата.
Племя держалось вместе без всякого насилия, только благо-
даря ей из среды мужчин не выдвинулось вождя, и, если возникали
какието разногласия, одна Гро умела уладить их (143).
Мать Геста передает сыну свое трудолюбие и любовь к людям. Все
черты характера, сконцентрированные в Гро, нашли свое воплощение в
Гесте. Йенсен и в других частях романа будет неоднократно обращаться
к образу Гро, эталону материнства и символу плодовитости. В этой
связи нельзя обойти вниманием и биологический аспект, а именно —
фактор хорошей наследственности главного героя. Образ мамаши Гро
во многом является развитием образа Евы йенсеновской «библии» —
Моа — одной из центральных героинь романа «Ледник».
Характеризуя Геста в первой главе, Йенсен переходит к
детальному описанию условий среды, в которых он родился и жил.
Рассказу об истории места его рождения, о происхождении острова
Зеландия, посвящается целиком третья глава романа, а в следующей
главе автор дает характеристику племени, где жил Гест; и только в
пятой главе читатель снова встречается с главным героем.
Тем или иным образом, в большей или меньшей степени, но
среда, в самом широком, позитивистском смысле этого слова, ока-
зывает влияние на формирование характера личности героя. Понятие
«среда» в данном случае включает в себя широкий спектр явлений и
понятий: от географического положения местности, где он живет, до
норм поведения внутри общества, в котором он получает воспитание.
Несмотря на врожденную уникальность, его изначальное отличие от
других, Йенсен оказывает должное внимание и внешним факторам,
которые также влияют на формирование его характера.
Йенсен не только показывает благоприятные климатические
условия для жизни племени, но также обращается к особенностям
быта людей, населявших эту местность: охота на тюленей, жилища,
морской промысел, пища.
125 Йенсен Й.В. Долгий путь. СПб., 1997. C . 142. – Все ссылки на текст
романа даются по этому изданию. В скобках указаны страницы.

80
В главе «Возникновение Дании» повествуется о происхождении
места рождения героя. Описывая формирование датских островов
после схода ледника, автор представляет красочное импрессиони-
стическое полотно, где последовательно отображает каждый шаг
эволюции флоры и фауны. Писатель старается учесть каждую
деталь, тем самым, подчеркивая сложность и многоэтапность этого
процесса. Нельзя не отметить, что помимо научных биологических
подробностей, которые придают достоверность повествованию, да-
леко не последнюю роль играют лирический настрой всего описания
и богатство лексических средств, используемых автором.
...
каменистые поля подернулись зеленью; птицы начали
заносить коекакие семена, другие семена приносило ветром с
далеких берегов; тростник и осока укоренились в сыром грунте,
папоротник раскинул свою тонкую узорчатую листву над гравием
холмов, а в укромном уголке глинистого обрыва расцвел первый
одуванчик... (147)
Писатель представляет процесс развития природы: в красочной ма-
нере описывает жизнь того или иного растения или животного, рассказы-
вает историю их проникновения на острова. Описывая распространение
различных растений, он нередко использует прием персонификации.
... в л е су появился дуб. Он шествует медленно, шаг за шагом,
протягивая вперед узловатые руки и бросая вперед свои желуди,
но ему некуда торопиться, потому что он доживет до глубокой
старости...(149)
Автор постепенно «заселяет» датские острова различными
животными и растениями, завершая этот процесс поселением на них
первых людей.
Йенсен обращается к рассказу о предках главного героя. Следует
подчеркнуть, что уже в самом начале этой части писатель упоминает
о первых пришельцах «постледникового периода» не как о носителях
«готической расы» в биологическом смысле, а как об этносе, сочетаю-
щем в себе качества как ледниковых людей, так и людей лесов.
Они являлись на острова с юга, с берегов Балтики, где племя
ледниковых людей осело и смешалось с туземцами — лесными
людьми; родоначальниками древних датчан являются, таким
образом, и те, и другие (150).
Здесь писатель продолжает развивать натурфилософскую мысль
об унаследованной памяти о «зеленых краях и потерянной стране

81
предков», сформулированную в предыдущих частях цикла. Именно
это воспоминание, по мнению автора, и является главным побужде-
нием к открытию нового и неизвестного в человеческой натуре.
... но в се ч л ен ы пл емени были уверены, что предки их пришли
не оттуда... скорее они явились с юга... Так услыхал он впервые
и о диковинном крае, откуда появились все люди... В том краю
будто бы никогда не бывало холодно, не нужно было одежды; у
деревьев были груди, которые можно было сосать, а ночью можно
было спать в их объятиях... (153)
Описывая формирование природы на датских островах, Йенсен
повествует о заселении человеком постледниковой Зеландии, а
также — о мировосприятии человека племени каменного века, об
отношениях между племенами и внутри одного племени. Главный
герой вновь появляется в этой главе. Он стоит и слушает раз-
говоры взрослых о «потерянной стране предков». Эта история
воспринимается им «как бесценное сокровище». Уже здесь Гест
изображается как сторонний наблюдатель — свидетель проис-
ходящих событий.
В главе «Дело рук Геста» раскрываются новые качества характера
героя, демонстрируются читателю новые стороны его натуры. Доминан-
той в его образе становится сочетание, с одной стороны, трудолюбия, с
другой — творческого потенциала: стремления к совершенствованию
уже существующих умений и знаний, упорства в достижении постав-
ленных целей, изобретение своего собственного подхода.
С самых ранних лет он вечно чтонибудь мастерил для себя: сна-
чала игрушки, а потом настоящие орудия, как у взрослых...(154)
Благодаря врожденному трудолюбию, Гесту удается реализовать
все свои идеи. Наиболее наглядным примером этому могут стать из-
готовление героем своего первого оружия — топора, а также первого
челна. Автор в мельчайших подробностях описывает этот процесс,
рассказывает о всех трудностях, с которыми Гесту приходится справ-
ляться. Эти сложности не ограничиваются недостатком материалов
для изготовления топора и челна. Племя не поощряет его работу,
считая, что Гест идет против сил природы. Здесь автор затрагивает
вопрос о древнем мифологическом мировосприятии человека камен-
ного века — обожествлении окружающей природы.
В Становище ничего нельзя было трогать — все принад-
лежало комунибудь: не взрослым, так самому лесу, или морю,

82
или духам, у которых вообще нельзя было брать ничего, не дав
чегонибудь взамен... (155)
В образе героя отмечается стремление к независимости, своего
рода врожденная внутренняя свобода. Гест с ранних лет чувствует себя
чужаком в Становище. Поэтому он стремится как можно скорее стать
взрослым и пойти своей, пусть трудной и опасной, но своей дорогой.
Гесту этот мирок рано показался тесным, но и в круг взрос-
лых его еще не тянуло — он с ними не ладил (154).
Только девочка Пиль (от дат. «pil» — «ива», «стрела». Зна-
чение «стрела», предположительно, несет семантическую нагрузку
нахождения героя в эпохе родоплеменных отношений и охоты),
подруга Геста, и мамаша Гро становятся его союзниками, когда он
замышляет уплыть из Становища. Гро спасает сына от попыток
жителей Становища убить его за оскорбление духа леса. Пиль не
хочет расставаться с Гестом и решает бежать вместе с ним. Образ
спутницы героя Пиль является одним из центральных женских
образов в романе. Первая спутница Геста так же, как и он, имеет
предрасположенность к труду и творчеству. Как и Гест, она никогда
не сидит без дела.
Особенности характера Геста — гордого и независимого
подростка — раскрываются автором при помощи постоянного
противопоставления его другим детям Становища. Он не похож на
остальных: не идет по проторенной дороге и не спрашивает ничьих
разрешений.
...
просить позволения и наверняка получить отказ, как
делают другие мальчики, Гест не желает; лучше уж он на свой
страх и риск выйдет в море... (159)
В конце главы Гесту вместе с Пиль удается тайно уплыть из
Становища и вскоре все забывают об их существовании. Таким об-
разом, на этом этапе пути Геста и людей Становища расходятся на
долгие годы. Гест подсознательно выбирает путь эволюции, движение
вперед, а племя остается на прежней ступени развития до тех пор,
пока не встретится с ним спустя многие годы.
Дальнейшее повествование романа, четыре главы: «В гостях у
белки», «Старый датский лес», «Охотник и его очаг» и «Белые
ночи», описывают самостоятельную жизнь Геста и Пиль. Покинув
Становище, они отправляются в дальний путь — в те места, куда до
сих пор никто не осмеливался плыть.

83
В главе «В гостях у белки» рассказывается о знакомстве детей со
всеми обитателями места, которое стало на несколько лет их новым
домом. В этой части романа одно из центральных мест занимают
описания природы — от лирикопоэтических до ярких экспрессивн
онатуралистических.
Высокие деревья охраняли величавый сумрак этого места,
смыкая над ручьем свои густолиственные кроны, ведущие раз-
говор с небом... (175)
Л. Ханестен справедливо отмечает, что сама глава является по
форме самостоятельным мифом (в йенсеновском понимании слова
«миф»), а по сути — скрытым утопическим повествованием об
идиллии естественного духовного и физического существования на
лоне природы126
.
Смелость и сила духа — важнейшие качества, с точки зрения
писателя, присущие человеку, способному нести прогресс. Именно
их неоднократно проявляют Гест и Пиль, оставшись один на один с
дикой природой. Иллюстрацией этих качеств может служить сцена
первой встречи героев с волком, которого они сначала принимают
за злого духа леса.
Ключевым событием в жизни Геста и Пиль в диком лесу стало
покорение огня. Благодаря труду и упорству, Гесту удается научиться
«искусству укрощения огня». Эти качества помогают ему и его под-
руге пережить испытания, с которыми им приходится сталкиваться.
Позднее Гест изобретает новое оружие — лук. Он не жалеет на это
ни времени ни сил, так как понимает, что в случае неудачи им грозит
голодная смерть.
Когда приходит осень, дети осознают, что если у них не будет
теплого жилища, то они умрут от холода. Тогда Гест начинает масте-
рить дом в кроне большого дерева (аллюзия на древнескандинавский
образ мирового древа Иггдрасиль), а Пиль — шить одежду из шкур
пойманных зверей.
Годы, проведенные в датском лесу, стали для героя своеобраз-
ной школой жизни, благодаря которой он воспитал и развил в себе
качества человека, способного стать опорой для окружающих, нести
прогресс, быть, согласно писателю, «созидающим и дарующим». Гест
проходит в первой части произведения то же развитие, что и юноша
Дренг в начале романа «Ледник». Во многом также перекликаются
126 Handesten L. Johannes V. Jensen. København, 2000. S. 288.

84
картины счастливой жизни на лоне природы героев романа «Ледник»
и Геста с его избранницей в диком лесу127.
Притом, что автор выстраивает образы своих героев при по-
мощи демонстрации их отношения к происходящему и практически
игнорирует изображение внутренних переживаний персонажей, он
уделяет значительное внимание лирическому началу в романе. На
фоне живописных пейзажей датского леса показана любовь, которая
возникает между Гестом и Пиль.
Результатом этой любви становится рождение их дочери Кноп (от
дат. «knop» — «бутон»). Глубоким лиризмом пронизано описание
материнской любви Пиль к своей маленькой дочери.
В первый весенний день, когда в траве зажелтели цветочки
и стало совсем тепло, Пиль вынесла свою Кноп к ручью и дала
струям воды поцеловать ее личико, чтобы малютка обрела чи-
стоту и неиссякаемость источника; затем мать подняла ее к
небу и посвятила дню... (215)
На протяжении долгих лет пребывания в лесу Гест также регу-
лярно демонстрирует способность к творчеству. Например, благодаря
сообразительности и богатой фантазии он изготовляет из лука первый
музыкальный инструмент — арфу, а также мастерит погремушку для
своей маленькой дочери.
Спустя некоторое время после рождения Кноп Гест решает про-
должить свой путь и намеревается плыть на юг, по направлению к
тем далеким теплым странам, о которых слышал от взрослых с ран-
него детства. Его затея оканчивается неудачей, и семейство, обогнув
Зеландию, приплывает в родное Становище.
Их приняли хорошо. Встреча была самая радушная, ни капли
горечи, ни с той, ни с другой стороны (218).
После возвращения в родные края, герой успешно проходит ряд
испытаний и становится одним из лучших охотников племени. Но его
жизнь в племени продолжается не долго, и спустя несколько месяцев
Гест вновь принимается за работу. На этот раз он изобретает парус,
подметив, что с ним ветер может нести его челн подобно тому, как
он несет облака по небу.
В главе «Путешественники» повествуется о том, как Гест вместе с
некоторыми соплеменниками покидают Становище и плывут под парусом
в южные страны. Они кочуют с места на место, покоряя сначала Евро-
127 Handesten L. Op. cit. S. 287–288.

85
пу, затем Азию, добираются до Крайнего мыса Южной Америки, где
климат напоминает климат тех мест, откуда они начали свой путь.
Здесь некоторые из странников осели, как бы сознав, что
дошли до конца мира и всетаки как будто вернулись на старое
место, попались в ловушку и застряли — ни назад, ни вперед;
неудовлетворенность в душе вместо жажды приключений. Там
они и живут поныне! (221)
Таким образом, писатель представляет здесь свою версию пересе-
ления народов каменного века, уточняя, что «переселенцы каменного
века не были первыми». До них подобный путь совершили люди,
которые за много тысячелетий до этого бежали от Ледника, а их
потомки жили в Азии и Африке.
... в ол н ы в сех т е х народов, которые напирали и оттесняли
друг друга на край света, сталкиваясь в своих странствиях, —
когда мирно, когда враждебно, переселенческие волны катились,
время шло (222).
В этой части Йенсен впервые демонстрирует, что главный герой
не подвластен времени. Он кочует с разными поколениями представи-
телей «готической расы» с материка на материк. Автор подчеркивает,
что все люди имеют общих прародителей и «готы» не превосходят
других людей. Смешиваясь с населением тех мест, куда они приходят,
они создают новые народности, распространяя таким образом «се-
верную цивилизацию» по всей планете. Эта мысль явно идет вразрез
с концепцией «аристократического радикализма»
128 Ницше, в при-
верженности к которой автор был неоднократно обвиняем. Таким
образом, Йенсен продолжает формирование культурноисторической
концепции, в соответствии с которой стремится найти связующие
нити между деятельностью сильной личности, условиями обитания
и эволюцией человечества в целом
129.
Образ вечного странника Геста в рамках этой концепции является
символом — воплощением лучших человеческих качеств. Он, как спра-
ведливо полагает Л. Ханестен, воплощение идеала человека, идущего
своим путем, и притом является по натуре своей первооткрывателем
130.
Именно этим можно объяснить его вневременной жизненный путь.
128 Термин введен Г. Брандесом.
129 См.: Куприянова И.П . Культурно-историческая концепция Й. В .
Йенсена. Эпопея «Долгий путь» // Скандинавская филология. V . Л ., 1991.
C. 126–136.
130 Handesten L. Op.cit. S . 288 .

86
Это была странная свеча: она горела быстро, но в пламени
ее сливались мгновение и вечность. Время не двигалось, времени
не было; Гест сразу охватил мыслью всю свою жизнь; все далекое
стало вновь близким ; он увидал матушку Гро, лепившую своими
руками свечу; увидал свою подругу Пиль; да неужели же он был
когданибудь в разлуке с ними? Нет, он только отвернулся на
минуту, а теперь снова был около них (223).
В главе «Богатая долина» действие опять переносится в Сканди-
навию. Гест, совершив многовековое путешествие по планете вместе
с людьми каменного века, вновь возвращается к себе на родину и
замечает, что за время его отсутствия многое изменилось.
Герой встречает молодую девушкубатрачку по имени Скур (от
дат. «skur» — «избушка», «сарай»), которую сначала принимает
за любовь своей юности Пиль. Вероятно, имя героини имеет се-
мантическую связь с эпохой скотоводства и земледелия, в которой
оказывается герой.
Это была Пиль и все же не Пиль. Такой же нежный рот, как
у Пиль, но сама она далеко не такая стройная, как Пиль, и не
белокурая... (226)
Скур — олицетворение домашнего уюта — помогает Гесту
освоится в новом для него мире. Герой с трудом узнает места, где
когдато жил. Автор отмечает, что за долгие годы его странствий
изменились не только люди, но и природа этого места.
Первым делом Гест разыскал родник в долине, где он жил
вместе с Пиль. Родник еще не иссяк, но оскудел водою — глубокая
скважина, откуда он бил, заросла и покрылась дерном; исчезло то
водное зеркало, в котором Гест с Пиль когдато любовались своим
изображением и отражением окружающей природы (227).
Мир, куда попал герой, стал для него совершенно чужим. Люд-
ские нравы и уклад жизни изменились до неузнаваемости. Люди
стали более жестокими и жадными. За время его отсутствия общество
расслоилось на бедных и богатых, сформировались зачатки государ-
ственности и новая религия. Таким образом, подчеркивает автор,
герой вновь становится гостем в родных краях, и ему не остается
ничего, кроме как отправиться в очередное странствие, на этот раз
вместе со своей избранницей.
Соорудив новый челн, Гест отправляется в путь. Он старается из-
бегать места, заселенные людьми, и объезжает их стороной. Первым

87
местом, где герои решаются осесть, стало скалистое побережье Шве-
ции. Скур открывает для Геста земледелие и разведение домашних
животных. Она высаживает семена, которые взяла с собой. Убедив-
шись, что поблизости никто не живет, Гест строит дом, хлев и сараи.
Таким образом, он вновь возвращается к оседлой жизни. Спустя не-
сколько лет у них рождаются дети, которые наследуют качества своего
отца — любознательность, наблюдательность, восприимчивость ко
всему новому, тягу к странствиям и любовь к окружающему миру.
Постепенно дети Геста и Скур взрослеют и начинают обзаводиться
своими семьями. Таким образом, через некоторое время вокруг их дома
вырастает целое поселение. Черты характера Геста передались его
детям, которые в свою очередь передали их своим детям. Здесь опять
находит отображение дарвинистский биологический аспект: передача
другим поколениям врожденных и приобретенных свойств.
Со временем Гест вновь становится отцом огромной семьи, ко-
торая живет по своим внутренним законам. Герой опять проживает
целую жизнь, создает вокруг себя целое общество потомков. Таким
образом, герой заселяет побережье Швеции, становится своего рода
прародителем еще одного скандинавского народа.
После смерти второй спутницы, Скур, Гест в очередной раз са-
дится в челн и покидает свою большую семью. Он вновь отправляется
«на поиски новых берегов».
Увы, без труда плыл он теперь вниз по быстрому течению,
уносившему его от той счастливой жизни, которую он завоевал себе
упорным трудом, — единственным, на чем держится мир (242).
В главе «Солнечные берега» рассказывается о том, как Гест,
снова ведомый голосом «родовой памяти», отправляется в путеше-
ствие по направлению к южным странам. Герой пытается отыскать
страну мертвых, которая, согласно древнему преданию, находится
на юге. В этом фрагменте география его странствий становится еще
разнообразнее, чем в предыдущий раз. Он добирается до Малой
Азии, плывет по Евфрату в Месопотамию, живет там несколько
веков, после чего через Персидский залив и Аравию добирается до
Красного моря, затем, пересекая пустыню, добирается до Египта,
где «застревает на несколько веков». Гест восхищается природой
и климатическими условиями юга. По мнению писателя, именно
эти условия становятся благоприятной почвой для развития лучших
способностей в человеческой натуре.

88
Таким образом, биологический аспект выводится здесь на
передний план: показывается влияние среды на развитие культуры
и искусства. Йенсен вновь обращается к мысли о том, что эволю-
ционный процесс напрямую зависит от среды и условий обитания.
То есть, идеи позитивистского детерминизма переплетаются здесь
с эволюционным учением.
В средиземноморских странах взлелеяли культуру благопри-
ятные условия, не повторявшиеся нигде в мире... (247)
Здесь необходимо подчеркнуть, что обвинения в «расовых фан-
тазиях» в очередной раз оказываются несостоятельными. Йенсен
отмечает, что влияние и участие разных народов обеспечило расцвет
культуры в южных странах и этот прогресс не является заслугой
какойлибо отдельной нации или расы.
... здесь сталкивались и сливались племена трех различных
частей света: из Европы шел сюда северянин, чтобы расцвести, с
востока — азиат кочевник, чтобы осесть, из Африки — знойные
первобытные племена, искавшие прохлады; сливаясь, они сообща
развивали свои силы и способности и достигли того расцвета
красоты, который нашел выражение в греческой культуре, никем
не превзойденной (247).
После динамичного рассказа о многочисленных странствиях
героя темп повествования замедляется, и первостепенное внимание
концентрируется на его внутренних переживаниях и восприятии
окружающего мира. В поисках «берега умерших», Гест оказывается
на необитаемом острове, где оседает и на протяжении нескольких
веков ведет жизнь отшельника. Герой создает на острове храм, где
устанавливает маленького идола — женскую фигуру, которой он
поклоняется.
Этим поклонением Гест тешил свое сердце. Но это не при-
миряло его (249).
Гест живет на острове, созерцая окружающий мир. Интерес-
ным является то, каким образом автор обращается в этом эпизоде к
философскому вопросу осознания собственного «я». Герой начинает
воспринимать себя как часть окружающего мира и рефлексивно на-
блюдать за собой как за внешним объектом.
Прожив здесь несколько веков, прислушиваясь к голосам моря,
неба и собственной души, ожидая, что скажет он сам после долгих
лет безмятежного созерцания, он убедился, что хотя и избрал

89
себе в удел одиночество, но это был не совсем добровольный вы-
бор — скорее одиночество выбрало его. Он остался один потому,
что все ушли от него. Но не сам ли он когдато бежал оттуда,
где ему следовало остаться?... (250)
Глубина философских размышлений и эволюция мировосприя-
тия героя, выраженная в частности в его культовых и религиозных
взглядах, оригинальная трактовка развития различных религий
человечества, а также целый ряд философских проблем, затронутых
в произведении, заставляют усомниться в справедливости выска-
зываний датского исследователя Кристенсена о несостоятельности
философского аспекта в романе
131.
Оказавшись в полном одиночестве, Гест начинает раздумывать
о бессмысленности жизни и зажигает свечу. Он вновь увидел Пиль
и Скур, увидел свою мать Гро. В этот момент в нем вновь просыпа-
ется жажда жизни, и он гасит свечу. Как и в прошлый раз, затушив
свечу, Гест переносится на родину. Он понимает, что его миссия еще
не окончена. Герой идет к людям, рассказывает им о прошлом и о бу-
дущем; на этот раз он становится провидцем и бродячим скальдом.
В финальной главе романа «Бродячий скальд» Йенсен рисует
новый выразительный портрет героя, который не только предска-
зывает и отражает историю, но также оказывает влияние на ее ход.
С арфой в руках, Гест кочует от дома к дому, слагая скальдические
песни. Здесь, в частности, Йенсен опять обращается к теме транс-
формации древних религиозных культов.
Сами они до сих пор насыпали над своими мертвецами курганы,
но уже не сжигали их, как в Бронзовом веке; они больше не верили
в огонь, составив себе более сложные представления о верховных
силах бытия; они уже не обожествляли силы природы, но имели
человекоподобных богов, немало походивших на своих почитате-
лей. Они делали изображения этих богов, не замечая того, что
этим как раз обнаруживали все свое бессилие. Гест никак не мог
стать поклонником Одина, но продолжал попрежнему верить
во времена года (253).
Так действие романа переносится в X — XI вв. н.э. В этом
фрагменте автор представляет детальное описание становления го-
сударственности в Скандинавии. Гест попадает на родину во время
нового витка ее исторического развития. В это время главой государ-
131 Кристенсен С. М. Датская литература 1918–1952 годов. М., 1963. C. 31.

90
ства уже является король, начинает развиваться система феодального
управления. Здесь приводится исторически достоверное вкрапление,
повествующее о функциях ярлов в средневековой Скандинавии.
В финале произведения аллегорическая составляющая образа
Геста достигает своего апогея. Он становится своего рода олицетво-
рением истории человечества и воплощением вечной мудрости.
Перед самой смертью, по совету норвежского короля Олафа
Трюггвасона, Гест принимает христианство. Таким образом, писатель
вводит в повествование реальную историческую личность. Подобные
«исторические вплетения» в текст произведения также являются ха-
рактерной особенностью повествовательной манеры писателя. Они,
с одной стороны, помогают писателю «привязать» события к той
или иной исторической эпохе, с другой — служат приданию некой
исторической выпуклости произведению.
В конце романа автор представляет яркую сцену ухода Геста из
жизни. Герой не покидает мир — он отправляется в другие миры,
«более ослепительные и величественные». С одной стороны, смерть
Геста становится своеобразным предзнаменованием для окружавших
его молодых воинов.
Всех молодых и старых воинов охватил ужас, когда смерть
приблизилась к Гесту...это чувство им суждено было испытать
вновь, когда они бросались за борт своей длинной походной ладьи
и море смыкалось над их головами (263).
С другой стороны, его смерть является также аллегорическим
ознаменованием безвозвратного ухода древних времен — периода
«юности человечества»
132.
Автор наделяет образ скальда особыми мифическими, а порой
даже фантастическими свойствами
133. Как и сам роман, который
является сложным сочетанием научных исторических фактов и ав-
торского вымысла, образ главного героя заключает в себе набор черт,
свойственных как обычному человеку, так и мифическому герою.
Не вызывающим сомнения фактом является первостепенное
идеологическое значение в романе эволюционной теории. Используя
научные знания, Йенсену удается создать стройную и правдоподобную
художественную концепцию развития человечества. Оригинальной
идеей автора является подход к иллюстрации этой теории на примерах
132 Nedergaard L. Op.cit. S. 420.
133 Handesten L. Op.cit. S . 288 .

91
отдельных героев, одним из которых и является Гест, занимающий,
бесспорно, центральное место в формировании сюжетных и идеологиче-
ских линий как в этом романе, так и в других произведениях цикла.
Роман «НорнеГест» сочетает в себе элементы научнофанта-
стического, философского и историкоантропологического жанров,
что объясняет многогранность художественной формы произве-
дения
134. Яркие импрессионистические описания, пронизывающие
роман, помогают красочно иллюстрировать действие произведения,
а также менять динамику и темп повествования. Основательные
философские обобщения автора и описания уклада жизни человека
на том или ином отрезке истории, придают роману смысловую и
концептуальную наполненность.
Отдельного внимания заслуживает также лирическая составляю-
щая в романе. Любовный лиризм, представленный во взаимоотно-
шениях главного героя с его возлюбленными, описание материнских
чувств героинь: матушки Гро, возлюбленных Геста Пиль и Скур; а
также красочные пейзажные зарисовки, пронизывающие весь роман
и мастерски представленные в частности в главе «Возникновение
Дании»; различные стилизованные поэтические вкрапления — все
эти лирические черты, нашедшие отражение в различных образах
и сюжетных ответвлениях романа, придают всему произведению
целостный эмоциональнолирический колорит.
Таким образом, созданный на основе мифологических сказаний и
исторических сведений о древнейшем периоде истории Скандинавии
роман «НорнеГест» во многом продолжает культурноисторическую
линию цикла, получившую первоначальное оформление в предыду-
щем звене цикла — романе «Ледник».
Роман представляет в рамках эпопеи «Долгий путь» самый мас-
штабный отрезок истории. Благодаря яркой мифологической линии
этому произведению удается соединить в цикле первые две части
(романы «Потерянная земля» и «Ледник»), в которых действие
разворачивается в доисторический период, с последующими частями
(романы «Поход кимвров», «Корабль», «Христофор Колумб»), в ко-
торых описываются реальные исторические события. Таким образом,
роман становится в цикле связующим звеном между доисторическим
периодом и эпохой Средневековья.
134 Куприянова И.П. Предисловие // Йенсен Й.В . Долгий путь. СПб.,
1994. C . 14.

92
Подобное построение стало возможно благодаря мифологической
составляющей в образе центрального героя. Согласно замыслу ав-
тора, ему было суждено стать своего рода связующей нитью цикла.
Миф о юности человечества начинается в момент рождения Геста в
доисторические времена, сразу после завершения ледникового перио-
да, и завершается в момент его смерти в средневековой Норвегии.
Представленная в романе панорама доисторических и исторических
эпох оказывается, таким образом, неразрывно связанной с образом
Геста. Он также оказывается одним из героев как в следующем про-
изведении цикла (романе «Поход кимвров»), так и в заключительной
его части (романе «Христофор Колумб»).

93
РОМАН «ПОХОД КИМВРОВ»
Роман «Поход кимвров» был написан Йоханнесом В. Йенсеном
в 1922 году. Произведение следует в рамках эпопеи за романом
«НорнеГест» и является его хронологическим продолжением. При
этом две последующие части цикла — «Корабль» и «Христофор
Колумб» — были написаны до «Похода кимвров», в 1912 г. и 1921
г. соответственно.
Композиционное построение романа сложнее, чем построение
трех предыдущих звеньев эпопеи. Он состоит из двух частей. «Ким-
вры» — первая часть — описание жизни древнего германского
племени, обитавшего на территории Ютландского полуострова, их
традиций, быта, религии, мировосприятия135
. Вторая часть «По-
ход» — историческое повествование о нападении кимвров на Рим,
описание хода военных действий и осмысление причин поражения
племени.
Одним из центральных действующих лиц произведения вновь
становится НорнеГест, герой предыдущего романа эпопеи. Образ
мудрого старца, свидетеля и непосредственного участника смены
исторических эпох и цивилизаций, вновь оказывается в центре
внимания. П. Хоуэ в книге «Долгий путь Йоханнеса В. Йенсена»
отмечает, что НорнеГест является центральной фигурой в данном
романе, он, поясняет исследователь, — хранитель вечной истины,
который становится очевидцем судьбы кимвров, рассматривает ее
через призму своей «философии жизни»
136.
Основой сюжетной линии романа стало изображение в худо-
жественной форме исторической попытки североютландского
племени кимвров совершить вооруженный поход против Древнего
Рима.
Справедливым представляется высказывание Л. Недергора.
В книге «Йоханнес В. Йенсен. Жизнь и творчество» он пишет:
«В романе «Поход кимвров» автору удалось в полной мере
135 Жители датской провинции Химмерланд — родины Йенсена, по его
мнению, являются потомками и пр еемниками традиций древнегер манского
племени кимвров. Писатель несколько раз принимал участие в археологических
раскопках, проводимых в Химмерланде. Этот опыт позднее был использован
Йенсеном при создании первой части романа.
136 Houe P. Johannes V. Jensens lange rejse. København, 1996. S. 91.

94
добиться слияния античности и северного духа и тем самым за-
полнить исторический период между романами «НорнеГест» и
«Корабль»»
137.
Исторические события, описанные в романе, происходили в конце
II в. до н.э. В работах древнеримских историков Плиния Младшего
(40120 гг. до н.э.) и Плутарха (62113 гг. до н.э.) повествуется о
битве между племенем кимвров и римскими легионерами, произо-
шедшей в 101 году до н.э. на территории южных Альп. Здесь, в со-
ответствии с общим замыслом эпопеи, эта битва рассматривается как
очередная веха в истории человечества, как событие, которое оказало
существенное влияние на ее дальнейший ход. П. Хоуэ отмечает, что
Йенсен изображает произошедшее, опираясь на археологические
открытия (этим, в частности, можно объяснить стремление автора
приблизить манеру повествования к научной), что, тем не менее, не
умаляет творческого, поэтического начала в романе, реализованного
в лирической любовной линии и идее о неминуемом возрождении
старых традиций в новых поколениях
138.
НорнеГест, являвшийся центральным героем предыдущего
романа эпопеи «НорнеГест», в этой части изображается автором
более дистанцированно от непосредственных событий произведе-
ния. В то же время, он продолжает оставаться одним из главных
сюжетообразующих образов. НорнеГест — не просто сторонний
наблюдатель, летописец исторических событий; он попрежнему
является их непосредственным участником. Именно его многочис-
ленные рассказы о дальних теплых странах вдохновляют кимвров на
этот рискованный поход.
Философское наполнение романа — это не только авторское
осмысление описываемых исторических событий, но также его
размышления по поводу целого ряда общих проблем философии
истории. Например, проблема влияния отдельной личности на
развитие исторического процесса (образы вождей кимвров Толе и
Бойерика, образ римского императора Мария). Эта философская
проблема стала одной из магистральных в творчестве Йенсена в
целом. К ней писатель обращается в романе «Падение короля»,
когда анализирует, каким образом амбиции одного человека —
137 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. Liv og forfatterskab. København,
1993. S . 436.
138 Houe P. Johannes V. Jensens lange rejse. København, 1996. S. 91.

95
датского короля Кристиана II — могут стать причиной падения
могущественного государства. Разработка этой проблематики также
занимает центральное место в романах «Долгого пути».
Вопрос о влиянии среды на формирование личности и рассмотре-
ние генетически обусловленных качеств личности также представлены
в философском контексте произведения. Кроме этого, в центре вни-
мания писателя находятся проблемы деградации сформировавшейся
цивилизации и цикличности исторического развития. Важное место
занимает здесь философская тема поиска счастья, характерная для
творчества Йенсена в целом.
Повествование романа изобилует побочными ответвляющимися
сюжетами, которые придают ему большую выразительность, помо-
гают создать красочное полотно художественного произведения.
Сюжетная динамика достигается здесь при помощи постоянной
смены темпа повествования: наиболее важные фрагменты сюжета
описываются до мельчайших деталей, при этом события нескольких
лет, менее важные, с точки зрения автора, могут быть представлены
в конспективном виде. Таким образом, основное внимание фокуси-
руется на наиболее значимых фрагментах сюжетной линии. К подоб-
ному стилистическому приему, как отмечает Л. Холстейн, писатель
нередко прибегает как в прозе, так и в поэтических сочинениях
139.
Действие в первой главе начинается с представления одно-
го из центральных образов романа — странствующего скальда
НорнеГеста. Автор не ограничивается только описанием внешности
героя, наделяя образ определенными психологическими и нравствен-
ными характеристиками уже в первой главе романа. Йенсен мастерски
изображает этого героя, сравнивая его с различными животными
и птицами, рассказывает о его пристрастиях, отношении к людям
и различным природным явлениям. В центре повествования вновь
оказывается человек, оторванный от какоголибо определенного
общества, неподвластный никому, кроме самого себя; человек, окру-
женный только природой и одновременно находящийся в постоянном
противоборстве с ней.
Характеризуя образ Геста, автор в очередной раз обращается к
теме огня. Здесь огонь выступает как некая животворящая стихия,
дающая силы для дальнейшей жизни героя.
139 Holstein L. Om sproget i Johannes V. Jensens bøger // Elbrønd-Bek B.,
Jørgensen Aa. Synspunkter på Johannes V. Jensen. Viborg, 1989. S. 47.

96
... ого нь разгорался и скоро вспыхивал ярким пламенем. Шата-
ясь, Гест поднимался на ноги, но тоже скоро собирался с силами,
словно рос вместе с огнем, согреваясь его теплом
140.
В этом фрагменте образ НорнеГеста дополняется его благо-
дарственной песней. Следует отметить, что автор стилизует песни
скальда, используя прием аллитерации. Подобные поэтические
вкрапления также создают лирический настрой в произведении.
Здесь Йенсен повествует о месте действия первой части романа —
Ютландском полуострове. Автор подробно рассказывает о природе
этих мест, а также о племенах, издревле заселявших эти территории.
. ..Ютландия с далекимдалеким мерцанием Лимфьерда и суши
на другом его берегу с вершиной полуострова и с двумя морями,
сливающимися там и обрушивающимися на мыс Скаген, как на
острие шлема (271).
В «Походе кимвров» люди, населявшие северную часть Европы,
перешли на новый виток развития: в это время происходит распадение
родов на отдельные племена. Автор описывает новый общественный
строй, характеризует особенности племенной жизни человека: рас-
сказывает об отношениях между людьми, их быте, мировосприятии и
религии. Вместе с тем уже в начале романа дается намек на события,
повествование о которых будет вестись дальше.
Ютландия еще в доисторические времена выслала много
таких пестрых орд, неожиданно появлявшихся в разных местах
Европы и оставлявших там о себе память более прочную, нежели
в самой Ютландии; в будущем ей предстояло породить еще много
таких выходцев (269).
Основная сюжетная линия развертывается с момента появле-
ния скальда у кимвров. Символично также и время прихода Геста
из южных стран в Ютландию. Весна — время новых начинаний.
Именно тогда появляется Гест. Подходя к территории племени,
герой встречает двух всадников, кимвров, которые провожают его
до усадьбы Толе — вождя племени и старого друга Геста. В этом
эпизоде автор представляет портреты молодых воинов и детально
описывает их поведение при встрече с героем.
Появление НорнеГеста, повидимому, привело их в некоторое
волнение, которое, однако, не выразилось ни в словах, ни в жестах;
140 Йенсен Й. В. Долгий путь. СПб., 1997. C. 273. — Все ссылки на текст
романа даются по этому изданию. В скобках указаны страницы.

97
толстые губы их не дрогнули, на сморщенных от природы лбах
не прибавилось новых морщин... (278)
Примечательным является эпизод, когда перед отъездом в усадь-
бу вождя братья угощают скальда своим провиантом. Здесь автор
демонстрирует не только гостеприимство кимвров, но и отмечает
некоторые моральноэтические нормы древних германцев.
. . . скромная трапеза, которую они вкусили вместе, означала
не простую еду — она означала, что пришелец стал гостем
страны (280).
Во второй главе — «У Толе» рассказывается о жизненном укладе
кимвров. Повествование начинается с описания усадьбы Толе — «во-
ждя и главного жреца своего народа». Используя данные археологиче-
ских раскопок в северной части Ютландии, в которых Йенсен несколько
раз принимал участие, он воссоздает картину жизни племенной усадьбы
второго века до новой эры. Автор показывает различные стороны
жизни людей племени, ремесла, освоенные человеком к этому време-
ни. Примечательным является то, каким образом автор представляет
жизнь в усадьбе. Йенсеновское описание быта не статично, наоборот,
благодаря концентрации внимания на отдельных деталях оно становится
ярким и осязаемым. Читатель как будто является свидетелем событий.
Авторское внимание переносится то в кузницу, откуда «доносится стук
молота о наковальню», то в хлев, где слышится «мычание скотины», то
во двор, где юноши соревнуются в стрельбе по щитам.
Выразительно представлено здесь описание племенного быка.
Именно ему будет впоследствии суждено стать прообразом Бронзо-
вого Тура — главной святыни кимвров. Бык становится аллегори-
ческим воплощением силы северного племени кимвров. Неслучайно
можно найти много схожего в описаниях Толе и его сыновей, Тол-
лингов, и характеристиках этого животного.
. . . медленно поводит он тяжелой угловатой головою, ...глаза
у него опухли от сна... Волосы и брови нависли над темными за-
туманенными глазами с обведенными красным ободком белками,
которыми он медленно вращает... толстый мясистый затылок
давит голову книзу, крепкий лоб распух от массы костей и корней
рогов... (282)
Здесь же автор приводит описание самого вождя племени:
Старик был дородный, с бычьей шеей, кряжистый и мускули-
стый ...с вывернутыми красными краями век... (286)

98
Очевидно, что Йенсен вновь обращает внимание на биологиче-
ский фактор наследственности. Он утверждает, что дикая свирепость,
переданная быку его предками — зубрами и турами — продолжает
жить в этом животном. Люди же, жившие по соседству с предками
быка, также переняли ряд черт, присущих этим диким животным, и в
конце концов приручили их. Автор продолжает развивать эту мысль,
констатируя, что «свирепость северян, видавших зубра в этих доли-
нах, отчасти еще давала о себе знать их потомкам, унаследовавшим
от них прирученного тура». Писатель вновь обращается к вопросу
наследования ряда черт, характерных для определенного народа.
Этот фрагмент является очередной иллюстрацией того, что
антропологический аспект играет одну из первоочередных ролей
в культурноисторической концепции Йенсена, которая лежит в
основе цикла.
Толе радушно принимает Геста. Хозяин и гость долго беседуют,
после чего отправляются в жертвенное капище, чтобы забрать оттуда
главную племенную святыню. Толе и Гест решают вылить из бронзы
статую тура и поместить в ее утробу старое божество кимвров.
Здесь приводится яркое описание древнего религиозного культа
кимвров, а также повествуется о зловещем жертвенном капище и его
служительницах — гюдиях. Йенсен в натуралистической манере опи-
сывает место жертвоприношений кимвров. Не менее выразительны
описания самих гюдий, жриц религиозного культа кимвров.
Древняя старуха поднялась навстречу пришедшим, вся сгор-
бленная и скрюченная, но живая, ее беззубый рот болтал без
умолку, посорочьи, красные глаза были грязны, и все морщины на
лице полны копоти, крошечная голова совершенно облысела, паль -
цы почернели и потрескались от вечной возни с огнем (288).
Обращаясь к вопросу религиозного культа кимвров, автор при-
водит рассказ о золотом обруче, прикосновение к которому грозило
моментальной смертью на костре. Здесь подчеркивается магическое
значение огня и солнца, их взаимосвязь и священность для север-
ного племени. Рассказывая о главной святыне племени, маленьком
деревянном болванчике, автор отмечает, что идол изначально
являлся огнивом, которое с незапамятных времен передавалось из
поколения в поколение в роду Толе; именно поэтому считалось, что
«в нем таится молния, ослеплявшая каждого, дерзнувшего поднять
взоры на божество».

99
В этой главе автор вводит в повествование нового персонажа —
юношураба, который проявил невиданный талант в гончарном деле.
Именно ему удалось создать глиняную статую тура. Гест узнает,
что раба зовут Кейрон и что он родом из Греции. Скальд долго
беседует с рабом на его родном языке. Автор наделяет Кейрона
всеми чертами, характерными для человека, несущего прогресс,
при этом особенно выделяя творческую натуру и трудолюбие героя,
его стремление к совершенствованию. Место рождения Кейрона
также значимо в этом фрагменте: Греция — исток европейской
культуры — символично представлена здесь как далекая родина
героя. Таким образом, благодаря творчеству Кейрона греческая
культура найдет новое воплощение в искусстве Рима, а позднее, в
результате смешения античной традиции и культуры кимвров будет
создана новая, еще более совершенная культура.
НорнеГест замечает, что молодая внучатая племянница Толе
часто приходит в кузницу к своему деду, когда там работает молодой
грек. В конце главы писатель рисует картину обреченной любви раба
Кейрона и Инги, одной из самых знатных девушек племени.
. .. между ними вообще лежала непроходимая пропасть, и,
тем не менее, они появлялись одновременно, и стоило одному
силуэту скрыться, как вскоре исчезал и другой; бывают такие
парные звезды, светящие на небе вдали друг от друга, но вместе
заходящие за горизонт (296).
В третьей и четвертой главах романа — «Гостья из дальних
стран» и «Свадьба» — автор представляет выразительное опи-
сание праздников, обычаев и обрядов кимвров. Центральным
сюжетом третьей главы является рассказ о древнем обычае празд-
новать приход нового года встречей Майской невесты, которая,
по традиции, выдается замуж за самого смелого и искусного
воина племени. Четвертая глава посвящена описанию обрядов
свадебных торжеств.
Как уже отмечалось, Йенсен проделал серьезную научную работу
при написании эпопеи: исследовал целый ряд источников, работ по
истории, антропологии и этнографии, неоднократно принимал участие
в археологических экспедициях. Третья и четвертая главы романа
наглядно иллюстрируют объем работы, проделанной писателем:
описывая тот или иной обряд, автор приводит несколько толкований
его происхождения и значения.

100
Живописная картина встречи Майской невесты — символа на-
ступающего вместе с весной нового года — открывает повествование
в этом фрагменте. Майской невестой выбирают внучатую племянницу
Толе, девушку Ингу. Чтобы выбрать для нее жениха, устраивается тур-
нир: смельчак, который убьет разъяренного племенного быка, и станет
мужем самой красивой девушки племени. Здесь в мельчайших деталях
рассказывается об особенностях этого древнего обряда, нашедшего
спустя много веков воплощение в испанской корриде. Победителем
становится один из самых смелых людей племени по имени Бойерик.
Далее автор приводит не менее красочную картину традиционной
свадьбы. Лейтмотивом центральной сюжетной линии проходит пове-
ствование о трагической участи раба Кейрона, который заточен в клетке
и должен быть принесен в жертву сразу после окончания праздника
вместе с другими шестью рабами. В этом эпизоде писатель выступает
как мастер психологического портрета: он описывает внутреннее со-
стояние героя, ожидающего своей скорой кончины, на фоне всеобщего
праздничного ликования. При этом автор избегает прямого описания
переживаний героя. В этом отрывке Йенсену удается усилить эмо-
циональное напряжение при помощи небольшой детали — зарисовки,
свидетельствующей о быстротечности времени.
Остаток времени грек просидел праздно, молча, в глубокой
горести... Он наблюдал налетевшую и умчавшуюся тучку. И на
все, на все он смотрел в последний раз (319).
Рассказывая о Кейроне, Йенсен снова обращается к определению
его личных качеств. Автор описывает поведение других приговорен-
ных к смерти рабов, подчеркивая на контрасте с их страхом перед
смертью силу духа молодого грека. Стремление к творчеству, тяга
к созданию прекрасного даже в последние часы жизни — главные
характеристики этого персонажа.
Трагический фрагмент, описывающий обреченного на гибель
молодого раба, который также вырисовывается на контрасте с
описанием торжеств, создает многоплановость и напряженность по-
вествования в этой части. Писатель развертывает картину гуляний
молодежи племени, которая купается в реке, чтобы по традиции
встретить чистыми новый год, пришедший вместе с весной. Они
жгут весенние костры (трактуемые здесь как прообраз солнца и во-
площение жизни) и играют в традиционные весенние игры. Яркая,
пластическая манера повествования, выразительность описания

101
обрядов и культов племени кимвров, дополняются здесь замечаниями
и комментариями автора.
Важную роль в данном эпизоде также играют стилизованные
поэтические вкрапления, которые придают повествованию фоль-
клорный колорит. Одно из них — песнь НорнеГеста, которую
он исполняет на пиру бондов в священном капище, описываемом
в четвертой главе. Она становится иносказательным пророчеством
дальнейших событий романа.
В пятой главе романа — «Кимврийский тур» — развертывают-
ся события, которые происходили в течение недели после весенней
свадьбы. Значительная часть этого фрагмента посвящена рассказу
об изготовлении бронзовой статуи Тура — новой главной святыни
племени кимвров. Доскональное описание технической стороны про-
цесса изготовления статуи сопровождается выразительным портретом
кузнеца, выполнившего эту нелегкую работу. Таким образом, Йенсен
вновь «оживляет» повествование при помощи яркого описания одного
из второстепенных героев.
На протяжении романа автор время от времени ставит ритори-
ческие вопросы, обращенные к читателю. Подобный прием также
придает повествованию динамичность и стимулирует читательское
внимание. Иллюстрацией такого своеобразного диалога с читателем
может быть следующий короткий отрывок:
Что такое? Ах да, не все еще знают об этом. Но разве грека
не заклали вместе с другими шестью вчера вечером? В томто
и дело, что нет; он убежал (326).
Помимо описаний быта, одежды и обычаев, писатель обраща-
ется к религиозной символике кимвров, вновь подчеркивая перво-
степенное культовое значение солнца и огня. Автор вкладывает в
уста НорнеГеста иносказательное пророческое повествование о
конфликте между двумя молодыми людьми, который окончится
смертью обоих — своего рода аллегорическое предсказание исхода
будущего столкновения кимвров и римлян. Здесь, кроме прочего,
демонстрируется, что огонь у кимвров является разделительной
чертой между жизнью и смертью.
. . . о ни лучше поладят между собою там, по ту сторону огня!
(332)
В этой же главе автор упоминает о кимврийском священном
знаке вращения — «огненном колесе». Этот знак в данном случае

102
является не только символом таинственной всеобъемлющей стихии
огня, но также символом постоянства: «неподвижная середина и не-
престанное вращение».
НорнеГест дарит Майской невесте свадебный подарок — талис-
ман — фигурку жука, высеченную из черного камня. В дальнейшем
этот талисман сыграет важную роль в развитии сюжетной линии
романа.
Добавляя в повествование зарисовки сцен гуляний кимвров, опи-
сания народного вече — тинга, и праздничного торга, писатель про-
должает рассказ о социальном развитии праскандинавского племени.
Первая часть романа завершается главой «Ведис». Здесь автор
вновь обращается к философской теме взаимосвязи человека и при-
роды. Он сравнивает временные периоды жизни человека со сменой
времен года, показывая при этом, как меняется человек — его физи-
ческое и душевное состояние — в зависимости от времени года.
Эти философские размышления подводят читателя к новому
сюжетному витку — рождению дочери у Инге. Девочку называют
Ведис (имя этой героини этимологически означает «знающая» или
«сведущая»). Ее судьба определена с самого рождения — ей пред-
стоит стать жрицей огня и вещей девой. Образ девушкижрицы
станет впоследствии центральным женским образом в романе. Сю-
жетная линия продолжается рассказом о первых годах жизни Ведис
и ее братьев, их дружбе и первой потере — во время родов третьего
ребенка Инге умирает. Первая часть завершается ярким описанием
похоронного обряда. Умершую, по древнему обычаю, провожают на
родину солнца — верховного божества кимвров.
Следующая глава называется «Наводнение». Ею открывается по-
вествование второй части, сюжетное построение которой значительно
сложнее, чем построение предыдущих частей. На фоне трагических
событий переселения кимвров, автор представляет характеристики
трех персонажей романа: девушкижрицы Ведис, ее отца — грозного
молодого вождя кимвров Бойерика и старого вождя Толе, утратив-
шего свою власть в племени.
Глава начинается с рассказа о детских годах Ведис. Психологи-
ческий портрет героини, описание ее страданий и грусти, ее любви
к покинутым братьям занимают здесь центральное место. Не менее
подробно автор раскрывает образы старого и нового вождей племени
кимвров. Эти два героя представлены здесь в сравнении и противо-

103
поставлении друг другу. Писатель неоднократно подчеркивает, что
кимвры после переселения стали совершенно другим народом. В
походе они приобрели ряд новых качеств, но, вместе с тем, утратили
многие черты, которые связывали их с оседлой жизнью в Ютландии.
В высшей степени эпичен образ Бойерика — нового вождя племени.
Он рисуется автором как воплощение грозной, бунтарской, отчасти
даже демонической «силы севера».
Бросил жребий Бойерик, и страшно было глядеть на него в
эту минуту: он был буйным за всех, роковые силы кипели в нем.
. . . Бурей веяло от речей его... (346)
В то же время, старый вождь Толе изображается неизменным
приверженцем старых традиций и верований. Он и его религия не
способны противостоять ни силам природы, ни «бушующим силам»
нового поколения. Ему остается только смириться с решением о
переселении на юг и передать свою власть со всеми ее внешними
атрибутами новому вождю племени, а самому доживать свой век на
земле предков. В заключение главы автор приводит рассказ о послед-
ней встрече Толе и НорнеГеста, во время которой скальд сообщает
старому родоначальнику новости о переселении кимвров. НорнеГест
встретил их на юге страны фризов. Здесь представлено описание
присоединения других древнегерманских племен, которые также по-
страдали от наводнений и были вынуждены покинуть родные земли.
Племя кимвров становится тем ядром, вокруг которого объединяются
другие народности севера. В рассказе о беседе Толе и НорнеГеста
автор затрагивает философскую проблему противостояния нового и
старого поколений. На сентиментальные воспоминания Толе о былом
могуществе племени, скальд отвечает, что ему не раз доводилось
видеть подобное, что это уже случалось раньше:
Отцы и дети! Не впервые на белом свете целый народ разом
повернулся спиной к могилам своих предков и родине своей. ...он
все уже видел однажды, как тронулось в путь из Ютландии все
население, видел такой же бесконечный обоз. Что это было —
предзнаменование нового или призрак старого? (353)
Здесь же Йенсен поднимает философский вопрос о редупликации
исторических событий, спиралеобразном развитии человеческого
бытия.
Сюжетная многоплановость повествования дополняется здесь по-
стоянными временными трансформациями сюжета. Подобные транс-

104
формации являются одним из наиболее частых стилистических приемов,
представленных в романе. Они помогают увеличить масштабность
изображаемых событий, подчеркнуть их значимость в рамках повество-
вания. В начале главы автор неожиданно сообщает, что прошло уже
несколько лет с того момента, как кимвры снялись с места и выступили
в дальний поход. И только после этого эпизода начинается рассказ о
причинах, заставивших кимвров отправиться в далекий путь.
В главе «Новый взгляд» племя кимвров продолжает свой поход
к южным землям. Кимвры, объединившись с другими молодыми
северными народностями, преобразовались в новое общество, на
становление которого значительный отпечаток наложил кочевой об-
раз жизни. При этом писатель отмечает, что племя не утратило свою
собственную культуру, о чем в частности свидетельствует поклонение
туру — божеству, которое связывало их с прежней жизнью в Ют-
ландии. Писатель акцентирует внимание на факторе взаимопроникно-
вения культур северных племен и других народов Европы. Подобное
влияние находило проявление как во внешних факторах — одежде и
украшениях, так и во внутренних — языке и верованиях.
Здесь же автор затрагивает вопрос о нравственных изменениях в
племени, причиной которых стала смена образа жизни — с оседлого
на кочевой. Писатель особенно отмечает изменения, нашедшие вы-
ражение в манерах, понятиях о морали и нравственности в отношениях
между мужчинами и женщинами.
.. .громко хохотали по всякому поводу, легко вспыхивали гневом,
черты лица у них огрубели, и шум в стане стоял, как на псарне...
Взгляд у женщины стал смелее и речь свободнее, путешествие...
развило в них чувство собственного достоинства. ...молодежь с
величайшим искусством носила личину распущенности в угоду
господствующему тону... (356)
На контрасте с всеобщей распущенностью нравов глубокой оду-
хотворенностью, лиризмом и проникновенностью наполняется образ
девушкижрицы Ведис. В предыдущих частях эпопеи представлен
целый ряд женских образов — спутниц «людей нового времени»:
Моа, Воор, Пиль, Скур и т. д. Образы этих женщин обладали всеми
необходимыми чертами и характеристиками для соответствия своим
спутникам. Они были идеальными женами, воспитывающими детей,
занимающимися обустройством домашнего очага, разделяющими все
трудности и радости своих мужей. В романе «Поход кимвров» автор

105
впервые раскрывает центральный женский образ безотносительно
его соответствия мужскому образу. Здесь Йенсен канонизирует
женщину, делая ее объектом целомудренной страсти всего народа,
предметом поклонения всего племени. Чувства всех воинов племени
«расцвели в безгрешном обожании Ведис». Девушка становится
живым воплощением божественного начала: «Больше самой святыни,
возле которой видели Ведис, они чтили и любили ее». Заслуживает
внимания описание ее улыбки, перекликающееся с иконописным
изображением улыбки Святой Девы Марии.
Она улыбалась загадочной улыбкой — улыбкой ребенка,
молодой девушки и матери одновременно; она улыбалась всем
воинам, и от этой улыбки светлели лица грешников. Ни у кого
не было лика светлее Ведис (359).
Женский образ, представленный здесь, трансформируется в за-
ключительном звене эпопеи, романе «Христофор Колумб», в образ
Святой Девы Марии.
Лейтмотивом основной сюжетной линии в главе «Новый взгляд»
является рассказ о странствовании НорнеГеста в поисках «страны
мертвых». Как и поиск новой жизни кимвров, путешествие «вечного
скальда» оканчивается безрезультатно. НорнеГест путешествует
некоторое время вместе с племенем, встречается с новым вождем,
которому подробно рассказывает о Риме и его жителях. После битвы
под Норией, где кимвры одерживают победу, скальд отправляется
на семилетние поиски страны мертвых, на этот раз в Африку. Этот
эпизод, равно как и песня Геста, становится здесь предзнаменованием
поражения кимвров в финале произведения.
Рассказывая о первом знакомстве кимвров с римлянами, писатель
обращается к философскому вопросу обновления мира, смены раз-
витой цивилизации молодой, только зарождающейся общественной
формой.
Окончив свое многолетнее странствие, Гест возвращается в Рим,
где происходят дальнейшие события романа, представленные в главе
«Тур и Волчица». Она открывается подробным рассказом о жизни
Римской республики. Автор вновь вводит в этом фрагменте допол-
нительное повествование: описание всех возможных сторон жизни
республики, рисует ее государственное устройство, быт и нравы
населения. В очередной раз читатель сталкивается с монументальным
историческим полотном внутри произведения. Важно отметить науч-

106
ную достоверность этого фрагмента, сопровождающегося картинными
описаниями уличных сцен, традиций и быта римлян. Писатель рисует
целый ряд портретных образов римских государственных деятелей,
полководцев и обычных граждан. Они, как и весь жизненный уклад
республики, ее богатство и непоколебимое могущество, противопостав-
ляются здесь изможденному длительным походом племени. При этом
автор отмечает неминуемое разложение римского общества, говорит
о грядущем упадке этой цивилизации. Он сравнивает символы двух
противостоящих культур — кимврийского тура и римской волчицы.
Эти два божества, считает писатель, объединили у своих пьедесталов
множество различных народов в разные периоды человеческой истории.
Вместе с тем, он находит большое количество общих черт, отмечает
общую природу обоих кумиров. Отношение граждан Рима к Волчице
по своей сути подобно отношению кимвров к бронзовому Туру.
На передний план в этой части вновь выходит образ НорнеГеста.
Скальд, окончив очередное странствие, приплывает в Рим на своей
лодке. Герой умышленно теряется в огромном городе, становится
незаметным для его жителей, со стороны наблюдает за событиями,
которые происходят в столице Римской республики.
На него мало кто обращал внимание, а он наблюдал весь мир.
Часто какаянибудь патрицианка, драпировавшаяся в столу, с
умащенными волосами и прекрасными большими глазами цвета
чернослива вкладывала ему в руку сестерций... (368)
Этот эпизод дает представление об еще одном авторском приеме,
используемом для создания национального колорита: описание жизни
Римской республики захватывает большое количество реалий, что
также является результатом большой научноисследовательской
работы, проделанной автором при создании романа.
Основная сюжетная линия продолжается повествованием о
безрезультатной попытке северян (кимвров и тевтонов) обратить-
ся в Сенат за разрешением поселиться в землях южной Галлии.
Автор иронично описывает поведение кимвров в Риме во время
посещения Сената, называет их дикарями и варварами. После
полученного отказа северяне разбивают в Галлии войско консула
Марка Юния Силана и продвигаются на незащищенные земли
Италии, а оттуда неожиданно поворачивают на запад в Испанию,
где остаются на некоторое время, то воюя, то ведя переговоры с
местным населением.

107
Автор противопоставляет доверчивость кимвров хитрости рим-
лян, приводя рассказ о попытке римского военачальника Цепиона
провести северян. Это привело к кровопролитному сражению при
Араузио, где римляне потеряли более ста тысяч человек.
Здесь в повествование вводятся развернутые экспрессивные за-
рисовки, дополняющие общий эмоциональный фон сюжетной линии.
Особенно выразительно показано это в сцене расправы кимвров с
римскими пленниками.
Дым костров и запах крови возносился к небу; священный тур
высился в центре этой отвратительной бойни, а над нею пылала
луна, красная, распухшая, похожая на вывалившуюся из облаков
окровавленную требуху. ...кровь струями стекала в подставлен-
ный жертвенный котел чудовищной величины... (377)
Писатель вновь поднимает вопрос о моральном разложении
римского общества, иллюстрируя этот процесс на примере поведения
женщин, которые отправляют своих мужей в поход против варваров.
...н адо было умащаться и готовиться во всей своей красе встре-
тить победителей — кто бы они ни были. Раздвоена была душа
римлянки, когда Марий выступал в поход против варваров (381).
Далее приводится яркое описание двух кровопролитных битв,
окончившихся победой Рима. Здесь детальный рассказ о ходе битвы
сопровождается цитатами из работ римских историков и писателей,
зафиксировавших эти события. Параллельно Йенсен повествует о
римских военачальниках, Марии и Катулле, а также предводителях
северян, Тевтободе и Бойерике. Автор сравнивает отточенную во-
енную тактику римлян с хаотичной, но свирепой манерой северян
открыто выступать против врага.
Исследуя причины победы римлян над северными племенами,
Йенсен вновь обращается к образу НорнеГеста, который навещает
племя кимвров перед заключительной битвой. Моральная деградация
племени, которую видит скальд, вызывает у него отвращение и не-
приязнь. Внутреннее разложение северян, по мнению автора, также
становится одной из причин их поражения.
Далее представлена сцена битвы кимвров с римскими легионами
на Равдийских полях. Фактическое отсутствие диалогов в романе
обусловливается повествовательной манерой автора. Тем не менее,
в этой главе писатель приводит протоколированный разговор рим-
ского консула Мария с представителями кимвров. Это вкрапление

108
придает сюжетному развитию большую документальность, а также
эмоциональную напряженность.
Йенсен вновь задумывается над вопросом о причинах поражения
кимвров. Делая исторические выводы, он говорит, что основной при-
чиной разгрома северян стали жара и неверное расположение войск
северного племени. Он отмечает, что «солнце оказалось на стороне
римлян в буквальном смысле слова» (391).
Картина разгрома войска кимвров дополняется подробным
описанием самих битв, цитированием античных историков, вырази-
тельными портретами отдельных участников, детальным рассказом о
снаряжении участников боя, а также философскими размышлениями
над тяжелой участью северян и причинами их поражения — ярким
аллегорическим полотном битвы волчицы с туром.
Волчица вонзала в него (тура — А. С.) зубы и вырывала ему
внутренности. Тур лежал теперь на земле с обломанными рогами,
раздавленный (395).
Примечательна своей экспрессивностью сцена, повествующая
о поведении кимврийских женщин, которые после боя убивали бе-
жавших воинов, своих детей и себя. Их поведение контрастирует с
представленным ранее описанием римлянок, провожающих своих
мужей на бой с кимврами, готовых к любому исходу битвы. Автор
демонстрирует здесь как презрение к смерти (мотив, широко пред-
ставленный в древнескандинавском эпосе), так и силу духа женщин,
предпочитающих смерть рабству.
Женщины варваров стояли на своих телегах, закутанные в
траурные одежды, и убивали искавших спасения беглецов — своих
мужей, братьев, отцов, а грудных детей своих душили собствен-
ными руками и бросали под колеса или под копыта волов, затем
умерщвляли себя, вешались, закалывали сами себя (394).
В конце главы на переднем плане вновь появляется образ
НорнеГеста — свидетеля всех трагических событий. Здесь образ скаль-
да преисполнен высокого пафоса и вместе с тем глубокого лиризма. Он
размышляет над битвой и ее последствиями, дает оценку исторической
значимости событий. Гест оплакивает весь северный народ, потерпевший
поражение в попытке противостоять развитой цивилизации юга.
И чьято тень, бродившая по полю битвы, обернулась в ту
сторону: НорнеГест, одинокий, бессмертный скальд, стоял там
со своей скорбью, вечно один — живой среди мертвых! (395)

109
Гест рассуждает о том, что рано или поздно южная цивилизация
будет вынуждена уступить молодой северной натуре. Здесь автор
подчеркивает, что такое столкновение должно привести не к войне,
а «к тесному плодотворному союзу».
В главе «Горе побежденным!» повествуется о той горькой раб-
ской участи, на которую оказались обречены побежденные кимвры.
Писатель рисует несколько сцен жестокого обращения с плененными
северянами. Глава завершается рассказом о судьбе кимврийских
женщин, попавших в римское рабство.
Аукционист острил, сыпал непристойными шутками; мужчины
смеялись; порой вся площадь ржала. Пахло потом разгоряченных
тел. С выставляемых на продажу бедняжек снимали всю одежду —
нельзя продавать кота в мешке. И девушка стояла, извиваясь, как
бледнорозовый червяк в образе человеческом... (402)
Символичен в этом фрагменте рассказ о судьбе бронзовой свя-
тыни кимвров. Писатель отмечает, что древняя деревянная святыня,
спрятанная в чреве статуи Тура, была очень похожа на «самого
священного и самого древнего идола» самих римлян и греков. Та-
ким образом, автор делает вывод о едином корне всех религиозных
верований — культе поклонения огню, отмечает его северное по-
слеледниковое происхождение. В римской мифологии этот культ
трансформировался в почитание богини домашнего очага Весты,
отмечает писатель.
«На берегу Тибра» — заключительная глава романа. Здесь
на первый план вновь выходит персонаж первой части романа —
греческий скульптор Кейрон, которого НорнеГест много лет назад
спас от смерти. Теперь Кейрон живет в Риме, где ему удалось стать
известным скульптором. Однажды он получает свиток папируса,
на котором нарисовано нечто похожее на план Рима, и на месте не-
вольничьего торга изображен жук — талисман, подарок НорнеГеста
Майской невесте Инге, который она перед смертью передала своей
дочери Ведис. Скульптор спешит на торг и в результате выкупает
дочь своей возлюбленной. Она становится моделью Кейрона, ко-
торый увековечивает ее черты в образах античных богинь. Таким
образом Йенсен в очередной раз обращается к вопросу о взаимо-
проникновении и взаимообогащении различных культур. Девушка,
являвшаяся живым божеством северного племени, становится волею
судьбы олицетворением античных богинь. Она становится здесь

110
своеобразным символом слияния южной и северной культур. Автор
подчеркивает, что, несмотря на поражение кимвров, Север оказал
определенное влияние на развитие культуры Рима.
Через какоето время между Кейроном и Ведис возникают вза-
имные чувства. По мнению автора, их потомки должны стать теми,
кому суждено возродить на юге культуру севера.
Йенсен рисует идиллическую картину совместной жизни Кейрона
и Ведис, сопровождая ее философскими рассуждениями о любви и
неисповедимости судьбы.
Не утрать Ведис своей свободы, она бы никогда не встрети-
лась с Кейроном, осталась бы на всю жизнь хранительницей огня,
никогда не стала бы цельным человеком, женщиной... (411)
. . . это была сама жизнь, постоянно обновляющаяся, прилета-
ющая из небытия, приносящая счастье, жизнь, повторяющаяся
и отображаемая искусством (412).
У Ведис рождаются двое детей. В этом эпизоде писатель косвенно
обращается к биологическому вопросу наследственности, декларируя
обновление жизни, произошедшее в детях Кейрона и Ведис.
Мысль о передаче генетических черт северных народов следую-
щим поколениям реализуется также в лирическом эпизоде, когда
Ведис поет своему сыну колыбельную песню, «которую пели, бывало,
женщины кимвров, укачивая своих младенцев на овчине, подвешен-
ной к ветвям дерева».
Символично в заключении романа описание реки Тибр, про-
текающей через Рим. Здесь писатель вновь затрагивает вопрос об
эволюционном значении взаимопроникновения различных народов,
подчеркивая в иносказательной форме антропологический аспект
этого вопроса.
Какая разница между верхним течением Тибра выше Рима и
Тибром в Риме и ниже его!.. Рим — мир, изо всех сил готовящий
себя к гибели, но новые свежие струи вечно текут в город вол-
чицы! (415)
Нашествие кимвров, таким образом, трактуется здесь как не-
кое новое свежее течение с Севера, обогатившее южную культуру
Рима.
В заключительной части читатель вновь встречается с
НорнеГестом, который собирается в дальний путь, выполнив в
очередной раз свою «историческую миссию».

111
Образ Геста, впервые представленный в предыдущем звене
эпопеи, романе «НорнеГест» как центральный образ произведения,
в романе «Поход кимвров», как и на протяжении всего дальнейшего
повествования, отодвигается автором на второй план. Произведе-
ние начинается с рассказа о нем, его фигура возникает при каждом
ключевом повороте сюжетной линии. Развитие сюжета напрямую
связано с образом Геста, так как именно его поступки и поведение
определяют характер хода событий. При помощи этого персонажа,
как справедливо отмечает Л. Недергор, Йенсен нередко выражает
свое мнение, дает трактовку событиям, происходящим в романе
141.
Фигура бродячего скальда — воплощение бессмертия древнего
севера — замыкает очередное звено эпопеи.
Роман «Поход кимвров», таким образом, является повествованием
об исторической попытке нападения на Рим древнегерманского племени,
обитавшего на территории современной Ютландии. В результате пора-
жения кимвры как единая народность навсегда исчезают с лица земли.
В рамках «Долгого пути» в этом произведении рассматривается
период античной истории. Конкретные исторические события, зафик-
сированные в работах древних историков, легли в основу сюжетной
линии романа. Тем не менее, историческая достоверность здесь ис-
пользуется только для создания яркого фона.
В основе произведения находится культурноисторическая кон-
цепция, в соответствии с которой, столкновение северных племен с Ри-
мом может трактоваться как слияние двух культур — цивилизованной
и варварской. Проникновение дикой культуры кимвров в античную
культуру аллегорично представлено здесь как проникновение чистых
горных источников в грязные воды Тибра, протекающего в Риме.
141 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. Liv og forfatterskab. København, 1993.
S. 438.

112
РОМАН «КОРАБЛЬ»
Роман «Корабль», вышедший в свет в марте 1912 г., был создан
спустя три года после окончания работы над первой (по времени
написания) частью цикла — романом «Ледник». Впечатления,
полученные Йенсеном от поездки в Нормандию весной 1911 г. на-
толкнули его на мысль о создании пятой (по хронологии сюжета)
части «Долгого пути»
142 .
Второй по очередности написания роман «Корабль» и «Ледник»
изначально, согласно замыслу автора, должны были стать границами
исторического периода, отображенного в цикле. Идея же создания
романов «Потерянная земля» (первое звено «Долгого пути») и
«Христофор Колумб» (заключительная часть эпопеи) оформилась
значительно позднее.
Действие романа «Корабль» развертывается в средневековой
Скандинавии в эпоху викингов, около VIII — X вв. н. э. Главное
событие, ознаменовавшее этот период истории народов северной
Европы, — это принятие христианства, которое обусловило здесь
становление государственности. Новая религия, согласно концепции
писателя, была «привезена» на Север из многочисленных военных
походов викингов в страны южной Европы.
В поисках царства вечной жизни викинги плывут на юг и, по-
терпев неудачи, возвращаются на родину. Но то, что они обретают
в результате этих походов, меняет всю их дальнейшую жизнь.
Участники походов, возвращаются, незаметно для самих себя,
новыми людьми. Со временем уклад всей жизни Севера претер-
певает благодаря христианству такие изменения, которые делают
его население новым народом. Таким образом, идеологическая
линия культурноисторической концепции писателя, намеченная в
«Леднике», проступает в этом произведении еще более отчетливо.
Неосознанная тоска о стране вечного лета — раннем доледниковом
детстве человечества — приводит в конечном итоге к образованию
нового общественного уклада Севера, а корабль викингов становится
в романе символом прогресса народов северной Европы
143.
142 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. Liv og forfatterskab. København,
1993. S . 375.
143 Jensen J. V. Kilder og principer // Æstetik og Udvikling. København,
1923. S . 37.

113
Сюжетная линия произведения может быть разделена на три части:
жизнь викингов до похода, сам поход и формирование нового обще-
ственного уклада в Скандинавии. Абстрактность образов и сюжета в
романе — один из способов воплотить эволюционную концепцию в
художественной форме, о чем писатель неоднократно упоминает на
страницах сборника «Эстетика и эволюция»
144. Вероятно, можно было
бы охарактеризовать этот прием как собирательность отображаемого в
романе, — как образов, так и сюжетных коллизий. Описывая конкрет-
ное историческое событие, писатель унифицирует его значимость, под-
черкивает его типичность для данной эпохи, выводит тем самым общие
концептуальные итоги из отдельного исторического случая. В данном
романе, например, Йенсен использует хронику событий средневекового
историка Дудо145
. В связи с этим он пишет в произведении:
Последовавшее затем настолько известно, что остается
только держаться исторического изложения фактов, осторожно
пользуясь преимущественно хроникою ученого Дудо146
.
Перерабатывая исторический материал, автор, фактически,
представляет свою собственную трактовку событий. Его фанта-
зия дорисовывает недостающие детали, благодаря чему «строки
в благородных латинских гекзаметрах» источника превращаются
в масштабное, многоплановое полотно романа, становятся частью
историкоэволюционного мифа Йенсена.
Образы всех героев, так же как и сами события, могут иметь не-
кую отсылку к конкретным историческим личностям. Тем не менее,
даже если историк Дудо действительно упоминает о некоем конунге
«Гастингусе», или «Альстингусе», вряд ли этот викинг имеет много
схожего с йенсоновским Гостейном. Его исторический образ служит
здесь лишь контуром для авторского воображения. Гостейн, как и
Олав Трюггвасон в романе «НорнеГест» или римский полководец
Марий в «Походе кимвров», является только намеком на опреде-
144 Jensen J. V . Roman og Myte // Æstetik og Udvikling. København, 1923.
S. 77 –79.
145 Средневековый историк, автор летописи о первых морских походах
викингов в страны центральной и южной Европы (ок. 925 г. н. э.). Летопись
была впервые опубликована в 1865 г. и стала основным историческим источ-
ником при написании романа.
146 Йенсен Й. В. Корабль. М .–Л ., 1926. – Все ссылки на текст романа
даются по этому изданию. В скобках указаны страницы.

114
ленную историческую эпоху. Таким образом, роман представляет
собою мифологическое повествование с аллюзиями на конкретные
исторические события и личности.
В первой части произведения действие развертывается на территории
Дании, где обитают вольницы подростков, ведущих самостоятельный
образ жизни и кочующих по Зеландии в поисках пропитания и при-
ключений. Эволюционный аспект с самого начала проступает в романе.
Вольницы перерастают постепенно в дружины «отборных молодцов,
выдержавших самые суровые испытания» (13). В одной из таких вольниц
обитает центральный герой произведения — юноша Гермунд. Образ
этого героя имеет много общего с центральными образами других романов
цикла; в нем сосредоточены все лучшие качества его народа147
. Он также
проходит стадию отчуждения от общества, в котором он родился и вы-
рос. Став изгоем, он вместе со своими сотоварищами покидает родные
края и отправляется в морские странствия. Так же как и другие герои
эпопеи, Гермунд привносит новый уклад в жизнь некогда покинутого
родного края: снискав славу выдающегося воина, он возвращается в
родные земли и основывает на месте рыбного торга поселение, которое
получает имя «купеческая гавань» — современный Копенгаген. С ним
вместе из далеких южных стран приплывает монах Парвус, который
начинает распространение христианства среди местного населения, а
впоследствии становится первым епископом Зеландии.
При этом Гермунд пропадает во второй — основной части
романа; он появляется вновь только в финальных главах, где опять
занимает центральное место в повествовании. Таким образом, все
основные события романа, развертывающиеся во время нападения
викингов на город Люна, который они ошибочно принимают за ве-
ликий Рим, происходят без единого упоминания о главном герое.
Подобное композиционное построение может трактовать-
ся здесь как стремление автора, с одной стороны, выделить
историкоэпическую линию романа, вывести ее на первый план, с
другой — создать кольцевое построение в произведении.
Первая часть завершается тем, что корабль Гермунда, совершив-
шего на родине убийство верховного жреца (что также символично
в контексте последующих событий), встречает корабль сына короля
Рейнера Лодброга. Викинги с радостью принимают молодежь в свою
147 Norrild Sv. Dansk litteratur fra Saxo til Kaj Munk. II . Bind. København,
1949. S. 197.

115
команду. В этом эпизоде прерывается повествование о Гермунде и
начинается рассказ о походе викингов на Рим.
Вторая часть открывается картиной жизни викингов на южном
побережье Англии. Король Рейнер Лодброг выжидает подходящий
момент для начала военного столкновения с местным населением.
Здесь на первый план выступает фигура дружинника короля — нор-
вежского конунга Гостейна. Его образ остается в центре повествова-
ния на протяжении всей второй части произведения.
Тоска по земле обетованной заставляет викингов отправиться в
дальний поход на завоевание Рима.
Без сомнения, и Царство Блаженства находилось на Юге, и
стоило только подальше забраться на корабле к Югу, — непре-
менно достигнешь этого царства... (43)
... где владычествовал Белый Христос, от которого, по слу-
хам, зависит сам мощный владыка Рима (44).
Приняв Люну за Рим, викинги завоевывают его при помощи при-
ема, описанного Гомером в «Илиаде». Гостейн — глава войска — от-
правляет своих послов в город с известием о своем желании креститься
перед скорой смертью. Градоначальники и епископ соглашаются
крестить язычника за стенами города. Пройдя обряд крещения,
Гостейн отправляет на следующий день послов с известием о своей
кончине и просьбой похоронить его на освященной земле Люны. За
это викинги передадут городу все оружие и драгоценности, принад-
лежавшие норвежскому конунгу. Город решает принять предложение
и организует для Гостейна торжественную похоронную церемонию.
Когда же викинги, спрятав оружие под траурными плащами, вносят
гроб с конунгом в город, они едва не проваливают весь план, такое
впечатление производит на них вид средневекового южного города и
торжественная церковная церемония. В самый разгар этой церемонии
викинги внезапно начинают захват города.
Кровавое сражение начинается в церкви — «страшный, кровавый
бог войны занял алтарь», — комментирует автор; потом действия
битвы продолжаются в городе, ставшем спустя короткое время лишь
кучей золы и пепла.
Поразному может трактоваться мотив огня в этом фрагменте.
С одной стороны, огонь предстает здесь как сила разрушающая,
навсегда уничтожающая прекрасный средневековый город (извест-
но, что впоследствии он не был восстановлен); с другой стороны,

116
согласно культурноисторической концепции Йенсена, огонь здесь
может трактоваться как сила очищающая, обновляющая человеческую
цивилизацию; он уничтожает старый цивилизованный уклад жизни,
давая дорогу молодому дикому народу Севера.
Огонь, древний и вечно юный разрушитель и обновитель...(60)
После захвата Люны, когда становится очевидно, что завоеван-
ный город — это не Рим, в рядах викингов начинают появляться
признаки морального разложения. Тяжелее всех воспринимает этот
удар Гостейн. Ошибка оказывается для скандинавов роковой. Они —
победители, сами в результате оказались побежденными. «Потеря»
воображаемого Рима оказалась для них больше, чем простая утрата
иллюзий; в результате они постепенно приходят к осознанию того, что
Царство Вечного Блаженства останется для них лишь недосягаемой
мечтою. Тем не менее, они принимают решение продолжать поход
на Рим. Как констатирует автор:
Надежда осталась, но они исчерпали ее содержание (62).
... е сл и б у них были в слезницах слезы, они выплакали бы их
вместе с кровью. (63)
Совершив свое плавание к Гибралтару, викинги так и не находят
Рима. Внезапно они попадают в сильную морскую бурю, после ко-
торой в водах пролива навсегда остается большая часть войска и все
награбленное во время похода. Эволюционное учение (а именно —
вопрос о природном отборе) звучит лейтмотивом в этом эпизоде.
... т о л ько т ем, которые устояли перед морем, суждено было
увидеть родной Север... Остались безупречные люди, те, что
вышли из Гибралтарского пролива такими же здоровыми, какими
и вошли в него. (64)
Говоря здесь о здоровье, автор подразумевает, в первую очередь,
моральное здоровье. Награбленные богатства оказали тлетворное
влияние на многих членов войска; они усугубили процесс постепенного
морального разложения. Таким образом, стихийное бедствие и после-
довавшее за ним кораблекрушение, может трактоваться здесь в том же
русле, что и огненная стихия во время сожжения Люны, то есть — как
некая обновляющая и очищающая сила. Только те, кто попрежнему
остались сильны духом, смогли пережить это испытание.
Бесславный поход викингов завершился возвращением в Ан-
глию, где войско короля Рейнера Лодброга к этому времени было
разбито королем Эльдэ, а сам Лодброг умер. Это известие дает силы

117
возвратившимся из неудачного похода сыновьям Лодброга начать
наступление с удвоенной силой. Писатель подводит итог:
Сыновья Лодброга все сделались королями, и подвиги их
утвердили северный дух в Англии и Дании, в северной Германии,
Норвегии, Швеции и России (68).
Сюжетная линия произведения продолжается в третьей части ро-
мана рассказом о возвращении Гермунда на родную землю Зеландии.
Основной причиной его возвращения становится стремление отыскать
любовь своей юности — девушку Гэвн. Женская линия в романе
представлена образом этой героини. Впервые о ней рассказывает-
ся в первой части, в идиллической зарисовке о совместной жизни
Гермунда с возлюбленной Гэвн в кроне старого раскидистого дуба.
Дуб может трактоваться здесь как некий символ старого языческого
уклада Скандинавии; в противовес ему — бук становится в произ-
ведении олицетворением нового христианского уклада на Севере.
Героиня Гэвн «безукоризненно стройна и свежа, как молодая
ива, выросшая за одно лето», «одна девушка соединила в себе все
дары красоты» (16).
В финальной части романа, мы узнаем, что Гэвн приходится
королю Лодброгу незаконнорожденной дочерью. Таким образом,
герой получает в жены не простую девушку из вольницы, а дочь
одного из самых великих скандинавских королей. Образ героини ста-
новится здесь очередным воплощением образа женщиныспутницы
центрального героя.
Создав с Гэвн семью, Гермунд решает построить на месте пор-
тового рыбного торга новое поселение. Взяв землю в ленное владение,
Гермунд приступает к строительству. В этом ему помогает монах
Парвус, приплывший с героем из южных стран.
В заключительной части есть небольшая глава, повествующая
о том, как монах Парвус распространяет идеи христианства среди
языческого населения Зеландии. Символично, что его миссионерская
деятельность начинается с подростковой вольницы, выходцами из
которой являлись в свое время Гермунд и Гэвн. Вольница, таким
образом, получает в произведении символическую коннотацию. Она
является своеобразным олицетворением всего молодого скандинав-
ского народа. Бесшабашность и разбойные выходки шаек молодежи
могут быть сопоставлены здесь с варварскими набегами викингов.
Таким образом, знакомство вольницы с идеями христианства может

118
трактоваться шире: как принятие христианства молодыми народами
северной Европы.
Любопытно, что, несмотря на последующее распространение новой
религии повсеместно, Гермунд так до конца своих дней не принимает
христианства, хотя во всем помогает монаху (а позднее — епископу)
Парвусу. Герой, совершив в молодости кощунственное нападение на
языческое капище, остается до конца верным языческим божествам.
Эта черта характера — непреклонная верность своим идеалам —
становится существенным штрихом к портрету Гермунда148
.
Повествование романа заключается иносказательной зарисовкой
о взаимоотношениях дуба и бука — символов древнего языческого
уклада и новой христианской Дании. Дуб, несмотря на свою мощь,
вынужден уступить место буку — новому обитателю датского леса.
Бук и сейчас является датским национальным деревом. Произведение
заканчивается философским заключением о цикличности, которая
заложена в основе любого развития в природе:
Природа может начать свое творчество сызнова! (96)
Роман «Корабль» стал в рамках цикла повествованием об одном
из наиболее известных периодов жизни скандинавов — эпохе
викингов.
Согласно концепции писателя, в этом произведении находит
отражение период ранней юности скандинавских народов. Попытка
захватить великий Рим является центральной сюжетной линией
произведения. Она оканчивается неудачей для северных племен, но
исторические выводы, представленные в романе, в достаточной мере
оптимистичны.
Военные походы викингов приводят к тому, что народы Сканди-
навии становятся старше и опытнее, а те ценности, которые они неосо-
знанно и незаметно для себя усваивают в результате столкновений с
другими народностями, приводят к их духовному совершенствованию
и общественному развитию. Эта идея, в частности, воплотилась в
романе в линии принятия христианства в Скандинавии, а также в
рассказе о постройке на месте рыбного торга нового поселения —
будущей столицы Дании, средневековом центре всех скан динавских
стран. Таким образом, одна из основных идей культурноисторической
концепции — тезис о слиянии и взаимообогащении разных куль-
тур — получает очередное решение в этом произведении.
148 Norrild Sv. Op. cit. S. 197.

119
РОМАН «ХРИСТОФОР КОЛУМБ»
Роман «Христофор Колумб», вышедший в свет в 1921 году,
стал завершением цикла «Долгий путь». Сразу после издания книга
получила широкое признание как среди литературных критиков, так
и рядовых читателей. Сбор от продажи этого романа принес автору
баснословный по тем временам гонорар — порядка одного миллиона
датских крон, в пересчете на современные деньги. Следует также от-
метить, что роман был написан в рекордно короткий срок — полтора
месяца. К моменту написания «Христофора Колумба» автор уже вы-
пустил в свет четыре романа, являющиеся составными частями цикла:
«Потерянная земля», «Ледник», «НорнеГест», «Корабль» (кроме
романа «Поход кимвров», написанного годом позже, в 1922 году).
Роман состоит из трех частей: «Собор», «Каравелла», «Мерт-
вый корабль» и является итогом эпопеи, что отчасти обусловливает
сложность его композиционного построения
149. В рамках данного
произведения Йенсен анализирует не только конкретный историче-
ский сюжет — плавание Христофора Колумба, но также представ-
ляет подробный итоговый анализ событий всего цикла, обращается к
другим частям эпопеи, рассматривая процесс развития человеческого
общества, отображенный в «Долгом пути», на более высоком анали-
тическом уровне. Следствием этого является многоплановое сюжетное
построение романа. Сюжетным ядром произведения является повество-
вание об открытии Америки Христофором Колумбом. Параллельно
автор обращается к рассмотрению исторического портрета Колумба,
оценивает его вклад в развитие цивилизации. В рамках повествования
приводится рассказ о «первом пришествии» — жизни героя предыду-
щих романов цикла НорнеГеста среди американских племен.
Значительный фрагмент произведения посвящен рассказу о
трагических событиях, последовавших за открытием нового конти-
нента, когда молодые испанские искатели легкой наживы — конки-
стадоры — плыли к вновь открытым землям с целью найти золото,
уничтожая при этом целые народности северо и южноамериканских
аборигенов, вывозя их в Европу в качестве рабов.
Являясь итоговым произведением цикла, роман «Христофор Ко-
лумб» изобилует философскими обобщениями. Йенсен окончательно
149 Nedergaard L. Johannes V. Jensen. Liv og forfatterskab. København,
1993. S . 423.

120
формулирует свои воззрения относительно развития человеческого
общества в соответствии с законами развития природы. Эволюционная
теория Чарльза Дарвина окончательно становится здесь универсальным
средством познания и объяснения всех явлений действительности
150.
Одной из центральных сцен произведения является патетическое
описание встречи двух цивилизаций, происходящих изначально от
одного «готического» корня. Йенсен представляет здесь аллегори-
ческую сцену встречи двух братьев, Лесовика и Ледовика.
. . . по сл е многовекового перерыва Лесовику предстояло встре-
титься со своим братом Ледовиком... один нагой, в чем мать
родила, с душой ребенка, еще погруженный в сладкий сон в опо-
чивальне материприроды, другой — облаченный в кольчугу, за-
кутанный в одежды, как требовали условия его жизни.
151
Природное явление — ледник — много веков назад разделило
некогда единое население северной Европы. Основным признаком
разделения стало использование огня.
. . . ч е ло в е че ст во разделилось, и глубокая грань легла между
теми, кто с помощью огня вступил в борьбу с зимой, и теми,
кто отступил перед ней, пятился все дальше и дальше на юг,
по мере того как северные условия становились все более и более
суровыми. Ледниковый период проложил эту грань (354).
По мнению автора, роль биологического фактора в процессе раз-
вития человеческого общества является одной из основополагающих
и характеризует специфику «готической расы». При этом Йенсен
отмечает «готические» черты в образах практически всех героев ро-
мана. И Христофор Колумб, и экипаж «СантаМарии», и жестокие
конкистадоры принадлежат, с точки зрения писателя, к потомкам
жителей севера, являются носителями их основных характерных черт,
передававшихся из поколения в поколение.
И Кортес и Писарро, оба были эстременосы, то есть
уроженцы Эстремадуры, где население вело свой род от древ-
них готов и мавров, могучей помеси, делающей понятным их
характер, в котором смешались: рыцарское благородство и
полное презрение к человеческой жизни, страсть к роскоши и
жестокость, богатая фантазия и полное отсутствие нервов,
150 Dansk litteraturhistorie. III . Bind. København, 1967. S . 482.
151 Йенсен Й. В . Избранные произведения. М., 2000. C. 355. – Все ссыл-
ки на текст романа даются по этому изданию. В скобках указаны страницы.

121
стойкость и коварство, — почти все качества человеческие, за
исключением слабости, и породили жизнеспособную, но свирепую
породу (377).
Йенсен, причисляя своих героев к потомкам «готической расы»,
руководствуется как их психологическими, так и физическими харак-
теристиками. Через все романы, составляющие цикл «Долгий путь»,
писатель проводит мысль об универсальности биологического развития
в природе, сравнивая процесс развития цивилизации с поэтапностью
становления человеческой личности. Эта идея также находит оконча-
тельное оформление в данном романе. Здесь писатель вновь использует
древнескандинавский образ дерева мира Иггдрасиль, корни которого
находятся в Скандинавии, а ветви простираются над всей Европой.
Над всем миром нависла тень Игдрасиля, дерева переселения
народов; корень его на севере, а ветви раскинулись по всему све-
ту!.. (405)
При работе над романом Йенсен вновь использует многочислен-
ные исторические и археологические материалы, мемуары участников
описываемых событий. Писатель сравнивает воспоминания Берналя
Диаса, одного из конкистадоровгидальго Кордовы, «История за-
воевания Мексики», с «Илиадой» Гомера.
Опираясь на исторические источники, автор приводит точное опи-
сание религиозного культа и различных обрядов племени ацтеков, рас-
сказывает об их самобытной культуре. Описывая племена индейцев,
Йенсен неоднократно подчеркивает мысль о том, что действительное
понимание мировосприятия людей, принадлежащих к иной культуре,
возможно только при отвлечении от собственных понятий о морали и
жизненных ценностях, при попытке понять ход их суждений.
В жертву приносились даже дети... Кровавый ужас! Тво-
рились дела и еще более отвратительные, о чем сохранилось
достаточно печатных сообщений; но все это выходит гораздо
безобразнее в рассказах посторонних; те же, кто это проделывал,
были движимы наивной верой, и, в сущности, было даже нечто
прекрасное в их безграничной преданности высшим силам, для вы-
ражения которой они не перед чем не останавливались... (354)
Эту же мысль автор развивает, анализируя поведение средневе-
ковых конкистадоров, акцентируя внимание на том, что их поступки
следует рассматривать и истолковывать, с учетом их мировосприятия
и понятия о моральных ценностях.

122
Роман «Христофор Колумб» по праву считается современными
критиками одним из самых сложных и противоречивых произведений
Йенсена
152. С одной стороны, писатель признает особую роль северных
народов как носителей духовного и эволюционного прогресса, с другой
—
цивилизация выступает в романе как сила, несущая разрушение
самобытной культуре коренных американских племен. Автор утверж-
дает, что вместе с развитием положительных черт у представителей
«готической» расы, в характере средневекового европейца развились
такие качества, как жадность и жестокость, которые писатель противо-
поставляет доверчивости и наивности американских туземцев.
Христиане обладали душой, развитым самосознанием, воз-
вышенным религиозным культом, — но стали ли они от этого
лучше? С ростом цивилизации растут и все отрицательные
качества людские, както: грубость, глупость, бесчувствен-
ность и тупость. Нет, простые дикари и цари природы не могли
ужиться друг с другом (408).
Одной из центральных философских проблем романа является
вопрос о религии как отображении культурного развития общества.
Йенсен приводит сравнение языческого культа туземцев со средне-
вековым христианством. Писатель представляет страшные описания
массовых человеческих жертвоприношений ацтеков, отмечая при
этом, что подобный религиозный культ обуславливался низким раз-
витием цивилизации у туземцев. Религия европейцев, основанная
на возвышенных принципах христианства, не помешала, а наоборот,
послужила оправданием истребления целых народов.
Символичным является экспрессивный эпизод последнего жерт-
воприношения осажденных индейцев, перед капитуляцией. Туземцы
устраивают двум богам очную ставку, устанавливая испанское рас-
пятие перед изображением своего верховного божества Вицлипуцли,
с тем, чтобы они примирили враждующие стороны.
Но боги были немы. Они словно молча указывали друг другу
на видимые всем мертвые тела, устилавшие землю, на полураз-
рушенный город, над которым как будто прошел каменный дождь,
на чадящие гарью черные головни — остатки благоуханных кедров,
на храм, утопающий в крови, на ступени его, усеянные трупами от
верхней до самой нижней, — настоящая гора мертвых тел, — на
озеро, покрасневшее от крови на далеком расстоянии от берега, на
152 Houe P. Johannes V. Jensens lange rejse. København, 1996. S . 112.

123
резкий кровяной запах, подымавшийся от земли до самой вершины
храма... (399)
Аллегорическая встреча двух братьев приводит, таким образом,
по мнению автора, не к культурному взаимообогащению и развитию,
а к уничтожению и порабощению слабых и духовному разложению
сильных.
Подобная трактовка последствий открытия Америки ставит чи-
тателя в тупик. Автор как будто опровергает собственную концепцию
эволюции человечества, в которой открытия и достижения людей явля-
ются основным фактором общественного прогресса. Однако подобное
впечатление рассеивается, когда в конце второй части романа Йенсен
подводит окончательные итоги, анализирует исторические события,
описанные в романе, представляет историческую перспективу открытия
Америки, на другом, более высоком уровне обобщения. Здесь писатель
утверждает, что новая свободная нация смогла сформироваться только
благодаря плаванию Колумба, открывшего эти земли для последующей
волны европейцев — северян, которые начали туда переселяться пол-
тора века спустя. Йенсен акцентирует внимание на том, что именно эти
люди основали настоящую Америку — страну свободы. По мнению
автора, эта свобода впоследствии вернулась обратно в Европу для того,
чтобы просветить ее. Таким образом, был сделан очередной «шаг»
вперед в истории развития человеческого общества.
. . . вв едение во Франции республиканского строя, древнего на-
родного строя Запада, означало, что зараза уже перекинулась из
молодого американского союза республик (409).
Заслуга Колумба, с точки зрения автора, заключается в том, что
он, благодаря генетически заложенным в нем качествам, сумел стать
первопроходцем. Йенсен называет мореплавателя «перевозчиком»,
которому удалось «пересадить насиженные дворы Старого Света
на свободные земли Нового». Здесь автор использует аллюзию
на библейский образ Святого Христофора, перенесшего младенца
Иисуса через реку153. Образ Христофора Колумба один из самых
сложных — как в романе, так и в эпопее в целом. Писатель с самого
начала призывает читателя абстрагироваться от привычного поло-
жительного изображения Колумба. Рисуя психологический портрет
153 Wivel H. Columbus. Drift og darwinisme i Johannes V. Jensens forfatterskab
// Columbus fra Himmerland. Bidrag til et Johannes V. Jensen-symposium. Farsø,
1994. S . 61.

124
героя, Йенсен акцентирует внимание на сложном смешении в нем
положительных и отрицательных черт. Отмечая мужество, стойкость
и непреклонность воли Колумба, Йенсен, в то же время, принижает
его индивидуальные способности, самостоятельность, называет героя
человеком ограниченным и недальновидным.
Широта натуры соединялась в нем с мелочностью, — смесь
не оченьто подходящая; дар предвидения со слабостью непо-
средственного суждения (286).
Говоря о Колумбе как о «человеке смешанных качеств», автор
снова обращается к вопросу о роли биологического аспекта, который
обусловливает положительные характеристики героя. Йенсен утверж-
дает, что в натуре Колумба были заложены инстинкты северян,
которые перекрещивались и передавались из поколения в поколение
«поверхностными наслоениями, отложениями того мира». Благодаря
этим инстинктам, с точки зрения писателя, великому мореплавателю
удается развить свои силы и способности.
. . .о н действовал всецело под влиянием инстинктов, раз-
вертывал свои силы и способности, как бы под давлением всех
внутренних сил человеческой натуры (286).
Рассуждая о личности Колумба, его «подлинном портрете»,
Йенсен замечает, что в характере первооткрывателя страстная тоска,
присущая языческой натуре слилась с фатаморганой христианства
и вместе они потерпели крушение. По мнению автора, история
скрывает индивидуальное лицо Колумба, оставляя лишь родовое.
Поэтому правдивая история героя — это повествование о его роде
и расе. Писатель неоднократно подчеркивает, что Колумбу удалось
соединить далекие миры и эпохи, но «сам он умер, не прозрев», не
осознав действительного значения своего подвига.
Но его подвиг указывает назад на его род, на расу; и пусть
самый подвиг или дело перешло в другие руки, пусть даже сам
Колумб забыт, он все же остается главным героем (289).
Внешнее описание Колумба — «человек северного типа, рыжева-
тый и веснушчатый, с голубыми глазами — типа северных мореходов
и бондов» (285) — также, по мнению автора, является биологи-
ческим свидетельством его принадлежности к «готической расе».
Писатель обращается к великому переселению народов, в результате
которого прародители Колумба, пришедшие с берегов Балтийского
моря, пройдя через всю Европу, поселились на побережье Среди-

125
земноморья. Таким образом, термин «готическая раса» становится
одним из основных понятий йенсеновского «художественного» мифа
о развитии человечества.
В статье «Роман и миф» из сборника «Эстетика и эволюция»
Йенсен приводит определение мифа в художественном произведении.
Он характеризует свой художественный метод как мифологический,
объясняя это тем, что в центральных образах эпопеи на первом плане
представлены не индивидуальные или социальные характеристики,
как в традиционном романе, а родовые, или расовые. С точки зрения
Йенсена, подобный метод позволяет расширить познавательные воз-
можности искусства
154. Таким образом, роман «Христофор Колумб»
в рамках эпического цикла, с точки зрения художественной формы,
является частью единой многоплановой «мифологической» системы.
Характеризуя образы, выведенные в цикле, автор подчеркивает их
абстрактность, по сравнению с героями традиционного романа.
Мои герои, которые осваивают условия существования, в
сравнении с героями традиционного романа, разумеется, являются
не более чем абстракциями. Но ведь разве они не люди в другом,
более широком, родовом отношении?155
Описывая экипаж корабля «СантаМария», автор использует
собирательный абстрактный образ Диего — матроса каравеллы.
Диего становится своеобразным воплощением всех матросов кора-
бля. В ходе повествования писатель часто говорит не о команде, а
о Диего, используя при этом единственное число.
Каждый пятый матрос на корабле носит имя Диего, если не
каждый второй... (298)
Раскрывая этот собирательный образ, автор вновь затрагивает
проблему роли биологического фактора и наследственности. В об-
разе Диего Йенсен находит черты всех племен, которые населяли
Испанию. От каждого из них осталось хоть по капле крови в Диего,
по черте в его характере, унаследованном от предков, которые много
перенимали у своих соседей.
Он храбр, жаден, кровожаден, разрушитель по натуре, с тем же
удивительным презрением относится к смерти, с каким относились к ней
северные герои, не знавшие греха и порока хуже трусости... (299)
154 Cм.: Jensen J. V . Roman og Myte // Æstetik og Udvikling. København,
1923. S . 75–93 .
155 Ibid. S. 81.

126
На первый план в образе героя вновь выводятся черты, свой-
ственные представителям «готической расы». Хотя, вместе с тем,
автор отмечает противоречивость его натуры. Набожность в образе
Диего соседствует с примитивной жестокостью.
Мифологическая линия романа реализуется в повествовании о
жизни НорнеГеста — героя двух предыдущих частей эпопеи —
среди индейских племен за несколько веков до плавания Колумба.
Здесь автор приводит подробное описание быта, религиозного культа
и мировосприятия индейских племен. Сам сюжет является своего
рода аллюзией на первое плавание в Америку, которое викинги со-
вершили в Х веке н.э.
Йенсен не воссоздает в произведении непосредственно сам по-
ход, сохраняя исторически достоверным лишь маршрут, по которому
викинги доплыли до Америки; остальная сюжетная часть пове-
ствования — авторский вымысел. На первом плане в этом эпизоде
вновь оказывается образ «вечного скальда» — воплощение духа и
традиций Севера.
НорнеГест — не просто представитель «готической расы», он
является ее живым олицетворением. В его образе сочетаются все ка-
чества, характеризующие человека созидающего, несущего прогресс
человечеству. В отличие от Колумба, который неосознанно ищет рай
на земле, Гест путешествует по планете, в полной мере осознавая свою
конечную цель. Таким образом, натурфилософская идея о «зове пред-
ков», стремлении найти утраченную землю реализуется в этих двух
образах поразному. Объединяет образы Колумба и Геста заведомая
невозможность достижения конечной цели
156. Как НорнеГесту
никогда не суждено найти на земле царство мертвых, так и Колумбу
никогда не обрести рая, «до страшного суда он обречен стоять у штур-
вала «СантаМарии». Помимо всего прочего, НорнеГест является в
романе воплощением вечности и безграничности бытия.
Встретившие его детьми успели состариться за время его
пребывания на острове, сам же он нисколько не постарел... (357)
Скальд приплывает к берегам Америки, где встречается с тузем-
цами, которые принимают его за бога солнца. Они начинают по-
клоняться ему, а впоследствии создают целый религиозный культ,
посвященный Гесту. Скальд обогащает культуру и развивает быт
американских племен: учит туземцев земледелию, обработке металлов,
156 Houe P. Johannes V. Jensens lange rejse. København, 1996. S. 112.

127
добыче огня, тем самым, освобождая их от рабской зависимости от
вулкана. Йенсен подчеркивает, что главное, что привносит НорнеГест
в жизнь дикарей, — это «умение давать ради того, чтобы получать»
(361). При этом скальд отказывается от кровавых жертвоприно-
шений. Образ Геста вновь становится воплощением «духа рода»,
хотя его фигура не является центральной в произведении. Описание
жизни Геста среди туземцев автор противопоставляет повествованию
о варварском уничтожении американских племен испанскими конки-
стадорами. Возвышенноромантическая манера изображения мифа
о пребывании скальда у индейцев резко контрастирует в романе с
хроникодокументальной манерой описания набегов испанцев.
Мифологическая линия романа также представлена в эпизоде,
рассказывающем о символической встрече кораблей Колумба и
Дарвина возле архипелага Огненная земля. Колумб, ставший вопло-
щением духа эпохи морских открытий, встречает ученого, который
несколько веков спустя сумел создать, с точки зрения писателя, самую
совершенную теорию развития человеческого общества.
Сам автор в статье «Роман и миф» характеризует форму ро-
мана как философскомифологическую157
.
Писатель подчеркивает,
что именно благодаря такой форме, ему удалось, основываясь на
принципах эволюционной теории Чарльза Дарвина, воплотить свою
культурноисторическую концепцию развития человечества от до-
ледникового периода до эпохи географических открытий. Подобное
определение формы произведения обуславливает обилие философских
размышлений автора в данном романе в частности и эпопее в целом.
Йенсен постоянно обращается к различным философским проблемам,
представляя их в виде философских обобщений. Тема поиска утра-
ченной земли предков, общая для всех романов эпопеи, тесно пере-
плетается здесь с философской проблемой вечного поиска счастья.
Повествуя о смерти Колумба в третьей части романа «Мертвый
корабль», автор отмечает, что герой в последние дни жизни сожалеет
о том, что напрасно искал счастье по всему свету, что понастоящему
счастлив он был только в молодости, с женой Филиппой и сыном.
Другая философская тема, занимающая центральное место в произ-
ведении, — незыблемость и величие вечной красоты природы, в срав-
нении с которой человек всегда был и всегда будет ничтожно мал.
157 Jensen J. V . Roman og Myte // Æstetik og Udvikling. København,
1923. S . 79.

128
На протяжении всего романа Йенсен неоднократно обращается
к философскому вопросу величия человеческого духа. Фактор ду-
ховной силы, упорства при достижении поставленной цели является
основополагающим при определении принадлежности героев романа к
представителям «готической расы». Философские обобщения на эту
тему сопровождают описания героев романа. Наглядным примером
тому может служить описание Колумба, усмиряющего взбунтовав-
шуюся команду «СантаМарии».
Неоднократно обращается писатель к философской теме судьбы,
неожиданности и непредсказуемости ее поворотов. Эта проблема, в
частности, находит отображение в размышлениях автора о последних
годах жизни Колумба, в повествовании о его тяжелой участи, когда
испанский король Фердинанд отделался от «вицекороля», лишив его
всех привилегий. Этой философской проблеме посвящен также сюжет
о жизни моряка Родриго из Трианы, который первым увидел землю
с каравеллы «Пинта», но не получил обещанной пожизненной ренты
в десять тысяч мавредисов. Возмущенный такой несправедливостью
и оставшись без средств к существованию, Родриго переселился в
Африку и перешел в магометанство.
Отдельного рассмотрения заслуживает тема женщины, пред-
ставленная в романе в образе Святой Девы Марии. Символичным
является то, что ее имя носит корабль, на котором плывет Колумб.
Женский образ — воплощение любви и созидательного начала, ис-
точник жизни и олицетворение вечной женственности — реализуется
в данном романе поновому.
В предыдущих частях образ женщины, за исключением образа
Ведис (роман «Поход кимвров»), всегда был соотнесен с образом
центрального героя — мужчины. Неотъемлемой характеристикой
образа героя являлось идиллическое описание его жизни в паре со
своей спутницей. Автор постоянно отмечает дикость и бессмыслен-
ность существования мужчины без женщины. Женские образы
первых трех частей эпопеи не обладают существенными различиями
между собой. Герои романа «Ледник» — Дренг и Моа, с точки
зрения автора, являются отображением библейских Адама и Евы.
По мнению Йенсена, женщина может полноценно развиваться и со-
вершенствоваться только в паре с сильным мужчиной, а мужчина —
рядом с преданной спутницей. Подобные философские рассуждения
постоянно сопровождаются размышлениями о гармонии в природе,

129
в очередной раз подчеркивая роль биологического аспекта в романе.
Уже в первых частях эпопеи Йенсен отмечает неземную загадочность
и непостижимость женственности — единственной силы, которая
способна воодушевлять и вдохновлять мужчину.
В романе «Поход кимвров» автор впервые представляет образ
женщиныбожества. Девушкажрица Ведис — олицетворение цело-
мудренного и неземного женского начала — становится предметом
обожания и поклонения всего народа. Обреченные на долгие стран-
ствия, кимвры «расцветают в безгрешном обожании Ведис». Здесь
женский образ впервые получает самостоятельность, несоотнесен-
ность с образом центрального героя произведения. В последнем звене
эпопеи, романе «Христофор Колумб», женский образ воплощается
в христианском средневековом мифе о Святой Деве Марии.
В первой части романа, «Собор», писатель обращается к мифу
об охотнике, который был счастлив со своей женой и сыном, но в его
душе постоянно кипела жажда странствий. Эта зарисовка не только
создает повествовательную цикличность в романе, так как переклика-
ется с финалом произведения — размышлениями Колумба о счастье
(вернувшись на родину, Колумб осознает, что был понастоящему
счастлив только в молодости — вместе с женой Филиппой и сыном);
она также является связующим звеном между временем язычества
и христианством.
Образ женщины с ребенком Йенсен трактует как воплощение мифа
о Святой Деве Марии, матери Божьей, который живет в душе каждого
представителя «готической расы». Преклонение перед женщиной жи-
тель севера сделал главным мотивом своей религии, свой лес и корабль
он превратил в собор в ее честь
158. Сам главный герой унаследовал от
своих предков тоску по вечной женственности, воплощенной в образе
Святой Девы Марии, которая стала для него идеалом.
Как справедливо отмечает Поуль Хоуэ, наивысшая точка
раскрытия женского образа представлена в финале романа в сим-
волическом описании парящей высоко в небе женской фигуры —
олицетворения вечной жизни и любви, воплощения созидательного
начала
159 .Патетичность финалу романа и всего цикла придает песнь
«Авве Стелла!» — гимн вечной женственности.
158 Сергеев А. Реализм и миф в творчестве Й. В. Йенсена // Йенсен Й.
В. Избранные произведения. М ., 2000. С . 475.
159 Houe P. Johannes V. Jensens lange rejse. København, 1996. S . 119.

130
Раскрывая образы героев романа, Йенсен использует многочис-
ленные аллюзии из библии, скандинавской мифологии, метафориче-
ские сравнения и аллегории. Благодаря разнообразным ответвлениям,
подчас не имеющим прямой связи с центральной сюжетной линией
романа, писателю удается создать многоплановое полотно, придать
повествованию динамичность. Напряженность повествования под-
держивается при помощи частого чередования философских рас-
суждений автора, поэтических пейзажных зарисовок и экспрессивных
натуралистических описаний, смены повествовательной манеры:
лирические зарисовки зачастую сменяются повествованием в духе
документальной исторической хроники.
К стилистическим особенностям романа следует также отнести
постоянную авторскую полемику с читателем. Автор нередко всту-
пает в дискуссию с читателем, задает ему различного рода вопросы,
пытается предугадать его реакцию относительно того или иного
сюжетного поворота в романе.
Роман «Христофор Колумб», как уже отмечалось, стал ито-
говым произведением цикла «Долгий путь». Х . Вивель в статье
«Колумб» справедливо полагает, что в этом произведении Йенсен
подводит итоги формирования «готической расы», чье дальнейшее
воплощение писатель видит в образовании и развитии США160.
Заселение Америки автор трактует как продолжение великого пере-
селения народов. По мнению Йенсена, Колумб открыл Новый свет
для последующего переселения туда людей из северной Европы,
которым удалось, благодаря своему, унаследованному от «готов»,
трудолюбию и стремлению к развитию, при помощи технического
прогресса, «взрастить свободу — древнюю самостоятельность
землероба» (408).
160 Wivel H. Columbus. Drift og darwinisme i Johannes V. Jensens forfatterskab
// Columbus fra Himmerland. Bidrag til et Johannes V. Jensen-symposium. Farsø,
1994. S. 59.

131
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Романэпопея «Долгий путь» является литературным воплоще-
нием культурноисторической концепции развития человека от до-
ледникового периода до эпохи великих географических открытий. Ее
идейный замысел впервые оформился в сборнике эссе «Готический
ренессанс» (1901).
Созданные в разные годы романы, повествующие об эволюции
человека и общества, были объединены автором в эпопею «Долгий
путь» и на протяжении XX в. несколько раз переиздавались в Дании
как единый цикл. При этом каждое звено эпопеи — самостоятельное
законченное произведение, которое может рассматриваться как в
контексте цикла, так и в отрыве от него.
Основной целью создания эпопеи стало художественное изо-
бражение исторического воспоминания человечества в форме
героическомифологического повествования. Фактически, Йен-
сену удается создать универсальный миф, приводящий к единому
знаменателю различные магии, верования, мифологии и религии.
Мифологическая основа цикла находит проявление как в централь-
ных образах, композиции и повествовательной манере, так и в сю-
жетном развитии и распространенных философскомифологических
обобщениях.
В то же время, авторский миф выстраивается в эпопее на основах
философии позитивизма и теории эволюции Дарвина. Контовские
понятия «среды», «расы» и «момента», равно как и тезис о «выжи-
вании и эволюции видов, наиболее быстро приспосабливающихся к
условиям среды» (использованный в первой части эпопеи — романе
«Потерянная земля») во многом определяют философский контекст
произведения. Принцип цикличности, заложенный в развитии приро-
ды, находит свое воплощение на страницах романов. Подтверждением
тому является круговое композиционное построение произведений,
а также цикличное развитие сюжетной линии как в каждом романе
в отдельности, так и в эпопее в целом.
Вместе с тем центральное место в цикле занимает романтический
натурфилософский мотив «родовой тоски» о некогда потерянной обе-
тованной земле — стране вечного лета, или земном рае, сохраненный
в «коллективной памяти» людей. Согласно концепции писателя, весь
прогресс человечества возможен исключительно благодаря неосо-

132
знанному стремлению героев — людей, оказавшихся в благоприятных
исторических условиях, — вновь обрести обетованную землю.
Эта натурфилософская нить тесно переплетается в эпопее с
понятием «готической расы», что стало одной из причин неверной
трактовки философского наполнения романов. По сути «готическая
раса» здесь — это само человечество, так как все люди, соглас-
но концепции Йенсена, вышли из доледникового тропического
леса — колыбели человечества. Общечеловеческие стремления к
созиданию и научному прогрессу, творческое начало и непреклон-
ность в достижении своей цели ради других становятся в цикле
основными характеристиками представителей «готической расы».
Эти качества дают возможность каждому из героев «Долгого пути»
совершенствоваться и нести прогресс своему народу и всему чело-
вечеству. Герои йенсеновского мифа во многом абстрактны (что
неоднократно отмечал и сам автор). В рамках мифа об эволюции
они становятся своеобразным воплощением рода человеческого,
носителями прогресса. При этом в их образах нет ни социальных,
ни индивидуальных доминант.
Эволюционный подход рассматривается в цикле как универ-
сальное средство понимания и объяснения исторического процесса.
Йенсен трактует эволюционную теорию относительно прогресса
человечества как развитие от низких образований к более высоким
общественным формам, акцентируя здесь первостепенное внимание
на тех гуманистических основах, которые, по его мнению, изначально
заложены в природе человека. Слияние различных культур и народ-
ностей провозглашается в произведении одним из основных факторов
развития человека. Только благодаря взаимопроникновению культур,
согласно концепции писателя, возможен переход на более высокую
общественную и культурную ступень развития. В связи с этим обо-
снованной представляется йенсеновская характеристика цикла как
«последовательно выраженный протест против теории Ницше о
развитии путем жестокости»161
.
Любопытны и по сути своей справедливыми представляются
строки одного из первых отечественных исследователей творчества
Йенсена — А . П. Пинкевича. В предисловии к изданию романа
«Ледник» он пишет:
161 Jensen J. V. Immoralisten // Æstetik og Udvikling. København, 1923.
S. 125.

133
О чем пишет Йенсен? О развитии человека, о развитии
светлого человеческого духа, о происхождении материальной
культуры...
... у Йенсена надо учиться любить человека и верить в него;
любить за человеческие красоту и добро, верить в неодолимую
силу человеческого разума...
162
Действительно, реконструируя историю человечества на стра-
ницах эпического цикла, Йенсен неоднократно подчеркивает общий
жизнеутверждающий характер своей культурноисторической
концепции. Стремление к совершенствованию окружающего мира и
научному познанию, неоднократно декларируемая мысль о первич-
ности созидательного начала и силы духа в природе человека — все
это обусловливает оптимистическую тональность всех произведений
эпического цикла
163.
Эпический цикл «Долгий путь» стал центральным, не только
литературным, но и культурноисторическим трудом писателя.
Идеологическая последовательность концепции подкрепляется здесь
значительным научным материалом, использованным автором при
создании эпопеи. Многочисленные антропологические, историче-
ские, этнографические и археологические научные исследования и
концепции, переплетаясь с мотивами и образами древнескандинав-
ской литературы и мифологии, получают на станицах цикла новые
трактовки. Эта особенность во многом обусловливает самобытность
и яркость йенсеновской стилистической манеры.
Глубина и разработанность философского и культурноис-
торического контекста, мастерство исполнения и богатство
средств художественной выразительности, оригинальное
композиционностилистическое решение и масштабность как по фор-
ме, так и по затронутой проблематике — все это позволяет отнести
цикл «Долгий путь» к самым выдающимся образцам скандинавского
литературного наследия XX в., а его автора — к разряду классиков
литературы Дании.
162 Пинкевич А. П. Предисловие // Йенсен Й. В . Ледник. Пб, 1922.
С. 5–29 .
163 Куприянова И. П. Культурно-историческая концепция Й. В. Йенсена.
Эпопея «Долгий путь» // Скандинавская филология. V. Л., 1991. C . 135.

134
SUMMARY
Andrey A. Saltykov
JOHANNES V. JENSEN’S EPIC SERIES «THE LONG
JOURNEY»
The monograph aims to analyze the epic series of evolutionary novels «The
Long Journey» in the general context of the work of the great Danish writer and poet
Johannes V. Jensen (18731950). It reviews the writer’s main achievements and
defines the epic’s place within his body of work as well as within contemporary Danish
literature. It also focuses on the main philosophic, historic, and mythic components
of «The Long Journey,» as well as its compositional features.
Moreover, the book reviews Russian and foreign critical pieces on the literary
works of Johannes V. Jensen and covers the most important monographs and
articles released since the beginning of the XX century both in Russia and in other
countries.
Johannes V. Jensen is one of the most famous Danish writers and poets of the
XX century. He made his debut in the pages of the Danish periodicals in the 1890s.
His first novel was published when the writer was 23 years old. Jensen’s work is best
represented by a series of novels, especially «The Fall of the King» (Kongens Fald,
1901), recognized as one of the best prose works created in the Danish language
in the XX century, and the epic series «The Long Journey» (Den lange Rejse,
19081922). Jensen additionally authored several collections of short stories, poems,
and travel writings, as well as a considerable number of philosophical and literary
essays and nonfiction works.
The sixpart epic «The Long Journey,» which was awarded the Nobel Prize for
Literature (1944), is central to the work of J. V. Jensen. It is a literary embodiment
of his culturalhistorical conception of man and society based upon Charles Darwin’s
Theory of Evolution and a number of research sources (historical, ethnographic,
anthropological, biological, etc.) .
The present analysis of the novel series traces the development of certain themes,
motifs, and images, as well as considers their philosophical, cultural, and historical
content. Applying Jensen’s own philosophical and journalistic essays to the material
makes it possible to define the conceptual framework for the development of man and
society in the light of Darwin’s theory — one of the main ideological foundations
of the series.
This mongraph puts forth an analysis of how the author builds his myth in the epic
based upon Positivist philosophy and Darwinian evolution. The Positivist concepts
of «environment,» «race,» and «the moment,» as well as the thesis that the survival

135
and evolution of the species depends on the individuals that most quickly adapt to
the environment, (used in the first part of the epic — the novel «The Lost Land»),
largely determine the philosophical context of the works. The principle of Cyclicity,
which is inherent in the development of nature, is embodied in the pages of the novels.
This is confirmed by the circular composite construction of works as well as the cyclic
development of the storyline in each novel separately, and in the epic as a whole.
The evolutionary approach is seen in the epic as a universal understanding and
explanation of the historical process. Jensen treats the Theory of Evolution with
respect to the progress of mankind as a development from lower to higher forms of
society, emphasizing the priority of the humanitarian principles, which, in his opinion,
were originally a part of human nature. The merging of different cultures and ethnic
groups in the series declares a major factor in human development. It is only due to the
interpenetration of cultures, according to the concept of the writer, that a transition to
a higher level of social and cultural development can be possible. Therefore Jensen’s
description of the epic as «consistently expressed opposition to Nietzsche’s theory
of development by cruelty» seems quite reasonable.
The ideological consistency of Jensen’s concept is evidenced by the significant
volume of scientific materials he used in creating the epic. Numerous anthropological,
historical, ethnographic, and archaeological studies and concepts interwoven with
motifs and images of Old Norse literature and mythology receive new interpretations
in the pages of the epic. This feature largely determines the originality and brilliance of
the stylistic manner of Jensen — one of the most talented and creative representatives
of Danish literature of the XX century.

136
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Йенсен Й. В. Потерянный рай. М. —Л., 1926.
2. Йенсен Й. В. Корабль. М .—Л ., 1926.
3. Йенсен Й. В. Долгий путь. СПб.,1994.
4. Йенсен Й.В . Долгий путь. СПб., 1997.
5. Йенсен Й.В . Избранные произведения. М ., 2000.
6. Jensen, J. V . Den lange rejse. I. II . bd. København, 1964.
7. Jensen J. V . Æstetik og Udvikling. Efterskrift til Den lange
Rejse. København, 1923.
8. Адмони В. Г . Роман Йенса Петера Якобсена «Нильс Люне»
// Скандинавский сборник. Таллин, 1969. Вып. XIV .
9. Адмони В. Г . Генрик Ибсен. М., 1956.
10. Аствацатуров А. А. Мир как миф? (Йейтс, Элиот, Джойс) //
Йейтс У. Б. Тайная роза. Спб., 2000. С . 131139 .
11. Бахтин М. М. Собр. соч. М ., 2000.
12. Бахтин М. М . Эпос и роман // Вопросы литературы и эсте
тики. М. 1975.
13. Берковский Н. Я . Романтизм в Германии. СПб., 2001.
14. Брандес Г. Ф. Ницше: аристократический радикализм / Пер.
В. Спасской // Русская мысль. 1900. No 11 . Отд. 2 . С . 130153; No
12. Отд. 2 . С. 143161.
15. Брандес Г. Собр. соч. Т . 14. СПб., 1904.
16. Бредсдорф Э. Л . Литература и искусство Скандинавии. М.,
1971.
17. Бреннстед М. Агасфер. Вступление: Еврейская тема в датской
литературе. М ., 2004.
18. Борев Ю. Б. Эстетика. Теория литературы. М ., 2003.
19. Вейдле В. В . Умирание искусства. М ., 2001.
20. Веселовский А. Н . Историческая поэтика. Л., 1940.

137
21. Волков И. Ф. Теория литературы. М.,1995.
22. Герцфельд М. Скандинавская литература и ее современные
тенденции. СПб., 1899.
23. Горн Ф.В. История скандинавской литературы от древнейших
времен до наших дней. М ., 1894.
24. Горький М. Переписка с писателями Дании, Норвегии и
Швеции // Переписка А. М . Горького с зарубежными литераторами.
М., 1960.
25. Гуревич А. Я . Средневековый героический эпос германских
народов // Библиотека всемирной литературы. Серия первая. Т. 9
26. Делез Ж. Ницше и философия. М., 2003.
27. Жирмунский В. М. Немецкий романтизм и современная ми-
стика. СПб., 1996.
28. История всемирной литературы. Т. 47.
29. История Европы. Т. 5 . М ., 2000.
30. Кан А. С . История скандинавских стран. М., 1971.
31. Конт О. Курс положительной философии. СПб., 1899.
32. Кристенсен С. М. Датская литература 19181952 годов.
М.,1963.
33.КупринА.ОКнутеГамсуне //Собр. соч. Т.6.М., 1958.
34. Куприянова И. П . Послесловие // Писатели Скандинавии о
литературе. М ., 1982. С . 375382.
35. Куприянова И. П . Предисловие // Йенсен Й. В. Избранное.
Л., 1989. С. 514.
36. Куприянова И. П. Культурноисторическая концепция Й. В.
Йенсена. Эпопея «Долгий путь» // Скандинавская филология. V. Л.,
1991. С. 126 136 .
37. Куприянова И. П. Предисловие // Йенсен Й. В . Долгий путь.
СПб.,1994. С . 515.
38. Куприянова И. П . Тургенев в Дании // Первые скандинав-
ские чтения. СПб, 1997. С . 224 231.
39. Куприянова И. П . Литературные судьбы Марии Груббе //
Художественное сознание и действительность. СПб., 2004.
40. Литературная энциклопедия. Т. 4 . М ., 1930.
41. Лосев А. Ф. Реализм, натурализм и позитивизм // Проблема
художественного стиля. Киев, 1994. C. 92 108 .
42. Лучицкая М. В. Георг Брандес // Брандес Г. Скандинавская
литература. Киев, 1902.

138
43. Ман П. де. Слепота и прозрение. Статьи о риторике современной
критики. СПб., 2002.
44. Мелетинский Е. М. Происхождение героического эпоса. М.,
1963.
45. Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. Новейшие теории мифа.
Ритуальномифологическая школа. М., 1995.
46. Михайлов А. В. Роман и стиль // Теория литературных стилей.
Современные аспекты изучения. М., 1982.
47. Михайловский Б. В. Горький и скандинавские литературы //
Научные доклады высшей школы. Филологические науки, 1960. No
2.
48. Неустроев В. П . Литература скандинавских стран (18701970).
М., 1980.
49. Неустроев В. П. Проблемы советского литературоведения в
области скандинавистики // Советское литературоведение за 50 лет.
М., 1967.
50. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. М ., 1990.
51. Ницше Ф. Сочинения, тт. 12 . М., 1996.
52. Пинкевич А. П. Предисловие // Йенсен Й. В . Ледник. Пб,
1922. С. 529.
53. Плеханов В. Г. Эстетика и социология искусства. М., 1978.
54. Сергеев А. В. Реализм и миф в творчестве Й. В . Йенсена //
Гьеллеруп К. Мельница. Йенсен Й. В. Избранные произведения. М.,
2000. С . 465477 .
55. Сергеев А. В . Скандинавский роман конца XIX века и твор
чество Кнута Гамсуна // Зарубежная литература конца XIX — начала
XX века. М., 2003. С. 331353.
56. Сергеев А. В . Этапы творчества К. Гьеллерупа // Гьеллеруп
К. Мельница. Йенсен Й. В . Избранные произведения. М., 2000. С.
274282 .
57. Скирбекк Г., Гилье Н. История философии. М., 2003.
58. Смирнов А. А. Древнеирландский эпос // Ирландские саги.
М.; Л., 1961.
59. СтеблинКаменский М.И. Труды по филологии. СПб., 2003.
60. Тиандер К. Датскорусские исследования. СПб., 1913.
61. Тынянов Ю. Н. Записки о западной литературе // Поэтика;
История литературы; Кино. М., 1977. С. 124131.[Об импрессионизме,
экспрессионизме].

139
62. Шарыпкин Д. М. Русская литература в скандинавских странах.
Л., 1975.
63. Шарыпкин Д. М . Скандинавская литература в России. Л .,
1980.
64. Шатков Г. В. М. Горький и скандинавские писатели // Горький
и зарубежная литература. М ., 1961.
65. Шкловский В. Б . О теории прозы. М.; Л., 1925.
66. Шкунаева С. В. Герои и хранители ирландских преданий //
Предания и мифы средневековой Ирландии. М ., 1991. С. 5 30.
67. Andersen H. Johannes V. Jensen. Et syn på hans forfatterskab //
Edda. København, 1959.
68. Andersen H. Studier i Johannes V. Jensens forfatterskab.
København, 1972.
69. Andersen H. Afhandlinger om Johannes V. Jensen. København,
1982.
70. Bager P. Læsninger og analyser af udvalgte tekster. Gylling, 1991.
71. Bang H. Realism og Realister. København, 1966.
72. Bidrag til et Johannes V. Jensensymposium i Farsø 28. august
1994. Columbus fra Himmerland. Farsø, 1994.
73. Brandt F. Den lange Rejse // Tilskueren. København, 1939. 1.
halvbind.
74. Brandt F. Johannes V. Jensen // Ord och bild. Stockholm,
1944.
75. Bukdahl J. Dansk national Kunst. København, 1929.
76. Dahl Sv. Dansk skønlitterært forfatterleksikon. II . Bind. København,
1960.
77. Dansk Biografisk Leksikon. II. Bind. København, 1923.
78. Dansk Biografisk Leksikon. XI . Bind. København, 1933.
79. Dansk litteraturhistorie. III. Bind. København, 1967.
80. Den Store Danske Encyklopædi. Bind X. København,1998.
81. Elbek J. Johannes V. Jensen. Viby, 1987.
82. ElbrøndBek B., Jørgensen Aa. Synspunkter på Johannes V.
Jensen. Viborg, 1989.
83. Eloesser A. Die deutche Literatur von der Romantik bis zur
Gegenwart. Bd. 2 . Berlin, 1931.
84. Falkestjerne V. og Jensen T. B . Håndbog i dansk litteratur.
København, 1961.
85. Fibiger J. Litteraturens veje. København, 1996.

140
86. Friis O. Den unge Johannes V. Jensen. København, 1974.
87. Gelsted O. Johannes V. Jensen. København, 1913.
88. Gelsted O. Om Ekspressionisme og Kubisme i Literaturen //
Litteratuten. Nordens kritiske Revue III. København, 192021.
89. Gelsted O. Johannes V. Jensen. Kurven i hans Udvikling.
København, 1938.
90. Handesten L. Johannes V. Jensen. København, 2000.
91. Holk I. Et essay om Johannes V. Jensens myter. København,
2000.
92. Holstein L. Mytedigteren Joh. V. Jensen // Et Minde. København,
1943.
93. Houe P. Johannes V. Jensens lange rejse. København, 1996.
94. Houken Aa. Johannes V. Jensen og Oehlenschlåger // Edda.
København, 1937. S . 381 399 .
95. Hvass H. Små Johannes V. Jensens bemærkninger. København,
1973.
96. Jensen B. H . Johannes V. Jensen og Nietzsche, en undersøgelse af
Nietzsches rolle i Johannes V. Jensens forfatterskab. Odense, 2001.
97. Jensen T. B . Digterne om digtningen i Danmark i det 20.
århundrede. København, 1971.
98. Jørgensen J. Bræen. 1908 // Orion over Assisi og andre Arbejder.
København, 1959.
99. Jørgensen Aa. Himmerlandsmaler og Viborgforfatter // Bogens
verden. nr. 4. København, 1995. S .22 27.
100. Jørgensen Aa. Hvorfor en Nobelpris til Johannes V. Jensen? //
Bogens verden. nr . 3 . København, 2001. S . 21 27 .
101. Kehler H. Johannes V. Jensens «Den lange Rejse» // Kronik og
Kritik. København, 1922.
102. Kieler B., Mortensen K. P. Litteraturens stemmer. København,
1999.
103. Kirk H. Litteratur og tendens. København, 1974.
104. Knudsen M. Den danske litteratur. København, 1950.
105. Kristensen T. En Vandring. Politiken. 20.01 .1948 .
106. Kristensen T. Johannes V. Jensen // Digtere i det 20. århundrede.
København, 1965.
107. Kristensen Sv. M. Dansk litteratur. 1918 1952 . København, 1953.
108.Lasson F. Sophus Claussen og hans kreds. III. Bd .
København,1984.

141
109.Larsen M. Billede og Virkelighed. De levendes Skov. København,
1943.
110. Lundbo L. J., Mortensen K. P ., Nilsen E. A. Litteratur Historier.
Odense, 2001.
111. Lundkvist A. Johannes V. Jensen // Laesefrugter. Stockholm,
1973. S. 25 31 .
112. Mai A. M. Danske digtere i det 20. århundrede. København,
2002.
113. Marcus Aa. Den lange Vej. København, 1970.
114. Meyers Lexikon. Bd. 2 . Leipzig, 1937.
115. Mitchell P. M . A history of Danish literature. Copenhagen,
1957.
116. Modernismen i dansk litteratur. København, 1967.
117. Nielsen F., Restrup O. Danske digtere i det 20. århundrede.
København, 1965. S . 53 97.
118. Nedergaard L. Johannes V. Jensen. København, 1943.
119. Nedergaard L. Kritiske studier og litterære Essays. København,
1984.
120. Nedergaard L. Johannes V. Jensen. Liv og forfatterskab. 2 . forøgede
udgave. København, 1993.
121. Norrild Sv. Dansk litteratur fra Saxo til Kaj Munk. II. Bind.
København, 1949.
122. Norrild Sv. Dansk litteraturhistorie. København, 1963.
123. Ousager J. Udvikling og form, Johannes V. Jensen. Odense,
1997.
124.Rasmussen F. Johannes V. Jensen og Udviklingslæren. København,
1940.
125. Rifbjerg K. Denne Jensen! Weekendavisen. Kultur. No 36, 8. 1 4.
september 2006.
126. Ringsbo H. Johannes V. Jensen. En digter og udviklingen.
København, 1934.
127. Rode H. Den lange Rejse. Kunst og Udviklingslær e //
Regeneration i vort Aandsliv. København, 1923.
128. Rossel Sv. H . Johannes V. Jensen. Boston, 1984.
129. Rossel Sv. H . Johannes V. Jensen //A history of Danish literature.
Nebraska, 1992. P .301314.
130. SchiøttzChristensen Aa. Om sammenhængen i Johannes V.
Jensens forfatterskab. København, 1956.

142
131. Schmidt A. F. Johannes V. Jensen. Kulturhistoriske bemærkninger
til Himmerlandshistorierne // Edda, 1959.
132. Skautrup P. Johannes V. Jensens sprog // Det danske sprogs
historie. IV. København, 1968. S . 219 237.
133. Thørgersen H. P . Knut Hamsun og Johannes V. Jensen. Det nye
menneske // Dansk udsyn 74. årgang, Askov, 1995. Nr.3 . S .179 200.
134. Wamberg N. B. Symboler på vandring // Ord og Bild. Stockholm,
1956.
135. Wamberg N. B. Johannes V. Jensen. København, 1961.
136. Wamberg N. B. Johannes V. Jensen og hans rejse // Indledning
til Jordens kreds, en antologi ved Aage Marcus. København, 1967.
137. Wamberg N. B . Digterne og Gyldendal. København, 1970.
138. Wamberg N. B. Kilder til Johannes V. Jensen // Rotunden nr.
13. København, 2000. S.21 24.
139. Wivel H. Selviagttagelse. Essays om kunst og digtning fra
renæssansen til modernismen. Kшbenhavn, 1999.
140. Woel C. M . Dansk litteraturhistorie 19001950. 1 2 . bd.
København, 1956.

143
СОДЕРЖАНИЕ
Введение..............................................................................4
Общественнополитическая и литературная обстановка
в Дании во второй половине XIX — начале XX веков....... 15
Творческий путь Йоханнеса В. Йенсена .......................... 33
Эпический цикл «Долгий путь»........................................ 42
Роман «Потерянная земля»............................................... 55
Роман «Ледник»............................................................... 61
Роман «НорнеГест»........................................................ 77
Роман «Поход кимвров»................................................... 93
Роман «Корабль»..............................................................112
Роман «Христофор Колумб»............................................119
Заключение ..................................................................... 131
Summary........................................................................... 134
Список использованной литературы ................................ 136

144
«Новая Нива»
/Издатель Манувахов Х.И./
СанктПетербург, 2013
novaniva@yandex.ru
Тираж 100 экз.
А. А. Салтыков
ЭПИЧЕСКИЙ ЦИКЛ ЙОХАННЕСА В. ЙЕНСЕНА
«ДОЛГИЙ ПУТЬ»
Научное издание