/
Автор: Дарвин Ч.
Теги: развитие органического мира (филогенез) эволюционное учение биология эволюционный процесс эволюция дарвин дарвинизм
Год: 1987
Текст
ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ЧАРЛЗ ДАРВИН
Чарлз Дарвин ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ПУТЕМ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА Книга для учителя 19
ЧАРЛЗ ДАРВИН ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ПУТЕМ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА Книга для учителя Комментарии члена-корреспондента АН СССР А. В. ЯБЛОКОВА доктора биологических наук Б. М. МЕДНИКОВА МОСКВА «ПРОСВЕЩЕНИЕ» 1987
ION NATURAL ES LONDON: BY MEANS OF OR PRESERV OF FAVOURED IN THE STRU FOR LIFE Iby CHARLES D FELLOW OF THE ROYAL, ( LINNEAN, ETC, SOC AUTHOR OF JORNAL OF RESEARCHES DURING R.M.C. BEAGLE’S VOYAGE ROUND THE WORLD. MURRAY, ALBEMARLE STREET. 1859
ББК 28.02 Д20 Рецензент комментариев доктор биологических наук А. А. НЕЙФАХ Дарвин Ч. Д20 Происхождение видов путем естественного отбора: Кн. для учителя/Коммент. А. В. Яблокова, Б. М. Медникова.— М.: Просвещение, 1986.— 383 с.: ил. Дарвинизм — это программа-минимум для всех, кто изучает эволюцию живой природы. Книга Чарлза Дарвина — научный труд, написанный интересно и эмоционально, в популяр- ной форме, с разъяснением многообразных биологических понятий и явлений живой приро- ды. Кроме этого оригинального текста, данная книга содержит выдержки из «Автобиогра- фии» Ч. Дарвина и научные комментарии авторитетных советских ученых-эволюционнстов. Иллюстрирование этой крупноформатной книги оригинальными рисунками и цветными фотографиями поможет лучше понять эволюционные идеи Дарвина, представить современ- ное состояние теории эволюции. 4306010000—308 пэ -------------- 165—86 ББК 28.02 103(03)—87 © Комментарии и иллюстрации. Издательство «Просвещение», 1986
ПРЕДИСЛОВИЕ Более 125 лет прошло с тех пор, как Чарлз Дарвин опубликовал в 1859 г. «Происхожде- ние видов путем естественного отбора». Че- рез 5 лет появился первый перевод этой книги на русский язык. С тех пор у нас в стране вышло еще немало изданий уникального труда Дарвина, революционизировавшего все современное естествознание. Наряду с пере- водами на русском языке выходили и науч- ные, и научно-популярные издания, по- священные проблемам дарвинизма. Начало положил К. А. Тимирязев, выпустивший в 1865 г. «Краткий очерк теории Дарвина» — небольшую книгу, сыгравшую огромную роль в пропаганде идей дарвинизма в нашей стране. Сейчас у советского читателя есть немало книг по теории эволюции и собственно дарви- низму, преподавание которого стало одним из основных разделов биологического обра- зования в средней и высшей школах. Но, как бывает с классическими работами, каждое новое поколение читает их как бы заново, находя мысли, ранее остававшиеся не- замеченными. Это и естественно: гениальные люди видят дальше, чем их современники, а труды гениев могут лишь постепенно ста- новиться доступными в разных своих частях для нас, людей среднего уровня. Отсюда возникает удивительный феномен развития человечества: уходя в прошлое, классики мировой культуры, искусства, науки остают- ся нашими современниками. Трагедии Эсхила и Шекспира трогают нас так же, как их совре- менников столетия назад. Вопросы, постав- ленные в работах великих философов древ- ности или математиков средневековья, за- нимают умы и ныне живущих ученых, а «Происхождение видов» Ч. Дарвина вот уже более 125 лет будоражит умы биологов. Настоящее издание предоставляет воз- можность ознакомиться с большей частью классического труда Ч. Дарвина. Как извест- но, его книга была задумана в качестве из- влечения из будущей большой работы, кото- рая при жизни Дарвина так и осталась в рукописи. Первое издание работы Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора» включало лишь одну иллюстра- цию (схему дивергенции). В настоящей книге мы иллюстрируем мысли Дарвина рисунками из других его работ, а также, пользуясь современными техническими возможностями, даем изображения многих организмов, о которых пишет Дарвин, как бы «под гравюру» или в виде цветных фото- графий. Чтобы показать связь идей Дарвина с современными достижениями биологии, мы 7
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ПРЕДИСЛОВИЕ решили рядом с текстом автора «Про- исхождения видов» дать современные ил- люстрации, подтверждающие или развиваю- щие его мысли. Эти цветные рисунки — при- меры, показывающие современное состояние эволюционной теории. Для большей доступности изложения тру- да Дарвина мы убрали некоторые разделы его, на наш взгляд, второстепенные или излишне сложные для учителя. Ряд положе- ний, которыми руководствовался Дарвин, оказался устаревшим и имеющим сегодня лишь исторический интерес: многое из того, что Дарвину приходилось доказывать, ис- пользуя всю мощь своей аргументации, сей- час стало общеизвестными истинами. Следует заметить, что приведенный в кни- ге «Происхождение видов» текст Дарвина мы не редактировали и не поправляли, сохранив стиль, характерный для многих книг прошло- го века. Исходный русский текст «Происхождения видов» взят из ставшего классическим пере- вода, выполненного профессорами К. А. Ти- мирязевым, М. А. Мензбиром, И. А. Петровс- ким, академиком А. П. Павловым в 1896 г., а впоследствии исправленного академиком Н. И. Вавиловым и профессорами А. Д Некра- совым и С. Л. Соболем. Вставки, сделанные этими переводчиками для более точного воспроизведения текста Дарвина, заключены в квадратные скобки. Желающим ознакомиться с полным академическим изданием «Происхождения видов», по которому подготовлена настоящая книга, рекомендуем обратиться к собранию сочинений Ч. Дарвина (М.—Л., Изд-во АН СССР, 1939, т. 3). Наша книга даст возмож^ ность читателям, в первую очередь учителям, прикоснуться к оригинальному тексту Дар- вина, проследить ту неумолимую логику, которая привела великого натуралиста к открытию принципа естественного отбора как единственного направленного фактора органической эволюции, а также узнать пути развития дарвинизма в наше время. А. В. ЯБЛОКОВ Б. М. МЕДНИКОВ
«Но по отношению к материальному миру мы можем допустить по крайней мере, следующее: мы можем видеть, что явления вызываются не отдельными вмешательствами божественной силы, оказывающей свое влияние в каждом отдельном случае, но установ- лением общих законов». УЭВЕЛЛЬ: Бриджуотерский трактат. «Единственное определенное значение слова естест- венный это — установленный, фиксированный или упорядоченный,- ибо не есть ли естественное то, что требует или предполагает разумного агента, который делает его таковым, то есть осуществляется им постоян- но или в установленное время, точно так же как сверхъ- естественное или чудесное — то, что осуществляется им только однажды». БЭТЛЕР: Аналогия религии откровения. «Заключаем поэтому, что ни один человек, ошибоч- но переоценивая здравый смысл или неправильно пони- мая умеренность, не должен думать или утверждать, что человек может зайти слишком глубоко в своем исследо- вании или изучении книги слова божия или книги творе- ний божиих, богословия или философии; но пусть люди больше стремятся к бесконечному совершенствованию или успехам в том и другом». БЭКОН: Прогресс науки. ДАУН, БРОМЛИ [БЭКИНГЭМ), КЕНТ. (1-я тысяча). 1 октября 1859 г. Первое издание, 24 ноября 1859 г. Шестое издание. Янв. 1872 г.
ОГЛАВЛЕНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ А. В. ЯБЛОКОВА,Б. М. МЕДНИКОВА 7 ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК.............................17 ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА I ИЗМЕНЕНИЕ ПОД ВЛИЯНИЕМ ОДОМАШНЕНИЯ Причины изменчивости.— Действие привычки и уп- ражнения или неупражнения органов.— Корреля- тивные изменения.— Наследственность.— Характер одомашненных разновидностей.— Затруднения при различении разновидностей и видов.— Происхож- дение домашних разновидностей от одного или не- скольких видов.— Домашние голуби, их различия и происхождение.— Принципы отбора, принятые с древнейших времен, и их последствия.— Отбор ме- тодический и бессознательный.— Происхождение наших домашних пород неизвестно.— Обстоятель- ства, благоприятствующие человеку в применении отбора .................................... , 19 23 ГЛАВА II ИЗМЕНЕНИЕ В ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ Изменчивость.— Индивидуальные различия.— Сом- нительные виды.— Широко расселенные, распрост- раненные и обыкновенные виды наиболее изменчи- вы ......................................... 41 ГЛАВА III БОРЬБА ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ Ее отношение к естественному отбору.— Этот тер- мин применяется в широком смысле.— Геометриче- ская прогрессия размножения.— Быстрое размно- жение натурализованных животных и растений.— Природа препятствий, задерживающих возрастание численности.— Всеобщность конкуренции.— Влия- ние климата.— Сложность соотношений, наблюдае- мая повсюду в природе между животными и расте- ниями.— Борьба за жизнь наиболее упорна между особями и разновидностями одного и того же вида, нередко — и между видами того же рода.— Взаим- ные отношения между организмами — самые важ- ные из всех отношений........................ 51 10
ОГЛАВЛЕНИЕ ГЛАВА IV ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ Естественный отбор; его могущество в сравнении с отбором, применяемым человеком; его воздействие на самые незначительные признаки; его действие на все возрасты и на оба пола.— Половой отбор.— Обычность скрещивания между особями одного ви- да.— Обстоятельства, благоприятствующие и небла- гоприятствующие проявлению результатов естест- венного отбора, а именно — скрещивание, изоляция и количество особей.— Медленность действия.— Вымирание, вызванное естественным отбором.— Расхождение признаков, связанное с разнообразием обитателей ограниченной области и с натурализаци- ей.— Действие естественного отбора через посред- ство расхождения признаков и вымирания на потом- ство от общих родителей.— Оно объясняет группи- ровку всех органических существ.— Повышение ор- ганизации.— Сохранение низших форм.— Конвер- генция признаков.— Неограниченное увеличение числа видов.— Краткий обзор................. 65 ГЛАВА v ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ Действие измененных условий.— Упражнение и не- упражнение в связи с естественным отбором; органы летания и зрения.— Акклиматизация.— Корреля- тивные изменения.— Компенсация и экономия рос- та.— Ложные корреляции.— Образования, много- кратно повторяющиеся, рудиментарные и низко ор- ганизованные, изменчивы.— Части, необыкновенно развитые, очень изменчивы; видовые признаки бо- лее изменчивы, чем родовые; вторичные половые признаки изменчивы.— Виды одного рода изменя- ются аналогично.— Возврат к давно утраченным признакам.— Краткий обзор................. 99 И
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ОГЛАВЛЕНИЕ ГЛАВА VI ЗАТРУДНЕНИЯ, ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ Затруднения, встречаемые теорией происхождения путем изменений.— Отсутствие или редкость пере- ходных разновидностей.— Переходы в образе жиз- ни.— Разнообразие привычек у одного и того же ви- да.— Виды с привычками, резко отличающиеся от привычек родственных им видов. Органы крайнего совершенства.— Способы перехода.— Трудные слу- чаи.— Natura non facit saltum.— Органы, не имею- щие большого значения.— Органы не всегда абсо- лютно совершенны.— Законы единства типа и усло- вий существования охватываются теорией естест- венного отбора............................. 119 ГЛАВА VII РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА Долговечность.— Видоизменения не обязательно од- новременны.— Видоизменения, видимо не принося- щие прямой пользы.— Прогрессивное развитие.— Признаки, функционально несущественные, наибо- лее постоянны.— Предполагаемая недостаточность естественного отбора для объяснения начальных стадий полезных особенностей строения.— Причи- ны, препятствующие приобретению полезных осо- бенностей путем естественного отбора.— Постепен- ное изменение строения, сопровождаемое изменени- ем функции.— Резко различающиеся органы у пред- ставителей одного класса развились из одного и того же источника.— Основания, заставляющие отрицать существование резких и внезапных изменений .... 151 ГЛАВА VIII инстинкт Инстинкты подобны привычкам, но отличны от них по происхождению.— Градации инстинктов.— Тра- вяные тли и муравьи.— Инстинкты изменчивы.— Инстинкты домашних животных, их происхожде- ние.— Естественные инстинкты кукушки, Moloth- 12
ОГЛАВЛЕНИЕ rus, страуса и паразитических пчел.— Муравьи-ра- бовладельцы.— Пчела, ее строительный инстинкт.— Затруднения теории естественного отбора инстинк- тов.— Бесполые и бесплодные насекомые.— Крат- кий обзор.....................................179 ГЛАВА IX ГИБРИДИЗАЦИЯ Различие между бесплодием первых скрещиваний и гибридов.— Бесплодие различно по степени, оно не является всеобщим, оно усиливается под влиянием скрещивания в близких степенях родства и устраня- ется одомашнением.— Законы, определяющие бес- плодие гибридов.— Бесплодие не есть особый дар, но связано с другими различиями и не накоплялось путем естественного отбора.— Причины бесплодия первых скрещиваний и гибридов.— Параллелизм между результатами изменения жизненных условий и скрещивания.— Диморфизм и триморфизм.— Плодовитость скрещивающихся разновидностей и их помесей не является всеобщей.— Сравнение гиб- ридов и помесей независимо от их плодовитости.— Краткий обзор ......................... 201 ГЛАВА X О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ Об отсутствии в настоящее время промежуточных разновидностей.— О природе вымерших промежу- точных разновидностей; об их количестве.— Об оп- ределении продолжительности [геологического] времени по быстроте денудации и отложения осад- ков.— Об определении продолжительности [геоло- гического] времени в годах.— О бедности наших па- леонтологических коллекций.— О перерывах в гео- логических формациях.— О денудации гранитных областей.— Об отсутствии в формациях промежу- точных разновидностей.— О внезапном появлении групп видов.— О внезапном появлении групп видов в самых нижних из известных нам слоев, содержа- щих ископаемые осадки.— О древности обитания организмов на Земле.........................207 13
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ОГЛАВЛЕНИЕ ГЛАВА XI О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ О медленном и постепенном появлении новых ви- дов.— О различной быстроте их изменений.—Виды, однажды исчезнувшие, не появляются вновь.— Группы видов следуют в своем появлении и исчезно- вении тем же правилам, как и отдельные виды.— О вымирании.— Об одновременном изменении форм жизни по всему свету.— О родстве вымерших видов между собою и с ныне живущими видами.— О степени развития древних форм.— О последова- тельности одних и тех же типов в пределах одних и тех же областей.— Краткий обзор предыдущей и на- стоящей глав..................................239 ГЛАВА XII ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ Современное распространение не может быть объяс- нено разницей в физических условиях.— Значение преград.— Сродство организмов одного и того же материка.— Центры творения.— Расселение, вызы- ваемое изменением климата и уровня суши, а также случайными причинами.— Расселение в течение ледникового периода.— Чередование ледниковых периодов на севере и юге.......................261 ГЛАВА XIII ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ (Продолжение) Распространение пресноводных организмов.— Оби- татели океанических островов.— Отсутствие батра- хий и наземных млекопитающих.— Отношение между обитателями островов и обитателями бли- жайшего материка.— Колонизация из ближайшего источника и последующее изменение.— Краткий об- зор предыдущей и настоящей глав...............279 14
ОГЛАВЛЕНИЕ ГЛАВА XIV ВЗАИМНОЕ СРОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ Классификация, группы, подчиненные другим груп- пам.— Естественная система.— Правила и затрудне- ния классификации, объясняемые на основании тео- рии родственного происхождения, сопровождаемо- го изменением.— Классификация разновидностей.— Происхождение всегда используется для классифи- кации.— Аналогичные или приспособительные признаки.— Сродство общее, сложное и расходя- щееся по радиусам.— Вымирание обособляет и раз- граничивает группы.—Морфология, сходство меж- ду членами одного и того же класса, между частя- ми одного и того же организма.— Эмбриология, ее законы, их объяснение изменениями, которые воз- никают не в раннем возрасте и наследуются в соот- ветствующем возрасте.— Рудиментарные органы, объяснение их происхождения.— Краткий обзор 297 ГЛАВА XV КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ Краткое повторение возражений против теории ес- тественного отбора.— Краткое повторение общих и частных обстоятельств, говорящих в ее пользу.— Причины всеобщего убеждения в неизменяемости видов.— Пределы применения теории естественного отбора.— Ее влияние на изучение естественной ис- тории.— Заключительные замечания................337 ПОСЛЕСЛОВИЕ А. В. ЯБЛОКОВА, Б. М. МЕДНИ- КОВА ...............................363 ПРИЛОЖЕНИЕ Воспоминания о развитии моего ума и характера (Автобиография Ч. Дарвина)..........365 Указатель эволюционных терминов.....379
ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК РАЗВИТИЕ ВОЗЗРЕНИЙ НА ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ДО ПОЯВЛЕНИЯ ПЕРВОГО ИЗДАНИЯ ЭТОГО ТРУДА Я приведу здесь краткий очерк развития воззрений на происхождение видов. До по- следнего времени значительное большинство натуралистов было убеждено, что виды пред- ставляют нечто неизменное и были созданы независимо одни от других. С другой сторо- ны, некоторые натуралисты полагали, что виды подвергаются изменениям и что сущест- вующие формы жизни произошли путем обычного зарождения от форм, прежде существовавших. Не останавливаясь на не- определенных намеках в этом смысле, встре- чающихся у классических писателей, [долж- но признать, что] первый из писателей новей- ших времен, обсуждавший этот предмет в истинно научном духе, был Бюффон. Но так как его мнения сильно менялись в разное время и так как он не касался причин или путей превращения видов, я могу не вдавать- ся здесь в подробности. Ламарк был первым, чьи выводы по этому предмету привлекли к себе большое внима- ние. Он отстаивает воззрение, что все виды, включая человека, произошли от других ви- дов. Ему принадлежит великая заслуга: он первый остановил всеобщее внимание на вероятности предположения, что все измене- ния в органическом мире, как и в неоргани- ческом, происходили на основании законов [природы], а не вследствие чудесного вмеша- тельства. Что касается причин, вызывающих изменения, то он приписывал их отчасти не- посредственному воздействию физических условий жизни, отчасти скрещиванию между существующими уже формами, но в особен- ности упражнению или неупражнению [органов], т. е. результатам привычки. Этому последнему фактору он, по-видимому, при- писывал все прекрасные приспособления, встречающиеся в природе,— как, например, длинная шея жирафа, [служащая] для объедания ветвей деревьев. Но он верил так- же в [существование] закона прогрессивного развития, а так как, в силу этого закона, все живые существа стремятся к совершенство- ванию, то для объяснения существования в настоящее время и простейших форм он допускал, что они и сейчас появляются путем самозарождения. В 1831 году м-р Патрик Метью издал свой труд «О корабельном лесе и древоводстве» 17
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК («Naval Timber and Arboriculture»), где высказывает воззрение на происхожде- ние видов, совершенно сходное с тем (как сейчас увидим), которое было выска- зано м-ром Уоллесом и мною в «Linnean Journal» и подробно развито в настоя- щем томе. По несчастью, воззрение это было высказано м-ром Метью очень кратко, в форме отрывочных замечаний, в приложении к труду, посвященному совершенно иному вопросу, так что оно осталось незамеченным, пока сам м-р Метью не обратил на него внимания в «Gardner's Chronicle» 7 апреля 1860 года. В 1852 году выдающийся ботаник г-н Нодэн в превосходной статье о про- исхождении видов («Revue Horticole, р. 102, позднее частично перепечатанной в «Nouvelles Archives du Museum», t. I, p. 171) определенно высказал свое убеждение в том, что виды образуются способом, аналогичным со способом образования культурных разновидностей, в этот последний процесс он приписы- вает умению человека производить отбор. Третий том «Journal of the Linnean Society» содержит статьи, представленные 1 июля 1858 года м-ром Уоллесом и мною и заключающие, как видно из вводных замечаний к настоящему труду, теорию естественного отбора, высказанную м-ром Уоллесом с замечательной силой и ясностью. В июне 1859 года проф. Гексли прочел в Королевском институте лекцию об «Устойчивых типах животной жизни» («Persistent Types of Animal Life»). Обращая внимание на подобные случаи, он замечает: «Трудно было бы понять значение подобных фактов, если предположить, что все виды животных и расте- ний или все большие типы организации были созданы и помещены на поверхно- сти нашей планеты через большие промежутки времени путем отдельных творческих актов; и не следует забывать, что подобное предположение так же мало подкрепляется преданием или откровением, как и противоречит общим аналогиям, [доставляемым] природой. С другой стороны, если мы взглянем на «устойчивые типы» с точки зрения той гипотезы, на основании которой виды, живущие в известное время, происходят путем постепенного изменения видов, прежде существовавших,— гипотезы, хотя еще не доказанной и значи- тельно скомпрометированной некоторыми ее сторонниками, но пока еще един- ственной, имеющей физиологический смысл,— то существование этих типов только доказало бы, что пределы, в которых живые существа изменились в течение геологического времени, незначительны в сравнении со всею совокуп- ностью тех перемен, которым они подвергались». Первое издание настоящего труда появилось 24 ноября 1859 года, а второе — 7 января 1860 года.
ВВЕДЕНИЕ Путешествуя на корабле ее величества «Бигл» в качестве натуралиста, я был пора- жен некоторыми фактами, касавшимися рас- пределения органических существ в Южной Америке, и геологическими отношениями между прежними и современными обита- телями этого континента. Факты эти, как бу- дет видно из последних глав этой книги, кажется, освещают до некоторой степени происхождение видов — эту тайну из тайн, по словам одного из наших величайших уче- ных. По возвращении домой пришел к мысли, что, может быть, что-либо можно сделать для разрешения этого вопроса путем терпе- ливого собирания и обдумывания фактов, имеющих какое-нибудь к нему отношение. Труд мой теперь (1859) почти закончен, но так как мне потребуется еще много лет для его завершения, а здоровье мое далеко не цветуще, меня убедили издать это извлече- ние. Особенно побуждает меня к этому то, что м-р Уоллес, изучающий теперь естествен- ную историю Малайского архипелага, при- шел к выводам, в основном совершенно сходным с теми, к которым пришел и я по вопросу о происхождении видов. В 1858 году он прислал мне статью, посвященную этому предмету, прося переслать ее сэру Чарлзу Лайеллю, который препроводил ее в Лин- неевское общество; она напечатана в третьем томе журнала этого общества. Сэр Ч. Лайелль и доктор Гукер, знавшие о моем труде,— по- следний читал мой очерк 1844 года,— оказали мне честь, посоветовав напечатать вместе с превосходной статьей м-ра Уоллеса и краткие выдержки из моей рукописи. Без сомнения, в мой труд вкрались ошиб- ки, хотя я постоянно заботился о том, чтобы доверяться только хорошим авторитетам. Я могу изложить здесь только общие за- ключения, к которым пришел, иллюстрируя их лишь немногими фактами; но надеюсь, что в большинстве случаев их будет достаточно. Я очень сожалею, что недостаток места лишает меня удовольствия выразить свою благодарность за великодушное содействие, оказанное мне многими натуралистами, от- части мне лично даже неизвестными. Что касается вопроса о происхождении видов, то вполне мыслимо, что натуралист, размышляющий о взаимном сродстве между органическими существами, об их эмбрио- логических отношениях, их географическом распространении, геологической последова- тельности и других подобных фактах, мог бы прийти к заключению, что виды не были созданы независимо один от других, но про- изошли, подобно разновидностям, от других видов. Тем не менее подобное заключение, Жорж Луи Бюффон (1707—1788), выдаю- щийся французский зоолог, последова- тельно отстаивавший идею развития орга- нического мира. Автор 36-томной «Есте- ственной истории». Жан Батист Ламарк (1744—1829), француз- ский биолог, автор первой целостной эволюционной концепции. Разделил жи- вотных на позвоночных и беспозвоночных, обосновал предположение о происхожде- нии человека от обезьяноподобных пред- ков. 19
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ВВЕДЕНИЕ Альфред Рассей Уоллес (1823—1913), английский зоолог, независимо от Ч. Дар- вина пришедший к идее естественного отбора как механизма эволюции. Актив- ный пропагандист эволюционных взглядов Ч. Дарвина, автор термина «дарвинизм». Чарлз Лайелль (1797—1875), английский естествоиспытатель, автор книги «Основ- ные начала геологии или новейшие изме- нения Земли и ее обитателей», сильно повлиявший на формирование эволюцион- ных взглядов Ч. Дарвина в кругосветном путешествии. Впоследствии стал одним из ближайших друзей Ч. Дарвина. хотя бы даже хорошо обоснованное, остава- лось бы неудовлетворительно, пока не было бы показано, почему бесчисленные виды, населяющие этот мир, изменялись таким именно образом, что они приобретали то совершенство строения и взаимоприспособ- ления, которое справедливо вызывает наше изумление. Натуралисты постоянно ссылают- ся на [влияние] внешних условий, каковы климат, пища и т. д., как на единственную возможную причину изменений. В известном ограниченном смысле, как будет показано далее, это, может быть, и верно; но было бы нелепо приписывать одному [влиянию] внеш- них условий организацию, например, дятла с его ногами, хвостом, клювом и языком, так поразительно приспособленными к ловле на- секомых под корою деревьев. Поэтому в высшей степени важно по- лучить ясное представление о способах из- менения и взаимоприспособления [организ- мов]. В начале моих исследований мне пред- ставлялось вероятным, что тщательное изу- чение домашних животных и возделываемых растений представило бы лучшую возмож- ность разобраться в этом темном вопросе. И я не ошибся; как в этом, так и во всех других запутанных случаях я неизменно находил, что наши сведения об изменении при одо- машнении, несмотря на их неполноту, всегда служат лучшим и самым верным ключом. Я могу позволить себе высказать свое убеждение в исключительной ценности по- добных исследований, несмотря на то, что натуралисты обычно пренебрегали ими. На основании этих соображений я по- свящу первую главу этого извлечения из- менению при одомашнении. Мы убедимся, таким образом, что наследственные из- менения в широких размерах по крайней ме- ре возможны, а также узнаем,— что столь же или еще более важно,— как велико могу- щество человека в отношении накопления по- следовательных слабых изменений путем Отбора. Затем я перейду к изменчивости ви- дов в естественном состоянии; но, к сожале- нию, я буду вынужден коснуться этого пред- мета только в самых кратких чертах. В следующей главе будет рассмотрена Борьба за существование, проявляющаяся между всеми органическими существами во всем мире и неизбежно вытекающая из их [способности] размножаться в геометричес- кой прогрессии с высоким коэффициентом. Так как рождается гораздо более особей каждого вида, чем сколько их может выжить, и так как, следовательно, постоянно возника- ет борьба за существование, то из этого вы- текает, что всякое существо, которое в слож- 20
ВВЕДЕНИЕ них и нередко меняющихся условиях его жизни, хотя незначительно, изменится в на- правлении, для него выгодном, будет иметь более шансов выжить и, таким образом, под- вергнется естественному отбору. В силу стро- гого принципа наследственности отобранная разновидность будет стремиться размножать- ся в своей новой и измененной форме. Этот основной предмет — Естественный Отбор — будет подробно рассмотрен в четвертой главе; и мы увидим тогда, каким образом Естественный Отбор почти неизбеж- но вызывает Вымирание менее совершенных форм жизни и приводит к тому, что я назвал Расхождением Признаков. В следующей главе я подвергну обсуждению сложные и мало известные законы изменчивости. В по- следующих пяти главах будут разобраны на- иболее очевидные и самые существенные затруднения, встречаемые теорией, а именно: во-первых, затруднительность переходов, т. е. [вопрос о том], каким образом простое существо или простой орган могут изменить- ся и превратиться в высоко организованное существо или в сложно построенный орган; во-вторых, вопрос об Инстинкте или умствен- ных способностях животных; в-третьих, Гибридизация, или бесплодие при скрещива- нии видов и плодовитость при скрещивании разновидностей; в-четвертых, несовершенст- во Геологической Летописи. В следующей главе я рассмотрю геологическую по- следовательность органических существ во времени; в двенадцатой и тринадцатой — их географическое распределение в пространст- ве; в четырнадцатой — их классификацию и взаимное сродство во взрослом и эмбриональ- ном состоянии. В последней главе я пред- ставлю краткое повторение изложенного во всем труде и несколько заключительных замечаний. Хотя многое еще темно и надолго останет- ся темным, я нимало не сомневаюсь,— после самого тщательного изучения и беспри- страстного обсуждения, на какое я только способен,— что воззрение, до недавнего вре- мени разделявшееся большинством натура- листов и бывшее также и моим, а именно, что каждый вид был создан независимо от остальных,— ошибочно. Я вполне убежден, что виды изменчивы и что все виды, принад- лежащие к тому, что мы называем одним и тем же родом, прямые потомки одного какого-нибудь, по большей части вымершего, вида, точно так же, как признанные раз- новидности одного какого-нибудь вида — потомки этого вида. И далее, я убежден, что Естественный Отбор был самым важным, но не исключительным, фактором изменения. Томас Геири Гексли (1825—1895), круп- нейший английский зоолог, палеонтолог и сравнительный анатом. Один из ближай- ших друзей Ч. Дарвина. С выходом в свет «Происхождения видов» становится актив- ным пропагандистом и защитником дарви- низма, Т. Гексли называли «бульдогом Дарвина», и он гордился этим прозви- щем. 21
ИЗМЕНЕНИЕ ПОД ВЛИЯНИЕМ ОДОМАШНЕНИЯ ПРИЧИНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ Когда мы сравниваем особей какой-ни- будь разновидности или подразновидности наших наиболее древних домашних живот- ных или культурных растений, нас прежде всего поражает то обстоятельство, что они вообще более различаются между собой, чем особи одного и того же вида или разновидно- сти в естественном состоянии. Неизвестно ни одного случая, чтобы изменчивый орга- низм перестал изменяться в условиях куль- туры. Наши древнейшие культурные расте- ния, как, например, пшеница, продолжают давать новые разновидности; наши древней- шие домашние животные все еще способны быстро совершенствоваться или изменяться. Насколько я в состоянии судить после продолжительного изучения этого предмета, жизненные условия действуют, по-видимо- му, двояким образом: непосредственно на всю организацию или только на известные ее части и косвенно — влияя на воспроизводи- тельную систему. Почти сходные изменения возникают иногда при условиях, насколько мы можем судить, несходных, а, с другой стороны, несходные изменения возникают при условиях, по-видимому, почти однород- ных. Влияния на потомство могут быть или определенными или неопределенными. Они могут быть признаны определенными, когда все или почти все потомство особей, подвер- гавшихся в течение нескольких поколений известным условиям, изменяется одинако- вым образом. Неопределенная изменчивость является гораздо более обычным результатом изме- ненных условий, чем определенная изменчи- вость, и, вероятно, играла более важную роль в образовании наших домашних пород. Мы видим неопределенную изменчивость в тех бесконечно разнообразных незначительных особенностях, которыми отличаются особи того же вида и которые невозможно объяс- нить унаследованием их от одного из родите- лей или от более отдаленных предков. Иногда даже резко выраженные отличия проявляют- ся у молоди одного помета и у семян из одной и той же коробочки. На протяжении длинных промежутков времени среди миллионов осо- бей, выращенных в одной и той же стране, почти на одинаковой пище, появляются укло- нения в организации, настолько резко выра- женные, что они заслуживают названия уродств, но нет возможности провести ка- кую-нибудь определенную черту отличия между уродствами и менее значительными изменениями. ПРИЧИНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ. — ДЕЙСТВИЕ ПРИВЫЧКИ И УПРАЖНЕНИЯ ИЛИ НЕУПРАЖНЕНИЯ ОРГАНОВ. — КОРРЕЛЯТИВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ. — НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ. — ХАРАКТЕР ОДОМАШНЕННЫХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ. — ЗАТРУДНЕНИЯ ПРИ РАЗЛИЧЕНИИ РАЗНОВИДНОСТЕЙ И ВИДОВ. — ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДОМАШНИХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ ОТ ОДНОГО ИЛИ НЕСКОЛЬКИХ ВИДОВ. — ДОМАШНИЕ ГОЛУБИ, ИХ РАЗЛИЧИЯ И ПРОИСХОЖДЕНИЕ. — ПРИНЦИПЫ ОТБОРА, ПРИНЯТЫЕ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН, И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ. - ОТБОР МЕТОДИЧЕСКИЙ И БЕССОЗНАТЕЛЬНЫЙ. — ПРОИСХОЖДЕНИЕ НАШИХ ДОМАШНИХ ПОРОД НЕИЗВЕСТНО. — ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, БЛАГОПРИЯТСТВУЮЩИЕ ЧЕЛОВЕКУ В ПРИМЕНЕНИИ ОТБОРА 23
ГЛАВА I ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ 1—1. Называемые во времена Дарвина «спорты» сегодня называют соматиче- скими мутациями. В этих случаях изме- нения генетического аппарата происходят не в половых клетках, а в клетках тела, не участвующих в размножении. Поэтому измененной оказывается только та часть тела, которая произошла от измененной клетки в процессе индивидуального раз- вития. Как и настоящие (генеративные) мутации, соматические мутации могут быть спонтанными (вызванными какими-то внутренними причинами) либо индуциро- ванными (возникшими под влиянием таких агентов внешней среды, как химиче- ские вещества, радиация, температура и др.). При этом мутации возникают в самых разных направлениях. Говорить о «направленности» мутационного про- цесса можно лишь в том смысле, что не- которые специальные химические мута- гены способны вызывать не весь спектр мутаций, а лишь определенные группы их. Некоторые натуралисты утверждали, что всякое изменение связано с актом полового воспроизведения; но это, несомненно, ошиб- ка, потому что в другом своем труде я привел длинный список «скачкообразно уклоняю- щихся растений» («sporting plants»), как их называют садоводы, т. е. случаев, когда рас- тения внезапно производили единственную почку, с новыми особенностями, иногда весь- ма отличными от всех остальных почек на том же растении. Эти почковые изменения, как их можно называть, можно размножать прививкой, отводками и т. д. и иногда семе- нами. В природе они встречаются редко, но довольно часты в культуре. Так как из многих тысяч почек, производимых из года в год одним и тем же деревом при однородных условиях, одна внезапно получает совершен- но новый характер, мы ясно видим, что при- рода условий меет в определении каждого данного изм ия подчиненное значение по сравнению с ±риродой самого организма; быть может, она имеет не большее значение, чем имеет природа той искры, которая вос- пламеняет массу горючего материала, в опре- делении свойства [вспыхивающего] пламени. ДЕЙСТВИЕ ПРИВЫЧКИ И УПРАЖНЕНИЯ ИЛИ НЕУПРАЖНЕНИЯ ОРГАНОВ; КОРРЕЛЯТИВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ; НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ Изменчивость управляется многочислен- ными законами; некоторые из них уже смут- но выясняются и будут вкратце обсуждены в дальнейшем. Я остановлюсь здесь только на том, что можно называть коррелятивными изменениями. Некоторые примеры корреляции удиви- тельно странны: так, белые кошки с голу- быми глазами обыкновенно глухи; но, как засвидетельствовал недавно м-р Тэт, эта осо- бенность свойственна только котам. Окраска и конституциональные особенности часто идут рука об руку, чему можно привести много замечательных примеров среди живот- ных и растений. Результаты различных, неизвестных или смутно понимаемых законов изменчивости бесконечно сложны и разнообразны. Следует тщательно изучить некоторые трактаты о наших старых культурных растениях, как, например, о гиацинте, картофеле, даже геор- гине и пр.; и в самом деле, удивительно бес- конечное разнообразие в строении и в свой- ствах, которыми разновидности и подразно- видности незначительно отличаются одна от 24
ИЗМЕНЕНИЕ ПОД ВЛИЯНИЕМ ОДОМАШНЕНИЯ другой. Вся организация как будто сделалась пластичной и в слабой мере уклоняется от типа родителей. Ненаследственное изменение для нас не- существенно. Но число и разнообразие на- следственных уклонений в строении, как ничтожных, так и очень важных в физиоло- гическом отношении, бесконечно. Если странные и редкие уклонения в строении действительно наследуются, то, конечно, должно допустить, что и менее странные и более обыкновенные уклонения наследст- венны. Быть может, самая верная точка зрения на этвт предмет заключалась бы в том, что- бы считать наследование каждого при- знака правилом, а ненаследование его — исключением. Законы, управляющие наследствен- ностью, по большей части неизвестны. Никто не может сказать, почему одна и та же осо- бенность у различных особей того же вида или у различных видов то наследуется, то не наследуется; почему у детей часто воспроиз- водятся некоторые признаки деда, бабки или еще более отдаленных предков; почему какая-нибудь особенность часто передается от одного пола обоим или только одному, и чаще всего, хотя и не исключительно, тому же полу. Коснувшись здесь вопроса о реверсии, я нахожу полезным остановиться на утверж- дении, часто высказываемом натуралиста- ми,— именно, что наши домашние разновид- ности при одичании постепенно, но неизмен- но возвращаются к признакам своих диких исходных предков. На основании этого исследователи утверждали, что нельзя распространять ка- кие бы то ни было выводы с домашних рас на виды в естественном состоянии. Я тщетно старался, однако, выяснить, на каких убеди- тельных фактах основывается это, так часто и так смело высказываемое, положение. Если бы можно было показать, что наши домаш- ние разновидности обнаруживают сильное стремление к реверсии, т. е. стремление утрачивать свои приобретенные признаки, при сохранении в тех же условиях и в значи- тельном количестве и притом таким образом, чтобы свободное скрещивание путем слия- ния признаков устраняло возможность [упро- чения] незначительных уклонений строения, то в таком случае я согласился бы, что нельзя распространять на [естественные] виды вы- водов, [сделанных из наблюдений] над до- машними разновидностями. Но нет и тени доказательства в пользу подобного воззре- ния. 1—2. В 1859 г. фактически не существовало генетики — науки о закономерностях на- следственности и изменчивости. Лишь в 1865 г. Грегор Мендель сформулировал основные законы передачи наследствен- ных признаков от поколения к поколению. Статья Менделя, напечатанная в малочи- таемом журнале, осталась неизвестной Дарвину и приобрела широкую извест- ность лишь в 1900 г. Если бы Дарвин узнал о замечательных опытах Менделя, теория эволюции развивалась бы много быстрее. Из опытов Менделя следовало, что на- следственные признаки организмов опре- деляются дискретными частицами, кото- рые распределяются в потомстве случай- ным образом. Теперь мы называем их генами. Ген может существовать в разных формах (алле *). Если организм от отца и матери по/ один и тот же аллель, он гомозиготе данному гену. На рисун- ке показана схема скрещивания двух форм львиного зева, гомозиготных по аллелям красной и белой окрасок цветков (аа и А А). Половые клетки (яйцеклетки и спермин) в результате редукционного деления по- лучают половинные наборы хромосом и имеют только один аллель — а или А — из двух возможных (закон чистоты гамет). При оплодотворении восстанавливается двойной набор хромосом, если, как в случае с львиным зевом, оба аллеля оказы- вают равное влияние на развитие призна- ка, цветки промежуточной окраски — ро- зовой. Второе поколение гибридов при разведении в себе обнаруживает расщеп- ление признаков: встречаются белоцвет- ковые (гомозиготы АА), красноцветковые (гомозиготы аа) и розовые (гетерози- готы Аа). Проявляющееся так наследова- ние называется кодоминантным. Если же 25
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА I в оплодотворенной клетке один аллель (доминантный) полностью подавляет дру- гой (рецессивный), гетерозиготы по этому признаку не отличаются от гомозигот по доминантному гену и соотношение при- знаков во втором поколении будет при- ближаться к 1 : 3 (как в опытах Менделя с зеленозерным и желтозерным горо- хом). Так как законы Менделя статистич- ны, они подтверждаются только в опытах с достаточно большим материалом (под- счеты сотен и тысяч особей). Теория Мен- деля избавляла дарвинизм от многих за- труднений: из нее следовало, что признаки не «разводятся» при скрещивании и могут передаваться от поколения к поколен в скрытом виде, выщепляясь порой в • деленных потомках. Так, например, расте ния с розовыми цветками могут давать в потомстве снова особи с красными и белыми цветками. В первые годы после переоткрытия законов Менделя многие генетики сомне- вались в их всеобщности, но очень скоро убедились, что они применимы для всех организмов с половым размножением, в том числе и для человека. В последнем случае очень доказательны примеры ана- лиза наследования признака по родослов- ным. Его разработал родственник Дарвина Ф. Гальтон. Например, у человека не так уж редки случаи полидактилии (избыточ- ное число пальцев на руках или ногах). На рисунке наследование полидактилии в пяти поколениях (квадратами обозна- чены мужчины, кружками — женщины, ромбами — пол, не выявленный по опро- сам, красным цветом — проявление при- знака). Ген полидактилии доминантный, но его проявление сильно варьирует от условий среды и воздействия других генов. ХАРАКТЕР ОДОМАШНЕННЫХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ; ЗАТРУДНЕНИЯ ПРИ РАЗЛИЧИИ РАЗНОВИДНОСТЕЙ И ВИДОВ; ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДОМАШНИХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ ОТ ОДНОГО ИЛИ НЕСКОЛЬКИХ ВИДОВ Рассматривая наследственные разновид- ности или расы наших домашних животных и культурных растений и сравнивая их с бли- жайшими к ним видами, мы обыкновенно замечаем у каждой одомашненной породы, как уже указано выше, менее однообразия в признаках, чем у истинных видов. Одомаш- ненные расы часто носят до некоторой степе- ни характер уродств. Одомашненные расы одного и того же вида отличаются друг от друга так же, как и наиболее близкие виды одного и того же рода в естественном состоянии, но различия эти в большинстве случаев не так резки. Это, несомненно, правильно, так как одомаш- ненные расы очень многих животных и рас- тений признаются компетентными судьями за потомство различных исходных видов, а другими столь же компетентными судья- ми — за простые разновидности. Если бы существовало резко выраженное различие между домашней расой и видом, подобное разногласие не встречалось бы так часто. Когда мы пытаемся определить степень структурных различий между близкими до- машними расами, нас тотчас же охватывает сомнение, так как мы не знаем, происходят ли они от одного или от нескольких родоначаль- ных видов. Этот вопрос, если бы его можно было выяснить, представил бы интерес; если бы, например, можно было показать, что бор- зая, ищейка, терьер, спаниель и бульдог, ко- торые, как известно, при размножении в себе сохраняют свою породу чистой, происходят от одного вида, то подобные факты заставили бы нас серьезно усомниться в неизменяемо- сти многих близко родственных естествен- ных видов, например многочисленных лисиц, населяющих различные части света. Главный аргумент, на котором основы- ваются сторонники происхождения наших домашних животных от нескольких видов, заключается обыкновенно в том, что уже в самые древние времена, на египетских памят- никах и в свайных постройках Швейцарии, мы встречаем очень разнообразные породы, причем некоторые из этих древних пород очень походят на современные или даже тождественны с ними. Но это лишь сильно 26
ИЗМЕНЕНИЕ ПОД ВЛИЯНИЕМ ОДОМАШНЕНИЯ отдаляет начало цивилизации и показывает, что животные были одомашнены гораздо ранее, чем до сих пор предполагалось. Со времени открытия кремневых орудий в поверхностных отложениях многих частей света все геологи убеждены, что человек в состоянии варварства существовал в чрезвы- чайно отдаленные времена; мы знаем также, что в настоящее время нет племени, находя- щегося в столь варварском состоянии, чтобы оно не одомашнило по крайней мере собаку. Происхождение большей части наших домашних животных, вероятно, навсегда останется неясным. Но я могу здесь заявить, что, рассмотрев домашних собак всего зем- ного шара и тщательно собрав все, что о них известно, я пришел к заключению, что при- ручено было несколько диких видов Canidae и что их кровь, в некоторых случаях смешан- ная, течет в жилах наших домашних пород. Относительно овец и коз я еще не составил определенного мнения. На основании сооб- щенных мне м-ром Блисом фактов, касаю- щихся привычек, голоса, сложения и строе- ния горбатого индийского скота, [я думаю, что] он почти наверное произошел от иного родоначального вида, чем скот европейский, а некоторые компетентные судьи того мне- ния, что и этот последний происходит от двух или трех диких родоначальных форм, безраз- лично, называть ли их видами или нет. По отношению к лошадям, на основании соображений, которые я не могу привести здесь, я с некоторыми колебаниями скло- няюсь к заключению, что, вопреки мнению некоторых авторов, все их породы принад- лежат к одному и тому же виду. У меня были почти все английские породы кур, я разводил их, производил между ними скре- щивания и исследовал их скелеты, и мне представляется почти безусловным, что все они произошли от дикой индийской курицы Gallus bankiva; к тому же заключению при- шел и м-р Блис и другие, изучавшие эту пти- цу в Индии. Что касается уток и кроликов, некоторые породы которых резко между собою различаются, то не подлежит сомне- нию, что все они произошли от обыкновен- ной дикой утки и кродика. Учение о происхождении различных на- ших домашних пород от нескольких родона- чальных видов некоторыми авторами было доведено до абсурда. Они полагают, что вся- кая порода, остающаяся при разведении чистой, имеет, как бы ничтожны ни были ее отличительные признаки, своего дикого прототипа. Рассуждая таким образом, мы должны придти к заключению, что суще- ствовало по крайней мере до двадцати видов До развития молекулярной биологии гены оставались абстрактными символами. Генетики доказали, что с i существуют, узнали, как они переде чз поколения в поколение, но химиче природа гена оставалась невыясненной. Теперь мы знаем, что сен — отрезок длинной поли- мерной молекулы дезоксирибонуклеино- вой кислоты (ДНК), выполняющий какую- либо определенную функцию. ДНК — это цепочка молекул пятичленных сахаров (пентоз), соединенных остатками фосфор- ной кислоты. К каждой пентозе присоеди- нено одно из азотистых оснований: пури- новое (аденин или гуанин) или пиримиди- новое (цитозин или тимин). Молекула ДНК двойная и состоит из двух нитей, за- крученных в спираль. При этом тимин соединяется с аденином, а цитозин — с гуанином водородными связями (электро- положительные ионы водорода в одной цепи притягиваются к электроотрицатель- ным ионам кислорода в другой). Двойная спираль ДНК может реплицироваться, удваиваться. Такой процесс происходит при каждом делении клетки. При этом нити расходятся и молекула специального фермента пристраивает к каждой нити вторую, недостающую. Таким образом, 27
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ в каждом гене одна нить ДНК унаследо- вана от материнской клетки, а другая син- тезирована заново по старой нити, как по матрице. Именно матричный синтез гена делает возможным передачу наследствен- ных свойств от поколения к поколению. Ошибки этого синтеза, изменяющие чере- дование нуклеотидных остатков в гене, являются основой мутационной наслед- ственной изменчивости. 1—5, 6, 7, 8. Несмотря на то что из 400 известных ныне пород собак многие различаются по облику между собой весьма значительно и порой даже физически не могут (из-за большой разницы в величине тела) спари- ваться между собой, считается, что все современные собаки принадлежат к одно- му единственному виду — Canis familiaris. Об этом говорит глубокое сходство их зуб- ной системы и большинства внутренних органов, а также одинаковое строение хромосомного аппарата и сходство белков крови. Возможно, что собаки одомашнива- лись неоднократно в разное время и в разных местах Ойкумены. Этот процесс интенсивно происходил 13000—7000 лет назад, но может быть, и много раньше. Несомненно, что основные группы пород собак — лайки, овчарки, гончие — суще- ствуют не одну тысячу лет. Интенсивное породообразование происходит и в наше время. В СССР недавно была создана порода московская сторожевая в резуль- тате гибридизации сенбернара и южно- русской овчарки с последующей направ- ленной селекцией. Предком собак являет- ся в прошлом широко распространенный в Евразии волк. В процессе породообразования не- сомненно возникали и могли быть подхва- чены бессознательным отбором различ- ные редкие мутации. Так, например, у одной из собак далматской породы про- изошли серьезные изменения физиологии водного обмена: в моче много мочевой кислоты и мало аллантоина, тогда как не только у всех остальных пород собак, но и у всех млекопитающих вообще (кроме приматов) соотношение продуктов распа- да обратное. В наш век научно-технической револю- ции и урбанизации собаки для десятков миллионов людей на планете оказываются по-прежнему надежными, беззаветными и бескорыстными друзьями. Когда-то быв- шие принадлежностью дворцовых покоев, в наших домах ныне обитают представи- тели многих пород мелких, карликовых собак: той-терьеры, пекинесы, болонки, карликовые пудели и др. Человеку нужны веками отбиравшиеся для охоты по раз- ным видам дичи охотничьи собаки: спание- ГЛАВА I рогатого скота, столько же видов овец, не- сколько видов коз в одной только Европе и даже несколько видов в пределах Велико- британии. Даже по отношению к породам домашних собак, рассеянных по всему свету и происходящих, как я допускаю, от несколь- ких диких видов, не может быть сомнения в том, что многое в них должно быть припи- сано унаследованным изменениям; ибо кто может думать, чтобы животные, близко схожие с итальянской борзой, ищейкой, бульдогом, моськой, бленгеймским спание- лем и т. д.,— столь непохожими на всех ди- ких Canidae,— существовали когда-либо в естественном состоянии? Нередко неоснова- тельно утверждали, что все наши породы соба*' произошли путем скрещивания не- ско х первоначальных видов. Существует мне примеров, доказывающих, что порода может быть изменена случайным скрещива- нием, под условием тщательного отбора осо- бей, обладающих желательным признаком; но произвести породу, промежуточную между другими двумя резко различающи- мися породами, было бы крайне затрудни- тельно. ПОРОДЫ ДОМАШНЕГО ГОЛУБЯ, ИХ РАЗЛИЧИЯ И ПРОИСХОЖДЕНИЕ Полагая, что всегда лучше изучать какую- нибудь специальную группу, я после некото- рого размышления остановился на домашних голубях. Я разводил все породы, какие только мог купить или достать, и получал шкурки, которые мне любезно посылали с различных концов света. О голубях напечатано много работ на различных языках; некоторые из них крайне важны, потому что относятся к глубокой старине. Я находился в сношениях с некото- рыми выдающимися знатоками, а два лондон- ских клуба любителей голубей приняли меня в свои члены. Разнообразие пород поистине изумительно. В скелетах различных пород лицевые кости, в отношении их длины, шири- ны и кривизны, представляют громадные раз- личия. В итоге можно было бы набрать около двадцати различных голубей, которых любой орнитолог, если бы ему сказали, что эти пти- цы найдены в диком состоянии, признал бы за хорошо выраженные виды. Мало того, я не думаю, чтобы какой-либо орнитолог отнес бы английского карьера, короткоклювого тур- мана, испанского голубя, индейского голубя, дутыша и трубастого к одному и тому же роду. Как ни велики различия между породами голубей, я вполне убежден в правильности 28
ИЗМЕНЕНИЕ ПОД ВЛИЯНИЕМ ОДОМАШНЕНИЯ общепринятого среди натуралистов мнения, что все они происходят от скалистого голубя (Columba livia), объединяя под этим терми- ном несколько географических рас или под- видов, отличающихся друг от друга весьма незначительно. Гибриды, или помеси, между всевозмож- ными породами голубей вполне плодовиты, как я могу свидетельствовать на основании моих собственных опытов, нарочно предпри- нятых с этой целью над наиболее резко между собою различающимися породами. Но едва ли найдется хоть один точно установ- ленный случай полной плодовитости поме- сей, [происшедших от скрещивания] двух резко различающихся видов животных. Не- которые авторы высказывали мнение, что продолжительное одомашнение исключает эту сильную тенденцию видов к бесплодию. История собаки и некоторых других домаш- них животных, по-видимому, подтверждает это заключение в применении к близко род- ственным между собою видам. Но обобщать этот вывод настолько, чтобы предположить, что виды, первоначально столь между собою различные, как карьеры, турманы, дутыши и трубастые, могли бы дать начало потом- ству, вполне плодовитому при взаимном ли (специалисты по болотной дичи), лега- вые (при охоте на болотную и боровую дичь), гончие (незаменимые при охоте на зайцев), борзые (преследователи зве- рей на открытых росторах), лайки (для охоты в лесу) » А сколько к служат человеку в его хозяйственной и личной жизни! Овечьими отарами управляют пастуше- ские собаки: они не только охраняют стадо от волков, но и находят заблудив- шихся овец, направляют движение стада в нужном направлении. Следует заметить, что овчарки (и южнорусская, и восточно- европейская, и западноевропейская, и шотландская или другой породы) — все происходят от собак, когда-то охранявших овечьи стада. Велика роль собак в патруль- но-караульной службе. Верно трудятся специально натренированные собаки в качестве поводырей для слепых людей. Ежегодно десятки людей, попавших в беду в горах, находят и спасают специально обученные собаки, в том числе знамени- тые сенбернары. Собаки побывали в кос- мосе, на искусственных спутниках Земли, еще до того как туда поднялся человек. Фокстерьер в прошлом был спасителем людей от крыс. Сегодня это замечатель- ная охотничья норная собака, смело за- лезающая глубоко под землю в поисках 29
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА I лисы или барсука. Восточноевропейская овчарка — одна из лучших служебных со- бак. Знаменитая собака динго (возможно, самая древняя из пород собак на Земле) живет стаями в дикой природе Австралии. Динго легко приручается и скрещивается с другими породами собак. По-видимому, она попала в Австралию вместе с первыми поселенцами десятки тысяч лет назад. Даже беспородный дворовый пес, как по- казывают специальные опыты, по сметли- вости может оставлять далеко позади себя многих самых чистопородных собак. 1—9. Древние изображения собак не остав- ляют сомнения в том, что все основные породы сформировались в глубокой древ- ности. На греческой вазе V в. до н. э. изо- бражены шпицы. На египетских изображе- ниях, датируемых 2300 лет до н. э., встре- чаются таксы. В Древних Ассирии, Китае и Египте за 1500—1000 лет до н. э. сущест- вовали породы боевых и охотничьих догов. Гончих и борзых собак использовали для охоты в Египте уже за 2500 лет до н. э. скрещивании, было бы слишком опромет- чиво. На основании совокупности всех этих соображений мы с уверенностью можем за- ключить, что все наши домашние породы произошли от скалистого голубя, или Colum- ba livia, и его географических подвидов. В пользу этого взгляда я могу добавить, во-первых, тот факт, что дикий С. livia обна- ружил способность к одомашнению как в Европе, так и в Индии и что он сходен как в образе жизни, так и во многих особенностях строения со всеми нашими домашними поро- дами. Во-вторых, хотя английский карьер Или короткоклювый турман некоторыми призна- ками резко отличаются от скалистого голубя, тем не менее, сравнивая различные подпоро- ды этих двух пород, особенно полученных из различных стран, мы можем подобрать почти непрерывный ряд, связывающий их со скалистым голубем; то же оказывается воз- можным и по отношению к другим породам, хотя не ко всем. В-третьих, признаки, особен- но характерные для каждой данной породы, отличаются особенной изменчивостью; тако- вы, например, гребень и длина клюва у карье- ра, короткость клюва у турмана и число хво- стовых перьев у трубастого; объяснение это- го факта станет очевидным, когда мы будем говорить об отборе. В-четвертых, голуби были предметом тщательных забот и любви у многих народов. В различных частях зем- ного шара, за тысячи лет до нашего времени, они были уже одомашнены; самое древнее известное нам упоминание о голубях отно- сится к пятой египетской династии, т. е. при- близительно к 3000 г. до нашей эры, как разъяснил мне профессор Аепсиус; но м-р Бирч сообщил мне, что они упоминаются 30
ИЗМЕНЕНИЕ ПОД ВЛИЯНИЕМ ОДОМАШНЕНИЯ в одном кухонном счете, относящемся еще к предшествовавшей династии. У римлян, как мы узнаем у Плиния, за голубей платили громадные суммы: «доходило до того, что высчитывали их родословные и роды». В Индии, около 1600 года, Акбер-Хан очень ценил голубей, и не менее 20 000 этих птиц всюду сопровождали его двор. «Монархи Ирана и Турана присылали ему редких птиц», и «его величество»,— продолжает придвор- ный историк,— «производя скрещивания между породами, чего до него никогда не делалось, изумительно усовершенствовал их». Около того же времени и голландцы были почти такими же охотниками до голу- бей, как древние римляне. Чрезвычайная важ- ность этих соображений для объяснения глу- боких изменений, которым подвергались го- луби, также станет нам ясной, когда будет речь об отборе. Мы увидим тогда, почему различные породы так часто имеют характер уродств. Весьма благоприятным обстоятель- ством для образования новых пород является тот факт, что самцы и самки голубей легко спариваются на всю жизнь; благодаря этому различные породы можно содержать вместе в одном и том же птичнике. Я рассмотрел здесь вопрос о вероятном происхождении домашних голубей с некото- рой, хотя и явно недостаточной полнотой; потому что, когда я впервые завел у себя го- лубей и начал наблюдения над несколькими породами их, то, хорошо зная, насколько они при разведении в себе остаются постоян- ными, я был так же мало склонен допустить, что с тех пор, как они были одомашнены, все они произошли от одного общего родона- чальника, как и всякому натуралисту трудно 1—10. Современные породы голубей (их бо- лее 150) делятся на три большие группы: почтовые, декоративные и мясные. Неко- торые декоративные голуби особо ценят- ся за необычную внешность (например, дутыши, капуцины, космачи), другие — за своеобразные особенности полета (на- пример, турманы, которые кувыркаются в полете). Есть мясные породы голубей (на- пример, кинг, карно, гомер), которые уже в месячном возрасте имеют массу 600— 700 г. 31
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА I Используя принцип искусственного от- бора, современные селекционеры про- должают добиваться удивительных успе- хов в изменении живых организмов. Так, например, советскими селекционерами выведен сорт подсолнечника, семена кото- рого содержат десятки процентов расти- тельного масла. В селекции животных, растений и микроорганизмов успешно развиваются сформулированные Дарви- ном принципиальные положения. На ри- сунке показана динамика роста жирности молока (оцениваемой по годовой продук- ции молочного жира за первую лактацию) при двух разных способах отбора: 1 — продуктивность дочерей быков из числа многих, проверенных по качеству потом- ства; 2 — продуктивность дочерей тех быков, которые отбирались менее строго. Современная селекция использует разнообразные методы, в том числе близ- кородственное разведение и межсорто- вое (межпородное) скрещивание, индуци- рованный мутагенез, массовую селекцию, отбор производителей и др. Однако все эти методы лишь дополняют искусствен- ный отбор, в его классической форме описанный Ч. Дарвином. прийти к подобному выводу по отношению к многочисленным видам вьюрков или дру- гих птиц в естественном состоянии. Меня по- стоянно поражало одно обстоятельство, именно то, что почти все животноводы и растениеводы, с которыми мне случалось говорить или чьи сочинения мне приходилось читать, твердо убеждены, что различные по- роды, с которыми они имели дело, произошли от такого же количества различных родона- чальных видов. ПРИНЦИПЫ ОТБОРА, ПРИНЯТЫЕ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН, И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ Рассмотрим вкратце теперь, какими ступе- нями шло образование домашних пород от одного или от нескольких близких видов. Отчасти это может быть отнесено на долю прямого и определенного действия внешних условий, отчасти — на долю привычки; но было бы слишком смело пытаться объяснить этими факторами различия между ломовой и скаковой лошадьми, между борзою и ищей- кой, карьером и турманом. Одна из самых замечательных особенностей наших домаш- них пород заключается в том, что мы видим у них приспособления полезные, правда, не для самого животного или растения, а для потребностей или прихоти человека. Некото- рые полезные для человека изменения, ве- роятно, возникли внезапно, или одним скач- ком; так, например, многие ботаники пола- гают, что ворсильные шишки, с их крючками, с которыми не может соперничать никакое механическое приспособление,— только раз- новидности дикого Dipsacus и что уклонение в таких пределах могло возникнуть внезапно в сеянце. То же соображение, вероятно, при- менимо и к таксам и известно по отношению к анконской овце. Но когда мы сравниваем ломовую лошадь со скаковой, дромадера с двугорбым верблюдом, различные породы овец, приспособленные либо к культурным полям, либо к горным пастбищам, с шерстью, пригодной у одной породы для одного, у дру- гой— для другого назначения; когда мы сравниваем многочисленные породы собак, полезные для человека в самых разнообраз- ных направлениях; когда мы сравниваем бой- цового петуха, столь упорного в битве, с дру- гими совершенно миролюбивыми породами, с «вечнонесущимися» курами, которые не хотят быть наседками, и с бантамками, таки- ми маленькими и изящными; когда мы срав- ниваем друг с другом легионы сортов поле- вых, огородных, плодовых и цветочных рас- 32
ИЗМЕНЕНИЕ ПОД ВЛИЯНИЕМ ОДОМАШНЕНИЯ тений, столь полезных для человека в различные времена года и для различных назначений или только приятных для глаз,— я полагаю, что в этом надо видеть больше, чем одну только изменчивость. Мы не можем допустить, чтобы все породы возникли внезапно столь совершенными и полезными, какими мы видим их теперь; и действительно, во многих случаях мы знаем, что не такова была их история. Ключ к объяснению заключается во власти человека накоплять измене- ния путем отбора; природа доставляет последовательные изменения, человек слагает их в известных, полезных ему, направлениях. В этом смысле можно ска- зать, что он сам создал полезные для него породы. Могущество этого принципа отбора — не гипотеза. Не подлежит сомнению, что многие из наших выдающихся животноводов, даже в течение одной челове- ческой жизни, в значительной мере изменили свои породы рогатого скота и овец. Для того чтобы вполне дать себе отчет в том, что ими достигнуто, необходимо прочесть некоторые из множества сочинений, посвященных этому предмету, и видеть самому этих животных. Животноводы обычно говорят об организме животного как о чем-то пластическом, что они могут лепить по желанию. Если бы я располагал местом, я мог бы привести многочисленные выдержки в этом смысле из самых авторитетных писателей. Юатт, знавший, вероятно, лучше, чем кто-либо, эту область сельского хозяйства и сам очень хороший знаток живот- ных, говорит о принципе отбора как о средстве, «позволяющем животноводу не только незначительно модифицировать характер своего стада, но и совер- шенно изменять его. Это волшебный жезл, при помощи которого он вызывает к жизни какие угодно формы». Лорд Сбмервиль, упоминая о том, чего животно- воды достигли по отношению к овце, говорит: «Кажется, будто они начертили на стене форму, совершенную во всех отношениях, и затем придали ей жизнь». Результаты, достигнутые английскими животноводами, всего лучше доказы- ваются громадными ценами, уплачиваемыми за животных с хорошей родослов- ной, которые вывозятся во все концы света. Улучшение ни в каком случае не до- стигается скрещиванием различных пород: все лучшие животноводы высказы- ваются решительно против этого приема, практикуя его разве только в примене- нии к близким между собой подпородам. А в тех случаях, когда было произве- дено скрещивание, самый строгий отбор оказывается еще более необходимым, чем в обыкновенных случаях. Если бы отбор заключался только в отделении резко выраженной разновидности и разведении ее, то принцип этот был бы до того очевиден, что едва ли заслуживал бы внимания; но'его значение заключает- ся в громадных результатах, получаемых накоплением в одном направлении у следующих друг за другом поколений различий, совершенно незаметных для непривычного глаза,— различий, которые я по крайней мере тщетно пытался оценить. Те же принципы применяются и садоводами, но здесь изменения часто бывают более внезапными. Никто, конечно, не подумает, что наш чшие сорта получились одним резким уклонением от первоначального вида. .> 2 есть дока- зательства того, что в нескольких случаях, о которых у нас сохранились точные данные, это было не так; в качестве незначительного примера приведем постоян- но возрастающие размеры обыкновенного крыжовника. Мы замечаем порази- тельные улучшения многих садовых цветов при сравнении теперешних цветов с рисунками, сделанными лет двадцать, тридцать назад. Когда раса растения хорошо установилась, семеноводы уже не отбирают лучшие экземпляры, но, просматривая свои гряды, выпалывают «бродяг» («rogues»), как они называют все растения, уклоняющиеся от установленного стандарта. По отношению к животным фактически также применяется такой прием отбора, потому что едва ли кто-либо будет настолько беспечен, чтобы выбирать в производители своих худших животных. Есть еще один способ убедиться в постепенно накопляющемся действии от- бора у растений, а именно сравнение разнообразия цветков у разновидностей того же вида садового растения; разнообразие листьев, стручков, клубней или других частей, ценимых в огородничестве, по сравнению с цветками тех же раз- новидностей, и разнообразие плодов того же вида в фруктовых садах по срав- нению с листьями и цветками того же ряда разновидностей. Посмотрите, как 33
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА 1 1—12, 13, 14, 15. В мире известно около 25 000 сортов и форм культурных роз. Все они выведены в результате сложной гибридизации и тщательного отбора от нескольких исход- ных видов — розы галльской, розы столи- стной и, конечно, обычной дикой розы собачьей, или шиповника (Rosa canina). Культура роз зародилась в глубокой древ- ности. Переднеазиатские неандертальцы десятки тысяч лет назад засыпали тела умерших цветками роз. В Древней Гре- ции разводили сорта махровых роз, у ко- торых было более 100 лепестков в каждом цветке! Сегодня роза — непременная при- надлежность любого ботанического сада или дендрария — вышла на просторы го- родских площадей и парков. Происхождение многим известных анютиных глазок (Viola wittrockiana) весьма загадочно. Несомненно, это какой- то гибрид фиалок трехцветной и желтой. Не исключено, что в этом процессе участ- вовали гены фиалки алтайской. Следова- тельно, под воздействием отбора изме- няется в первую очередь тот орган, на который направлено внимание селек- ционера. Разнообразие окраски венчика и однообразие листьев характерно и для многих других декоративных растений (например, для примулы). разнообразны листья капусты и как порази- тельно сходны ее цветки; как разнообразны цветки анютины хллазок и как сходны листья; как резко различаются по величине, окраске, форме и волосистости различные сорта кры- жовника и как мало различие между их цвет- ками. Я не хочу этим сказать, чтобы разно- видности, резко различающиеся в каком-ни- будь одном отношении, не отличались во всех других; это едва ли когда-нибудь случается, я думаю, даже никогда не случается,— гово- рю это на основании тщательных наблюде- ний. Закон коррелятивных изменений, значе- ние которого никогда не следует упускать из виду, вызовет некоторые различия; но, как общее правило, не подлежит сомнению, что продолжительный отбор незначительных из- менений, в листьях ли, цветках или плодах, дает начало расам, отличающимся друг от друга главным образом именно этими при- знаками. Можно возразить, что принцип отбора практикуется строго методически едва ли более трех четвертей столетия; в последние годы он, конечно, более обращает на себя внимания, и по этому вопросу появилось не- мало сочинений; соответственно этому и ре- зультаты получились быстрые и замечатель- ные. Но совершенно неверно было бы пред- 34
ИЗМЕНЕНИЕ ПОД ВЛИЯНИЕМ ОДОМАШНЕНИЯ полагать, что принцип отбора — новейшее открытие. Я мог бы сослаться на не- сколько сочинений, относящихся к глубокой древности, в которых значение этого принципа вполне сознается. В грубый и варварский период английской истории часто ввозились из других стран отборные животные,*а также издава- лись законы, запрещавшие их вывоз: предписывалось истребление лошадей ниже известного роста, а это вполне сравнимо с выпалыванием уклоняющихся растений («roguing») владельцами питомников. Я обнаружил, что принцип от- бора отчетливо выражен в одной древней китайской энциклопедии. Правила отбора четко формулированы несколькими классическими римскими авторами. Из некоторых мест в книге Бытия можно заключить, что даже в ту раннюю эпох’ обращалось уже внимание на масть домашних животных. БЕССОЗНАТЕЛЬНЫЙ ОТБОР В настоящее время выдающиеся животноводы пытаются путем методиче- ского отбора, имеющего в виду вполне определенную цель, произвести новые подпороды, превосходящие все, что было в этом направлении сделано в Англии. Но для нашей цели важнее та форма отбора, которую можно назвать бессозна- тельным отбором и которая является следствием того, что всякий пытается иметь и разводить возможно лучших особей из своих животных. Путем такого же процесса отбора и тщательной тренировки английские скаковые лошади превзошли быстротой и размерами своих арабских предков. Сравнивая данные, приводимые в старых сочинениях, с современным состоя- нием карьеров и турманов в Британии, Индии и Персии, мы можем проследить стадии, через которые нечувствительно прошли эти породы, пока они не при- обрели своих резких отличий от скалистого голубя. Если бы даже существовали дикари, настолько невежественные, чтобы ни- когда не задумываться о наследственном характере потомства их домашних 35
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА I ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ животных, то и в таком случае животные, почему-либо особенно для них полез- ные, тщательно сохранялись бы ими во время голода или других невзгод, кото- рым так подвержена жизнь дикарей, и эти отборные животные оставляли бы, вообще говоря, более значительное потомство, чем худшие, так что и здесь обна- руживался бы род бессознательного отбора. О том, как ценят своих животных даже дикари Огненной Земли, мы можем судить по тому факту, что во время голода они убивают и пожирают своих старых женщин, ценя их менее своих собак. У растений, будут ли лучшие особи достаточно отличаться от остальных, чтобы при их первом появлении считать их за отдельные разновидности или нет, будет ли происходить путем скрещивания смешение двух или нескольких видов или рас или не будет,— тот же постепенный процесс улучшения посредством случайного сохранения лучших особей может ясно обнаружиться в увеличенных размерах и красоте, наблюдаемых у современных разновидностей анютиных глазок, розы, пеларгонии, георгина и других растений при сравнении их со стары- ми разновидностями или дикими их родоначальниками. Никому не пришло бы в голову получить первосортные анютины глазки или георгины из семян дикого растения. Никто не ожидал бы получить первосортную сочную грушу из семян дикой груши, между тем как ее возможно получить от плохого одичавшего сеян- ца садовой груши. Груша разводилась в садах уже в древности, но, по-видимому, судя по описанию Плиния, была очень низкого качества. В садоводственных сочинениях мне попадались выражения удивления перед изумительным искус- ством садоводов, сумевших получить такие блестящие результаты из такого жалкого материала; но искусство это было очень простым и по отношению к полученному конечному результату применялось почти бессознательно. Оно заключалось всегда в разведении лучшей из известных разновидностей, в вы- севании ее семян и, когда появлялась несколько лучшая разновидность, в отборе ее, и так дальше в том же направлении. Но садоводы классической древности, разводившие лучшие сорта груш, которые были им доступны, конечно, не подо- зревали о таких превосходных плодах, которые мы теперь едим, хотя мы и обяза- ны этими плодами до некоторой степени их заботам по отбиранию и сохранению лучших разновидностей, какие они могли найти. На основании изложенного воззрения на важность роли, которую играл про- изводимый человеком отбор, становится вполне ясным, почему наши домашние породы в своем строении и привычках приспособлены к потребностям и при- хоти человека. Я полагаю далее, что нам становится понятным так часто прояв- ляющийся ненормальный характер наших домашних пород, а также значитель- ная степень изменения их внешних признаков при сравнительно слабом измене- нии внутренних частей и органов. Человек почти не в состоянии отбирать или только с большим трудом может вызывать уклонения в строении, не обнаружи- вающиеся чем-нибудь извне, да и в редких только случаях заботится он о внут- реннем строении. Он может действовать посредством отбора только на слабые уклонения, доставляемые ему природой. Никогда, конечно, не пришло бы ему в голову получить трубастого голубя, пока он не увидел голубя с необычно, хотя и в слабой степени развитым хвостом, или дутыша, если бы ему не попался голубь с несколько ненормально развитым зобом; и чем необычайнее и ненор- мальнее были эти особенности, тем скорее они могли остановить на себе его внимание. Не следует думать, что уклонения должны быть значительны, для того чтобы обратить на себя внимание любителя; он подмечает почти неуловимо малые различия, а в природе человека — ценить всякую, хотя бы самую ничтожную новинку, если она ему принадлежит. И не следует судить о значении, которое прежде могли придавать ничтожным индивидуальным отклонениям, по тем требованиям, которые предъявляются теперь, когда существует несколько вполне установившихся пород. Известно, что и теперь у голубей случайно по- являются незначительные уклонения, но они отбрасываются как ошибки или отступления от признанного для данной породы стандарта. Обыкновенный гусь, как известно, не произвел никаких резко выражен- ных разновидностей. Вследствие этого тулузский гусь и наш обыкновенный, 36
ИЗМЕНЕНИЕ ПОД ВЛИЯНИЕМ ОДОМАШНЕНИЯ различающиеся только окраской, этим самым непостоянным из признаков, фигурируют на наших выставках домашней птицы как само- стоятельные породы. Изложенные воззрения объясняют давно замеченный факт, именно, что нам почти ничего неизвестно о возникновении или исто- рии наших домашних пород. В действитель- ности, о породе, как и о диалекте какого- нибудь языка, вряд ли можно сказать, что она имеет определенное происхождение. Че- ловек сохраняет и разводит потомство особи, представляющей незначительные уклонения в строении, или особенно заботливо подби- рает лучших животных и, таким образом, улучшает их, и они медленно распростра- няются в ближайшем соседстве. Но они едва ли еще будут отмечены особым названием и, так как их не будут еще достаточно ценить, их история не будет обращать на себя внима- ния. Усовершенствованные еще более тем же медленным, постепенным процессом, они по- лучат более широкое распространение, будут признаны за нечто особое и ценное и только тогда, вероятно, впервые получат какое- нибудь местное название, удобное для за- поминания. 1—16. Наш обыкновенный белый домашний гусь происходит от дикого серого гуся. Белая окраска, такая характерная для домашнего гуся, несомненно подхвачен- ная человеком мутация альбинизма (такие частично белые мутантные особи изредка встречаются и в природных популяциях, но жизнь их коротка: из-за своей замет- ности они в первую очередь становятся добычей хищников). В домашних условиях белая окраска гуся оказалась желательной: она свиде- тельствовала о чистоте породы, делала птиц хорошо заметными для хозяина, удовлетворяла, конечно, и определенным эстетическим требованиям. 37
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА I 1—17. Масштаб различий в производитель- ности культур некоторых микроорганиз- мов — продуцентов антибиотиков — до- стигнут в результате искусственного отбо- ра. Отбором отдельных мутантных особей (мутации вызваны действием радиации или химических веществ) удается увели- чить выход антибиотиков, вывести такие культуры микроорганизмов, которые мо- гут давать намного большее количество антибиотиков. Отбор у микроорганизмов часто бывает особенно эффективным бла- годаря огромной численности (миллиарды особей!), среди которых можно встретить и отобрать нужные мутанты. На графике показано относительное увеличение продуктивности микроорга- низмов, продуцирующих (слева направо): пенициллин, стрептомицин, хлортетрацик- лин, эритромицин, альбомицин и олеандо- мицин. Активность бактерии — продуцен- та аминокислоты лизина — удалось увели- чить таким образом в 400 раз! ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, БЛАГОПРИЯТСТВУЮЩИЕ ЧЕЛОВЕКУ В ПРИМЕНЕНИИ ОТБОРА Скажу теперь несколько слов об обстоя- тельствах, благоприятствующих или неблаго- приятствующих применению отбора чело- веком. Значительная степень изменчивости, очевидно, благоприятна, так как доставляет обильный материал для непрерывной дея- тельности отбора, и при крайней тщатель- ности отбора было бы вполне достаточно простых индивидуальных отличий для накоп- ления почти в любом направлении значитель- ных изменений. Однако, так как изменения, явно полезные или приятные для человека, возникают только случайно, то понятно, что вероятность их появления будет возрастать при большем числе содержимых особей. По- этому численность имеет величайшее значе- ние для успеха. На этом основании Маршалл заметил когда-то относительно овец в неко- торых частях Йоркшира, что «они никогда не будут улучшаться, потому что обычно принадлежат бедному населению и содер- жатся маленькими партиями». С другой сто- роны, владельцы питомников, разводящие большие количества одного и того же расте- ния, обычно гораздо успешнее любителей вы- водят новые и ценные разновидности. Легкость устранения скрещивания у жи- вотных играет в образовании новых пород важную роль, по крайней мере в странах, уже населенных другими породами. В этом отно- шении большое значение имеет огоражива- ние земельных участков. Кочующие дикари или обитатели открытой равнины редко имеют более одной породы того же вида животных. Голуби могут спариваться на всю жизнь, и это представляет большое удобство для любителей голубей, так как несколько пород можно улучшать одновременно, со- храняя их в чистокровном состоянии в одном и том же птичнике; это обстоятельство было очень благоприятным для образования новых пород. С другой стороны, очень трудно подо- брать желательную пару кошек вследствие их привычки бродить ночью, и, хотя они вы- соко ценятся женщинами и детьми, мы редко видим, чтобы определенная порода могла долго удержаться; если же иногда и по- падаются такие породы, то это почти всегда ввезенные из других стран. Некоторые авторы высказывали мнение, что предел изменчивости наших домашних пород достигается очень скоро и затем уже не может быть превзойден. Но было бы опро- метчиво утверждать, чтобы в каком бы то 38
ИЗМЕНЕНИЕ ПОД ВЛИЯНИЕМ ОДОМАШНЕНИЯ ни было случае был достигнут предел, потому что почти все наши животные и растения значительно улучшились во многих отношениях за последнее время, а это свидетельствует об их изменчивости. Было бы также опрометчиво утверж- дать, что признаки, достигнувшие теперь своего предельного развития, не могли бы, после того, как они оставались постоянными в течение целых столетий, вновь изменяться при новых условиях жизни. Но, конечно, как очень верно заметил м-р Уоллес, предел, в конце концов, будет достигнут. Однако нас интересует прежде всего то обстоятельство, что домашние раз- новидности одного и того же вида различаются между собою почти в любом признаке, на который человек обратил внимание или сделал предметом своего отбора, в большей мере, чем отличаются друг от друга отдельные виды того же рода. Подведем итоги по вопросу происхождения наших домашних пород живот- ных и растений. Изменение жизненных условий крайне важно, вызывая измен- чивость, влияя на организацию или непосредственно или косвенно — через вос- производительную систему. Невероятно, чтобы изменчивость была врожденной и обязательной при всяких условиях. Большая или меньшая сила наследствен- ности и реверсии определяет, сохранятся ли изменения. Изменчивость под- чиняется многим неизвестным законам, из которых коррелятивный рост являет- ся, вероятно, наиболее важным. Известная доля, но мы не знаем какая, может быть приписана определенному воздействию жизненных условий. Известное, может быть и значительное, влияние может быть приписано упражнению и неупражнению органов. Конечный результат, таким образом, оказывается крайне сложным. В некоторых случаях скрещивание первоначально различных видов, по-видимому, играло важную роль в происхождении наших пород. Если в данной стране некогда образовалось несколько пород, их случай- ное скрещивание, без сомнения, значительно способствовало бы при помощи отбора образованию новых подпород; но значение скрещивания было значи- тельно преувеличено как по отношению к животным, так и по отношению к растениям, разводимым семенами. У растений, время от времени разводимых отводками, прививками и т. п., значение скрещивания громадно, потому что растениевод может в этом случае не обращать внимания на крайнюю изменчи- вость гибридов и помесей и на бесплодие гибридов; но растения, не размножаю- щиеся семенами, имеют для нас мало значения, так как их существование только временное. Но самой важной Силой из всех причин, вызывающих Изменение, было, по-видимому, накопляющееся действие Отбора, применявшегося методи- чески и быстро или бессознательно и медленно, но зато с более действительными результатами.
ИЗМЕНЕНИЕ В ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ ИЗМЕНЧИВОСТЬ Прежде чем применить выработанные в предыдущей главе общие основания к орга- низмам, находящимся в естественном состоя- нии, мы должны вкратце рассмотреть еще вопрос, подвержены ли эти последние изме- нениям. Для надлежащего изложения этой темы потребовалось бы привести длинный перечень сухих фактов, но я отложу это до другого, позднейшего труда. Не стану я об- суждать здесь и различные определения, ко- торые были предложены для термина «вид». Ни одно из определений не удовлетворило всех натуралистов; и, однако, каждый нату- ралист смутно понимает, что он разумеет, говоря о виде. Вообще под этим термином подразумевается неизвестный элемент отдельного творческого акта. Термин «разно- видность» также трудно поддается определе- нию, но здесь почти всегда подразумевается общность происхождения, хотя ее только очень редко можно доказать. Имеем мы еще так называемые уродства, но они нечувстви- тельно переходят в разновидности. Уродст- вом, я полагаю, считают значительное укло- нение в строении, обыкновенно вредное или бесполезное для вида. Некоторые авторы употребляют слово «вариация» как техниче- ский термин и разумеют под ним изменение, непосредственно обусловленное действием физических условий жизни; «вариации» в этом смысле считаются не наследственными, но кто поручится, что карликовые формы ра- ковин в опресненных водах Балтийского моря, или такие же формы альпийских расте- ний, или более густой мех северных живот- ных не будут в некоторых случаях наследо- ваться по крайней мере в нескольких поколе- ниях? А в таком случае, я полагаю, эти формы можно было бы назвать разновид- ностями. Почти каждая часть органического суще- ства так прекрасно прилажена к сложным условиям его жизни, что кажется столь же невероятным, чтобы она внезапно возникла такой совершенной, как невероятно предпо- ложение, чтобы какой-нибудь сложный ме- ханизм был изобретен человеком прямо в своей самой совершенной форме. ГЛАВА ВТОРАЯ ИЗМЕНЧИВОСТЬ. - ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ. — СОМНИТЕЛЬНЫЕ ВИДЫ. — ШИРОКО РАССЕЛЕННЫЕ, РАСПРОСТРАНЕННЫЕ И ОБЫКНОВЕННЫЕ ВИДЫ НАИБОЛЕЕ ИЗМЕНЧИВЫ 41
ГЛАВА II ЧАРЛЗ ДАРВНН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ 11—1. ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ Многочисленные незначительные разли- чия, появляющиеся в потомстве, несомненно или предположительно происходящем от об- щих родителей, и наблюдаемые у особей од- ного и того же вида, обитающих в одной и той же ограниченной местности, могут быть названы индивидуальными. Эти индивиду- альные отличия крайне для нас важны, так как они часто наследственны, как всякому из- вестно; они доставляют естественному отбо- ру материал для воздействия и накопления, подобно тому как человек накопляет у своих домашних животных и культурных растений индивидуальные отличия в каком угодно направлении. Эти индивидуальные отличия обыкновенно касаются частей, которые на- туралисты считают несущественными; но я мог бы привести длинный перечень фактов в доказательство того, что и части, которые должно признать существенными, все рав- но с физиологической или с систематической точки зрения, также иногда изменяются у особей того же вида. Я убежден, что самый опытный натуралист изумился бы многочис- ленности случаев изменчивости даже самых существенных частей строения. Иные авторы вертятся в порочном круге, утверждая, что Внутривидовая изменчивость затраги- вает все органы и структуры у всех видов. Изменчивость количественных признаков (счетных, размерных) выражается обычно в коэффициентах вариации. Изменчивость качественных признаков (присутствие или отсутствие вариации) выражается в отно- сительном числе особей, имеющих дан- ную вариацию среди всей совокупности особей. У млекопитающих по величине изменчивости все количественные при- знаки можно разделить на три группы. Наиболее изменчивые признаки — масса различных органов, число волос на едини- цу площади и эритроцитов на единицу объема крови. К средним по величине из- менчивости признакам относятся размеры кишечника, число позвонков и фаланг, число нервных клеток, количество гемо- глобина. К сравнительно малоизменчивым признакам относятся такие признаки, как размеры черепа, число колец в трахее, масса мозга, длина волос и зубов и др. Но даже малоизменчивая в среднем у человека масса мозга (1200—1400 г) об- наруживает удивительные по величине вариации — от 1017 г у Анатоля Франса до 2012 г у Тургенева и 2230 г у Кромвеля. Еще более удивительными оказываются огромные вариации в строении бронхиаль- ного древа легких, особенностях прикреп- ления разных мышц, формы печени, селе- зенки, расположения главных нервных стволов, кровеносных сосудов, строении почки и других внутренних органов. На рисунках показаны некоторые ва- риации в отхождении от сердца главного кровеносного сосуда — аорты, а также в строении выводящей системы почек. При этом нельзя сказать, что какой-то тип строения является нормальным, а дру- гой — отклонением от нормы. В разных популяциях человека преобладает количе- ственно то одна, то другая вариация, а понятие «норма» всегда оказывается условным. 42
ИЗМЕНЕНИЕ В ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ 11—2. Строение головы у двух самцов клеш- неносного ослика танаис (Tanais dubius). У одних самцов клешни подвижны и обо- нятельные волоски на члениках усикового жгута сидят по 2—3. У других — клешня похожа на клешню самок, а усики снабже- ны более многочисленными обонятель- ными волосками, сгруппированными по 5—7 (по рисунку из работы Ф. Мюллера, 1864 г.). существенные органы никогда не изменяются, так как сами они практически считают существенными (в чем некоторые натуралисты честно признаются) те органы, которые не изменяются; становясь на подобную точку зрения, конеч- но, невозможно найти ни одного случая изменения существенной части, но со всякой другой точки зрения найдется много тому примеров. Особи, принадлежащие к одному виду, нередко, как всякому известно, представляют большие различия в строении независимо от изменчивости, как, например, у двух полов разных животных, у двух или трех каст бесплодных са- мок или рабочих насекомых и в незрелом и личиночном состояниях многих низших животных. Известны также случаи диморфизма и триморфизма у жи- вотных и растений. Так, например, м-р Уоллес, обративший в последнее время внимание на этот предмет, указал, что самки некоторых видов бабочек Малайского архипелага регулярно появляются в двух или даже трех резко разли- чающихся формах, не связанных промежуточными разновидностями. Фриц Мюллер описал аналогичные, но еще более удивительные случаи у самцов некоторых бразильских ракообразных. Конечно, с первого взгляда нельзя не изумляться тому факту, что та же самка- бабочка оказывается в состоянии производить одновременно три различных женских и одну мужскую форму, или, что одно и то же, гермафродитное растение приносит в одной и той же коробочке семена трех различных женских и трех или даже шести различных мужских форм. Тем не менее, это только более резкие случаи самого обыкновенного явления, т. е. рождения самкой осо- бей двух полов, иногда отличающихся друг от друга самым поразительным образом. СОМНИТЕЛЬНЫЕ ВИДЫ Формы, в значительной мере имеющие характер видов, но настолько сход- ные с другими формами или так тесно связанные с ними промежуточными ступенями, что натуралисты не склонны признавать их за самостоятельные виды, в некоторых отношениях особенно для нас важны. На практике каждый раз, ког- да натуралист в состоянии связать какие-нибудь две формы промежуточными звеньями, он признает одну из них за разновидность другой, считая наиболее обыкновенную, а порой и только ранее описанную за вид, а другую — за разно- видность. Но имеются случаи, которых я здесь не буду перечислять, когда возникает значительное затруднение при разрешении вопроса, имеем ли мы пра- во признать известную форму за разновидность другой, хотя бы они были тесно связаны промежуточными звеньями; не всегда даже удается обойти эти 43
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА II ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ затруднения при помощи обычного приема — признания промежуточных форм за помеси. Но в очень многочисленных случаях одна форма признается за разновидность другой не потому, что промежуточные звенья действи- тельно были найдены, но потому, что наблюдатель, на основании аналогии, заключает, что либо они где-нибудь существуют, либо могли когда-нибудь существовать,— но здесь, понятно, открывается широкое поле для сомнений и догадок. Поэтому при разрешении вопроса, следует ли известную форму признать за вид или за разновидность, единственным руководящим началом является мнение натуралистов, обладающих верным суждением и большой опытностью. Тем не менее во многих случаях вопрос решается только по большинству голосов натуралистов, так как немного найдется ясно выраженных и хорошо из- вестных разновидностей, которые не были бы признаны за самостоятельные виды по крайней мере несколькими компетентными судьями. Географические расы, или подвиды, представляют местные формы, вполне определенные и изолированные; но так как они не различаются резкими или важными признаками, «то не существует другого критерия, кроме личного мнения, для решения вопроса, следует ли их признавать за виды или за разно- видности». Наконец, замещающие виды занимают в экономии природы каждо- го острова те же места, что и местные формы, или подвиды; но так как степень различия между ними значительно превышает степень различия между мест- ными формами или между подвидами, то они почти всегда признаются нату- ралистами за истинные виды. Тем не менее невозможно предложить верного критерия для различения варьирующих форм, местных форм, подвидов и заме- щающих видов. Много лет назад, сравнивая или наблюдая, как другие сравнивали, птиц с различных близко расположенных друг к другу островов Галапагосского архи- пелага, как друг с другом, так и с птицами Американского материка, я был край- не поражен, как неопределенно и произвольно различие между видом и разно- видностью. На островках маленькой группы Мадейры существует много насе- комых, которые в превосходном труде м-ра Уолластона значатся как разно- видности, но которых многие энтомологи, несомненно, признали бы за самостоя- тельные виды. Даже в Ирландии есть несколько животных, которые теперь обычно считаются разновидностями, но которые многими зоологами признава- лись за виды. Некоторые опытные орнитологи признают нашего британского красного тетерева только за резко выраженную расу норвежского вида, между тем как большинство признает его за несомненный вид, исключительно свойственный Великобритании. М-р Б. Д. Уолш, известный энтомолог Соединенных Штатов, дал описание того, что он называет фитофагическими разновидностями и фитофагическими видами. Большинство насекомых, питающихся растениями, водится исключи- тельно на каком-нибудь одном растении или группе растений; другие питают- ся безразлично многими растениями, не изменяясь вследствие этого. В некото- рых, однако, случаях насекомые, встречающиеся на различных растениях, по наблюдениям м-ра Уолша, представляют либо в личиночном состоянии, либо во взрослом состоянии, либо в том и другом незначительные, но постоянные различия в цвете, размерах или характере выделений. В некоторых случаях толь- ко самцы, в других случаях и самцы и самки обладали такого рода незначи- тельными различиями. Когда различия более или менее резко выражены и рас- пространяются на оба пола и все возрасты, формы эти всеми энтомологами рассматриваются как настоящие виды. Но ни один наблюдатель не мог бы опре- делить, какие из этих фитофагических форм другой признает видами, какие разновидностями, хотя бы он и мог сделать это для самого себя. М-р Уолш при- знает формы, которые, можно полагать, свободно скрещиваются, за разновид- ности, а те, которые, по-видимому, утратили эту способность, за виды. Так как различия зависят от того, что насекомые долгое время питались различными растениями, то едва ли можно ожидать, чтобы звенья, связывающие различ- ные формы, могли быть теперь найдены. Таким образом, натуралист лишает- 44
ИЗМЕНЕНИЕ В ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ 11—3, 4. Белая куропатка (Lagopus lagopus), широко распространенная по всей Север- ной Евразии, зимой имеет белое опере- ние, а летом — коричневато-пестрое. Осо- би из шотландских популяций весь год остаются коричневыми. Против выделения их в отдельный вид говорит факт посте- пенного перехода от популяций пол- ностью белых зимой куропаток, обитаю- щих восточнее Карелии, до остающихся всегда коричневыми шотландских. В современной биологии накопилось немало примеров, когда четкий ответ на вопрос «вид или не вид?» оказывается невозможным. Это говорит не о несовер- шенстве наших знаний, а об объективно существующем положении: иногда грани- цы между видами оказываются расплыв- чатыми. Представим себе, что скандинав- ские популяции куропатки вымерли по какой-то причине. Тогда вывод о видовой самостоятельности шотландской куропат- ки (грауса) уже ни у кого не вызовет воз- ражений. ся лучшего своего критерия для признания сомнительной формы видом или разновидностью. То же необходимо случается и с близко сходными организ- мами, обитающими на различных континентах или островах. Некоторые натуралисты утверждают, что у животных никогда не бывает раз- новидностей, но зато те же натуралисты малейшему отличию придают видо- вое значение; и когда одна и та же форма встречается в двух отдельных друг от друга странах или в двух геологических формациях, они заключают, что под одинаковой одеждой скрываются два разных вида. Таким образом, термин «вид» превращается в бесполезную абстракцию, подразумевающую и допускаю- щую отдельный акт творения. Не подлежит сомнению, что большое число форм, признаваемых высоко компетентными судьями за разновидности, в та- кой степени похожи на виды, что были признаны за таковые другими, не ме- нее высоко компетентными судьями. Но обсуждать вопрос, следует ли их на- зывать видами или разновидностями, пока не существует общепризнанного определения этих терминов, значило бы попусту сотрясать воздух. Меня постоянно поражал тот факт, что если какое-нибудь животное или растение в естественном состоянии очень полезно человеку или так или иначе привлекает его внимание, то почти повсеместно найдутся указания на их раз- новидности. И более того, некоторыми учеными эти разновидности нередко 45
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА II ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ признаются за виды. Взгляните на обыкновенный дуб, как тщательно он был изучен; и тем не менее один немецкий ботаник наделал более дюжины видов из форм, которые почти всеми другими ботаниками признаются за разновид- ности. Упомяну здесь о замечательном труде, недавно опубликованном А. де Кандо- лем, о дубах всего света. Никто, конечно, никогда не располагал более обиль- ным материалом для различения видов и не обрабатывал его с большей ревно- стью и проницательностью. Он прежде всего дает подробный перечень тех черт строения, которые изменяются у различных видов, и определяет в числах относительную чистоту этих изменений. Но указывает около дюжины призна- ков, которые могут изменяться даже на одной и той же ветви, иногда в зави- симости от возраста или степени развития, иногда же без всякой видимой причины. Когда молодой натуралйст приступает к изучению совершенно незнако- мой ему группы организмов, он на первых порах недоумевает, какие раз- личия признавать за видовые, какие за разновидности, потому что не знает ничего о размерах и характере изменений, свойственных этой группе, а это в конечном счете доказывает широкую распространенность самого явления из- менчивости. Но если он ограничит свое внимание каким-нибудь одним классом в пределах одной страны, то он скоро придет к определенному заключению относительно таксономического ранга большинства сомнительных форм. Снача- ла он будет склонен к установлению многочисленных видов, так как, подобно упомянутым выше любителям голубей или кур, будет поражен размерами изменчивости изучаемых форм и не обладает еще достаточными сведениями об аналогичных изменениях в других группах и других странах — сведениями, которые могли бы исправить его первые впечатления. Расширяя пределы своих наблюдений, он будет наталкиваться на все большее число затруднительных случаев, так как встретит большое количество близко родственных форм. Если его наблюдения будут еще более обширными, он привыкнет, наконец, разбирать- ся в этих сомнительных случаях, но достигнет этого результата только ценой допущения, что формы изменчивы в значительных размерах,— справедливость этого вывода нередко будет в свою очередь оспариваться другими натурали- стами. Не подлежит сомнению, что до настоящего времени не удалось провести ясной пограничной черты между видами и подвидами, т. е. формами, которые, по мнению некоторых натуралистов, приближаются к видам, но не вполне дости- гают этой степени, или между подвидами и резкими разновидностями, или, наконец, между менее резкими разновидностями и индивидуальными разли- чиями. Эти различия примыкают одни к другим, нечувствительно сливаясь в один непрерывный ряд, а всякий ряд производит на наш ум впечатление дей- ствительного перехода. На основании этого считаю индивидуальные различия, хотя они и мало ин- тересны для систематика, крайне важными для нас, так как они представляют собой первые шаги к образованию разновидностей, настолько незначитель- ных, что о них, как обыкновенно полагают, не стоит даже упоминать в естест- венноисторических сочинениях. Разновидности, которые в некоторой степени более различаются между собой и в некоторой степени постоянны, я рассмат- риваю как ступени к более резко выраженным и постоянным разновидностям, а эти последние — как ступени к подвидам, а затем к видам. Переход с одной ступени различия на другую во многих случаях мог представлять собой простой результат особенностей самого организма и различных физических условий, которым он долго подвергался; но по отношению к важнейшим приспосо- бительным признакам переход с одной ступени на другую можно с уверен- ностью приписать накопляющему действию естественного отбора, как будет разъяснено дальше, а равно действию увеличивавшегося упражнения или не- упражнения органов. Ясно выраженная разновидность может быть вследствие этого названа зарождающимся видом; но насколько оправдывается это заключе- ние, можно будет судить только на основании разнообразных фактов и сообра- жений, изложенных во всем этом труде. 46
ИЗМЕНЕНИЕ В ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ Из всего сказанного ясно, что термин «вид» я считаю совершенно произвольным, придуманным ради удобства, для обозначе- ния группы особей, близко между собою схожих, и существенно не отличающимся от термина «разновидность», которым обо- значают формы, менее резко различающиеся и более колеблющиеся [в своих признаках]. Также и термин «разновидность», в сравне- нии с просто индивидуальными различиями, применяется произвольно, ради удобства. ШИРОКО РАССЕЛЕННЫЕ, ОЧЕНЬ РАСПРОСТРАНЕННЫЕ И ОБЫКНОВЕННЫЕ ВИДЫ НАИБОЛЕЕ ИЗМЕНЧИВЫ Виды, наиболее процветающие, или, как их можно назвать, господствующие,— те, которые широко расселены, наиболее широ- ко рассеяны по своей области и наиболее богаты особями,— чаще всего дают начало хорошо выраженным разновидностям, или, с моей точки зрения, зарождающимся видам. И это, пожалуй, следовало предвидеть: так как разновидности, для того чтобы упрочить- ся хотя бы в некоторой степени, должны обязательно выдерживать борьбу с другими обитателями страны, то всего вероятнее, что виды, уже господствующие, произведут потомство, которое хотя и слегка изменен- ное, но все же унаследует от своих предков преимущества, обеспечивающие за этими последними господство над их соотечествен- никами. Говоря о господствующих формах, я разумею только формы, конкурирующие друг с другом, и в особенности представите- лей одного и того же рода или класса, веду- щих почти одинаковый образ жизни. По от- ношению к численности особей или обыкно- венности вида, разумеется, сравнение каса- ется только членов одной и той же группы. Какое-нибудь высшее растение может быть признано господствующим, если особи его более многочисленны и более широко рас- пределены в стране сравнительно с другими растениями, живущими в тех же почти усло- виях. Такое растение не будет менее господ- ствующим, если рядом с ним какая-нибудь нитчатка, обитающая в воде, или какой- нибудь паразитный грибок представлены не- сметно большим числом особей и еще шире распространены. Но если нитчатка или пара- зитный грибок превосходят в указанном смысле ближайшие к ним формы, то они бу- дут господствующими в пределах своего класса. 11—5. Обитающая в разных районах Евразии обыкновенная лисица (Vulpes vulpes) об- разует несколько географических форм, постепенно сменяющих друг друга. Самые северные лисицы, обитающие в лесной зоне, самые крупные. Лисы степей и полу- пустынь мельче. Еще мельче лисы, живу- щие в среднеазиатских пустынях, и самые мелкие лисы обитают в Афганистане, Пакистане и Индии. Чем южнее обитают лисы, тем длинее у них хвост и уши (про- явление так называемого «правила Алле- на»). Северные лисы имеют густой, шелко- вистый и длинный мех, южные формы — более редкий, грубый и короткий. Самые яркоокрашенные лисы живут на севере Дальнего Востока и в Якутии: здесь они в основном красновато-рыжего, огненного цвета, с яркими черными пятнами на пе- редней стороне лап. По остальной зоне распространена «красная» лиса — ярко- рыжая, с легкой рябью на бедрах и хвосте. В лесостепной и степной зонах окраска лис не такая интенсивная: здесь много светло- рыжих и даже песочно-желтых, с неболь- шими темными пятнами на лапах. В полу- пустынях и пустынях живут светло-песча- ные и совсем серые лисы, с узкой темно- серой полосой на лапах и рыжеватым хребтом («караганки»). Некоторые из этих форм показаны на рисунке. На осно- вании внешнего вида, а также размеров черепа выделяют несколько десятков под- видов лис в Евразии и около 15 — в Север- ной Америке. Кроме того, большинство американских ученых выделяют обитаю- щих в Америке лис в самостоятельный вид. Внутри каждого подвида лис можно встретить отдельные отклоняющиеся осо- би. Такими индивидуальными, наследст- венными отклонениями (мутантами) яв- 47
ГЛАВА II ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ляются, например, черно-бурые и сере- бристо-черные особи. Они чаще встре- чаются на севере и северо-востоке ареала. Наши обычные клеточные серебристо-чер- ные и черно-бурые лисы происходят из канадских популяций, а модные когда-то платиновые расцветки лис впервые появи- лись в результате отбора мутантов, воз- никших на норвежских фермах. 11—6. Чтобы избежать произвола при выде- лении внутривидовых форм (каждая по- пуляция чем-то несколько отличается от других), в зоологической систематике при- нято так называемое «правило 75%». Со- гласно этому правилу популяция (или груп- па популяций) признается отдельным под- видом только в том случае, если не менее 75% составляющих ее особей отличаются от «всех» (практически до 97%) особей ранее выделенного подвида. Белка (Sciurus vulgaris) — один из наиболее широко распространенных гры- зунов в Евразии. На карте показаны хоро- шо выделяющиеся подвиды этого вида. Например, подвид, населяющий Кольский полуостров и Карелию, отличается от со- седних большим числом краснохвостых и красноухих животных. Украинский под- вид отличается сильным развитием корич- невой окраски у зимних экземпляров. Карпатские белки почти все чернохвостые и черноспинные летом и зимой. У якут- ских белок зимний мех серый, без рыжих тонов. В целом с запада на восток увеличи- ваются средние размеры зверьков, в окраске зимнего меха исчезают коричне- вые тона и начинают преобладать серые (до пепельно-серых и черных), снижается процент краснохвостых и бурохвостых, зато растет число серохвостых и чернохво- стых, сокращается площадь белого поля на брюхе. Сходные изменения наблю- даются и с повышением местности, осо- бенно при сравнении белок, обитающих на разной высоте в горах Европы. Как правило, границы между ареалами подви- дов белок довольно резкие, иногда шири- ной всего в несколько десятков километ- ров. У других видов границы между под- видами могут быть как бы размытыми и подвиды приходится выделять лишь как крайние популяции из целой серии сосед- них. А есть случаи, когда подвиды внутри вида невозможно выделить. Именно так обстоит дело у кряквы (Anas plathyrhyn- chos), которая на всем огромном про- странстве Евразии и Северной Америки не образует подвидов. Исключением ока- зывается Юго-Восточная Гренландия; у ее побережья обитают оседлые, неперелет- ные кряквы. У них вздутый у основания клюв, где располагаются сильно развитые носовые железы, играющие важную роль в водно-солевом обмене. Это приспособ- ление гренландских крякв к жизни в мор- ской воде. 48
ИЗМЕНЕНИЕ В ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ 11—7. Иногда виды, обитающие на очень не- большой территории, но разделенные на изолированные популяции (обмен особя- ми между ними затруднен из-за различ- ных преград), образуют хорошо разли- чающиеся подвиды. Так, на центральной группе Соломоновых островов в Тихом океане золотой свистун (Pachycephala pectoralis) образует 5 подвидов, некото- рые из которых отделены друг от друга морскими проливами шириной всего 2 км. Подвиды свистуна в этом районе раз- личаются по комбинации следующих пяти пар признаков: А — горло желтое, а — горло белое; Б — черная полоса на груди, б — нет такой полосы; В — спина оливко- вая, в — спина темная; Г — верх головы зеленовато-желтый, г — верх головы тем- ный; Д— крылья зеленоватые, д — крылья темные. На других островах встречаются еще три комбинации таких признаков. Важнейшей причиной образования подвидов оказывается не сама по себе об- ширность видового ареала, а его подраз- деленность на изолированные участки. При этом изолированность зависит, есте- ственно, не от абсолютной ширины пре- грады, а от подвижности особей данного вида. Эта подвижность иногда выражается в так называемых радиусах индивидуаль- ной активности — среднем расстоянии между местами рождения и размноже- ния данной особи. У виноградной улитки и прыткой ящерицы такое расстояние не пре- вышает нескольких десятков метров, у го- родского воробья — несколько сот мет- ров, у зайца-русака — около 1,5 км, у мно- гих уток, песца и сельдей — сотни кило- метров. КРАТКИЙ ОБЗОР В итоге, разновидности нельзя отличить от видов иначе, как, во-первых, открыв промежуточные связующие формы и, во-вторых, доказав наличие некоторого неопределенных размеров различия между ними, потому что две формы, мало друг от друга отличающиеся, обыкновенно признаются за раз- новидности, хотя бы их и нельзя было непосредственно между собой связать; но размеры различия, признаваемые необходимыми для возведения двух форм на степень видов, не поддаются определению. Виды больших родов представляют близкую аналогию с разновидностями. И эти аналогии вполне понятны, если виды произошли таким образом, что сами были прежде разновидностями, но эти аналогии абсолютно необъяснимы, если виды представляют собой независимые друг от друга творения. Мы видели также, что именно наиболее процветающие, или господствую- щие, виды больших родов, в пределах каждого класса, образуют в среднем наибольшее количество разновидностей, а разновидности, как мы увидим да- лее, стремятся превратиться в новые самостоятельные виды. Таким образом, большие роды стремятся стать еще больше, и во всей природе замечается, что господствующие теперь формы жизни стремятся сделаться еще более господ- ствующими, оставляя после себя многочисленных измененных и господствую- щих потомков. Но путем, который будет разъяснен далее, большие роды стремятся также разбиться на малые. И таким-то образом формы живых существ повсюду во вселенной распадаются на группы, подчиненные другим группам.
БОРЬБА ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ В последней главе мы видели, что органи- ческие существа, находящиеся в естествен- ном состоянии, представляют известную сте- пень индивидуальной изменчивости; я не думаю, чтобы это положение действительно когда-нибудь оспаривалось. Для нас несу- щественно, видами, подвидами или разно- видностями будут называться многочис- ленные сомнительные формы, как, напри- мер, те двести или триста сомнительных форм растений, которые числятся в британ- ской флоре, если существование хорошо вы- раженных разновидностей всеми принимает- ся. Но одно существование индивидуальных различий и нескольких резко обозначивших- ся разновидностей, хотя оно и необходимо как исходный факт, мало помогает нам в по- нимании того, каким образом виды возни- кают в природе. Каким образом достигли та- кого совершенства эти изумительные приспо- собления одной части организма к другой и к условиям жизни или одного организ- ма к другому? Далее можно спросить, каким образом эти разновидности, которые я назвал зарождаю- щимися видами, в конце концов, преврати- лись в хорошие, обособленные виды, которые в большинстве случаев, очевидно, гораздо более различаются между собой, чем разно- видности одного вида? Как возникают эти группы видов, которые образуют то, что мы называем обособленными родами, и кото- рые отличаются друг от друга более, чем виды одного рода? Все эти последствия, как мы увидим более подробно в ближайшей главе, вытекают из борьбы за жизнь. Благодаря этой борьбе изменения, как бы они ни были незначительны и от какой бы при- чины ни зависели, если только они сколько- нибудь полезны для особей данного вида в их бесконечно сложных отношениях к дру- гим органическим существам и физическим условиям жизни, будут способствовать сох- ранению этих особей и обычно унаследуют- ся их потомством. Эти потомки будут в свою очередь иметь более шансов выжить, так как из многочисленных особей любого вида, пе- риодически нарождающихся, остается в жи- вых только незначительное число. Я назвал этот принцип, в силу которого каждое незна- чительное изменение, если только оно полез- но, сохраняется, термином «Естественный отбор» для того, чтобы указать этим на его отношение к отбору, применяемому челове- ком. Нет ничего легче, как признать на словах истинность этой всеобщей борьбы за жизнь, и нет ничего труднее,— по крайней мере я ГЛАВА ТРЕТЬЯ ЕЕ ОТНОШЕНИЕ К ЕСТЕСТВЕННОМУ ОТБОРУ. — ЭТОТ ТЕРМИН ПРИМЕНЯЕТСЯ В ШИРОКОМ СМЫСЛЕ. — ГЕОМЕТРИЧЕСКАЯ ПРОГРЕССИЯ РАЗМНОЖЕНИЯ. — БЫСТРОЕ РАЗМНОЖЕНИЕ НАТУРАЛИЗОВАННЫХ ЖИВОТНЫХ И РАСТЕНИЙ. — ПРИРОДА ПРЕПЯТСТВИЙ, ЗАДЕРЖИВАЮЩИХ ВОЗРАСТАНИЕ ЧИСЛЕННОСТИ. — ВСЕОБЩНОСТЬ КОНКУРЕНЦИИ. — ВЛИЯНИЕ КЛИМАТА. — СЛОЖНОСТЬ ОТНОШЕНИЙ, НАБЛЮДАЕМАЯ ПОВСЮДУ В ПРИРОДЕ МЕЖДУ ЖИВОТНЫМИ И РАСТЕНИЯМИ. — БОРЬБА ЗА ЖИЗНЬ НАИБОЛЕЕ УПОРНА МЕЖДУ ОСОБЯМИ И РАЗНОВИДНОСТЯМИ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ВИДА, НЕРЕДКО — И МЕЖДУ ВИДАМИ ТОГО ЖЕ РОДА. — ВЗАИМНЫЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ОРГАНИЗМАМИ — САМЫЕ ВАЖНЫЕ ИЗ ВСЕХ ОТНОШЕНИЙ 51
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА III III—1. Большая синица (Parus major) (1) за сутки съедает такую массу насекомых, которая равноценна массе ее тела. Длин- нохвостая синица (Aegithalos caudatus) приносит корм птенцам до 450 раз в день, прихватывая до шести мелких гусениц одновременно. Мухоловка-пеструшка (Muscicapa hypoleuca) за 2 недели скарм- ливает птенцам более 1 кг насекомых. Один королек (Regulus regulus) в год съедает до 10 миллионов мелких насеко- мых. В желудке одной дрофы (Otis tarda) было найдено 1106 хлебных жуков-кузек, 68 свекловичных долгоносиков, одна щи- тоноска, 4 маврских клопа, 10 особей итальянской саранчи и 2 божьих коровки. Во рту стрижа (Apus apus), пойманного в период кормления птенцов, находилось 372 крупных и мелких комаров, мошек, тлей. Американская пустельга (2) съедает в год до 290 мышей, десятки мелких птиц и тысячи насекомых. Кормом, который приносят скворцы (3) своим птенцам, можно наполнить три скворечника! нахожу это,— как не упускать никогда из ви- ду этого заключения. И тем не менее, пока оно не укоренится в нашем уме, вся экономия природы, со всеми сюда относящимися яв- лениями распределения, редкости, изобилия, вымирания и изменений, будет представ- ляться нам как бы в тумане или будет совер- шенно неверно нами понята. Лик природы нам представляется ликующим, мы часто ви- дим избыток пищи; мы не видим или забыва- ем, что птицы, которые беззаботно распевают вокруг нас, по большей части питаются на- секомыми и семенами и таким образом посто- янно истребляют жизнь; мы забываем, как эти певцы или их яйца и птенцы в свою оче- редь пожираются хищными птицами и зверя- ми; мы часто забываем, что если в извест- ную минуту пища находится в изобилии, то нельзя сказать того же о каждом годе и каждом времени года. ТЕРМИН «БОРЬБА ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ» В ШИРОКОМ СМЫСЛЕ ЭТОГО СЛОВА Я должен предупредить, что применяю этот термин в широком и метафорическом смысле, включая сюда зависимость одного существа от другого, а также включая (что еще важнее) не только жизнь одной особи, но и успех ее в оставлении после себя потомства. Про двух животных из рода Canis, в период голода, можно совершенно верно сказать, что они борются друг с другом за пищу и жизнь. Но и про растение на окраине пустыни так- же говорят, что оно ведет борьбу за жизнь 52
БОРЬБА ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ против засухи, хотя правильнее было бы ска- зать, что оно зависит от влажности. Про растение, ежегодно производящее тысячу се- мян, из которых в среднем вызревает лишь одно, еще вернее можно сказать, что оно бо- рется с растениями того же рода и других, уже покрывающими почву. Омела зависит от яблони и еще нескольких деревьев, но бы- ло бы натяжкой говорить о ее борьбе с ними потому только, что если слишком много этих паразитов вырастет на одном дереве, оно захиреет и погибнет. Но про несколь- ко сеянок омелы, растущих на одной и той же ветви, можно совершенно верно сказать, что они ведут борьбу друг с другом. Так как омела рассевается птицами, ее существо- вание зависит от них, и, выражаясь метафо- рически, можно сказать, что она борется с другими растениями, приносящими плоды, тем, что привлекает птиц пожирать ее плоды и, таким образом, разносить ее семена. Во всех этих значениях, нечувствительно пере- ходящих одно в другое, я ради удобства прибегаю к общему термину Борьба за су- ществование. Ill—2. В результате бурного развития эколо- гии XX в. особенности взаимоотношений живых организмов в сообществах (биоце- нозах) изучены очень глубоко. Одним из обобщений явилось создание концепции «пищевых цепей», или «пищевой паути- ны»,— связи всех обитающих и находя- щихся в энергетических зависимостях друг от друга популяций разных видов живот- ных и растений в одной экосистеме. На примере пищевой сети в экосистеме при- брежнего болота показано: I — продуцен- ты (зеленые растения, на рисунке не дета- лизированы); II—консументы I порядка (потребители фитопланктона и раститель- ности); III — консументы II порядка (пло- тоядные первого уровня); IV — консумен- ты III порядка (плотоядные второго уров- ня). Схема сильно упрощена (не включены экто- и эндопаразиты, микроорганизмы, деструкторы). 53
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА III Сутки III—3. На остров Прибылова, около Аляски, в 1911 г. было завезено 25 северных оле- ней; в 1938 г. здесь обитало уже более 2000 оленей. В результате перевыпаса кормовая база была подорвана и популя- ция потерпела крах (в 1950 г. осталось только 8 оленей). Совершенно аналогич- ную картину краха популяции наблюдали и на плато Кейбаб в Аризоне, где для вос- становления численности чернохвостых оленей (Odocoileus hemionus) были унич- тожены все хищники (пума и койоты) и запрещена охота. Как видно на другом графике (синяя линия), аналогичным обра- зом вела себя и экспериментальная по- пуляция диатомовой водоросли (Nifschia dosterium). Во всех случаях превышение допустимой плотности населения было исходной причиной краха популяций. ГЕОМЕТРИЧЕСКАЯ ПРОГРЕССИЯ РАЗМНОЖЕНИЯ Борьба за существование неизбежно выте- кает из быстрой прогрессии, в которой все органические существа стремятся размно- жится. Каждое существо, в течение своей жизни производящее несколько яиц или се- мян, должно быть уничтожено в каком- нибудь возрасте своей жизни в какое-ни- будь время года или, наконец, в какие- нибудь случайные годы, иначе в силу прин- ципа размножения в геометрической прог- рессии численность его быстро достигла бы таких огромных размеров, что ни одна страна не могла бы прокормить его потомства. Поэ- тому, так как производится более особей, чем может выжить, в каждом случае должна возникать борьба за существование либо между особями того же вида, либо между особями различных видов, либо с физиче- скими условиями жизни. Не существует ни одного исключения из правила, по которому любое органиче- ское существо естественно размножается в столь быстрой прогрессии, что, не подвер- гайся оно истреблению, потомство одной па- ры очень скоро заняло бы всю землю. Слон плодится медленнее всех известных животных, и я постарался вычислить веро- ятную • минимальную скорость возрастания его численности; он начинает плодиться, всего вероятнее, не ранее тридцатилетнего возраста и плодится до девяноста лет, прино- сит за этот промежуток времени не более шести детенышей, а живет до ста лет; допу- стив эти цифры, получим, что в период 740—750 лет от одной пары получилось бы около девятнадцати миллионов живых сло- нов. Но мы имеем доказательства более убе- дительные, чем эти теоретические расчеты,— именно многочисленные известные случаи поразительно быстрого размножения некото- рых животных в природе, если условия бы- ли благоприятны для них в течение двух или трех последовательных лет. Еще поразитель- нее факты, касающиеся одичания некоторых наших домашних животных в различных странах света; если бы указания на быстрое возрастание численности столь медленно плодящихся рогатого скота и лошадей в Юж- ной Америке и позднее в Австралии не опи- рались на самые достоверные свидетельства, то они представлялись бы просто невероят- ными. Так же обстоит дело и с растениями; можно было бы привести примеры ввезен- ных растений, сделавшихся совершенно обыкновенными на всем протяжении неко- 54
БОРЬБА ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ торых островов, в период менее десяти лет. Некоторые растения, как, например, кардон и высокий чертополох, которые в настоящее время стали самыми обычными растениями обширных равнин Ла Платы и покрывают целые квадратные мили, вытеснив почти всю остальную растительность, вывезены из Ев- ропы. Очевидное объяснение заключается в том, что жизненные условия были крайне благоприятны и вследствие этого старые и молодые особи менее подвергались истреб- лению, так что почти все молодые особи мог- ли беспрепятственно размножаться. Единственное различие между организма- ми, производящими ежегодно тысячи яиц или семян, и теми, которые производят их очень мало, заключается в том, что эти последние потребуют несколькими годами более для за- селения, при благоприятных условиях, целой области любой величины. Кондор несет пару яиц, а страус — двадцать, и тем не менее, в той же стране из них двоих кондор, быть может, многочисленнее; буревестник несет всего одно яйцо, и, однако, полагают, что это самая многочисленная птица на земле. Если животное может каким-нибудь обра- зом уберечь снесенные им яйца или дете- нышей, тб даже при небольшом числе нарож- дающихся может поддерживаться средняя численность; но когда яйца или детеныши в большом числе подвергаются истреблению, много должно и нарождаться, иначе вид этот вымрет. Нормальная численность какого-ни- будь дерева, живущего в среднем тысячу лет, могла бы поддерживаться без изменения, если бы оно приносило по одному только семени в тысячу лет, лишь бы только это семя никогда не подвергалось истреблению и ему было бы обеспечено прорастание в удобном месте. Значит, во всяком случае среднее число животных или растений за- висит только косвенно от числа яиц или семян. Вглядываясь в Природу, мы никогда не должны упускать из виду изложенные выше соображения: мы не должны забывать, что каждое единичное органическое существо, можно сказать, напрягает все свои силы, чтобы увеличить свою численность; что каж- дое из них живет, только выдерживая борь- бу в каком-нибудь возрасте своей жизни; что жестокое истребление неизменно обруши- вается на старого или молодого в каждом поколении или через повторяющиеся проме- жутки. Удалите то или иное препятствие, сократите хотя бы незначительно истребле- ние, и численность вида почти моментально возрастет до любых размеров. Более обычный случай роста популя- ции отражает рост численности овец в Южной Австралии (красная) и Тасмании (желтая кривая), введенных туда в начале XIX в. В обоих случаях после периода сравнительно быстрого роста наступает период стабильной численности, опреде- ляемый экологической емкостью среды. Современная экология часто модели- рует многие естественные процессы в экспериментах. Практически та же самая кривая, которая характеризует рост чис- ленности овец в Тасмании и Австралии, оказывается характерной и для роста чис- ла дрожжей в культуре: численность до- стигает определенной величины и далее не увеличивается. В таких случаях иногда говорят о «сопротивлении среды», кото- рое зависит от плотности поселений орга- низмов. В подобных экспериментах возни- кающие в процессе жизнедеятельности продукты метаболизма подавляли даль- нейший рост численности. 55
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА III III—5. Известно много хорошо прослежен- ных случаев массовых размножений вве- зенных видов. А — колорадский жук (Le- ptinotarsa decemlineata) случайно попал в Европу около 1930 г. и быстро захватил сначала Западную, потом Восточную Евро- пу, а в настоящее время проник глубоко в Азию,- Б — очень агрессивный африкан- ский подвид обыкновенной медоносной пчелы (Apis mellitera adansonii) был за- везен в Южную Америку с эксперимен- тальными целями, но случайно попал из лаборатории в природу и стал распро- страняться по всему континенту. В настоя- щее время он захватил уже и Центральную Америку; В — обыкновенный скворец (Sturnus vulgaris) был привезен в Северную Америку из Европы в XIX в. и стал здесь быстро распространяться. Во всех таких случаях происходит колоссальное увели- чение численности вселенных видов. ПРИРОДА ПРЕПЯТСТВИЙ, ЗАДЕРЖИВАЮЩИХ ВОЗРАСТАНИЕ ЧИСЛЕННОСТИ Причины, препятствующие естественному стремлению каждого вида возра- стать в числе, крайне темны. Я ограничусь несколькими замечаниями для того только, чтобы остановить внимание читателя на некоторых из основ- ных пунктах. Вообще говоря, яйца или очень молодые животные, по- видимому, страдают всего более, но не всегда. У растений наблюдается в широ- ких размерах истребление семян, но, на основании некоторых сделанных мною наблюдений, оказывается, что проросшие семена чаще всего погибают от того, что проросли на почве, уже густо заросшей другими растениями. Проростки истребляются также в большом числе различными врагами; так, на клочке земли в три фута длиной и два шириной, вскопанном и расчищен- ном, где появлявшиеся растения не могли быть заглушены другими, я сосчитал все проростки наших сорных трав, и оказалось, что из 357 взошедших не менее 295 бЙ1ли истреблены главным образом слизняками и насекомыми. Количество пищи, необходимое для каждого вида, конечно, определяет крайний предел его размножения, но очень часто средняя численность вида зависит не от добываемой им пищи, а от того, что он служит добычей другим животным. Так, едва ли подлежит сомнению, что количество куропаток, тете- ревов и зайцев, в пределах большого имения, зависит главным образом от их истребления мелкими хищниками. Если бы в течение последних двадцати лет в Англии не было застрелено ни одной штуки дичи, но в то же время не истреблялись бы и мелкие хищники, то в итоге оказалось бы, по всей вероят- ности, менее дичи, чем в настоящее время, несмотря на то, что теперь ежегод- но бьют сотни тысяч голов этой дичи. С другой стороны, в некоторых случаях, как, например, со слоном, ни одна особь ни уничтожается хищниками, так как даже индийский тигр только очень редко отваживается нападать на слонен- ка, охраняемого самкой. Климат играет важную роль в определении средней численности видов, и периоды очень низкой температуры или засухи, по-видимому, самое действи- тельное препятствие для размножения. Я примерно высчитал (главным образом 56
БОРЬБА ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ на основании уменьшения числа гнезд вес- ной), что зима 1854—1855 гг. уничтожила че- тыре пятых птиц в моем имении, и это по- истине страшное истребление, если только вспомнить, что смертность в 10% считается необыкновенно жестокой по отношению к эпидемиям среди людей. Действие климата на первых порах может показаться совер- шенно независимым от борьбы за существо- вание; но в силу того, что климат влияет главным образом на сокращение пищи, он вызывает самую жестокую борьбу между особями, все равно, одного и того же или различных видов, питающимися одной и той же пищей. Даже и в тех случаях, когда климатические условия, как, например, силь- ный холод, действуют непосредственно, всегда более страдают менее сильные особи или те, которые добыли себе на протяже- нии зимы меньше пищи. Передвигаясь с юга на север или из влажной страны в сухую, мы неизменно замечаем, что некоторые виды мало-помалу редеют и, наконец, исчезают; так как перемена климата бросается в глаза, то мы склонны приписать все явление его непосредственному действию. Но такое воз- зрение ложно; мы забываем, что каждый вид, даже там, где он всегда изобильнее, в какой-нибудь период своего существования постоянно подвергается громадному истреб- лению врагами или конкурентами за то же место и пищу; если же ничтожное разли- чие в климате будет сколько-нибудь благо- приятствовать этим врагам или конкурентам, то число их начнет увеличиваться, а так как всякая область уже переполнена обита- телями, то численность других видов должна убывать. Что климат действует главным об- разом косвенно, благоприятствуя другим ви- дам, мы ясно видим из того громадного числа растений, которые превосходно выносят кли- мат в наших садах, но которые никогда не натурализуются, так как не могут кон- курировать с нашими местными растениями или противостоять истреблению их нашими местными животными. Когда какой-нибудь вид, благодаря осо- бенно благоприятным обстоятельствам, несо- размерно возрастает в числе в ограничен- ной области, очень часто обнаруживаются эпидемии, по крайней мере это обыкновен- но случается с дичью в наших лесах; здесь мы имеет препятствие для размножения, независимое от борьбы за жизнь. Но даже некоторые из так называемых эпидемий, по- видимому, зависят от паразитических червей, которые по какой-то причине, отчасти может быть, вследствие легкости распространения среди скученных животных, оказались в Концепция борьбы за существование по существу лежит в основе большинства разделов современной экологии, и в част- ности представлений о механизмах регу- ляции численности особей в популяции. В одном случае общая численность по- пуляции зависит от емкости среды обита- ния, в первую очередь от пищевых ресур- сов. В классических экспериментах Г. Ф. Гаузе экспериментальные популяции мучного хрущака (Tribolium confusum) до- стигали разной устойчивой величины в зависимости от исходного количества муки: в первом случае (16 г муки) популя- ция достигала уровня 650 особей, во вто- ром (64 г муки) — уровня 1750 особей. По оси абсцисс — число насекомых в по- пуляции, по оси ординат — сутки от начала эксперимента. Виден практически экспо- ненциальный рост первой популяции и сравнительно замедленный рост второй. Каждая популяция выходит на свой уро- вень численности, определяемый нали- чием доступной пищи. Борьба за существование между вы- жившими особями, несомненно, шла одно- временно по нескольким направлениям: по выносливости к ограниченному коли- честву пищи, по устойчивости существо- вания в условиях большой скученности, по скорости развития (те особи, которые быстрее развивались в этих условиях, об- ладали определенными преимуществами). Впоследствии развитие концепции борьбы за существование привело к выделению таких ее форм, как конституциональная (против неблагоприятных физических и климатических условий), не зависящая от численности особей, межвидовая (пря- мая: «хищник — жертва» и косвенная: два хищника конкурируют в добыче одной жертвы), внутривидовая. 57
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА III III—7. В других случаях численность может зависеть от давления хищника на популя- ции жертвы и возникающей обратной зависимости численности потребителя от обилия ресурсов. Характер колебаний численности некоторых млекопитающих (график А): А — динамика численности зайцев (показано красным) и хищников (1 — рыси, 2 — лисицы, 3 — волка в цен- тральных районах европейской части СССР). Механизм зависимости во всех случаях достаточно прост: большое число хищников быстро сокращают численность жертв до такого размера, когда им самим нечего есть и большая их часть гибнет от голода. В отсутствие хищников популя- ции жертв быстро размножаются и увели- чивают численность. Увеличенное обилие ресурса в свою очередь вызывает повы- шенную выживаемость всех потребителей и их массовое размножение. Цикл повто- ряется. Такая цикличность в колебаниях хищника — жертвы может быть легко про- слежена экспериментально, например в сосуде (график Б), где помещены жерт- вы — дрожжи-сахаромицеты (Saccharomy- ces sp.) (5) и хищник — инфузория (Paramecium aurelia) (6). особенно благоприятном положении; таким образом, и здесь происходит нечто вроде борьбы между паразитом и его жертвой. С другой стороны, во многих случаях зна- чительное число особей одного и того же вида, сравнительно с числом его врагов, представляет абсолютно необходимое усло- вие для его сохранения. Эта необходимость большого числа осо- бей для сохранения вида объясняет, мне ка- жется, некоторые своеобразные явления в природе, как, например, факт изобилия ред- ких растений в немногочисленных местах их нахождения или тот факт, что социаль- ные растения остаются социальными, т. е. встречаются массами, даже на крайних пре- делах своего расселения. В таких случаях мы должны допустить, что растение могло сохраниться только там, где условия благо- приятствовали совместному существованию многочисленных особей, что и спасло са- мый вид от окончательного вымирания. Я до- бавил бы, что благотворное действие скре- щивания и вредное влияние браков между близко родственными особями, несомненно, играли роль во многих подобных случаях; но не стану распространяться здесь об этом предмете. СЛОЖНЫЕ СООТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ВСЕМИ ЖИВОТНЫМИ И РАСТЕНИЯМИ В БОРЬБЕ ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ Известно много случаев, показывающих, как сложны и неожиданны препятствия и взаимные отношения между органическими существами, борющимися за жизнь в одной и той же стране. Приведу только один, хотя простой, но очень меня заинтересовавший. В Стаффордшире находилась обширная и крайне бесплодная вересковая равнина, ко- торой никогда не касалась рука человека; но несколько сот акров той же равнины два- дцать пять лет назад были огорожены и заса- жены шотландской сосной. Перемена в при- родной растительности засаженной части была замечательна и превышала то различие, которое обыкновенно наблюдается при пере- ходе с одной почвы на совершенно иную; не только относительное число растений ве- ресковой формации совершенно изменилось, но появилось двенадцать новых видов (не считая злаков и осок), не встречающихся на вересковой равнине. Но влияние на насеко- мых было еще больше, так как в сосновой посадке стали обычными шесть видов насе- комоядных птиц, не встречавшихся в осталь- 58
БОРЬБА ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ ной равнине, где водилось два или три раз- ных вида насекомоядных птиц. Мы видим, насколько сильным оказалось влияние, вызванное введением одного только дерева, так как все ограничилось только огора- живанием для ограждения от потравы скотом. Мы видели здесь, что существование шотландской сосны всецело зависело от ско- та; но в некоторых частях света существо- вание скота определяется присутствием на- секомых. Пожалуй, Парагвай представляет самый разительный пример тому, так как в нем не одичали ни лошади, ни рогатый скот, ни собаки, хотя южнее и севернее его они кишат в одичалом состоянии; Азара и Ренгер показали, что это зависит от встре- чающейся в Парагвае в громадных количест- вах известной мухи, кладущей свои яйца в пупки этих животных, как только они родят- ся. Дальнейшее возрастание численности этой мухи, как она ни многочисленна, долж- но быть ограничено каким-нибудь препят- ствием, вероятно, другими паразитическими насекомыми. Отсюда, если бы число некото- рых насекомоядных птиц убавилось в Параг- вае, количество паразитических насекомых, вероятно, увеличилось бы, а это уменьшило III—8. Даже простое огораживание местно- сти обычно вызывает бурное развитие растительности. Со времени написания «Происхожде- ния видов» антропогенное давление на окружающую среду увеличилось много- кратно, и результаты исключения какого- то участка из интенсивного воздействия стали еще ярче. Те, кому посчастливилось побывать в Аскании-Нова или Софиевке на Украине, надолго сохранят удивитель- ные впечатления от их замечательных пар- ков, созданных не только благодаря под- садке каких-то растений, главным образом из-за огораживания территории и изъятия ее из обычного хозяйственного использо- вания. Да в любом городском микрорайо- не можно увидеть, что на тех участках, где растительности предоставлена свобо- да, через несколько лет поднимается густой ее покров, резко меняется и живот- ный мир биоценоза: место воробьев и ворон на таких участках занимают синицы, дрозды, мухоловки, сороки и даже со- ловьи. 59
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ III—9. Вопрос о паразитизме оказался много сложнее, чем представляется с первого взгляда. Большинству паразитов невыгодна смерть хозяина, ведь в таком случае долж- но будет прекратиться и его собственное существование. Поэтому в процессе взаим- ной, сопряженной эволюции (иногда ее называют «ко-эволюцией») складываются такие отношения между паразитом и хо- зяином, при которых вредность (вирулент- ность) паразита умеренна; и, более того, порой присутствие паразита бывает в чем- то полезным для хозяина. В некоторых случаях удавалось наблюдать процесс «притирки» паразита к новому хозяину. Для ограничения численности кроликов в Австралии был завезен вирус миксома, вызывающий у кроликов смертельную болезнь — миксоматоз. Сначала только 1—5 кроликов из 100 выживали после по- падания в них этого вируса в результате естественной невосприимчивости к миксо- матозу (вирус в них жил, но смертельной болезни не возникало). А дальше стали наблюдаться два параллельных процесса. Во-первых, происходило ослабление виру- лентности вируса: он вызывал гибель не 95, а лишь нескольких десятков, а затем и нескольких процентов особей и стал мир- но проживать в организме кроликов вме- сте с другими постоянными обитателями, которых у каждого вида насчитывается немало. Во-вторых, происходило быстрое распространение кроликов, которые ока- зались более устойчивыми к действию миксоматоза. В результате через 10— 12 лет после внедрения вируса числен- ность кроликов практически восстанови- лась. На рисунке показаны места обитания 20 разных групп наружных (экто-) и внут- ГЛАВА III бы число мух, кладущих яйца в пупки; тогда рогатый скот и лошади могли бы оди- чать, а это, несомненно, сильно изменило бы (как я действительно наблюдал в некоторых частях Южной Америки) характер раститель- ности, что в свою очередь сильно отрази- лось бы на насекомых, что опять-таки, как мы только что видели в Стаффордшире, по- влияло бы на насекомоядных, птиц,— и так далее, все шире и шире расходящимися и сложными кругами. Не следует, однако, ду- мать, чтобы в природе взаимные отношения были когда-нибудь, так просты, как в этом примере. Битвы следуют за битвами с по- стоянно колеблющимся успехом, и тем не менее в длинном итоге силы так тонко урав- новешены, что облик природы в течение дол- гих периодов остается неизменным, хотя самое ничтожное обстоятельство, несомнен- но, дает победу одному организму над дру- гим. И тем не менее так глубоко наше неве- жество и так велика предвзятость наших мнений, что мы дивимся, когда слышим о вымирании какого-нибудь органического существа и, не видя тому причины, прибегаем к катаклизмам, опустошающим землю, или сочиняем законы продолжительности суще- ствования жизненных форм! Не могу не привести еще один пример, показывающий, как растения и животные, расположенные на далеко отстоящих ступе- нях органической лестницы, бывают тесно оплетены сетью сложных взаимных отно- шений. Посещение пчелами необходимо для оп- лодотворения некоторых видов клевера: так, например, 20 головок белого клевера (Trifo- lium repens) дали 2290 семян, между тем как 20 других головок, огражденных от посеще- ния пчелами, не дали ни одного. В другом опыте 100 головок красного клевера (Т. рга- tense) дали 2700 семян, а такое же число огражденных — ни одного. Только шмели посещают красный клевер, так как другие пчелы не могут добраться до его нектара. Высказывалось предположение, что клеверы могут оплодотворяться разноусыми бабочка- ми; но я сомневаюсь в том, чтобы они могли достигнуть этого по отношению к красному клеверу, вес их тела недостаточен для того, чтобы они могли надавливать на боковые лепестки. Отсюда мы вправе с большой ве- роятностью заключить, что, если бы здесь род шмелей вымер или стал бы очень редок в Англии, и красный клевер стал бы также очень редким или совсем исчез. Число шме- лей в стране зависит в значительной мере от численности полевых мышей, истребляющих их соты и гнезда; полковник Ньюмен, долго 60
БОРЬБА ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ изучавший жизнь шмелей, полагает, что «бо- лее двух третей их погибает в Англии этим путем». Но число мышей, как всякий знает, в значительной степени зависит от количест- ва кошек, и полковник Ньюмен говорит: «Вблизи деревень и маленьких городов я встречал гнезда шмелей в большем количест- ве, чем в других местах, и приписываю это присутствием большого числа кошек, ловя- щих мышей». Отсюда становится вполне ве- роятным, что присутствие большого числа животных кошачьей породы в известной местности определяет, через посредство, во- первых, мышей, а затем шмелей, изобилие в этой местности некоторых цветковых расте- ний! Когда мы глядим на травы и кустар- ники, столпившиеся на густо поросшем бере- гу, мы склонны приписать состав этой рас- тительности и относительную численность ее представителей так называемому случаю. Но как превратно это мнение! Всякий, конечно, слыхал, что когда в Америке вырубают лес, ему на смену появляется совершенно иная растительность; но замечено, что древние индейские развалины в южных штатах Се- верной Америки, на которых когда-то, конеч- но, не росло ни одного дерева, теперь покры- ты растительностью, представляющей то же чудесное разнообразие и то же численное отношение между видами, как и в окружаю- щем девственном лесу. Какая борьба должна была тянуться в течение веков между раз- личными деревьями, рассевавшими ежегодно тысячами свои семена, какая война должна была свирепствовать между насекомыми, улитками и другими животными, с одной стороны, птицами и хищными зверями — с другой, одинаково стремившимися размно- житься, питавшимися одни за счет других или за счет деревьев, их семян и всходов или за счет других растений, первоначально по- крывавших почву и заглушавших рост дере- вьев! Зависимость одного организма от другого, как, например, паразита от его жертвы, обыкновенно связывает между собой сущест- ва, отстоящие далеко одно от другого на ступенях органической лестницы. То же можно сказать и об организмах, в строгом смысле борющихся друг с другом за сущест- вование, как, например, в случае саранчи и травоядных четвероногих. Однако борьба почти неизменно будет наиболее ожесточенной между представи- телями одного и того же вида, так как они обитают в одной местности, нуждаются в одинаковой пище и подвергаются одинако- вым опасностям. ренних (эндо-) паразитов у птиц: гри- бов (1), амеб (2), жгутиковых (3), плазмо- диев (4), спирохет (5), трипаносом (6), ли- гулид (7, 12), трематод (8), круглых чер- вей (9), скребней (10), ленточных чер- вей (11), пиявок (13), клопов (14), блох (15), пухоедов (16), личинок мух (17), мух- кровососок (18), перьевых клещей (19) и иксодовых клещей (20). По существу нет ни одного организма, который бы существовал изолированно, сам по себе: все они представляют собой своеобразные биоценозы. Не представ- ляет исключения и человек: в нашем ки- шечнике, легких, кровеносной системе, других внутренних органах постоянно су- ществуют десятки видов микроорганиз- мов, некоторые из которых очень важны. Например, на поверхности кожи обитают миллионы бактерий, грибов и других микроорганизмов. Ill—10. Шмель на цветке красного клевера. 61
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА III 111—11, 12. У разных растений возникают разно- образные приспособления для распрост- ранения семян с помощью ветра —самые разные летучки, похожие на парашютики, пропеллеры и т. п. Если бы стали внима- тельно рассматривать летучки с одного растения, то обнаружили бы значительную изменчивость их по массе, по размерам, по аэродинамическим качествам и др. Ка- кие-то смогут пролететь дальше от мате- ринского растения, зато другие окажутся более защищенными от мороза или не- достатка влаги благодаря чуть более тол- стой и прочной оболочке семени. Приспособления семян к распростра- нению может увидеть каждый желающий: достаточно летом или осенью собрать грозди семян ясеня, измерить их длину и ширину, а также определить их массу на любых точных весах. Наблюдатель будет поражен диапазоном обнаружен- ных различий. БОРЬБА ЗА ЖИЗНЬ ОСОБЕННО УПОРНА МЕЖДУ ОСОБЯМИ И РАЗНОВИДНОСТЯМИ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ВИДА Так как виды одного рода обыкновенно, хотя и не всегда, сходны в своих привычках и складе и всегда сходны по строению, то, вообще говоря, борьба между ними, если только они вступают в состязание, будет бо- лее жестокой, чем между видами различных родов. Это видно, например, в недавнем рас- пространении в некоторых частях Соединен- ных Штатов одного вида ласточки, вызвав- шем исчезновение другого вида. Недавнее размножение в некоторых частях Шотландии одного вида дрозда — дерябы вызвало умень- шение числа другого вида — певчего дрозда. Как часто приходится слышать, что один вид крысы вытесняет другой и при самых разно- образных климатических условиях. В России маленький азиатский таракан [прусак] повсе- местно вытесняет своего крупного сородича. В Австралии ввезенная в страну обыкновен- ная пчела быстро вытесняет маленькую, ли- шенную жала, туземную пчелу. Один вид по- левой горчицы вытесняет другой, и так далее. Мы смутно понимаем, почему состязание должно быть наиболее жестоко между близ- кими формами, занимающими почти то же место в экономии природы; но, по всей ве- роятности, ни в одном случае мы не могли бы с точностью определить, почему именно один вид оказался победителем над другим в великой жизненной борьбе. Из приведенных замечаний может быть сделан весьма важный вывод, а именно, что строение каждого органического существа самым существенным, хотя иногда и скрытым образом связано со всеми другими органи- ческими существами, с которыми оно конку- рирует из-за пищи или местообитания и кото- рым оно питается или от которых оно спа- сается. Это с очевидностью обнаруживается как в зубах и когтях тигра, так и в конечно- стях с прицепками паразита, цепляющегося за шерсть этого тигра. Но в прекрасно опу- шенной летучке одуванчика и в сплюснутой и покрытой волосками ножке водяного жука с первого взгляда усматривается только отно- шение к стихиям воздуха и воды. И, однако, преимущество семян с летучкой, очевидно, находится в тесном соотношении с густотой заселения страны другими растениями; бла- годаря этому строению семена могут далеко разноситься и попадать на незанятую еще почву. У водяного жука строение ножек, так хорошо приспособленных к нырянию, 62
БОРЬБА ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ 111—13. Песец (Alopex lagopus) утащил яйцо из гнезда белого гуся (Anser caerulescens) и несет его в свою нору, для того чтобы на- кормить своих детенышей. Если он их не накормит, они погибнут. Если эта пара гу- сей не сможет сохранить оставшиеся яй- ца, она не оставит потомства на острове Врангеля. Колония белых гусей на этом острове — одна из немногих существую- щих колоний этого вида в мире. (Фото Е. В. Сыроечковского.) позволяет ему состязаться с другими водными насекомыми, охотиться за своей добычей и не становиться самому добычей других животных. Запас пищи в семенах многих растений с первого взгляда не имеет никакого отношения к другим растениям. Но по быстрому росту молодых растеньиц, происходящих из семян, подобных гороху или бобам, и посеянных среди высокой травы, можно предположить, что главное значение этих запасов пищи в семени заключается в том, чтобы способствовать росту всходов, пока они вынуждены бороться с окружающей их, мощно развивающейся раститель- ностью. Отсюда мы усматриваем, что когда растение или животное очутится в новой стране, среди новых конкурентов, его жизненные условия будут существенным образом изменены, хотя бы климат и был совершенно сходен с климатом его прежней родины. Для того, чтобы его средняя численность возросла в его новом отечестве, мы должны изменить его совершенно не так, как изменили бы его на его родине, потому что должны доставить ему какое-нибудь преимущество перед совершенно иными конкурентами или врагами. Полезно попытаться в воображении снабдить какой-нибудь вид каким-либо преимуществом перед другим видом. По всей вероятности, ни в одном случае мы не знали бы, что надо сделать. Это должно привести нас к убеждению в полном нашем неведении касательно взаимных отношений между всеми органическими существами — убеждению, столь же необходимому, как и труд- но приобретаемому. Все, что мы можем сделать,— это никогда не упускать из вида, что все органические существа стремятся к размножению в геометри- ческой прогрессии; что каждое из них в каком-нибудь возрасте, в какое- нибудь время года, в каждом поколении или с перерывами, вынуждено бо- роться за жизнь и подвергаться значительному истреблению. Размышляя об этой борьбе, мы можем утешать себя мыслью, что эта война, которую ведет природа, имеет свои перерывы, что при этом не испытывается никакого страха, что смерть обыкновенно разит быстро и что сильные, здоровые и счастливые выживают и размножаются.
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ Каким образом борьба за существование, кратко рассмотренная в предыдущей главе, влияет на изменчивость? Может ли принцип отбора, столь могущественный, как мы ви- дели, в руках человека, быть примененным к природе? Я полагаю, мы убедимся, что может, и в очень действительной форме. Вспомним бесчисленные незначительные изменения и индивидуальные различия, представляемые нашими домашними расами и в меньшей степени встречаемые в естественных услови- ях, а равно и силу наследственности. Действи- тельно можно сказать, что при одомашне- нии вся организация становится до известной степени пластичной. Но эта изменчивость не создана непосредственно человеком; он не может ни вызвать новые разновидности, ни предупредить их возникновение, он может только сохранять и накоплять изменения, ко- торые появляются. Без всякого намерения со своей стороны ставит он организмы в новые и меняющиеся условия жизни, и в результате возникает изменчивость; но сходные измене- ния условий могут появляться, и действитель- но появляются, и в природе. Не следует также упускать из виду, как бесконечно сложны и как тесно переплетены взаимо- отношения всех организмов друг с другом и с физическими условиями жизни, а отсюда по- нятно, как бесконечно разнообразны те раз- личия в строении, которые могут оказаться полезными всякому существу при меняю- щихся условиях жизни. Можно ли, видя не- сомненное появление изменений, полезных для человека, считать невероятным, чтобы другие изменения, полезные в каком-нибудь отношении для существ, в их великой и слож- ной жизненной битве, появлялись в длинном ряде последовательных поколений? Но если такие изменения появляются, то можем ли мы (помня, что родится гораздо более особей, чем сколько может выжить) сомневаться в том, что особи, обладающие хотя бы самым незначительным преимуществом перед остальными, будут иметь более шансов на выживание и продолжение своего рода? С другой стороны, мы можем быть уверены, что всякое изменение, сколько-нибудь вред- ное, будет неукоснительно подвергаться истреблению. Сохранение благоприятных индивидуальных различий и изменений и уничтожение вредных я назвал Естественным отбором, или Переживанием наиболее при- способленных. Действие естественного отбо- ра не распространяется на изменения ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР: ЕГО МОГУЩЕСТВО В СРАВНЕНИИ С ОТБОРОМ, ПРИМЕНЯЕМЫМ ЧЕЛОВЕКОМ: ЕГО ВОЗДЕЙСТВИЕ НА САМЫЕ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ПРИЗНАКИ; ЕГО ДЕЙСТВИЕ НА ВСЕ ВОЗРАСТЫ И НА ОБА ПОЛА. ПОЛОВОЙ ОТБОР. — ОБЫЧНОСТЬ СКРЕЩИВАНИЯ МЕЖДУ ОСОБЯМИ ОДНОГО ВИДА — ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, БЛАГОПРИЯТСТВУЮЩИЕ И НЕБЛАГОПРИЯТСТВУЮЩИЕ ПРОЯВЛЕНИЮ РЕЗУЛЬТАТОВ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА, А ИМЕННО - СКРЕЩИВАНИЕ, ИЗОЛЯЦИЯ И КОЛИЧЕСТВО ОСОБЕЙ. МЕДЛЕННОЕ ГЬ ДЕЙСТВИЯ. — ВЫМИРАНИЕ, ВЫЗВАННОЕ ЕСТЕСТВЕННЫМ ОТБОРОМ. - РАСХОЖДЕНИЕ ПРИЗНАКОВ, СВЯЗАННОЕ С РАЗНООБРАЗИЕМ ОБИТАТЕЛЕЙ ОГРАНИЧЕННОЙ ОБЛАСТИ И С НАТУРАЛИЗАЦИЕЙ. ДЕЙСТВИЕ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА ЧЕРЕЗ ПОСРЕДСТВО РАСХОЖДЕНИЯ ПРИЗНАКОВ И ВЫМИРАНИЯ НА ПОТОМСТВО ОТ ОБЩИХ РОДИТЕЛЕЙ. ОНО ОБЪЯСНЯЕТ ГРУППИРОВКУ ВСЕХ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ. — ПОВЫШЕНИЕ ОРГАНИЗАЦИИ. — СОХРАНЕНИЕ НИЗШИХ ФОРМ. КОНВЕРГЕНЦИЯ ПРИЗНАКОВ. НЕОГРАНИЧЕННОЕ УВЕЛИЧЕНИЕ ЧИСЛА ВИДОВ. — КРАТКИЙ ОБЗОР. 65
ГЛАВА IV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ IV—1. Учитель биологии одной из средних школ Рязанской области Ю. А. Музланов как-то подобрал падающие крылья от че- тырехпятнистых стрекоз (Libellula quadri- maculata), которых схватывали в воздухе белые трясогузки (Motacilla alba). (При этом крылышки остаются обычно еще соединенными и совсем не поврежденные опускаются на землю.) Другую серию крыльев исследователь получил от стре- коз, пойманных сачком в те же часы на той же луговине. По половине промеров крыльев (в 6 промерах из 12), выполнен- ных с большой тщательностью (см. стрелки на рисунке), были найдены статистически достоверные различия между сравнивае- мыми сериями. Кроме промеров, учиты- валось наличие в крыльях мелких качест- венных вариаций — фенов. Оказалось, что крылья съеденных стрекоз достоверно отличались наличием редких фенов для этого вида. Все это может означать, только то, что трясогузки (в среднем) чаще схва- тывали уклоняющихся особей. Наблюде- ние над стрекозами хорошо совпадает с известным случаем сравнения длины крыльев обыкновенных воробьев, погиб- ших и выживших во время одной из силь- ных бурь в Нью-Йорке. У погибших птиц крылья были или очень короткие, или очень длинные, у выживших — среднего размера. Все это примеры действия ста- билизирующей формы естественного от- бора. Изучению этой формы отбора много внимания уделял наш соотечественник академик И. И. Шмальгаузен. бесполезные, безвредные, они представляют либо колеблющийся элемент, вроде измене- ний, наблюдаемых нами у некоторых поли- морфных видов, либо же, в конце концов, закрепляются в зависимости от природы организма и свойств окружающих условий. Мы всего лучше уясним себе вероятный ход естественного отбора, взяв страну, в кото- рой происходит некоторое незначительное физическое изменение, например климата. Относительные количества ее обитателей не- медленно подвергнутся изменению, а не- которые виды, по всей вероятности, вымрут. На основании того, что нам известно о тес- ной и сложной взаимной зависимости обита- телей одной страны, мы вправе заключить, что всякое изменение относительной числен- ности одних обитателей глубоко повлияет на других обитателей независимо от изменения самого климата. В таких случаях ничтожные изменения, в каком-либо отношении полез- ные для особей того или иного вида в смысле лучшего приспособления их к изменившимся условиям, стремились бы сохраниться, и есте- ственный отбор имел бы полный простор для своего улучшающего действия. Мы имеем полное основание думать, как было показано в первой главе, что изменения в жизненных условиях вызывают усиленную изменчивость; в приведенных примерах условия изменялись, и это, очевидно, должно было благоприятствовать естественному от- бору, увеличивая шансы появления полезных изменений. В отсутствии их естественный от- бор бессилен что-либо сделать. Не следует забывать, что под словом «изменения» разу- меются простые индивидуальные различия. Подобно тому, как человек достиг значитель- ных результатов со своими домашними животными и культурными растениями, на- копляя в каком-нибудь данном направле- нии индивидуальные различия, того же мог достигнуть и естественный отбор, но не- сравненно легче, так как действовал в течение несравненно более продолжительных перио- дов времени. Раз человек может достигать и действи- тельно достигал великих результатов путем систематического и бессознательного отбора, то чего не может достигнуть естественный отбор? Человек может влиять только на на- ружные и видимые признаки; Природа,— если мне будет дозволено олицетворять естественное сохранение организмов или выживание наиболее приспособленных,— заботится о внешних признаках лишь в той мере, в какой они полезны какому-нибудь существу. Она может влиять на всякий внут- ренний орган, на каждый оттенок конститу- 66
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ ционных особенностей, на весь жизненный механизм. Человек отбирает ради свой пользы, Природа —только ради пользы охраняемогр организма. Каждая особенность строения, подвергшаяся отбору, утили- зируется ею вполне,— это вытекает из самого факта отбора данной особенности. Человек держит в одной и той же стране уроженцев различных климатов. Он не позволяет наибо- лее сильным самцам бороться за самку. Он не подвергает всех неудовлетворительных животных неумолимому истреблению, а, напротив, в течение всех времен года оберега- ет, насколько это в его власти, по возмож- ности все свои произведения. Исходной фор- мой ему часто служат формы, полуурод- ливые или по меньшей мере уклонения достаточно резкие, чтобы броситься ему в глаза или поразить его своей очевидной по- лезностью. В природном состоянии малей- шие различия в строении или общем складе могут резко изменить тонко уравновешенные отношения в борьбе за жизнь и в силу этого сохраниться. Как мимолетны желания и усилия человека! Как кратки его дни! А сле- довательно, и как жалки полученные им результаты в сравнении с теми, которые на- копила Природа на протяжении целых геологических периодов! Можем ли мы после этого удивляться, что произведения Природы отличаются более «устойчивыми» признака- ми по сравнению с произведениями челове- ка; что они неизмеримо лучше приспособле- ны к бесконечно сложным условиям жизни и ясно несут на себе печать более высокого мастерства? IV—2. Пример действия отбора на внутрен- ние признаки. В ряде районов Африки распространена наследственная болезнь — серповидноклеточная анемия. Эритроци- ты больного человека в венозной крови принимают форму серпа и часто разру- шаются, возникает тяжелое малокровие, в результате чего человек отстает в разви- тии и даже погибает. Казалось бы, отбор должен в течение одного-двух поколений устранить из популяции этот летальный (смертельный) ген серповидноклеточно- сти. Но оказалось, что в полной мере эта болезнь проявляется только у гомозигот по данному локусу. У гетерозигот, то есть особей, получивших от одного родителя аллель серповидноклеточности, а от дру- гого — нормальный аллель, анемия про- является в более слабой форме, но вместе с тем они обладают невосприимчивостью к другой страшной и смертельной в тех же местах болезни — малярии. Поэтому там, где есть малярия, естественный отбор поддерживает динамическое равновесие между концентрацией летального сер- повидноклеточного аллеля и частотой «здорового» аллеля, или, как принято го- ворить, поддерживает в популяции балан- сированный полиморфизм. Из этого примера видно, что, касаясь тончайших особенностей строения, отбор не действует по тому или иному признаку изолированно, а определяет повышение жизнеспособности всего организма и тем самым популяции. Частота аллеля серповидноклеточ- ности: 1 — 15—20% 2—10—15% 3 — 5—10% 4 — менее 5% 67
ГЛАВА IV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ В результате развития генетики пол- ностью подтвердилось предположение Ч. Дарвина о том, что отбор по одному единственному признаку практически не- возможен. В процессе развития каждый ген оказывается связанным со многими признаками. Проявление этого принципа называется полифенией или плейотропией. Примером плейотропного действия на- следственного изменения одного гена является действие мутации «полифен» у дрозофилы. Эта мутация одновременно меняет жилкование (1), форму и располо- жение крыльев (2), строение лапок (3), глаз (4), пигмента брюшка (5) и еще ряд признаков (слева — нормальная муха). Теория и практика современной биологии показала, что единицей отбора всегда ока- зывается не отдельный признак или свойст- во, а весь генотип, вся особь в целом. Признак оказывается лишь точкой прило- жения отбора. IV—4. Пример одного из экспериментов по изучению действия отбора. Обычным объектом для таких экспериментов служат дрозофилы — разные виды плодовых мушек рода Drosophila, поколения кото- рых сменяются через 1,5—3 недели. Дан- ный эксперимент проведен на кафедре генетики Ленинградского университета Л. 3. Кайдановым в 1979—1984 гг. Он охва- тил 440 поколений мух (в пересчете на длительность поколения это соответство- вало бы изменениям, которые могли прои- зойти у человека примерно за 10 000 лет). Отбор в серии родственных линий Dro- sophila melanogaster вели по признаку «половая активность самцов». Исходная селектируемая линия — НА (Низко Актив- Выражаясь метафорически, можно ска- зать, что естественный отбор ежедневно и ежечасно расследует по всему свету мельчайшие изменения, отбрасывая дурные, сохраняя и слагая хорошие, работая неслыш- но и невидимо, где бы и когда бы ни пред- ставился к тому случай, над усовершенство- ванием каждого органического существа в связи с условиями его жизни, органическими и неорганическими. Мы совершенно не за- мечаем этих медленно совершающихся из- менений в их движении вперед, пока рука времени не отметит истекших веков, да и тогда даже так несовершенна раскрывающая- ся перед нами картина геологического прош- лого, что мы замечаем только несходство современных форм жизни с когда-то сущест- вовавшими. Хотя естественный отбор может действо- вать только на пользу данного организма и только в силу этой пользы, тем не менее при- знаки и строение, которые мы склонны счи- тать совершенно несущественными, могут войти в круг действия отбора. Когда мы заме- чаем, что насекомые, питающиеся листьями, зеленого цвета, а питающиеся корой — пятнисто-серые, что альпийская куропатка зимою бела, а красный тетерев окрашен под цвет вереска, мы должны допустить, что эти окраски приносят пользу этим птицам и на- секомым, предохраняя их от опасностей. И не следует думать, что случайное ис- требление животного, особым образом окрашенного, не представляло ничего существенного; вспомним, как важно в стаде белых овец уничтожать ягнят хотя бы с ни- чтожнейшим черным пятном. Рассматривая многие мелкие различия между видами, которые, настолько наше не- ведение позволяет нам судить, представляют- ся нам совершенно несущественными, мы не должны забывать, что климат, пища и пр., без сомнения, влияли каким-то прямым образом. Необходимо также постоянно иметь в виду, что, в силу закона корреляции, когда из- меняется одна часть и изменения накопляют- ся путем естественного отбора, возникают и другие изменения, нередко самого неожидан- ного свойства. Если мы видим, что изменения, проявляю- щиеся при одомашнении в известном периоде жизни, стремятся проявиться у потомства в том же периоде,— то и в природном состоя- нии естественный отбор будет действовать на организмы и видоизменять их во всяком возрасте путем накопления выгодных для этого возраста изменений и путем их унасле- дования в соответствующем же возрасте. Если для растения выгодно широко рассевать 68
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР. ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ Поколения ТТЛ свои семена при содействии ветра, то я не вижу, почему для осуществления этого ре- зультата путем естественного отбора пред- ставилось бы более препятствий, чем для удлинения и усовершенствования волосков на семенах хлопчатника путем отбора, при- меняемого хлопководом. Естественный отбор может изменить и приспособить личинку насекомого к многочисленным условиям, совершенно отличным от тех, в которых живет взрослое насекомое; а эти изменения, в силу закона корреляции, могут воздейство- вать и на взрослую форму. Точно так же и обратно: изменения у взрослых насекомых могут отразиться и на строении личинки; но во всяком случае естественный отбор обеспе- чит их безвредность, потому что в противном случае обладающий ими вид подвергнется вымиранию. Естественный отбор изменяет строение детенышей сравнительно с родителями и родителей сравнительно с детенышами. У общественных животных он приспо- собляет строение каждой особи к потребнос- тям всей общины, если только община выне- сет пользу из этого подвергшегося отбору изменения особи. Чего не может естествен- ный отбор — это изменить строение какого- нибудь вида без всякой пользы для него самого, но на пользу другому виду, и хотя свидетельства, говорящие будто бы в пользу такого факта, встречаются в естественно- исторических сочинениях, но я не мог найти ни одного случая, который выдержал бы исследовательскую проверку. Особенность, используемая животным только раз в жиз- ни, но имеющая для него очень существенное значение, может быть изменена отбором до любой степени совершенства: таковы, ная). Из нее на разных этапах эксперимен- та выведены другие линии, часть которых отбирали на высокий уровень активности (в плюс-направлении), а часть вновь под- вергли действию отрицательного отбора (в минус-направлении). Направления от- бора показаны на рисунке стрелками. Видно, что в итоге получены две четко различимые группы линиий: с высокой по- ловой активностью самцов (ВА) и с низ- кой (НА). Исследование этих групп линий показало, что все линии с высокой половой активностью отличаются от линий с низкой активностью по целому ряду признаков, по которым специального отбора не вели: по частоте встреч аномального строения брюшка, по уровню двигательной активно- сти (подвижности) самцов и самок, по пло- довитости самок и фертильности самцов, по активности ювенильного гормона, оп- ределяющего скорость развития личинок, по концентрации мутаций, повышающих и понижающих жизнеспособность, и по дру- гим особенностям. Эти результаты наглядно свидетельст- вуют о том, что отбор по одному признаку всегда влечет за собой шлейф автоматиче- ски соотбираемых с этим признаком дру- гих признаков и свойств. И поскольку орга- низм представляет собой не мозаику при- знаков и свойств, а их сложное единство, ясно, что отбор только по одному призна- ку принципиально невозможен. 69
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА IV IV—5. Птенцовый зуб у только что вылупив- шегося страусенка. Такие же роговые бу- горки на верхней части клюва, необходи- мые для разрушения скорлупы яйца, есть у многих птиц. В первые же дни после вы- клева они бесследно рассасываются. Это типичный пример эмбрионального при- способления — эмбрио адаптации. Анало- гичные эмбриональные приспособления для разрывания прочной оболочки яиц есть также у многих рептилий и даже у утконоса — яйцекладущего млекопитаю- щего. А у зародышей рыб и амфибий вре- менно появляются специальные железы, которые выделяют фермент, растворяю- щий оболочку. IV—6. Дерутся самцы малой белой цапли (Egretta garzetta). Турнирные бои в период размножения характерны и для многих других животных. Призывный рев изюбра в осеннем лесу слышен на много километ- ров. Это — вызов на бой любого соперни- ка. Побежденный уходит, а сильнейшему остается право на продолжение рода. На тетеревином току петух-победитель власт- вует над большинством самок. У многих видов половой отбор ведет к тому, что особи одного из полов (того, который не например большие челюсти, служащие некоторым насекомым исключительно для вскрытия кокона, или твердый кончик клюва у невылупившегося еще птенца, служащий для проламывания яичной скорлупы. Быть может, здесь уместно заметить, что все существа в значительной мере подверга- ются и чисто случайному истреблению, почти или вовсе не имеющему отношения к естест- венному отбору. Так, например, громадное число яиц или семян ежегодно пожирается, громадное число взрослых животных и расте- ний независимо от того приспособлены ли они наилучшим образом к условиям своего существования или нет, ежегодно погибает от случайных причин. Но пусть уничтожение взрослых особей будет сколь угодно сильным, лишь бы количество их, которое может существовать в данной местности, не было до крайности сокращено такого рода причинами, или же пусть уничтожение яиц или семян будет так велико, что только сотая или тысячная часть их разовьется,— и тем не менее из числа тех, которые выживут, наиболее приспособлен- ные особи,— предполагая, что существуют уклонения в благоприятном направлении,— будут размножаться в большем числе, чем особи, менее приспособленные. Если же количество особей будет сокращено до край- ности указанными только что причинами,— что часто бывает,— естественный отбор ока- жется бессильным оказать свое действие в из- вестных благоприятных направлениях; но это не может служить возражением против его действительности в другое время или в ином направлении. ПОЛОВОЙ ОТБОР Так как при одомашнении нередко воз- никают у одного из полов особенности, на- следственно связанные с этим полом, то, без сомнения, то же должно встречаться и в при- роде. Таким образом, возникает возможность изменения каждого из обоих полов путем ес- тественного отбора в связи с различием в образе жизни, что иногда и случается, или же изменения одного пола по отношению к дру- гому, что представляет наиболее обычный случай. Это вынуждает меня сказать несколь- ко слов о том, что я назвал Половым отбором. Эта форма отбора определяется не борьбой за существование органических существ между собой или с внешними условиями, но борьбой между особями одного пола, обычно самцами, за обладание особями другого пола. Во многих случаях победа зависит не столько от общей силы, сколько от присут- 70
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ ствия специальных орудий борьбы, исключи- тельно свойственных самцам. Безрогий олень или петух без шпор имели бы плохие шансы оставить после себя многочисленное потом- ство. Половой отбор, всегда доставляя по- бедителю возможность продолжать свою породу, конечно, мог развить неукротимую храбрость, длину шпоры и силу крыла, бьющего по вооруженной шпорой ноге, почти так же, как достигает этого грубый любитель петушиных боев, тщательно отбирая своих лучших петухов. На какой низшей ступени органической лестницы прекращается дейст- вие этого закона борьбы, я не знаю. Наблюда- ли, что самцы лососей дерутся по целым дням; самцы жуков-оленей иногда несут сле- ды ран от чудовищных челюстей других самцов; самцы некоторых перепончатокры- лых насекомых, как часто видел г-н Фабр, этот неподражаемый наблюдатель, дерутся за какую-нибудь самку, сидящую рядом как бы в качестве постороннего зрителя и затем удаляющуюся с победителем. Наиболее жестокая война, по-видимому, идет между самцами полигамных животных, они же чаще всего вооружены особыми орудиями. Самцы хищных животных уже и без того хорошо вооружены, хотя они, как и другие живот- ные, могут приобретать путем полового участвует в воспитании потомства) стано- вятся особенно заметными и яркими. Ча- сто громкие крики, вызывающее турнир- ное поведение, яркая окраска самцов ста- вит их, казалось бы, в опасное положение. Похоже, однако, что все это может быть направлено и на отвлечение хищников и врагов от невзрачных самок, ответствен- ных за воспроизведение и выращивание молодых. Можно сказать, что естествен- ный отбор приводит к тому, что жертва самцами запрограммирована в генетиче- ской памяти вида. Повышенная гибель самцов в период размножения — условие сохранения большей части самок. В ре- зультате полового отбора у самок могут развиваться специальные приспособления для привлечения самцов. Известно, напри- мер, что самки некоторых бабочек выде- ляют пахнущие вещества, привлекающие самцов на расстоянии в несколько кило- метров. Практически необозримо много- образие удивительных случаев приспособ- ленности для обеспечения связи между полами. У одного из видов рыб — глубо- ководных удильщиков — величина самки в тысячи раз (!) превышает величину самца. Самец постоянно находится в прикреплен- ном виде на теле самки как своеобразный паразит. В целом же половой отбор всегда приводит к более или менее резкому рас- хождению в признаках самца и самки. 71
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА IV IV—7. В результате действия отбора могут устанавливаться любые корреляции (со- отношения) между отдельными частям организма. В Институте цитологии и гене- тики СО АН СССР Л. Д. Колосовой изучены корреляционные связи 20 признаков у ви- дов льнянок (Linaria) и вероник (Veronica). Изученные признаки касаются величины следующих частей растения: стебля, ли- отбора еще особые средства защиты, каковы, например, грива у льва и загнутая челюсть у самцов лосося; ведь щит может так же обе- спечить победу, как и меч или копье. У птиц это соперничество часто пред- ставляет более мирный характер: у многих видов самцы сильно соперничают друг с дру- гом, привлекая самок своим пением. У гвиан- ского каменного дрозда, райской птицы и у некоторых других птиц самцы и самки слетаются в одно место, причем самцы по очереди тщательно распускают напоказ свои ярко окрашенные перья и проделывают странные телодвижения перед самками, которые остаются зрительницами, пока не выберут себе самого привлекательного партнера. Те, кому случалось близко наблю- дать нравы птиц в неволе, очень хорошо знают, что они нередко обнаруживают ин- дивидуальные симпатии и антипатии. Таким образом, мне кажется, что в тех случаях, когда самцы и самки какого-нибудь животного при одинаковом образе жизни от- личаются друг от друга по строению, окраске или украшениям, эти различия были вызваны главным образом половым отбором, т. е. в ряде поколений отдельные самцы обладали некоторыми незначительными преимущест- вами перед остальными, в способе ли вооружения, средствах ли защиты или в особых прелестях, и передали их своим потомкам исключительно мужского пола. Но я не согласен приписать одному действию этой причины все без исключения половые различия. ПРИМЕРЫ ДЕЙСТВИЯ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЯ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ Для того чтобы выяснить действие естест- венного отбора, как я его понимаю, я попро- шу разрешения представить один-два вообра- жаемых примера. Остановимся на примере волка, питающегося различными животными и одолевающего одних силой, других хит- ростью, третьих — быстротой; представим себе далее, что самая быстрая добыча, олени, например, увеличилась в числе вследствие каких-нибудь перемен, происшедших в дан- ной местности, или, наоборот, другая добыча уменьшилась в числе, как раз в то время года, когда волки наиболее терпят от недостатка в пище. При таких обстоятельствах самые бы- стрые и поджарые волки будут иметь больше всего шансов выжить и, таким образом, со- храниться или быть отобранными. 72
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР. ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ Могу добавить, что, по свидетельству м-ра Пирса, в Катскильских горах в Сое- диненных Штатах встречаются две разновид- ности волка: одна с обликом изящной борзой, преследующая оленей, и другая, более груз- ная, на более коротких ногах, чаще нападаю- щая на стада овец. К последствиям скрещивания в отношении устранения изменений всякого рода я еще вернусь; но здесь можно заметить, что боль- шая часть животных и растений держится своего местообитания и без нужды не по- кидает его; мы видим это даже у перелетных птиц, всегда возвращающихся на то же место. Отсюда следует, что всякая вновь образовав- шаяся разновидность вначале будет всегда местной, как это, кажется, можно принять за правило по отношению к разновидностям в естественных условиях; таким образом, сход- но измененные особи будут уже по исте- чении короткого времени скопляться не- большими группами и нередко размножать- ся, скрещиваясь друг с другом. Если новая разновидность окажется преуспевающей в борьбе за жизнь, то она станет медленно рас- пространяться из центральной области, конкурируя с неизменившимися особями по окраине все разрастающегося круга и по- беждая их. Может быть, небесполезно привести еще один более сложный пример, поясняющий способ действия естественного отбора. Неко- торые растения выделяют сладкий сок, по- видимому, для того, чтобы удалить из своих соков нечто вредное: это достигается, напри- мер, при помощи железок, расположенных при основании прилистников у некоторых бобовых растений, или на изнанке листьев, как у обыкновенного лавра. Этот сок, хотя и незначительный по количеству, жадно вы- сасывается насекомыми, но они не приносят своими посещениями никакой пользы расте- нию. Теперь представим себе, что сок или нектар начал выделяться внутри цветков не- которого количества экземпляров растений какого-либо вида. Насекомые в поисках нектара будут осыпаться пыльцой и очень часто будут переносить ее с цветка на цве- ток. Таким путем происходило бы скрещива- ние между цветками, принадлежащими двум различным особям, а этот процесс скрещива- ния, как вполне может быть доказано, даст начало более могучим сеянцам, которые, следовательно, будут иметь больше всего шансов на процветание и выживание. Ра- стения, производящие цветки с самыми боль- шими нектарниками, выделяющими на- ибольшие количества нектара, будут чаще посещаться насекомыми и чаще подвергаться стьев, соцветия, частей чашечки, венчика, тычинок и пестика. Оказалось, что скор- релированность изученных признаков за- висит от особенностей опыления. У льнянки обыкновенной (Linaria vul- garis) — специфического энтомофила — самостоятельные корреляционные плеяды образуют размеры частей околоцветника, тычинки и пестика (красный цвет) и разме- ры пыльников (черный цвет). В плеяды во- влечены только те части цветка, которые обеспечивают непосредственный контакт между цветком и насекомым-опылителем. Независимость частей цветка от условий произрастания и от размеров других ча- стей растения у специфических энтомофи- лов — результат действия стабилизирую- щего в ходе опыления и зависящего от по- стоянных величин размеров и поведения насекомых-опылителей отбора, осущест- вляемого насекомыми (А). Примером неспецифического энтомо- фила, способного опыляться и ветром, мо- жет быть вероника Крылова (Veronica krylovii). У этого вида все размеры частей чашечки, венчика, тычинок и пестика скор- релированы между собой (красно-черная штриховка) и, кроме того, встречаются единичные связи с общими размерами растения (синие точки) (Б). Возможна третья ситуация, когда в качестве «единицы опыления» выступает не отдельный цветок, а все соцветие в це- лом — это как бы шаг в направлении воз- никновения сложного цветка. Такова веро- ника длиннолистная (Veronica longifolia) (В), у которой мелкие длиннотрубчатые цветки собраны в длинные и плотные со- цветия. У таких видов жесткие корреляции частей отдельных цветков (и их стабиль- ность) с посещающими насекомыми стано- вятся не жизненно важными и существует коррелированность всех признаков ра- стения. 73
ГЛАВА IV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ IV—8. Потемнение березовой пяденицы (Biston betularia) и нескольких десятков других видов бабочек, которое произошло в промышленно загрязненных районах Ве- ликобритании, по праву считается самым наглядным и хорошо изученным приме- ром действия естественного отбора, про- слеженным от самого начала. Впервые черная (а не белая, как обычно) бабочка березовой пяденицы была поймана под Манчестером в 1848 г. и как большая ред- кость была помещена в коллекцию натура- листа. Постепенно таких бабочек станови- лось все больше и больше, но только в тех районах, где березы покрывались копотью И становились темными. Проведенный уже в XX в. генетический анализ показал, что темный цвет обусловлен действием доми- нантного . аллеля «С»—carbonaria. Эта редкая прежде мутация время от времени и раньше появлялась у бабочек. Прямые эксперименты показали, что насекомояд- ные птицы схватывали прежде всего свет- лых бабочек, сидящих на темном фоне, и темных, сидящих на светлом. Район выпуска бабочек Выпущено бабочек Поймано в ловушки бабочек Отно- шение тем- ных ба- бочек к свет- лым свет- лых тем- ных свет- лых тем- ных Загряз- ненный 137 447 13 27 1 : 2,1 Загряз- ненный 64 154 25 53 1 : 2,1 Чистый 393 406 13,7 4,7 2,9 : 1 Видно, что в этих, как и в других подобных же экспериментах, выживание (и соответ- ственно гибель) оказалось избирательным: в значительно большем числе сохранялись особи, окрашенные покровительственно. В некоторых загрязненных районах темными стали более 90% всех бабочек. Исследования показали, что отбор одно- временно способствовал выработке и при- способительного поведения: темные ба- бочки чаще садились на темный фон, а светлые — на светлый. Вот результаты одного типичного эксперимента: Фон Темные бабочки Светлые бабочки Черный 38 (65,5 %) 20 (33,9%) Белый 21 (34,5%) 39 (66,1 %) Интересно, что, после того как в сере- дине 70-х годов нынешнего столетия за- грязнение среды уменьшилось и березы стали снова светлыми, стало наблюдаться постепенное уменьшение числа черных особей в природе. 74
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ скрещиванию и, в конце концов, осилят своих соперников, и образуют местную разновидность. Равно и цветки с тычинками и пестиками, расположенными соот- ветственно размерам и привычкам тех именно насекомых, которые их по- сещают,— если этим хоть сколько-нибудь облегчается перенесение пыльцы,— оказались бы также в более благоприятном положении. Мы могли бы предста- вить себе и другой случай — насекомых, посещающих цветки с целью соби- рания не нектара, а пыльцы; и так как пыльца служит исключительно для опло- дотворения, то ее истребление должно, казалось бы, приносить растению только ущерб; тем не менее, если бы хоть немного пыльцы, сначала случайно, а затем постоянно, переносилось поедающими пыльцу насекомыми с цветка на цветок и этим достигалось бы скрещивание, то хотя бы девять десятых всей пыльцы подвергалось уничтожению, такого рода ограбление было бы вполне выгодным для растения, а особи, производящие все больше и больше пыльцы и снабженные более крупными тычинками, подвергались бы отбору. Когда вследствие такого процесса, долгое время продолжающегося, наше растение стало бы крайне привлекательным для насекомых, они, без всякого с их стороны намерения, стали бы регулярно разносить пыльцу с цветка на цветок; а что они делают это в действительности, я могу легко показать на многих поразительных примерах. Приведу только один, показывающий в то же время начальную фазу разделения полов у растений. Некоторые экзем- пляры падуба приносят только мужские цветы с четырьмя тычинками, обра- зующими очень малое количество пыльцы, и с рудиментарным пестиком; другие экземпляры приносят только женские цветы с вполне развитым пестиком и четырьмя сморщенными тычинками, в которых нельзя обнаружить ни одного зернышка пыльцы. Найдя одно женское дерево в шестидесяти ярдах от мужского, я исследовал под микроскопом рыльца двадцати цветков, взятых с различных ветвей, и на всех без исключения оказались немногочисленные зернышки пыльцы, а на некоторых они были даже в изобилии. Так как ветер в течение нескольких дней дул по направлению от женского дерева к мужско- му, то пыльца не могла быть занесена ветром. Погода стояла холодная и бур- ная и, следовательно, неблагоприятная для пчел, и тем не менее каждый исследованный мною женский цветок был успешно опылен пчелами, пере- летавшими с дерева на дерево в поисках нектара. Обратимся теперь к насекомым, питающимся нектаром; мы можем пред- положить, что растение, в котором путем непрерывного отбора медленно увели- чивалось количество нектара, весьма распространено и что определенные на- секомые в большинстве своем питаются его нектаром. Я бы мог привести много фактов, показывающих, как пчелы дорожат временем; такова, например, их при- вычка прокусывать отверстия и высасывать через основание цветков нектар, до которого они могли бы с небольшим усилием добраться и сверху. Принимая во внимание такие факты, мы можем допустить, что при известных условиях индивидуальные различия в кривизне или длине хоботка и т. п., настолько не- значительные, что мы их и не заметили бы, могут оказаться полезными для пчелы или иного насекомого, так что некоторые особи будут в состоянии добывать себе пищу легче, чем другие; и таким образом, общины, к которым эти особи при- надлежат, будут процветать и отделять многочисленные новые рои, которые унаследуют это качество. Таким образом, я могу понять, как цветок и пчела будут одновременно или последовательно медленно изменяться и приспособляться друг к другу самым совершенным образом, путем непрерывного сохранения всех особей, представля- ющих в своем строении незначительные взаимно полезные уклонения. Я вполне сознаю, что учение об естественном отборе, поясненное вышепри- веденными вымышленными примерами, может встретить те же возражения, которые были впервые выдвинуты против великих идей сэра Чарлза Аайелля о «современных изменениях земной поверхности, объясняющих нам геологичес- кие явления»; но теперь мы редко слышим, чтобы факторы, которые мы на- блюдаем в действии, признавались ничтожными и ничего не значащими, когда идет речь о причинах образования глубочайших речных долин или нахождения внутри материков длинных скалистых гряд. 75
ГЛАВА IV ЧАРЛЗ ДАР НИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ IV—9. Один из сравнительно недавно опи- санных примеров действия естественного отбора касается возникновения среди крыс (Rattus norvegicus) так называемых «супер- крыс». В 50-е годы были открыты чрезвы- чайно эффективные родентициды (хими- ческие препараты, убивающие грызунов), действующие как антикоагулянты, то есть вызывающие несвертываемость крови. Особенно эффективным был варфарин. Сначала результаты борьбы с крысами бы- ли великолепными — они почти полностью исчезли на огромных территориях, где применялся варфарин. Но среди миллио- нов крыс оказались некоторые, случайно обладавшие наследственным иммуните- том против варфарина: для них поедание приманки не было смертельным. На карте показаны места, где в Великобритании от этих немногих возникли популяции, устой- чивые к действию варфарина. К 1972 г. вся страна была вновь населена крысами в не- меньше м количестве, чем до применения варфарина, и все эти крысы были нечувст- вительными к варфарину. Так среди крыс в результате естественного отбора, выжи- вания немногих приспособленных возник- ло и распространилось новое свойство. По- следующие генетические исследования показали, что нечувствительность к варфа- рину в разных популяциях имеет различ- ную генетическую основу — несколько разных генов несли аллели, определявшие эту нечувствительность. К 1985 г. было известно уже около 450 видов насекомых, грызунов, растений и других организмов, наносящих ущерб сельскому хозяйству, у которых в процессе естественного отбора выработался полный иммунитет к применяемым человеком инсектицидам, родентицидам, фунгици- дам, гербицидам и другим отравляющим веществам (впервые резистентность воз- никла в 1917 г. в Калифорнии у щитовок, живущих на цитрусовых, которых прежде успешно истребляли цианистыми препа- ратами). Еще примерно у 150 видов, про- тив которых борется медицина (разносчи- ки заболеваний, хранители инфекции и т. д.)г также возникла нечувствительность к применяемым ядам. Среди этих видов мухи, крысы, комары. В экспериментах вы- ведены популяции дрозофилы, которые настолько перестроились в процессе отбо- ра, что не могут существовать без ДДТ! Естественный отбор действует толь- ко путем сохранения и накопления малых на- следственных изменений, каждое из которых выгодно для сохраняемого существа; и как современная геология почти изгнала из науки такие воззрения, как например, прорытие глубокой долины одной дилювиальной вол- ной, так и естественный отбор изгонит из науки веру в постоянное творение новых органических существ или в какие-либо глу- бокие и внезапные изменения их строения. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, БЛАГОПРИЯТСТВУЮЩИЕ ОБРАЗОВАНИЮ НОВЫХ ФОРМ ПОСРЕДСТВОМ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА Значительная степень изменчивости,— а под этим термином всегда разумеются и индивидуальные различия,— будет, очевид- но, являться обстоятельством благоприятст- вующим. Большое количество особей, увели- чивая шансы появления в данный период полезных изменений, может компенсировать меньшую степень изменчивости у отдельной особи и является, по моему мнению, важным элементом успеха. 76
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР. ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ При методическом отборе животновод или растениевод отбирает с некоторой опре- деленной целью, и если допустить свободное скрещивание особей, его труд будет совер- шенно потерян. Если же большое число лю- дей, без всякого намерения изменить породу, но руководясь почти одинаковым представ- лением о совершенстве, будет заботиться о том, чтобы вывести породу от лучших живот- ных, то в результате этого бессознательного отбора получится медленное, но верное усовершенствование породы, несмотря на то что здесь не производилось изолирование отобранных особей. Скрещивание играет важную роль в при- роде, так как поддерживает однообразие и постоянство признаков у особей одного и того же вида или одной и той же разновид- ности. Оно, очевидно, будет влиять всего действительнее на животных, спаривающих- ся для каждого рождения, но, как уже сказа- но, мы имеем основание полагать, что скре- щиванию время от времени подвергаются все животные и все растения. Если это будет слу- чаться даже через длинные промежутки вре- мени, то происшедшая от этого скрещивания молодь будет настолько превосходить силой и плодовитостью потомство, полученное от продолжительного самооплодотворения, что будет иметь более шансов на выживание и размножение; и таким образом, в конце кон- цов, влияние скрещивания, даже через долгие промежутки времени, окажется весьма важ- ным. Что касается наиболее низко организо- ванных существ, не размножающихся поло- вым путем и не конъюгирующих, а, следова- тельно, и неспособных скрещиваться, то у них однообразие признаков может сохра- ниться при постоянстве жизненных условий только в силу наследственности и в силу действия естественного отбора, который бу- дет уничтожать все особи, уклоняющиеся от соответствующего типа. Если же условия жизни изменятся и форма подвергнется из- менению, то однообразие признаков может сохраниться в изменившемся потомстве толь- ко путем естественного отбора, сохраняю- щего сходные благоприятные изменения. Продолжительность времени сама по себе не содействует и не препятствует естествен- ному отбору. Утверждаю это потому, что со- вершенно ошибочно уверяли, будто я придаю элементу времени всемогущее значение в процессе изменения видов,— как будто бы все жизненные формы необходимо под- вергаются изменению в силу какого-то врож- денного закона. Продолжительность време- ри имеет значение лишь настолько (в этом смысле ее значение очень велико), насколько Июнь Июль Август IV — 10. В природе часто встречается так на- зываемая экологическая изоляция. На- пример, большой погремок (Alectrolophus major) на некосимых лугах цветет и плодо- носит на протяжении всего лета. При ко- шении в конце лета на этих лугах образо- валась раса погремка, которая успевает отцвести и принести семена до начала по- коса. На других лугах покос был более ранним. И в этих условиях возникли две новые расы — одна ранневесенняя, кото- рая стала зацветать раньше и раньше (до начала покоса) давать семена. И другая, позднеосенняя, которая замедленно раз- вивалась до начала покоса, образовывала очень низкие растения, не попадавшие под косу, но затем быстро зацветавшие после покоса и успевшие дать семена до наступления морозов. Возникновение се- зонных рас (фенологический полимор- физм) происходит в результате действия отбора. Отбор в данном случае уничтожил промежуточные формы: изоляция между ранней и поздней расами была создана покосом, производимым человеком. 77
ГЛАВА IV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ IV—11. В строении тела утконоса и двоякоды- шащих рыб удивительным образом со- четаются признаки разных классов позво- ночных животных. По откладыванию яиц, колеблющейся в зависимости от среды температуре тела и ряду черт строения скелета утконос напоминает рептилий. По развитию млечных желез, волосяного покрова, дифференцированным зубам (они развиваются только у детенышей, а потом исчезают) утконос похож на других млекопитающих. Аналогичное положение и с представителями ныне немногочислен- ной группы двоякодышащих рыб. Они имеют легкие и могут дышать атмосфер- ным воздухом, строение сердца, крове- носной и мочеполовой систем напоминает таковое амфибий. С другой стороны, по строению позвонков, плавников, черепа, кишечника встречаются признаки, харак- терные для самых древних групп рыб. Эти два примера как бы иллюстрируют этапы эволюции в направлении млекопитаю- щих или амфибий. В действительности эти две группы животных, очевидно, по- пали в условия, где полученные ими новые важные приобретения (питание молоком или способность дышать воздухом) оказа- лись достаточными для выживания. она увеличивает шансы появления благо- приятных изменений, их отбора, накопления и закрепления. Изоляция также является важным элемен- том в процессе изменения видов посредством естественного отбора. В ограниченном или изолированном ареале, если он не очень велик, органические и неорганические усло- вия жизни будут обычно почти однородны- ми, так что естественный отбор будет стре- миться изменить все изменяющиеся особи того же вида в одном и том же направлении. Скрещивание с обитателями окружающих областей будет тем самым также устранено. Мориц Вагнер недавно издал интересный труд, касающийся этого предмета, и показал, что значение изоляции как препятствие к скрещиванию вновь образовавшихся раз- новидностей, вероятно, важнее даже, чем я предполагал. Но, на основании уже указан- ных мною причин, я ни в каком случае не могу согласиться с этим натуралистом в том, что миграция и изоляция — необходимые эле- менты в процессе образования новых видов. Хотя изоляция имеет большое значение в образовании новых видов, тем не менее в общем итоге я склоняюсь к убеждению, что обширность ареала еще важнее, особенно в процессе образования видов, которые могли бы сохраниться на долгое время и широко распространиться. На большом и открытом пространстве не только увеличиваются шан- сы появления благоприятных изменений благодаря многочисленности особей того же вида, которых может прокормить эта пло- щадь, но и самые условия существования гораздо более сложны вследствие много- численности уже существующих видов; а 78
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ если некоторые из этих многочисленных видов изменятся и улучшатся, то и остальные должны также улучшиться в соответствую- щей степени, иначе они будут истреблены. Каждая новая форма, как только она при- обрела значительные преимущества, сможет распространиться по открытому и непрерыв- ному ареалу, конкурируя, таким образом, с многими другими формами. Сверх того, об- ширный ареал, хотя он теперь и представля- ется непрерывным, мог нередко в прошлом вследствие колебания уровня моря подвер- гаться расчленению, так что и благоприятное влияние изоляции могло в известной степени оказывать свое содействие. Наконец, я прихожу к заключению, что хотя небольшие изолированные ареалы в не- которых отношениях были крайне благо- приятными для образования новых видов, но тем не менее в обширных ареалах изменения в большинстве случаев совершались быстрее, и, что еще важнее, новые формы, образовав- шиеся на больших ареалах и уже победившие многих соперников, более способны к широ- кому расселению и,’ следовательно, к обра- зованию наибольшего числа новых разновид- ностей и видов. Они, таким образом, играли более выдающуюся роль в изменчивой исто- рии органического мира. Согласно с этим воззрением, нам, быть может, станут понятны некоторые факты, о которых также будет речь в главе о гео- графическом распространении, как, напри- мер, тот факт, что обитатели менее обширно- го континента Австралии отступают в настоя- щее время под напором выходцев из более обширной европейско-азиатской области. Этим объясняется и тот факт, что обитатели континентов так легко натурализовались по- всеместно на островах. На маленьком острове состязание за жизнь было менее ожесточен- ным, изменчивость и истребление не так сильны. Отсюда нам понятно, почему флора Мадейры, по свидетельству Освальда Геера, до некоторой степени напоминает вымершую третичную флору Европы. Все пресновод- ные бассейны в совокупности по сравнению с морем и сушей представляют малую область. Следовательно, соперничество между пре- сноводными обитателями было менее оже- сточенным, чем в какой-либо другой области; новые формы медленнее образовывались и старые формы медленнее вымирали. Именно в пресных водах мы встречаем семь родов ганоидных рыб — остатки когда-то пре- обладавшего отряда; в пресной же воде мы встречаем и самые аномальные из сущест- вующих на земле форм — Ornithorhynchus и Lepidosiren, которые, подобно ископаемым IV—12. На рисунке показано изменение швов раковин аммонитов рода Cosmoceras из юрских глин Англии. Мощность этих осад- ков достигала 13 м, и накапливались они примерно в течение 1,5 млн. лет. У аммо- нитов менялись форма и размеры рако- вин, а также отношение числа ребер к чис- лу шипов по краю. Эти данные позволяют более или менее точно количественно оце- нивать скорость или темп эволюции. ш g с о > X * “ л 3 «. са 79
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ Существует несколько способов из- мерения скорости эволюционного процес- са. Можно судить о ней по величине мор- фологических различий, возникших за определенный период. Один из таких по- казателей скоростей эволюции — «дар- вин» — равен изменению какого-либо количественного признака на 1 % от исход- ного за 1 тыс. лет. Определенный так темп эволюции многих особенностей скелета, размеров тела и т. п. у многих групп жи- вотных составлял от десятых долей до не- скольких десятков «дарвинов». Можно из- мерять темп эволюции по числу лет, необ- ходимому для образования новых видов, родов и т. д. Иногда нескольких тысяч лет довольно для образования вида у мелких позвоночных, хотя чаще для этого требует- ся более значительное время. Оказалось также, что время существования отдель- ных видов может значительно колебаться (в среднем от 0,5 до 5 млн. лет), а время существования родов значительно разли- чается, например между моллюсками и хищными млекопитающими: у первых средняя длительность существования ро- дов — десятки миллионов лет, у вторых — около 8 млн. лет. Это означает, что темп формообразования у хищных в десять раз быстрее, чему у двустворчатых моллю- сков. Часто темп эволюции определяют не в астрономическом времени (годы, тыся- челетия), а в биологическом (по числу по- колений, необходимых для возникновения нового вида, приспособления и т. п.). ГЛАВА IV формам, до некоторой степени связывают отряды, в настоящее время далеко отстоящие друг от друга в системе природы. Эти ано- мальные формы могут быть названы живыми ископаемыми; они уцелели до сих пор, по- тому что жили в ограниченном ареале и под- вергались менее разнообразной и, следова- тельно, менее ожесточенной конкуренции. Подведем, насколько это допускает край- няя запутанность вопроса, итог тем обстоя- тельствам, которые благоприятствуют и не благоприятствуют образованию новых видов путем естественного отбора. Я прихожу к заключению, что для наземных организмов большая континентальная область, уровень которой подвергался значительным колеба- ниям, должна была оказаться наиболее благоприятной в отношении образования многочисленных новых форм, приспособлен- ных к продолжительному существованию и широкому расселению. Я вполне допускаю, что естественный отбор, вообще говоря, действует с крайней медленностью. Он может действовать только тогда, когда в экономии природы какой-ли- бо области есть места, которые скорее займут видоизмененные формы некоторых из ее теперешних обитателей. Появление таких мест часто будет зависеть от изменения физических условий, которое происходит обыкновенно очень медленно, и от пре- дотвращения иммиграции лучше приспособ- ленных форм. Как только некоторые из ста- рых обитателей начнут изменяться, между остальными часто будет нарушаться прежнее взаимное отношение, а это создаст новые места для лучше приспособленных форм, но все это будет совершаться очень медленно. Хотя все особи одного вида слегка отличают- ся одна от другой, тем не менее, вероятно, будет проходить много времени, прежде чем появятся потребные изменения различных частей организации. Этот результат нередко будет значительно замедляться свободным скрещиванием. Многие возразят, что всех этих причин достаточно, чтобы нейтрализо- вать силу естественного отбора. Я этого не думаю. Но я полагаю, что естественный отбор будет действовать вообще очень медленно, только через длинные промежутки времени и только на небольшое число обитателей дан- ной страны. Я полагаю далее, что это медлен- ное перемежающееся действие отбора хоро- шо согласуется с тем, чему учит нас геология относительно продолжительности и характе- ра изменения обитателей земли. Как бы медленно ни совершался процесс отбора, если слабый человек мог достигнуть таких значительных результатов путем ис- 80
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ кусственного отбора, то я не вижу предела для тех изменений, той красоты и сложности взаимных приспособлений организмов друг к другу и к физическим условиям их жизни, которые могли быть осуществлены в течение долгого вре- мени в силу естественного отбора, т. е. в силу переживания наиболее приспособ- ленного. ВЫМИРАНИЕ, ВЫЗЫВАЕМОЕ ЕСТЕСТВЕННЫМ ОТБОРОМ Этот вопрос будет нами подвергнут подробному обсуждению в главе, по- священной геологии, но о нем необходимо упомянуть и здесь вследствие его тесной связи с естественным отбором. Естественный отбор действует только посредством сохранения изменений, в каком-нибудь смысле полезных и, следо- вательно, укореняющихся. Вследствие быстрого возрастания численности всех органических существ в геометрической прогрессии каждый ареал уже до предела заполнен обитателями, а из этого вытекает, что так как благоприят- ствуемые формы будут увеличиваться в числе, то менее благоприятствуе- мые будут обычно уменьшаться в числе и становиться редкими. Редкость формы, как учит нас геология,— предвестник вымирания. Для нас ясно, что всякая форма, представленная малым числом особей, имеет большие шансы на окончательное исчезновение, вследствие ли значительных климатических колебаний на протяжении года или вследствие временного увеличения числа ее врагов. Мы видели, что виды, наиболее богатые особями, обладают наибольшими шансами для появления во всякий данный период благоприятных измене- ний. Отсюда виды редкие будут во всякий данный период изменяться и со- вершенствоваться медленнее и вследствие этого будут побеждены в жизненной борьбе изменившимися и улучшившимися потомками более обыкновен- ных видов. Из этих различных соображений, я полагаю, неизбежно вытекает, что так как с течением времени деятельностью естественного отбора образуются новые ви- ды, то другие должны становиться все более редкими и, наконец, исчезать. Фор- мы, всего сильнее конкурирующие с теми, которые изменяются и совершенст- вуются, конечно, пострадают всего более. В главе, посвященной борьбе за суще- ствование, мы видели, что наиболее ожесточенная конкуренция должна про- исходить между формами наиболее близкими — разновидностями одного вида, или видами одного рода, или ближайших друг к другу родов,— так как эти фор- мы будут обладать почти одинаковым строением, общим складом и привычками; следствие этого каждая новая разновидность или новый вид будет в процессе своего образования всего сильнее подавлять своих ближних родственников и стремиться их истребить. Тот же процесс истребления мы наблюдаем и у до- машних рас вследствие отбора наиболее усовершенствованных форм человеком. РАСХОЖДЕНИЕ (ДИВЕРГЕНЦИЯ) ПРИЗНАКОВ Принцип, который я обозначаю этим термином, крайне важен и, как мне кажется, объясняет некоторые существенные факты. Во-первых, разновидности, даже резко выраженные и имеющие до некоторой степени характер видов, не- сомненно, различаются между собой гораздо менее, чем хорошие, резко ограни- ченные виды. И тем не менее, согласно моему воззрению, разновидности — толь- ко виды в процессе образования, или, как я их назвал, зарождающиеся виды. Каким же образом меньшее различие между разновидностями достигает разме- ров различия между видами? И в этом случае, как и всегда, я старался пролить свет на этот вопрос, исходя из фактов, касающихся наших домашних рас. Мы и здесь найдем некоторую аналогию. Всякий, конечно, согласится, что выведение пород, настолько резко различающихся, как шорт-горны и герефордский рогатый скот, скаковая и ломовая лошади, различные породы голубей и т. д., не могло быть результатом только случайного накопления сходных изменений в длинном ряде последова- тельных поколений. И действительно, практически один любитель обращает 81
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА IV Путь достижения «наибольшей суммы жизни» (через разнообразие строения) в 30-е годы XX в. был доказан эксперимен- тально, как бы «от противного». Было по- казано, что два вида с одинаковыми по- требностями не могут существовать в од- ном месте: один вид неизбежно вытеснит другой. Этот принцип получил название «принципа конкурентного исключения» или «принципа Гаузе» (по имени выдающе- гося отечественного эколога Г. Ф. Гаузе, рисунок из работы которого и приведен здесь). Показаны результаты экспери- мента по содержанию двух близких ви- дов инфузорий: I — Paramecium caudatum в изолированной культуре; III — то же для P.aurelia; II—Р.caudatum в смешанной культуре; IV — то же для P.aurelia. Видно, что при совместном обитании один вид полностью вытесняет другой. внимание на голубя с клювом слегка покоро- че, другой же, напротив,— на голубя с клю- вом слегка подлиннее. Мы можем также допустить, что в очень ранний период истории люди одного племени или области нуждались в более быстрых ло- шадях, а другие или в другом месте — в бо- лее сильных и грузных лошадях. Первона- чальные различия могли быть очень малы, но с течением времени, вследствие непрерыв- ного отбора, с одной стороны, наиболее быст- рых, а с другой — наиболее сильных лоша- дей, различия могли возрасти и дать начало двум подпородам. Наконец, по истечении столетий эти подпороды превратились в две хорошо установившиеся и совершенно отлич- ные одна от другой породы. По мере того, как эти различия увеличивались, худшие живот- ные с промежуточными признаками, не очень быстрые и не очень сильные, уже не оставля- лись на племя и мало-помалу исчезали. Здесь, в применении к человеческой деятель- ности, мы видим проявление того, что можно назвать принципом дивергенции, вызываю- щим неизменный рост различий, вначале едва заметных, вследствие чего породы рас- ходятся в своих признаках как между со- бой, так и со своим общим предком. Но, можно спросить, каким образом ана- логичный принцип может быть применен к природе? Я полагаю, что может и в очень действительной форме. Мы легко можем в этом убедиться на примере животных с про- стыми привычками. Остановимся на примере хищного четвероногого, количество которого достигло в среднем того предела, который может прокормить данная страна. Если дей- ствию его естественной способности к раз- множению будет предоставлен простор, то это размножение может осуществиться на деле (предполагая, что физические условия страны остаются одними и теми же толь- ко в том случае, если изменившиеся по- томки захватят места, занятые теперь други- ми животными: некоторые из них, начав питаться новым родом добычи, живой или мертвой, другие, заселяя новые станции, живя на деревьях, или в воде, или, наконец, становясь менее плотоядными. Чем разно- образнее в своих привычках и строении окажутся эти потомки нашего хищника, тем больше мест они займут. Что применяется к одному животному, одинаково применимо и ко всем, и во все времена, разумеется, если животные изменяются, без чего естественный отбор не может ничего сделать. То же самое и относительно растений. Истинность того положения, что наиболь- шая сумма жизни осуществляется при наи- 82
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР. ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ большем разнообразии строения, очевидна во многих естественных условиях. На крайне малых площадях, особенцо открытых для иммиграции, и где конкуренция между особями должна быть очень ожесточенной, мы встречаем большое разнообразие обита- телей. Так, например, я нашел, что участок дерна размером в четыре фута на три, на- ходившийся много лет в совершенно одина- ковых условиях, вмещал двадцать видов растений, относящихся к восемнадцати ро- дам и восьми семействам, что доказывает, как резко эти растения между собой раз- личались. То же самое можно сказать и от- носительно растений и насекомых маленьких однообразных островков, а также маленьких пресноводных прудов. Земледельцы хорошо знают, что они могут собрать наибольшее количество кормов посредством севооборота, т. е. чередования растений, принадлежащих к наиболее различным отрядам: природа при- бегает, если можно так выразиться, к одно- временному севообороту. Большинство животных и растений, тесно живущих вокруг какого-нибудь клочка земли, могло бы жить и на нем (предполагая, что его природа не представляет ничего исключительного), и можно сказать, что они напрягают все свои IV—14. Среди сумчатых Австралийского ре- гиона встречаются все экологические груп- пы млекопитающих: роющие, бегающие, лазающие, прыгающие, а среди них — хищники, травоядные, семеноядные, все- ядные, насекомоядные. Часть видов сумчатых, обитающих в Австралийском регионе, стремительно вы- мерли в последнее время, правда, скорее не от конкуренции с представителями от- рядов плацентарных млекопитающих, а от преследования человеком (например, сумчатый тигр, или, правильнее, сумчатый волк — тилацин). Другая же часть сумча- тых процветает в современной Австралии, порой создавая даже проблемы для хозяй- ства человека. В последние годы наблю- дается, например, массовое размножение кенгуру нескольких видов. Кенгуру — ти- пично растительноядные животные, прямо вступающие в конкуренцию с также расти- тельноядным плацентарным млекопитаю- щим— кроликом, завезенным в Австра- лию, и вполне успешно выдерживающие эту жесткую конкуренцию. 83
ГЛАВА IV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ силы, чтобы на нем жить; но, по-видимому, там, где конкуренция наиболее серьезна, преимущества разнообразия в строении, сопровождаемого различия- ми в конституции и образе жизни, определяет то, что тесно живущие друг около друга обитатели принадлежат, как общее правило, к тому, что мы назы- ваем различными родами и отрядами. Изучив природу тех растений и животных, которые успешно выдержали борь- бу с туземными и успели натурализоваться, мы можем составить себе прибли- зительное понятие о том, в каком направлении должны были бы измениться некоторые местные обитатели, чтобы приобрести преимущества перед своими соотечественниками, и во всяком случае мы вправе заключить, что приобрете- ние различий в строении, равносильных родовым, было бы для них выгодно. Преимущества, доставляемые обитателям данной страны разнообразием их строения, в сущности, те же, которые доставляются индивидуальному организ- му физиологическим разделением труда между различными его органами. Ни один физиолог не сомневается в том, что желудок, приспособленный к перева- риванию исключительно растительных веществ или исключительно мяса, из- влекает из них наибольшее количество питательных веществ. Так и в общей экономии какой-нибудь страны: чем более, чем полнее разнообразие живот- ных и растений, приспособленных к разному образу жизни, тем больше чис- ло особей, которые там могут прожить. Группа животных, организация кото- рых представляет мало разнообразия, не выдержала бы конкуренции с дру- гой группой, организация которой более разнообразна. Можно усомниться, на- пример, смогли ли бы австралийские сумчатые, подразделяющиеся на мало от- личные одна от другой группы и несколько соответствующие, как замечают м-р Уотергауз и другие зоологи, нашим хищным, жвачным и грызунам,— смогли ли бы они успешно конкурировать с этими хорошо выраженными отрядами. Австралийских млекопитающих мы застаем на ранней и неполной стадии этого процесса дифференциации. ВЕРОЯТНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА ПУТЕМ ДИВЕРГЕНЦИИ ПРИЗНАКОВ И ВЫМИРАНИЯ НА ПОТОМКОВ ОДНОГО ОБЩЕГО ПРЕДКА На основании только что кратко изложенных соображений мы можем допус- тить, что измененные потомки какого-нибудь вида будут иметь тем более успе- ха, чем разнообразнее будет их строение, что позволит им захватить места, за- нятые другими существами. Теперь посмотрим, как этот принцип полезности, выведенный из расхождения признаков, будет действовать в связи с естествен- ным отбором и вымиранием. Прилагаемая диаграмма поможет нам уяснить себе этот довольно запутан- ный вопрос. Пусть А до L будут виды обширного рода, обитающие в своей родной стране. Пусть (А) будет обыкновенный, широко распространенный и изменяющийся вид, принадлежащий к обширному роду в своей родной стране. Ветвящиеся и рас- ходящиеся от (А) пунктирные линии различной длины изображают его изменяю- щихся потомков. Предполагаемые изменения очень малы, но весьма разнообраз- ны; предполагается, что они возникают не все одновременно, но нередко через долгие промежутки времени и сохраняются не одинаково долго. Только те из- менения, которые так или иначе полезны, сохраняются или подвергаются естест- венному отбору. Здесь обнаружит свое важное значение принцип полезности, выведенный из расхождения признаков; в силу этого принципа изменения на- иболее различные, наиболее расходящиеся (изображенные крайними пунктир- ными линиями) сохранятся и будут накопляться естественным отбором. Когда пунктирная линия достигает одной из горизонтальных линий, где она отмечена строчной буквой с цифрой (см. диаграмму), изменчивость, как предполагается, достигла размера, достаточного для признания формы за одну из тех резко вы- раженных разновидностей, какие находят себе место в систематических сочи- нениях. 84
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ Промежутки между горизонтальными ли- ниями на диаграмме могут соответствовать тысяче или еще большему числу поколений. Предполагается, что через тысячу поколений вид (А) произвел две резко выраженные раз- новидности, а именно — а1 и т'. Эти две раз- новидности будут в общем все еще подвер- жены действию тех же условий, которые вы- звали изменения их родителей, а наклонность к изменчивости сама по себе наследственна; следовательно, они так же будут стремиться к дальнейшему изменению и обыкновенно в том же направлении, как и их родители. Предполагается, что по истечении этого периода разновидность а1 на диаграмме об- разовала разновидность а2, которая в силу принципа дивергенции отличается от (А) бо- лее, чем разновидность а'. Разновидность т', как предполагается, произвела две раз- новидности т2 и s2, отличающиеся одна от другой и еще более от общего родоначальни- ка (А). Этот процесс может продолжаться подобными этапами неопределенно долгое время; одни разновидности через каждую тысячу поколений образуют только одну все более и более уклоняющуюся разновидность, другие — произведут их две или три, и, на- конец, третьи ничего не произведут. Таким IV—15. Схема дивергенции форм (рисунок Ч. Дарвина). Буквы А — L обозначают 11 видов разных родов. Горизонтальные линии (I—XIV) — интервалы, каждый из которых представляет 1000 генераций (по- колений). Линии, обозначенные точками,— встречаемость во времени различных форм каждого вида. Мелкими латинскими буквами обозначены «хорошо выделяю- щиеся» разновидности. По горизонтальной оси — уровень различий между группами. В этой схеме предвосхищены два основ- ные типа эволюционного процесса, вскры- тые и хорошо документированные на раз- ных группах животных и растений в ходе развития эволюции (с расхождением форм из одной эволюционной точки). Эта же схема послужила теоретической основой создания всей современной естественной классификации организмов: видно, что уровень различия между разными груп- пами объективно оказывается разным и отдельные виды могут формировать более сходные между собой группы (роды). 85
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА IV IV—16. С генетической точки зрения видо- образование — превращение генетиче- ски открытых систем в генетически закры- тые, или, точнее, в генетически защищен- ные. Каждый вид состоит из множества по- пуляций (на рисунке — отдельные мелкие веточки и кружочки на поперечных срезах всего видового ствола). В природе возмо- жен обмен особями из разных популя- ций — он поддерживает единство вида как системы. В каких-то популяциях в процессе эволюции могут возникать свойства, за- трудняющие скрещивание с особями из других популяций, и вид может подразде- литься на подвиды (средняя часть рисун- ка). По мере накопления различий отдель- ные части прежде единого вида могут ока- заться генетически «закрытыми» друг от друга. Тогда из одного вида возникают два. Ясно, что вид может отличаться от то- го же вида через какое-то время без ка- кой-либо дивергенции. Если представить себе, что на рисунке одна из боковых вет- вей отсутствует, тогда перед нами будет схема так называемого филетического видообразования — изменения внутри од- ного видового ствола во времени. Обычно в природе трудно разделить процессы филетического и дивергентного видообра- зования: они тесно переплетаются друг с другом. Рисунок показывает, что между родст- венными видами в природе может и не быть резкой границы: границы вида (в мо- мент дивергенции) во времени и в прост- ранстве условны. Именно в этом смысле Ч. Дарвин неоднократно говорил об услов- ности понятия вида. Однако само сущест- вование видов как дискретных природных систем не условность, а объективная реальность. образом, в общем будет происходить увели- чение числа разновидностей или измененных потомков общей прародительской формы (А) и дивергенция признаков у них. На диаграм- ме процесс доведен до десятитысячного по- коления, а в сокращенной и упрощенной фор- ме до четырнадцатитысячного поколения. Но я должен сделать здесь оговорку, что я не предполагаю, чтобы процесс этот когда- нибудь шел с такой правильностью, как пока- зано на диаграмме, хотя и в ней допущены некоторые неправильности; не предполагаю я также, чтобы процесс этот был непрерывен; гораздо более вероятно, что каждая форма в течение долгих периодов остается не- изменной и затем вновь подвергается из- менению. Я не думаю также, чтобы неизмен- но сохранились наиболее расходящиеся раз- новидности: средняя форма может нередко уцелеть на долгое время, не произведя, а, может быть, и произведя несколько измени- вшихся потомков, потому что естественный отбор всегда действует в соответствии с при- родой мест, вполне или отчасти не занятых другими существами, а это зависит от бес- конечно сложных соотношений. Но, как об- щее правило, чем разнообразнее будет строе- ние потомков какого-нибудь вида, тем значительнее будет число мест в природе, которые они могут захватить и тем более разрастется их измененное потомство. На нашей диаграмме родословные линии пре- рываются на определенных расстояниях, обозначенных строчными буквами с цифрой; эти буквы соответствуют последовательным формам, достаточно резким, чтобы быть от- меченными как разновидности. Эти пере- рывы воображаемые; их можно поместить, где угодно, через промежутки, достаточно длинные для накопления объема изменений. В некоторых случаях, без сомнения, про- цесс изменения ограничится одной родослов- ной линией, и число изменившихся потомков не возрастет, хотя степень дивергентного из- менения увеличится. Такой случай можно изобразить на диаграмме, уничтожив все ли- нии, расходящиеся от (А), за исключением линии, тянущейся от а' до а10. Именно таким путем английская скаковая лошадь и англий- ский пойнтер, по-видимому, медленно рас- ходились в признаках со своими родоначаль- ными формами, не образовав ни в том ни в другом случае новых ветвей или пород. Через десять тысяч поколений вид (А), как мы предполагаем, образовал три формы а10, /10 и т10, которые, вследствие расхождения признаков в ряде последовательных поколе- ний, обнаруживают глубокие, хотя, быть мо- жет, и неравные, различия как между собой, 86
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ так и с прародительской формой. Если мы предположим, что степень развития, достигается в промежутке между двумя горизонтальными линиями на нашей диаграмме, крайне мала, эти три формы могут представлять собой только три резко выраженные разновидности; но стоит допустить, что эти ступени в процессе изменения будут более многочисленны или более велики, чтобы эти три формы превратились в сомнительные или даже в резко выраженные виды. Таким образом, диаграмма иллюстрирует ступени, которыми малые различия, обозначающие разновидности, достигают крупных различий, обозначающих виды. Продолжаясь в течение еще большего числа поколений (что показано на диаграмме в сокращенной, упрощенной форме), этот процесс дает восемь видов, обозначенных буквами а14 до т14, которые все происходят от (А). Та- ким путем, я полагаю, умножается число видов и образуются роды. Если предположить далее, что наша диаграмма представляет более значи- тельные изменения, то значит вид (А) и все его более ранние разновидности вымерли и заменены восемью новыми видами (а14 до ш'4), а вид (7) заменен шестью новыми видами (и14 до z14). Но мы можем пойти еще далее. Первоначальные виды нашего рода, как мы уже условились, представляют весьма различные степени сходства друг с дру- гом; оно так и бывает на деле в природе; вид (А) более близок к В, С и D, чем к другим видам, а вид (1) более близок к g, h, к, I, чем к другим. Эти два вида (А) и (I) по условию относятся к очень обыкновенным и широко распространенным видам, так что первоначально они имели какие-то преимущества перед боль- шинством других видов того же рода. Их четырнадцать изменившихся потомков в четырнадцатитысячном поколении, вероятно, унаследовали часть этих пре- имуществ; они также изменялись и совершенствовались в различных направле- ниях на каждой стадии процесса, так что успели приспособиться ко многим местам в экономии природы своей страны. Следовательно, весьма вероятно, что они заняли места не только своих родоначальников (А) и (I), но также и некото- рых из первоначальных видов, наиболее близких к этим родоначальным фор- мам, и, в конце концов, истребили как тех, так и других. Таким образом, только небольшое число первоначальных видов доведет свое потомство до четыр- надцатитысячного поколения. Предположим, что лишь один (F) из двух видов (Е и F), наименее близких к остальным девяти первоначальным видам, будут иметь потомков в этой последней стадии рассматриваемого процесса. Шесть потомков (1) образуют два подрода или рода. Но так как первоначаль- ный вид (1) сильно отличался от (А), находясь почти на противоположном от него конце первоначального рода, то и шесть потомков (1) будут, в силу уже одной наследственности, резко отличаться от восьми потомков (А); а сверх того, эти две группы, как мы предполагали, продолжали расходиться в различных направле- ниях. Промежуточные виды (и это особенно важное соображение), связывавшие первоначальные виды (А) и (I), все, за исключением (F), вымерли, не оставив потомков. Отсюда шесть новых видов, происшедших от (I), и восемь, происшед- ших от (А), придется отнести к двум очень различным родам или даже к отдель- ным подсемействам. Таким образом, по моему мнению, из двух или более видов того же рода при соответствующих изменениях могут произойти два или больше рода. А эти два или более родоначальных вида, можно предположить, произошли от одного ви- да, принадлежащего к более древнему роду. На диаграмме это указано пунктир- ными линиями (под прописными буквами), образующими пучки ветвей, сходя- щихся в нисходящем направлении к одной точке; эта точка изображает собою тот вид, который был предполагаемым родоначальником некоторых из наших новых подродов и родов. Следует на минуту остановить внимание на характере нового вида F'4, от- носительно которого мы сделали предположение, что он по своим признакам не обнаружил значительного расхождения (со своими первоначальными сородича- ми), но сохранил форму (F) совсем без изменения или только с незначительными изменениями. В таком случае его родственная связь с остальными четырна- дцатью новыми видами будет носить очень любопытный и какой-то окольный характер. Происходя от формы, промежуточной между родоначальными видами 87
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА IV ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ (А) и (1), о которых предполагается, что они вымерли и нам неизвестны, он будет носить до известной степени промежуточный характер между обеими группами, происшедшими от этих двух видов. Но так как эти две группы продолжали рас- ходиться, уклоняясь в своих признаках от типа своих родоначальных форм, то новый вид F'4 будет являться непосредственно промежуточным не между существующими видами, а скорее между типами обеих групп; каждый натура- лист, без сомнения, припомнит такие случаи. На нашей диаграмме, как мы предполагаем, каждая горизонтальная линия соответствует тысяче поколений, но она может соответствовать миллиону и более поколений; может она также изображать разрез последовательных слоев земной коры с заключенными в них остатками вымерших организмов. Я не вижу основания для того, чтобы ограничивать процесс изменения (орга- нических форм), здесь поясненный, образованием одних только родов. ПРЕДЕЛ, КОТОРОГО СТРЕМИТСЯ ДОСТИГНУТЬ ОРГАНИЗАЦИЯ Естественный отбор действует исключительно путем сохранения и накопле- ния изменений, благоприятных при тех органических и неорганических услови- ях, которым каждое существо подвергается во все периоды своей жизни. Оконча- тельный результат выражается в том, что каждое существо обнаруживает тенденцию делаться более и более совершенным по отношению к окружающим его условиям. Это усовершенствование неизбежно ведет к постепенному по- вышению организации большей части живых существ во всем мире. Но здесь мы вступаем в область очень запутанного вопроса, так как натуралисты до сих пор не предложили приемлемого для всех определения того, что следует разу- меть под этим понятием о более высокой организации. У позвоночных принима- ются во внимание степень умственных способностей и приближение к организа- ции человека. Можно было бы думать, что размеры тех изменений, которым под- вергаются различные части и органы при их переходе от эмбрионального состоя- ния в состояние зрелости, могут служить критерием для сравнения; но известны случаи, как у некоторых паразитических ракообразных, когда некоторые части организации с развитием становятся менее совершенными, так что вполне зре- лое животное не может считаться более высоко организованным, чем его личин- ка. Критерий, предложенный фон Бэром, по-видимому, допускает наиболее широкое приложение и представляется наилучшим,— именно, степень диф- ференцировки частей одного и того же организма,— я бы прибавил: во взрослом состоянии,— и их специализации для различных функций, или, как выразился бы Мильн Эдвардс, полнота физиологического разделения труда. Но мы увидим, на- сколько темен этот предмет, если обратимся, например, к рыбам, у которых одни натуралисты считают высшими тех, которые, подобно акулам, всего ближе под- ходят к амфибиям, между тем как другие натуралисты считают высшими обык- новенных костистых рыб, или Teleostei, потому что у них наиболее ясно выражен тип рыбы и они наиболее отличаются от других классов позвоночных животных. Запутанность этого вопроса станет для нас еще очевиднее, если мы обратимся к растениям, к которым критерий умственных способностей, конечно, совершенно неприменим; здесь некоторые ботаники считают высшими те растения, у кото- рых все органы, как, например, чашелистики, лепестки, тычинки и пестики, вполне развиты в каждом цветке; тогда как другие ботаники, и, по всей вероят- ности, с большим основанием, признают высшими те растения, у которых различ- ные органы наиболее изменены, а число их сокращено. Если критерием высокой организации мы признаем степень дифференциров- ки и специализации различных органов взрослого организма (со включением сюда и степени развития мозга, определяющей умственные способности), то естественный отбор ясно ведет к этому критерию: все физиологи допускают, что специализация органов,— поскольку при этом условии они лучше исполняют свои отправления,— полезна для каждого существа, а отсюда ясно, что накопле- ние изменений, клонящихся к специализации, входит в круг действия естествен- ного отбора. С другой стороны, имея в виду размножение в геометрической про- грессии и стремление всех органических существ захватить каждое свободное 88
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ или плохо занятое место в экономии природы, мы легко поймем, что естествен- ный отбор может постепенно приспособлять организмы и к таким положениям, где некоторые органы оказались бы излишними или бесполезными, и в таком случае его действие обнаружится регрессивным движением на низшие ступени организации. Продвинулась ли действительно вперед организация в целом со времени отдаленнейших геологических периодов и до настоящего дня, удобнее будет рассмотреть в главе, посвященной геологической последовательности организмов. Но можно возразить, что если все органические существа обнаруживали наклонность подыматься на высшие ступени организации, то таким образом еще существует в мире множество низших форм и каким образом в пределах каждого большого класса некоторые формы гораздо более высоко развиты, чем другие? Почему более высоко организованные формы не вытеснили и не истребили по- всеместно форм низших? Ламарк был настолько убежден в присущем всем организмам врожденном и неуклонном стремлении к совершенствованию и так сильно чувствовал это затруднение, что пришел к предположению о постоянном возникновении новых и простейших форм путем самопроизвольного зарождения. Что бы ни предстояло раскрыть науке будущего, до настоящего времени она, однако, не подтвердила истинности этого предположения. С точки зрения нашей теории, продолжительное существование наших организмов не представляет никакого затруднения, так как естественный отбор, или переживание наиболее приспособленного, не предполагает необходимо про- грессивного развития,— он только подхватывает проявляющиеся изменения, благоприятные для обладающего ими существа в сложных условиях его жизни. А, спрашивается, какую пользу, насколько мы в состоянии о том судить, могли бы извлечь из более высокой организации инфузория, глиста или даже земляной червь? А если в этом нет никакой пользы, то естественный отбор либо совсем не будет совершенствовать эти формы, либо усовершенствует их в очень слабой степени, так что они сохранятся на бесконечные времена на их современном низ- ком уровне организации. И геология свидетельствует, что некоторые из самых простейших форм, инфузории и корненожки, в течение громадных периодов времени сохранялись такими же, какими мы их знаем теперь. Но предположить, что большинство ныне существующих низших форм нисколько не подвинулось вперед, с самой зари органической жизни, было бы крайне опрометчиво, так как всякий натуралист, исследовавший какой-нибудь из этих организмов, которые теперь, как думают, стоят на очень низком уровне, конечно, бывал поражен их поистине изумительной и прекрасной организацией. Почти те же замечания применимы, когда мы рассматриваем различные сте- пени организации в пределах одной большой группы, например, когда среди позвоночных мы встречаем одновременно млекопитающих и рыб, когда среди млекопитающих встречаем и человека, и утконоса, среди рыб — акулу и ланцет- ника (Amphioxus), эту рыбу, по крайней простоте свой организации при- ближающуюся к беспозвоночным. Но млекопитающие и рыбы едва ли конку- рируют друг с другом; переход всего класса млекопитающих или некоторых его представителей на высшую ступень организации не ведет к тому, чтобы они заняли место рыб. Среди рыб представителей семейства акул, конечно, не будут стремиться вытеснить ланцетника, так как этот последний, как сообщает мне Фриц Мюл- лер, имеет единственным товарищем и соперником на бесплодных песчаных берегах Южной Бразилии какого-то аномального кольчатого червя. Три низших отряда млекопитающих, именно сумчатые, неполнозубые и грызуны, живут в одной и той же области Южной Америки совместно с многочисленными обезьянами и, по всей вероятности, мало сталкиваются друг с другом. Хотя организация в целом подвинулась и продолжает во всем свете подвигаться вперед, тем не менее органическая лестница будет всегда представлять раз- личные ступени совершенства, потому что высокое развитие некоторых целых классов или некоторых их представителей не влечет за собою необходимого вымирания тех групп, с которыми они непосредственно не конкурируют. В не- которых случаях, как далее, низко организованные формы, по-видимому, 89
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА IV 90
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ IV—17. Большинство из нас, ежедневно на- блюдая зеленые цветущие растения и не- многих высших животных, невольно ду- мает, что этим и исчерпывается разнооб- разие живой природы. Это, конечно, не так. Не будет преувеличением сказать, что скрытая от наших взоров жизнь не менее, а более многообразна, полна удивитель- ными существами самой разнообразной формы, окраски, с самым невероятным строением, значение которого во многом до сих пор неясно. Во времена Дарвина уже были извест- ны такие одноклеточные, как радиолярии. И уже тогда выпускались красочные аль- бомы с их изображениями, а люди любо- вались и поражались их формам и окраске. На рисунке слева — радиолярии (морские корненожки); справа ввер- ху — мшанка; справа внизу — стек- лянная губка, обитающая на большой глу- бине в тропических морях. У японских островов обычно в этой губке живет пара креветок (самец и сам- ка). Поэтому в Японии существует тради- ция дарить эту губку на свадьбу молодо- женам как символ семейного единства. А этот вид креветок японцы называют «вместе жить — вместе умереть». 91
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА IV ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ сохранились до настоящего времени только потому, что они обитали в совершенно замкнутых или исключительных стациях, где подвергались менее суровой конкуренции и где их малочисленность ослабила шансы возникнове- ния благоприятных изменений. В итоге, я полагаю, что существование в настоящее время во всем мире многочисленных низко организованных форм объясняется различными причи- нами. В иных случаях совсем не проявилось изменений или индивидуальных уклонений, настолько благоприятных, чтобы естественный отбор мог на них действовать и накоплять их. По всей вероятности, ни в одном случае не было достаточно времени для достижения высшего возможного совершенства. В не- которых редких случаях было то, что можно назвать регрессом организации. Но главная причина заключается в том факте, что при очень простых жизнен- ных условиях высокая организация не оказала бы никакой услуги,— пожалуй, даже оказала бы дурную услугу, так как вследствие своей хрупкости была бы более подвержена расстройству и порче. Никто не должен удивляться тому, что многое по отношению к происхождению видов остается еще невыяснен- ным,— стоит только принять во внимание всю глубину нашего незнания в области взаимных отношений между обитателями мира в настоящее время, а тем более в прошлом. КОНВЕРГЕНЦИЯ ПРИЗНАКОВ Если два вида, принадлежащие к двум различным, хотя и близким родам, произвели каждый в свою очередь много новых и расходящихся между собой форм, то можно допустить, что некоторые из этих форм настолько тесно сбли- зятся одни с другими, что их пришлось бы включить в один общий род, так что потомки двух различных родов слились бы в один. Но было бы крайне опро- метчивым, если бы мы вздумали приписать конвергенции общее и близкое сходство строения у изменившихся потомков очень далеко отстоящих одна от другой форм. По отношению к органическим существам мы должны помнить, что форма каждого из них зависит от бесконечно сложных отношений. Не- вероятно, чтобы потомки двух организмов, первоначально резко между собой различавшихся, могли сблизиться в такой степени, которая привела бы к почти полному тождеству всей их организации. Если бы это происходило, то мы встретили бы одну и ту же форму, независимо от ее генетических связей, по- вторяющейся в далеко отстоящих одна от другой геологических формациях; но все данные геологии свидетельствуют против такого предположения. Что касается одних только неорганических условий, то кажется вероятным, что достаточное количество видов оказалось бы скоро приспособленным ко всем значительно между собой различающимся условиям тепла, влажности и т. д., но я вполне допускаю, что взаимные отношения между организмами играют более важную роль; а так как число видов в любой стране с течением времени увеличивается, то и органические условия жизни становятся более и более сложными. Отсюда, с первого взгляда, может показаться, что не существует предела для объема полезного разнообразия в строении, а следовательно, нет предела и для числа видов, которые могли бы возникнуть. Что же задерживает безграничное увеличение числа видов? Общая сумма жизни (я не разумею под этим число видовых форм), которую может поддержать известная площадь, должна иметь предел, так как она в значительной степени зависит от физичес- ких условий; отсюда, если эта площадь населена очень большим числом видов, то каждый, или почти каждый из них может быть представлен только не- значительным числом особей, а такие виды будут подвержены истреблению вследствие случайных колебаний климатических условий или численности их врагов. Процесс истребления в таких случаях должен идти быстро, между тем как образование новых видов всегда крайне медленно. Пред- ставьте себе такой предельный случай, что в Англии оказалось бы столь- ко же видов, сколько особей, и первая жестокая зима или сухое лето истреби- ли бы много тысяч видов. Редкие виды,— а при условии неограниченного возрастания их числа все виды станут редкими,— согласно неоднократно 92
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ IV—18. Иногда в эволюции встречаются уди- вительные случаи сходства в строении от- дельных органов у далеко различных, не связанных близким родством групп организмов. На рисунке показано конвер- гентное сходство в строении листьев у палеозойских глоссоптеридий Индии и Южной Африки и триасовых цикадовых, существование которых было разделено во времени примерно на 200 млн. лет. По другим органам эти группы резко различаются. поясненному принципу, образуют в пре- делах известного периода мало полезных изменений; отсюда самый процесс за- рождения новых видов будет задержан. Когда какой-нибудь вид становится очень редким, скрещивание в близких степе- нях родства будет содействовать его истреб- лению; некоторые авторы высказывали мнение, что в этом заключается причина, объясняющая вырождение зубра в Литве, красного оленя в Шотландии, медведя в Норвегии и пр. Наконец,— и это, я полагаю, главное обстоятельство,— господствующий вид, уже побивший в своей области многих соперников, будет стремиться к еще более широкому распространению и вытеснению других форм. Д-р Гукер недавно показал, что в юго-восточном углу Австралии, где, по-видимому, появилось много пришельцев с различных концов земли, эндемичные австралийские виды значительно уменьши- лись в числе. Не берусь сказать, какое значение следует признать за этими различ- ными соображениями, но, взятые в совокуп- ности, обстоятельства эти должны ограничи- вать в каждой стране тенденцию к беспре- дельному увеличению числа видовых форм. КРАТКИЙ ОБЗОР ГЛАВЫ Если при изменяющихся условиях жизни органические существа обнаруживают ин- дивидуальные различия почти в любой час- ти своей организации, а этого оспаривать невозможно; если в силу геометрической прогрессии размножения завязывается жестокая борьба за жиЗнь в любом возрас- те, в любой год или время года, а этого 93
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА IV IV—19. Положение глаз у таких полуводных животных, как бегемот, крокодил и лягуш- ка, в высшей степени сходно: оно удобно для наблюдения над водой при погруже- нии в воду тела. Однако конвергентное сходство по одному признаку не затраги- вает большинства других черт организации и бегемот остается типичным млекопитаю- щим, крокодил — рептилией, а лягушка — амфибией. В эволюции возможно повтор- ное возникновение отдельных признаков (вызванное сходно направленным дей- ствием естественного отбора, но не- возможно возникновение неродственных форм, одинаковых по всей своей организа- ции (правило необратимой эволюции). IV—20. Конвергенция признаков, вызванная сходным направлением естественного от- бора при необходимости обитания в какой- то сходной среде, приводит порой к уди- вительным сходствам. По форме тела очень похожи внешне акулы, дельфины и некоторые ихтиозавры. Некоторые случаи конвергенции до сих пор вводят в заблуж- дение исследователей. Так, до середины XX в. зайцев и кроликов относили к одному отряду грызунов на основании сходства в строении их зубных систем. Лишь деталь- ные исследования внутренних органов, а также биохимических особенностей по- зволили установить, что зайцы и кролики должны быть выделены в самостоятельный отряд зайцеобразных, филогенетически более близкий к копытным, чем к гры- зунам. конечно, невозможно оспаривать; а также если вспомнить бесконечную сложность от- ношений организмов как между собой, так и к их жизненным условиям и возникающее из этих отношений бесконечное разно- образие полезных особенностей строения, конституции и привычек,— если принять все это во внимание, то было бы крайне не- вероятно, чтобы никогда не проявлялось изменений, полезных для обладающего ими организма, точно так же, как возникали многочисленные изменения, полезные для человека. Но если изменения, полезные для какого-нибудь организма, когда-нибудь про- являются, то обладающие ими организмы, конечно, будут иметь всего более шансов на сохранение в борьбе за жизнь, а в силу строгого принципа наследственности они обнаружат наклонность передать их по- томству. Этот принцип сохранения, или переживания наиболее приспособленных, я назвал Естественным Отбором. Он ведет к улучшению каждого существа в отношении к органическим и неорганическим условиям его жизни и, следовательно, в большинстве случаев и к тому, что можно считать вос- хождением на более высокую ступень организации. Тем не менее просто организо- ванные, низшие формы будут долго сохра- няться, если только они хорошо приспособ- лены к их простым жизненным условиям. Естественный отбор, на основании прин- ципа наследования признаков в соответ- ствующем возрасте, может изменить яйцо, семя или молодой организм так же легко, как и организм взрослый. У многих живот- ный половой отбор, вероятно, содействовал отбору обыкновенному, обеспечив за самы- 94
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР, ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИСПОСОБЛЕННЫХ ми сильными и наилучше приспособлен- ными самцами наиболее многочисленное потомство. Половой отбор вырабатывает также признаки, полезные исключительно самцам в их борьбе или соперничестве с другими самцами, и эти признаки, смотря по преобладающей форме наследственности, передадутся обоим полам или только одно- му. Естественный отбор ведет также к рас- хождению признаков, потому что чем более органические существа различаются по строению, привычкам и конституции, тем большее их число может просуществовать на данной площади,— доказательство чему мы можем найти, обратив внимание на обитателей любого маленького клочка земли и на организмы, натурализованные в чужой стране. Естественный отбор, как только что было замечено, ведет к расхождению признаков и значительному истреблению менее усовер- шенствованных и промежуточных форм жизни. На основании этих принципов мож- но легко объяснить и природу сродства, и обычное присутствие хорошо обозначавших- ся границ между бесчисленными органичес- кими существами каждого класса во всем мире. Поистине изумителен тот факт,— хотя мы ему и не изумляемся, так он обычен,— что все животные и все растения во все времена и повсюду связаны в группы, под- чиненные одна другой, как мы это наблюда- ем на каждом шагу, и именно так, что раз- новидности одного вида связаны друг с дру- гом всего теснее; менее тесно и неравно- мерно связаны виды одного рода, образую- щие отделы и подроды; еще менее близки между собою виды различных родов и, на- конец, роды, представляющие различные степени взаимной близости, выражаемые подсемействами, семействами, отрядами, подклассами и классами. Если бы виды были созданы независимо одни от других, то для этой классификации невозможно было бы найти объяснение; но она объясняется наследственностью и слож- ным действием естественного отбора, влеку- щего за собой вымирание и расхождение признаков, как показано на нашей диа- грамме. Сродство всех существ, принадлежащих к одному классу, иногда изображают в фор- ме большого дерева. Я думаю, что это сравнение очень близко соответствует исти- не. Зеленые ветви с распускающимися поч- ками представляют существующие виды, а ветви предшествующих лет соответствуют длинному ряду вымерших видов. В каждый период роста все растущие ветви образуют Специфичность генетической про- граммы каждого организма определяется последовательностью звеньев в цепи ДНК — нуклеотидов. Чем более сходны (гомологичны) последовательности ДНК, тем более близкое родство связывает ор- ганизмы. В молекулярной биологии раз- работаны методы количественной оценки процента гомологий в ДНК. Так, если на- личие гомологий в ДНК среди людей при- нять за 100%, у человека и шимпанзе бу- дет около 92% гомологий. Не все значения гомологий встречаются с одинаковой ча- стотой. На рисунке изображена дискретность степеней родства у позвоночных живот- ных. Наиболее низкий процент гомологий характеризует ДНК представителей раз- ных классов (1) таких, как птицы — прес- мыкающиеся (варан, черепахи), рыбы и амфибии (5—15% гомологий). От 15 до 45% гомологий в ДНК у представителей разных отрядов внутри одного класса (2), 50—75% у представителей разных се- мейств внутри одного отряда (3). Если же сравниваемые формы относятся к од- ному семейству, в их ДНК от 75 до 100% гомологий (4). Сходные картины распре- деления обнаружены в ДНК бактерий и высших растений, однако цифры там сов- сем другие. Род бактерий по дивергенции ДНК соответствует отряду, а то и классу позвоночных. Когда В. В. Меншуткин (Ин- ститут эволюционной физиологии и биохи- мии им. И. М. Сеченова) промоделировал процесс потери гомологий в ДНК на ЭВМ, оказалось, что подобные распределения возникают лишь в том случае, если эволю- ция идет по Дарвину — путем отбора крайних вариантов с вымиранием проме- жуточных форм. 95
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА IV
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР. ИЛИ ПЕРЕЖИВАНИЕ НАИБОЛЕЕ ПРИ< ПОСОБЛЕННЫХ побеги по всем направлениям, пытаясь обог- нать и заглушить соседние побеги и ветви; точно так же и виды, и группы видов во все времена одолевали другие виды в великой борьбе за жизнь. Разветвления ствола, де- лящиеся на своих концах сначала на большие ветви, а затем на более и более мелкие веточ- ки, были сами когда-то — когда дерево еще было молодо — побегами, усеянными почка- ми; и эта связь прежних и современных по- чек, через посредство разветвляющихся вет- вей, прекрасно представляет нам классифи- кацию всех современных и вымерших видов, соединяющих их в группы, подчиненные дру- гим группам. Из многих побегов, распустив- шихся тогда, когда дерево еще не пошло в ствол, быть может, всего два или три сохра- нились и разрослись теперь в большие ветви, несущие остальные веточки; так было и с видами, жившими в давно прошедшие геоло- гические периоды,— только немногие из них еще ныне живущие оставили по себе изме- нившихся потомков. С начала жизни этого дерева много более и менее крупных ветвей засохло и обвалилось; эти упавшие ветви раз- личной величины представляют собой целые отряды, семейства и роды, не имеющие в на- стоящее время живых представителей и нам известные только по ископаемым остаткам. Кое-где в развилине между старыми ветвями пробивается тощий побег, уцелевший благо- даря случайности и еще зеленый на своей верхушке: таков какой-нибудь Ornithorhyn- chus или Lepidosiren, до некоторой степени соединяющие своим сродством две большие ветви жизни и спасшиеся от рокового состя- зания благодаря защищенному местообита- нию. Как почки в силу роста дают начало новым почкам, а эти, если только сильны, превращаются в побеги, которые, разветв- ляясь, покрывают и заглушают многие за- пахнувшие ветви, так, полагаю, было в силу воспроизведения и с великим Древом Жиз- ни, наполнившим своими мертвыми опавши- ми сучьями кору земли и покрывшим ее по- верхность своими вечно расходящимися и прекрасными ветвями. IV—22. Одно из первых филогенетических древ животного мира, нарисованное Э. Геккелем (1866) под влиянием идей Ч. Дарвина. Взаимоотношения и таксоно- мический ранг отдельных групп организ- мов мы сегодня представляем себе по- иному (см. например, рис. XI—2, XI—3), но изображения взаимоотношения групп в виде древа остаются и сегодня единствен- ными, отражающими историю развития родственных групп организмов.
ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ До сих пор я иногда выражался таким образом, как будто изменения,— столь обык- новенные и разнообразные у организмов в условиях одомашнения и более редкие в естественном состоянии,— были делом слу- чайности. Это выражение, конечно, совер- шенно неверно, но оно ясно обнаруживает наше незнание причины каждого отдель- ного изменения. Изменчивость обыкновенно связана с жизненными условиями, которым подвергался вид в течение нескольких по- следовательных поколений. В первой главе я пытался показать, что измененные условия действуют двояким образом — непосред- ственно на всю организацию или только на известные ее части и косвенно, через воспроизводительную систему. В каждом случае участвуют два фактора: природа ор- ганизма, наиболее важный из двух, и природа действующих условий. Непосредственное воздействие измененных условий может вы- зывать определенные и неопределенные ре- зультаты. Во втором случае вся организация как бы становится пластичной, и мы полу- чаем значительную, но колеблющуюся из- менчивость. В первом — природа организма такова, что он легко поддается действию из- вестных условий, и все или почти все особи изменяются одинаковым образом. Если изменение хотя бы в слабой мере полезно обладающему им организму, то мы не в состоянии сказать, в какой мере мы должны приписать его накопляющему дейст- вию естественного отбора и в какой мере — определенному воздействию жизненных условий. Так, всем меховщикам хорошо из- вестно, что чем севернее обитает животное того же вида, тем гуще и лучше его мех; но кто сумел бы сказать, насколько этот факт зависит от того, что теплее одетые особи, как более благоприятствуемые, сохра- нялись в течение многих поколений, и на- сколько — от непосредственного воздейст- вия сурового климата? Ибо, по-видимому, климат действительно оказывает непосредст- венное действие на мех наших домашних четвероногих. Можно привести примеры разновидно- стей одного вида, совершенно сходных друг с другом и возникших при внешних жизнен- ных условиях, настолько различных, на- сколько можно себе представить; а с другой стороны, примеры несходных друг с другом разновидностей, образовавшихся при внеш- них условиях, по-видимому, совершенно одинаковых. Каждому натуралисту известны бесчисленные примеры видов, остающихся чистыми при разведении или совсем не из- ГЛАВА ПЯТАЯ ДЕЙСТВИЕ ИЗМЕНЕННЫХ УСЛОВИЙ. — УПРАЖНЕНИЕ И НЕУПРАЖНЕНИЕ В СВЯЗИ С ЕСТЕСТВЕННЫМ ОТБОРОМ; ОРГАНЫ ЛЕТАНИЯ И ЗРЕНИЯ. — АККЛИМАТИЗАЦИЯ. — КОРРЕЛЯТИВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ. — КОМПЕНСАЦИЯ И ЭКОНОМИЯ РОСТА. — ЛОЖНЫЕ КОРРЕЛЯЦИИ. — ОБРАЗОВАНИЯ, МНОГОКРАТНО ПОВТОРЯЮЩИЕСЯ, РУДИМЕНТАРНЫЕ И НИЗКО ОРГАНИЗОВАННЫЕ, ИЗМЕНЧИВЫ. — ЧАСТИ, НЕОБЫКНОВЕННО РАЗВИТЫЕ, ОЧЕНЬ ИЗМЕНЧИВЫ; ВИДОВЫЕ ПРИЗНАКИ БОЛЕЕ ИЗМЕНЧИВЫ, ЧЕМ РОДОВЫЕ; ВТОРИЧНЫЕ ПОЛОВЫЕ ПРИЗНАКИ ИЗМЕНЧИВЫ. — ВИДЫ ОДНОГО РОДА ИЗМЕНЯЮТСЯ АНАЛОГИЧНО. — ВОЗВРАТ К ДАВНО УТРАЧЕННЫМ ПРИЗНАКАМ. — КРАТКИЙ ОБЗОР 99
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА V V—1. Направленные и приспособительные изменения признаков организмов, возни- кающие как ответ на воздействие какого- либо фактора внешней среды, называют модификациями. При модификации не происходит изменения наследственности, реализуется лишь один из наследственно обусловленных вариантов, причем часто связанный лишь с каким-то адаптивным «сигналом». Так, у человека при длитель- ной однообразной работе на тех местах, где кожа рук стирается, вырастают защит- ные мозоли. Зачатки листьев картофеля в темноте превращаются в клубни, хотя находятся в воздухе, а не в земле. У стре- лолиста подводные, плавающие и надвод- ные листья приобретают различную фор- му. Если выбритый участок кожи гималай- ского кролика охлаждать пузырем со льдом, на нем вырастает такая же темная шерсть, как на ушах, лапах и хвосте. Все это становится более понятным, если учесть, что в генотипе организма закоди- рованы не сами признаки, а способность к их возникновению и развитию в опре- деленном диапазоне условий внешней среды. Конкретные условия среды как бы включают тот или иной вариант развития наследственных признаков. Всю совокуп- ность вариантов, которые могут осущест- виться в разных условиях, называют «нор- мой реакции». Организм с узкой нормой реакции может существовать лишь в ста- бильных условиях. Все многочисленные вымершие виды исчезли с лица Земли именно потому, что они были слишком специализированы — обладали узкой нор- мой реакции. меняющихся, несмотря на то, что они живут в самых противоположных климатических условиях. Подобного рода соображения и побуждают меня придавать менее веса действию окружающих условий, чем наклон- ности к изменению, которая зависит от при- чин, нам совершенно неизвестных. ДЕЙСТВИЕ УСИЛЕННОГО УПРАЖНЕНИЯ И НЕУПРАЖНЕНИЯ ОРГАНОВ, КОНТРОЛИРУЕМОЕ ЕСТЕСТВЕННЫМ ОТБОРОМ На основании фактов, приведенных в пер- вой главе, мне кажется, невозможно сомне- ваться в том, что упражнение нашими домаш- ними животными некоторых их органов уве- личило размеры этих последних, а неупраж- нение, наоборот, их уменьшило,— а равно и в том, что подобные изменения передаются по наследству. Так как крупные пасущиеся птицы редко летают, кроме тех случаев, когда спасаются от опасности, то, вероятно, почти бескры- лое состояние некоторых птиц, живущих или недавно живших на некоторых океани- ческих островах, где нет хищных зверей, было вызвано неупражнением их крыльев. Страус, правда, живет на континентах и подвергается опасностям, от которых он не в состоянии спастись полетом, но зато он за- щищается, лягаясь не хуже любого четверо- ногого. Мы можем предположить, что предок рода страусов походил образом жизни на дроф и что по мере увеличения роста и веса его тела в течение ряда последовательных поколений его ноги упражнялись все более, а крылья — все менее, пока не стали оконча- тельно непригодными для полета. Кирби заметил (и я могу подтвердить его наблюдение), что лапки передних конеч- ностей многих самцов у питающихся навозом жуков часто обломаны; он просмотрел сем- надцать экземпляров в своей коллекции, и ни у одного не оказалось и следов этой части ноги. У жука Onites apelles лапки настоль- ко часто теряются, что насекомое описыва- лось как не имеющее этих частей. У некото- рых других родов они имеются, но в рудимен- тарном состоянии. У священного жука егип- тян (Ateuchus) они полностью отсутствуют. Так как мы встречаем многочисленных навоз- ных жуков обычно с обломанными лапками, то потеря их должна происходить у них уже в очень молодом возрасте, а это показывает, что лапки не имеют большого значения, и, следовательно, мало упражняются этими на- секомыми. 100
ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ В иных случаях мы легко можем припи- сать неупражнению такие видоизменения в строении, которые исключительно или глав- ным образом вызваны отбором. М-р Уоллас- тон открыл замечательный факт, что из 550 видов жуков (теперь их известно уже больше), живущих на Мадейре, 200 настолько лишены крыльев, что совершенно не могут летать, и из двадцати девяти туземных родов не менее чем в двадцати трех все виды находятся в этом состоянии! Ряд фактов,— а именно, что во многих частях света жуки заносятся ветром в море и погибают; что, по наблюдениям м-ра Уолластона, жуки на Ма- дейре прячутся, пока ветер не уляжется и солнце не засияет; что относительная чис- ленность бескрылых жуков еще значитель- нее на сильно обдуваемых ветрами остров- ках Дезерта, чем на самой Мадейре; и в осо- бенности тот необычайный факт, особенно подчеркиваемый м-ром Уолластоном, что некоторые большие группы жуков, для кото- рых их крылья безусловно необходимы и которые многочисленны во всех других странах, почти совершенно отсутствуют на Мадейре,— все эти соображения заставляют меня предполагать, что бескрылое состояние столь многочисленных мадейрских жуков зависит главным образом от действия естест- венного отбора, быть может, в сочетании с отсутствием упражнения,— потому что в каждом последующем поколении этих жуков каждая особь, хуже летавшая, в силу ли хотя бы ничтожного недоразвития крыльев, в силу ли более ленивых привычек, имела более шансов на выживание, так как менее подвергалась опасности быть занесенной вет- ром в море; а, с другой стороны, те жуки, V—2. Если многие поколения вида обитают в стабильной среде, норма реакции су- жается. Те генетические механизмы, кото- рые вызывали адаптивные изменения в пределах нормы реакции, оказываются не- нужными, и мутационный процесс их раз- рушает. Ихтиологи хорошо знают: если развитие эмбрионов рыб в момент заклад- ки позвоночника идет при низкой темпе- ратуре, число позвонков увеличивается. Высокая температура приводит к обратно- му результату. Это приспособительная модификация, повышающая гидродина- мические свойства рыбы (вязкость воды сильно зависит от температуры). У эмбрио- нов кумжи (Salmo frutta), обитающей в Да- нии, при высоких температурах развивает- ся 56—58 позвонков (как у адриатиче- ской кумжи), а при низкой — 59—61 по- звонок (как у скандинавской кумжи). Температуру в опытах исследователи изменяли скачком на время чувствитель- ного периода развития икры, а в контроле температура была постоянной. Примеча- тельно, что кумжа и ее жилая форма фо- рель в Средиземноморье, как и в Норве- гии, обитают в достаточно стабильных тем- пературных условиях(одни при более вы- сокой, другие — при пониженной) и норма реакции у них сужается. 101
ГЛАВА V ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ Любой признак, который мы иссле- дуем,— это результат взаимодействия ге- нетической программы и той среды, где происходило развитие особи. Наследст- венность определяет спектр возможных состояний данного признака — его норму реакции. Но какой из вариантов этой нор- мы возникает в данных условиях, решает конкретное взаимодействие генотипа и среды. Мутация «Ьаг» («лентовидная») вызывает редукцию передних и задних фасеток глаза у дрозофилы, в результате чего глаз представляет собой вертикаль- ную полоску фасеток. Оказалось, что сте- пень проявления этой мутации строго за- висит от температуры: чем ниже темпе- ратура, при которой развивались личинки мутантных дрозофил, тем большее число фасеток остается в глазу. Степень фено- типического выражения мутации называют экспрессивностью. которые охотнее пускались летать, чаще за- носились ветром в море и погибали. Но у тех насекомых на Мадейре, которые кормятся, не ползая по земле, а подобно жукам и бабочкам, питающимся цветами, вынуждены для добывания пищи пускать в дело свои крылья, последние, как полагает м-р Уолластон, не только не уменьшены, но даже увеличены. Это совершенно совмести- мо с действием естественного отбора. Потому что, когда новое насекомое впервые появит- ся на острове, тенденция естественного от- бора уменьшить или увеличить его крылья будет зависеть от того, спасается ли боль- шая часть особей тем, что успешно борется против ветра, или тем, что уклоняется от этой борьбы и редко или совсем не летает. Так было бы и с моряками, потерпевшими кораблекрушение близ берега; для хороших пловцов выгодно, если они могут доплыть, а для плохих — лучше вовсе не пытаться плыть, а держаться за обломки корабля. Известно, что некоторые животные, при- надлежащие к самым различным классам и живущие в подземных пещерах Каринтии и Кентукки, совершенно слепы. У некото- рых ракообразных стебелек глаза сохранил- ся, но самый глаз исчез,— штатив телескопа сохранился, но телескоп с его стеклами поте- рян. Так как трудно предположить, что глаза, хотя бы и бесполезные, могли оказаться так или иначе вредными для организмов, живу- щих в темноте, то их потерю следует при- писать отсутствию упражнения. КОРРЕЛЯТИВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ Я разумею под этим выражением тот факт, что вся организация во время роста и раз- вития находится в такой тесной взаимной связи, что, когда слабые изменения проявля- ются в какой-нибудь одной части и накопля- ются естественным отбором, другие части также претерпевают изменения. Это крайне важный вопрос, еще неясно понимаемый, и без сомнения, целые категории совершен- но различных фактов могут быть здесь сме- шаны. Мы прежде всего убедимся, что про- стая наследственность нередко производит ложное впечатление корреляции. Гомологичные части, как это было заме- чено некоторыми авторами, имеют наклон- ность к срастанию; это часто наблюдается у уродливых растений, и нет ничего более обыкновенного, чем срастание гомологич- ных образований в формах нормальных, как, например, срастание лепестков в трубку. Части твердые оказывают воздействие на смежные с ними мягкие части; некоторые 102
ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ авторы полагают, что разнообразие в форме таза у птиц влияет на замечательное разно- образие в форме их почек. Другие пола- гают, что у человека форма таза матери влияет, через оказываемое им давление, на форму головы у ребенка. У змей, по мнению Шлегеля, форма тела и способ глотания пищи определяют положение и форму некоторых важных внутренних органов. Природа этой зависимости часто совер- шенно темна. Г-н Исидор Жоффруа Сент Илер настаивал на том, что некоторые уродства часто, а другие, наоборот, редко сопутствуют друг другу, хотя мы не в состоя- нии дать этому факту какое бы то ни было объяснение. Что может быть более стран- ного, чем эта встречаемая у кошек зависи- мость между полной белизной шерсти и голубыми глазами, с одной стороны, и глухо- той — с другой, или зависимость между шерстью и зубами голой турецкой собаки, хотя здесь, без сомнения, играет роль и го- мология. Что касается этого последнего слу- чая корреляции, то, я полагаю, едва ли мож- но признать случайным тот факт, что два от- ряда млекопитающих, наиболее аномальные по своему кожному покрову, именно — Ge- tacea (киты) и Edentata (броненосцы, ящеры и др.), в то же время наиболее аномальны и по своим зубам. Я не знаю примера, более удобного для пояснения важности законов корреляции и изменений, независимых от полезности и, следовательно, от естественного отбора, как различие между внутренними и наружны- ми цветками соцветий сложноцветных и зонтичных растений. Каждому знакомо раз- личие между лучевыми и срединными цвет- ками, например, у маргаритки, и это разли- чие нередко сопровождается частичным или полным недоразвитием органов воспро- изведения. Мы можем нередко ошибочно приписать коррелятивным изменениям общие целым группам видов особенности строения, кото- рые в действительности просто обязаны [сво- им происхождением] наследственности; ка- кой-нибудь отдаленный предок мог приоб- рести в силу естественного отбора какое- нибудь одно изменение в своем строении, а затем, через тысячи поколений, какое- либо другое, независимое от первого; и эти два изменения, будучи переданы целой груп- пе потомков с различным образом жизни, естественно представлялись бы нам как бы находящимися в необходимой корреляции. Некоторые другие корреляции, по-видимому, могут происходить исключительно благодаря деятельности естественного отбора. V—4. Проведенные еще в 30-е годы XX в. тщательные исследования ряда организ- мов (насекомых, млекопитающих и др.) показали, что частота возникновения ген- ных мутаций и мелких перестроек хромо- сом может быть резко увеличена в резуль- тате ионизирующего облучения и обычно пропорциональна дозе радиации, полу- ченной клеткой. На графике синими линиями показана частота разных типов мутаций у дрозофи- лы (при дозах от 500 до 6000 рентген); зеленая линия — частота мелких мутаций у традесканции (при дозах до 125 рентген). 103
ЧАРЛЗ ДАРРИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА V V—5. Когда в практику медицины вошли антибиотики, было обнаружено, что они быстро теряют эффективность. К пеницил- лину бактерии приспособились за несколь- ко лет. Также быстро ангиновые стрепто- кокки перестали погибать от стрептомици- на. Заинтересовавшись этим явлением, микробиологи вывели штамм стрептокок- ков, для нормального роста которых стрептомицин был даже необходим! По- этому врачам все время приходится об- новлять свой арсенал, вводить в практику все новые антибиотики и модифицировать старые. Казалось, что это прямое при- способление к новому фактору внешней среды, по Ламарку. Однажды Дж. и Э. Ледерберги поста- вили красивый опыт, который потом мно- гократно был подтвержден в работах мно- гих исследователей с разными факторами и на различных бактериях. Чувствительные к антибиотику бактерии высевались на пи- тательную твердую среду в чашках Петри. Они образовывали колонии, каждая из ко- торых вырастала из одной клетки-родона- чальницы. Затем стерильным штампом переносили бактерии из каждой чашки Петри в другую, где среда содержала ан- тибиотик в смертельной концентрации. При этом расположение отпечатанных колоний оставалось прежним (на рисунке ядовитая среда показана серым цветом). Если число колоний измерялось тысячами, практически всегда обнаруживалась ко- лония, устойчивая к антибиотику (на ри- сунке красная). Нетрудно было убедиться, что материнская колония, не сталкивав- шаяся с антибиотиком, состоит из столь же устойчивых бактерий. Иными словами, на- следственная устойчивость к антибиотику возникла не в результате его действия, Например, де Кандоль показал, что семе- на, снабженные летучками, никогда не встре- чаются в нерастрескивающихся плодах; я бы объяснил это правило, исходя из того, что естественный отбор не мог бы вызвать постепенного образования семян с летуч- ками, если бы коробочки не раскрывались; только в этом случае семена, которые чуть лучше приспособлены к переносу ветром, могли бы получить преимущества перед дру- гими, менее приспособленными к широкому распространению. ЧАСТИ, МНОГОКРАТНО ПОВТОРЯЮЩИЕСЯ, РУДИМЕНТАРНЫЕ И НИЗКО ОРГАНИЗОВАННЫЕ, ИЗМЕНЧИВЫ По-видимому, должно признать за прави- ло, как это заметил Жоффруа Сент Илер, что как у видов, так и у разновидностей число частей или органов, многократно по- вторяющихся у той же особи (например, позвонки у змей, тычинки в полиандричес- ких цветках), изменчиво; напротив, если та же часть или орган встречаются в меньшем числе, то это число постоянно. Тот же уче- ный, а после него некоторые ботаники заме- тили, что многократно повторяющиеся части до крайности изменчивы и в своем строении. Так как «вегетативное повторение»,— если воспользоваться здесь этим выражением про- фессора Оуэна,— представляется признаком более низкой организации, то высказанные только что положения совпадут с более широко распространенным мнением натура- листов, что существа, стоящие на низших ступенях организации, более изменчивы, чем организмы, более высоко организованные. Я полагаю, что под низшею ступенью орга- низации здесь подразумевается меньшая степень специализации некоторых частей организма в отношении специальных функ- ций; а пока одна и та же часть выполняет разнообразную работу, нам, пожалуй, понят- но, почему она сохраняет свою изменчивость, то есть почему естественный отбор не преду- преждает или не устраняет малейшего укло- нения формы, как это с такой тщательностью делается в том случае, когда известная часть исполняет только одно специальное отправ- ление. На том же основании нож, которым режут всевозможные предметы, может быть почти любой формы, тогда как инструмент, предназначенный для известной только работы, должен иметь вполне определенную форму. Естественный отбор — этого никог- да не следует забывать — действует только 104
ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ а еще до того в отдельных клетках. Прав оказался Дарвин, а не Ламарк. В основе приспособлений лежит ненаправленная, мутационная изменчивость. Удачные ва- рианты затем подхватываются отбором и быстро распространяются. V—6. Насекомые с недоразвитыми крылья- ми характерны не только для Мадейры. На острове Кергелен, открытом всем антарк- тическим ветрам, насекомые (мухи, жуки и бабочки) бескрылы. Объяснение Дарвина до сих пор остается совершенно правиль- ным. Более того, эволюцию насекомых океанических островов удалось воспроиз- вести в эксперименте. на пользу данного существа и через посред- ство этой пользы. Части рудиментарные, по всеобщему при- знанию, крайне изменчивы. К этому предме- ту нам еще придется вернуться; здесь я только замечу, что их изменчивость, по- видимому, является результатом их беспо- лезности, вследствие чего естественный от- бор не мог препятствовать появлению укло- нений в их строении. ЧАСТЬ, ЧРЕЗМЕРНО ИЛИ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫМ ОБРАЗОМ РАЗВИТАЯ У КАКОГО ЛИБО ВИДА ПО СРАВНЕНИЮ С ЭТОЙ ЖЕ ЧАСТЬЮ У СРОДНЫХ ВИДОВ, ОБНАРУЖИВАЕТ НАКЛОННОСТЬ К СИЛЬНОЙ ИЗМЕНЧИВОСТИ Несколько лет назад я был очень пора- жен одним замечанием в этом смысле, сделанным м-ром Уотергаузом. По-видимо- му, и профессор Оуэн пришел к сходному заключению. Крыло летучей мыши — образование крайне ненормальное для всего класса мле- копитающих; к нему правило это не может быть применено, так как вся группа летучих мышей обладает крыльями; оно было бы применимо только в том случае, если б один какой-нибудь вид имел крылья, необыкно- венным образом развитые по сравнению с другими видами того же рода. Правило осо- бенно строго применимо ко вторичным по- ловым признакам, когда они проявляются каким-нибудь необыкновенным образом. Термин «вторичные половые» признаки У классического объекта генетиков дрозофилы описано немало мутаций, за- трагивающих крылья, вплоть до их пол- ной редукции. На рисунке три из них: cut — 1 («обрезанные крылья»), vesti- gial — 2 («зачаточные») и apterous — 3 («бескрылость»). Французский генетик Ж. Тесье содержал экспериментальную популяцию дрозофил, в которой мутанты vestigial были смешаны с диким типом в от- крытых ящиках на террасе рядом с морем. Через два месяца численность мух с зача- точными крыльями поднялась с 2,5 до 67%. В безветренные дни число гомозигот 105
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА V vestigial не повышалось, а когда ящики с популяцией перенесли в закрытое от ветра помещение, «дикие» мухи как более пло- довитые стали вытеснять бескрылых му- тантов. Так гипотеза Дарвина о возникно- вении бескрылых насекомых на океаниче- ских островах в результате естественного отбора подтвердилась экспериментально. V—8. Теперь мы знаем причину этой удив- лявшей Дарвина корреляции. Пигментные клетки (меланоциты) развиваются из кле- ток-предшественников (мел анобластов), которые формируются в нервной трубке зародыша кошки и лишь потом мигрируют в покровы, к зачаткам волосяных фолли- кул. Этот сложный процесс управляется геном, получившим название white (бе- лый). Мутация гена W блокирует его, пиг- ментные клетки не поступают к растущим волосам, и котенок рождается белым. Но та же мутация, будучи унаследованной и от отца, и от матери, подавляет транспорт и других производных нервной трубки, а это приводит к неправильному развитию органов слуха и обоняния. V—9. Маргаритка. Видна разница между центральными и боковыми цветками. Каж- дый живой организм — не мозаика частей, а единое целое, отдельные части которого взаимосвязаны. Учение о корреляциях бы- ло развито советским ученым И. И. Шмаль- гаузеном. Известны геномные корреляции, основанные на взаимозависимости отдель- ных генов (например, горох с пурпурными цветками имеет серую семенную кожуру). Есть морфогенетические корреляции — взаимодействие частей организмов в про- цессе морфогенеза. Из кусочка эктодер- мы, пересаженного у зародышей тритона в полость гаструлы (на место медуллярной пластинки) развивалась нервная трубка, а не кожа. Есть и эргонтические корреляции, которые устанавливаются между работаю- щими органами. Например, развитие ске- летных мышц у спортсмена отражается и на развитии поверхности кости в месте их прикрепления. применяется Гентером к тем признакам, которые свойственны одному полу, хотя не имеют непосредственного отношения к самому акту воспроизведения. Пра- вило применимо к самцам и к самкам, но к последним в меньшей степени, так как они реже отличаются заметными вторичными половыми признаками. Но что наше правило не ограничивается только вторичными половыми призна- ками, ясно видно на примере гермафродитных усоногих; изучая этот Отряд, я специально имел в виду это замечание м-ра Уотергауза и вполне убежден, что правило это почти всегда оправдывается. 106
ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ Так как у птиц особи одного вида, живущие в одной и той же стране, раз- личаются весьма мало, то я обратил на них особое внимание, и правило, конечно, оправдывается в применении и к этому классу. Я не мог убедиться, применимо ли это правило к растениям, и это, конечно, значительно поколе- бало бы мою веру в его истинность, если бы только большая изменчивость растений не делала особенно затруднительным сравнение относительных сте- пеней их изменчивости. Когда мы видим, что какой-нибудь орган или часть развиты у известного вида исключительным образом или в необычайной степени, естественно пред- положить, что они представляют важное значение для вида, и тем не менее именно в этих случаях они отличаются особенно резко выраженной наклон- ностью к изменчивости. Но почему это так? Предположив, что группы ви- дов происходят от некоторых других видов и были изменены путем естест- венного отбора, мне кажется, можно пролить некоторый свет на этот вопрос. Прежде всего позвольте мне сделать несколько предварительных замеча- ний. Если у наших домашних животных одна какая-нибудь часть организма или все животное будет находиться в пренебрежении и отбор не будет к ним применяться, то эта часть (как, например, гребень у доркингских кур) или вся порода утратит свой однородный характер и, можно сказать, начнет вы- рождаться. В рудиментарных органах и тех, которые недостаточно специали- зировались для какой-нибудь определенной цели, а возможно, и в группах по- лиморфных, мы видим почти параллельный этому случай, так как здесь естественный отбор либо не мог обнаружиться, либо просто не обнару- жился во всей своей силе, оставив, таким образом, организацию в колеблю- щемся состоянии. А теперь вернемся к природе. Когда известная часть организации у одно- го какого-нибудь вида развилась исключительным образом сравнительно с дру- гими видами того же рода, мы можем заключить, что эта часть подвергалась изменению необычайных размеров уже после того периода, когда различные виды разошлись подобно ветвям от общего родоначальника всего рода. От- сюда, если какой-нибудь орган, как бы ненормален он ни был, был передан в почти неизменном виде многим измененным потомкам, как это было с крылья- ми летучей мыши, он должен был, согласно нашей теории, просуществовать в течение громадных периодов времени почти в том же состоянии, и, таким образом, он сделался не более изменчивым, чем всякое другое образование. Только в тех случаях, когда изменение было сравнительно недавним и очень значительным, мы должны еще заставить эту производительную изменчи- вость (generative variability), как мы могли бы ее назвать, все еще действую- щей в большом размере; потому что в этом случае изменчивость редко еще будет вполне закреплена продолжительным отбором особей, изменяю- щихся в требуемом направлении и размере, и продолжительным устране- нием особей, склонных возвратиться к прежнему менее измененному состоя- нию. ПРИЗНАКИ ВИДОВЫЕ БОЛЕЕ ИЗМЕНЧИВЫ, ЧЕМ ПРИЗНАКИ РОДОВЫЕ Известно, что видовые признаки более изменчивы, чем родовые. Поясним это на простом примере; если бы в большом роде растений некоторые виды имели синие цветы, а другие — красные, то цвет был бы только видовым при- знаком, и никого не удивило бы, если бы один из синих видов превратился бы в красный, или наоборот; но если бы все цветы были синие, то цвет был бы родовой признак, и его изменение представлялось бы уже явлением более необыкновенным. Было излишне проводить факты в подтверждение того, что обыкновенные видовые признаки более изменчивы, чем родовые, но по отноше- нию к признакам существенным я неоднократно замечал в естественно-истори- ческих исследованиях следующее. Если автор с изумлением замечает, что ка- кой-либо существенный орган или часть, которые обычно весьма постоянны 107
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА V ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ у большой группы видов, резко отличаются у близко родственных видов, то нередко этот орган или эта часть оказывается изменчивой у различных особей этого вида. А этот факт доказывает, что признак, имеющий обыкно- венно значение родового, в тех случаях, когда он опускается в своем значении и приобретает лишь значение видового признака, нередко стано- вится изменчивым, не изменяя при этом своей физиологической роли. Как объяснить на основании обычного воззрения на виды как результат независимых творческих актов, почему определенная часть строения, отли- чающаяся от той же части других независимо сотворенных видов этого рода, более изменчива, чем другие части, близко сходные у различных видов? Я не вижу возможности дать какое бы то ни было объяснение. Но с той точки зрения, что виды — только более резко выраженные и более постоянные разно- видности, мы часто вправе ожидать, что у них продолжают еще изменяться части их организации, которые уже начали изменяться в сравнительно недав- ний период и таким образом приобрели свои отличия. Можно изложить этот случай еще и так: признаки, по которым все виды одного рода между собою сходны и по которым эти виды отличаются от соседних родов, назы- ваются родовыми; признаки эти, вероятно, унаследованы от общего предка, так как только в очень редких случаях различные виды, приспособленные к более или менее различному образу жизни, могли быть изменены естествен- ным отбором совершенно одинаковым образом; и так как эти так называемые родовые признаки были унаследованы еще до того периода, когда несколько видов впервые ответвились от своего общего предка и впоследствии совсем не изменялись или стали изменяться в какой-либо или хотя бы только в незна- чительной степени, то и невероятно, чтобы они стали изменяться в настоя- щее время. ВТОРИЧНЫЕ ПОЛОВЫЕ ПРИЗНАКИ ИЗМЕНЧИВЫ Я полагаю, что натуралисты позволят мне не вдаваться в подробности и согласятся с тем, что вторичные половые признаки в значительной мере измен- чивы. Я полагаю также, они согласятся и с тем, что виды одной группы более различаются между собой своими вторичными половыми признаками, чем дру- гими чертами своей организации: сравните, например, степень различия между самцами куриных птиц, у которых вторичные половые признаки так сильно развиты, со степенью различия между самками. Причина первоначальной из- менчивости этих признаков неясна, но мы можем объяснить себе, почему они не сделались такими постоянными и однородными, как другие признаки, так как они накопляются действием полового отбора, который действует не так строго, как отбор естественный,— он не обязательно влечет за собой смерть, а только ограничивает потомство менее предпочитаемого самца. Какова бы ни была причина изменчивости вторичных половых признаков, но так как они край- не изменчивы, то половому отбору предоставлен широкий простор для дейст- вия, и он мог вследствие этого сообщить видам данной группы более значи- тельную степень различия в этом отношении, чем в других. Итак, я прихожу к следующему заключению: большая изменчивость видо- вых признаков, т. е. тех, которыми один вид отличается от другого, по срав- нению с признаками родовыми, т. е. теми, которые общи всем видам одного рода; часто проявляющаяся крайняя изменчивость какой-нибудь части, необы- чайно развитой у какого-либо вида, по сравнению с той же частью у других видов того же рода, и слабая степень изменчивости какой-либо части, хотя бы и необычайно развитой, но общей для целой группы видок; большая измен- чивость вторичных половых признаков и их значительное различие у близ- ко родственных видов; наконец, то, что вторичные половые и обычные видо- вые различия проявляются обыкновенно в тех же частях организации,— все это принципы, находящиеся в тесной взаимной связи. Все они зависят глав- ным образом от того, что виды одной группы происходят от одного общего 108
ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ предка, от которого они унаследовали много общих особенностей,— от того, что части, недавно и глубоко изменившиеся, вероятно, будут и продолжать изменяться более, чем части, давно унаследованные и неизменявши- еся,— от того, что в зависимости от истекше- го промежутка времени естественный отбор успеет в большей или меньшей степени пересилить тенденцию к реверсии или даль- нейшей изменчивости,—от того что половой отбор действует не так строго, как отбор обыкновенный, и, наконец, от того, что изменения одних и тех же частей, на- копленные действием естественного и по- лового отбора, были приспособлены и к второстепенным половым, и к обычным пот- ребностям организмов. Различные виды обнаруживают аналогич- ные изменения, вследствие чего разновид- ность какого-либо вида нередко приобретает признак, свойственный родственному виду, или возвращается к некоторым признакам более раннего предка. Эти положения станут для нас более понятными, если мы применим их к нашим домашним расам. Самые различ- ные породы голубей в странах, далеко одна от другой отстоящих, образуют подпороды с взъерошенными перьями на голове и с перья- ми на ногах — признаками, несвойственными первоначальному скалистому голубю; в рас- тительном царстве есть случай аналогичного изменения в виде утолщенных стеблей, обык- новенно называемых корнями, у шведского турнепса и у Ruta baga,— растения, которые некоторыми ботаниками считаются куль- турными разновидностями одного общего предка; но если это предположение неверно, то мы будем и здесь иметь случай аналогич- ного изменения у двух так называемых раз- личных видов; а к ним можно присоеди- нить и третий, именно обыкновенную репу; Много подобных случаев аналогичных изме- нений наблюдал Нодэн в обширном семей- стве тыквенных и различные авторы — у на- ших злаков. Подобные же случаи встречают- ся и у насекомых в естественном состоянии; недавно они были с большим искусством рас- смотрены м-ром Уолшем, сгруппировавшим эти явления под названием закона едино- образной изменчивости (Equable Variability). Однако у голубей мы встречаем и другой случай, именно — случайное проявление у всех пород шиферно-голубой окраски, с двумя черными полосами на крыльях, белым надхвостьем, полосой на конце хвоста, с на- ружными перьями, отороченными белым при их основании. Так как все эти признаки ха- рактерны для родоначального скалистого голубя, то, я полагаю, никто не будет сомне- V —10, 11, 12. Во многих зоопарках посетители лю- буются окраской фазанов — обыкновен- ного, золотого, алмазного, королевского. Каких только цветов и переливов нет в окраске этих удивительно разнообразных птиц. Но это касается главным образом 109
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА V самцов. А вот их самки окрашены сравни- тельно однородно. Посмотрите на фото- графии: самец и самка обыкновенного фазана (Phasianus colchicus), черный самец и серая самка глухаря (Tetrao urogallus). Неспециалисту трудно отличить по окра- ске самку глухаря от самки тетерева или куропатки, поскольку оперение их по- хожее — коричневато-серое, пестрое. V—13. Дарвин неоднократно в своих трудах упоминает о такой изменчивости, когда одинаковые признаки время от времени проявляются у разных разновидностей, а то и разных видов. В 1920 г. выдающемуся отечественному генетику Н. И. Вавилову удалось сформулировать закон (правило) гомологических рядов в наследственной изменчивости. Сначала поясним это прави- ло примером: и у мягкой (1) и у твердой пшеницы (2), и у ячменя (3) существуют остистые, короткоостые, инфлянтные (вздутые) и безостые колосья. Зная о том, что в генотипе одного из членов близких видов закодирована возможность образо- вания того или иного признака, с высокой степенью вероятности можно предпола- гать нахождение подобного признака и у ваться в том, что мы имеем здесь случай реверсии, а не нового и аналогичного изме- нения, возникающего у различных пород. Мы можем, я думаю, с уверенностью при- нять это заключение, так как мы видели, что эти цветные отметины особенно легко обнаруживаются при скрещивании потом- ков двух различных и различно окрашенных пород, а в этих случаях нет ничего во внеш- них жизненных условиях, что вызывало бы проявление вновь шиферно-голубой окраски и некоторых отметин, кроме простого акта скрещивания, влияющего на законы наслед- ственности. Без сомнения, весьма изумителен этот факт проявления признаков, исчезнувших за много, по всей вероятности, за сотни по- колений. Но когда какую-нибудь породу скрещивают только один раз с другой поро- дой, полученное потомство время от време- ни обнаруживает тенденцию возвращаться к признакам чужой породы через много поко- лений,— некоторые утверждают, до двена- дцатого и даже до двадцатого поколения. Когда какой-нибудь признак, исчезнув- ший у данной породы, появляется вновь после длинного ряда поколений, самой веро- ятной гипотезой является не то, что одна особь внезапно уродилась в предка, отдален- ного от нее несколькими сотнями поколений, а то, что в каждом последующем поколении данный признак таился в скрытом состоянии и только в силу неизвестных благоприятных условий наконец проявился. Теоретически невероятность передачи такой тенденции через длинный ряд поколений не больше, чем подобная же передача совершенно бес- полезных или рудиментарных органов. А простая наклонность образовывать руди- ментарные органы, действительно, иногда так наследуется. Так как предполагается, что все виды одного рода произошли от одного общего предка, то можно ожидать, что они будут иногда изменяться аналогичным образом, так что разновидности двух или большего числа видов будут походить одна на другую, или разновидность одного вида будет походить по некоторым своим признакам на другой вид, который сам, согласно нашему взгляду, только более резко выраженная и постоянная разновидность. Но признаки, происходящие исключительно в силу аналогичных измене- ний, будут, по всей вероятности, несуще- ственного свойства, потому что сохранение всех функционально важных признаков бу- дет определяться естественным отбором в соответствии с различным образом жизни видов. Далее, можно ожидать, что виды 110
ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ одного рода будут порою обнаруживать возврат к давно утраченным признакам. Но так как нам неизвестны общие предки наших естественных групп, то мы не в состоянии различить признаков аналогичных от призна- ков реверсионных. Если бы, например, мы не знали, что родоначальник наших голубей, скалистый голубь, не имел ни оперенных ног, ни хохлатой головы, мы не могли бы сказать, представляют ли эти признаки у наших до- машних пород признаки только аналогичные или реверсионные; но мы, пожалуй, призна- ли бы сизую окраску за случай реверсии, так как значительное число отметин, связанных с этой окраской, делает мало вероятным, чтобы они появились все вместе в силу простой вариации. Еще более привел бы нас к этому заключению тот факт, что сизая окраска и различные отметины столь часто появляются при скрещивании пород с самой разнообразной окраской. Отсюда, хотя в есте- ственных условиях обыкновенно остается под сомнением, какие случаи представляют возврат к прежде существовавшим призна- кам, а какие являются новыми, но анало- гичными изменениями, тем не менее, на основании нашей теории, мы должны иногда обнаруживать, что изменяющийся потомок какого-нибудь вида будет иметь признаки, уже имеющиеся у других членов той же группы. И это действительно так. Отличать изменчивые виды бывает трудно в значительной степени потому, что разно- видности, так сказать, подражают другим видам того же рода. Можно было бы при- вести длинный список форм, промежуточ- ных между другими двумя формами, кото- рые лишь с сомнением можно признать за виды; а это доказывает,— если только не при- знать все эти близкие между собой формы за независимо созданные виды,— что, изменя- ясь, они приобретали некоторые признаки, сходные с признаками других форм. Лучшим доказательством аналогичных изменений служат части или органы, обычно отличаю- щиеся постоянством своих признаков, но по- рою изменяющиеся таким образом, что в известной степени начинают походить на соответственную часть или орган родствен- ного вида. Я приведу, однако, один любопытный и сложный случай не потому, чтобы он касался важного признака, а потому, что он встречается у нескольких видов одного рода, отчасти в условиях одомашнения, отчасти в естественных условиях. Это почти навер- ное случай реверсии. У осла иногда попа- даются весьма ясные поперечные полосы на ногах, подобные полосам на ногах зебры; других видов данной группы. Чем ближе между собой виды и роды, тем больше сходство в изменчивости их признаков, пи- шет Вавилов. Закон Вавилова имеет обще- биологическое значение. Сегодня мы можем разделить все случаи гомологиче- ской изменчивости на три категории: пол- ной, неполной и ложной гомологии. При полной гомологии одинаковые признаки у разных форм и близких видов возникают в результате действия одинаково изменен- ного гена. Независимое возникновение од- ной и той же мутации происходит отно- сительно редко, поэтому полностью гомо- логичные гены обычно унаследованы от вида-родоначальника (например, группы крови одинаковы у человека и человекооб- разных обезьян). При неполной гомологии один и тот же признак возникает в резуль- тате разных мутаций одного и того же гена (пример — широко распространен- ные в тропиках аномальные гемоглобины у человека, обеспечивающие носителям этих мутаций иммунитет к малярии). Лож- ная гомология определяется разными ге- нами с одинаковым фенотипическим эф- фектом. Так как каждый признак организ- ма обуславливается действием целого ря- да последовательно «включающихся ге- нов», мутация в каждом из них может при- вести к обрыву этой цепи и изменению признака. Например, широкое распростра- нение такого признака, как альбинизм (отсутствие пигмента в покровах),— след- ствие многостадийности синтеза меланинов и транспорта их в соответствующие ткани. Ложная гомология переходит в области таких явлений, как аналогия и конверген- ция, обуславливаемых разными генетиче- скими системами. Так наукой XX в. были объяснены долгое время непонятные яв- ления гомологической изменчивости, к ко- торым привлек внимание Ч. Дарвин (он называл их аналогиями). 111
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА V Гилоталам'.с Щитовидная железа Ф Тироксин Тиреотропин Люлиберин Тиролибе; ин Соматостатин Гипофиз Поджелудочная железа Кортикотропин I Надпочечники I Г ф ф— Адреналин Норадреналин Стероидные гормоны Меланоцит- стимулирующий гормон |половые железы Ф Ф Ф Андростерон Тестостерон Эстрадиол Прогестерон Глюкагон Соматотропин Инсулин Собаки-акромегалики инрини Собани-ак V—14. Изображенная на рисунке схема гормональной регуляции практически одинакова для всех позвоночных. По- этому наследственные нарушения уровня синтеза того или иного гормона приво- дят к высокогомологичным изменениям фенотипа. Например, низкий уровень син- теза соматотропина приводит к акроми- крии — недоразвитию лицевой части чере- па (бульдоги, мопсы, пекинесы, а также самостоятельно выведенные древними перуанцами мопсообразные собаки, известные нам по изображениям на фигур- ных сосудах, быки породы ньята, описан- ные из Аргентины еще Дарвином, и свиньи породы белый йоркшир). Повышен- ный уровень синтеза соматотропина, на- против, вызывает усиленный рост в длину челюстей (акромегалия). Это наблюдается у таких собак, как колли и борзые, а также у людей с опухолью передней части гипо- физа. Так как схема гормональной регуля- ции многоступенчата, гомология чаще все- го бывает в данном случае неполной или ложной. Организм можно уподобить буке- ту цветов: в каком бы месте мы ни пере- резали стебель, цветок из букета теряется. Так и с организмом: в каком бы месте ни была прервана цепь биохимических пре- вращений, ведущая к признаку, он из- менится одинаковым образом. утверждают, что они всего яснее видны у осленка, и по наведенным мною справ- кам я полагаю, что это верно. Полоса на плече иногда двойная и сильно колеблется как по длине, так и по форме. Известен случай белого осла, но не альбиноса, у ко- торого не было ни плечевой, ни спинной полосы, а у ослов темной масти эти полосы иногда очень неявственны или совсем от- сутствуют. У палласова кулана, говорят, видали двойную плечевую полосу. М-р Блис видел экземпляр hemionus [джигетай] с ясной плечевой полосой, хотя собственно ее у джигетая не бывает, а полковник Пуль сообщил мне, что жеребята этого вида обыкновенно имеют полосатые ноги и неяс- ную плечевую полосу. Квагга, испещренная полосами на туловище, совершенно подобно зебре, не имеет полос на ногах, но д-р Грей изобразил один экземпляр, с ясными, напо- минающими зебру, полосами на задней части. Что касается лошади, то я собрал в Англии факты касательно спинной полосы у ло- шадей самых разнообразных пород и всех мастей; поперечные полосы на ногах не ред- кость у соловых, у мышато-соловых и в одном случае замечены у караковой; неясную плечевую полосу можно иногда наблюдать у соловых, и я видел однажды следы ее у гнедой лошади. Мой сын тщательно осмот- рел и срисовал для меня одну соловую бельгийскую ломовую лошадь с двойной полосой на каждом плече и полосами на ногах; я сам видел солового девонширского пони, а другой соловый уэльский пони был тщательно описан мне,—оба имели по три параллельные полосы на каждом плече. 112
ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ В Северо-Западной Индии каттиварская порода лошадей столь обычно оказывается полосатой, что, как сообщил мне полковник Пуль, изучавший эту породу по поручению индийского правительства, лошадь без этих полос не считается чистокровной. На спине всегда имеется полоса, ноги обычно полоса- тые, а плечевые полосы, в числе двух, а иногда и трех, также нередки; сверх того, иногда имеются полосы и на щеках. Полосы всего явственнее у жеребенка, а у старых лошадей иногда совершенно исчезают. Пол- ковник Пуль заметил, что новорожденные каттиварские жеребята, как серые, так и гне- дые, полосаты. Я имею повод предполагать, на основании сведений, сообщенных мне м-ром У. У. Эдвардом, что у английской скаковой лошади спинная полоса более обыч- ная у жеребенка, чем у взрослого живот- ного. Я сам недавно получил жеребенка от гнедой кобылы (происшедшей от туркмен- ского жеребца и фламандской кобылы) и гне- дого английского скакового жеребца; когда этому жеребенку было около недели, он имел на задней части туловища и на лбу многочисленные, очень узкие, темные поло- сы, как у зебры, и обнаруживал слабую полосатость ног; но вскоре эти полосы со- вершенно исчезли. Не вдаваясь в дальней- шие подробности, скажу только, что я собрал данные относительно полос на плечах и на ногах у самых разнообразных пород лоша- дей из разных стран — от Британии до Вос- точного Китая и от Норвегии на севере до Малайского архипелага на юге. Во всех стра- нах полосы встречаются всего чаще у соло- вых и мышато-соловых лошадей; под назва- нием соловых подразумевается довольно ши- рокий простор мастей от бурого и вороного и до кремового цвета. Обратимся теперь к результатам скрещи- вания различных видов лошадиного рода. Роллэн утверждает, что обыкновенный мул — помесь осла и лошади — особенно часто обнаруживает полосы на ногах; по м-ру Госсу, в некоторых частях Соединенных Штатов около девяти мулов из десяти имеют полосатые ноги. Я видел однажды мула, у ко- торого были такие полосатые ноги, что его можно было бы принять за помесь с зеб- рой, а м-р У. Ч. Мартин в своем превосход- ном сочинении о лошади приводит изобра- жение подобного мула. На четырех раскра- шенных рисунках гибридов между ослом и зеброй, которые я видел, ноги были гораздо более отчетливо полосаты, чем остальные части тела, а у одного из них была двойная плечевая полоса. Знаменитый гибрид лорда Мортона от караковой кобылы и жеребца V—15. Хотя в 20-х годах нашего столетия уже было описано много наследственных изме- нений — мутаций, они казались чересчур редкими, чтобы их можно было признать материалом для эволюционного процесса. С. С. Четвериков с учениками в 20-е годы XX в. поставил блестящий опыт: он скре- щивал между собой особей из потом- ства одной самки дрозофилы в течение ряда поколений. При этом из однообраз- ного внешне «дикого типа» выщеплялось множество скрытых, рецессивных мутаций. По выражению С. С. Четверикова, «вид, как губка», насыщен мутациями, которые в будущем становятся объектом приложе- ния естественного отбора. Опыты и за- ключения Четверикова заложили основы генетики популяций и теории микроэво- люции. 113
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА V—16, Зебры считаются самыми примитив- ными из современных лошадей. Сейчас на Земле распространены три вида зебр: пустынная, горная и саванная (с несколь- кими подвидами), один из которых изо- бражен на рисунке. Изображенная здесь же квагга (четвертый вид зебр) была истреблена к концу XIX в. Последняя кваг- га умерла в 1883 г. в Амстердамском зоопарке. В это же время был истреблен еще один вид лошадей — тарпан, обитав- ший в причерноморских степях еще в середине прошлого века. Последний тар- пан умер в неволе в 1919 г. Под угрозой полного исчезновения до сих пор находит- ся лошадь Пржевальского — ее совсем не осталось в природе (лишь в разных зоопар- ках мира разведено около 500 голов). Благодаря энергичным мерам в СССР вос- становлено до нескольких тысяч голов куланов. Последняя из современных диких лошадей — дикий осел, два подвида кото- рого в числе нескольких сотен голов со- хранилось в Сомали и Эфиопии. квагги, и даже чистокровный жеребенок, полученный впоследствии от той же кобылы и черного арабского жеребца, обладали го- раздо более резкими полосами на ногах, чем даже чистокровная квагга. Что же скажем мы об этих различных фактах? Мы видим, что у нескольких са- мостоятельных видов рода лошадей ноги пу- тем простой изменчивости становятся поло- сатыми, как у зебры, или же на плечах появляются полосы, как у осла. У лошади мы видим эту наклонность особенно сильно выраженной, когда масть ее приближается к соловой — той именно, которая ближе под- ходит к обычной масти других видов этого рода. Появление полос не сопровождается ка- ким-либо изменением в форме или каким-ли- бо другим новым признаком. Эта наклон- ность к проявлению полосатости особенно сильно обнаруживается у гибридов, полу- ченных путем скрещивания некоторых весь- ма резко различающихся видов. Я уже высказал мнение, что самой вероят- ной представляется гипотеза, объясняющая проявление очень древних признаков нали- чием у молоди каждого следующего друг за другом поколения наклонности к воспро- изведению этих давно утраченных призна- ков — наклонности, которая по неизвестным 114
ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ причинам иногда оказывается преобладаю- щей. И мы только что видели, что у неко- торых видов рода лошадей полосы более отчетливы, т. е. проявляются более часто у молодых животных, чем у старых. Что касается меня, то я, с уверенностью загля- дываю в глубь прошлого, от которого нас отделяют тысячи тысяч поколений, и вижу там животное полрсатое, как зебра, но в других отношениях, быть может, совершен- но иначе построенное и оказавшееся общим предком нашей домашней лошади (безраз- лично, происходит ли она от одной или не- скольких диких форм), осла, джигетая, кваг- ги и зебры. КРАТКИЙ ОБЗОР Наше незнание законов изменчивости глубоко. Ни в одном из ста случаев мы не можем указать причину, почему та или дру- гая часть (организации) изменилась. Но во всех случаях, где оказывается возможным сравнение, мы убеждаемся, что те же законы вызывали появление меньших различий между разновидностями одного вида и боль- ших различий между видами одного рода. Части гомологичные обнаруживают наклон- V—17. У всех лошадей, в том числе и домаш- них, время от времени появляются пред- ковые (анцестральные) признаки в виде полосатости по плечам, ногам и спине. Особенно часто встречается полосатость на ногах у гибридных животных, генотип которых как бы разбалансирован в результате скрещивания, и древние при- знаки, проявление которых было забло- кировано, могут реализоваться. Полоса- тость может быть не такая резкая, как у современных зебр, она несомненно отно- сится к покровительственной окраске, ибо расчленяет единый контур тела, делает животное менее заметным в раз- реженном лесу, между кустов и среди солнечных пятен. 115
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА V V—18. Зеброид — гибрид домашней лошади и зебры. Он получен в Пражском зоопар- ке. Возможно, похожими на него были и все общие предки современных лошадей. Зеброиды неоднократно получались в искусственных условиях, в том числе и в нашем заповеднике Аскания-Нова. Это сильные и быстрые животные, но они не- плодовиты, так как хромосомные наборы зебр и домашней лошади резко раз- личаются. Напротив, гибриды лошади Пржевальского с домашней могут быть плодовитыми, несмотря на разницу в числе хромосом (66 и 64). Тарпаны легко скре- щивались с домашними лошадьми; это было одной из причин их истребления, так как жеребцы тарпанов отбивали в свои косяки домашних кобыл. ность к одинаковому изменению, а равно и к связи друг с другом. Изменения твер- дых и наружных частей оказывают иногда влияние на части мягкие и внутренние. Когда одна какая-нибудь часть сильно развивается, она, возможно, отвлекает питательные ве- щества от частей с нею смежных, и вся- кая часть организации, которая может быть устранена без ущерба, будет устранена. Из- менения в организации, проявляющиеся в раннем возрасте, могут отражаться на ча- стях, развивающихся позднее, и, несомненно, встречаются многочисленные случаи кор- релятивных изменений, природу которых мы не способны понять. Части, многократно повторяющиеся, изменчивы как в своем чис- ле, так и в строении, и это, вероятно, про- истекает оттого, что, вследствие отсутствия строгой специализации таких частей для какой-либо особой функции, их изменения не подвергались строгому контролю естест- венного отбора. Последствием этой же при- чины, быть может, является и тот факт, что организмы, занимающие более низкие ступени в ряду существ, более изменчивы, чем организмы, стоящие выше, вся органи- зация которых более специализирована. Ор- ганы рудиментарные, будучи бесполезными, не подпадают под действие естественного отбора и потому изменчивы. Признаки видовые, т. е. признаки, которыми виды од- ного рода стали различаться с того времени, как они ответвились от своего общего пред- ка, более изменчивы, чем признаки родо- вые, т. е. такие, которые унаследованы из- давна и не изменились за тот же период. Эти замечания касались только органов или частей, все еще продолжающих изменяться, 116
ЗАКОНЫ ИЗМЕНЧИВОСТИ по той причине, что они изменялись еще недавно и, вследствие этого, стано- вились различными; но во второй главе мы видели, что тот же принцип может быть применен и к целой особи, ибо мы убедились, что в области, заключающей много видов данного рода, т. е. где недавно происходило значительное измене- ние и дифференцировка или где активно шло производство новых видовых форм, в такой области и у таких видов мы встречаем в среднем наибольшее обилие разновидностей. Вторичные половые признаки очень изменчивы; они же наиболее изменчивы у видов одной группы. Изменчивость одних и тех же частей организации обычно приобретала значение как для образования вторичных половых различий между двумя полами одного вида, так и образования видо- вых различий между видами одного рода. Всякая часть или орган, достигшие значительных размеров или развившиеся необычайным образом по сравнению с той же частью или органом у родственных видов, должны были измениться в исключительной степени со времени возникновения этого рода; отсюда нам понятно, почему они еще сохранили способность к изменению в гораздо более значительной мере, чем другие части. Но когда вид с необычайно развитым органом дал начало многочисленным изменившимся потомкам,—что, по на- шему мнению, должно совершаться с крайней медленностью, в течение огром- ных промежутков времени,— то в подобном случае естественный отбор уже успел сообщить этому органу постоянный характер, несмотря на необычай- ность его развития. Виды, унаследовавшие от своего общего предка почти одина- ковую конституцию и подверженные одинаковым условиям, естественно, имеют наклонность давать аналогичные изменения или иногда возвращаются к неко- торым признакам своих далеких предков. Хотя в силу реверсии и аналогичной изменчивости и не могут возникать новые и существенные изменения, тем не менее и эти изменения будут способствовать прекрасному и гармоничному раз- нообразию природы. Какова бы ни была причина каждого ничтожного различия между роди- телями и их потомками, а такая причина должна всегда существовать, мы имеем основание полагать, что именно неуклонное накопление благоприятных раз- личий породило все наиболее существенные видоизменения организации, стоящие в связи с образом жизни каждого вида.
ЗАТРУДНЕНИЯ, ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ Уже задолго до того, как читатель дошел до этого места моей книги, он, вероятно, столкнулся с множеством затруднений. Но, насколько я могу судить, большая часть из них только кажущиеся, а те, которые дейст- вительны, я думаю, не являются роковыми для теории. Эти затруднения и возражения могут быть разделены на четыре группы: во-первых, если виды произошли от других видов путем не- чувствительных переходов, то почему же мы не видим повсюду бесчисленных переходных форм? Почему вся природа представляет не хаос, а, наоборот, все виды, как мы это видим, хорошо разграничены? Во-вторых, возможно ли, чтобы животное, например с образом жизни и строением лету- чей мыши, могло образоваться путем изме- нения другого животного с совершенно иным образом жизни и строением? Можно ли пове- рить, что естественный отбор мог произвести, с одной стороны, орган такого ничтожного значения, каков хвост жирафа, служащий только для того, чтобы отгонять мух, а с дру- гой стороны, такой изумительный орган, ка- ким является глаз? В-третьих, могут ли инстинкты быть приобретены и изменены путем естественно- го отбора? Что скажем мы об инстинкте, который заставляет пчелу строить соты и практически предвосхищает глубокие откры- тия математиков? В-четвертых, как объясним мы себе тот факт, что виды при скрещивании оказывают- ся бесплодными или производят бесплодное потомство, между тем как при скрещивании разновидностей плодовитость их не страдает? Первые две группы затруднений будут разобраны в этой главе, некоторые возраже- ния будут рассмотрены в следующей главе, а инстинкт и гибридизация в двух следую- щих. ОБ ОТСУТСТВИИ ИЛИ РЕДКОСТИ ПЕРЕХОДНЫХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ Так как естественный отбор действует только путем сохранения выгодных измене- ний, то каждая вновь образовавшаяся форма в стране, уже переполненной органическим населением, будет стремиться занять место менее совершенных форм, от которых она произошла, или других менее благоприят- ствуемых форм, с которыми ей приходится конкурировать, и, наконец, истребит их. Таким образом, вымирание и естественный отбор идут рука об руку. Отсюда, если мы ГЛАВА ШЕСТАЯ ЗАТРУДНЕНИЯ, ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ПУТЕМ ИЗМЕНЕНИЙ. — ОТСУТСТВИЕ ИЛИ РЕДКОСТЬ ПЕРЕХОДНЫХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ. — ПЕРЕХОДЫ В ОБРАЗЕ ЖИЗНИ. — РАЗНООБРАЗИЕ ПРИВЫЧЕК У ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ВИДА. — ВИДЫ С ПРИВЫЧКАМИ, РЕЗКО ОТЛИЧАЮЩИМИСЯ ОТ ПРИВЫЧЕК РОДСТВЕННЫХ ИМ ВИДОВ. ОРГАНЫ КРАЙНЕГО СОВЕРШЕНСТВА. — СПОСОБЫ ПЕРЕХОДА. — ТРУДНЫЕ СЛУЧАИ. — NATURA NON FACIT SALTUM. — ОРГАНЫ. НЕ ИМЕЮЩИЕ БОЛЬШОГО ЗНАЧЕНИЯ. — ОРГАНЫ НЕ ВСЕГДА АБСОЛЮТНО СОВЕРШЕННЫ. — ЗАКОНЫ ЕДИНСТВА ТИПА И УСЛОВИЙ СУЩЕСТВОВАНИЯ ОХВАТЫВАЮТСЯ ТЕОРИЕЙ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА. 119
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VI VI—1. Евразия заселена двумя видами во- рон — серой (Corvus cornix) и черной (С. согопе). На границе между их ареа- лами образуются на западе и востоке сравнительно узкие гибридные зоны, где регулярно встречаются гибриды. Потомст- во от скрещивания серых и черных ворон менее жизнеспособно, чем «чистопород- ные» серые (1) или черные (2) вороны. Интересно, что год от года эта зона несколько расширяется и границы ее пере- двигаются из стороны в сторону. Эти флуктуации, возможно, показывают, что в некоторые годы, скажем, в какие-то ано- мально теплые или аномально холодные, гибриды могут выживать в большем, чем обычно, числе. Однако в среднем эта гибридная зона крайне узка и распростра- нение каждого вида, конечно, ограничено наличием другого вида, а не какими-то специфическими физико-климатическими условиями. Несомненно, по мере изуче- ния физиологии диких видов окажется ясным, какие именно адаптации определя- ют такой причудливый характер распро- странения черной вороны, как бы охватывающей ареал серой вороны и с востока, и с запада. У насекомых и других животных из- вестны и иные случаи, когда распростране- ние одного вида явно сдерживает рас- пространение другого. Сейчас накопилось много данных, по- зволяющих сравнительно точно опреде- лять скорость образования подвидов у самых разных групп. Многие из них касаются послеледниковых формообразо- ваний: зная время освобождения от лед- ника тех или иных местностей, мы можем надежно оценивать период времени, когда должно произойти образование подвидов, признаем виды за потомков каких-то нам неизвестных форм, то эти родоначальные формы и все промежуточные разновидности должны вообще оказаться истребленными самим процессом образования и совершен- ствования новой формы. Но так как на основании этой теории бесчисленные переходные формы все же должны были существовать, то почему мы не встречаем их в несметном числе похоро- ненными в земной коре? Ответ на него заключается в том факте, что летопись эта далеко не так полна, как обыкновенно принято думать. Земная кора — обширный музей, но его естественные коллекции соби- рались очень несовершенным образом и лишь через долгие промежутки времени. Но можно возразить, что когда несколько близко родственных видов обитают в одной и той же области, мы, конечно, должны находить и теперь много переходных между ними форм. Остановимся на простом приме- ре: путешествуя по какому-нибудь конти- ненту с севера на юг, мы обыкновенно встречаем через последовательные проме- жутки близко родственные или замещающие [викарирующие] виды. На основании моей теории, эти родствен- ные виды происходят от общего предка, и во время процесса их изменения каждый из них приспособился к условиям жизни в своей области, заместив и истребив свою родоначальную форму и все промежуточные разновидности, связывающие его прежнее состояние с современным. Поэтому мы не должны ожидать, чтобы в настоящее время встретились многочисленные переходные разновидности в каждой из областей, хотя 120
ЗАТРУДНЕНИЯ, ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ которые обитают сегодня в этих местах. В общем можно сказать, что подвид в среднем часто образуется за несколько тысяч лет, но иногда он может возникнуть за сотни лет или за сотни тысяч лет. Говоря о скорости образования под- видов, нужно помнить, что правильнее определять скорость эволюции не в го- дах (астрономическое время), а в числе поколений (биологическое время). И если ПРИМЕРЫ СКОРОСТЕЙ ОБРАЗОВАНИЯ НОВЫХ ПОДВИДОВ для многих позвоночных скорость ЭВОЛЮ- ЦИИ в поколениях численно обычно близка к скорости эволюции в годах, то для быст- ро размножающихся беспозвоночных (дрозофила дает более 10 поколений в год) или дрожжей, длительность поколения у которых может составлять всего лишь десятки минут,— эволюционное время, выраженное в годах, идет в десятки и тысяч раз быстрее. Вид Район образования нового подвида Период Благородный олень Ладожская нерпа Сайменскан нерпа Хохлатый жаворонок Сизый голубь Варекушка Обыкновенный тюлень Европейский кролик Домовая мышь 10 подвидов нвземных млекопитающих 4 подвида рыб Вепикобританин Озеро Ладога Озеро Сайма, Финляндия Низовья реки Нил, Египет Оазис Дакла, Северная Африка Норвегия Северная Канада Острова возле Великобритании Фарерские острова Остров Ньюфаундленд Остров Айл-Ронл на озере Верхнем Около В тыс. лет Около 9 тыс. лет Около 9 тыс. лет Около 8—10 тыс. лет Около В — 10 тыс. лет Около 8 — 10 тыс. лет Около 4 тыс. лет Около 500 лет Не более 300 лет Не более 12 тыс. лет 12 — 25 тыс. лет VI—2. Сравнительно недавно, по-видимому в период максимального развития ледни- кового покрова в северном полушарии, около 30—40 тыс. лет тому назад, уровень, Мирового океана был ниже на 100—150 м (2). Современные Англия и Ирландия (3) тогда были лишь возвышенными частями Европейского континента. Между ними располагалось огромное пресноводное озеро, в котором обитал один вид сигов рода Coregonus. По мере подъема уровня Мирового океана это озеро заполнялось соленой морской водой и в конце концов стало частью Атлантики — Ирландским морем. Сиги не могут жить в соленой воде. Прежде единый вид оказался раз- деленным на изолированные популяции по течению рек, когда-то впадавших в древ- нее озеро. В настоящее время в Англии и Ирландии обитают значительно отличаю- щиеся друг от друга, но явно близко- родственные формы сигов (1). Одними исследователями они признаются за от- дельные виды, другими — только за под- виды. В любом случае несомненно, что отбор в условиях изоляции популяций в несколько различных местообитаниях при- вел за период в несколько тысяч лет к возникновению новых, хорошо различаю- щихся форм. 121
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА VI ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ эти разновидности должны были здесь существовать и, может быть, сохранились в ископаемом состоянии. Но почему же мы не встречаем разновидностей, обра- зующих тесно сближенные связующие звенья в промежуточной полосе, пред- ставляющей и промежуточные жизненные условия? Это затруднение долго озадачивало меня. Однако, я полагаю, оно может быть в значительной мере объяснено. Прежде всего из того факта, что известная область теперь является непрерыв- ной, можно лишь с большой осторожностью заключить, что она была такою же непрерывной и в течение долгого периода. Не стану останавливаться на этом способе избежать затруднения, так как я полагаю, что многие хорошо выражен- ные виды образовались на вполне непрерывных площадях; но в то же время я нисколько не сомневаюсь, что прежняя раздробленность площадей, теперь не- прерывных, играла важную роль в образовании новых видов, в особенности по отношению к свободно между собой скрещивающимся животным, ведущим бродячую жизнь. Обращаясь к современному распределению видов в обширной области, мы обыкновенно замечаем, что они довольно многочисленны на значительном ее протяжении, затем около ее границ довольно внезапно начинают редеть и, нако- нец, исчезают. Таким образом, нейтральная полоса между двумя замещающими видами обыкновенно узка по сравнению с областями, принадлежащими каждому из них. То же мы наблюдаем при поднятии в горы, и порою просто удивитель- но, насколько внезапно, как это наблюдал Альфонс де Кандоль, исчезают обык- новенные альпийские виды. Тот же факт был замечен Э. Форбсом при исследова- ниях драгой морских глубин. Эти факты должны удивлять тех, кто считает климат и физические условия жизни за всемогущие элементы, определяющие расселение организмов, так как климат и высота или глубина изменяются с нечувствительной постепенностью. Но когда мы не упускаем из виду того соображения, что каждое органическое существо, прямо или косвенно, связано самым существенным образом с другими существами,— тогда мы убеждаемся, что распространение обитателей какой-либо страны никоим образом не зави- сит исключительно от нечувствительно изменяющихся физических условий, но в значительной мере — от присутствия других видов, которыми они питаются или которыми они уничтожаются, или с которыми они конкурируют; и так как эти виды резко выражены, а не сливаются друг с другом путем нечувствительных переходов, то и область распространения любого вида, зависящая от распростра- нения других видов, будет обнаруживать тенденцию иметь резко обозначенные границы. Сверх того каждый вид у границ своего распространения, где он существует в небольшом числе особей, при колебаниях в численности его врагов или его добычи или при колебаниях сезонных условий будет крайне подвержен полному истреблению, и, вследствие этого, его географические пределы обозна- чатся еще резче. Так как родственные или замещающие виды, населяющие непрерывную об- ласть, обыкновенно распределяются таким образом, что каждый распространен в широких пределах, со сравнительно узкой нейтральной полосой между ними, где они довольно внезапно начинают редеть, и так как, далее, разновидности не отличаются существенно от видов, то это правило должно, по-видимому, отно- ситься к тем и другим, и если мы возьмем изменчивый вид, занимающий весьма обширный ареал, то окажется, что две разновидности приспособлены к двум большим областям, а третья — к узкой промежуточной зоне. Следовательно, промежуточная разновидность, как существующая на малой и узкой площади, будет представлена меньшим числом особей, и, насколько я мог усмотреть, это правило действительно оправдывается на разновидностях в естественных условиях. Всякая форма, представленная меньшим числом особей, как уже было заме- чено, имеет больше шансов быть истребленной, чем форма многочисленная. Таким образом, в жизненном состязании формы более обыкновенные будут побеждать и вытеснять формы менее распространенные, так как эти последние медленнее изменяются и совершенствуются. Исходя из этого принципа, я пола- гаю, мы и можем дать объяснение тому изложенному во второй главе факту, что 122
ЗАТРУДНЕНИЯ. ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ в каждой стране виды обыкновенные представляют в среднем большее число хорошо выраженных разновидностей, чем виды редкие. Поясню это примером: положим, что где-нибудь содержат три разновидности овцы, из которых одна приспособлена к обширной горной области, другая — к сравнительно узкой хол- мистой полосе, а третья — к широкой равнине у подножья этих гор; предполо- жим далее, что местные жители с одинаковым вниманием и выдержкой заботят- ся об усовершенствовании этих пород путем отбора; большие шансы на успех в этом случае будут на стороне более крупных владельцев горных и равнинных участков, совершенствующих свои породы быстрее, чем мелкие владельцы в промежуточной холмистой полосе; а, следовательно, усовершенствованные гор- ная и равнинная породы быстро вытеснят менее усовершенствованную породу холмистой полосы; в результате окажется, что две более многочисленные поро- ды придут в непосредственное соприкосновение друг с другом и не будут более разделены вытесненной промежуточной породой. Подводя итог сказанному, я полагаю, что виды обладают довольно хорошо определенными границами, и ни в какой период не бывает неразрешимого хаоса изменяющихся и промежуточных звеньев по следующим причинам. Во-первых потому, что новые разновидности образуются весьма медленно, так как самый процесс изменчивости совершается с крайней медленностью, а естественный отбор ничего не может сделать, пока не проявятся благоприятные индивиду- альные изменения или различия и пока в экономии природы данной страны не появится место, которое может быть занято с большим успехом одним или несколькими измененными обитателями ее. А эти новые места будут зависеть от медленных климатических изменений, от случайной иммиграции новых форм, и, по всей вероятности, еще более от медленного изменения старых обитателей страны и взаимодействия между этими вновь образовавшимися и старыми формами. Так что в какой-нибудь данной области и в данное время мы можем ожидать только небольшое число видов, представляющих незначительные и сколько-нибудь постоянные изменения в строении; и это в действительности наблюдается. Во-вторых, площади, теперь непрерывные, нередко еще в недавнем прошлом представляли изолированные части, в которых многочисленные формы, особен- но принадлежащие к классам, у которых совокупность для каждого рождения обязательна и которые ведут бродячий образ жизни, могли обособиться и до- стигнуть степень различия, достаточной для образования из них замещающих видов. В-третьих, если две или большее число разновидностей образовалось в раз- личных частях совершенно непрерывной области, вполне вероятно, что в проме- жуточной зоне сначала образовались и промежуточные разновидности, но их существование, вероятно, было скоропреходящим. И наконец, имея в виду не тот или иной отрезок времени, а все время в целом, мы должны, если только моя теория верна, допустить, что бесчисленные проме- жуточные разновидности, тесно связывающие все виды одной группы, когда-то, несомненно, существовали, но что самый процесс естественного отбора постоян- но клонится к тому, чтобы, как уже не раз было замечено, истреблять родо- начальные формы и промежуточные звенья. Следовательно, свидетельство о их прежнем существовании можно найти только среди ископаемых остатков, сохра- нившихся, как мы попытаемся показать в одной из будущих глав, только в виде очень неполной, отрывочной летописи. О ПРОИСХОЖДЕНИИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ С СВОЕОБРАЗНЫМИ ПРИВЫЧКАМИ И СТРОЕНИЕМ И О ПЕРЕХОДАХ МЕЖДУ НИМИ Противники тех взглядов, которых я держусь, спрашивают, каким образом могло, например, сухопутное хищное животное превратиться в водное, ибо как могло существовать это животное в своем переходном состоянии. Нетрудно бы- ло бы показать, что и теперь существуют хищные животные, представ- 123
ГЛАВА VI ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ VI—3. К летягам, которые часто выделяются в современной системе млекопитающих в отдельное семейство Pferomyidae, отно- сят более 30 видов, в основном тропичес- ких форм. Наша обыкновенная летяга (Pteromys volans), изображенная на рисун- ке, может преодолевать в планирующем прыжке расстояние в 20—35 м, а одна из тропических летяг способна совершать перелеты до 450 м! Среди летяг встречаются гиганты длиной (вместе с хвостом) до 1,5 м, как, например, тагуан, живущий в странах Юго- Восточной Азии, а также настоящие карли- ки, как живущая на острове Калимантан летяга-пигмей длиной всего лишь 10— 13 см. Большая часть видов летяг — веге- тарианцы. Среди них есть и такие, которые питаются исключительно листьями де- ревьев, но встречаются и такие, которые осмеливаются нападать на мелких змей. ляющие все последовательные и близкие переходные ступени между совершенно сухопутными и водными; а так как каждое из них существует, выдерживая борьбу за жизнь, то очевидно, что они хорошо приспо- соблены к своему месту в природе. Посмот- рите на североамериканскую Mustela vison, имеющую перепонки между пальцами и на- поминающую выдру своим мехом, короткими ногами и формой хвоста. Летом это животное кормится рыбой, за которой ныряет под воду, а в течение длинной зимы покидает замерз- шие воды и охотится, подобно другим хорь- кам, на мышей и других сухопутных живот- ных. Если взять другой случай и спросить, каким образом насекомоядное четвероногое могло превратиться в летучую мышь, то на этот вопрос ответить было бы гораздо труд- нее. И все же я думаю, что эти затруднения не имеют большого веса. Посмотрите на семейство белок; вы встре- тите здесь тончайшие переходы от животных с хвостами, только слегка сплюснутыми, или от других, у которых, по замечанию сэра Дж. Ричардсона, задняя часть тела слегка расширена и кожа на боках слегка мешкова- та, к так называемым летучим белкам, а у летучих белок конечности соединены друг с другом и даже с основанием хвоста широ- кой складкой кожи, служащей парашютом и позволяющей им скользить по воздуху с де- рева до дерева на поразительные расстояния. Едва ли можно сомневаться в том, что каж- дая особенность строения приносит пользу данному виду белок в их естественной обста- новке, помогая им спасаться от хищных зве- рей и птиц и более быстро собирать себе пи- щу, или, как можно думать, ограждая их от 124
ЗАТРУДНЕНИЯ, ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ VI—4. После долгих споров и изучения строения шерстокрылов (летучих лему- ров) их выделили из насекомоядных в отдельный отряд млекопитающих — Dermoptera. Они отличаются от всех дру- гих млекопитающих строением зубной системы, присосками на подошвах лап и рядом других особенностей. По числу видов шерстокрылы — маленький отряд среди млекопитающих. Он включает всего два вида: малайского и филиппинского шерстокрылов. Как южноамериканские ленивцы, шерстокрылы медленно пере- двигаются по ветвям деревьев, подвесив- шись спиной вниз. В планирующем прыжке шерстокрылы пролетают до 60 м. опасности случайного падения. Но из этого не следует, что строение каждой белки наилучшее из всех, какие мыслимы при всех возможных условиях. А теперь взгляните на Galeopithecus, или так называемого летучего лемура, которого прежде относили к летучим мышам, а теперь относят к насекомоядным (insectivora). Чрезвычайно широкая боковая перепонка простирается у него от углов челюстей до хвоста и включает конечности с удлиненными пальцами. Эта боковая перепонка снабжена растягивающим ее мускулом. Я не вижу также непреодолимого препятствия и к допущению, что соединен- ные перепонкой пальцы и предплечья Galiopithecus могли под влиянием естест- венного отбора значительно удлиниться, а это уже превратило бы животное в летучую мышь, по крайней мере поскольку дело касается органов летания. У не- которых летучих мышей, у которых летательная перепонка простирается от вер- шины плеча до хвоста и включает задние конечности, мы, по всей вероятности, должны усматривать в этом аппарате скорее первоначальное приспособление к скольжению в воздухе, чем к полету. Если бы какая-нибудь дюжина родов птиц вымерла, кто бы отважился пред- положить, что когда-то существовали птицы, которые могли только хлопать своими крыльями, подобно толстоголовой утке (Micropterus Eytoni), пользовать- ся ими как плавниками в воде, или как передними ногами на суше, подобно пинг- вину, как парусами, подобно страусу, или, наконец, сохранить их без всякой функции, как Apteryx? И тем не менее строение каждой из этих птиц пригодно для нее при тех условиях жизни, в которых она живет, потому что все они долж- ны жить борьбой; но оно никоим образом не может быть признано наилучшим из всех возможных при любых возможных условиях. Когда мы встречаем орган, великолепно приспособленный к выполнению какой-либо специальной функции,— каково крыло птицы, приспособленное к полету,— мы не должны забывать, что животные, обладавшие им в ранних пере- ходных ступенях его развития, только в редких случаях могли выжить до настоя- щего времени, так как были замещены своими преемниками, постепенно усовер- шенствованными естественным отбором. Далее мы должны заключить, что переходные состояния между двумя формами, приспособленными к совер- шенно различному образу жизни, только редко развивались в значительном числе в ранние периоды и редко представляли много второстепенных видоиз- менений. Таким образом, и шансы нахождения в ископаемом состоянии видов с пе- реходными ступенями в строении органов будут всегда малы по сравнению с шансами нахождения видов с вполне выработанными органами, так как виды с переходными ступенями всегда были менее многочисленны. 125
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VI VI—5. Пингвин под водой пользуется крыльями, как веслами. Крылья пингвина способны совершать почти кругообразные движения, а их грудная мускулатура раз- вита более значительно, чем у подавляю- щего большинства летающих птиц, и со- ставляет 25% массы всей птицы. Страусы пользуются крепкими проч- ными крыльями во время брачных игр, при защите и нападении, а также как своеобразными парусами-рулями во вре- мя быстрого бега. В составе отряда страу- сов одно семейство, один род и один вид — африканский страус (в то же время 2 вида южноамериканского нанду и 4 вида эму и казуаров обитают в Австралийской зоогеографической области). Я теперь приведу несколько примеров разнообразия и перемены образа жизни у особей одного вида. В каждом из этих случа- ев естественный отбор мог легко приспосо- бить строение животного либо вообще к его измененным привычкам, либо исключитель- но к одной из нескольких его привычек. Од- нако очень трудно решить, да для нас и не- существенно, изменяются ли сначала привыч- ки, а затем строение органов, или, наоборот, легкие изменения в строении вызывают изме- нения в привычках; и то, и другое, по всей вероятности, часто совершается почти одно- временно. В качестве примера изменившихся привычек достаточно указать на многих британских насекомых, питающихся теперь экзотическими растениями или исключи- тельно искусственными продуктами. Можно привести бесконечное количество примеров разнообразия привычек: мне случалось ча- сто в Южной Америке следить за тираном — мухоловкой (Saurophagus sulfuratus), то парившим в воздухе над одним местом и за- тем перелетавшим на другое, подобно ястре- бу, то стоявшим неподвижно на берегу и вдруг бросавшимся в воду за рыбой, как зи- мородок. У нас в Англии большая синица (Ра- rus major) порою лазит по ветвям, почти как 126
ЗАТРУДНЕНИЯ. ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ VI—6. Умение открывать запечатанные бутылки с молоком и лакомиться верхним жирным слоем сливок широко распростра-* нено ныне у британских синиц в тех горо- дах, где закупленные у молочников бутыл- ки ставят утром на крылечках обслуживае- мых ими домов. Можно лишь гадать, про- изошло ли это в результате распростра- нения среди английских синиц какого-то совершенно нового признака поведения, закрепленного генетически, или же в широкой норме реакций поведения этих птиц оказались черты, позволившие им успешно освоить новый вид питания: ведь само по себе стаскивание фольги с бутылочного горлышка принципиально не отличается от раскрытия щелей в стволе на ветке дерева, покрытой прочной корой (что успешно делают все синицы во всем мире). поползень, то, подобно сорокопуту, убивает маленьких птиц ударами клюва по голове, и я не раз видел и слышал, как она разбивала семена тиса, ударяя ими по ветвям, как поползень. Так как мы встречаем иногда особей, обнаруживающих привычки, совершен- но отличные от тех, которые свойственны представителям их вида и других ви- дов того же рода, мы можем предположить, что такие особи могут иногда дать начало новым видам с аномальными привычками и с организацией, слегка, а иногда и значительно отличающейся от организации их типа. И такие случаи действительно встречаются в природе. Можно ли привести более разительный пример приспособления, чем дятел, лазящий по древесным стволам и вылавли- вающий насекомых в трещинах коры. И, однако, в Северной Америке встречают- ся дятлы, питающиеся главным образом плодами, и другие с удлиненными крыльями, ловящие насекомых на лету. На равнинах Ла Платы, где почти нет деревьев, встречается дятел (Colaptes campestris), у которого два пальца обраще- ны вперед и два назад, язык длинный и приостренный, хвостовые перья заостре- ны и достаточно жестки, чтобы поддерживать птицу в вертикальном положении на шесте, но не так жестки, как у типичного дятла, и сильный, прямой клюв. Однако клюв, хотя и не так прям и не так крепок, как у типичного дятла, все же достаточно крепок, чтобы долбить дерево. Таким образом, этот Colaptes во всех существенных частях своего строения — настоящий дятел. Даже в таких мелоч- ных особенностях, каковы окраска, резкий тон голоса и волнообразный полет, ясно обнаруживается его тесное кровное родство с нашим обыкновенным дят- лом; и, однако, я могу засвидетельствовать не только на основании собственных наблюдений, но и на основании наблюдений всегда точного Азары, что в некото- рых обширных областях эта птица не лазает по деревьям и строит свои гнезда в норах по берегам рек! Наоборот, в других областях этот же самый дятел, по свидетельству м-ра Хэдсона, посещает деревья и выдалбливает дупло для своего гнезда в их стволах. 127
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VI VI—7. Пампассные дятлы Аргентины и Уруг- вая питаются, собирая открыто живущих насекомых на земле, в кустарниках, а иногда даже выкапывают личинок насеко- мых и червей из земли. В природе немало случаев резкого изменения поведения одним из видов, в то время как вся основ- ная группа видов ведет характерный образ жизни, типично, например, добывая пищу. Так, удивителен пример с яванской мака- кой крабоедом. Сидя на дереве у берега моря они выслеживают выходящих из моря крупных крабов, ловко подкрадывают- ся к ним и камнем разбивают панцирь. Они не только умеют, но и любят плавать, чем разительно отличаются от многих дру- гих обезьян. Резко изменен образ жизни и у знаменитых маготов — макак, оби- тающих на скалах в Северной Африке. Спят они в расщелинах утесов, под камня- ми или в пещерах, а питаются тем, что могут добыть из-под развороченных кам- ней — червями, скорпионами, насекомы- ми, ящерицами. VI—8. Обыкновенная оляпка (Cinclus cinclus). Известно 5 видов оляпок, обитающих по берегам быстрых потоков в Европе, Азии и Америке. С разлета нырнув под воду, оляпка держит крылья таким образом, что течение прижимает ее ко дну. Оляпки могут пробегать до 20 м по дну (на глубине до 1,5 м) и оставаться под водой до 20 с. Когда надо подняться вверх, оляпка просто складывает крылья и гидростатическая сила выбрасывает ее вверх, как пробку. Добывать личинок насекомых, моллюсков, рачков и мелких рыбешек, то есть свою обычную пищу, в водоемах без течения или со слабым течением оляпки не могут. Это единственные ныряльщики среди более 5 тыс. видов воробьиных птиц. Буревестники — из всех птиц наиболее привычные жители воздуха и океана и тем не менее встречающиеся в спокойных проливах Огненной Земли Puffinuria berardi по ее общим привычкам, по изумительной способности нырять, по спосо- бу плавать и летать, когда ее спугнут, легко принять за чистика или за гагару, хотя это все-таки настоящий буревестник, только со многими чертами организа- ции, глубоко измененными соответственно новому образу жизни, между тем как у дятла Аа Платы организация только слегка изменена. У оляпки самый проницательный наблюдатель, исследуя мертвую птицу, не заподозрил бы под- водных привычек, а между тем эта птица, которая близка к семейству дроздов, добывает себе пищу, ныряя, пользуясь своими крыльями под водой и цепляясь ногами за камни. Тот, кто верит в отдельные и бесчисленные акты творения, может сказать, что в этих случаях творцу угодно было, чтобы существо известного типа заняло место существа другого типа; но мне кажется, что это было бы простым повторе- нием факта, только более высоким слогом. Тот же, кто признает борьбу за суще- ствование и принцип естественного отбора, должен признать, что каждое органи- ческое существо постоянно стремится увеличить свою численность, и если какое бы то ни было существо изменяется в своем строении или привычках хотя бы в 128
ЗАТРУДНЕНИЯ. ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ ничтожной степени, приобретая тем превосходство над другим обитателем той же страны, то оно захватит место этого последнего, как бы оно ни отличалось от места, занимаемого им самим. И с этой точки зрения он не будет поражен, встре- чая гусей и фрегата — птиц с перепончатыми ногами, но обитающих на суше и редко спускающихся на воду, встречая длинноногих дергачей, живущих на лу- гах, вместо болот, встречая дятлов там, где нет деревьев, ныряющих дроздов и перепончатокрылых, и буревестников с привычками чистиков. ОРГАНЫ ВЫСОКОЙ СТЕПЕНИ СОВЕРШЕНСТВА И СЛОЖНОСТИ Предположение, что глаз со всеми его неподражаемыми приспособления- ми — для изменения фокусного расстояния соответственно с удалением предме- та, для регулирования количества проникающего света, для поправки на сфери- ческую и хроматическую аберрацию — мог быть выработан естественным отбо- ром, может показаться, сознаюсь в том откровенно, нелепым в высшей степени. Но ведь и когда в первый раз была высказана мысль, что Солнце стоит, а Земля вертится вокруг него, здравый человеческий смысл объявил ее ложной, однако всякий философски мыслящий человек хорошо знает, что старое изречение Vox populi — vox Dei [глас народа — глас божий] не может пользоваться довери- ем в науке. Разум мне говорит: если можно указать многочисленные переходные ступени от простого и несовершенного глаза к наиболее сложно построенному и совершенному, причем каждая ступень полезна для ее обладателя, а это не подлежит сомнению; если, далее, глаз подвержен изменчивости и эти изменения наследственны, а это также несомненно; если, наконец, эти изменения могли оказаться полезными животному при изменившихся условиях его жизни,— в таком случае затруднение, возникающее при мысли о происхождении сложно построенного и совершенного глаза путем естественного отбора, хотя и непреодо- лимое для нашего воображения, не может быть признано опровергающим всю теорию. Разыскивая ступени, через которые, постепенно совершенствуясь, прошел орган какого-либо вида, мы должны обратить внимание исключительно на его предков по прямой линии; но это едва ли когда осуществимо, и потому прихо- дится останавливаться на других видах и родах той же группы, т. е. на боко- вых линиях, происходящих от того же общего предка, для того чтобы узнать, какие были возможны ступени и какова степень вероятности передачи некото- рых из этих ступеней в неизменном или мало изменном состоянии. Но состоя- ние одного и того же органа даже у различных классов может случайно про- лить свет на те промежуточные ступени, через которые он проходил совершен- ствуясь. Простейший орган, который можно назвать глазом, состоит из оптическо- го нерва, окруженного пигментными клетками и прикрытого прозрачной ко- жицей, но без какого бы то ни было хрусталика или другого светопреломляю- щего тела. В обширном классе Articulate мы можем начать с оптического нерва, просто покрытого пигментом, причем последний образует иногда нечто вроде зрач- ка, но без следов хрусталика или другого оптического аппарата. Относительно насекомых известно, что многочисленные фасетки роговицы из больших слож- ных глаз представляют настоящие хрусталики, а конусы заключают любопытно измененные нервные волокна. Если остановиться на этих фактах, приведенных здесь крайне кратко, и срав- нить их с обширным, разнообразным, постепенным рядом форм глаза у низ- ших животных; если вспомнить, как ничтожно число всех существующих форм по сравнению с вымершими, то трудности, не позволяющие принять, что естественный отбор мог превратить простой аппарат, состоящий из опти- ческого нерва, покрытого пигментом и прозрачной оболочкой, в такой совер- шенный оптический инструмент, каким обладает любой представитель Arti- culate, не покажутся нам особенно значительными. 129
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VI VI—9. Последовательные стадии усложнения глаза у кольчатых червей (левый ряд сверху вниз), членистоногих (сред- ний) и моллюсков (правый ряд): I — группа светочувствительных кле- ток на поверхности тела; слева на- право: олигохета (Nais), пресноводный рачок (Limnadia), моллюск хитон (Chiton); II —светочувствительный «пузырек», или мешковидное углубление, со- провождающееся концентрацией и более глубокой дифференцировкой светочув- ствительных клеток (Ranzania) мечехвост (Xiphosura), улитка-блюдечко (Patella); III —формирование настоящего гла- за с хрусталиком, фокусирующим изо- бражение на светочувствительной ткани дна глаза: хищная полихета (Vanadis), они- хофора (Peripatus), хищная улитка мурекс (Murex). VI—10. В процессе онтогенеза глаз двужа- берных головоногих моллюсков (кальма- ров, каракатиц, осьминогов) проходит не- сколько стадий последовательного усложнения, позволяющих представить путь филогенетического возникновения этого органа. Известно, что глаз головоно- гих — самый совершенный орган зрения среди всех беспозвоночных. Кроме сетчат- ки, в нем формируется прозрачная наруж- ная оболочка роговицы, хрусталик, состоя- щий из двух, имеющих разное про- исхождение половинок — верхней и ниж- ней, и радужки. Под влиянием специаль- ных мышц радужина способна расширять- ся и сужаться в зависимости от интенсив- ности потока света, а хрусталик — удалять- ся и приближаться к сетчатке (то есть глаз способен к аккомодации), но у примитив- ного моллюска наутилуса хрусталик не развивается и световой пучок формирует- ся не линзой, а маленьким отверстием в радужине, как в камере-обскуре, изо- бретенной еще Леонардо да Винчи (по- лость глазной ямки, слой зрительных пало- чек, передняя камера глаза). VI —11. Г лаз совы— одна из самых совершен- ных оптических конструкций природы. Хрусталик глаза здесь расположен не так, как у большинства позвоночных в глазном яблоке, а в глубокой роговой трубочке. Благодаря этому он действует как огром- ный светосильный объектив, помещенный в крошечный фотоаппарат. Это необходи- мо животным для эффективной охоты в сумерках или почти полной темноте. Кро- ме того, у сов (в отличие от других птиц) поле зрения одного глаза почти полностью перекрывает поле зрения другого. Так возникает широкое бинокулярное поле зрения, позволяющее сове безошибочно определять положение добычи в про- странстве. Глаза совы закреплены в глазницах совершенно неподвижно, и это вызывает необходимость быстрых поворотов всей головы. Совы могут поворачивать голову чуть более чем на 180е. Среди всех птиц только у сов при мигании опускается верхнее веко, как у человека. В уголке глаза любой птицы располагается еще и третье веко — полупрозрачная перепонка, которая увлажняет глаз при мигании, по- зволяя не прекращать наблюдения за окружающим. 130
ЗАТРУДНЕНИЯ. ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ Тот, кто зайдет так далеко, не должен колебаться сделать еще один дальней- ший шаг: если, прочтя эту книгу, он убедится, что обширные ряды фактов, не- объяснимых с иной точки зрения, объясняются теорией изменения путем естест- венного отбора, то он должен допустить, что строение, даже столь совершенное, как глаз орла, может образоваться тем же путем, хотя на этот раз промежуточ- ные стадии остаются ему неизвестными. Возражали, что для изменения глаза и для постоянного сохранения его в качестве совершенного инструмента должны иметь место несколько одновременных изменений, что, как утверждали, недо- стижимо при помощи естественного отбора; но, как я пытался показать в моей книге об изменении домашних животных, нет надобности предполагать, что изменения эти происходили все одновременно, если они были крайне незначи- тельными и постепенными. Притом различного рода изменения могли бы служить для одной и той же общей цели, как заметил м-р Уоллес: «Если хруста- лик имеет слишком большое или слишком малое фокусное расстояние, это может быть исправлено либо изменением его кривизны, либо изменением его плотности; если кривизна неправильная и лучи не сходятся в одну точку, тогда всякое увеличение правильности кривизны будет уже улучшением. Ни сокраще- ния зрачка, ни мышечные движения глаза не могут быть признаны безусловно необходимыми для зрения, а представляют только усовершенствования, которые могли быть добавлены и улучшены на любой стадии выработки этого инстру- мента». В высшем отделе животного царства, именно у позвоночных, мы исходим от глаза, настолько простого, что он состоит, как у ланцетника, из маленького мешочка прозрачной кожи, снабженного нервом и выстланного пигментом, но лишенного какого бы то ни было другого аппарата. У рыб и пресмыкающихся, как заметил Оуэн, «амплитуда» переходов диоптрических структур очень велика. Замечательно, что даже у человека, согласно такому высокому авто- ритету, как Вирхов, прекрасный хрусталик образуется у зародыша из скоп- ления клеток эпидермы, расположенных в мешковидной складке кожи, а стекло- видное тело образуется из эмбриональной подкожной ткани. В живых телах изменчивость будет вызывать незначительные изменения, раз- множения организмов будет увеличивать их число почти безгранично, а естест- венный отбор безошибочно будет выбирать каждое усовершенствование. Допу- стим, что этот процесс продолжается миллионы лет и в течение каждого года на миллионах разного рода особей; неужели мы не можем себе представить, что в результате получится живой оптический инструмент, настолько же превосходя- щий инструмент из стекла, насколько произведения Творца превышают произве- дения человека? 131
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VI VI—12. Сейчас большинство исследователей полагают, что плавательный пузырь воз- ник у рыб из выпячивания кишечника как дополнительный к жабрам орган дыхания. У низших костистых и осетровых (1) он сохраняет связь с кишечником, и они мо- гут заглатывать в него воздух. У лучепе- рых — ильной рыбы Amia, панцирника Lepidosteus (2) и многопера Polypterus (4) — плавательный пузырь представлен в виде парного образования. У двоякодыша- щего рогозуба Neoceratodus (3) плаватель- ный пузырь непарный и находится на спин- ной стороне. У двоякодышащих протопте- ра Protopterus и чешуйчатника Lepidosiren (5) строение плавательного пузыря уже напоминает строение легких высших по- звоночных (6): внутренние стенки пред- ставляют собой складки и системой мелких перегородок разбиты на многочисленные камеры, которые образуют настоящие альвеолы. Любопытно, что у некоторых высших рыб (камбалы, бычки) плаватель- ный пузырь есть только у личинок, а у таких рыб, как иглобрюх (Tetrodon) по- является его аналог — вырост брюшной стороны глотки. СПОСОБЫ ПЕРЕХОДА Если бы возможно было показать, что су- ществует сложный орган, который не мог об- разоваться путем многочисленных, последо- вательных, незначительных изменений, моя теория потерпела бы полное крушение. Но я не могу найти такого случая. Без сомнения, существуют многочисленные органы, для ко- торых мы не знаем переходных ступеней, в особенности, если мы остановим внимание на крайне изолированных видах, вокруг кото- рых, согласно моей теории, происходило зна- чительное вымирание. Или опять-таки, если мы возьмем орган, общий для всех пред- ставителей класса; так как в этом случае орган должен был первоначально образо- ваться в отдаленный период, лишь после ко- торого развились все многочисленные пред- ставители этого класса, то, чтобы найти ран- ние переходные ступени, через которые про- ходил орган, надо обратиться к крайне древним прародительским формам, уже дав- но вымершим. Мы должны соблюдать крайнюю осто- рожность, заключая, что тот или другой ор- ган не мог образоваться посредством ряда переходных ступеней. Можно было бы при- вести множество примеров того, что один и тот же орган исполняет у низших животных одновременно совершенно различные функ- ции; так, у личинки стрекозы и у рыбы Со bi- tes пищеварительный канал несет функции дыхания, пищеварения и выделения. У гидр все животное может быть выворочено нару- жу, и наружная поверхность будет тогда переваривать пищу, а желудок будет дышать. В таких случаях естественный отбор, если бы это было выгодно, мог бы специализировать целый орган или часть органа, выполнявшего раньше две функции, только на одной какой- нибудь функции, и таким образом нечувст- вительными ступенями глубоко изменил бы их характер. Далее, два различных органа или тот же самый орган в двух очень различных формах могут исполнять одновременно у той же осо- би одну и ту же функцию, и это представляет крайне важный способ перехода; остановим- ся на одном примере: существуют рыбы, дышащие посредством жабер воздухом, раст- воренным в воде, и в то же время свободным воздухом из их плавательного пузыря, при- чем этот орган снабжен перегородками, край- не богатыми сосудами и имеет ductus pneu- maticus, доставляющий воздух. Заимствуем другой пример из растительного царства: вьющиеся растения всползают тремя различ- ными способами — извиваясь спиралью, цеп- 132
ЗАТРУДНЕНИЯ. ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ ляясь своими чувствительными усиками или присасываясь своими воздушными корешка- ми; эти три способа обычно встречаются в различных группах, но некоторые немного- численные виды осуществляют два или даже все три способа у одной и той же особи. Во всех таких случаях один из двух органов лег- ко может изменяться и совершенствоваться, так что будет один исполнять всю работу, но в течение самого процесса изменения будет пользоваться поддержкой другого; а затем этот второй орган может приспособиться к совершенно иной функции или совершенно исчезнуть. Пример с плавательным пузырем рыб особенно хорош, так как наглядно обна- руживает тот в высшей степени важный факт, что орган, построенный первоначально для одной функции, а именно для поддержания плавающего тела, может быть приспособлен для совершенно иной функции, именно для дыхания. Плавательный пузырь у некоторых рыб может также выработаться в добавочный аппарат слухового органа. Все физиологи допускают, что плавательный пузырь гомоло- гичен или «идеально подобен» по положению и строению легким высших позвоночных жи- вотных; отсюда нет основания сомневаться VI—13, 14. Неотения (размножение в личиночной стадии) характерна для ряда хвостатых земноводных. Наиболее распространена неотения в семействе амбистомовых, обитающих в Северной и Центральной Америке. Один из видов этого семейст- ва— тигровая амбистома (Ambystoma tigri- num), долгое время широко известная толь- ко в виде размножающейся личинки — ак- солотля (фото внизу). Его и сейчас часто держат в аквариумах. Аксолотля можно превратить в амбистому действием гормо- на щитовидной железы — тиреоидина. В природе метаморфоз происходит в мел- ких водоемах при высокой температуре. 133
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VI в том, что плавательный пузырь действительно превратился в легкие или орган, исключительно употребляемый для дыхания. В соответствии с этим взглядом можно прийти к заключению, что все по- звоночные животные с истинными легкими произошли путем обычного раз- множения от древнего, неизвестного прототипа, который был снабжен аппа- ратом для всплывания, или плавательным пузырем. Таким образом, мы можем понять, как я это заключаю из интересного описания этих частей, данного Оуэном, тот странный факт, что каждая частица пищи или питья, которую мы проглатываем, должна проходить над отверстием дыхательного горла, рискуя попасть в легкие, несмотря на удивительное приспособление, при помощи которого закрывается голосовая щель. У высших позвоночных жабры совер- шенно исчезли, но у зародыша щели по бокам шеи и петлевидные артериальные дуги все еще отмечают свое прежнее положение. Существует и другой возможный способ перехода, а именно — через ускоре- ние или замедление периода воспроизведения. Профессор Коп и другие ученые в Соединенных Штатах в последнее время особенно на этом настаивают. Теперь известно, что некоторые животные могут размножаться в очень раннем возрасте, даже прежде чем они приобрели вполне развитые признаки; если бы у какого- нибудь вида эта способность прочно установилась, то он, по-видимому, рано или поздно утратил бы зрелые стадии развития, и в таком случае, особенно если личинки резко отличались от взрослого животного, организация вида сильно изменилась и понизилась бы. Далее, немалое число животных уже по достиже- нии зрелости продолжает изменяться в своих признаках в течение почти всей своей жизни. Так, например, у млекопитающих форма черепа нередко значитель- но изменяется с возрастом, чему д-р Мюри привел разительные примеры у оле- ней; всякий знает, что разветвления рогов у оленя с возрастом более и более усложняются, равно как и оперение у некоторых птиц становится более разви- тым. Профессор Коп свидетельствует, что у некоторых ящериц форма зубов с го- дами значительно изменяется; у ракообразных, по наблюдениям Фрица Мюлле- ра, не только многочисленные несущественные, но и некоторые важные части принимают совершенно новый характер после достижения полной зрелости. Во всех таких случаях,— а их можно было бы привести немало,— если бы возраст воспроизведения был задержан, то и характер видов, по крайней мере в их взрос- лом состоянии, изменился бы; возможно также, что в некоторых случаях началь- ные и более ранние стадии развития протекают быстрее и, наконец, утрачивают- ся. Часто ли изменяются виды при помощи такого сравнительно внезапного спо- соба перехода и изменяются ли они вообще этим способом, не берусь судить, но если он когда-нибудь имел место, то, вероятно, самые различия между молодым и зрелым и между зрелым и старым возрастом первоначально приобретались только постепенными шагами. ОСОБЫЕ ЗАТРУДНЕНИЯ, ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА Хотя мы должны соблюдать крайнюю осторожность, приходя относительно того или иного органа к заключению, что он не мог образоваться путем последо- вательных, малых переходных ступеней, тем не менее встречаются случаи, пред- ставляющие серьезные затруднения. Одно из таких самых серьезных затруднений заключается в том, что бесполые насекомые часто отличаются по своей организации как от самцов, так и от спо- собных плодиться самок; но этот вопрос будет рассмотрен в следующей главе. Электрические органы рыб представляют второе исключительное затруднение, потому что трудно представить себе, через какие промежуточные ступени могли проходить эти изумительные органы. Но это не удивительно, так как мы не знаем даже, для чего они служат. У Gymnotus и у Torpedo они, конечно, представляют собою могущественные орудия защиты, а может быть, и преследования добычи, но у ската Raja, как заметил Маттеуччи, аналогичный орган в хвосте производит мало электричества, даже когда животное раздражено,— так мало, что он едва 134
ЗАТРУДНЕНИЯ. ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ ли может служить для указанных двух целей. Сверх того у Raja, помимо указанного органа в хвосте, существует, как показал доктор Р. Мак Доннелл, другой орган близ головы, относительно которого неизвестно, следует ли его признать за электрический, но кото- рый, по-видимому, гомологичен электриче- ской батарее у Torpedo. Далее этого пока наше объяснение в настоящее время не про- стирается, но так как наши сведения об этих органах еще весьма недостаточны, и мы ров- но ничего не знаем о строении и образе жиз- ни предков нынешних электрических рыб, то было бы крайне смело утверждать, что не могло существовать никаких подходя- щих переходных форм, проходя через кото- рые эти органы постепенно развились. Но эти органы представляют и другое, мо- жет быть более серьезное, затруднение; они встречаются почти у дюжины различных рыб, из которых иные связаны только очень отдаленным родством. Но когда мы присмат- риваемся к делу ближе, мы убеждаемся, что у разных рыб, снабженных электрическими органами, последние расположены в различ- ных частях тела, что они построены различ- ным образом как в отношении распределения пластин, так, согласно Пачини, и по способу возбуждения в них электричества и, наконец, что они снабжены нервами, направляющими- ся из различных центров; это последнее раз- личие, быть может самое существенное. Та- ким образом, у различных рыб, снабженных электрическими органами, эти последние не могут быть рассматриваемы как части гомо- логичные, но только как органы, аналогич- ные по своей функции. Следовательно, нет основания предполагать, что они были уна- следованы от общего предка, так как в подоб- ном случае они должны были бы близко похо- дить друг на друга во всех отношениях. Та- ким образом, затруднение, заключающееся в факте появления, по-видимому, одного и того же органа у видов, находящихся в очень отда- ленном родстве, отпадает само собой, остав- ляя только хотя и меньшее, но все еще до- статочно большое затруднение,— именно, неизвестность тех ступеней, через которые должен был пройти этот орган у каждой от- дельной группы рыб. Во всех случаях, когда далекие друг от друга в систематическом от- ношении организмы снабжены сходными своеобразными органами, оказывается, что, как бы велико ни было сходство этих органов по общему виду и функции, можно всегда об- наружить существенные различия между ни- ми. Так, например, глаза у головоногих и у позвоночных с виду поразительно сходны; но в таких далеких группах ни малейшая доля Электрические органы неоднократно и независимо возникали у ныне живущих и ископаемых рыб и рыбообразных, между собой не родственных. Как правило, они развиваются из мышц (сокращение мышцы сопровождается электрическим разрядом, как это предполагал еще Гальвани). На рисунке изображен поперечный разрез туловища электрического угря (Elec+ropho- rus electricus): (1) — мышцы, (2) — элек- трический орган. Лишь у немногих, таких, как электрический скат (Torpedo) и электрический угорь (Gymnotus), ток, про- дуцируемый органами, достигает 300 В и превращается в мощное оружие защиты и нападения. У электрического сома (Mala- pterurus) электрические органы возникают в результате видоизменения кожных желез. 135
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА VI ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ VI—16. Глаза человека и осьминога — яркий пример конвергенции, сходства, не обусловленного родством. На рисунке аналогичные части показаны одинаковыми цифрами. Казалось бы, сходство полней- шее, разве что у осьминога (А) хрусталик более округлый, чем у человека (Б), из-за того, что у воды больший коэффициент преломления, чем у воздуха. Но есть и существенные различия: глаз осьминога «наводится на фокус» приближением или удалением хрусталика, как объектив фото- аппарата, а у человека фокусное расстоя- ние изменяется путем изменения кривиз- ны самого хрусталика. Сходство глаза человека и осьминога оказывается лишь внешним: пути возникновения этих опти- ческих приборов в онтогенезе и в процес- се эволюции совершенно различны. Цифрами показаны аналогичные части глаза. сходства не может быть приписана унаследо- ванию от общего предка. М-р Майварт вы- двигал этот пример как особое затруднение, но я не усматриваю, в чем собственно заклю- чается сила его аргумента. Всякий срган зре- ния должен быть образован из прозрачной ткани и должен заключать известного рода хрусталик, чтобы отбрасывать изображение на заднюю стенку затемненной камеры. Да- лее этого поверхностного сходства едва ли можно найти какое-либо действительное сходство между глазом головоногих и позво- ночных. Довольно трудно даже решить воп- рос, насколько можно употреблять одни и те же термины при описании глаз головоногих и позвоночных. Конечно, всякий волен отри- цать, что в том и другом случае глаз вырабо- тался путем естественного отбора последова- тельных слабых изменений, но, если это до- пустить в одном случае, ясно, что это воз- можно и в другом, и коренное различие в строении органа зрения у двух групп можно было бы предвидеть на основании этого взгляда на способ их образования. Подобно тому как два человека иногда независимо один от другого нападают на одно и то же изобретение, так, по-видимому, и в различных приведенных выше случаях естественный от- бор, действуя на пользу каждого существа и пользуясь каждым благоприятным измене- нием, произвел органы, сходные, поскольку это касается их функции, у различных су- ществ, но не обязанные ни одной из сходных своих черт унаследованию от общего предка. Предшествующие примеры показывают нам, как достигался один и тот же результат, осуществлялась одна и та же функция у су- ществ, только мало между собой родствен- ных или совсем не родственных, при помощи органов, очень сходных по внешнему виду, но не по развитию. С другой стороны, по обыч- ному в природе правилу та же цель дости- гается самыми разнообразными средствами, даже иногда у близко между собой родствен- ных форм. Как различно построены оперен- ное крыло птицы и перепончатое крыло лету- чей мыши и как еще более различаются четы- ре крыла бабочки, два крыла мухи и снаб- женные надкрыльями два крыла жука. Дву- створчатые раковины построены так, чтобы открываться и закрываться, но сколькими разнообразными способами осуществлена конструкция этого шарнира, начиная с длин- ного ряда плотно захватывающих друг за друга зубцов, как у Nucula, и кончая простой связкой, как у ракушки [Mytilus]! Семена разносятся или просто благодаря их малым размерам, или их коробочка превращается в легкую оболочку, подобную воздушному ша- 136
ЗАТРУДНЕНИЯ, ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ VI—17. Способы распространения зачатков растений разнообразны. Различают зоохо- рию — распространение их животными, анемохорию — с помощью ветра, гидро- хорию — водой, автохорию — распро- странение зачатков самими расте- ниями (например, взрывающийся плод бешеного огурца Ecballium). Для каждого из этих способов развиваются специальные приспособления: летучки, крючки, зацеп- ки, привлекательная окраска, способность проходить через пищеварительный тракт животных неповрежденными и т. д. По- видимому, наиболее активные агенты рас- пространения зачатков растений — муравьи. ру, или они погружены в питательную, ярко окрашенную мякоть, образовавшую- ся из самых различных частей и привлекающую птиц, которые и пожирают их, или они снабжены разнообразными крючками и якорями или зазубрен- ными остями, которыми запутываются в шерсти четвероногих, или же, наконец, они снабжены различными по форме и изящными по строению летучками и хохолками, благодаря которым семена подхватываются малейшим ветерком. Приведу еще пример, так как этот вопрос о достижении одной и той же це- ли различными средствами заслуживает внимания. Некоторые авторы утверж- дают, что органические существа были созданы различным образом про- сто ради разнообразия — как игрушки в игрушечной лавке,— но такое воз- зрение на природу совершенно невероятно. Растениям раздельнополым и тем растениям, у которых цветы хотя и обоеполы, но пыльца не попадает сама на рыльце, необходима посторонняя помощь для оплодотворения. У самых различных растений это достигается благодаря тому, что пыльца, будучи рассыпчатой и легкой, подхватывается ветром и случайно попадает и на рыльце; это, конечно, простейший способ, какой только можно себе представить. Почти такой же простой, хотя и совершенно иной прием осуществляется у многих растений тем, что их симметричные цветки, выделяющие несколько капель нектара, посещаются вследствие этого насекомыми, которые и переносят пыльцу с тычинок на рыльце. Начиная с этой простейшей стадии, мы можем проследить почти неистощи- мый ряд приспособлений, которые все ведут к одной и той же цели и осуществля- ют свое действие в основном одинаковым способом, но связаны с изменением почти всех частей цветка. Нектар может отлагаться во вместилищах самой разно- образной формы, а тычинки и пестики могут быть изменены самыми различными способами, то образуя своего рода ловушки, то обнаруживая крайне точно согла- сованные движения, вызываемые раздражимостью или упругостью. От этих органов мы можем пойти еще далее, пока не встретим такого изумительного приспособления, как то, которое было недавно описано д-ром Крюгером у Со- ryanthes. У этой орхидеи часть labellum, или нижней губы, образует углубление в виде большого ведра, в которое из двух находящихся над ним железистых роговидных отростков непрерывно падают капли почти чистой воды; когда ведро наполовину наполнится, вода стекает из него по боковому желобку. Базальная часть губы расположена выше ведра и сама также образует углубление в виде камеры с двумя боковыми отверстиями; в этой камере находятся любопытные мясистые гребешки. Самый изобретательный человек, если бы он не видел, что происходит в этом цветке, не отгадал бы для чего служат все эти части. Но д-р Крюгер видел множество шмелей, посещавших гигантские цветы этой орхидеи 137
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VI VI —18. Цветок американской орхидеи (Согу- anthes speciosa): 1 — губа; 2 — ведро гу- бы; 3 — придатки, выделяющие пахучую жидкость; 4—сточная трубочка ведра, над которой навис конец колонки, несу- щий пыльник и рыльце. не для того, чтобы высасывать нектар, а чтобы обгладывать гребешки в камере губы над ведром; делая это, они нередко сталкивали друг друга в ведро, и те, у которых крылья, вследствие этого, намокали, не могли улетать, но должны были проползать через проход, образованный желобком, отводящим воду. Д-р Крюгер наблюдал непрерывную процессию шмелей, выбиравшихся таким образом из их невольной ванны. Проход очень узок и сверху прикрыт, как сводом, колонкой [несущей пыльники и рыльце], так что шмель, силою пролагая себе путь из цветка, вынужден тереться спинкой сначала о липкое рыльце, а затем о липкие железки пыльцевых масс. Приклеенные таким образом к спине шмеля, который первым выбрался через проход из недавно распустившегося цветка, эти пыльцевые массы выносятся таким образом наружу. Д-р Крюгер прислал мне заспиртованный цветок со шмелем, который был убит прежде, чем он успел из него выползти, с прилипшей к его спинке пыльцевой массой. Когда шмель, снабженный такой пыльцевой массой, прилетит на другой цветок или вторично на тот же, и его товарищи снова столкнут его в ведро, а он снова будет проползать через желобок, пыльцевая масса обязательно придет в соприкоснове- ние с липким рыльцем, пристанет к нему, и цветок окажется оплодотворенным. Таким образом, мы, наконец, обнаруживаем все значение каждой части цветка: выделяющих воду рожков, ведра, наполовину наполненного водой, мешающего шмелю улететь и вынуждающего его ползти в желоб и продираться мимо надлежащим образом расположенных липких пыльцевых масс и липкого рыльца. Спрашивается, каким образом можем мы объяснить в этом последнем случае и в бесчисленном множестве других случаев постепенное усложнение организа- ции и осуществление одной цели самыми разнообразными средствами. Ответ, как уже было замечено, будет, несомненно, тот, что при изменении двух форм, уже отличающихся одна от другой в некоторой слабой степени, эти изменения не могут быть совершенно одинакового свойства, а следовательно, и результаты, достигаемые естественным отбором, хотя и клонятся к одинаковой цели, не мо- гут быть одинаковыми. Таким образом, организация каждой части любого вида, для чего бы она ни служила, является суммой многих унаследованных измене- ний, через которые прошел данный вид в своем последовательном приспособле- нии к менявшимся условиям и образу жизни. В конце концов, хотя во многих случаях трудно даже себе представить, через какой ряд переходных форм тот или другой орган достиг своего современного состояния, тем не менее, имея в виду, как ничтожно число современных, нам известных форм по сравнению с вымершими и нам неизвестными, я могу только удивляться тому, насколько незначительно число органов, по отношению к кото- 138
ЗАТРУДНЕНИЯ. ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ рым нам не известно никаких переходных ступеней. Несомненно верно то, что новые органы, как бы созданные для некоторой спе- циальной цели, редко или даже никогда не возникают у одного какого-нибудь сущест- ва,— это выражено в старинном, хотя, может быть, и несколько преувеличенном естест- венноисторическом изречении: «Natura поп facit sal turn» [Природа не делает скачков]. Мы встречаемся с этим допущением в произ- ведениях почти всех опытных натуралистов; Мильн Эдвардс превосходно выразил ту же мысль в следующих словах: Природа щед- ра на разнообразие, но крайне скупа на но- вовведения. Почему же на основании тео- рии Творения так много разнообразия и так мало действительной новизны? Почему все части и органы многочисленных, совер- шенно независимых существ, которые, как предполагает эта теория, были созданы каж- дое отдельно для занятия определенных мест в природе, обыкновенно связаны друг с дру- гом постепенными переходами? Почему Природа не переходит внезапными скачками от одного строения к другому? На основании теории естественного отбора мы можем ясно понять, почему естественный отбор действу- ет, только пользуясь каждым слабым после- довательным уклонением; он никогда не мо- жет делать внезапных, больших скачков, а всегда продвигается короткими, но верными, хотя и медленными шагами. ДЕЙСТВИЕ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА НА ОРГАНЫ, КАЖУЩИЕСЯ НЕСУЩЕСТВЕННЫМИ Так как естественный отбор действует че- рез посредство жизни и смерти,— через пере- живание наиболее приспособленных особей и истребление менее приспособленных,— то я иногда испытывал серьезное затруднение в том, как объяснить происхождение или образование частей организма, имеющих не- большое значение; затруднение это хотя со- вершенно иного рода, но почти так же вели- ко, как и в отношении более совершенных и сложных органов. Во-первых, мы слишком мало знаем отно- сительно обшей экономии какого бы то ни было органического существа, чтобы гово- рить о том, какое незначительное видоизме- нение существенно, какое не существенно. В одной из предшествующих глав я приводил примеры таких несущественных признаков, как пушок на плодах или окраска их мякоти, цвет кожи или шерсти четвероногих, кото- рые, в силу ли корреляции с конституцио- VI—19. Говоря об отборе по какому-либо признаку, надо быть осторожным, так как не всегда восприятие глаза человека достаточно объективно. Вот один из при- меров. Большинству хорошо знакомы обычные бабочки-лимонницы, названные так за равномерно желтую (лимонную) окраску их крыльев. Однако так окрашены бабочки лишь на наш взгляд. Энтомологи знают, что насекомые способны воспри- нимать ультрафиолетовую часть спектра, не видимую человеком. При исследовании насекомых в ультрафиолетовой части спектра был обнаружен так называемый скрытый крыловой рисунок: оказалось, что видимые нами части рисунка крыла бабоч- ки лишь часть общего, более сложного крылового рисунка. На примере лимонниц видно, что виды, практически лишенные видимого нами крылового рисунка, могут обладать рисунком, видимым в ультра- фиолетовой области спектра. Самец и самка лимонницы (Gonepte- ryx rhamni) в видимой части спектра раз- личаются лишь интенсивностью желтой окраски слева. В ультрафиолетовых лучах в окраске самцов проступает совер- шенно иной, скрытый рисунок (справа). 139
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VI VI—20. Хвост у жирафа — прекрасная хло- пушка для уничтожения мух и других насекомых, досаждающих животному. Такой эффективный способ защиты от мух может оказаться жизненно важным даже для крупных животных. До сих пор муха це-це препятствует широкому распро- странению домашних животных в ряде регионов Африки. Комары, слепни и мухи могут буквально истощать животных. А в природе наших широт обратите внимание на постоянно помахивающих хвостами пасущихся коров и лошадей. Само разви- тие длинного хвоста у многих животных связано, несомненно, с действием естест- венного отбора как «конструктора» мухо- бойки. Недаром северные олени и лоси, измученные гнусом, иногда заходят (до самых ноздрей) в воду и отдыхают там от своих мучителей. нальными особенностями или как защита от нападения насекомых, могли сделаться предметом естественного отбора. Хвост жирафа напоминает искус- ственную хлопушку для мух, и представляется с первого взгляда невероятным, чтобы этот орган мог выработаться для его настоящего назначения путем после- довательных слабых изменений, все более и более приспособленных к такой ничтожной цели, как отпугивание мух. Органы, теперь имеющие ничтожное значение, в некоторых случаях, вероят- но, представляли большую важность для отдаленного предка и после продолжи- тельного медленного усовершенствования были переданы почти в том же состоя- нии нынешним видам, которым они приносят теперь лишь ничтожную пользу; но всякому действительно вредному уклонению в структуре естественный отбор, конечно, положил бы предел. Зная, сколь существенным органом передвижения является хвост у большинства водных животных, можно, быть может, объяснить его обычное наличие и полезное значение для разных целей у столь многих сухо- путных животных, у которых легкие, т. е. измененный плавательный пузырь, обнаруживают их водное происхождение. Хорошо развитый хвост, образовав- шийся у водного животного, мог впоследствии найти себе применение и в совер- шенно иных направлениях,— как хлопушка для мух, как хватательный орган или как помощь при поворачивании, как у собак, хотя в этом последнем случае зна- чение его едва ли значительно, так как заяц, почти лишенный хвоста, делает повороты гораздо быстрее. Во-вторых, мы можем легко ошибиться, приписывая важность известным признакам и предполагая, что они выработались при содей- ствии естественного отбора. Мы ни в коем случае не должны упускать из виду определенного влияния измененных жизненных условий. Но образования, приобретенные таким косвенным путем и первоначально совершенно бесполезные для вида, могут впоследствии оказаться полезными для его изменившихся потомков при новых условиях их жизни и вновь приобретен- ных привычках. Если бы существовали только зеленые дятлы, и мы не знали бы о существова- нии черных и пестрых, мы, по всей вероятности, воображали бы, что зеленый цвет представляет прекрасное приспособление для того, чтобы скрывать эту дре- весную птицу от ее врагов, и, следовательно, представляет признак, весьма су- щественный и приобретенный при помощи естественного отбора; на деле же эта окраска, вероятно, главным образом обязана своим происхождением половому отбору. Одна вьющаяся пальма в Малайском архипелаге всползает на самые высокие деревья при помощи изумительно искусно построенных крючков, со- бранных на концах ветвей, и это приспособление, без сомнения, оказывает чрезвычайно важную услугу растению; но так как почти такие же крючки ветре- 140
ЗАТРУДНЕНИЯ. ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ чаются на многих деревьях невьющихся, у которых, как можно судить по распреде- лению колючих видов Африки и Южной Америки, они служат защитой от пасущихся четвероногих, то колючки нашей пальмы могли сначала развиться для этой цели, а только впоследствии, когда растение испытало изменение и превратилось во вьющееся, крючки усовершенствовались и доставили преимущество растению. Обна- женная кожа на голове грифа обыкновенно рассматривается как прямое, приспособление для копания в падали; это объяснение, может быть, и верно, а может быть, эта особенность происходит от непосредственного воздей- ствия гниющих веществ, но только прихо- дится очень осторожно делать такие выводы, когда мы видим, что кожа на голове всегда питающегося чистой пищей самца индюка также голая. Черепные швы у моло- дых млекопитающих рассматривались как прекрасное приспособление, облегчающее акт родов, и, без сомнения, они могут ему способствовать или даже оказаться необхо- димыми, но так как эти швы существуют и на черепах молодых птиц и пресмыкающихся, которым приходится только вылупляться из яйца, то мы вправе заключить, что это строение вытекает из самых законов роста, и только впоследствии оно доставило пользу при акте рождения высших животных. Мы почти ничего не знаем о причине каж- дого слабого изменения или индивидуально- го отличия; в этом нетрудно убедиться, если обратить внимание на различия между поро- дами наших домашних животных в различ- ных странах, в особенности же в странах, мало цивилизованных, где почти не приме- VI—21, 22. «...не мешает воздержаться от слиш- ком поспешного суждения...» — говорил Ч. Дарвин по поводу попыток истолковать как ничтожное значение того или иного мелкого, с нашей, человеческой, точки зрения, признака. Разнообразие действующих в природе факторов бесконечно, и человек никогда (в силу естественной ограниченности его знаний в каждый момент истории) не сможет сказать, что он узнал все без исключения адаптивные особенности того или иного существа, либо органа или структуры. Трудами поколений морфоло- гов, пытавшихся расшифровать строение той или иной структуры, выработан общий «принцип мультифункциональности»: нет ни одного органа и структуры, обладаю- щих одной единственной функцией: каж- дой структуре присущи несколько функ- ций. Иногда среди них можно выделить главную или второстепенную, но чаще и это бывает сделать трудно. 141
ГЛАВА VI ЧАРЛЗ ДАРВИН. « ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ Гомологичными органы признаются в том случае, если они, во-пЗрвых, состоят из сходных элементов, во-вторых, занима- ют сходное положение среди других и, наконец, развиваются в онтогенезе из сходных зачатков. Установление гомоло- гии некоторых органов — сложная задача. Крупным успехом сравнительной анатомии явилось установление гомологии слуховых косточек млекопитающих (молоточка, наковальни и стремечка, формирующих аппарат передачи звуковых колебаний в среднем ухе) соответственно с сочленов- ной костью, квадратной костью и гиомандибулярной костью костных рыб и пресмыкающихся. Если бы у нас не было никаких других доказательств родства позвоночных животных, одно лишь установление гомологии этих структур позволило бы рассматривать их как близ- кородственные группы. Схема строения нижней челюсти и прилежащих частей черепа: А — костная рыба; Б — пре- смыкающееся; В — млекопитающее. Одинаковым цветом обозначены гомо- логичные кости. нялся методический отбор. Животные, содер- жимые дикарями различных стран, нередко вынуждены сами бороться за свое сущест- вование и до некоторой степени подвергают- ся естественному отбору, а особи с незначи- тельными различиями в конституции могут лучше преуспевать в различных климатиче- ских условиях. Раз мы не в состоянии объяснить проис- хождение характерных различий некоторых наших домашних пород, относительно кото- рых тем не менее все согласны, что они про- изошли путем обычного размножения от одной или нескольких первоначальных форм, то мы не должны придавать значение нашему незнанию ближайших причин подобных же слабых различий между истинными видами. НАСКОЛЬКО ВЕРЕН УТИЛИТАРНЫЙ ПРИНЦИП. КАК ПРИОБРЕТАЕТСЯ КРАСОТА Предшествующие замечания вынуждают меня сказать несколько слов по поводу вы- сказанного недавно несколькими натурали- стами протеста против утилитарного учения, предполагающего, что каждая деталь строе- ния выработалась на пользу своего обладате- ля. Они полагают, что многочисленные осо- бенности организации созданы исключитель- но ради их красоты, для услаждения челове- ка или самого Творца (это последнее предпо- ложение выходит за пределы научного обсуждения), или же просто ради разнообра- зия — точка зрения, которую мы уже имели случай обсудить. Такое представление, если бы оно было верно, оказалось бы, безусловно, роковым для моей теории. Все главнейшие черты организации всяко- го живого существа определяются наследст- венностью; отсюда вытекает, что хотя каждое живое существо, несомненно, прекрасно приспособлено к занимаемому им месту в природе, тем не менее весьма многочислен- ные стороны организации не имеют в настоя- щее время достаточно близкого и непосред- ственного отношения к современным жизнен- ным условиям. Таким образом, мы едва ли можем полагать, что снабженные перепон- ками ноги горного гуся или фрегата приносят особую пользу этим птицам; мы не можем также полагать, что присутствие сходных костей в руках обезьяны, передних ногах лошади, крыле летучей мыши и ластах тюле- ня особенно полезно этим животным. Мы мо- жем с уверенностью приписать эти черты из строения наследственности. Но снабженные перепонками ноги были, несомненно, столь 142
ЗАТРУДНЕНИЯ, ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ VI—24. Конечность любого млекопитающего включает в себя набор одних и тех же костных элементов: I — плечевая кость; 11 — локтевая и лучевая кости; III — кости запястья; IV — кости пясти и фаланги пальцев. Слева направо: передняя конечность обезьяны, летучей мыши, тюленя и лошади. Это глубокое внутрен- нее сходство строения конечностей свидетельствует об их гомологичности, а соответственно о родстве всех форм и происхождения от единой предковой формы. же полезны предку горного гуся или фрегата, насколько они полезны и самой водной из современных птиц. Точно так же мы можем быть уверены, что предок тюленя обладал не ластом, а ногой с пятью пальцами, приспособ- ленными для хождения или хватания; мы можем предположить далее, что некоторые кости в конечностях обезьяны, лошади и летучей мыши первоначально развились на основании принципа полезности, по всей вероятности, путем сокращения числа много- численных костей в плавнике какого-нибудь древнего рыбообразного предка всего класса. Что касается убеждения, что органичес- кие существа созданы прекрасными Для услаждения человека,— убеждения, по мне- нию некоторых, подрывающего мою тео- рию,— то я прежде всего должен заметить, что чувство красоты, очевидно, зависит от природы ума, независимо от какого-нибудь реального качества, присущего предмету на- слаждения, а также, что идею красоты нель- зя считать прирожденной и неизменной. До- казательством этого служит тот факт, что люди различных рас восхищаются совершен- но различными типами женской красоты. Цветки считаются самыми прекрасными произведениями природы, но они резко отли- чаются от зеленой листвы и тем самым прек- расны только ради того, чтобы легко обра- щать на себя внимание насекомых. Я пришел к этому заключению на основании неизмен- ного правила, что, когда цветок оплодотво- ряется при посредстве ветра, он никогда не обладает ярко окрашенным венчиком. Неко- торые растения постоянно приносят двоякого рода цветы: одни открытые и окрашенные, привлекающие насекомых; другие закрытые, 143
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VI неокрашенные, лишенные нектара и никогда не посещаемые насекомыми. От- сюда мы вправе заключить, что если бы на поверхности земли не существовало насекомых, то наши растения не были бы усыпаны прекрасными цветками, а про- изводили бы только такие жалкие цветки, какие мы видим на сосне, дубе, лещине, ясене или на наших злаках, шпинате, щавеле и крапиве, которые все оплодотворяются при содействии ветра. Подобное рассуждение применимо и к плодам; что зрелая земляника или вишня одинаково приятны и для глаза, и на вкус, что ярко окрашенный плод бересклета или красные ягоды падуба сами по себе красивы — с этим всякий согласится. Но эта красота служит только для привлечения птиц и зверей, для того чтобы они пожирали плоды и разносили зрелые семена. С другой стороны, я охотно допускаю, что значительное число самцов, как, например, все наши самые красивые птицы, некоторые рыбы, пресмыкающие- ся и млекопитающие и множество великолепно окрашенных бабочек, прекрасны только ради красоты; но это было достигнуто путем полового отбора, т. е. в силу предпочтения, оказываемого самками более красивым самцам, но не ради услаж- дения человека. То же верно и в применении к пению птиц. Из всего этого мы вправе заключить, что приблизительно одинаковый вкус к прекрасным краскам и музыкальным звукам проходит через значительную часть животного царства. Когда самки так же прекрасно окрашены, как и самцы, что не особенно редко встречается у птиц и бабочек, причина, по-видимому, лежит в том, что окраска, приобретенная путем полового отбора, была передана обоим полам, а не только одним самцам. Естественный отбор никогда не может привести к образованию у какого бы то ни было существа органа, который был бы для этого существа скорее вреден, чем полезен, потому что естественный отбор действует только на благо каждого существа и через посредство этого блага. Никогда не сможет образоваться орган который, как заметил Пэли, причинял бы боль или какой-либо вред его облада- 144
ЗАТРУДНЕНИЯ. ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ VI—25, 26. Яркая окраска плодов несомненно облегчает нахождение их животными. Во всех без исключения случаях ярко окра- шенные плоды содержат семена, устой- чивые против действия пищеварительных соков: из кишечника птиц и зверей они выходят неповрежденными и не теряющи- ми способности к прорастанию. В некоторых случаях, по-видимому, взаимное приспособление растений и животных идет и еще дальше: только после прохождения через кишечник плоды оказываются способными к прорастанию. Эта догадка помогла спасти от выми- рания один из видов тропических деревьев на острове Маврикий. В природе остро- ва оставалось всего несколько деревь- ев в возрасте ряда сотен лет, но ни одного нового дерева не вырастало, хотя семена и образовывались. Вспомнили, что раньше эти семена служили пищей вымер- шей нелетающей птице дронту, истреблен- ной европейскими колонизаторами в XVII в. Тогда эти семена скормили индю- кам, и после нескольких часов пребывания в кишечнике индюков семена приобрели всхожесть. Сейчас на острове Маврикий заложена небольшая плантация исчезаю- щего дерева. телю. Если подвести итог добру и злу, причиняемому каждой частью организа- ции, то в целом каждая данная часть окажется скорее полезною. Если с течением времени, при изменяющихся жизненных условиях, какая-либо часть сделается вредной, она будет изменена, а если это окажется невозможным, то самый орга- низм исчезнет, как и действительно исчезли мириады. Естественный отбор стремится лишь сделать каждое органическое существо столь же совершенным или немного более совершенным, чем другие обитатели той же страны, с которыми ему приходится конкурировать. И мы видим, что таково мерило совершенства, достигаемого в природе. Туземные произведения, например Новой Зеландии совершенны, если сравнивать их друг с другом, но в настоящее время они быстро уступают натиску легионов растений и животных, ввозимых из Европы. Естественный отбор не создает абсолютного совершенства, да и на деле, насколько мы в состоянии судить, абсолютное совершенство мы не всегда встречаем в природе. Можем ли мы считать совершенным жало пчелы, которое, при употреблении его против некоторых из врагов, не может быть вытянуто благодаря обращенным назад зубцам, и тем неизбежно причиняет смерть насекомому, у которого вы- рываются внутренности? Если мы предположим, что жало пчелы существовало у отдаленного предка в качестве буравящего зазубренного инструмента, какие встречаются у многочис- ленных представителей этого обширного отряда, что с тех пор оно изменилось, хотя и не усовершенствовалось для выполнения своего современного назначе- ния, и что яд, первоначально приспособленный для совершенно иного назначе- ния, как, например, образования галлов, также усилился, то, может быть, пой- мем, почему употребление жала может так часто сопровождаться смертью насе- комого; если, в итоге, способность жалить окажется полезной для живущих со- обществами пчел, она будет соответствовать всем требованиям естественного отбора, хотя бы и причиняла смерть отдельным членам сообщества. Если мы 145
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VI VI—27. Так при увеличении около 50 раз вы- глядит жало обыкновенной пчелы Apis mellifera. «Запланированная» гибель от- дельных особей, приносящая в конце концов пользу всему виду—яркий при- мер могущества естественного отбора. Такая гибель служит реальным доказа- тельством того, что единицей эволюции в природе оказывается не особь, а целая •их совокупность, объединенная опре- деленными взаимоотношениями. На- именьшей из таких совокупностей являет- ся популяция — достаточно многочислен- ная группа особей одного вида, широко обменивающихся генетической информа- цией в ряде поколений и более или менее изолированных от других подобных групп внутри вида. Вид в целом тоже является эволюционирующей генетической систе- мой, но вид, как правило, подразделяется на множество относительно самостоятель- ных и обладающих собственной эволю- ционной судьбой популяций. Популяция — элементарная единица эволюции, а вид — качественный этап эволюции живого. удивляемся поистине чудесной силе обоняния, благодаря которой самцы мно- гих насекомых разыскивают своих самок, можем ли мы в одинаковой мере восхи- щаться тем, что ради этой единственной цели развиваются тысячи трутней, кото- рые во всех других отношениях совершенно бесполезны для сообщества и кото- рых их более трудолюбивые, но бесплодные сестры, в конце концов, умерщвля- ют? Хотя, быть может, это и трудно, но мы должны восхищаться дикой инстинк- тивной ненавистью пчелиной матки, побуждающей ее истреблять молодых маток, своих дочерей, при самом их рождении или же погибать самой в этой борьбе,— так как это, несомненно, клонится ко благу всего сообщества; материн- ская любовь или материнская ненависть, хотя последняя, по счастью, проявляет- ся чрезвычайно редко, равны перед неумолимым принципом естественного от- бора. Если мы восхищаемся разнообразными искусными приспособлениями, благодаря которым орхидеи и многие другие растения оплодотворяются при содействии насекомых, то можем ли мы считать одинаково совершенной выра- ботку нашими соснами целых облаков пыльцы только для того, чтобы несколько пыльцевых зернышек случайно достигло при содействии ветра яичка. КРАТКИЕ ВЫВОДЫ. ЗАКОНЫ ЕДИНСТВА ТИПА И УСЛОВИЙ СУЩЕСТВОВАНИЯ ОХВАТЫВАЮТСЯ ТЕОРИЕЙ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА Мы обсудили в этой главе некоторые затруднения и возражения, которые могут быть выдвинуты против моей теории. Многие из них серьезны; но я по- лагаю, что при их обсуждении нам удалось объяснить некоторые факты, которые с точки зрения веры в независимые акты творения остаются совершенно непонят- ными. Мы видели, что виды в каждый данный период не безгранично изменчивы и не связаны друг с другом множеством промежуточных звеньев отчасти потому, 146
ЗАТРУДНЕНИЯ. ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ что процесс естественного отбора всегда со- вершается крайне медленно и в каждый дан- ный момент действует только на небольшое число форм, отчасти же потому, что самый процесс естественного отбора предполагает постоянное вытеснение и истребление пред- шествующих и промежуточных ступеней. Близко родственные виды, теперь занимаю- щие непрерывные области, во многих случаях должны были образоваться еще тогда, когда область эта не была непрерывной и когда жизненные условия в ее различных частях, будучи различными, не переходили нечувст- вительно один в другие. Когда две разновид- ности образуются в двух районах одной не- прерывной области, нередко может образо- ваться промежуточная разновидность, при- способленная к промежуточному поясу; по причинам, выше изложенным, эта промежу- точная разновидность будет обыкновенно представлена меньшим числом особей, чем те две формы, которые она соединяет; след- ствием этого будет тот факт, что при даль- нейшем ходе изменений эти две формы, благодаря своей большей численности, будут находиться в более благоприятных условиях по сравнению с этой малочисленной проме- жуточной разновидностью и будут обыкно- венно с успехом ее вытеснять и, наконец, истребят ее. Мы видели в этой главе, что нужно соблю- дать крайнюю осторожность, когда утверж- даешь, что не может быть переходов между самыми различными привычками; что лету- чая мышь, например, не могла образоваться путем естественного отбора из животного, первоначально скользившего по воздуху. Мы видели, что виды при новых условиях жизни могут изменять свои привычки или могут иметь разнообразные привычки, порою совершенно несходные с привычками бли- жайших к ним родственных форм. Отсюда, помня, что каждое органическое существо стремится жить там, где оно может жить, мы могли понять, каким образом возникли такие формы, как горный гусь с перепончатыми лапами, живущий на земле дятел, ныряющие дрозды и буревестники с образом жизни чистиков. Хотя убеждение в том, что орган такой высокой степени совершенства, каков глаз, мог возникнуть путем естественного отбора, может поразить всякого, тем не менее если мы знаем для любого органа длинный ряд постепенных усложнений, из которых каж- дое полезно для его обладателя, то при изме- нении условий жизни приобретение путем естественного отбора любой возможной сте- пени совершенства органа логически возмож- Положения, развитые Ч. Дарвином в этой главе, разделяет сейчас большинство эволюционистов. Однако до сих пор время от времени в печати выступают сторонники скачкообразного (сальтационного) видо- образования. Согласно этой точке зрения вид может переходить в другой не по- степенно, не через ряд промежуточных звеньев: особь одного вида может поро- дить потомство, принадлежащее к друго- му виду в результате скачкообразного изменения — макромутации. Для этих ис- следований до сих пор является убеди- тельным аргумент отсутствия промежу- точных звеньев между видами как в пале- онтологической летописи, так и в настоя- щее время. Однако палеонтология со вре- мен Дарвина сделала огромные успехи, во многих случаях заполнив своими наход- ками пробелы не только между видами, но и более высокими систематическими категориями — родами, семействами, отрядами, классами. И наличие промежу- точных звеньев, как говорит палеонтолог Дж. Г. Симпсон,— твердо установленный факт, независимо от того, что оно пока установлено не во всех случаях. Отсутствие переходов между видами в настоящее время также не является доказательством. Дело в том, что система- тики до сих пор придерживаются прави- ла— объединять в один вид формы, если они не разделены перерывом (хиатусом) в морфологических и иных признаках. Затруднением для них являются лишь ря- ды и так называемые кольца видов. На- пример, североамериканская леопардовая лягушка распространена от Канады до Флориды. Канадские и флоридские лягуш- ки не скрещиваются между собой и, строго говоря, должны относиться к разным ви- дам. Но границу между ними провести не удается: она «размазана» по всей тер- ритории востока Северной Америки. Особенно наглядны кольца видов, когда соседние популяции могут скре- щиваться между собой, а крайние члены ряда, встречаясь в естественной обста- новке, ведут себя как хорошие виды. При- мером может быть большая синица. Она расселялась на восток двумя путя- ми — через Сибирь и Южную Азию, минуя нагорья Центральной Азии и Тибета. Встретившись на нашем Дальнем Востоке, северные и южные популяции «не узнава- ли» друг друга. Они ведут себя как хоро- шие виды, не скрещиваясь при совмест- ном обитании. Чайка рода Larus, расселяясь по побережьям Арктического бассейна из района современного Берингова пролива (бывшая территория Берингийской суши) встретились в Северной Атлантике в об- лике двух самостоятельных видов — серебристой чайки (L. argentatus) и клуши (L. fuscus), не скрещивающихся нигде, 1 47
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ кроме Северного моря. Эти и другие при- меры свидетельствуют о том, что перехо- ды между видами можно наблюдать и сейчас; увидеть их порой мешает миро- воззрение систематика-каталогизатора. «Nature non facit saltum» — «Природа не делает скачков». Дарвину неоднократ- но ставили в вину это изречение. Сущест- вовал даже термин «плоский эволюцио- низм». В начале нашего века один из пере- открывателей законов Менделя Г. де Фриз на основании опытов с энотерой — расте- нием семейства кипрейных — пришел к выводу, что Дарвин неправ: в результате мутаций один вид скачком порождает дру- гой, без промежуточных разновидностей. Де Фриз в результате разделил единый вид энотеры на несколько разных групп мутантных особей. В заслугу де Фризу можно поставить открытие важной роли мутаций — скачкообразных изменений на- следственного материала, поставляющего материал для естественного отбора. Однако основная идея де Фриза оказалась несостоятельной. Каждый вид можно уподобить мозаичной картине, сложенной из отдельных элементов. Мутагенез имеет дело с отдельными элементами, а эволю- ция — с целыми картинами. Чем сильнее мутация гена изменяет строение организ- ма, тем меньше шансов, что мутант успеш- но пройдет испытание естественным отбо- ром. Поэтому мутагенез де Фриза вошел в современную эволюционную теорию, не поколебав учения Дарвина о естественном отборе. В 70-е годы XX в. взгляды де Фри- за возродились в концепции так называе- мого «прерывистого равновесия». Соглас- но этим взглядам виды представляют фазы стабильного равновесного состояния живой материи. Но иногда равновесие на- рушается и один вид скачкообразно пере- ходит в другой. В качестве доводов сторонники этой гипотезы приводят как отсутствие про- межуточных звеньев (о чем уже шла речь раньше), так и случаи, когда единичная мутация действительно сильно изменяет строение отдельных особей. Все подобные примеры (многие из них приводил еще в 40-е годы Р. Гольдшмидт) оказываются не очень убедительными. С гипотезой прерывистого равновесия сейчас происходит то же самое, что про- изошло и с гипотезой де Фриза: дарви- низм включает в себя новый интересный фактический материал (неравномерность темпа исторического развития не только разных органов и структур, но и отдельных видов в разные периоды их существова- ния), и наше представление об эволю- ции станет более полным. ГЛАВА VI но. В тех случаях, когда нам не известны промежуточные или переходные ступени, мы должны быть весьма осторожны в заклю- чении, что они никогда и не существовали, так как метаморфоз многих органов показы- вает, какие удивительные изменения функ- ций оказываются возможными. Плаватель- ный пузырь, например, по-видимому, превра- тился в дышащие воздухом легкие. Один и тот же орган, исполнявший одновременно различные функции, а затем отчасти или вполне специализировавшийся на одной из них, или два разных органа, исполнявшие одновременно одну и ту же функцию, причем один совершенствовался благодаря содейст- вию другого, во многих случаях значительно облегчали такой переход. Мы видели, что у двух организмов, далеко отстоящих один от другого в естественной системе, могут встречаться органы, служа- щие для одной и той же цели и по внешнему виду близко между собой сходные, но обра- зовавшиеся отдельно и вполне независимо; однако при более внимательном исследова- нии этих органов почти всегда возможно найти существенные различия в их строении, и это естественно вытекает из принципа естественного отбора. С другой стороны, са- мым обычным правилом, проявляющимся повсюду в природе, является бесконечное разнообразие структур, служащих для до- стижения одной и той же цели, и это опять- таки естественно вытекает из того же велико- го принципа. В большинстве случаев мы слишком мало знаем, чтобы утверждать, что известные ча- сти или органы настолько несущественны для благосостояния вида, что изменения в их строении не могли быть медленно накоплены путем естественного отбора. Во многих дру- гих случаях изменения, по всей вероятности, являлись прямым результатом закона измен- чивости и роста, независимо от того, приноси- ли ли они какую-нибудь пользу. Но мы мо- жем быть уверены, что и подобного рода строения позднее, при новых жизненных условиях, могли быть обращены на пользу данного вида и подвергнуться дальнейшему изменению. Мы можем быть также убежде- ны в том, что часть, первоначально весьма важная, нередко сохранялась (как, например, хвост водного животного у его наземных потомков), хотя значение ее стало столь не- большим, что в своем современном состоянии она и не могла бы быть приобретена путем естественного отбора. Естественный отбор не может произвести у одного вида чего-нибудь такого, что служи- ло бы исключительно на пользу или во вред 148
ЗАТРУДНЕНИЯ, ВСТРЕЧАЕМЫЕ ТЕОРИЕЙ другому виду, хотя он легко может произвести части, органы или выделения, весьма полезные, даже необходимые или, наоборот, крайне вредные для другого вида, но во всех таких случаях они в то же время будут полезны для их обладате- ля. Во всякой густо населенной стране естественный отбор действует в силу конкуренции между ее обитателями и поэтому обеспечивает успех в борьбе за жизнь только соответственно мерилу [совершенства], свойственному данной стране. Отсюда обитатели одной страны, обыкновенно малой, нередко вытес- няются обитателями другой страны, обыкновенно большой, потому что в боль- шой стране имеется большее число особей и больше разнообразных форм, кон- куренция между которыми была более жестокой, а, следовательно, и мерило совершенства было выше. Естественный отбор не приводит обязательно к абсо- лютному совершенству, и, насколько мы можем судить при помощи наших ограниченных способностей, нельзя утверждать, что абсолютное совершенство в действительности везде осуществлялось. На основании теории естественного отбора мы ясно усматриваем полный смысл старинного естественноисторического правила — Natura non facit saltum. Это правило, если мы ограничимся только современными обитателями земли, не вполне верно, но если мы распространим его и на все существа, жившие в про- шлые времена, как нам известные, так и неизвестные, то, на основании этой теории, оно должно оказаться безусловно верным. Общепризнано, что все органические существа созданы по двум великим законам Единства Типа и Условий Существования. Под единством типа подразу- мевается то основное сходство в строении, которое мы усматриваем у организ- мов одного класса и которое совершенно независимо от их образа жизни. По мо- ей теории единство типа объясняется единством происхождения. Выражение — условие существования, на котором так часто настаивал знаменитый Кювье, вполне охватывается принципом естественного отбора. Ибо естественный отбор действует в силу того, что приспособляет изменяющиеся части каждого существа к органическим и неорганическим условиям его жизни или приспособлял их в прошлые времена, причем эти приспособления поддерживались во многих случаях усиленным упражнением или, наоборот, неупражнением частей, нахо- дившихся под влиянием прямого действия внешних условий и во всяком случае подчинявшихся различным законам роста и изменений. Отсюда в действительно- сти закон Условий Существования является высшим законом, так как он включа- ет, через унаследование прежних изменений и приспособлений, и закон Единства Типа.
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА Я посвящу эту главу рассмотрению ряда разнообразных возражений, которые были выдвинуты против моих воззрений, так как этим путем может лучше выясниться кое-что из того, что обсуждалось раньше; но было бы бесполезно разбирать все эти возражения, так как многие из них были сделаны авто- рами, которые не дали себе труда понять са- мый предмет. Так, например, один известный немецкий натуралист утверждал, что самая слабая сторона моей теории заключается в том, что я рассматриваю все органические существа как несовершенные; между тем в действительности я говорю, что все они не на- столько совершенны, какими они могли бы быть по отношению к окружающим их усло- виям. Недавно один критик, щеголяя математи- ческой точностью, настаивал на том, что дол- говечность весьма выгодна всем видам, так что тот, кто верит в естественный отбор, «должен построить свое генеалогическое древо» таким образом, чтобы все потомки были долголетнее своих предков! Неужели наш критик не может понять того, что двух- летнее растение или одно из низших живот- ных может попадать в холодный климат и по- гибать там каждую зиму и, однако, благодаря полезным свойствам, приобретенным путем естественного отбора, выживать из года в год при помощи своих семян или яиц? Брони утверждает, что отдельные виды никогда не разнятся друг от друга единич- ными признаками, но всегда многими, и он спрашивает, каким образом всегда случается, что многие части организма видоизменяются одновременно путем вариации и естествен- ного отбора? Но в этом случае нет никакой необходимости предполагать, что все части какого-либо организма изменились одно- временно. Самые резкие видоизменения, от- лично приспособленные к какой-нибудь це- ли, как уже было замечено раньше, могут быть приобретены при помощи последова- тельных изменений, хотя бы и слабых, снача- ла в одной части, затем в другой; а так как они передаются все вместе, то и производят на нас такое впечатление, будто они возникли одновременно. Самым лучшим ответом на вышеприведенное возражение могут слу- жить, впрочем, те домашние породы, кото- рые были видоизменены главным образом по воле человека, отбиравшего их с какой- нибудь специальной целью. Посмотрите на скаковую и ломовую лошадь или на борзую ГЛАВА СЕДЬМАЯ ДОЛГОВЕЧНОСТЬ. — ВИДОИЗМЕНЕНИЯ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ОДНОВРЕМЕННЫ. — ВИДОИЗМЕНЕНИЯ, ВИДИМО НЕ ПРИНОСЯЩИЕ ПРЯМОЙ ПОЛЬЗЫ. — ПРОГРЕССИВНОЕ РАЗВИТИЕ. — ПРИЗНАКИ, ФУНКЦИОНАЛЬНО НЕСУЩЕСТВЕННЫЕ, НАИБОЛЕЕ ПОСТОЯННЫ. — ПРЕДЛАГАЕМАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА ДЛЯ ОБЪЯСНЕНИЯ НАЧАЛЬНЫХ СТАДИЙ ПОЛЕЗНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ СТРОЕНИЯ. — ПРИЧИНЫ, ПРЕПЯТСТВУЮЩИЕ ПРИОБРЕТЕНИЮ ПОЛЕЗНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ ПУТЕМ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА. — ПОСТЕПЕННОЕ ИЗМЕНЕНИЕ СТРОЕНИЯ, СОПРОВОЖДАЕМОЕ ИЗМЕНЕНИЕМ ФУНКЦИИ. — РЕЗКО РАЗЛИЧАЮЩИЕСЯ ОРГАНЫ У ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ОДНОГО КЛАССА РАЗВИЛИСЬ ИЗ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ИСТОЧНИКА. — ОСНОВАНИЕ, ЗАСТАВЛЯЮЩЕЕ ОТРИЦАТЬ СУЩЕСТВОВАНИЕ РЕЗКИХ И ВНЕЗАПНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ 151
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VII VII—1. В 1791 г. в стаде овец одного из фермеров на территории современного штата Массачусетс (США) родилась нео- бычная овца: с очень короткими уродливы- ми ногами, не позволяющими ей ни высоко прыгать, ни быстро передвигаться. Владе- лец стада сообразил, что коротконогие овцы могут оказаться более выгодными для разведения, чем обычные, так как для них не надо строить высоких загородок. Признак коротконогости оказался наслед- ственным. Фермеры назвали новую поро- ду, которая была выведена от этой единственной овцы, «выдровой», а в на- учной литературе она приобрела название «анконской» (от греч. «анкон» — крон- штейн, подлокотник кресла). Эта порода не получила широкого распространения, так как анконские овцы не могли хорошо бегать и выдерживать большие перегоны. Через 7В лет после возникновения порода исчезла. Однако в 1919 г. в стаде овец породы шевиот, на этот раз в Норвегии, снова возникла мутация коротконогости, которая уже была хорошо исследована генетически. Оказалось, что коротконо- гость была обусловлена одной рецессив- ной аутосомной мутацией. С генетической точки зрения это была мутация, по- видимому, аналогичная той, которая дала начало некоторым породам коротконогих собак, например таксам. Но как и всякая мутация, она оказалась связанной в своем проявлении со многими признаками (фор- мой туловища, строением кожного покро- ва, перераспределением мышц и др.). Все это еще раз говорит о том, что отбор по одному-единственному признаку невозмо- жен: всегда отбирается целый комплекс признаков, за отбираемым признаком всегда тянется шлейф автоматически со- отбираемых признаков и соответственно генов. собаку и мастифа. Все их телосложение и да- же умственный склад видоизменились, а между тем, если бы мы могли проследить каждую стадию в истории их превращений,— а последние стадии проследить возможно,— мы не увидели бы крупных и одновременных перемен, а лишь легкие изменения и усовер- шенствования сначала в одной части, затем в другой. Даже в том случае, когда отбор при- менялся человеком лишь к какому-нибудь одному признаку,— чему лучшим примером могут служить наши культурные растения,— мы неизменно замечаем, что если эта одна часть, будь то цветок, плод или листья, весь- ма сильно изменилась, то и другие части почти все претерпели легкие изменения. Это можно объяснить отчасти принципом корре- лятивного роста, а отчасти так называемой самопроизвольной изменчивостью. Гораздо более серьезное возражение было выставлено Бронном, а недавно также и Бро- ка, а именно, что многие признаки, по-види- мому не приносят никакой пользы их облада- телям и потому не могли испытывать на себе влияния естественного отбора. Брони указы- вает, например, на длину ушей и хвостов у различных видов зайцев и мышей, сложные складки эмали на зубах многих животных и на множество аналогичных примеров. Вышеприведенное возражение весьма серьезно. Тем не менее мы должны прежде всего быть крайне осторожны в своем стрем- лении решать, какие черты строения полезны в настоящее время или были полезны раньше тому или другому виду. Во-вторых, следует постоянно помнить, что когда видоизменяет- ся одна часть, то же случается и с другими. Все эти факторы ради краткости можно со- 152
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА единить вместе под общим выражением: за- коны роста. Мы должны допустить прямое и определенное действие изменения в жиз- ненных условиях и так называемые само- произвольные вариации, в которых природа условий играет, по-видимому, совершенно подчиненную роль. Почковые вариации, как, например, появление моховой [махровой] ро- зы на обыкновенной розе или нектарин [глад- ких персиков] на персиковом дереве, пред- ставляют хорошие примеры самопроизволь- ных вариаций. Для каждого легкого индиви- дуального различия должна существовать какая-нибудь вызвавшая его причина, так же как й для более резко выраженных вариаций, возникающих случайно: и если неизвестная причина будет действовать упорно, то почти несомненно, что все особи данного вида изме- нятся сходным образом. В прежних изданиях этой книги я, как мне теперь кажется, недооценил, насколько часты и важны видоизменения, зависящие от самопроизвольной изменчивости. Но невоз- можно объяснить этой причиной бесчислен- ное множество особенностей строения, столь хорошо приспособленных к образу жизни каждого вида. Это представляется мне столь же мало вероятным, как и то, что этим путем может быть объяснено возникновение хоро- шо приспособленной формы скаковой лоша- ди или борзой собаки, которые возбуждали такое изумление в умах прежних натурали- стов, пока не был хорошо понят принцип отбора человеком. Нелишним будет пояснить примерами некоторые из предыдущих замечений. Отно- сительно предлагаемой бесполезности раз- личных частей и органов едва ли нужно ука- зывать, что даже в высших и наилучше известных животных существует много осо- бенностей строения, которые настолько вы- соко развиты, что никто не сомневается в их важности, и, однако, их значение до сих пор не выяснено или было выяснено только не- давно. Брони указывает на длину ушей и хво- ста у различных видов мышей как на приме- ры, хотя и ничтожные, различий в строении, которые не имеют никакого специального значения; но по этому поводу я могу упомя- нуть, что, по исследованиям д-ра Шебля, на- ружное ухо обыкновенной мыши чрезвычай- но обильно снабжено нервами, так что оно, без сомнения, служит органом осязания; сле- довательно, длина ушей едва ли может быть совершенно несущественным признаком. Хвост для некоторых видов служит весьма полезным хватательным органом, а в таком случае его значение находится в большой зависимости от его длины. VII—2. Ушные раковины млекопитающих, по- мимо иных функций, имеют терморегуля- торную. Через них организм выводит избыток тепла. Чем в более жарком климате обитает животное, тем больше у него ушные раковины. На рисунке изображены головы мамонта (1) (по ри- сункам первобытного человека) и сло- нов — индийского (2) и африканского (3). 153
ГЛАВА VII ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ По мере углубления исследования статьей Негели, то все, конечно, согласятся с часто выясняется, что признаки, ранее казавшиеся совершенно бесполезными, имеют определенное, иногда весьма су- щественное значение. На рисунке изобра- жено строение первого, второго, третьего коренных зубов правой нижней челюсти: 1 — рыжей полевки (Cle+hrionomys glareo- lus); 2 — татранской полевки (Pitomys tatri- cus); 3 — земляной полевки (Р. subterra- neus); 4 — снежной полевки (Microfus nivalis); 5 — полевки-экономки (М. оесопо- mus); 6 — обыкновенной полевки (М. arva- lis). По форме эмалевых петель хорошо различаются как отдельные роды (1, 2—3, 4—6), так и каждый из видов. Форма жевательной поверхности тонко отражает как общие особенности питания (зелено- ядность или зерноядность), так и питание определенным набором кормовых расте- ний. Сейчас на зубах грызунов удается выделить много десятков особенностей узора эмалевых петель, позволяющих про- слеживать особенности формирования этой структуры во времени (см. рис.), а также выделять мелкие («семейные») варианты. Адаптивное значение последних пока не вполне ясно, скорее всего они лишь связаны с какими-то другими призна- ками, коррелятивными связями («закона- ми роста», по выражению Ч. Дарвина). тем, что цветки орхидей представляют мно- жество любопытных подробностей строе- ния, на которые несколько лет назад по- смотрели бы как на простые морфологиче- ские особенности, не имеющие никакой спе- циальной функции; между тем в настоящее время известно, что они имеют величайшее значение для оплодотворения видов при по- мощи насекомых и, вероятно, были приоб- ретены путем естественного отбора. До по- следнего времени никому не пришло бы в го- лову, чтобы неодинаковая длина тычинок и пестиков у диморфных и триморфных расте- ний и их расположение могли иметь какое- нибудь значение, а теперь мы знаем, что это именно так. В других многочисленных случаях мы за- мечаем, что видоизменения в строении, кото- рым ботаники приписывают обыкновенно весьма важное значение, касаются только некоторых цветков на данном растении или встречаются на разных растениях, растущих рядом в одних и тех же условиях. Так как эти изменения, по-видимому, не приносят ника- кой особой пользы растениям, то естествен- ный отбор не мог оказывать на них влияния. Причина их нам совершенно неизвестна; мы не можем даже приписать их, как в предыду- щей группе примеров, влиянию какого- нибудь ближайшего фактора, вроде взаимно- го положения. Я приведу только несколько примеров. Встретить на одном и том же ра- стении и четырехчленные и пятичленные цветки — случай столь обыкновенный, что мне нет нужды указывать примеры; но так 154
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА VII—4. Гетеростилия — наличие в цветках растения одного вида различных, неодина- ковых по высоте тычинок и пестиков. У одних цветков (1) развиваются длинный пестик и короткие пыльники, у других (2) — короткий пестик и длинные пыльни- ки. Это важное приспособление, позволя- ющее избежать самоопыления и тем самым не допустить снижения жизнеспо- собности будущего потомства. Опыление у гетеростильных цветков может быть совершено только с помощью насекомых и, как правило, оказывается пере- крестным. Гетеростилия усиливается не- одновременностью созревания пестиков и пыльников, что резко увеличивает веро- ятность именно перекрестного опыления. как численные вариации сравнительно редки, когда частей мало, то я могу упомянуть, что цветки Papaver bracteatum, как сооб- щает де Кандоль, имеют либо два чашели- стика и четыре лепестка (обычный тип ма- ков), либо три чашелистика при шести лепе- стках. Таким образом, мы видим, что у растений многие морфологические изменения могут быть отнесены на счет законов роста и взаи- модействия частей, независимо от естествен- ного отбора. Уже из того факта, что рассматриваемые нами части сильно различаются или варииру- ют на одном и том же растении, я должен заключить, что подобные видоизменения, как бы они не были важны для наших клас- сификаций, имеют весьма небольшое значе- ние для самих растений. Едва ли можно ска- зать, что, приобретая какую-нибудь беспо- лезную часть, организм поднимается по лест- нице природы, и, действительно, если мы и можем призвать на помощь какой-нибудь но- вый принцип для объяснения примера недо- развитых закрытых цветов, то это будет ско- рее принцип регрессивного, а не прогрессив- ного движения; то же должно сказать и о многих паразитических и деградированных животных. Ввиду того, что вышеуказанные признаки несущественны для благополучия вида, вся- кие легкие вариации, обнаруживающиеся у них, не будут накопляться и увеличиваться под влиянием естественного отбора. Когда известные особенности строения, развившие- ся путем продолжительного отбора, пере- стают приносить пользу виду, то они обыкно- венно становятся изменчивыми, как это мы 155
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА VII ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ VII—5 Встреченная в природной популяции редкая вариация признака может отражать возникновение какой-то мутации — изме- нение кода наследственной информации. Например, мутация альбинизма — нару- шение способности образовывать пигмент, встречается во многих группах животных и растений (у человека эта мутация возни- кает в среднем с частотой 1 :40000). Обыч- но вновь возникающие мутации являются рецессивными: они не проявляются до тех пор, пока от обоих родителей дочерняя особь не получит сходным образом изме- ненные генетические программы. Поэтому мутации могут как бы накапливаться в по- пуляции в скрытом (гетерозиготном) со- стоянии, определяя постоянную наслед- ственную гетерогенность как популяции и вида в целом, так и каждой, отдельно взятой особи. Если мутация случайно окажется полезной в данных условиях, отбор немедленно «подхватит» ее и этот признак быстро распространится в чередо- вании поколений, сначала в одной популя- ции, а потом, возможно, и по всему виду. видим на примере рудиментарных органов; это объясняется тем, что они уже не регули- руются той же самой силой отбора. Но когда под влиянием природы организма и окру- жающих условий возникали такие видоизме- нения, которые несущественны для благопо- лучия вида, они могли передаваться, что, очевидно, нередко и случалось, почти в том же состоянии, многочисленным, иначе изме- ненным потомкам. Для большинства млеко- питающих, птиц или пресмыкающихся не могло быть особенно существенно, покрыты ли они волосами, перьями или чешуей, и, однако, волосы были переданы по наследству почти всем млекопитающим, перья — всем птицам и чешуя — всем пресмыкающимся. Когда особенности строения, каковы бы они ни были, общи многим родственным формам, мы признаем за ними высокое систематиче- ское значение и вследствие этого часто пред- полагаем, что они имеют и крайне важное жизненное значение для вида. Хотя у нас нет никаких надежных дока- зательств существования в органическом мире врожденной наклонности к прогрессив- ному развитию, однако последнее, как я пы- тался показать в четвертой главе, является необходимым следствием непрерывного дей- 156
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА VII—6 Работами академика А. Н. Северцова и его учеников были вскрыты основные этапы развития кожных покровов позво- ночных, показывающие глубокое сходство начальных этапов развития этих структур и тем самым доказывающие общность происхождения чешуи рыб и рептилий, пера птиц и волос млекопитающих: I — чешуя акулы; 11 — чешуя рептилий; III — перо птицы; IV — волос млекопитаю- щего. ствия естественного отбора. В самом деле, лучшим определением высоты организации, какое только было дано, служит степень специализации или дифференцировки частей, а естественный отбор и приводит к этой именно цели в силу того, что при этом отдельные части получают возможность с боль- шим успехом выполнять свои функции. Известный зоолог м-р Ст. Джордж Майварт сделал недавно сводку всех возражений, когда-либо сделанных мною и другими против теории естествен- ного отбора в той форме, в какой она была высказана м-ром Уоллесом и мною, и с замечательным искусством и убедительностью подкрепил свое изложение примерами. Расположенные таким образом, они производят сильное впечатле- ние, а так как в план м-ра Майварта совсем не входит приводить различные факты и соображения, противные его заключениям, то читателю, который за- хотел бы взглянуть на этот вопрос с обеих сторон, потребовалось бы напрячь все силы мысли и памяти. М-р Майварт спрашивает, действительно ли так велико влияние естествен- ного отбора, и если способность обрывать сидящие высоко листья дает столь большие преимущества, то почему другие копытные четвероногие, кроме жирафа и в меньшей степени верблюда, гуанако и макраухении, не приобрели длинной шеи и высокого роста? Или еще, почему какой-либо член этой группы не приобрел длинного хобота? По отношению к южной Африке, которая прежде была населена многочисленными стадами жирафа, ответ нетруден и лучше всего может быть дан на подходящем примере. На любом пастбище в Англии, где только растут деревья, их нижние ветви как бы подчищены или подрезаны до одного уровня от обгрызания их лошадьми и рогатым скотом; какое же преимущество могла бы иметь здесь, скажем овца, если бы ее здесь разводили, с несколько более длинной шеей? В каждом участке одна порода животных наверно может обрывать листву выше других, и почти в такой же степени вероятно, что только эта порода и могла бы иметь более длинную шею благодаря 157
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VII VII—7 Вопрос об общем прогрессе до сих пор не решен в науке. Однако совершенно несомненно, что прогрессивное развитие по отдельным критериям объективно на- блюдается в природе. Приспособления общего значения, как бы приподнимаю- щие группу на качественно более высокий уровень, называют ароморфозами, а само развитие группы — арогенезом. Так, че- люстно-жаберные рыбы (акантодовые) да- ли начало более высокоорганизованным кистеперым, у которых парные плавники и плавательный пузырь, служащий прими- тивным легким, давали возможность выйти на сушу. Кистеперые дали начало земно- водным. Следующий этап — развитие пресмы- кающихся. Яйца их не нуждаются для своего развития в водной среде, поэтому рептилии широко заселили Землю. Кожа пресмыкающихся защищена от высыхания роговыми чешуями. Каждый ароморфоз вызывал широкий спектр частных приспособлений, при кото- рых уровень организации не повышался, эволюция шла как бы в одной плоскости. Появление птиц и млекопитающих снова знаменует шаг вперед от достигнутого уровня. Ароморфозы в данном случае — совершенствование кровеносной системы, высокая и постоянная температура тела, а у млекопитающих к тому же живорожде- ние, заботы о потомстве и высокий уровень развития центральной нервной системы. влиянию естественного отбора и постоянно увеличивающемуся употреблению органа. В южной Африке конкуренция из-за обрыва- ния листвы с высоких ветвей акаций и других деревьев может происходить только между жирафами, а не у жирафа с другими копыт- ными. Почему разные животные, принадлежа- щие к тому же отряду, но обитающие в дру- гих странах света, не приобрели ни длинной шеи, ни хобота, нельзя сказать с уверен- ностью, но ждать четкого ответа на этот вопрос настолько же неосновательно, на- сколько ждать определенного ответа на во- прос, почему какое-либо событие в истории человечества произошло в одной стране и не случилось в другой. То обстоятельство, что некоторая особен- ность строения животного может достигнуть очень большого развития в одном направле- нии, почти неразрывно связано с тем, что раз- ные другие части также должны быть изме- нены и приспособлены друг к другу. Хотя каждая часть тела изменяется незначительно, из этого не следует, что необходимые части всегда будут изменяться в нужном направле- нии и до надлежащей степени. Мы знаем, что у разных видов наших домашних живот- ных части тела изменяются в разном направ- лении и в разной степени и что одни виды гораздо более изменчивы, чем другие. Даже в случае образования полезных уклонений не следует, чтобы естественный отбор всегда был в состоянии оказать на них свое влияние и произвести такую особенность строения, которая видимо была благоприятна для вида. Так, например, если количество особей, жи- вущих в какой-либо стране, в значительной 158
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА мере обусловливается их гибелью от хищных животных, наружных или внутренних пара- зитов и пр., что, по-видимому, действительно часто бывает, то действие естественного от- бора на изменение какой-либо особенности строения для добывания корма будет незна- чительным или будет сильно задержано. На- конец, процесс естественного отбора очень медлен, и одни и те же благоприятные условия должны продолжаться очень долго, чтобы такое влияние сказалось заметным об- разом. Кроме объяснения в такой самой об- щей форме, мы не можем найти другого, отвечающего на вопрос, почему в некоторых странах света копытные четвероногие не при- обрели очень длинной шеи или других осо- бенностей, помогающих обрывать листву с высоких ветвей деревьев. Возражения, подобные предыдущим, бы- ли сделаны многими авторами. В каждом случае, помимо сейчас указанных общих причин, по всей вероятности, и разные другие участвовали совместно в приобретении путем естественного отбора особенностей строения, которые, можно думать, были благоприятны для известных видов. Один автор спрашивает, почему страус не приобрел способности ле- тать? Но минутного соображения достаточно, VII—8. Жирафы — один из немногих видов крупных африканских млекопитающих из остатков так называемой плейстоценовой фауны. Среди исследователей идут споры о том, почему эти животные из плейстоце- новой фауны (включая зебр, слонов, носорогов) сохранились именно в Африке, в том месте, где, казалось бы, фауна дольше всего подвергается влиянию чело- века. По одной из гипотез следует: важно именно то обстоятельство, что человек (Ното) зародился и развивался в Африке в ходе совместной эволюции с окружаю- щими его видами животных. У африкан- ской плейстоценовой фауны таким обра- зом было достаточно времени (3—4 млн. лет), чтобы приспособиться к возникающе- му новому существу — человеку. На всех других континентах, куда проникал Ното sapiens, через короткое время (от несколь- ких сот до нескольких тысяч лет) все крупные виды плейстоценовой фауны бы- ли уничтожены. 159
ГЛАВА VII ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ VII—9. Исследование эволюции умственных способностей и в наше время далеко от окончательных решений. В Институте био- логии развития им. Н. К. Кольцова АН СССР Н. Л. Крушинская провела экспери- мент по отбору на усиление развития элементарной рассудочной деятельности крыс. Уровень рассудочной деятельности определялся способностью крысы экстра- полировать движение тележки с кормом: надо было сообразить, что получить же- ланный корм при движении можно, не бросившись к окошку, где промелькнула- тележка, а к концу ширмы, куда направле- но движение тележки. Этот прием изуче- ния элементарной рассудочной деятельно- сти посредством выявления способности к экстраполяции позволил, наконец, объ- ективно установить степень развития ум- ственных способностей у многих животных. Оказалось, что черепахи обладают весьма развитыми рассудочными способностями, а куры — нет. Высшие степени экстраполя- ции среди хищных были характерны для медведей, а среди млекопитающих — для обезьян и дельфинов. В экспериментах Н. Л. Крушинской было установлено, что эффективный отбор на улучшение спо- собности к экстраполяции крыс невозмо- жен из-за теснейшей связи этой способно- сти с невротическим поведением: уже в третьем поколении отбора крысы отка- зывались решать предложенную задачу не потому, что не могли этого сделать, а потому, что впадали в стрессовое состоя- ние при любой смене обстановки. Когда же с помощью психотропных средств эти неврозы подавлялись, селектированные крысы лучше, чем их родители, решали экстраполяционные задачи. чтобы видеть, какое огромное количество пищи было бы необходимо, чтобы дать этой птице пустыни силу для передвижения ее тя- желого тела в воздухе. Наконец, не один автор ставил вопрос, почему у некоторых животных умственные способности развиты более, чем у других, тогда как такое развитие должно бы быть полезно для всех? Почему обезьяны не при- обрели мыслительных способностей чело- века? Это можно приписать разным причи- нам, но так как все они сводятся к догадкам и их относительная вероятность не может быть оценена, то бесполезно останавливаться на этом. Строго определенного ответа на по- следний вопрос нельзя ожидать, так как ни- кто не может разрешить даже более простой вопрос, почему из двух рас дикарей одна достигла более высокой степени цивилиза- ции, нежели другая; а это, очевидно, пред- полагает увеличение умственных способ- ностей. Возвратимся теперь к другим возраже- ниям м-ра Майварта. Насекомые часто при- обретают в качестве покровительственных особенностей сходство с различными предме- тами, как, например, с зелеными или опав- шими листьями, сухими сучками, кусочками лишаев, цветами, иглами, экскрементами птиц и живыми насекомыми,— к последнему я еще возвращусь позднее. Это сходство ча- сто бывает поразительно близким и, не огра- ничиваясь окраской, распространяется на форму и даже на манеру держать себя. Гусе- ницы, свешивающиеся неподвижно, подобно сухой веточке, с кустарника, на котором кормятся, служат превосходным примером подобного сходства. Случаи подражания та- ким предметам, как экскременты птиц, редки и исключительны. По этому поводу м-р Май- варт замечает следующее: «Так как, согласно теории м-ра Дарвина, существует постоянное стремление к неопределенным изменениям и так как мельчайшие зарождающиеся изме- нения происходят во всех направлениях, то они должны нейтрализовать друг друга и с самого начала образовать такие нестойкие изменения, что трудно и даже невозможно понять, как такие неопределенные колебания бесконечно малых зачатков могут когда бы то ни было привести к достаточно заметному сходству с листом, тростником или каким- нибудь другим предметом, выраженному в достаточной мере для того, чтобы естествен- ный отбор мог подчинить его своему влия- нию и развить далее». Но во всех предыдущих случаях насеко- мые уже в своем первоначальном состоянии, без сомнения, обладали некоторым грубым и 1.60
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА VII—10, 11, 12, 13, 14. Бабочка змеинокрылой совки со сло- женными крыльями мало заметна на фоне сухих листьев. Зеленый кузнечик сливается с травой. Жук-усач издалека почти слива- ется с корой дерева. Кобылка акрида издали напоминает засохшую палочку. Тысячи подобных примеров известны нату- ралистам. Со времен Ч. Дарвина идут споры, насколько защищает такая покро- вительственная окраска и форма тела. Для выяснения было поставлено немало экспе- риментов, и все они однозначно свиде- тельствовали о том, что даже незначитель- ное сходство с фоном спасало жизнь, например, насекомым, на которых охоти- лись птицы. Вот результаты одного из таких опытов. На площадке размером 120 м2, очищенной от высоких растений, были размещены привязанные богомолы (Mantis religiose) бурого, желтого и зеле- ного цвета (все три формы встречаются в популяциях этого вида в природе). Фон площадки был бурый. Истребителями бо- гомола служили птицы — чеканы-камен- ки,— державшиеся на ограде площадки. За 13 дней эксперимента было уничтоже- но: зеленых.................11 штук (55%) желтых.............12 штук (60%) бурых................... 4 штуки (20%) Такие эксперименты над богомолами мо- жет провести любой из наших читателей, живущих на юге европейской части нашей страны и в Казахстане. Наблюдения пока- зали, что богомолы соответствующего цвета предпочитают держаться в тех местообитаниях, фон которых соответству- ет их окраске: зеленые—на зеленом, желтые — на желтоватом, бурые — на бу- ром фоне. Эксперименты по выяснению эффективности покровительственной ок- раски повторялись неоднократно с ку- колками крапивницы, гусеницами пядени- цы и другими видами. Результаты всегда были похожими: покровительственная ок- раска оказывалась реальной защитой для многих особей. Иногда оказывается, что лучшей защи- той является не окраска, а появление резких пятен и полос. Такие пятна и полосы как бы разбивают единый контур тела, это и делает животное также незаметным. Иногда защитной является не маскирую- щая, а, напротив, предупреждающая, яр- кая окраска. Так бывает в тех случаях когда животное обладает какими-то эффектив- 161
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VII ними средствами защиты — неприятным вкусом, ядовитыми железами, жалом и т. п. В таких случаях очень выгодно заранее предупредить потенциального врага, обратить на себя его внимание, как бы говоря: «не трогай меня, я не вкусный (или опасный)». Примеры такой предосте- регающей (апосематической) окраски зна- комы многим: ярко окрашенные божьи коровки и жуки нарывники (ядовитые выделения), яркие полосатые черно-жел- тые осы и шмели (защищены жалом), яркая полосатая издалека видная окраска скунса — американской вонючки (пахну- щий, несколько дней не смываемый секрет вонючих желез) и т. д. случайным сходством с каким-либо обыкно- венным предметом среди окружающей их об- становки. Принимая, что какое-то насекомое перво- начально, по счастливому случаю, оказалось похожим на сухой сучок или опавший лист и что насекомое слегка изменяется в разных направлениях, мы должны признать, что все те изменения, которые делают его более по- хожим на такой предмет и тем самым благо- приятствуют его защите, будут сохраняться, тогда как другие изменения будут ослабе- вать и, наконец, совсем исчезнут; если же эти изменения сделают насекомое менее похо- жим на предмет, которому оно подражает, то они будут устранены. Возражение м-ра Майварта имело бы, однако, силу, если бы нам удалось объяснить вышеприведенное сходство независимо от естественного отбо- ра, просто путем неопределенной изменчи- вости; но действительное положение вещей таково, что это возражение не имеет зна- чения. Я не могу также придавать значения за- труднению, которое м-р Майварт усматри- вает в «последних степенях совершенства ми- микрии», как, например, в приводимом м-ром Уоллесом случае с палочковидным насеко- 162
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА мым (Ceroxylus laceratus), похожим на «покрытую ползучим мхом, или Junger- mannia, палочку». Сходство это так велико, что туземец даяк утверждал, что выросты представляют собой действительно мох. Насекомые служат добы- чей для птиц и других врагов, чье зрение, вероятно, острее нашего, и любая степень сходства, помогающая насекомому не быть замеченным или от- крытым, способствует его сохранению, а чем сходство полнее, тем лучше для насекомого. Гренландский кит — одно из самых замечательных животных в свете, и так называемый китовый ус представляет одну из его наиболее выдающихся особенностей. Китовый ус состоит из ряда пластинок, которые, находясь при- близительно в числе 300 на каждой стороне верхней челюсти, расположены очень тесно друг к другу поперек продольной оси ротовой полости. С внутрен- ней стороны главного ряда находится несколько добавочных. Концы и внутрен- ние края всех пластинок расщеплены в крепкие щетины, которые покрывают все огромное нёбо и служат для просачивания или процеживания воды и для задержания мелкой добычи, которой питается это огромное животное. Относительно китового уса м-р Майварт замечает, что, «однажды достигнув такой величины и такого развития, при котором он вообще стал полезен, он мог сохраняться и увеличиваться в нужных размерах уже только под влиянием одного естественного отбора. Но как могло быть получено самое начало такого полезного образования!» В ответ на это можно спросить, почему бы отдаленные предки [современных] китов, обладающих китовым усом, не могли иметь рта, построенного более или менее сходно с клювом утки, снабженным [роговыми] пластинками? Утки, подобно китам, кормятся, процеживая грязь и воду, и это семейство иногда называли Criblatores, т. е. цедильщики. Я надеюсь, что не буду ложно понят в том смысле, будто я говорю, что предки китов имели в действи- тельности рот с пластинками подобно клюву утки. Я хочу только сказать, что это нельзя считать невероятным и что огромные пластины китового уса грен- ландского кита могли постепенно развиться из таких пластинок, которые на каждой стадии развития были полезны для их владельца. Клюв широконосой утки (Spatula clypeata) по своему строению замечатель- нее и сложнее, чем рот кита. Верхняя челюсть снабжена с каждой стороны (у исследованного мною экземпляра) рядом или гребнем из 188 тонких, эластиче- ских пластинок, срезанных наискось, так что они заострены, и расположенных поперек продольной оси рта. Они отходят от нёба и гибкой перепонкой при- креплены к бокам челюсти. Находящиеся посредине, самые длинные, дости- гают около одной трети дюйма в длину, выдаваясь на 0,14 дюйма из-под края. При их основании находится короткий дополнительный ряд из косопоперечных пластинок. Таким образом, они в разных отношениях напоминают пластинки китового уса во рту кита, но к концу клюва они отличаются [от китового уса[ очень сильно, так как направлены внутрь, а не прямо свешиваются вниз. Ниж- няя челюсть широконоски снабжена пластинками той же длины, что и верх- няя, но более тонкими, и в этом отношении резко отличается от нижней челюсти кита, которая лишена китового уса. С другой стороны, края этих нижних пластинок расщеплены на тонкие щетиновидные выросты, чем они замечатель- но походят на пластинки китового уса. У рода Prion, принадлежащего к особому семейству буревестников, только верхняя челюсть снабжена пластинками, которые хорошо развиты и спускаются ниже края, отчего клюв этой птицы походит в указанном отношении на рот кита. От высокоразвитого клюва широконоски мы можем без большого перерыва перейти (как показывают сообщение и образцы, присланные мне м-ром Сэлви- ном), насколько это касается приспособления для процеживания, через клюв Merganetta armata и в некоторых отношениях через клюв Aix sponsa к клюву обыкновенной утки. У последнего вида пластинки гораздо грубее, чем у широко- носки, и крепко приросли к бокам челюсти; с каждой стороны их всего около 50, и они не спускаются ниже ее края. Квадратные вершины этих пластинок переходят на краю в прозрачную твердую ткань, годную для размельчения пищи. Края нижней челюсти покрыты многочисленными тонкими поперечными ребрами, которые выдаются очень мало. Хотя клюв при таком устройстве стоит 163
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VII VII—15. Среди усатых китов можно найти постепенные переходы от видов, у кото- рых усовых пластин мало, они не особенно развиты и редки, до представителей се- мейства гладких китов, например, грен- ландского или изображенного на рисунке южного кита (Eubalaena gladalis) с сотнями усовых пластин. Максимальное известное число пластин в ряду отмечено у полосато- го кита (527 штук). Но оказалось, что не только число пластин и их густота, но и тонкость бахромы различны у разных видов китов. У гладких китов на 1 см края пластины приходится более 40 отдельных бахромок, у малого полосатика и горба- ча— всего 14—15. Эти различия совпада- ют с разницей в питании: похоже, что самая густая бахрома свойственна тем видам китов, в рационе которых преобла- дают мелкие планктонные ракообразные. в качестве сита гораздо ниже, чем клюв широконоски, однако эта птица, как всем известно, постоянно пользуется им с этой целью. У других видов, как мне сообщил м-р Сэлвин, пластинки развиты даже значительно меньше, нежели у обыкновенной утки, но я не знаю, пользуются ли они своим клювом для проце- живания воды. Обратимся к другой группе того же семейства. У египетского гуся (Chena- lopex) клюв весьма похож на клюв обыкновенной утки, но его пластинки не так многочисленны, не так резко отделены друг от друга и не так вдаются внутрь; однако этот гусь, как мне сообщил м-р Бартлет, «пользуется своим клювом, как утка, пропуская воду через углы рта». Однако главной пищей ему служит трава, которую он щиплет, подобно обыкновенному гусю. У по- следней птицы пластинки верхней челюсти гораздо короче, чем у обыкновен- ной утки, почти сливаются, их около 27 с каждой стороны и они оканчиваются зубоподобными бугорками. Нёбо также покрыто твердыми округлыми бугорка- ми. Края нижней челюсти покрыты зазубринами, выступающими сильнее, более грубыми и более острыми, нежели у утки. Обыкновенный гусь не процеживает воды, но пользуется своим клювом для того, чтобы щипать или срезывать траву, к чему этот клюв приспособлен так хорошо, что гусь может ощипы- вать им траву ниже, чем почти все другие животные. У других видов гусей, как мне сообщил м-р Бартлет, пластинки менее развиты, нежели у обыкновен- ного гуся. Таким образом, мы видим, что одни члены семейства утиных с клювом, устроенным подобно клюву обыкновенного гуся, и приспособленным исключи- тельно для того, чтобы щипать траву, или даже имеющие клювы с менее раз- витыми пластинками, могут путем небольших изменений превратиться в такой вид, как египетский гусь, последний — в вид, подобный обыкновенной утке, а этот, наконец,— в вид с клювом широконоски, годным почти исключительно для процеживания воды, потому что едва ли эта птица может употреблять свой клюв, кроме его загнутого кончика, для схватывания и размельчения твердой пищи. К этому я могу прибавить, что путем небольших изменений клюв гуся может превратиться в клюв с выдающимися, загнутыми назад зубцами, подобный клюву Merganser [(крохаль) — представитель того же самого семей- ства], служащему для совершенно особой цели — схватывать живую рыбу. Вернемся к китам. Hyperoodon bidens лишен настоящих, пригодных для рабо- ты, зубов, но его нёбо затвердело и снабжено, по Ласепеду, небольшими, неравными, жесткими роговыми выступами. Поэтому нет ничего невероятного в предположении, что какая-нибудь из ранних форм Cetacea имела нёбо, покрытое подобными же ороговевшими выступами, несколько более правильно 164
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА VII—16. Описанные Дарвином удивительные по сложности процеживающие клювы ши- роконосой утки и, в меньшей степени, других пластинчатоклювых развились из простого клюва, подобного клюву обыкно- венной утки-кряквы или обыкновенного гуся, которые питаются, ощипывая зеле- ные растения. Вторая линия эволюции гусеобразных приводит, как об этом и пи- шет Дарвин, к клювам рыбоядных уток — крохалей с зубообразными, загнутыми назад зубцами. расположенными, которые, подобно буграм на клюве гуся, помогли схватывать и размельчать пищу. Но если так, то едва ли можно отрицать, что указанные выступы, посредством изменений и естественного отбора, могли превратиться в пластинки. Постепенное развитие их, наблюдаемое у ныне существующих Cetacea, приводит нас к огромным пластинам китового уса гренландского кита. У нас нет ни малейшего основания сомневаться в том, что каждая ступень в этом ряде могла быть настолько же полезна некоторым древним Cetacea при посте- пенном изменении функций в процессе развития медленно изменяющихся частей, насколько полезны последовательные изменения клюва у разных суще- ствующих ныне членов семейства утиных. Мы должны помнить, что каждый вид утиных подвержен жестокой борьбе за существование и что строение каж- дой части тела птицы должно быть хорошо приспособлено к условиям ее суще- ствования. Pleuronectidae, или камбалы, замечательны асимметричностью своего тела. Они лежат на одной стороне — большинство видов на левой, некоторые на пра- вой; иногда встречаются взрослые особи с обратным развитием. Нижняя сторо- на, на которой лежит рыба, на первый взгляд походит на брюшную сторону обыкновенной рыбы; она белого цвета, во многих отношениях развита менее верхней, с боковыми плавниками нередко уменьшенного размера. Но самую замечательную особенность составляют глаза, которые оба находятся на верхней стороне головы. Однако в раннем возрасте они лежат друг против друга, и все тело симметрично, с одинаково окрашенными обеими сторонами. Вскоре глаз нижней стороны начинает медленно перемещаться вокруг головы на ее верхнюю сторону, но не проходит прямо через череп, как думали раньше. Очевидно, что, пока нижний глаз совершает этот свой круговой переход на верхнюю сторону, рыба, лежа в своем обычном положении на одной стороне, не может им пользоваться. Находясь на нижней стороне, этот глаз, кроме того, подвергался бы трению о песчаную почву. Что Pleuronectidae по своей плоской форме и асимметричному строению превосходно приспособлены к их образу жизни, доказывается тем, насколько обыкновенны многие виды. Однако, по замечанию Шиедте, разные члены этого семейства образуют «длинный ряд форм, представляющих постепенный переход от Hippoglossus pinguis, который не утрачивает сколько-нибудь заметно того вида, в каком он оставляет яйцо, до морского языка, совершенно перевернутого на одну сто- рону». М-р Майварт останавливается на этом случае и замечает, что неожиданное произвольное изменение в положении глаз едва ли понятно, в чем я совершенно согласен с ним. Pleuronectidae в очень раннем возрасте еще симметричные, 165
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VII VII—17. Расположение глаза у черного палтуса (Reinchardtius hypoglossoides) и морского языка (Solea so lea) показывает возможные этапы перемещения глаза с нижней сторо- ны тела на верхнюю в процессе филогене- за. VII —18. Череп полулопоухого кролика. Видно измененное направление слухового прохо- да на обеих сторонах и происшедшее вследствие этого общее изменение чере- па. У этого животного свешивалось вперед левое ухо (на правой стороне рисунка). с глазами, расположенными на противоположных сторонах головы, не могут оставаться долго в вертикальном положении вследствие исключительной высоты их тела, очень малого размера их боковых плавников и отсутствия плаватель- ного пузыря. Поэтому, быстро утомляясь, они опускаются на дно на один бок. Находясь в таком положении, они часто, как наблюдал Мальм, поворачивают нижний глаз кверху, чтобы смотреть над собой, и делают это так энергично, что крепко прижимают глаз к верхнему краю глазницы. Легко можно видеть, что при этом передняя часть головы, находящаяся между двумя глазами, временно сокращается в ширину. В одном случае Мальм видел, как молодая рыбка подымала и прижимала нижний глаз, причем угловое смещение достигало семи- десяти градусов. Мы должны помнить, что череп на своей ранней стадии развития хряще- вой и гибкий, отчего легко поддается воздействию мышц. Известно также, что у высших животных, даже после периода их ранней молодости, череп пре- терпевает изменения в своей форме вследствие постоянного сокращения кожи или мышц под влиянием болезни или какой-либо другой случайной причины. У длинноухих кроликов, если одно ухо свешивается вперед и вниз, его тяжесть оттягивает вперед все кости черепа той же стороны, что я показал на рисунке. 166
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА Мальм утверждает, что только что вылупившиеся мальки окуней, лососей и раз- ных других симметричных рыб имеют привычку от времени до времени отды- хать, лежа на дне на одном боку, и он наблюдал, что они часто поворачивают при этом свой нижний глаз кверху, вместе с чем череп становится несколько искривленным. Однако эти рыбы скоро становятся способными держаться постоянно в вертикальном положении, и их временная привычка не вызывает никаких последствий. Pleuronectidae же, с другой стороны, чем становятся старше, тем больше лежат на боку вследствие возрастающего сплющивания их тела, и постоянным следствием этого является изменение формы головы и поло- жения глаза. Судя по аналогии, наклонность к искривлению, без сомнения, усиливается по закону наследственности. Шиедте думает, в противоположность некоторым другим натуралистам, что Pleuronectidae не бывают совершенно сим- метричны даже в зародышевом состоянии, и, если это верно, мы можем понять, почему в раннем возрасте рыбки одних видов обыкновенно опускаются и лежат на левой стороне, а других — на правой. Млечные железы встречаются во всем классе млекопитающих и необходимы для их существования; поэтому они должны были развиться в очень отдаленный период, и мы не знаем ничего положительного о способе их развития. М-р Май- варт задает вопрос: «Можно ли допустить, что детеныш какого-нибудь живот- ного когда-нибудь спасся от гибели благодаря тому, что случайно высосал каплю едва питательной жидкости из случайно гипертрофированных кожных желез своей матери? И если так случилось, однажды, то каковы шансы, что подобное изменение повторится?» Но этот пример изложен здесь неправильно. Большинство эволюционистов допускает, что млекопитающие произошли от сумчатых; а если так, то млечные железы сначала развились в мешке сумчатого. У одной рыбы (Hippocampus) яйца сохраняются и молодь выращивается некото- рое время в подобном же мешке, и американский натуралист м-р Локвуд думает, что, судя по его наблюдениям над развитием мальков, они питаются выделением кожных желез мешка. Что же касается отдаленных предков млеко- питающих,— еще до того, как они заслужили это название,— то разве не воз- можно по крайней мере, чтобы их детеныши выкармливались подобным же образом. И в этом случае особи, выделявшие жидкость, которая хотя бы в неко- торой степени была более питательной и имела свойства молока, могли в тече- ние долгого промежутка времени воспитать большее число хорошо выкормлен- ных потомков, нежели особи, выделявшие менее питательную жидкость; при этом кожные железы, гомологичные млечным, могли усовершенствоваться, т. е. сделаться более деятельными. То, что железы, находящиеся на известном пространстве мешка, могли развиться более других, находится в полном согла- сии с широко распространенным принципом специализации; они могли образо- вать и груди, сначала без соска, как у Ornithorhynchus [утконоса], стоящем у корня ствола млекопитающих. Я не беру на себя решить, в зависимости от чего железы на одном месте стали более специализированными, чем на других местах,— может быть, отчасти в зависимости от роста, отчасти как результат употребления или под влиянием естественного отбора. Развитие млечных желез не имело бы значения и не подпало бы под влияние естественного отбора, если бы новорожденные не могли в то же самое время пользоваться их выделением. Понять то, каким образом новорожденное млеко- питающее научилось инстинктивно сосать грудь, не труднее, чем понять как не- вылупившиеся цыплята научились разбивать яичную скорлупу, стуча по ней своим специально для этого приспособленным клювом, или как они научились клевать корм спустя несколько часов после того, как они покинули скорлупу. В подобных случаях самое вероятное решение вопроса состоит, по-видимому, в том, что та или другая привычка была приобретена сначала на практике в более позднем возрасте, а потом передана потомку в более раннем возрасте. В растительном царстве м-р Майварт останавливается только на двух случаях, а именно на строении цветов орхидей и на движениях вьющихся растений. Отно- сительно первых, говорит он, «толкование их происхождения должно быть приз- нано совершенно неудовлетворительным, крайне недостаточным для объясне- ния начальных бесконечно малых изменений строения, которые становятся по- 167
ГЛАВА VII ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ VII—19. Схема строения выводных протоков млечных желез у млекопитающих: 1 — железистое поле у клоачных (утконоса, ехидны); 2 — «истинный» сосок у боль- шинства сумчатых, грызунов, приматов; 3 — «ложный» сосок копытных, хищных, ластоногих, китообразных. лезными только тогда, когда они достигают значительного развития». Так как этот предмет обсуждается мною со всей полнотой в другом сочинении, то я сооб- щу здесь только несколько подробностей относительно одной из наиболее заме- чательных особенностей в цветках орхидей, именно устройства их пыльцевых масс (pollinia). Пыльцевая масса в наивысшем состоянии своего развития пред- ставляет комок зернышек пыльцы, соединенных с упругим стебельком или хво- стиком, несущим на своем конце комочек очень липкого вещества. Эти пыльце- вые массы, таким образом, переносятся с одного цветка на рыльце другого насе- комыми. У некоторых орхидей пыльцевые массы не снабжены хвостиком и зер- нышки пыльцы только связаны друг с другом тонкими нитями; так как эти по- следние не представляют исключительной особенности орхидей, то можно было бы здесь и не останавливаться на них; тем не менее я укажу, что у Cypripedium, занимающего самое низкое место в системе орхидей, мы можем наблюдать, каким образом, вероятно, эти нити первоначально развились. У других орхидей эти нити сходятся у одного конца пыльцевой массы, что и представляет первую, или зачаточную, стадию хвостика. Что таково происхождения хвостика, даже когда он достигает значительной длины и высокого развития, мы имеем право заключить на основании недоразвившихся зернышек пыльцы, иногда заключен- ных внутри центральных и твердых частей. Что касается до второй главной особенности, именно присутствия маленьких комочков липкого вещества на конце хвостиков, то здесь можно указать длин- ный ряд ступеней развития, каждая из которых вполне полезна для растения. Обратимся теперь к вьющимся растениям. Они могут быть расположены в длинный ряд, начиная с тех, которые просто вьются вокруг подпорки, до тех, которых я назвал листолазами (leaf-climbers), и далее до тех, которые снабжены усиками. У этих последних двух классов стебли обыкновенно, хотя не всегда, утрачивают способность виться, но сохраняют способность вращаться, которой обладают и усики. Переходы от листолазов [т. е. цепляющихся листьями] к обла- дающим усиками поразительно постепенны, и некоторые растения могли бы быть безразлично отнесены к любому из этих двух классов. Но при переходе от обыкновенных вьющихся растений к листолазам прибавляется совершенно новое свойство, а именно, чувствительность к прикосновению, вследствие чего черешки листьев и цветоножки или те же органы, измененные и превращенные в усики, при раздражении искривляются и охватывают соприкасающийся с ними предмет. Способность виться зависит, во-первых, оттого, что стебли, пока они молоды, крайне гибки (признак, общий весьма большому числу и невьющихся растений), а во-вторых, от того, что они непрерывно сгибаются во все стороны горизонта, последовательно в одну сторону за другой, в одинаковом порядке. Благодаря 168
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА этому движению стебли наклоняются во все стороны и вращаются кругом. Когда нижняя часть стебля встречает какой-нибудь предмет и задерживается [в своем движении], верхняя продолжает сгибаться и вращаться и, таким образом, обязательно обвивается вокруг этой подпорки и вверх по ней. Вращательное дви- жение прекращается вместе с первоначаль- ным ростом каждого побега. Так как этой особенностью вращаться обладают отдель- ные виды и отдельные роды, далеко друг от друга отстоящих семейств растений, то, оче- видно, они сделались вьющимися растениями совершенно независимо друг от друга, а не в силу унаследования этой способности от од- ного общего предка. Вследствие этого я мог предсказать, что слабая наклонность к по- добного рода движению должна оказаться далеко нередкою и в среде невьющихся растений и что эта наклонность послужила основой, которую естественный отбор раз- работал и усовершенствовал. Когда я сделал это предсказание, мне был известен только один очень несовершенный случай, а именно молодые цветоножки Maurandia, которые вращаются слабо и неправильно, подобно стеблям вьющихся растений, но не используя эту свою особенность. Вскоре затем Фриц VII—20, 21. Некоторые типы развития и при- крепления пыльцевых масс (поллиний) и рыльца у однотычинковых орхидей, позволяющие представить возможные ста- дии филогенетического развития сложной системы опыления у этих растений: 1 — тайник яйцевидный (Listera ovata); 2 — ятрышник пурпурный (Orchis purpurea) с развитым у основания ножки поллиния (пыльцевой массы) специальным орга- ном — прилипальцем, обеспечивающим прочное приклеивание поллиния только к определенной части тела насекомого, посещающего цветок; 3 — дендробиум золотистый (Dendrobium chrysotoxum); 4 — любка зеленоцветковая (Platanthera chlorantha); 5 — стангопея тигровая (Stan- hopea tigrina); 6 — цимбидиум повислый (Cymbidium pendulum); 7 — ванда трех- цветная (Vanda tricolor); по — поллинии, пр — прилипальце. Поллиний вместе с ножкой и прили- пальцем называют поллинарием. Моза- ичное строение поллиниев у ятрышника связано с тем, что одним таким поллинием может быть опылено несколько цветков: он легко разрывается на отдельные паке- тики пыльцы, которые прилипают к рыль- цам разных цветков. У ванды и стангопеи 169
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VII рыльцевая полость цветка сообщается с внешней средой узкой щелью, в которую захватываются и даже замуровываются принесенные насекомыми поллинии. Со времен Ч. Дарвина особенности опыления орхидей не перестают удивлять исследователей. Через 3 года после выхода в свет первого издания «Происхождение видов» Ч. Дарвин опубликовал монографию «При- способления орхидных к оплодотворению насекомыми», где рассмотрел множество специальных приспособлений у растений к опылению тем или иным видом насеко- мых, а у насекомых — к посещению определенных видов растений. Вообще эволюция цветковых растений и насеко- мых на протяжении сотен миллионов лет шла в тесной взаимосвязи. Эта теснейшая взаимосвязь в наше время оборачивается негативной стороной: если по каким-то причинам исчезает растение, то за ним неизбежно вымирают и связанные только с ним виды насекомых. Подсчитано, что обычно один вид растений бывает взаи- мосвязан с 5—30 видами насекомых. Следовательно, истребление такого расте- ния может вызвать исчезновение большин- ства из них. Мюллер заметил, что молодые стебли у AU- stna и Linutn,— растений невьющихся и от- стоящих очень далеко друг от друга в естест- венной системе,— явно вращаются, хотя и не- правильно; он добавляет, что имеет основа- ние подозревать существование этого явле- ния и у некоторых других растений. Эти сла- бые движения, по-видимому, не имеют ни- какого значения для упомянутых растений, во всяком случае они не имеют никакого отношения к способности растения всползать на другие предметы, что нас собственно здесь и занимает. Как бы то ни было, мы можем се- бе представить, что если бы стебли этих рас- тений легко гнулись и если бы при условии их существования им было выгодно взбираться на высоту, то и эта привычка к незначитель- ному и неправильному вращению могла бы быть усилена и утилизирована естественным отбором в такой степени, что эти виды прев- ратились бы в настоящие вьющиеся растения. Относительно чувствительности листовых черешков, цветоножек и усиков можно сде- лать те же замечания, как и по отношению к вращательным движениям вьющихся расте- ний. Так как большое число видов, принадле- жащих к далеко друг от друга отстоящим группам, обладает этого рода чувствительно- стью, то мы должны ожидать, что встретим- ся с нею в зачаточном состоянии и у многих растений, которые не сделались вьющимися. Это и наблюдается в действительности: я за- метил, что молодые цветоножки упомянутой выше Maurandia слегка сгибались в ту сторо- ну, с которой к ним прикасались. Моррен обнаружил, что у некоторых видов Oxalis листья и черешки, особенно после сильной инсоляции их, обнаруживали движения при 170
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА VII—22. осторожных повторенных прикосновениях или при сотрясении растения. Я повторил эти наблюдения на некоторых других видах Оха- lis с тем же результатом; у некоторых движе- ние было очень явственно, но всего лучше замечалось оно на молодых листьях; у дру- гих видов движения были крайне незначи- тельны. Весьма важен тот факт, засвидетель- ствованный таким высоким авторитетом, как Гофмейстер, что молодые побеги и листья всех растений обнаруживают движение пос- ле сотрясения; и мы знаем, что у вьющихся растений черешки и усики чувствительны только на разных стадиях их роста. Я разобрал достаточное, пожалуй, даже более чем достаточное, число примеров, тщательно подобранных искусным натурали- стом, как доказательства невозможности объяснить при помощи естественного отбора зачаточные стадии полезных особенностей строения; мне кажется, я сумел показать, что с этой стороны не встречается никакого серьезного затруднения. Попутно предста- вился случай остановиться несколько под- робнее на постепенных переходах в строе- нии, нередко связанных с изменением функ- ций,— важный вопрос, который не был до- статочно подробно рассмотрен в предшество- вавших изданиях этого труда. Нередко спрашивали: если естественный отбор представляет собою такую могучую си- лу, то почему он не снабдил некоторые виды тем или другим органом, который, казалось бы, мог быть для них полезным? Но было бы совершенно неблагоразумно ожидать точно- го ответа на подобные вопросы, учитывая, как глубоко наше незнание относительно прошлой истории любого вида и тех условий, В 1865 г. вышло первое издание монографии Ч. Дарвина «Движения и по- вадки лазящих растений» (русский пере- вод см.: Д а р в и н Ч. Собр. соч., 1941, т. 8, с. 41—152), а в 1880 г.— монография «Способность к движению у растений» (русский перевод см.: Д а р в и н Ч. Собр. соч., 1941, т. 8, с. 153—517). Обе эти работы не потеряли своего научного значения и по сегодняшний день. Они содержат тысячи тонких и точных наблюдений, описания, множество экспериментов, проведенных автором. На диаграмме, взятой из первой вышеупомянутой монографии Ч. Дарвина, показано движение верхнего междоузлия у обыкновенного гороха (Pisum sativum). Движения растения зафиксированы на полушаровидном стеклянном колпаке, за- крепленном над растением, а затем спроецированы на бумагу. Каждая точка означает определенное время наблюде- ния (опыт был проведен 1 августа, окно располагалось внизу рисунка): 1 — 8 ч 46 мин 2— 10 ч 00 мин 3 — 11 ч 00 мин 4 — 11 ч 37 мин 5 — 12 ч 07 мин 6— 12 ч 30 мин 7 — 13 ч 00 мин В — 13 ч 30 мин 9 — 13 ч 55 мин 10 — 14 ч 25 мин 11 — 15 ч 00 мин 12 — 15 ч 30 мин 13 — 15 ч 48 мин 14 — 16 ч 40 мин 15 — 17 ч 05 мин 16 — 17 ч 25 мин . 17 — 17 ч 50 мин 18 — 18 ч 25 мин 19 — 19 ч 00 мин 20— 19 ч 45 мин 21 — 20 ч 30 мин 22 — 21 ч 15 мин 171
ГЛАВА VII ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ VII—23, 24. Начиная с работ основателя эволюци- онной палеонтологии В. О. Ковалевского (1842—1883), эволюцией семейства лоша- дей занималось немало выдающихся ис- следователей, и к середине XX в. эволюци- онное древо семейства лошадиных стало одним из наиболее глубоко исследован- ных. За 50 млн. лет в истории этой группы было более 20 родов, обитавших в основ- ном в Северной Америке, но проникавших (и вымиравших впоследствии) в Южную Америку и Старый Свет. Предком всех лошадиных был фенакодус (1) — пятипа- лое копытное величиной с крупную соба- ку, жившее под пологом леса. Основным направлением эволюции в группе лошадей был рост их тела и приспособление к жиз- ни на открытых пространствах и соответ- ственно к быстрому бегу. Это развитие иллюстрируется переходом от четырехпа- лого эогиппуса (2) к трехпалым формам (3 — Miohippus, 4 — Parahippus) и, нако- нец, к однопалым (5 — Pliohippus, 6 — Equus). Переход от четырехпалых древних форм к трехпалым был связан с перехо- дом к жизни в открытых лесах типа саванн, переход от трехпалых к однопалым был связан с переходом к жизни в открытых степных ландшафтах. На примере развития семейства лошадиных видно, что развитие групп обычно идет не по одной линии, а пучками, и лишь немногие формы дают основание следующему пучку. Положение гиппариона (трехпалой лошади, широко населявшей Евразию, но не оставившей потомков) на схеме обозначено крести- ком. На этом примере видно также, что направление эволюцией выбирается не случайно, хотя и на основании случайных мутаций. Путь эволюции предков лошадей был как бы предопределен их переходом к жизни в степи. Такая направленность эволюции назы- вается ортогенезом. Ортогенез целиком объясняется законами дарвинизма. Его нельзя свести к какому-либо ламаркист- скому стремлению организмов и совер- шенству или к эволюции в заданном направлении. Подобные теории (напри- мер, номогенез Л. Берга) противопо- ставлявшиеся дарвинизму, всегда своди- лись к тем или иным вариантам ламар- кизма. Восстановление эволюционных дерев по отдельным крупным группам, подоб- ным лошадиным, крайне важно для анали- за закономерностей макро эволюции — 172
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА которые в настоящее время определяют его численность и пределы распространения. В большинстве случаев можно указать толь- ко общие и лишь в очень редких случаях ближайшие причины. Для приспособления какого-нибудь вида к новому образу жизни почти необходимы многочисленные коорди- нированные изменения, и нередко могло случаться, что в соответственных частях не обнаружилось изменений в надлежащем направлении или в надлежащей степени. Увеличение численности многих видов могло быть задержано вследствие разрушительного действия факторов, не имевших никакого отношения к тем органам, которые нам пред- ставляются полезными и, казалось бы, могли образоваться путем естественного отбора. В таких случаях, так как борьба за жизнь не была связана с этими органами, они и не мог- ли быть выработаны путем естественного от- бора. Часто для развития известного органа требуются сложные и долго длящиеся усло- вия совершенно специального свойства, а та- кие условия могли только очень редко осуще- ствляться. Предположение, что какой-нибудь орган, который по нашему мнению, мог бы оказаться полезным для вида,— в чем мы нередко можем ошибиться,— должен при развития на уровне выше видового. Часто сторонники ортогенеза, основываясь на единичных находках, принадлежащих ор- ганизмам разных эпох, внешне крайне убедительно «доказывали» направлен- ность эволюции. Во всех случаях, однако, по мере накопления материала оказыва- лось, что развитие шло с образованием целых пучков форм (принцип адаптивной радиации), потомки лишь некоторых из них процветали в последующих эпохах. По- добные схемы филогенеза теперь изве- стны для слонов, носорогов, некоторых хищных млекопитающих, многих групп беспозвоночных. Из пятипалой ноги фена- кодуса сразу не может возникнуть однопа- лая нога современной лошади. В этом смысле эволюционный процесс постоянно ограничен: он может происходить в жестких рамках уже существующей орга- низации, отражающей, в свою очередь, историю развития группы. 173
ЧАРЛЗ ДАРИИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VII каких бы то ни было обстоятельствах образоваться путем естественного отбора, прямо противоречит тому, что нам известно о способе действия последнего. М-р Майварт не отрицает, что естественный отбор кое-что сделал, но полагает, что он явно недостаточен для объяснения целого ряда явлений, которые я объясняю его деятельностью. Его главнейшие доводы были здесь разобраны, а остальные будут рассмотрены далее. Мне кажется, что они не обладают ни малейшей доказательностью и представляют очень мало веса по сравнению с теми, которые говорят в пользу естественного отбора, поддерживаемого и другими факторами. В настоящее время почти все натуралисты допускают эволюцию в той или иной форме. М-р Майварт полагает, что виды изменяются, благодаря некото- рой внутренней силе или наклонности, относительно которой нам ничего не- известно. Что виды обладают способностью изменяться, это допускают все эво- люционисты, но, по моему мнению, нет никакой нужды призывать вмешатель- ство какой бы то ни было внутренней силы, помимо наклонности к обыкновен- ной изменчивости, которая при содействии искусственного отбора дала начало многочисленным прекрасно приспособленным домашним расам, а при содейст- вии естественного — так же могла произвести, путем нечувствительных пере- ходов, естественные расы, или виды. Конечным результатом, как уже было объяснено, является общий прогресс, но в некоторых немногочисленных слу- чаях и регресс организации. М-р Майварт далее, по-видимому, склоняется к мнению, которое разделяют с ним и другие натуралисты, что новые виды появились «внезапно, путем изменений, проявлявшихся сразу». Так, например, он полагает, что различие между вымершим трехпалым гиппарионом и лошадью возникло внезапно. Ему кажется, что трудно допустить, чтобы крыло птицы «могло образоваться иначе, как путем сравнительно внезапного изменения резко выраженного и важно- го свойства»; по-видимому, тот же взгляд он готов распространить и на крыло летучих мышей и птеродактилей. Это заключение, заставляющее предполо- жить наличие больших перерывов, т. е. прерывистости в ряду [органических существ], представляется мне в высшей степени невероятным. Всякий, кто убежден в медленности и постепенности эволюции, конечно, до- пустит, что видовые изменения могли быть столь же резки и значительны, как и всякое единичное изменение, которое мы встречаем в природе или даже в усло- виях одомашнения. Некоторые из этих последних изменений должны быть при- писаны реверсии, а признаки, которые при этом вновь появляются, по всей ве- роятности, первоначально во многих случаях приобретались постепенно. Еще большее число должно быть отнесено к так называемым уродствам; таковы шестипалые люди, люди с колючей кожей (porcupine теп), анконские овцы, рога- тый скот ньята и пр., и так как они резко отличаются по своим признакам от есте- ственных видов, то и бросают весьма мало света на занимающий нас вопрос. Если исключить подобные случаи внезапных изменений, то немногие остающиеся случаи, если бы они были найдены в природе, были бы в лучшем случае отнесе- ны к числу сомнительных видов, тесно связанных с их родоначальными типами. Доводы, которые заставляют меня сомневаться в том, чтобы естественные виды могли изменяться так же внезапно, как иногда изменялись Домашние расы, и окончательно отвергнуть тот чудесный способ их изменения, который предла- гает м-р Майварт,— следующие. Согласно всему нашему опыту, внезапные и рез- ко выраженные изменения проявляются у наших домашних рас как единичные случаи и через длинные промежутки времени. Если такие изменения появлялись в естественном состоянии, они, как было пояснено ранее, весьма легко исчезали бы вследствие различных случайных причин и в силу последующего скрещива- ния; то же оказывается верным и по отношению к домашним породам, если толь- ко эти внезапные изменения не будут особенно тщательно охраняться и изолиро- ваться человеком. Отсюда предположенный м-ром Майвартом способ внезапно- го возникновения нового вида обязательно потребовал бы, вопреки всяким анало- гиям, того допущения, что несколько таким чудесным образом изменных особей появилось одновременно в одной и той же области. Это затруднение, как и в слу- чае бессознательного отбора человеком, устраняется по теории постепенной 174
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА эволюции сохранением большого числа осо- бей, более или менее изменяющихся в каком- либо благоприятном направлении, и истреб- лением большого числа особей, изменявших- ся в обратном направлении. Не может быть сомнения, что многие виды образовались крайне постепенно. Виды и да- же роды многих больших естественных се- мейств представляют такую тесную степень родства, что иных из них довольно трудно различить. На любом континенте, подвигаясь с севера на юг или из равнин в горы и т. п., мы встречаемся со множеством близко родствен- ных, или замещающих [викарирующих] ви- дов; то же обнаруживают и некоторые от- дельные материки, которые, как мы имеем основание предполагать, были прежде соеди- нены друг с другом. Высказывая эти и сле- дующие замечания, я вынужден ссылаться на некоторые моменты, которые будут обсуж- дены далее. Взгляните на многочисленные острова, окаймляющие какой-нибудь мате- рик, и обратите внимание, какое значитель- ное число их обитателей может быть отнесе- но лишь к сомнительным видам. Точно так же, если мы заглянем в прошлое и сравним в пределах той же области виды, только что сошедшие со сцены, с видами, еще существу- ющими, или если мы сравним ископаемые ви- ды, заключенные в последовательных ярусах одной и той же геологической формации. Очевидно, что многочисленные виды связаны тесным образом с еще существующими вида- ми или с недавно существовавшими и по от- ношению к ним никто, конечно, не станет ут- верждать, что они появились внезапно. Не следует забывать и того, что, останавливая внимание на отдельных частях организации близких между собой видов, а не на отдель- ных видах, мы можем проследить многочис- ленные и тонкие переходы, связывающие друг с другом весьма различные органы. Обширные группы фактов становятся по- нятными только на основании того принци- па, что виды изменялись весьма нечувстви- тельными ступенями. Таков, например, тот факт, что виды, относящиеся к большим родам, сходны между собой в большей сте- пени и заключают большее число разно- видностей, чем виды малых родов. Виды первой категории собраны также в неболь- шие группы, подобно тому как разновид- ности группируются вокруг видов; представ- ляют они и другие аналогии с разновидно- стями, как было показано в нашей второй главе. На основании этого же принципа мы можем понять, почему видовые признаки более изменчивы, чем признаки родовые, и почему органы, необыкновенным образом А 1 VII—25. Иногда против идеи постепенного характера эволюционного процесса, обос- нованного Ч. Дарвином, выдвигается поло- жение о так называемом «внезапном» видообразовании. Примером такого про- цесса рассматривается возникновение ви- дов с кратно увеличенным набором хро- мосом — полиплоидов. На рисунке изо- бражены в качестве примера хромосом- ные наборы в первой метафазе мейоза пшениц (А) и хризантем (Б): А: I — Triti- cum aegilopoides (п=7); 2— Т. dicoccum (n—14); 3 — обыкновенная пшеница (Т. aestivum) (п=21); Б: 1 — Chrysanthe- mum Makinoi (n=9); 2 — Ch. indicum (n=18); 3 — Ch. japonense (n=27); 4 — Ch. ornatum (n=36); 5 — Ch. gezoensis (n=45); 6 — Ch. pacificum (n=45). Но у некоторых видов внутри отдель- ных популяций могут встречаться как нормальные, так и полиплоидные особи, а у других видов отдельно существуют диплоидные, триплоидные, тетраплоидные и другие популяции. Все эти факты показы- вают, что не всегда полиплоидия ведет к репродуктивной изоляции от предковой формы. Однако часто такая изоляция в силу кариологических механизмов все же возникает. Но можно ли считать одну репродуктивно изолированную особь но- вым видом? Конечно, нет! Процесс превращения отдельной реп- родуктивно изолированной группы особей в настоящий вид занимает много поколе- ний, т. е. идет «по Дарвину». Внезапным видообразование оказывается лишь в гео- логических масштабах; внезапно может возникать лишь репродуктивная изоляция, но не виды. 175
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VII VII—26. Строение личиночных форм нередко позволяет устанавливать родственные свя- зи взрослых организмов, порой различаю- щихся неузнаваемо. Для многих низших ракообразных характерна личинка наупли- ус с тремя парами конечностей и одним глазком: 1 — науплиус веслоногого рачка, 2 — науплиус морской уточки Lepas из отряда усоногих (Cirripedia). Взрослая форма непохожа на ракообразное, но на- уплиус отличается только роговидными выступами. Такие же «рожки» у науплиуса саккулины (Sacculina) (3). Это усоногое во взрослом состоянии паразитирует в тканях высших ракообразных, прорастая в них корневидными выростами, пол- ностью теряя облик ракообразного (на рисунке выросты зачернены). или в необыкновенной степени развитые, бо- лее изменчивы, чем остальные органы того же вида. В этом же направлении можно было бы привести много аналогичных фактов. Хотя весьма много видов почти наверное образовалось ступенями, различия между которыми не превышают различий между са- мыми слабо выраженными разновидностями, тем не менее можно допустить, что некото- рые могли развиться иным, более внезапным способом. Но такое предположение может быть допущено только тогда, когда будут приведены убедительные для того доказа- тельства. Одна только категория фактов, а именно внезапное появление новых и отли- чающихся от остальных форм жизни в наших геологических формациях, на первый взгляд как будто поддерживает это предположение о прерывистом развитии. Но убедительность этих данных зависит исключительно от степе- ни совершенства геологической летописи, касающейся отдаленных периодов истории земли. Если эта летопись так отрывочна, как настаивают на том многие геологи, то неуди- вительно, что некоторые новые формы пред- ставляются нам возникнувшими внезапно. Если только мы не допустим превраще- ний, настолько чудесных, как те, которые 176
РАЗЛИЧНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА отстаивают м-р Майварт, каковы внезапные появления крыльев птиц или лету- чих мышей, или же такое же внезапное превращение гиппариона в лошадь, то я не думаю, чтобы предположение о внезапных превращениях бросало какой- нибудь свет на отсутствие связующих звеньев в нашей геологической летописи. Но против этого убеждения в существовании внезапных изменений решительно протестует эмбриология. Хорошо известно, что крылья птиц или летучих мышей и ноги лошадей или других четвероногих в раннем эмбриональном периоде не различаются между собой и что они становятся различными путем нечувстви- тельных, тонких переходов. Всевозможные черты эмбрионального сходства мо- гут быть, как мы увидим далее, объяснены тем, что предки наших ныне суще- ствующих видов изменялись уже по окончании раннего периода своего развития и передавали свои вновь приобретенные признаки своим потомкам в соответ- ствующем же возрасте. Таким образом, зародыш оставался почти вне сферы их влияния, и он является как бы свидетелем прошлых состояний, через которые прошел вид. Этйм объясняется тот факт, что ныне существующие виды в течение ранних стадий своего развития так часто походят на более древние и исчезнув- шие формы того же класса. С этой точки зрения на эмбриональное сходство, а в сущности и со всякой иной точки зрения, представляется невероятным, чтобы животные могли подвергаться таким существенным и внезапным превращениям, о которых была речь, и чтобы его эмбриональные стадии развития не сохранили бы и следов этих внезапных превращений; каждая деталь в его строении разви- вается нечувствительными, тонкими переходами. Тот, кто предполагает, что какая-нибудь древняя форма, вследствие какой-то внутренней силы или стремления, изменилась внезапно, например, получила крылья, должен, вопреки всякой аналогии, допустить, что это изменение одно- временно охватило большое число особей. Невозможно отрицать, что по- добные внезапные и глубокие изменения организации резко отличаются от тех изменений, которые большинство видов действительно испытало. Он бу- дет вынужден допустить далее, что многочисленные черты организации, пре- красно приспособленные ко всем другим частям того же существа и к окру- жающим его условиям, возникли также внезапно, и для этих сложных и удиви- тельных взаимных приспособлений он не будет в состоянии предложить даже и тени какого бы то ни было объяснения. Он будет вынужден допустить, что эти глубокие и внезапные изменения не оставили ни малейшего следа на развитии зародыша. Допустить все это, мне кажется, значило бы перейти в область чудес- ного, покинув область Науки.
инстинкт Многие инстинкты столь удивительны, что их развитие, вероятно, покажется чита- телю затруднением, достаточным для ниспро- вержения всей моей теории. Я могу заранее сказать, что не занимаюсь здесь вопросом о происхождении умственных способностей, как не занимался и вопросом о происхожде- нии жизни. Нас интересует лишь разнообра- зие инстинктов и других умственных способ- ностей у животных одного и того же класса. Я не стану пытаться дать какое-либо опре- деление инстинкта. Легко показать, что под этим термином обыкновенно разумеется не- сколько различных умственных действий, но каждый понимает, что хотят сказать, когда говорят, что инстинкт заставляет кукушку совершать свои перелеты и класть яйца в гнезда других птиц. Действие, для исполне- ния которого от нас самих требуется опыт, исполняемое животным, особенно очень мо- лодым, без [предварительного] опыта, или исполняемое многими особями одинаково без знаний с их стороны цели, с которой оно производится, обыкновенно называют ин- стинктивным. Но я могу показать, что ни одно из этих определений не может быть приложено ко всем случаям. Небольшая доза соображения или ума, как выражается Пьер Губер, часто наблюдается у животных, даже низко стоящих на лестнице природы. Фредерик Кювье и некоторые из более старых метафизиков сравнивали инстинкт с привычкой. Я думаю, что это сравнение дает точное представление о состоянии ума во время действия инстинкта, но не обязательно о происхождении последнего. Было бы боль- шой ошибкой думать, что большое число инстинктов может зародиться из привычки одного поколения и быть наследственно пе- редано следующим поколениям. Без труда можно доказать, что самые удивительные инстинкты из тех, с которыми мы имеем дело, именно — инстинкты пчелы и многих му- равьев, не могли быть приобретены путем привычки. Всеми принимается, что инстинкты на- столько же важны для благополучия данного вида при настоящих условиях его существо- вания, как и особенности строения его тела. При изменении жизненных условий возмож- но по крайней мере, что слабые изменения инстинкта могут оказаться полезны для вида; и если можно доказать, что инстинкты из- меняются хотя в слабой степени, то я не вижу трудности в том, чтобы естественный отбор, сохраняя и постоянно накопляя уклонения в инстинктах, мог развить их до любой степе- ни полезности. Таким образом, как я думаю, ГЛАВА ВОСЬМАЯ ИНСТИНКТЫ ПОДОБНЫ ПРИВЫЧКАМ, НО ОТЛИЧНЫ от них по ПРОИСХОЖДЕНИЮ. ГРАДАЦИИ ИНСТИНКТОВ. ТРАВЯНЫЕ ТЛИ И МУРАВЬИ. ИНСТИНКТЫ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ, ИХ ПРОИСХОЖДЕНИЕ. ЕСТЕСТВЕННЫЕ ИНСТИНКТЫ КУКУШКИ, MOLOTHRUS, СТРАУСА И ПАРАЗИТИЧЕСКИХ ПЧЕЛ. - МУРАВЬИ-РАБОВЛАДЕЛЬЦЫ. — ПЧЕЛА, ЕЕ СТРОИТЕЛЬНЫЙ ИНСТИНКТ. — ЗАТРУДНЕНИЯ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА ИНСТИНКТОВ. — БЕСПОЛЫЕ ИЛИ БЕСПЛОДНЫЕ НАСЕКОМЫЕ. — КРАТКИЙ ОБЗОР 179
ГЛАВА VIII ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ произошли самые сложные и удивительные инстинкты. Подобно тому как из- менения в строении тела происходят и развиваются от употребления или при- вычки и ослабевают или исчезают от неупотребления, так точно, не сомневаюсь, было и с инстинктами. Но я думаю, что воздействие привычки во многих случаях имеет второстепенное значение, сравнительно с естественным отбором того, что можно назвать самопроизвольными вариациями инстинктов. Едва ли какой бы то ни было из сложных инстинктов может развиться под влиянием естествен- ного отбора иначе, как путем медленного и постепенного накопления много- численных слабых, но полезных уклонений. Отсюда, как и в строении тела, мы должны находить в природе не постоянные переходы, путем которых раз- вился каждый сложный инстинкт,— это можно было бы проследить только в ряде прямых предков каждого вида,— но должны найти некоторые указания на эту постепенность в боковых линиях потомков или по крайней мере мы должны доказать, что некоторая постепенность возможна, и это мы действи- тельно можем доказать. Принимая во внимание, что инстинкты животных изуче- ны очень мало вне Европы и Северной Америки, инстинкты же вымерших видов нам совершенно неизвестны, я был удивлен, как много можно найти постепен- ных переходов к самым сложным инстинктам. Изменения в инстинкте иногда могут быть облегчены тем, что один и тот же вид имеет различные инстинкты в течение разных периодов своей жизни, в разные времена года, находясь в раз- ных условиях существования, и т. д.; в таком случае естественный отбор может сохранить то тот, то другой инстинкт. И подобные случаи разнообразия инстинк- та у одного и того же вида, как можно доказать, действительно существуют в природе. Далее, так же, как и в отношении строения тела,— и согласно с моей тео- рией,— инстинкт каждого вида полезен для него самого, но, насколько мы можем судить, никогда не развивался исключительно для блага других [видов]. Насколько мне известно, один из самых выразительных примеров такого рода, когда животное совершает действие, видимо полезное только для другого, пред- ставляют собой травяные тли, добровольно отдающие, как это было впервые замечено Губером, сладкое выделение муравьям; что они делают это добро- вольно, доказывается следующими фактами. Я удалил всех муравьев от группы приблизительно с дюжину тлей, сидевших на листе щавеля, и не давал им при- близиться в продолжение нескольких часов. Я был уверен, что по истечении этого времени у тлей явится потребность выделить свой экскрет. Некоторое время я рассматривал их в увеличительное стекло, но ни одна из них не выде- лила; затем я трогал и щекотал их волосом, стараясь сделать это по возможности так, как делают муравьи своими усиками, но все-таки ни одна не выделила. После этого я пустил к ним муравья, и по его быстрым движениям стало сразу видно, что он хорошо знает, какое богатое стадо он нашел; затем он начал трогать своими усиками брюшко сначала одной, потом другой тли, и каждая их них, как только чувствовала прикосновение усиков, немедленно поднимала свое брюшко и выделяла прозрачную каплю сладкого вещества, которая жадно пожиралась муравьем. Даже совсем молодые три вели себя точно так же, доказывая, что этот акт является у них инстинктивным, а не результатом опыта. Из наблюдений Губе- ра известно, что тли не выказывают к муравьям неприязни; но, если последних нет, они, в конце концов, вынуждены выделять свой экскрет [без помощи муравьев]. Так как это экскрет чрезвычайно клейкий, то, несомненно, удаление его выгодно для тлей. Так как некоторая степень изменения инстинктов в естественном состоянии и наследственная передача таких изменений необходимы для деятельности есте- ственного отбора, то в подтверждение этого надо бы привести по возможности больше примеров, но недостаток места мешает мне это сделать. Я могу только утверждать, что инстинкты, несомненно, изменяются; так, например, инстинкт миграции может изменяться по размеру и направлению миграций и даже совер- шенно утрачиваться. Точно так же с гнездами птиц, которые иногда изменяются в зависимости от выбранного для них места, характера и температуры страны, часто же от причин, нам совершенно неизвестных; Одюбон привел несколько замечательных случаев разницы в устройстве гнезд одного и того же вида в 180
инстинкт северных и южных Соединенных Штатах. Если, однако, инстинкт может изменяться, то можно спросить, почему он не дает пчелам «уменья пользоваться каким-либо другим материалом, когда нет воска»? Но какой дру- гой материал могли бы употреблять пчелы? Они могут употреблять в дело, как я видел, затвердевший воск с киноварью и мягкий, смешанный с жиром. Эндрью Найт наблюдал, что его пчелы, вместо того, чтобы трудолю- биво собирать клей, пользовались цементи- рующей смесью из воска и скипидара, кото- рой были обмазаны деревья с ободранной ко- рой. Недавно было указано, что пчелы, вме- сто того чтобы собирать пыльцу, охотно пользуются весьма различными веществами, например овсяной мукой. Боязнь человека, как я показал это в другом месте, приобре- тается различными животными, населяющи- ми пустынные острова, медленно, и пример этого мы видим даже в Англии,— все наши крупные птицы более пугливы, нежели мел- кие, так как крупные усиленно преследуются человеком. Мы можем спокойно приписать большую пугливость крупных птиц этой причине, потому что на необитаемых островах круп- ные птицы не боязливее мелких, и сорока, столь осторожная в Англии, настолько же доверчива в Норвегии, насколько серая воро- на в Египте. То, что умственные качества животных одного и того же вида, рожденных в диком состоянии, варьируют очень сильно, может быть доказано многими фактами. VIII—1, 2. Рабочие рыжего лесного муравья (Formica rufa) в колонии тлей (Symydobius oblongus). Пищевые связи между муравья- ми и равнокрылыми хоботными (в основ- ном тлями) — широко распространенное явление. Только в Европе известно 35 ви- дов тлей, 3 вида червецов и 1 вид листоблошек, выделения которых (падь, или медвяная роса) служат одним из основных компонентов пищи для многих видов муравьев рода Formica. В сухом веществе падь содержит до 85% углево- дов и 3% белка. Одна семья муравьев Formica rufa в год собирает в среднем до 500 кг пади — это около 100 кг сахара. Наиболее продуктивны колонии тлей на хвойных деревьях. С одной сосны за лето с колоний Cinaria nuda рыжие лесные муравьи могут собрать до 70 кг пади. Учет тлей в лесах показал, что около муравей- ников их заметно больше, что, по-видимо- му, связано с активным переносом муравь- ями тлей на более подходящие части растений, а яиц и самок тлей — на зимовку в муравейник. У тлей, живущих в таком своеобразном симбиозе с муравьями, раз- виваются специальные приспособления: сильно развитые волоски около анального отверстия, на которых удерживается капля выделений; увеличение интенсивности вы- деления пади в присутствии муравья. 181
ГЛАВА VIII ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ НАСЛЕДСТВЕННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ ПРИВЫЧКИ И ИНСТИНКТА У ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ Возможность или даже вероятность наследственных изменений инстинкта в естественных условиях может быть подкреплена кратким обзором некоторых случаев у домашних животных. Благодаря этому мы увидим, какую роль играли привычка и отбор так называемых самопроизвольных вариаций при изменении умственных качеств наших домашних животных. Известно, как сильно варьи- руют у домашних животных умственные качества. Остановимся на хорошо известном случае с породами собак; нет никакого сомнения, что молодые пойнтеры (я сам видел этому поразительный пример) могут иногда делать стойку, и даже лучше, чем другие собаки, в первый же раз, как их выводят в поле; подача дичи, без сомнения, до некоторой степени насле- дуется охотничьими собаками; овчарки наследуют привычку бегать вокруг стада, вместо того, чтобы бросаться на стадо овец. Молодой пойнтер так же мало понимает, что, делая стойку, он помогает своему хозяину, как и капустница — почему она откладывает свои яички на лист капусты,— я не могу признать, что эти действия существенно отличаются от настоящих инстинктов. Видя, как молодой и ненатасканный волк одной породы, почуя добычу, останавливается как вкопанный, и затем медленно, особой походкой, крадется вперед, тогда как волк другой породы, вместо того чтобы бросаться на стадо оленей, бегает вокруг него, чтобы загнать его в отдаленное место,— мы с уверенностью можем назвать эти действия инстинктивными. Домашние инстинкты, как их можно назвать, конечно, гораздо менее постоянны, нежели естественные, но они под- чинены гораздо менее суровому отбору и передавались в течение несравненно более короткого периода при менее постоянных условиях существования. До чего постоянна наследственная передача этих домашних инстинктов, привычек и склонностей и до чего любопытно они комбинируются, можно 182
инстинкт хорошо видеть при скрещивании собак различных пород. Известно, что скрещи- вание с бульдогом развивает во многих поколениях борзой смелость и упорство: скрещивание с борзой развило в целой семье овчарок склонность охотиться за зайцами. Эти домашние инстинкты, передаваясь при скрещивании, похожи на естественные инстинкты, которые также любопытно комбинируются между собой и в течение долгого времени сохраняют следы инстинктов каждого из родителей. Ле Руа, например, описывает собаку, прадед которой был волком и которая сохранила следы своего дикого предка лишь в том, что никогда не шла к хозяину по прямой линии, когда ее звали. Домашние инстинкты иногда рассматриваются, как такие действия, которые стали наследственными лишь в результате продолжительных и принудительно созданных привычек, но зто неверно. Никто не подумал бы учить, да, вероятно, и не выучил бы турмана кувыркаться в воздухе,— движение, которое, как я могу засвидетельствовать, совершается и молодыми птицами, никогда не видев- шими кувыркающегося голубя. Мы можем думать, что какой-либо голубь вы- сказал слабую склонность к этой странной привычке, и продолжительный отбор лучших особей в ряде последовательных поколений сделал турманов тем, что они представляют собой сейчас; близ Глазго есть турманы, которые, как я слышал от м-ра Брента, не могут подняться на 18 дюймов, не перекувыркнув- шись. Можно сомневаться, чтобы кто-нибудь вздумал учить собаку делать стойку, если бы какая-нибудь собака не обнаружила к этому естественной склон- ности; и известно, что иногда эта способность действительно проявляется, как я сам однажды наблюдал на одном чистокровном терьере; стойка, как многие думают, вероятно, представляет собой только продолжительную остановку животного, приготовляющегося броситься на добычу. Раз наклонность к стойке однажды проявилась, систематический отбор и наследственная передача резуль- татов вынужденного упражнения [этой способности] в ряде последовательных поколений могли быстро завершить дело, а бессознательный отбор продол- VIII—3, 4. Пойнтер замирает перед затаившейся вблизи птицей: делает стойку, ожидая приказа охотника броситься вперед и «поднять птицу» под выстрел. 183
ГЛАВА VIII ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ жается и теперь, так как каждый стремится приобрести, не заботясь об улучше- нии породы, таких собак, которые наилучшим образом ищут и делают стойку. Естественные инстинкты утрачиваются под влиянием одомашнивания; заме- чательный пример этого мы видим на тех породах кур, которые очень редко или даже никогда не делаются наседками, т. е. никогда на садятся на яйца. Лишь обычность многих явлений мешает нам заметить, в какой степени и как глубоко изменились умственные способности наших домашних животных. Едва ли можно сомневаться, что привязанность к человеку стала у собаки инстинктив- ной. Волки, лисицы, шакалы и разные виды рода кошек, приручаясь, все-таки любят нападать на домашнюю птицу, овец и свиней, и эта же наклонность оказа- лась неискоренимой у собак, привезенных щенками из таких стран, как Огненная Земля и Австралия, где дикари не держат этих домашних животных. С другой стороны, как мало надо учить наших культурных собак, даже в их ранней моло- дости, чтобы они не нападали на домашнюю птицу, овец и свиней. Без сомнения, случайно и они производят такие нападения, но тогда их наказывают, а если это не помогает, то их уничтожают; таким образом, привычка и в некоторой степени отбор, вероятно, совместно сделали наших собак цивилизованными с помощью наследственности. С другой стороны, цыплята всецело под влиянием привычки утратили страх перед собакой и кошкой, без сомнения, первоначально бывший у них инстинктивным, потому что, как сообщил мне капитан Хэттон, цыплята, происходящие от Gallus bankiva, но выведенные в Индии [домашней] курицей, бывают сначала чрезвычайно дики. То же наблюдается у молодых фазанов, вы- веденных в Англии курицей. Это не значит, что цыплята вообще утратили чув- ство страха, а только страх перед собаками и кошками, потому что, когда мать предупреждает их об опасности, они разбегаются (особенно индюшата) и прячут- ся в растущей кругом траве; последнее делается, очевидно, инстинктивно с тем, чтобы дать матери возможность улететь, что мы видим у диких наземных птиц. Но этот инстинкт, сохраняемый нашими цыплятами, сделался бесполезным в условиях одомашнения, так как мать, вследствие неупотребления крыльев, почти совсем утратила способность летать. Отсюда мы можем заключить, что под влиянием одомашнения некоторые инстинкты были приобретены, естественные же утрачены, отчасти вследствие привычки и отчасти вследствие накопления человеком посредством отбора в ряде последовательных поколений таких своеобразных душевных склонностей и действий, какие первоначально вызывались тем, что мы, вследствие нашего незнания, называем случайностью. СПЕЦИАЛЬНЫЕ ИНСТИНКТЫ Быть может, ознакомившись с несколькими примерами, мы лучше поймем изменение инстинктов под влиянием отбора в естественном состоянии. Я вы- беру только три, а именно: инстинкт, заставляющий кукушку класть яйца в чужие гнезда, рабовладельческий инстинкт некоторых муравьев и строительные способности пчел. Два последние инстинкта обыкновенно вполне справедливо считаются натуралистами за самые удивительные из всех известных инстинктов. Инстинкты кукушки.— Некоторые натуралисты думают, что непосредствен- ная причина инстинкта кукушки заключается в том, что она несет яйца не еже- дневно, но с промежутками в два или три дня; поэтому если бы она устраивала свое собственное гнездо и сама высиживала яйца, то либо первые отложенные яйца оставались бы некоторое время ненасиженными, либо в одном и том же гнезде были бы и яйца, и птенцы разного возраста. В таком случае продолжи- тельность периода носки и насиживания была бы невозможно велика, тем более что кукушка улетает очень рано, и первый выведшийся птенец, вероятно, вы- кармливался бы одним только самцом. Но американская кукушка находится именно в таком положении, потому что она устраивает свое собственное гнездо и имеет в одно и то же время и яйца, и птенцов, выведенных в последовательные сроки. Одни утверждали, другие отрицали, что американская кукушка иногда откладывает яйца в чужие гнезда; но я недавно слышал от д-ра Мерреля, из 184
инстинкт штата Айова, что однажды он нашел в Илли- нойсе молодую кукушку вместе с молодой сойкой в гнезде голубой сойки {Gar г ulus cristatus), и так как обе птицы были почти оперены, то ошибки в определении их быть не могло. Я мог бы привести здесь еще несколько примеров таких птиц, которые иногда откла- дывают яйца в чужие гнезда. Предположим теперь, что отдаленный предок нашей евро- пейской кукушки имел привычки американ- ской кукушки и случайно снес яйцо в гнездо другой птицы. Птенцы, благодаря наследст- венности, могли усвоить случайную и укло- няющуюся привычку своей матери, могли в свою очередь откладывать яйца в чужие гнезда и вследствие этого успешнее выкор- мить своих детенышей. Я думаю, что если процесс такого рода продолжался долго, то своеобразный инстинкт нашей кукушки мог сделаться врожденным. Недавно Адольф Мюллер также привел достаточное доказа- тельство того, что кукушка иногда отклады- вает яйца на голую землю, высиживает их и выкармливает своих птенцов. Такой редкий случай, вероятно, представляет собою воз- врат к давно потерянному первоначальному инстинкту вить гнезда. До последнего време- ни были известны только инстинкты европей- ской и непаразитической американской ку- кушки; теперь, по наблюдениям м-ра Рамсея, мы имеем некоторые сведения о трех австра- лийских видах, откладывающих яйца в гнезда других птиц. Следует обратить внимание на три главных обстоятельства: во-первых, обыкновенная кукушка, за редкими исклю- чениями, сносит только по одному яйцу в гнездо, вследствие чего большой и прожорли- вый птенец получает корм в избытке. Во- вторых, яйца замечательно малы, не больше яиц полевого жаворонка — птицы, которая вчетверо меньше кукушки. Что малая вели- чина яиц представляет собой действительно явление приспособления, мы можем видеть из того факта, что непаразитическая амери- канская кукушка несет яйца больших разме- ров. В-третьих, молодая кукушка, вылупив- шись из яйца, обладает инстинктом, застав- ляющим ее при помощи своей сильной, свое- образно устроенной спины выбрасывать своих сводных братьев, которые затем по- гибают от голода и холода. И это было смело названо благодетельным приспособлением, клонящимся к тому, чтобы молодая кукушка могла получить достаточно корма, а ее свод- ные братья погибали, прежде чем успеют развиться! Обратимся теперь к австралийским видам; хотя эти птицы кладут обыкновенно по одно- Явление гнездового паразитизма из- вестно теперь для десятков видов кукушек и некоторых других птиц. Встречаются самые разнообразные формы паразитиро- вания, в том числе и такие, при которых приемные родители только высиживают яйца и выкармливают птенца в гнезде, а вылетевшего из гнезда слетка докармли- вают его настоящие родители — кукушки. 185
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ Яйца обыкновенной кукушки (Cuculus сапо- ris) найдены в гнездах более чем 150 дру- гих видов птиц, хотя успешно развиваются они у значительно меньшего числа при- емных родителей. Обычно яйца кукушек по форме, величине и окраске сильно напоминают яйца приемных родителей. При этом каждая самка несет яйца только одного определенного типа и соответ- ственно паразитирует лишь на каком-то одном виде хозяев. Четырехлетние наблю- дения за одной самкой кукушки показали, что из 61 снесенного ею за это время яйца 5В были отложены в гнезда коньков (Anthus pra+ensis). В одном научном обзоре было подсчитано, что из 1642 яиц, отло- женных кукушками в гнезда хозяев, чьи яйца соответствовали по форме и окраске яйцам кукушек, погибло только 8% яиц, тогда как среди 298 яиц, отложенных кукушками в «неправильные» гнезда, по- гибло 24% яиц. На рисунках изображены яйца: сле- ва — приемных родителей, справа — кукушки из того же гнезда; сверху вниз: дроздовидной камышовки (Асго- cephalus arundinaceus), сорокопута (Lannius collurio), желтой трясогузки (Motacilla (la- va), обыкновенной горихвостки (Phoenicu- rus phoenicurus), красноухой овсянки (Em- beriza cioides). VIII—6. Кукушонок в гнезде пеночки. Много- летние исследования ленинградского ор- нитолога профессора А. С. Мальчевского показали, что в европейской части СССР существует несколько биологических рас кукушек. Каждая из них связана с отклады- ванием яиц в гнезда определенного вида птиц. В результате естественного отбора по хозяевам у разных кукушек выработа- лись генетические особенности, определя- ющие несколько различную форму и окра- ску их яиц. Интересно, что эти расы кукушек существуют на одной территории, но экологически и генетически оказыва- ются несколько изолированными друг от друга. ГЛАВА VIII му яйцу в гнездо, но не редкость найти два и даже три яйца в одном и том же гнезде. У бронзовой кукушки яйца значительно ко- леблются по своим размерам, от восьми до десяти линий в длину. Если бы для вида оказалось выгодным нести яйца еще мень- шего размера, чем те, которые он несет те- перь, то ничего не препятствовало бы тому допущению, что могла бы образоваться раса или вид, которые откладывали бы все более и более мелкие яйца, так как последние могли бы с большей надежностью подвергаться вы- сиживанию и уходу. М-р Рамсей замечает, что две австралийские кукушки, откладывая яйца в открытое гнездо, обнаруживают реши- тельное предпочтение гнездам с яйцами, сходными по окраске с их собственными. Европейский вид заметно обнаруживает на- клонность к подобному же инстинкту, но не- редко уклоняется от него, так как доказано, что кукушка кладет свои светлые, бледно окрашенные яйца в гнезда садовой завируш- ки с яркими зеленовато-голубыми яйцами. Если бы наша кукушка неизменно обнару- живала упомянутый инстинкт, он, конечно, был бы отнесен к тем инстинктам, относи- тельно которых предполагают, что они были приобретены одновременно. Яйца австралий- ской бронзовой кукушки, по словам м-ра Рам- сея, необычайно изменчивы по окраске; поэтому естественный отбор мог развить и закрепить всякое благоприятное изменение в этом направлении так же, как и в направле- нии размеров. У европейской кукушки дети приемных родителей обыкновенно выбрасываются из гнезда в течение трех дней по вылуплении птенца кукушки. Первою ступенью к приоб- ретению соответствующего инстинкта могло быть совершенно бессознательное беспокой- ство со стороны птенца, когда он несколько подрастал и становился крепче, а затем эта привычка могла развиться и перейти на более ранний возраст. Это представляет для меня не большее затруднение, чем то, что невылупившийся птенец другой птицы приобрел инстинкт пробивать скорлупу или что молодые змеи имеют в верхней челюсти, по наблюдениям Оуэна, острый временный зуб для прорыва прочной оболочки яйца. Потому что, если каждая часть организма подвержена инди- видуальным изменениям во всяком возрасте, а изменения имеют наклонность передавать- ся по наследству в соответствующем или более раннем возрасте — положения, кото- рые нельзя оспаривать,— то инстинкты и строение молодой особи могут медленно из- меняться столь же несомненно, как у взрос- 186
инстинкт лой особи; и то и другое должно быть или принято, или отвергнуто всей теорией естественного отбора. Некоторые виды Molothrus, весьма своеобразного рода американских птиц, близких к нашим скворцам, имеют паразитические привычки, сходные с при- вычками кукушки, и представляют интересную последовательность в степени совершенствования их инстинктов. Оба пола Molothrus badius, как это утверж- дает превосходный наблюдатель м-р Хэдсон, иногда живут смешанными стаями, а иногда парами. Иногда они строят собственное гнездо, иногда же занимают гнездо, принадлежащее какой-либо другой птице, и при этом иногда выбрасы- вают чужих птенцов. В некоторых случаях они кладут яйца в захваченное гнездо или — что довольно странно — строят собственное гнездо поверх захваченного. Обыкновенно эти птицы сами высиживают свои яйца и сами выкармливают детей; но м-р Хэдсон говорит, что вероятно они иногда паразитируют, так как он видел молодых птиц этого вида, следующих за старыми птицами другого рода, причем они криком требовали для себя корма. Паразитическое поведение другого вида Molothrus, именно М. bonariensis, развито в гораздо большей степени, нежели у предыдущего, но еще далеко не совершенно. Насколько изве- стно, эта птица неизменно кладет яйца в чужие гнезда; но замечательно, что иногда несколько птиц вместе начинают строить грубое, неправильное гнездо, помещая его в удивительно неподходящих местах, как, например, на листьях крупного чертополоха. Однако, насколько м-р Хэдсон мог убедиться, они ни- когда не кончают постройки такого гнезда. Часто они откладывают в чужом гнезде так много яиц — от пятнадцати до двадцати, что высиживаются, вероятно, лишь очень немногие из них или даже ни одно не оказывается высиженным. Кроме того, они имеют странную привычку проклевывать яйца захватываемого гнезда, независимо от того, принадлежат ли они их же виду или приемным роди- телям. Наконец, они роняют много яиц на землю, где последние и погибают. Третий вид, североамериканский М. pecoris, приобрел настолько же совершен- 187
ЧАГ.13 ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VIII VIII—7. Обыкновенная воловья птица (Mo- lothrus pecoris). Гнездовой паразитизм встречается не только у кукушек, но и птиц из других отрядов — воробьиных и гусе- образных. Виды рода Molothrus пред- ставляют всю картину перехода к гнездо- вому паразитизму — от постройки соб- ственного гнезда до совершенного инстинкта кукушки, как об этом пишет Дарвин. Это поведение описано не только у птиц, но и у других животных, в первую очередь у перепончатокрылых насекомых. Известны даже шмели-кукушки (род Psit- hyrus), откладывающие яйца в чужие гнезда шмелей. ные инстинкты, как кукушка, и никогда не кладет в чужое гнездо более одного яйца, вследствие чего выкармливание птенца становится совершенно обеспечен- ным. Многие пчелы также являются паразитирующими, постоянно откладывая свои яички в гнезда других видов пчел. Этот случай еще более замечателен, нежели паразитизм кукушки, потому что у этих пчел, в соответствии с их парази- тическими привычками, изменены не только инстинкты, но и строение; у них нет аппарата для собирания пыльцы, который был бы необходим, если бы они сами запасали корм для своих личинок. Некоторые виды Sphegidae (насекомых, похожих на ос) также паразитируют, и г-н Фабр недавно привел несомненное доказательство в подтверждение того, что Tachytes nigra, хотя обычно и делает свои собственные норки, снабжая их для своих личинок парализованной добы- чей, однако в том случае, если это насекомое находит уже готовую, снабженную запасами норку другого сфекса, то пользуется добычей и становится время от времени паразитом. В этом случае, как и по отношению к Molothrus или кукушке, я не вижу никакого затруднения для того, чтобы естественный отбор сделал случайную привычку постоянной, если она полезна виду и если насекомое, чье гнездо и запасный корм захвачены столь преступным способом, не вымирает от этого. Рабовладельческий инстинкт.— Этот замечательный инстинкт был впервые открыт у Formica (Polyerges) rufescens Пьером Губером, наблюдателем еще лучшим, чем его знаменитый отец. Этот муравей находится в полнейшей зависи- мости от своих рабов; без их помощи этот вид, несомненно, вымер бы в течение одного года. Самцы и плодовитые самки совсем не работают, а рабочие, или бес- плодные самки, хотя весьма энергичны и мужественны при захвате рабов, не несут никакой другой работы. Они неспособны устроить для себя муравейник или выкормить своих личинок. Когда старое гнездо становится неудовлетвори- тельным и они вынуждены переселяться, переселение производится рабами, которые переносят своих хозяев в челюстях. Хозяева до того беспомощны, что, когда Губер запер около тридцати из них без рабов, но в изобилии снабдив их любимым кормом и оставив около них личинок и куколок, чтобы побудить их к работе, они ничего не делали, не могли даже сами есть, и многие из них погибли от голода. Тогда Губер пустил к ним одного раба (F. fusca), и последний сейчас же принялся за работу, накормил и спас уцелевших, сделал несколько ячеек, по- заботился о личинках и привел все в порядок. Что может быть поразительнее этих совершенно достоверных фактов? Если бы мы не знали никакого другого [вида] муравьев-рабовладельцев, то было бы совершенно безнадежно обсуждать, 188
инстинкт VIII—8, 9. Нападение муравьев-рабовладельцев (Polyergus rufescens), изображенных свет- лым цветом, на рыжих муравьев (Formica fuscae) и захват их куколок. Сейчас из- вестно, что по крайней мере в шести раз- ных группах муравьев (включающих не менее 35 видов) существует «рабовладель- чество». Все эти виды муравьев-рабовла- дельцев без своих рабов в гнезде по- гибают, так как не способны сами выпол- нять все сложные хозяйственные функции. Интересно, что по неясным до сих пор причинам муравьи-хозяева и муравьи- рабы оказываются внешне весьма сход- ными между собой, за исключением силь- ного развития у муравьев-рабовладельцев мощных саблеподобных челюстей. каким образом мог развиться столь удиви- тельный инстинкт. Другой вид, Formica sanguinea, равным образом стал впервые известен как рабовла- делец благодаря П. Губеру. Вполне доверяя показаниям Губера и Смита, я все-таки скеп- тически отнесся к данному случаю, так как каждому, понятно, можно извинить сомне- ние в существовании [у насекомых] столь необычайного инстинкта, как рабовладельче- ский. Поэтому я сообщу здесь сделанные мною наблюдения несколько подробнее. Я вскрыл четырнадцать гнезд F. sanguinea и во всех нашел небольшое количество рабов. Самцы и плодовитые самки обращенного в рабство вида (F. fusca) были найдены только в их собственных владениях и никогда не наблюдались в гнездах F. sanguinea. Рабы чер- ные и размерами не более половины своих красных хозяев, так что разница в наружном виде тех и других очень велика. Если мура- вейник потревожен лишь в слабой степени, то рабы иногда выбегают и, подобно своим хозяевам, весьма возбуждены и защищают гнездо; если же муравейник поврежден очень сильно, так что личинки и куколки оказыва- ются снаружи, рабы вместе с хозяевами энергично трудятся над тем, чтобы перене- сти их в безопасное место. Отсюда ясно, что рабы чувствуют себя совершенно как дома. По Губеру, который имел исключительные возможности для наблюдения, в Швейца- рии рабы работают обыкновенно вместе с хозяевами при постройке гнезда, но они од- ни открывают и закрывают входные отвер- стия по утрам и вечерам; их главную обязан- ность, по решительному утверждению Губе- ра, составляют поиски тлей. Разница в об- 189
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА VIII ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ разе жизни хозяев и рабов в двух странах, вероятно, зависит просто от того, что в Швейцарии рабы ловятся в большем количестве, нежели в Англии. Однажды вечером я посетил другую общину F. sanguinea и нашел, что боль- шое количество этих муравьев возвращалось домой и входило в муравейник, неся с собой трупы F. fusca (это указывало, что мною наблюдалось не переселе- ние) и многочисленные куколки. Я проследил длинную цепь муравьев, нагружен- ных добычей, почти на протяжении сорока ярдов, до густых зарослей вереска, откуда, как я увидел, последний муравей F. sanguinea нес куколку; но мне не удалось найти в густом вереске опустошенного гнезда. Однако оно должно было быть совсем близко, потому что две или три особи F. fusca в большом вол- нении бегали около, и одна из них, с собственной куколкой во рту, неподвижно стояла на верхушке ветки вереска, олицетворяя собою отчаяние при виде разо- ренного гнезда. Таковы относящиеся к этому удивительному рабовладельческому инстинкту факты, которые не нуждались, впрочем, в подтверждении с моей стороны. Обра- тите внимание на то, какой контраст представляют собой инстинктивные повад- ки F. sanguinea сравнительно с повадками континентального F. rufescens. Послед- ний сам не строит гнезда, не переселяется, не собирает корма ни для себя, ни для молоди и не может даже самостоятельно есть; он абсолютно зависит от своих многочисленных рабов. F. sanguinea, с другой стороны, имеет гораздо меньше рабов, а в самом начале лета даже крайне мало; хозяева сами определяют, когда и где должно быть построено новое жилище, и во время переселений переносят своих рабов. Как в Швейцарии, так и в Англии на рабах, как кажется, лежат исключительно заботы о личинках, хозяева же сами совершают экспедиции для захвата рабов. В Швейцарии рабы и хозяева работают вместе, собирая и принося материалы для гнезда; и те, и другие, но предпочтительно рабы, носят и доят, если можно так выразиться, своих тлей; и те, и другие собирают корм для общи- ны. В Англии обыкновенно одни хозяева выходят из гнезда для сбора строитель- ного материала и корма как для себя, так и для рабов и личинок. Таким образом хозяева в Англии получают от своих рабов гораздо менее услуг, нежели в Швей- царии. Я не буду строить догадок относительно того, через какие ступени прошло развитие инстинкта F. sanguinea. Но так как муравьи, не имеющие рабовладель- ческого инстинкта, как я наблюдал, захватывают куколок другого вида, если последние лежат близ их гнезда, то возможно, что такие куколки, сначала захва- ченные для корма, успевали развиться [во взрослых насекомых], а не умышленно воспитанные таким образом посторонние муравьи следовали своим собственным инстинктам и выполняли ту работу, на какую они способны. Если их присут- ствие было полезно для захватившего их вида, если для него было выгоднее за- хватывать рабочих, нежели рождать их, привычка собирать куколок, сначала для корма, под влиянием естественного отбора могла усилиться и сделаться постоянной для воспитания рабов с разными целями. Раз приобретенный инстинкт, развитый даже в гораздо меньшей степени, нежели у нашего британ- ского F. sanguinea, который, как мы видели, получает от своих рабов меньшее количество услуг, нежели тот же самый вид в Швейцарии, может под влиянием естественного отбора развиваться и изменяться,— конечно, под тем условием, что каждое из его изменений полезно для вида,— пока в результате не получится муравей, настолько постыдно зависящий от своих рабов, как F. rufescens. Строительный инстинкт пчел.— Я не стану обсуждать здесь этот вопрос во всех его подробностях, но сообщу только в общих чертах заключения, к которым я пришел. По свидетельству математиков, пчелы на практике решили трудную задачу устроить ячейки надлежащего объема для помещения в них возможно большего количества меда при затрате на их устройство возможно меньшего количества драгоценного воска. Было замечено, что даже для искусного рабочего, снабжен- ного необходимыми инструментами и мерами, было бы очень трудно сделать восковые ячейки надлежащей формы, тогда как рабочие пчелы устраивают их, работая в темном улье. Можно как угодно относиться к инстинктам, но сначала кажется совершенно непонятным не только то, каким образом пчелы могут 190
инстинкт вывести все необходимые углы и стороны, но даже их способность узнавать, что все сделано правильно. Однако затруднение не так уже велико, как кажется на первый раз; я думаю, можно доказать, что вся эта прекрасная работа опреде- ляется несколькими простыми инстинктами. На исследование этого вопроса меня натолкнул м-р Уотергауз, который по- казал что форма ячейки находится в тесной зависимости от присутствия сосед- них ячеек, и потому высказываемый ниже взгляд, быть может, следует рассма- тривать только как видоизменение его теории. Исходя из великого принципа градации, посмотрим, не откроет ли нам сама Природа метод своей работы. На одном конце короткого ряда мы имеем шмелей, пользующихся для сбережения меда своими старыми коконами, к которым они иногда приделывают короткие восковые трубочки, иногда же устраивают отдельные, крайне неправильно округлые восковые ячейки. На другом конце ряда находятся ячейки пчелы, рас- положенные в два ряда; каждая ячейка, как хорошо известно, представляет собою шестигранную призму, у которой нижние края шести граней срезаны так, что образуется вывернутая пирамида из трех ромбов. Эти ромбы имеют опреде- ленные углы, и три ромба, образующие пирамидообразное основание отдельной ячейки на одной стороне сота, входят в состав оснований трех прилежащих ячеек противоположной стороны. В этом ряду, между крайне совершенными ячейками пчел и простыми ячейками шмелей, находятся ячейки мексиканской Melipona domestica, тщательно описанные и изображенные Пьером Губером. Сама Meli- pona по своему строению занимает промежуточное место между пчелой и шмелем, но стоит ближе к последнему; она строит почти правильный восковой сот из цилиндрических ячеек, в которых воспитываются ее личинки, и, кроме того, несколько крупных восковых ячеек для сохранения меда. Последние почти сферической формы, приблизительно равной величины и собраны в неправиль- ную массу. Особенно следует обратить внимание на то обстоятельство, что эти ячейки строятся так близко друг к другу, что если бы сферы были полными, они или пересекали бы друг друга, или одна вдавливалась бы в другую, чего, однако, никогда не бывает, так как в тех местах, где сферы должны были бы пересекать- ся, пчелы устраивают между ними совершенно плоские восковые стенки. Размышляя над этим, я пришел к заключению, что если бы Melipona устраи- вала свои сферы на определенном расстоянии одна от другой, делала их одина- кового размера и располагала симметрично в два ряда, то постройка была бы на- столько же совершенна, как и пчелиный сот. На этом основании я написал про- фессору Миллеру в Кембридже, и этот геометр любезно проверил [эти] сообра- жения, и нашел что они совершенно верны. Отсюда мы можем с уверенностью заключить, что если бы явилась возможность хотя немного изменить инстинкты Melipona, вовсе не особенно удивительные в том виде, как они есть, то это насе- комое возводило бы постройку, столь же замечательно совершенную, как и по- стройка пчелы. Но зту теорию можно подтвердить опытом. Следуя примеру м-ра Тегетмейе- ра, я разделил два сота и вставил между ними длинную, толстую, прямоугольную полосу воска; пчелы начали немедленно выкапывать в ней маленькие круглые ямочки и по мере того как углубляли их, вместе с тем и расширяли, пока они не стали неглубокими ямками, казавшимися глазу частью правильных сфер, с диаметром, приблизительно равным диаметру ячейки. Особенно интересно было, что, когда несколько пчел начинали рыть свои ямки поблизости друг от друга, то они начинали работать на таком расстоянии, что со временем ямки при- обретали вышеуказанную ширину (т. е. приблизительно ширину обыкновенной ячейки), при глубине около одной шестой диаметра той сферы, часть кото- рой они составляли; при этом края ямок пересекались и переходили один в другой. Как скоро произошло последнее, пчелы перестали углублять ямки и принимались за постройку плоских стенок из воска по линиям пересечения ямок; таким образом каждая шестигранная призма устраивалась на зубчатом крае неглубокой ямки, а не на прямых краях трехгранной пирамиды, как зто бывает при постройке обыкновенных ячеек. Так как влияние естественного отбора выражается в накоплении слабых из- менений строения или инстинктов, полезных особи при известных условиях 191
ГЛАВА VIII ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ VIII—10. Простейшие ячейки для выведения молоди у перепончатокрылых — ос и пчел, имеют форму кувшинчика. Материал яче- ек может быть разным: глина, замешанный на слюне цемент, бумагообразная масса, смола и воск, как у шмеля, изображенного на рисунке 2. Если самка строит несколько ячеек рядом, соседние могут иметь об- щую стенку (что существенно для эконо- мии материала). Наиболее расточительны в стройматериалах одиночные пчелы (1), Но их ячейки строятся из малодефицитной глины. Экономия строительного материала достигает предела в шестигранных ячей- ках, тесно прилегающих одна к другой. На рисунке: 3 — гнездо осы-пелопея из гли- ны; 4 — соты медоносной пчелы. VIII—11. Прекрасный опылитель растений — пчела на цветке. ее существования, то мы имеем полное ос- нование спросить, в чем заключалась для предков пчелы выгода от длинного ряда последовательных изменений строительно- го инстинкта, приведших к ее настоящему совершённому способу постройки? Я ду- маю, что ответить на это нетрудно: ячей- ки, построенные сходно с ячейками пчел или ос, выигрывали в прочности и вместе с тем сохранили много труда и места, а также материала, из которого были по- строены. Что касается образования воска, то мы знаем, что пчелы часто очень нуждают- ся в достаточном количестве нектара, и м-р Тегетмейер сообщает мне, что, как уста- новлено опытом, улей употребляет от двена- дцати до пятнадцати фунтов сухого сахара для выделения одного фунта воска; отсюда следует, что для выделения воска, необходи- мого на постройку сотов, пчелы должны со- брать и потребить огромное количество жидкого нектара. Кроме того, во время про- цесса выделения воска многие пчелы остают- ся бездеятельными по целым дням. Но для поддержания большой общины пчел в тече- ние зимы необходим большой запас меда, обеспечение же существования улья зависит, как известно, преимущественно от возможно большего количества пчел. Отсюда сбереже- ние воска и сохранение вследствие этого большого количества меда и времени, упот- ребляемого на собирание меда, должно пред- ставлять собою существенный элемент пре- успевания какой-либо семьи пчел. Конечно, преуспевание вида может зависеть от числа его врагов, паразитов и совершенно особых причин и в таком смысле не зависеть от коли- чества меда, которое может быть собрано 192
инстинкт VIII—12. Только развернувшиеся в середине XX в. работы по генетике поведения помогли доказать, что и инстинкты не приобретаются путем привычки, а возни- кают (как и все другие признаки) в про- цессе естественного отбора каких-то на- следственных отклонений. Среди пчел иногда распространяется заболевание, из- вестное как американская гниль: она вызывается инфекцией грибка, поражаю- щего личинок. Зараженные личинки гибнут в сотах, разлагаются и вызывают зараже- ние всего улья. Было известно, что некото- рые семьи пчел невосприимчивы к этому заболеванию. Исследования показали, что устойчи- вость пчел определяется сочетанием двух генетических особенностей, контролируе- мых аллелями разных генов: один ген контролирует распечатывание ячеек с ли- чинками, развитие которых затормажива- ется или идет ненормально. Другой ген контролирует поведение, связанное с не- медленным удалением содержимого рас- печатанной ячейки. Для эффективной очистки улья (что и определяет устойчи- вость улья к американской гнили) необхо- димо сочетание в геноме соответствующих аллелей обоих этих генов. Жизнь пчел продолжает и в наше время быть объектом интересных исследо- ваний. В одном из экспериментов 6 из более чем 20 000 рабочих пчел в улье были накормлены сиропом с радиоактивным фосфором. Через сутки 70% всех рабочих пчел в улье несли эту метку. Следователь- но, среди пчел в улье происходит активный обмен кормом. Работами К. Фриша и его учеников был расшифрован «язык», с по- мощью которого пчела-разведчица точно сообщает об источниках нектара, о на- правлении и о дальности их расположения. Эта информация передается сложным набором движений тела, ориентированных по солнцу и странам света. При этом «танцовщица» делает поправку и на ско- рость ветра: если ветер попутный, то указываемое расстояние меньше истинно- го. Если перед ульем поместить туннель, в конце которого поставить чашечку с си- ропом, причем изогнуть этот туннель под прямым углом, то направление, указывае- мое пчелами в танце, соответствует гипо- тенузе угла, под которым повернут тун- нель. Если же туннелю придать круглую или более сложную форму, то Танец не удается расшифровать (что не мешает пчелам находить чашечку с сиропом). 193
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА VIII ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ пчелами. Но допустим, что последнее обстоятельство определяет, как, вероят- но, часто и определяло на самом деле, может ли пчела, близкая к нашему шмелю, существовать в стране в большом количестве; допустим далее, что общи- на существовала в течение зимы и, следовательно, нуждалась в запасе меда; в таком случае не может быть сомнения, что для нашего воображаемого шмеля было бы выгодным такое незначительное изменение в его инстинктах, которое было бы направлено на устройство восковых ячеек настолько близко друг к другу, чтобы они несколько пересекались,— потому что стенка, общая даже двум рядом лежащим ячейкам, может сэкономить некоторое количество и труда, и воска. Таким образом, как я думаю, самый удивительный из всех известных инстинк- тов, строительный инстинкт пчелы, может быть объяснен действием естествен- ного отбора, который воспользовался преимуществами многочисленных, после- довательных и слабых изменений простых инстинктов и мало-помалу привел пчел к тому, чтобы все более и более совершенно очерчивать разные сферы на известном расстоянии друг от друга, располагая их в два ряда, и притом как выстраивать восковые стенки, так и углублять воск по плоскостям пересечения сфер. Тот рой, который устраивает наилучшие ячейки с наименьшей затратой труда и теряет наименьшее количество меда на выделение воска, имеет наиболь- ший успех и передает свои вновь приобретенные экономные инстинкты новым роям, которые в свою очередь будут иметь наибольшие шансы на успех в борьбе за существование. ПРЕПЯТСТВИЯ ДЛЯ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА В ЕЕ ПРИЛОЖЕНИИ К ИНСТИНКТАМ: БЕСПОЛЫЕ И БЕСПЛОДНЫЕ НАСЕКОМЫЕ Нет никакого сомнения, что есть много инстинктов, трудно поддающихся объяснению, которые могут быть выставлены против теории естественного от- бора. Я не стану останавливаться здесь на этих различных случаях и ограничусь разбором одного особого затруднения, которое сначала казалось мне непреодо- лимым и действительно роковым для всей теории. Я имею в виду бесполых или бесплодных самок в сообществах насекомых, ибо эти бесполые особи нередко очень сильно отличаются по инстинкту и строению как от самцов, так и от плодо- витых самок, и, будучи бесплодными, не могут производить себе подобных. Этот вопрос заслуживает разностороннего обсуждения, но я возьму только один случай — рабочих, или бесплодных, муравьев. Каким образом рабочие сделались бесплодными, объяснить, конечно, трудно, но не труднее, чем и всякое другое резкое изменение в строении, так как можно доказать, что некоторые насекомые и другие членистые животные иногда бывают бесплодными в естест- венных условиях; а если такие насекомые принадлежат к числу общественных, и для общества выгодно, что ежегодно рождается некоторое количество особей, способных к работе, но неспособных к размножению, то я не вижу никакого особого затруднения в том [чтобы считать], что это вызвано действием естествен- ного отбора. Но на этом первоначальном затруднении можно не останавливаться. Большое затруднение заключается в том, что рабочие муравьи сильно отличают- ся как от самцов, так и от самок по строению и по форме груди, по отсутствию крыльев, а иногда и глаз, и по инстинкту. Но рабочий муравей весьма сильно отличается от своих родителей и совер- шенно бесплоден; следовательно, он никак не может передать последовательно приобретенных изменений строения или инстинкта своему потомству. Можно с полным правом спросить, каким образом возможно примирить этот случай с теорией естественного отбора? Вспомним прежде всего, что организмы как в условиях одомашнения, так и в естественных условиях представляют бесчисленные случаи самых разнообраз- ных наследственных изменений в строении, связанных или с возрастом или с полом. Есть изменения, связанные не только с полом, но, кроме того, с коротким периодом деятельности воспроизводительных органов, как, например, брачные 194
инстинкт наряды многих птиц или искривленные челюсти самца лосося. Поэтому я не могу видеть большого затруднения в том, что какая-нибудь особенность стоит в связи с бесплодием некоторых членов сообщества насекомых; трудность заключается в понимании того, как такие коррелятивные изменения строения могли посте- пенно накопляться под влиянием естественного отбора. Однако это затруднение, хотя и кажется непреодолимым, уменьшается и, по моему мнению, даже совершенно исчезает, если вспомнить, что отбор может быть применен к семейству так же, как и к отдельной особи, и как в том, так и в другом случае привести к желательной цели. Животноводы желают, чтобы между мясом и жиром у рогатого скота были хорошо выражены определенные отношения, и хотя животное, обладающее этими свойствами, идет на бойню, однако животновод успешно продолжает выводить ту же породу, и это ему удается. Во всяком случае мы можем быть уверены в силе отбора в том отноше- нии, что порода рогатого скота, всегда производящая волов с очень длинными рогами, может, вероятно, быть выведена при тщательном отборе таких особей быков и коров, которые при спаривании давали волов с наиболее длинными рогами, хотя сам вол не может продолжать свою породу. У общественных насекомых отбор, направленный к достижению полезной цели, применялся к семейству, а не к отдельной особи. Отсюда мы должны заключить, что небольшие изменения в строении и в инстинкте, стоящие в связи с бесплодием некоторых членов сообщества, оказались полезными; плодовитые самцы и самки благодаря этому процветали и в свою очередь пере- дали своим плодовитым потомкам наклонность производить бесплодных осо- бей с теми же самыми изменениями. Этот процесс должен был повториться много раз, прежде чем различие между плодовитыми и бесплодными самка- ми одного и того же вида достигло тех размеров, которые мы наблюдаем у разных общественных насекомых. Но мы еще не дошли до кульминационной точки разбираемого затруднения, именно того, что бесполые особи некоторых муравьев отличаются не толь- ко от плодовитых самцов и самок, но разнятся и между собой, иногда почти в невероятной степени, делясь на две и даже на три касты. К тому же эти касты не переходят постепенно одна в другую, но разграничены весьма рез- ко и настолько же отличаются друг от друга, насколько отличаются два ви- да одного рода или даже два рода одного семейства. Так, у Eciton есть бес- полые рабочие и солдаты с весьма различными челюстями и инстинктами, у Cryptocerus рабочие одной касты имеют на голове своеобразный щит, упот- ребление которого совершенно неизвестно; у мексиканского Myrmecocystus рабочие одной касты никогда не оставляют гнезда, их кормят рабочие другой касты, и они имеют чрезвычайно развитое брюшко и выделяют подобие ме- да, заменяющего сироп, выделяемый тлями, или домашним скотом, как их можно назвать, который пасут и держат в неволе наши европейские му- равьи. Пожалуй, можно подумать, что я слишком самонадеян в своей вере в принцип естественного отбора, раз я не допускаю, что столь удивительные факты, будучи доказанными, не разрушают сразу мою теорию. В более про- стом случае, когда все бесполые насекомые принадлежат к одной касте, происшедшей, как я думаю, от плодовитых самцов и самок путем естествен- ного отбора, можно заключить, по аналогии с обыкновенными изменениями, что последовательные, слабые, благоприятные изменения произошли не сразу у всех бесполых особей одного муравейника, но сначала появились у не- многих особей, и что от выживания сообществ с самками, которые произ- водили наибольшее количество бесполых особей с благоприятными изме- нениями, все бесполые особи приобрели в конце концов эти особенности. Со- гласно с этим взглядом, мы можем рассчитывать найти иногда в одном и том же гнезде бесполых насекомых, представляющих последовательные града- ции строения; и мы, действительно, находим их. М-р Ф. Смит показал, что бесполые особи разных британских муравьев резко отличаются друг от друга по величине и иногда по окраске и что крайние формы связываются друг с другом особями, взятыми из одного и того же муравейника; я сам сравнивал 195
ЧАРЛЗ ДАРВИН. II|»(>11(:\<>Ж, (ЕН IIЕ ВИ, Ц1 к VIII —13. Почему у общественных перепонча- токрылых так широко распространен пар- теногенез, при котором самцы гаплоидны (развиваются из неоплодотворенных яиц), а самки и рабочие особи диплоидны (развиваются из оплодотворенных яиц)? На схеме в нормальном диплоидном виде (1) сестры имеют лишь половину одинако- вых, унаследованных от матери хромосом. Гапло-диплоидные виды (2), у которых самцы гаплоидны, имеют более выравнен- ное генетически женское потомство (у сестер 75% общих генов), что в конечном итоге оказывается эволюционно более вы- годно. Это может благоприятствовать так называемому семейному отбору, дейст- вующему не на отдельных особей, а на целые семьи. На схеме вверху показано наследо- вание хромосом у обычного диплоидного вида, внизу — у гаплоидного. Различия между хромосомами условно показаны формой и цветом. ГЛАВА VIII постепенные переходы такого рода. Ино- гда случается, что либо крупные, либо мел- кие рабочие особенно многочисленны; ли- бо что те и другие многочисленны, осо- би же промежуточных размеров редки. У Formica flava есть крупные и мелкие ра- бочие с небольшим числом особей проме- жуточной величины, и у этого вида, по на- блюдениям м-ра Ф. Смита, крупные рабочие имеют простые глазки (ocelli), которые хотя и невелики, но вполне различимы, тогда как у мелких рабочих они рудиментарны. Таким образом, в этом случае мы имеем в одном муравейнике две группы бесплодных рабочих, различающихся не только по вели- чине, но и по своим органам зрения, притом связанных друг с другом немногими особя- ми, занимающими промежуточное положе- ние. Я могу пойти еще далее и прибавить, что если бы рабочие меньшего размера были очень полезны для сообщества, и отбор по- стоянно распространялся на тех самцов и самок, которые производили все большее и большее количество мелких рабочих, пока все рабочие не стали бы такими, то мы имели бы вид муравья с бесполыми особями, приблизительно сходными с теми, каких мы видим у Myrmica. Ибо у рабочих Myrmica нет даже рудиментарных ocelli, хотя у сам- цов и самок этого рода муравьев они хоро- шо развиты. Имея перед собой такие факты, я не сом- неваюсь, что естественный отбор, путем воздействия на плодовитых муравьев или родителей, мог бы произвести такой вид, который систематически давал бы бесполых особей, причем все они были бы большой величины с челюстями одной формы, или все — малой величины с совершенно иными челюстями, или, наконец, что представляет наибольшее затруднение, одну группу рабо- чих одной величины и строения и одновре- менно другую — иной величины и строения; при этом сначала образовался бы последова- тельный ряд, как это мы видим у муравья-по- гонщика, а потом крайние формы появились бы все в большем и большем числе как ре- зультат выживания производящих их ро- дителей, пока промежуточные особи не перестали бы совсем появляться. Таким образом, как я думаю, мне уда- лось объяснить удивительный факт суще- ствования в одном и том же муравейнике двух резко различных каст бесплодных ра- бочих, которые сильно отличаются как друг от друга, так и от своих родителей. Кроме того, этот случай очень интересен, так как доказывает, что животное, как и растение, может подвергнуться любому изменению 196
инстинкт VIII—14. Среди разнообразных видов муравьев встречаются «специалисты», например: 1 — муравей-древоточец; 2 — муравей- жнец (собирает семена, а после их прорастания выносит из муравейника, и эти растения разрастаются, снабжая муравьев пищей); 3 — муравей-пастух (организует тлей в колонии и собирает их сладкие выделения); 4,5 — муравьи-легионеры (передвигаются колоннами, переносят за- пасы пищи); 6 — муравей-грибовод (выса- живает грибы внутри муравейника и пита- ется ими); 7 — мелкий муравей-вор (про- никает в муравейники других видов, питается там куколками и личинками, часто поселяется в домах людей, питаясь пище- выми отходами); 8 — хранители меда (касты рабочих муравьев — «медовые бочки»). VIII—15. Голова самца кеты (Oncorhynchus ke- ta), недавно вошедшего в реку из моря (А), и того же самца в брачном наряде (Б). Из моря кета входит в реку серебристой, с темно-зеленоватой спиной, стройной. При подходе к нерестилищу серебристый блеск утрачивается, брюхо становится чер- ным, конец рыла загибается в виде клюва, на челюстях появляются огромные зубы, масса костей увеличивается в полтора раза, а мышечной ткани и жира — сокра- щается. Биологическое значение подобных удивительных изменений до сих пор оста- ется загадочным. путем накопления многочисленных, слабых, самопроизвольных изменений, лишь бы они были в каком-либо отношении полезны, и притом без всякого уча- стия упражнения или привычки. Ибо своеобразные привычки, присущие рабо- чим, или бесплодным самкам, сколько бы времени они ни существовали, конеч- но, не могли бы воздействовать на самцов и плодовитых самок, которые только и дают потомство. Меня удивляет, что до сих пор никто не воспользовался этим показательным примером бесполых насекомых против хорошо известного уче- ния об унаследованных привычках, защищаемого Ламарком.
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА VIII VIII—16. В брачный наряд дальневосточных лососей входит необычайно яркая окраска. Идущая на нерест нерка становится огнен- но-красной с зеленоватой спиной. Инте- ресно, что у нерки (ее еще называют и «красной») мышцы тоже ярко-красные, окрашенные так из-за большого количе- ства каротина, что связано с особенностя- ми питания этого вида мелкими морскими ракообразными — калянусами, жир кото- рых содержит много каротина, получаемо- го калянусами от диатомовых водорослей, первично синтезирующих это вещество. КРАТКИЙ ОБЗОР Я посвятил эту главу краткому доказа- тельству изменяемости умственных способ- ностей у наших домашних животных и на- следственной передачи этих изменений. Еще более коротко я старался доказать, что ин- стинкты слабо изменяются в естественных условиях. Никто не станет оспаривать, что инстинкты имеют огромное значение для каждого животного. Поэтому нет никакого действительного затруднения в том, что при изменении условий существования естест- венный отбор накоплял до известных преде- лов слабые изменения инстинктов, если толь- ко они полезны в каком-либо направлении. Возможно, что во многих случаях свое влия- ние оказывают также привычка и употребле- ние или неупотребление органа. Я не претен- дую на то, чтобы приведенные в этой главе факты делали мою теорию более прочной в очень большой степени; но, насколько я могу судить, ни один из приведенных затруд- нительных случаев не опровергает ее. С дру- гой стороны, такие факты, как то, что ин- стинкты не всегда бывают вполне совершен- ными и могут вести к ошибкам, что ни для одного инстинкта нельзя доказать его образо- вания на пользу других животных, хотя одни животные извлекают пользу из инстинктов других, что естественноисторический закон «Natura non facit saltum» [ «Природа не делает скачков»] настолько же приложим к ин- стинктам, как и к строению тела организма, и вполне объясним на основании вышеизло- женных взглядов, но не объясним никаким другим путем,— все это скорее служит к подкреплению теории естественного от- бора. Эта теория подкрепляется и некоторыми другими фактами, касающимися инстинктов, как, например, тем обыкновенным случаем, когда два близкие, но различные вида, живу- щие в разных странах света и находящиеся в совершенно различных условиях, часто сохраняют почти одни и те же инстинкты. Например, исходя из принципа наследствен- ности, мы можем понять, почему дрозд тро- пических частей Южной Америки вымазыва- ет свое гнездо глиной, совершенно так, как это делает наш британский дрозд; почему птицы-носороги Африки и Индии обладают одним и тем же своеобразным инстинктом замуровывать своих самок в дуплах деревьев, оставляя в замазке только небольшое отвер- стие, через которое самец кормит самку и птенцов, когда последние выведутся; почему самцы североамериканского крапивника (Troglodytes) устраивают для отдыха так назы- 198
инстинкт ваемые «петушьи гнезда» совершенно так, как это делается нашим крапивником, но что представляет собою привычку, совершенно не свойственную другим птицам. Наконец, хотя, быть может, это и не особенно убедительно с логиче- ской точки зрения, но мне кажется гораздо более удовлетворительной мысль, что такие инстинкты, как инстинкт молодой кукушки, выбрасывающей своих сводных братьев, инстинкт муравьев, захватывающих рабов, инстинкт личинок наездников, питающихся внутри живого тела гусеницы, представляют собой не специально дарованные или сотворенные инстинкты, а только небольшие след- ствия одного общего закона, обусловливающего прогресс всех органических существ, именно — размножения, изменения, переживания наиболее сильных и гибели наиболее слабых. Можно только удивляться, с какой прозорливостью Ч. Дарвин дал анализ возможных путей возникновения инстинк- тов у муравьев, пчел, ос и др. Сотни уче- ных ныне изучают инстинкты и другие формы поведения у самых разных живот- ных. Сформировалась даже самостоятель- ная наука о поведении животных — этоло- гия, одним из основателей которой с пол- ным правом ныне считается Ч. Дарвин. Этологами написаны тысячи специальных работ и даже сотни монографий о принци- пах мотивации, ритуальном, родитель- ском, иерархическом и других формах поведения. За развитие науки об инстинк- тах в 1973 г. была присуждена Нобелев- ская премия австрийскому биологу Кон- раду Лоренцу и голландцу Нико Тинбер- гену, а также немецкому ученому К. Фри- шу. Но все эти успехи в значительной степени основаны на внешне простых, а на самом деле очень глубоких заключе- ниях Дарвина: сложное поведение воз- никает в процессе эволюции под конт- ролем и управлением естественного от- бора. В современной этологии с большей точностью, чем это было возможно во времена Дарвина, убедительно доказано, что в любом, самом сложном поведении можно выделять ряд элементов или фраг- ментов. При этом с большой точностью выявлять гомологичные фрагменты по- ведения у разных видов, хотя они могут быть внешне и не похожи (совсем так же, как не похожи внешне гомологичные акулья челюсть и ушная косточка млеко- питающих). У близких видов, как то и следует из концепции Дарвина, таких гомологичных фрагментов больше, у да- леких — меньше. Прозорлив оказался Дарвин й в осто- рожном отношении к вопросу о рассудоч- ной деятельности и разуму: до сих пор в науке идут споры, как правильно опре- делить понятия «инстинкт» и «разум», нет ответа на вопрос, что такое мысль, память и др. В этологии сейчас больше неясного, чем известного, которое подтверждает правоту анализа Дарвина: инстинкты— это адаптивные признаки, возникающие под влиянием отбора.
ГИБРИДИЗАЦИЯ КРАТКИЙ ОБЗОР ГЛАВЫ Первые скрещивания между формами, до- статочно разнящимися между собой, чтобы считаться видами, и их гибриды весьма часто, но не всегда бесплодны. Это бесплодие пред- ставляет всевозможные степени и часто так незначительно, что самые тщательные на- блюдатели приходили к диаметрально проти- воположным заключениям, классифицируя формы на основании этого признака. Беспло- дие врожденно изменчиво у разных особей одного вида и весьма чувствительно к влия- нию благоприятных и неблагоприятных усло- вий. Степень бесплодия не находится в стро- гой зависимости от систематического сродст- ва, но определяется различными любопытны- ми и сложными законами. Она обыкновенно различна, а иногда и очень различна при взаимных скрещиваниях между одними и те- ми же двумя видами. Она не всегда одина- кова по степени при первом скрещивании и у гибридов, происшедших от него. Точно так же, как по отношению к привив- ке деревьев способность одного вида или разновидности прививаться к другому яв- ляется привходящим результатом различий в их вегетативной системе, неизвестных по сво- ей природе, так и при скрещивании большая или меньшая способность одного вида соеди- няться с другими является сопутствующим результатом известных различий в их воспро- изводительной системе. Полагать, что виды наделены различными степенями бесплодия специально для того, чтобы предотвратить их скрещивание и слияние в природе, так же мало оснований, как и думать, что деревья наделены различными и в некоторых отно- шениях аналогичными степенями неспособ- ности к взаимной прививке специально для того, чтобы предотвратить их срастание в на- ших лесах. Бесплодие первых скрещиваний и их гиб- ридного потомства не было приобретено пу- тем естественного отбора. В случае первых скрещиваний оно, по-видимому, зависит от различных обстоятельств; в некоторых слу- чаях причиной главным образом служит ран- няя смерть зародыша. У гибридов оно за- висит, очевидно, от того, что вся их органи- зация была расстроена соединением в ней двух различных форм; оно, по-видимому, близко родственно с бесплодием, так часто поражающим чистые виды, когда они подвер- гаются действию новых и неестественных жизненных условий. Тот, кто сможет объяс- нить эти последние случаи, тот сможет объ- яснить и бесплодие гибридов. Это воззрение ГЛАВА ДЕВЯТАЯ РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ БЕСПЛОДИЕМ ПЕРВЫХ СКРЕЩИВАНИЙ И ГИБРИДОВ. БЕСПЛОДИЕ РАЗЛИЧНО ПО СТЕПЕНИ. ОНО НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ВСЕОБЩИМ. ОНО УСИЛИВАЕТСЯ ПОД ВЛИЯНИЕМ СКРЕЩИВАНИЯ В БЛИЗКИХ СТЕПЕНЯХ РОДСТВА И УСТРАНЯЕТСЯ ОДОМАШНЕНИЕМ. - ЗАКОНЫ. ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ БЕСПЛОДИЕ ГИБРИДОВ. БЕСПЛОДИЕ НЕ ЕСТЬ ОСОБЫЙ ДАР. НО СВЯЗАНО С ДРУГИМИ РАЗЛИЧИЯМИ И НЕ НАКОПЛЯЛОСЬ ПУТЕМ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА. ПРИЧИНЫ БЕСПЛОДИЯ ПЕРВЫХ СКРЕЩИВАНИЙ И ГИБРИДОВ. — ПАРАЛЛЕЛИЗМ МЕЖДУ РЕЗУЛЬТАТАМИ ИЗМЕНЕНИЯ ЖИЗНЕННЫХ УСЛОВИЙ И СКРЕЩИВАНИЯ. - ДИМОРФИЗМ И ТРИМОРФИЗМ. -- ПЛОДОВИТОСТЬ СКРЕЩИВАЮЩИХСЯ РАЗНОВИДНОСТЕЙ И ИХ ПОМЕСЕЙ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ВСЕОБЩЕЙ. — СРАВНЕНИЯ ГИБРИДОВ И ПОМЕСЕЙ НЕЗАВИСИМО ОТ ИХ ПЛОДОВИТОСТИ - КРАТКИЙ ОБЗОР 201
ГЛАВА IX ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ Вся глава «Гибридизация» написана Дарвином на основе экспериментов по скрещиванию видов и разновидностей в неволе (выводы относительно всех воз- можных степеней плодовитости для этих условий справедливы). Но в наше время получен большой материал, позволяющий не только оценить степень скрещивания в природных условиях, но и проливающий свет на причины ограничения плодовитости гибридов. В современной биологии рас- пространено краткое определение вида как генетически замкнутой системы. Часто межвидовые гибриды бесплодны из-за различий в строении хромосомного аппа- рата родителей. Причина стерильности здесь—неравномерное расхождение хро- мосом в мейозе. Этот барьер удается преодолеть умножением хромосом. Различие в хромосомах — далеко не единственная причина ограничения скре- щиваемости в природе. Иногда спермин и яйцеклетка несовместимы и оплодотво- рения не происходит или же гибриды нежизнеспособны и отсеиваются отбором. Описаны многочисленные случаи, когда соседние популяции свободно скрещи- ваются, а гибриды отдаленных популяций не возникают или оказываются нежизне- способными. Тогда возникают ряды, коль- ца и сети видов (видовые комплексы, не имеющие в некоторых местах четких барьеров между слагающими их форма- ми). Следующий этап дивергенции — когда виды могут существовать в смежных областях, скрещиваясь на стыке ареалов, но гибридная зона не расширяется, потому что гибриды менее приспособлены к жиз- ни, чем любой из родителей (серая и черная вороны). У некоторых насекомых все гибриды, возникающие на стыке ареа- ла, гибнут на ранних стадиях размножения («генетическое самоубийство»). Такой ме- ханизм ведет к невыгодной для обеих видов трате гамет, поэтому в эволюции он вытесняется разными способами брачного поведения, когда самки и самцы разных видов «не узнают» Друг друга. Возможные случаи, когда виды, прежде обитавшие в разных биотопах, в результате деятель- ности человека (сведение лесов, постройка каналов) встречаются, и тогда они или сливаются, или же вырабатывают новые изоляционные механизмы. Микроорганизмы и низшие эукариоты могут обмениваться генами в результате вирусной трансдукции или прямого пере- носа ДНК из клетки в клетку, порой другого вида (впрочем, понятия «виды» и «популяции», сформулированные для высших эукариот, к ним мало приложимы). У высших эукариот этот способ обмена генами вытеснен половым процессом и в эволюции, если и играет, то очень ограни- ченную роль. Дарвин, в согласии с тогдашними представлениями, считал химерные фор- мы растений, привитые Друг к другу, вегетативными гибридами. Хотя в настоя- щее время все садоводство основано на прививках, такие формы ныне гибридами не считают. Ведь при этом не происходит слияния клеток и объединения генотипов, поэтому изменения привоя ненаследствен- ны. Удалось получить химерные (алло- фенные) организмы и у животных путем соединения клеток раннего зародыша, принадлежащих разным особям. Наконец, в последнее время в культуре клеток были получены объединенные клетки с «роди- тельскими» парами крыса — мышь и даже мышь — человек. При этом в одном ядре оказываются хромосомы обоих видов. Но это уже не вегетативная гибридизация, а настоящая гибридизация (вегетативных) соматических клеток. 202
ГИБРИДИЗАЦИЯ находит себе сильную поддержку и в другого рода сопоставлении, а именно, с одной сто- роны, легкие изменения в жизненных усло- виях усиливают крепость и плодовитость всех органических существ, а с другой — скрещивание форм, которые находились в слегка различных жизненных условиях или видоизменялись, благоприятно действует на размеры, силу и плодовитость их потомства. Приведенные выше факты бесплодия неза- конных соединений диморфных и триморф- ных растений и их незаконнорожденного по- томства, быть может, делают вероятным то, что во всех случаях какая-то неизвестная связь соединяет степени бесплодия первых соединений со степенью бесплодия их потом- ства. Рассмотрение этих фактов диморфизма, а также результатов взаимных скрещиваний явно приводит нас к заключению, что первич- ная причина бесплодия скрещивающихся ви- дов заключается лишь в различиях их поло- вых элементов. Но почему у различных видов эти большие или меньшие видоизменения половых элементов, ведущие к взаимной не- плодовитости, сделались обычным явлением, мы не знаем; однако это, кажется, стоит в довольно тесной связи с тем, что виды в про- должение долгих периодов времени подвер- гались влиянию почти однообразных жизнен- ных условий. Неудивительно, что трудность скрещива- ния каких-либо двух видов и бесплодие их гибридного потомства в большинстве случаев соответствуют друг другу, хотя и обусловли- ваются различными причинами; потому что и то, и другое зависит от совокупности разли- чий между скрещивающимися видами. Не- удивительно также, что легкость первого скрещивания и плодовитость получающихся при этом гибридов, а также способность при- виваться друг к другу — хотя эта последняя способность, очевидно, зависит от крайне разнообразных обстоятельств — до извест- ных пределов идут параллельно с система- тическим сродством форм, над которыми ведется опыт, ибо в понятие о систематиче- ском сродстве мы включаем всевозможные черты сходства. Первые скрещивания между формами, ко- торые заведомо принадлежат к числу разно- видностей или недостаточно сходны, чтобы считаться за таковые, и происходящие от них помеси по большей части, но не всегда, как столь часто утверждали, плодовиты. Эта по- чти всеобщая и полная плодовитость также неудивительна, если вспомнить, как легко мы попадаем в ложный круг доказательств в вопросе о разновидностях в природном со- стоянии, и если мы вспомним, что большая IX — 1. Грегор (Иоганн) Мендель (1822— 1884) в 1В65 г. опубликовал работу «Опыты над растительными гибридами», в которой содержалась формулировка законов клас- сической генетики. Однако эта работа осталась почти неизвестной современни- кам и была оценена лишь в 1900 г. Как правило, основная причина бес- плодия многих межвидовых гибридов — нарушение мейоза. При оплодотворении (1) сливаются ядра мужской и женской половых клеток и восстанавливается нор- мальное, диплоидное число хромосом (2п). В начале мейоза следующего поколе- ния парные (2), или гомологичные, хромо- сомы, из которых одна была унаследована от отца, а другая — от матери, соединя- ются в пары (хромосомные нити каждой пары удвоены). Далее происходит ре- дукционное деление: пара разделяется на хромосомы-гомологи, и, не делясь, они расходятся к разным полюсам дочерней клетки (3). Ясно, если хромосомы разных видов существенно различаются, то при мейозе они не все смогут образовать пары, дочерние клетки-предшественники гамет получают дефектные хромосомные набо- ры с недостатком или избытком хромосом, и второе поколение гибрида будет бес- плодным. 203
ГЛАВА IX ЧАРЛЗ ДАРВИН. 11РОНСХОЖД ЕН И Е ви;(О в IX —2. Есть способ избежать нарушений мей- оза у межвидовых гибридов. Если у гибри- да первого поколения удвоить число хромосом (например, воздействием кол- хицина), при конъюгации каждая хромосо- ма найдет себе пару и мейоз пройдет нормально. Такие формы называют ам- фиплоидами. Первый амфиплоид — пло- довитый гибрид редьки и капусты — редькокапусту (рафанобрассику) получил Г. Д. Карпеченко в 1927 г. На рисунке: 1 — стручок капусты (Brassica); 2 — стручок редьки (Raphanus) с соответствующими наборами хромосом. Первое поколение гибридов (3) содержит 9 хромосом редьки и 9 хромосом капусты. Удвоение набора (4) стабилизирует кариотип: теперь каждая хромосома может найти себе пару при мейозе. Впоследствии амфиплоиды у растений получали многократно. У жи- вотных их получить труднее. Однако Б. П. Астаурову удалось получить амфи- диплоид двух видов шелкопряда — Вогп- byx mori и В. mandarine. IX — 3, 4. Явление амфидиплоидизации широко распространено в природе. Часто его наблюдают в ботанических садах при совместном выращивании близких видов. На рисунке изображена гибридная приму- ла — амфидиплоид, полученная в ботани- ческом саду в Кью. Легкая скрещивае- мость примул облегчает селекционерам труд. В настоящее время выведено множе- ство сортов этих красивых цветковых растений. На фотографии примула откло- ненная с красными и белыми цветками. IX — 5. Сейчас известны многие закономер- ности наследственности, и среди них — наследование признаков, «сцепленных с полом», то есть тех, которые закодирова- ны в половых хромосомах. Любопытный случай наследования пола — латеральный гинандроморфизм. На рисунке изображе- на особь дрозофилы: слева — самка, справа — самец. Латеральный гинандроморфизм про- исходит, если во время первого деления ядра зиготы одно из дочерних ядер теряет половую хромосому. Тогда все потомки этого ядра, образующие впоследствии клетки половины тела, будут иметь генотип ХО, который образует признаки самца. 204
ГИЬРПДИЗЛЦИИ часть разновидностей возникла в домашнем состоянии при помощи отбора чисто внешних отличий и что они не подвергались в течение долгого времени влиянию однообразных жизненных условий. Следует также в особенности не забывать того, что продолжительное одомашнение ведет к устранению беспло- дия, и потому мало вероятно, что оно и породило это самое качество. Независимо от вопроса о плодовитости во всех других отношениях замечается весьма близкое общее сходство между гибридами и помесями — в их изменчивости, способности поглощать друг друга путем частых скрещиваний и в способности наследовать признаки обеих родительских форм. Итак, хотя мы так же мало зна- ем точную причину бесплодия первых скрещиваний и гибридов, как и то, почему животные и растения, удаленные из их естественной обстановки, становятся бес- плодными, однако факты, приведенные в этой главе, как мне кажется, не проти- воречат убеждению, что виды первоначально существовали как разновидности.
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ В шестой главе я перечислил главные воз- ражения, которые вполне основательно мог- ли бы быть сделаны против защищаемых в этой книге взглядов. Большинство их нами уже рассмотрено. Одно из этих возражений, а именно указание на обособленность видо- вых форм и на отсутствие между ними бес- численных связующих звеньев, представляет, очевидно, значительные трудности. Я указал, почему такие связующие звенья обыкновен- но не встречаются в настоящее время при обстоятельствах, по-видимому, весьма благо- приятных для их наличия, именно в обшир- ной и непрерывной области с постепенно изменяющимися физическими условиями. Я старался показать, что жизнь каждого вида находится в более существенной зависимости от присутствия других уже установившихся органических форм, чем от климата, и что поэтому подлинно основные условия жизни не представляют столь же совершенно не- чувствительных переходов, как температура или влажность. Я старался также показать, что промежуточные разновидности, числен- ность которых меньше численности тех форм, которые они связывают, мало-помалу вытесняются и истребляются, по мере того, как идет дальнейшее изменение и усовершен- ствование. Однако главная причина того, что бесчисленные промежуточные звенья не встречаются теперь повсеместно в природе, лежит в самом процессе естественного отбо- ра, благодаря которому новые разновидности непрерывно вытесняют свои родоначальные формы и становятся на их место. Но ведь в таком случае количество существовавших когда-то промежуточных разновидностей должно быть поистине огромным в соответ- ствии с тем огромным масштабом, в каком со- вершался процесс истребления. Почему же в таком случае каждая геологическая форма- ция и каждый слой не переполнены такими промежуточными звеньями? Действительно, геология не открывает нам такой вполне непрерывной цепи организмов, и это, быть может, наиболее очевидное и серьезное воз- ражение, которое может быть сделано про- тив теории. Объяснение этого обстоятельства заключается, как я думаю, в крайней непол- ноте геологической летописи. Прежде всего нужно всегда помнить о том, какого рода промежуточные формы дол- жны были согласно теории некогда сущест- вовать. Когда я рассматриваю какие-нибудь два вида, мне трудно преодолеть в себе жела- ние создать в воображении формы, непосред- ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ОБ ОТСУТСТВИИ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ПРОМЕЖУТОЧНЫХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ. — О ПРИРОДЕ ВЫМЕРШИХ ПРОМЕЖУТОЧНЫХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ; ОБ ИХ КОЛИЧЕСТВЕ. — ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ [ГЕОЛОГИЧЕСКОГО] ВРЕМЕНИ В ГОДАХ. — О БЕДНОСТИ НАШИХ ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКИХ КОЛЛЕКЦИЙ. — О ПЕРЕРЫВАХ В ГЕОЛОГИЧЕСКИХ ФОРМАЦИЯХ. — О ДЕНУДАЦИИ ГРАНИТНЫХ ОБЛАСТЕЙ. — ОБ ОТСУТСТВИИ В ФОРМАЦИЯХ ПРОМЕЖУТОЧНЫХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ. — О ВНЕЗАПНОМ ПОЯВЛЕНИИ ГРУПП РОДСТВЕННЫХ видов В САМЫХ НИЖНИХ ИЗ ИЗВЕСТНЫХ НАМ СЛОЕВ, СОДЕРЖАЩИХ ИСКОПАЕМЫЕ ОСТАТКИ. — О ДРЕВНОСТИ ОБИТАНИЯ ОРГАНИЗМОВ НА ЗЕМЛЕ 207
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА X ственно связывающие эти два вида. Но это совершенно неправильная точка зре- ния; мы должны всегда представлять себе формы, промежуточные между каждым данным видом и его общим, но неизвестным предком; а предок, конечно, должен был чем-нибудь отличаться от всех своих измененных потомков. Вот простая иллюстрация этого: трубастый голубь и дутыш оба произошли от скали- стого голубя; если бы у нас были все промежуточные разновидности, когда-либо существовавшие, мы имели бы совершенно непрерывный ряд переходов между каждой из этих форм и скалистым голубем, но мы не имели бы разновидностей, прямо промежуточных между трубастым голубем и дутышем. То же бывает и с естественными видами; если мы возьмем две формы, далеко одна от другой отстоящие, например лошадь и тапира, мы не имеем никаких оснований предполагать, что существовали когда-нибудь звенья, непосредствен- но промежуточные между ними, но можем думать, что они существовали между каждой из этих форм и их неизвестным общим предком. Этот общий предок должен был иметь во всей своей организации много сходного и с тапиром, и с лошадью, но некоторыми чертами своей организации он мог значительно отли- чаться от обоих этих животных, может быть, даже больше, чем они различаются одно от другого. Поэтому во всех подобных случаях мы были бы не в состоянии распознать родоначальную форму каких-нибудь двух или большего числа видов, даже если бы подробно сравнили организацию родоначальной формы с органи- зацией ее измененных потомков; нам удалось бы это разве лишь в том случае, если бы мы располагали в это же самое время почти полной цепью промежу- точных звеньев. Вполне возможно по моей теории, чтобы одна из двух ныне живущих форм произошла от другой, например лошадь от тапира; в этом случае между ними должны были существовать прямые промежуточные звенья. Но такой случай предполагает, что одна из форм оставалась в продолжение очень долгого перио- да неизменной, а ее потомство изменилось в очень значительной степени, что, в силу конкуренции между одним организмом и другим, между детьми и роди- телями, было бы крайне редким явлением, так как всегда новые и более со- вершенные формы жизни стремятся вытеснить старые и менее совершенные формы. По теории естественного отбора все ныне живущие виды были связаны с родоначальным видом каждого рода различиями, не превышающими те, которы- ми различаются в настоящее время естественные и домашние разновидности одного и того же вида, а эти родоначальные виды, ныне в большинстве случаев вымершие, были в свою очередь подобным же образом связаны с более древними формами, и так далее, постоянно сходясь и приближаясь к общему предку каждого большого класса. Таким образом, количество промежуточных и пере- ходных звеньев между всеми живущими ныне и вымершими видами должно было быть непостижимо велико. И, конечно, если только эта теория верна, все они существовали на Земле. ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ |ГЕОЛОГИЧЕСКОГО] ВРЕМЕНИ ПО БЫСТРОТЕ ОТЛОЖЕНИЯ ОСАДКОВ И РАЗМЕРАМ ДЕНУДАЦИИ Независимо от того, что мы не находим ископаемых остатков безгранично многочисленных связующих звеньев, можно, пожалуй, возразить, что не хватило бы времени на изменение органического мира в таких размерах, если допустить, что все изменения совершались медленно. Мне трудно представить читателю, не занимающемуся практически геологией, факты, позволяющие дать хотя бы слабое представление о продолжительности минувшего времени. Тот, кто, прочтя великое произведение сэра Чарлза Аайелля «Основы геологии», в ко- тором будущий историк признает творение, совершившее переворот в есте- ствознании, не захочет допустить всю громадность истекших периодов вре- мени, пусть тотчас же закроет эту книгу. Но далеко еще недостаточно изучить «Основы геологии» или читать специальные работы различных наблюдателей об 208
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ отдельных формациях и видеть, как каждый автор стремится дать приблизительное поня- тие о продолжительности [отложения] каж- дой формации или даже каждого пласта. Чтобы получить некоторое понятие о продол- жительности минувших времен, нужно наб- людать самый процесс работы геологических факторов, нужно хорошо знать, как глубоко была денудирована поверхность суши и ка- кие массы осадков были отложены. Протяже- ние и мощность наших осадочных форма- ций представляют, как справедливо заметил Аайелль, результат и меру той денудации, которой в данном месте подвергалась земная кора. Поэтому-то и нужно видеть собствен- ными глазами огромные толщи нагромож- денных один на другой слоев, наблюдать ручейки, несущие вниз мутный ил, волны, подтачивающие обрывы морского берега, если мы хотим составить себе какое-нибудь понятие о продолжительности минувших времен, памятники которых мы видим повсю- ду вокруг нас. Поучительно бродить вдоль морского бе- рега, сложенного из не слишком твердых пород, и наблюдать процесс его разруше- ния. Прилив в большинстве доходит до скал лишь на короткое время два раза в день, и волны подтачивают их лишь тогда, когда они несут с собою песок и гальку, так как чис- тая вода, конечно, не в состоянии стачивать породу. Когда, наконец, основание скалы подрыто, огромные глыбы низвергаются вниз; здесь, оставаясь неподвижными, они разрушаются атом за атомом, пока не умень- шатся настолько, что начнут перекатываться волнами и таким образом быстрее раздроб- ляться на гальку, песок или ил. В недавнее время, однако, мы узнали, благодаря исследованиям Рамсея, продол- жавшего работу многих превосходных на- блюдателей — Джэкса, Гейки, Кроля и дру- гих, что разрушение [поверхности суши] ат- мосферными факторами должно быть приз- нано за процесс, гораздо более важный, чем разрушение морского берега или работа мор- ских волн. Вся поверхность суши подвергает- ся химическому действию атмосферы и дож- девой воды с растворенной в ней углекисло- той, а в холодных странах — действию моро- за; разъединенное этой работой вещество сносится сильным дождем вниз даже по сла- бым склонам, а также, особенно в сухих областях, и ветром в большей степени, чем это обыкновенно предполагают; далее оно переносится потоками и реками, которые, если они быстры, углубляют свои русла и пе- ретирают обломки. В дождливый день даже X—1. Разрушение морского берега. Иногда скорость разрушения берего- вой линии достигает нескольких метров в год. Чарлз Лайелль, один из ближайших друзей Ч. Дарвина, писал в труде «Основ- ные начала геологии» (эту книгу в числе 209
ГЛАВА X ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ немногих взял с собой в путешествие на «Бигле» Ч. Дарвин и она поколебала его первоначальные представления о неиз- менности мира) о скорости, с которой берег Йоркшира (Восточная Англия) отсту- пает под влиянием моря: «Скорость, с которой эти утесы отступают в продолже- нии многих лет, на протяжении 5В км, равняется в среднем 2,1 м в год. При такой скорости берег, средняя высота которого над уровнем моря 12,2 м, утратил 1,6 км в ширину со времени Нормандского на- шествия и более 3 км со времени занятия Йорка римлянами» (Лайелль, 1 В66, с. 353). X—2. В XX в. эрозия почв превратилась в одну из грозных проблем для человече- ства. В результате водной эрозии (смыва почвы дождями и талыми водами, в том числе и с образованием порой огромных оврагов) и ветровой эрозии (уносом вер- хнего слоя почвы ветрами) к 1975 г. во всем мире было потеряно более 50 млн. га пахотных земель. Только за одни сутки (!) 11 мая 1934 г. пыльная буря, разразившая- ся над Великими Равнинами в США, подняла в воздух 300 млн. т плодородной почвы: на сотнях тысяч гектар было унесено от 5 до 25 см верхнего слоя почвы. в местности со слабо волнистой поверхно- стью мы видим в мутных ручьях, сбегающих с каждого склона, результаты разрушительной работы атмосферы. Получив таким образом представление о той медленности, с какой суша разрушается работой атмосферы и прибоем воды, поучи- тельно для оценки продолжительности ми- нувшего времени, с одной стороны, предста- вить себе те массы породы, какие были уда- лены с поверхности многих обширных обла- стей, а с другой стороны — толщину наших осадочных формаций. Я вспоминаю, как силь- но я был поражен видом вулканических ост- ровов, которые были изъедены работой волн и берега которых со всех сторон обрывались отвесными скалами в тысячу и две тысячи футов высотой; это было тем более порази- тельно, что пологий склон потоков лавы, обусловленный ее прежним жидким состоя- нием, с первого взгляда указывал, как далеко твердые каменные пласты продолжались ко- гда-то в открытый океан. Такую же историю, но еще более понятным языком рассказывают нам сдвиги—эти большие разломы, вдоль ко- торых слои приподнялись по одну сторону или опустились по другую на высоту или глу- бину в тысячи футов; ибо с тех пор, как рас- 210
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ кололась земная кора и произошло это сме- щение слоев, безразлично внезапное ли, или, как теперь думает большинство геологов, медленное и происходившее в несколько при- емов, земная поверхность была до такой сте- пени выровнена, что теперь не видно снару- жи никакого следа этих колоссальных сме- щений. Пеннинский сдвиг, например, имеет более 30 миль в длину, и на этом протя- жении вертикальное смещение слоев из- меняется в пределах от 600 до 3000 футов. Профессор Рамсей описал сдвиг в Энгле- си со смещением слоев в 2300 футов, и он же сообщает мне, что он вполне уверен в существовании в Мерионетшире сдвига в 12 000 футов; несмотря на это, во всех упо- мянутых случаях на поверхности земли нет ничего, что указывало бы на столь громад- ные передвижения, так как толщи пород по обе стороны разлома срезаны под один уровень. С другой стороны, во всех частях света толщи осадочных пород имеют изумитель- ную мощность. В Кордильерах я наблюдал массу конгломерата толщиной в 10 000 футов; и хотя конгломераты накоплялись, по всей вероятности, быстрее, чем более мелкозерни- стые осадки, однако, состоя из обтертых и X—3. В некоторых местах прямо на по- верхности хорошо заметны слои оса- дочных пород, часто смещенные в про- цессе геологических трансформаций местности. В современной геологии, на основании анализа многих тысяч разрезов земной поверхности выяснены основные типы раз- ломов и разрывов земной коры, а также закономерности формирования складча- тости осадочных и вулканических пород. По относительному положению слоев, трещиноватости, сдвигам и смещениям можно восстановить те деформации, кото- рые претерпели эти породы. Особенно хорошо это можно делать на обнажени- ях — местах земной поверхности со слоя- ми, подходящими близко к поверхности. Во время обучения в Кембриджском университете Ч. Дарвин участвовал во мно- гих геологических экскурсиях вместе с гео- логом А. Седжвиком. 211
ГЛАВА X ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ X—4. Геологический разрез Швейцарских Альп. Альпы — сравнительно молодая горная система, в строении которой про- слеживаются различные стадии горообра- зования. На первой стадии этого процесса в депрессии земной коры скапливаются осадки, перемежающиеся интрузиями вул- канических пород. На второй тектониче- ской стадии происходит грандиозная де- формация заполняющих бассейн осадков в результате многокилометровых по ам- плитуде надвиговых разрывов и переме- щений, складкообразования и взбросов. На третьей (собственно горообразователь- ной) стадии происходит подъем деформи- рованных пластов пород, иногда с образо- ванием депрессий, быстро заполняющихся грубообломочным материалом за счет эрозии, вздымающихся гор, надвиговых чешуй, соскальзывающих под влиянием силы тяжести и перекрывающих ранние образования. Судя по характеру складча- тости метаморфизированных осадочных пород, ныне отсутствующий покров Дент- Бланш мог достигать мощности в несколь- ко тысяч метров. округленных галек, из которых каждая несет на себе печать времени, они могут служить наглядным свидетельством того, насколько медленно должна была нагромождаться их масса. Профессор Рамсей сообщил мне, како- ва максимальная мощность последователь- ных формаций в различных частях Велико- британии, определенная в большинстве слу- чаев непосредственным измерением; вот ре- зультаты этих измерений: Футы Палеозойские слои (не включая сюда извер- женные породы)............................57 154 Вторичные слои........................... 13 190 Третичные слои............................. 2 240 Это составляет вместе 72 584 фута, т. е. приблизительно тринадцать и три четверти английских миль. Некоторые формации, раз- витые в Англии в виде тонких слоев, пред- ставляют на континенте толщи в тысячи фу- тов мощностью. Сверх того, между каждой последовательной формацией существуют, согласно мнению большинства геологов, пе- рерывы огромной продолжительности, так что колоссальная толща осадочных пород Англии дает только приблизительное поня- тие о времени, в течение которого они накоп- лялись. Размышление обо всем этом остав- ляет в уме такое же впечатление, как и на- прасные попытки составить себе ясное пред- ставление о вечности. Однако это впечатление не совсем верно. М-р Кроль в одной интересной статье заме- чает, что мы ошибаемся не тогда, «когда составляем себе слишком преувеличенное понятие о продолжительности геологических 212
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ периодов», а тогда, когда оцениваем их года- ми. Немногие из нас, впрочем, знают, что на самом деле представляет собой миллион; м-р Кроль дает следующую иллюстрацию этого: возьмите узкую полоску бумаги в 83 фута и 4 дюйма длиной и протяните ее вдоль стены большой залы; затем отметьте на одном конце этой ленты десятую часть дюй- ма. Эта десятая часть дюйма будет представ- лять собою сто лет, а вся лента миллион лет. Но не следует забывать при этом, что по от- ношению к предмету этого сочинения заклю- чают в себе эти сто лет, изображенные такой крайне ничтожной мерой в зале вышеука- занных размеров. Некоторые выдающиеся животноводы сумели в продолжение своей жизни в такой степени изменить некоторых из высших животных, плодящихся значитель- но медленнее, чем большая часть низших жи- вотных, что они вызвали образование того, что заслуживает названия новой подпороды. Только очень немногие, тщательно занимаясь выработкой какой-нибудь породы, потратили на это больше полустолетия, так что столетие выражает собой последовательную работу двух таких животноводов. Нельзя предпола- гать, чтобы виды в естественном состоянии могли изменяться так быстро, как изменяют- ся домашние животные под влиянием мето- дического отбора. Во всяком случае, этот процесс можно скорее уподобить действию бессознательного отбора, т. е. сохранению наиболее полезных иди наиболее красивых животных без всякого намерения изменить породу, а путем такого бессознательного отбора некоторые породы заметно измени- лись в продолжение двух или трех столе- тий. Виды же изменяются, вероятно, гораздо медленнее, и в пределах одной и той же стра- ны только немногие изменяются одновре- менно. Эта медленность происходит оттого, что все обитатели одной и той же страны уже так хорошо приспособлены один к дру- гому, что новые места в экономии природы могут открываться только после долгих про- межутков, под влиянием каких-либо физи- ческих изменений иди вследствие переселе- ния в страну новых форм. Мало того, измене- ния или индивидуальные отклонения в пра- вильном направлении, благодаря которым некоторые из обитателей могли бы быть луч- ше приспособлены к их новым местам при изменившихся условиях, могут и не возник- нуть тотчас же. К сожалению, у нас нет средств определить мерою годов, какой ну- жен период времени для того, чтобы вид мог измениться. Но нам придется еще вер- нуться к вопросу о времени. X—5. Так выглядит сводный геологический разрез одного из веков девонского перио- да на Северо-Западе СССР, составленный геологом В. С. Сорокиным на основе дан- ных по составу пород и встречающихся в них палеонтологических образцов иско- паемых животных и растений. Изобра- женный на рисунке участок разреза охва- тывает период времени в 8 млн. лет. Чтобы сделать отдельные слои заметными на рисунке, масштаб по вертикали и по горизонтали различен: слои как бы растя- нуты вверх в 4000 раз (полный разрез опубликован в журнале «Знание — сила», 1984, № 2, с. 8—9). 213
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА X О БЕДНОСТИ НАШИХ ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКИХ КОЛЛЕКЦИЙ Обратимся теперь к нашим наиболее богатым геологическим музеям. Что за жалкую картину они собой представляют! Что наши коллекции неполны, с этим все согласны. Никогда не следует забывать замечания Эдуарда Форбса, этого замечательного палеонтолога, что очень немногие ископаемые виды были уста- новлены и теперь известны по единственному и нередко неполному экземпляру или по немногим экземплярам, собранным на небольшом пространстве. Лишь небольшая часть земной поверхности была исследована геологически, и ни одна местность не исследована с достаточной полнотой, что доказывают важные открытия, которые ежегодно делаются в Европе. Совершенно мягкие организмы совсем не могут сохраняться. Раковины и кости разрушаются и исчезают, если остаются на дне моря в тех местах, где осадки не отлагаются. Мы, вероятно, сильно ошибаемся, если думаем, что осадки отлагаются почти по всему дну моря настолько быстро, чтобы ископаемые остатки могли бы быть засыпаны и сохра- ниться. На огромном протяжении океана яркий синий цвет воды свидетельст- вует о ее чистоте. Известны многие случаи, указывающие, что какая-нибудь формация была после перерыва огромной продолжительности покрыта другой, более поздней формацией, так что нижележащий слой не потерпел за этот про- межуток времени разрушения; это можно по-видимому, объяснить только тем, что дно морское нередко остается на долгие времена в неизменном положении. Остатки, погребенные в песке или гравии, после поднятия слоев [из-под уровня моря] обыкновенно растворяются благодаря просачиванию дождевой воды, со- держащей в себе углекислоту. Некоторые из тех многих родов животных, кото- рые населяют морское побережье между уровнем прилива и отлива, сохраняют- ся, по-видимому, лишь в редких случаях. Например, некоторые виды Chthamali- пае (подсемейство сидячих усоногих раков) повсеместно в бесчисленном мно- жестве покрывают прибрежные скалы; все они строго прибрежные животные, кроме одного средиземноморского вида, живущего на больших глубинах, и этот-то вид был найден в ископаемом состоянии в Сицилии, тогда как никакой другой вид до сих пор не был находим в отложениях третичной системы, но в настоящее время известно, что род Chthamalus существовал в меловой период. Наконец, многие мощные толщи осадков, требовавшие весьма продолжитель- ного времени для своего отложения, совершенно лишены органических остатков, и причина этого явления остается для нас непонятной. Что касается наземных организмов, живших в течение вторичного и палеозой- ского периодов, нечего и говорить, что наши сведения о них в высшей степени отрывочны. Но неполнота геологической летописи в значительной степени зависит от другой и более важной причины, чем все упомянутые выше; именно — оттого, что разные формации отделены одна от другой большими промежутками време- ни. Это мнение горячо поддерживалось многими геологами и палеонтологами, которые, подобно Э. Форбсу, совсем не верят в изменяемость видов. Когда мы смотрим на ряд формаций, расположенных в виде таблиц в геологических сочи- нениях, или когда мы прослеживаем их в природе, нам трудно отрешиться от мысли, что они следуют без перерыва одна за другой. Но мы знаем, например, по знаменитому сочинению сэра Р. Мерчисона о России, какие пробелы существуют в этой стране между налегающими одна на другую формациями; то же самое известно и о Северной Америке и о многих других странах. Самый опытный геолог, если бы он сосредоточил свое внимание исключительно на этих боль- ших областях, никогда не заподозрил бы, что в те периоды, о которых не оста- лось памятников в его собственной стране, накоплялись в других местах мощные толщи осадков, заключающих в себе новые и своеобразные формы жизни. И если в каждой отдельной стране нельзя составить почти никакого по- нятия о продолжительности времени, протекшего между последовательными формациями, то можно заключить отсюда, что и нигде нельзя определить этого. Частые и значительные перемены в минералогическом составе следую- 214
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ X—6. Усоногий рак «морской желудь». Это животное обычно встречается в Черном море, иногда поселяясь на скалах выше уровня воды, куда изредка достигают волны и брызги. щих одна за другой формаций обыкновенно указывают на значительные изменения в гео- графии окружающих стран, откуда происхо- дил осадочный материал, и подтверждают то мнение, что между каждыми двумя фор- мациями протекали большие промежутки времени. Нетрудно, мне кажется, понять, почему геологические формации каждой страны по- чти всегда оказываются перемежающимися, т. е. не следовали без перерыва одна за дру- гой. Когда я прослеживал на протяжении многих сотен миль берега Южной Америки, поднявшиеся на несколько сот футов в тече- ние недавнего периода, едва ли какой-либо другой факт поразил меня более, чем отсут- ствие каких бы то ни было недавних отло- жений, достаточно значительных, чтобы было чему сохраниться даже за короткий геологический период. Вдоль всего западного берега, у которого живет своеобразная мор- ская фауна, третичные слои так слабо разви- ты, что от. различных своеобразных морских фаун, сменявших здесь одна другую, вероят- но, не сохранится до отдаленных времен ни- каких памятников. Объясняется это, без сомнения, тем, что осадки прибрежной и сублиторальной по- лосы постоянно смываются, как скоро они, следуя за медленным и постепенным подня- тием страны, вступают в область разруши- тельного действия берегового прибоя. Можно, кажется, заключить отсюда, что только чрезвычайно мощные, плотные или огромные массы осадка могут устоять про- тив непрестанного действия прибоя во время первого своего поднятия и во время после- дующих изменений морского уровня, а также X—7. Дарвин был прав, относя отсутствие ископаемых промежуточных форм за счет неполноты палеонтологической летописи. Однако со времени Дарвина палеонтоло- гия сделала огромные успехи. Обнаруже- ны остатки форм, промежуточных не только между отдельными видами, но и систематическими группировками более высокого ранга — семействами, отрядами, классами. Вот несколько примеров. Череп иктитерия, небольшого хищни- ка из так называемой гиппарионовой фауны конца миоцена — начала плиоцена. Иктитерий несет черты двух семейств хищных млекопитающих — виверровых и гиеновых. 215
ГЛАВА X ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ X—8. В начальных ярусах третичного перио- да обнаружены остатки загадочных су- ществ. Среди них были травоядные, с мощ- ными когтями, хищники с копытами, похо- жие одновременно и на медведей, и на носорогов. Энтелодоны и археотерии — крупные свинообразные животные с мощ- ными клыками, по-видимому, они были всеядными. Однако такая «свинья» ростом с буйвола при случае наверняка могла быть опасным хищником. X—9. Сеймурия (Seymouria baylorensis), най- денная в красных пермских песчаниках Техаса (США),— редкий пример исключи- тельно хорошей сохранности всего скеле- та. Эта небольшая амфибия, жившая около 250 млн. лет назад, судя по коротким мощным конечностям, короткому хвосту и подвижной голове, вела наземный образ жизни. В ее строении прослеживаются некоторые рептилийные черты (в строении плечевого пояса, стопы, таза, позвоночни- ка). От группы батрахозавров («лягушко- ящеров»), к которой принадлежит и сей- мурия, по-видимому, возникли настоящие рептилии. и против наступающей в дальнейшем разру- шительной работы атмосферы. Такие мощ- ные и обширные скопления осадка могут образоваться двояким образом: либо в глубо- ких пучинах моря, и в этом случае морское дно не будет так богато населено разнообраз- ными формами жизни, как более мелкое мо- ре, и масса осадка, будучи поднята, даст лишь неполное представление об организмах, насе- лявших в период его отложения соседнюю область моря; либо осадок значительной мощности и протяжения может отлагаться на медленно понижающемся дне мелкого моря. В этом последнем случае море должно оста- ваться мелким и представлять условия, бла- гоприятные для многих и разнообразных форм во все время, пока скорость опускания и быстрота накопления осадка почти уравно- вешивают одна другую, и таким образом может отложиться формация, богатая иско- паемыми и достаточно мощная, чтобы устоять против той сильной денудации, кото- рой она подвергнется, когда поднимется [над уровнем моря]. Я убежден, что почти все наши древние формации, в которых преобладают толщи, богатые ископаемыми, образовались таким образом при оседании [дна]. Все геологические факты ясно указывают нам, что каждая область [земного шара] под- вергалась многочисленным медленным коле- баниям уровня, и, по-видимому, эти колеба- ния захватывали большие пространства. Сле- довательно, формации, богатые ископаемы- ми и достаточно мощные и обширные, чтобы противостоять последующему разрушению, могли в периоды опускания образоваться в обширных областях, но только там, где коли- чество приносимого осадка было достаточно, чтобы глубина моря продолжала оставаться незначительной и чтобы остатки заносились и сохранялись, прежде чем они успеют раз- рушиться. С другой стороны, пока дно моря остается неподвижным, мощные толщи не могут накопляться в мелководных областях, наиболее благоприятных для жизни. Еще менее это возможно в промежуточные пе- риоды поднятия; или, вернее сказать, уже отложенные к тому времени слои должны обычно подвергаться разрушению по мере того, как они поднимаются и попадают в сферу действия морского прибоя. Все геоло- ги, которые признают, что наши теперешние метаморфические сланцы и плутонические породы образовали когда-то первичное ядро Земли, согласятся, что с поверхности этих пород срезаны толщи огромного протяжения, когда-то их покрывавшие. Что такие обшир- ные области действительно существуют, в 216
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ этом не может быть сомнения: гранитная область Парима [Бразилия], со- гласно описанию Гумбольдта, по крайней мере, в девятнадцать раз боль- ше Швейцарии. К югу от Амазонки на карте Буэ показана область, сложен- ная из пород этого типа и равная Испании, Франции, Италии, части Германии и Великобритании, вместе взятыми. Эта область еще не была обстоятельно иссле- дована, но, по единогласному свидетельству путешественников, гранитные поро- ды там чрезвычайно широко распространены; так, фон Эшвеге дает детальный разрез этих пород, начинающийся от Рио-де-Жанейро и тянущийся по прямой линии внутрь страны на 260 географических миль; я сам проехал по другому на- правлению на расстоянии 150 миль и не видал ничего, кроме гранитных пород. Я исследовал многочисленные образцы, собранные вдоль всего берега от Рио-де- Жанейро до устья Аа Платы на протяжении 1 100 географических миль, и все они оказались принадлежащими к этому классу пород. Следовательно, вполне вероятно, что в некоторых частях света целые форма- ции были полностью денудированы, и от них не осталось никакого следа. Здесь заслуживает внимания еще одно замечание. Во время периодов подня- тия область суши и примыкающая к ней область мелководья увеличиваются, и при этом часто могут возникать новые стации; а все это, как было разъяснено раньше, благоприятствует образованию новых разновидностей и видов; но именно к этим периодам и относятся обыкновенно пробелы в геологической ле- тописи. С другой стороны, во время опускания обитаемая площадь и число оби- тателей должно сокращаться (за исключением форм, живущих у берегов кон- тинента, начинающего распадаться на архипелаг), и, следовательно, во время опускания должно происходить усиленное вымирание, и лишь немногие разно- видности или виды могут возникнуть вновь,— а именно в эти-то периоды опуска- ния и отлагались осадки, наиболее богатые ископаемыми. ОБ ОТСУТСТВИИ МНОГОЧИСЛЕННЫХ ПРОМЕЖУТОЧНЫХ РАЗНОВИДНОСТЕЙ В КАЖДОЙ ОТДЕЛЬНОЙ ФОРМАЦИИ На основании всех этих соображений нельзя сомневаться в том, что геологи- ческая летопись, рассматриваемая в целом, в высшей степени неполна; но, если обратить внимание на каждую формацию в отдельности, весьма трудно понять, почему мы не находим в ней строго промежуточных разновидностей между род- ственными видами, жившими в ее начале и в ее конце. Известны многие примеры, когда разновидности одного и того же вида встречаются в верхней и нижней 217
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА X О 200 400 600 800 1 млн. 1 млн.200 1 млн.400 1 млн.600 _ 1 млн.800 GYRAULUS 2 млн. лет X—10. Более подробное исследование пре- сноводных плиоценовых Отложений в Штайнхайме (Вюртенберг) обнаружило 29 в разной степени различающихся форм, несомненно представляющих непрерывно развивавшуюся в этом небольшом озере группу пресноводных моллюсков-катушек рода Gy га ulus (Р la norbi s). Весь период, который охватывает эти отложения, зани- мает не менее 2 млн. лет. Следовательно, между отдельными формами, изображен- ными на. схеме, могло пройти около 100 тыс. лет. Резкие изменения в морфоло- гии раковин (переход от катушковидной к башенковидной форме, утолщение рако- вин и др.), вероятно, связаны с повышени- ем температуры воды и увеличением содержания карбоната кальция, происшед- ших в результате появления горячих вулканических источников в окрестностях озера. Потом эти источники исчезли и фор- ма раковин вновь вернулась к катушко- видной. Изменение величины раковин одновременно происходило и у моллю- сков рода Amnicola, также обитавших в этом озере. 218
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ частях одной и той же формации: так, Траутшольд приводит значительное число примеров в отношении аммонитов, а Гильгендорф описал весьма интересный случай, где десять форм Planorbis multiformis постепенно изменяются в последо- вательных слоях одной пресноводной формации в Швейцарии. Хотя каждая фор- мация бесспорно требовала огромного числа лет для своего отложения, тем не менее можно привести многие причины, объясняющие, почему каждая из них обыкновенно не заключает в себе непрерывных рядов связующих звеньев между видами, жившими в начале ее и в конце, но я не могу в надлежащей мере оценить относительное значение нижеследующих соображений. Хотя каждая формация может обозначать собой весьма длинный ряд, но каж- дая из них, вероятно, коротка сравнительно с периодом времени, необходимым для изменения одного вида в другой. Мне известно, что два палеонтолога, мнения которых заслуживают полного уважения, именно Брони и Вудворд, пришли к заключению, что средняя продолжительность каждой формации вдвое или втрое превосходит среднюю продолжительность существования видовых форм. Но непреодолимые затруднения препятствуют нам, как мне кажется, прийти к сколько-нибудь надежному выводу в этом отношении. Встречая какой-нибудь вид впервые в середине отложений данной формации, было бы в высшей степени рискованно заключать отсюда, что он не существовал где-нибудь и ранее. И точ- но так же замечая, что какой-нибудь вид исчезает прежде, чем были отложены последние слои формации, было бы столь же опрометчиво предполагать, что он именно тогда вымер. Мы забываем, насколько мала площадь Европы сравни- тельно со всей земной поверхностью; но в пределах Европы различные яру- сы одной и той же формации еще не сопоставлены между собой вполне точно. Относительно всевозможных морских животных мы можем смело утвер- ждать, что здесь в широких размерах имели место переселения, вызывавшиеся климатическими и другими изменениями; и когда мы видим, что вид впервые появляется в какой-нибудь формации, мы можем считать вероятным, что он в это время только впервые иммигрировал в эту область. При изучении позднейших отложений в разных частях света было замечено, что некоторые доныне живущие виды обыкновенны в данном отложении, но исчезли в соседнем море; или наоборот, что некоторые виды в настоящее время изобилуют в соседнем море, но редки или совсем отсутствуют в данном отложе- нии. В высшей степени поучительно рассмотреть многие вполне доказанные случаи переселения обитателей Европы в продолжение ледниковой эпохи, которая представляет только часть целого геологического периода, а также и поразмыслить об изменениях морского уровня, о крайних переменах климата и об огромной продолжительности времени — все в пределах того же ледникового периода. Можно, однако, сомневаться в том, что в какой-нибудь части света не- прерывно отлагались осадочные слои, заключающие в себе ископаемые остатки, в течение всего этого периода в одной и той же области. Невероятно, например, чтобы осадки отлагались в продолжение всего ледникового периода близ устья Миссисипи в пределах той глубины, на которой морские животные могут наилучше развиваться, так как мы знаем, что в других частях Америки за этот самый промежуток времени совершились большие географические изме- нения. Для того чтобы можно было получить полную серию переходов между двумя формами из верхней и из нижней частей одной и той же формации, отло- жение должно было накопляться непрерывно в продолжение долгого периода, достаточного для медленного процесса изменения [видов]; следовательно, отло- жение должно иметь весьма значительную мощность, и изменяющиеся виды должны жить все это время в той же самой области. Но мы видели, что мощная формация, содержащая ископаемые во всей своей толще, может накопиться только в течение периода опускания, и для того чтобы глубина оставалась при- близительно одинаковой,— что необходимо для того, чтобы одни и те же мор- ские организмы могли жить на одном и том же пространстве,— быстрота накоп- ления осадка должна приблизительно уравновешивать быстроту опускания. Но этот самый процесс опускания имеет следствием погружение той области, отку- 219
ГЛАВА X ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ X—11. В настоящее время для Европы и Се- верной Америки можно восстановить основные черты палеогеографии на протя- жении четвертичного периода. На карте показаны границы покровных оледенений. В период максимального развития ледни- кового покрова южный край ледника достигал широты современного Волгогра- да. Последнее мощное оледенение, по- крывавшее всю Скандинавию и значитель- ную часть Прибалтики, окончилось всего лишь около 10 тыс. лет назад. 1 — 230 тыс. лет назад 2 — 100 тыс. лет назад 3 — 65—50 тыс. лет назад 4 — 23 тыс. лет назад 5 — 11 тыс. лет назад да доставляется материал для осадка, и таким образом количество доставляемого материала уменьшается, тогда как опускание все продолжается. В действитель- ности это почти точное соответствие между количеством приносимого осадка и быстротой опускания представляет, вероятно, редкую случайность, так как было замечено многими палеонтологами, что очень мощные отложения обыкно- венно не содержат ископаемых организмов и что последние встречаются только близ верхней или близ нижней границы таких отложений. Когда мы наблюдаем, как это весьма нередко случается, формацию, сложен- ную из слоев весьма различного минералогического состава, мы вправе предпо- ложить, что в процессе отложения ее были большие или меньшие перерывы. Но даже самое внимательное исследование какой-нибудь формации не дает нам никакого представления о продолжительности времени, какое необходимо было для ее отложения. Можно привести много примеров того, что слои всего в не- сколько футов толщиною представляют собою формации, имеющие в других местах мощность в тысячи футов и требовавшие для своего отложения огром- ного периода времени; и, однако, никто не заподозрил бы, не зная этого факта, какому огромному промежутку времени соответствует эта менее мощная формация. Можно указать многие случаи, когда нижние слои какой-либо формации были приподняты, подвергались денудации, вновь опускались и были покрыты верхними слоями той же формации,— факты, указывающие на то, что продолжительные, но легко ускользающие от внимания перерывы име- ли место при отложении таких слоев. В других случаях большие ископае- мые деревья, еще сохранившие вертикальное положение, в котором они росли, дают нам ясные указания на многие длинные промежутки времени и на из- менение уровня страны в продолжение процесса отложения, о чем мы и не догадывались бы, если бы не сохранились эти деревья; так, сэр Ч. Лайелль и д-р Доусон нашли в Новой Шотландии угленосные слои в 1 400 футов мощно- стью, с древними, содержащими корни прослойками, которые заметны одна над другой не менее как на шестидесяти восьми различных уровнях. Та- ким образом, когда один и тот же вид встречается в основании, в средних слоях и в верхних горизонтах какой-нибудь формации, весьма вероятно пред- положить, что он не жил в одном и том же месте в продолжение всего пе- риода отложения, но исчезал и вновь появлялся, и, быть может, неодно- 220
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ кратно, пока длился один и тот же гео- логический период. Следовательно, если этот вид претерпел значительное изменение во время отложения одной геологической формации, один ее разрез не будет заклю- чать в себе все тонкие промежуточные пере- ходы, которые, согласно нашей теории, дол- жны были существовать, но будет заключать внезапные, хотя, быть может, и незначитель- ные изменения этой формы. Чрезвычайно важно помнить, что натура- листы не имеют золотого правила, при помо- щи которого можно было бы различать виды и разновидности; они допускают некоторую слабую изменчивость каждого вида, но, когда они встречают несколько большие различия между какими-нибудь двумя формами, они считают обе эти формы за отдельные виды, если только они не принуждены связать их вместе очень близкими промежуточными переходами, а на это, по только что изложен- ным причинам, весьма редко можно рассчи- тывать, имея дело с одним каким-либо геоло- гическим разрезом. Предположим, что В и С представляют собою два вида, а третий, А, найден в более древнем, лежащем ниже слое; если бы даже А был строго промежуточным между В и С, он был бы просто признан за третий и особый вид, разве бы только в то же самое время он не оказался тесно связанным промежуточными разновидностями с одной или с обеими формами. Не следует, однако, забывать, как это объяснено, что, хотя бы А и был действительным прародителем В и С, из этого еще не следует непременно, чтобы он был во всех отношениях строго промежуточ- ным между ними. Таким образом, мы можем получить родственные виды и некоторых их измененных потомков из нижних и верхних слоев одной и той же формации и, если только мы не имеем многочисленных пере- ходных форм, мы можем и не догадаться о существовании между ними кровного родст- ва и сочтем их, следовательно, за различные виды. Можно указать и еще одно более важное соображение, высказанное недавно д-ром Фолконером и приводящее к тому же заклю- чению, именно, что период, в продолжение которого каждый вид подвергался измене- нию, хотя и очень продолжительный, если измерять его годами, был, вероятно, короток по сравнению с тем временем, в течение ко- торого вид не подвергался никаким измене- ниям. Не следует забывать, что в настоящее вре- мя, располагая для исследования полными экземплярами, мы лишь в редких случаях можем связать две формы промежуточными X—12. Само название «каменноугольный пе- риод» (карбон) говорит о том, что в эту эпоху образовались мощные слои камен- ного угля. Территорию большей части нынешней Европы в то время покрывали обширные влажные леса из вымерших ныне растений. Наиболее примечательны- ми из них были лепидодендроны (спра- ва) — огромные деревья высотой до 40 м и диаметром (у основания) до 2 м. До на- ших дней дожили их маленькие родичи — плауны. Не менее примечательны род- ственники нынешних хвощей — каламиты высотой до 30 м (с л е в а). Но уже в карбоне появляются первые голосеменные растения, широко распро- странившиеся в следующем периоде — пермском. Значительная часть углей Сиби- ри образована за счет кордаитов — могу- чих деревьев высотой до 30 м. Это были родственники ныне живущих хвойных, но вместо хвои у них были листья, чаще всего похожие на листья злаков или ирисов. 221
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА X ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ Эотитанопс X—13. Ныне вымершие парнокопытные из семейства титанотериев или бронтотериев («титанические», или «громовые», звери), хотя имели азиатское происхождение, но наибольшее развитие получили на терри- тории Северной Америки. Последние титанотерии были огромными слонопо- добными животными с причудливыми костяными выростами на лицевой части черепа. По степени вооруженности их можно расположить в ряд — от небольшо- го эоценового эотитанопса, вообще безро- гого, до чудовищного бронтотерия эпохи раннего олигоцена. Эволюция титанотери- ев шла быстро: уже в конце эоцена монгольские эмболотерии («звери-тара- ны») имели мощные рогоподобные высту- пы носовых костей, позволявшие им рвать растения под водой без задержки дыха- ния. Анализируя подобные ряды, можно говорить о какой-то направленности эво- люционного процесса, о чем упоминает Дарвин. 222
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ разновидностями и, таким образом, доказать их принадлежность к одному и тому же виду до тех пор, пока не будет собрано много экземпляров в разных местностях; а по отно- шению к ископаемым видам это редко бывает возможно. Мы, быть может, всего лучше представим себе всю невероятность предпо- ложения, что нам удастся связать между со- бой виды посредством многочисленных не- чувствительных переходных ископаемых звеньев, спросив себя: будет ли, например, в состоянии геолог некоторого будущего пе- риода доказать, что наши разнообразные породы рогатого скота, овец, лошадей и собак произошли от одного корня или от несколь- ких первоначальных корней; или же пред- ставляют ли некоторые морские моллюски, которые живут у берегов Северной Америки и которые считаются одними конхиологами за виды, отличные от их европейских пред- ставителей, а другими только за разновид- ности, действительно только разновидности, или они обладают, как говорят, различными видовыми признаками. Это будет возможно для будущего геолога лишь в том случае, если он откроет в ископаемом состоянии многочисленные переходные формы, а это в высшей степени невероятно. Авторы, верящие в неизменяемость видов, не переставали утверждать, что геология вообще не обнаруживает никаких переход- ных форм. Это утверждение, как мы увидим в ближайшей главе, совершенно несправедли- во. По замечанию сэра Дж. Леббока, «каж- дый вид представляет связующее звено меж- ду другими родственными формами». Если мы возьмем род, состоящий из двух десятков видов современных и вымерших, и уничто- жим из них четыре пятых, то оставшиеся виды, без всякого сомнения, будут значитель- но более отличаться один от другого. Если между уничтоженными таким образом фор- мами окажутся крайние формы, самый род будет тогда более обособлен от других близ- ких родов. Что действительно еще не обнару- жено геологическими исследованиям, это — существование в прежние времена бесчис- ленных переходов, настолько между собою близких, насколько близки современные раз- новидности,— переходов, связывающих меж- ду собою почти все существующие и вымер- шие виды. Но на это нельзя и рассчитывать, хотя на отсутствие таких переходов неод- нократно указывалось как на наиболее серьезное возражение против моих взгля- дов. Итак, если есть доля правды в этих заме- чаниях, мы не имеем права рассчитывать на возможность найти в наших геологических X—14. Проблема связи между собой видов посредством «многочисленных нечувстви- тельных переходных звеньев» в наше время благодаря накоплению палеонто- логического материала, с одной стороны, и развитию методов тонкого анализа ископаемого материала — с другой, стано- вится во многих случаях объектом не теоретических, а практических исследова- ний. А. Г. Малеева (Уральский универси- тет, Свердловск) на основании глубокого изучения строения жевательной поверхно- сти первого нижнего коренного зуба большего числа особей полевок-пестру- шек рода Lagurus (как современного, так и ископаемого материала из разных место- нахождений) показала постепенное заме- щение одних морфотипов другими на протяжении последних 2,5 млн. лет: 1 — основные, наиболее часто встречающиеся в популяции морфотипы с суммарной частотой около 70—ВО %; 2 — морфотипы с частотой около 20%; 3, 4 — морфотипы с частотой около 5%. 223
ГЛАВА X ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ X—15. Геологическая история Южной Аме- рики очень своеобразна. В начале кайно- зоя («века млекопитающих») она оказа- лась изолированной от Северной Америки морем. Еще раньше она отделилась в ре- зультате дрейфа континентов от Африки, Антарктиды и Австралии. Южноамерикан- ская фауна развивалась практически в по- лной изоляции; лишь в конце эоцена в нее проникли грызуны — предки ныне живу- щих морских свинок и древесных дикобра- зов, но неизвестно, из Африки или из Северной Америки. Атлантический океан в то время был еще не так широк, и новые поселенцы могли его пересечь на «плотах» из плавающих деревьев. Эта изоляция длилась 30—35 млн. лет; лишь на границе плиоцена и плейстоцена возникло соеди- нение в районе Панамского перешейка и начался Великий американский обмен фаунами. Многие пришельцы с севера Америки сейчас считаются характерными для южно- го континента (тапиры, ламы, пекари), другие вымерли как в Северной, так и в Южной Америке (мастодонты, лошади, саблезубые кошки). Олени и землеройки, кролики, беличьи, хомяки, собачьи и мед- веди, еноты, куницы и кошачьи сохрани- лись на обоих материках. Обмен не был формациях бесконечное число тех нечувст- вительных переходных форм, какими, соглас- но нашей теории, все прежние и современ- ные виды одной и той же группы были свя- заны в одну длинную и разветвленную цепь жизни. Мы можем рассчитывать на нахож- дение лишь немногих звеньев, и их мы дейст- вительно находим,— и между ними одни бо- лее отдаленно, другие более тесно связаны между собой; и такие звенья, как бы они ни были близки между собой, но, если только они находятся в различных ярусах одной и той же формации, считаются многими па- леонтологами за самостоятельные виды. Я не скрываю, что и не подозревал бы, сколь скудны геологические памятники в наилучше сохранившихся геологических разрезах, если бы отсутствие бесчисленных связующих звеньев между видами, жившими в начале и в конце каждой формации, не было столь вес- ким аргументом против моей теории. О ВНЕЗАПНОМ ПОЯВЛЕНИИ ЦЕЛЫХ ГРУПП РОДСТВЕННЫХ ВИДОВ Многие палеонтологи, например Агас- сиц, Пикте и Седжвик, настойчиво указыва- ли на внезапное появление в некоторых фор- мациях целых групп видов как на роковое возражение, опровергающее идею об изме- няемости видов. Если бы многочисленные виды, принадлежащие одним и тем же родам или семействам, действительно сразу начина- ли свое существование, этот факт был бы ро- ковым для теории эволюции путем естествен- ного отбора. В самом деле, развитие этим путем группы форм, которые все происхо- дят от некоторого общего прародителя, дол- жно было представлять процесс крайне мед- ленный, и прародители должны были жить задолго до [появления] своих измененных потомков. Но мы всегда преувеличиваем сте- пень полноты геологической летописи, и из того факта, что некоторые роды или семейст- ва не были найдены ниже известного яруса, неправильно заключаем, что они и не сущест- вовали ранее этого яруса. Во всяком случае, положительным указаниям палеонтологии можно вполне доверять, тогда как отрица- тельные данные не имеют значения, как это нередко и подтверждалось фактически. Мы постоянно забываем, насколько велик мир в сравнении с той областью, в которой наши геологические формации были тщательно исследованы; мы забываем, что группы видов могли где-нибудь долгое время существовать и медленно размножаться, прежде чем они 224
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ появились в древних архипелагах Европы и Соединенных Штатов. Мы не принимаем в достаточной степени в соображение те про- межутки времени, какие отделяют наши по- следовательные формации одну от другой и которые во многих случаях были, быть может, более продолжительны, чем время, потребное для отложения каждой формации. Эти промежутки предоставляли достаточно времени для размножения видов, происшед- ших от одной родоначальной формы; и в об- разовавшейся затем формации такие группы видов могут появиться вдруг, как бы создан- ные внезапно. Я хочу напомнить здесь одно замечание, сделанное мною раньше, а именно, что может потребоваться длинный ряд веков для при- способления организма к некоторым новым и своеобразным условиям жизни, например к летанию по воздуху, и что, следовательно, переходные формы часто должны были на долгое время ограничиваться в своем распро- странении какой-нибудь одной областью; но раз такое приспособление совершилось и немногие виды приобрели, таким образом, большое преимущество над другими организ- мами, достаточно уже сравнительно коротко- го времени для возникновения многих расхо- дящихся форм, которые быстро и широко распространяются по всему миру. Профессор Пикте в своем превосходном разборе этого сочинения, говоря о ранних переходных фор- мах и взяв для примера птиц, не может себе представить, каким образом последователь- ные изменения передних конечностей пред- полагаемого прототипа могли составлять в каком-нибудь отношении преимущество. Од- нако обратим внимание на пингвинов Южно- го океана: не находятся ли передние конеч- ности этих птиц как раз в таком переход- ном состоянии, что они «ни лапы, ни кры- лья»? Между тем, эти птицы победоносно от- стаивают свое место в борьбе за жизнь, так как они встречаются в бесчисленном коли- честве и во многих формах. Я не предпола- гаю, что мы имеем здесь действительные переходные ступени, через которые прошли [в своем развитии] крылья птиц, но какое особое затруднение встретим мы, допустив возможность того, что какому-нибудь изме- ненному потомку пингвина было выгодно приобрести способность сперва перемещать- ся, хлопая крыльями по водной поверхности, подобно тому, как это делает толстоголо- вая утка [утка-пароход], а в конце концов и подниматься над водой и переноситься в воздухе? Я приведу теперь несколько примеров, поясняющих вышеприведенные замечания, односторонним: древесные дикобразы, броненосцы и опоссумы и сейчас обитают на территории Мексики, США и Канады, а раньше там обитали гигантские броне- носцы, мегатерии и водосвинки — тоже формы южноамериканского происхожде- ния. Судьба отдельных родов представля- ется удивительной: мелкие свинообразные (пекари), пумы и ягуары пришли на место своего теперешнего обитания из Евразии (если не из Африки). Почему они не сохра- нились на своей родине? И почему лошади и верблюды вымерли в Северной Амери- ке, бывшей местом их возникновения? Эти догадки до сих пор ожидают разрешения. На графике представлена численность найденных палеонтологами в Южной Аме- рике разных видов млекопитающих. Хоро- шо прослеживается бурный расцвет абори- генных форм в период изоляции и после- дующее их вытеснение вселенцами. 225
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА X X—16. Одни из главных функций крыльев пингвинов на суше — балансировочная и терморегуляционная. Однако основная роль крыльев — гребковая. Пингвин так же свободно с их помощью перемещается в трех плоскостях под водой, как и летаю- щие птицы — в воздухе. И это несмотря на то, что крылья пингвина не способны поднять его грузное тело в воздух. У всех 15 видов современных пингвинов хорошо развит киль — выступ на грудине (отсут- ствующий у страусов). Можно сказать определенно, что крылья для пингвина — функционально гораздо более значимый орган, чем для любого из страусообраз- ных. Все это говорит о том, что пингвины сильно специализированные, но не прими- тивные птицы. и покажу, каким образом мы рискуем впасть в ошибку, предполагая, что целые группы видов возникали внезапно. Даже за такой короткий промежуток времени, какой про- тек между первым и вторым изданиями боль- шого палеонтологического сочинения Пикте, изданного в 1844—1846 и 1852—1857 гг., на- ши сведения о первом появлении и исчез- новении некоторых групп животных значи- тельно изменились, а третье издание потре- бует, вероятно, еще дальнейших изменений. Я могу напомнить хорошо известный факт, что во всех геологических руководствах, изданных всего несколько лет назад, говори- лось, что млекопитающие внезапно появи- лись в начале третичной серии. А в настоя- щее время одно из богатейших известных нам местонахождений ископаемых млеко- питающих относится к середине вторичной серии, и, кроме того, несомненные млекопи- тающие были открыты в новом красном песчанике, относящемся почти к самому началу этой великой серии. Кювье не раз вы- сказывал убеждение, что ни в одном из тре- тичных пластов нет ископаемых обезьян, а теперь ископаемые виды открыты в Ин- дии, в Южной Америке и в Европе, даже в таких глубоких слоях, как миоценовые. 226
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ Если бы не редкие случаи сохранения отпечатков ног в новом красном пес- чанике Соединенных Штатов, кто мог бы предположить, что в этот период существовало по крайней мере тридцать различных птицеобразных живот- ных, причем некоторые из них — гигантских размеров? В этих слоях не бы- ло найдено ни одного обломка кости. Еще не так давно палеонтологи держа- лись того мнения, что весь класс птиц появился внезапно в эоценовый период, а теперь мы знаем, по свидетельству профессора Оуэна, что птица несомненно существовала в эпоху отложения верхнего зеленого песчаника; а еще более недавно в оолитовых сланцах Золенгофена была найдена странная птица Archaeopteryx, с длинным, как у ящерицы, хвостом, на каждом позвонке которо- го сидела пара перьев, и с крыльями, на которых было по два свободно сидящих когтя. Это открытие, едва ли не яснее всякого другого показало, как мало мы еще знаем о древних обитателях Земли. Я могу привести еще один пример, которого я сам был свидетелем и который поэтому особенно поразил меня. В своем мемуаре об ископаемых сидячих Cir- ripedia, основываясь на большем числе ныне живущих и вымерших третичных видов, на необыкновенном богатстве особей у многих видов, распространенных по всему свету, от арктических областей до экватора, и живущих в разных зонах глубины, от верхней границы прилива до 50 фатомов, на прекрасной сохранности экземпляров даже в древнейших третичных слоях, на том, что можно распознать даже обломок створки этого животного,— основываясь на всех этих обстоятель- ствах, я утверждал, что, если бы ископаемые Cirripedia существовали во вторич- ных периодах, они, несомненно, сохранились бы и были бы найдены; а так как ни один вид не был тогда открыт в слоях этого возраста, то я заключил отсюда, что эта большая группа внезапно развилась в начале третичной серии. Это сильно смущало меня, прибавляя, как я тогда думал, еще лишний пример внезапного появление большой группы видов. Но, как только моя работа появилась в свет, один опытный палеонтолог г-н Боске прислал мне рисунок прекрасно- го экземпляра несомненного сидячего усоногого, которого он сам извлек из меловых отложений Бельгии. И как будто для того, чтобы сделать случай воз- можно более удивительным, это оказался Chthamalus, очень обыкновенный, крупный и повсюду распространенный род, ни один вид которого до тех пор не был найден даже в каком-либо третичном пласте. Еще более недавно одна Pyrgoma, представительница особого подсемейства сидячих Cirripedia, была открыта м-ром Вудвордом в верхнем мелу; так что в настоящее время у нас имеются достаточные доказательства существования этой группы животных во вторичном периоде. Основываясь на этих соображениях и принимая во внимание наше незнание геологии других стран, лежащих вне пределов Европы и Соединенных Штатов, а также и перевороты в наших палеонтологических познаниях, вызванные от- крытиями последних двенадцати лет, мне кажется, было бы слишком смело дог- матически утверждать последовательность органических форм во всем свете; это было бы подобно поведению какого-нибудь натуралиста, который, высадив- шись на пять минут на пустынном берегу Австралии, начал бы затем рассуждать о количестве и распространении его организмов. О ВНЕЗАПНОМ ПОЯВЛЕНИИ ГРУПП РОДСТВЕННЫХ ВИДОВ В САМЫХ НИЖНИХ ИЗ ИЗВЕСТНЫХ НАМ СЛОЕВ, СОДЕРЖАЩИХ ИСКОПАЕМЫЕ Есть еще подобное же затруднение, еще более серьезное. Это то обстоятель- ство, что виды, принадлежащие к различным главным отделам животного царст- ва, внезапно появляются в самых нижних из известных нам пород с ископаемыми остатками. Большая часть аргументов, которые привели меня к убеждению, что все ныне существующие виды одной и той же группы произошли от одного прародителя, применимы с одинаковой силой и к древнейшим известным нам 227
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ X—17. Сейчас известны 4 находки археопте- риксов (древних птиц) из юрских отложе- ний Европы (последняя из них — в 1957 г.). По наличию зубов, особенностям строения черепа и других частей скелета археопте- риксы были настоящими ящерами группы целурозавров, хотя по развитию перьевого покрова (отпечатки перьев удивительно хорошо сохранились в мелкозернистом литографском сланце, где были найдены эти ископаемые) несомненно относятся к птицам. Можно сказать, что археопте- рикс — типичная переходная форма от рептилий к птицам. Это не означает, конечно, что археоптериксы были непо- средственными предками ныне живущих птиц; по-видимому, это была лишь специа- лизированная боковая ветвь. глава х видам. Нельзя, например, сомневаться в том, что все кембрийские и силурийские трилобиты произошли от какого-нибудь одного ракообразного, которое должно было существовать задолго до кембрийского периода и которое, вероятно, силь- но отличалось от всех известных нам животных. Некоторые из наиболее древних животных, например Nautilus, Lingula и др., мало отличаются от нынешних видов, и, согласно с нашей теорией, нельзя предположить, чтобы эти древние виды были прародителями всех относящихся к этим группам видов, которые появились впоследствии, так как они ни в какой степени не являются промежу- точными между ними по своим признакам. Следовательно, если эта теория верна, не может быть сомнения в том, что, прежде чем отложился самый нижний кембрийский слой, прошли продолжи- тельные периоды, столь же продолжительные или, вероятно, еще более продол- жительные, чем весь промежуток между кембрийским периодом и нашими днями, и что в продолжение этих огромных периодов мир изобиловал живыми существами. Здесь мы встречаемся с серьезным возражением, так как кажется сомнительным, чтобы Земля существовала достаточно продолжительное время в состоянии, благоприятном для обитания на ней живых существ. Сэр У. Томпсон приходит к заключению, что отвердение земной коры едва ли могло произойти менее чем за 20 или более чем за 400 миллионов лет назад и произошло, вероятно, не меньше чем за 98 и не больше чем за 200 миллионов лет. Эти очень широкие пределы показывают, насколько сомнительны самые данные, и возможно, что впоследствии в решение этой проблемы будут введены и другие элементы. М-р Кроль полагает, что около 60 миллионов лет протекло со времени кембрий- ского периода, но это, судя по малому изменению органических форм со времени начала ледниковой эпохи, кажется очень коротким временем для тех многих и значительных изменений жизни, которые, несомненно, произошли со времени кембрийской формации, и предшествовавшие этому 140 миллионов лет едва ли можно признать достаточными для развития разнообразных форм жизни, кото- рые уже существовали в кембрийский период. Вероятно, впрочем, как настойчи- во указывает и сэр Уильям Томпсон, что мир в очень ранний период перетерпевал более быстрые и более резкие изменения своих физических условий, чем те, которые совершаются ныне; а эти изменения должны были вызывать в соответ- ствующей степени и изменения у организмов, тогда существовавших. На вопрос, почему мы не находим богатых ископаемыми отложений, относя- щихся к этим предполагаемым древнейшим периодам, предшествовавшим кем- брийской системе, я не могу дать удовлетворительного ответа. Некоторые вы- дающиеся геологи, с сэром Р. Мерчисоном во главе, были до последнего времени убеждены, что мы видим в органических остатках самого нижнего силурийского 228
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ X—18. Г оловоногий моллюск наутилус (Nauti- lus) — одно из так называемых «живых ископаемых»: близкие по строению мол- люски встречаются в ископаемом виде в отложениях ордовика свыше 400 млн. лет тому назад! Несмотря на крупную ракови- ну, наутилус — активно передвигающееся в толще воды существо. Это достигается тем, что часть раковины разделена на камеры (1), в которых находится газ, резко облегчающий тело, уменьшающий плот- ность животного. А в передвижении наутилусу помогает реактивный двигатель: моллюск с силой выбрасывает из воронки (2) струю водь», двигаясь от толчка в проти- воположном направлении (3 — жабры; 4 — щупальца; 5 — роговые челюсти). слоя первую зарю жизни. Другие высоко компетентные судьи, как Аайелль и Э. Форбс, оспаривали такое мнение. Тем не менее трудность подыскать какое-нибудь подходящее объяснение отсутствию мощных скоплений слоев, богатых ископаемыми, ниже кембрийской системы все-таки весьма велика. Кажется мало вероятным, чтобы самые древние слои были совершенно раз- рушены денудацией или чтобы их ископаемые были совершенно уничто- жены процессом метаморфизма, потому что, если бы это было так, мы имели бы только незначительные остатки формаций, непосредственно сле- дующих за ними по возрасту, и они всегда оказывались бы отчасти в мета- морфизованном состоянии. Однако имеющиеся у нас описания силурийских отложений на обширных территориях в России и в Северной Америке не под- тверждают предположения, что чем древнее формация, тем более она под- верглась процессам денудации и метаморфизма. Обращаясь к современным океанам, занимающим сравнительно с сушей втрое большую площадь, мы видим, что они усеяны многочисленными ост- ровами, но едва ли известен хоть один настоящий океанический остров (за исключением Новой Зеландии, если она может быть названа настоящим океаническим островом), на котором существовали бы хотя бы остатки ка- ких-нибудь палеозойских или вторичных формаций. Мы можем, по-видимо- му, заключить отсюда, что в продолжение палеозойского и вторичного пе- риодов не было ни континентов, ни континентальных островов там, где теперь расстилаются наши океаны; потому что, если бы они существовали, палео- зойская и вторичная формации, по всей вероятности, отлагались бы за счет осадков, доставляемых их разрушением, и эти формации должны были бы, по крайней мере отчасти, подняться при тех колебаниях уровня, которые не- сомненно происходили в течение этих чрезвычайно продолжительных пе- риодов. Если, следовательно, мы можем вывести из этих фактов какое-ни- будь заключение, мы должны признать, что там, где теперь расстилаются на- ши океаны, океаны же существовали и с самого отдаленного периода, о ко- тором мы имеем какие-нибудь сведения, а с другой стороны — что там, где те- перь находятся наши континенты, существовали обширные площади суши, претерпевавшие, несомненно, сильные колебания уровня со времени кембрий- ского периода. Раскрашенная карта, приложенная к моей книге о корал- ловых рифах, приводит меня к заключению, что большие океаны и теперь еще представляют собой главные области опускания, большие архипелаги все еще представляют области колебаний уровня, а континенты — области поднятия. Но мы не имеем оснований думать, что положение вещей остава- лось таким же с начала мира. Наши континенты образовались, по-видимому, 229
ЧАРЛЗ ДАРВИН, ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА X 500 млн. лет X—19. Согласно теории Дарвина, у вида нет какого-то определенного срока жизни. Каждый вид потенциально бессмертен, и, если скорость изменений условий жизни не превышает возможностей естественно- го отбора, возникающих время от времени случайно благоприятных мутаций и их комбинаций, это определяет приспособле- ния к новым условиям среды. Вид может переживать целые геологические эпохи. Часто «живые ископаемые» (персистент- ные формы) сохраняются в глубинах океана, в пресных водах, подземных источ- никах, влажных тропических лесах. Примеры персистентных форм (с л е- ва направо): перипат (его предки из моря переселились в подстилку тропиче- ского леса); лепидокариды, формы под- земных вод; мечехвосты (море); морские пауки-пикногоны (море); неопилина, один из самых примитивных моллюсков (море); плевротомария, нукула, наутилус (море); лингула — примитивное плеченогое (мо- ре); морская звезда (море); кистеперая рыба латимерия (были распространены широко в пресных водах и в море, сейчас — в Индийском океане на глубине в сотни метров); двоякодышащая рыба неоцератод (сохранилась в пресных водах Австралии при отсутствии конкурентов); акула-шестижаберник (глубины моря); гат- терия (острова у Новой Зеландии); опоссум (тропические и субтропические американские леса). 230
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ вследствие того, что при многочисленных ко- лебаниях уровня преобладала сила поднятия, но разве не могли области преобладающего поднятия изменяться в течение веков? В пе- риод, задолго предшествовавший кембрий- ской эпохе, континенты могли существовать там, где ныне расстилаются океаны, и откры- тые океаны могли существовать там, где ныне находятся наши континенты. И мы не имеем оснований предполагать, что если бы, напри- мер, дно Тихого океана превратилось теперь в континент, мы могли бы распознать там осадочные формации более древние, чем кембрийские слои, предполагая, что эти фор- мации прежде там отлагались; потому что весьма легко могло случиться, что слои, опу- стившиеся на несколько миль ближе к центру Земли и подвергавшиеся огромному давле- нию вышележавшей воды, могли в значитель- но большей степени подвергнуться метамор- фозу, чем слои, всегда остававшиеся ближе к поверхности. Различные затруднения, нами здесь об- суждавшиеся, именно отсутствие бесчислен- ных тонких переходных форм, тесно связы- вающих виды, существующие ныне и сущест- вовавшие в прежнее время, при наличии в наших геологических формациях многих X—20. Загадочный отпечаток из слоев Енгр- ской свиты Алданского щита (микрофото В. В. Кошевого). Возраст этой окаменело- сти — 3,5 млрд. лет. Неясно, что это: животное, растение или, что вероятнее всего, колония микроорганизмов? Древ- нее этой находки известны лишь окамене- лости из серии Исуа в Гренландии (3,8 млрд, лет), по форме больше всего похожие на дрожжевые грибки. Напом- ним, что возраст самой Земли по совре- менным представлениям не превышает 4,7—4,6 млрд. лет. 231
ЧАРЛЗ ДАРВИН, ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА X О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ X—21. Во времена Дарвина хронология раз- вития органического мира (развития жиз- ни) представлялась простой: геологи раз- личали первичный, вторичный и третичный периоды. Позже к ним прибавился четвер- тичный период, непосредственно примы- кающий к современности. Теперь хроноло- гическая таблица существенно усложни- лась и простое перечисление эр и перио- дов, даже с указанием их возраста, мало что дает при первом взгляде, так как по продолжительности отрезки палеонтоло- гической летописи различаются в тысячи раз. Представим весь период существова- ния жизни на Земле (около 4 млрд, лет) на часовом циферблате. Тогда 1 ч будет соответствовать примерно 333 млн. лет. В начале первого часа (3,8 млрд, лет) появились первые микроорганизмы, кото- рые доминировали в биосфере до «8 ч»; эта эра архейская, древнейшая (показано синим цветом). Скорость эволюции (если определять ее по числу возникших новых таксономических групп) была, по-видимо- му, довольно низкой, но уже около 3 млрд, лет назад («3 ч» на нашем циферблате) возникли сине-зеленые (цианофиты) с ок- сигенным фотосинтезом, выделяющие в атмосферу свободный кислород. В следу- ющей эре, протерозойской (эра «первич- ной жизни»), в самом ее начале (около 1,5 млрд, лет назад), появляются мно- гоклеточные существа. Несомненно, что одноклеточные (простейшие) возникли еще в архее. В конце протерозоя суще- ствовали уже довольно богатые фауна и флора из разнообразных водорослей, кишечнополостных, предков кольчатых червей, моллюсков и ракообразных. Су- ша оставалась безжизненной. Все проте- розойские животные были бесскелетными, а ископаемые останки их крайне редки. Массовое появление ископаемых в отло- жениях знаменует начало палеозойской эры (около 600 млн. лет назад, на ци- ферблате «10 ч» с минутами). На втором циферблате (показано зеленым цветом) масштаб другой: 1 ч рав- няется 50 млн. лет. На нем показана продолжительность палеозойской и мезо- зойской эр (эры «древней» и «средней» жизни). Первый период палеозоя — кем- брийский (кембрий) — длился около 80 млн. лет. Тогда в морях изобиловали беспозвоночные: губки, археоциаты, ко- раллы, иглокожие, моллюски, плеченогие и трилобиты. Ордовик и силур длились 60 и 30 млн. лет. В эти периоды появляются первые хордовые — бесчелюстные рыбы, родственники ныне живущих миног; на суше развиваются мхи и папоротники. В девонском периоде (70 млн. лет) разви- ваются все основные группы рыб, а сушу заселяют насекомые, паукообразные и первые земноводные (стегоцефалы). Все они процветают в следующем периоде — каменноугольном (карбон, 60—70 млн. лет), но уже тогда появляются первые пресмыкающиеся и семенные папоротни- ки. Пермский период (45 млн. лет) завершает палеозой. В это время уже широко распространены голосеменные растения, пресмыкающиеся (котилозавры и зверообразные) теснят стегоцефалов. Мезозой наступает в «половину вось- мого» по нашему второму циферблату. Эволюция все более ускоряется. Первый период новой эры (триас, 40—45 млн. лет) характерен развитием морских пресмы- кающихся, черепах и динозавров. В это время вместе со стегоцефалами вымирают котилозавры и зверообразные ящеры. Появляются первые млекопитающие. Юр- ский (50 млн. лет) и меловой (70 млн. лет) периоды — эпоха развития расцвета пре- смыкающихся. Млекопитающие и пер- вые, пока еще зубатые, птицы занимают подчиненное положение. В мелу распро- страняются покрытосеменные растения, но их будущее, как и для птиц и зверей, впереди, в кайнозойской эре (эре «новой жизни»), показанной на циферблате жел- тым цветом. На третьем циферблате — кайнозой- ская эра с масштабом 1 ч — 6 млн. лет. Начало ее (около 70 млн. лет назад) знаменуется вымиранием большей части пресмыкающихся (остаются только чере- пахи, крокодилы, гаттерия, а из более молодых — ящерицы и змеи). На суше расцвет покрытосеменных (древесных и трав), млекопитающих и птиц. Кайнозой делится на третичный и чет- вертичный периоды. Третичный разделя- ется на палеоген (40 млн. лет, включающий палеоцен, эоцен и олигоцен) и неоген (25 млн. лет, включая миоцен и плиоцен). В эоцене представлены уже все основные группы зверей: насекомоядные, летучие мыши, грызуны, хищные и копытные, кито- образные. Расцвет кайнозойской эры при- ходится на миоцен. Ныне живущие сло- ны, носороги, лошадиные лишь жалкие остатки миоценовой фауны млекопитаю- щих. К концу плиоцена вместе с похолода- нием происходит быстрое вымирание богатых фаун Южной и Северной Амери- ки, Австралии, Азии и Европы. Это выми- рание достигает апогея в четвертичном периоде (на циферблате показано крас- ным цветом). Человек современного типа существу- ет на Земле не менее 50 тыс. лет (менее «30 с» по нашим часам). На символических часах, размеченных по продолжительно- сти антропогена, начало древнейших зем- ледельческих цивилизаций приходилось бы на «12 ч» без одной минуты! 232 233
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА X X—22. Фораминиферы — широко распро- страненные морские корненожки. Основ- ная часть их цитоплазмы скрыта в извест- ковой раковинке, пронизанной множест- вом отверстий, через которые выходят корневидные ложноножки. Представлен- ные здесь на микрофотографиях, снятых в сканирующем электронном микроскопе домики — лишь ничтожная часть разно- образия фораминифер. Необычайная из- менчивость и широкое распространение в осадочных породах фораминифер дела- ет их весьма важными объектами для палеонтологии. Изучая их, мы можем с достаточной точностью датировать отло- жения. 234
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ X—23. Дарвин скептически относился к мод- ным в то время теориям о материковых мостах и затонувших в океане континентах, которыми пытались объяснить особенно- сти распределения животных и растений. Он придавал большое значение случайным способам расселения с помощью ветров, морских течений, птиц и т. д. Все сообра- жения Дарвина и сейчас считаются вполне справедливыми. «Мосты суши», по кото- рым шло расселение организмов, суще- ствовали только в области материковой отмели (шельфов). Так соединялись Бри- танские острова с Европой, Азия с Се- верной Америкой в районе Берингова пролива и т. д. Но одновременно получила широкое признание теория дрейфа мате- риковых плит, воскресившая старую идею А. Вегенера. Согласно этой теории матери- ковые плиты могут раскалываться и дви- гаться по поверхности Земли, расталки- ваемые растущим дном океанов. В триасо- вом периоде существовал только один сверхматерик — Пангея и один океан — Панталасса (А). Но уже в триасе Пангея на- чала раскалываться на два сверхматерика: северный — Лавразию (Северная Амери- ка с Гренландией, Европа и большая часть современной Азии) и Гон два ну (Южная Америка, Африка, Антарктика и Австра- лия, а также Индостан). В юрском периоде (Б) этот раскол усугубляется начинаю- щимся разделением афроюжноамерикан- ской части от еще объединенных Антаркти- ды и Австралии. В начале мела Южная Америка начинает отрываться от Африки, возникает Атлантический океан (В). В нача- ле третичного периода он уже достаточно широк, хотя еще «закрыт» в северном полушарии (Г). В дальнейшем движение Африки и Индостана на север закрывает море Тетис, Лавразия распадается на Северную Америку и Евразию, Австралия движется на север, к экватору, а Антаркти- да занимает место у южного полюса. Эта теория настолько хорошо согласуется с распределением современных, вымерших организмов, что биогеографам теперь без нее уже нельзя обойтись. 235
ГЛАВА X ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ X—24. В некоторых случаях удается обнару- жить и расшифровать перерывы в накопле- нии осадков в одном и том же месте. Одним из наиболее детально изученных последовательностей ископаемых форм считается эволюционный ряд аммонитов рода Kosmoceras, обнаруженный в верхне- юрских оксфордских глинах (Питерборо, Англия). Эти отложения общей мощно- стью 1300 см откладывались по расчетам на протяжении около 1,5 млн. лет (при- мерно 1 м за 115 тыс. лет). Всего в этой группе слоев обнаружены многие сотни аммонитов, относящихся к 2—3 разным эволюционным стволам и 24 формам. Одной из важных морфологических ха- рактеристик аммонитов является отноше- ние числа ребер к числу краевых шипов на раковине. На рисунке показано реальное стратиграфическое положение каждого из аммонитов, обнаруженных в слое 1080— 1140 см; линия обозначает среднеарифме- тическое значение отношения числа ребер к числу шипов на раковине. При этом видно, что в слое 1093,5 см соседние значения резко смещены. На нижнем рисунке тот же график разнесен таким образом, чтобы восстановить последова- тельность постепенного изменения мор- фологии раковин, не зафиксированного в результате возможного перерыва в на- коплении осадков. Если предположить, что скорость накопления осадков и скорость изменения морфологии раковин остава- лись постоянными, то видно, что части графика надо раздвинуть на расстояние, соответствующее 85 см толщины осадков. Это означает, что на протяжении пример- но 9В тыс. лет осадки в данном месте почему-то не накапливались. Наверное, еще только в Двух — трех случаях с такой подробностью удалось до- кументировать изменение когда-то жив- ших существ. И всегда подтверждалось предвидение Ч. Дарвина о перерывах в осадконакоплении как возможной причи- не отсутствия переходных форм и появле- ния резко измененных форм. Этот же слу- чай позволяет установить и «разрешаю- щую способность» палеонтологического метода. Один сантиметр осадков соот- ветствует событиям, развивавшимся на протяжении жизни сотен поколений ам- монитов. Ясно, что за сотни поколений могут произойти подвидовые и даже видо- вые изменения. Но вряд ли возможно уловить такие изменения в 1 см осадков! Получается, что палеонтологический мате- риал, даже в таком идеальном случае, который описан ранее, не позволяет на- дежно анализировать микроэволюцион- ный процесс. Однако палеонтология ока- зывается незаменимой при анализе разви- тия групп видов — процессов макро- эволюционных. 236
О НЕПОЛНОТЕ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ звеньев между этими видами; внезапный характер первого появления некоторых групп видов в европейских формациях; почти полное, насколько теперь известно, отсутствие под кембрийскими слоями формаций, богатых ископаемыми,— все эти затруднения, без сомнения, весьма серьезны. Это явствует уже из того факта, что многие выдающиеся палеонтологи, именно Кювье, Агассиц, Барранд, Пикте, Фолконер, Э. Форбс и др., и все наши величайшие геологи, как Лайелль, Мерчи- сон, Седжвик и др., единодушно и нередко горячо стояли за неизменяемость видов. Но теперь сэр Чарлз Лайелль оказывает своим высоким авторитетом поддержку противной стороне, и многие геологи и палеонтологи сильно ко- леблются в своем прежнем мнении. Те, которые думают, что геологическая летопись сколько-нибудь полна, без сомнения, сразу отвергнут эту теорию. Что касается меня, то, следуя метафоре Лайелля, я смотрю на геологическую ле- топись как на историю мира, сохранившуюся не вполне и написанную на изме- нявшемся языке,— историю, из которой у нас имеется только один последний том, касающийся только двух или трех стран. От этого тома сохранилась только в некоторых местах краткая глава, и на каждой странице только местами уце- лело по нескольку строчек. Каждое слово медленно изменявшегося языка, более или менее различное в последовательных главах, представляет собой формы жизни, которые погребены в наших последовательных формациях и которые мы напрасно считаем появившимися внезапно. С такой точки зрения выше рассмотренные трудности значительно уменьшаются или даже исчезают.
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ Посмотрим теперь, согласуются ли раз- личные факты и законы, касающиеся геоло- гической последовательности органических существ, больше с общепринятым представ- лением о неизменяемости видов или с тем воззрением, что они медленно и постепенно изменяются путем образования разновид- ностей и естественного отбора. Новые виды появлялись очень медленно, одни вслед за другими, и на суше, и в водах. Аайелль показал, что по отношению к раз- личным третичным ярусам едва ли можно в этом сомневаться; с каждым годом попол- няются пробелы между этими ярусами, и отношение между формами вымершими и продолжающими существовать становится более постепенным. В некоторых из более новых слоев, хотя, несомненно, и очень древних, если определять время годами, все- го один или два вида оказываются вымер- шими, и только один или два вида — новыми, появляющимися впервые. Виды, относящиеся к различным родам и классам, изменялись не одинаково быстро и не в одинаковой степени. В более древних третичных слоях можно еще найти неболь- шое число ныне живущих моллюсков среди множества вымерших форм. Фолконер ука- зал поразительный пример подобного же яв- ления — это совместное существование ныне живущего крокодила с многочисленными вымершими млекопитающими и пресмы- кающимися в отложениях Гималайских пред- горий. Силурийская Lingula лишь немногим отличается от ныне живущих видов этого рода, а между тем большая часть других силурийских моллюсков и все ракообразные изменились в значительной степени. Оби- татели суши изменялись, по-видимому, быст- рее, чем морские организмы. Есть некоторое основание полагать, что высокоорганизованные изменяются быстрее, чем организованные более низко, хотя имеют- ся и исключения из этого правила. Степень изменений в органическом мире, как заметил Пикте, не одна и та же в каждой после- довательной так называемой формации. Однако, если мы сравним какие-нибудь из наиболее близких между собой формаций, мы найдем, что все виды претерпели неко- торое изменение. Если вид однажды исчез с лица Земли, мы не имеем оснований думать, что та же самая, тождественная форма когда- нибудь появится вновь. Эти различные факты хорошо согласуются ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ О МЕДЛЕННОМ И ПОСТЕПЕННОМ ПОЯВЛЕНИИ НОВЫХ ВИДОВ. — О РАЗЛИЧНОЙ БЫСТРОТЕ ИХ ИЗМЕНЕНИЙ. — ВИДЫ, ОДНАЖДЫ ИСЧЕЗНУВШИЕ, НЕ ПОЯВЛЯЮТСЯ вновь. — ГРУППЫ ВИДОВ СЛЕДУЮТ в В СВОЕМ ПОЯВЛЕНИИ И ИСЧЕЗНОВЕНИИ ТЕМ ЖЕ ПРАВИЛАМ, КАК И ОТДЕЛЬНЫЕ ВИДЫ. — О ВЫМИРАНИИ. — ОБ ОДНОВРЕМЕННОМ ИЗМЕНЕНИИ ФОРМ ЖИЗНИ ПО ВСЕМУ СВЕТУ. — О РОДСТВЕ ВЫМЕРШИХ ВИДОВ МЕЖДУ СОБОЮ И С НЫНЕ ЖИВУЩИМИ ВИДАМИ. — О СТЕПЕНИ РАЗВИТИЯ ДРЕВНИХ ФОРМ. — О ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОДНИХ И ТЕХ ЖЕ ТИПОВ В ПРЕДЕЛАХ ОДНИХ И ТЕХ ЖЕ ОБЛАСТЕЙ. — КРАТКИЙ ОБЗОР ПРЕДЫДУЩЕЙ И НАСТОЯЩЕЙ ГЛАВ 239
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XI XI—1. Лингула (Lingula) — один из немногих родов когда-то многочисленного типа пле- ченогих (Brachiopoda), одно из самых древних «живых ископаемых». Мощная червеобразная нога лингулы располагает- ся в глубокой вертикальной норке в песча- ном или илистом грунте морских мелково- дий; у входа в нору располагается дву- створчатая раковина, способная выдви- гаться вверх. Интересно, что подавляющее большинство специализированных плече- ногих вымерло, тогда как сравнительно примитивные лингулы существуют более 300 млн. лет, олицетворяя собой най- денное в эволюции крайне удачное адап- тивное решение существования на дне, там, где не за что удержаться прикреплен- ным формам. с нашей теорией, которая не предполагает неизменных законов развития, требующих, чтобы все обитатели какой-либо области изменялись внезапно или одновременно, или в одинаковой степени. Процесс изменения должен был идти медленно и распространяться одновременно лишь на немногие виды, потому что изменчивость каждого вида не зависит от изменчивости всех прочих. Поэтому совсем неудивительно, что один какой-нибудь вид сохраняется в своей неизменной форме дольше, чем другие виды, или если и изменяется, то в мень- шей степени. То же самое наблюдается и по отношению к ныне живущим обитателям различных стран; например, наземные моллюски и жесткокрылые насекомые Мадейры уклонились значительно от их ближайших родичей на материке Европы, тогда как морские моллюски и птицы остались неизменными. Может быть, большую видимую быстроту изменения наземных и выше органи- зованных форм сравнительно с морскими и с низшими по организации форма- ми можно объяснить более сложными соотношениями высших форм с органиче- скими и неорганическими условиями их жизни, как это было разъяснено в одной из предшествовавших глав. Не трудно понять, почему вид, раз исчезнувший, никогда не может появиться снова, если бы даже снова повторились совершенно тождественные условия жизни — органические и неорганические. Если бы потомок какого-нибудь вида и мог (что, без сомнения, и случалось весьма нередко) приспособиться таким образом, чтобы занять в экономии природы место, занимаемое другим видом, и таким образом заместить его, все же обе формы — старая и новая — не были бы вполне тождественны, потому что обе они почти несомненно унаследовали бы от своих различных прародителей различные признаки, а организмы, уже различные, будут и изменяться различным образом. Группы видов, т. е. рода и семейства, следуют в своем появлении и исчезно- вении тем же самым правилам, каким следуют отдельные виды, т. е. они изме- няются более или менее быстро и в большей или меньшей степени. Группа, однажды исчезнувшая, никогда не появляется вновь; другими словами, ее суще- ствование, пока она вообще сохраняется, не имеет перерывов. В самом деле, все виды одной и той же группы, как бы долго она ни существовала, произошли путем постепенных изменений один из другого, и все вместе — от одного общего прародителя. В роде Lingula, например, все виды, появлявшиеся последова- тельно в разные эпохи, должны были связываться одни с другим непрерывным рядом поколений со времени отложения самого нижнего силурийского пласта и до настоящего времени. Мы видели в предыдущей главе, что целые группы видов иногда ложно кажутся появившимися внезапно, и я пытался дать объяснения этому факту, 240
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ который, если бы он был верен, имел бы ро- ковое значение для моей теории. Но подоб- ные случаи, несомненно, представляют лишь исключение, а общим правилом являет- ся постепенное возрастание числа ви- дов, пока группа не достигнет своего мак- симума, и следующее за тем рано или поздно постепенное ее уменьшение. Если пред- ставить число видов какого-нибудь рода или число родов какого-нибудь семейства верти- кальной линией изменяющейся толщины, восходящей через последовательные геоло- гические формации, в которых эти виды находятся, то может иногда ошибочно ка- заться, что эта линия начинается внизу не острым концом, а сразу [толстым основа- нием], затем она постепенно утолщается кверху, сохраняя нередко на некотором рас- стоянии одинаковую толщину, и, наконец, утончается в верхних слоях, выражая тем убывание и окончательное исчезновение видов. Такое постепенное возрастание числа ви- дов в группе строго согласуется с моей теорией, так как виды одного и того же рода и роды одного и того же семейства могут уве- личиваться в числе лишь медленно и по- степенно; процесс изменения и образования многих родственных форм обязательно дол- жен быть медленным и постепенным процес- сом,— один вид дает начало прежде всего двум или трем разновидностям, они медленно превращаются в виды, производящие в свою очередь, тем же медленным путем другие разновидности и виды, и так далее, наподобие большого дерева, разветвляющегося от обще- го ствола, пока, наконец, группа не достиг- нет обширного развития. XI—2. Геологическая история плеченогих (Brach iopoda) хорошо иллюстрирует по- степенное развитие как всей группы в це- лом, так и отдельных филогенетических стволов, затем явный расцвет (по числу видов) и, наконец, постепенное уменьше- ние разнообразия группы. Современная фауна всех плеченогих состоит лишь из 280 видов 7 семейств, тогда как в ископае- мом состоянии известно более 10 тыс. видов, принадлежащих 39 семействам. Буквами обозначены периоды: к — кем- брий, о — ордовик, с — силур, д — девон, к — карбон, п — пермь, ю — юра, м — мел, т — триас. 241
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XI О ВЫМИРАНИИ Мы говорили пока лишь мимоходом об исчезновении видов и групп видов. По теории естественного отбора вымирание старых форм и появление новых и усовершенствованных форм тесно связаны одно с другим. Прежнее учение, что все население Земли было уничтожаемо катастрофами, повторявшимися в последовательные периоды, теперь оставлено почти всеми. Напротив того, осно- вываясь на изучении третичных формаций, мы вправе думать, что виды и группы видов исчезают постепенно, один за другим, сначала в одном месте, затем в другом и, наконец, повсюду на Земле. По-видимому, нет неизменного закона, которым определялась бы продолжительность существования отдель- ного вида или отдельного рода. Есть основание думать, что вымирание целой группы видов идет обычно более медленно, чем их образование. Впрочем, в неко- торых случаях исчезновение целых групп видов, например, аммонитов, к концу вторичного периода, происходило изумительно быстро. Вымирание видов казалось облеченным непостижимой тайной. Некоторые авторы предполагали даже, что подобно тому как жизнь индивидуума имеет лишь определенную продолжительность, так и виды существуют лишь опреде- ленное время. Я более чем кто-либо удивлялся вымиранию видов. Когда я нашел в Аа Плате зуб лошади, заключенный в отложениях вместе с остатками масто- донта, мегатерия, токсодона и других вымерших чудовищ, которые в один из недавних геологических периодов все существовали одновременно с моллюска- ми, существующими и поныне, это удивило меня в высшей степени, потому что я знал, что лошадь с того времени, как испанцы привезли ее в Южную Америку, одичала там и размножилась всюду в необычайной степени, и я задал себе вопрос, что за причина могла в столь недавнее время вызвать исчезновение там прежней лошади при условиях жизни, видимо столь благоприятных. Но мое удивление было неосновательно. Профессор Оуэн вскоре заметил, что этот зуб, хотя и очень похож на зуб нынешней лошади, принадлежит вымершему виду. Если бы эта лошадь до сих пор существовала, но была бы довольно редкой, ни одному натуралисту это не казалось бы странным, так как огромное число видов всех классов во всех странах принадлежит к числу редких. Когда мы спраши- ваем себя, почему тот или иной вид редок, мы находим ответ, что есть нечто неблагоприятное в условиях его жизни; но что такое это нечто, мы почти никогда не можем сказать. Трудно постоянно держать в памяти то обстоятельство, что размножение каждого живого существа постоянно задерживается незаметными враждеб- ными причинами и что этих незаметных причин совершенно достаточно, чтобы вид сделался редким и, наконец, совершенно вымер. Вопросы эти еще так мало выяснены, что мне нередко приходилось слышать, как выражали удивление по поводу того, что вымерли такие крупные чудовища, как мастодонт и еще более древние динозавры, как будто одна лишь телесная сила может обеспечить победу в борьбе за жизнь. Напротив того, большие размеры обусловливают в некоторых случаях, как это заметил Оуэн, более быстрое исчезновение, так как при этом требуется большее количество пищи. Изучая более поздние третичные отложения, мы во многих случаях заме- чаем, что редкость видов предшествует вымиранию, и мы знаем, что то же самое наблюдалось и по отношению к тем животным, которые или местами, или совершенно истреблялись человеком. Я могу повторить здесь то, что было мною написано в 1845 г., именно: допускать, что вымиранию вида всегда предшест- вует его поредение, не удивляться тому, что вид встречается редко и все-таки чувствовать сильное изумление, когда вид перестает существовать,— это то же самое, что допускать, что болезнь данного лица предшествует его смерти, нисколько не изумляться самой болезни, а между тем, когда больной умер, изумляться этому и подозревать, что он умер от насилия. Теория естественного отбора основывается на том положении, что каж- дая новая разновидность и, в конце концов, каждый новый вид возникает и держится благодаря тому, что имеет какое-нибудь преимущество над тем, с которым ему приходится конкурировать; из этого почти неизбежно сле- 242
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ дует вымирание форм менее благоприят- ствуемых. Конкуренция, как уже было ранее разъ- яснено и иллюстрировано примерами, обыч- но бывает всего сильнее между формами, наиболее сходными между собой во всех отношениях. Поэтому измененные и усовер- шенствованные потомки какого-нибудь вида обыкновенно вызывают уничтожение родо- начального вида, а если несколько новых форм развилось из какого-нибудь одного вида, тогда виды, к нему ближайшие, т. е. относящиеся к одному с ним роду, будут подвергаться истреблению в наибольшей степени. Именно этим способом, как я думаю, группа новых видов, происшедших от одного вида, т. е. новый род, может вытес- нить прежний род, принадлежащий к тому же семейству. Но нередко могло случаться, что новый вид, относящийся к какой-нибудь группе, становился на место вида, принадле- жащего к другой группе, и тем обусловли- вал его уничтожение. Если от такого пре- успевшего пришельца разовьются многие близкие формы, то и многие другие формы должны будут уступить им свое место. Немногие из числа уступивших могут нередко сохраниться на продолжительное XI—3. Для людей, мало интересующихся развитием органического мира, может показаться, что филогенетическое древо животного мира давным-давно изучено. Это далеко не так: Ч. Дарвин неоднократ- но подчеркивал, что каждое десятилетие приносит новые открытия, заставляет пе- ресматривать и уточнять положения даже крупных групп животного и растительного мира. Палеонтология непрерывно углубля- ет наши знания в области разнообразия форм и уточняет их древность, а неонтоло- гия в результате изучения сравнительной анатомии, молекулярной биологии застав- ляет пересматривать традиционные взаи- моотношения известных групп животных. Так, сравнительно недавно А. В. Ивановым был описан новый тип многоклеточных — погонофоры,— в который ВОШЛИ ВИДЫ, давно известные зоологам и принимавшие- ся ранее за своеобразных кольчатых червей. Иногда происходит и обратный процесс — объединение ранее различав- шихся групп. Сейчас, например, идут споры, не объединить ли птиц с крокодила- ми в одну группу: по обоснованному мнению ряда систематиков, между ними оказалось больше общих черт, чем между крокодилами и другими рептилиями. 243
ГЛАВА X ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XI—4. Известно, что массовые вымирания происходили в истории Земли неоднократ- но. Чуть ли не ежегодно возникают различные гипотезы, обычно «космическо- го» происхождения, для объяснения этих грандиозных исторических событий. Одна- ко в геологическом прошлом даже самые массовые и катастрофические вымирания время благодаря тому, что они приспосо- бились к каким-нибудь особенным условиям жизни, или благодаря тому, что они заняли удаленную и изолированную область, где они избегли сильной конкуренции. Напри- мер, некоторые виды Trigonia, обширного рода моллюсков, распространенного во вто- ричных формациях, сохранились в австра- лийских морях; немногие представители большой и почти вымершей группы ганоид- ных рыб до сих пор еще живут в наших прес- ных водах. Мы видим, следовательно, что окончательное исчезновение какой-нибудь группы происходит обыкновенно более мед- ленным путем, чем ее образование. Что касается, видимо, внезапного исчез- новения целых семейств или отрядов, как, например, трилобитов в конце палеозойского периода или аммонитов в конце вторичного периода, мы должны припомнить здесь то, что уже было сказано о вероятных обшир- ных промежутках времени между нашими следующими друг за другом формациями; в продолжение этих промежутков времени могло происходить медленное, но значи- тельное вымирание. Впрочем, если вследст- вие внезапной иммиграции или необычайно быстрого размножения многие виды какой- нибудь новой группы захватывали известную область, многие из прежних видов должны были исчезнуть сравнительно быстро, при этом уступать свои места должны были формы, между собой близкие, имевшие все какое-нибудь общее несовершенство [в своей организации]. Таким образом, способ вымирания отдель- ных видов и целых групп видов, как мне кажется, хорошо согласуется с теорией ес- тественного отбора. Нам нечего изумляться факту вымирания; если и есть чему изум- ляться, это нашей самонадеянности, позво- ляющей нам воображать, что мы понимаем всю ту совокупность сложных условий, от которых зависит существование каждого вида. 244
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ О ПОЧТИ ОДНОВРЕМЕННОМ ИЗМЕНЕНИИ ФОРМ ЖИЗНИ НА ВСЕМ ЗЕМНОМ ШАРЕ Едва ли существует более поразительное палеонтологическое открытие, чем тот факт, что формы жизни изменяются на всем зем- ном шаре почти одновременно. Так, наша европейская меловая формация может быть определена [по ископаемым] во многих весь- ма отдаленных областях, с весьма различ- ным климатом, даже там, где нельзя найти никакого обломка самого мела как породы, именно в Северной Америке, в экваториаль- ной Южной Америке, на Огненной Земле, на мысе Доброй Надежды и на Индостанском полуострове, потому что в этих отдаленных пунктах органические остатки, находимые в некоторых слоях, обнаруживают несомнен- ное сходство с органическими остатками, характерными для мела. Нельзя сказать, чтобы там встречались одни и те же виды; в некоторых случаях нет ни одного вида вполне тождественного, но они относятся к тем же самым семействам, родам и подродам и нередко обнаруживают сходство даже в таких несущественных признаках, как внеш- няя скульптура раковины. Однако эти наблюдения относятся к мор- ским обитателям земного шара; мы не имеем достаточно данных, чтобы судить о том, представляют ли обитатели суши и пресных вод в столь отдаленных одна от другой местности такой же параллелизм в своих изменениях. Есть основание сомневаться в том, что они изменяются таким же образом: если бы Megatherium, Mylodon, Macrauchenia и Toxodon были привезены из Ла Платы в Европу без всяких указаний относительно их геологического положения, никто и не по- дозревал бы, что они жили одновременно с теми морскими моллюсками, которые суще- ствуют и поныне. Но так как эти необыкновенные чудо- вища существовали одновременно с мас- тодонтом и лошадью, то и можно по край- ней мере предположить, что они жили в од- ну из позднейших третичных эпох. Этот великий факт параллельной последо- вательности форм жизни во всем мире легко объясняется теорией естественного отбора. Новые виды возникают благодаря тому, что имеют некоторые преимущества над преж- ними формами, и формы, уже преобладающие или имеющие какое-нибудь преимущество над другими формами в своей собственной были, во-первых, неодновременными по всей биосфере, а во-вторых, были растяну- ты на миллионы лет. В результате освоения человеком биосферы в небывалых прежде масштабах (только около 30% территории планеты сейчас мало преобразовано дея- тельностью человека) темпы антропоген- ного вымирания превосходят все изве- стные аналогичные процессы в прошлом. Сейчас в мире исчезает ежедневно по одному виду животных и еженедельно по одному виду растений. Все изображенные на рисунке виды позвоночных: 1 —бескрылая гагарка (А1са impennis) в Северной Атлантике, 2 — квагга (Equus quagga) в Африке, 3 — сумчатый волк (Thylacinus cynocephalus) на Тасмании, 4 — Дронт (Rhaphus culcullatus) на острове Маврикий, 5 — стеллерова ко- рова (Hydrodamalis stelleri) на Командор- ских островах — были истреблены в XVII—XIX вв. Чтобы сохранить биосферу нашей планеты в работающем состоянии, челове- чество должно предпринять небывалые по масштабу меры для сохранения каче- ственного разнообразия биосферы, ее генетического фонда. Многое в этом направлении уже делается в нашей стране и в других странах мира: создаются и постоянно увеличиваются по площади заповедные территории, создаются цен- тры размножения редких животных, вво- дятся более строгие законы по охране природы. Без активного участия каждого человека в этом процессе нелегко спра- виться с проблемой вымирания видов. 245
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XI XI—5. Род двустворчатых моллюсков (Trigo- nia — 1) в юрском периоде был широко распространен, но в меловом он был вытеснен другими формами. Находки три- гоний в отложениях кайнозойской эры единичны. Однако тригониды (неотриго- нии) сохранились и до наших дней у бере- гов Австралии (Neotrigonia—2). стране, дают начало наибольшему числу новых разновидностей или зачинаю- щихся видов. Мы имеем ясное доказательство этого в том, что те растения, которые преобладают, т. е. являются наиболее обыкновенными и широко рас- пространенными, производят наибольшее число новых разновидностей. Естест- венно также, что преобладающие, изменчивые и широко распространенные виды, уже завладевшие до известной степени территорией других видов, будут иметь наибольшие шансы распространиться еще дальше и дать в новых странах другие новые разновидности и виды. Процесс распространения часто совершается очень медленно и зависит от климатических и географических изменений, от странных случайностей и от постепенной акклиматизации новых видов к различным кли- матическим условиям, через которые им приходится проходить, но с течением времени преобладающие формы обыкновенно наиболее успешно распростра- няются и в конце концов становятся господствующими. Наземные формы, живущие на различных континентах, распространяются, вероятно, медленнее, чем обитатели одного непрерывно расстилающегося моря. Мы вправе поэтому ожидать, что встретим,— и мы, действительно, встречаем,— менее строгий параллелизм в последовательности наземных форм, чем форм морских. Итак, как мне кажется, параллельная и в широком смысле слова одновре- менная последовательность одних и тех же форм жизни по всему земному шару хорошо согласуется с тем положением, что новые виды происходили от господ- ствующих видов, широко распространявшихся и изменявшихся; происшедшие, таким образом, новые виды будут сами преобладающими, так как они приобрели некоторые преимущества над своими уже преобладавшими предками, а равно и над другими видами; они будут распространяться дальше, изменяться и про- изводить новые формы. Прежние формы, вытесняемые и уступающие свое место новым и победоносным формам, будут обыкновенно составлять род- ственные группы, так как они унаследовали какое-нибудь общее несовершен- ство, и поэтому по мере того, как новые и усовершенствованные группы повсеместно исчезают; и повсюду будет обнаруживаться соответствие в после- довательности форм как в отношении их первого появления, так и в отношении окончательного их исчезновения. 246
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ XI—6(1). Довольно характерны для ныне вы- мершей фауны Южной Америки предста- вители отряда литоптерн. Одни из них — тоатерии конвергентно очень походили на лошадей, другие — на тапиров и верблю- дов. Одна из последних литоптерн — макраухения (1), кости которой Дарвин обнаружил в плейстоценовых отложениях Аргентины, внешне напоминает огромную (крупнее верблюда) ламу, но с хоботом, большим, чем у тапира. Недаром Р. Оуэн, описавший эту находку, присвоил ей назва- ние «макраухения», что означает «большая лама». На самом деле сходство макраухе- нии с ламой чисто конвергентно: лито- птерн и верблюдовых связывает весьма отдаленное родство. XI-6 (2). Второй своеобразный отряд млекопи- тающих — неполнозубые (так их называют из-за редукции резцов), или ксенартры («странно сочлененные» — из-за двойного сочленения таза с крестцом) — сейчас характерен для Южной Америки (ле- нивцы, броненосцы, муравьеды). Но когда- то они были распространены гораздо шире: остатки неполнозубых известны из отложений начала третичного периода Китая и ФРГ. С начала третичного периода Южная Америка была островом и непо- лнозубые на ней расцветали. Хорошо известны гигантские наземные ленивцы — мегатерии (2) и близкие к ним формы. После того как Панамский перешеек под- нялся над водой, наземные ленивцы расселились по Северной Америке до Аляски. Однако они вымерли по всему Американскому континенту около 10 тыс. лет назад, уже во время существования там человека и, наверно, не без содействия последнего. Дарвин во время своего пребывания в Аргентине собрал много остатков ископаемых неполнозубых. XI—6(3). Третий характерный для древней фауны Южной Америки отряд млекопита- ющих — нотоунгуляты («южные копыт- ные»), Хотя древнейшие, палеоценовые остатки нотоунгулят найдены в Монголии, наибольшее распространение эти живот- ные получили в Южной Америке. Они были очень разнообразными; из них наиболее известен токсодон (3), череп которого впервые был найден Дарвином в Уругвае в 1833 г. Описавший находки Дарвина Оуэн сближал токсодона с грызу- нами («морская свинка размером с гиппо- потама»). Последние нотоунгуляты вы- мерли в плейстоцене, уже во время существования первобытного человека. 247
ГЛАВА XI ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ О РОДСТВЕ ВЫМЕРШИХ ВИДОВ МЕЖДУ СОБОЙ И С НЫНЕ ЖИВУЩИМИ ФОРМАМИ Остановим теперь наше внимание на взаимных соотношениях вымерших и ныне живущих видов. Все они группируются в немногие обширные классы, и этот факт сразу объясняется принципом родственного происхождения. Чем древнее какая-нибудь форма, тем больше, как правило, она отличается от ныне живущих форм. Но вымершие виды, как уже давно заметил Бекленд, могут быть все размещены или в существующие теперь группы, или в промежутки между ними. Что вымершие формы жизни заполняют промежутки между нынешними родами, семействами и отрядами, это совершенно верно; но так как это положе- ние часто игнорируется или даже отрицается, нелишне сделать несколько замечаний по этому поводу и привести несколько примеров. Если мы ограни- чимся только ныне живущими или только вымершими видами одного и того же класса, мы будем иметь далеко не столь полные ряды, как те, которые полу- чатся, если соединить те и другие в одну общую систему. Кювье считал жвачных и толстокожих за два совершенно различных отряда млекопитающих, но с тех пор было обнаружено столько ископаемых звеньев, что Оуэну пришлось изменить всю классификацию и поместить некоторых толстокожих в один подотряд с жвачными; например, большое расстояние, раз- делявшее свинью от верблюда, было заполнено промежуточными формами. Ungulata, или копытные четвероногие, подразделяются теперь на парнопалых и непарнопалых, но южноамериканская Macrauchenia связывает до известной степени эти два большие подразделения. Никто не станет отрицать, что гип- парион представляет переходную форму между нынешней лошадью и неко- торыми более древними копытными. Что за удивительное соединительное звено в цепи млекопитающих представляет южноамериканский Typotherium,— что и выражает данное ему профессором Жерве имя,— форма, которую нельзя поместить ни в один из существующих отрядов. Сиреновые образуют совершен- но отдельную группу млекопитающих, и одной из самых замечательных особен- ностей ныне живущих дюгоня и ламантина является полное отсутствие задних конечностей, от которых не осталось даже и рудимента; но у ископаемого Halitherium есть, по словам профессора Флоуэра, окостеневшая бедренная кость, «сочленяющаяся с ясно выраженной вертлужной впадиной таза», и таким обра- зом это животное несколько приближается к обыкновенным копытным четверо- ногим, с которыми сиреновые сходны в других отношениях. Cetacea, или киты, сильно отличаются от всех других млекопитающих, но третичные Zeuglodon и Squalodon, помещенные некоторыми естествоиспытателями в особый самостоя- тельный отряд, представляют, по мнению профессора Гексли, настоящих Cetacea «и являются связующими звеньями с живущими в воде хищными». Даже то обширное расстояние, какое существует между птицами и пресмы- кающимися, оказывается, что показал только что указанный естествоиспы- татель, отчасти заполненным, и самым неожиданным образом, с одной стороны, страусом и ископаемым археоптериксом, а с другой стороны — ископаемым Compsognathus,— одним из представителей группы динозавров, заключающей в себе самых гигантских из всех наземных пресмыкающихся. Некоторые авторы отрицали возможность рассматривать какой бы то ни было вымерший вид или группу видов как промежуточные между двумя ныне живущими видами или группами видов. Если понимать под этим, что вымершая форма занимает по всем своим признакам прямо промежуточное положение между двумя ныне живущими формами или группами, то такое возражение, вероятно, основательно. Но в естественной классификации многие ископаемые виды, несомненно, находятся между нынешними видами, и некоторые вымер- шие роды — между ныне живущими родами, даже между родами, относящи- мися к различным семействам. Наиболее обыкновенный случай, особенно по отношению к очень отдаленным друг от друга группам, каковы, например, рыбы и пресмыкающиеся, будет, по-видимому, следующий: если обе группы в настоящее время отличаются одна от другой двумя десятками признаков, древ- 248
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ ние представители их разнились между собой меньшим числом признаков, так что обе группы прежде стояли несколько ближе одна к другой, чем теперь. Посмотрим теперь, как эти разнообразные факты и выводы согласуются с теорией про- исхождения путем изменений. Так как этот предмет несколько сложен, то я попрошу читателя обратиться к диаграмме, помещен- ной в четвертой главе. Предположим, что буквы, напечатанные курсивом и с цифрами, представляют роды, а пунктирные линии, от них расходящиеся,— виды каждого рода. Диаграмма эта слишком проста, она изобра- жает лишь очень немногие роды и очень немногие виды, но это для нас неважно. Пусть горизонтальные Линии обозначают последовательные геологические формации, и все формы, помещенные ниже самой верх- ней линии, пусть изображают собой формы вымершие. Три ныне существующие рода а14, <714> Р14 образуют небольшое семейство, Ь'4 и /14 — близко родственное семейство " 14 14 14 или подсемейство, а о , е , т — третье семейство. Эти три семейства, вместе со мно- гими вымершими родами, стоящими на раз- ных родословных линиях, расходящихся от родоначальной формы А, составляют отряд, XI—7. До начала плейстоцена фауна Се- верной Америки и фауна Южной Америки развивались раздельно. Природа как бы поставила эволюционный эксперимент в недоступных для человека масштабах вре- мени и пространства. Эксперимент удался блестяще. На обоих материках возникали и вымирали очень схожие экологические формы: А — очень мелкий хищник, в основ- ном насекомоядный. В Северной Амери- ке — землеройки; в Южной — мелкие крысовидные сумчатые (опоссумы); Б — средних размеров волкообраз- ные хищники. В Северной Америке — волк, койот; в Южной — сумчатые хищни- ки боргиениды (в Австралии им соответ- ствует сумчатый волк — тилацин); В — крупные травоядные сухих са- ванн, способные питаться листвой высоких кустарников и деревьев. В Северной Аме- рике — верблюды (вплоть до альтикаме- люса, точного аналога жирафа); в Юж- ной— макраухения (см. рис. Х1-в); Г — быстроногие травоядные средних размеров. В Северной Америке — лоша- ди; в Южной — тоатерии из отряда ли- топтерн. Правда, тоатерии был, если можно так выразиться, фальшивой ло- шадью: зубы у него оставались приспо- собленными для пережевывания листьев, а не травы. В Австралии эту роль в природе выполняет кенгуру; Д—очень крупные растительнояд- ные. В Северной Америке — носороги (тогда еще безрогие); в Южной — токсо- донты (в Австралии — очень на них похо- жие сумчатые дипрото дон ты); Е — растительноядные с мощными когтями на передних лапах, подгибающие ветви деревьев и кустарников. В Северной Америке — халикотерии (отряд непарно- копытных); в Южной — хомалодотерии (отряд южных копытных — нотоунгулят); Ж—саблезубые хищники. В Север- ной Америке — саблезубые кошачьи; в Южной — сумчатые тилакосмилусы. Добавим еще экологическую нишу («профессию») водных хищников. В Се- верной Америке — выдры, в Южной — сумчатые плавуны (водяные опоссумы). В Северной Америке нет аналога южно- американским муравьедам, но в Африке и Южной Азии обитают ящеры (панголи- ны), в Южной Африке — трубкозубы, в Австралии — ехидны и сумчатые муравь- еды. 249
ГЛАВА XI 250
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ потому что все они должны были унасле- довать нечто общее от своего древнего пра- родителя. По принципу постоянного стрем- ления к расхождению признаков, для иллюст- рации которого и была приведена эта диаграмма, чем новее какая-нибудь форма, тем более она будет, вообще говоря, отли- чаться от своего древнего прародителя. Отсюда понятно то правило, что наиболее древние ископаемые отличаются от ныне существующих форм. Мы не должны, однако, думать, что расхождение признаков — нечто неизбежное; оно зависит только от того, что потомкам какого-нибудь вида удается зах- ватить многие и разнообразные места в эко- номии природы. Таким образом, вполне возможно, как мы это видели на примере некоторых силурийских форм, что вид может продолжать свое существование, изменяясь весьма слабо, в зависимости от слабого из- менения условий его жизни, и сохранит в продолжение огромного периода времени одни и те же общие признаки. Это изобра- жено на диаграмме буквой /14. Все многочисленные формы, вымершие и современные, происшедшие от А, обра- зуют, как было замечено выше, один отряд, и этот отряд вследствие постоянно действо- вавших влияний вымирания и расхождения признаков разделится на различные под- семейства и семейства, из которых некоторые должны были, вероятно, погибать в различ- ные периоды, а некоторые продолжают существовать до настоящего времени. Рассматривая эту диаграмму, можно ви- деть, что если бы многие из вымерших форм, которые, как мы предполагаем, погребены в последовательных формациях, были открыты в разных местах в нижней части серии, три нынешних семейства, на самой верхней ли- нии, стали бы менее разниться одно от дру- гого. Если бы, например, были открыты роды а', а5, а 10, /8, /и3, т6, ms, эти три семейства оказались бы так тесно связанными друг с другом, что они, вероятно, были бы соеди- нены в одно большое семейство, подобно тому, как это случилось с жвачными и некоторыми толстокожими. Тот, кто не сог- лашается смотреть на вымершие роды, связы- вающие, таким образом, ныне живущие роды трех семейств, как на роды промежуточные, может быть, отчасти прав, потому что они оказываются промежуточными не непосред- ственно, но длинным и обходным путем через многие очень различные формы. Если бы многие вымершие формы были открыты выше одной из средних горизонтальных ли- ний или геологических формаций, например выше № VI, и ни одна не была открыта ниже XI—8. В XX в. древность млекопитающих «увеличилась» в результате новых пале- онтологических находок не менее чем на 50 млн. лет — сейчас известны млекопита- ющие из нижней юры и даже верхнего триаса. Но не утихают споры относительно подразделения класса млекопитающих на отряды. Уже сравнительно давно (в 50-е годы) был выделен самостоятельный от- ряд зайцеобразных (Lagomorpha); не пре- кращаются споры по поводу разделения китообразных на два или даже три отряда (усатые, зубатые и древние киты), разделения хищных на наземных и ласто- ногих; накапливаются аргументы в пользу выделения мозоленогих {Ту1°Ро<^а) в от- дельный отряд. К этому остается добавить незатухающие споры относительно поло- жения в системе позвоночных подкласса первозверей (Prototheria) с единственным, но удивительно своеобразным отрядом однопроходных (Monotremata). 251
ГЛАВА XI ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XI—9. Эволюционисты всегда с большим интересом относились к открытиям иско- паемых форм, объединяющих в своем строении черты разных групп («пере- ходных форм»). При этом они не обяза- тельно должны быть непосредственными предками ныне живущих, но они по крайней мере показывают путь, по которо- му могла идти эволюция. Своеобразные растения мезозойской эры беннетиты (на рисунке схема строения органа размноже- ния беннетита) очень напоминали ныне живущих цикадовых, или саговиковых (не- правильно называемых «саговыми пальма- ми»). Но саговики двудомны, а у беннети- тов мужские и женские органы размноже- ния (микроспорофиллы и мегаспоро- филлы) объединялись в один орган («цветок»), располагавшийся в пазухе листа. Обоеполые цветки характерны для покрытосеменных, хотя беннетиты вряд ли были их предками. Второй пример промежуточной, пе- реходной формы — кистеперая рыба эустеноптерон. Кистеперые рыбы, широко распространенные в девонском периоде, дали начало первым земноводным — сте- гоцефалам, сохранившим много «рыбных» черт (боковая линия, лучи в хвостовом плавнике и ряд других). этой линии, то только два семейства (именно находящиеся слева а14 и пр. и Z>14 и пр.) соединились бы в одно, и тогда осталось бы два семейства, которые менее различались бы одно от другого, чем они различались до открытия ископаемых. И опять-таки, если предположить, что три семейства, стоящие на верхней линии и заключающие в себе во- семь родов (от а до m ], отличаются одно от другого полудюжиной важных признаков, то те семейства, которые существовали в период, обозначенный цифрою VI, наверное отличались одно от другого меньшим числом признаков, потому что в этот ранний период своего развития они дожны были в меньшей степени отличаться от своего общего праро- дителя. Таким образом, древние и вымершие роды оказываются нередко по своим приз- накам в большей или меньшей степени про- межуточными между их измененными по- томками или" между их побочными родствен- никами. В природе эти отношения должны быть несравненно сложнее, чем это изображено диаграммой, потому что группы были много- численнее, они должны были существовать далеко неодинаковое время и изменяться в весьма различной степени. Так как у нас есть 252
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ только последний том геологической летописи, да и тот в очень разрозненном виде, то мы и не имеем никакого права рассчитывать за исключением лишь редких случаев, на возможность пополнить большие пробелы в естествен- ной системе и, таким образом, соединить отдельные семейства в отряды. Все, что мы имеем право ожидать,— это, чтобы группы, подвергавшиеся в извест- ные геологические периоды большим изменениям, в более древних форма- циях стояли несколько ближе одна к другой, чтобы древние представители групп менее отличались один от другого некоторыми из своих признаков, чем отличаются друг от друга нынешние представители этих групп, а это, по единодушному свидетельству наших лучших палеонтологов, случается весь- ма редко. Таким образом, главнейшие факты, касающиеся взаимных соотношений вымерших форм жизни между собой и с ныне живущими формами, удовлет- ворительно объясняются теорией родственного происхождения путем изме- нений. А между тем они совершенно необъяснимы ни с какой другой точки зре- ния. О СТЕПЕНИ РАЗВИТИЯ ДРЕВНИХ ФОРМ СРАВНИТЕЛЬНО С НЫНЕ ЖИВУЩИМИ Мы уже видели в четвертой главе, что степень дифференцировки и спе- циализации частей организма, достигшего зрелости, является, как можно пола- гать, наилучшим показателем относительного совершенства или высоты [его организации]. Равным образом мы видели, что так как специализация частей дает организму преимущество, то естественный отбор стремится к тому, чтобы сделать организацию каждого существа более специализированной и совер- шенной и в этом смысле более высокой; наряду с этим естественный отбор может сохранить многие существа с простой и неусовершенствованной структурой, приспособленные к простым условиям жизни, и в некоторых случаях даже может понижать или упрощать организацию, что делает такие упрощенные существа лучше приспособленными к новым условиям их жизни. В других и более обык- новенных случаях новые виды становятся выше по организации, чем их пред- шественники, потому что в борьбе за жизнь они одерживают верх над прежними формами, с которыми им приходится конкурировать. Мы можем заключить отсюда, что, если бы при почти одинаковых климатических условиях эоценовым обитателям земного шара пришлось конкурировать с современными обитателя- ми, последние одолели и истребили бы первых, подобно тому как эоценовые — вторичных и вторичные — палеозойских. Так что и в силу этого основного кри- терия в борьбе за жизнь, которым является победа, а также в силу крите- рия специализации органов новые формы должны быть, согласно с теорией естественного отбора, выше древних. Так ли это на самом деле? Огромное большинство палеонтологов ответило бы на это утвердительно, и кажется, что этот ответ нужно признать за истину, хотя и трудно ее доказать. Нельзя считать за серьезное возражение против этого вывода то обстоятельст- во, что некоторые плеченогие остались мало измененными со времени крайне отдаленной геологической эпохи и что некоторые наземные и пресноводные моллюски остались почти теми же самыми с того времени, когда, насколько мы знаем, они впервые появились. Не представляет непреодолимого затруднения и то, что Foraminifera, по уверению д-ра Карпентера, не прогрессировали в своей организации даже со времен лаврентьевской эпохи, потому что некоторые организмы должны были остаться приспособленными к простым условиям жиз- ни, а какие же организмы могут быть лучше к ним приспособлены, чем эти низко организованные Protozoa? Возражения, подобные вышеуказанным, были бы роковыми для моей теории, если бы прогресс в организации предполагался ею как необходимое условие. Равным образом онц были бы роковыми, если бы можно было доказать, что, например, вышеназванные Foraminifera впервые появились в лаврентьевскую эпоху или вышеупомянутые плеченогие — в кембрийскую эпоху, потому что тогда не было бы достаточно времени для 253
ГЛАВА XI ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XI—10. Геохронологическое распространение раковинных корненожек — фораминифер. Раковины их хорошо сохраняются в отло- жениях, начиная с кембрия. Однако род- ственные связи можно проследить только условно (на рисунке показаны пунктиром), так как особенности раковинок, на которых построена систематика фораминифер, могли возникать конвергентно. Буквами обозначены периоды: к — кембрий, о — ордовик, с — силур, д — девон, к — кар- бон, п — пермь, ю — юра, м — мел, т — триас. достижения этими организмами той степени развития, какой они достигли в эти эпохи. Но раз они достигли данной степени разви- тия, совсем нет необходимости, с точки зре- ния теории естественного отбора, чтобы они продолжали развиваться дальше. Даже и в настоящее время, рассматривая представителей одного и того же класса, нату- ралисты не согласны между собой в том, какие формы следует считать высшими: так, одни считают селахий, или акул, высшими представителями рыб, потому что они неко- торыми важными чертами своей организа- ции приближаются к пресмыкающимся, дру- гие считают высшими костистых рыб. Ганоид- ных рыб ставят между селахиями и кости- стыми; последние в настоящее время пред- ставляют группу, по числу форм значительно преобладающую, но раньше существовали одни только селахии и ганоидные, и в данном случае мы можем решить, прогрессировали или деградировали рыбы в своей организации, только согласно с тем, какой критерий высоты организации мы пожелаем избрать. Попытки сравнивать в отношении высоты организации представителей различных типов совершенно безнадежны; кто решит, кто выше, карака- тица или пчела — это насекомое, которое великий фон Бэр считал «фактически выше организованным, чем рыба, хотя по другому типу»? В сложной борьбе за жизнь вполне вероятно, что ракообразные, не очень высоко организованные среди представителей своего класса, одолеют головоногих, высших пред- ставителей моллюсков; и такие ракообразные, хотя и невысоко развитые, должны быть поставлены весьма высоко в ряду беспозво- ночных животных, если руководиться [при 254
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ их оценке] самым решительным из всех испы- таний — законом борьбы. Помимо этих при- сущих самому предмету трудностей в реше- нии вопроса о том, какие формы наиболее прогрессировали в своей организации, мы не должны сравнивать одних только высших представителей какого-либо класса, сущест- вовавших в два каких-нибудь периода, хотя, несомненно, это важный и, может быть, самый важный элемент при подведении ито- гов, но мы должны сравнивать всех представи- телей низших и высших, в двух данных периодах. Мы должны также сравнивать относитель- ное количество высших и низших классов за два какие-либо периода для всей земной поверхности; если, например, в настоящее время существуют пятьдесят тысяч различ- ных форм позвоночных животных и если бы мы знали, что в некоторый прежний период существовало их только десять тысяч, мы могли бы смотреть на это увеличение числа форм, в высшем классе, предполагающее большое сокращение числа низших форм, как на решительный прогресс в организации мира. Мы видим отсюда, как безнадежно трудно при таких крайне сложных усло- виях сравнивать с полной правильностью XI—11. Ныне живущие рыбы представлены семью-восемью ветвями, генетически рав- ноудаленными друг от друга и по рангу соответствующими классами. Такой тип строения родословного древа называют кустовым. Предки всех рыб, жившие, очевидно, в конце ордовика, приобрели чрезвычайно удачный признак: их первые жаберные дуги стали челюстями — при- способлением для активного схватыва- ния добычи. Этот ароморфоз привел к вспышке формообразования. Примеча- тельна судьба трех вымерших групп рыб. Ветвь панцирных (П) вымерла в карбоне, не оставив потомства. Из акантодовых (А), вымерших в пермском периоде, прямо или косвенно выводятся все ветви ныне живущих рыб, хрящевые рыбы — химеры (1) и пластиножаберные (2 — акулы, ска- ты), огромная группа лучеперых костистых рыб (3) и близких к ним костных ганоидов (4); хрящевые ганоиды (5 — осетровые). Своеобразна судьба некогда богатой вида- ми ветви лопастеперых. От них остались немногочисленные двоякодышащие (6) и единственная ныне живущая кистеперая рыба латимерия (7). Но от ветви кистепе- рых рыб — рипидистий (Р) — произошли хвостатые (8) и бесхвостые (9) амфибии (и через них — все высшие позвоночные). 255
ГЛАВА XI ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XI—12. Каракатица (представитель наиболее высокоорганизованных головоногих мол- люсков) и пчела (одно из высокоорганизо- ванных членистоногих — насекомых), ско- рее всего, ведут начало от общего прими- тивного предка метамерного строения, с двумя продольными нервными стволами на брюшной стороне. У каракатицы на- ружный скелет (раковина) редуцирован и обрастает мантией. Нога, характерная для всех моллюсков, превратилась в щу- пальца и воронку (аппарат для реактивно- го движения). Нервная система очень сложна: окологлоточная нервная масса сливается в «мозг». Глаза камерного стро- ения и не уступают по сложности глазам позвоночных. Хорошо развита кровенос- ная система: она почти замкнута и, кроме сердца из двух предсердий и одного желудочка, имеются «жаберные» сердца, проталкивающие голубую кровь моллюска в капилляры жабр. У пчелы в совершенстве развит наружный хитинизированный ске- лет: он покрывает членистые конечности и он же образует крылья. Нервная це- почка, так же как у каракатицы, образует «мозг», кроме того, есть еще подгло- точный ганглий. Глаза очень сложные, фасеточного типа. Так как покровы насе- комых жестки, вместо легких развилась сложная система трахей, снабжающих тка- ни кислородом очень эффективно (это компенсирует недоразвитость незамкну- той кровеносной системы). относительную высоту организации не впол- не известных фаун последовательных пери- одов. Агассиц и некоторые другие компетент- ные судьи утверждают, что древние живот- ные сходны до известной степени с зароды- шами современных животных того же самого класса и что геологическая последователь- ность вымерших форм почти параллельна с эмбриологическим развитием форм нынеш- них. Такой взгляд удивительно хорошо согла- суется с нашей теорией. В одной из следую- щих глав я постараюсь показать, что взрослая форма отличается от своего зародыша вслед- ствие тех изменений, которые наступают не в самом раннем возрасте, а появляются уже в унаследованном виде в соответствующем возрасте. Этот процесс, хотя он и оставляет зародыш почти без изменений, постоянно на- копляет в последовательных поколениях все большие и большие отличия по сравнению со взрослой формой. Таким образом, зародыш представляет собой как бы сохраняемый при- родный портрет прежнего и менее изменен- ного состояния вида. О ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОМ ПОЯВЛЕНИИ ОДНИХ И ТЕХ ЖЕ ТИПОВ В ПРЕДЕЛАХ ОДНИХ И ТЕХ ЖЕ ОБЛАСТЕЙ В ТЕЧЕНИЕ ПОЗДНЕЙШИХ ТРЕТИЧНЫХ ПЕРИОДОВ Уже много лет назад м-р Клифт показал, что ископаемые млекопитающие из австра- лийских пещер близко родственны с ныне 256
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ живущими сумчатыми этого континента. В Южной Америке даже неподготов- ленный наблюдатель подмечает подобные же соотношения при виде найденных в разных местностях Да Платы кусков гигантского панциря, подобного панцирю броненосца. Эти факты произвели на меня такое сильное впечатление, что в 1839 и 1845 го- дах я выступил горячим защитником этого «закона последовательности типов», «этого удивительного соотношения между отжившим и продолжающим жить на одном и том же континенте». Впоследствии профессор Оуэн распространил то же обобщение и на млекопитающих Старого Света. Тот же самый закон откры- вается и в данных этим автором реставрациях вымерших гигантских птиц Новой Зеландии. Мы видим его так же и на птицах из бразильских пещер. М-р Вудворд показал, что этот закон применим и к морским моллюскам, но, благодаря широ- кому распространению большинства моллюсков, он не так ясно на них’обнару- живается. Можно указать еще и другие случаи, например, соотношение между вымершими и ныне живущими пресноводными моллюсками Мадейры или меж- ду вымершими и ныне живущими полупресноводными моллюсками Арало- Каспийского моря. Но что именно выражает собой этот замечательный закон последовательно- сти одних и тех же типов в пределах одних и тех же областей? Нужно быть очень смелым, чтобы, сравнив нынешний климат Австралии и частей Южной Америки под той же широтой, решиться, с одной стороны, объяснять несходство в населении этих двух континентов различием физических условий, а, с другой стороны, сходством условий объяснять существование тех же самых типов на каждом континенте в позднейшие эпохи третичного периода. Нельзя также ссылаться на то, что существует непреложный закон, по которому сумчатые должны были главным образом или исключительно появляться в Австралии или что неполно- зубые и другие американские типы должны были рождаться только в Южной Америке, потому что мы знаем, что Европа в древние времена была населена многочисленными сумчатыми. Может быть, кто-нибудь спросит в шутку, неужели я думаю, что мегатерий и другие родственные ему громадные чудовища, жившие прежде в Южной Америке, оставили после себя ленивца, броненосца и муравьеда как своих выро- дившихся потомков. Это ни на минуту не может быть допущено. Эти гигантские чудовища совершенно вымерли и не оставили потомства. Но в пещерах Бразилии было найдено много вымерших видов, близко сходных по величине и по всем другим признакам с видами, живущими еще и теперь в Южной Америке, и неко- торые из этих ныне ископаемых могли быть действительными предками ныне живущих видов. Не следует забывать, что, согласно с нашей теорией, все виды одного и того же рода суть потомки какого-нибудь одного вида. КРАТКИЙ ОБЗОР ПРЕДЫДУЩЕЙ И НАСТОЯЩЕЙ ГЛАВ Я пытался показать, что геологическая летопись в высшей степени неполна; что только небольшая часть земного шара тщательно исследована геологами; что только некоторые классы организмов в изобилии сохранились в ископаемом состоянии; что число как экземпляров, так и видов, сохраняющихся в наших музеях, совершенно ничтожно по сравнению с числом поколений, сменивших друг друга даже в продолжение одной формации; что так как опускание является почти необходимым условием для накопления осадков, богатых разнообразными ископаемыми видами в достаточно мощных, чтобы противостоять будущему разрушению, то между нашими последовательными формациями должны были протекать большие промежутки времени; что вымирание должно было преобла- дать в периоды опускания, а изменения — в периоды поднятия, и что памятники последних периодов сохранились менее полно; что каждая отдельная формация не отлагалась непрерывно; что продолжительность каждой формации, вероятно, коротка сравнительно со средней продолжительностью видовых форм; что миг- 257
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА XI ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ рации играли важную роль в первом появлении новых форм в какой-нибудь области и формации; что широко распространены те виды, которые наиболее часто изменялись и наичаще давали начало новым видам; что разновидности первоначально были местными; и, наконец, что хотя каждый вид и должен был пройти через многочисленные переходные стадии, периоды, в продолжение ко- торых каждый вид подвергался изменениям, многочисленные и продолжитель- ные, если измерять их годами, были, вероятно, непродолжительны по сравнению с теми периодами, в течение которых каждый вид оставался в неизменном со- стоянии. Эти причины, вместе взятые, в значительной мере объясняют, почему мы, хотя и находим многие переходные звенья, все-таки не находим тех бесчис- ленных разновидностей, которые связывали бы вместе незаметными постепен- ными переходами все вымершие и существующие формы. Следует также по- стоянно иметь в виду, что могущая нам встретиться переходная разновидность между двумя формами может быть сочтена за новый и самостоятельный вид, если только не удалось восстановить всю цепь переходов, потому что нельзя ут- верждать, будто у нас есть надежный критерий, по которому можно различать виды от разновидностей. Оставляя в стороне эти затруднения, мы видим, что другие основные и руко- водящие факты палеонтологии удивительно согласуются с теорией родственного происхождения путем изменений через образование разновидностей и естест- венный отбор. Мы можем, таким образом, понять, почему новые виды возникают медленно и последовательно; почему виды различных классов не изменяются обязательно все вместе или одинаково быстро, или в одинаковой степени, и, однако, с течением времени все до известной степени подвергаются изменению.. Выми- рание древних форм является почти неизбежным следствием возникновения новых форм. Мы можем понять, почему вид, раз исчезнувший, никогда не по- является вновь. Группы видов медленно увеличиваются в числе и существуют в течение неодинаковых периодов времени, потому что процесс изменения обяза- тельно должен идти медленно и зависит от многих сложных условий. Господ- ствующие виды, относящиеся к обширным и господствующим группам, имеют тенденцию оставить многих измененных потомков, которые образуют новые подгруппы и группы. Как скоро они образовались, виды менее сильных групп, как унаследовавшие от общего предка некоторое несовершенство организации, обна- руживают тенденцию вымирать все вместе и не оставить измененного потом- ства на лице Земли. Но окончательное вымирание целой группы видов может идти иногда очень медленно, вследствие переживания немногих потомков, долго остаю- щихся в защищенных и изолированных местностях. Раз какая-нибудь группа совершенно исчезла, она не появляется вновь, потому что цепь поколений прервана. Мы можем понять, почему господствующие формы, распространенные широко и дающие наибольшее число разновидностей, имеют наклонность населить мир близкими к ним, но измененными потомками, и эти последние обыкновенно с успехом вытесняют группы, уступающие им в борьбе за существование. Вслед- ствие этого, после долгих промежутков времени, органическое население земно- го шара и кажется изменившимся одновременно. Мы можем понять, почему все формы жизни, древние и современные, все вместе распределяются в немногие большие классы. Мы можем понять, что чем древнее какая-нибудь форма, тем более, в силу постоянного стремления к рас- хождению признаков, она, вообще говоря, отличается от ныне живущей; почему древние и вымершие формы часто заполняют промежутки между ныне суще- ствующими формами, иногда связывая в одно целое две группы, считавшиеся раньше отдельными, но чаще только несколько больше сближая их между собой. Чем древнее какая-нибудь форма, тем чаще она занимает положение, в некоторой степени промежуточное между группами, ныне самостоятельными, потому что чем древнее форма, тем она теснее связана, а следовательно и более сходна с общим предком групп, с тех пор далеко разошедшихся. Вымершие формы лишь в редких случаях занимают место прямо промежуточное между формами, ныне существующими, но они все-таки являются промежуточными, так как стоят на длинном и окольном пути, идущем через различные другие вымершие формы. 258
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ Нам становится ясным, почему органические остатки из какой-нибудь промежу- точной формации занимают и по своим признакам промежуточное место. Обитатели мира в каждый последовательный период его истории побеждали своих предшественников в борьбе за жизнь; в этом смысле они выше своих пред- шественников и являются обыкновенно более специализированными в своей орга- низации, и в этом заключается объяснение того общего мнения, разделяемого столь многими палеонтологами, что организация в целом развивалась прогрес- сивно. Вымершие и древние животные сходны до известной степени с зародыша- ми более поздних животных, принадлежащих к тем же классам, и этот изуми- тельный факт, с точки зрения нашей теории, получает простое объяснение. По- следовательность одних и тех же типов организации в одних и тех же областях в позднейшие геологические периоды перестает быть загадочной и становится понятной на основании принципа наследственности. Итак, если геологическая летопись настолько неполна, как многие думают,— а можно по крайней мере утверждать, что нельзя отстаивать ее полноту,— то глав- ные возражения против теории естественного отбора в значительной степени ослабляются или исчезают. С другой стороны, все главные законы палеонтологии ясно, как мне кажется, свидетельствуют, что виды произошли путем обычного размножения, причем старые формы вытеснились новыми и усовершенствован- ными формами жизни — этими продуктами Изменчивости и Переживания наи- лучше приспособленных.
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ При изучении распространения органи- ческих существ на поверхности земного шара наше внимание прежде всего обращает на себя тот замечательный факт, что ни сход- ство, ни несходство обитателей различных областей не могут быть вполне объяснены климатическими и другими физическими условиями. Вряд ли имеются такие климатические цли какие-либо другие физические условия в Старом Свете, которым не нашлось бы соответствующих в Новом, по крайней мере настолько, насколько это необходимо для одного и того же вида. Несомненно, в Ста- ром Свете можно указать небольшие области более жаркие, чем в Новом, но их фауна не отличается от фауны окружающих обла- стей, так как редко группа организмов бывает приурочена к небольшой области, отличаю- щейся своеобразными условиями только в слабой степени. И несмотря на этот общий параллелизм в физических условиях Старо- го и Нового Света, как велико различие меж- ду их населением! Другой важный факт, который поражает нас при нашем общем обзоре, заключается в том, что разного рода преграды, т. е. пре- пятствия для свободного переселения, нахо- дятся в самой тесной и важной связи с различиями между организмами разных об- ластей. Мы видим это в большом различии почти всех наземных форм Нового и Ста- рого Света за исключением северных частей, где материки почти соединяются и где, при несколько ином климате, могло происхо- дить свободное переселение северных уме- ренных форм, подобно тому, как это про- исходит теперь только для собственно по- лярных форм. Мы видим то же самое в боль- шом различии между обитателями Австра- лии, Африки и Южной Америки, взятыми на одной и той же широте, так как эти страны изолированы друг от друга насколько только возможно. Таким образом, мы встречаемся с тем же фактом на каждом материке; на про- тивоположных сторонах высоких и непре- рывных горных цепей, обширных пустынь, даже больших рек мы находим различные формы; но так как горные цепи, пустыни и пр. не настолько непереходимы, как океаны, разделяющие материки, и, по всему вероятно, существуют не столь продолжительное вре- мя, то разница в этих случаях гораздо мень- ше, чем разница между различными матери- ками. Третий важный факт, отчасти уже заклю- чающийся в предыдущих данных, состоит в ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ СОВРЕМЕННОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОБЪЯСНЕНО РАЗНИЦЕЙ В ФИЗИЧЕСКИХ УСЛОВИЯХ. — ЗНАЧЕНИЕ ПРЕГРАД. — СРОДСТВО ОРГАНИЗМОВ одного И ТОГО ЖЕ МАТЕРИКА. — ЦЕНТРЫ ТВОРЕНИЯ. — РАССЕЛЕНИЕ, ВЫЗЫВАЕМОЕ ИЗМЕНЕНИЕМ КЛИМАТА И УРОВНЯ СУШИ, А ТАКЖЕ СЛУЧАЙНЫМИ ПРИЧИНАМИ. — РАССЕЛЕНИЕ В ТЕЧЕНИЕ ЛЕДНИКОВОГО ПЕРИОДА. — ЧЕРЕДОВАНИЕ ЛЕДНИКОВЫХ ПЕРИОДОВ НА СЕВЕРЕ И ЮГЕ 261
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XII—1. Ч. Дарвин предвосхитил современные исследования, показавшие, что между Америкой и Азией неоднократно в сравни- тельно недавнем прошлом возникла связь по суше: во время великих похолоданий, когда масса воды накапливалась на по- лярных шапках Земли в виде льда, уровень Мирового океана опускался на 100— 200 м. На месте современного Берингова и Чукотского морей, а также Берингова пролива возникла суша — Берингия. Во время существования Берингии человек из Азии попал в Америку. А из Америки в Азию пришли лошади и верблюды. Мост берингийской суши, неоднократ- но в течение третичного и четвертичного периодов поднимавшийся над уровнем океана, был дорбгой для животных и растений, расселявшихся в Новый Свет из Старого и в обратном направлении. Так, через Берингию в Америку пришли масто- донты и мамонты, бизоны, олени, предки пум и ягуаров, примитивные свинообраз- ные — предки пекари. Через Берингию в Америку попали и некоторые пресно- водные рыбы, например щука. Северная Америка была родиной однопалых лоша- дей и верблюдов, которые вымерли на родине, расселившись перед тем в Евра- зию, Африку и Южную Америку (ламы). ГЛАВА хи сходстве организмов одного и того же ма- терика или моря, хотя виды могут быть раз- личны в разных местах и стациях. Это чрез- вычайно общий закон, доказываемый бес- численными примерами на каждом матери- ке. Тем не менее натуралист, странствуя, например, с севера на юг, всегда поражается тем, как группы близких, но представляю- щих видовые отличия форм последователь- но заменяют друг друга. Он слышит, что близкие, но все-таки различные виды птиц имеют почти одинаковый голос, и видит, что их гнезда очень похожи, хотя и не впол- не сходны по постройке, и окраска яиц почти одинакова. Равнины, расстилающиеся у Магелланова пролива, населены одним ви- дом Rhea (американского страуса), а лежа- щие северные равнины Ла Платы — другим видом, того же рода, но не настоящим страу- сом и не эму, сходными с теми, которые под той же широтой живут в Африке и Австра- лии. На тех же равнинах Ла Платы мы видим агути и вискачу — животных, очень сходных по своим нравам с нашими зайцами и кро- ликами и принадлежащих также к отряду грызунов, но с резко выраженным американ- ским типом организации. Поднимаясь на вы- сокие пики Кордильеров, мы находим аль- 262
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ пийский вид вискачи; в водах вместо бобра и выхухоли мы встречаем коипу и капибару, грызунов южноамериканского типа. Можно привести бесчисленное множество и других примеров. Так, обитатели островов, лежащих у американского побережья, как бы ни были эти острова различны в геологическом отно- шении, всегда резко выраженного американ- ского типа, хотя все они могут быть пред- ставлены особыми видами. Обращаясь к дале- кому прошлому, мы находим, как это пока- зано в предыдущей главе, американский тип господствующим как на Американском материке, так и в американских морях. В этих фактах мы видим глубокую органическую связь, существующую во времени и простран- стве на известной площади суши или воды независимо от физических условий. И не лю- бознателен тот натуралист, который не зада- ется вопросом, что означает эта связь. Эта связь есть просто наследственность, та единственная причина, которая, как мы это положительно знаем, обусловливает по- явление организмов, или совершенно сход- ных, или, как это имеет место у разновид- ностей, близко сходных. Несходство между обитателями разных областей может быть приписано их изменению под влиянием из- XII—2. Проблемавозникновения нелетающих птиц (Ratitae) до сих пор считается дискус- сионной. Африканских страусов (1), южно- американских нанду (2), австралийских и новогвинейских эму и казуаров (3), новозеландских киви и вымерших моа сейчас разделяют океаны; тем не менее, они явно родственны не только по морфо- логическим признакам, но и по структуре ДНК (признаку, не подверженному кон- вергенции). Так как все они тяготеют к материкам — обломкам суперконтинен- та Гондваны, можно было бы предполо- жить, что они разошлись по местам своего нынешнего обитания «пешком», когда между Австралией, Южной Америкой и Африкой существовали сухопутные свя- зи. Но тогда им бы пришлось приписать чересчур большой возраст. Возможно, предок их обладал способностью к полету и мог пересекать водные пространства, когда дериваты Гондваны располагались более компактно (конец мелового перио- да). 263
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XII XII—3, 4, 5. Крупные равнинные вискачи (Lagosto- mus maximus) (1) по образу жизни напоми- нают скорее не кроликов (2), а сурков: они устраивают такие же городки из под- земных нор и ведут сходный образ жизни. Родственные им, но значительно более мелкие горные вискачи (Lagidium) не- сколько похожи на наших белок. Капибара (Hydrochoerus capybara) (3) массой до 60 кг — самый крупный грызун в мире. По внешнему виду он напоминает не столько бобра (4), сколько огромную морскую свинку. менчивости и естественного отбора и, веро- ятно, в меньшей степени, определенному вли- янию различных физических условий. Сте- пень несходства зависит от того, насколько было затруднено переселение господствую- щих форм жизни из одной области в дру- гую в более или менее отдаленную эпоху, от природы и количества первых переселен- цев и от влияния одних обитателей на дру- гих, ведущего к сохранению различных изме- нений, так как взаимное отношение организ- мов в борьбе за жизнь, как это мною уже неоднократно отмечалось, является самым важным из жизненных условий. Отсюда — важное значение преград, задерживающих переселение, чем дается время для медлен- ного процесса изменения под влиянием естественного отбора. Согласно этим взглядам, очевидно, что различные виды одного и того же рода, хотя бы они жили в самых отдаленных друг от друга частях земного шара, должны были первоначально выйти из одного места, так как они произошли от общего прароди- теля. По отношению к тем видам, которые в течение всех геологических периодов пре- терпели лишь незначительные изменения, нетрудно доказать, что они расселились из одной области потому, что в течение зна- чительных географических и климатических изменений, имевших место с древнейших времен, переселения могли происходить почти в неограниченных размерах. Но во многих других случаях, когда мы имеем основание думать, что виды одного рода произошли в сравнительное недавнее время, это представляет значительные труд- ности. Точно так же очевидно, что особи 264
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ одного и того же вида, хотя живущие ныне в отдаленных друг от друга и изолированных областях, должны были расселиться из одного места, где первоначально жили их родители, потому что, как это было объяснено, неве- роятно, чтобы совершенно сходные между собой особи могли произойти от родителей, принадлежащих к различным видам. ЕДИНИЧНОСТЬ ЦЕНТРОВ ПРЕДПОЛАГАЕМОГО ТВОРЕНИЯ Мы подошли к вопросу, который многократно обсуждался натуралистами, а именно, был ли создан каждый вид в одном или нескольких местах на поверхности земного шара. Конечно, есть много случаев, когда очень трудно понять, каким образом тот же вид мог расселиться из какого-либо одного места в разные отдаленные и изолированные пункты, где его теперь находят. Тем не менее простота воззрения, по которому каждый вид появился перво- начально в одной только области, пленяет наш ум. Тот, кто отбрасывает это воззрение, отказывается понимать, в чем заключается vera causa [истинная причина] обыкновенного размножения и следующего за ним расселения, и при- зывает на помощь чудо. Всеми признано, что в большинстве случаев ареал каж- дого вида бывает непрерывным; и если растение или животное встречается в двух пунктах, настолько удаленных друг от друга или разделенных про- межутков такого характера, что разделяющее их пространство представляет препятствие для переселения, то такой случай выделяется как нечто заме- чательное и исключительное. Неспособность переселяться через обширную площадь моря выступает для наземных млекопитающих, может быть, яснее, чем для всякого другого органического существа, и все-таки мы не находим ничего необъяснимого в присутствии одних и тех же млекопитающих в раз- личных пунктах земного шара. Ни один геолог не видит затруднения в том, что Британские острова имеют тех же четвероногих, что и остальная Европа, так как, без сомнения, они были некогда соединены друг с другом. Но если один и тот же вид мог возникнуть в двух разных пунктах, то почему мы не находим ни одного млекопитающего, общего Европе с Австралией или с Южной Аме- рикой? Условия существования там и здесь настолько одинаковы, что множество европейских животных и растений натурализовалось в Америке и Австралии, и некоторые из местных растений этих отдаленных пунктов северного и юж- ного полушария совершенно тождественны. Ответ на это, я думаю, состоит в том, что млекопитающие не способны переселяться через обширные и разделенные пространства, тогда как некоторые растения совершили это 265
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XII XII—6. Один из многочисленных примеров так называемых «ледниковых разрывов» ареала — удивительное на первый взгляд распространение голубой сороки (Cyano- pica суапа), которая встречается только на Дальнем Востоке и на Пиренейском полу- острове. Много десятков тысяч лет тому назад ареал вида был един, но затем в результате периодически наступающих оледенений вид оказался оттесненным в так называемые «ледниковые рефугиу- мы» — места переживания периодов на- ступления ледников. По каким-то причи- нам после отступления ледника ареал не восстановился (как это было у целого ряда других форм). переселение благодаря имеющимся у них различным средствам к переносу. Поэтому мне, как и многим другим натуралистам, кажется наиболее вероят- ным то воззрение, по которому каждый вид появился первоначально только в од- ной области и потом расселился отсюда так далеко, как это ему позволили его способ- ности к переселению и поддержанию сво- его существования в условиях прошлого и настоящего времени. Несомненно, есть не- мало случаев, когда мы не можем объяс- нить, каким образом тот же самый вид мог попасть из одного пункта в другой. Но геогра- фические и климатические изменения, кото- рые, наверное, происходили в течение позд- нейших геологических периодов, могли прер- вать первоначально сплошные области рас- пространения многих видов. Вопрос о существовании одного или не- скольких центров творения отличается от другого, хотя и близкого вопроса, именно — произошли ли все особи одного вида от одной пары или от одной гермафродитной особи, или, как предполагают некоторые авторы, от многих особей, созданных одновременно. У таких организмов, которые никогда не скрещиваются, если только такие существу- ют, каждый вид должен был возникнуть в результате последовательного ряда изменен- ных разновидностей, вытесняющих друг дру- га, но никогда не смешивавшихся с другими особями или разновидностями того же вида; так что на каждой последовательной стадии изменения все особи одной и той же формы произойдут от одного родителя. Но в боль- шинстве случаев, именно у всех тех орга- низмов, которые обыкновенно соединяются для каждого рождения или скрещиваются время от времени, особи одного вида, жи- вущие в одной области, останутся почти однообразными благодаря скрещиванию; вследствие этого многие особи должны пре- терпевать одновременные изменения, и сум- 266
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ ма изменений на каждой стадии не опреде- ляется происхождением от единственного родителя. Прежде чем обсудить три категории фак- тов, выбранных мною в качестве таких, ко- торые представляют наибольшее затруднение для теории «единичности центров творения», я должен сказать несколько слов о спосо- бах расселения. СПОСОБЫ РАССЕЛЕНИЯ Этот вопрос уже разбирался сэром Ч. Аай- еллем и другими авторами. Я, со своей сторо- ны, могу представить здесь только очень краткий обзор наиболее важных фактов. Кли- матические изменения должны были иметь сильнейшее влияние на переселения. Об- ласть, в настоящее время непроходимая для некоторых организмов, вследствие ее кли- мата, могла служить большим миграционным путем при другом климате. На этой стороне вопроса я, однако, остановлюсь здесь не- сколько подробнее. Изменения уровня суши также должны были оказывать большое вли- яние; узкий перешеек разделяет в настоящее время две морские фауны; но если он по- грузится [под уровень моря] или если он был погружен прежде, то и две фауны со- льются или раньше сливались друг с другом. Там, где в настоящее время простирается море, в прежнее время суша могла соединять острова и даже материки, что могло вызвать переселение наземных обитателей с одних на другие. Никто из геологов не оспаривает того, что большие изменения уровня суши происхо- дили в период существования современных организмов. Эдуард Форбс настаивал, что все атлантические острова недавно были со- единены с Европой или Африкой, а Европа XII—7. Во время ледниковых периодов уро- вень Мирового океана временами значи- тельно понижался и многие современные острова были частями континентов. Около 18 тыс. лет назад большая часть островов Зондского архипелага была связана сушей с Юго-Восточной Азией. Связанными с су- шей были не так давно практически все так называемые материковые острова — те острова, которые находятся на шельфе соответствующих континентов (Сахалин, Японские острова, Великобритания, Новая Гвинея и др.). Однако такие крупные ост- рова, как Мадагаскар и Новая Зеландия, начиная с третичного периода не имели непосредственных связей с сушей, не го- воря уже о множестве так называемых океанических островов, отделенных от континентов глубоководными пространст- вами и никогда не имевших непосредст- венных связей с континентами. 267
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XII в свою очередь с Америкой. Другие авторы перенесли эту гипотезу почти на все океаны и соединили почти каждый остров с тем или другим из мате- риков. И действительно, если приведенные Форбсом доказательства справед- ливы, то мы должны допустить, что едва ли существует хоть один остров, который не был бы в недавнее время соединен с каким-либо материком. Это воззрение разрубает гордиев узел распространения одного и того же вида в крайне отдаленных друг от друга областях и устраняет многие затруднения; но, сколько я могу судить, мы не имеем права допустить такие огромные гео- графические изменения в течение времени существования современных ви- дов. Некоторые факты из распространения организмов говорят против допуще- ния таких огромных географических переворотов в течение новейшего пе- риода, какие необходимы с точки зрения Форбса и допускаются его последо- вателями. Я должен сказать теперь несколько слов о том, что называют случайными способами распространения, но что более точно надо бы назвать распростране- нием, происходящим время от времени. При этом я ограничусь растениями. В ботанических трудах часто указывается относительно того или другого расте- ния, что оно плохо приспособлено к распространению своих семян на боль- шие расстояния, но большая или меньшая способность растений к пере- селению через море, можно сказать, почти совершенно неизвестна. Пока я не произвел при помощи м-ра Беркли некоторых опытов, оставалось неизвестным даже то, как долго могут семена противостоять вредному действию морской воды. К моему удивлению, я нашел, что из 87 родов семян 64 проросли после погружения их [в морскую воду] на 28 дней, а некоторые выдержали даже выма- чивание в продолжение 137 дней. Следует отметить, что одни отряды страдали более, чем другие: взятые для опыта девять бобовых растений, за исключе- нием одного, плохо перенесли действие соленой воды; семь видов близких отрядов Hydrophyllaceae и Polemoniaceae погибли после месячного вымачива- ния. Ради удобства я брал для опыта преимущественно мелкие семена без коро- бочек или плодов; все они затонули спустя несколько дней и, следовательно, не могли бы переплыть через большое пространство моря, независимо от вредного воздействия на них соленой воды. После этого я взял несколько круп- ных плодов, коробочек и пр., и некоторые из них оставались на поверхности дол- гое время. Хорошо известно, как велика разница в плавучести свежего и сухого дерева, и мне пришла мысль, что волны могут часто уносить в море сухие растения или их ветви с оставшимися на них семенными коробочками и плодами. Поэтому я решил высушить стебли и ветви со спелыми плодами от 94 растений и положил их в морскую воду. Большинство из них скоро затонуло, но некоторые сырыми плавали в продолжение очень недолгого времени, тогда как сухие плавали гораздо дольше; так, например, зрелый лесной орех тонул сразу, высушенный же плавал в продолжение 90 дней и, посаженный после этого в землю, пророс; спаржевое растение со зрелыми ягодами плавало 23 дня, высушенное — 85 дней, после чего его семена все-таки прорастали; зрелые семена Helosciadium потонули через два дня, высушенные же плавали свыше 90 дней и после этого прорастали. Всего из 94 сухих растений 18 плавали свыше 28 дней, и некоторые из этих 18 даже гораздо долее. Так как 64/87 из взятых семян проросли после 28-дневного пребывания в соленой воде и 18/94 различ- ных видов со зрелыми семенами (но не все тех же видов, как в предыдущем опыте) плавали, будучи предварительно, высушены, свыше 28 дней, то мы можем заключить,— насколько вообще можно делать заключения на основании столь скудных данных, что семена 14/100 видов растений какой-нибудь страны могут в продолжение 28 дней переноситься морскими течениями и сохранить свою способность к прорастанию. В физическом атласе Джонстона средняя скорость различных течений Атлантического океана показана в 33 мили в день (некоторые течения делают, в среднем, 60 миль в день); исходя из этого, мы заключаем, что семена 14/100 растений, принадлежащих одной стране, могут проплыть по морю 924 мили до другой страны и если, достигнув берега, будут перенесены ветром в какое-нибудь благоприятное место, то прорастут. 268
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ Семена могут быть разносимы иногда и другим способом. Плавучий лес заносится на большинство островов и даже на те из них, которые лежат среди открытого океана; жи- тели коралловых островов Тихого океана добывают камни для своих орудий исклю- чительно среди корней плавучих деревьев, и эти камни обложены даже значительным королевским налогом. Я нашел, что если камень неправильных очертаний застрял между древесными корнями, то мелкие ча- стицы земли часто бывают так плотно внед- рены в его трещинах и около него, что не вымываются оттуда даже в продолже- нии долгого пути; я совершенно убежден в точности одного наблюдения, согласно кото- рому из небольшого количества земли, со- вершенно скрытой в корнях дуба приблизи- тельно пятидесятилетнего возраста, пророс- ли три двудольных растения. Птицы также должны считаться весьма деятельными агентами в разнесении семян. Я мог бы привести многочисленные примеры в доказательство того, как часто разные виды XII—8. Весь земной шар покрыт сетью мигра- ционных путей перелетных птиц, которые связывают между собой все континенты и самые отдаленные острова. Пути переле- тов птиц сейчас интенсивно изучаются. Ведь кроме семян растений, как об этом писал Дарвин, птицы переносят и парази- тов, и вирусы, в том числе опасные для человека; 1 — Балтийско-Беломорское на- правление (птицы морских побережий — гагары, гуси, утки, чайки); 2 — Западно- европейское направление (главным обра- зом воробьиные); 3 — Малоазиатско-Аф- риканское направление (цапли, некоторые хищники, кулики, воробьиные, до Южной Африки долетают аисты и ласточки); 4 — Каспийско-Черноморское направление (гу- си, утки, кулики, некоторые воробьиные); 5 — Туркестанское направление (различ- ные отряды); 6 — Хинганское направление (многие отряды, до Австралии и Новой Зеландии долетают некоторые кулики); 7 — Амурское направление (гуси, утки, кулики, чайки); 8 — Камчатско-Японское (бакланы, чистики, некоторые утки, кулики 269
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XII и чайки); 9 — Чукотско-Американское на- правление (в Америку, вплоть до Южной, летят некоторые кулики, с Чукотки — воробьиные). Некоторые пути на карте не показаны. Так, крачка Sterna paradisea с северного побережья Канады летит зимовать на острова Антарктики, большую часть года проводя под незаходящим солнцем. XII—9. Схема крупнейших поверхностных те- чений в Мировом океане. Морские тече- ния — важнейший фактор расселения ор- ганизмов. В первую очередь это относится к мелким планктонным животным и расте- ниям, пассивно переносимым в толще воды. Также дрейфуют, порой за тысячи миль, пелагические личинки рыб и донных животных, плоды и семена растений при- брежных лесов. птиц, переносятся ветрами через обширные пространства океана. При этом мы можем без колебания принять, что средняя быстрота их полета при таких условиях часто дости- гает 35 миль в час, а некоторые авторы дают и более высокие цифры. Я ни разу не видал, чтобы питательные семена проходили не- поврежденными через кишечник птицы, но твердые семена плодов проходят неповреж- денными даже через органы пищеварения индейки. В течение двух месяцев я добыл в моем саду из экскрементов мелких птичек семена 12 видов, казавшиеся неповрежден- ными, и некоторые из них, взятые для опыта, проросли. Но следующий факт имеет особен- ное значение: зоб птиц не выделяет желу- дочного сока и, как я знаю из опытов, не оказывает никакого вредного влияния на спо- собность семян к прорастанию; но если птица нашла и проглотила большое количество корма, то, как несомненно установлено, все зерна не могут попасть в желудок ранее как через двенадцать и даже восемнадцать часов. В это время птица может быть легко унесена за 500 миль; хищники, как мы знаем, ловят утомленных птиц, и содержимое их разорванных зобов может при этом легко вы- пасть наружу. Некоторые ястребы и совы съедают свою добычу целиком, а через промежуток времени от двенадцати до двад- цати часов скидывают погадки, которые, как я знаю по опытам, проведенным в зоологи- ческих садах, содержат семена, способные к 270
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ прорастанию. В некоторых случаях семена овса, пшеницы, проса, канарееч- ного семени, конопли, клевера и свекловицы прорастали, пробыв в желудке разных хищных птиц от двенадцати до двадцати одного часа; два семечка свекловицы дали ростки, пролежав в желудке птицы двое суток и четыр- надцать часов. Пресноводные рыбы, по моим наблюдениям, едят семена мно- гих наземных и водяных растений; рыбы в свою очередь делаются добычею птиц, и благодаря этому семена также могут переноситься с места на ме- сто. Я засовывал разные семена в желудки мертвых рыб и после того бро- сал последних рыбоядным хищникам — аистам и пеликанам; спустя несколь- ко часов эти птицы или выбрасывали семена с погадками или в экскремен- тах, причем некоторые из семян сохраняли способность к прорастанию, впро- чем другие семена приходили в полную негодность после этого процесса. Саранча уносится ветром иногда на большие расстояние от суши; я сам поймал одну в 370 милях от берега Африки и слышал о других, пойманных на еще больших расстояниях. В некоторых частях Наталя фер- меры думают, хотя без достаточного основания, что вредные семена за- носятся на их луга в испражнениях, которые остаются после больших стай саранчи, часто посещающих эту страну. На основании этого предполо- жения м-р Уиль прислал мне в письме небольшой пакет сухих комочков извержений, из которых я извлек под микроскопом несколько семян и вы- растил из них семь травянистых растений, принадлежащих к двум видам двух родов. Следовательно, стаи саранчи могут действительно служить сред- ством для занесения разных видов растений на остров, лежащий далеко от материка. Хотя клювы и ноги птиц обыкновенно бывают чисты, однако земля иногда пристает к ним: в одном случае я снял 61, в другом 22 грана сухой глинистой земли с ноги куропатки, и в этой земле были камешки величиной с семя вики. Или еще более поучительный случай: на ноге вальдшнепа, прис- ланной мне одним из моих друзей, к голени пристал комочек сухой земли весом всего в девять гран, но в нем было семечко ситника (Juncus bufonius), которое проросло и принесло цветки. М-р Свейсленд из Брайтона, внимательно изучавший в продолжение последних сорока лет наших перелетных птиц, сооб- щает мне, что ему часто приходилось убивать трясогузок (Motacillae), луго- вых чеканов и каменок (Saxicolae) сейчас же по их прибытии на наше по- бережье, прежде чем они успевали опуститься на землю, и при этом он несколько раз замечал небольшие комочки земли, приставшие к их ножкам. В подтверждение же того, что земля обыкновенно содержит семена, можно привести много примеров. Так, проф. Ньютон прислал мне ногу красной ку- ропатки (Caccabis rufa), которая была ранена и не могла летать, с пристав- шим к ней комочком сухой земли весом в 6*/2 унций. Эта земля сохранялась в продолжение трех лет, но когда затем была измельчена, размочена и поме- щена под стеклянный колокол, из нее проросло не менее 82 растений; это было 12 однодольных, в том числе обыкновенный овес и по крайней мере один вид травы, и 70 двудольных, принадлежащих, насколько можно было судить по росткам, по меньшей мере трем разным видам. Имея перед собой подобные факты, можем ли мы сомневаться, что многие птицы, ежегодно переносимые ветром через большие пространства океана и совершающие ежегодные странствования, как, например, миллионы перепелов, перелетающих Средиземное море, могут иногда перенести с собой в приставшей к их ножкам или клювам сухой земле несколько семян? Но я еще вернусь к этому вопросу. Принимая во внимание, что эти разные способы перенесения [семян], а также и другие способы, которые остаются, без сомнения, неоткрытыми, оказывали свое действие год за годом в течение десятков тысячелетий,— я думаю, было бы странно, если бы многие растения не успели таким путем широко распространиться. Эти способы переноса иногда называются случайны- ми, но такое выражение не вполне правильно: морские течения не случайны, как не случайно и направление господствующих ветров. Можно бы прийти к заключению, что едва ли какие-либо способы могут перенести семена на очень далекие расстояния, потому что, с одной стороны, семена не сохраняют 271
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XII 1883 1893 1903 1913 1923 1933 XII—10. В августе 1883 г. островок Кракатау, расположенный в Зондском проливе, при- мерно в 30 км от островов Суматра и Ява, взорвался в результате вулканического извержения и вся его оставшаяся по- верхность (20,5 км2) была покрыта слоем вулканического пепла и вулканическими выбросами толщиной от 30 до 60 м. Через 14 лет на острове было обнаружено 64 вида растений, еще через 8 лет число обитающих на острове растений возросло до 115 видов, а через 53 года после извержения здесь росло уже 272 вида различных растений (синяя кривая). За то же время на острове гнездилось около 30 видов наземных и пресноводных птиц (красная кривая). Возрастание числа видов происходило в соответствии с теоретически рассчитан- ной впоследствии по формулам так назы- ваемой островной биогеографией. Остров- ная биогеография — направление биоге- ографии, возникшее в середине XX в., основанное на моделировании природных ситуаций исходя из нескольких общих закономерностей: емкости местообита- ния, зависимости числа видов от площади острова, степени связи островов с источни- ками колонизации, темпом колонизации и темпом вымирания и т. п. свою жизнеспособность при продолжитель- ном воздействии на них морской воды, с другой — не могут сохраняться долго в зобах и кишечниках птиц. Однако этих способов было бы достаточно для того, чтобы перене- сти их иногда через море в несколько сот миль шириной с острова на остров или с материка на близлежащий остров, но не с одного материка на далеко лежащий дру- гой. Флоры различных материков посред- ством этих способов не могут смешаться и остаются настолько различными, насколько мы это видим в настоящее время. Благодаря направлению морских течений последние никогда не заносят семян из Северной Аме- рики на Британские острова, но они могут занести и действительно заносят семена из Вест-Индии на наше западное побережье, где они, если бы и не погибли от чрезвычайно продолжительного пребывания в морской воде, не могли бы вынести нашего климата. Почти каждый год одна или две наземные птицы переносятся через весь Атлантический океан из Северной Америки на западные бе- рега Ирландии или Англии, но семена могли бы быть перенесены этими редкими странни- ками только одним способом, именно сохра- нившись в земле, которая пристает к их ножкам и клювам, что само по себе бывает редко. Однако даже и в таком случае очень мало шансов для того, чтобы семя попало на благоприятную почву и вышедшее из него растение достигло полного развития! Тем не менее было бы большой ошибкой думать, что раз такой хорошо заселенный остров, как Великобритания, не получал, сколько извест- но (но это было бы очень трудно доказать), в течение нескольких последних столетий путем происходившего иногда переноса пере- селенцев из Европы или с какого-нибудь другого материка, то и другой остров, слабо населенный и более удаленный от материка, не мог получить колонистов теми же спосо- бами. Из сотни видов семян или животных, занесенных на остров, даже гораздо менее населенный, чем Британия, быть может, оказалось бы не более одного, настолько хорошо приспособленного к его новому местожительству, чтобы натурализоваться. Но это совсем не может быть серьезным воз- ражением против значения способов пере- носа, действующих время от времени на протяжении огромной длительности геологи- ческого времени, пока остров поднимался и прежде чем он вполне населился. На почти голой земле, населенной лишь немногими вредными насекомыми и птицами, почти каждое семя имело бы возможность прорасти и выжить, если оно подходило к климату. 272
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ РАССЕЛЕНИЕ ВО ВРЕМЯ ЛЕДНИКОВОГО ПЕРИОДА Тождество многих растений и животных, обитающих на горных вершинах, которые отделены друг от друга сотнями миль низ- менностей, где альпийские виды, вероятно, не могли бы существовать, представляет собою один из наиболее поразительных из- вестных нам случаев, когда один и тот же вид встречается в обособленных пунктах, при кажущейся невозможности его пересе- ления из одного пункта в другой. Действи- тельно, замечательно, что многие растения того же вида живут в снеговой области Альп и Пиренеев и на крайнем севере Евро- пы; но еще замечательнее, что все растения Белых гор в Соединенных Штатах Америки принадлежат к тем же видам, которые жи- вут на Лабрадоре, и почти все к тем же видам, как мы это знаем от Аза Грея, которые растут на высочайших горах Европы. У нас есть всевозможные как органичес- кие, так и неорганические данные, доказыва- ющие, что Центральная Европа и Север- ная Америка пережили в течение новейшего геологического периода полярный климат. Как развалины дома, уничтоженного пожа- ром, говорят нам о том, что случилось, так еще более очевидно горы Шотландии и Уэльса рассказывают нам своими исчерчен- ными склонами, отшлифованными поверх- ностями и нагроможденными валунами о потоках льда, наполнявших недавно их горные долины. Климат Европы изменился так сильно, что в Северной Италии остав- XII—и. Типичный пример альпийского разры- ва ареала — ареал серны (Rupicapra rupi- сарга). Серна распространена в горных районах Центральной и Южной Европы, на Кавказе и в Малой Азии. Сейчас серна живет только на очень крутых склонах гор, в альпийском и лесном поясах, на высоте от 100 до 4500 м над уровнем моря. По- видимому, предковая форма серны была гораздо шире распространена в Евразии и обитала не только на крутых склонах, но и на всех горных системах. В возникнове- нии современного «кружевного» ареала, несомненно, в какой-то степени повинен и человек, столетиями преследовавший серну как охотничье животное. Но ясно и то, что и до антропогенного давления серны главных горных районов все более приспосабливались к жизни в горах, обра- зовывая изолированные друг от друга группировки. В настоящее время известно по крайней мере 8 подвидов серны. Если учесть, что для образования подвида у млекопитающих часто бывает необходи- мо время в десятки тысяч лет, то разо- рванный современный ареал серны возник вернее всего под влиянием наступлений и отступлений ледников в четвертичном периоде. 273
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XII XII—12. Огромные окатанные валуны и «ба- раньи лбы» — отполированные ледником выступы коренных пород — осязаемые свидетели былых грандиозных перемеще- ний огромных масс льда, несших много щебня, песка, мелких камней, действо- вавших как гигантская каменная терка. По мере распространения ледник мог раста- скивать многотонные гранитные и гнейсо- вые глыбы далеко от места их происхожде- ния. До сих пор по валунам, встречаю- щимся в Прибалтике, можно определять пути и возможность основных ледниковых потоков, наступавших на Центральную и Восточную Европу из Скандинавии и Кольского полуострова. Многие валуны были доставлены также айсбергами. XII—13. Общий предок зубров и бизонов в середине плейстоцена населял огром- ную территорию — от Британских остро- вов до Аляски и американских прерий. Южной границей его распространения были в Евразии Кавказ и Тибет, в Амери- ке — Мексика и Флорида. Плейстоцено- вые бизоны — зубры — достигали гигант- ских размеров — до 2,5 т массы и 180 см в размахе рогов. В конце плейстоцена. ленные прежними ледниками гигантские морены покрыты теперь виноградниками и маисовыми полями. Эрратические валуны и исчерченные скалы убедительно доказывают существование в прошлом холодного перио- да на протяжении значительной части Со- единенных Штатов. Нам, пожалуй, легче будет проследить за вызываемыми им изменениями, если мы предположим, что новый ледниковый период вновь медленно надвигается и затем прохо- дит, как это бывало и прежде. По мере того как холод усиливается и лежащие одна за другой все более южные зоны становятся пригодными для обитателей севера, послед- ние занимают места прежних обитателей умеренных областей. В то же время эти фор- мы отступают все далее и далее к югу, пока их не останавливают преграды, и в таком случае они должны погибнуть. Горы покры- ваются снегом и льдом, и их прежние аль- пийские обитатели должны спуститься в до- лины. В то же время, когда холод достигнет своего maximuma, арктическая фауна и флора займут центральные части Европы, к югу от Альп и Пиренеев, и даже проникнут в Испа- нию. Нынешние умеренные области Соеди- ненных Штатов должны подобным же обра- 274
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ зом населиться полярными животными и растениями, почти не отличающимися от европейских, так как современные кругопо- лярные формы, которые, как мы предпола- гаем, везде продвигаются к югу, замечатель- но однообразны во всем мире. Когда станет теплее, арктические фор- мы должны будут отступить к северу, так сказать, по пятам преследуемые во время своего отступления организмами более умеренных стран. С другой стороны, так как снег тает, начиная с подножия гор, то арктические формы должны будут удер- жаться на обнажающихся и оттаивающих местах, постепенно поднимаясь все выше и выше, по мере того как становится теп- лее и снег тает все больше, в то время как их собратья подвигаются к своему север- ному местопребыванию. Поэтому, когда ста- нет тепло, вид, населявший перед тем низ- менности Европы и Северной Америки, снова окажется в арктических областях Старого и Нового Света и на многих изолированных друг от друга горных вершинах. Отсюда мы можем понять тождество многих растений, находящихся в столь да- леко отстоящих друг от друга точках, как горы Соединенных Штатов и Европы. видимо, увлажнение климата и вытеснение степей лесом и тайгой привело к массово- му вымиранию этих величественных жи- вотных. В Евразии к XIX в. они сохрани- лись в лесах Беловежья (зубры) и горных лесах Северного Кавказа (кавказские зуб- ры, истреблены в начале нашего века). Многотысячные стада бизонов американ- ских прерий также были хищнически истреблены в XIX в.; сохранились лишь в заповедниках небольшие группы лесных бизонов. Хотя ареал бизонов и зубров был разорван 11 тыс. лет назад трансгрессией океана, затопившей берингийский мост суши, они не потеряли способность скре- щиваться и плодовитые зубробизоны по- могли спасти от вымирания зубра. Если сравнить фауну млекопитающих Северной Америки и Северной Евразии, окажется, что можно выделить три боль- шие группы видов. В первую группу войдут виды, обитающие на обеих территориях и в лучшем случае образующие в Америке и Евразии лишь отдельные подвиды. Сре- ди них: белый медведь (Ursus maritimus), песец (Alopex lagopus), копытный лемминг (Dicrostonyx torquatus), американский сус- лик (Citellus parryi), красная полевка (Clet- hrionomys glareolus), волк (Canis lupus), лисица (Vulpes vulpes), горностай (Mustela erminea), бурый медведь (Ursus arctos), лось (Alces alces), северный олень (Rangi- fex tarandus), рысь (Felis lynx), росомаха (Gulo gulo). Во вторую группу войдут звери одних и тех же родов, но образующие на этих континентах разные виды. Такие «парные» формы есть в следующих родах: Bison (зубр — бизон), Castor (канадский бобр — европейский бобр), Martes (лесная куни- ца — илька и соболь — американский со- боль), Mystela (европейская норка— аме- риканская норка), Panthera (леопард — ягуар), Sciurus (2 вида настоящих белок в Евразии и более 20 видов — в Северной Америке), Tamias (азиатский бурундук и более 10 видов бурундуков в Северной Америке), Marmota (7 видов сурков в Евра- зии и 6 видов в Америке), Citellus (12 видов сусликов в Евразии и 6 в Америке) и т. д. В третью группу войдут несомненно родственные формы, представленные раз- ными родами или семействами. Среди таких: обыкновенный барсук (Meles) — американский барсук (Taxidea), азиатская летяга (Pteromys) — американская летяга (Glaucomys), суслики (Citellus) — луговые собачки (Cynomys), цокоры (Myospalaci- пае), гоферы (Geomyidae), тушканчики (Dipodidae), мешотчатые прыгуны (Hetero- myidae) и т. д. Такие «парные» группы форм дают прекрасный материал для определения скоростей видообразования в разных филогенетических стволах и вы- яснения многих других проблем протека- ния эволюционного процесса. 275
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА XII ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XII—14. В конце триасового периода Пангея начала раскалываться на два сверхконти- нента: северный — Лавразию и южный — Гондвану. Гондвана в свою очередь разде- лилась на Южноамерикано-Африканский континент, Австралию вместе с Антаркти- дой и огромный остров, который много спустя «причалит» к Азии, образуя Индо- стан. Эпоха существования Лавразии и Гон- дваны оставила много реликтовых форм с разорванным ареалом. Таковы осетро- вые, в первую очередь веслоносы (один вид — в Китае, другой — в Миссисипи), и целый ряд амфибий. Гигантская сала- мандра сейчас обитает в Китае (в Японию, по-видимому, завезена человеком), а ее ближайший родственник скрытожабер- ник — в Северной Америке. Безлегочные саламандры широко распространены в Се- верной Америке, но 2 вида обитают в Италии. В конце юрского периода Лавразия начинает раскалываться на Северную Аме- рику и Евразию. Но Южная Америка и Африка (вместе с Мадагаскаром) еще образуют монолит. Следы этого былого единства сохра- няются в современной фауне. Ближайший родственник африканской шпорцевой ля- гушки ксенопуса — суринамская жаба (пи- па), вынашивающая на спине развивающи- еся икринки. Лишь в конце мелового периода — начале третичного расположе- ние материков начинает приближаться к современному. Так как арктические формы двигались сначала к югу, а потом обратно к северу в связи с изменениями климата, то в тече- ние своих продолжительных миграций они не испытывали особой разницы в темпера- туре; а так как они мигрировали массою, то и взаимные отношения их особенно не наруша- лись. На этом основании, согласно с прово- димыми в настоящей книге принципами, эти формы не подвергались большим изменени- ям. Но что касается альпийских форм, остав- шихся изолированными со времени возвра- щения тепла, сначала у подножия, а позднее и на вершинах гор, то их положение было несколько иное, по всей вероятности они смешались с древними альпийскими вида- ми, которые должны были существовать на горах до начала ледниковой эпохи, но в течение самого холодного периода времен- но были вытеснены в равнины; кроме того, они подвергались также до некоторой сте- пени климатическим влияниям. Их взаим- ные отношения могли поэтому более или менее нарушиться, а вследствие этого они могли измениться и действительно изме- нились; таким образом, если мы сравним между собой теперешних альпийских жи- вотных и растения с разных больших гор- ных кряжей Европы, то найдем, что, хотя многие виды остались совершенно неизме- ненными, некоторые существуют в качестве разновидностей, другие — в качестве сомни- тельных форм, или подвидов, и, наконец, некоторые стали самостоятельными, хотя и близко родственными видами, заменяю- щими друг друга на разных горных цепях. 276
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ В предыдущем примере я допустил, что в начале нашего воображаемого ледникового периода арктические организмы были во всей кругополярной об- ласти столь же однообразны, как и в настоящее время. Рассматривая земной глобус, мы видим, что под полярным кругом суша тянется почти непрерывной полосой от Западной Европы через Сибирь до Восточной Америки. А эта непрерывность кругополярной суши с вытекающей отсюда возможностью свободного во всех направлениях передвижения доста- точна, чтобы объяснить предполагаемое однообразие субарктических и умерен- ных форм Старого и Нового Света в период до ледниковой эпохи. Я думаю, что в настоящее время мы наблюдаем их потомков, по большей части в измененном состоянии, в центральных частях Европы и Соеди- ненных Штатов. С этой точки зрения мы можем понять сходство, при очень малом тождестве, между организмами Северной Америки и Европы — сходство в высшей степени замечательное, принимая во внимание рас- стояние между этими двумя областями и их отделение друг от друга всем Атлантическим океаном. Мы можем далее понять и тот замечательный факт, подмеченный разными наблюдателями, что организмы Европы и Америки в течение более поздних эпох третичного периода были гораздо бли- же между собой, чем в настоящее время, ибо в продолжение более теплых периодов неверные части Старого и Нового Света были соединены почти непрерывной сушей, служившей мостом, который с тех пор вследствие хо- лода сделался непроходимым для переселенцев в обоих направлениях. Во время слабого понижения температуры в плиоценовый период виды Нового и Старого Света, переселяясь к югу от полярного круга, тем самым становились вполне отрезанными друг от друга. Это разделение, насколько оно касается организмов более умеренного климата, должно было иметь место в очень отдаленные времена. Так как растения и животные мигриро- вали к югу, то в одной обширной области они смешались и вступили в кон- куренцию с туземными американскими организмами, а в другой — с орга- низмами Старого Света. Следовательно, мы имеем здесь различные благо- приятные обстоятельства для больших изменений — изменений гораздо больших, чем в случае с альпийскими организмами, изолированными в го- раздо более новый период на различных горных кряжах и в арктических стра- нах Европы и Северной Америки. Поэтому при сравнении ныне живущих форм умеренных областей Нового и Старого Света мы находим очень мало тождественных видов. Подобно тому, как на суше и в водах моря медленное расселение к югу морской фауны, которая в течение плиоценового или даже несколько более раннего периода была почти однообразной вдоль непрерывной береговой ли- нии у полярного круга, могло произвести, по теории изменения, много очень близких форм, ныне живущих в совершенно разъединенных морских областях. Таким образом, как я думаю, можно объяснить существование не- скольких очень близких как еще живущих, так и вымерших третичных форм на восточном и западном побережье умеренной области Северной Амери- ки, а также еще более поразительный факт существования многих очень близких ракообразных (как это описано в прекрасной работе Дэна), некото- рых рыб и других морских животных, с одной стороны, в Средиземном море, с другой — в морях Японии, хотя эти области теперь совершенно разделены преградами, которые представлены целым материком и обширными простран- ствами океана. Эти случаи близкого сходства видов, обитающих в настоя- щее время или прежде обитавших в морях восточного и западного побе- режья Северной Америки, в Средиземном море и в морях Японии, с одной стороны, и в умеренных странах Северной Америки и Европы — с другой, необъяснимы по теории сотворения. Мы не можем утверждать, что виды эти были созданы сходными независимо в разных областях в соответствии с приблизительно одинаковыми физическими условиями этих областей, так как, сравнивая, например некоторые части Южной Америки с частями Юж- ной Африки или Австралии, мы находим страны, очень близкие по их фи- зическим условиям, но с совершенно различными обитателями. 277
1
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ (продолжение) ПРЕСНОВОДНЫЕ ОРГАНИЗМЫ Так как озера и речные системы отделе- ны друг от друга участками суши, то можно было думать, что пресноводные организмы не бывают широко распространены в пре- делах одной страны, а так как море пред- ставляет собою еще более крупную пре- граду, то можно бы прийти к заключению; что они никогда не распространяются в от- даленные страны. Но в действительности наблюдается как раз обратное. Не только многие пресноводные виды разных классов имеют огромное распространение, но близ- кие виды замечательным образом господ- ствуют на всем земном шаре. Я хорошо помню, что, коллектируя впервые в пресных водах Бразилии, я был в высшей степени удивлен сходством ее пресноводных на- секомых, моллюсков и пр. и несходством рядом живущих наземных существ с соот- ветствующими формами Британии. Я думаю, что способность пресноводных организмов к широкому распространению может быть в большинстве случаев объясне- на тем, что они наиболее полезным для них образом приспособились к частым переселе- ниям на короткое расстояние, от водоема к водоему или от реки к реке, в пределах своей родины; а склонность к широкому расселению должна вытекать из этой спо- собности почти как необходимое следствие. Мы можем остановиться здесь только на некоторых случаях, и в числе их один из наиболее трудных для объяснения относится к рыбам. Прежде думали, что один и тот же пресноводный вид никогда не встречается на двух удаленных друг от друга материках. Но д-р Гюнтер недавно показал, что Galaxias attenuatus населяет Тасманию, Новую Зеландию, Фолклендские острова и материк Южной Америки. Это — замеча- тельный случай, который, вероятно, указы- вает на расселение из антарктического центра в какой-то прежний теплый период. Однако этот случай становится до некото- рой степени менее удивительным вследствие того, что виды этого рода обладают способ- ностью каким-то неизвестным образом пере- секать значительные пространства откры- того океана; так, один из этих видов являет- ся общим для Новой Зеландии и Оклендских островов, хотя они разделены расстоянием приблизительно в 230 миль. В пределах одного и того же материка пресноводные ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ РАСПРОСТРАНЕНИЕ ПРЕСНОВОДНЫХ ОРГАНИЗМОВ. — ОБИТАТЕЛИ ОКЕАНИЧЕСКИХ ОСТРОВОВ. — ОТСУТСТВИЕ БАТРАХИЙ И НАЗЕМНЫХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ. — ОТНОШЕНИЕ МЕЖДУ ОБИТАТЕЛЯМИ ОСТРОВОВ И ОБИТАТЕЛЯМИ БЛИЖАЙШЕГО МАТЕРИКА. — КОЛОНИЗАЦИЯ ИЗ БЛИЖАЙШЕГО ИСТОЧНИКА И ПОСЛЕДУЮЩЕЕ ИЗМЕНЕНИЕ. — КРАТКИЙ ОБЗОР ПРЕДЫДУЩЕЙ И НАСТОЯЩЕЙ ГЛАВ 279
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIII XIII—1. Тихоходки — микроскопические чле- нистоногие, обитающие в пресных водах, во влажных мхах и лишайниках, в почве и прибрежных частях морей, чрезвычайно широко распространены по всему земно- му шару. Некоторые из них распростране- ны практически всюду. Это объясняется тем, что как сами тихоходки, так и их яйца могут выносить подсушивание. В состоянии анабиоза они выдерживают охлаждение до —270°С и нагрев до 150°С, разносятся ветром вместе с пылью. Яйца многих пресноводных животных, например даф- ний, гидр, губок, расселяются сходным образом («случайными способами», по Дарвину), поэтому у фауны пресноводных водоемов даже на разных материках могут быть общие черты. На рисунке изображено строение тихоходки Macrobiotus hufelandi (с б о- к у): 1 —брюшной первый ганглий; 2 — средняя кишка; 3 — сосательное расшире- ние глотки; 4 — ротовые стилеты; 5 — яичник; 6 — мышцы. рыбы часто бывают распространены хотя и широко, но вместе с тем причудливо: так, в двух рядом лежащих речных системах одни виды могут быть те же, другие же — совершенно различные. Вероятно, они иногда переносятся при помощи так называемых случайных спосо- бов. Так, рыбы еще живыми не очень редко переносятся в отдаленные пункты вихрями, и известно, что рыбья икра сохраняет свою жизнеспособность еще много времени спустя, после того, как она вынута из воды. Однако расселение пресноводных рыб может быть приписано преимущественно изменениям в уровне суши в течение пос- леднего геологического периода, что вызва- ло соединения одних рек с другими. Кроме того, такие случаи бывают во время навод- нений и без всякого изменения в уровне. Некоторые виды пресноводных моллюсков имеют очень обширное распространение, и преобладающими на земном шаре являются близкие виды, которые, по нашей теории, произошли от одного общего прародителя и должны были расселиться из одной корен- ной области. Распределение этих моллюсков сначала весьма смущало меня, так как едва ли вероятно, чтобы их яйца могли быть переносимы птицами. Но два наблюдения, сделанные мною,— а много других, несом- ненно, еще предстоит сделать,— проливают некоторый свет на этот вопрос. Когда утки внезапно поднимаются из воды в пруду, покрытом ряской, эти маленькие растения, как я заметил два раза, пристают к их спин- кам; и мне случалось, перенося ряску из одного аквариума в другой, без всякого намерения с моей стороны развести в одном 280
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ аквариуме пресноводных моллюсков из другого. Но другой способ, быть может, является более действительным: я погрузил лапки утки в аквариум, где было очень много яиц пресноводных моллюсков, и нашел, что некоторое количество крайне мелких и только что выведшихся моллюсков прилепилось к лапкам и укрепилось на них так прочно, что после извлечения из воды их нельзя было стряхнуть, хотя по достиже- нии несколько большего возраста они от- падали совершенно свободно. Такие только что выведшиеся моллюски, будучи по при- роде водными животными, жили на лапках утки во влажной атмосфере от двенадцати до двадцати часов; в течение этого времени утка или цапля может пролетать, по край- ней мере, шестьсот или семьсот миль, и, перенесенная ветром через море на океани- ческий остров или какой-нибудь другой отдаленный пункт, она непременно опустит- ся на какой-нибудь водоем или речку. Сэр Чарлз Лайелль сообщил мне, что Dytiscus (жук-плавунец) был пойман с креп- ко приставшей к нему Ancylus (похожая на блюдечко пресноводная ракушка), а другой водный жук из того же самого семейства, Colymbetes, однажды залетел на «Бигл», находившийся на расстоянии сорока пяти миль от ближайшей суши, и никто не может сказать, как далеко на юг он мог пронестись при благоприятном ветре. Относительно растений уже давно изве- стно, какие огромные области занимают многие пресноводные и даже болотные виды как на материках, так и до наиболее XIII—2. Сейчас известно более 50 видов галаксиид, относящихся к 7 родам. Все они населяют пресные воды Австралии, Тасма- нии, Новой Зеландии и Южной Америки и занимают там экологическую нишу корюшковых рыб северного полушария. Один вид (Austrocobis attenuates) выходит в прибрежные воды морей; его икра может развиваться и в пресной, и в соле- ной воде. Он распространен по всему южному полушарию. Возможно, галакси- иды — живые свидетели былого объеди- нения южных материков в суперконтинент Гондвану. Согласно другой точке зрения, пресноводные галаксииды, населяющие реки и ручьи островов и континентов южного полушария,— потомки морского вида A. attenuatus, личинки которого раз- носились морскими течениями. Эта гипо- теза в настоящее время представляется более обоснованной. 281
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIII XIII—3. Семена кувшинковых, окруженные толстым слоем слизи, после распадения плода некоторое время плавают у по- верхности воды и часто поедаются в это время рыбами и водоплавающими птица- ми. При этом семена кубышки желтой (Nuphar luteum) сохраняют всхожесть до 5 лет. Рыбы и водоплавающие птицы активно поедают также плавающие плоды разных рдестов (Potamogeton), привлекаю- щие животных — распространителей се- мян своим мясистым околоплодником. отдаленных океанических островов. По Альф, де Кандолю, это особенно резко выра- жено в тех больших группах наземных растений, в которых имеется очень много видов, обитающих в воде, потому что пос- ледние как будто именно по этой причине немедленно же занимают обширную область. Я думаю, что это объясняется благоприят- ными способами расселения. Ранее я уже упоминал, что небольшое количество земли иногда пристает к ногам и клювам птиц. Голенастые птицы, посещающие илистые окраины водоемов, если их неожиданно вспугнуть, по всей вероятности, вымажут ноги в иле. Птицы этого отряда странствуют более других и иногда встречаются на край- не отдаленных и бесплодных островах среди открытого океана; притом они едва ли опускаются на морскую поверхность и не могут поэтому смыть приставшую к их ногам грязь; достигнув же суши, они, навер- ное, отправляются в свои естественные пре- сноводные убежища. Я не думаю, чтобы ботаники имели ясное представление о том, насколько ил водоемов богат семенами; я произвел несколько не- больших опытов, но здесь сообщу о наибо- лее поразительном случае: в феврале я взял 282
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ три столовых ложки ила под водой, с трех разных мест на берегу небольшого водоема; будучи высушен, этот ил весил 6 3/4 унций; в продолжение шести месяцев я сохранял его под колпаком в моем рабочем кабинете, срывая и отсчитывая каждое прорастающее растеньице; растения были разных видов, а в общем число их достигло 537, и это в лип- ком иле, который весь уместился в чайной чашке! Принимая во внимание эти факты, я думаю, было бы совершенно необъяснимо, если бы водные птицы не разносили семена пресноводных растений по водоемам и речкам, расположенным в очень отдаленных друг от друга пунктах. Те же самые фак- торы могут играть роль и в переносе яиц некоторых мелких пресноводных животных. Вероятно, и другие, еще неизвестные факторы также принимают участие в этом процессе. Я уже указал, что пресноводные рыбы поедают семена некоторых растений, но выбрасывают назад многие другие, после того как проглотили их; даже мелкие рыбы заглатывают семена среднего размера, как например, желтой кувшинки (Nuphar lute- urn) и рдеста (Potamogeton). Цапли и другие птицы столетие за столетием ежедневно едят рыб; затем они перелетают на другие воды или переносятся ветром через море; но мы видели, что семена сохраняют способность к прорастанию, будучи выбро- шены даже много часов спустя в погадках или экскрементах. Когда я увидел большой размер семян великолепной водяной лилии (Nelumbium) и вспомнил замечание Альф, де Кандоля о распространении этого растения, я подумал, что способы его распространения должны остаться необъяснимыми; но Одю- бон утверждает, что находил семена боль- шой южной водяной лилии (вероятно, по мнению д-ра Гукера, Nelumbium luteum) в желудке цапли. Так как эта птица должна часто перелетать с туго набитым желудком на отдаленные водоемы и потом приниматься XIII—4. Несомненно в распространении се- мян лотоса (Nelumbo nucifera) также важную роль должны играть птицы. Кроме прямых наблюдений питания цапель семе- нами лотоса, о которых пишет Ч. Дарвин, косвенно об этом свидетельствуют удиви- тельная способность семян лотоса сохра- нять всхожесть на протяжении сотен (!) лет, а также присутствие у них очень прочной оболочки. XIII—5. Прерывистое распространение пре- сноводного обыкновенного вьюна (Misgur- nus fossilis) на Дальнем. Востоке и в Европе несомненно свидетельствует о былом еди- ном ареале, разорванном сравнительно недавно, вероятнее всего в результате наступления ледников. Вьюн — тетрапло- ид. Дальневосточную диплоидную форму выделяют в отдельный вид — М. anguillica- udatus. 283
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА XIII ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ за сытный рыбный стол, то по аналогии я думаю, что она может выбрасывать с погадкой и способные к прорастанию семена. Рассматривая эти различные способы распространения, надо помнить, что когда водоем или речка только что образуются, например на поднимающемся островке, они еще не заняты, и даже единственное семя или яйцо имеет много шансов на успешное развитие. Хотя борьба за существование всегда происхо- дит между обитателями одного и того же водоема, как бы мал он ни был, однако число видов даже хорошо населенного водоема невелико сравнительно с количеством видов, живущих на соответствующей площади суши, и потому конкуренция между ними, вероятно, слабее, чем между наземными видами; следовательно, переселенец из вод чужой страны имеет больше шансов на при- обретение нового места, нежели наземные колонисты. Мы должны помнить, что многие пресноводные организмы занимают низкое место в системе при- роды, и у нас есть основание думать, что такие существа изменяются медлен- нее высших, что дает время расселения водных видов. Кроме того, мы не должны забывать вероятности того, что многие пресноводные формы прежде были непрерывно распространены по огромным площадям, но потом вымерли в промежуточных пунктах. Однако широкое распространение пресноводных растений и низших животных, будут ли они представлены одной идентичной формой или несколькими слегка измененными формами, очевидно, зависит главным образом от широкого распространения их семян и яиц животными, по преимуществу пресноводными птицами, которые, обладая большими лета- тельными способностями, естественно странствуют от одного водоема к другому. ОБ ОБИТАТЕЛЯХ ОКЕАНИЧЕСКИХ ОСТРОВОВ Мы подходим теперь к последней из трех категорий фактов, которые я вы- брал как представляющие наибольшие затруднения в вопросе о распростра- нении организмов, при допущении, что не только все особи одного вида, рас- селились из одной области, но что и близкие виды, хотя бы ныне живущие в очень отдаленных друг от друга пунктах, произошли из одной области — родины их отдаленных предков. Я уже привел те основания, по которым я не верю, что в течение периода существования нынешних видов материки достига- ли таких огромных размеров, что все множество островов нескольких океанов могло быть заселено современными наземными обитателями. Это воззрение устраняет многие затруднения, но не согласуется со всеми фактами, касающи- мися островных форм. В следующих замечаниях я не стану исключительно останавливаться на вопросе распространения, но разберу несколько других случаев, имеющих отношение к выяснению истинности двух теорий: незави- симого творения и родственного происхождения путем изменения. Различные виды, населяющие океанические острова, немногочисленны по сравнению с видами, занимающими равную площадь на континенте; Альф.де Кандоль принимает это для растений, Уолластон — для насекомых. Новая Зеландия, например, с ее высокими горами и разнообразными стациями, про- стирающаяся на расстояние свыше 780 миль по широте, включая сюда острова Оклендские, Кембель и Чатем, имеет вместе с этими островами всего 960 видов цветковых растений; если мы сравним это скромное число с огромным числом видов, произрастающих на такой же площади в юго-западной Австралии или на мысе Доброй Надежды, то мы должны допустить, что столь большая раз- ница в числе объясняется какой-то причиной, не зависящей от разницы в физических условиях. Даже однообразное графство Кембриджское имеет 847 растений, а небольшой остров Энглези — 764; но в эти числа включено не- сколько папоротников и натурализованных растений, и сравнение не совсем правильно также и в некоторых других отношениях. У нас есть данные, что пустынный остров Вознесения первоначально имел менее полудюжины цвет- ковых растений; в настоящее время многие виды натурализовались на нем, как и на Новой Зеландии и на остальных упомянутых океанических островах. 284
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ Хотя общее число видов на океанических островах невелико, процент эндемичных форм (т. е. не встречающихся нигде более на земном шаре) часто бывает очень большим. В истинности этого мы убедимся, сравнив для примера количество эндемичных наземных моллюсков на Мадейре или эндемичных птиц на Галапагосском архипелаге с количе- ством их на любом материке, а затем сравним площадь острова с площадью материка. Этого можно было ожидать и на основании теоре- тических соображений, потому что, как уже было объяснено, виды, иногда попадающие через большие промежутки времени в новые и изолированные области и вместе с тем всту- пающие в новые условия конкуренции, будут особенно способны изменяться и во многих случаях образуют группы измененных по- томков. Я приведу несколько примеров для иллю- страции этих замечаний: на Галапагосских островах имеется 26 наземных птиц, из кото- рых 21 (или, возможно, 23) эндемичны, тогда как из 11 морских птиц только 2 эндемичны; но очевидно, что морские птицы могут по- падать на эти острова легче и чаще, чем наземные. С другой стороны, Бермуды, ле- жащие почти на таком же расстоянии от XIII—6. Галапогосская слоновая черепаха (Testudo elephantopus) относится к тому же роду сухопутных черепах, что и наша степная, или среднеазиатская, но гораздо тяжелее ее, массой до 400 кг. На Галапа- госские острова слоновые черепахи попа- ли, очевидно, по морю из Южной Америки (хотя они и сухопутные, но, попадая в воду, неплохо плавают). Каждый остров Галапа- госского архипелага населяют свои, чем-то отличные от обитающих в других местах черепахи. Некоторые из них были истреб- лены человеком еще до того, как были взяты под охрану. В настоящее время осталось на остро- вах и в зоопарках разных стран мира лишь 4 подвида галапагосских черепах. Еще от одного, пятого, сохранился только самец Одинокий Джордж, доживающий свой век в зоопарке г. Сан-Диего (Кали- форния). Бедствием для оставшихся на островах черепах стали сильно размно- жившиеся там собаки, а также козы и свиньи. Собаки и свиньи уничтожают яйца молодых черепашат, а козы питаются теми же растениями, что и черепахи. Чтобы спасти черепах, пришлось устроить массо- вый отстрел коз, свиней и собак. Но этого оказалось недостаточно, и на одном из 285
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIII островов была организована настоящая черепашья ферма, где в защищенных условиях инкубируются черепашьи яйца, а молодые черепахи живут первые два года под защитой человека. Сейчас на Галапагосских островах организован заповедник и действует меж- дународная биологическая станция им. Ч. Дарвина. В дополнение к описанным Дарвином фактам различия между близ- кими видами и подвидами черепах, игуан, вьюрков учеными собраны многочислен- ные новые факты различий позвоночных и растений, населяющих отдельные остро- ва этого архипелага. Однако все вновь собранные факты полностью подтвержда- ют результаты анализа островной фауны, сделанного самим Дарвином: обитая на протяжении множества поколений в изо- лированном состоянии на отдельных островах, формы живых организмов изме- няются, постепенно образуя новые подви- ды, виды, роды и т. д. XIII—7, 8. До появления людей в XIII в. в Новой Зеландии обитало по меньшей мере 37 ви- дов разнообразных бескрылых птиц, ныне относимых к отряду киви. Среди них было несколько видов гигантских моа (высотой до 4 м). Сейчас в Новой Зеландии остались лишь 3 мелких вида киви, которые не- смотря на охрану их законом, находятся под угрозой уничтожения млекопитающи- ми (собаками, кошками, лаской и др.), завезенными человеком. 286
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ Северной Америки, как Галапагосские острова от Южной, и представляющие весьма своеобразную почву, не имеют ни одной эндемичной наземной птицы; но мы знаем из прекрасного описания Бермуд д-р Дж. М. Джонса, что очень многие североамериканские птицы время от времени и даже сравнительно часто посе- щают эти острова. Почти каждый год, как мне сообщает м-р Э. В. Харксурт, многие европейские и африканские птицы заносятся ветром на Мадейру; этот остров населен 99 видами, из которых только один эндемичен, хотя очень близок к европейской форме, а три или четыре других вида принадлежат этому острову и Канарским островам. Отсюда следует, что Бермуды и Мадейра были заселены с соседних материков птицами, которые долгое время вместе боролись за свое существование и приспособились друг к другу. Таким образом попадая в новую область, каждый вид удерживается другими на своем месте и со своими привыч- ками и оказывается поэтому лишь мало склонным к изменению. Кроме того, вся- кая наклонность к изменению подавляется скрещиванием с неизменными имми- грантами, часто прибывающими из своей родной страны. Мадейра населена еще поразительным числом эндемичных наземных моллюсков, тогда как на ее бере- гах нет ни одной эндемичной морской ракушки; но хотя мы не знаем, каким обра- зом распространяются морские моллюски, однако можем понять, что их яйца или личинки, быть может, прикрепленные к водорослям или плавучему лесу, или же к ногам голенастых птиц, могут быть легче перенесены через открытое море на протяжении трехсот или четырехсот миль, нежели наземные моллюски. Различ- ные отряды живущих на Мадейре насекомых представляют приблизительно аналогичные отношения. Океанические острова иногда бывают лишены животных известных классов, и в таком случае их место занимается представителями других классов; так, на Галапагосских островах рептилии, а на Новой Зеландии гигантские бескры- лые птицы занимают или недавно занимали место млекопитающих. Относительно обитателей океанических островов можно сообщить мно- жество замечательных мелких фактов. Например, на некоторых островах, где нет ни одного млекопитающего, некоторые из эндемичных растений имеют семена с превосходно развитыми прицепками; однако едва ли какая-либо взаимная связь так очевидна, как та, что прицепки служат для переноса семян на шерсти млекопитающих. Но такие семена с прицепками могли быть занесе- ны на остров и другим способом, а растение, изменившись и став эндемичным видом, все еще сохраняет прицепки, имеющие теперь значение бесполезных придатков, подобно сморщенным задним крыльям под сросшимися элитрами многих островных жуков. Затем на островах часто встречаются деревья и кустарники, принадлежащие к отрядам, которые в других местах содержат только травянистые виды; но деревья, как это показано Альф, де Кандолем, имеют вообще, какова бы ни была тому причина, ограниченное распростране- ние. Поэтому мало вероятно, чтобы деревья могли достигнуть далеко отстоя- щих океанических островов; но травянистое растение, не имеющее шансов на успешную конкуренцию со многими хорошо развитыми деревьями на мате- рике, может, утвердившись на острове, приобрести преимущество над другими травянистыми растениями, вырастая все выше и выше и раскидывая свою вер- шину над ними. В этом случае естественный отбор стремится увеличить рост растения, к какому бы отряду оно ни принадлежало, и сначала обращает его в кустарник, а затем — в дерево. ОТСУТСТВИЕ НА ОКЕАНИЧЕСКИХ ОСТРОВАХ БАТРАХИЙ И НАЗЕМНЫХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ Относительно отсутствия на океанических островах целых отрядов живот- ных Бори Сен Венсан уже давно заметил, что батрахии (лягушки, жабы, три- тоны) никогда не были найдены ни на одном из многочисленных островов, рассеянных среди обширных пространств океанов. Я взял на себя труд про- верить это утверждение и нашел, что оно вполне справедливо, за исключением Новой Зеландии, Новой Каледонии, Андаманских островов и, быть может, 287
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIII Соломоновых и Сейшельских островов. Но я уже заметил, что сомнительно, можно ли отнести Новую Зеландию и Новую Каледонию к числу океаниче- ских островов, и еще сомнительнее то же самое относительно Андаманской и Соломоновой групп и Сейшельских островов. Это общее отсутствие лягушек, жаб и тритонов на столь многих настоящих океанических островах не может быть объяснено их физическими условиями; напротив, кажется, что эти ост- рова особенно пригодны для названных животных, так как лягушки были ввезены на Мадейру, Азорские острова и остров Маврикия и размножались там до того, что стали вредны. Но так как эти животные и их икра немедленно гибнут в морской воде (насколько мы знаем, за исключением одного индейско- го вида), то для них крайне трудно перебраться через море, и это объясняет нам, почему их нет на настоящих океанических островах. Но почему, следуя теории творения, они не были здесь сотворены, трудно было бы объяс- нить. Млекопитающие представляют другой подобный же случай. Я внимательно прочел древние путешествия и не нашел ни одного несомненного указания на то, чтобы наземное млекопитающее (за исключением одомашненных живот- ных, разводимых туземцами) было найдено живущим на острове, удаленном более чем на 300 миль от материка или большого континентального острова; а многие острова, даже лежащие гораздо ближе, точно так же лишены млеко- питающих. Фолклендские острова, на которых живет похожая на волка лисица, представляют почти единственное исключение; но эту группу нельзя рассматри- вать как океаническую, так как она лежит на подводной мели, соединяющей ее с материком на протяжении около 280 миль; к тому же айсберги прежде заносили валуны на западное побережье [этих островов] и могли занести так- же лисицу, как это часто бывает теперь в арктических странах. Хотя наземные млекопитающие не встречаются на океанических островах, летающие встречаются почти на каждом острове. На Новой Зеландии есть два вида летучих мышей, которых больше нет нигде на земном шаре; остров Нор- фольк, архипелаг Вити, острова Бонин, Каролинский и Марианский архипелаги и остров Маврикия — все имеют своих эндемичных летучих мышей. Почему же, можно спросить, предполагаемая творческая сила произвела на отдален- ных островах летучих мышей, а не других млекопитающих? По моему мнению, на этот вопрос легко ответить: потому что никакое наземное млекопитающее не может перебраться через обширное пространство моря, а летучие мыши могут его перелететь. Таким образом, нам остается только предположить, что такие странствую- щие виды изменились в их новых местообитаниях в связи с их новым положе- нием, и нам станет понятно присутствие эндемичных летучих мышей на океанических островах при отсутствии всех других наземных млекопитающих. Существует еще другое интересное отношение, именно между глубиной моря, отделяющего острова друг от друга или от ближайшего материка, и степенью сходства между их млекопитающими. М-р Уиндзор Эрл сделал в этом отношении несколько важных наблюдений, с тех пор значительно рас- ширенных превосходными исследованиями м-ра Уоллеса на Малайском архи- пелаге, который пересекается около Целебеса полосой глубокого океана, разделяющей таким образом две весьма различные фауны млекопитающих. Я не имел еще времени проследить эту связь во всех странах света, но, насколько успел это сделать, она существует. Например, Британия отделена от Европы неглубоким проливом, по обеим сторонам которого живут одни и те же млекопитающие, это же верно и по отношению ко всем островам, лежащим около берегов Австралии, Вест-Индские острова, с другой стороны, расположены на глубокой подводной банке, около 1 000 фатомов глубины, и здесь мы находим американские формы, но виды и даже роды совершенно иные. Так как степень изменений, которым подвергаются различные жи- вотные, отчасти зависит от продолжительности времени и так как острова, отделенные друг от друга или от материка неглубокими проливами, по всей вероятности, находились в соединении в более недавний период, чем остро- ва, разделенные более глубокими проливами, то мы можем понять, какого 288
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ XIII—9. Открытая Ч. Дарвином фолклендская волкообразная лисица Cards (Vulpes) antar- cticus еще в XIX в. была полностью истреблена в результате освоения челове- ком этих островов. Дарвин был совершен- но прав, когда писал в книге «Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигл»: «Через несколько лет после того как будет произведено правильное заселе- ние островов, эта лисица, по всей веро- ятности, будет поставлена наряду с до до, как животное, исчезнувшее с лица Земли». рода связь существует между глубиной моря, разделяющего две фауны млекопитающих, и степенью их сходства — связь, совершенно необъяснимая с точки зрения теории независимых актов творения. Замечания, сделанные относительно обитателей океанических островов, а именно малочисленность видов с большим количеством эндемичных форм, изменение членов одних, но не других групп того же самого класса, отсут- ствие целых отрядов, каковы батрахии и наземные млекопитающие, несмотря на присутствие летучих мышей, своеобразное соотношение некоторых отря- дов растений, превращение травянистых форм в древесные и т. д. — все это как мне кажется, лучше согласуется с тем предположением, что здесь дей- ствовали способы переноса, возникающие время от времени в течение долго- го периода, чем с предположением о существовании в прежнее время связи всех океанических островов с ближайшим материком; ибо с последней точки зрения вероятно, что представители различных классов мигрировали бы более равномерно и взаимные отношения видов, которые мигрировали бы все вместе, мало нарушались бы и поэтому они либо совсем не изменялись бы, либо все виды изменялись бы более равномерно. ОБ ОТНОШЕНИЯХ МЕЖДУ ОБИТАТЕЛЯМИ ОСТРОВОВ И ОБИТАТЕЛЯМИ БЛИЖАЙШЕГО МАТЕРИКА Наиболее поразительный и важный для нас факт представляет собой срод- ство видов, населяющих острова, с видами ближайшего материка, при отсут- ствии между ними тождества. Это можно подтвердить многочисленными при- мерами. Галапагосский архипелаг, лежащий под экватором, находится на рас- стоянии 500—600 миль от берегов Южной Америки. Почти каждый обитатель его суши и моря несет на себе несомненный отпечаток Американского мате- рика. На этом архипелаге водится двадцать шесть наземных птиц, из коих двадцать одна или, быть может, двадцать три считаются хорошо обособлен- ными видами и вообще могли бы быть рассматриваемы в качестве здесь соз- данных; однако близкое родство большинства этих птиц с американскими ви- дами выражено в каждом признаке — в повадках, движениях и тонах голоса. Точно так же обстоит с другими животными и с большим количеством расте- ний, как это показано д-ром Гукером в его превосходной флоре этого архи- пелага. Натуралист, знакомящийся с обитателями этих вулканических остро- вов, лежащих в Тихом океане на расстоянии нескольких сот миль от материка, чувствует, что он находится на американской почве. Почему это так? 289
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIII По принятому здесь воззрению, очевидно, что Галапагосские острова по всей вероятности получили своих колонистов из Америки благодаря ли дейст- вующим иногда способам переноса или благодаря существовавшей некогда непрерывности суши (хотя я не верю в это учение); хотя такие колонисты и могли испытать изменения, но принцип наследственности указывает на место их первоначального возникновения. Можно привести много аналогичных фактов; действительно, почти общим правилом является то, что эндемичные организмы островов связаны или с организмами ближайшего материка или ближайшего большого острова. Исключений немного, и большинство их может быть объяснено. Так, хотя Земля Кергуэлен находится ближе к Африке, чем к Америке, ее растения сход- ны и притом в значительной степени, как это мы знаем из работы д-ра Гукера, с растениями Америки, однако при этом взгляде, что этот остров был преиму- щественно заселен семенами, занесенными с землей и камнями на айсбергах, которые были принесены господствующими течениями, эта аномалия исчезает. Новая Зеландия по ее эндемичным растениям стоит гораздо ближе к Австра- лии, ближайшему материку, чем какой-либо другой области, и этого можно было ожидать; но она близка так же и к Южной Америке, которая, хотя и является после Австралии и ближайшим из остальных материков, однако лежит так далеко, что этот факт является аномальным. Но это затруднение отчасти исчезает при том взгляде, что Новая Зеландия, Южная Америка и другие южные страны были отчасти заселены с промежуточного, хотя и отда- ленного пункта, именно — с антарктических островов, когда они были одеты растительностью в продолжение более теплого третичного периода, перед на- чалом последнего ледникового периода. Сродство, хотя и слабое, но сущест- вующее, по свидетельству д-ра Гукера, между флорой юго-западного угла Австралии и мыса Доброй Надежды, представляет еще более замечательный случай; но это сродство, выраженное только у растений, без сомнения когда- нибудь будет объяснено. Тот же самый закон, который определяет связь обитателей острова с обита- телями ближайшего материка, иногда проявляется в меньших размерах, но в высшей степени интересной форме, в пределах одного и того же архипелага. Так, каждый из островов Галапагосского архипелага занят, что представляет собою удивительный факт, многими особыми видами; но эти виды гораздо ближе друг к другу, чем к обитателям Американского материка или всякой другой части света. Этого и можно было ожидать, потому что острова, рас- положенные так близко друг к другу, почти обязательно должны были полу- чать переселенцев из одного первоначального источника и друг от друга. Действительно, удивительным как по отношению к Галапагосскому архи- пелагу, так в меньшей степени в других аналогичных случаях представляется тот факт, что новые виды, образовавшись на одном острове, не распростра- няются быстро по другим островам. Но эти острова, хотя и лежащие в виду друг у друга, разделены глубокими морскими проливами, которые по большей части шире Британского канала, и нет основания предполагать, чтобы они когда-либо были соединены. Морские течения, проходящие между островами, быстры, ветры здесь необычайно редки, и потому эти острова на самом деле отделены друг от друга гораздо резче, чем это кажется на карте. Однако некоторые виды, как из найденных в других странах света, так и из при- надлежащих архипелагу, распространены на нескольких островах, и, осно- вываясь на их теперешнем распространении, мы можем думать, что они рас- селились с одного острова на другие. Но я думаю, что мы нередко ошибаемся, считая возможным проникновение одного вида в область, занятую другим близким видом, если только эти области свободно сообщаются друг с другом. Нет сомнения, что, если один вид имеет какое-либо преимущество перед дру- гим, он в короткое время совсем или отчасти вытеснит его; но если оба одина- ково хорошо приспособлены к занятым ими областям, то, вероятно, оба будут сохранять за собой свои места в течение почти любого времени. Хорошо зная, что многие виды, натурализовавшиеся при помощи человека, распространи- лись с поразительной быстротой по обширным пространствам, мы склонны 290
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ думать, что на это способно большинство видов; но мы должны помнить, что виды, которые натурализуются в новых странах, обыкновенно совершенно не близки к коренным обитателям, а очень отличны от них, принадлежа в боль- шинстве случаев, как это показано Альф, де Кандолем, к различным родам. На Галапагосских островах даже многие птицы, несмотря на то, что они хорошо приспособлены для перелета с острова на остров, различны на разных остро- вах; так, между ними есть три вида пересмешников, приуроченных каждый к своему острову. Предположим теперь, что пересмешник с острова Чатем перенесен ветром на остров Чарлз, который имеет своего пересмешника; каким образом он мог бы преуспевать здесь? Мы можем смело думать, что остров Чарлз хорошо заселен своим собственным видом, потому что ежегодно откладывает- ся больше яиц и выводится больше птенцов, чем на самом деле может вырасти; и мы можем предполагать, что пересмешник, принадлежащий острову Чарлз, по крайней мере настолько же хорошо приспособлен к своей области, как вид, принадлежащий острову Чатем. Сэр Ч. Лайелль и м-р Уолластон сообщили мне следующий замечательный факт, относящийся к этому вопросу: Мадейра и прилежащий островок Порто Санто имеют много разных, но замещающих видов наземных улиток, из коих некоторые живут в трещинах камней; и хотя ежегодно из Порто Санто на Мадейру перевозится большое количество камня, однако последний остров еще не колонизован видами из Порто Санто; тем не менее оба острова заняты европейскими наземными улитками, которые, без сомнения, имеют некоторое преимущество над местными видами. После этих указаний, я думаю, мы не будем особенно удивляться тому, что эндемич- ные виды, населяющие разные острова Галапагосского архипелага, не все распространились с острова на остров. Мы должны помнить, что многие роды всех классов очень древнего про- исхождения, а в таком случае их виды имели достаточно времени как для расселения, так и для последовавших затем изменений. Геологические дан- ные в свою очередь позволяют предположить, что в пределах каждого большого класса низшие организмы изменяются медленнее высших; сле- довательно, на их стороне больше шансов для обширного распространения при сохранении тех же самых видовых особенностей. Этот факт вместе с тем обстоятельством, что семена и яйца наиболее низко организованных форм очень малы и более пригодны для переноса на дальние расстояния, вероятно, объясняется уже давно известным законом, который недавно рас- сматривался Альф, де Кандолем по отношению к растениям, а именно, что чем ниже стоит группа организмов, тем шире ее распространение. Разобранные только что отношения, именно то, что низшие организмы распространены шире высших, что некоторые виды широко распространен- ных родов в свою очередь имеют широкое распространение, такие факты как то, что альпийские, озерные и болотные организмы вообще близки к живущим на прилежащих низких и сухих местностях, замечательная связь между обитателями островов и ближайшего материка, еще более тесная связь друг с другом обитателей островов одного и того же архипелага, все это необъяснимо с обычной точки зрения, принимающей независимое сотворе- ние каждого вида, но объяснимо, если мы допустим колонизацию из ближай- шего и наиболее подходящего источника, вместе с следующим затем приспо- соблением колонистов к их новым местообитаниям. Ч. Дарвин внес выдающийся вклад в развитие исторической, экологической и островной биогеографии. После работ А. Уоллеса, Н. С. Северцова и А. Энглера классическая эволюционная биогеография полностью сложилась и включала: учение о биогеографических областях, учение о центрах происхождения и распростране- ния, учение об ареале и динамике его исто- рического изменения, учение о закономер- ностях распространения организмов и концепцию островной биогеографии. В наше время значение биогеографии для эволюции не уменьшилось, а увеличи- лось. Это проявляется как в развитии классических направлений, так и в разви- тии новых, среди которых динамическая, прикладная эволюционная биогеография, феногеография. 291
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIII Loxops XIII —10. Один из самых ярких примеров адаптивной радиации на островах — эво- люция гавайских цветочниц (Drepanididae), эндемичного для Гавайских островов мо- нофилетичного семейства певчих воробьи- ных. Геологический возраст цепи Гавай- ских островов не превышает 10 млн. лет. Несколько миллионов лет назад на Гавайи попал какой-то вид американских цве- точниц, или танагр, который за это время дал широкий спектр (22 вида) близкород- ственных форм, разошедшихся в разные адаптивные зоны по питанию насекомыми, нектаром, плодами и семенами. Подсе- мейство Drepaniinae включает главным образом виды, питающиеся нектаром. Радиация подсемейства Psittirostrinae пока- зана на рисунке. Виды рода Loxops пи- таются в основном насекомыми и лишь в малой степени нектаром. Виды рода Hemi- gnathus едят насекомых и нектар, виды рода Psittirostra — фитофаги (питающиеся плодами, семенами и цветами), а един- ственный вид рода Pseudonector с по- мощью своего клюва, похожего на клюв попугаев, разламывает сухие ветви и добы- вает оттуда личинок жуков. Толщина линии соответствует числу современных подви- дов. Все виды подсемейства возникли, по- видимому, за период около 5 млн. лет. Точки дивергенции показаны условно. Вза- имоотношения отдельных видов даны по В. Боку (1970) с упрощением. Некоторые из изображенных видов вымерли в XX в., вытесненные завезенными видами или в результате разрушения человеком клю- чевых местообитаний. Слева напра- в о изображены: Loxops cocciпеа, L. macu- late, L. sagittirosfris, L. parva, L. virens; He- mignathus procerus, H. obscurus, H. wilsoni; Psittirostra cantans, P. kona, P. baileui, P. palmeri, P. flaviceps; Pseudonestor xan- tophris. XIII—11. Посещение Галапагосского архипе- лага и знакомство с разными близкими ви- дами животных, обитающих на соседних островах, было, по-видимому, последним доказательством, окончательно убедив- шим Ч. Дарвина в реальности постепен- ного изменения форм в ходе эволюции. Последующими исследованиями было установлено, что из 26 видов наземных птиц, населяющих Галапагоссы, 13 пред- ставлены вьюрками, ко эрые теперь вы- деляются в отдельное подсемейство воробьиных птиц—дарвиновых, или га- лапагосских, вьюрков (Geospizinae). Га- 292
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕН Illi лапагосские острова вулканического про- исхождения. Их древность — не более нескольких миллионов лет. Какой-то предок современных галапагосских вьюр- ков попал сюда, вероятно, задолго до других воробьиных птиц и обитал здесь в изоляции от континентальных видов. Здесь возникло по крайней мере 3 рода вьюрков: древесные вьюрки (Camarhyn- chus), земляные вьюрки (Geospiza) и слав- ковые вьюрки, включающие всего один, но повсеместно распространенный вид с В подвидами. Главной пищей всех древес- ных вьюрков, кроме толстоклювого дре- весного вьюрка (Camarhynchus crassiro- stris), являются насекомые. Один из дре- весных вьюрков постоянно обитает в манг- ровых зарослях (С. heliobates), а другой, так называемый дятловый вьюрок замеча- телен тем, что с помощью зажатой в креп- ком клюве тонкой палочки может выковы- ривать из щелей в коре насекомых и их личинок. Все земляные вьюрки питаются в основном растительной пищей; семе- нами, плодами и почками растений. Из них выделяется небольшая группа из двух видов кактусовых вьюрков (Geospiza conirostrix, G. scandeus), которые питаются цветами и мякотью опунций. Славковый вьюрок (Certhidea) — самый многочислен- ный вид вьюрков на Галапагоссах и един- ственный из видов, питающихся исключи- тельно насекомыми (в основном мелки- ми). Когда-то давно один из предковых видов галапагосских вьюрков попал на остров Кокос, где не образовал никаких новых форм, потому что, несмотря на разнообразие местообитаний, отдельные части видового населения не изолированы и могут широко скрещиваться. На рисунке показана схема диверген- ции дарвиновых вьюрков (по Д. Лэку). Толщина отдельных стволов соответствует числу современных внутривидовых форм. Время дивергенции обозначено условно. Слева направо изображены: С. crassirostris, С. parvulis, С. psittasula, С. pauper, С. heliobates, С. pallidus; Geospiza difficilis, G. tatis, G. magnirostris; G. fuliginosa, G. conirostris, G. scandes; Certhidea olivacea, Pinaroloxias inornate. Распределение эндемичных видов и подвидов на разных островах показало, что доля эндемиков растет по мере усиле- ния изолированности островов: самое большое число эндемиков характерно для островов, наиболее удаленных от других. 293
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIII XIII —12. На основании изучения большого фактического материала в современной теории островной биогеографии выведены показатели уравнения, отражающие зави- симость числа видов на островах от удаленности острова от источника колони- зации, величины самого острова, разно- образия местообитаний на острове. На каждом длительно существующем остро- ве устанавливается определенное равно- весие между числом видов, вновь попада- ющих туда, и числом видов, исчезающих в результате естественного вымирания. Равновесное число видов при прочих равных условиях будет меньше на уда- ленных островах, на более мелких остро- вах и на островах с менее разнообразными биотопами. S — точки равновесия. XIII—13. Дарвин из путешествия на «Бигле» привез теорию возникновения коралловых островов — атоллов, которая выдержала испытание временем и до сих пор счита- ется наиболее обоснованной. Возникая из барьерных рифов на месте опускания морского дна, классические атоллы — лучший пример океанических островов, никогда не имевших прямой связи с мате- риками. Фауна и флора их обеднена и представлена видами, способными прео- долевать водные пространства активно (птицы, летучие мыши, некоторые насеко- мые) или пассивно (орехи кокосовых пальм, плоды пандануса, другие семена, способные прорасти в коралловом грунте). Из моря на атоллы выползают морские черепахи (для откладки яиц), наземные крабы, раки-отшельники. Наконец, на атолле появляется человек со своим окру- жением — культурными растениями, сви- ньями, собаками и вездесущими мышами и крысами. КРАТКИЙ ОБЗОР ПРЕДЫДУЩЕЙ И НАСТОЯЩЕЙ ГЛАВ В этих главах я сделал попытку показать, что если мы примем во внимание наше не- знание разностороннего влияния изменений климата и уровня суши, которые, несом- ненно, происходили в течение последнего геологического периода, и других измене- ний, вероятно, имевших место; если мы вспомним, насколько велико наше незна- комство со многими любопытными, иногда возникающими способами переноса; если мы не будем упускать из виду того,— что в высшей степени важно,— как часто виды могли быть распространены непрерывно на протяжении одной обширной области, а затем вымерли в промежуточных обла- стях,— то трудности, стоящие на пути к принятию положения, что все особи одного вида, где бы они ни были найдены, произо- шли от общих прародителей, не будут ка- заться нам непреодолимыми. Если затруднения, встречаемые при до- пущении того, что все особи одного вида или различные виды одного рода в течение долгого промежутка времени расселились из одной области, не являются непреодо- лимыми, то все крупные руководящие фак- ты географического распространения объяс- няются теорией переселения с последующим изменением и размножением новых форм. Отсюда нам становится понятным огромное значение преград, будет ли это суша или вода, не только в качестве разграничителей, но и в качестве образователей ботанических и зоологических провинций. Отсюда же нам становится понятным сосредоточение близ- ких видов в пределах одной области, а так- же, почему под различными широтами, например в Южной Америке, обитатели рав- нины и гор, лесов, болот и пустынь, связаны между собой столь таинственным образом и равным образом связаны с вымершими организмами, которые населяли этот же материк прежде. Признавая, что взаимные отношения организмов имеют огромное зна- чение, мы можем понять, почему две об- ласти почти с одинаковыми физическими условиями часто бывают населены очень различными формами жизни; ибо в зависи- мости от промежутка времени, протекшего с тех пор, как колонисты заняли одну или обе области, в зависимости от промежутка времени, протекшего с тех пор, от способа сообщения, обусловившего собою переселе- ние в большем или меньшем размере тех, а не других форм, в зависимости от того, 294
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ пришлось или не пришлось переселенцам вступить в более или менее прямую конкуренцию друг с другом и с местными формами, и, наконец, в зависимости от того, что в двух или более областях, независимо от их физических условий, могли сложиться бесконечно разнообразные условия жизни, так как иммиг- ранты могли изменяться более или менее быстро,— здесь могло возникать почти бесконечное разнообразие взаимодействия организмов, и мы можем ожидать, что одни группы организмов изменились значительно, другие лишь очень слабо, одни существуют в большом, другие в малом количестве, что мы действительно и находим в разных больших географических областях земного шара. На основании того же принципа мы можем понять, как я старался показать, почему на океанических островах немного обитателей, но среди них много эндемичных, или местных, форм, и почему, в зависимости от способов пере- селения, одна группа существ образована только эндемичными видами, тогда как другая, даже того же самого класса, может иметь все виды, одинаковые с видами соседней части света. Можем мы также понять, почему целые группы организмов, каковы батрахии и наземные млекопитающие, совершенно отсут- ствуют на океанических островах, тогда как даже наиболее уединенные океанические острова могут иметь свои собственные эндемичные виды летающих млекопитающих, т. е. летучих мышей. Становится понятным, почему существует некоторая зависимость между присутствием на островах более или менее измененных млекопитающих и глубиной моря, отделяющего такие ост- рова от материка. Нам становится ясно, почему все обитатели архипелага, будучи представлены на разных островках разными видами, все-таки близки между собой и близки также, но в меньшей степени, с обитателями ближай- шего материка или другого места, откуда могли произойти переселенцы. Можно понять, почему при существовании в двух областях, независимо от раз- деляющего их пространства, близких или замещающих видов, почти всегда найдется и несколько тождественных видов.
ВЗАИМНОЕ СРОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ КЛАССИФИКАЦИЯ Начиная с отдаленнейшего, периода исто- рии мира, сходство между организмами вы- ражается в нисходящих степенях, вследствие чего их можно классифицировать по груп- пам, подчиненным другим группам. Эта классификация не произвольна, как про- извольна, например, группировка звезд в со- звездия. Прошу читателя обратиться к диаграмме, иллюстрирующей как это уже пояснено ра- нее, влияние этих различных принципов, и он увидит, что неизбежным результатом будет распадение измененных потомков общего прародителя на группы, подчиненные другим группам. В этой диаграмме каждая буква на верхней линии обозначает род, содержащий несколько видов; все роды, рас- положенные по этой верхней линии, состав- ляют вместе один класс, так как произошли от общего предка и следовательно унасле- довали некоторые общие черты строения. Но на том же основании три рода слева, имеющие гораздо более общего между собой, образуют подсемейство, отличное от под- семейства, содержащего два ближайшие рода справа, которые произошли от общего пра- родителя, разойдясь в признаках на пятой стадии развития. Эти пять родов также имеют много общего, но менее, чем роды каждого подсемейства, и образуют вместе семейство, отличное от того, которое содержит три рода еще далее справа, разошедшиеся в более ран- нем периоде. Все эти роды, происшедшие от (А), образуют отряд, отличный от того, кото- рый обнимает роды, происшедшие от I. Та- ким образом, мы имеем здесь много про- исшедших от общего предка видов, которые группируются в роды, роды — в подсемейст- ва, семейства и отряды, а все вместе — в один большой класс. Так, по моему мнению, объясняется важный факт естественного распределения организмов в группы, под- чиненные одна другой,— факт, который, вследствие своей обычности, мало обращает на себя наше внимание. Нет никакого сомне- ния, что организмы, подобно всем другим предметам, могут быть классифицированы различно: либо искусственно, на основании единичных признаков, либо более естествен- но, на основании большого числа признаков. Мы знаем, например, что таким образом ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ, ГРУППЫ, ПОДЧИНЕННЫЕ ДРУГИМ ГРУППАМ. — ЕСТЕСТВЕННАЯ СИСТЕМА. — ПРАВИЛА И ЗАТРУДНЕНИЯ КЛАССИФИКАЦИИ, ОБЪЯСНЯЕМЫЕ НА ОСНОВАНИИ ТЕОРИИ РОДСТВЕННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ, СОПРОВОЖДАЕМОГО ИЗМЕНЕНИЕМ. — КЛАССИФИКАЦИЯ РАЗНОВ ИДНОСТЕЙ. — ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВСЕГДА ИСПОЛЬЗУЕТСЯ ДЛЯ КЛАССИФИКАЦИИ. — АНАЛОГИЧНЫЕ ИЛИ ПРИСПОСОБИТЕЛЬНЫЕ ПРИЗНАКИ. — СРОДСТВО ОБЩЕЕ, СЛОЖНОЕ И РАСХОДЯЩЕЕСЯ ПО РАДИУСАМ. — ВЫМИРАНИЕ ОБОСОБЛЯЕТ И РАЗГРАНИЧИВАЕТ ГРУППЫ. — МОРФОЛОГИЯ, СХОДСТВО МЕЖДУ ЧЛЕНАМИ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ КЛАССА, МЕЖДУ ЧАСТЯМИ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ОРГАНИЗМА. — ЭМБРИОЛОГИЯ, ЕЕ ЗАКОНЫ, ИХ ОБЪЯСНЕНИЕ ИЗМЕНЕНИЯМИ, КОТОРЫЕ ВОЗНИКАЮТ НЕ В РАННЕМ ВОЗРАСТЕ И НАСЛЕДУЮТСЯ В СООТВЕТСТВУЮЩЕМ ВОЗРАСТЕ. — РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ, ОБЪЯСНЕНИЕ ИХ ПРОИСХОЖДЕНИЯ. — КРАТКИЙ ОБЗОР 297
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV можно классифицировать минералы и простые тела. В этом случае нет, конечно, никакого отношения между классификацией и генеалогической последователь- ностью, и в. настоящее время неизвестно, на основании чего распределяются названные тела по группам. Но по отношению к организмам дело обстоит иначе: вышеизложенный взгляд стоит в полном согласии с естественным рас- пределением организмов по группам, подчиненным одна другой, и никогда не было сделано попытки дать этому другое объяснение. Как мы видели, натуралисты стараются расположить виды, роды и семейства каждого класса по так называемой Естественной системе. Но что разумеется под этой системой? Некоторые авторы говорят, что это только схема, по которой соединяются более сходные организмы и отделяются менее сходные; другие ви- дят в ней искусственный метод возможно краткого выражения общих положе- ний, т. е. выражения одним термином признаков, общих, например, всем млеко- питающим, другим — общих всем хищным, третьим — общих всему роду собак, а затем прибавлением только одного термина дается уже полное определение каждого вида собак. Удобство и польза такой системы бесспорны. Но многие натуралисты думают, что под Естественной системой надо разуметь нечто боль- шее; они думают, что в ней выражается план Творца; но пока не будет определе- но, что разуметь под планом Творца — известный ли порядок во времени или в пространстве, или во времени и в пространстве, или еще что-либо другое, мне кажется, что это утверждение ни в какой мере не увеличивает наших знаний. Изречения, подобные часто повторяемому в более или менее завуалированной форме известному изречению Линнея, что не признаки определяют род, а род определяет признаки, по-видимому указывают, что наши классификации пред- полагают связь более глубокую, чем простое сходство. И я думаю, что они дейст- вительно представляют собой нечто большее, я думаю, что общность происхож- дения, единственная известная причина близкого сходства организмов, и есть та связь между ними, которая, хотя и выражена разными степенями измене- ний, до некоторой степени раскрывается перед нами при помощи классифи- каций. Можно подумать (и в прежнее время так действительно и думали), что на- ибольшее значение в классификации имеют те особенности строения, которые определяют образ жизни и мебто, занимаемое известным существом в экономии природы. Но ничто не может быть ошибочнее такого взгляда. Никто не станет считать, что внешнее сходство мыши с землеройкой, дюгоня с китом и кита с рыбой имеет какое-нибудь значение. Подобные сходства, как ни тесно связаны они со всей жизнью того или иного существа, имеют значение только в качестве «приспособительных, или аналогичных, признаков»; но к разбору подобных сходств мы еще вернемся. Можно даже признать за общее правило, что чем меньше какая-либо часть организма связана с какими-либо особыми функциями, тем больше она имеет значения для классификации. Замечательно, что вегетатив- ные органы растений, от которых зависит их питание и жизнь, имеют мало значе- ния [для классификации], тогда как их органы воспроизведения вместе с семенем и зародышем, которые они дают, имеют величайшее значение! Точно так же, рассматривая ранее некоторые морфологические признаки, которые не имеют функционального значения, мы видели, что они часто играют огромную роль в классификации. Это обусловливается их постоянством у многих близких групп; постоянство же их в свою очередь зависит главным образом от того, что есте- ственный отбор не сохраняет и не накопляет несущественные уклонения, так как его влияние распространяется только на полезные признаки. Можно бы привести многочисленные примеры того, что признаки частей, имеющих весьма малое физиологическое значение, по общему признанию, весь- ма пригодны для характеристики целых групп. Например, присутствие или от- сутствие открытого прохода от ноздрей к ротовой полости, представляющего собой, по Оуэну, единственный признак, безусловно отделяющий рыб от пре- смыкающихся; загнутый внутрь угол нижней челюсти у сумчатых; способ складывания крыльев у насекомых; окраска у некоторых водорослей; волоски на частях цветка у злаков; характер кожного покрова, каковы перья и волосы, у позвоночных. Если бы утконос вместо шерсти был покрыт перьями, этот внеш- 298
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ XIV—1. Мышь(,) и землеройка(2) — пример чисто внешнего сходства, которое ничего не говорит о родственных связях этих видов, принадлежащих к разным отрядам класса млекопитающих — грызунам и на- секомоядным. Это внешнее сходство по величине и форме тела объясняется обита- нием в сходных биотопах (густая трава, норы, лесная подстилка). Землеройки, кроме того, подвергаются действию па- раллельной эволюции, так как активно преследуют мышевидных грызунов в их норах. По той же причине приобрела малые размеры ласка—самый мелкий хищник в нашей стране. XIV—2. Конвергенция по форме тела акулы (1), ихтиозавра (2) и дельфина (3). Все быстрые пловцы имеют веретеновидное, не тормозящее движение тело. Однако есть и различия: у акулы хвостовой плав- ник расположен вертикально и позво- ночник продолжается в верхнюю его лопасть, а у ихтиозавра — в нижнюю. У дельфина лопасти плавника расположе- ны горизонтально и позвоночник в них не заходит. ний и незначительный признак натуралисты признали бы за важное указание при определении степени родства этого странного существа с птицами. Такое значение несущественных признаков для классификации зависит пре- имущественно от их корреляции с другими более или менее существенными признаками. Значение же комплекса признаков в естественной истории совер- шенно очевидно. Вследствие этого, как это часто отмечалось, вид может укло- няться от своих родичей по некоторым признакам, очень важным в физиологи- ческом отношении и имеющим почти всеобщее распространение, и тем не менее не будет никакого сомнения, куда его отнести. Поэтому также было найдено, что классификация, основанная на одном признаке, как бы важен он ни был, всегда была неудачна, потому что нет такой черты организации, которая всегда оставалась бы постоянной. Значение комплекса признаков, даже в том случае, когда между ними нет ни одного существенного, уже само по себе объясняет нам высказанный Линнеем афоризм, что не признаки определяют род, а род опре- деляет признаки, потому что, по-видимому, он основан на оценке значения мно- гих несущественных черт сходства, слишком незначительных, чтобы их можно было определить. 299
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV до в ат ел ьн ост и цитохрома С в царствах грибов и животных (цифры у ветвей — % замен со времени начала дивергенции). Полученное родословное древо довольно близко к филемам (филогенетическим схемам), полученным классическими ме- тодами. Однако, судя по этой схеме. приматы дивергировали от других млеко- питающих больше, чем сумчатые (напри- мер, кенгуру), пингвины оказываются ближе к курам, черепахи — к птицам, а не к другим пресмыкающимся. Это объяс- няется феноменом гетеробатмии (разно- ступенчатостью): аминокислотные после- довательности генов не дивергируют син- хронно, как и прочие структуры. Поэтому филема, построенная по одному признаку, как правило, не согласуется с построенной по другому. В принципе, чем больше неза- висимых признаков мы будем принимать во внимание, тем более наша филема будет приближаться к естественной. XIV—4. Утконос (Ornithorhynchus anatinus) — представитель одного из четырех совре- менных видов клоачных, или однопро- ходных, млекопитающих. Клоачные сохра- нились до наших дней не только потому, что обитают в Австралии — убежище «жи- вых ископаемых», но и в результате узкой специализации. Утконос, в частности, вод- ное животное, обитающее в норах с под- водным входом, занимает нишу пластинча- токлювых птиц и не имеет в Австралии сколько-нибудь опасных врагов и конку- рентов. Фактически натуралисты, когда работают, не обращают внимания на физиологическое значение признаков, которыми они поль- зуются, для характеристики группы или для определения места данного вида в системе. Если они находят более или менее одно- образный признак, общий большому числу одних форм и не встречающихся у других, они пользуются им, придавая ему большое значение; если же он свойствен меньшему числу форм, то ему придают второстепенное значение. Некоторые натуралисты признали, что этот принцип совершенно справедлив, и никто не высказал этого так ясно, как пре- восходный ботаник Огюст Сент Илер. Если разные несущественные признаки встречают- ся всегда вместе, то хотя бы связь между ни- ми и не была найдена, им приписывается большое значение. Так как у большинства групп животных важные органы, каковы органы кровообращения, дыхания и раз- множения, более или менее однообразны, их считают за весьма пригодные для целей клас- сификации, но в некоторых группах все эти наиболее важные жизненные органы, как найдено, являются признаками совершенно второстепенного значения. Так, недавно, Фриц Мюллер указал, что в одной и той же 300
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ. ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ группе ракообразных Cypridina имеет сердце, тогда как у двух очень близких ро- дов, Cypris и Cytherea, этот орган отсутствует; один вид Cypridina имеет хорошо развитые жабры, тогда как другой лишен их. Так как естественная классификация, конечно, обнимает все возрасты, то нам понятно, почему признаки зародыша так же важны, как и признаки взрослого животного. Но зато с обычной точки зрения совершенно неясно, почему строе- ние зародыша важнее для целей классификации, чем строение взрослого орга- низма, который собственно и выполняет полную роль в экономии природы. Одна- ко то, что эмбриональные признаки наиболее важны, решительно отстаивалось такими великими натуралистами, как Мильн Эдвардс и Агассиц; и это учение всеми признается правильным. Тем не менее значение эмбриональных при- знаков иногда преувеличивали, так как из них не выключались приспособитель- ные признаки личинок, и, чтобы доказать это, Фриц Мюллер построил исключи- тельно на этих признаках систематику обширного класса ракообразных, которая и оказалась не соответствующей естественной системе. Но не может быть сомне- ния, что эмбриональные признаки, за исключением личиночных, имеют огромное значение для классификации не только животных, но и растений. Главные под- разделения цветковых растений основаны на различиях в зародыше — на коли- честве и положении семядолей и на способе развития plumula [перышка, или пер- вичного побега] и radicula [корешка зародыша]. Мы сейчас уже увидим, почему эти признаки имеют такое большое значение для классификации, а именно — потому, что естественная система построена генеалогически. Наконец, что касается сравнительного значения разных групп видов, каковы отряды, подотряды, семейства, подсемейства и роды, то они, по-видимому, по крайней мере в настоящее время, почти произвольны. Некоторые из выдающихся ботаников, каковы м-р Бентам и другие, упорно настаивали на произвольном значении этих групп. Для растений и насекомых можно привести примеры того, что группа, сначала рассматриваемая опытными натуралистами только как род, 301
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV XIV—5. Строение сердца некоторых члени- стоногих: 1 — двухвостки япикс (Japix) — ее спинной сосуд играет роль сердца; 2 — вши (Haematopinus); 3—речного рака (Astacus), 4 — веслоногого ракообразного (Eucalanus). У всех членистоногих кровеносная система незамкнута и гемолимфа может поступать в спинной сосуд или развиваю- щееся из него сердце через отверстия — остии. У мелких членистоногих сердце и вообще кровеносная система претерпе- вают редукцию, а обмен осуществляется через покровы тела. возводилась в подсемейство и семейство; и это происходило не потому, что дальней- шие исследования открывали важные особен- ности строения, пропущенные сначала, а по- тому, что с течением времени были открыты многочисленные более или менее близкие виды. Все предыдущие правила, равно как об- стоятельства, помогающие классификациям, и затруднения, встречаемые при этом, если я не особенно ошибаюсь, можно объяснить, признав, что Естественная система вытекает из факта родственного происхождения, сопутствуемого изменениями; что признаки, которые считаются натуралистами за указа- ние истинного сродства между двумя или более видами, унаследованы ими от общего прародителя и что всякая правильная клас- сификация есть классификация генеалоги- ческая; что общность происхождения и есть та скрытая связь, которую бессознательно ищут натуралисты, а вовсе не какой-то не- известный план творения, или выражение общих положений, или сближение и разделе- ние более или менее сходных предметов. Но я должен выразить мою мысль более полно. Я думаю, что расположение группы внутри каждого класса в должном подчине- нии и отношении друг к другу, чтобы быть естественным, должно быть строго генеало- гическим, но что размер различий в разных ветвях или группах, находящихся на одной и той же степени кровного родства с общим предком, может колебаться весьма значи- тельно, так как он зависит от разных степе- ней изменений, пройденных этими группами; это и выражается размещением форм по родам, семействам, подотрядам и отрядам. 302
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ: МОРФОЛОГИЯ: ЭМБРИОЛОГИЯ: РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ XIV—6. Схема строения зародышей растений двудольных (1 — фиалка трехцветная) и однодольных (2 — лук). Подавляющее большинство современных растений, за редчайшими исключениями, развиваются по этому принципу. Однако фитопалеонто- логи полагают, что в юрском и меловом периодах встречались и растения с тремя семядолями («трехдольные»). Но этот принцип строения не получил существен- ного развития в эволюции. Читателю будет понятнее, что подразу- мевается под этим, если он возьмет на себя труд обратиться к диаграмме, приложенной к четвертой главе. Предположим, что буквы от А до L обозначают родственные роды, суще- ствовавшие в течение силурийской эпохи и происшедшие от еще более древних форм. В трех из этих родов (A, F и I) мы берем по одному виду, из которых каждый оставил своих Изменившихся потомков до наших дней, и эти потомки представлены пятна- дцатью родами (от а до z ), отмеченными на самой верхней горизонтальной линии. Все эти изменившиеся потомки каждого взятого вида по крови, или по происхожде- нию, находятся в одинаковой степени род- ства, и метафорически их можно назвать кузенами в одной и той же миллионной сте- пени; но они очень сильно и в весьма разной степени отличаются друг от друга. Формы, происшедшие от А, теперь распались на два или на три семейства, образующие отряд, от- личный от того, который произошел от / и также распался на два семейства. Сущест- вующие виды, происшедшие от А, не могут быть помещены в один ряд с прародителем А точно так же, как виды, происшедшие от I, не могут быть помещены в один род с пра- родителем I. Но существующий род F14, как можно предположить, изменился лишь в сла- бой степени и может совпадать с праро- дительским родом F, пример чему пред- ставляют немногие еще существующие организмы, относящиеся к силурийским родам. Таким образом, сравнительное значение различий между этими организмами, на- ходящимися в одной и той же степени кров- Плейстоцен Плиоцен Миоцен Олигоцен Эоцен Палеоген XIV—7. По отношению к хорошо изученным группам организмов (в том числе и с пале- онтологической точки зрения) возникает возможность построения трехмерной фи- логенетической схемы, более наглядно показывающей взаимоотношения отдель- ных стволов древа жизни. Так выглядит филогения семейств наземных хищных: 1 — кошачьи; 2 — виверровые; 3 — мед- вежьи; 4 — гиеновые; 5 — куньи; 6 — енотовые; 7 — волчьи; 8 — миациды. 303
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА XIV ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ного родства друг с другом, сделалось весьма различным. Однако их генеало- гическое соотношение остается совершенно устойчивым не только в настоящее время, но и в каждый последовательный период их развития. Все измененные потомки А унаследовали нечто общее от их общего прародителя, точно так же как все потомки Г, точно то же будет иметь место в каждой подчиненной ветви потомков на каждой последовательной стадии. Однако, если мы предположим, что какой-нибудь потомок А или I изменился настолько, что утратил все следы своего родства, то в этом случае и его место в естественной системе будет утра- чено, что, по-видимому, действительно случилось с некоторыми из ныне живу- щих существ. Все потомки рода F на протяжении длинной линии их развития, как предположено, изменились очень мало и образуют один род. Но этот род, хотя и стоит весьма изолированно, все еще занимает свое настоящее промежуточное положение. Изображение групп в том виде, как это дано в диаграмме на плоскос- ти, слишком просто. Ветви расходились во всех направлениях. Если названия групп написать просто в один ряд, изображение будет еще менее естественным, и общеизвестно, что в ряде, представленном на плоскости, невозможно изобразить родственные отношения, которые мы обнаруживаем в природе между существа- ми одной и той же группы. Таким образом, естественная система представляет генеалогическое распределение существ, как в родословном древе, но размер из- менений, пройденных разными группами, выражается в размещении их по раз- ным так называемым родам, подсемействам, подотрядам, отрядам и классам. Этот взгляд на классификацию заслуживает того, чтобы быть поясненным на примере, взятом из области лингвистики. Если бы у вас была полная генеалогия человеческого рода, то генеалогическое размещение рас человека дало бы и наи- лучшую классификацию разных языков, употребляемых в настоящее время во всех странах света; для включения всех исчезнувших языков и всех переходных, слегка разнящихся наречий это была бы единственная возможная система. Но возможно, что один из древних языков изменился очень мало и дал начало не- многим новым языкам, тогда как другие изменились очень сильно в зависимости от расселения, изоляции и степени цивилизации разных рас, связанных общим происхождением, и дали таким путем начало многим новым наречиям и языкам. Разные степени различия между языками одного и того же корня могут быть выражены установлением групп, подчиненных друг другу; но истинная или даже единственно возможная система все же должна быть генеалогической, и она была бы естественной в самом строгом смысле, потому что она могла бы связать вместе все языки, как исчезнувшие, так и современные, на основании их родства и представить разветвления и происхождение каждого языка. Что касается видов в естественном состоянии, то по отношению к ним каждый натуралист фактически учитывал в своей классификации их происхождение, так как в самую нижнюю ступень классификации, в вид, он включает оба пола, а как сильно разнятся они иногда между собой даже в наиболее существенных чертах, хорошо известно каждому натуралисту; едва ли можно найти что-либо общее между взрослыми самцами и гермафродитами некоторых усоногих раков, но никто и не помышляет об их разделении. Как скоро стало известно, что три фор- мы орхидных — Monachanthus, Myanthus и Gatasetum, которые раньше относи- ли к трем разным родам,— иногда развиваются на одном и том же растении, их немедленно стали считать за разновидности, а в настоящее время я могу доказать, что это мужская, женская и гермафродитная формы одного и того же вида. Нату- ралист относит к одному виду разные личиночные стадии одной и той же осо- би, как бы сильно ни отличались они друг от друга и от взрослого животного, и точно так же поступают с так называемыми чередующимися поколениями Стенструпа, которые только в известном техническом смысле могут быть при- нимаемы за одну особь. Он включает [в состав вида] уродства и уклонения не на основании их частичного сходства с родительской формой, а вследствие их про- исхождения от нее. Так как происхождением вообще пользуются, соединяя в одно целое особей одного и того же вида, хотя самцы, самки и личинки бывают иногда крайне раз- личны, и так как им же пользуются при классификации разновидностей, пре- терпевших известные и в некоторых случаях значительные изменения, то не 304
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ: РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ XIV—8. Сравнение Ч, Дарвина оказалось уди- вительно плодотворным. На рисунке дана упрощенная схема эволюции индоевро- пейских языков и их родственных отноше- ний с другими языковыми семьями: 1 — албанский; 2 — греческий; 3 — армянский (сильно дивергировал, но род- ство с греческим прослеживается); 4, 5, 6 — кельтские языки (валлийский, бретон- ский, гэльский); 7 — французский; 8 — испанский; 9 — румынский; 10 — итальян- ский; 11 — английский; 12 — исландский; 13, 14, 15 — норвежский, шведский, дат- ский; 16—фламандский; 17 — немец- кий; 18 — литовский; 19 — латышский; 20 — болгарский; 21 — сербохорватский; 22 — чешский; 23 — польский; 24, 25, 26 — русский, белорусский, украинский. Еще раньше от индоевропейской об- щности отделилась арийская группа язы- ков, а в конце палеолита распался на ряд ветвей единый ностратический праязык народов Евразии. Лингвисты уже пытаются реконструировать прапраязык, на котором говорили народы Ойкумены в середине палеолита (50—40 тыс. лет назад). От исходного языка сохранилось немало слов, звучащих у самых разных народов сходно. Они как бы соответствуют гомологическим органам животных и растений, которые изучает сравнительная анатомия. Вот как выглядят на разных языках слова, означаю- щие кору дерева (иногда корка, кожа): Ностратичесний праязык литовский эстонский коми венгерский финский испанский латинский немецкий английский нанайский тамильский грузинский — karna — koorik — кырсь — kereg — kaarna, kuori — corteza — cortex — kruste — crust — хор-акта — каруккы — керек
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV XIV—9. Южноамериканские орхидеи рода Catasetum могут образовывать на одном и том же растении в один сезон мужские цветки, в другой — женские, а в третий — обоеполые, в зависимости от изменения экологических условий. Мужские и жен- ские особи раньше выделяли в особые роды, пока не обнаружили растения со всеми тремя типами цветков в одном соцветии. Катасетум опыляется одиночны- ми пчелами, привлекаемыми сильным запахом цветка, причем женский цветок теряет аромат через 2—3 ч после опыле- ния. На рисунке изображен катасетум мешковидный (Catasetum saccatum): 1 — мужские; 2 — женские цветки. XIV—10. Самка кряковой утки (Anas plathyrhyn- chos) настолько резко отличается го внешнему виду от селезня того же вида, что даже основатель современной систе- матики Карл Линней в одном из первых изданий «Системы природы» отнес их к разным видамI Вообще у птиц, в первую очередь у полигамов, не образующих гнездовых пар, половой диморфизм мо- жет быть выражен очень резко, так как ориентация в этом классе прежде всего зрительная. У большинства птиц прекрас- ное цветное зрение, позволяющее подме- чать тончайшие различия в раскраске оперения. пользуются ли происхождением бессозна- тельно и при группировке видов и роды, и родов в группы высшего порядка, и всех вмес- те — в так называемую естественную систе- му? Я думаю, что им пользуются бессозна- тельно, и только при этом условии я могу по- нять различные правила и приемы, которым следуют наши лучшие систематики. Не имея написанных генеалогий, мы принуждены ис- кать следы общего происхождения в различ- ного рода сходствах. Поэтому мы выбираем такие признаки, относительно которых существует наименьшая вероятность, что они изменились в связи с теми условиями суще- ствования, в которых находился каждый вид в последнее время. С этой точки зрения рудиментарные структуры настолько же при- годны или даже еще более пригодны, чем другие части организации. Мы не заботимся о том, насколько несущественным может быть какой-либо признак,—будет ли это толь- ко загиб внутрь угла нижней челюсти, способ складывания насекомым крыла, кожа, покры- тая волосами или перьями,— но если такой признак преобладает у большого числа раз- личных видов, особенно у таких, которые очень сильно разнятся по образу жизни, то он и приобретает большое значение, так как мы можем объяснить его присутствие у столь многих форм с весьма различными привыч- ками только унаследованием от общего пра- родителя. В этом смысле мы можем ошибить- ся относительно отдельных особенностей строения, но если несколько признаков, хотя бы и несущественных, выражено в большой группе организмов, отличающихся раз- личным образом жизни, то на основании теории родственного происхождения мы мо- 306
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ: МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ жем быть почти уверены, что эти признаки унаследованы от общего предка; и мы знаем, что такие комплексы признаков имеют особенное значение в клас- сификации. Мы можем понять, почему вид или группа видов может уклониться от близ- ких форм в разных весьма существенных особенностях и все-таки сохранять свое место в системе. Это можно спокойно допускать, и это часто допускается, пока достаточное количество признаков, даже несущественных, обнаруживает скры- тую связь общности происхождения. Пусть у двух форм нет ни одного общего признака, но если их крайние формы связаны друг с другом цепью промежуточ- ных форм групп, мы можем смело признать общность их происхождения и по- мещаем всех их в один класс. Находя, что физиологически очень важные органы, т. е. такие, которые служат для сохранения жизни при самых разных условиях существования, вообще наиболее постоянны, мы приписываем им особенное значение; но если же те самые органы в другой группе или в подразделении какой-либо группы сильно изменяются, они сразу теряют значение для нашей классификации. Мы сейчас увидим, почему эмбриологические признаки имеют такое большое значение для классификации. Географическое распространение может быть иногда удобно для классификации обширных родов, потому что все виды одного и того же рода, населяющие какую-нибудь отдельную и изолирован- ную область, по всей вероятности, произошли от одних и тех же прародителей. АНАЛОГИЧНЫЕ СХОДСТВА На основании вышеизложенного нам должно быть понятно в высшей степе- ни важное различие между действительным сродством и сходством по анало- гии, или приспособительным. Ламарк первый обратил на это внимание и нашел себе талантливого последователя в Маклее и других. Сходство в форме тела и похожих на плавники передних конечностях между дюгонями и китами, а также между этими двумя отрядами млекопитающих и рыбами является аналогичным. Таково же сходство между мышью и землеройкой (Sorex), при- надлежащим к разным отрядам, или еще более близкое сходство, на чем на- стаивает м-р Майварт, между мышью и маленьким сумчатым животным (Antechinus) Австралии. Такого рода сходства, на мой взгляд, могут быть приспособлением к сходным активным движениям среди зарослей и травы, а также необходимостью прятаться от врагов. Среди насекомых существуют бесчисленные примеры подобного рода, и потому-то Линней, обманутый внешним сходством, принял насекомое из 307
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV XIV—11. Биогеографический анализ иногда по- зволяет выявлять центры происхождения группы. На карте Евразии нанесены ареалы всех видов коровяка (Verbascum). По концентрации видов в Малой Азии можно сделать обоснованное предположение о существовании здесь центра не только разнообразия, но и происхождения всего рода: 1 — 1—2 вида 2 — 3—6 видов 3 — 7—16 видов 4 — основная масса видов (всего в ро- ду 233 вида) Homoptera за моль. Нечто подобное мы видим даже у наших домашних пород, как, напри- мер, поразительное сходство в форме тела улучшенных пород китайской и обыкновен- ной свиньи, происшедших от разных видов, или одинаково утолщенный стебель обыкно- венной брюквы и шведского турнепса, при- надлежащего к другому виду. Сходство меж- ду борзой собакой и скаковой лошадью едва ли более фантастично, чем аналогии, прово- димые некоторыми авторами между весьма различными животными. Признавая, что действительное значение признаков для классификации измеряется тем, насколько они указывают на общее про- исхождение, можно легко понять, почему аналогичные приспособительные признаки, будучи весьма важными для благополучия живых существ, почти не имеют значения в глазах систематика. Конечно, животные, принадлежащие к двум весьма различным линиям происхождения, могли оказаться приспособленными к сходным условиям и потому приобрести большое внешнее сход- ство, но такого рода сходство не указывает на кровное родство, а скорее скрывает его. 308
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИ М Е И ТАР Н ЫЕ ОРГАНЫ XIV—12. Сумчатые мыши на первый взгляд совершенно неотличимы от обыкновенных мышей. Вверху —сумчатая мышь (An- techinus flavipes); внизу — обыкновен- ная домовая мышь (Mus musculus). Однако по образу жизни сумчатые мыши больше напоминают американских опоссумов, чем грызунов. Они питаются главным образом насекомыми (жуками, саранчовыми, гусе- ницами), но при случае поедают мелких ящериц и даже завезенных в Австралию человеком домовых мышей и даже крыс. На рисунке изображена желтоногая сумча- тая мышь — одна из самых примитивных многорезцовых, по строению близкая к ис- ходной форме всех сумчатых. Сумка у нее, как и у опоссумов, недоразвита и детены- ши сначала просто висят на сосках, а потом перебираются на спину матери. Крупные представители этого семейства по образу жизни напоминают уже кошек и куниц; в эту же группу входят сумчатый дьявол и вымерший тилацин—сумчатый волк. XIV—13. Плавники двух видов зубатых кито- образных: 1 — гринды (Globicephalus) и 2 — белобокого дельфина (Lagenorhyn- chus) в сравнении с карпом (Cyprinus carpio) — 3. XIV—14. Как внешний вид, так и скелет, в особенности череп сумчатого волка (тилацина), уже в наше время, по-видимо- му, вымершего в Тасмании, удивительно напоминает внешний вид и строение таких хищных плацентарных млекопитающих, как волк и собака. Правда, у тилацина было в каждой половине челюсти на один резец больше и на один предкоренной зуб меньше, чем у волка, и задние концы нижней челюсти, как у всех сумчатых, загнуты внутрь. Поэтому зоолог никогда не спутает черепа волка и тилацина, хотя уверенно, опираясь лишь на строение зубов, опишет их очень сходный образ жизни. Более того, сходство тилацина с вымершими южноамериканскими сумча- тыми хищниками (боргиенидами) настоль- ко велико, что можно полагать, что они ведут начало от общего сумчатого много- резцового предка, проникшего в Австра- лию через Антарктиду еще до распада суперконтинента Гондваны. Однако по строению одного из белков (коллагена) тилацин ближе к сумчатому медведю — коале, чем к боргиенидам, а значит, «хищные» признаки черепа возникли у не- го независимо. 309
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV XIV—15. Аналогичное сходство в строении и характере опыления в семействах орхид- ных (Orchidaceae) и ластовневых (Asclepia- daceae) порядка горечавковых (Gentiana- les). И у тех и у других пыльцевые массы независимо формируют поллинии — ви- доспецифические по форме и строению пыльцевые массы, предназначенные для переноса насекомыми-опылителями: 1 — самец австралийской осы (Lissopimbla) принимает цветок орхидеи (Cryptostilis leptochila) за самку своего вида и пытается спариваться с ней, во время чего к нему прочно приклеиваются два поллиния; 2 — прилетевшая за нектаром на цветок ластовня сирийского (Asdepias siriaca) му- ха готовится взлететь, после того как к ее ногам прикрепились два поллиния. XIV—16. Появление аналогичных признаков в ходе эволюции разных групп ведет к конвергенции (развитию в сходном направлении генетически неродственных групп) или параллелизму (развитию в сходном направлении таких групп, кото- рые сначала были близки друг к другу, а потом разошлись, дивергировали от общего предка). Классическим примером параллелизма служит развитие саблезубо- сти у сумчатых и крупных кошек, относя- щихся к совершенно разным филогенети- ческим группам и даже жившим в разные геологические периоды: 1 — сумчатый «саблезубый» тигр Thylacosmilus (плио- цен), 2 — махайрод Hoplophoneus (олиго- цен), 3 — лжесаблезуб из семейства насто- ящих кошек Dinictus (олигоцен). Поэтому мы можем также понять и то кажущееся нам парадоксальным положение, что одни и те же признаки являются анало- гичными при сравнении одной группы с дру- гой, но указывают на истинное сродство при сравнении членов одной и той же группы; так форма тела и подобные плавникам конеч- ности — только аналогичные признаки, если сравнивать китов с рыбами, потому что они в обоих классах являются приспособлениями для плавания в воде; но при сравнении друг с другом отдельных членов семейств китов форма тела и подобные плавникам конеч- ности представляют собой признаки, указывающие на истинное сродство, потому что эти признаки столь сходны во всем семействе, что мы не можем сомневаться в том, что они были унаследованы от обще- го предка. Точно так же и относительно рыб. Можно привести многочисленные случаи поразительного сходства отдельных частей тела или органов, приспособленных для вы- полнения одних и тех же функций, у совер- шенно различных организмов. Хороший при- мер представляет близкое сходство челюстей собаки и тасманийского волка (Thilacinus),— животных, стоящих весьма далеко друг от друга в естественной системе. Но это сход- ство ограничивается общим видом, а также выдающимися клыками и режущим краем коренных зубов. В действительности зубы [этих животных] различаются весьма сильно: у собаки с каждой стороны в верхней челюс- ти четыре передних коренных и только два задних, у тасманийского волка — три перед- них коренных и четыре задних. Кроме того, задние коренные зубы сильно отличаются у 310
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ: МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ обоих животных по относительной величине и строению. Зубам взрослого животного предшествуют совершенно различные молочные зубы. Конечно, можно отрицать, что зубы каждой из этих двух групп живот- ных приспособились к разрыванию мяса пу- тем естественного отбора последовательных изменений; но если допустить это в одном случае, то для меня непонятно, почему бы это можно было отрицать в другом. И я рад узнать, что такой выдающийся авторитет, как профессор Флоуэр, пришел к тому же за- ключению. Приведенные в одной из предыдущих глав поразительные случаи наличия у весьма различных рыб электрических органов, у весьма различных насекомых — органов све- чения, у орхидей и ластовневых — пыльце- вых масс, снабженных клейкими дисками,— все эти случаи относятся к той же самой категории аналогичных сходств. Но они до такой степени удивительны, что приводились как затруднения или возражения против на- шей теории. Во всех этих случаях удается раскрыть глубокое различие в росте или раз- витии частей и обычно — в их строении в зрелом состоянии. Цель достигается одна и та же, но пути ее достижения, хотя на вид и кажутся теми же самыми, существенно раз- личны. Принцип, ранее указанный под назва- нием аналогичных изменений, вероятно часто проявляется в этих случаях, т. е. члены одно- го и того же класса, хотя и связанные только отдаленным родством, унаследовали так мно- го общего в их строении, что способны под влиянием сходных побуждающих причин и изменяться сходным образом; а это, очевид- но, будет способствовать приобретению пу- тем естественного отбора частей или органов, весьма похожих друг на друга, независимо от прямой унаследованности их от общего предка. Так как виды различных классов часто приспособляются путем последовательных незначительных изменений к жизни в приб- лизительно одинаковых условиях, например к жизни в одной из трех сред — на суше, в воздухе или в воде, то, быть может, нам удастся на основании этого понять, почему иногда наблюдается параллелизм в числе подгрупп различных классов. Натуралист, сталкиваясь с параллелизмом подобного рода, произвольным увеличением или умень- шением значения групп в разных классах (а весь наш опыт говорит нам, что установле- ние этого значения все еще совершенно про- извольно), может легко расширить этот параллелизм, и отсюда, по всей вероятности, произошли различные системы классифика- 311
ГЛАВА XIV ЧАРЛЗ lAPBHII. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XIV—17. Мимикрия — это сходство беззащит- ного вида с одним или несколькими неродственными видами, хорошо защи- щенными от нападения хищников. Живу- щий в тропических лесах на юге Азии кузнечик (Condylodera) (вниз у), не обла- дающий защитными средствами, удиви- тельно похож по форме тела и расположе- нию конечностей на хорошо защищенного ядовитыми выделениями жука — длинно- шеего скакуна (Tricordyla) (вверху). XIV—18. Сейчас известны два основных вида мимикрии: мимикрия Бейтса и мимикрия Мюллера. При бейтсовской мимикрии модель хорошо защищена и обычно имеет яркую, предостерегающую окраску. При мюллеровской мимикрии сходными ока- зываются два и более несъедобных вида: в результате их сходства хищник скорее отучается схватывать таких животных. Пер- вый тип мимикрии можно сравнить с мел- кой фирмой, подделывающейся под рек- ламу какой-то хорошо известной крупной фирмы. Второй тип сравним с несколькими фирмами, которые для экономии средств пользуются общей рекламой. В левой верхней части рисунка изобра- жены крылья трех несъедобных видов африканских бабочек: 1 — самец Асгаеа aleiope aurivilli; 2— самка Planema poggei welsoni; 3 — самец Planema macarista. В ле- вой нижней части — крылья двух незащи- щенных видов: 4 — самец Pseudacraea kuenowi; 5 — самец Pseudacraea hobleyi. В правой верхней части рисунка изображены крылья четырех несъедобных южноамериканских геликонид видов: 6 — Mechanics lysimnia; 7 — Lycorea halia; 8 — Helicopis eurata; 9— Melinaea ethra. ций, в основу которых положены параллель- ные деления на три, на четыре, на пять, на семь и т. д. Есть еще другая любопытная категория случаев, в которых тесное внешнее сходство зависит не от приспособления к одинаковому образу жизни, а приобретается в целях защи- ты. Я имею в виду тот удивительный способ, путем которого некоторые бабочки подража- ют, как это первый описал Бэтс, другим, совершенно отличным, видам. Этот пре- восходный наблюдатель показал, что в не- которых районах Южной Америки, где, на- пример, Ithomia встречается в огромных количествах, другая бабочка, именно Lepta- lis часто оказывается примешанной к роям первой; последняя бабочка до того похожа на Ithomia по расположению полос и оттенкам окраски, равно как и по форме своих крыль- ев, что м-р Бэтс, изощривший свои глаза в продолжении одиннадцатилетнего коллек- ционирования, постоянно ошибался, хотя всегда внимательно следил за нею. Будучи пойманы и сравнены, подражающие формы и те, которым подражают, оказываются весь- ма различными в основных чертах строения и принадлежат не только к разным родам, но часто даже к разным семействам. Если бы та- кая мимикрия встретилась один, два раза, то ее можно было бы отнести к случаям замеча- тельного совпадения. Но если мы перейдем из этой области, где один вид Leptalis подра- жает Ithomia, в другую, то мы найдем другие подражающие виды и те, которым подража- ют, принадлежащие к тем же двум родам и равным образом близко сходные. В общем, насчитывают не меньше десяти родов, содер- жащих виды, подражающие другим бабоч- кам. И подражатели, и те, которым подража- ют, всегда населяют ту же самую область; мы никогда не находим подражающую фор- му живущей в другой области; нежели та форма, которой она подражает. Подражатели почти неизменно редкие насекомые; формы, вызывающие подражание, почти неизменно чрезвычайно многочисленны. В той же самой области, в которой один вид Leptalis очень точно подражает определенному виду Itho- mia, иногда встречаются и другие бабочки, подражающие той же самой Ithomia-, таким образом, в одном и том же месте виды трех родов бабочек и даже одна моль очень близ- ко похожи на бабочку, принадлежащую четвертому роду. Особенного упоминания за- служивает то обстоятельство, что многие йз мимикрирующих форм Leptalis точно так же, как и формы, служащие для подражания, как это можно доказать на ряде постепенных переходов, представляют собой только раз- 312
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ: МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ новидности одного и того же вида, тогда как другие суть, несомненно, особые виды. Но можно спросить, почему одни формы рас- сматриваются как вызывающие подражание, а другие — как подражающие? М-р Бэтс удовлетворительно отвечает на этот вопрос, показав, что форма, вызывающая подража- ние, сохраняет обычный вид и окраску той группы, к которой принадлежит, тогда как обманщики изменили окраску и форму и не похожи на своих ближайших родствен- ников. М-р Бэтс приходит к заключению, что Leptalis только начала изменяться, и если какая-нибудь ее разновидность оказывается до известной степени сходной с какой-ни- будь обыкновенной бабочкой той же самой области, то эта разновидность, вследствие ее сходства с преуспевающей и мало преследуе- мой формой, имеет большие шансы на то, чтобы избегать уничтожения хищными пти- цами и насекомыми, и, следовательно, чаще сохраняется; «менее совершенные степени сходства уничтожаются поколение за по- колением, и только на долю других выпада- ет возможность оставлять после себя потом- ство». Таким образом, мы имеем в этом слу- чае великолепный пример естественного отбора. М-ры Уоллес и Траймен в свою очередь описали несколько столь же поразительных случаев подражания у Lepidoptera [бабочек] Малайского архипелага и Африки и у некото- рых других насекомых. М-р Уоллес открыл также один подобный случай у птиц, но мы не знаем ни одного такого случая у более крупных млекопитающих. Большая распрост- раненность подражания у насекомых сравни- тельно с другими животными "является, ве- роятно, следствием их малых размеров; насе- комые не способны на самозащиту, за исклю- чением видов, снабженных жалом, и я никог- да не слыхал, чтобы такие насекомые подра- жали другим, тогда как им подражают; насе- комые не могут также легко избежать на лету охотящихся за ними более крупных живот- ных; поэтому, говоря метафорически, по- добно большинству слабых существ, они должны прибегать к обману и притвор- ству. В правой нижней части изображены крылья самок двух съедобных видов капу- стных белянок: 10— Perrhybris pyrrha; 11— Dismorphia astynome. 1—3 и 6—9 комплексы видов 1—3 и 6—9— примеры бейтсовской мимикрии; сходство между группами видов 1 —3 и 4— 5, а также между видами 6—9 и 10—11 — пример мюллеровской мимикрии. Сейчас известно много примеров такого рода. 313
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV О ПРИРОДЕ СРОДСТВА, СВЯЗЫВАЮЩЕГО ОРГАНИЧЕСКИЕ СУЩЕСТВА XIV—19. Личный опыт каждого из нас подска- зывает, что ос, обладающих мощным жалом, лучше не трогать. Однако часто под видом ос скрываются беззащитные мухи, формой тела и желто-черной окра- ской имитирующие ос (пример бейтсов- ской мимикрии): 1 — хорошо защищенная оса-одинер (Odynerus parietum); 2 — муха- сирфида (Chrysotoxum bicinetum) и 3 — муха-большеголовка (Conops flavipes), по- хожие в деталях строения тела и окраски на ос. На основании принципа размножения и постепенного расхождения признаков у ви- дов, происшедших от общего прародителя, наряду с сохранением у них путем наслед- ственности некоторых общих признаков, мы можем понять, как исключительно сложно и многосторонне сходство, связывающее всех членов одного и того же семейства или еще более обширной группы. Общий прародитель всего семейства, теперь разбившегося, вслед- ствие вымирания на различные группы и под- группы, должен был передать некоторые из своих признаков, измененных в разном на- правлении и в разной степени, всем видам, и потому последние должны быть связаны друг с другом окольными линиями родства, имею- щими различное протяжение (как это видно на диаграмме, на которую мы так часто ссылались) и восходящими к многочислен- ным предкам. Так как показать кровное род- ство между многочисленными потомками какой-нибудь древней знатной семьи трудно даже при помощи генеалогического древа, а без него почти невозможно, то легко понять те необычайные затруднения, с которыми сталкивается натуралист при описании, без помощи диаграммы, различных родственных отношений, усматриваемых между многими современными и вымершими членами одного и того же большого естественного класса. Вымирание, как мы видели в четвертой главе, играло важную роль, определяя и рас- ширяя интервалы между различными груп- пами каждого класса. Таким образом, мы можем объяснить обособленность целых классов друг от друга, например птиц от всех других позвоночных, допущением, что многие древние формы жизни совершенно исчезли, например те, которыми отдельные предки птиц некогда связывались с отдален- ными предками других, в то время менее дифференцированных классов позвоночных Гораздо меньшим было вымирание форм жизни, некогда связывавших рыб с батрахия- ми. Еще меньшим — в пределах некоторых классов, например среди ракообразных, по- тому что здесь поразительно различные фор- мы все еще связываются друг с другом длин- ной и лишь отчасти прерывающейся цепью сродства. Вымирание только очертило груп- пы, но никак не создало их, потому что, если бы все прежде жившие на Земле формы вдруг ожили, было бы совершенно невозможно указать границы отдельных групп, но естест- 314
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ венная классификация или по крайней мере естественная группировка была бы возмож- на. Мы увидим это, обратившись к диаграм- ме. Пусть буквы от А до L изображают одиннадцать силурийских родов, из которых некоторые дали начало большим группам изменившихся потомков, причем все со- единительные звенья главных и второстепен- ных ветвей все еще остаются в живых; и эти связующие звенья [по своему значению] не более тех, которые имеются между ныне существующими разновидностями. В таком случае совершенно невозможно дать такие определения, которыми разные члены разных групп могли бы отличаться от своих более близких прародителей и потомков. Однако группировка в диаграмме все же должна сохранить свое значение и быть естествен- ной, потому что, согласно принципу наслед- ственности, все формы, происшедшие, напри- мер от А, должны иметь что-нибудь общее. Мы можем отличить у дерева ту или иную ветвь, хотя в месте развилки они сходятся и сливаются друг с другом. Как я сказал, мы не можем резко очертить разные группы, но мы можем указать типы или такие формы, которые соединяют в себе наибольшее количество признаков каждой группы, боль- XIV—20. Филогенетическое древо рептилий наглядно иллюстрирует значение вымер- ших групп для восстановления филогенеза всей группы в целом. Современные кроко- дилы (и птицы) представляют собой по- томков мощно развитой и включавшей много отрядов группы архозавров. 315
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА XIV ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ шой или малой, и это дает нам общее представление о значении различий между ними. Это есть именно то, к чему мы могли бы прийти, если бы нам когда-нибудь удалось собрать все формы известного класса, когда-либо существовавшие во времени и пространстве. Наконец, мы видели, что естественный отбор, вытекающий из борьбы за существование, почти неизбежно приводящий к вымиранию форм и расхожде- нию признаков у потомков каждого прародительского вида, объясняет эту важ- ную и общую черту в родстве всех организмов, именно их расположение груп- пами, подчиненными одна другой. Мы принимаем во внимание происхождение, соединяя в один вид особей обо- их полов и всех возрастов, хотя у них может быть очень мало общих признаков; мы основываемся на происхождении для классификации хорошо известных раз- новидностей, как бы сильно ни отличались они от родителей, и я думаю, что про- исхождение и есть та скрытая связь, которую натуралисты разумеют под Естест- венной системой. Исходя из идеи о естественной системе организмов, поскольку она усовершенствована и построена генеалогически, определяя степени различий терминами роды, семейства, отряды и т. д., мы можем понять правила, которыми должны руководствоваться в нашей классификации. Можно также понять, по- чему значение одних сходств важнее других; почему мы пользуемся рудимен- тарными и бесполезными органами или другими органами незначительного физиологического значения; почему, отыскивая родство между разными груп- пами, мы вообще отбрасываем аналогичные или приспособительные признаки, но пользуемся ими при определении родства между формами одной и той же группы. Мы можем легко видеть, почему все ныне живущие и вымершие формы могут быть соединены в небольшое количество крупных классов и почему от- дельные члены каждого класса связаны друг с другом в высшей степени слож- ными и радиально расходящимися линиями сродства. Профессор Геккель в своей «Generelle Morphologic» [«Общая морфология»] и других работах недавно посвятил свои обширные познания и талант изучению того, что он называет филогенией, или линиями родства, связывающими все органические существа. При построении различных [генеалогических] рядов он опирается преимущественно на эмбриологические признаки, но пользуется так- же гомологичными и рудиментарными органами, равно как и последователь- ностью периодов, в течение которых различные формы жизни, как думают, впервые появились в разных геологических формациях. Этим он смело сделал большое начинание и показал, каким образом в будущем будет строиться класси- фикация. МОРФОЛОГИЯ Мы видели, что члены одного и того же класса, независимо от их образа жизни, сходны между собой по общему плану организации. Это сходство часто выражается термином «единство типа» или указанием на то, что некоторые части и органы у различных видов одного и того же класса гомологичны. Все относящиеся сюда вопросы объединяются под общим термином Морфология. Последняя представляет собой один из самых интересных отделов естественной истории и, почти можно сказать, составляет ее подлинную душу. Что может быть любопытнее того, что пригодная для хватания рука человека, роющая лапа крота, нога лошади, ласт дельфина и крыло летучей мыши построены по тому же само- му образцу и содержат одинаковые кости с одним и тем же относительным рас- положением? Весьма любопытен и тот факт, представляющий собой частный случай предыдущего, хотя и не менее поразительный, что задние ноги кенгуру, столь хорошо приспособленные для прыгания по открытым равнинам, и задние ноги лазящего, питающегося листвой коалы, равным образом хорошо при- способлены для охватывания древесных ветвей, а задние ноги роющего землю, питающегося насекомыми и корнями бандикута, и задние ноги некоторых других австралийских сумчатых построены по одному и тому же необык- новенному типу, а именно так: кости второго и третьего пальцев чрезвы- 316
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ: РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ чайно тонки и облечены общим кожным чехлом, так что похожи на один палец с двумя когтями. Несмотря на сходство строе- ния, очевидно, что задние ноги этих различ- ных животных служат для самых разнообраз- ных целей, какие только можно себе пред- ставить. Но вся эта группа фактов становит- ся еще более поразительной вследствие того, что ноги американских опоссумов, ведущих приблизительно тот же образ жизни, как не- которые из их австралийских сородичей, устроены по обычному плану. Жоффруа Сент Илер решительно настаи- вал на важном значении относительного по- ложения или соотношения гомологичных частей: они могут до крайности изменяться по своей форме и по своим размерам, но всег- да соединены одним и тем же неизменным способом. Мы, например, никогда не нахо- дим, что кости плеча и предплечья или бедра и голени переместились. Поэтому одни и те же названия можно давать гомологичным костям у весьма различных животных. Тот же самый важный закон мы наблюдаем в устройстве частей рта насекомых; что может быть различнее, как длинный, спирально за- крученный хоботок бражника, своеобразно построенный хоботок пчелы или клопа и большие челюсти жука? Однако все эти орга- ны, служащие для весьма различных целей, образованы путем бесконечных изменений верхней губы, верхних челюстей и двух пар нижних челюстей. Тот же закон господ- ствует в устройстве частей рта и конечностей ракообразных. То же самое можно сказать и о цветках растений. Ничто не может быть более безнадежным, как попытка объяснить общность строения XIV—21. У всех австралийских сумчатых, отно- сящихся к подотряду двурезцовых (от крошечной сумчатой летяги до ныне вы- мершего гигантского, размером с носоро- га, дипротодона), на задних конечностях второй и третий («указательный» и «сред- ний») пальцы покрыты общим кожным чехлом и выглядят как один палец с раз- двоенным когтем. Этот признак свиде- тельствует о происхождении двурезцовых от одного предка (у которого сросшиеся пальцы, вероятно, имели какое-то функци- ональное значение). На рисунке: 1 — кенгуру, 2— коала, 3— бандикут. У большинства ныне живущих дву- резцовых эта своеобразная деталь строе- ния, по-видимому, не несет сколько- нибудь важной функции, кроме, пожалуй, расчесывания и чистки меха. В этом случае сросшиеся пальцы выполняют роль двузу- бой гребенки, через которую пропускают- ся пучки волос. Этот пример убедитель- но показывает, что, если признак, поте- рявший свое былое значение, не снижает жизнеспособность и плодовитость орга- низма, он может долгое время сохранять- ся в ряде поколений. Такие признаки сейчас называют нейтральными. Некото- рые исследователи полагают, что эволю- ция идет главным образом по пути накопления и изменения именно нейтраль- ных признаков. Этот путь развития живой природы называли «недарвиновской эво- люцией». Однако, как мы видим, Дарвин знал о существовании нейтральных призна- ков, к которым отбор относится безраз- лично. Поэтому термин «недарвиновская эволюция» неправилен. 317
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV XIV—22. Строение ротовых частей разных от- рядов насекомых и сейчас, как и во времена Дарвина,— прекрасный пример, показывающий, как в принципе одинако- вая, унаследованная от общего предка структура бесконечно изменяется, приспо- собляясь к разнообразным условиям су- ществования. Исходный тип строения гры- зущего типа. Он встречается у таракановых (4), саранчовых, ряда жесткокрылых и представителей многих других отрядов. У всех насекомых он состоит из непарного выроста головной капсулы — верхней губы и трех пар видоизмененных конечностей. Первая пара челюстей — это верхние че- люсти — жвалы, или- мандибулы (у позво- ночных мандибулами называются нижние челюсти, у членистоногих — наоборот); вторая пара — нижние челюсти; третья пара срастается в нижнюю губу. У полу- жесткокрылых (например, клопов — 1) ро- товой аппарат колюще-сосущий: нижняя губа превращается в трубку, в которой движутся верхние и нижние челюсти. У кровососущих комаров (5) нижняя губа образует желобок, в котором располага- ются колющие стилеты (игловидные ман- дибулы и максиллы). У пчелы ротовой аппарат лижуще-грызущий: жвалы сохра- няются, а нижняя губа с нижними челюстя- ми образует хоботок с язычком на конце (2). По-иному высасывают нектар из цветов бабочки (3). Жвалы у них исчезают, а хоботок образован сложенными вместе сильно вытянутыми нижними челюстями (3). В каждом типе строения возможны разнообразные вариации. Например, еще Дарвин, изучая строение цветка мадага- скарской орхидеи Angraecum sesquipedale, предсказал, что она должна опыляться бабочкой, имеющей хоботок длиной в це- лый фут (30 см)1 Предсказанию не поверили, а потом через 26 лет на Мадагаскаре открыли бабочку — длинно- хоботного бражника (Xanthopan morgani) с хоботком длиной 30 см. Совсем недавно в Малайзии открыли бабочку Calyptra eustrigata из семейства совок с жестким зазубренным хоботком, способным проко- лоть кожу тапира! Это первая кровососу- щая бабочка, ставшая известной науке. Полагают, что способность к кровососа- нию развилась у нее из способности сосать сок фруктов (многие виды этого рода питаются подобным образом). у членов одного и того же класса с точки зрения полезности или учения о конечных причинах. Безнадежность такой попытки была ясно показана Оуэном в его высшей степени интересной работе «Nature of Limbs» [«Природа конечностей»]. Следуя обычному взгляду о независимом творении каждого существа, мы можем только утверждать, что это так: что Творцу угодно было построить всех животных и растения каждого большого класса по единому плану; но это — не науч- ное объяснение. Зато очень простое объяснение дается теорией отбора последовательных слабых изменений, из которых каждое до известной степени полезно изменяющейся форме, но часто обусловливается корреляцией с други- ми частями организации. При изменениях по- добного рода лишь в очень слабой степени или совсем не обнаруживается наклонность к изменению первоначального плана или к перемещению частей. Кости конечности мо- гут до известной степени стать короче и площе, одеваясь в то же время более толстым покровом, и служить плавником, или же у снабженной перепонкой передней конечнос- ти все или некоторые кости могут до извест- ной степени удлиниться, связывающая их перепонка может увеличиться и конеч- ность может стать крылом; но все эти из- менения не изменят основного плана строе- ния костей или соотношения частей. Если мы предположим, что у очень древнего пра- родителя — архетипа, как его можно наз- вать,— всех млекопитающих, птиц и репти- лий конечности были построены по ныне существующему общему плану, для какой бы цели они ни служили, мы сразу поймем все 318
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ: МОРФОЛОГИЯ: ЭМБРИОЛОГИЯ: РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ XIV—23. значение гомологичного строения конечнос- тей во всех классах. Точно так же относитель- но частей рта насекомых нам нужно только предположить, что их общий прародитель имел верхнюю губу, верхние челюсти и две пары нижних челюстей, причем, быть может, эти части были очень простого строения, и естественный отбор объяснит нам все бес- конечное разнообразие в строении и функции частей рта насекомых. Однако понятно, что основной план строения органа может быть до того скрытным, что совсем исчезнет либо вследствие недоразвития, либо вследствие полной редукции некоторых частей, вслед- ствие слияния других, удвоения и вообще увеличения числа третьих,— изменения, которые, как мы знаем, находятся в пределах возможности. В плавниках гигантских вымер- ших морских ящериц и в частях рта некото- рых сосущих ракообразных основной план кажется, таким образом, несколько затем- ненным. Есть еще один любопытный вопрос, от- носящийся сюда же, а именно — серийные гомологии, т. е. сравнение разных частей или органов одной и той же особи, а не одних и тех же частей или органов у разных членов одного и того же класса. Большинство физио- логов думает, что кости черепа гомологичны, т. е. соответствуют по числу и относительно- му расположению основным частям не- которого количества позвонков. Передние и задние конечности у всех высших классов позвоночных совершенно гомологичны. Точ- но так же гомологичны удивительно слож- ные челюсти и конечности ракообразных. Почти каждому известно, что в цветке отно- сительное положение чашелистиков, лепест- Строение конечности у некоторых позвоночных. I— схема строения конечно- сти примитивных амфибий: 1—плечевая кость; 2— локтевая кость; 3— лучевая кость; 4— пястные косточки; 5— кости запястья; 6— фаланги пальцев. II—скелет переднего плавника морской черепахи Chelonia. 111— скелет крыла фазана Phasia- nus. IV—скелет передней конечности морского льва Zalophus. 319
ГЛАВА XIV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XIV—24. Скелет передних конечностей некото- рых ископаемых морских рептилий: I — триасовый нотозавр; II—юрский ихтио- завр; III—меловой мозазавр; IV—юр- ский морской крокодил; V— меловой плезиозавр (1— плечевая кость, 2— локте- вая кость, 3— лучевая кость, 4— пястные косточки, 5— кости запястья, 6— фаланги). XIV—25, 26. Ротовые части ракообразных, как и насекомых, гомологичны конечностям. У низших ракообразных все конечности более или менее похожи друг на друга. У высших (например, у речного рака) первые две пары (антенны первые и вто- рые) выполняют осязательную функцию, с третьей по восьмую (челюсти и ногоче- люсти) транспортируют пищу ко рту и размельчают ее, девятая пара защитная и хватательная, отчасти ходильная, как и последующие четыре пары. У самца первая пара брюшных ног (14) превраща- ется в совокупительный орган, самки вынашивают на брюшных ногах икру. Последняя пара (19) вместе с хвостовой пластинкой образует плавательный веер: сокращая мышцы брюшка, рак плывет «задом наперед» (ползает он, как и все прочие животные, головой вперед). 320
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ ков, тычинок и пестиков, равно, как и подробности их строения, можно понять, только принимая, что они состоят из расположенных по спирали метамор- физованных листьев. У уродливых растений мы часто находим прямое указание на возможность превращения одного органа в другой; и мы мо- жем действительно наблюдать на ранних, или эмбриональных, стадиях раз- вития цветков, а также ракообразных и других животных, что органы, стано- вящиеся крайне различными по мере развития, первоначально совершенно сходны. До чего необъяснимы случаи серийных гомологий с обычной точки зре- ния теории творения! Почему головной мозг заключен в коробку, составлен- ную из столь многочисленных и столь своеобразных по форме костей, по- видимому представляющих собой позвонки? По замечанию Оуэна, польза, происходящая от известной подвижности отдельных костей при родовом акте у млекопитающих, никак не объясняет того же строения черепа у птиц и рептилий. Почему одни и те же кости были сотворены для построения крыла и задней конечности летучей мыши, которые употребляются со столь различными целями, как летание и хождение? Почему ракообразное с крайне 321
ГЛАВА XIV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XIV—27. Все разнообразие форм цветков скла- дываеггся из гомологичных частей: чашели- стиков, лепестков, тычинок и пестика с одним или несколькими рыльцами. На рисунке диаграммы строения цветков: 1 — крестоцветные (капуста); 2— пасленовые (картофель); 3— бобовые (горох); 4— злаковые (пшеница); 5— орхидные (вене- рин башмачок). XIV—28. сложным строением многочисленных рото- вых частей вместе с тем имеет всегда меньше ног, и обратно, те, у которых много ног, имеют более простое устройство частей рта? Почему чашелистики, лепестки, тычинки и пестики в каждом цветке, хотя и приспособ- лены для выполнения совершенно различных функций, построены по одному и тому же плану? Теория естественного отбора позволяет нам до известной степени ответить на эти вопросы. Нам нет надобности рассматривать здесь, каким образом тело некоторых живот- ных сначала разделилось на ряд сегментов или как у них образовалась правая и левая стороны с соответствующими органами, по- тому что такие вопросы почти выходят из области исследования. Однако вероятно, что в некоторых случаях метамерное строение возникает в результате увеличения числа клеток при делении, что в свою очередь обусловливает умножение частей, развиваю- щихся из таких клеток. Для нас достаточно знать, что неограниченное повторение одних и тех же частей или органов, по замечанию Оуэна, характеризует все низшие, или мало специализированные, формы; поэтому не- известный прародитель Vertebrata [позвоноч- ных], вероятно, имел много позвонков, не- известный прародитель Articulata [членис- тых] — много сегментов и неизвестный пра- родитель цветковых растений — много листь- ев, расположенных по одной или более спи- ралей. Мы уже видели также, что части, по- вторяющиеся несколько раз, весьма склон- ны изменяться не только в числе, но и в фор- ме. Следовательно, такие части, существуя уже в значительном числе и будучи весьма изменчивы, естественно представляли собою процесса? материал для приспособления к весьма раз- нообразным целям; однако вообще они должны были сохранять, в силу наследствен- То, 'что; ранние стадии зародышевого развитая.. f разных организмов сходны, натуралисты отмечали еще до К. Бэра, сформулировавшего «зфсон зародышево- го сходства», но только Дарвин увидел в этом феномене одно из самых наглядных, свидетельств- эволюционного i Впоследствии Ф, Мюллер и Э. Геккель, |^кдый на своем материале, пришли к так _ называемому биогенетическому закоч^^ НОСТИ, Очевидные СЛеДЫ ИХ Первоначального («онтогенез повторяет филогенез»), Судь- ИЛИ ОСНОВНОГО СХОДСТВЭ. И ОНИ МОГЛИ СОХра- ба его своеобразна: до последнего време- ни находились исследователи, либо при- знававшие, либо категдрич^ски отрицав- шие его. Теперь все пришли к мнению, что закон Мюллера—Геккепя (точнее, Дар- вина =~- Мюллера — Геккеля) не имеет абсолютного значения и строение зароды- ша не соответствует во всех деталях строе- нять это сходство тем более, что вариации, которые составляли основание для их по- следующего изменения под влиянием естест- венного отбора, с самого начала имели склон- ность быть сходными, так как эти части на ранних стадиях развития были сходны и на- ходились приблизительно в одинаковых условиях. Такие части, изменившись более или менее, но не утратив еще следов своего общего происхождения, и стали частями се- рийно гомологичными. Мы уже указывали, что разные части одной и той же особи, вполне сходные в ран- нем эмбриональном периоде, становятся со- вершенно различными и служат для совер- нию предка. Чем раньше наследственное изменение отклоняет путь развития от формального, родительского, тем сущест- веннее' изменится строение взрослого орга^зма, тем меньше вероятность того, что это изменение будет приспособитель- ным и сохранится в процессе отбора. По- этому изменения конечных стадий разви- тия-(надстройки, или анаболии) встречают- 322
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ: МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ шенно различных целей во взрослом состоя- нии. Точно так же было указано, что вообще зародыши самых различных видов одного и того же класса весьма сходны, но, достигнув полного развития, различаются весьма силь- но. В доказательство последнего нельзя при- вести ничего лучшего, как слова фон Бэра, что «зародыши млекопитающих, птиц, яще- риц и змей, а, вероятно, также и черепах в высшей степени сходны между собой на самых ранних стадиях как в целом, так и по способу развития отдельных частей; это сходство на самом деле так велико, что часто мы можем различать зародыши только по их размерам. У меня в спирту сохраняются два маленьких зародыша, которых я забыл поме- тить, и теперь я совершенно не в состоянии сказать, к какому классу они принадлежат. Может быть, это ящерицы, может быть — маленькие птицы, а может быть — очень ма- ленькие млекопитающие, до того велико сходство в устройстве головы и туловища у этих животных. Конечностей, впрочем, у этих зародышей еще нет. Но если бы даже они и были, но еще на самых ранних стадиях своего развития, то и тогда мы ничего не узнали бы, потому что ноги ящериц и млеко- питающих, крылья и ноги птиц, а также руки ся в эволюции чаще, чем девиации (изме- нение средних стадий) и архаллаксисы (из- менение начальных стадий). Начальные стадии развития относительно более кон- сервативны и потому во многих случаях могут быть свидетельствами родства и указывать на пройденные в процессе эволюции этапы. 323
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV XIV—29. Новорожденные львята всегда пятни- стые или полосатые. У этого взрослого четырехлетнего льва полосатая окраска сохранилась как напоминание о детской окраске. Это атавизм: предок льва обитал в зарослях камышей, тростников и в густых тропических лесах. Он был окрашен при- мерно так же, как и близкий родственник льва — тигр. Современные львы — обита- тели открытых ландшафтов (сухих степей и саванн). Камуфлирующая полосатая окраска в этих условиях стала заметной и была вытеснена однотонной, под цвет выгоревшей травы. Потеряли пятна и по- лосы пума (обитатель пампасов) и пустын- ная рысь — каракал. Однако полосатость, как и пятнистость, сохраняется у их дете- нышей. Лишь в редких случаях она остает- ся у взрослых животных, позволяя рекон- струировать окраску его далекого предка. и ноги человека развиваются из одной и той же основной формы». Личинки большинства ракообразных на соответствующих стадиях развития очень похожи друг на друга, как бы ни были различны взрослые животные, и то же наблюдает- ся у очень многих других животных. Следы закона эмбрионального сходства иногда сохраняются до относительно позднего возраста: так, молодые птицы одного и того же рода и близких родов часто похожи друг на друга по оперению, что, например, мы видим в пятнистом наряде молодых птиц из группы дроздов. В семействе кошек большинство видов во взрослом состоянии пятнисто или полосато, и полосы или пятна можно хорошо различить у детенышей льва и пумы. Иногда, хотя и редко, нечто подобное наблюдается и у растений; так, первые листья у Ulex или дрока, и у акации с филлодиями перисты или разделены подобно обыкновенным листьям бобовых. РАЗВИТИЕ И ЭМБРИОЛОГИЯ Это один из наиболее важных отделов во всей естественной истории. Мета- морфоз насекомых, столь хорошо известный каждому из нас, обыкновенно совершается резкими и немногочисленными стадиями, но в действительности превращения многочисленны и постепенны, хотя и скрыты. Одна поденка (Chloeon) линяет в продолжении своего развития, как показал сэр Дж. Аеббок, около двадцати раз и каждый раз претерпевает некоторые изменения; в этом случае мы видим, что превращение происходит просто и постепенно. Многие насекомые и в особенности некоторые ракообразные служат примером того, какие удивительные изменения в строении происходят во время развития. Но своего высшего пункта эти изменения достигают в так называемом чередовании поколений у некоторых низших животных. Таков, например, тот удивитель- ный факт, что нежно ветвящийся коралл, покрытый полипами и прикреплен- ный к подводной морской скале, образует сначала почкованием, а затем попереч- ным делением множество крупных плавающих медуз; последние производят яйца, из которых развиваются плавающие личинки, которые прикрепляются к камням и развиваются снова в ветвящиеся кораллы, и так далее, бесконеч- ными кругами. Особенности организации, по которым зародыши весьма различных жи- вотных одного и того же класса сходны между собой, часто не имеют пря- мого отношения к условиям существования. Мы не можем, например, ду- мать, что образование у зародышей позвоночных артериальных дуг в области жаберных щелей связано со сходными условиями и у млекопитающего, питаю- 324
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ: РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ XIV—30. В норме у многих кишечнополостных наблюдается чередование поколений. Гид- роидные полипы размножаются почкова- нием, но на колониях полипов образуются свободноплавающие медузы, размножаю- щиеся половым путем. У сцифомедуз полипная стадия (1) не долговечна, полип поперечным делением перешнуровывает- ся в стопку (2) зачаточных медуз — эфир (3). Коралловые полипы и пресноводные гидры, наоборот, потеряли медузоидную стадию. У них половые продукты образу- ются на полипе. щегося в утробе матери, и в яйце птицы, наси- живаемом в гнезде, и в икре лягушки под во- дой. У нас не более оснований предполагать такую связь, чем думать, что сходные кости в руке человека, крыле летучей мыши и плав- нике дельфина связаны со сходными усло- виями жизни. Никто не предполагает, что по- лосы львенка или пятна птенца черного дрозда приносят какую-нибудь пользу этим животным. Но совсем другое дело, если животное в течение какой-либо части своего эмбрио- нального развития активно и должно забо- титься о себе. Период активности может на- ступить раньше или позднее в жизни, но, когда бы он ни наступал, приспособления личинок к условиям их жизни так же совер- шенны и превосходны, как и у взрослого животного. Можно даже указать случаи, ког- да личинки близких видов или групп видов отличаются друг от друга более, чем взрос- лые животные. Но в большинстве случаев личинки, хотя и активные, более или менее подчинены закону общего эмбрионального сходства. Усоногие раки представляют хо- роший пример этого; даже знаменитый Кювье не подозревал, что морская уточка относится к ракообразным; но достаточно взглянуть на личинку, чтобы убедиться в этом. Даже два главных подразделения усоногих, стебельчатые и сидячие, как ни сильно разнятся они по своему наружному виду, имеют личинки, едва различимые на любой стадии их развития. Во время эмбрионального развития орга- низации зародыша обыкновенно повышает- ся; я употребляю это выражение, хотя знаю, что едва ли возможно определить ясно, что XIV—31. Самая крупная сцифоидная медуза наших северных морей — цианея. От ее зонтика отходят и свисают вниз много- метровые липкие ловчие щупальца, покры- тые стрекательными клетками, образую- щие обширную ловушку для мелких планктонных животных, пассивно плаваю- щих в воде. 325
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV XIV—32. Дарвин изучал отряд усоногих рако- образных (Cirripedia) на протяжении вось- ми лет. До его работ об усоногих практически ничего не знали и даже Кювье считал их родственниками моллюсков. Од- нако один взгляд на личинку (1) усоногого рачка, например морской уточки (Lepas) (2), выдает в ней ракообразное. Это типичный науплиус низших ракообразных, отличающийся лишь рогообразными вы- ступами на переднем конце тела. разумеется под более высокой или более низкой организацией. Тем не менее, по всей вероятности никто не станет оспаривать, что бабочка по своей органи- зации выше гусеницы. В некоторых случаях, однако, как, например, у некоторых паразитических ракообразных, взрослое животное можно рассматривать как стоящее ниже личинки. Мы до того привыкли к разнице в строении между зародышем и взрослым животным, что пытаемся поставить эту разницу в некоторую обязательную зависимость от роста. Однако нет никакого основания к тому, например, чтобы крыло летучей мыши или плавник дельфина не оказались намеченными во всех своих частях и в соответствующих пропорциях, как только какая-нибудь часть станет видимой. Это, действительно, бывает как в целых группах, так и у некото- рых членов других групп, причем зародыш ни на одной своей стадии не отличает- ся значительно от взрослого животного; так, относительно каракатицы Оуэн за- метил, что «здесь нет метаморфоза; признаки головоногого моллюска выражены задолго до того, как все части зародыша успеют сформироваться». Наземные улитки и пресноводные ракообразные рождаются с их характерной формой, тогда как морские виды тех же двух больших классов проходят во времени своего развития через существенные и нередко крупные изменения. Пауки так- же почти не подвергаются Метаморфозу. Личинки большинства насекомых про- ходят через червеобразную стадию, независимо от того, будут ли они активны и приспособлены к разнообразным условиям или неактивны и либо помещены в надлежащую питательную среду, либо будут выкармливаться своими родителя- ми; но в некоторых случаях, как например у травяных тлей, если мы посмотрим на великолепные рисунки развития этих насекомых, сделанные профессором Гексли, то едва ли подметим какой-либо след червеобразной стадии. Как же мы можем объяснить эти различные факты эмбриологии, именно — весьма распространенное, хотя не всеобщее, различие в строении зародыша и взрослого животного; сходство на ранних стадиях развития разных частей того же зародыша, которые в конце концов становятся весьма различными и слу- жат для разных целей; общее, хотя и не обязательное, сходство между эмбрио- нами или личинками наиболее различных видов одного и того же класса; то, что зародыш, находящийся в яйце или матке, часто имеет такие особенности строения, которые не приносят ему пользы ни на этой, ни на последующих стадиях жизни, тогда как личинки, предоставленные собственным силам, превосходно приспособлены к окружающим условиям; и, наконец, тот факт, что некоторые личинки стоят выше по организации, чем то взрослое живот- ное, в которое они разовьются? Я думаю, что все эти факты можно объяснить следующим образом. 326
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ: МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ В первой главе я утверждал, что в каком бы возрасте изменение не появилось впервые у родителей, оно стремится появиться вновь в соответствующем возрасте и у потомства. Не- которые изменения могут появиться только в соответствующем возрасте; например осо- бенности гусеницы, куколки и взрослой ста- дии шелкопряда или вполне развитых рогов рогатого скота. Но и те изменения, которые, поскольку мы можем судить, могли бы по- явиться раньше или позднее, равным образом стремятся вновь появиться в соответствую- щем возрасте потомства и у родителей. Эти два принципа, а именно, что слабые изменения обыкновенно появляются не в са- мом раннем возрасте и передаются наследст- венно в соответствующем, не раннем же возрасте, как я думаю, объясняют все пере- численные выше основные эмбриологические факты. Но познакомимся сначала с несколь- кими аналогичными случаями у наших домашних разновидностей. Некоторые авто- ры, писавшие о собаках, утверждают, что борзая и бульдог, хотя и кажутся столь раз- личными, в действительности представляют собой очень близкие разновидности, проис- шедшие от одного и того же дикого праро- дителя; вследствие этого меня весьма интере- совало, насколько их щенки разнятся между собой, и я узнал, от лиц, разводящих собак, что щенки этих пород разнятся между собой настолько же, насколько и взрослые соба- ки, что, судя на глаз, по-видимому справед- ливо; но, промерив старых собак и их шести- дневных щенков, я нашел, что щенки не об- ладают всей суммой относительных разли- чий. Точно так же мне говорили, что жеребята ломовой и скаковой лошади, XIV—33, 34. Щенок борзой сразу же после родов заметно отличается от щенка бульдога. Вряд ли кто-нибудь из читателей видел бульдога (немногочисленные дожившие до наших дней представители этой породы являются собственностью английской ко- ролевской семьи), но облик его хорошо знаком нам по другим породам — фран- цузским бульдогам и боксерам с гомоло- гичным слабым развитием челюстных костей. 327
ГЛАВА XIV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XIV—35. Для жука Sitaris из семейства нарывни- ков характерны очень сложные превраще- ния в ходе развития. Первая его личинка (1) камподеоидного типа и типичная для семейств примитивных жуков. Проникнув в гнездо одиночной пчелы, личинка линяет, превращаясь в эруковидную (2), характер- ную для высших жуков. Она зимует в виде ложной куколки (3), которая весной пре- вращается в третью личинку (4), а эта уже превращается в куколку (5), из которой выходит взрослый жук (6). т. е. двух пород, выведенных путем отбора при одомашнении, разнятся между собою настолько же, насколько и взрослые особи; но, тщательно промерив кобыл и трехдневных жеребят скаковой и ломовой лошади, я нашел, что это со- вершенно не соответствует действительности. Имея решительные доказательства того, что все породы голубей произо- шли от одного дикого вида, я занялся сравнением их птенцов спустя двена- дцать часов по вылуплении; я тщательно промерил пропорции (но не привожу здесь подробностей) клюва, разреза рта, длины ноздрей и век, величины пальцев и длины всей ноги как у дикого прародительского вида, так и у дуты- ша, трубастого голубя, римского голубя, польского голубя, карьера и турмана. Некоторые из этих птиц во взрослом состоянии столь сильно разнятся друг от друга по длине и форме клюва, а также и по другим особенностям, что если бы они были найдены в диком состоянии, то их, конечно, отнесли бы к разным родам. Но, поместив птенцов этих различных пород в один ряд, мы видим, что хотя большинство из них можно узнать, однако относительная разница в выше указанных частях несравненно меньше, нежели у взрослых птиц. Некоторые характерные черты различия, например в разрезе рта, едва могут быть замечены у птенцов. Но из этого правила существует одно за- мечательное исключение, именно — птенцы короткоклювого турмана отли- чаются от птенцов дикого скалистого голубя и других родов почти настолько же, насколько разнятся между собой взрослые птицы. Эти факты находят себе объяснение в вышеприведенных двух принципах. Но пример короткоклювого турмана, который обладает характерными при- знаками спустя всего двенадцать часов по вылуплении, доказывает, что это не есть общее правило; потому что в этом случае характерные отличия либо появились раньше, чем обыкновенно, либо, если этого нет, то эти отличия передались по наследству не в соответствующем, но в более раннем возрасте. У некоторых животных последовательные изменения могут наступать в очень раннем периоде или соответствующие стадии могут передаваться по наследству в более раннем возрасте, чем появились впервые. И в том, и в дру- гом случае молодое животное или зародыш будет близко походить на взрос- лую родительскую форму, как это мы видим у короткоклювого турмана. Такой ход развития является правилом для некоторых групп в целом или только для некоторых подразделений групп, как, например, для головоногих и наземных моллюсков, пресноводных ракообразных, пауков и некоторых членов большого класса насекомых. Что касается основной причины того, что в этих группах народившиеся особи не претерпевают превращения, то мы можем объяснить это последующими явлениями, а именно тем, что молодая особь уже 328
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ: МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ в очень раннем возрасте предоставляется собственным силам и ведет тот же самый образ жизни, как и ее родители; в этом случае для существования молодых особей безусловно необходимо, чтобы их изменения были те же, что и изменения их родителей. Если же, с другой стороны, молодому животному было полезно вести образ жизни, несколько отличающийся от образа жизни родительской фор- мы, и, следовательно, несколько отличаться по строению, или если личинке, уже отличающейся от родителей, было полезно изменяться еще далее, то, по принципу наследственной передачи в соответствующем возрасте, молодь или личинки под влиянием естественного отбора могут становиться все более и более отличными от своих родителей до любого мыслимого предела. Таким образом, различия у личинок могут быть связаны с последовательными стадиями их развития, и личинка на первой стадии может очень сильно от- личаться от личинки во второй стадии, что действительно наблюдается у мно- гих животных. Взрослые животные могут приспособиться для сидячего обра- за жизни или такого, при котором органы передвижения, чувств и т. д. становятся бесполезными; в этом случае метаморфоз будет регрессивным. Из сделанных замечаний можно заключить, каким образом путем измене- ния в строении молодых особей, в соответствии с изменением образа жизни и унаследованием разных особенностей в соответствующих возрастах, животные могут проходить через стадии развития, совершенно отличающие- ся от первоначальной. Любопытный случай Sitaris, жука, проходящего некоторые необычные стадии развития, служит хорошей иллюстрацией того, как это могло про- изойти. Первая личиночная форма описана г. Фабром как небольшое подвиж- ное насекомое, снабженное шестью ножками, двумя длинными сяжками и четырьмя глазами. Эти личинки выводятся в гнездах пчел, и когда трутни вес- ной выползают из норок, что они делают раньше самок, личинки забираются на них, а потом с них, во время их спариванья с самками перебираются на последних. Как только самки отложат яички на поверхности меда, наполняю- щего ячейки, личинки Sitaris прыгают на яйца и пожирают их. После этого они претерпевают полное изменение: глаза у них исчезают, ножки и сяжки становятся рудиментарными, и личинки теперь питаются медом, становясь вместе с тем более похожими на обыкновенных личинок насекомых; наконец, они претерпевают окончательное превращение и в конце концов становятся взрослыми жуками. Ясно, что если бы насекомое, претерпевающее превраще- ния, подобные превращениям Sitaris, сделалось прародителем целой новой группы насекомых, ход развития этой новой группы был бы весьма отличен от развития ныне существующих насекомых, и первая личиночная стадия, конечно, не представляла бы прежнего состояния какой-нибудь взрослой древней формы. С другой стороны, в высшей степени вероятно, что эмбриональные или личиночные стадии многих животных более или менее ясно указывают нам на строение прародителя всей группы в его взрослом состоянии. Основываясь на том, что нам известно о зародышах млекопитающих, птиц, рыб и рептилий, можно считать вероятным, что эти животные пред- ставляют собой измененных потомков общего древнего прародителя, кото- рый во взрослом состоянии имел жабры, плавательный пузырь, две пары конечностей в виде плавников и длинный хвост — приспособленный к водному образу жизни. Так как все органические существа, которые когда-либо жили, вымершие и современные, могут быть разделены на небольшое число больших классов и в пределах каждого класса, по нашей теории, связываются между собой по- степенными переходами, то наилучшая и, если бы наши коллекции были хотя приблизительно полны, единственно возможная классификация была бы ге- неалогическая; общее происхождение и представляет собой ту скрытую связь, которую натуралисты пытаются раскрыть, обозначая ее термином Естест- венная система. С этой точки зрения мы можем понять, почему в глазах большинства натуралистов строение зародыша имеет для классификации 329
ГЛАВА XIV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ 12 3456789 10 11 Возраст эмбриона, мес. XIV—36. У взрослых усатых китообразных зу- бов нет, но они находятся в толще челюсти эмбрионов в начальных стадиях развития и затем, к 6 месяцам, бесследно рассасы- ваются. У зубатых китообразных зубы сохраняются всю жизнь, хотя, как показа- но А. В. Яблоковым, развиваться они начи- нают несколько позже, чем у усатых китов. даже большее значение, чем строение взрос- лого животного. Если две или более группы животных, как бы сильно они ни различались по строению и образу жизни во взрослом состоянии, проходят близко сходные стадии эмбрионального развития, мы можем быть уверены в их происхождении от одной общей прародительской формы и, следовательно, в их близком родстве. Таким образом общность строения зародыша связана с общностью про- исхождения,' но несходство эмбрионального развития не указывает еще на разное про- исхождение, потому что в одной из двух групп некоторые стадии развития могут быть подавлены или же настолько изменены вследствие приспособления к новым усло- виям жизни, что становятся неузнаваемыми. Даже в таких группах, в которых взрослые формы часто до крайности различны, общ- ность происхождения часто обнаруживается в строении личинок; мы видели, например, что принадлежность усоногих, несмотря на их внешнее сходство с моллюсками, к боль- шому классу ракообразных может быть сразу установлена по [форме и строению] их личи- нок. Так как зародыш часто указывает нам более или менее полно на строение мало из- мененного отдаленного прародителя группы, то мы можем понять, почему древние вымер- шие формы так часто похожи в их взрослом состоянии на зародышей ныне живущих видов того же самого класса. Таковы, как мне кажется, руководящие факты эмбриологии, которые, не уступая своего значения никаким другим фактам, объясняются с точки зрения того принципа, что изменения многочисленных потомков какого-то одного отдаленного прародителя появляются не в очень раннем периоде жиз- ни и передаются по наследству в соответ- ствующем периоде. Интерес эмбриологии значительно повысится, если мы будем ви- деть в Зародыше более или менее затемнен- ный образ общего прародителя, во взрослом или в личиночном его состоянии, всех членов одного и того же большого класса. 330
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ: МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ XIV—37. Жуки-майки (Meloe) из семейства нарывников обычно бескрылы, с редуци- рованными надкрыльями и медлительны. От врагов их хорошо зещищает ядовитая гемолимфа, содержащая ядовитое и об- жигающее вещество — кантаридин. Разви- тие маек похоже на жизненный цикл ситарисов. Триунгулины маек поджидают пчел на цветах. Собирающая пыльцу и не- ктар пчела переносит паразита в гнездо- вую ячейку. Вероятность попадания триун- гулина в ячейку крайне мала: маек спасает лишь огромная плодовитость. Близкие виды нарывников паразитируют в кубыш- ках саранчовых, уничтожая их яйца, и счи- таются полезными. Как и у ситариса, их жизненный цикл очень сложен; А. Фабр назвал его гиперметаморфозом. РУДИМЕНТАРНЫЕ, АТРОФИРОВАННЫЕ И АБОРТИВНЫЕ ОРГАНЫ Органы или части организма в этом странном состоянии всецело обнару- живающем их бесполезность, весьма обычны и даже имеют всеобщее рас- пространение повсюду в природе. Невозможно назвать какое-либо из высших животных, у которого та или другая часть не была бы в рудиментарном состоя- нии. У млекопитающих, например, самцы имеют рудиментарные млечные желе- зы; у змей рудиментарна одна доля легких; у птиц «крылышко» можно с уверен- ностью рассматривать как рудиментарный палец, а у некоторых видов и все кры- ло до того рудиментарно, что не может служить для летания. Что может быть любопытнее присутствия зубов у зародышей китов, которые во взрослом состоя- нии совсем не имеют зубов, или присутствия никогда не прорезывающихся зубов в верхней челюсти не родившегося еще теленка? Рудиментарные органы ясно и различными путями обнаруживают свое про- исхождение и значение. Так, существуют жуки близких видов или даже при- надлежащие к одному и тому же виду, из которых одни имеют большие, вполне развитые крылья, тогда как у других крылья представлены только рудиментами перепонок, нередко лежащими под сросшимися надкрыльями; в этих случаях невозможно сомневаться, что эти зачатки представляют собой крылья. Рудимен- тарные органы иногда сохраняют свою потенциальную способность; так случает- ся, что млечные железы у самцов млекопитающих бывают хорошо развиты и выделяют молоко. Вымя у представителей рода Bos нормально имеет четыре хорошо развитых и два рудиментарных сосца, но последние у наших домашних коров иногда становятся хорошо развитыми и выделяют молоко. Что касается растений, то у разных особей одного и того же вида лепестки бывают иногда то рудиментарны, то хорошо развиты. Орган, служащий для двух целей, может стать рудиментарным и даже совер- шенно недоразвитым для одной, даже более важной цели и остаться вполне пригодным для другой. Так, у растений функция пестика состоит в том, чтобы проводить пыльцевые трубки к яичку в завязи. Пестик состоит из рыльца, под- держиваемого столбиком; но у некоторых Compositae мужские цветки, следова- тельно те, которые не могут быть оплодотворены, имеют зачаточный пестик, не увенчанный рыльцем, тогда как столбик хорошо развит и покрыт, как обык- новенно, волосками, которые служат для того, чтобы вычищать пыльцу из окружающих его и сросшихся в трубку пыльников. Далее орган может стать рудиментарным для своей специальной функции и употребляться для совер- шенно другой цели; у некоторых рыб плавательный пузырь является недораз- витым в качестве гидростатического аппарата, но превращен в зачаточный 331
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XIV XIV—38. У самых древних двоякодышащих рыб парные плавники были построены по схеме «длинная членистая ось с отходящими лучами» (так называемый бисериальный архиптеригий). У современных двоякоды- шащих такой плавник сохранился лишь у австралийского рогозуба (Neoceratodus Forsteri) (вверху). У американского че- шуйчатника (Lepidosiren paradoxa) и афри- канских протоптеров (Protopterus) боко- вые лучи в плавниках редуцированы и со- хранены лишь гибкие центральные оси. орган дыхания, или легкое. Можно привести много и других подобных при- меров. Полезные органы, как бы мало они ни были развиты, не могут считаться рудиментарными, если у нас нет основания думать, что прежде они были больше развиты. Они могут находиться в состоянии зарождения, а им еще предстоит развиваться далее. Рудиментарные органы, с другой стороны, либо совершенно бесполезны, как, например, зубы, никогда не прорезывающиеся сквозь десну, либо почти бесполезны, как крылья страуса, служащие только парусами. Так как такой орган в своем прежнем состоянии, когда он был еще мало развит, упот- реблялся еще меньше, чем теперь, он, конечно, не мог раньше развиться путем изменения под влиянием естественного отбора, потому что влияние естествен- ного отбора выражается только в сохранении полезных видоизменений. Отчасти такие органы сохранились в силу наследственности и связаны с прежним со- стоянием. Однако часто бывает трудно различить рудиментарные и зарождаю- щиеся органы, так как мы только по аналогии можем судить, способен ли орган к дальнейшему развитию, а только в этом случае он и заслуживает названия зарождающегося органа. Органы в таком состоянии встречаются довольно редко, потому что обладающие ими организмы обыкновенно вытесняются их преемни- ками, обладающими теми же органами в более развитом состоянии, и, следова- тельно, оказываются давно уже вымершими. Крыло пингвина имеет большое зна- чение, действуя в качестве плавника; следовательно, оно может представлять со- бой и раннюю стадию образования крыла, хотр я этого не думаю; более вероятно, что это редуцированный орган, измененный для выполнения новой функции; с другой стороны, крыло киви совершенно бесполезно и действительно рудимен- тарно. Оуэн считает простые нитевидные конечности Lepidosiren за «зачатки ор- ганов, которые достигают полного функционального развития у высших позво- ночных»; но, согласно взглядам, защищаемым в последнее время д-ром Гюн- тером, по всей вероятности это остатки, состоящие из сохранившейся оси плавника, утратившей боковые лучи или ветви. Млечные железы утконоса можно рассматривать, по сравнению с выменем коровы, как зарождающийся орган. Яйцевые уздечки некоторых усоногих, которые перестали удерживать яйца и развиты слабо, суть зарождающие жабры. Рудиментарные органы весьма склонны изменяться как в степени своего развития, так и в других отношениях у разных особей одного и того же вида. Точно так же размеры редукции одного и того же органа у очень близких видов изменяются иногда весьма значительно. Последнее хорошо иллю- стрируется состоянием крыльев у самок разноусых бабочек одного и того же семейства. Рудиментарные органы могут быть совсем неразвиты, и это объясняет 332
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ нам полное отсутствие у некоторых живот- ных и растений частей, которые по аналогии мы можем ожидать найти у них и которые иногда появляются у уродливых особей. Так, у большинства Scrophulariaceae пятая тычинка совершенно недоразвита; однако, судя по то- му, что зачаток этого органа встречается у многих видов этого семейства, мы можем прийти к заключению, что пятая тычинка ко- гда-то существовала; иногда этот рудимент бывает даже вполне развит, как это изредка можно видеть у львиного зева. При установ- лении гомологии какой-либо части у разных членов одного и того же класса наиболее обычным или, если поставить себе целью полностью понять взаимоотношения разных частей, наиболее полезным методом является раскрытие рудиментов. Это явление хорошо показано на данных Оуэном рисунках костей конечностей лоша- ди, быка и носорога. Весьма важно, что рудиментарные орга- ны, каковы, например, зубы в верхней челюс- ти китов и жвачных, часто встречаются у их зародышей, но потом совершенно исче- зают. Я думаю, можно принять за общее правило, что рудиментарные органы имеют у зародыша относительно большие размеры по сравнению с прилежащими частями, чем взрослого животного, так что такой орган на этих ранних стадиях развития является менее рудиментарным и может даже совершенно не заслуживать этого названия. На этом основа- нии часто говорят, что рудиментарные орга- ны у взрослого животного сохраняют свое эмбриональное строение. С точки зрения развития путем изменений происхождение рудиментарных органов объясняется сравнительно просто и дает возможность в значительной степени понять законы, управляющие их несовершенным развитием. По-видимому, неупотребление является главным фактором того, что орган стано- вится рудиментарным. Слабые изменения мо- гут вести постепенно к большему и большему недоразвитию органа, пока наконец, он не становится рудиментарным, как, например глаза животных, живущих в темных пеще- рах, и крылья птиц, живущих на океаниче- ских островах, так как хищники так редко их преследуют, что им не приходится подни- маться на воздух, и они в конце концов со- вершенно утрачивают способность летать. Далее орган, полезный при известных усло- виях, может стать вредным при других, как, например, крылья жуков, живущих на не- больших, обвеваемых ветром островах; XIV—39. Строение цветков некоторых предста- вителей семейства норичниковых (Scrophu- lariaceae) с разной степенью редукции тычинок: 1 — коровяк (Verbascum) — 5 ты- чинок; 2— льнянка (Linaria) — 4 тычинки; 3 — вероника (Veronica) — 2 тычинки. 333
ГЛАВА XIV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XIV—40. Скелет передней части конечности: 1— лошадь; 2— бык; 3 — носорог; I—V— пальцы; присутствие рудиментарных паль- цев у лошади (11,1V) и быка (V) свидетель- ствует о строении конечности предковых форм. Предок всех копытных имел пятипа- лые конечности и, по-видимому, не был приспособлен к быстрому бегу на большие расстояния, как, например, современные тапиры и носороги. В процессе эволюции произошел переход к пальцехождению с редукцией лишних пальцев. У совре- менных высших непарнокопытных (лоша- ди, ослы, зебры) нога опирается только на один палец (средний), который и у челове- ка длиннее прочих. У парнокопытных (антилопы, быки, олени) нога опирается на два пальца. в этом случае естественный отбор помогает редукции органа, пока не сделает его безопасным и рудиментарным. Каждое изменение в строении и функции, совершающееся постепенно, на- ходится во власти естественного отбора; таким образом, орган, сделавшийся вследствие изменений в образе жизни бесполезным или вредным для одной цели, может измениться и быть использованным для другой цели. Орган может также сохраниться лишь для одной из его прежних функций. Органы, первоначально сформировавшиеся под влиянием естественного отбора, сделавшись бесполез- ными, могут стать весьма изменчивыми, так как их изменения не встречают более препятствий со стороны естественного отбора. Все это вполне совпадает с тем, что мы видим в естественных условиях. Кроме того, в какой бы период жизни неупотребление или отбор ни привели к редукции органа,— обыкновенно это бывает, когда организм достиг зрелости и полного развития своих способ- ностей,— принцип унаследования изменений в соответствующем возрасте будет стремиться воспроизвести орган в его редуцированном состоянии в том же зре- лом возрасте, но редко будет действовать на него в эмбриональном состоянии. Отсюда нам становится понятным большие сравнительно с прилежащими частя- ми размеры рудиментарных органов у зародыша и их относительно меньшая величина у взрослого животного. Если, например, палец взрослого животного употреблялся все менее и менее в течение нескольких поколений, в зависимос- ти от некоторого изменения в образе жизни, или если этот орган или железа функционировали все менее и менее, можно ожидать, что они уменьшатся в раз- мере у взрослых потомков этого животного, но сохранят свои приблизительно нормальные размеры у зародыша. Остается, однако, следующее затруднение. После того как употребление органа прекратилось и в связи с этим он в значительной мере подвергся редукции, в силу каких причин он продолжает и дальше сокращаться в размерах, пока от него не остаются лишь ничтожные следы, и что приводит его в конце концов к полному уничтожению? Вряд ли возможно, что неупотребление может произ- водить какое-либо дальнейшее влияние, после того как орган уже перестал функционировать. Здесь необходимо некоторое дополнительное объяснение, которого я не в состоянии дать. Если бы, например, можно было доказать, что каждая часть организма склонна изменяться более в направлении уменьшения, чем увеличения размеров, тогда мы могли бы понять, каким образом орган, сделавшийся бесполезным, стал независимо от влияния неупотребления руди- ментарным и наконец совсем исчез; потому что изменения, ведущие к умень- шению размеров органа, перестали бы при этом задерживаться влиянием естественного отбора. 334
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ; ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ Наконец, так как рудиментарные органы, каким бы путем они ни деградировали до своего настоящего бесполезного состояния, служат указанием на более раннее положе- ние вещей и сохранились исключительно вследствие наследственности, мы можем по- нять, придерживаясь генеалогической клас- сификации, почему систематики, помещая организмы на их надлежащие места в естест- венной системе, часто находили рудиментар- ные органы настолько же и иногда даже бо- лее полезными, чем органы большого физиологического значения. Рудиментарные органы можно сравнить с буквами, которые удерживаются в написании слова, но сдела- лись бесполезными в произношении, служа ключом для объяснения происхождения это- го слова. С точки зрения родственного про- исхождения путем изменения, мы можем заключить, что существование рудиментар- ных, несовершенных и бесполезных и даже совершенно недоразвитых органов вовсе не представляет такого огромного затруднения, каким, несомненно, оно явилось с точки зрения старого учения о сотворении и может быть поставлено в полное согласие с из- ложенными здесь взглядами. XIV—41. Примерно один из 10 тыс. кашалотов (Physeter catodon) обладает выступающи- ми на поверхности тела задними конечно- стями. Еще чаще встречаются особи с едва заметными выступами на месте задних конечностей. При анатомировании оказа- лось, что во всех случаях, у всех без исключения животных присутствует тазо- вая кость (сбозначено на рисунке серым). У самца эта кость связана с мускулатурой пениса, а у самок — с мускулатурой влага- лища и, несмотря на резко сокращенные размеры по сравнению с такой же костью у других наземных млекопитающих, не может считаться бесполезной, нефункцио- нирующей. У значительной части китов, кроме тазовой, встречаются и округлая, часто бесформенная бедренная (?) кость, обозначенная на рисунке зеленым цветом, а также разные сочетания других костей: малой и большой берцовой (синяя и жел- тая), тарзальных и метатарзальных косто- чек и фаланг (красная и черная). Те косточки, которые встречаются не у всех особей, являются настоящими атавизма- ми — образованиями, не связанными с ка- кими-либо видов к. *\и адаптациями и возни- кающими лишь потому, что по каким-то неизвестным нам причинам развитие дан- ной структуры пошло по предковому пути.
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ Так как вся эта книга представляет собой одно длинное доказательство, то для читате- ля будет может быть небесполезным краткое повторение заключающихся в ней руководя- щих фактов и выводов. Я не отрицаю, что против теории родствен- ного происхождения путем изменения и есте- ственного отбора могут быть выдвинуты многочисленные и веские возражения. Я пы- тался представить их во всей силе. С первого взгляда кажется почти невозможным пред- ставить себе, что самые сложные органы и инстинкты могли усовершенствоваться не при помощи средств, превосходящих челове- ческий разум, хотя и аналогичных ему, а пу- тем накопления бесчисленных незначитель- ных изменений, каждое из которых было по- лезно для его обладателей. Тем не менее это затруднение, хотя оно и представляется на- шему воображению непреодолимым, нельзя признать действительным, если только допу- стить следующие положения, а именно, что все части организации, равно как и инстинк- ты, представляют во всяком случае индиви- дуальные различия, что существует борьба за существование, ведущая к сохранению выгодных изменений строения или инстинкта в степени совершенства каждого органа, по- лезные каждая сама по себе. Истинность этих положений я полагаю, не может быть оспари- ваема. Несомненно, крайне трудно даже пред- ставить себе, через какие ступени могли про- ходить многие органы на пути к совершенст- вованию, в особенности в тех раздробленных и неполных группах органических существ, которые подверглись значительному вымира- нию; но мы встречаем в природе так много самых странных переходных ступеней, что должны быть крайне осмотрительны, ут- верждая, что тот или другой орган, или ин- стинкт, или какая-либо структура целиком не могли достигнуть своего современного со- стояния путем многих последовательных ступеней. Должно допустить, что существу- ют случаи, представляющие особенные за- труднения для теории естественного отбора; одним из наиболее любопытных случаев такого рода является существование в одной и той же общине двух или трех определен- ных каст рабочих или бесплодных самок муравьев; но я попытался показать, как это затруднение может быть устранено. Что касается того, почти общего, правила, что виды при их первом скрещивании оказы- ваются бесплодными, чем и отличаются столь замечательно от разновидностей, которые ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ ВОЗРАЖЕНИЙ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА. — КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ ОБЩИХ И ЧАСТНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ, ГОВОРЯЩИХ В ЕЕ ПОЛЬЗУ. — ПРИЧИНЫ ВСЕОБЩЕГО УБЕЖДЕНИЯ В НЕИЗМЕНЯЕМОСТИ ВИДОВ. — ПРЕДЕЛЫ ПРИМЕНЕНИЯ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА. — ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ИЗУЧЕНИЕ ЕСТЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ. — ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ 337
ГЛАВА XV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XV—1. Вид Земли из космоса. На этом голубом шаре около 4 млрд, лет назад появилась жизнь. К сожалению, мы знаем до сих пор лишь в земном ее варианте и потому не можем сказать, что случайно и что закономерно в процессе эволюции. почти всегда плодовиты при скрещивании, я должен отослать читателей к обзору фак- тов, приведенному в конце девятой главы, который, мне кажется, убедительно доказы- вает, что это бесплодие столь же мало являет- ся свойством, специально дарованным видам, как и неспособность двух различных древес- ных пород к взаимной прививке; оно являет- ся сопутствующим явлением, зависящим от степени различия воспроизводительных си- стем скрещивающихся видов. Истинность этого заключения обнаруживается в глубо- ком различии результатов реципрокных скрещиваний одних и тех же двух видов, т. е. в тех случаях, когда один и тот же вид играет роль то отца, то матери. К тому же заключе- нию явно приводит и аналогия между ди- морфными и триморфными растениями; по- тому что, когда эти формы подвергаются не- законному оплодотворению, они дают мало семян или совсем их не дают, а их потомство оказывается более или менее бесплодным; а между тем эти формы принадлежат к одно- му и тому же несомненному виду и ничем не отличаются одна от другой, кроме некоторых особенностей в строении и отправлении их органов воспроизведения. Переходя затем к фактам географического 338
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ распределения, [мы видим, что] теория происхождения путем изменения встре- чается с довольно существенными затруднениями. Все особи одного и того же ви- да, равно как и все виды того же рода или даже высшие группы, происходят от общих родителей, и, следовательно, как бы ни были изолированы и удалены одна от другой те части света, где мы их встречаем, мы должны допустить, что в тече- ние последовательных рядов поколений они должны были переселяться с одно- го пункта на все остальные. Мы нередко не в состоянии даже угадать, как это могло совершиться. Тем не менее, так как мы имеем основание предполагать, что некоторые виды сохраняли одну и ту же видовую форму в течение долгих перио- дов времени, периодов громадных, если их измерять годами, то не следует при- давать особенного значения отдельным фактам широкого распространения одно- го и того же вида; ибо в течение таких длинных периодов всегда могли найтись обстоятельства, благоприятствовавшие широкому расселению тем или иным пу- тем. Раздробленная или прерывистая область расселения нередко объясняется вымиранием видов в промежуточных поясах. Нельзя отрицать, что нам пока еще очень мало известно относительно тех пределов, в которых могли совершаться разные климатические и географические изменения на поверхности земли за недавние периоды, а также изменения нередко могли способствовать, расселе- нию. В качестве примера я пытался показать, как велико было влияние леднико- вого периода на распространение тех же или сходных видов по всей земле. Вели- ко также наше незнание относительно многочисленных, время от времени возни- кающих способов переноса организмов. Что касается различных видов того же рода, обитающих в отдаленных друг от друга и изолированных областях, то, так как процесс изменения совершался медленно, все способы распространения на протяжении очень длинного периода могли оказаться возможными; таким обра- зом, затруднения в отношении широкого расселения видов того же рода в не- которой мере уменьшаются. Так как, согласно теории естественного отбора, должно было существовать бесконечное число промежуточных форм, связывавших друг с другом виды каж- дой группы переходами, столь же нечувствительными, каковы наши современ- ные разновидности, то могут спросить: почему же мы не видим эти связующие формы повсюду вокруг нас? Почему все органические существа не сливаются в один общий неразрешимый хаос? В отношении современных форм следует пом- нить, что мы не имеем даже права ожидать (за исключением редких случаев) открытия непосредственно связующих звеньев между ними, а [можем ожидать открытия звеньев, связывающих] лишь каждую из них с какими-нибудь вытес- ненными и вымершими формами. Даже на обширных пространствах, которые в течение долгого периода остаются непрерывными и климатические, и другие жизненные условия которых нечувствительно изменяются при переходе из области, занимаемой одним видом, в другую, занятую видом, ему близким; даже и там мы не имеем основания рассчитывать на частую встречу с промежуточны- ми разновидностями в промежуточных зонах, потому что мы имеем основание предполагать, что только немногие из видов одного и того же рода подвергаются изменениям; остальные виды полностью вымирают, не оставляя по себе изменен- ного потомства. Из числа тех видов, которые изменяются, лишь немногие будут изменяться в той же стране в одно и то же время, и все изменения будут совер- шаться медленно. Я показал также, что промежуточные разновидности, вероят- но первоначально существовавшие в промежуточных зонах, будут легко вытес- няться сродными формами, [приходящими с ними в соприкосновение] с той и другой стороны, потому что эти последние, представленные большим числом особей, будут обыкновенно изменяться и совершенствоваться быстрее промежу- точных разновидностей, представленных меньшим числом особей, так что эти промежуточные разновидности в конце концов будут вытеснены и истреблены. Но если верно это учение об истреблении бесчисленных звеньев, связующих современных и вымерших обитателей земли, а в пределах каждого последующе- го периода — менее древние вымершие формы с формами более древними, то почему же каждая геологическая формация не переполнена этими звеньями; почему любая коллекция ископаемых не представляет нам всех данных, доказы- вающих постепенные переходы и превращения органических форм? Хотя геоло- 339
ГЛАВА XV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ гическое исследование, несомненно, обнару- жило в прошлом существование многочис- ленных звеньев, связующих значительное число живых существ, оно тем не менее не обнаружило тех бесчисленных тонких пере- ходов между прошлыми и современными видами, каких требует теория; и это самое очевидное из многочисленных возражений, которые могут быть против нее предъявлены. И далее, почему целые группы родственных видов появляются,— хотя это появление не- редко оказывается ложным,— как бы внезап- но в последовательных геологических слоях? Хотя мы теперь знаем, что организмы появи- лись на нашей планете в период, неизмеримо от нас отдаленный, задолго до отложения самых нижних слоев кембрийской систе- мы,— почему же мы не встречаем под этой системой нагроможденных пластов, перепол- ненных остатками предков кембрийских ис- копаемых? Ведь на основании этой теории подобные пласты должны были где-нибудь отлагаться в эти отдаленные, совершенно нам неизвестные эпохи истории Земли. Я могу ответить на эти вопросы и возраже- ния только предположением, что геологиче- ская летопись значительно менее полна, чем предполагает большинство геологов. Число экземпляров в наших музеях абсолютно ничтожно по сравнению с несметными поко- лениями несметных видов, несомненно суще- ствовавших. Родоначальная форма каких-ли- бо двух или нескольких видов не может яв- ляться по всем своим признакам непосредст- венно промежуточной между ее измененны- ми потомками, точно так же как скалистый голубь не является непосредственно проме- жуточным по особенностям своего хвоста и зоба его двумя потомками — трубастым голубем и дутышем. Мы не в состоянии приз- нать в одном виде родоначальника другого, измененного вида, как бы тщательно мы их ни изучали, если в нашем распоряжении нет большинства промежуточных звеньев; а вследствие неполноты геологической летопи- си мы не имеем никакого права рассчитывать на нахождение столь многочисленных звень- ев. Если бы две, три или даже большее число связанных между собою форм было найдено, то многочисленные натуралисты просто от- несли бы их к соотвественному числу новых видов, особенно если бы они были найдены в подразделениях различных геологических ярусов и хотя бы степень их различия была крайне мала. Можно указать много современ- ных сомнительных форм, которые, вероятно, являются разновидностями; но кто же станет утверждать, что в будущем будет открыто столько ископаемых звеньев, что натурали- XV—2. Библейская версия сотворения Все- ленной, Земли, Жизни и человека (по средневековому рисунку). Завершился этот процесс, как подсчитал в XVII в. епископ Ушер, в 4004 г. до нашей эры, в субботу 12 октября в 9 ч утра. Жаль, что епископ не рассчитал, по какому времени. Со времен Ч. Дарвина ученым при- шлось много потрудиться, чтобы показать несовместимость науки и веры в сотворе- ние мира. Ныне осталось мало таких обра- зованных людей, которые считают христи- анские, буддийские и другие религиозные догматы о сотворении мира сверхъестест- венной силой заслуживающими доверия (хотя не будем забывать о том, что в не- скольких штатах США в 70—80-е годы нашего века были сделаны попытки зако- нодательно уравнять преподавание в шко- лах теории эволюции и вероучения). Даже католическая церковь теперь признает естественное происхождение человека. Римский папа Пий XII вынужден был про- возгласить в 1950 г.: «Учение церкви не запрещает эволюционному учению ... быть предметом исследования специалистов... до тех пор, пока они производят иссле- дования о происхождении человеческого тела из уже существующей живой мате- рии. несмотря на то, что католическая вера обязывает нас придерживаться взгля- да, что души созданы непосредственно богом». 341
ГЛАВА XV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ А 13 113 111112 111111111116 1 100 XV—3. Мы не можем ставить эксперименты в макроэволюции, каждый такой опыт длился бы миллионы лет. Но можно воспроизвести процесс макроэволюции на ЭВМ. В. В. Меншуткин (Институт эволюци- онной физиологии и биохимии АН СССР) при участии Б. М. Медникова выполнил серию подобных экспериментов по ма- шинному моделированию эволюции чле- нистоногих и хордовых. На рисунках сты будут в состоянии решить вопрос, следу- ет ли или не следует эти сомнительные фор- мы признать за разновидности? Только не- значительная часть земного шара геологиче- ски исследована. Только органические суще- ства, принадлежащие к некоторым классам, могут сохраниться в ископаемом состоянии, по крайней мере в сколько-нибудь значитель- ном числе. Многие виды после своего образо- вания не подвергаются дальнейшему изме- нению, но вымирают, не оставляя по себе измененных потомков; и периоды, в течение которых виды подвергаются изменениям, хо- тя очень длинные, если их измерять годами, вероятно были очень коротки по сравнению с периодами, в течение которых виды сохра- нили одну и ту же форму. Наиболее часто и наиболее значительно изменяются виды господствующие и широко расселенные, а разновидности часто бывают сначала мест- ными,— два обстоятельства, делающие открытия промежуточных звеньев в пределах одной формации еще менее вероятным. Мест- ные разновидности не будут проникать в дру- гие и отдаленные области, прежде чем успе- ют значительно измениться и усовершенст- воваться; а когда они распространились и мы открываем их в геологической формации, то они производят впечатление внезапно соз- данных на месте и попросту рассматривают- ся как новые виды. Образование большей ча- сти формаций шло не непрерывно, „а продол- жительность их существования, по всей вероятности была более кратка, чем средняя продожительность существования видовых форм. Следующие друг за другом формации в большинстве случаев отделены одна от дру- гой пустыми промежутками времени огром- ной продолжительности, так как пласты с ископаемыми достаточно толстые, чтобы устоять от последующего разрушения, могли, как общее правило, образоваться только там, где значительные осадки отлагались на осе- дающем дне моря. В чередующиеся [с опу- сканиями] периоды поднятия и сохранения постоянного уровня геологическая летопись обыно остается незаполненной. В эти послед- ние периоды, по всей вероятности проис- ходило наиболее деятельное изменение орга- нических форм; в периоды опускания преоб- ладало их вымирание. Что касается отсутствия богатых ископае- мыми пластов ниже кембрийской формации, то я могу только повторить гипотезу, вы- сказанную в десятой главе, а именно, что хотя наши континенты и океаны сохранились в течение громадных периодов почти в сов- ременном их относительном положении, тем не менее мы не имеем оснований предпола- 342
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ гать, чтобы оно было таковым всегда; следо- вательно, формации гораздо более древние, чем те, которые нам известны, могут оста- ваться погребенными под великими океана- ми. Что касается недостаточности для пред- полагаемых размеров органических измене- ний промежутка времени, который истек с той поры, когда наша планета затвердела, и того, что это возражение, упорно защищае- мое сэром Уильямом Томпсоном, по всей вероятности, одно из самых важных, какие были до сих пор выдвинуты, то я могу только сказать, во-первых, что мы не знаем, как быстро изменяются виды, если выражать это время годами, а во-вторых, что многие уче- ные еще до сих пор не допускают, что строе- ние вселенной и внутренности нашей плане- ты известны нам в такой степени, которая допускала бы сколько-нибудь достоверные соображения о продожительности ее сущест- вования. Что геологическая летопись несовершен- на, допускают все; но что она несовершенна в такой мере, как это требуется нашей теори- ей, с этим, вероятно, согласятся очень немно- гие. Если мы будем иметь в виду промежутки времени достаточной продолжительности, то геология доставит нам ясное доказательство, что все виды изменялись, притом они изменя- лись именно так, как требует теория, так как это изменение шло медленно и путем посте- пенных переходов. Мы это ясно усматриваем из того факта, что ископаемые остатки по- следовательных формаций неизменно гораз- до более сходны друг с другом, чем ископае- мые из формаций, далеко одна от другой от- стоящих. Таков итог главнейших возражений и затруднений, которые могут быть справедли- во выдвинуты против теории; вместе с тем я вкратце повторил и те ответы и разъясне- ния, которые, как мне кажется, могут быть даны. В течение долгих лет я глубоко чувст- вовал важность этих затруднений и потому не сомневаюсь в их вескости. Но должно особен- но обратить внимание на то, что наиболее существенные возражения касаются вопро- сов, по отношению к которым мы должны сознаться в нашем невежестве; мы даже не в состоянии оценить всю глубину этого не- вежества. Нам неизвестны все возможные переходные ступени между наиболее про- стым и наиболее сложным органом; мы не можем, конечно, претендовать на то, что зна- ем все разнообразные способы распростране- ния организмов в течение долгих периодов времени или что мы знаем степень несовер- шенства Геологической летописи. Как ни существенны все эти возражения, их, по некоторые результаты одного из таких экспериментов. В машинную память заложили описа- ние прототипа хордовых животных, анало- гичного дожившему до наших дней ланцет- нику (А), цифры внизу — «генотип», ма- шинное описание 24 признаков «вида». Этот исходный вид мог преобразовываться в другие, причем изменчивость была неопределенной, по Дарвину. Прогрессив- ные (усложняющиеся) и регрессивные (упрощающиеся) изменения были равно- вероятными. Исключались крупные скачки, например внезапное возникновение хоро- шо развитого органа (головного мозга и т. д.). После каждого временного шага, приблизительно соответствовашего 1 млн. лет палеонтологической летописи, машина производила перебор получившихся вари- антов, оценивая их по степени приспо- собленности. При этом аутсайдеры стира- лись из памяти ЭВМ («вымирали»), а их ячейки занимали новые, «приспособлен- ные». Так моделировалась борьба за существование и естественный отбор. Пе- риод от кембрия до наших дней занял в эксперименте 45 мин. На рисунках, сделанных по результа- там разных этапов эксперимента, сле- ва — море, справа — пресные воды. Их разделяет мостик суши. Исходный «праланцетник» (небольшой, порядка не- скольких сантиметров в длину, морской червеобразный организм с мускулатурой, хордой и спинным мозгом, но без головно- го мозга и черепа) через 100 шагов (100 млн. лет) породил множество рыбо- образных существ — в чешуе и костном панцире, крупных и мелких, хищников и мирных. Через 350 млн. лет первый организм вышел на сушу, появились анало- ги амфибий и рептилий, и, наконец, млекопитающих. Через 1000 шагов на жизненную арену вышло странное суще- ство — активный хищник с чрезвычайно высоким уровнем развития нервной систе- мы, передвигающийся на двух ногах и имеющий освобожденные передние конечности. Австралопитек или уже пите- кантроп? Каждый новый машинный экспери- мент при одинаковых исходных данных и неизменной программе давал различаю- щиеся в деталях результаты. Например, в одном опыте рыбы вышли на сушу на трех парах плавников и в результате получились кентавры — четвероногие с освобожденными передними конечностя- ми. Первый вывод, который следует из этой серии экспериментов,— макроэволю- ция неповторима и непредсказуема в деталях. Второй вывод — для успешного протекания макроэволюции не нужно ни- 343
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ каких потрясений вроде оледенений, горо- образовательных процессов или космиче- ских катастроф. Они могут ускорить или замедлить эволюцию. Они могут влиять на направление эволюции, но они не являются ее причиной. Двигатель эволюционного процесса — отношение членов биосферы между собой (биотические факторы). И са- мый главный вывод — для прогрессивной макроэволюции дарвиновского принципа естественного отбора ненаправленных, лишь случайно оказавшихся полезными в данных условиях изменений вполне достаточно. ЭВМ подтвердила Дарвина. XV—4. Так можно схематически изобразить передачу генетической информации с ДНК на белок. С ДНК (1) в ядре снимается «рабочая» копия с помощью ядерной РНК (2). Этот процесс называют транскрип- цией. Специальные ферменты вырезают и отбрасывают «нечитаемые» вставки, т. е. части молекулы РНК, которые не коди- руют аминокислотные последовательно- сти. Созревшая мРНК через поры в ядер- ной оболочке (3) выходит в цитоплазму. Здесь, в цитоплазме, генетическая инфор- мация считывается с мРНК синтезирующи- ми белок рибосомами (4) — процесс тран- сляции. Рибосомы гуськом идут по мРНК: каждый раз, когда рибосома смещается на три нуклеотида к растущей полипептидной цепи (5), прибавляется один аминокислот- ный остаток. Аминокислоты (6) достав- ляются к рибосомам молекулами транс- портной РНК (тРНК) — 7, образуя ком- плексы аминоацил тРНК (8). Полипептид- ная цепочка обрывается, когда на мРНК встречается конечный кодон («бессмыс- ленный») и свертывается в однонитчатую спираль (вторичная структура белка). Спи- раль затем складывается еще раз, образуя третичную структуру (9). Красным цветом обозначены «считываемые» участки ДНК и РНК (экзоны), синим — «несчитывае- мые» (интроны). ГЛАВА XV моему мнению, совершенно недостаточно для того, чтобы опровергнуть теорию общего происхождения организмов путем последо- вательного изменения. А теперь обратимся к другой стороне до- казательства. В состоянии одомашнения мы замечаем значительную степень изменчиво- сти, причиняемой или по крайней мере вызы- ваемой измененными жизненными условия- ми, но нередко проявляющейся в такой неяс- ной форме, что мы склонны признать эти изменения самопроизвольными. Изменчи- вость управляется многочисленными и слож- ными законами — корреляцией развития, компенсацией, усиленным упражнением или неупражнением и определенным воздействи- ем окружающих условий. Весьма трудно убедиться в том, насколько глубоки были изменения наших домашних организмов, но мы смело можем допустить, что размеры этих изменений были значительны и что са- мые изменения могут передаваться по на- следству в течение долгих периодов. Пока жизненные условия не изменяются, мы име- ем полное основание предполагать, что изме- нения, уже унаследованные многими по- колениями, могут и дальше передаваться по наследству в почти неограниченном числе поколений. С другой стороны, у нас имеются данные, доказывающие, что однажды обна- ружившаяся изменчивость в условиях одомашнения не прекращается в течение очень долгого периода; нам неизвестно, пре- кращается ли она вообще, так как новые раз- новидности все еще иногда возникают среди наших древнейших одомашненных организ- мов. Изменчивость не вызывается самим чело- веком; он только бессознательно подвергает органические существа новым жизненным условиям, и тогда природа действует на их организацию и вызывает изменения. Но чело- век может отбирать и действительно отбира- ет изменения, доставляемые ему природой, и, таким образом, накопляет их в любом жела- тельном направлении. Он таким образом при- способляет животных и растения к своим потребностям или прихотям. Он может достигать этого методически или бессозна- тельно, сохраняя особей, наиболее ему полез- ных или приятных, без всяких расчетов на изменение породы. Не подлежит сомнению, что он может глубоко изменить характер какой-нибудь породы, отбирая в каждом последующем поколении индивидуальные уклонения, столь слабые, что их может заме- тить только привычный глаз. Этот процесс бессознательного отбора являлся великим фактором в образовании наиболее резко 344
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ выраженных и полезных домашних пород. Что многие породы, произведенные человеком, в значительной степени носят характер естественных видов, доказы- вается неразрешимыми сомнениями, вызываемыми вопросом: разновидности ли многие из них или первоначальные самостоятельные виды? Нет никакого основания, чтобы принцип, столь действительный при одомаш- нении, не мог бы также проявить свое действие и в природе. В переживании благоприятствуемых особей и рас при непрерывно возобновляющейся Борьбе за существование мы видим могущественную и непрерывно действующую форму Отбора. Борьба за существование неизбежно вытекает из размножения в быстро возрастающей геометрической прогрессии, присущего всем органическим суще- ствам. Эта быстрая прогрессия размножения доказывается вычислением — быст- рым размножением многих животных и растений в течение следующих один за другим благоприятных сезонов и при натурализации в новых странах. Рождается более особей, чем может выжить. Песчинка на весах природы может определить жизнь одной особи и смерть другой, какая разновидность или какой вид будут увеличиваться в числе и какие пойдут на убыль или окончательно исчезнут. Так как особи того же вида вступают в наиболее сильную во всех отношениях конку- ренцию, то борьба между ними будет обычно наиболее ожесточенная; она будет почти столь же ожесточенна между разновидностями того же вида и несколько слабее между видами того же рода. С другой стороны, борьба будет нередко ожесточенной и между существами, занимающими отдаленные места в системе природы. Самое слабое преимущество некоторых особей, обнаруживающееся в известном возрасте или в известное время года и дающее им перевес над тем, с кем они конкурируют, или хотя в ничтожной степени делающее их более приспо- собленными к окружающим физическим условиям, может со временем скло- нить весы в их сторону. У животных раздельнополых в большинстве случаев будет обнаруживаться борьба самцов за обладание самками. Наиболее сильные самцы или те, которые наиболее успешно борются с жизненными условиями, будут обыкновенно остав- лять наибольшее потомство. Но успех нередко будет зависеть и от того, что сам- цы обладают особым оружием или средством защиты или особенно привлека- тельны; даже слабое преимущество может повести к победе. Так как геология ясно указывает, что любая страна подвергалась значитель- ным физическим изменениям, то мы вправе ожидать, что органические существа изменялись в естественных условиях так же, как они изменялись в условиях одомашнения. А если в естественных условиях проявлялась изменчивость, то бы- ло бы решительно непонятным, если бы естественный отбор не проявил своего действия. Нередко утверждали, хотя это утверждение не поддается доказатель- 345
ГЛАВА XV ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ XV—5. Мирный подмосковный пейзаж. Труд- но поверить, что в прибрежных зарослях таволги и иван-чая, рогоза и осоки, на лугах и в перелесках идет непрекращающаяся борьба за место под солнцем, приводящая к вытеснению одних растений другими, к смене биоценозов и ландшафтов. В мас- штабах биосферы мы видим, как леса вытесняются степями (и наоборот), как пустыня захватывает новые территории. Эта борьба ужесточается и приводит к смене биоценозов быстрее, когда в нее вмешивается своей хозяйственной дея- тельностью человек. Овцы, вытаптывая степь, превращают ее в пустыню. На месте вырубленного хвойного леса вырастает смешанный. Мелиорация мелких рек при- водит к гибели пойменных лугов типа того, который изображен на этой фотографии. ству, что изменчивость в естественных усло- виях ограничивается очень узкими предела- ми. Человек, хотя он действует только на внешние признаки и нередко руководится только прихотью, может тем не менее в ко- роткий период достигать больших результа- тов, накопляя у своих домашних организмов только индивидуальные различия; а никто, конечно, не станет отрицать, что и [естествен- ные] виды обладают индивидуальными раз- личиями. Но помимо этих различий все нату- ралисты допускают еще существование есте- ственных разновидностей, настолько отли- чающихся друг от друга, что их признают заслуживающими упоминания в сочинениях по систематике. Никто еще не установил яс- ной границы между индивидуальными раз- личиями и незначительными разновидностя- ми или между более резко выраженными разновидностями и подвидами и видами. Не существует ли на отдельных континентах или в различных частях того же континента, разъ- единенных всякого рода преградами, и на от- даленных островах множество форм, кото- рые одни опытные натуралисты признают разновидностями, другие — географически- ми расами или подвидами, а третьи — само- стоятельными, хотя и близкими видами! 346
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ Если же животные и растения изменяются хотя бы крайне медленно и незна- чительно, то почему бы изменениям или индивидуальным отличиям, так или иначе полезным, не сохраняться и не накопляться путем естественного отбора или переживания наиболее приспособленных? Если человек благодаря своему терпению может отбирать изменения, полезные для него, то почему бы при изменчивых и сложных условиях жизни не могли часто возникать и сохраняться или быть отобранными изменения, полезные для живых произведений природы? Какой предел может быть положен этой силе, действующей в течение долгих веков и строго выслеживающей всю конституцию и образ жизни каждого суще- ства, благоприятствуя полезному и отвергая вредное? Я не усматриваю предела деятельности этой силы, медленно и прекрасно приспособляющей каждую фор- му к самым сложным жизненным отношениям. Теория естественного отбора, даже если мы ограничимся этими соображениями, представляется мне в высшей степени вероятной. Я подвел со всею добросовестностью, на какую только способен, итог вы- сказанным против нее возражениям и затруднениям; теперь обратимся к специ- альным фактам и доводам, говорящим в пользу теории. С этой же точки зрения мы можем понять, почему в какой-нибудь области, где возникло много видов одного и того же рода и где они в настоящее время процветают, эти виды пред- ставляют много разновидностей; там, где образование видов шло активно, мы вправе ожидать, как общее правило, что оно еще происходит; так оно и есть в действительности, если разновидности — только зарождающиеся виды. Сверх того, виды больших родов, представляющие большое число разновидностей или зарождающихся видов, сохраняют еще до некоторой степени характер разно- видностей,— они отличаются друг от друга в меньшей степени, чем виды малых родов. Близко родственные виды больших родов имеют, видимо, более ограни- ченное распространение и вследствие своего родства скопляются вокруг других видов небольшими группами,— две особенности, напоминающие разновидности. Эти взаимные отношения были бы очень странны, если бы виды были созданы не- зависимо одни от других, но они вполне понятны, если каждый вид первона- чально существовал как разновидность. Так как каждый вид стремится в силу размножения в геометрической про- грессии безгранично возрастать в числе и так как измененные потомки каждого вида могут тем легче численно возрастать, чем разнообразнее будут их образ жизни и строение, что доставит им возможность завоевать наиболее многочис- ленные и разнообразные места в экономии природы, то естественный отбор будет постоянно проявлять стремление сохранять наиболее расходящихся между со- бой потомков какого-либо одного вида. Отсюда в течение длинного ряда измене- ний слабые различия, характеризующие разновидности того же вида, стремятся разрастись в более резкие различия, свойственные видам того же рода. Новые и усовершенствованные разновидности будут неуклонно замещать и истреблять старые, менее совершенные, и промежуточные разновидности; таким-то обра- зом виды делаются в значительной степени определенными и самостоятельными. Господствующие виды, принадлежащие к большим группам в пределах каждого класса, стремятся породить новые и господствующие формы; таким образом, каждая большая группа стремится сделаться еще больше, а ее представители стремятся все более расходиться в своих признаках. Но так как все группы не мо- гут таким образом разрастаться, ибо весь мир не вместил бы их, то более господ- ствующие группы будут побивать группы менее господствующие. Это стремле- ние больших групп к разрастанию и расхождению в признаках в связи с неизбеж- ным сильным вымиранием объясняет, почему все живые существа располагают- ся в группы, подчиненные другим группам, причем все оказываются включен- ными в небольшое число классов, господствовавших во все времена. Этот вели- кий факт группировки всех органических существ в то, что мы называем Естест- венной системой, окончательно необъясним с точки зрения теории сотворения. Так как естественный отбор действует исключительно путем накопления незначительных, последовательных, благоприятных изменений, то он и не может производить значительных или внезапных видоизменений; он подвигается толь- ко короткими и медленными шагами. Отсюда правило: «Natura non facit saltum» 347
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА XV ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ [«Природа не делает скачков»], все более и более подтверждающееся по мере расширения наших знаний, становится понятным на основании этой теории. Мы можем видеть, почему повсеместно в природе одна и та же общая цель достигает- ся почти бесконечно разнообразными путями, так как каждая особенность, од- нажды приобретенная, долго наследуется, и организации, уже изменившиеся во многих различных направлениях, должны приспособляться к одному и тому же общему назначению. Коротко говоря, мы можем видеть, что природа расточи- тельна на разнообразие, хотя скупа на нововведение. Но почему существовал бы такой закон природы, если бы виды были созданы независимо одни от других, никто не сумел бы объяснить. Так как естественный отбор действует путем конкуренции, то он приспособ- ляет и совершенствует обитателей каждой страны только по отношению к дру- гим ее обитателям; поэтому нам нечего удивляться тому, что виды какой-либо страны, хотя они с обычной точки зрения созданы и специально приспособлены для этой страны, побеждаются и вытесняются натурализованными организмами других стран. Не следует изумляться и тому, что все приспособления в природе, насколько мы можем судить, не абсолютно совершенны, как, например, человече- ский глаз, или что некоторые из них не соответствуют нашему представлению о приспособленности. Нечего удивляться и тому, что жало пчелы, направленное против врага, причиняет смерть самой пчеле; тому, что трутни производятся в таком большом числе ради одного единственного акта, а затем умерщвляются своими бесплодными сестрами; той изумительной трате пыльцы, которая наблю- дается у нашей сосны, той инстинктивной ненависти, которую пчелиная матка питает к своим собственным плодовитым дочерям; тому, что наездники питаются живым телом гусениц, и вообще ни одному подобному случаю. Согласно теории естественного отбора скорее представляется удивительным то, что не открыто еще большего числа подобных случаев отсутствия абсолютного совершенства. Сложные и малоизвестные законы, управляющие образованием разновидно- стей, насколько мы можем судить, идентичны с законами, которые управляли образованием отдельных видов. В обоих случаях физические условия оказывали, по-видимому, некоторое прямое и определенное действие, но как велико это дей- ствие, мы не можем сказать. В отношении как разновидностей, так и видов нема- ловажную роль играла, по-видимому, и коррелятивная изменчивость, так что ко- гда одна часть изменялась, по необходимости изменялись и другие. Как у разно- видностей, так и у видов иногда наблюдается реверсия к давно утраченным при- знакам. Как непонятно, с точки зрения теории сотворения, появление время от времени полос на плечах и ногах различных видов рода лошадей и у их гибридов! И как просто объясняется этот факт, если мы допустим, что все эти виды произо- шли от полосатого предка, точно так же, как различные домашние породы голубя происходят от сизого с темными поперечными полосами скалистого голубя! Что касается инстинктов, то, как ни поразительны некоторые из них, они по теории естественного отбора последовательных, незначительных, но полезных изменений представляют не большие трудности, чем строение тела. Мы можем, таким образом, понять, почему природа, наделяя различных животных того же класса различными их инстинктами, подвигается только постепенными шагами. Я пытался показать, как много света проливает этот принцип постепенности на поразительные архитектурные способности обыкновенной пчелы. Привычка, без сомнения, нередко принимает участие в изменении инстинктов, но, очевидно, в ней нет необходимости, как мы видим на примере бесполых насекомых, не оставляющих по себе потомства, которое могло бы унаследовать последствия продолжительных привычек. Допуская, что все виды того же рода произошли от общего предка и унаследовали много общих особенностей, мы можем понять, каким образом сходные виды, находясь в самых различных жизненных услови- ях, руководятся почти одними и теми же инстинктами; почему, например, дрозды тропической и умеренной Южной Америки обмазывают свои гнезда грязью так же, как и наши британские виды. С точки зрения медленного приобретения ин- стинктов путем естественного отбора, нам не представляется удивительным, если некоторые инстинкты несовершенны и ведут к ошибкам, равно как и то, что мно- гие инстинкты причиняют страдания другим животным. 348
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ Если мы допустим, что геологическая летопись в крайней степени несовершенна, тогда доставляемые ею факты являются силь- ным подтверждением теории родственного происхождения путем изменений. Новые ви- ды появлялись на сцене медленно и через последующие промежутки времени, причем размеры изменения за равные промежутки времени были весьма различны для различ- ных групп. Вымирание видов и целых групп видов, игравшее такую выдающуюся роль в истории органического мира, является почти неизбежным следствием принципа естествен- ного отбора, так как старые формы заме- щаются новыми и усовершенствованными формами. Ни один единичный вид или группа видов не появляются вновь, если раз была прервана цепь обычных поколений. Основ- ной факт, что все вымершие существа могут быть соединены в одну общую систему со всеми современными существами, естествен- но, вытекает из того, что и современные, и вымершие существа являются потомками об- щих предков. Так как виды в течение долгого периода своего развития и изменения по- стоянно расходились в своих признаках, то становится понятным, почему более древние формы или ранние прародители каждой группы часто занимают до некоторой степени промежуточное положение между ныне существующими группами. Современные формы в целом обыкновенно признаются и более высоко стоящими на органической лестнице по сравнению с древними формами; они и действительно должны занимать более высокое положение в том смысле, что позд- нейшие и более усовершенствованные формы победили в борьбе за жизнь формы древней- шие и менее усовершенствованные; также и их органы обычно в большей степени специа- лизировались для выполнения различных функций. Этот факт вполне совместим с существованием многочисленных организ- мов, еще сохранивших более простое, мало усовершенствованное строение, приспособ- ленное для простых условий их существова- ния; он вполне совместим также и с тем, что организация некоторых форм регрессирова- ла, делаясь на каждой стадии [исторического] развития более приспособленной к новому и деградировавшему образу жизни. Наконец, удивительный закон продолжительного сохранения близких форм на том же конти- ненте — сумчатых в Австралии, неполнозу- бых в Америке и других подобных случаев — вполне понятен, так как в пределах одной и той же страны существующие и вымершие организмы тесно связаны общим происхож- дением. XV—6. Наездник, откладывающий яйцо в гу- сеницу. Такие отношения между орга- низмами еще в юности смущали Дарвина, бывшего в ту пору глубоко верующим. Об этических началах своего неверия Дарвин впоследствии неоднократно высказывался. Так, в письме к американскому натурали- сту Аза Грею он писал: «Я признаю, что не так отчетливо вижу во всем промысел божий и дарованную нам благодать. В ми- ре, по-моему, слишком много страданий. Не верится, что всемогущий и мило- сердный всевышний нарочно создал ихнев- монов (семейство наездников—А. Я., Б. М.) для единственного предназначения — паразитировать в организмах гусениц и по- жирать их изнутри, а кошек — чтобы охотиться за мышами». 349
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XV XV—7. Гнездо дрозда изнутри обмазано глиной. Дарвин был прав, указывая на то, что общность поведения и сходные инстин- кты могут свидетельствовать об эволюци- онном родстве не хуже, чем особенности морфологии. Лишь в последнее время особенности поведения животных, в пер- вую очередь при размножении и выведе- нии потомства стали исследоваться в эво- люционном аспекте (это объект сравни- тельной этологии, созданной К. Лоренцом и Н. Тинбергеном). Что касается географического распределе- ния, то, если мы допустим, что в течение дол- гого ряда веков происходило расселение из одной части света в другую, объясняющееся прежними климатическими и географиче- скими изменениями и многочисленными дей- ствующими время от времени и неизвестны- ми нам способами распространения, мы бу- дем в состоянии понять, на основании теории общего происхождения, сопровождаемого изменением, большую часть основных фак- тов, касающихся Распределения [организмов]. Мы можем понять и поразительный паралле- лизм, существующий между распределением органических существ в пространстве и их геологической последовательностью по времени, так как в обоих случаях организмы были одинаково связаны между собой цепью обычных поколений и способы изменения были одни и те же. Мы вполне поймем смысл изумительного факта, поражавшего каждого путешественника, а именно, что на одном и том же континенте при самых различных ус- ловиях, в жарком и холодном климате, в го- рах и на равнинах, в пустынях и болотах, большая часть обитателей, принадлежащих к одному и тому же обширному классу, об- наруживает явные черты родства, потому 350
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ что они являются потомками одних и тех же родоначальников и первых коло- нистов. На основании того же принципа прежнего расселения, сопровождав- шегося в большинстве случаев изменением, мы можем понять, основываясь на [существовании] ледникового периода, тождество некоторых растений и близкое родство многих других на большинстве отдаленных друг от друга гор и в северном и южном умеренных поясах, а также и близкое родство некоторых обитателей морей северного и южного умеренных поясов несмотря на то, что они отделены друг от друга всею частью океана, лежащей между тропиками. Хотя две страны и могут обладать физическими условиями, настолько между со- бой сходными, насколько это необходимо для [обитания в них] одного и того же вида, мы не должны удивляться тому, что их обитатели резко отличаются друг от друга, раз эти страны в течение долгого периода времени были совершен- но разобщены; так как взаимные отношения между организмами самые важные из всех отношений и так как две страны должны были получать колонистов в раз- личные времена и в различных пропорциях из какой-нибудь другой страны или обмениваясь друг с другом, то и направление изменения в обеих областях неиз- бежно должно было быть различным. С этой точки зрения на миграцию, сопровождаемую последующим изменени- ем, мы можем понять, почему океанические острова населены только немного- численными видами и почему большая часть этих видов относится к своеобраз- ным или эндемичным формам. Для нас ясно, почему виды, принадлежащие к тем группам животных, которые не могут переселяться через значительные прост- ранства океана, каковы лягушки и наземные млекопитающие, не встречаются на океанических островах и почему, с другой стороны, новые и своеобразные виды летучих мышей, животных, которые могут перелетать океан, нередко встречают- ся на островах, далеких от какого-либо материка. Такие случаи, как, например, наличие своеобразных видов летучих мышей на океанических островах и полное отсутствие других наземных млекопитающих,— факты совершенно необъясни- мые с точки зрения теории отдельных актов творения. Существование близко родственных или замещающих видов в каких-нибудь двух областях предполагают согласно теории родственного происхождения, сопровождаемого изменением, что одни и те же родоначальные формы прежде населяли обе области, и мы действительно почти всегда убеждаемся, что всюду, где многочисленные близко родственные виды населяют две области, некоторое число тождественных видов распространено в обеих областях. Всюду, где встре- чаются многочисленные близко родственные, но все же различные виды, встре- чаются и сомнительные формы и разновидности, принадлежащие к тем же груп- пам. Можно признать за правило, весьма широко распространенное, что населе- ние любой области находится в близком родстве с населением ближайшего ис- точника, откуда могли произойти иммигранты. Это обнаруживается поразитель- ным образом почти у всех растений и животных Галапагосского архипелага, Хуан Фернандеса и других американских островов в связи с растениями и животными соседнего американского континента; то же самое отношение существует между населением архипелага Зеленого мыса и других африканских островов с населе- нием африканского материка. Необходимо признать, что эти факты не получают никакого объяснения с точки зрения теории сотворения. Как мы видели, тот факт, что все существующие и когда-либо существовав- шие организмы могут быть распределены в пределах нескольких больших клас- сов и в группы, подчиненные другим группам, причем вымершие группы нередко занимают промежуточное положение между современными группами, вполне понятен с точки зрения теории естественного отбора с ее необходимыми послед- ствиями — вымиранием и расхождением признаков. На основании тех же прин- ципов мы видим, почему взаимное средство форм в каждом классе представляет- ся таким сложным и окольным. Мы видим, почему некоторые признаки значи- тельно более пригодны, чем другие, для целей классификации; почему приспосо- бительные признаки, весьма важные для обладающих ими существ, вряд ли имеют какое-либо значение для классификации; почему признаки, заимство- ванные от рудиментарных частей, хотя совершенно бесполезны для обладающих ими существ, часто так ценны для классификации, и, наконец, почему эмбриоло- 351
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XV Грибы Слизевики Простейшие Термоплазма Сульфолобус Термоацидофилы Метаногены Галофилы Животные Растения Цианобактерии („сине-зеленые водоросли") Эубактерии Архебактерии
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ гические признаки нередко представляются наиболее ценными. Истинное средство всех органических существ в отличие от их сход- ства, вызванного одинаковыми приспособ- лениями, зависит от наследственности или общности происхождения. Естественная си- стема — не что иное, как генеалогическое распределение существ, причем приобретен- ные ими степени различия определяются тер- минами — разновидности, виды, роды, се- мейства ит. д.; и мы должны раскрыть эти линии родства, при помощи наиболее по- стоянных признаков, каковы бы эти признаки ни были и как бы ни было ничтожно их значение для жизни. Сходное распределение костей в руке человека, крыле летучей мыши, плавнике дельфина и ноге лошади, одинаковое число позвонков, образующих шею жирафа и слона, и бесчисленные другие подобные факты сра- зу становятся нам понятными с точки зре- ния теории родственного происхождения, сопровождаемого медленным и незначитель- ным последовательным изменением. Сходст- во в основном строении крыла и ноги летучей мыши, функции которых совершенно различ- ны, челюстей и ног краба, лепестков, тычинок и пестиков цветка также в значительной сте- пени понятно с точки зрения постепенного превращения частей или органов, первона- чально друг с другом сходных у какого-ни- будь отдаленного йредка каждого из этих классов. Согласно тому принципу, что по- следовательные изменения не всегда прояв- ляются в раннем возрасте и наследуются в соответствующем позднем периоде жизни, мы можем ясно понять, почему зародыши млекопитающих, птиц, пресмыкающихся и рыб так поразительно между собою сходны, между тем как взрослые формы так различ- ны. Нас не будет более удивлять тот факт, что зародыши дышащих воздухом млекопи- тающих или птиц имеют жаберные щели и артериальные дуги подобно рыбам, дыша- щим воздухом, растворенным в воде, при помощи хорошо развитых жабр. Неупражнение, иногда при содействии естественного отбора, нередко приводило к вырождению органов, ставших бесполезными при изменении образа жизни или жизненных условий; отсюда нам становится понятным значение рудиментарных органов. Но не- упражнение и отбор будут обычно действо- вать на каждое существо, достигшее зрело- сти, принимающее полностью участие в борь- бе за существование, и таким образом бу- дут оказывать мало влияния на орган в те- чение раннего периода развития; следова- тельно, орган не будет редуцироваться или XV—8. Схема родства царств живой природы. Как оценить родство между бактерией и грибом, растением и животным? После того как мы научились расшифровывать строение нуклеиновых кислот, это стало возможным. В самом деле, у бактерии и человека нет гомологичных органов, которые можно сравнивать, но есть гомо- логичные гены, белки и рибонуклеиновые кислоты (РНК). Теперь большинство исследователей признает, что вскоре после возникновения жизни она разделилась на три корня, которые можно назвать над царствами. По- видимому, больше всего черт исходных протоорганизмов сохранили архебакте- рии, которых прежде объединяли с настоя- щими (эу бак терпя ми). Архебактерии оби- тают в бескислородных илах, концентри- рованных растворах сол и, горячих вулкани- ческих источниках. Второе мощное над- царство— эубактерии. Из третьего корня развилась ветвь организмов, имеющих оформленное ядро с оболочкой — эука- риот. Есть обоснованная (но не всеми разделяемая) гипотеза, что эукариоты возникли в результате симбиоза их пред- ков с предками митохондрий и хлоропла- стов. Над царство эукариот очень рано, по- видимому, более чем миллиард лет назад, разделилось на царства животных, расте- ний и грибов. (Грибы более близки к животным, чем к растениям.) До сих пор не вполне ясно положение простейших: следует ли их объединить в единое царство или же разделить на несколько? Наконец, небольшая группа слизевиков настолько своеобразна, что лишь с трудом может быть включена в царство грибов, с кото- рым ее традиционно объединяют. По- видимому, многоклеточность возникла независимо у грибов, растений, губок и других животных. 353
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XV XV—9. Шейный отдел всех млекопитающих состоит из 7 позвонков, несмотря на то что у жирафа (1) он занимает не менее 40% всей длины позвоночника, у слона (2) — всего около 5%, а у кита (3) — еще меньше. Только у ламантина число шейных позвонков сокращено до 6, а у пяти видов ленивцев (Bradypodtdae) найдены вариа- ции в числе шейных позвонков от 6 до 9! Универсальное число позвонков у всех млекопитающих можно рассматривать как одно из доказательств общности их про- исхождения, тогда как отклонения от этого числа (специфические вторичные приспо- собления) не имеют пока вполне ясного ункционального значения. становиться рудиментарным в этом раннем возрасте. Так, например, теленок унаследовал зубы, которые никогда не прорезываются сквозь десны верхней челюсти, от древнего предка, имевшего вполне развитые зубы, и мы можем предположить, что зубы взрослого животного когда-то редуцировались вследствие неупражнения, благодаря тому, что язык или губы силою естествен- ного отбора сделались в высшей степени приспособленными к ощипыванию травы без помощи зубов; между тем у теленка зубы остались неизмененными и на основании принципа унаследования в соответственном возрасте на- следуются с отдаленных времен до настоящего дня. С точки зрения [теории, по которой] каждый организм со всеми его частями был специально создан, совер- шенно непонятно, каким образом так часто могут встречаться органы, бесполез- ность которых очевидна,— такие, например, как эмбриональные зубы у теленка или сморщенные крылья под спаянными надкрыльями многих жуков. Природа как будто нарочно позаботилась о том, чтобы раскрыть перед нами при помощи рудиментарных органов, эмбриологических и гомологических структур тот план, по которому она создает изменения, но мы слишком слепы, чтобы пони- мать, что она хотела этим выразить. Я вкратце повторил соображения и факты, вполне убедившие меня в том, что виды изменялись в течение длинного хода [исторического] развития. Это было достигнуто главным образом при посредстве естественного отбора многочислен- ных последовательных, незначительных благоприятных изменений, которым оказали существенное содействие унаследованные последствия упражнения и неупражнения частей; менее существенную помощь по отношению к приспо- собительным структурам, прошлым или настоящим, оказывали прямое действие внешних условий и те изменения, которые по нашему незнанию кажутся нам возникающими самопроизвольно. По-видимому, я прежде придавал недостаточное значение силе и распространенности этих последних форм изменчивости, вызывающих прочные видоизменения в строении независимо от естественного отбора. Но так как в недавнее время мои выводы были преврат- но истолкованы, и утверждали, что я приписываю изменение видов исклю- чительно естественному отбору, то мне может быть позволено будет заметить, что в первом и последующих изданиях этой книги я поместил на очень видном месте, именно в конце введения, следующие слова: «я убежден, что естественный отбор был главным, но не исключительным фактором измене- ния ». Это не помогло: велика сила упорного извращения [чужих мыслей]; но история науки показывает, что, по счастию, действие этой силы непродолжи- тельно. 354
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ Невозможно допустить, чтобы ложная теория объясняла столь удовлетвори- тельно, как это делает теория естественного отбора, различные обширные груп- пы фактов, которые были только что перечислены. Недавно было сделано возра- жение, что подобный способ аргументации ненадежен, но это — метод, постоян- но применяемый при суждении об обычных явлениях жизни и часто применяв- шийся величайшими естествоиспытателями. Так была создана теория волнооб- разного движения света, и уверенность в том, что Земля вращается вокруг своей оси, до недавнего времени почти не опиралась на прямое доказательство. Возра- жение, что наука до сих пор не пролила света на гораздо более высокие задачи о сущности и начале жизни, не имеет значения. Кто возьмется объяснить сущ- ность всемирного тяготения? Никто теперь, конечно, не возражает против выво- дов, вытекающих из этого неизвестного начала притяжения, несмотря на то, что Лейбниц когда-то обвинил Ньютона в том, что он вводит «в философию таинст- венные свойства и чудеса». Но, может быть, спросят, почему же до самого недавнего времени все наибо- лее выдающиеся современные натуралисты и геологи не верили в изменяемость видов? Нельзя утверждать, что органические существа в естественном состоянии не подвержены изменениям; нельзя доказать, что размер изменений на протяже- нии длинного ряда веков был количественно ограничен; не предложено и не мо- жет быть предложено никакой ясной границы между видом и хорошо выражен- ной разновидностью. Нельзя утверждать, что виды при их скрещивании неизмен- но оказываются бесплодными, а разновидности — неизменно плодовитыми; или что бесплодие является специальной особенностью видов и признаком их [не- зависимого] сотворения. Вера в неизменность видов была почти неизбежна до тех пор, пока существовало убеждение в кратковременности истории Земли; те- перь же, когда мы получили некоторое представление о продолжительности геологического времени, мы склонны без достаточных доказательств допустить, что геологическая летопись настолько полна, что должна была бы доставить нам очевидные доказательства превращения видов, если б они [действительно] под- вергались превращению. Но главной причиной естественного нежелания допустить, что какой-либо вид мог дать начало другому, с ним несходному виду, заключается в том, что мы всегда неохотно допускаем существование великих перемен, отдельных стадий которых мы не в состоянии уловить. Это затруднение совершенно сходно с тем, которое испытывали геологи, когда Лайелль выдвинул впервые свое утвержде- ние о том, что длинные ряды внутриматериковых скал и глубокие долины яв- ляются результатами деятельности акторов, которые мы и теперь еще видим в действии. Наш разум не может схватить полного смысла, сказанного с выраже- нием «миллион лет»; он не может подвести итог и усмотреть конечный резуль- тат многочисленных легких изменений, накоплявшихся в течение почти безгра- ничного числа поколений. Хотя я вполне убежден в истинности тех воззрений, которые в виде извлече- ния изложены в этой книге, я никоим образом не надеюсь убедить опытных натуралистов, владеющих огромным фактическим материалом, который на про- тяжении длинного ряда лет рассматривался ими с точки зрения, прямо противо- положной моей. Так легко скрывать наше незнание под оболочкой таких выра- жений, каковы «план творения», «единство цели» и т. д., и воображать, что мы даем объяснения, тогда как только повторяем [в других выражениях] самый факт. Всякий, кто склонен придавать больше веса неразрешенным затруд- нениям, чем объяснению известного числа фактов, конечно, отвергнет мою теорию. На небольшое число натуралистов, обладающих значительной гибкостью ума и уже начинавших сомневаться в неизменности видов, эта книга, может быть, повлияет; но я обращаюсь с доверием к будущему — к молодому, под- растающему поколению натуралистов, которые будут в состоянии с должным беспристрастием взвесить обе стороны вопроса. Тот, кто убедится, что виды изменчивы, окажет хорошую услугу, добросовестно высказав свое убеждение; только таким образом будет сдвинута с места та масса предрассудков, которая тяготеет над этими вопросами. 355
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ГЛАВА XV ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ В качестве напоминания о прежнем положении вещей я сохранил в предшест- вующих параграфах и в других местах несколько строк, указывающих на то, что натуралисты верят в отдельное сотворение каждого вида, и меня много осуждали за то, что я выражался таким образом. Но не подлежит сомнению, что таково было общее убеждение, когда появилось первое издание этой книги. В бы- лое время мне приходилось беседовать об эволюции с очень многими натура- листами, и я ни разу не встретил сочувственного отношения к этому воззрению. Очень возможно, что и тогда уже некоторые из них были убеждены в суще- ствовании эволюции, но они или отмалчивались, или выражались так дву- смысленно, что трудно было угадать смысл их слов. Теперь положение совер- шенно изменилось, и почти каждый натуралист допускает великий принцип эволюции. Но все же некоторые продолжают еще думать, что виды совершенно внезапно и совершенно непонятным образом породили новые, совершенно отличные от них формы, но, как я пытался показать, против этого допущения внезапных и резких превращений можно выдвинуть весьма веские доказатель- ства. С научной точки зрения и в качестве орудия для дальнейших исследований предположение о внезапном и необъяснимом образовании новых форм из более древних, резко от них отличающихся, представляет мало преимуществ перед старым верованием в сотворение новых видов из праха земного. Могут спросить, до каких пределов я распространяю учение об изменении ви- дов. Ответить на это нелегко, потому что, по мере того как разрастается степень различия между рассматриваемыми нами формами, уменьшаются в числе и в степени своей убедительности доводы, говорящие в пользу общности происхож- дения. Но при помощи некоторых весьма сильных аргументов можно пойти очень далеко. Все представители целых классов связаны между собой цепью сродства, и все могут быть классифицированы на основании одного и того же принципа в последовательно подчиненные группы. Ископаемые остатки иногда заполняют очень большие промежутки между существующими отрядами. Органы в рудиментарном состоянии ясно указывают, что у отдаленного пред- ка они были вполне развиты; а это во многих случаях вынуждает принять огром- ную степень изменений в потомстве. В пределах целых классов различные орга- ны построены по одному образцу, а зародыши близко между собою сходны. На этом основании теория единства происхождения, сопровождаемого изменением, охватывает всех представителей каждого обширного класса или царства. Я пола- гаю, что животные происходят самое большее от четырех или пяти родоначаль- ных форм, а растения — от такого же или еще меньшего числа. Аналогия заставила бы меня сделать еще один шаг — допустить, что все жи- вотные и растения происходят от одного общего прототипа. Но аналогия может иногда быть неверным путеводителем. Тем не менее все живые существа имеют много общего в их химическом составе, в их клеточном строении, в законах их роста и в их чувствительности по отношению к вредным влияниям. Поэтому, на основании принципа естественного отбора, сопровождаемого расхождением признаков, не представляется невероятным, что от какой-нибудь подобной низко организованной и промежуточной формы могли развиться как животные, так и растения; а если мы допустим это, мы должны допустить, что и все органические существа, когда-либо жившие на Земле, могут происходить от одной первобыт- ной формы. Конечно, вполне возможно, как указывал м-р Дж. Г. Льюис, что при первоначальном возникновении жизни появилось много различных форм; но ес- ли оно и было так, то мы можем заключить, что только немногие из них остави- ли по себе измененное потомство. Потому что, как я только что заметил по отно- шению к членам каждого царства, каковы позвоночные, членистые и т. д., мы имеем ясное доказательства, вытекающее из их эмбриональных, гомологичных и рудиментарных структур, что в пределах данного царства все члены происхо- дят от одного общего предка. Когда воззрения, развиваемые мною в этой книге и м-ром Уоллесом, или аналогичные взгляды на происхождение видов сделаются общепринятыми, это будет сопровождаться, как мы смутно предвидим, глубоким переворотом в обла- сти естественной истории. Систематики по-прежнему будут заниматься своим делом, но они будут избавлены от постоянного, как призрак преследующего их, 356
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ должны ли они ту или иную фор- сомнения му признать за истинный вид. И это будет, говорю на основании личного опыта, нема- лым облегчением. Бесконечные споры о том, следует ли каких-то пятьдесят видов британ- ских ежевик признать за хорошие виды, на- конец прекратятся. Систематикам только придется решать, вопрос (не скажу, чтобы он был легок), достаточно ли постоянна та или иная форма и достаточно ли она отли- чается от других форм, чтобы поддаваться определению; а если это определение воз- можно, то достаточно ли существенно раз- личие, чтобы на основании его стоило уста- новить видовое название. Это последнее соображение окажется гораздо более сущест- венным, чем в настоящее время принято полагать, так как большинство современных натуралистов признает, что как бы ничтожно не было различие между двумя любыми фор- мами, если только они не соединены проме- жуточными ступенями, его достаточно, что- бы признать обе формы видами. Мы принуждены будем также признать, что единственное различие между видом и хорошо выраженными разновидностями зак- лючается лишь в том, что последние, как достоверно известно или предполагается, связаны между собой в настоящее время промежуточными ступенями, между тем как виды были связаны таким же образом в преж- нее время. Отсюда, не отбрасывая того сооб- ражения, что в настоящее время существуют промежуточные ступени между двумя любы- ми формами, мы будем вынуждены взвеши- вать более тщательно и более ценить размеры действительного различия между ними. Весь- ма возможно, что формы, теперь обыкновен- но признаваемые за разновидности, впослед- ствии будут признаны достойными особых видовых названий; и в таком случае язык науки и обыкновенная речь достигнут боль- шего согласия. Словом, мы будем относиться к видам таким же образом, как относятся к родам те натуралисты, которые допускают, что роды — только искусственные комбина- ции, придуманные ради удобства. Многим такая перспектива, может быть, не улыбает- ся, но зато мы навсегда освободимся от тщет- ных поисков за неуловленный до сих пор и неуловимой сущностью слова «вид». Другие общие отделы естественной исто- рии приобретут громадный интерес. Употреб- ляемые натуралистами термины — сродство, родственная связь, общность типа, отцовство, морфология, приспособительные признаки, рудиментарные и выродившиеся органы и т. д.— перестанут быть метафорами и полу- чат ясный смысл. Когда мы перестанем смот- О° °оо% о ° XV—10. У бактерий нет механизмов генетиче- ской рекомбинации, связанных с половым возник так называемый «половой процесс» бактерий). Этот ген может быть перенесен от одной бактерии к другой. Так, в частно- сти, бактерии обмениваются генами устой- чивости к антибиотикам (а врачи, прописы- вая больным эти антибиотики, выступают как фактор отбора). Это явление получило название латерального переноса (генети- ческой информации). У высших орга- низмов латеральный перенос вытесняется половым процессом. Однако человек ис- пользовал его в своих целях в генной инженерии. Для этого нужный ген (на рисунке показан красным цветом) смеши- вается в пробирке с плазмидной ДНК, разрезанной соответствующим фермен- том (рестриктазой) (1). Затем другой фермент (лигаза) восстанавливает кольце- вую структуру плазмидной ДНК, иногда со процессом (мейозом, образованием га- мет, слиянием гамет). Но у прокариот выработались свои оригинальные способы обмена генетической информацией. Они связаны с заражением бактериальных кле- ток умеренными (то есть не вызывающими гибели клеток) вирусами и их производны- ми — плазмидами. В кольцевую молекулу ДНК плазмиды может включиться кусок «хозяйской» ДНК (из такого механизма 357
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XV встроенным чужеродным геном (2). Затем размножают плазмиды в бактериях и спе- циальными методами отбирают из многих сотен тысяч единицы со встроенными генами (3). Если этот ген активен в бакте- рии, она начинает продуцировать нужный человеку белок (так удается получить инсулин, интерферон, гормон роста) (4). Примечательно, что в генной инженерии самые новейшие методы молекулярной биологии неразрывно сочетаются с прин- ципом искусственного отбора. реть на органическое существо, как дикарь смотрит на корабль, т. е. как на нечто превы- шающее его понимание; когда в каждом произведении природы мы будем видеть неч- то имеющее длинную историю; когда в каж- дом сложном строении или инстинкте мы бу- дем видеть итог многочисленных приспособ- лений, каждое из которых полезно их облада- телю, подобно тому как всякое великое меха- ническое изобретение есть итог труда, опыт- ности, разума и даже ошибок многочислен- ных тружеников; когда мы выработаем такое воззрение на органические существа, как не- измеримо — говорю на основании личного опыта — возрастет интерес, который пред- ставит нам изучение естественной истории! Откроется громадное и почти непочатое поле для исследования причин и законов изменений, корреляции, действия упражне- ния и неупражнения, непосредственного действия внешних условий и т. д. Возрастет в громадной степени значение изучения на- ших домашних пород. Новая разновидность, выведенная человеком, представится более любопытным и важным предметом изучения, чем добавление еще одного вида к бесконеч- ному числу уже занесенных в списки. Наши классификации превратятся, насколько это возможно, в родословные, и тогда в действи- тельности они представят нам то, что по пра- ву можно будет назвать планом творения. Правила классификации, несомненно, упро- стятся, когда мы будем иметь в виду вполне определенную задачу. У нас не сохранилось ни родословных, ни гербов, и мы должны рас- крывать и прослеживать многочисленные расходящиеся линии происхождения в наших естественных генеалогиях по любым призна- кам, которые долго наследовались. Рудимен- тарные органы будут безошибочно свиде- тельствовать о природе давно утраченных структур. Виды и группы видов, которые и мы считаем уклоняющимися и которые, пожалуй, можно назвать живыми ископае- мыми, помогут нам составить себе картину древних форм жизни. Эмбриология раскроет нам нередко темное для нас строение прото- типов каждого большого класса. Когда мы получим уверенность в том, что все особи того же вида и близко родственные виды большинства родов произошли на про- тяжении не очень отдаленного периода от одного общего прародителя и распространи- лись из одного места их происхождения, ког- да мы лучше ознакомимся с разнообразными способами расселения, тогда — при свете, который уже проливает и еще прольет геоло- гия на прошлые изменения климата и уровня суши,— мы конечно будем в состоянии пре- 358
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ способами вследствие ней остат- физических условий, именно взаимные от- восходно проследить и прежние способы расселения обитателей всего земного шара. Даже в настоящее время сравнение различий между обитателями мо- рей на противоположных сторонах континента и природы различных обитате- лей этого континента в связи со свойственными им очевидными расселения бросает уже некоторый свет на древнюю географию. Слава геологии, этой благородной науки, несколько померкнет крайней неполноты ее летописей. Земная кора с заключенными в ками не может быть рассматриваема как богатый музей, а скорее как бедная коллекция, собранная наудачу и через долгие промежутки времени. Придется признать, что большие, богатые ископаемыми формации были обязаны своим образованием необычайному стечению благоприятных обстоятельств, а что пустые промежутки между последовательными ярусами соответствуют пе- риодам громадной продолжительности. Но мы будем в состоянии оценивать продолжительность этих промежутков путем сравнения предшествующих и последующих органических форм. Мы должны соблюдать осторожность, признавая строгую одновременность двух формаций, не заключающих много- численных тождественных видов, в силу общей преемственности форм жизни. Так как виды образуются и истребляются благодаря медленному действию и теперь еще существующих причин, а не в силу чудесных актов творения; так как наиболее существенными из всех причин, вызывающих органические изменения, являются те, которые почти не зависят от изменяющихся, и, быть может, внезапно изменяющихся, ношения между организмами, причем усовершенствование одного организма влечет за собой усовершенствование или истребление других,— то, как сле- дует [из этих двух поколений], размеры органического изменения, представ- ляемые ископаемыми последовательных формаций, служат, по-видимому, хоро- шим мерилом относительного, если не абсолютного промежутка времени. Впро- чем, некоторое число видов, при совместном существовании, может долгое время оставаться неизменным, между тем как за тот же период времени некоторые из тех же видов, переселившись в новые страны и конкурируя с чуждыми организ- мами, могут измениться; поэтому мы не должны придавать слишком большого значения органическим изменениям как мерилу времени. В будущем, я предвижу, откроется еще новое и более важное поле исследова- ния. Психология будет прочно основана на фундаменте, уже прекрасно заложен- ном м-ром Гербертом Спенсером, а именно — на необходимости приобретения каждого умственного качества и способности постепенным путем. Много света будет пролито на происхождение человека и на его историю. Многие выдающиеся авторы, по-видимому, вполне удовлетворены воззрени- ем, что каждый вид был создан независимо. По моему мнению, с тем, что нам известно о законах, запечатленных в материи Творцом, более согласуется зависи- мость образования и исчезновения прошлых и настоящих обитателей Земли от вторичных причин, подобных тем, которые определяют рождение и смерть осо- бей. Когда я рассматриваю все существа не как результаты отдельных актов тво- рения, а как прямых потомков немногих существ, живших задолго до отложения первых пластов кембрийской системы, они облагораживаются в моих глазах. Су- дя по прошлому, мы можем с уверенностью заключить, что ни один ныне живу- щий вид не передаст своего неизменного подобия отдаленному потомству. Из существующих же ныне видов только немногие оставят по себе потомство до от- даленного будущего, так как общая группировка всех органических существ ука- зывает, что большая часть видов в каждом роде и все виды многих родов не оста- вили потомства, но окончательно вымерли. Мы можем даже настолько далеко пророчески заглянуть в будущее, чтобы предсказать, что наиболее обыкновен- ные и широко распространенные виды, принадлежащие к обширным и господст- вующим группам в пределах каждого класса, окончательно возьмут верх и поро- дят новые господствующие виды. Так как все ныне живущие формы жизни явля- ются прямыми потомками тех, которые жили задолго до кембрийской эпохи, то мы можем быть уверены, что обычная последовательность поколений не была ни разу прервана и что никогда никакие катаклизмы не опустошали всю Землю. От- сюда, мы можем с доверием рассчитывать на безопасное и продолжительное 359
ЧАР.ТЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XV XV—11. Череп гигантского хищного динозав- ра — тарбозавра, близкого к североаме- риканскому тиранозавру. Палеонтология вместе с геологией со времен Ч. Дарвина проделала немалый путь. И хотя все соображения Дарвина о неполноте пале- онтологической летописи остаются в силе, многие бреши в ней уже заполнены. будущее. И так как естественный отбор дей- ствует только в силу и ради блага каждого существа, то все качества, телесные и умст- венные, будут прогрессировать, стремясь к совершенству. Любопытно созерцать густо заросший бе- рег, покрытый многочисленными, разнооб- разными растениями, птиц, поющих в кустах, насекомых, порхающих вокруг, червей, пол- зающих в сырой земле, и думать, что .все эти прекрасно построенные формы, столь отли- чающиеся одна от другой и так сложно одна от другой зависящие, были созданы, благо- даря законам, еще и теперь действующим вокруг нас. Эти законы в самом широком смысле — Рост и Воспроизведение, На- следственность, почти необходимо выте- кающая из воспроизведения, Изменчивость, зависящая от прямого или косвенного дейст- вия жизненных условий и от упражнения и неупражнения. Прогрессия размножения, столь высокая, что она ведет к Борьбе за жизнь и ее последствию — Естественному отбору, влекущему за собою Расхождение признаков и Вымирание менеё совершенных форм. Таким образом, из войны природы, из голода и смерти непосредственно вытекает самый высокий результат, какой уж в состоя- 360
КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ Homo sapiens Homo erectus habilis Australopithecus boisei robustus Australopithecus africanus Australopithecus afarensis 4 млн. лет F XV—12. Родословная человека по последним данным. Около 4 млн. лет назад один из представителей большой группы австрало- питеков (лат.-греч.— «южные обезьяны»), обитавших в Центральной и Северной Африке,— австралопитек афарский, поми- мо двух тупиковых ветвей (австралопите- ков Бойса и мощного), прямо или через промежуточную ступень — австралопите- ка африканского дал начало новому роду Ното. Первый человек — Homo habilis (человек умелый) уже умел изготавливать примитивные каменные орудия. Следую- щая ступень — Н. erectus (человек вы- прямленный, питекантроп) уже широко расселился по Европе и Азии и дал начало человеку разумному — Н. sapiens (вымер- шие неандертальцы и современные люди). с 361
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ГЛАВА XV XV—13. Современный человек берет в свои руки управление развитием живой приро- ды. Нас, людей, на Земле становится так много, что не остается уже уголков «дикой» природы. Это означает, что чело- век должен заботиться о всех живых существах планеты: регулировать числен- ность одних, сдерживать и регулировать численность других, спасать от вымирания третьих. Тихоокеанский морж (Odobaenus ros- marus) еще недавно находился почти на грани истребления. В результате целого комплекса международных мер по его охране, принятых как в СССР, так и в дру- гих странах, его численность увеличили в несколько раз. Осенью десятки тысяч самцов моржа выходят на лежбища даже в тех местах, которые десятки лет пустовали. Сейчас моржи начали распространять- ся на юг, и их уже видели у южной оконечности Камчатки, где они обитали 200—300 лет назад. нии себе представить,— образование высших животных. Есть величие в этом воз- зрении, по которому жизнь с ее различными проявлениями Творец первоначаль- но вдохнул в одну или ограниченное число форм; и между тем как наша планета продолжает вращаться, согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала возникло и продолжает возникать бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм.
ПОСЛЕСЛОВИЕ Несомненно, книга Ч. Дарвина «Проис- хождение видов» является самой значитель- ной работой в биологии за последние 125 лет. Но споры вокруг этой работы идут непрерыв- но, начиная с первого дня ее выхода в свет. Через две недели после появления первого издания этой книги Ф. Энгельс писал К. Марк- су: «...до сих пор никогда еще не было столь грандиозной попытки доказать историческое развитие в природе, да к тому же еще с таким успехом» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд,, г. 29, с. 424), Но были и ярые против- ники концепции Дарвина, Сначала борьба шла за само признание факта эволюции. Но к концу XIX в. этот факт стал в науке обще- принятым, Тогда разгорелись споры вокруг дарвинизма — так стало называться учение Ч. Дарвина (точнее, вокруг основ дарвиниз- ма— принципа естественного отбора). Его роль принижалась, сводилась к простому «просеиванию» отдельных вариаций, отвер- гался и творческий характер отбора, j сере- дине XX в, начался новый этап критики дар- винизма, на этот раз с позиций молекулярной биологии. Некоторые исследователи, изучаю- щие жизнь на уровне молекул, стали заяв- лять, что тут принципы Ч. Дарвина неприме- нимы, что эволюция идет по каким-то слу- чайным направлениям, огромными скачками, случайно приводя к возникновению совер- шенных форм. Примечательно, что еще современникам Дарвина было ясно: главное в дарвинизме — совсем не объяснение меха- низма изменчивости организмов в ходе эво- люции, Сам Дарвин как раз принимал измен- чивость как постулат, предоставив разгадку ее механизмов будущим поколениям биоло- гов. Великое достижение Дарвина — рацио- нальное, материалистическое истолкование целесообразности — приспособленности ор- ганизмов к внешним условиям. Здесь уже нельзя обойтись без принципа естественного отбора, одной случайной изменчивости явно недостаточно. Порой остается только удивляться, на- сколько аргументация современных против- ников дарвинизма даже в деталях совпадает с критикой, на которую уже был дан ответ в «Происхождении видов». Многие из них не читали работу Дарвина и спорят не с дарви- низмом, а со своим искаженным и неверным представлением о нем. За время, прошедшее с первого издания «Происхождения видов», эволюционная тео- рия претерпела значительное развитие. От- крыты генетические механизмы эволюции, расшифрованы пути эволюции для большин- ства крупных групп растительного и живот- 363
ЧАРЛЗ ДАРВИН. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ПОСЛЕСЛОВИЕ кого мира, j общем учении об эволюции выделились два огромных направления изучение эволюции на внутривидовом уровне (микроэволюция) и изучение закономерно- стей эволюционного процесса в более круп- ных масштабах (макроэволюция). Но все эти грандиозные достижения не изменили того главного вывода, который сделал Дарвин в «Происхождении видов»: естественной и постоянно работающей силой эволюции, единственным направленным фактором оказывается естественный отбор. История показывает, что отказ от этого положения неизбежно приводит ученых к различным вариантам идеалистических представлений. Классический дарвинизм продолжает развиваться, решая все новые и новые проб- лемы эволюционной теории. Лучшее под- тверждение этого — большое число совре- менных глубоких исследований в области эволюции, j нашей стране издано немало 1979); В. Грант. Эволюция книг, рассказывающих о достижениях в изу- чении эволюционной теории. Среди них: Н. В. Тимофеев-Ресовский, Н. Н. Воронцов и А. В. Яблоков. Краткий очерк теории эволю- ции (М., 1977); Б. М. Медников. Дарвинизм в XX веке (М., 1975); Э. Майр. Популяции, ви- ды и эволюция' (пер. с англ. М., 1972); И. И. Шмальгаузен. Проблемы дарвинизма (М., 1969); Н. Н. Иорданский. Основы теории эволюции (М организмов (пер. с англ. М., 1980); А. С. Се- верцов. Введение в теорию эволюции (М., 1981); А. В. Яблоков, А. Г. Юсуфов. Эволю- ционное учение (М., 1981) и многие другие. Учитывая сложную работу по подготовке к изданию книги, мы выражаем глубокую признательность многим коллегам, от кото- рых получили помощь, поддержку, рекомен- дации, а иногда и оригинальные материалы. Среди этих лиц в первую очередь благодарим академиков М. С. Гилярова, Д. К. Беляева, А. П. Татаринова, С. М. Гершензона, члена- корреспондента АН СССР Ю. И. Полянского, докторов биол. наук Л. 3. Кайданова и А. А. Нейфаха, доктора геолого-минералог. наук С. В. Мейена, кандидата биол. наук Л. Д. Колосову, учителя биологии сред- ней школы п. Михайлова Рязанской обл. Ю. А. Музланова, а также В. Эванса (США) и И. Хераня (ЧССР). А. В. ЯБЛОКОВ Б. М. МЕДНИКОВ
ВОСПОМИНАНИЯ О РАЗВИТИИ МОЕГО УМА И ХАРАКТЕРА (АВТОБИОГРАФИЯ) * 31 мая 1876 г. Ч. Дарвин Когда один немецкий издатель обратился ко мне с просьбой рассказать о развитии моего ума и характера и дать краткий очерк моей автобиографии, я подумал, что такая попытка развлечет меня и, быть может, представит интерес для моих детей или внуков... СО ВРЕМЕНИ МОЕГО РОЖДЕНИЯ ДО ПОСТУПЛЕНИЯ В КЕМБРИДЖ Самое раннее мое воспоминание относится лишь к тому времени, когда мне было четыре года и несколько месяцев... К тому времени, когда я стал посещать школу для приходящих учеников, у меня уже отчетливо развился вкус к естественной истории и особенно к собиранию коллекций. Я пытался выяснить названия растений и собирал все- возможные предметы: раковины, печати, франки, монеты и минералы. Страсть к коллекционированию, приводящая человека к тому, что он становится настоящим натуралистом, ценителем произведений искусства или скупцом, была во мне очень сильной и, несомненно, врожденной, так как ни мои сестры, ни мой брат никогда не имели этой склонности... В похвалу себе могу сказать, что я был гуманным мальчиком... Я очень любил собирать птичьи яйца, но никогда не брал из гнезда более одного яйца, и только в одном единственном случае я взял все яйца, да и то не из-за их ценности, а из какого-то хвастовства. У меня была сильная страсть к ужению рыбы, и я часами просиживал на берегу реки или пру- да, следя за поплавком... Однажды, когда я был очень маленьким, во время пребывания в школе для приходящих учеников или еще раньше, я совершил жестокий поступок, побив щенка, думаю, только из удовольствия, которое доставляло мне чувство собственной власти; но побил я его, должно быть, не очень больно, потому что щенок не визжал, в чем я уверен, так как это было совсем близко от дома. Посту- пок этот тяжело угнетал меня,— это ясно из того, что я точно помню место, где было совершено преступление. Угрызение совести было для меня, должно быть, тем более тяжким, что и тогда и долгое время после того любовь моя к собакам была настоящей страстью... Ничто не могло бы оказать худшего влияния на развитие моего ума, чем школа д-ра Батлера, так как она была строго классической,— кроме древних языков, в ней преподавались в небольшом объеме еще только древние география и история. Школа как средство образования была для меня просто пустым мес- том... Когда я кончил школу, я не был для моих лет ни очень хорошим, ни пло- хим учеником; кажется, все мои учителя и отец считали меня весьма зауряд- ным мальчиком, стоявшим в интеллектуальном отношении, пожалуй, даже ниже среднего уровня... Восстанавливая в памяти,— насколько я в состоянии сделать это,— черты моего характера в школьные годы, я нахожу, что единственными моими качест- вами, которые уже в то время подавали надежду на что-либо хорошее в буду- щем, были сильно выраженные и разнообразные вкусы, большое усердие в осуществлении того, что интересовало меня, и острое чувство удовольствия, которое я испытывал, когда мне становились понятными какие-либо сложные вопросы или предметы. С Эвклидом меня познакомил частный учитель, и я Сокращенный вариант. Печатается по тексту: «Чарлз Дарвин. Воспоминания о развитии моего ума и характера (автобиография). Дневник работы и жизни». Перевод с англ. С. А. Соболя.— М.? Изд-во Академии наук СССР, 1957, с. 39—153. 365
ПРИЛОЖЕНИЕ прекрасно помню то глубокое удовлетворение, которое доставили мне ясные геометрические доказательства. Так же отчетливо помню я, какое наслаждение мне доставил мой дядя, объяснив мне устройство нониуса в барометре. Что касается различных вкусов, не имеющих отношения к науке, то я любил читать разнообразные книги и часами просиживал за чтением исторических драм Шекспира. Что касается моих научных интересов, то я продолжал с большим усердием коллекционировать минералы, но делал это совершенно ненаучно,— вся моя забота сводилась только к отыскиванию минералов с новыми названиями, но едва ли я пытался классифицировать их. С некоторым вниманием я, вероятно, наблюдал насекомых... Прочитав книгу Уайта «Селборн», я стал с большим удовольствием наблюдать за повадками птиц и даже делал заметки о своих наблюдениях. Помню, что в простоте своей я был поражен тем, почему каждый джентльмен не становится орнитологом. Когда я заканчивал школу, мой брат усердно занялся химией и устроил в саду, в сарае для рабочих инструментов, неплохую лабораторию с соответствующими аппаратами; он позволил мне помогать ему при производстве опытов. Химия сильно заинтересовала меня, и нередко наша работа затягивалась до поздней ночи. Это составило лучшее, что было в образовании, полученном мною в школь- ные годы, ибо здесь я на практике понял значение экспериментального зна- ния. О том, что мы занимаемся химией, каким-то образом проведали в школе, и так как факт этот был совершенно беспримерным, меня прозвали «Газ» Так как дальнейшее пребывание в школе было бесполезным для меня, отец благоразумно решил забрать меня оттуда несколько ранее обычного срока и отправил вместе с моим братом в Эдинбургский университет, где я пробыл два учебных года... Преподавание в Эдинбурге осуществлялось преимущественно лекционным путем, и лекции эти, за исключением лекций Хопа по химии, были невыносимо скучны; по моему мнению, лекции не имеют по сравнению с чтением никаких преимуществ, а во многом уступают ему... Два раза я посетил также операцион- ный зал госпитальной больницы в Эдинбурге и присутствовал на двух очень тяжелых операциях, причем во время одной из них оперировали ребенка, но я сбежал, не дождавшись окончания их. Больше никогда уже я не ходил на операции,— вряд ли нашлась бы приманка столь притягательная, чтобы можно было с ее помощью заставить меня сделать это: то было задолго до благословен- ных дней хлороформа. В течение многих лет эти две операции буквально пресле- довали меня... Я сблизился с несколькими молодыми людьми, интересовавшимися естест- вознанием... Я подружился также с несколькими рыбаками из Ньюхейвена, отправлялся с ними на траловый лов устриц и таким путем добыл много экземп- ляров. Но так как я не имел никаких систематических навыков в анатомировании и обладал лишь очень плохоньким микроскопом, мои попытки были весьма жалкими. Тем не менее я сделал одно интересное маленькое открытие и в нача- ле 1826 года прочитал в Плиниевском обществе краткое сообщение по этому вопросу. Открытие заключалось в том, что так называемые яйца Flustra обладают способностью самостоятельно двигаться при помощи ресничек: в действитель- ности это были личинки. В другом небольшом докладе я показал, что малень- кие шаровидные тела, которые считались молодыми стадиями Fucus loreus, представляют собой яйцевые коконы (egg-cases) червеобразной Pontobdella muricata. Отмечу кстати, что в Эдинбурге жил один негр, путешествовавший с Уотертоном; он зарабатывал себе на жизнь набивкой чучел птиц, и делал это превосходно; он давал мне платные уроки, и часто я засиживался у него по- долгу, так как это был очень приятный и умный человек... ЖИЗНЬ В КЕМБРИДЖЕ Кембридж, 1828—1831.— После того, как я провел два учебных года в Эдин- бурге, мой отец понял или узнал от моих сестер, что мне вовсе не улыбается мысль стать врачом, и поэтому предложил мне сделаться священником... 366
АВТОБИОГРАФИЯ Ч. ДАРВИНА Я попросил дать мне некоторое время на размышление, потому что на основании тех немногих сведений и мыслей, которые были у меня на этот счет, я не мог без колебаний заявить, что верю во все догматы англиканской церкви; впрочем, с другой стороны, мысль стать сельским священником нравилась мне... Если вспоминать, как свирепо нападали на меня представители церкви, кажется забав- ным, что когда-то я и сам имел намерение стать священником... Поскольку было решено, что я стану священником, мне необходимо было поступить в один из английских университетов, чтобы получить ученую сте- пень; но так как с того времени, как я оставил школу, я ни разу не раскрыл ни одной греческой или латинской книги, то, к своему ужасу, я обнаружил, что за два года, прошедшие с тех пор, я, как это ни покажется невероятным, совершенно забыл почти все, чему меня учили, даже некоторые греческие буквы. Я не отправился поэтому в Кембридж в обычное время, в октябре, я стал заниматься с частным преподавателем в Шрусбери Три года, проведенные мною в Кембридже, были в отношении академи- ческих занятий — настолько же полностью затрачены впустую, как и годы, про- веденные в Эдинбурге и в школе. Я пытался заняться математикой и даже отправился для этого в Бармут летом 1828 г. с частным преподавателем (очень тупым человеком), но занятия мои шли крайне вяло. Они вызывали у меня отвращение главным образом потому, что я не в состоянии был усмотреть какой- либо смысл в первых основаниях алгебры. Это отсутствие у меня терпения было очень глупым, и впоследствии я глубоко раскаивался в том, что не про- двинулся по крайней мере настолько, чтобы уметь хотя бы немного разбирать- ся в великих руководящих началах математики, ибо люди, овладевшие ею, кажутся мне наделенными каким-то сверхчувством. Не думаю, впрочем, чтобы я когда-либо мог добиться успеха за пределами элементарной математики... Неплохо ответив на экзаменационные вопросы из Пейли, хорошо сдав Эвклида и не очень оскандалившись по части греческих и латинских авторов, я добился хорошего места среди oi IloXZoi*, т. е. того множества людей, которые не гонят- ся за почестями. Хотя это и достаточно странно, но я не могу вспомнить, на- сколько высокое место заняла в списке моя фамилия: меня разбирают сомне- ния— пятое, десятое или двенадцатое... Но ни одному занятию не предавался я в Кембридже даже приблизительно с такой огромной страстью, ничто не доставляло мне такого удовольствия, как коллекционирование жуков. Это была именно одна лишь страсть к кол- лекционированию, так как я не анатомировал их, редко сверял их внешние признаки с опубликованными описаниями, а названия их устанавливал как попало... Никогда ни один поэт не испытывал при виде первого своего напеча- танного стихотворения большего восторга, чем я, когда увидал в книге Стивенса «Illustrations of British Insects» («Изображения британских насекомых») маги- ческие слова: «Пойман Ч. Дарвином, эсквайром»... Удивительно, какое неизгладимое впечатление оставили во мне многие жуки, пойманные мною в Кембридже. Я могу восстановить в памяти точный вид неко- торых столбов, старых деревьев и береговых обрывов, где мне удалось сделать удачные находки. Изящный Panagaeus crux-major был в те времена настоящим сокровищем; как-то здесь, в Дауне, я видел жука, перебегавшего через дорожку, и, поймав его, сразу заметил, что он незначительно отличается от Р. crux-major; оказалось, что это Р. quadripunctatus, представляющий собой лишь разновид- ность Р. crux-major, или близко родственный ему вид, незначительно отличаю- щийся от него по своим очертаниям. В те давние времена мне ни разу не приш- лось увидеть живого Licinus, который для неопытного глаза кажется почти ни- чем не отличающимся от многих других черных Carabidae, но когда мои сыновья нашли-здесь экземпляр Licinus, я сразу же заметил, что это новый для меня вид, а между тем вот уже двадцать лет, как я ни разу не взглянул ни на одного британского жука. Я не упомянул до сих пор об одном обстоятельстве, которое повлияло на всю мою карьеру больше, чем что-либо другое. Речь идет о моей дружбе с про- * oi ПоХло! (греч.) — множество, масса. 367
ПРИЛОЖЕНИЕ фессором Генсло... Раз в неделю, по вечерам, он устраивал у себя дома открытый прием для всех студентов последнего курса и некоторых более старых членов Университета, интересовавшихся естествознанием. Вскоре я получил через Фокса приглашение к Генсло и стал регулярно бывать у него. Через короткое время я тесно сблизился с Генсло и во вторую половину своего пребывания в Кембридже почти ежедневно совершал с ним длительные прогулки, вследствие чего некоторые члены Колледжа называли меня «Тот, который гуляет с Генсло»... Вспоминая прошлое, я прихожу к заключению, что, должно быть, было что-то во мне, что несколько возвышало меня над общим уровнем молодежи, иначе все эти люди, которые были намного старше меня и по возрасту и по академическому положению, вряд ли пожелали бы встречаться со мною. Разу- меется, я не сознавал за собою какого-либо превосходства; помню, один из моих друзей по спорту, Тернер, увидев, как я вожусь со своими жуками, сказал, что когда-нибудь я стану членом Королевского общества, но это его замечание показалось мне абсурдным... Летние каникулы я посвящал коллекционированию жуков, чтению и непро- должительным экскурсиям. Осенью все мое время отдавалось охоте. ПУТЕШЕСТВИЕ НА «БИГЛЕ» Вернувшись домой после моей непродолжительной геологической поездки по Северному Уэльсу, я нашел письмо от Генсло, извещавшее меня, что капитан Фиц-Рой готов уступить часть своей собственной каюты какому-нибудь моло- дому человеку, который согласился бы добровольно и без всякого вознагражде- ния отправиться с ним в путешествие на «Бигле» в качестве натуралиста... Мой отец решительно возражал против этого, добавив, впрочем, слова, оказав- шиеся счастливыми для меня: «Если ты сумеешь найти хоть одного здравомыс- лящего человека, который посоветует тебе ехать, я дам свое согласие». Однако я в тот же вечер написал о своем отказе принять предложение, а на другое утро поехал в Мэр, чтобы быть готовым 1 сентября (начать охоту). Я был на охоте, когда за мной прислал мой дядя: он предложил мне поехать с ним в Шрусбери, чтобы переговорить с моим отцом, так как считал, что я поступил бы благора- зумно, приняв предложение. Отец всегда утверждал, что мой дядя — один из самых мудрых людей на свете, и поэтому сразу дал свое согласие в самой ласко- вой форме... На следующий день я отправился в Кембридж, чтобы повидать Генсло, а оттуда — в Лондон, чтобы встретиться с Фиц-Роем, и вскоре все было улажено. Когда впоследствии мы сблизились с Фиц-Роем, он рассказал мне, что я очень серьезно рисковал быть отвергнутым из-за формы моего носа! Горячий после- дователь Лафатера, он был убежден, что может судить о характере человека по чертам его лица, и сомневался в том, чтобы человек с таким носом, как у меня, мог обладать достаточными для совершения путешествия энергией и решимо- стью. Думаю, однако, что впоследствии он вполне убедился в том, что мой нос ввел его в заблуждение. У Фиц-Роя был очень своеобразный характер. Он обладал многими благо- родными чертами: был верен своему долгу, чрезвычайно великодушен, смел, решителен, обладал неукротимой энергией и был искренним другом всех, кто находился под его началом. Он не останавливался ни перед какими хлопотами, чтобы помочь тому, кто, по его мнению, был достоин помощи... Нрав у Фиц-Роя был самый несносный, и это проявлялось не только во вспыш- ках гнева, но и в продолжительных приступах брюзгливости по отношению к тем, кто его обидел... Несколько раз мы ссорились, ибо, впадая в раздражение, он совершенно терял способность рассуждать. Так, в самом начале путешествия, когда мы были в Байе, в Бразилии, он стал защищать и расхваливать рабство, к которому я испытывал отвращение, и сообщил мне, что он только что побывал у одного крупного рабовладельца, который созвал своих рабов и спросил их, счастливы ли они и хотят ли получить свободу, на что все ответили: «Нет!» 368
Л В ТО КН О ГРАФИ Я Ч. ДАРВИНА Тогда я спросил его, должно быть — не без издевки, полагает ли он, что ответ рабов в присутствии их хозяина чего-нибудь стоит? Это страшно разозлило его, и он сказал мне, что, раз я не доверяю его словам, мы не можем больше жить вместе. Я думал, что вынужден буду покинуть корабль, но как только известие о нашей ссоре распространилось,— а распространилось оно быстро, так как капи- тан послал за своим помощником, чтобы в его присутствии излить свой гнев и всячески ругал меня,— я, к величайшему своему удовлетворению, получил приглашение от всех офицеров обедать с ними в их кают-компании. Однако через несколько часов Фиц-Рой проявил обычное свое великодушие, послав ко мне офицера, который передал мне его извинения и просьбу по-прежнему столоваться у него в каюте... Путешествие на «Бигле» было самым значительным событием моей жизни, определившим весь мой дальнейший жизненный путь, а между тем судьба его зависела от столь малого обстоятельства, как предложение моего дяди доставить меня за тридцать миль в Шрусбери,— не всякий дядя поступил бы так,— и от такого пустяка, как форма моего носа. Я всегда считал, что именно путешествию я обязан первым подлинным дисциплинированном, т. е. воспита- нием моего ума; я был поставлен в необходимость вплотную заняться несколь- кими разделами естественной истории, и благодаря этому мои способности к наблюдению усовершенствовались, хотя они уже и до того времени были неплохо развиты. Особенно большое значение имело геологическое исследование всех посе- щенных мною районов, так как при этом приходилось пускать в ход всю свою способность к рассуждению... Я взял с собою первый том «Principles of Geology» Лайелля и внимательно изучил эту книгу, которая принесла мне величайшую пользу во многих отношениях. Уже самое первое исследование, произведенное мною в Сант-Яго на островах Зеленого мыса, ясно показало мне изумительное превосходство метода, примененного Лайеллем в трактовке геологии, по срав- нению с методами всех других авторов, работы которых я взял с собою или про- читал когда-либо впоследствии. Другим моим занятием было коллекционирование животных всех классов, краткое описание их и грубое анатомирование многих морских животных... Однако различные специальные занятия, перечисленные выше, не имели почти никакого значения по сравнению с приобретенной мною в то время при- вычкой к энергичному труду и сосредоточенному вниманию в отношении любо- го дела, которым я был занят. Все, о чем я размышлял или читал, было непо- средственно связано с тем, что я видел или ожидал увидеть, и такой режим умственной работы продолжался в течение всех пяти лет путешествия. Я уверен, что именно приобретенные таким образом навыки позволили мне осуществить все то, что мне удалось сделать в науке... Нет необходимости останавливаться здесь на отдельных событиях путе- шествия, рассказывать о том, где мы были и что делали,— достаточно полный отчет об этом дан в моем опубликованном «Дневнике». Ярче всего другого воз- никает и сейчас перед моим умственным взором великолепие тропической растительности; но и то чувство величественного, которое я испытал при виде великих пустынь Патагонии и одетых лесом гор Огненной Земли, оставило в моей памяти неизгладимое впечатление. Вид нагого дикаря в обстановке его родной земли — зрелище, которое никогда не забудется. Многие мои поездки по диким странам верхом на лошади или в лодках, продолжавшиеся иногда по несколько недель, были полны интереса; лишения и известная степень опас- ности, с которыми они были сопряжены: в то время вряд ли воспринимались мною как помеха, а уж впоследствии и вовсе позабылись. С глубоким удовлет- ворением вспоминаю я также некоторые мои научные работы, например, разрешение проблемы коралловых островов и выяснение геологического строе- ния некоторых островов, например — острова Св. Елены. Не могу также пройти мимо открытия мною своеобразных соотношений между животными и растения- ми, населяющими различные острова Галапагосского архипелага, с одной сторо- ны, и между этими галапагосскими видами животных и растений и обитателями Южной Америки — с другой. 369
ПРИЛОЖЕНИЕ Насколько я в состоянии сам судить о себе, я работал во время путешествия с величайшим напряжением моих сил просто оттого, что мне доставлял удоволь- ствие процесс исследования, а также потому, что я страстно желал добавить несколько новых фактов к тому великому множеству их, которым владеет естествознание. Но кроме того у меня было и честолюбивое желание занять известное место среди людей науки,— не берусь судить, был ли я честолюбив более или менее, чем большинство моих собратий по науке... Я думаю, что не погрешу против истины, если скажу, что хотя в позднейшие годы одобрение со стороны таких людей, как Лайелль и Гукер, которые были моими друзьями, было для меня в наивысшей степени существенным, мнение широкой публики не очень-то заботило меня. Не хочу этим сказать, что благоприятная рецен- зия или успешная продажа моих книг не доставляли мне большого удовольст- вия, но удовольствие это было мимолетным, и я уверен, что ради славы я никогда ни на дюйм не отступил от принятого мною пути. СО ВРЕМЕНИ ВОЗВРАЩЕНИЯ НА РОДИНУ ДО МОЕЙ ЖЕНИТЬБЫ — РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЗГЛЯДЫ 7 марта 1837 г. я поселился в Лондоне на Грейт-Марльборо-стрит и прожил там почти два года, до самой женитьбы. В течение этих двух лет я закончил свой «Дневник путешествий», сделал несколько докладов в Геологическом обществе, начал готовить к печати рукописи моих «Геологических наблюдений» и орга- низовал публикацию «Зоологических результатов путешествия на «Бигле». В итоге я начал свою первую записную книжку о фактах, относящихся к Происхождению Видов,— проблеме, над которой я уже давно размышлял и над которой никогда не переставал работать в течение следующих двадцати лет. В течение этих двух лет мне пришлось много размышлять о религии. Во вре- мя плавания на «Бигле» я был вполне ортодоксален; вспоминаю, как некоторые офицеры (хотя и сами они были людьми ортодоксальными) от души смеялись надо мной, когда по какому-то вопросу морали я сослался на Библию как на непреложный и авторитетный источник. Полагаю, что их рассмешила новизна моей аргументации. Однако в течение этого периода, т. е. с 1836 до 1839 года, я постепенно пришел к сознанию того, что Ветхий завет — с его до очевидности ложной историей мира, с его вавилонской башней, радугой в качестве знаме- ния... (слово неразборчиво — завета?) и с его приписыванием богу чувств мсти- тельного тирана — заслуживает доверия не в большей мере, чем священные книги индусов или верования какого-нибудь дикаря... Так понемногу закрадывалось в мою душу неверие, и в конце концов я стал совершенно неверующим. Но происходило это настолько медленно, что я не чувствовал никакого огорчения и никогда с тех пор даже на единую секунду не усомнился в правильности моего заключения. И в самом деле, вряд ли я в сос- тоянии понять, каким образом кто бы то ни был мог бы желать, чтобы христиан- ское учение оказалось истинным; ибо если оно таково, то незамысловатый текст Евангелия показывает, по-видимому, что люди неверующие — а в их число надо было бы включить моего отца, моего брата и всех моих лучших друзей — в конечном счете потерпят наказание. Это учение отвратительно. Существо, столь могущественное и столь исполненное знания, как бог, творя- щий вселенную, представляется нашему ограниченному уму всемогущим и всезнающим, и предположение, что благожелательность бога не безгранична, отталкивает наше сознание, ибо какое преимущество могли бы представлять страдания миллионов низших животных на протяжении почти бесконечного времени? Этот весьма древний довод против существования некой разумной Первопричины, основанный на наличии в мире страдания, кажется мне очень сильным. 370
АВТОБИОГРАФИЯ Ч. ДАРВИНА СО ВРЕМЕНИ МОЕЙ ЖЕНИТЬБЫ И ЖИЗНИ В ЛОНДОНЕ ДО НАШЕГО ПЕРЕСЕЛЕНИЯ В ДАУН За три года и восемь месяцев нашей жизни в Лондоне я выполнил меньше научной работы, чем за любой другой такой же промежуток времени в моей жизни, хотя работал с максимальным для моих сил усердием. Причиной этого были часто повторяющиеся недомогания и одно длительное и серьезное заболе- вание. Когда я бывал в состоянии что-либо делать, то большую часть времени я посвящал работе над «Коралловыми рифами», которую начал еще до женитьбы и последний корректурный лист которого был подписан мною 6 мая 1842 г. Книга эта, хотя она и невелика по объему, стоила мне двенадцати месяцев напряженного труда, так как мне пришлось прочитать все работы об островах Тихого океана и справляться с множеством морских карт. Люди науки были высокого мнения об этой книге, и мне кажется, что теория, изложенная в ней, теперь вполне упрочилась... За время моей жизни в Лондоне я, помимо работы над «Коралловыми рифами», прочитал в Геологическом обществе доклады об «Эрратических валу- нах в Южной Америке», о «Землетрясениях» и об «Образовании почвенного слоя деятельностью дождевых червей». Я продолжал также руководить изда- нием «Зоологических результатов путешествия на «Бигле». Кроме того, я не прекращал все время собирать факты, имеющие отношение к происхождению видов; этим мне удавалось подчас заниматься в такие моменты, когда из-за бо- лезни я не мог делать ничего другого... Живя в Лондоне, я по возможности регулярно посещал заседания несколь- ких научных обществ и исполнял обязанности секретаря Геологического общества. Но и посещения ученых обществ и обычная светская жизнь так плохо отражались на моем здоровье, что мы решили поселиться в деревне, так как оба мы предпочитали деревенскую жизнь, и в этом решении нам никогда не пришлось раскаиваться. ЖИЗНЬ В ДАУНЕ — ОПИСАНИЕ ТОГО, КАК ВОЗНИКЛИ МОИ РАЗЛИЧНЫЕ КНИГИ.— ОЦЕНКА МОИХ УМСТВЕННЫХ СПОСОБНОСТЕЙ Жизнь в Дауне с 14 сентября 1842 г. до настоящего времени (1876 г.). После того как в течение некоторого времени наши поиски в Суррее и других местах оказались безрезультатными, мы нашли и купили дом, в котором живем теперь. Мне понравилось разнообразие растительности, свойственное меловой местности и столь непохожее на то, к чему я привык в Центральных графствах; еще более понравилось мне полное спокойствие и подлинно сельский характер этого места... Вероятно, мало кто вел такую уединенную жизнь, как мы. Если не счи- тать непродолжительных поездок в гости к родственникам, редких выездов на взморье или еще куда-нибудь, мы почти никуда не выезжали... Главным моим наслаждением и единственным занятием в течение всей жизни была научная работа, и возбуждение, вызываемое ею, позволяет мне на время забывать, а то и совсем устраняет мое постоянное плохое самочувствие. Мне нечего поэтому рассказывать о всех дальнейших годах моей жизни, кроме сведений о публикации нескольких моих книг. В начале 1844 г. были опубликованы мои наблюдения над вулканическими островами, посещенными во время путешествия на «Бигле». В 1845 г. я затратил много труда по подготовке нового издания моего «Дневника изысканий», который первоначально был опубликован в 1839 г. в виде одной из частей труда Фиц-Роя. Успех этого первого моего литературного детища все еще доставляет моему тщеславию большее удовольствие, чем успех какой-либо другой из моих книг... В октябре 1846 г. я начал работать над «Усоногими». 371
ПРИЛОЖЕНИЕ Начиная с сентября 1854 г. я посвящал все свое время приведению в поря- док гигантской массы заметок, а также наблюдениям и экспериментам по вопро- су о трансмутации видов. Во время путешествия на «Бигле» на меня произвели глубокое впечатление открытие в пампасской формации гигантских ископаемых животных, которые были покрыты панцирем, сходным с панцирем современных броненосцев, во-вторых, то обстоятельство, что по мере продвижения по мате- рику Южной Америки в южном направлении близкородственные животные определенным образом замещают одни других, и в-третьих, южноамери- канский характер большинства обитателей Галапагосского архипелага, в осо- бенности же тот факт, что виды различных островов архипелага известным образом незначительно отличаются друг от друга; ни один из островов не являет- ся, по-видимому, очень древним в геологическом смысле. Было очевидно, что такого рода факты, так же как и многие другие, можно было объяснить на основании предположения, что виды постепенно изменялись, и проблема эта стала преследовать меня. Однако в равной мере было очевидно и то, что ни действие окружающих условий, ни воля организмов (особенно, когда идет речь о растениях) не в состоянии объяснить бесчисленные случаи превосходной приспособленности организмов всякого рода к их образу жизни, например, приспособленности дятла или древесной лягушки к лазанию по деревьям или приспособленности семян к распространению при помощи крюч- ков или летучек. После того, как я вернулся в Англию, у меня явилась мысль, что, следуя примеру Аайелля в геологии и собирая все факты, которые имеют хотя бы малей- шее отношение к изменению животных и растений в культурных условиях и в природе, удастся, быть может, пролить некоторый свет на всю проблему в це- лом. Моя первая записная книжка была начата в июле 1837 г. Я работал подлин- но бэконовским методом и, без какой бы то ни было теории, собирал в весьма обширном масштабе факты, особенно относящиеся к одомашненным организ- мам, путем просмотра печатных материалов, в беседах с искусными животново- дами и растениеводами-садоводами, и очень много читая. Когда я просматриваю список всякого рода книг, включая сюда целые серии журналов и трудов, кото- рые я прочитал и из которых сделал извлечения, я сам поражаюсь своему трудолюбию. Вскоре я понял, что краеугольным камнем успехов человека в соз- дании полезных рас животных и растений был отбор. Однако в течение некото- рого времени для меня оставалось тайной, каким образом отбор мог быть приме- нен к организмам, живущим в естественных условиях. В октябре 1838 г., т. е. спустя пятнадцать месяцев после того, как я приступил к своему систематическому исследованию, я случайно, ради развлечения, прочитал книгу Мальтуса «О народонаселении» и так как благодаря продолжи- тельным наблюдениям над образом жизни животных и растений я был хорошо подготовлен к тому, чтобы оценить повсеместно происходящую борьбу за су- ществование, меня сразу поразила мысль, что при таких условиях благоприят- ные изменения должны иметь тенденцию сохраняться, а неблагоприятные -— уничтожаться. Результатом этого и должно быть образование новых видов. Теперь, наконец, я обладал теорией, при помощи которой можно было работать, но я так сильно стремился избежать всякого предубеждения, что решил в течение некоторого времени не составлять в письменной орме даже самого краткого очерка ее. В июне 1842 г. я впервые решил доставить себе удовлетворе- ние и набросал карандашом на 35-ти страницах очень краткое резюме моей теории; в течение лета 1844 г. я расширил это резюме до очерка на 230-ти стра- ницах, который я тщательно переписал и храню у себя до настоящего времени. Но в то время я упустил из виду одну проблему, имеющую огромное значе- ние, и меня изумляет,— если только не вспомнить анекдота о колумбовом яйце, каким образом я мог не обратить внимания как на самую проблему, так и на путь к ее разрешению. Проблема эта — тенденция органических по мере в своих признаках. Тот факт, что они значительно существ, происходящих от одного и того же корня, расходиться того, как они изменяются, разошлись, с очевидностью следует из принципа, на основании которого мы в состоянии всевозможные виды классифицировать в роды, роды — в семейства, 372
АВТОБИОГРАФИЯ Ч, ДАРВИНА семейства — в подотряды и так далее; я точно помню то место дороги, по которой я проезжал в карете, где, к моей радости, мне пришло в голову решение этой проблемы; это было много времени спустя после моего переезда в Даун. Решение это, как я полагаю, состоит в том, что измененное потомство всех господствую- щих и количественно возрастающих форм имеет тенденцию приспособиться к многочисленным и чрезвычайно разнообразным местам в экономии природы. В начале 1856 г. Лайелль посоветовал мне изложить мои взгляды с достаточ- ной подробностью, и я сразу же приступил к этому в масштабе, в три или четыре раза превышающем объем, в который впоследствии вылилось мое «Происхож- дение видов»,— и все же это было только извлечение из собранных мною материа- лов. Придерживаясь этого масштаба, я проделал около половины работы, но план мой полностью расстроен, когда в начале лета 1858 г. м-р Уоллес, который находился тогда на Малайском архипелаге, прислал мне свой очерк «О тенден- ции разновидностей к неограниченному отклонению от первоначального типа», очерк, содержавший в точности ту же теорию, что и моя. М-р Уоллес выразил желание, чтобы я — в случае, если я отнесусь одобрительно к его очерку,— переслал его для ознакомления Лайеллю. Обстоятельства, при которых я согласился, по предложению Лайелля и Гукера, на опубликованные извлечения из моей рукописи (1844) и моего письма к Аза Грею от 5 сентября 1857 г. одновременно с очерком Уоллеса, изложены в «Journal of the Procedings of the Linnean Society» за 1858 год, стр. 45. Сначала мне очень не хотелось идти на это: я полагал, что м-р Уоллес может счесть мой поступок совершенно непозволительным,— я не знал тогда, сколько великодушия и благородства в характере этого человека. Ни извлечение из моей рукописи, ни письмо к Аза Грею не предназначались для печати и были плохо написаны. Напротив, очерк м-ра Уоллеса отличался прекрасным изложе- нием и полной ясностью. Тем не менее, наши изданные совместно работы при- влекли очень мало внимания, и единственная заметка о них в печати, которую я могу припомнить, принадлежала профессору Хоутону из Дублина, приговор которого сводился к тому, что все новое в них неверно, а все верное — не ново. В сентябре 1858 г. я принялся, по настоятельному совету Лайелля и Гукера, за работу по подготовке тома о трансмутации видов... Я сократил рукопись, начатую в значительно большем масштабе в 1856 г., и завершил книгу, придер- живаясь этого сокращенного масштаба. Это стоило мне тринадцати месяцев и десяти дней напряженного труда. Книга под титулом «Происхождение ви- дов» была опубликована в ноябре 1859 г. Хотя последующие издания были значительно дополнены и исправлены, в существе своем книга осталась без изменений. Совершенно несомненно, что эта книга — главный труд моей жизни. С пер- вого момента она пользовалась чрезвычайно большим успехом. Первое неболь- шое издание в 1250 экземпляров разошлось в день выхода в свет, а вскоре после того было распродано и второе издание в 3000 экземпляров... Успех «Происхождения» можно, я думаю, в большей мере приписать тому, что задолго до этой книги я написал два сжатых очерка и что в конечном счете она явилась результатом сокращения гораздо более обширной рукописи, которая, однако, и сама была извлечением. Благодаря этому я имел возможность отобрать наиболее разительные факты и выводы. Кроме того, в течение многих лет я придерживался следующего золотого правила: каждый раз, как мне прихо- дилось сталкиваться с каким-либо опубликованным фактом, новым наблюдени- ем или мыслью, которые противоречили моим общим выводам, я обязательно и не откладывая делал краткую запись о них, ибо, как я убедился на опыте, такого рода факты и мысли обычно ускользают из памяти гораздо скорее, чем благоприятные. Благодаря этой привычке, против моих воззрений было выдви- нуто очень мало таких возражений, на которые я не обратил бы по меньшей мере внимания или не пытался даже найти ответ на них. Иногда высказывалось мнение, что успех «Происхождения» доказал, что «идея носилась в воздухе» и что «умы людей были к ней подготовлены». Я не думаю, чтобы это было вполне верно, ибо я не раз осторожно нащупывал мнение немалого числа натуралистов, и мне никогда не пришлось встретить 373
ПРИЛОЖЕНИЕ ни одного, который казался бы сомневающимся в постоянстве видов. Даже Аайелль и Гукер, хотя и с интересом выслушивали меня, никогда, по-видимому, не соглашались со мною. Один или два раза я пытался объяснить способным людям, что я понимаю под Естественным Отбором, но попытки мои были удиви- тельно безуспешны... Я много выиграл, промедлив с публикацией книги примерно с 1839 г., когда теория ясно сложилась у меня, до 1859 г., и я ничего не потерял при этом, ибо весьма мало заботился о том, кому припишут больше оригинальности — мне или Уоллесу, а его очерк, без сомнения, помог восприятию теории. Вряд ли что-либо другое доставило мне — в процессе работы над «Проис- хождением» — столь большое удовольствие, как объяснение огромного разли- чия, которое существует во многих классах между зародышем и взрослым жи- вотным, и близкого сходства между зародышами одного и того же класса. На- сколько я в состоянии вспомнить, в ранних рецензиях на «Происхождение» не было сделано ни одного замечания относительно этого момента, и я выразил, помнится, свое удивление по этому поводу в одном из писем к Аза Грею. За последние годы некоторые рецензенты стали приписывать эту идею целиком Фрицу Мюллеру и Геккелю, которые, несомненно, разработали ее гораздо более полно и в некоторых отношениях более правильно, чем это сделал я. Моих материалов по этому вопросу хватило бы на целую главу, и я должен был развернуть обсуждение его с большей подробностью, ибо очевидно, что мне не удалось произвести впечатление на моих читателей; однако именно тому, кто сумел добиться этого, и должна быть отдана, по моему мнению, вся честь. В связи с этим должен заметить, что мои критики почти всегда обращались со мной честно, если оставить в стороне тех из них, которые не обладали науч- ными знаниями, ибо о них не стоит говорить. Мои взгляды нередко грубо иска- жались, ожесточенно оспаривались и высмеивались, но я убежден, что по боль- шей части все это делалось без вероломства. Должен, однако, сделать исключе- ние в отношении м-ра Майварта, который, как выразился о нем в письме один американец, обращался со мною, как pettifogger*. В общем же у меня нет никаких сомнений в том, что слишком часто мои труды расхваливались сверх всякой ме- ры. Я рад, что избегал полемики, и этим я обязан Лайеллю, который еще много лет назад, по поводу моих геологических работ, настоятельно рекомендовал мне никогда не ввязываться в полемику, так как она редко приносит пользу и не стоит той потери времени и того плохого настроения, которые она вызывает. Каждый раз, когда я обнаруживал, что мною была допущена грубая ошибка или что моя работа в том или ином отношении несовершенна, или когда меня презрительно критиковали, или даже тогда, когда меня чрезмерно хвалили, и в результате всего этого я чувствовал себя огорченным,— величайшим утешением для меня были слова, которые я сотни раз повторял самому себе: «Я трудился изо всех сил и старался, как мог, и ни один человек не в состоянии сделать больше этого». Вспоминаю, как, находясь в бухте Доброго Успеха на Огненной Земле, я подумал (и кажется, написал об этом домой), что не смогу использо- вать свою жизнь лучше, чем пытаясь внести кое-какой вклад в естествознание. Это я делал по мере своих способностей, и пусть критики говорят, что им угодно, в этом они не смогут разубедить меня... 15 мая 1862 г. вышла в свет моя небольшая книга «Опыление орхидей»; я потратил на нее десять месяцев труда, но большинство приводимых в ней фактов медленно накапливались в продолжение нескольких предшествовавших лет. В течение лета 1839 г., а быть может, еще и летом предыдущего года, я пришел к необходимости заняться изучением перекрестного опыления цветов: меня побудил к этому вывод, сделанный мною в ходе рассуждений о происхождении видов, а именно, что скрещивание играло важную роль в поддержании постоян- ства видовых форм. До 1862 г. я специально изучал на протяжении нескольких лет процесс опыления у наших британских орхидей, и мне казалось, что целесообразнее * pettifogger — адвокат, действующий методами шантажа и обмана. 374
АВТОБИОГРАФИЯ Ч. ДАРВИНА будет подготовить исчерпывающий (насколько я в состоянии это сделать) трак- тат об этой группе растений, нежели использовать огромное множество дан- ных, которые я постепенно собрал в отношении других растений... Осенью 1864 г. я закончил большую статью о «Лазящих растениях» и послал ее в Линнеевское общество... Статья мало обратила на себя внимания, но когда в 1875 г. она была исправлена и вышла отдельной книгой, спрос на нее был хоро- ший. Некоторые приспособления, обнаруживаемые лазящими растениями, столь же прекрасны, как приспособления орхидей, обеспечивающие перекрестное опыление. Мой труд «Изменения домашних животных и культурных растений» был начат, как уже указывалось выше, в начале 1860 г., но оставался неопублико- ванным вплоть до начала 1868 г. Это — огромная книга, и стоила она мне четы- рех лет и двух месяцев напряженного труда. В ней приведены все мои наблю- дения и гигантское количество собранных из различных источников фактов относительно наших домашних организмов. Во втором томе были подвергнуты обсуждению — в той мере, в какой это позволяет современное состояние наших знаний — причины и законы изменчивости, наследственности и т. д. В конце этого труда я привожу свою гипотезу Пангенезиса, которую так основательно разругали. Непроверенная гипотеза представляет небольшую ценность или и совсем не имеет ее; но если со временем кому-нибудь придется заняться наблю- дениями, которые могли бы подтвердить какую-нибудь из подобных гипотез, то я окажу ему добрую услугу, так как при помощи моей гипотезы можно свя- зать воедино и сделать понятными поразительное количество изолированных актов... Мой труд «Происхождение человека» был опубликован в феврале 1871 г. Как только я пришел к убеждению, в 1837 или 1838 г., что виды представляют собой продукт изменения, я не мог уклониться от мысли, что и человек должен был произойти в силу того же закона. В соответствии с этим я начал собирать заметки по этому вопросу — для своего собственного удовлетворения, так как в течение долгого времени не имел никакого намерения выступить в печати. Хотя в «Происхождении видов» совершенно не обсуждается происхожение ка- кого-либо отдельного вида, я счел все же лучшее — дабы ни один добросовест- ный человек не мог обвинить меня в том, что я скрываю свои взгляды — доба- вить, что благодаря моей работе «будет пролит свет на происхождение человека и его историю». Однако выставлять напоказ свои убеждения в вопросе о проис- хождении человека, не приведя никаких доказательств, было бы бесполезно, а для успеха книги даже и вредно. Но когда я увидел, что многие натуралисты полностью приняли учение об эволюции видов, мне показалось целесообразным обработать имевшиеся у меня заметки и опубликовать специальный трактат о происхождении человека. Замысел этот был тем более по душе мне, что он давал мне удобный случай полностью обсудить проблему полового отбора,— проблему, которая всегда очень интересовала меня... Моя книга «О выражении эмоций у людей и животных» вышла в свет осенью 1872 г. Сначала я имел намерение посвятить этому вопросу только одну главу в «Происхождении человека», но как только я начал приводить в порядок свои заметки, я увидел, что здесь потребуется особый трактат. Мой первый ребе- нок родился 27 декабря 1839 г., и я сразу же начал делать заметки о первых проблесках различного рода выражения, которые он проявлял, так как уже в тот ранний период я испытывал убеждение, что все самые сложные и тонкие оттенки выражения должны были иметь постепенное и естественное проис- хождение... С тех пор я время от времени занимался этим вопросом примени- тельно как к человеку, так и к нашим домашним животным. Моя книга широко разошлась: 5267 экземпляров бьцли проданы в день ее выхода в свет. Летом 1860 г. я не работал и поехал отдохнуть близ Хартфилда, где в изоби- лии встречаются два вида росянки, и я заметил, что их листья улавливают боль- шое количество насекомых. Я принес домой несколько экземпляров этого растения, и дав им насекомых, увидел движение щупалец; это навело меня на мысль, что насекомые были, возможно, захвачены с какой-то специальной 375
ПРИЛОЖЕНИЕ целью. К счастью, мне пришло в голову проделать решающее испытание, поместив большое количество листьев в различные азотистые и неазотистые жидкости одинаковой плотности, и как только я обнаружил, что только первые вызывают энергичные движения, стало очевидным, что здесь открывает- ся прекрасное новое поле для исследования. В последующие годы, как только мне представлялся досуг, я продолжал свои опыты, и в июле 1875 г., то есть через шестнадцать лет после моих первых наблюдений, вышла в свет моя книга «о Насекомоядных растениях»... Осенью 1876 г. я выпущу в свет мой труд «Действие перекрестного опыле- ния и самоопыления в растительном мире». Эта книга составит дополнение к моей работе об «Опылении орхидей», в которой я показал, как совершенны средства к перекрестному опылению; здесь же я покажу, как важны его ре- зультаты. К постановке многочисленных, продолжавшихся одиннадцать лет опытов, излагаемых в этой книге, меня побудило одно чисто случайное наблю- дение; и действительно, понадобилось, чтобы этот случай повторился, прежде чем мое внимание оказалось полностью прикованным к замечательному ту, который заключается в том, что сеянцы, происходящие от самоопылен- ных растений, уступают по своей высоте и силе, и притом уже в первом поколе- нии, сеянцам, происходящим от растений, опыленных перекрестно... Добавление (написано 1 мая 1881 г.)—книга «Действие перекрестного опыления и самоопыления» вышла в свет осенью 1876 г. Результаты, приведен- ные в этой книге, объясняют, как мне кажется, бесчисленные и изумительные приспособления к переносу пыльцы с одного растения на другое того же вида... Значительно расширенное издание моей работы «Опыление орхидей» вышло в 1877 г. В том же году появилось сочинение «Различные формы цветков и т. д.», а в 1880 г.— второе издание его... В 1880 г., пользуясь помощью (моего сына) Френка, я опубликовал нашу кни- гу «Способность к движению у растений». На нее пришлось затратить немало тяжелого труда. Книга эта находится в таком же примерно отношении к моей небольшой книге о «Лазящих растениях», как «Перекрестное опыление» к «Опылению орхидей», ибо невозможно было бы в согласии с принципом эволюции объяснить образование лазящих растений в столь многочисленных и чрезвычайно различных группах, не предположив, что в какой-то слабой степени аналогичного рода способность к движению присуща всем видам растений. Я доказал, что так в действительности и обстоит дело, а затем я пришел к доволь- но широкому обобщению, а именно, что все обширные и важные группы дви- жений, возбуждаемых светом, силой тяжести и т. д., представляют собой изме- ненные формы одного коренного движения — круговой нутации. Мне всегда бывало приятно повысить растения в ряду организованных существ, и поэтому я испытал особое удовольствие, показав, какими многочисленными и изумитель- но хорошо приспособленными движениями обладает кончик корня. Сейчас (1 мая 1881 г.) я сдал в печать рукопись небольшой книги об «Обра- нии растительного слоя земли деятельностью дождевых червей». Вопрос 301 этот не имеет большого значения, и я не знаю, заинтересует ли он читателей, но меня он заинтересовал. (1 мая 1881 г.) — Итак, я перечислил все изданные мною книги, и поскольку они были вехами моей жизни, мне мало что еще остается сказать. Я не усматриваю какого- либо изменения в складе моего ума за последние тридцать лет, за исключением одного пункта, о котором я сейчас упомянул. Как и всегда, мне очень трудно ясно и сжато выражать свои мысли, и это затруднение стоило мне огромной потери времени; однако в нем имеется и компенсирующее меня преимущество — оно вынуждает меня долго и внимательно обдумывать каждое предложение, а это нередко давало мне возможность замечать ошибки в рассуждении, а также в своих собственных и чужих наблюдениях...
АВТОБИОГРАФИЯ Ч. ДАРВИНА К этим словам о моей манере писать добавлю, что при составлении моих больших книг я затрачивал довольно много времени на общее распределение материала. Сначала я делаю самый грубый набросок в две или три страницы, затем более пространный в несколько страниц, в котором несколько слов или даже одно слово даны вместо целого рассуждения или ряда фактов. Каждый из этих заголовков вновь расширяется и часто переносится в другое место, прежде чем я начинаю писать in extenso*. Так как в некоторых из моих книг были очень широко использованы факты, наблюдавшиеся другими лицами, и так как я в одно и то же время всегда занимался несколькими совершенно различными вопросами, то могу упомянуть, что я завел от тридцати до сорока больших папок, которые хранятся в шкафчиках, на полках с ярлыками, и в эти папки я могу сразу поместить какую-либо отдельную ссылку или заметку. Я приобретал много книг и в конце каждой из них делал указатель всех фактов, имеющих отношение к моей работе; если же книга не принадлежит мне, я составляю извлечение из нее,— у меня имеется большой ящик, напол- ненный такими извлечениями. Прежде чем приступить к работе над каким-либо вопросом, я просматриваю все краткие указатели и составляю общий систе- матический указатель, и, беря одну или несколько соответствующих папок, я имею перед собой в готовом для использования виде сведения, собранные мною в течение моей жизни. Как я уже сказал, в одном отношении в складе моего ума произошло за последние двадцать или тридцать лет изменение. До тридцатилетнего возраста или даже позднее мне доставляла большое удовольствие всякого рода поэзия, например, произведения Мильтона, Грея, Байрона, Вордсворта, Кольриджа и Шелли, и еще в школьные годы я с огромным наслаждением читал Шекспира, особенно его исторические драмы. Я указывал также, что в былое время находил большое наслаждение в живописи и еще более — в музыке. Но вот уже много лет, как я не могу заставить себя прочитать ни одной стихотворной строки; недавно я пробовал читать Шекспира, но это показалось мне невероятно, до отвращения скучным. Я почти потерял также вкус к живописи и музыке. Вместо того, чтобы доставлять мне удовольствие, музыка обычно заставляет меня особенно напряженно думать о том, над чем я в данный момент работаю. У меня еще сохранился некоторый вкус к красивым картинам природы, но и они не приводят меня в такой чрезмерный восторг, как в былые годы. С другой стороны, романы, которые являются плодом фантазии, хотя и фантазии не очень высокого порядка, в течёние уже многих лет служат мне чудесным источни- ком успокоения и удовольствия, и я часто благословляю всех романистов. Мне прочли вслух необычайное количество романов, и все они нравятся мне, если они более или менее хороши и имеют счастливую развязку,— нужно было бы издать закон, запрещающий романы с печальным концом. На мой вкус, ни один роман нельзя считать первоклассным, если в нем нет хотя бы одного героя, которого можно по-настоящему полюбить, а если этот герой — хорошенькая женщина, то тем лучше. Эта странная и достойная сожаления утрата высших эстетических вкусов тем более поразительна, что книги по истории, географии, путешествия (неза- висимо от того, какие научные факты в них содержатся) и статьи по всякого рода вопросам по-прежнему продолжают очень интересовать меня. Кажется, что мой ум стал какой-то машиной, которая перемалывает большие собрания фак- тов в общие законы, но я не в состоянии понять, почему это должно было привести к атрофии одной только той части моего мозга, от которой зависят высшие вкусы. Полагаю, что человека с умом, более высоко организованным или лучше устроенным, чем мой ум, такая беда не постигла бы, и если бы мне пришлось вновь пережить свою жизнь, я установил бы для себя правило читать какое-то количество стихов и слушать какое-то количество музыки по крайней мере раз в неделю; быть может, путем такого упражнения мне удалось бы сохранить активность тех частей моего мозга, которые теперь атрофирова- лись. Утрата этих вкусов равносильна утрате счастья, и может быть, вредно in extenso (лат.) — в полном виде, полностью.
тает настолько, чтобы путем смутного напоминания предупре- отражается на умственных способностях, а еще вероятнее — на нравственных качествах, так как ослабляет эмоциональную сторону нашей природы. Я не отличаюсь ни большой быстротой соображения, ни остроумием — качествами, которыми столь замечательны многие умные люди, например, Гексли. Поэтому я плохой критик: любая статья или книга при первом чтении обычно приводят меня в восторг, и только после продолжительного размыш- ления я начинаю замечать их слабые стороны. Способность следить за длинной цепью чисто отвлеченных идей очень ограничена у меня, и поэтому я никогда не достиг бы успехов в философии и математике. Память у меня обширная, но неясная: ее х] дить меня, что я наблюдал или читал что-то, противоречащее выводимому мною заключению или, наоборот, подтверждающее его, а через некоторое вре- мя я обычно припоминаю, где следует искать мой источник. В одном отношении память моя настолько слаба, что я никогда не в состоянии был помнить какую- либо отдельную дату или стихотворную строку дольше, чем в течение несколь- ких дней. Некоторые из моих критиков говорили: «О, наблюдатель он хороший, но способности рассуждать у него нет!» Не думаю, чтобы это было верно, потому что «Происхождение видов» от начала до конца представляет собою одно длин- ное рассуждение, и оно убедило немало способных мыслить людей. Эту книгу нельзя было бы написать, не обладая известной способностью к рассуждению. Я обладаю порядочной долей изобретательности и здравого смысла, т. е. рас- судительности,— в такой мере, в какой должен обладать ими всякий хорошо успевающий юрист или врач, но не в большей, как я полагаю, степени. С другой стороны, благоприятным для меня, как я думаю, обстоятельством является то, что я превосхожу людей среднего уровня в способности замечать вещи, легко ускользающие от внимания, и подвергать их тщательному наблюде- нию. Усердие, проявленное мною в наблюдении и собирании фактов, было почти столь велико, каким только оно вообще могло бы быть. И что еще более важно, моя любовь к естествознанию была неизменной и ревностной. На помощь этой чистой любви приходило, однако, и честолюбивое желание снискать уважение моих товарищей-натуралистов. С самой ранней юности я испытывал сильнейшее желание понять и разъяснить все, что бы я ни наблюдал, то есть подвести все факты под некоторые общие законы. Все эти причины, вместе взятые, и объясняют то терпение, с которым я мог в течение любого количества лет упорно размышлять над каким-нибудь неразрешимым вопро- сом. Насколько я могу судить, у меня нет склонности слепо следовать указаниям других людей. Я неизменно старался сохранить свободу мысли, достаточную для того, чтобы отказаться от любой, самой излюбленной гипотезы (а я не могу удержаться от того, чтобы не составить себе гипотезу по всякому вопросу), как только окажется, что факты противоречат ей не очень много скептицизма, и я убежден, что такой склад ума вреден для прогресса науки. Порядочная доля скептицизма полезна представителям науки, так как позволяет избежать большой потери времени, а между тем мне приходи- лось встречать немало людей, которые, я уверен, именно в силу отсутствия у них скептицизма уклонялись от постановки опытов и наблюдений, хотя эти опыты и наблюдения оказались бы полезными прямо или косвенно... Таким образом, мой успех как человека науки, каков бы ни был размер этого успеха, явился результатом, насколько я могу судить, сложных и разно- образных умственных качеств и условий. Самыми важными из них были: любовь к науке, безграничное терпение при долгом обдумывании любого вопро- са, усердие в наблюдении и собирании фактов и порядочная доля изобретатель- ности и здравого смысла. Воистину удивительно, что, обладая такими посред- ственными способностями, я мог оказать довольно значительное влияние на убеждения людей науки по некоторым важным вопросам. С другой стороны, во мне
УКАЗАТЕЛЬ ЭВОЛЮЦИОННЫХ ТЕРМИНОВ А Автохория — 137 Акклиматизация— 246 Аккомодация — 129 Акромегалия — 112 Акромикрия — 112 Акт творческий — см. Творение, акт Аллель — 26, 67, 74, 76 Альбинизм—37,111, 156 Амфиплоидиза- ция — 204 Анаболия — 322 Аналогия — 111, 307, 308 Анемия серповид- ноклеточная — 67 Ареал видов — 78, 81, 120 —изолированный — 79 — кружевной —273 — непрерывный — 79 — разорванный — 266, 273, 283 Арогенез — 158 Ароморфоз — 158, 255 Архетип — 318 Архаллаксис — 323 Атавизм — 148, 322, 335 Бесплодие гибри- дов — 201—205, 337, 338, 355 — причина 203 Биоценоз — 59 Борьба за жизнь — 51, 52, 57, 93, 149, 171, 253, 254, 259, 264, 349, 360 Борьба за существо- вание — 20, 52—57, 61, 65, 164, 259, 316, 337, 345, 342, 353 — между близкими видами — 62 — формы 52, 54, 57, В Вариация — см. Из- менения, Изменчи- вость «Вегетативное пов- торение» — 104 Вид, время сущест- вования — 80, 219, 230, 240 , 243, 258 — границы —- 46, 86, 121, 123, 147, 355 — как система—86, 146 — критерии -— 44, 357 — определение — 41, 47, 202 — скорость измене- ния— 213, 239, 240, 258, 342, 343, — условность поня- тия— 44—47, 81, 221, 346 Видо образование, дивергентное — 86 — внезапное (скач- кообразное) — 147, 148, 173, 175, 356 — законы — 348 — необратимость— 240, 258 — определение—86 — скорость —79, 80, 93, 213, 241, 258, 275, 292 31 86 Виды, викариирую- щие (замещающие) —44, 120, 121, 123, 174, 295, 351 — господствующие —47, 246, 359 — зарождающиеся —46, 47, 51 — изменчивые — 411, 240, 246 —- кольца, ряды, се- ти -— 202 — процветающие — 46, 246 — комплексы — 312 — полиморфные — 65 — сомнительные — 86, 174, 351 Волна дилювиаль- ная — 76 Время биологичес- кое — 80, 122, 213 — относительное — 359 Вымирание—21, 60, 66, 79, 81, 84, 92, 95, 120, 217, 243—247, 258, 275, 316, 339, 342, 347, 349, 351, 360 — антропогенное — 244 — значение для классификации — 314 — моделирование— 342 — на островах —- 294 — скорость — 244, 272 Высота организации —92, 253, 254 Г Ген — 25—27, 67, 68, 106, 148, 202, 357, 358 Генеалогия — 304 Генотип — 68, 100, 102, 111, 114 Гетеробатмия — 300 Гетерозиготность — 25, 67, 156 Гетеростилия — 155 Г идрохория — 137 Г инандроморфизм —204 Г иперметаморфоз— 331 Гомология — 95, 102, 103, 133, 142, 143, 320, 327, 353 — ДНК — 353 — серийная — 319, 321, 322 — формы — 111 Гомозиготность — 25, 26 Д «Дарвин» (единица скорости эволюции) —80 Девиация — 323 Денудация — 209, 216, 217, 220, 229 Дивергенция—7, 82, 84—86, 202, 242, 292, 293, 300 Диморфизм — 43, 203 — половой 306 Дискретность род- Ди • III £ еренцировка 84, 86, 116, 157, 253 ДНК —27, 95, 357 379
ПРИЛОЖЕНИЕ Древо(дерево) генеалогическое — 151, 304, 314 — жизни — 97 — филогенетичес- кое — 95, 97, 173, 241,243, 300, 303,315 ----- кустовое —255 Е «Единство типа» 316 «Единство цели» 355 Ж Живорождение — 158 Живые ископаемые — см. Ископаемые живые Жизнеспособность — 69, 155 3 Закон биогенети- ческий — 322 — борьбы — 255 — единообразной изменчивости —109 — единство типа — 149 —- зародышевого (эмбрионального) сходства — 322, 324, 325 — коррелятивных изменений — 39, 68, 344 — последователь- ности типов — 257 — компенсации — 344 — роста — 39, 153— 155 — условий сущест- вования — 149 Законы Менделя — 25 Звенья связующие (промежуточные) —- 43, 146—148, 175, 206—208, 223, 258, 315, 339 Зоны гибридные (промежуточные) — 120—122, 202 — - адаптивные — 292, 293 Зоохория — 137 И Иерархия групп 95, 297, 316, 347 Изменения анало- гичные— 110, 111, 117 — безвредные — 65 — бесполезные — 38, 65, 152 — внезапные (скач- кообразные) — 32, 33, 76, 173 — коррелятивные— 24, 34, 115, 195, 348 — наследствен- ные — 28 — незначительные —20, 36, 37, 65, 66, 68, 75, 155, 195, 348, 354, 355 — ненаследствен- ные — 25 — одновременные —151 — последователь- ные — 20, 195, 348, 353, 354 — почковые — 24, 153 — пределы — 319 — причина — 24, 99, 100, 141, 153, 359 — редкие — 173 — связанные с по- лом — 194 — самопроизволь- ные — 152, 180, 182, 197, 344, 354 — сумма — 266 Изменчивость бес- плодия — 201 — в естественных условиях — 345, 346 — внутривидовая— 42, 46, 65, 175 — гибридов — 205 — гомологическая — 110 — колеблющаяся — 99 — коррелятивная — 348 — неопределенная —23, 99, 105, 161 — определенная — 24, 99 — предел — 38 -— при одомашнива- нии — 344 — причина — 115, 344 — производитель- ная — 107 — рудиментарных органов — 105, 332 — самопроизволь- ная — 152, 153 ----недооценка ее — 153, 354 — степень — 38, 76, 104, 106, 108 — усиленная — 66 Изоляция — 78, 121, 122, 293, 339 — генетическая — 186 — механизмы —202 — репродуктивная — 175 — физико-геогра- фическая — 224, 261, 264, 276, 294 — экологическая — 186 Иммиграция — 80, 83, 123, 219, 244, 295, 351 Иммунитет — 76, Инженерия генная — 357 Инстинкт —-21, 119, 179, 180, 188, 348 — естественный — 183 — домашний — 182 — изменения его — 182, 348 — миграции — 180 — сложный — 180 — строительный — у пчел — 119, 184, 187, 190, 191 — рабовладельчес- кий — у муравьев— 184, 188, 189 Ископаемые живые — 80, 230, 240, 300, 358 Истребление — 70, 81, 92, 95, 121, 174 Катастроф теория— Классификация ге- неалогическая — 302,314,316, 329, 335 Классификация ес- тественная — 297, 380
УКАЗАТЕЛЬ 298, 300, 304, 351, 358 — искусственная — 297 Колонизация — 291 — источники — 272, 294 — темп — 272 Кольца видов — 147 Конвергенция — 92, 94, 111, 136, 247, 254, 262, 299, 309, 310 Конкуренция — 53, 57, 244, 295 — внутривидовая— 345 — в новых условиях —285 — как основа отбо- ра — 348 — ожесточенная — 80, 83, 92, 149 — связь с числом видов — 284 Континентов изме- нения — 17, 229,230, — связи — 174, 224, 235, 262, 263, 267, 278, 281 Корреляция — 68, 69, 72, 73, 102, 103, 106, 139, 154, 299, 358 — при отборе — 318 — типы — 106 Коэволюция — 60 Л Ламаркизм — 137, 197 Лестница органи- ческая — 89 Летопись геологи- ческая (палеонтоло- гическая) — 21, 120, 175, 342 -----неполнота — 206—237, 258, 259, 341—343, 349, 355, 359, 360 Ледниковые рефу- гиумы — см. Рефу- гиумы М Макромутации—147 Макроэволюция — 173, 342, 364 Метаморфизм — 229, 231 Метаморфоз — 133, 148, 324 — регрессивный — 329 Мейоз — 203, 204, 357 Миграция —- 78, 180, 261, 267, 276, 289, 351 Микроэволюция — ИЗ, 364 Мимикрия — 161, 314, 312, 313 Мимикрия — 161, 314 — типы — 312, 313 Модификация — 100, 101 Монофилия — 356 Мультифункцио- нальность — 141 Мутагенез — 101, 148 Мутация — 28, 38, 69, 74, 102, ИЗ, 148, 156, см. также Изменения само- произв ольные — генная — 103 — единичная — 148 — окраски — 48 — поведения — 69 —- рецессивная — ИЗ, 152, 156 соматическая («спорт») — 24 Н Направленность эволюции — 173, 222 Наследование — 25, 41 — последствий упражнения — 354 Наследственность— 25, 65, 77, 94, 95, 100, 102, 103, 110, 142, 184, 259, 264, 360 — закономерности —25, 204 Натурализация — 84, 95, 272, 291, 345 Неотения — 133 Необратимость эво- люции — 94, 240, 349 Неравномерность темпа эволюции -— 148 Ниша экологиче- ская — 249, 281, 294, 300 Номогенез — 173 Норма реакции — 100—102, 127 О Одичание — 54, 59, 60 Одомашнивание — 27, 29, 30, 65, 68, 70, 99, 111, 195, 205, 344, 345 Окраска покрови- тельственная — 116, 145, 161 — предупреждаю- щая — 162 Органы аналогич- ные—135, 136, 310 — бесполезные — 89, 110, 154, 316, 335, 353 — гомологичные — 115, 135, 142, 305. 316, 317, 320, 327, 353, 354, 356 — зарождающиеся — 331 — рудиментарные — 101, 105, 107, 110, 116, 155, 316, 331— 335, 353, 354, 356, 357 Организация, высо- та—88, 89, 92, 157. — ступени — 94 — уровни — 104, 325, 326 Осадконакопления перерывы — 214, 220, 225, 236, 244, 258, 342, 359 — скорость — 216 Отбор бессозна- тельный—35, 36, 66, 77, 183, 213, 344 — методический — 34, 35, 66, 76, 142, 183, 213 — определение — 51, 65, 94 — семейный — 196 — стабилизирую- щий — 66, 73 -— отрицательный— 69 — накопляющее действие — 39 — по одному при- знаку—68, 69, 139, 152 — скорость — 80 381
ПРИЛОЖЕНИЕ П Память генетичес- кая— 71 Паразитизм — 60, 155, 159 -— гнездовой — 185, 188 Паразиты — 61, 159 Параллелизм — 310, 311 Период ледниковый —219 Перенос латераль- ный — 357 Переселения — 261, 267 «План творения» — 355, см. также Тво- рение Плеяды корреля- ционные — 73 Плодовитость — 77 — гибридов — 203, 205 Поведение — 127 — невротическое — 160 — турнирное — 71 Подвиды, скорость образования — 122 — границы — 48 Поколений чередо- вание — см. Чере- дование Полигамия — 71 Полидактилия — 26 Полиплоидия — 175 Полифения — 68 Полиморфизм ба- лансированный —67 —фенологический —77 Популяция — 42,49, 53, 55, 67, 76, 86, 122, 147, 156, 175 — эксперименталь- ная — 57, 105 Порода осадочная— 211, 212, см. также Осадконакопление Последовательность геологическая—236, 239—260, 350, 359 Привычки — 32, 94, 126, 167, 179, 180 Признаки аналогич- ные — 110, 111, 298, 310, 320, 316 — анцес тральные— 115 — бесполезные — 152, 154, 298, 335 — видовые и родо- вые—107, 108, 115 — внешние — 33, 66 — вторичные поло- вые—105, 108, 116 — значение для классификации — 298, 299, 308, 351 — как точка отбо- ра — 68 — личиночные — 301 —- нейтральные — — независимые — 300 — несущественные — 139, 140, 298, 300, 306 — приспособитель- ные — 298, 308, 316 — эмбриональные — 301, 307, 316, 351, 356 Приспособление, относительность — Прогресс — 17, 88, 89, 155, 158, 173, 199, 253, 255, 259, 342, Прогрессия размно- жения — 20, 54, 63, 81, 88, 93, 345, 347 Продуценты — 53 Проис хождение жизни — 179, 356 — человека — 19, 233, 361 Принцип аналогич- ных изменений — 311 — градации — 191 — дивергенции — 251, 314, 356 — конкурентного исключения — 82 — мультифункцио- нальности — 141 — наследования в соответствующем возрасте — 94, 327, 329, 334, 353, 354 — наследственно- сти — 21, 94, 198, 290 — полезности — 84 — постепенности — — прежнего рассе- ления — 351 — сохранения — 94 Причина конеч- ная — 318 Р Радиация адаптив- ная — 173, 292 Разделение труда физиологическое — 84, 88 Раздражимость — 137 Разновидность—18, 19, 23—26, 36, 38, 41, 43—47, 65, 73 Ранг таксономичес- кий — 46 Различия индиви- дуальные — 42, 46, 47, 65, 337 — мелкие межвидо- вые — 68 Развитие прогрес- сивное— 55, 156 — прерывистое — 175 — регрессивное 156 Равновесие преры- вистое — 86, 148, 221, 258 Расселение (распро- странение), предел —58 — способы — 235, 267, 270, 280—282, 289, 291, 294, 339, 343, 350, 358 — роль в классифи- кации — 307 Расхождение при- знаков — 21, 84, 95, 251, 316, 347, 349, 351, 360, см. также Дивергенция Расы — 26, 34, 68, 81 — биологические — 186 — географические — 29, 44 — домашние — 26, 81, 109 Реверсия — 25, 39, 109— 117, 174, 348 Регресс — 89, 92, 155, 173, 342, 349 Рефугиум леднико- вый — 266 382
УКАЗАТЕЛЬ Ри ы коралловые 231, 324 Сумма жизни —160, 161 Роды, время суще- ствования — 80 Рост, коррелятив- ный — 39, 152 Рудименты — 248, 331, 332, 334 роль в класси кации — 306, 351 С Самозарождение — 89 Сдвиг геологиче- ский — 211 Сила внутренняя — 172 Симбиоз — 353 Система естествен- ная — см. Класси- фикация Скорость эволюции —79, 80, 120, 122, 228 — образования под- видов — см. Подвид — образования ви- дов — см. разование — изменения Видооб- низших и высших форм — 291 Смертность — 56 Совершенство абсо- лютное — 149, 348 — относительное — 151, 253 — степень — 337 Специализация — 88, 100, 104, 157, 253, 300 Способности умст- венные — 88, 160, 179 Способы перехода — 133, 134 Стремление к совершенствованию —89 Ступени переход- ные— 128, 129, 132, 138, 139, 147 Сходство конвер- гентное — 93, 94, 247, 299 — покровительст- венное — 160 — эмбриональное— 175, 176, 330, 353 Т Творение (сотворе- ние), акт—18, 41, 45, 108, 128, 139, 289, 318, 340, 359 — план — 302, 318, 355, 358 — постоянное — 76 — теория — 278, 284, 291, 321, 347, 348, 351, 354, 356 Творец — 131, 142, 298, 318, 340, 354, 362 Триморфизм — 43, 203 Теория родственно- го происхождения — 351, 353, 356 У Упражнение орга- нов — 17, 39, 46, 100, 101, 149, 353, 358, 360 Упрощение строе- ния — 253 Уродства — 23, 26, 41, 103, 174, 304 У совершенствова- ние — 88 Ф Фауна — 159 — плейстоценовая — 159 — Старого и Нового света — 261 Фен — 66 Фенотип — 112 Филема — 300 Филогения — 243, 315, 316 Формы, агамные — 266 — карликовые — 42 — кругополярные —275 — переходные (про- межуточные) — 49, 97, 111, 119, 120, 123, 125, 128, 138, 146, 147, 175, 206, 207, 217, 221, 225, 228, 231, 248, 252, 258, 259, 307, 339, 357 —персистентные — 230 — родоначальные — 120, 207, 341 Формы сомнитель- ные — 51, 341, 351 — экологические — 249 Форма тела, покро- вительственная — 160, 161 X Хиатус — 147 Хромосомы — 25, 103, 116, 175, 202 204 Ц Центры творения — 265—267 — происхождения — 308 — разнообразия — 308 Цепи пищевые — 53 Ч Чередование поко- лений — 304, 325 Численность 38,55— 57, 70, 81, 147 — динамика — 54, 58 — средняя — 56, 63 — относительная — 66 — увеличение — 55, 56, 171 Шлей признаков 69, 152, 318 Э Эволюция — 172, 356 — единица — 146 — моделирование— 342 — «не дарвинов- ская» — 317 — необратимость— 240, 344 — параллельная — 299 — языков — 305 Экономия природы — 52, 62, 80, 89, 123, 240, 298, 301, 347 Экспрессивность — 102 Эндемик — 93, 285, 287, 290, 293, 351 383
Чарлз Дарвин ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ ПУТЕМ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА Зав. редакцией Т. П. Крюкова Редактор Н. В. Королева Макет и оформление В. Г. Ежкова и М. А. Никитина Фотографии предоставили: А. Н. Бобрович, Р. В. Воронов, М. В. Глазов, М. Б. Журманов, И. И. Константинов, В. А. Корабельников, Б. М. Медников, И. А. Мухин, Б. А. Нечаев, П. Л. Озерский, В. А. Огнев, В. Ф. Семенов, Е. В. Сыроечковский, В. Н. Танасийчук, М. В. Штейнбах, А. В. Яблоков, П. Д. Яровицкий Художники: Б. А. Гомон, П. А. Жиличкин Художественный редактор В. А. Галкин Картограф Н. И. Степанова Технические редакторы В. Ф. Коскина, Е. Н. Зелянина Корректоры Т. С. Царикова, И. Г, Трошина ИБ № 9303 Сдано в набор 26.11,85. Подписано к печати 08.09.86. Формат 70х Ю81/,в. Бумага офсетная № 1. Гарнитура «Балтика». Печать офсетная. Усл. печ. л. 33,6+форзац 0,35. Усл. кр.-отт. 196.35. Уч.-изд. л. 36,76+фор- зац 0,64. Тираж 135000 экз. Заказ № 522. Цена 3 руб. 80 коп. Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Просвещение» Го- сударственного комитета РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 129846. Москва, 3-й проезд Марьиной рощн, 41. Отпечатано с диапозитивов ордена Трудового Красного Знамени фабри- ки «Детская книга» № I Росглавполиграфпрома Государственного коми- тета РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 127018, Москва, Сущевский вал, 49. Ордена Трудового Красного Знамени Калининский полиграфический комбинат Союзполиграфпрома при Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 170024, г. Ка- линин, пр. Ленина, 5.
Л15 э и р. 80к. «ТАКИМ ОБРАЗОМ, МОИ УСПЕХИ В ЖИЗНИ КАК ЧЕЛОВЕКА НАУКИ, КА- КОВЫ БЫ НИ БЫЛИ ИХ РАЗМЕРЫ, ЗАВИСЕЛИ, НАСКОЛЬКО Я МОГУ СУ- ДИТЬ, ОТ СЛОЖНЫХ И РАЗНООБРАЗ- НЫХ УМСТВЕННЫХ КАЧЕСТВ И УСЛОВИЙ. ИЗ ЭТИХ КАЧЕСТВ САМЫ- МИ ВАЖНЫМИ, НЕСОМНЕННО, БЫЛИ ЛЮБОВЬ К НАУКЕ, БЕЗГРАНИЧНОЕ ТЕРПЕНИЕ ПРИ ДОЛГОМ ОБДУМЫ- ВАНИИ КАКОГО БЫ ТО НИ БЫЛО ПРЕДМЕТА, ТРУДОЛЮБИЯ В НАБЛЮ- ДЕНИИ И СОБИРАНИИ ФАКТОВ И ПОРЯДОЧНАЯ ДОЛЯ ИЗОБРЕТАТЕЛЬ- НОСТИ И ЗДРАВОГО СМЫСЛА.» ЧАРЛЗ ДАРВИН