РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКАЯ
БИБЛИОТЕКА

Блаженный Августин,
епископ Иппонскый
ХРИСТИАНСКАЯ
НАУКА
ИЛИ
Основания
Священной Герменевтики
и Церковного
Красноречия
ΒΙΒΛΙΟΠΟΛΙΣ
Санкт-Петербург
2006

По благословению
архиепископа Тернопольского и Кременецкого
СЕРГИЯ
В заглавие настоящего сборника трудов и проповедей блаженного Августина,
епископа, Иппонского (354-430). Вынесено название одной из самых важных его
работ «Христанская наука» (De Doctrina Christiana), которая была закончена им в
426 году.
Помимо нее в сборник включена небольшая работа «О том, как оглашать людей
необразованных», которая также, во многом, посвящена гомилетике.
Сборнику предпослано житие блаженного Августина, приведенное п<
му изданию его творений 1901 года.
ISBN 5-7435-0261-7 © ООО СПИФ «Библиополио, 2006

... Кто при истолковании слова Божия
думает, что... уразумел Святое Писание,
или некоторую часть оного,
а между тем его разумение
никого не назидает
в... двоякой любви к Богу и ближнему,
тот еще не уразумел Писания.
Августин, «Христианская наука»
ОТ РЕДАКЦИИ
В предлагаемый вниманию читателя сборник включены
как проповеди, так и труды блаженного Августина, епископа
Иппонского, при этом заглавная работа, которая, вне всяких
сомнений, относится к числу важнейших его трудов,
переиздается (с некоторыми изменениями, характер которых будет
оговорен ниже) после очень продолжительного перерыва -
киевское издание увидело свет в 1835 году (следует заметить,
что первые три книги «Христанской науки» были написаны
Августином до 397 года, четвертая же была добавлена к ним
только в 426 году, тогда же блаженный Августин дописал и
третью книгу, которая до этого заканчивалась 25 главой). В
трех первых книгах этого труда блаженный Августин дает
основные принципы изъяснения священного Писания, а
также рассматривает экзегетические «правила Тихония».
Четвертая книга посвящена методу истолкования Писания. К
этому труду естественным образом примыкает небольшая
работа по гомилетике «О том, как оглашать людей
необразованных». Написанная около 400 года названная работа по
сути представляет собою развернутый план оглашения ка-
техуменов. Завершает этот небольшой «гомилетический»
сборник собрание проповедей блаженного Августина, пере-

6 Блаженный Августин, епископ Иппонский
веденных протоиереем Дмитрием Садовским и изданных в
Троице-Сергиевой Лавре в 1913 году (это же издание было
включено в вышедший в 1997 году том творений Блаженного
Августина из «Библиотеки отцов и учителей Церкви»
издательства «Паломник»).
При подготовке настоящего издания были сверены и
исправлены некоторые библейские цитаты, изменено
написание некоторых слов, а также — в отдельных случаях (это
относится, прежде всего, к работе «Христианская наука») -
произведены более серьезные текстуальные изменения, не
изменяющие однако общего смысла перевода. Практически
все примечания приведены по предыдущим изданиям.
Сборнику предпослано житие блаженного Августина,
приведенное по киевскому изданию его творений 1901 года.

жизнь
И ТВОРЕНИЯ
блаженного
АВГУСТИНА,
епископа
Иппонского
Взято из книги:
«Творения блаженного Августина,
епископа Иппонского».
Часть I. Киев, 1901,
с. III-XXXIII

Аврелий Августин родился в Нумидийском городе Тагас-
те, в 354 году, от родителей христиан и благородных по
званию. Отец его, Патрикий, был в числе оглашенных почти в
продолжение целой жизни своей и принял св. крещение
незадолго до своей смерти. Кажется, его образ мыслей и правила
жизни не отличались истинно христианским духом. Но мать
Августина, Моника, глубоко проникнута была евангельскою
верою и свято хранила евангельские заповеди. Итак, под
влиянием неодинаковых наставлений, правил и примеров, юный
Августин воспитывался в родительском доме. Мать желала
перелить в него дух своей веры и благочестия; отец заботился
только о том, как удобнее и блистательнее устроить будущее
положение сына своего в обществе. Любовь материнская не
отвергала таких видов и забот отцовских: она желала всякого
добра сыну; но не могла не ощущать вреда тех мер, какие
принимались иногда для достижения общежелаемой цели.
Посему, что радовало отца, то нередко глубоко огорчало мать. Она
открывала сыну свои чувства, но пылкое дитя, любя мать,
охотнее однако же пользовалось попущениями отца и скоро
ступило на путь самый опасный для юности. Моника только
молилась за сына, горько плакала в тиши, но надеялась на
Бога: ее оружие, слезы и молитва, доставят ей самое
счастливое торжество, но - чрез немалое время и после тяжких и
трудных испытаний.

10 Блаженный Августин, епископ Иппонский
В первых летах юности бл. Августин обнаруживал
удивительную понятливость и остроту ума. И религиозное чувство было в
нем живо и светло, так что, заболевши однажды, он сам просил
крещения, и благочестивая мать его приготовила уже все для
совершения таинства; но опасность миновала, и таинство было
отложено до позднейшего времени1. При редких дарованиях,
юный Августин неохотно однако же принимался за учение и
чувствовал какое-то отвращение от школьных занятий. Сам он,
в воспоминаниях о своем детстве, хотя приписывает это своей
лености, но вместе с тем жалуется, с одной стороны, на сухость
уроков, с другой - на суету побуждений, которыми родители и
наставники старались заохотить детей к учению2. Но хуже всего,
по замечанию самого же Августина, в образе воспитания
юношества было то, что никто не наблюдал за чистотою жизни
воспитанников; напротив, сами наставники заставляли детей
изучать трогательнейшие, по их понятию, места из поэм,
наполняли души их образами нечистыми3. Поэтому немного пользы
получил юный Августин в первой школе воспитания своего и
хотя вышел из нее самым лучшим учеником, но ни ум, ни
сердце его не получили надлежащего направления.
Между тем, отец его начал заботиться о средствах отправить
сына, для окончания воспитания, в Карфаген. По
ограниченности состояния ему нелегко было это сделать, однако же он ни
за что не хотел отказаться от своего намерения. «Кто не
превозносил тогда отца моего, - говорит бл. Августин, - за то, что он
ничего не щадил для моего образования! Но он не хотел обращать
внимания на мое нравственное состояние, на чистоту моей
жизни. Он одного только желал, чтоб я был красноречив; а между
тем, на 16 году моего возраста, оставаясь совершенно праздным,
1 Confessionum liber I, cap. 11
2Confes.lib. Leap. IX. X, XIII
3Confes.lib. l.cap.XVI-XIX

Жизнь и творения 11
я почувствовал в себе силу страстей и не имел руки, от них
охраняющей». Отец любовался даже пылкостью юноши, только
мать со слезами убеждала его хранить непорочность души и
тела. Но советы матери казались ему женскою боязливостью, и
он стыдился им следовать. Среди сверстников, с хвастовством
рассказывавших о своих пороках, как о каких-нибудь подвигах,
и отличавшихся готовностью на всякое дурное дело, он мог
краснеть не за пороки, а за добродетель и потому старался даже
превзойти их тем постыдным удальством, которое часто так
много ценится в кругу своевольного юношества. Словом, год
приготовления своего к поступлению в карфагенскую школу
Августин провел не только без всякой пользы для себя, но и с
большим вредом для своей нравственности4.
Наконец его отправили в Карфаген. Там, с успехами в
науках, он еще более успевал развивать свои страсти. Театр
сделался любимым местом его удовольствий, а обольщение -
мнимою потребностью души и сердца. «У меня был, - говорит
он, — внутренний глад пищи духовной, но я алкал не тем
гладом, ибо искал не пищи нетленной». Он думал насытиться
благами ближайшими. Впрочем, скоро опытом изведав их
пустоту, он стал искать мудрости. Случайно прочитав
творение Цицерона «Гортензий», в котором заключалось убеждение
к любомудрию, он почувствовал отвращение от прежних
пустых занятий своих и с жаром приступил к новому предмету
любознательности. Только ему прискорбно было, что он не
мог встретить в книге своей имени Иисуса Христа, которое
научился любить с самого раннего детства, под руководством
благочестивой матери своей. Вот почему он немедленно
обратился к чтению Св. Писания. Но, не умея проникать в глубину
его смысла, он не находил в нем удовлетворительной пищи
уму своему: Цицерон был так изящен, красноречив, а Писание
4 Confes. lib. II

12 Блаженный Августин, епископ Иппонскии
говорило так просто, положительно и, казалось ему, даже
грубо. Жажда истины, непознанной в источнике ее, заставила
Августина обратиться к философам. Эти тщеславные люди,
воспоминает он, только распевали о философии и говорили:
истина, истина! а проповедовали одну ложь. «О истина, истина!
Как искренно стремился к тебе дух мой всякий раз, когда они
толковали о тебе на словах, или в огромных книгах!» Бл.
Августин разумеет здесь манихеев, которые увлекли его тогда в
свою ересь. Случай к обольщению молодого и неопытного ума
был самый удобный. В борьбе со страстями Августин не мог
объяснить себе враждебного начала в своей природе: чем
больше преобладали в нем чувственные пожелания, тем резче он
противополагал их чисто духовным, и в его понятии все
плотское сделалось не только отличным от духовного, но и
противоположным и враждебным оному. Посему, читая Ветхий
Завет и встречая там образность учения о Боге и служения Ему,
он получил уже предубеждение против Св. Писания, и
древний закон Божий человеку казался ему слишком
несовершенным, и жизнь св. Патриархов слишком плотскою, и проч.
Неудивительно после этого, что он скоро предался манихеям,
которые смело разрешили ему коренные вопросы его,
указывая на два вечные начала добра и зла и объявляя Ветхий Завет
произведением начала последнего. На первый раз
успокаивалась этим совесть юноши, а разум его еще ожидал и надеялся
обильной пиши в фантастических мудрованиях еретиков.
Итак, Августин, ища истины, впал в грубые заблуждения и
сделался ревностным манихеем5.
Все терпеливо сносила любящая мать его (отец Августина
скончался вскоре после отправления его в Карфаген), но
ереси не могла стерпеть в нежно любимом сыне своем: она
отказалась иметь с ним всякое общение и проводила горькие дни в
5 Confess, lib. Ill, cap. I-VI.

Жизнь и творения 13
непрестанных слезах о гибели чада своего и в молитвах о его
обращении. Однажды, после обильных молитвенных слез, она
заснула и во сне увидела пред собою светлый образ юноши,
который с участием спрашивал ее о причине горести.
«Оплакиваю погибель сына моего», — отвечала она. Юноша, желая
успокоить ее, возразил, что сын ее с нею и приказал ей
обратиться и посмотреть около себя. Мать обратилась и увидела
подле себя сына. Это сновидение почла она добрым
пророчеством и спешила разсказать его сыну. «Что ж, —спокойно
отвечал Августин, - это значит, что и ты скоро будешь там, где
теперь я». «Нет, нет, сын мой, - возразила мать, - не я около
тебя явилась, а ты около меня; стало быть, где теперь я, там
будешь ты». И с тех пор она опять начала разделять с ним
трапезу. Однако же время текло, а сын не обращался. Все, что
могла делать для него мать, делала с необыкновенным
усердием и постоянством; но, казалось, ни в чем не успевала.
Наконец, она решилась просить епископа о вразумлении
заблудшего; но епископ не соглашался на это, говоря, что Августин,
недавно приставший к еретикам, еще неспособен теперь вра-
зумиться истиною. Оставь его, говорил он, со временем он сам
увидит грубость заблуждения своего и отвергнет его. В
доказательство, епископ указывал на себя, как на пример подобного
обращения, ибо в молодости и он заражен был манихейством.
Когда же мать, не успокоенная таким предвещанием, со
слезами приступила вновь к опытному старцу и умоляла призвать к
себе Августина и мудрою беседою направить на путь истины;
тогда епископ, как бы с некоторым укором, сказал ей: «Ступай
и живи, как живешь! невозможно, чтобы чадо таких слез
погибло!» Этот последний ответ, вместо огорчения, произвел
отрадное действие на сердце матери: ей казалось, что это был для
нее ответ самого неба6.
6 Confess, lib. Ill, cap. XI-XII.

14 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Окончив курс учения своего, Августин возвратился в Тагаст
и там начал учить грамматике и риторике. Мало-помалу
начали представляться случаи, пробуждавшие его от усыпления в
ереси. Между многими друзьями его был один опытный и
престарелый врач, который хорошо знал науки естественные и
любил разсуждать с Августином о разных предметах. Однажды
коснулись они астрологии, которая так нравилась
последователю Манеса, потому что книги манихейские наполнены были
баснями о небе и звездах, о солнце, о луне и проч. Ученый врач
стал отечески убеждать молодого друга своего оставить басни
обманщиков и не тратить времени на такие занятия, пустоту
которых он изведал собственным опытом. Августин хотя и не
доверял таким предостережениям, однако же невольно
охладел к фантастическому мистицизму. Далее, один из друзей его,
им же увлеченный в манихейство, опасно заболел и был
крещен в состоянии безпамятства, но когда пришел в сознание и
услышал насмешки друга над такого рода крещением, то с
негодованием прервал его шутки и с благоговением заговорил о
спасительном таинстве: пораженный удивлением, Августин
оставил спор до времени выздоровления больного, но друг его
умер и - с самою искреннею верою в православную Церковь.
Случай этот заставил Августина размышлять о многом. И сам
он, читая философов, любил сравнивать их учение с своим
(манихейским), и первое казалось ему во многих отношениях
лучше последнего. Но вот со дня на день ожидали в Карфаген
епископа манихейского Фавста, который славился особенною
ученостью и мудростию между своими единопоследователя-
ми. Никто так не желал видеть его и беседовать с ним, как
Августин: многое имел он предложить на решение такому мужу,
от которого ожидал многого. Ибо, как выше замечено,
манихейство на первый раз только мнимо успокаивало совесть его,
а не ум, пищи для которого он еще ожидал в новом учении, не
находя ее пока по недостатку людей, как представлялось ему,

Жизнь и творения 15
хорошо знающих дело. Уже девять лет протекло от
совращения Августина в манихейство, но желаемого случая ему не
являлось. Наконец Фавст приехал, и Августин поспешил к нему.
Что же? - Он нашел его ниже себя по познаниям: еретик имел
только природный дар говорить приятно и увлекательно, но
оказался почти без всякого образования, так что сам должен
был сознаться в невежестве своем. Тогда открылось, что
учение Манеса, облеченное в такую таинственность, увлекало
только людей легковерных, между которыми не было ни
одного здравого мыслителя. Собеседники Фавста, старавшиеся
поправить дело, выказывали еще яснее свое невежество и
нелепость признаваемого ими учения. С этой поры Августин
начал питать сильное и сознательное недоверие к манихейству: в
душе он уже не был манихеем7.
Немного спустя после этого, он решился отправиться в Рим
и уехал туда тайно от матери, не хотевшей разставаться с
сыном. К этому путешествию располагали Августина некоторые
житейские разсчеты, а не желание и надежда обрести истину. В
Риме он остановился у одного манихея, но по духу не был ему
единоверным. Ум Августина стал теряться в недоумениях, без
упования найти что-нибудь положительно-истинное и
неизменно-твердое. О Церкви православной, по сильному против
нее предубеждению, он не хотел и думать. Из всего, что он
узнал в манихействе, одни возражения против Ветхого Завета
оставались для него сильными. То была пора чистого
скептицизма для Августина, и хотя он, по собственному признанию,
не довольно читал древних философов-академиков, однако же
чувствовал, что совершенно согласен с ними. В таком
состоянии духа был он в Риме, когда представился ему случай
отправиться в Медиолан, откуда пришли тогда посланные с
прошением к префекту римскому указать им хорошего наставника в
' Confess, lib. IV, cap. I-VIII, lib. V, cap. I—VII.

16 Блаженный Августин, епископ Иппонский
красноречии для Медиолана. Желая избавиться от учеников
римских, неблагодарных своему учителю, Августин спешил
воспользоваться случаем и лично объявил свое желание
префекту, который и устроил дело по его желанию. Вспоминая об
этом происшествии, он сам видит в нем ясные следы безко-
нечно благого Провидения, не оставлявшего грешника на
пагубном пути его. В Медиолане должно было совершиться
обращение Августина к истинной вере; но он отправился туда,
нисколько не думая об этом. Думала, и молилась, и плакала за
него покинутая мать его, у которой надежда на обращение
сына благодатию Божиею сделалась единственною отрадою,
утешением, жизнью8.
В Медиолане святительствовал тогда св. Амвросий: вот
пастырь, которому суждено было присоединить заблудшую овцу к
стаду Христову. «Ты вел меня к нему, Боже мой, -взывает бл.
Августин, - без моего сознания, для того, чтобы он привел меня
к Тебе с моим сознанием». Отечески принял его на первый же
раз великий Святитель и тем внушил ему к себе любовь и
доверенность. Впрочем, Августин смотрел на св. Амвросия, как на
человека благоприветливого, но ничего не ожидал от него, как
от благовестителя истины. Скоро стал он слушать его поучения,
но обращал все внимание на слова, а не на смысл проповеди:
казалось, раз и навсегда для него решено было, что истины
никто сказать не может, тем более епископ православной Церкви;
но опытному ритору хотелось послушать красноречия такого
мужа, о котором слава гремела повсюду и которого дружбы
искали самые цари. Между тем, со словами невольно проникала в
душу и самая истина; по крайней мере, Августин, не замечая
того, сроднился с нею, и хотя ему надлежало пройти еще долгий
и болезненный путь обращения, но новый период духовной
жизни начинался для него именно с этого времени. Послушаем
8 Confess, lib. V, cap. VIII—XII.

Жизнь и творения 17
исповедь самого обращенного, особенно замечательную в этом
случае: «Когда я таким образом, - говорит он, - старался
внимать не тому, о чем учил он, но как учил (ибо я уже решительно
отчаялся найти путь к Тебе, Боже мой!); тогда вместе со
словами, которые мне нравились, проникали в душу мою и самые
предметы речи, о которых я не заботился. Открывая сердце для
красноречия его, я мало-помалу начинал ощущать и силу
истины. И во-первых, мне представилось, что вера кафолическая,
за которую, по прежнему мнению моему, ничего нельзя было
сказать против возражающих манихеев, может быть доказана и
по разуму: так особенно стал сознавать я, когда образы Ветхого
Завета один за другим разрешались (проповедником); ибо сии-
то образы и убивали меня духовно, когда я понимал их
буквально. Послушавши изъяснение многих мест из книг Ветхого
Завета, я начал освобождаться от того отчаяния, в котором был
прежде, касательно достоинства закона и пророков, т. е. я
переставал верить, что порицателям их нельзя ничего
противопоставить равносильного. Впрочем, это не значит, чтоб я решался
уже принять кафолическую веру; ибо и она (думал я) могла
иметь ученых толкователей своих, которые в состоянии
говорить много и разумно против возражений на нее, но по этому
еще нельзя было осуждать того, чего я держался, ибо
доказательства с той и другой стороны могли быть равносильны.
Таким образом, я не считал уже православную веру побежденною,
но еще не признавал ее и победительницею. Зато я стал
напрягать все силы ума, чтобы найти непреложные доказательства
против лживости манихейской. И если бы я мог тогда
понимать духовную субстанцию (сущность), то все их ухищрения
тотчас бы рушились и навсегда изверглись из души моей; но я
не мог еще достигнуть этого. Впрочем, что касается до мира и
всякой чувственной природы, об этом я находил много больше
вероятного у философов, когда прилежно размышлял, читая и
сличая их учения. Кончилось же пока тем, что, сомневаясь во

18 Блаженный Августин, епископ Иппонский
всем подобно академикам, я решился только совершенно
оставить манихеев и быть в таком состоянии, в каком находился у
родителей с детства, то есть, оглашенным православной
Церкви, до тех пор, пока что-нибудь не откроет мне пути верного и
несомненного».9
К этому времени прибыла в Медиолан мать Августина,
переплывшая море и проделавшая долгий путь по суше для сына.
Когда она услышала от него, что он уже не манихей, хотя еще
и не православный, то не показала удивления, как будто это
для нее не было нечаянностию; впрочем, возрадовалась и
удвоила молитвы ко Господу о всецелом обращении сына
своего. Она лучше Августина видела, как Господь ведет его к истине,
и говорила ему с необыкновенною уверенностию, что дотоле
не умрет, пока не увидит его сыном православной Церкви. На
св. Амвросия она взирала, как на Ангела Божия, и приобрела
взаимное уважение от него. Сам же Августин более всего
желал сблизиться с Амвросием, чтобы подробнее побеседовать с
ним о предметах, занимавших его душу. Но, к сожалению, у
Святителя не было удобного для сего времени, при множестве
разнородных его занятий. Двери дома его ни для кого не
бывали затворены; но, входя к нему свободно во всякое время,
посетители часто удалялись, не смея прерывать или его занятий
по управлению, или духовных его упражнений в молитве,
размышлении и чтении Писания, или кратковременного отдыха
после продолжительных трудов. Так было и с Августином. Но,
не находя случая беседовать со Святителем, он тем прилежнее
стал слушать его в храме по воскресным и праздничным дням,
и мудрые беседы пастыря более и более разсеивали
несправедливые предубеждения его против Церкви. Когда слово
проповедника коснулось однажды сотворения человека по образу и
подобию Божию, тогда Августин живее, чем когда-нибудь, со-
' Confess, lib. V, cap. XIII-XIV.

Жизнь и творения
19
знал главную ошибку свою в суждении о кафолической
Церкви. Нет, говорил он сам с собою, христиане мыслят о Боге, не
как о существе ограниченном, материальном, но как о
духовном. И хотя он не мог представить себе, что такое духовная
природа, но за то стыдясь, радовался, что доселе, враждуя
против Церкви, враждовал собственно не против кафолической
веры, а против грубых представлений и вымыслов, которые
клевета и зависть выдавали за учение христианское. Св.
Амвросий часто повторял в беседах своих: письмя убивает, дух
животворит, и это апостольское начало изъяснения Ветхого
Завета, доселе неизвестное Августину, снимало покров
заблуждения с очей его, и только горький опыт прежних обольщений
заставлял его быть крайне недоверчивым и не в меру
осторожным. «Я был тогда, - говорит сам он, — подобен такому
больному, который, потерпевши от худого врача, боится поручить
себя и хорошему. Целительным врачевством для меня должна
и могла быть одна вера; но я боялся верить, чтобы не принять
лжи за истину, и потому противился врачеванию».10
Так как Августин хотел идти к истине путем разумного
убеждения, то он безпрестанно боролся с различными
недоумениями. Главною причиною такого болезненного состояния души
его было то, что он не мог освободиться от чувственных
понятий и представлений о самом Боге и потому не мог
по-прежнему объяснить себе, от чего столько зла в мире. «Я мысленно
представлял себе, - говорит он, — все творение, все, что можно
видеть, как то: землю, воздух, звезды, дерева и пр., и то, чего
нельзя видеть, например, твердь неба и что выше неба, Ангелов
и вообще все духовное; но воображение мое распределяло все
это, как телесное, по местам. Таким образом, я мысленно
созерцал одну огромную массу, в которой все различалось только
степенями тел, - тела ли то были в собственном смысле или те
10 Confess, lib. IV, cap. I—IV

20 Блаженный Августин, епископ Иппонский
существа, которые я воображал за духовные. Эту массу я
представлял ограниченною, ибо иначе не мог представить, а Тебя,
Господи, отовсюду объемлющим и проникающим ее, но
безграничным. Если бы, например, было море без границ, а в нем
огромная, но определенной величины, губка; то губка вся
обнималась бы и проникалась водою: вот так я представлял и Твое
конечное творение, объемлемое и наполняемое Тобою безко-
нечным. В таком именно отношении представлялось мне
творение к Творцу своему. Но Творец благ..., посему и творение
Его, как произведение Благого, должно быть все добро...
Откуда же зло? Где корень и семя его? Или его совсем нет? Почему
же мы боимся того, чего нет? Если же боимся напрасно, то
самая эта боязнь - зло. Откуда же оно?»"
Будучи в таком состоянии, бл. Августин встретился с
учением неоплатоников, и это учение послужило ему в пользу.
Платоническая философия открыла Августину высший
способ представления о Боге, как о высочайшем Уме,
высочайшей Силе и высочайшей Любви, как о существе простейшем,
которое все содержит своею волею, а не так, как некое
безграничное вместилище... После этого Августин начал
освобождаться от прежних недоумений своих, и главный вопрос его о
происхождении зла решался теперь ясно и удовлетворительно.
Зла нет, как какой-нибудь сущности; оно есть или
относительное несовершенство твари, зло мнимое, или отпадение от
Бога, зло действительное, но произвольное. На таких разсуж-
дениях начал теперь успокаиваться бл. Августин12.
От неоплатонической философии обращаясь к Писанию и
читая особенно Евангелие от Иоанна, он более и более
погружался в размышление или умосозерцание тайн бытия Божия.
Скоро узрел и бездну различия между учением философии и
11 Confess, lib. VII, cap. I-VIII.
12 Confess, lib. VII. cap. IX-XIX.

Жизнь и творения 21
откровенным учением Божиим. Главное, так не было того
великого Слова, которое составляет основу правой веры: «И
Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и
истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от
Отца... И от полноты Его все мы приняли и благодать на
благодать...» (Ин.1, 14-16). В это время Августин начал часто
посещать Симплициана, пресвитера и духовного отца самого
Амвросия. Внимательно слушал он его простые беседы,
полные благодатной силы и убеждения; ибо благочестивый
старец, служа всю жизнь свою Господу Иисусу Христу, исполнен
был Духом Его. Между прочим, Симплициан повествовал
Августину об обращении Викторина, который прежде был также
платоником, потом же сделался усердным христианином, и
возбуждал его к подражанию такому примеру. Душа и сердце
Августина трепетали от желания все оставить для Господа; но
еще плоть возставала в нем против духа. «Две воли мои, -
исповедуется бл. Августин, - одна ветхая, другая новая, та
плотская, а эта духовная, боролись между собою и раздирали душу
мою. Так, самым опытом дознавал я то, что читал, именно, как
«плоть похотствует на дух, дух же на плоть» (ср. Гал. 5, 17). Я не
мог более извиняться тем, что не знаю истины; нет, истину я
познал, но, привязанный к земле, отказывался воинствовать
для Бога и так боялся освободиться от препятствий, как
надлежит бояться самых препятствий...»13
С такою борьбою в душе выходил Августин от
Симплициана, и не было покоя ему от смятения в нем мыслей и чувств.
Однажды, в беседе с друзьями своими, услышал он о жизни
Антония великого: ее разсказывал некто Понтициан,
случайно зашедший на этот раз к Августину и сам недавно узнавший
о подвигах великого отшельника. Когда сказание было
кончено и Понтициан вышел, Августин, переполненный сердечною
IJ Confess, üb. VIII, cap. I-V.

22 Блаженный Августин, епископ Иппонский
горестию и ревностью, изменился в лице и, вдруг подошедши
к Алипию, воскликнул: «Чего мы ждем? Что слышал ты? Воз-
стают невежды и похищают небо, а мы с нашими знаниями
утопаем в плоти и крови! Ужели постыдимся следовать за
ними? Но не стыднее ли нам даже и не следовать по ним!»
Волнуемый борьбою мыслей и чувств, Августин вышел в сад; за
ним последовал и Алипий: оба сели и оставались
безмолвными. Августин мысленно обозревал прежнюю жизнь свою,
негодовал на свою чувственность, порывался духом и сердцем к
Богу, но какою-то тяжестию воспящался в стремлении. Слезы
готовы были потоком излиться из глаз его, и он встал,
удалился от Алипия; ища уединения, подошел к одной смоковнице и,
простершись под нею, зарыдал: «Доколе, Боже, доколе гнев
Твой! Не помяни прежних неправд моих! Доколе, доколе,
завтра и завтра? Почему не ныне, не теперь конец моего
непотребства!» Я говорил это, вспоминает бл. Августин, и плакал
горьким плачем от сокрушенного сердца моего. И вдруг
слышу из соседнего дома голос детский, не раз произносивший
нараспев такие слова: «Возьми и читай!» Мгновенно
переменившись в лице, я стал внимательно прислушиваться и
размышлять, чей бы это был голос, не распевают ли так дети при
играх своих; но, припоминая разные детские припевы, я не
находил между ними ни одного подобного. Удержав слезы, я
встал и объяснил себе случай этот повелением мне Божиим
взять книгу и читать, что в ней откроется. Ибо, вспомнил я, и
Антоний, случившись при чтении евангельских слов: «Иди и
продаждь имение твое» и проч., принял их за глас к нему
Божий. Итак, я поспешно возвратился на место, где сидел с Али-
пием, ибо там осталась моя книга, Апостол. Взял, открыл и
молча прочитал первый стих, на котором остановились глаза
мои: «Яко во дни, благообразно да ходим, не коэлогласовании
и пиянствы, не любодеянии и студодеянии, не рвением и за-
вистию: но облецытеся Господем нашим Иисус Христом, и

Жизнь и творения
23
плоти угодия не творите в похоти» (Рим. 13, 13, 14). Далее я не
хотел и не имел нужды читать. Ибо тотчас с окончанием стиха
необыкновенный свет спокойствия пролился в мое сердце и
разогнал тьму сомнения. Алипий просил указать место,
прочитанное Августином, и сам прочитал его и приложил к себе
последующия слова: «Изнемогающего же в вере приемлите...»
С радостию возвратились они в дом и поведали обо всем
благочестивой Монике...
Совершились, наконец, ее желания, услышаны молитвы,
сбылись пророческие надежды! Она торжествовала и в
избытке радости славословила Бога сердцем и устами. Бл. Августин
решился переменить образ жизни, отрекся навсегда от
супружества и остаток дней своих посвятил единому Богу14.
Чтобы лучше приготовиться к крещению, Августин с
матерью, сыном (Адеодатом) и друзьями своими удалился к
окрестности Медиолана и там проводил с ними время в постоянных
беседах о предметах веры и философии. Полночь он посвящал
на размышления, утро на молитву и на чтение особенно
псалмов. Отказавшись от наставнической должности, он написал
письмо к св. Амвросию, исповедуя пред ним прежние
заблуждения свои и прося у него крещения. Наконец, в 387 году,
накануне Пасхи, совершилось крещение Августина, а с ним и
сына его Адеодата и друга Алипия.15
Просветившись крещением, Августин почувствовал в себе
блаженное обновление духа. «Исчезли, — исповедуется он, -
прежние смущения. Я не мог насытиться тогда дивною сладос-
тию размышления о высоте совета Твоего в деле спасения рода
человеческого. Сколько слез пролил я, слушая песни
церковные, так сильно меня трогавшие! Вместе с тем, как звуки и
слова наполняли слух мой, истина проливалась в мое сердце, а от
14 Confess, lib. VIII, cap. VI-XII.
"Confess, lib. IX, cap. I-VI.

24 Блаженный Августин, епископ Иппонский
истины воспламенялось чувство благоговейной любви, и
слезы струились, и сладко мне было плакать сими слезами.16
Скоро он решился возвратиться в Африку и вместе с матерью
отплыл в путь свой. Для отдохновения они остановились в Остии,
намереваясь немедленно продолжить плавание; но блаженной
Монике суждено было на месте временного отдыха
успокоиться навеки. Она скончалась, благодаря Господа о сыне своем и
заповедуя сыну поминать душу ее у алтаря Христова17. По
смерти матери, Августин отложил на время путешествие свое в
Африку и поселился в Риме, где и прожил более года, написав там
две книги против манихеев. Возвратившись потом в Африку с
другом своим Алипием, он остановился в Карфагене вдоме
некоторого благочестивого мужа, именем Иннокентия, который
на его глазах исцелился от жестокой болезни силою молитв,
совершившихся при одре немощного. Из Карфагена
отправился на родину, где совершенно уединился с некоторыми из
друзей своих и три года провел в посте, молитвах, чтении
священного Писания и сочинении полезных книг. Друг его Али-
пий уже рукоположен был в епископа Тагаста, а он всячески
старался укрыться от почитателей своих, дабы избегнуть
такого же сана. Однако же скоро представился случай вступить и
ему, хотя против воли, на степень пресвитерского служения.
Один из друзей вызвал его в соседний Иппон, искренно желая
побеседовать с ним о предметах веры; в то же время Иппоний-
ский епископ Валерий искал себе достойного пресвитера, и в
один день, когда Августин был в храме, совещался об этом с
народом. Взоры всех как бы невольно тогда обратились на
Августина; народ силою привлек его к епископу и требовал
рукоположить его в пресвитера. Валерий удовлетворил желанию
народа и рукоположил избранного, который плакал, но
повиновался. Это было в 301 г. по Р. X.
16 Confess, lib. X, cap. VI.
"Confess, lib. X, cap. VI1-XI

Жизнь и творения 25
Валерий, родом грек, тем более мог ценить такого
помощника себе, что сам несвободно изъяснялся на языке латинском.
С первого же раза он вознамерился поручить Августину дело
проповеди к народу, хотя на западе не было еще в
обыкновении позволять пресвитеру проповедовать в присутствии
епископа. Но исполненный смирения, Августин просил себе, по
крайней мере, несколько времени на приготовление к такому
трудному служению18. Когда же прошел данный ему на это
срок, тогда он явился на кафедре проповеднической и с таким
успехом поучал народ, что самые еретики любили слушать его
беседы, а епископы других церквей, прежде недовольные
поступком Валерия, сами решились поставлять при себе особых
пресвитеров-проповедников. Среди таких занятий, Августин
не упускал из виду манихеев и не переставал писать против них
целые книги. Если где, то без сомнения здесь, близ самой его
родины, где он не так давно являлся ревностным манихеем,
Августин должен был показать теперь и показал всю ревность к
православной вере Христовой и все усердие к вразумлению
врагов ее. Главою иппонийских манихеев был тогда некто Фор-
тунат пресвитер, к которому еретики питали глубокое
уважение. Жители иппонийские, как православные, так и самые до-
натисты, хорошо понимая, что манихейство держится у них
преимущественно этим хитрым человеком, приступили к
Августину с просьбою войти с Фортунатом в публичное прение, и
Августин с радостию согласился на это: он довел еретика пред
всем народом до крайнего стыда и сознания собственного без-
силия, так что Фортунат не смел более оставаться в Иппоне и
тайно удалился из города19.
Как соучастник Валерия в самом управлении церковию,
бл. Августин и в этом показал свою ревность и опытность. Его
'* Possid. cap. 4.,Aug. Epist. 21.
', Histor. Ecclesiasl. Fleurii. torn. IV.

26 Блаженный Августин, епископ Иппонский
старанием уничтожены были в африканских церквах так
называемые агапы или общественные трапезы в храмах, древние
и благочестивые по происхождению, но обратившиеся с
течением времени в неприличные и неумеренные пиршества. В
этом случае он действовал по примеру св. Амвросия, у
которого во всех церквах запрещены были такие празднества.
Красноречие и благоразумная деятельность бл. Августина
прославили его не только в окрестных областях, но и за морем,
так что престарелый Валерий начал сильно опасаться, чтоб не
лишили его такого помощника; ибо каждая церковь готова была
бы принять к себе бл. Августина в епископа, если бы
упразднилась где святительская кафедра. Посему Валерий упросил
старшего епископа нумидийского согласиться на рукоположение
Августина в епископа, заранее назначая его преемником себе.
Впрочем, бл. Августин недолго епископствовал вместе с
Валерием: престарелый Святитель скоро скончался, и церковь иппо-
нийская поступила в управление его великого преемника.
В этот период жизни своей, от крещения до принятия сана
епископского, бл. Августин сам более и более возрастал верою
и укреплялся в том спасительном направлении духа, какое
получил от благодати Божией, после долговременных сомнений
в истине. В Церкви Христовой обрел он пристанище от бурь
мирского жития, и теперь обратный взор его на оставленный
им мир возбуждал в нем глубокое сознание премудрости и
благости Божией в устроении сего ковчега Христова,
спасающего избранных от всеобщего наводнения заблуждений и
пороков. Посему и в писаниях и в деятельности его начала
развиваться одна главная мысль, что первое благо для человека на
земле быть членом Церкви кафолической и, посему, первое
попечение пастырей должно быть о благоустройстве Церкви и
обращении к ней неверующих, еретиков и раскольников,
первая же обязанность пасомых -свободное подчинение
пастырям и послушание их наставлениям и запрещениям.

Жизнь и творения 27
Находясь в приязни с карфагенским епископом Аврелием,
он совокупно с ним употреблял все усилия для уничтожения
различных безпорядков, вкравшихся в карфагенские церкви и
изыскивал благоразумные меры для обращения донатистов,
которые в то время были так многочисленны, что имели до 400
своих епископов и старались в каждом городе поставлять свои
кафедры против православных. В Карфагене созывались
соборы, душою которых были сии два знаменитые епископы, и
составлялись мудрые правила, которые впоследствии признаны
были вселенской Церковию20. Сам бл. Августин то писал
послания, то входил в устные беседы с различными лицами, не
отказывался и от публичных состязаний с учеными
противниками, словом, испытывал все возможные средства, чтоб
прекратить несогласия, разделявшие христиан, и обратить
отступников к православной вере. Чрез это он приобрел любовь
и всеобщее уважение у верных, так что, при посещении им
различных городов, народ везде жаждал слышать его беседы, а
епископы с охотою уступали ему свои кафедры для проповеди.
Но за то донатисты возненавидели его всею ненавистию и не
боялись говорить явно, что если бы кто отважился умертвить
его, тот получил бы отпущение грехов21.
Между тем, бл. Августин действовал с истинно
христианскою кротостию, терпением и снисхождением. Несмотря на
буйства, жестокость и безпрестанные злодеяния еретиков, он
не только сам не прибегал никогда к насильственным против
них мерам, но даже ходатайствовал за них пред
правительством и убеждал православных к терпению, великодушию и
кротости в обращении с этими возмутителями Церкви22.
20 Соборы сии: карфагенский III (377 г.), карфагенский IV (398 г.),
карфагенский V (400 г.) и пр.
21 Hist. Eccles. Fleur, t. V. pag. 86
12 Senm. August. 357.; Epist. ad Marcellin. et. ad Apring

28 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Такую любовь к ближним воспитал он в сердце своем,
возлюбившем прежде и паче всего Бога! Соединяя со своею
любовью благоразумие и ревность по вере, многостороннюю
образованность и опытность, он является таким лицом в истории
Церкви, которые Промысл Божий избирает и поставляет на
чреды особенной деятельности и подвигов для блага стада
Христова. Действительно, в эти тяжкие, но вместе и славные
для африканской церкви времена бл. Августин был крепкою ее
опорою и лучшим украшением. Он одушевлял своим словом и
действиями не только народ, но и самых пастырей его. К нему
обращались с разных сторон различные лица, и он никого не
оставлял без советов или наставлений. Деятельность его
изумительна: кроме занятий по управлению своею паствою, он
всегда принимал живейшее участие во всех церквах
африканских; никогда не оставляя своего народа без поучения, он
считал долгом отвечать посланиями, большею частию
пространными, на вопросы и недоумения тех, кто обращались к нему
письменно. И при этом он находил время для составления
особенных трактатов о различных предметах веры.
С течением времени не уменьшались, а возрастали заботы и
попечения бл. Августина о Церкви; хотя раскол донатистов
почти совсем был уничтожен, но явились новые и опаснейшие
враги правоверия, с которыми предлежала борьба трудная и
долговременная. Это были пелагиане.
Около 413 года по африканским и восточным церквам
начала распространяться ересь Пелагия. Хотя она тотчас же, при
самом появлении в Африке, осуждена была на карфагенском
соборе и опровергнута в самых главных ее началах,
извлеченных из сочинений Целестия, ученика Пелагиева; однако же
хитростью и лицемерием еретики не переставали действовать
в различных местах с успехом, прикрывая ересь свою двусмыс-

Жизнь и творения
29
ленными выражениями23. Бл. Августин, лично знавший
Пелагия и даже уважавший его за строгую жизнь, скоро подал голос
против его лжеучения, но против самого лжеучителя не воз-
ставал, опасаясь обмануться касательно справедливости
приписанных ему заблуждений и ожесточить человека, может
быть, неумышленно подавшего повод к ереси. Но когда зло
обнаружилось, когда с разных сторон обращались к Августину
за решениями появившихся из Пелагиевой ереси возражений
против учения православной Церкви, тогда он начал открыто
действовать против Пелагия и последователей его с такою же
силою и постоянством, с какими доселе действовал против
манихеев и донатистов, так что остальные 16 лет жизни его
исключительно посвящены были утверждению и раскрытию
православного учения о благодати Божией, вопреки
мудрованиям о ней еретиков.
В этой тяжкой борьбе и трудных подвигах за чистоту веры и
святость Церкви Христовой бл. Августин укреплялся духом,
но ослабевал телом. Предвидя приближение кончины своей,
он решился пересмотреть все творения свои и заметить
недостатки некоторых: с этою целию он, за три года до смерти
своей, написал критическое обозрение своих сочинений.
В печальное время суждено было бл. Августину окончить
жизнь свою. На востоке ересь Нестория возбуждала смятения
и распри; в самой Африке вандалы производили страшные
опустошения. В 430 году они осадили самый Иппон. Бл.
старец собственным примером возбуждал других пастырей не
оставлять паств своих в такое тяжкое время и, если нужно,
полагать за них души свои. Но его силы изменяли ему. Наконец,
он заболел и начал готовиться к смерти. Прикованный к одру,
·' Так, собор диоспольский не мог открыть ереси в ответах Пелагия, а папа Зо-
сим едва не оправдал Целестия, Fleurit. Т. V. pag. 628, 714.

30 Блаженный Августин, епископ Иппонский
он непрестанно читал покаянные псалмы и проливал слезы
молитвы пред Господом. Боясь всякого развлечения, он
запретил входить к себе самим друзьям и епископам, кроме того
времени, когда посещал его врач или приносили ему пищу.
Скончался среди молящихся друзей тихо и спокойно. Почти в
то самое время пришли с Востока послы императора просить
бл. Августина на вселенский собор (третий), но возвратились с
печальною вестью о кончине великого мужа.

ХРИСТИАНСКАЯ
НАУКА
ИЛИ
Основания
Священной Герменевтики
и Церковного
Красноречия

?ψ7~*—ST 'Ζ
УХ/ ViV Т УЪ, <ϊ€ 0 Ϋ Τ АЛ%>ω.
φΐπβ mc+.in»tvi fcnpnrani i\ \Ш-.а(п
) y mntnoniruM Гг nadj.'
StS^< wnfoluteg^idiMMfqd^pmlinr
) ,Y nrnt opo Ajpurr. $ ста tpfif4ptend<»
; pfteunr. ntciniUrvwfotm пакта?
%<ъ£*^ф' <r iiilctmb,- difcerr/û dnfâc de nr ra
que dchurrcoç^tm frier {iiyprmeaa
f&orm m π dewegir. <jd 4mr qm схмаиаг. uiderm
rcfpondendu &Wqjivj>bmfun er. 'auvrcphaifun
dTmr.fi ct»f.mf n<m plicarmr! (^«od fi и nulli num
jtoft- ife rrplwidmnr. 'üutfjüwfji mmtdmtr. tux
âinmh ftudw ddmyiac pigncii" гашаЬштг. qwf
nwtiOT poffmrn ртипгшГ^шап^,· munuraf.
<\шал tmrtphm&m sboc орпгт.Ыщрщтт
Ыппхтпкхтпг.С^Ал iiciimrrtfwbf im whit
rmr. attira*;; fiirnnr fmprîf dnumf (cam bee γ
щт wichre. щ· гиЛитпглркщ mphart
)cßmpmiTr/imnntrmtUbomfTrMl>imbiinry
WqA ipfi пааишлЬтггЬес ogt.nuUüлАншлп
XpeÏÏb стШтгТепил gmV irpf»m% ί| dwnf
frpSf t rtumbmr-nimtr .f bttirmcbrrt swam.
^iu тшпиЙ»Г iiut'nwdi obfoTuacmuf»: lohf.iffff
tir trader inibtvr..fdiwtertf ' с*}юдагк% unArçr
litow fr дАсигаН*«*- indmr пГ-ришглнтана! \
ffu рари \таЬм.%\т?ттй$к driOminr
J

К читателю
|здателям хотелось дать занимающимся изучением Св.
|Герменевтики и Гомилетики какую-либо книгу для
чтения в сем роде из времен Отеческих, и мысль их остановилась
на «Христианской Науке» Блаж. Августина: не только потому,
что в ней заключаются правила, как изъяснять Св. Писание и
как преподавать оное народу, но и потому, что других
подобных книг не дошло до нас из древности Христианской,
которая любила более исполнять правила, нежели писать их. С сей
стороны «Христианская наука» Августинова давно известна в
ученом мире, по частым указаниям на нее и даже по целым
отрывкам, приводимым из нее в учебниках Герменевтических
и Гомилетических; но занимающийся сими науками должен
знать ее всю и вполне, как драгоценный сборник Отеческих
понятий и правил, руководствовавших прежде и ныне
могущих руководствовать к правильному разумению слова Божия
и успешнейшему преподаванию оного другим. Впрочем,
«Наука» Августина может быть полезна не для одних тех, кои
занимаются духовными науками, а и для всякого Христианина,
ищущего света и назидания, ибо Христолюбивый Епископ
Иппонийский преподал в ней правила, как находить
подлинный смысл Писания и с успехом передавать его другим,
входить при сем во многие прекрасные размышления о том, как
И

34 Блаженный Августин, епископ Иппонский
соделаться истинным Христианином, как познать и
возлюбить Бога, отвергнуться мира и его похотей, дабы с верою и
упованием стремиться к единому, вечному и высочайшему
благу.
Мы уже не говорим о той занимательности, которую
настоящее творение Августиново должно иметь для любителя
древности, по множеству любопытных сказаний о состоянии
древнего мира языческого в отношении религиозном, ученом и
житейском и по тем суждениям, коими сопровождаются оные
у Августина, весьма хорошо знавшего всю языческую
мудрость, ему современную.
Составление своей «Науки» Блаж. Августин начал еще
около 395 года, вскоре после того, как сделался Епископом
Викарием Валерия, при коем был вначале проповедником, и довел
оную до 56-го параграфа третьей книги, а последние статьи ее
и вся четвертая книга написана им уже около 427-го года.
Таким образом, от начала сочинения до окончания протекло
более 30 лет - новое ручательство за зрелость мыслей и
общеполезность труда!
При таком совершенстве «Науки» Августиновой и при
такой цели к переложению ее на отечественный язык, само
собою разумеется, весьма желалось бы, чтобы это переложение
было как можно совершеннее и достойнее подлинника, и
занимавшиеся сим делом постоянно старались о том со всею
искренностью. Если, несмотря на сие, найдутся по местам
неисправности, то влаголюбивый читатель вспомнит, как нелегко
язык мертвый обращать в живой, особенно язык такого
писателя, каков Блаж. Августин, - тонкого, остроумного, богатого
игрою слов и противоположностей, а потому и неудобопере-
водимого. Следствием сего было то, что игра слов подлинника
заменена в некоторых местах простым изложением мыслей и
чувств; некоторые обороты, свойственные только Латинскому
языку, приспособлены к свойству языка Русского; словесная

Христианская Наука 35
связь мыслей местами опущена, а местами увеличена, без
нарушения, впрочем, во всех сих случаях духа и смысла
подлинника.
Необходимое признание сие издатели почитают за долг
заключить усерднейшим желанием, чтобы «Христианская
Наука» Блаж. Августина нашла себе между читателями своими
учеников не столько по букве, сколько по духу, коего сила и
действенность не от мертвого письмена зависит, и который,
несмотря на внешнюю, грубую оболочку, сам собою силен
воодушевить многих и ко многому - истинно полезному и
спасительному.

Вступление
Есть известные правила, способствующие к уразумению
смысла Писания; вижу на опыте, что их не без пользы
можно преподать любителям слова Божия, дабы сии люди не
только с успехом могли читать толкователей Св. Писания, но и
сами объясняли бы оное другим. Сии-то правила решился я
изложить для желающих и могущих принимать наставления -
если только Господь благословит перо мое счастливо раскрыть
те мысли, кои Он обыкновенно внушает мне в минуты моего
размышления о Св. Слове Его. Но прежде, нежели приступлю
к моему предмету, почитаю за нужное ответствовать тем из
моих читателей, кои захотят или же захотели бы порицать меня,
когда бы я предварительно не успокоил их. Если и после этого
найдутся люди, кои станут упрекать меня, по крайней мере,
они не успеют других соблазнить и не отвлекут их от полезного
занятия к невежественной праздности; а это могли бы они
сделать, если бы нашли их беззащитными и не готовыми к ответу.
II) Одни будут порицать настоящий труд мой потому, что не
поймут хорошо преподанных мною правил. Другие, понявши
их, захотят воспользоваться и на основании сих правил станут
делать опыты изъяснения Писания, но, не успев открыть и
изъяснить то, чего желали, тотчас заключат, что я трудился на-
I)

Христианская Наука
37
прасно, и что труд мой никому не принесет пользы потому
только, что они не умели им воспользоваться. Третий род
критиков моих составится из таких людей, кои или в самом деле
хорошо объясняют Писание, или только так думают о себе.
Если сии люди приобрели способность (истинную или
мнимую) изъяснять Писание без пособия тех правил, кои я
намерен изложить, то будут вопиять, что правила ни для кого не
нужны, и что все, в них преподаваемое касательно изъяснения
темных мест Писания, может быть узнано и постигнуто при
посредстве одного Божественного дара - свыше.
III) Всем моим критикам в немногих словах ответствую
следующее: не понимающие настоящего моего сочинения,
конечно, не меня должны порицать за то, что не понимают его;
так же точно, как не в праве были бы они сердиться на меня в
таком случае, когда бы им хотелось, например, увидеть новую
луну или какую-нибудь неясную звезду, и я со своей стороны
пальцем указывал бы им на оные, а у них, между тем, не
доставало бы остроты зрения не только для луны и звезды, но даже
для того, чтобы хоть перст мой увидеть. Те, кои узнают и
хорошо поймут мои наставления, а, между тем, при помощи их
изъяснять темные места Писания будут не в состоянии, то
пусть заключат из сего, что у них есть способность только на
то, чтобы видеть одни персты мои, но не достает сил на то,
чтобы усматривать звезды, этим перстом указуемые. А посему,
как те, так и другие должны удержаться от невыгодных
суждений о моем труде и для озарения очей своих должны
испрашивать Божественного света свыше. Ибо я могу двигать перстом
моим для того, чтобы указывать известные предметы, но
отнюдь не в состоянии дать человеку глаз на то, чтоб он ясно мог
видеть и средство, которым я указываю, и предмет, который
хочу указать.
IV) Наконец, чтобы смягчить неудовольствие против меня
людей, похваляющихся Божественным даром и самонадеянно

38 Блаженный Августин, епископ Иппонский
усвояющих себе способность разуметь и объяснять Писание
без таких правил, какие здесь будут преподаны, и потому
готовых почитать труд мой излишним, я могу и должен сказать
этим людям, что хотя они имеют право восхищаться великим
даром Божиим, но не должны забывать, что они, по крайней
мере, азбуке научились не от Бога, а от людей, и учась ей,
нисколько не думали, что поступают худо, не подражая примеру
Антония Великого, Египетского инока, о коем рассказывают,
будто он вовсе без науки, по одной наслышке, знал все
Писание на память и при помощи одного здравого размышления
совершенно разумел оное, или примеру одного благочестивого
раба из Варваров, который, по недавним известиям,
полученным мною от почтенных и достойных вероятия людей, ни у
кого не учился грамоте, а только молил Бога, да откроет ему
разумение письмен, и получил полное сведение в оных, так что
после тридневной молитвы, к удивлению присутствовавших,
вдруг начал ясно и скоро читать принесенную ему Библию.
V) Если последнее покажется кому-либо не совершенно
вероятным, я не буду упорно прекословить, ибо не вижу
никакой нужды в том. Для моей цели довольно, что имею дело с
Христианами, кои хвалятся возможностью знать Писание без
руководства человеческого и кои неоспоримо обладают в сем
отношении великим благом, если только в самом деле
обладают им. Как бы ни судили таковые, но необходимо должны
согласиться со мною, по крайней мере, в том, что каждый из нас
от самого детства научился своему природному языку чрез
постоянную привычку слышать оный от других; научился и
еще какому-либо языку, например, Греческому, Еврейскому и
т. п., или так же, понаслышке, или при помощи известного
наставника - не Бога, а просто человека. Спрашиваю: зачем мы
поступили и поступаем таким образом? Почему, имея в виду,
что Апостолы, по сошествии Святаго Духа, в одно мгновение,
не учась, заговорили языками всех народов, давно не начнем

Христианская Наука
39
советовать всем братиям, чтобы они не учили детей своих ни
своему, ни чужому языку в ожидании чуда? А с кем не
последует того же чудесного события, какое было с Апостолами, тот
вследствие сего пусть не почитает себя полным
Христианином, или, по крайней мере, должен сомневаться в получении
Святаго Духа! Не думаю, чтобы кто-либо согласился с сими
мыслями. Пусть же каждый без гордости учится у человека
тому, чему должно учиться от людей: равным образом и
наставляющий других пусть без гордости и зависти преподает то,
что сам приобрел. Не станем искушать Того, в Кого мы
уверовали, дабы лукавый не обольстил нас своею хитростью и
злобою до такой степени, что мы не захотим ходить и в храмы
Божий даже для слушания и изучения самого Евангелия, не
захотим читать Св. Писание1, не захотим внимать чтущему или
проповедующему доброму человеку в напрасном ожидании,
что вот восхитят нас до третьего неба, «аще в теле, не вем, аще
ли кроме тела», как говорит Апостол2, и что там услышим мы
неизреченные глаголы, «ихже не леть есть человеку глагола-
ти»ъ, или увидим Господа Иисуса, и будем слушать Евангелие
лучше от Него Самого, нежели от человека.
VI) Будем, говорю, остерегаться сих чрез меру надменных
мыслей, как весьма опасных искушений. Поясним, что и сам
Ап. Павел, хотя первоначально повергнут на землю и
наставлен Божественным гласом с неба4, но впоследствии послан к
человеку для принятия таинств и соединения с Церковью.
Вспомним, как Корнилий Сотник, хотя был извещен от
Ангела, что молитвы его услышаны и милостыня принята, однако
послан был к Петру не только для принятия таинств, но и для
научения тому, чему должно веровать на что надеяться и что
1 Codicem
'2 Кор. 12,2
J 2 Кор. 12,4
4Деян.9.3-7

40 Блаженный Августин, епископ Иппонский
любить5. Нет сомнения, что и всякий способ научения мог и
может совершаться чрез Ангела, но в таком случае участь
человечества была бы весьма низка, если бы Бог не благоволил
сообщать людям слова Своего чрез людей же. Каким образом
оправдалось бы изречение Писания «храм бо Божий свят есть,
иже есте вы»6, если бы Господь не открывал воли своей из сего
храма, а все, нужное для научения человека, сообщал бы с неба
и чрез Ангела? Самая любовь, связующая людей союзом
единства, не имела бы ближайшего средства к теснейшему
соединению и, так сказать, взаимному прелиянию и срастворению
душ7, если бы люди ничему не научались от людей же.
VII) Упоминаемый в Ап. Деяниях евнух, который читал
Пророка Исайю, не понимая его, был послан Апостолом не к
Ангелу и не через Ангела, не через внутреннее озарение
открыто ему то, чего он не понимал, но Божественным
внушением приведен был к нему Филипп, который знал пророка
Исайю, который сел с ним и изъяснил ему человеческими
словами непонятное для него пророчество8. С Моисеем не сам ли
Бог беседовал? Однако Моисей без гордости принял совет
тестя своего, иноплеменника, касательно управления
многочисленным народом Иудейским9, ибо знал, что кто бы ни подал
истинный и полезный совет, его должно относить не к лицу
советующего, а к Тому, Который есть самая истина - к
предвечному Богу.
VIII) Наконец, положим, что тот правильно думает, кто
почитает себя в состоянии объяснять темные места Писания без
человеческих правил, с помощью одного Божественного дара,
ибо, в самом деле, таковая способность - если этот человек ею
'Деян. 10, 1-48
"1 Кор. 3,17
7 refundendorum et quasi miscendorum sibimet animorum
"Деян. 8, 26-35
' Исх. 18, 14-26

Христианская Наука
41
действительно обладает - не есть собственная естественная
его способность, а сообщенная Богом, особенно, если он ищет
славы Божией, а не собственной. Но, читая и понимая
Писание, зачем он сам старается объяснять оное другим, а не
предоставляет их Богу, дабы и они, подобно ему, были наставлены
в Писании не человеком, а непосредственно самим Богом?
Затем, конечно, что страшится услышать от Господа: «...Лукавый
рабе и ленивый,... подобаше убо тебе вдати сребро мое торжни-
ком.'»10 Таким образом, если эти люди устно или письменно
сообщают другим то, что сами знают, то и я не заслуживаю
порицания, намереваясь сообщить другим не только то, что им
нужно знать, но и то, как поступать в приобретении познания
известных предметов, хотя, само собою разумеется, никто из
нас не должен хвалиться чем-либо как своею собственностью,
исключая, может быть, одну только ложь. Ибо все истинное
происходит от Того, Который сказал о Себе: «Аз есмь
Истина»". И что мы имеем, чего бы не получили?12 А если
получили, то что хвалиться, как будто не получали?
IX) Кто читает слушающим что-либо написанное, тот
показывает, что он умеет читать, напротив, кто учит самым
письменам, тот передает другим уменье читать, хотя тот и другой
сообщает только то, что сам приобрел от других. Равным
образом, кто излагает слушателям то, что он понимает в Писании,
тот как бы читает им письмена, ему известные, но кто научает,
как понимать Писание, тот подобен научающему самым
письменам. Как умеющий читать не имеет нужды в другом
человеке для прочтения написанного в книге, так и знакомый с
правилами, кои я намерен преподать, не будет иметь нужды в
другом для уразумения какого-либо темного места Писания, но
сам, как бы по готовым уже следам, без всякой погрешности,
10 Мф. 25, 26-27 - Serve nequam, dares pecuniam meam nummulariis.
11 Ин. 14,6
12 1 Кор. 4, 7

42 Блаженный Августин, епископ Иппонский
дойдет до смысла, скрывающегося в слове Божием и, по
крайней мере, никогда не впадет в нелепость какого-либо ложного
и вредного мнения. Заключаю: настоящее творение мое само
может достаточно показать, справедливы ли чьи бы то ни было
возражения против трудного предприятия, на которое
решаюсь. Между тем, мне не показалось излишним поместить здесь
это предуведомление, дабы, с одной стороны, дать в нем
приличный, по моему мнению, ответ некоторым из самых
упорных критиков моих, с другой, чтобы сделать оное началом
пути, на который в следующей книге я намереваюсь вступить.

Книга Первая
О предметах вообще, о главной цели Св. Писания
и главном правиле к уразумению его
[Два главных предмета, кои должно иметь в виду,
занимаясь ученым образом Св. Писанием: способ находить
истинный смысл оного и способ сообщать или излагать сей
смысл другим. Посему и я сначала буду рассуждать о том, как
находить смысл, а после - о том, как сообщать оный.
Решаясь на сие великое и трудное дело, боюсь, не
безрассудно ли предприемлю его, когда соображаю, как нелегко мне
выполнить это. - Точно нелегко, если надеяться на одни
собственные силы! Но я всю надежду совершить мой труд
возложил на Того, Кто благоволил уже много внушить мне благих
истин в минуты моего размышления о Его Св. Слове; живо
помню сии истины, и нечего бояться мне, чтобы Господь стал
отказывать и в прочих необходимых для меня сведениях, если
только я благоразумно начну употреблять на пользу других то,
что мне уже дано от Него. Ибо если вещь такова, что чрез
разделение ее с другими людьми нисколько не оскудевает, то,
если нам дают ее, а мы, напротив, имеем и не даем ее другим,
мы пользуемся сею вещью ненадлежащим образом. Господь
I)

44 Блаженный Августин, епископ Иппонский
сказал: «Иже бо имать, дастся ему»13. Следовательно, Он даст
имущим, т. е. таким людям, кои с любовью употребляют на
пользу других то, что сами получили от Него, умножит и
преумножит дары Свои. Упоминаемых в Евангелии хлебов было
только пять, а в другом случае только семь14, пока их не начали
раздавать алчущему народу; а как скоро начали, то сими
хлебами насытилось несколько тысяч человек и, сверх того,
наполнено было немало корзин и мешков. Верую, что как хлеб
чудесно умножился в ту пору, когда его преломляли, так и
сведения, дарованные мне Господом для предпринимаемого мною
сочинения, Его же всемогущею силою умножатся, когда я
стану иждивать их на пользу ближних, и настоящее служение мое
не окажется скудным, а утешит меня и моих братии чудесным
изобилием.
II) Всякая наука занимается либо предметами, либо
известными знаками, предметы выражающими. Нет сомнения, что
все предметы мы, вообще, познаем посредством знаков, оные
представляющих, но здесь предметом или вещью (res),
собственно, я называю то, что само по себе не употребляется к
означению чего-либо другого, например, дерево, камень,
животное. Надобно, однако же, заметить, что иногда одни и те же
предметы служат вместе и знаками для выражения других
предметов, как, например, то древо, коим, по Писанию,
Моисей усладил горькие воды Мерры15, тот камень, который
Иаков положил себе в возглавие16, то животное, которое Авраам
принес вместо своего сына на жертву17. С другой стороны, есть
знаки (signa), коих все употребление именно состоит только в
означении или выражении предметов: таковы наши слова и
"Мф. 13, 12
14 Мф. 14, 17 и 15,34
"Исх. 15,25
16 Быт. 28, 11
"Быт. 22, 13

Христианская Наука
45
вообще язык человеческий, ибо слова употребляем мы только
для того, чтобы выразить и означить ими известный предмет.
Отсюда видно, что такое называю я знаками. Именно то, что
употребляется к означению предметов. Впрочем, в смысле
отвлеченном, всякий знак есть вместе и предмет, ибо, что не есть
предмет, то, собственно, есть ничто, но не всякий предмет есть
знак. Различая, таким образом, предметы и знаки, я при раз-
суждении впоследствии о предметах буду говорить так (хотя
бы некоторые из них могли вместе служить и знаками других
предметов), что это не помешает главному разделению моего
изследования на две части, по коему в одной буду разсуждать я
о самых предметах, а в другой - о знаках. Пусть только
читатель твердо помнит, что в первой части моего трактата мне
следует разсматривать, что такое предметы сами в себе, а не что
они могут еще означать кроме самих себя.
III) Предметы вообще суть троякого рода: одним из них
должно радоваться, другими пользоваться, иные же
заключают в себе как радость, так и пользу". Те, коим должно
радоваться, исполняют нас блаженства, а те, коими должно
пользоваться, помогают нам достичь его, т. е. вспомоществуют как
к достижению таких вещей, кои делают нас счастливыми, так
и к теснейшему соединению с ними. Что касается нас,
испытывающих радость и пользующихся, то, будучи поставлены
как бы в средине между теми и другими предметами, мы
затрудняем свое шествие, если начинаем наслаждаться теми из
них, коими только должно пользоваться, а иногда и совсем
совращаемся таким образом с пути своего, так как медлим
обращаться к вещам, кои должны радовать нас, или и вовсе
отвращаемся от них по причине любви нашей к другим, низшим
предметам.
18 Res ergo aliac sunt quibus fruendum est, aliae quibus utendum, aliae quae fhiuntur

46 Блаженный Августин, епископ Иппонский
IV) Радоваться вещи значит не иное что, как сильно любить
ее для нее самой; пользоваться же вещью, значит употреблять
оную средством к достижению того, что мы любим, если
впрочем оно достойно любви, ибо непозволенное и незаконное
употребление есть злоупотребление, а не употребление. Так,
например, если бы кто-нибудь из нас был странник, не
могущий жить благополучно нигде, кроме отечества, и если бы,
желая окончить бедственное свое странствование, он решился
возвратиться в отечество, то для него в таком случае нужны
были бы колесницы или корабли, коими надлежало бы ему
пользоваться, дабы возвратиться в отечество для наслаждения
в нем счастливою жизнью. Но если бы приятности пути и
самое движение колесниц заняли его так, что он стал бы
наслаждаться тем, чем надлежало только пользоваться, и не думал
уже о скорейшем окончании своего пути, то, занятый
превратным удовольствием, он отвратился бы от своего отечества,
радости коего одни могли сделать его по-настоящему
счастливым. Равным образом, и мы, странствующие в удалении от
Господа в настоящей смертной жизни19, если желаем
возвратиться в отечество, где можем быть блаженными, должны
пользоваться сим миром, а не наслаждаться им, дабы
невидимое Божие видимо было для нас сквозь сотворенные вещи20,
т. е. дабы посредством видимых и чувственных вещей приоб-
ресть нам познание о вечном и духовном.
V) То, что долженствует быть предметом нашей любви, есть
Отец, Сын и Дух Святый — достопоклоняемая Троица,
составляющая один некий высочайший предмет, общий для всех
возлюбивших Ее, если, впрочем, можно назвать Ее предметом, а
не Причиною всех предметов, хотя и сие последнее название
ниже Ее. Ибо нелегко найти имя, приличное толикому
Величеству, как разве сказать только: Триединый Бог, из Которого все,
" См. 2 Кор. 5,6
мСм. Рим. 1,20

Христианская Наука
47
чрез Которого все, и в Котором все: Отец, Сын и Дух Святый.
Каждый Бог, и Все вместе - един Бог; каждый - полное
Существо, и все вместе — Одно Существо. Отец не есть ни Сын, ни
Дух Святый; Сын не есть ни Отец, ни Дух Святый; Дух Святый
не есть ни Отец, ни Сын, но Отец есть только Отец, Сын -
только Сын, Дух Святый - только Дух Святый. Все три равно
вечны, равно неизменяемы, имеют одинаковое величие и
одинаковую силу. В Отце единство; в Сыне равенство; в Духе Святом
согласие единства и равенства; и Сии три — Все Едины ради
Отца, все равны ради Сына, Все соединены ради Святого Духа.
VI) Говоря таким образом, сказал ли я, однако же,
что-нибудь достойное Бога? Нет; вполне чувствую, что я хотел только
сказать, если же сказал, то сказал не то, что хотел. Это я знаю
потому, что Бог неизглаголан, а сказанное мною, если бы было
неизглаголанно, то и не было бы сказано. По сей причине Бога
даже неизглаголанным нельзя называть, ибо уже говорится о
Нем нечто, когда говорится, что Он неизглаголан. Отсюда
происходит какое-то противоречие в словах, ибо, если
неизглаголанным называется то, о чем и говорить нельзя, то нельзя
уже называть неизглаголанным то, о чем, по крайней мере,
можно сказать, что оно неизглаголанно. Противоречие это
лучше, может быть, предотвращать благоговейным
молчанием, нежели примирять на словах. Впрочем, Бог, хотя о Нем
ничего нельзя сказать достойно Его, благоволил, чтобы Ему
служило слово человеческое и чтобы мы на похвалу Его отверзали
наши уста и употребляли язык. Вследствие сего самого Он и
Богом назван. Звук сего слова, конечно, далеко не дает нам
истинного понятия о Нем, однако же всякий, знающий наш
латинский язык, услышав оный звук, тотчас представляет в уме
своем некое Существо Высочайшее и Безсмертное.
VII) В самом деле, когда представляется в уме Оный
Единый Бог богов, то даже те, кои признают и почитают других

48 Блаженный Августин, епископ Иппонский
богов на земле или на небе, стараются представить Его
высочайшим и превосходнейшим всего, что ни есть. Поскольку
люди пленяются двоякого рода благами, частью
относящимися к чувствам, частью же принадлежащими душе и уму, то
преданные благам чувственным почитают Богом богов или самое
Небо, или то, что есть блистательнейшего на небе, или,
наконец, самый мир. Если же простирают взор свой за пределы
мира, то представляют Бога чем-либо светлым, и притом или
безпредельным или заключенным в самую прекрасную форму,
например, предпочитающие всем прочим вид человеческий
представляют Его в образе человека. Если же не признают
Одного Верховного Бога, а допускают многих и безчисленных
богов равного достоинства, то представляют всех их в том виде,
какой кажется им самым лучшим. Что касается до тех, кои идут
к познанию Бога путем ума, то они представляют себе Бога
выше всех существ, не только видимых и телесных, но и
невидимых и духовных, превыше всего изменяющегося и
временного. Все единогласно защищают превосходство естества Бо-
жия, и никто не почитает за Бога то, что не есть самое лучшее.
Бог, по признанию всех, есть Существо самое совершенное.
VIII) Далее, поскольку все размышляющие о Боге
представляют Его существом живым, то те только не могут иметь
нелепых и недостойных понятий о нем, кои имеют точное
понятие о самой жизни, кои, в каком бы виде ни представлялось
им тело, отличают живое тело от неживого и первое
предпочитают последнему, кои понимают, что и живое тело, сколько бы
ни было оно светло, величественно и красиво, все же есть не
то, что самая жизнь, которая возращает21 оное тело, и, что сия
последняя несравненно превосходнее массы, ею
одушевляемой и возрашаемой, и, наконец, кои различают самую жизнь,
т. е. жизни растительной, живущей без чувства, какова,
например, в древах, предпочитают жизнь чувствующую, какова в
21 vegetatur

Христианская Наука
49
животных, жизни чувствующей - жизнь разумную,
усматриваемую в людях, и, опять, жизни разумной изменяемой
предпочитают разумно-неизменяемую, т. е. такую, которая не по
временам только разумна, а есть сама в себе Премудрость (ipsa
Sapientia). Ибо мудрый ум, т. е. достигший мудрости, прежде
нежели достиг оной, не был мудр, но Премудрость сама в себе,
то есть высочайшая Премудрость, и не была, и не будет
никогда немудрою. Если бы наш ум не провидел такой мудрости, то
не предпочитал бы с такою уверенностью жизнь вечно мудрую
жизни изменяющейся в мудрости. Самый закон истины, в
силу коего первая решительно почитается лучшею, ум наш,
находя неизменяемым, где находит его таким? Где-то вне и
превыше нашей природы, ибо себя самих мы все находим
изменяемыми.
IX) Нет ни одного настолько безсмысленного человека,
который бы стал спрашивать: откуда ты знаешь, что жизнь вечно
мудрая должна быть предпочитаема не вечно мудрой? Ибо то
самое, о чем он спрашивал бы меня (откуда я знаю), - есть
всем общий и неизменно для всех данный предмет ведения и
созерцания. Кто этого не видит, тот подобен слепцу среди дня,
которому блеск лучей солнечных прямо падает на то место, где
у него должны быть глаза, но без всякой для него пользы; а кто
видит и закрывается, чтобы не видеть, тот явно, злонамеренно
ослабляет остроту умного взора своего мраком чувственным.
Развращенные нравы, точно как противные ветры, прогоняют
людей от собственного их отечества, и потому они увлекаются
предметами гораздо худшими и низшими тех, кои - по их же
свободному признанию - несравненно лучше и возвышеннее.
X) Таким образом, если существенным предметом любви
для нашей души должна быть та Истина, которая вечно живет,
Бог в Троице, Творец и Зиждитель вселенной и Промыслитель
всех вещей, то мы необходимо должны очистить душу свою от
мрака чувственности, дабы можно было нам зреть сей небес-

50 Блаженный Августин, епископ Иппонскии
ный Свет и погружаться22 в нем, в этом Свете совершенном.
Мы должны почитать сие очищение как бы неким
путешествием, неким корабельным плаванием к нашему отечеству, ибо
до Вездесущего можем мы достичь не переходом с места на
место, но благочестивым рвением и постепенным усоверше-
нием нравственности нашей.
XI) Таковое внутреннее очищение было бы для нас вовсе
невозможно, если бы сама Премудрость (Сын Божий) не
благоволила снизойти и, так сказать, умерить себя до нашей
слабости; если бы Она не представила нам в Самой Себе образца
жизни, соделавшись для сего Сама человеком, потому что и
мы все человеки. Когда мы идем к сей Премудрости, то мы
мудро делаем; когда, напротив, Она к нам пришла, то люди
гордые возомнили, что Премудрость поступила немудро
(stulte). Когда мы к ней идем, делаемся сильными, а когда Она
пришла к нам, то почли ее немощною. Но «...буее Божие
премудрее человек есть; и немощное Божие крепчае человек есть»1.23
Поелику Она сама есть истинное Отечество, то и соделала
Себя путем для нас к Отечеству. Наконец, поскольку Она везде
присуща только здравому и чистому оку сердца, то для тех, у
коих внутреннее око сие слабо и омрачено, Она благоволила
явить себя и чувственным очам. «Понеже бо в премудрости Бо-
жией не разуме мир премудростию Бога, благоизволил Бог
буйством проповеди спасти верующих»1*.
XII) Не чрез пространство мест пришла к нам Премудрость,
но чрез принятие на Себя смертности плоти нашей, пришла
туда, где была, ибо Он «в мире бе, и мир Тем бысть»25. Но
поскольку люди предпочли Творцу тварь, то преданные миру и
от того справедливо названные миром, не познали Его. Пото-
22 inherere
"1 Кор. 1,25
241 Кор. 1,21
25 Ин. 1, 10

Христианская Наука
51
му-то Евангелист сказал: «...и мир Его не позна»26. Потому-то
«...в премудрости Божией не разуме мир премудростию Бога».
Но зачем Она пришла, будучи прежде здесь, если не затем, что
благоугодно было Богу спасти верующих буйством
проповеди? Каким образом пришла, если не так, что «Слово плоть
бысть и вселися в ны»?27 Как при разговорах мысль,
существующая в глубине души нашей, облекается в известные звуки
голоса, бывает словом, изречением самой себя, дабы в том
состоянии переселиться в душу слушателя, падая на внешний,
телесный слух его (между тем, сия мысль, обращаясь в звуки,
не поглощается оными, а, напротив, сама в себе пребывает
целою, неприкосновенною и только принимает форму слова,
необходимую для действия на внешний слух, нимало не
изменяя своей сущности), так и Бог Слово отнюдь не изменилось,
а только соделалось плотию, да вселится в ны.
XIII) Как средство к исцелению есть врачевание, так и
воплощение Слова есть средство врачевания, предпринятое
для исцеления и возстановления грешников. И
обыкновенные врачи, перевязывая раны, не поступают без разбору, а
приспособляются к ранам, дабы в перевязях была соединена
польза с некоторою приятностью; так и врачевство
Премудрости, принявшей на себя человечество, приспособлялось к
нашим ранам, одни из них врачуя противоположными,
другие - подобными средствами. Как телесный врач
употребляет иногда противоположные средства, например, в
простудных болезнях - горячительные, в мокротных — иссушающие
мокроту и т. п., а иногда - подобные, например, к круглым
ранам прикладывает круглые частички полотна, к
продолговатым - продолговатые, и вообще не одну и ту же
употребляет перевязку для различных членов, а соображается со
свойством и различием каждого члена порознь; так поступила и
24 Ин. 1,10
27 Ин. 1, 14

52 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Премудрость Божия при врачевании человека, будучи сама и
врачом и врачевством. Поелику человек пал чрез гордость,
Она употребила врачевством смирение. Мы обмануты
лукавою мудростью змия, а спасаемся буйством Божиим. Как
хитрость змия прослыла мудростью у людей,
проявляющихся Богу, хотя она есть совершенное безумие, так,
напротив, буйство Божие почитается высочайшей премудростью у
людей, побеждающих диавола, хотя от мира и называется
буйством. Мы во зло употребили безсмертие, чтобы
умереть - Христос во благо употребил смерть, чтобы мы ожили.
Поврежденная душа жены произвела в мир болезнь - из
неповрежденной плоти Девы произникло здравие. К сим же
противоположным средствам относится и то, что наши
пороки врачуются примером добродетелей Христовых. С другой
стороны, кроме средств противоположных, употреблены и
подобные средства, как бы некоторые перевязи,
соответствующие повреждению наших членов, как, например:
обольщенных женою освободил Родившийся от Девы; смертные
исцелены смертью; люди спасены Человеком. Прилежные
изыскатели, не имеющие нужды, подобно мне, спешить совершением
предпринятого труда, легко могут найти во Врачебнице
Христианской (medicina Christiana) много и других служащих к
назиданию средств, как противоположных, так и подобных.
XIV) Но я не могу здесь не упомянуть о воскресении
Господа из мертвых и вознесении Его на небо, двух важнейших
событиях, укрепивших Веру нашу великою надеждою. Оба сии
события ясно показывают, с какою свободою положил душу
свою за нас Тот, Кто имел полную власть опять принять ее28.
После сего, как сладостно утешается надежда верных, в живом
уповании помышляющих, Кто и что потерпел за нас, еще не
веровавших! С другой стороны, мысль, что Судия живых и
мертвых опять придет на землю, заставляет страшиться без-
28 Ин. 10. 18

Христианская Наука
53
печных и побуждает их к бодрствованию, дабы они скорее
желали Его пришествия, творя дела правые, нежели страшились
оного, творя зло. Но какими словами выразить или какою
мыслию объять можно ту награду, которую Он даст в
скончание века, если теперь для облегчения нашего странствования
Он столь много дал нам от Духа Своего, дабы в несчастиях
жизни не оскудела в нас вера и любовь к Тому, Которого еще
не видим, и сообщил дарования, каждому довлеющие, для
назидания Церкви своей, дабы мы, члены сей Церкви, творили
поведенное не только без роптания, но с охотою и радостью?
XV) Ибо Церковь, по учению Апостольскому29, есть тело
Господа и называется невестою Его. Посему члены своего тела,
отправляющие различные должности, Господь связует союзом
единства и любви, составляющей здравие для них. Впрочем,
Он укрепляет и очищает Церковь Свою на земле и
некоторыми горькими врачевствами, дабы, освободив ее от уз мира сего,
соединиться с нею навеки, как с невестою, «не имущу скверны,
или порока, или нечто от таковых»30.
XVI) Далее, поскольку мы находимся на пути к вечной
жизни, который измеряется не пространством мест, а
расположениями сердечными, и который загражден был прошедшими
грехами нашими как бы некоею тернистою оградою, то можно
ли сделать что-либо человеколюбивее и милосерднее того, что
сделал для нас Господь, благоволивший соделаться нашим
путем? Он простил обратившимся все грехи их и Крестом своим
разрушил преграды, останавливавшие нас на пути обращения
нашего.
XVII) Для того-то и дал Он Церкви своей ключи царствия,
да все, разрешаемое ею «на земли, будет разрешено на небесех»31,
"Еф. 1,23
м Еф. 5, 27
11 Мф. 16, 19

34 Блаженный Августин, епископ Иппонский
и все, связываемое ею здесь, будет связано и там, т. е. чтобы все
неверующие в отпущение своих грехов не получали прощения
в них, напротив, верующие и исправляющиеся, будучи
приняты в союз с Церковию, по сей самой вере, сопровождаемой
исправлением, исцелялись бы. Ибо кто не верует, что грехи его
могут быть отпущены, тот чрез отчаяние делается худшим:
сомневаясь в плодах своего обращения, он думает, что ему
ничего не остается лучшего, как только быть злым.
XVIII) Как оставление прежней греховной жизни и нравов,
совершаемое покаянием, есть некоторая смерть для души, так
разрешение от ветхой животности (pristinae animationis) нашей
есть смерть для тела, и, как душа, после покаяния
умерщвляющая прежние худые склонности, делается лучшею, так,
должно верить и надеяться, что и тело после смерти, коей грех
подвергнул всех нас, соделается лучшим в день Воскресения, дабы
не плоть и кровь наследовали Царствие Божие (что
невозможно), но тленное сие тело облеклось бы в нетление, и смертное -
в безсмертие, и, таким образом, чуждое всяких страстей (ибо
не будет иметь никаких недостатков) спокойно было бы
управляемо святою и блаженною душою.
XIX) Напротив, чей дух не умирает для века сего и не
начинает сообразовываться с истиною, тот чрез смерть тела
подвергнется тягчайшей смерти и оживет не для небесного
жительства, а для мучения. Ибо вера внушает нам - да так и
должно быть - что ни душа, ни тело человека не
уничтожаются совершенно, но нечестивые воскреснут для несказанных
мук, а праведные - для вечного живота.
XX) Таким образом, из всех вообще предметов только те
достойны любви, кои выше назвал я вечными и
неизменяемыми; прочими же должно только пользоваться как средствами,
способствующими к достижению названного благого
расположения души. Но и мы, люди, радующиеся тем или иным

Христианская Наука
55
предметам и пользующиеся ими, мы сами по себе составляем
тоже предмет. Мало того: человек, созданный по образу и по
подобию Божию, есть нечто весьма великое и важное — не в
том отношении, что имеет смертное тело, но в том, что
разумною душою своею он превосходит всех прочих животных.
Отсюда вытекает важный вопрос: любить ли себя должны люди,
или же только пользоваться собою, или любить и пользоваться
вместе? Нам заповедано любить взаимно друг друга, но,
спрашивается, должны ли мы любить человека для него самого,
или для чего-либо другого? Если для него самого, то мы
полагаем в нем свое блаженство; если же для другого чего, то
пользуемся им. Мне кажется, что не должно любить человека для
него самого, ибо, что мы любим ради него самого, в том
поставляем свое блаженство, коим утешаемся в сей жизни, если
не на самом деле, то, по крайней мере, надеждою; но тот
проклят, кто полагает надежду свою на человека!32
XXI) Если зрело рассудишь, то увидишь, что и себя никто
не должен любить ради себя самого, поскольку человек
должен любить себя не ради себя самого, но ради того, Кого
только любить должно. Тогда только человек истинно велик и
превосходен, когда он всею жизнью своею стремится к
неизменяемой жизни Божией и всем сердцем прилепляется к ней;
напротив, если человек любит себя ради себя, то он стремится
не к Богу, но, обращаясь к себе самому, очевидно, обращается
к предмету изменяемому, непостоянному. Посему он и
испытывает в таком случае чувство некоторого недостатка, ибо
совершеннейшим он бывает только тогда, когда всецело
прилепляется к неизменяемому благу, а не тогда, когда отвращается
от него к самому себе. Итак, если ты должен любить и самого
себя не ради себя, но ради Бога, который есть истинный
предмет любви твоей, то пусть не гневается на тебя ближний твой,
когда ты любишь и его ради Бога. Ибо вот правило любви,
" Иер. 17, 5

56 Блаженный Августин, епископ Иппонский
свыше постановленное: «Возлюбиши ближняго своего, яко сам
себе»3*, Господа же — «...всем сердцем твоим, и всею душею
твоею, и всею мыслию твоею»34; т. е. все мысли, всю жизнь твою,
все разумение твое посвящай Тому, Который дал тебе все сие.
Слова «...всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею
мыслию твоею» объемлют собою все существо наше, так что для
любви к какой-либо иной вещи уже не остается в нас никакого
места. Посему, кто любит ближнего своего надлежащим
образом, тот должен стараться о том, чтобы и сей ближний любил
Господа всем сердцем, всею душою, всею мыслию. Ибо
истинно любящий ближнего как самого себя, всю любовь, и свою и
его, полагает в той любви к Господу, которая не любит
источать из себя потоков, умаляющих ее воды.
XXII) Таким образом, не все то должно любить, чем должно
пользоваться; но только то, что или вместе с нами стремится к
Богу, например, человек, Ангел и прочее, или чрез нас имеет
нужду в благодеяниях Божиих, как, например, наше тело. Так,
мученики не любили беззакония своих мучителей, однако же
воспользовались им для приобретения Господа. Посему
четыре предмета должны быть предметами любви нашей: один из
них — выше нас, другой - мы сами, третий - подле нас или
равный нам, последний - ниже нас. О втором и последнем не
нужно давать заповеди: ибо человек, сколько бы ни удалялся
от истины, всегда по естеству любит самого себя и тело свое.
Душа, удалившаяся от вечного света, Владыки и Правителя
всяческих, только к тому и стремится, чтоб управлять самой
собою и телом своим, а посему не может не любить себя и тела
своего.
XXIII) Такая душа почитает великим приобретением, если
удастся ей господствовать еще над другими людьми. Ибо в
"Лев. 19, 18
м Мф. 22, 37

Христианская Наука
57
поврежденной душе есть сильное желание как должное
присваивать себе то, что, собственно, принадлежит единому Богу.
Но такую любовь к себе справедливее назвать можно
ненавистью. Ибо несправедливо желать, чтобы служили нам высшие
нас, тогда как мы сами отказываемся служить Высшему нас.
Весьма справедливо сказано: «Любяй же неправду ненавидит
свою душу»к. Посему-то и бывает таковая душа немошна, и
мучится смертностью тела своего: она любит его, а посему не
может не тяготиться поврежденным его состоянием, но не в
состоянии помочь ему, ибо, безсмертие и неповрежденность
тела зависят от здравия души, а душа бывает здрава тогда,
когда самым теснейшим образом соединена с совершеннейшим,
т. е. неизменяемым Богом. Стремиться же к господствованию
над равными себе по естеству, т. е. над людьми, есть
нестерпимая гордость.
XXIV) Что никто себя не ненавидит, об этом ни с какою
сектою и спора не было. Но никто, равным образом, не
ненавидит и тела своего, как справедливо сказал Апостол: «Никто-
же бо когда свою плоть возненавидев36. Если некоторые говорят,
что они решительно желают остаться без тела, то они
решительно обманываются; ибо им не тело ненавистно, но его
болезни и тяжесть. Собственно, им не того хочется, чтобы не
иметь никакого тела, а чтобы иметь тело самое легкое и ничем
не поврежденное, каковое тело, по их понятию, не было бы
уже телом, а было бы, некоторым образом, самою душою. Что
же касается до тех, кои удручают тело свое воздержанием и
трудами, и они, если только надлежащим образом поступают в
сем случае, не того домогаются, чтобы не иметь у себя тела, но
того, чтобы подчинить его своему духу, и соделать способным
к надлежащему образу действования. Ибо, упражняя тело свое
изнурительными трудами, они стараются уничтожить в себе
»Пс. 10,5
* Еф. 5, 29

58 Блаженный Августин, епископ Иппонский
не тело, а похоти, вредные для тела, т. е. привычки и
наклонности к наслаждению предметами низшими. Таковые люди не
губят себя в отношении к телу, как может подумать кто-либо,
но, напротив, заботятся об истинном благосостоянии его.
XXV) Но кто поступает в сем деле превратным образом, тот,
очевидно, враждует на тело свое, как бы на некоторого врага
своего. В таковое заблуждение вводят некоторых слова Ап.
Павла: «Плоть бо похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг
другу противятся»*1. Между тем, слова сии просто указывают
на необузданные плотские склонности, против которых
восстает дух, не для того, чтоб уничтожить тело, но чтобы чрез
укрощение похотей его, т. е. греховных склонностей,
подчинить оное себе, чего требует и естественный порядок вещей.
Ибо, если по воскресении тело будет наслаждаться безсмерти-
ем не иначе, как, будучи совершенно подчинено духу, то еще в
настоящей жизни должно заботиться о том, чтобы
чувственные склонности были, сколько можно, лучшими и не
противоборствовали духу. До известного времени, точно плоть
похотствует на духа, дух же на плоть, но дух противоборствует
плоти не по ненависти, а по праву своего первенства: любя
свое тело, дух естественно желает подчинить оное себе, как
лучшей части природы человеческой. И плоть
противоборствует духу также не по ненависти, а по несчастной привычке,
которая, будучи занята от родителей вместе с бытием,
обращается потом чрез повторение в натуру. Посему, укрощая тело,
дух наш действует только в том намерении, чтобы разорвать,
так сказать, незаконный договор со злыми навыками плоти и
заключить мир с добрыми. Впрочем, я уверен, что и те, кои, по
ложным понятиям, совершенно гнушаются телом своим, без
крайней необходимости не согласятся добровольно лишиться
даже одного глаза, хотя бы сие лишение могло совершиться
без всякой боли, и хотя бы в другом глазе столько же осталось
"Гал.5, 17

Христианская Наука 59
способности и удобности видеть, сколько было в обоих.
Отсюда видна всем, безпристрастно ищущим истины,
достоверность слов Ап. Павла: «Никтоже бо когда свою плоть вознена-
виде, но питает и греет ю, якоже и Господь Церковь»™.
XXVI) Итак, должно предписывать человеку только меру
любви к самому себе, т. е. показывать, как он должен любить
себя, чтобы сия любовь была ему полезна; а то несомненно,
что человек всегда любит себя и не желает себе вредить. Далее,
должно показывать до какой степени он должен любить свое
тело, дабы уметь надлежащим образом заботиться о нем; а то
опять несомненно, что человек естественно любит свое тело и
заботится о сохранении его благосостояния и целости. Можно
некоторые вещи любить более, нежели здоровье и целость
своего тела; ибо есть примеры, что многие добровольно
подвергались и болезням, и лишению некоторых членов для
достижения того, что они любили более тела. Но отсюда не
следует, что тот не любит здоровья и благосостояния своего тела,
кто любит некоторые вещи более, нежели тело свое. Так
скупой, хотя весьма любит деньги и старается об умножении их,
однако же покупает себе хлеб, потому что деньгам
предпочитает здоровье своего тела, которое поддерживается пищею.
Излишним почитаю входить здесь в более пространное
рассуждение об этом, весьма известном всякому предмете, хотя,
впрочем, заблуждения безрассудных людей очень часто
делают необходимым такое рассуждение.
XXVII) Итак, поскольку нам не нужна заповедь о том, чтоб
каждый любил себя и свое тело, т. е. поскольку себя самих и то,
что ниже нас, но принадлежит нам - наше тело, мы и без
заповеди любим по непреложному закону самой природы,
который распространяется даже на животных (ибо и животные
любят себя и свое тело), то нам оставалось принять заповедь
м Еф. 5, 29

60 Блаженный Августин, епископ Иппонский
только о том, что выше нас, и о том, что подле нас. Посему
Спаситель и сказал: «Возлюбиши Господа Бога твоего всем
сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею» и
«Возлюбиши искреннняго твоего яко сам себе. В сию обою заповедию
весь Закон и Пророцы висят»*9. Предмет сей заповеди есть
любовь, и любовь только двоякая: к Богу и ближнему. Но, если ты
здесь будешь разуметь и самого себя всецело, т. е. и тело, и
душу свою; если будешь так же разуметь притом и ближнего
всецело, т. е. душу и тело его (ибо человек состоит из души и
тела), то найдешь, что в этих двух заповедях Господа не
опущен ни один род предметов, которые должны быть любимы.
Поскольку любовь к Богу предшествует здесь, как нечто
главное, и явно предписан самый образ ее, так что любовь ко всему
другому сливается с нею, то кажется, что о любви к тебе
самому здесь ничего не сказано; но, если сказано «возлюбиши ближ-
няго твоего, яко сам себе», то сим самым сказано и о твоей
любви к себе самому.
XXVIII) Праведно и свято живет тот, кто все предметы
ценит надлежащим образом, по их достоинству, кто имеет ко
всему любовь правильную, основанную на следующем
порядке: не любить того, чего не должно любить; любя то, что
должно быть любимо, не любить много того, что надобно любить
мало; не любить в равной мере то, что должно быть любимо
более или менее, и, наоборот, не любить того более или менее,
что по существу своему должно быть любимо в равной
степени. Всякий грешник, поскольку грешник, не должен быть
любим, но всякий человек, поскольку человек, должен быть
любим ради Бога, Бог же - ради Него Самого. Если Бог должен
быть любим более всякого человека, то каждый должен
любить Бога более самого себя. Равным образом, и ближний
должен быть любим более нашего тела, ибо, хотя оба этих
предмета мы должны любить только для Бога, но ближний наш может
" Мф. 22, 37-40

Христианская Наука
61
и сам вместе с нами любить Бога, а тело - не может, поскольку
оно живет не само по себе, а душою, стремящейся к Богу.
XXIX) Все люди, как люди, должны быть любимы в равной
степени. Но поелику ты не можешь быть полезен всем, то
промышляй преимущественно о тех, кои, как бы неким жребием,
теснее соединены с тобою либо временем, либо местом, или
другими какими-либо обстоятельствами. Например,
положим, что ты имеешь в чем-нибудь изобилие и хочешь
поделиться оным с неимущим, но не можешь дать двоим; в таком
случае, при встрече с двумя человеками, имеющими равное
право на твое подаяние, ты ничего справедливее не может
сделать, как решить жребием, кому из двух отдать то, чего обоим
дать нельзя. Так же точно и по отношению к людям вообще:
всем помочь ты не можешь; помогай тем из них, кои находятся
ближе к тебе по времени и обстоятельствам: в сем случае
временная теснейшая связь твоя с ними будет для тебя вместо
избирательного жребия.
XXX) Из людей, кои вместе с нами могут любить Бога, мы
обыкновенно любим частью тех, коим сами помогаем, частью
тех, кои нам помогают, частью тех, коим и мы помогаем, и они
нам, частью же, наконец, тех, коим мы нисколько не
помогаем и от них не надеемся получить никакой помощи. Но мы
должны желать, чтобы все люди без изьятия вместе с нами
любили Бога и чтобы к этой одной цели все было направляемо,
помогаем ли мы кому, помогает ли нам кто. Ибо, смотри, как
бывает на зрелищах мирских! Кто полюбил известного актера,
коего искусством он услаждается, как великим или даже
высочайшим благом, тот любит и тех, кои любят этого шута, и
любит не ради них самих, но ради того, кого они любят. И чем
сильнее любовь его к актеру, тем усерднее он старается всеми
возможными способами собрать как можно большее число
почитателей вокруг своего любимца. Он указывает на него
всем; если находит кого холодным к нему, старается воспламе-

62 Блаженный Августин, епископ Иппонский
нить его похвалами комедианту; если же находит противника
ему, питает к сему противнику величайшую ненависть за
ненависть к любимцу своему и всячески силится уничтожить ее.
Каких же не обязаны мы употреблять усилий к тому, дабы все
участвовали в любви Господа, радость о Котором составляет
блаженство жизни нашей, от Которого любящие Его
получают все: и то, что они суть, и то, что они любят Его, за Которого
нечего нам бояться, чтобы Он мог кому-нибудь не
понравиться, Который желает быть любимым не для того, чтобы Себе
приобресть что-либо от нас, но, чтобы предложить Себя
Самого в вечную награду любящим Его? Отсюда следует, что мы
должны любить и врагов своих - не из страха, ибо они не
могут отнять у нас того, что мы любим, - а из сострадания к ним,
потому что они, чем более ненавидят нас, тем более удаляются
от Того, кого мы любим. Если бы они обратились к Нему, то,
по необходимости, возлюбили бы и Его, как высочайшее
благо, и нас, как участников в сем благе.
XXXI) Здесь рождается немаловажный вопрос об Ангелах.
Явно, что они блаженны, поскольку уже пребывают в радости
о Господе, которую мы только предвкушаем в этой жизни,
якоже зерцалом, в гадании, впрочем, так, что чем больше
предвкушения, тем легче становится для нас настоящее
странствование наше и сильнее желание окончить оное. Итак,
спрашивается: заключается ли в двух вышеозначенных
заповедях о любви к Богу и ближнему и любовь к Ангелам?
Что из сих заповедей ни один человек не исключен
Господом, повелевшим любить ближнего, это показал и сам Господь
в Евангельской притче, и Апостол Павел. Когда законник,
коему изречены были заповеди о любви к Богу и ближним, как
сущность всего Закона и Пророков, спросил Господа «Кто
есть ближний мой?»*0, то Господь предложил ему притчу о
некоем человеке, шедшем из Иерусалима в Иерихон, на пути
*>Лк. 10,29

Христианская Наука
63
впадшем в руки разбойников, израненном, избитом и
брошенном замертво. Сею притчею Спаситель научил нас, что
ближний этого несчастного есть тот, кто оказал ему
милосердие, поднявши его и приложив старание об его излечении, в
чем сознался и сам законник, когда в свою очередь вопрошен
был Господом. В заключение притчи Спаситель сказал
законнику: «Иди, и ты твори такожде»*1. Сими словами Он дает
нам разуметь, что ближний наш есть такой человек, которому
тотчас надобно оказывать долг милосердия, когда он
действительно имеет нужду в нем, а если не имеет нужды, то, по
крайней мере, быть готовым к оказанию ему помощи. Отсюда же
следует, что и тот человек, равным образом, есть ближний наш,
который обязывается оказывать нам долг милосердия, ибо
самое выражение «ближний» показывает взаимность, и
ближним нельзя быть без близости по какому бы то ни было
отношению. Если же так, то ближний нам есть всякий человек, ибо
кто станет сомневаться в том, что долг любви и милосердия
простирается на всех людей без исключения, когда сам
Господь простер долг сей даже на самых врагов наших, заповедуя
нам: «Любите враги ваша ... добро творите ненавидящим βαοΊ*2
XXXII) Такое же учение о любви преподает и Апостол
Павел, говоря: «Не прелюбы сотвориши, ниубиеши, ни украдеши, не
лжесвидетельствуеши, не похощеши, и аще кая ина заповедь, в
сем словеси совершается, во еже: возлюбиши искренняго твоего,
якоже сам себе. Любы искреннему зла не творит»*1. Если кто
думает, что в сих словах Апостол предписал заповедь не о каждом
человеке, тот по необходимости должен дойти до того весьма
нелепого и отвратительного заключения, что Апостол не
почитал за грех ни прелюбодеяния с женою либо нехристианина,
либо врага своего, ни умерщвление сего последнего, ни пре-
41 Лк. 10, 37
42 Мф. 5,44
4,Рим. 13,9-10

64 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ступного желания завладеть его вещью. Поелику же, я
повторяю, заключать таким образом свойственно только глупцу, то,
очевидно, по заповеди Апостольской, каждого человека
должно почитать ближним своим, ибо никому не должно делать
зла: «Любы искреннему зла не творит».
XXXIII) Итак, если ближний наш есть не только тот, кому
мы должны помогать, но и тот, кто нам обязан оказывать долг
милосердия, то, явно, что заповедь о любви к ближнему
простирается и к Св. Ангелам, поскольку они, как видно из многих
мест Писания, весьма многие оказывают нам дела милосердия.
В сем отношении и сам Бог Господь наш благоволил назвать
Себя нашим ближним. Ибо Иисус Христос Себя разумел под
именем Самарянина, который оказал помощь человеку едва
живому, лежавшему на пути, израненному разбойниками. И
Пророк говорит: «Яко ближнему, яко брату нашему, такоугож-
дах»4*. Но поелику Божественная природа несравненно
превосходнее и выше нашей, то заповедь о любви к Богу отлична
от заповеди о любви к ближнему. Ибо Бог оказывает нам
милосердие по своей собственной благости, а мы помогаем друг
другу ради Его, а не ради своей благости, т. е. Он милосердует о нас
для того, чтобы мы радовались о Нем, а мы милосердуем друг о
друге для того, чтобы радоваться опять же о Нем, но не о себе.
XXXIV) Замечу здесь: когда мы говорим, что радуемся
такому только предмету, который любим ради него самого, что
тому только предмету должно радоваться, который делает нас
блаженными, а прочими должно пользоваться, то отсюда
выходит некоторая двусмысленность. Ибо и сам Бог любит нас,
как весьма часто говорит о сем Св. Писание. Но для чего
любит? Для того ли, чтобы услаждаться нами, или для того, чтобы
пользоваться? Если для того, чтобы услаждаться, то Он имеет
нужду в нашем благе, чего ни один здравомыслящий не ска-
и Пс. 34. 14

Христианская Наука
65
жет, ибо все наше благо или в Нем, или от Него. И кто может
думать, чтобы свет имел нужду в блеске вещей, им
освещаемых? Пророк весьма ясно говорит: «Рех Господеви: Господь мой
ecu Ты, яко благих моих не требуеши»45. Итак, Бог не
услаждается нами, а пользуется, т. е. употребляет нас как средство, ибо,
если Он и не услаждается и не пользуется нами, то я не могу
понять, каким же образом Он любит нас.
XXXV) Впрочем, Он и пользуется не так, как мы: ибо мы,
пользуясь предметами, имеем целью радость благости Божи-
ей, а Бог пользуется нами по собственной благости.
Поскольку Бог благ (bonus), то мы существуем; и поскольку
существуем, постольку и мы хороши (boni). Далее, поскольку Он
Правосуден, то мы не останемся безнаказанными, если худы; и в
какой степени мы худы, в такой существуем, можно сказать,
менее надлежащего. Один только Бог в высочайшей степени
существует, ибо от века в век неизменяем; Он только мог в
обширнейшем смысле сказать о Себе: «Аз есмь Сый... Такоречеши
сыном Израилевым: Сый посла мя к вам»*6. Все прочие существа
от Него только могли получить бытие свое, и постольку
хороши, поскольку от Него получили бытие. Таким образом,
употребление, какое мы приписываем Богу в рассуждении нас,
бывает у Него не для Своей, а для нашей пользы, для Своей
только Благости. Мы же, хотя благодетельствуем для пользы
того, собственно, кому благодетельствуем, и смотрим на одну
его выгоду, но, не знаю как это случается, только следствием
нашего благодеяния другим всегда бывает и собственная наша
польза, ибо Бог никогда не оставляет без награды ту помощь,
которую мы оказываем нуждающимся. Высочайшая же польза
и награда для нас всегда одна - радоваться о Господе и в Нем
любить друг друга.
45 Пс. 15,2
46 Исх. 3, 14

66 Блаженный Августин, епископ Иппонский
XXXVI) Если мы вне Бога услаждаемся чем-либо, то
остаемся неподвижны на пути к небу, возлагая в таком случае или
на человека, или на Ангела надежду своего блаженства. И
гордый человек, равно как и гордый Ангел, с охотою восхищают у
Бога сию честь, ибо любят, чтобы на них надеялись. Напротив,
святый человек и святый Ангел, хотя любят доставлять помощь
и покой утружденному человеку, но не останавливают его на
самих себе, а, доставив ему отраду и отдохновение теми
способами, кои они - для нас ли, или для самих себя получили
(только получили) - побуждают потом бедного, но
ободренного человека обращаться и продолжать шествие к Тому, Кто
дарует нам радость и составляет общее блаженство всех. По
сей-то причине и Апостол восклицает: «Еда Павел распятся по
вас, или во имя Павлово крестистеся ?...Ни насаждаяй есть что,
ни напаяяй, но возвращали Бог»*''. По сей же причине и Ангел
повелел некогда человеку, поклонившемуся ему, поклониться
паче Тому, под владычеством Коего он сам находился48.
XXXVII) Но, если будешь любить человека в Боге, то
будешь любить более Бога, нежели человека. Ибо будешь
радоваться о Том, Который составляет твое блаженство, будешь
утешаться, что пришел к Тому, в Котором заключается твоя
надежда, заставлявшая Тебя идти к Нему. Посему-то и
Апостол говорит к Филимону: «Ей, брате, да возрадуюсь тобою о
Господе»?9 Если бы он не прибавил «о Господе», а сказал бы
только «да возрадуюсь», это значило бы, что он полагал в
Филимоне надежду своего блаженства.
Впрочем, выражение «радоваться» может означать почти то
же, что и выражение «пользоваться с удовольствием» (cum
dilectione uti). Ибо, если предмет, который мы любим, досту-
"1 Кор. 1,13 и 3,7
"Опер. 19, 10
49 На frater ego te fruar in Domino (*Ей, брате, аз да получу, еже прошу у тебе о
Господе» - Флм. 1,20)

Христианская Наука
67
пен нам, то он обязательно приносит с собою и удовольствие.
Если ты не смотришь на удовольствие, как на цель, и
относишь его к предмету, на котором должно постоянно
останавливаться, то в таком случае ты скорее не радуешься, а
пользуешься удовольствием, употребляя оное как средство к чему-
либо. Если же, напротив, привязываешься и останавливаешься
на самом удовольствии, так что в нем именно полагаешь цель
своих отрад, то ты в собственном смысле и действительно
радуешься. Такое понятие о радовании нигде не должно
осуществляться, кроме Св. Троицы, потому что Она одна есть
Добро высочайшее и неизменяемое.
XXXVIII) Смотри, как Св. Павел рассуждает о сем. Хотя
Сама Истина, Слово, «Им же вся быша», «плоть бысть и всели-
ся в ны»50, однако же Апостол говорит: «Аще же и разумехом по
плоти Христа, но ныне ктому не разумеем»51. Это значит:
Христос восхотел принять плоть для того, чтобы не только
достигающим Его дать Себя Самого в обладание, но и грядущим к
Нему предложить Себя началом путей, по оному слову
Писания: «Господь создамя начало путий Своих»52, дабы от сего
начала начинали все, желающие идти. Посему Апостол, хотя
находился еще на пути, не почитая себя достигшим, и только что
стремился к Богу, зовущему к почести вышнего звания, однако
же, забывая заднее и простираясь вперед, он перешел уже
начало путей", т. е. уже не имел нужды задерживать себя там,
откуда, впрочем, должны начинать путь свой все, желающие
достигнуть истины и пребывать в вечном животе. Ибо Спаситель
сам говорит о Себе: «Аз есмь путь и истина и живот»54, — т. е.
только Мною можно идти ко Мне, ко Мне приходить, во Мне
*>Ин. 1, 14
51 2 Кор. 5,16
52 Притч. 8, 22
»Флп. 3,12-14
54 Ин. 14,6

68 Блаженный Августин, епископ Иппонский
пребывать. А приходя к Нему, мы приходим и к Отцу
(поскольку чрез равного постигается и тот, кому он равен), и действием
Святаго Духа связуемся с Богом и как бы прилепляемся
(vinciente et tamquam agglutinante) к Нему, дабы иметь
возможность нам пребывать в Нем, как в высочайшем и
неизменяемом Благе. Отсюда очевидно, как никакой предмет в мире не
должен задерживать нас на пути, когда и Сам Господь,
благоволивший соделаться путем нашим, даже Собою в этом
отношении не восхотел задерживать нас навсегда, но желает, чтобы
мы преходили чрез него далее! Тем паче на событиях и
действиях временных, хотя для нашего же спасения Им
предпринятых и совершенных, не должно нам, как совершенно
немощным, слишком долго останавливаться. Напротив, мы
должны спешно тещи чрез оные, дабы, идя - идя, наконец,
придти к Тому, Который освободил нашу природу от всего
временного и спосадил ее одесную Отца.
XXXIX) Заключаю: сущность доселе продолжаемого мною
изследования о предметах состоит в раскрытии той важной
истины, что полнота и цель Закона и всего Св. Писания есть
Любовь, и именно: любовь к тому единственному Предмету,
Который может исполнять нас радости, и любовь к тем
существам, которые вместе с нами могут исполниться этой радости
(ибо о любви к самому себе заповедь не нужна). К сей цели, то
есть чтобы мы знали сие и могли сообразно тому действовать,
Божественный Промысел направил все временное свое о
нашем спасении домостроительство, коим должны мы
пользоваться не как постоянным (mansoria) неким предметом любви
и радования, но более как преходящим распоряжением
(transitoria); должны, говорю, пользоваться подобно тому, как
пользуемся приятностями обыкновенного пути -
колесницами или другими какими-либо орудиями. Одним словом, все
то, что возводит нас к Богу, мы должны любить не само по
себе, а ради Того, к Коему оно возводит.

Христианская Наука
69
XL) Отсюда, кто при истолковании слова Божия думает, что
он уразумел Св. Писание или некоторую часть оного, а между
тем его разумение никого не назидает в вышеизложенной
двоякой любви к Богу и ближнему, тот еще не уразумел Писания.
Напротив, кто извлек из оного мысли, полезные для
назидания в любви, тот, хотя бы иногда и не то именно говорил, что
изъясняемый им Писатель хочет сказать в известном месте,
однако же, ошибка его безвредна: он, конечно, обманывается,
но не лжет. Ибо лжет тот, кто охотно и с намерением говорит
ложь; почему и находим мы многих охотников лгать, но
обманываться - никого. Если первое делают зная, а последнему
подвергаются не зная, то, очевидно, что в одном и том же
случае обманывающийся лучше обманывающего. Лучше
потерпеть несправедливость, нежели сделать оную; а великий лжец
именно делает несправедливость: и если кому кажется
полезным иногда солгать, тому может показаться полезным сделать
иногда и несправедливость. Ни один лжец, когда лжет, не
сохраняет верности, ибо он желает, чтобы верили ему, а, между
тем, говоря неправду, сам нарушает верность, всякий же
нарушитель верности есть несправедливый человек.
Следовательно, или несправедливость иногда полезна, чего быть не может,
или ложь всегда безполезна.
XLI) Таким образом, кто при истолковании Писания
выводит другой смысл, нежели какой имел изъясняемый им
Писатель, тот, конечно, обманывается, хотя виною сего обмана не
Писание, которое никогда не обманывает. Но, если этот смысл,
неверно извлеченный при изъяснении, назидает в любви,
которая есть конец закона, то изъяснитель обманывается точно
так, как обманывается путник, который по ошибке, оставив
прямую дорогу, идет полем, впрочем, туда же, куда ведет и
самая дорога.
Само собою разумеется, что ошибочного толковника
надобно поправлять, ясно показывая ему, что несравненно выгод-

70 Блаженный Августин, епископ Иппонский
нее вовсе не сбиваться с надлежащего пути, дабы привычка
отклоняться с дороги не завела его или в слишком дальнюю,
или даже в совершенно противоположную сторону. Ибо
безрассудно утверждая такой смысл, какого нет у Св. Писателя,
толковник нередко в таком случае встречает у Писателя другие
мысли, коих никак не может связать с найденным от него
смыслом. Если он чувствует, что сии последние мысли в
полной мере истинны и точны, то чувствует в то же время и то, что
никак не может быть истинным тот смысл, который он прежде
нашел у Писателя. Отсюда, не знаю право, каким образом
происходит, только происходит то, что истолкователь,
пристрастившись к собственному ошибочному смыслу, вдруг
начинает быть недовольнее и сердитее на слово Божие, нежели
на самого себя. Это зло погубит его, если он допустит в себе
усилиться ему. Никогда не надобно забывать, что мы ходим
здесь верою, а не видением; но ослабеет вера там, где
потеряется уважение к Св. Писанию: если же ослабеет вера, ослабеет
и самая любовь. Ибо кто теряет веру, тот по необходимости
теряет и любовь: нельзя любить того, чему не веришь. Напротив,
кто верит и любит, тот, творя дела правды и повинуясь законам
ее, поставляет себя в состояние несомненной надежды
достигнуть некогда того, что любит. Посему вера, надежда и любовь
составляют основание как всякого истинного знания вообще,
так, в особенности, Науки изъяснения Св. Писания.
XLII) Место веры заступит видение, место надежды - самое
блаженство, любовь же, и по упразднении их, еще более
усилится. Ибо, если мы по вере любим то, чего еще не видим, то не
более ли будем любить оное, когда станем действительно
видеть? И, если по надежде любим то, чего еще не достигли, то не
паче ли будем любить тогда, как достигнем? Между
временными и вечными благами помимо прочего то различие, что
первые мы любим более тогда, когда еще не обладаем ими, по
достижении же оных, любовь наша к ним охладевает, потому что

Христианская Наука
71
они не насыщают души, предназначенной для вечности.
Напротив, блага вечные возбуждают пламеннейшую любовь к
себе тогда, когда достигаем их, нежели тогда, когда только
желаем: ибо никто из желающих достигнуть вечных благ не может
представить их себе такими, каковы они сами в себе, и сколько
бы кто ни старался постигнуть их мыслию, но, получивши
оные, всегда найдет в них более, нежели сколько воображал.
XLIII) Посему, кто имеет веру, надежду и любовь, и
постоянно пребывает в них, тот имеет нужду в самом Писании не
столько для себя, сколько для того, чтоб назидать других. Так
многие живут в пустыне, вовсе не имея у себя Библии, а вместо
оной руководствуются верою, надеждою и любовью. Над ними,
кажется, уже исполнилось то, что сказал Апостол: «...Аще же
пророчествия упразднятся, аще ли языцы умолкнут, аще разум
испразднится».55 Вера и любовь так умудрила сих людей, что,
держась совершенного, они уже не ищут того, что отчасти;
«совершенного», говорю, настолько, насколько возможно это
в настоящей жизни, ибо, в отношении к жизни будущей,
никакой праведник на земле не может назваться совершенным.
Посему-то сказано: «Ныне же пребывают вера, надежда, любы,
три сия: болши же сих любы»56, ибо, достигнув вечности, когда
упразднятся вера и надежда, любовь наша соделается и полнее
и совершеннее.
XLIV) По сей причине, кто совершенно постигнет, что цель
Закона «есть любы от чиста сердца и совести благия и веры
нелицемерный»57, и кто все разумение Св. Писания будет
основывать на сих трех добродетелях, тот смело приступай к
изъяснению Слова Божия. Ибо, когда Апостол сказал «любы от чиста
сердца», то сим самым показал, что должно любить одно
достойное любви. К чистому сердцу он присовокупляет благую
"1 Кор. 13,8
* 1 Кор. 13, 13
"1Тим. 1,5

72 Блаженный Августин, епископ Иппонский
совесть - для надежды, поскольку тот не может надеяться
достигнуть предмета своей веры и любви, кто имеет худую,
мятущуюся совесть. Наконец, он говорит «и веры нелицемерный»,
ибо, если мы искренно веруем, то, с одной стороны, не любим
ничего такого, что не должно любить, с другой, провождая
жизнь правильную, надеемся твердо, так что надежда наша
никоим образом не может обманывать нас.
Я сказал здесь о предметах относительно веры столько,
сколько почитал нужным сказать по обстоятельствам:
подробнейшее же изследование об этом можно найти в иных
сочинениях, как мною, так и другими писателями написанных.
Теперь окончу первую книгу мою о предметах и с помощью Бо-
жиею начну изследование о знаках.

Книга Вторая
О знаках и языке вообще, о качествах, необходимых
для изъяснителя Св. Писания,
и о препятствиях и пособиях к изъяснению оного
Т\ Говоря о предметах, я предварительно заметил, что в них
А J надобно искать только того, что они суть сами в себе, а не
того, что они еще могут означать. Приступая теперь к изследо-
ванию о знаках, я замечу наоборот, именно: здесь надобно
смотреть не на то, что такое знаки сами в себе, а только на то,
что они суть знаки, т. е. что ими означается. Ибо знак вообще
есть предмет, который, сверх собственного вида (species) или
формы, действующей на наши чувства, возбуждает в уме
нашем представление других известных предметов, так,
например, увидевши след, мы представляем себе животное, которое
проложило этот след, увидевши дым, воображаем огонь,
произведший его, услышав вопль животного, заключаем о
внутреннем состоянии его, услышав звук трубы, воины уже знают,
что им делать - идти ли вперед, или отступать, или что-либо
другое производить по правилам военной науки.
II) Знаки вообще суть двоякого рода - одни естественные,
другие искусственные58 (data). Естественные знаки суть те, ко-
58 Условные

74 Блаженный Августин, епископ Иппонский
торые кроме представления о себе возбуждают в нас понятие о
другой вещи, сами по себе, а не по чьему-либо произволу,
соединившему с ними значение сей вещи; таков, например, знак
«дым», предполагающий огонь. Ибо не от произвола
человеческого зависит то, что первым всегда предполагается
последний, но по опыту и наблюдениям люди узнали, что, где есть
дым, там есть и огонь, хотя бы виден был один только дым. К
сему же роду знаков относится и след проходившего
животного, и вид человека, разгневанного или опечаленного, без
всякого со стороны его желания обнаруживающий внутреннее,
скорбное состояние его и другие движения души,
выражающиеся на лице нашем тогда, когда мы и не думаем выражать
их. Впрочем, о знаках естественных я не намерен теперь
подробно разсуждать и коснулся их здесь только потому, что они
вошли в главное разделение трактата моего, почитая
достаточным сделанное теперь о них замечание.
III) Знаки искусственные или условные суть те, которыми
существа живые по взаимному согласию выражают свои
душевные движения, чувствования и мысли. Цель употребления
их состоит в том, чтобы посредством их передать и
напечатлеть в душе другого то, что находится в уме человека, дающего
знак. Сей-то род знаков, поскольку они употребляются у
людей, составляет предмет настоящего моего разсуждения; ибо и
знаки, свыше данные, заключающиеся в Писании, сообщены
нам посредством людей же, написавших оные. Есть и у
животных некоторые знаки для взаимного выражения своих
ощущений. Так петух, когда найдет пищу, голосом дает знак курице
идти к нему; голубь стенанием прикликает к себе голубку, а
голубка - голубя. Много есть и других подобных знаков у
животных, но какого рода сии знаки, так ли они следуют у них за
душевным ощущением, как изменение в лице и в голосе
огорченного человека безо всякого со стороны его произвола и
намерения, или условно даются для выражения известных пред-

Христианская Наука
75
метов - это другой вопрос, который к моему предмету не
относится и потому оставляется здесь без разрешения.
IV) Знаки, употребляемые людьми для взаимного
выражения своих чувствований, принадлежат: некоторые - к чувству
зрения, большая часть - к чувству слуха, очень немногие - к
прочим чувствам. Так, например, когда мы рукою указываем
на что-либо, то даем знак одним только глазам того, кого
хотим сделать участником нашей воли и мыслей. Есть люди, кои
многое означают одним движением рук; комедианты делают
известные знаки пред знатоками движением всех членов и
говорят как бы с глазами их, военные знамена также глазам
воинов сказывают волю вождей: все сии знаки суть как бы
некоторые видимые слова. Знаки, относящиеся к слуху, составляют,
как я сказал, многочисленнейший класс и, главным образом,
состоят в словах. Конечно, и военная труба, и флейта, и
кифара издают не только приятные, но и знаменательные звуки, но
все сии знаки в сравнении со словами составляют очень
небольшое количество; слова, напротив, служат у людей первым
и главнейшим средством для означения всего, что чувствует
душа, и что она желает обнаружить другим. Правда и то, что
сам Иисус Христос дал известное знаменование драгоценному
миру, коим помазаны были ноги Его,59 дал знаменование,
какое Сам благоволил, таинству вкушаемого тела и крови
Своей,60 не без знаменования остались и края одежды его, к коим
жена кровоточивая прикоснувшись, исцелилась от болезни61;
но, несмотря на все сие, безчисленное множество знаков
преимущественно заключается в словах, коими люди выражают
свои мысли. Ибо все роды знаков, о коих мною кратко теперь
упомянуто, мог я, если бы захотел, выразить словами, но слов
оными знаками выразить не мог бы никаким образом.
иИн. 12,3,7
мЛк. 22, 19-20
" Мф. 9, 21

76 Блаженный Августин, епископ Иппонский
V) Но, поскольку слова, по сотрясении воздуха, тотчас
исчезают и столько же непродолжительны, как самый звук их, то
для овеществления их установлены буквы. Таким образом,
слова представляются глазам уже не сами собою, а чрез
известные свои знаки, т. е. буквы. Сии последние знаки не могли,
однако же, быть у всех народов одни и те же по причине
постоянного некоего раздора и зависти в человечестве, по коей
всякий народ себе присвояет первенство изобретения письмен.
Разительным памятником подобной гордости человеческой
служит известный столп на небо, возведший нечестивых
вместо неба к тому, что они заслужили наказание быть между
собою разногласными не только в мыслях, но и в словах42.
VI) Отсюда последовало, что и само Св. Писание,
врачующее многоразличные болезни души человеческой и
написанное на одном таком языке, на котором оно весьма удобно
могло распространиться по лицу всей земли, долженствовало
потом быть перелагаемо на разные языки, дабы служить всем
народам во спасение. Читающие слово Божие для своего
спасения ничего более не желают, как только найти в нем мысли
и волю тех, коими оно написано, и, таким образом, найти
волю Божию, по которой говорили, как мы верим, все Бого-
духновенные Писатели.
VII) Между тем, читатели неразсудительные, читая
ненадлежащим образом, по тому самому часто обманываются,
встречая в Писании множество темноты и неясности,
неправильно поставляя один смысл вместо другого, а в некоторых
местах вовсе не находя никакого смысла. Такой мрак
представляют в себе для таковых людей некоторые неясные места
Писания. Не сомневаюсь, что Промысел, допустив некоторую
темноту в Писании, имел при сем мудрую цель - дабы
трудностью в изыскании точного смысла его смирить гордость чело-
"Быт. 11, 1-9

Христианская Наука 77
веческую, и чтобы наш рассудок предостеречь от
пресыщенности - этот рассудок, который, по большей части, почитает
неважным то, что легко можно открыть. Доказательством
последнего может служить следующий пример: скажите
слушателю, что весьма святы и совершенны те люди, коих жизнь и
нравственность служат для Христовой Церкви к отсечению
суеверия у людей, приходящих к ней из иноверия, и чрез
подражание добрым делам оных святых человеков, делающихся
действительными членами ее тела, те люди, кои, как благие и
верные рабы истинного Бога, сложив с себя заботы мирские,
пришли ко святой купели Крещения, и, отродившись в ней
наитием (conceptione) Св. Духа, постоянно дают потом плод
сугубой любви, т. е. любви к Богу и к ближнему, скажите все
это слушателю, и вы увидите, что ваша речь не много
понравится ему. Но изъясните ту же самую мысль не совсем ясным
местом из Песни песней, где о Церкви, похваляемой, как
некая прекрасная жена, сказано: «Зубы твои яко стада
остриженных, яже изыдоша из купели, вся двоеплодны, и неродящия
несть в них»63; такое изъяснение более понравится. Отчего же
это? Неужели мысль, выраженная подобиями и сравнениями,
научает Слушателя другому чему, нежели та же мысль,
выраженная самыми ясными и собственными словами? Совсем
нет; а между тем, не знаю почему, на святых взираю я с
большею приятностью, когда вижу, что они, как будто зубы
Церкви, отделяют и освобождают людей от заблуждения, и,
смягчивши жестокость их, обращают их в тело Церкви, как бы
принятую и пережеванную пищу. Равным образом, особенно
приятными представляются мне святые, когда я взираю на
них, как на агнцев остриженных, заботы света сбросивших с
себя, как агнчую волну, восходящих из купели, т. е. от Св.
Крещения, двоеплодных, т. е. исполняющих две заповеди о любви;
и несть неродящих в них, т. е. лишенных святого плода любви.
" Песн. 4, 2

78 Блаженный Августин, епископ Иппонский
VIII) Почему изъяснение, заимствованное в Писании от
подобия, кажется мне гораздо приятнее простого раскрытия
мысли, несмотря на то, что и предмет, и познание о нем в обоих
случаях сообщаются одни и те же? Это трудно изъяснить, и это
другой вопрос. По крайней мере, никто не станет сомневаться
в том, что есть предметы, кои гораздо охотливее познаешь,
если они представлены в подобиях, и что те истины вообще
гораздо приятнее, коих открытие сопряжено с некоторою
трудностью. Ибо, кто вовсе не находит, чего ищет, тот томится
голодом, а кто нисколько не ищет, потому что все имеет готовое,
тот часто вянет от скуки и бездействия. В обоих случаях
надобно опасаться совершенного измождения сил душевных. По
сей-то причине Дух Святый поступил достойным Его и
благотворнейшим для нас образом, дав Писанию такой вид, что оно
ясными местами может удовлетворять душевному гладу, а
темными - истреблять гордость и небрежность людей. Ибо эта
темнота почти ничего не скрывает в себе такого, чтобы не было
открыто самым ясным образом в других местах Писания.
IX) Посему, для уразумения воли Божией,
предписывающей, чего мы должны желать и чего удаляться, прежде всего
нужно иметь страх Божий. Сей страх необходимо возбуждает в
нас мысли о нашей смертности и самой смерти; смиряя плоть
нашу, он пригвождает как бы к древу крестному всякое киче-
ние гордости нашей. Потом должно соделаться кроткими
посредством духа благочестия, не противоречить Божественному
Писанию, понятно ли оно, когда обличает наши пороки, или
(в других случаях) не понятно — так, что нам казалось бы,
будто мы сами можем лучше разсуждать и лучшие преподать
правила. Должно думать и верить всегда, что все,
заключающееся в Писании, хотя иногда темное для нас, лучше и вернее
всех мудрований наших.
X) За сими двумя степенями - Страха Божия и
Благочестия, следует третья, именно степень знания, о которой я пред-

Христианская Наука
79
положил говорить особенно. Ибо сей-то степени и должен
домогаться всякий, изучающий Писание, ничего так не ища в
нем, как следующих двух Заповедей: должно любить Бога для
Бога и ближнего также для Бога; должно любить Бога всем
сердцем, всею душою, всем разумением — а ближнего как
самого себя, т. е. чтобы всецелая любовь к ближнему, равно как и
к себе самим, относилась потом к Богу. О сих двух Заповедях
любви я говорил в предшествующей книге, когда разсуждал о
предметах (rebus). Теперь же скажем, что всякий, обращаясь к
Писанию по необходимости, прежде всего, по указанию его,
находит в себе привязанность к настоящему миру, т. е. к
временным благам его, — а вместе с сим видит себя далеким от той
любви к Богу и ближнему, которой требует Слово Божие.
После того дух Страха, напоминающий о суде Божием, и дух
Благочестия, побуждающий верить и повиноваться учению
Писания, заставляют человека плакать о самом себе. Ибо
спасительный дух ведения естественно располагает к скорбным
чувствам, а не к тщеславию. Но, чтобы не быть жертвою
отчаяния, человек в сие время посредством неусыпных молитв
испрашивает себе утешение Божественной помощи и
поставляется на четвертой степени, которая есть степень Силы, или
крепости, где он алчет и жаждет праведности. В сем
расположении человек оставляет всякое смертоносное наслаждение
преходящими благами: отвратив от них взор свой, он
обращается к любви вечных благ, то есть неизменяемого единства в
Троице.
XI) Как скоро он, по возможности, узрит сию Троицу, как
бы в некоей дали лучезарно сияющую, и вместе почувствует,
что, по слабости своего зрения, он не может объять оного
света, то старается очистить душу свою, недовольную на себя за
желание недостойных предметов, еще мятущуюся нечистыми
помыслами, и действительно очищает ее на пятой степени, то
есть, в Совете милосердия. Здесь он уже со всем усердием

80 Блаженный Августин, епископ Иппонский
упражняет себя в любви к ближнему и усовершается в ней.
Далее, полный надежды и крепкий силами, достигнув того, что
бывает в состоянии любить своего врага, он восходит на
шестую степень — чистоты сердца, где очищает у себя самое
внутреннее око, способное видеть Бога столько, сколько могут
видеть Его все, по возможности умирающие миру сему. Ибо Бога
постольку можно видеть, поскольку мы умираем миру, и
постольку нельзя видеть, поскольку живем для мира. Таким
образом, по мере удаления от мира, видение света вечного
начинает казаться чем-то знакомым и не только удобосносным, но
и отрадным; хотя сей свет видим бывает все еще только гада-
тельно и как бы сквозь тусклое стекло: ибо человек вообще
ходит здесь более в вере, нежели в видении - поскольку мы
пришельцы в сей жизни, и жительство наше на небесах64.
Ищущий мудрости на шестой степени так очищает око
сердца своего, что не предпочитает истине и даже не равняет с нею
самого ближнего своего, а, следовательно, не равняет и себя
самого, поскольку не равняет того, кого любит как самого
себя. В сем состоянии человека можно почитать уже святым,
если он столько добр и чист по сердцу своему, что не
уклоняется от истины - ни из человекоугодия, ни из желания избегать
невыгод настоящей жизни. И такой только сын Церкви
достигает Мудрости, которая составляет седьмую и последнюю
степень, и которою он наслаждается в тишине и мире. Таким
образом, начало мудрости есть страх Господень; потому что
достигают мудрости не иначе, как начиная с сего страха и
проходя чрез все прочие степени.
XII) Но обратимся к третьей степени; ибо мы о ней
предположили здесь особенно раэсуждать и говорить, сколько Бог
поможет. Ревностнейший испытатель Писания, прежде всего,
должен прочесть и заметить все Писание — то есть все Кано-
64 Флп. з, 20

Христианская Наука
81
нические книги - и таким образом ознакомиться с ними, если
еще не разумением их, то, по крайней мере, одним чтением.
Другие книги Писания - неканонические — с безопасностью
он может читать после, будучи уже озарен светом истинной
веры, - после, а не прежде, из опасения, чтобы они не предза-
няли собою неопытной души его и, чтобы, увлекши его
некоторыми приятными по наружности, но не безопасными в себе
мыслями, не внушили ему вместо истины того, что противно
здравому разумению. В разсуждении же Канонических книг
Писания испытатель оного должен следовать власти и
руководству Соборных Церквей, и особенно тех, кои удостоились
иметь у себя Престолы самих Апостолов (sedes Apostolica) и
получить от них Послания. Вот главное правило, которого
должно держаться касательно канонических книг: «Книги,
принятые всею вселенскою Церковью, должны быть
предпочитаемы не принятым некоторыми из Церквей; книги,
принятые не всеми, но принятые многими и важнейшими
Церквами, должны быть предпочитаемы принятым не многими и
притом не столь важными Церквами». Но, если бы нашлось,
что одни из книг принимаются множайшими, а другие -
важнейшими Церквами, хотя это нелегко может случиться, то
такие книги, по моему мнению, должно почитать за Писания
одинакового достоинства.
XIII) Весь Канон Писания, которым должно
преимущественно заниматься, составляют следующие книги: пять книг
Моисеевых - Бытия, Исход, Левит, Чисел, Второзакония;
одна книга Иисуса Навина, одна Судей; одна небольшая,
известная под именем книги Руфь, которая, кажется, служит
началом книги Царств; далее, четыре книги Царств и две книги
Паралипоменон, составляющие не продолжение, а
повторение и дополнение событий, изложенных в книгах Царств. Все
доселе исчисленные книги содержат в себе Историю,
излагающую события и предметы в их связи и в хронологическом по-

82 Блаженный Августин, епископ Иппонский
рядке. Но, кроме оных, есть книги, которые не имеют
подобного порядка и взаимной между собою связи. Таковы: книги
Иова, Товита, Есфири, Юдифь, две книги Маккавейские и две
Ездры, которые, кажется, суть продолжение Истории,
заключающейся в книгах Царств и Паралипоменон. Потом книги
Пророческие, между коими одна книга Псалмов Давидовых и
три книги Соломона, а именно, книга Притчей, Песнь песней
и Екклесиаст, еще две книги, из коих одна известна под
именем Премудрости, а другая под именем Екклезиастика.
Написание сих двух последних книг приписывают иные, по
некоторому сходству в слоге, Соломону, но более постоянное мнение
относительно сего то, что их написал Иисус Сирах65; как бы то
ни было, только они, как заслужившие уважение от Церкви,
должны быть отнесены к числу книг Пророческих. Прочие
книги суть собственно Пророческие и, во-первых, двенадцати
Пророков, коих книги в списке находятся все вместе, ибо
никогда и не были отделяемы, а потому и почитаются как бы за
одну книгу. Имена самих Пророков, написавших оные суть:
Осия, Иоиль, Амос, Авдий, Иона, Михей, Наум, Аввакум, Со-
фония, Аггей, Захария, Малахия. Затем четыре книги
Пророческих больших: Пророка Исайи, Иеремии, Даниила и Иезе-
кииля. Все сии сорок четыре книги составляют Ветхий Завет.
Книги же Нового Завета суть следующие: четыре книги
Евангелия - от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна;
четырнадцать Посланий Апостола Павла, а именно: к Римлянам, два к
Коринфянам, к Галатам, к Ефесеям, к Филиппийцам, два к
Фессалоникийцам, к Колоссянам, два к Тимофею, к Титу, к
Филимону, к Евреям; потом два послания Апостола Петра, три
Иоанна, одно Иуды, одно Иакова; одна книга Деяний
Апостольских, и, наконец, одна книга Откровения Иоаннова
(Апокалипсис).
65 Впоследствии Августин переменил свое мнение о писателе книги
Премудрости и перестал приписывать ее Сираху (см. Retractations, 11,4, 2).

Христианская Наука
83
XIV) Вот все Канонические книги, в коих люди кроткие и
боящиеся Бога ищут воли Божией. Но первое правило в сем
святом деле есть, как я уже сказал, предварительно узнать сии
книги, если еще не разумением, то, по крайней мере,
памятью, затвердив их через чтение; ибо совершенное неведение о
них в сем отношении непростительно. Потом надобно со всем
тщанием и ревностью углубляться в познание того, о чем ясно
говорят они - правила ли то жизни, или правила веры. В сем
случае, чем кто способнее понимать, тем более найдет ясного
в Писании: ибо все, относящееся к вере и нравам, т. е. надежде
и любви, о коих рассуждал я в предыдущей книге, слово Божие
предлагает ясным образом. Наконец, ознакомившись
сколько-нибудь теснее с самым языком Божественного Писания,
должно приступить к открытию и разсмотрению того, что в
нем темно, объясняя невразумительные выражения
вразумительными, неизвестные мысли — известными. В сем
отношении очень много помогает память, недостаток которой никак
не могут заменить представленные здесь правила.
XV) Всякое сочинение бывает непонятно от двух причин:
или от совершенной неизвестности некоторых слов, или от
неоднозначности значения их. Слова же вообще имеют
значения или собственные, или переносные. Собственное значение
слов бывает тогда, когда ими означаются именно те предметы,
для выражения которых они изобретены, так, например, мы
говорим «вол» и разумеем под сим словом известное
животное, которое так называют все, говорящие нашим языком
(Латинским). Переносное значение слов бывает тогда, когда
самые предметы, выражаемые собственными словами,
употребляются для означения чего-либо другого; так, под словом «вол»
собственно мы разумеем известное животное, обыкновенно
этим словом называемое; но можем разуметь и человека,
занимающегося проповедью Слова Божия, которого сим именем

84 Блаженный Августин, епископ Иппонский
назвало само Писание, по изъяснению Апостола, в следующем
месте: «Да не заградиши устну вола молотяща»66.
XVI) Знание языков есть средство к уразумению
неизвестных, хотя и собственных слов. Людям, знающим язык
Латинский, для которых и решился я писать сии правила, кроме
собственного языка, нужно для большего уразумения
Божественного Писания знать еще два других языка - Еврейский и
Греческий, для того, чтобы в случае какого-либо сомнения —
при столь различных между собою Латинских переводах -
всякий мог сам прибегать к подлинникам. К тому же в переводах
Св. Писания мы часто находим некоторые слова Еврейские
непереведенными, каковы: Аминь, Аллилуйя, Рака, Осанна и,
может быть, некоторые другие. Два первые, т. е. Аминь и
Аллилуйя, хотя могли бы быть переведены, но остаются доселе в
первоначальном своем виде по причине священного к ним
уважения, а два последние, т. е. Рака и Осанна даже, как
говорят, не могли быть переведены, ибо в каждом языке есть слова,
которые не могут быть переведены на другой какой-либо язык.
Таковы особенно междометия, выражающие сильное чувство
души, а не какую-либо обыкновенную мысль. К сим
междометиям относят некоторые и представленные нами слова - Рака
и Осанна; первое, говорят, выражает чувство негодования,
второе - радости. Впрочем, не для сих только и подобных сим
слов нужно знание языков Еврейского и Греческого
(подобные слова можно заметить и спросить о них у других); а нужно
еще по причине разности многих переводов. Число Греческих
переводчиков довольно ограниченно; но Латинских -
чрезвычайное множество. Ибо, еще с первых времен Христианства,
всякий Латинянин, кому только доставалось иметь в руках
своих Греческий Текст Писания, и который сколько-нибудь
сознавал себя сведущим в языках Латинском и Греческом, -
всяк тот смело брался за перевод Св. Писания.
661 Кор. 9,9

Христианская Наука
85
XVII) Впрочем, такое положение дела более помогало бы,
чем затрудняло разумение Писания, если бы только читатели
были не ленивы. Ибо, в таком случае одно простое сличение
многих переводов легко может объяснить многие темные
места Писания. Например, один из переводчиков перелагает один
из стихов Пророка Исайи так: «От свойственных племени
твоего не презри»67; а другой так: «Не презирай плоти твоей»6*. Но
оба сии переводчика не противоречат один другому; ибо
каждого из них можно изъяснить одного другим; слово «плоть»
можно принять в собственном смысле, и мысль будет такая:
никто не должен презирать тела своего; а слова «племени
твоего» могут быть приняты в смысле переносном и означать
Христиан, которые рождены вместе с нами от одного семени Слова
Божия. Таким образом, по снесении мысли одного
переводчика с мыслию другого, становится достовернейшим то мнение,
что здесь запрещается презирать сродников; ибо по
приложении слов «свойственных племени твоего» к словам «плоти
твоей», ближайшим значением тех и других будет значение
сродников; и мне кажется, что сии слова выражают то же, о чем
говорит и Апостол: «Аще како раздражу мою плоть, и спасу
некий от них»64, т. е. не уверуют ли и они, возымев ревность к тем,
которые уже уверовали. Здесь Апостол, очевидно, под именем
плоти своей разумеет Иудеев, по родству своему с ними. Таким
же образом различно переводят и следующее место Пророка
Исайи. Один переводчик: «И аще не уверите, ниже иматеразу-
мети»70; другой: «Если не поверите, не пребудете»71. Хотя, не
прибегнув к подлиннику, нельзя знать, кто из двух
переводчиков точнее перевел место сие, несмотря на то, умному
читателю тот и другой перевод сами по себе раскрывают очень мно-
" Et domesticos seminis tui ne despexeris - Ис. 58, 7 (Септ.)
" Et camem tuam ne despexeris - Ис. 58, 7 (Вульг.)
"Рим. 11, 14
" Nisi credideritis, non intellegetis - Ис. 7,9 (Септ.)
" Nisi credideritis, non permanebitis - Ис. 7, 9 (Вульг.)

86 Блаженный Августин, епископ Иппонский
гое; так как и вообще трудно найти таких переводчиков,
которые не имели бы между собою вовсе никакого отношения и
потому не научали бы читателя ничему. А именно, поелику
полному разумению место только там, где постоянное
видение, а вере, напротив, свойственно питать нас, как бы млеком
детей, в колыбели времени понемногу; и мы ходим теперь в
вере, а не в видении, и, если не будем веровать, не достигнем
видения, которое не преходит, но постоянно продолжается в
чистом уме при вечном содействии его с истиною, то - в сем
смысле -один мог перевести означенное место «если не
поверите, не пребудете», а другой - «и аще не уверите, ниже имате
разумети».
XVIII) Неоднозначные слова самого подлинника очень
часто обманывают переводчика, и он, не поняв хорошо мыслей,
дает им такое значение, которое вовсе несообразно с
намерением Писателя. Так, в одном из переводов мы читаем: «Ноги их
остры на пролитие крови»72. Греческое слово οξύς имеет два
значения — «острый» и «скорый». Переведший сие слово
вторым значением: «Ноги их скоры на пролитие крови», лучше
понял мысль Писателя. Первые погрешили именно от двузнаме-
нательности слова, приняв его здесь не в надлежащем
значении. Подобные переводы не темны, а неверны, и их надобно
исправлять, а не понимать. К подобным неисправностям в
переводах были поводом для некоторых следующие слова
Греческие: Μόσχος и μοσχεύματα. Μόσχος значит «телец» (vitulus).
Производя оба слова от одного корня и не зная, что μόσχευμα
значит—«сажание в землю» (plantatio), переводчики дали и
сему слову значение тельца (vitulamina), и ошибка сия
вкралась в столь многие переводы, что едва ли хотя один можно
найти правильный. Между тем, мысль здесь очень ясная, и
последующие слова открываются в полном свете; ибо лучше
сказать: «Прелюбодейная насаждения не дадут корения в глуби-
71 Acuti pedes eorum ad efiiindendum sanguinem - Пс. 13, 3 (Септ.)

Христианская Наука
87
ну»73, нежели «прелюбодейные тельцы» и проч. Тельцы ходят
только по земле, а не утверждаются в ней корнем своим.
Перевести слово μόσχευμα в значении саждения заставляют и
прочие дальнейшие слова текста.
ХГХ) Поскольку, не справляясь с языком подлинника, часто
нельзя видеть самой мысли переводчиков, которую они,
каждый по своей способности и разумению, стараются передать
нам; и, поскольку переводчик, если он не вполне учен,
сбившись с прямого пути, отдаляется большею частью от самых
мыслей переводимого им Писателя, то читатель или должен
стараться о познании тех языков, с которых перелагается
Писание на язык Латинский, или должен иметь переводы более
буквальные - не потому, чтобы сии переводы были вполне
удовлетворительны, но потому, что они могут читателю
показать исправность или погрешность державшихся в переводах
своих не столько слов, сколько мыслей. Ибо в буквальных
переводах перелагаются не только отдельные слова, но даже
частые обороты речи, которые не употребительны в языке
Латинском без нарушения издревле установленных правил речи.
Такие переводы большею частью ничего не отнимают у ума,
хотя и оскорбляют вкус тех, для которых приятнее читать
истины, выраженные чистым и правильным языком. Ибо так
называемый солецизм, коим такие переводы изобилуют, есть
ни что иное, как только странное и неправильное сочинение
слов, противное тому, которому мы научились у людей,
говоривших прежде нас нашим языком и в сем отношении
заслуживших себе уважение. Но для того, кто старается узнать
самую вещь, неважно - скажут ли ему «меж людей» (intner
homines) или «между людьми» (inter hominibus). Подобным
образом и варваризмы, встречающиеся обыкновенно в
буквальных переводах, есть ни что другое, как погрешность
против правописания или произношения слов, установленного
Прем. 4, 3

88 Блаженный Августин, епископ Иппонский
примером людей, так, а не иначе известные слова писавших
или произносивших. Но для того, кто молит Бога о прощении
грехов своих, не важно знать, как должно произносить слово
ignoscere (прощать), сокращая ли третий слог сего слова, или
продолжая; он только молит Бога о прощении, каким бы
образом ни произносил слова молитвы своей. Да и что такое есть
самая чистота языка, нарушаемая сими и подобными
погрешностями, как не одно только подражание образу речи древних,
заслуживших в сем отношении себе уважение?
XX) Нечистотою в языке люди оскорбляются тем больше,
чем они малосведущее; а тем обыкновенно бывают они
малосведущее, чем более желают казаться учеными - не в
отношении к познанию самих истин, которое назидает, но в
отношении к познанию одного языка, при коем почти невозможно
предохранить себя от некоего надмения, когда и познание
самых истин нередко надмевает нас, если мы не смирены игом
Господним. В самом деле, что вреда для испытующего
Писание, когда он читает следующее место переведенным слово в
слово с подлинника так: «Какова земля, на которой живут они
(Хананеяне) на ней, добра ли или зла, и каковы города, в
которых обитают они в них»?74 Такой перевод, конечно, содержит в
себе обороты свойственные чуждому языку, а не нашему, но
смысл от сего не нарушается нисколько. Таким же образом и
то, что народ поет в словах «на нем же процветет святыня
Моя»" floriet вместо florebit, чего мы уже не можем воспретить
поющим, нимало не нарушает целости мысли, хотя опытный в
языке слушатель желал бы исправить сие и слышать вместо
floriet - florebit. Такому исправлению ничто и не препятствует,
кроме одной привычки поющих. Но подобные недостатки в
переводах, как совершенно безвредные для смысла, можно
74 Чис. 13, 20 - Какова земля, на ней же сии селят, добра ли есть, или зла, и
каковы грани, в них же живут сии, ограждени ли суть или не ограждени?
" Пс. 131, 18 - Super ipsum autem floriet sanctificatio mea.

Христианская Наука
оставлять без внимания тому, кто ищет не изящества, а
истины. Совсем иное — перевод следующих слов Апостола: «Quod
stultum est Dei, sapientius est hominibus, et quod infirmum est Dei,
fortius est hominibus» («Зане буее Божие премудрее человек есть,
и немощное Божие крепчав человек есть»)76. Если бы кто, ближе
держась Греческого языка, представил слова сии в следующем
виде «Quod stultum est Dei, sapientius est hominum; et quod
infirmum est Dei, fortius est hominum»77, то внимательный и раз-
судительный читатель нашел бы, конечно, в сих словах
настоящую мысль; но всякий другой или бы вовсе не понял их, или
бы понял превратно. Ибо такой перевод на Латинском языке,
при очевидной своей неисправности, нес бы в себе
двусмысленность; ибо из него может выходить, якобы безумное
человеческое было мудрее Божиего, и немощное человеческое -
сильнее Божиего. Да и первый перевод: sapientius est hominibus
(премудрее человек) - хотя не заключает в себе солецизма, но
также несколько двусмыслен, ибо, не поняв мысли Писателя,
нельзя знать, как разуметь слово hominibus78. Посему слова
Апостола лучше перевести можно было бы так: «...мудрее,
нежели человеки, и сильнее, нежели человеки».
XXI) Но о двусмысленных (ambigua) знаках Писания мы
будем говорить после, теперь же скажем о знаках неизвестных,
которые - если разуметь под именем их слова - суть двоякого
рода. Ибо, останавливает читателя или одно какое-либо
неизвестное слово, или целое неизвестное изречение (locutio). Если
сия неизвестность зависит от незнания чужого языка, то для
разрешения ее должно или спрашивать людей, знающих оный
язык, или самим учиться ему, когда позволяют то время и спо-
"1 Кор. 1,25
" На Русском языке нельзя выразить той двусмысленности, которую здесь
находит Автор, и вообще его замечания в сем месте касаются только Латинского
языка.
" Hominibus - формы аблатива и датива множественного числа homo совпадают.

90 Блаженный Августин, епископ Иппонский
собности, или, наконец, советоваться с различными
переводами, снося одни из них с другими. Но мы и в своем языке
можем находить некоторые слова и даже целые речения,
неизвестные для нас; в таком случае надобно стараться как можно
чаще встречаться с ними при чтении и в разговорах. Ничего
столько не нужно затверживать в своей памяти, как сии
неизвестные нам слова и речения; надобно всегда держать их, так
сказать, наготове, дабы можно было пользоваться всеми
случаями к познанию их истинного значения, например,
спросить о них, если встретится человек знающий, или найти такое
место в писаниях других, где значение оных слов ясно
открывается из предыдущего или последующего, или из того и
другого вместе. Ибо привычка учить на память имеет вообще
такую силу, что, например, люди, начитанные Св. Писанием и
воспитанные на нем, скорее удивляются всем другим
выражениям и почитают их менее Латинскими, нежели те, которые
они заучили из Писания, хотя эти последние вовсе не
употребительны у Латинских Писателей. Между тем, во всяком
случае, весьма полезно сносить между собою как можно более
различных переводчиков, углубляясь в их разности; только
при сем должно употреблять все старание, как бы не
обмануться неверностью списков, ибо есть списки, которые нужно
еще предварительно исправлять - и желающий познать
Божественное Писание должен обратить на сие обстоятельство
особенное внимание, дабы, при самом рассмотрении списков,
верным из них не предпочесть неверных.
XXII) Что касается самых переводов, то должно
предпочитать всем прочим перевод Италийский79, потому что он и
точнее, и яснее прочих. Для исправления же недостатков в
переводах Латинских надобно прибегать к переводам Греческим,
между коими самый важный - если говорить о Ветхом Завете - есть
перевод семидесяти толковников, кои, по мнению всех, более
" Itala

Христианская Наука
91
знающих в сем деле церквей, когда перелагали Писание, такого
удостоены были вдохновения от Святаго Духа, что имели как
бы одни уста. Если еще они, как говорят многие не
недостойные вероятия люди, во время самого перевода заключены были
каждый в особую комнату, и, несмотря на то, перевод каждого
из них нашелся согласным с переводами других не только в
словах, но и в расположении слов, то кто осмелится сравнивать
с этим столь важным переводом другие переводы, а, тем более,
предпочитать их ему? Если некоторые для произведения
дальнейшего согласия в мыслях и для большего единства в самых
выражениях сравнивали уже перевод Семидесяти с другими,
по крайней мере, недолжно и неприлично кому-либо одному, в
надежде на свою опытность, покушаться исправлять что-либо
в сем переводе, утвержденном единодушным согласием столь
древнейших и ученейших мужей, каковы семьдесят
толковников. Даже если бы в переводе их нашлось что-либо несогласное
с Еврейским подлинником, то это, по моему мнению, должно
приписать особенным намерениям Божиим, чрез них
совершившимся, чтобы книги, которых Иудеи не хотели открывать
другим народам - или из уважения к своей Религии, или по
ненависти к сим народам - заранее, при посредстве и власти
Царя Птолемея, сделались известными язычникам, имевшим
просветиться верою в Господа. Очень, то есть могло статься,
что семьдесят толковников, переводя Писание, по воле
Святаго Духа, руководившего ими и даровавшего им уста единые,
соображались притом по местам с состоянием язычников.
Кроме того, для большей ясности известного места, не без-
полезно, как я сказал выше, сносить и тех переводчиков, кои в
своем переводе держались самых слов подлинника. И, что
касается Латинских переводов Ветхого Завета, то они, если
нужно, должны быть исправляемы, как выше замечено,
переводами Греческими, и, особенно, переводом семидесяти
толковников, кои, несмотря на свою многочисленность, перевели, как

92 Блаженный Августин, епископ Иппонский
повествуют, все в одно слово. Подобным образом и в книгах
Н. Завета, если, по различию Латинских переводов встретится
что-либо сомнительное, то, без всякого сомнения, надобно
прибегать к подлинникам Греческим, особенно к тем, кои
приняты Церквами, более в сем деле опытными и разборчивыми.
XXIII) Если в Писании останавливают читателя какие-либо
переносные, неизвестные ему знаки, то для уразумения их
нужно знание частью языков, а частью самых предметов, ими
означаемых. Так купальня Силоам, где Господь повелел умыться
слепому после того, как помазал ему глаза брением, из плюно-
вения сделанным, без сомнения, имеет в собственном своем
знаменовании нечто таинственное; но таинственный смысл ее
при всей важности своей оставался бы неизвестным по причине
неизвестности значения слова, если бы Евангелист не объяснил
его. Подобным образом, многие слова Еврейские, не
объясненные самими Св. Писателями, без сомнения, весьма
способствовали бы к разрешению многих тайн Писания, если бы кто мог
изъяснить их как должно; и те из знающих язык Еврейский
немаловажную оказали услугу потомству, которые уже изъяснили,
что, например, значат слова Адам, Ева, Авраам, Моисей или что
значат Иерусалим, Сион, Иерихон, Синай, Ливан, Иордан и
многие другие. По открытии значения сих слов делаются
ясными и многие фигуральные речения Св. Писания.
XXIV) Если мы не знаем свойства самых предметов,
например, известных животных, камней, трав и других вещей,
употребляемых в Св. Писании по какому-либо сходству их с
предметами высшими и духовными, то от сего, по необходимости,
бывают для нас темными и все те фигуральные речения
Писания, в которых о них упоминается, Но как, напротив, (скажем
для примера) делается для нас ясною мысль Спасителя,
повелевающего нам быть мудрыми, подобно змиям30, когда мы
«°Мф. 10, 16

Христианская Наука
93
знаем о змие, что он, для сохранения головы своей, уступает
нападающим на него все тело свое, или, пользуясь теснотою
своей пещеры, сбрасывает с себя прежнюю кожу свою и таким
образом получает новые силы!
Сие повеление Господа явно означает то, что мы должны,
во-первых, для сохранения главы нашей, которая есть
Христос, предавать в жертву врагам тело свое, не щадить его, если
сохранение сего тела ведет нас к удалению от Бога, и, так
сказать, убивает в нас веру Христианскую; во-вторых, подражая
мудрости змия в последнем отношении, должны совлекаться,
по слову Апостола, ветхого человека и облекаться в нового81
посредством тесноты и скорбей, как учит сам Господь: «Вниди-
те узкими враты»!'2 Таким образом, как полезно знать
свойства змия для уразумения многих несобственных речений
Писания, в которых о нем упоминается, так, напротив,
неизвестность свойства некоторых других животных, приводимых
Писанием, по некоторому сходству их с предметами высшими
очень часто затрудняет читателя. Нужно также знать свойство
камней, трав и вообще растений. Знание, например,
карбункула, светящего во тьме, способствует к разъяснению темных
мест Писания, в которых о нем для какого-либо подобия
упоминается; а незнание берилла и алмаза немало иногда
препятствует разумению читателя. Под именем оливковой ветви,
принесенной голубицею в ковчег83, мы обыкновенно разумеем
постоянный мир, не почему другому, как по известности, что
оливковое масло при надлежащей бережливости, не скоро
портится, а самое дерево постоянно зелено. Многие, не зная
иссопа, какую силу имеет он очищать легкие, или, как
сказывают, проникать сквозь самые камни своими корнями, и,
" Еф. 4, 24
"Мф.7,13
" См. Быт. 8, 11

94 Блаженный Августин, епископ Иппонский
смотря на одно то, что он - трава малая и низкая, не могут
понять, почему сказано: «Окропиши мя иссопом, и очишуся»**.
XXV) Темнота многих несобственных и таинственных мест
Писания часто зависит еще от незнания значения чисел, в нем
упоминаемых. Ум испытующий, не может быть равнодушным,
не зная того, почему Моисей, Илия и Сам Господь постились
сорок дней. Сие столь знаменательное действие не иначе
может быть понято и разрешено, как разсмотрение и познание
свойств сорокового числа. Десятеричное число, взятое
четырежды, выражает познание всех вещей во времени, ибо
четверичным числом определяется течение всякого времени —
суточное и годовое: потому что первое состоит, как известно, из
часов утренних, полуденных, вечерних и ночных, а второе - из
месяцев весенних, летних, осенних и зимних. Посему, для
вечности, в которой желаем жить, мы, еще живя во времени,
должны произвольно воздерживаться от пристрастия ко всему
временному и таким образом поститься; хотя течение времени
само по себе уже довольно учит нас презирать все временное и
желать вечного. Далее, десятеричное число означает познание
Творца и твари; а именно, число тройственное есть число
Творца, седмеричное же - твари, принимая во внимание ее
жизнь и тело. Ибо к жизни относится три - сердце, душа и
разум — почему и должно любить Бога всем сердцем, всей
душою и всем разумением, к телу же относится последнее число
- четыре, которое явно означает четыре стихии, необходимые
в составе тела. Итак, десятеричное число, взятое четыре раза,
научает нас жить во времени не для времени, то есть, чисто,
воздержно и без пристрастия к временному, и, таким образом,
как бы поститься сорок дней, то есть всю жизнь. Сему учит нас
закон - в лице Моисея, учит пророчество - в лице Илии, учит
Сам Господь, который, как бы во свидетельство о Себе Закона
и Пророков, явившись на горе среди Моисея и Илии трем уче-
ы Пс. 50,9

Христианская Наука
95
никам своим, привел их в восторг от сего видения. Таким же
образом можно изследовать, как из четыредесятичного числа
происходит число пятьдесят, столь священное в нашей
религии по причине пятидесятницы; как сие число, трижды взятое
для означения трех времен — до Закона, под Законом и под
Благодатию — или приспособительно к высшему предмету,
самой Троице, то есть Отцу, Сыну, и Святому Духу, относится к
Таинствам Церкви не только земной, но и небесной, из чего
заключаем, что в Писании не незнаменательно и число сто
пятьдесят три, т. е. число рыб, которые по воскресении
Господа пойманы были сетьми, брошенными по правую сторону85.
Таким образом под различными видами чисел Св. Писание
часто скрывает тайны, которые недоступны понятию
читателей, не разумеющих значение самых чисел.
XXVI) Многое в Писании бывает темным и непонятным
для нас тогда еще, когда нам неизвестны некоторые предметы,
относящиеся к музыке. Некто, например, довольно удачно
открыл немало знаменательного в различном устройстве
Псалтири и арфы. И о десятиструнной Псалтири не напрасно
спрашивают ученые: закон ли какой музыки требовал такого числа
струн, или, если не закон, не тем ли более оное число должно
быть для нас священно, не указывает ли оно на десять
заповедей Закона, где число десять явно должно иметь какое-либо
таинственное отношение к существу Творца и твари, или не
имеет ли оно того значения, которое мы дали десятеричному
числу выше? Так же число сорок шесть лет, в продолжении
которых, как говорится в Евангелии, строился храм
Иерусалимский86, отзывается чем-то похожим на музыкальный ритм.
Примечательно, что отношение его к составу тела Господня,
для которого и упомянуто в Евангелии о храме, побуждает
некоторых еретиков признаться, что Сын Божий воспринял на
"Ин.21,11
* См. Ин. 2, 20

96 Блаженный Августин, епископ Иппонский
себя не один только вид тела, но истинное человеческое тело.
Вообще мы уверены, что Св. Писание во многих местах
упоминает о числах и музыке с особенною знаменательностью,
нисколько не почитая неприличным пользоваться ими.
XXVII) Не надобно слушать тех суеверных языческих
бредней, по сказанию которых девять муз суть дочери Юпитера и
Мемории. Сказание сие отверг еще Варрон, с которым, как
мне кажется, едва ли кто из язычников может сравниться по
учености и склонности к изысканиям касательно подобных
предметов. Он говорит, что один город (не знаю, как
назывался он, да и не в имени дело) поручил трем художникам сделать
по три изображения муз, с уговором купить для посвящения в
храме Аполлоновом тех из них, кои будут сделаны лучше.
Художники кончили свою работу с одинаковым успехом; девять
изображений равно понравились городу, и все были куплены
для предназначенной цели. А поэт Гезиод, в последствии
времени, дал им имена. Таким образом, не Юпитер родил девять
муз, а три художника - каждый по три, - произвели их. И
город поручал каждому художнику сделать по три изображения
не потому, чтобы музы в таком числе являлись кому-либо во
сне или видимы были от кого-либо необыкновенным образом,
но вследствие всеобщего, постоянного наблюдения, что
всякий звук, как материя пения и музыки, по существу своему
бывает троякого рода, а именно: издается или голосом, когда
поют гортанью, без всякого инструмента; или посредством
дуновения, когда, например, играют на трубах и флейтах; или
чрез известное ударение, когда, например, играют на арфах,
литаврах и других музыкальных орудиях, которые издают звук
при ударении в них.
XXVIII) Справедливо ли оное повествование Варрона, или
нет, только мы, по причине подобного суеверия Язычников,
не должны презирать музыки, сведения о которой иногда
могут быть полезны к уразумению Писания, не должны пренеб-

Христианская Наука
97
регать и самыми театральными вещами, когда при разсужде-
нии нашем об арфах и других музыкальных орудиях, они могут
открыть нам что-либо, способствующее к познанию духовных
вещей. Иначе мы не должны были бы учиться и Азбуке,
изобретателем коей Язычники почитают Меркурия; не должны
были бы любить самой правды и добродетели, потому что
Язычники правде и добродетели посвящали храмы,
предпочитая чтить в камнях то, что наипаче должно было обносить и
питать в сердце. Напротив, добрый и истинный Христианин
должен знать, что истина, где бы он ни находил ее, есть
достояние его Господа; исповедуя и признавая ее в Св. Писании, он
должен отвергать одни суеверные вымыслы, должен
оплакивать и опасаться тех только людей, которые, «разумеете Бога,
неяко Бога прославиша или благодариша, но осуетишася
помышлении своими, и омрачися неразумное их сердце: глаголющеся
быти мудри, объюродеша и измениша славу нетленнаго Бога в
подобие образа тленна человека и птиц и четвероног и гад»ю.
XXIX) Но, чтобы лучше раскрыть сии слова Апостола,
которые очень важны, надобно обратить внимание на два рода
наук, известных у Язычников и тесно соединенных с самою
нравственностью. Науки первого рода имеют предметом
своим то, что изобретено людьми; а науки второго рода то, что не
изобретено, а вследствие наблюдения принято, как уже
готовое или свыше учрежденное. Основанное на установлениях
человеческих частью соединено с суеверием, частью свободно
от оного.
XXX) Делать и почитать идолов, боготворить тварь или
какую-либо часть ее, советоваться и входить в ближайшие и
тесные сношения со злыми духами, к чему способствует Магия, о
которой поэты, впрочем, более упоминают, нежели говорят
что-либо определенное, - все таковое учение, основанное на
"Рим. 1,21-23

98 Блаженный Августин, епископ Иппонский
установлении человеческом, исполнено суеверия. К сему
разряду относятся и различные книги гадателей по
внутренностям животных и прорицателей по полету птиц, которые,
впрочем, при всей суетности их, не столько еще предосудительны,
как другие. Сюда же принадлежат и различные перевязки и
лекарства, осуждаемые самою Медициною и состоящие в
заговариваниях или каких-либо знаках, кои называются
характерами, а также употребление различных привесок, привязок и
оберток, кои делаются не для исправления членов тела, а по
причине их особенной какой-то силы и значения, кои иногда
содержатся втайне, а иногда объявляются. Все это называют
скромным именем Физики, желая тем показать, что лечат как
будто естественным образом, а не по суеверию: так, например,
привешивают серьги на верхней части каждого уха, советуют
иметь на пальцах кольца из костей страуса, держать во время
икоты правою рукою большой палец левой руки и пр.
XXXI) Подобных суеверных замечаний чрезвычайное
множество. Так, еще почитают знаменательным, если какой-либо
член тела приходит в необыкновенное движение и свербит,
если случится друзьям, идущим вместе, увидеть меж себя
лежащий камень, или если между ними проходит собака или
дитя. В последнем случае достойно сожаления не столько то,
что друзья попирают обыкновенно ногами своими оный
камень, как предвестник разрывающейся дружбы, сколько то,
что они бьют и невинное дитя, пробегающее между ними. Но
за детей отмщают часто собаки: некоторые, по суеверию, бьют
и собаку, проходящую между ними, но это не всегда проходит
им без наказания — собака иногда вдруг от мнимого лекарства
препровождает врага своего к истинному медику. К этому же
роду суеверий относятся и следующие: бить ногою об порог,
когда проходишь мимо своего дома; опять ложиться на
постель, когда, обуваясь, начнешь чихать; возвращаться в дом,
когда, вышед из оного, споткнешься обо что-либо; трепетать

Христианская Наука
99
от представления будущего несчастия, почти не сожалея о
настоящей потере, когда мыши точат платье. По сему
последнему случаю прекрасно сказал Катон одному человеку, который
просил у него совета, жалуясь на то, что сапоги его источены
мышами: то не чудо, сказал он, что мыши точат сапоги, то
было бы чудо, если бы сапоги начали точить мышей.
XXXII) От подобных столь вредных суеверий не свободны и
те, которые по причине наблюдений по звездам, делаемых
относительно дней рождения, названы предсказателями судьбы
новорожденных (genethliaci), а ныне вообще называются
Математиками (mathematici). Ибо, какие бы они ни делали
наблюдения в рассуждении истинного положения звезд тогда,
когда кто-либо рождается, и сколько бы не успевали в сем; но,
усиливаясь на основании опытов своих предсказывать нам
будущие наши действия или следствия наших действий, этим
самым они и сами чрезвычайно заблуждают и неопытным людям
продают не предсказание, а жалкое рабство. Ибо всяк, дотоле
свободный, приходя к такому Математику, дает ему деньги,
чтобы выйти от него рабом Марса или Венеры, или, лучше,
всех звезд, названных (теми, кои первые впали в заблуждение
и передали его потомству) по некоторому сходству их с
известными животными, именами сих животных, а из почтения к
некоторым, важным людям - именами этих людей. Так
Римляне в недавнее еще время хотели назвать звезду, именуемую у
нас Люцифером, в честь Цезаря именем Цезаря. И такое
название, может быть, действительно осталось бы за денницею и
перешло бы в потомство, если бы не предвосхитила сей чести
себе бабка Цезаря - Венера, которая, к сожалению, сама не
имела никакого права перевести на своих наследников то, чего
при жизни своей не имела, и, вероятно, иметь не домогалась.
Ибо когда было праздное место не занято никем из умерших
предков, то не замедлили поступить так, как обыкновенно
поступают в подобных случаях: заставили нас месяцы Квинти-

100 Блаженный Августин, епископ Иппонский
лий и Секстилий называть Июлем и Августом в честь Цезарей
- Юлия и Августа, как будто для того, чтобы всяк желающий
видел и знал, что сии звезды находились на небе стократ
прежде, нежели явились на свет оные люди! А дававшие звездам
имена лиц — по указу ли кесарей или по собственному
произволу и суетности - представляли себе, что они чрез то самое по
смерти оных лиц возносят их на небо! Напротив, какие бы
имена ни давали люди звездам, все они суть только звезды,
созданные и устроенные в порядке природы по воле Творца для
того, чтобы движением своим производить перемену и
разнообразие времен. Замечать, каково это движение бывает в ту
пору, когда кто-либо рождается, очень удобно на основании
правил, коих изобретателей Св. Писание давно осудило сими
словами: «Аще бо толика возмогоша ведети, да возмогут уразу-
мети век, сих же Владыку како скорее не обретоша V8
XXXIII) Но весьма заблуждают и выказывают крайнее
безрассудство те, кои на основании подобных наблюдений хотят
предсказывать о свойстве и нравах, о будущих действиях и
приключениях новорожденного. Суеверие сие без всякого
сомнения и жалости отвергают уже все, которые опытом
научились отучаться от подобных глупостей. Ибо наблюдения,
делаемые в сем случае над звездами, ограничиваются
примечанием того, в каком положении находятся так называемые
созвездия, когда рождается дитя, о судьбе которого одни
несчастные спрашивают у других несчастнейших. Но иные
близнецы так скоро выходят один за другим из утробы матерней,
что не приметно бывает почти никакого промежутка времени
между рождением их, а посему нельзя означить сего
промежутка никакою особенностью со стороны созвездий. Из сего
необходимо должно заключить, что некоторые близнецы
рождаются под одинаковым созвездием: между тем обстоятельства
жизни их бывают не только не одинаковы, но даже противо-
"»Прем. 13,9

Христианская Наука
101
положны, так что один из них наслаждается полным счастьем,
а другой терпит величайшие бедствия. Примером сего могут
быть близнецы — Исав и Иаков, из коих последний, при
рождении, даже держался пяты первого89. Посему, относительно
дня и часа их рождения не иное можно было сделать
замечание, как то, что оно произошло под одним созвездием, но
Писание, проповеданное уже на всех языках, постоянно
свидетельствует, как различны были между собою Исав и Иаков - по
нравам, поступкам, занятиям и успехам.
XXXIV) Здесь не имеет никакой силы то возражение, что и
одно малое мгновение, разграничивающее время рождения
близнецов, весьма значительно в целом мире при
необыкновенно скором движении тел небесных. Ибо, если и допустить,
что оно весьма значительно, то, по крайней мере, в
продолжение его Математик ничего не может заметить особенного в
созвездиях, при взгляде на кои он вызывается предсказать
будущую судьбу рождающихся. Если же он в таком случае ничего
не замечает особенного в созвездиях; если, по его словам, Исав
и Иаков должны были родиться под одним созвездием, то что
пользы ему, что в продолжении и одного мгновения бывает
перемена на небе (которое он безрассудными действиями
своими так жалко поносит), но не бывает ее на его табличке, на
которую он напрасно с такою заботливостью смотрит? На
таковые мнения людей о важности некоторых гадательных
знаков, установленных предубеждением человеческим, в
некотором отношении не иначе надобно смотреть, как на некоторого
рода договор и условие со злыми духами.
XXXV) В самом деле, пристрастившиеся к пагубной науке
гадать, которая, собственно, есть наука только издеваться над
другими и обманывать их, за такое пристрастие свое, по
некоему тайному суду Божию, подпадают нередко тайному влия-
m Быт. 25, 25-26

102 Блаженный Августин, епископ Иппонскии
нию падших Ангелов, которые смеются над ними и
обманывают их, тех Ангелов, коим, сообразно премудро установленному
порядку вещей, по закону Божественного Провидения
попускается иногда иметь некоторое влияние на сию низшую часть
мира. От сих насмешек и обманов злых духов происходит то,
что суеверное и гибельное искусство прорицания иногда
действительно открывает прорицателям нечто из прошедшего и
будущего и сказывает им немало такого, что в последствии
времени оправдывается отчасти событиями и соответствует
собственным их наблюдениям. Такие небольшие удачи
возбуждают и питают их любопытство, вследствие чего они более
и более запутываются и запутывают других в сети зловредного
заблуждения. О сем роде душевного любодеяния в
предосторожность нам не умолчало и Св. Писание; оно отвращает нашу
душу от него не тем только, что называет обманщиками
всяких гадальщиков, но и тем, что запрещает верить им и тогда,
когда бы предсказания их сбывались: «Лщеже востанет в тебе
пророк, или видяй соние, и даст тебе знамение или чудо, и прии-
дет знамение или чудо, еже рече к тебе, глаголя: идем да
послужим богом иным ... да не послушаете глагол пророка того, или
видящаго сон той»90. Таким образом, даже верность подобных
предсказаний нисколько не оправдывает самой науки
предсказывать. Посему святотатственное искусство, при помощи
которого воззвана была тень умершего Самуила", достойно
всякого отвращения и проклятия, хотя тень оная, будучи
представлена Царю Саулу, предрекла ему истину92. И Апостол
Павел, как свидетельствует книга Деяний, не пощадил духа злобы
в некоей чревовещательнице, но запретил ему и изгнал его из
женщины, несмотря на то, что она сим духом изрекла
истинное свидетельство об Апостолах93.
"Втор. 13,1-3
" 1 Цар. 28, 14-20
92 Сир. 46, 23
"Деян. 16, 16-18

Христианская Наука 103
XXXVI) Посему Христианин должен презирать и отвергать
все те искусства и науки, которые, будучи основаны на столь
безрассудном и вредном суеверии, предполагают еще
некоторое сообщение людей с дьяволами, должен удаляться их, как
удаляется вероломного и опасного содружества. «Это не
потому, - говорит Апостол, научая презирать идолопоклонство, -
что идол есть что-нибудь, но потому, что приносящие ему
жертву, приносят бесам, а не Богу: я же не хочу, чтобы вы были в
общении с бесами»94. Что сказал Апостол об идолах и о
жертвоприношениях, совершаемых в честь идолов, то должно
разуметь и о всех прочих видах и предметах суеверия, кои ведут к
идолопоклонству, к воздаянию Божеского почтения твари или
какой-либо части ее, внушают различные суеверные действия
и замечания - то есть о всем том, что не установлено свыше
для всеобщего употребления по духу любви к Богу и ближнему,
а есть следствие одной любостяжательности частных лиц и
только расстраивает сердца слабых. Во всех сих искусствах
должно бояться и избегать сообщения с бесами, которые с
начальником своим Диаволом ни о чем столько не стараются,
как о том, чтобы удерживать нас в сообщении с собою и не
дать нам обратиться к Богу. Между тем, к сожалению, у людей
составились ложные мнения не об одних звездах, которые
своим бытием и устроением в порядке творения возвещают
только славу Божию, а не судьбу человеческую; многие много уже
написали относительно прочих случаев рождения (у
животных) и вообще относительно различных происшествий мира,
забыв, что они совершаются под управлением Божественного
провидения, а не наших мудрований; мечты же и догадки в
рассуждении сего выдаются даже за твердые правила, как бы
оправданные самыми опытами. А какие это опыты? Такая-то
ослица родила там-то, громовый удар разбил то-то и то-то, то
есть последовало что-либо не вполне обыкновенное.
«См. 1 Кор. 10,19

104 Блаженный Августин, епископ Иппонскии
XXXVII) Все подобные суеверные действия постольку
бывают иногда значительны, поскольку из сердечного
предубеждения в пользу их бедных людей образовался некоторого рода
всеобщий договор с демонами, между тем, как сами по себе
они, эти суеверия, все исполнены только вредного
любопытства, мучительных забот и гибельного рабства. Ибо они не
потому замечены людьми, чтобы действительно имели какую-
либо силу, но потому имеют нередко силу, что люди
посредством своих замечаний и примет, так сказать, вынудили их
иметь какую-либо силу. По сей-то причине последствия их не
для всех бывают одинаковы, но большею частью сообразны с
мыслями и предубеждением каждого. Ибо злые духи, желая
содержать человека в обмане, льстят ему доставлением того,
что, как они видят, сообразно с его ожиданиями и хотением.
Для пояснения сего предмета употребим несколько примеров:
крестообразная буква «X» иное значит у Греков, а иное у
Латинян, и это зависит не от свойства самой буквы, а от произвола
и взаимного условия людей соединять с нею то или другое
значение; и потому человек, знающий Греческий и Латинский
языки, когда пишет к Греку, употребляет букву «X» совсем в
другом значении, нежели в каком употребляет ее, когда пишет
к Латинянину. Так же слово «бета» у Греков есть название
известной буквы β, а у Латинян означает огородное зелие;
подобным же образом, когда произношу слово «lege», Грек
разумеет под ним одно («говори»), Латинянин же - иное («читай»).
Такое различие значений в одних и тех же словах и их
относительная вразумительность, очевидно, зависят от тех условий,
какие люди поставили между собою в рассуждении их: не
условия произошли от значений, а значения от условий; таким
точно образом и сила различных суеверных действий, которые
ведут к гибельной связи с бесами, зависит от частных
наблюдений и предрассудков каждого, а не от них самих. Все это
яснейшим образом показывают обряды и обыкновение птицега-

Христианская Наука
105
дателей ни перед наблюдениями, ни после них не допускать
смотреть на полет птиц или прислушиваться к их крику.
Почему? Да потому, что все эти приметы весьма ничтожны сами по
себе, если не предварен в пользу их наблюдающий.
XXXVIII) Пожелав Христианину совершенной свободы от
подобных вредных и Богопротивных суеверий, я должен еще
рассмотреть те установления или изобретения человеческие,
которые не заключают в себе ничего суеверного, и которые
обязаны своим происхождением собственно людям без
всякого сообщения их с бесами. Сюда относится все то, что
находится в употреблении у людей и имеет свое значение - то или
иное - не само по себе, а по одной только воле человеческой,
из каковых вещей одни вовсе не нужны и служат более для
удовольствия и роскоши, а другие полезны и необходимы.
Ибо, если бы различные знаки, представляемые, например,
танцующими комедиантами, были понятны сами по себе -
естественно, а не по принятому обычаю соединять с ними
известные значения - то не было бы, например, нужды, чтобы
глашатай народный изъяснял Карфагенянам, что хотел
подобными знаками выразить один их пантомимик, танцевавший пред
ними, как об этом доселе рассказывают многие старые люди,
от коих и мы это слышали. Да и нечего дивиться в этом
отношении Карфагенянам, когда и теперь еще у нас самих человек
неопытный в разсуждении подобных мелочей, вошед в театр,
при всем своем внимании не понимает значения действий,
представляемых там пантомимами, если кто-либо другой не
изъяснит ему оных. Правда, что все желают видеть ближайшее
сходство означающего с означаемым, т. е. чтобы знаки,
сколько возможно, были подобны предметам, ими выражаемым, и
стараются достигнуть сего; но поскольку одно может быть
подобно другому в различных отношениях, то, вообще говоря,
вразумительность знаков по необходимости зависит от
предварительно достигнутого условного согласия в их значении.

106 Блаженный Августин, епископ Иппонский
XXXIX) Что касается произведений живописи, ваяния и
других подобных искусств, особенно если произведения эти
ознаменованы опытностью художников, то едва ли не всякий
при взгляде на оные непогрешительно узнает, чему они
подобны и что ими выражается. Несмотря на то, и эти произведения
должны быть относимы более к роду ненужных вещей,
исключая те, кои ясно показывают свое особенное какое-либо
значение, побудительную причину, место, время и особенную же
цель происхождения. Наконец, к числу совершенно безполез-
ных изобретений человеческих относятся тысячи различных
басен и вымыслов, которыми издавна забавляются люди. И
вообще должно сказать, что между изобретениями
человеческими, чем более какое произошло от самих людей, тем более
исполнено лжи и обмана. Полезные же и необходимые
установления человеческие суть те, коими определяется
известный образ одежды и уборов для различия пола и звания, также
безчисленные роды знаков, без которых общество
человеческое или вовсе быть не может, или было бы несовершенно, куда
должно отнести известный вес, меру, клеймо и цену монет, что
все у всякого народа и общества свое, в особенном виде, и что,
без сомнения, не было бы различно у различных народов и в
одном и том же народе не изменялось бы по воле правителей,
если бы не являлось установлением человеческим.
XL) Христианин не только не должен презирать
постановлений человеческих, нужных в жизни, но должен, сколько
можно, наблюдать их и удерживать в памяти. Ибо в числе их
есть такие, коих черты сняты с самой природы. Из
постановлений человеческих должны быть отвержены и презираемы те
только, которые относятся, как выше замечено, к сообщению с
бесами; все же прочие, коими люди соединяются с людьми -
кроме ненужных и излишних - достойны нашего внимания.
Таковы особенно начертание письмен, без которых мы читать
не можем, и различные языки, познание которых нужно, как

Христианская Наука
107
мы о том сказали выше. Сюда же относятся и знаки
сокращения, известные так называемым нотариям или писцам под
сокращениями. Все это знать полезно, всему этому учиться
позволительно, оно не ведет к суеверию, не есть что-либо
излишнее, если столько занимает нас, что не препятствует нам к
достижению высших целей, для которых все это, собственно, и
должно быть предназначено.
XLI) Теперь обратимся к установлениям нечеловеческого
происхождения, и к ним должно отнести все, что не
изобретено самими людьми, а принято ими от прежних времен, или
свыше, от Бога, в чьих бы руках и устах оно потом ни
сохранялось. Из сих открытий одни касаются тела и чувств, другие -
души и разума. Первые состоят или из повествований, или из
описаний, или, наконец, из опытов и дел механических.
XLII) Таким образом, все, что повествует о преемственном
последовании прошедших времен, так называемая История,
весьма много способствует нам к уразумению священных книг,
хотя, без отношения ее к Церкви, она составляет науку самую
детскую. Ибо, мы многое в Писании раскрываем и по
Олимпиадам, и по именам консулов; незнание же консульства, во
время которого родился Господь и при котором пострадал Он,
ввело некоторых в такое заблуждение, будто Господь
пострадал на сорок шестом году своей жизни, потому что
Иерусалимский храм, прообразовавший тело Господне, строился
сорок шесть лет, как говорили Иудеи. Что Иисус Христос был
лет около тридцати, когда крестился, это мы верно знаем из
Евангелия95, но как долго Он жил на земле, после крещения, о
сем мы можем только гадательно заключать, взяв в
рассмотрение дела Его; с большей же точностью это может быть
определено из истории языческой, по снесении ее с Евангелием. Тут
открывается и то, что не напрасно упомянуто о сорокашести-
"Лк.3,23

108 Блаженный Августин, епископ Иппонский
летнем строении храма Иерусалимского. Поскольку это число
лет никак не может быть применено к летам земной жизни
Иисуса Христа, то оно, без сомнения, имеет какое-либо
особенно знаменательное отношение к устроению тела
человеческого, которое из любви к нам не возгнушался принять на
Себя единородный Сын Божий, «Им же вся быша».
XLIII) Польза истории сделается для нас еще более ясною,
когда представим себе, сколь важное употребление сделал из
нее (не говоря уже о писателях Греческих) наш Амвросий
против читателей и любителей Платона, дерзавших говорить, что
все учение Господа нашего Иисуса Христа, столь высокое и
прославляемое ими самими, заимствовано из сочинений
Платона, того Платона, который жил гораздо ранее нашего
Спасителя! Упомянутый Епископ не с большей ли достоверностью
при помощи Истории доказал вовсе противное дерзкой мысли
любителей Платона? Нашед в Истории, что сей славный
Греческий Философ предпринимал путешествие в Египет во
время Иеремии, и именно тогда, как и сам Пророк сей был в
Египте, он самым правдоподобным образом вывел из того, что все
лучшее в учении и сочинениях Платона есть следствие
наставления, которое преподал ему Иеремия. Ибо учение Еврейского
народа, в котором одном сияло почитание единого Бога и из
которого пришел к нам по плоти Господь наш, явилось гораздо
ранее времен самого Пифагора, у позднейших последователей
которого Платон, как говорят сами любители его, учился
Богословию. Итак, по соображении времени, гораздо вероятней-
шим оказывается то, что языческие мудрецы в лучших и более
верных местах своего учения заимствовались от учения
нашего, нежели, что Господь наш Иисус Христос заимствовал свое
учение от Платона, что совершенно ложно и нелепо.
XLIV) Поелику История, между прочим, повествует и о всех
прошедших установлениях или произведениях человеческих,
то самую Историю по тому самому уже не должно относить к

Христианская Наука
109
числу изобретений собственно человеческих, что показывает и
самый предмет ее, ибо все прошедшее не может уже быть
переделанным и должно оставаться навсегда в том порядке времен,
которого Творец и Правитель есть один Бог. Одно дело -
повествовать о событиях, иное - учить что-либо делать. История
повествует о минувших происшествиях с достоверностью,
имея в виду пользу читателей; книги же гадателей и другие
подобные им сочинения учат что-либо делать или наблюдать,
имея вместо всякого основания только дерзость учителей, а не
достоверность повествователей.
XLV) Есть еще повествования, подобные речи
описательной (demonstratio), кои имеют предметом своим не
прошедшее что-либо, а настоящее. Таковы сказания о
местоположении стран, о свойствах известных животных, дерев, трав,
камней и других вещей. О всех сих предметах мы рассуждали выше
и сказали, что знание их способствует к уразумению многих
иносказательных мест Писания; только они сами не должны
быть употребляемы вместо знаков, ведущих к какому-либо
суеверию - в сем последнем отношении занятие ими мы уже
назвали непозволительным. Ибо одно дело сказать: «У тебя не
будет болеть живот, если, натерши такой-то травы, ты будешь
пить воду, ею настоенную», и совсем иное: «У тебя не будет
болеть живот, если повесишь сию траву себе на шею». В
первом случае мы имеем дело с полезным употреблением вещи,
которое одобряется; в последнем - с суеверным
предубеждением в разсуждении ее, которое осуждается. Впрочем, можно
свободно пользоваться известною вещью, которая служит к
здоровью тела, будучи к нему привязана или другим каким-
либо образом приложена, хотя бы неизвестно было, как
именно оказывает она столь благотворное влияние на тело; главное
правило в сем случае то, чтобы при употреблении ее не было
никаких заговариваний, призываний и суеверных примет,
иначе Христианин тем более должен бояться пользоваться ею,

110 Блаженный Августин, епископ Иппонский
чем более она кажется полезною ему. Когда неизвестно,
почему какая-либо вещь полезна и имеет такую или другую силу, то
в этом случае позволительность или непозволительность
употребления ее зависит от употребляющего, то есть, от того, в
каком духе и с какою целью она употребляется, - сею целью
должно быть только восстановление или благорастворение
телесной природы, посему подобные вещи и должны быть
потребляемы только в Медицине и Земледелии.
XLVI) Учение о телах небесных состоит не из
повествований, а из описаний, коими нельзя пренебрегать вовсе, потому
что Св. Писание, хотя и не о многих звездах, но упоминает. И
течение Луны, по приспособлению к которому ежегодно
празднуется известное время в честь страдания Господа, само по
себе известно многим, но весьма немногие хорошо знают
время восхождения, захождения и другие особенности прочих
светил небесных. И, сказать правду, сие познание, само по
себе хотя ничего не представляет суеверного, несмотря на то,
для занимающегося Божественным Писанием не много
полезно, а при безплодном усилии извлекать из него то, чего в
нем нет и быть не может, бывает даже вредно; и тот не много
теряет, кто вовсе не занимается им, как таким предметом,
который служит основанием пагубным обманам, издавна
находясь в руках шарлатанов и слепых прорицателей. Впрочем,
учение о звездах, кроме описания предметов настоящих, в
некоторых частях своих имеет вид повествования о прошедшем;
ибо, от настоящего положения и движения звезд можно со
строгою правильностью заключать к прошедшему и, таким
образом, возобновлять прежние их следы и положения. Кроме
сего, оно предлагает верные, на исчислении основанные,
предсказания и о будущем, только не в рассуждении наших
дел и приключений, о которых обыкновенно бредят
прорицатели, а в рассуждении самих же звезд. Ибо, зная, какой теперь
месяц, посредством счисления можно найти и показать, ка-

Христианская Наука
111
ким именно он был в такое-то время за несколько лет перед
этим и каким будет через несколько лет после этого. Подобное
сему могут говорить и о всякой звезде люди, надлежащим
образом занимающиеся звездочетством. Но я уже довольно
сказал, что, по моему мнению, следовало сказать о употреблении
сего рода знаний.
XLVII) Подобным же образом, на основании прошедших
опытов верно предугадывается будущее и в рассуждении
прочих искусств, которые или производят что-либо надолго
остающееся, как например, дом, стул, какой-либо сосуд и прочее
тому подобное, или даже служат, можно сказать, орудием
благотворных для нас действий Божиих, каковы врачебная наука,
земледелие, наука правления, или ограничиваются одним
только представлением действий, каковы танцы, ристалища,
борьба. Всякий, занимающийся сими искусствами, не иначе
приступает к самому делу, как на основании прошедших
опытов и с уверенностью в успехе опытов будущих. Познание о
всех сих искусствах, как имеющее немалое приложение в
обыкновенной жизни человеческой, и для нас не безполезно:
не для того, чтобы самому заниматься ими на деле, разве
потребует того какая-либо нужда, о чем я здесь не говорю, но для
того, чтобы иметь возможность хоть сколько-нибудь судить о
сих искусствах там, где Св. Писание касается их
иносказаниями, от них занятыми.
XLV1II) Теперь остается сказать о науках умственных, из
коих особенно достойны нашего внимания наука разсуждать и
наука счислять. Первая весьма много способствует к
разрешению трудных мест Писания; но не должно употреблять ее из
одного желания спорить и детского тщеславия уловлять
противника. Ибо много есть так называемых Софизмов, то есть,
ложных следствий на основании истинных причин, которые
так бывают иногда правдоподобны, что, будучи принимаемы
без надлежащего внимания, уловляют не только людей про-

112 Блаженный Августин, епископ Иппонский
стых, но и самых остроумных. Так, некто предложил другому
следующее: «Ты - не то, что я». Последний согласился на сие
положение, потому что оно было отчасти и истинно;
предлагавший был хитр, а тот прост. «Но я - человек», - прибавил
первый. Когда было допущено и сие, то он заключил:
«Следовательно, ты — не человек». Само Писание, по моему мнению,
осуждает все подобные умствования, когда говорит: «Есть
умудряяйся в словесех ненавидим»1*. Софистическою речью
называется и та, которая, хотя не заключает в себе подобных
хитросплетений, но более обильна в разсуждении красоты слов,
более изысканна, нежели сколько бы требовала того важность
ее предмета.
XLIX) Бывают умозаключения верные по соединению
мыслей, но неверные по самым мыслям, кои выходят из какого-
либо ложного положения, принятого за истину тем, с кем мы
говорим. Самые добрые и ученые люди употребляют их для
того, чтобы заблуждаюшие устыдились своих мыслей и
оставили их из опасения в противном случае явно показать свою
привязанность к тому, что сами почитают неверным. Так,
Апостол не истину выводил в заключении, когда говорил: «аще
же Христос не воста», или «тще убо проповедание наше, тща
же и вера ваша»97. Все сии мысли совершенно ложны,
поскольку и Христос воскрес, и не тщетна была проповедь тех,
которые возвещали о сем, ни вера тех, которые поверили сему;
между тем, мысли сии, заключающиеся в вышеприведенных
словах его, несмотря на их ложность, находятся в истинной и
необходимой связи с мыслию «воскресения мертвых несть».
Для чего же употреблены сии мысли Апостолом? Для того,
что отвергши первую, которая была бы справедлива, если бы
была справедлива последняя, мы необходимо заключаем, что
мертвые воскресают. Соединять истинным образом между со-
% Сир. 37, 23
971 Кор. 15,13-14

Христианская Наука
113
бою мысли не только верные, но и ложные удобно можно
научиться в школах мирских, вне Церкви, но истина мыслей
преимущественно должна быть почерпаема из Св. Писания.
L) Истина соединения мыслей не есть изобретение
человеческое: она только дознана людьми и замечена для того, чтобы
можно было ей учиться и учить, сама же в себе она являет
естественный закон природы, свыше установленный. Как тот,
кто повествует по порядку времен о различных событиях,
ничего в сем не изобретает сам, когда говорит о местоположении
известных стран, о свойствах каких-либо животных, растений
и камней, о звездах и их движении, ничего не говорит такого,
что было бы измышлено им самим или изобретено другими, -
равным образом, кто говорит: «если ложно последующее, то
необходимо ложно и предыдущее», говорит самую правду, но
сия правда не от него зависит, а он показывает только, что это
правда. На этом самом умоположении98 или Логическом
законе утверждается сила и вышеприведенных слов Апостола; ибо
им предшествует следующая ложная мысль: «воскресения
мертвых несть» (так говорили некоторые, коих Апостол хотел
вывести из заблуждения). Из сих слов — «воскресения мертвых
несть» - необходимо следует: «Христос не воста», но сие
следствие ложно, ибо Христос воскрес; следовательно, ложно и то,
что служит основанием ему, именно, что «воскресения мертвых
несть». Итак - есть воскресение мертвых! Все сие можно
представить короче следующим образом: если нет воскресения
мертвых, то и Христос не воскрес, но Христос воскрес,
следовательно, есть воскресение мертвых.
Закон сей, по которому вследствие отвержения
последующего отвергается и предыдущее, только дознан людьми, а не
произвольно ими установлен, и относится к истинности
соединения мыслей, а не к истине самых мыслей.
и Regula

114 Блаженный Августин, епископ Иппонский
LI) Умозаключение о воскресении мертвых, изложенное в
упомянутом месте, верно и по закону соединения мыслей, и
по своему следствию. Но следствия, верные только по
правилам соединения мыслей, могут быть выводимы и на
основании ложных положений. Так, представим себе, что кто-либо
допустил следующее наше положение: если улитка есть
животное, то имеет дар слова. Поскольку при отвержении
последующего, как мы уже сказали, необходимо отвергается и
предыдущее, то, доказав, что улитка не имеет дара слова, мы
будем вправе заключить, что она не есть животное. Мысль сего
заключения, очевидно, ложна; но самое заключение по
правилам соединения мыслей, несмотря на допущенное ложное
положение, истинно. Таким образом, истина мыслей, сама по
себе, имеет достоверность; но истина соединения мыслей
зависит от мнения или согласия того, с кем говорим мы.
Умозаключения, верные по соединению мыслей, но неверные по
самым мыслям, должны быть употребляемы, как мы выше
сказали, для вразумления заблуждающих и для приведения их
в такое состояние, в котором они принуждены были бы сами
осознать неверность своих мыслей, видя что они ведут к
нелепым заключениям. Но, как на основании ложных положений
могут быть выводимы и истинные заключения, так, напротив,
на основании истинных положений могут быть выводимы и
ложные. Положим, что некто говорит нам: «Если такой-то
справедлив, то он добр». Мы соглашаемся на сие, после чего
нам говорят: «Он несправедлив». Мы принимаем и это, но из
сего вдруг заключают, что человек этот не добр. В этом
умозаключении мысли верны, но неверно соединение мыслей: ибо,
по отвержении предыдущего, не столь необходимо
отвергается последующее, сколь необходимо по отвержении
последующего отвергается предыдущее. Истинно будет наше
положение, когда скажем: «Если некто Оратор, то человек». Но,
прибавив: «Некто не Оратор», мы неверно заключим, что «некто
не человек».

Христианская Наука
115
LU) Посему - одно дело знать правила соединения мыслей,
иное - знать самую истину мыслей. Первые учат нас только
тому, что следует из данного положения, что не следует и что
противоречит ему. «Если некто Оратор, то человек» — здесь
последняя мысль следует из первой. «Если некто человек, то
Оратор» - здесь последняя мысль из первой не следует. «Если
некто человек, то существо четвероногое» - здесь последняя
мысль противоречит первой. Во всех подобных случаях
оценивается только связь мыслей или их соединение между
собою. Что же касается до самой истины в мыслях, то при сем
должно обращать внимание уже на самые мысли, а не на
соединение их, нужное только при заключениях: если мысли
верны и очевидны, то от них получают свою достоверность и
другие, менее известные, если только они правильно
соединяются с ними или выводятся из них. Некоторые, научившись
правилам соединения мыслей, тщеславятся тем столько, как
бы научились истине самых мыслей; а некоторые, зная одни
истины мыслей, жалуются на себя, что не знают правил
истинного их соединения. Сия жалоба напрасна: по-моему,
лучше твердо знать, что есть воскресение мертвых, нежели, что,
если воскресения мертвых нет, то и Христос не воскрес.
LUI) Таким образом, наука делать определения, разделения
и исчисления частей не есть наука ложная, хотя ее весьма
часто употребляют для определения и разделения предметов
ложных, и не изобретена людьми, но только дознана ими на
опыте. Из того, что ее употребляют Поэты в своих вымыслах, лже-
мудрователи, еретики и лже-Христиане при доказательствах
своего заблуждения, нисколько не следует, будто ложно было,
например, правило, в согласии с которым в определение и
разделение не должно ни вносить ничего такого, что не
относится к самому предмету, ни оставлять того, что относится.
Правило сие справедливо, хотя предметы, определяемые и

116 Блаженный Августин, епископ Иппонский
разделяемые, могут быть ложны. Так, мы можем определить и
самую ложь: ложь есть то, что представляется совсем иным,
нежели каково само в себе есть. Определение верное, хотя
предмет его - ложь - не может быть истиною.
Столь же верно мы можем и разделить ложь. Два рода
ложного: к первому относится то, что вовсе невозможно; ко
второму - то, чего нет, но что может быть. Например, тот, кто
говорит, что семь и три составляют одиннадцать, говорит вовсе
невозможное; а кто говорит, например, что в календы Генвар-
ские был дождь, говорит возможное, хотя бы сего на самом
деле и не было. Таким образом, определения и разделения
самых ложных предметов могут быть истинные, хотя самые
предметы нисколько не делаются чрез то истинными.
LIV) Такое же точно достоинство имеют и правила,
посредством которых научаемся рассуждать о предмете с разных
сторон и в разных отношениях, каковые известны под именем
Красноречия. Сами по себе они истинны, хотя могут быть
употребляемы для убеждения других в чем-либо ложном, а
поскольку они же могут быть употребляемы для убеждения
других в самой истине, то нимало не предосудительны -
предосудительно только злоупотребление их. Не от людей
установлено то, чтобы, например, живое описание любви пленяло
слушателя, чтобы речь краткая и ясная была вразумительна
для него, чтобы разнообразие оной - без излишества -
невольно поддерживала внимание его. Не от людей установлены
и другие некоторые правила витийства, кои, хотя
употребляются к раскрытию и истинных и ложных предметов, несмотря
на то, сами по себе истинны, поскольку способствуют либо
знать что-либо, либо веровать чему-нибудь, и поскольку
руководствуют к убеждению сердца в том, чего оно должно желать
или отвращаться. Люди только дознали на опыте, что сии
правила точно таковы сами по себе, какими кажутся, а не
изобрели их, чтобы они были точно такими.

Христианская Наука
117
LV). Правила Красноречия образуют более дар слова,
нежели способность мышления; правила же заключения,
определения и разделения - образуют более ум. Впрочем,
научившись тем и другим, не должно думать о себе, как некоторые,
мечтая, будто они постигли чрез то самую тайну блаженной
жизни; это - заблуждение. Познание сих правил не столько
важно, как представляют его некоторые, ибо часто случается,
что люди скорее понимают самые предметы, для уразумения
которых преподаются правила, нежели запутанные уроки о
правилах. Например, если бы кто, желая преподать правила
хождения, говорил: не должно поднимать второй ноги прежде,
нежели будет поставлена первая, которая была поднята, - и
далее подробно описал бы, как должно двигать верхними и
нижними частями колен. Такой учитель говорил бы правду,
ибо иначе, как он говорит, нельзя и ходить; но люди, делая все
это и без учения, скорее ходят, нежели замечают, что делается
ими при хождении, и нежели понимают, когда им говорят о
том. Те же, которые не могут ходить и собственным опытом
проверить преподаваемых им правил, еще менее нуждаются в
оных. Подобным образом, остроумные люди весьма часто
видят неверность какого-либо умозаключения скорее, нежели
понимают правила самого умозаключения; тупые же, если не
видят первого, тем менее разумеют силу последних. Вообще, о
сих правилах должно сказать, что они чаше доставляют нам
удовольствие, способствуя представлять истину в различных
видах, картинным образом, нежели чтобы способствовать нам
много при нашем изследовании и разсуждении об истине; в
пользу их можно прибавить разве еще то, что они придают уму
нашему большую опытность и делают его оборотливее, но эта
польза достигается совершенно только тогда, если они не
делают ума нашего злохитрым и надменным, т. е. если те,
которые научились им, не обманывают других, умея представить
ложь за истину, и не тщеславятся пред кроткими и тихими
людьми тем, якобы они знают и постигли нечто важное.

118 Блаженный Августин, епископ Иппонский
LVI) Что касается до науки о числах, то и для самого
простого человека ясно, что она сотворена не людьми, но только
изследована и открыта ими. Ибо в ней нельзя делать по
произволению таких перемен, какие делаются в круге других наук.
Так, Виргилий захотел, чтобы первый слог слова «Италия»
был долгим, и сделал то, несмотря на древнее произношение,
по коему он был кратким; но в науке о числах никак нельзя
сделать того, чтобы, например, трижды три не было девять,
чтобы девять не составляло по отношению к корню своему
трем квадрата, не было втрое более трех, в полтора более
шести и — поскольку нечетные числа не имеют двух половин
равных - могло быть ровно вдвое больше какого-либо числа.
Таким образом, законы чисел, рассматривать ли сии числа сами
в себе или в отношении к законам каких-либо фигур, звуков и
других движений, всегда неизменны и не установлены
людьми, а только открыты прозорливейшими из них.
LVII) Но кто, полюбив все сии науки, только тщеславился
бы познанием их пред неопытными, а не старался бы изследо-
вать, от чего именно те из них истинны, которые он нашел
действительно истинными, от чего другие не только истинны,
но и неизменяемы; кто, от образа предметов чувственных
восходя к душе человеческой, познал бы, что и она есть существо
изменяемое - бывает образованна и необразованна - и,
несмотря на то, занимает среднее место между истиною
неизменяемою, которая выше ее, и всеми прочими предметами,
которые изменяемы и ниже ее, — кто, говорю, познал бы все это, но
не обращал своих познаний к славе и любви единого Бога -
Творца всяческих, такой человек достоин имени только
ученого человека, но отнюдь не мудреца.
LVIII) Посему юношам, приверженным к наукам, юношам
даровитым, имеющим страх Божий и взыскующим блаженной
жизни, весьма полезно, по моему мнению, предложить
следующее наставление: не должно без всякого изследования увле-

Христианская Наука
119
каться никаким учением, преподаваемым вне Церкви
Христовой, и вверяться ему, как руководству к достижению
блаженной жизни; напротив, всегда должно предварительно разсудить
о нем со всем вниманием и осторожностью. Если в числе наук,
изобретенных людьми, найдутся нестройные и разногласные
между собою по различию духа и намерения изобретавших
оные и сомнительные по подозрению в заблуждении самих
изобретателей, особенно, если в сии науки привходит явное
или тайное сообщение с демонами, посредством известных
магических знаков, как бы некоторых диавольских условий и
договоров, то все такие науки должны быть отвергаемы и
презираемы без милосердия. Не должно заниматься и теми из них,
которые не слишком нужны и служат только для одного
удовольствия. Науки и Постановления человеческие,
относящиеся к общежитию по необходимым потребностям настоящей
жизни, не должны быть пренебрегаемы, Что же касается до
прочих наук Языческих, то они, по моему мнению, вовсе без-
полезны, исключая из сего только историю, повествующую о
предметах прошедшего или настоящего времени, некоторые
искусства, основанные на опыте и благоразумной
догадливости и полезные для тела, и науку разсуждать (Логику) и
счислять. Но и в этих даже науках, особенно, имеющих предметом
своим одно чувственное, находящееся во времени и
пространстве, должно держаться известного правила: ничего
лишнего (Ne quid nimis)!
LIX) Некоторые предприняли уже труд изъяснить все слова
Еврейские, Сирские, Египетские и из других языков, которые
только могут встретиться в Писании и не изъясняются им
самим; а Евсевий написал и Историю, на основании которой
лучшим образом решаются многие вопросы относительно
книг Священных: все это делается и сделано для того, чтобы
избавить Христианина от необходимости трудиться над
многим для малого. Подобным образом вижу, что люди, имеющие

120 Блаженный Августин, епископ Иппонский
надлежащие сведения, могли бы для пользы собратий
решишься на приятный и благой труд - привести в порядок и
изложить отдельно все, что упоминается в Писании о
местоположении различных земель, о животных, травах, деревьях,
камнях, металлах и проч. Можно заняться изъяснением и
самых чисел, по крайней мере, тех, на которые указывает
Писание. Вероятно, и были люди, которые уже изъяснили
некоторые или даже все сии предметы, ибо случается нам находить
многие сочинения добрых и ученых Христиан, о которых мы
прежде не знали; такие изъяснения неизвестны нам или по
нерадению о них, или с намерением сокрыты от нас
завистниками. Не знаю, можно ли предлагаемый мною труд предпринять
и относительно науки разсуждать (disputandi)? Кажется, что
нельзя ибо она тесно соединена со всем составом Писания и
должна повсюду распростираться в нем, наподобие нервов.
Впрочем, сия наука помогает читателям более в разрешении и
изъяснении неоднозначных мест Писания — о чем я буду еще
говорить - нежели в познании неизвестных знаков и слов,
составляющих предмет настоящего разсуждения нашего.
LX) Если так называемые философы, особенно
Платоники, как-нибудь случайно сказали что-либо истинное и
сообразное с нашею Религиею, то такого учения мы должны
требовать от них, как от незаконных владетелей, а не бояться его.
Ибо, как Египтяне имели не одних идолов и тяжкие работы,
чем народ Израильский должен был гнушаться и чего избегал,
но, вместе с тем, имели серебряные и золотые сосуды и
украшения, имели различные одежды, что оный народ, выходя из
Египта, по самому определению Божию, истребовал себе у них
как бы для лучшего употребления и чем Египтяне, как не
знавшие надлежащего употребления, сами ссудили Израильтян
без собственного о том сознания: так и науки языческие
заключают в себе не одни только пустые и суеверные вымыслы,
предлагают не одно тяжелое бремя безполезного труда, чего

Христианская Наука
121
должен отвращаться и убегать каждый из нас, оставляющий
общества языческие и последующий Христу, но содержат в
себе и благородные познания весьма благоприятные пользе
истины, содержат и некоторые правила нравственные, весьма
благопотребные, и немалое число истин, относящихся к
почитанию единого Бога. Все сие, лучшее в учении Язычников,
есть как бы серебро и золото, не сотворенное ими самими, а
только ископанное, так сказать, в рудниках Божественного,
всеисполняющего Провидения, - есть драгоценность, зло-
употребляемая ими на служение демонам, которую, однако,
Христианин, мысленно чуждаясь опасного в других случаях
сообщения с Язычниками, должен исторгать у них для пользы
Евангелия. Позволительно Христианину заимствовать и
обращать в свою пользу самые даже одежды Язычников, т. е.
постановления их, полезные в общежитии, от которого мы в
настоящей жизни отложиться не можем.
LXI) Ибо, не поступали ли так и многие из добрых и верных
сынов Церкви нашей? Не видим ли, как обремененный
множеством золота, серебра и одежд вышел из Египта сладкогла-
голивый учитель и блаженный Мученик Киприан ? Сколько
подобных сокровищ вынесли оттуда Лактанций, Викторин,
Оптат, Иларий (не говорю о моих современниках)? Сколько
извлек безчисленный сонм Греческих Церковных Писателей?
Прежде же всех сделал такое заимствование сам Моисей,
вернейший слуга Божий, о коем написано: «Инаказан бысть
Моисей всей премудрости Египетстей»99. Суеверное обыкновение
Язычников никогда, особенно же в те времена, как не благое
еще, а стропотное иго Христово облегало Христианство,
никогда, говорю, не дало бы вышеупомянутым мною мужам в
заем тех наук, кои у самих Язычников почитались полезными,
если бы эти Язычники могли подозревать, что их науки
обратятся некогда в орудие к почитанию единого Бога, Коим долж-
"Деян.7,22

122 Блаженный Августин, епископ Иппонский
но разрушиться суетное служение идолам. Но
идолопоклонники дали в заем серебро, злато и одежду исходящему из
Египта народу Божию, сами не ведая, каким образом то, что они
давали, впоследствии может обратиться в послушание
Христово. Таким образом, занятие сокровищ Египетских,
описанное в книге Исхода100, по моему мнению, есть преобразование
сего нового заимствования, что, впрочем, да будет сказано без
предубеждения ко всякому другому смыслу означенного места
в книге Исхода, равному или лучшему.
LXII) Наставляемый мною таким образом чтитель Св.
Писания, решаясь испытывать оное, непрестанно должен
содержать в мысли своей следующее замечание Апостольское:
«Разум убо кичит, а любы созидает»101. Ибо чрез сие он почувствует
ту важную истину, что хотя бы из Египта вышел он богат, но
если не совершит Пасхи, то не может спастись. «Ибо Пасха
наша за ны пожрен бысть Христос»102. Сия жертва Христова
преимущественно научает нас тому, о чем сам Спаситель
взывает к тем, коих видит Он как бы труждающимися в Египте
при Фараоне: «Приидите ко Мне ecu труждающиися и обреме-
неннии, и Аз упокою вы; возмите иго Мое на себе и научитеся от
Мене, яко кроток еемь и смирен сердцем, и обрящете покой
душам вашим; иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть»ш. Кому
легко, как не кротким и смиренным сердцем, коих не надме-
вает знание, а любовь созидает? Итак, кроткие должны
помнить, что праздновавшие древле прообразовательную Пасху,
получив повеление кистью от иссопа, омоченною в кровь
агнца, ознаменовать пороги дверей, и их прознаменовали
иссопом104. Сия трава кротка и смиренна, но ничего нет сильнее и
,0° Исх. 3, 22
101 1 Кор. 8, I
102 1 Кор. 5, 7
105 Мф. 11,28-30
|МИсх. 12,22

Христианская Наука
123
проницательнее корней ее, дабы подобно сему и мы, «в любви
вкоренени и основана» могли «разумети со всеми святыми, что
широта и долгота, и глубина, и высота»т, т. е. могли разуметь
Крест Господа, где широтою называется поперечное дерево,
на коем распростираются руки; долготою - дерево,
восходящее от земли до самой широты (поперечного дерева), на коем
пригвождается целое тело, начиная от рук и ниже оных;
высотою - дерево от широты (поперечника), простирающееся в
высоту до самого верха, где прикрепляется голова; а глубиною —
нижний конец, водруженный в земле и там скрывающийся.
Сим знамением Креста описывается вся деятельность
Христианская - т. е. обязанность благочестно действовать во Христе
и постоянно в нем пребывать, чаять небесного и пред
непосвященными не поведать туне таинств Веры. Очищенные на
поприще сей деятельностью, мы будем в состоянии «разумети
... преспеющую разум любовь Христову»106, по коей Он равен есть
Отцу, ибо все чрез Него начало быть - дабы вам исполниться
всею полнотою Божиею. Есть в иссопе и сила очистительная,
дабы надмеваясь знанием от богатства, похищенного из
Египта, наше легкое, расггучившись, не стало издавать некоторой
гордой отдышки. «Окропиши мя иссопом, — говорит Пророк, -
и очищуся; омыеши мя, и паче снега убелюся. Слуху моему даси
радость и веселие»107. Вслед за сим, дабы показать, что иссопом
означается очищение от гордости, Пророк присовокупляет:
«Возрадуются кости смиренный».
LXIII) Но как обилие золота, серебра и одежд, похищенных
народом Израильским из Египта, очень незначительно в
сравнении с богатством, какое тот же народ получил в Иерусалиме,
особенно, в царствование Соломона108; таково же точно и вся-
1МЕф. 3,17-18
106 Еф. 3,19
107 Пс. 50,9-10
108 3 Цар. 10,25

124 Блаженный Августин, епископ Иппонский
кое знание (хотя бы даже и полезное), заимствованное из
писаний языческих, если сравнить оное со знанием,
заключающимся в Св. Писании. Ибо все, что бы ни узнал человек извне
(в книгах языческих), все это, если вредное - осуждается в Св.
Писании, если полезное - находится в нем. И если всякий
найдет здесь все то, что удалось ему узнать полезного
где-нибудь в другом месте, то гораздо в большем изобилии найдет он
здесь же и то, чего никогда и нигде не можно сыскать, но что
преподается в одном только Св. Писании с удивительною
возвышенностью и вместе с удивительною простотою.
Заключаю: если неизвестные знаки (incognita signa) не
остановят читателя, предыдущими наставлениями снабженного,
кроткого и смиренного сердцем, охотно взявшего на себя иго
Христово и бремя Его легкое, основанна, и вкорененна, и
созидаема в любви, коего разум по тому самому не может кичить,
то пусть он приступает к разсмотрению и изследованию
неясных знаков (ambigua signa), встречающихся в Писании, о коих
я буду говорить в третьей книге то, что Господь благоволит
сообщить мне.

Книга Третья
О неоднозначности и темноте
некоторых мест Св. Писания,
о смысле собственном и иносказательном,
о средствах к разумению того и другого
и о Тихониевых правилах изъяснения Св. Писания
Т\ Богобоязненный человек тщательно изыскивает волю
А ) Божию в Св. Писании. Для избежания страсти к спорам
он бывает кроток по духу благочестия; чтобы не
останавливаться в сомнении на неизвестных словах и выражениях, обогащает
себя знанием языков; стремится также приобресть сведения о
различных предметах, необходимых для уразумения силы и
свойства различных сравнений и подобий, употребленных в
Писании; старается иметь под руками самые лучшие списки,
коими обязаны мы неусыпному тщанию людей, трудившихся
над исправлением текста. Кто приготовлен таким образом, тот
пусть смело приступает к разрешению темноты и неясностей,
встречающихся в Св. Писании. Но, дабы ему не обманываться
неоднозначностью выражений и слов, я намерен (несмотря на
то, что, быть может, некоторые люди, по обширности ли своего
ума, или по какому-либо мнимому озарению свыше, будут
осмеивать мои замечания, как ребяческие) - и не просто наме-

126 Блаженный Августин, епископ Иппонский
рен, но даже почитаю себя обязанным, дать в сем отношении
руководство и для сего считаю необходимым вновь напомнить
желающим принять от меня наставление, что неоднозначность
Св. Писания бывает или в собственных словах, или в
переносных, как то уже замечено мною во второй книге.
II) Если слова, взятые в собственном значении, делают
темным какое-либо место Св. Писания, то, прежде всего, надобно
смотреть, правильно ли мы разделили оные по расстановке и
должным ли образом прочли. Если, по надлежащем
внимательном разсмотрении не видно будет, как должно разделить
или прочитать их, то нужно прибегнуть к правилу веры (régula
fidei), извлеченному из яснейших мест Св. Писания и
основанному на уважении к голосу Церкви, о чем я довольно
сказал в первой книге, разсуждая о предметах. Если же и после
того обе части разсматриваемого места (или все его части,
ежели их случится много) будут казаться неоднозначными и
темными, в таком случае остается обратиться к связи (контексту)
речи и разсмотреть предыдущие и последующие части текста,
окружающие темное место. Тогда откроется, какое из
представляющихся понятий ближе к тексту и удобнее может быть
соединено с ним.
III) Поясним эти замечания примерами. Еретики, не желая
признать Слово Богом, разделяют слова апостола и
евангелиста Иоанна следующим образом. Сначала читают: «В начале бе
Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе»109; потом, дабы дать
следующим словам двусмысленность, продолжают: «Слово сие бе
искони у Бога». Но такое разделение должно быть отвергнуто по
правилу Веры, которое ясно говорит о равенстве Лиц Св.
Троицы. Должно читать «И Бог бе Слово», прибавив затем «Сей бе
искони к Богу».
IV) Неоднозначность от разделения следующих слов
Апостола: «...Ичто изволю, не вем; обдержим же есмь от обою, жела-
"»Ин. 1,1

Христианская Наука
127
ние имый разрешитися и со Христом быти, много паче лучше; а
еже пребывати во плоти, нужнейше есть вас ради»110, не может
быть устранена правилом Веры; ибо как ни дели их, смысл
слов не будет противоречить вере, а посему здесь
неоднозначность должна быть устранена через рассмотрение связи речи.
С первого взгляда неизвестно, должно ли читать «от обою
желание имый» или сначала «обдержим же есмь от обою», а потом
уже прибавить «желание имый разрешитися, и со Христом
быти». Но, поскольку далее следуют слова «много паче лучше»,
то явно, что Апостол желает сего лучшего, так что, будучи
влеком тем и другим (или затрудняясь тем и другим), он одного
желает, а другое находит только более нужным, то есть желает
разрешиться и быть со Христом, а более нужным находит
оставаться во плоти. Здесь неоднозначность разрешается одною
последующею частицею «ибо», хотя некоторые из
толковников исключили ее, думая, что Апостол не только затрудняется
тем и другим, но, по-видимому, и желает того и другого. В
силу сего замечания, слова Апостола в этом месте должны
быть распределены так: «и что изволю, не вем; обдержим же
есть от обою», и за сим уже должно читать «желание имый
разрешитися и со Христом быти». Поскольку же здесь могли бы
спросить Апостола: почему он преимущественно желает сего
разрешения, то он прибавляет: «много бо паче лучше». От чего
же он находит для себя затруднение с обеих сторон? От того,
что находит с другой стороны более нужным остаться: «а еже
пребывати во плоти нужнейшее есть вас ради».
V) Где неоднозначность не может быть устранена ни
правилом Веры, ни связью речи, там ничто не препятствует
разделить текст сообразно с каким-нибудь одним из
представляющихся понятий. Таковы следующие слова из Послания к
Коринфянам: «Сицева убо имуще обетования, о, возлюбленный,
очистим себе от всякия скверны плоти и духа, творяще святыню
110 Флп. 1,22-24

128 Блаженный Августин, епископ Иппонский
в страсе Божий. Вместите ны: ни единого обидехом»111. Неясно,
как должно читать - так ли: «очистим себе от всякий скверны
плоти и духа», сообразно с оными словами в другом месте: «да
будет свята и телом и духом»112, или так: «очистим себе от вся-
кия скверны плоти», а потом: «и духа творяще святыню в страсе
Божий, вместите ны», так, чтобы в сих последних словах был
другой смысл, отличный от первых? Подобные двузначности
можно предоставить, так сказать, воле читателя.
VI) Что сказано нами о неоднозначности, происходящей от
различной расстановки слов, то же самое должно наблюдать и
при двусмыслии, происходящем от разности в чтении. Ибо
двусмысленное чтение, если, впрочем, оно не есть плод
небрежности самого читающего, устраняется или правилом
Веры, или связью речи, или — если не будет надобности
употреблять ни того ни другого - может даже оставаться
нерешенным, ежели читающий не много погрешит, как бы ни прочел
такое место. Если бы, например, правило Веры внушало нам,
что Бог никогда не обвинит, и Христос никогда не осудит
своих избранных, то слова Апостола: «Кто поемлет на избранныя
Божия?»и} можно было бы произносить так, чтобы за ними
следовал как бы ответ: «Богоправдаяй». А потом, спросив: «Кто
осуждаяй?» опять можно бы отвечать: «Христос Иисусумерый»
и пр. Но поскольку думать так о Боге и Христе безумно, то
нужно произносить так, чтобы сперва выражалось как бы
неопределенное разведывание (percontatio), а потом
решительный вопрос. Различие же между разведыванием и вопросом,
по замечанию древних, заключается в том, что на первое
можно отвечать и много, и неодинаково, а на последний только
«да» или «нет». Посему приведенные слова должно
произносить так, чтоб за разведыванием «Кто поемлет на избранныя
111 2 Кор. 7, 1-2
1,1 1 Кор. 7. 34
""Рим. 8, 33-34

Христианская Наука
129
Божия?» следовал вопрос «Бог оправдали?» и подразумевать
притом тайно «нет»; за сим снова выведывание «кто
осуждали ?» и снова вопрос «Христос Иисус умерый, паче же и воскре-
сый, иже и есть о десную Бога, иже и ходатайствует о нас?»,
дабы и здесь тайно - в уме — отвечать «нет». Но в следующем
месте, где Апостол говорит: «Чтоуборечем?Якоязыцы, не
гонящие правду, постигоша правду...», за выведыванием «Что убо
речем ?» должен следовать ответ: «Яко языцы, не гонящие правду,
постигоша правду...»ш, иначе последующие слова не будут
иметь связи. Напротив, слова Нафанаила «От Назарета
может ли что добро быти?»115 каким голосом ни произнести -
показатели, что в одном только слове «от Назарета»
заключается вопрос, или, что все спрашивается с сомнением — не
будет никакой разности: вера не потерпит вреда ни в том, ни в
другом случае.
VII) Иногда неоднозначность зависит от сомнительного
звука слогов и потому преимущественно относится к
произношению. Если читать в Латинской Библии следующий текст:
«Не утаися кость моя от Тебе, юже сотворил ecu в тайне»116, то
не видно, как должно произнести слово «os», кратко или
протяжно? Ежели кратко, то это будет единственное число слова
«ossa» (кости); если же протяжно, то — единственное число
слова «ога» (рты). Но такие неоднозначности разрешаются
справкою с оригинальным текстом. Ибо в подлиннике
употреблено не στόμα (уста), но όστέον (кость). Потому-то
простонародный язык большею частью бывает полезнее при
означении предметов, нежели книжный. В приведенном месте я
предпочел бы лучше употребить варваризм и сказать: «не
утаися от Тебе ossum теит (как говорит простой народ,
употребляя ossum вместо os)», нежели допустить неясность потому
1,4 Рим. 9, 30
115 Ин. 1,46
116 Пс. 138, 15

130 Блаженный Августин, епископ Иппонский
только, чтобы выразиться чище по Латыни. Впрочем,
сомнение о произношении слога иногда разрешается ближайшим
словом, относящимся к одной и той же мысли, как в
следующих словах Апостола: «Quae praedico vobis sicutpraedixi, quoniam
qui talia agunt, regnum Dei non possidebunt» («Яже предглаголю
вам, якоже и предрекох, яко таковая творящий Царствия Бо-
жия не наследят»)1". Если бы Апостол сказал только «quae
praedico vobis», («яже предглаголю вам»), а не прибавил «sicut
praedixi» («якоже и предрекох»), то для выяснения того, долог
или краток средний слог в слове «praedico», нужно было бы
прибегнуть к оригинальному языку, теперь же, когда сделана
прибавка, ясно, что этот слог - долог, ибо Апостол не сказал
«sicutpraedicavi», но «sicutpraedixi».
VIII) Подобным образом должны быть разрешаемы те
неоднозначности, кои происходят не от расстановки слов или
произношения оных, но от других каких-либо
грамматических свойств языка. Таково, например, следующее место из
послания к Фессалоникийцам: «Propterea consolati sumus fratres
in vobis» («Сего ради утешихомся, братие, о вао)ш. Можно
недоумевать, в звательном ли падеже стоит слово «fratres» или в
винительном? Ни в том ни в другом случае не будет
противоречия Вере: однако в Греческом языке падежи сии
различаются, и потому, справившись с Греческою Библиею, видим, что
нужно удержать падеж звательным. Если бы переводчик
сказал так: «Propterea consolationem habuimus, fratres, in vobis», то
хотя бы он и не столь близко перевел слова текста, но зато
устранил бы сомнение в разсуждении мысли или и вовсе
уничтожил бы оное, если бы прибавил к «fratres» слово «nostri».
(Впрочем, подобные прибавки, хотя они и делаются, иногда опаснее
самых неточностей.) Так, следующее место из Послания
Апостола Павла к Коринфянам: «Quotidie morior, per vestram gloriam,
"Тал. 5, 21
'" 1 Фес. 3, 7

Христианская Наука
131
fratres, диат habeo in Christo lesu» («По вся дни умираю, тако ми
ваша похвала, братие, юже имам о Христе Иисусе Господе
нашем»)119, один переводчик перевел «Quotidie morior, per vestram
iurogloriam». Он прибавил «iuro» («клянусь») — на том
основании, что на Греческом в словах Апостола «per vestram gloriam»
при известном образе их произношения прямо можно видеть
клятву120. Вообще заметим, что в собственных словах Св.
Писания весьма редко можно найти такую неопределенность,
которой нельзя было бы разрешить или разсмотрением
обстоятельств текста, обнаруживающих намерение писателя, или
снесением переводов, или справкою с подлинником.
IX) Напротив, неоднозначность (или неопределенность)
выражений переносных, о которой теперь следует нам
говорить, требует немалой заботливости и тщания. Прежде всего,
должно остерегаться, чтоб иносказательной речи не принять
буквально. Сюда-то, между прочим, относятся слова
Апостола: «Писмя бо убивает, а дух животворит»™. Ибо кто
иносказание принимает буквально, как будто бы то было сказано в
собственном смысле, тот мудрствует плотская; когда же душа,
следуя букве, подчиняет плоти даже то, что составляет ее
превосходство над животными, то есть самое разумение, это и
называется смертью души. Кто следует букве, тот как
неразумное животное принимает иносказательные слова за
собственные, и, наоборот, не старается находить другого, высшего
значения в том, что буквально выражается словом; например,
если слышит о субботе, то ничего не представляет, кроме
одного из семи постоянно повторяющихся дней, или ежели
слышит о жертвоприношении, то не простирает своей мысли
далее того, что обыкновенно совершается над жертвенными
животными или плодами. А сие-то и есть бедственное рабство
'" 1Кор. 15,31
120 νή τήν ύμετέραν κούχησιν
121 2 Кор. 3, 6

132 Блаженный Августин, епископ Иппонский
души, когда она под знаками не может видеть самой веши и не
в состоянии простирать умственного взора своего выше
телесной природы - к созерцанию вечного света.
X) Впрочем, рабство знакам и букве в Иудейском народе
было весьма отлично от подобного рабства у других народов.
Ибо Иудеи, хотя и привязаны были к чувственным предметам,
но, вместе с тем, постоянно видели в них для себя указание и
напоминание о едином Боге. И хотя они знаки духовных
вещей (не зная, к чему они служат) принимали нередко за самые
вещи, однако же были убеждены, что их служение
(обрядовое), несмотря на то, что оно похоже было на рабство, благо-
угодно единому истинному Богу, которого они не видят.
Апостол говорит, что они стрегомы были под законом оттого, что
закон был для них пестуном во Христа122. Посему, хотя
упорнейшие из Иудеев не возлюбили Господа за неуважение их
знаков (кои тогда пришло уже время объяснить), хотя
начальники Иудейские измышляли различные клеветы на Спасителя
за нехранение субботы, а народ, привязанный к знакам, как к
самому означаемому, не хотел верить, чтобы тот был Бог или
пришел от Бога, кто не хочет уважать их знаков так, как
уважают они сами, однако те, кои уверовали и составили первую
Церковь в Иерусалиме, достаточно доказали сколь полезно
для них быть стрегомыми пестуном и по знакам, временно
установленным, служить единому истинному Богу, Творцу
неба и земли. Ибо они по сему самому, будучи близки к
духовному (так как в самых временных и чувственных
приношениях и знаках, несмотря на то, что не умели понимать их духовно,
чтили единого вечного Бога), оказались столь способными к
принятию Святаго Духа, что продали все свое имение и цену
оного повергли к ногам Апостольским для раздаяния
неимущим123, самих же себя всецело посвятили Богу, как новый не-
122 Гал. 3, 24
'"Деян. 4, 34

Христианская Наука
133
кий храм, коего земному изображению, то есть, Ветхому
Храму, доселе они служили.
XI) Но нигде не написано, чтобы и какая-нибудь языческая
церковь поступила таким образом и явила себя подобною
Иудейской; вообще, те, кои рукотворенных идолов почитали за
богов, оказались не столь способны к духовному и не столь
близки к Христианству. Хотя некоторые из Язычников и
почитали тогда своих идолов за знаки и символы, но все же чтили
под сими символами и обожали не Бога истинного, а тварей. В
самом деле, какая мне в том польза, что изображение,
например, Нептуна не должен я почитать за самого Бога, а за
изображение моря или всех вообще вод, текущих в источниках, как
изъясняется один из их поэтов, который, если не ошибаюсь,
говорит: «Нептун, у которого из безконечной бороды истекает
Океан, а из волос струятся реки.» Подобный вздор похож на
стручье, брянчащее внутри приятной на вкус оболочки
звонкими сухими зернами, но это пища свиней, а не людей.
Знающий Евангелие поймет, что я говорю. Какая, говорю, польза в
том, что изображению Нептуна дают сие значение? Разве та,
чтобы не уважать ни знака, ни означаемого? Ни море, ни
какая-нибудь статуя для меня не Бог. Согласен, что почитающие
за богов дела рук человеческих более заблуждают, нежели те,
кои боготворят дела Божия: но нам заповедано любить и чтить
не вещи, а единого Бога, который сотворил вещи,
изображения коих язычники чтут или как самых богов, или как их знаки
и подобия. Итак, ежели и с доброю целью установленный знак
принимать за самую вещь, им означаемую, есть плотское
рабство, то не гораздо ли бедственнее рабство принимать знаки
безполезных вещей за самые вещи? Хотя бы ты чтил и самые
сии вещи, тем не менее, в этом случае ты был бы не свободен
от плотского и рабского ига.
XII) Посему-то Христианская свобода освободила от
знаков или символов (signis) даже тех людей, у коих оные были

134 Блаженный Августин, епископ Иппонский
полезны. Сии люди (Иудеи) были более близки к духовному,
так что Христианству оставалось только изъяснить им знаки,
указав самые вещи, под ними скрывавшиеся, вследствие чего
из таковых людей составились первые Церкви святых
Израильтян. Напротив, там, где служили безполезным знакам и
символам, оно (Христианство) не только отвергло это рабское
служение, но уничтожило и самые знаки, дабы чрез сие
отвратить язычников от служения ложным богам, называемого
часто и выразительно в Св. Писании блудодеянием, обратить их к
поклонению единому Богу и научить не служению символам,
хотя бы и полезным, но упражнению ума своего в духовном
разумении оных.
XIII) Ибо раб знаков тот, кто чтит какую-нибудь
знаменательную вещь или служит ей, не разумея ее значения; но кто
чтит символ полезный, установленный свыше, и чтит,
понимая его значение и силу, тот чтит ненаружное и преходящее,
но то, что разумеется под сим наружным и преходящим. Такой
человек бывает и духовен даже во время рабства, когда еще не
нужно и не время объяснять плотским людям тех знаков и
символов, под бременем коих они должны смиряться. Таковы
были Патриархи, Пророки, и все те в народе Израильском,
чрез коих Дух Святый даровал нам Писание в помощь и
утешение наше. В настоящее же время, когда воскресение
Господа яснейшим образом указало и доказало нашу свободу, мы не
обязываемся чтить даже и тех знаков, коих значение уже
понимаем. Вместо многого нам заповедано и самим Господом, и
учением Апостольским немногое и притом такое, что легко
исполнить и что, по своей важности и высочайшей чистоте,
достойно всякого внимания и исполнения, как, например,
таинство Крещения и таинство Причащения. Каждый,
принимающий сии таинства, будучи наставлен, понимает их
значение, и каждый чтит оные уже не в духе плотского рабства, а в
духе истинной свободы. Впрочем, как держаться буквы и при-

Христианская Наука
135
нимать знаки за самые вещи, ими означаемые, есть дело
плотской слабости, так и давать знакам безполезное изъяснение
есть дело ума заблуждающего. Поскольку тот не есть еще
совершенный раб, кто, хотя не понимает значения символов,
однако же принимает оные не иначе как за знаки, то лучше
служить пусть непонятным, но полезным символам, нежели
давать им безполезное значение и таким образом возлагать на
себя вместо уз рабства простого неведения удушающую петлю
заблуждения.
XIV) К замечанию, предостерегающему нас принимать речь
иносказательную или, что все равно, переносную за
собственную, нужно прибавить другое замечание - именно то, чтобы,
наоборот, речи собственной не принимать за
иносказательную. Посему мы должны, прежде всего, показать способ, по
которому можно было бы узнать, иносказательное ли
известное выражение, или собственное. Способ этот состоит в
следующем: все, что в Св. Писании, будучи принято в
собственном смысле, не согласно с нравственностью или с истинами
веры, все то должно разуметь в смысле иносказательном.
Нравственность же вся утверждается на любви к Богу и
ближнему, а истины веры - на познании Бога и ближнего. А
надежда заключается в собственной совести каждого или во
внутреннем ощущении того, как он успевает в любви к Богу и
ближнему и как далек в познании их. Обо всем этом сказано в
первой книге.
XV) Но, поскольку люди склонны судить о грехах не по
важности самой похоти, их рождающей, а по своим обычаям,
то и почитают предосудительным большею частою одно то,
что осуждается и порицается их современниками и
соотечественниками, и, напротив, добрым и похвальным то, что
согласно с обычаем их соотечественников. Отсюда происходит, что
многие почитают иносказательными те места, в коих Писание
или заповедует что-нибудь противное настоящим обычаям,

136 Блаженный Августин, епископ Иппонский
или возбраняет что-либо, согласное с ними; и это делают из
уважения к Писанию, которого важность иначе не могут
защитить. Но Св. Писание не предписывает ничего кроме любви
и не возбраняет ничего кроме похоти, сим одним способом
образуя и исправляя нравы. Подобным образом, если ум
предубежден каким-либо погрешительным мнением, то все, что бы
Писание ни утверждало вопреки принятому заблуждению, все
это в таком случае почитают иносказанием. Но Писание и
прошедшими, и будущими, и настоящими предметами и
событиями не утверждает ничего другого, кроме кафолической
веры. История, пророчества, догматы и нравоучение - все в
нем направлено к тому, чтобы произвесть и укрепить любовь,
истребить и уничтожить похоть.
XVI) Любовью называю я стремление души любить Бога
ради Него Самого, а себя и ближних ради Бога; под именем же
похоти разумею стремление души любить себя, ближнего и
всякий другой предмет не ради Бога. Действие необузданной
похоти ко вреду и растлению собственного тела и души
называется развратом (flagitium), а действие похоти ко вреду и
пагубе ближнего именуется злодеянием (facinus). Разврат и
злодеяние составляют главные виды всех грехов: но первый
предшествует последнему, ибо человек предается злодеяниям тогда
уже, когда разврат унижает его душу до некой постыдной и
несчастной нужды или уничтожает препятствия к распутству и
находит средства к оному. Подобное же, но только к
противном смысле, можно сказать и о любви: действие правильной
любви в собственную пользу называется благопопечением, а
действие любви в пользу других именуется
благотворительностью. И здесь благотворительности предшествует благопо-
печение о самом себе; ибо нельзя в пользу другого употреблять
то, чего не имеешь сам. Чем более разрушается царство
похоти, тем более увеличивается царство любви.
XVII) Потому, как бы сурово и жестко ни говорилось что-
либо в Писании от лица Бога, или Его святых, не должно ему-

Христианская Наука
137
шаться сим, а должно думать, что это необходимо для
ниспровержения царства похоти. И если это суровое и строгое
выражено ясными словами, то всякий раз надобно разуметь оное в
собственном смысле, а не в иносказательном. Таковы
следующие слова Апостола: «По жестокости же твоей и
непокаянному сердцу, собиравши себе гнев в день гнева и откровения
праведного суда Божия, иже воздаст коемуждо по делом его; овым убо,
по терпению дела благаго, славы и чести и нетления ищущим,
живот вечный; а иже по рвению противляются убо истине,
повинуются же неправде, ярость и гнев. Скорбь и теснота на всяку
душу человека творящаго злое, Иудеа же прежде и Еллина»12*.
Это сказано о тех, кои гибнут вместе с похотию, не захотев ее
победить. Таковы же и следующие слова: «А иже Христовы
суть, плоть распяша со страстьми и похотьми»пь. Они ясно
сказаны к человеку, разрушающему в себе царство прежде
господствовавшей в нем похоти. Впрочем, и здесь некоторые
слова могут быть приняты за переносные, как, например, «гнев
Божий» и «распяша», но таких слов немного, да и не так они
стоят, чтоб могли затемнить смысл и произвесть аллегорию
или притчу, которую, собственно, и называю я
иносказательною или фигуральною речью. Что же касается до следующего
места Иеремии: «Се, поставих тя днесь над языки и над царс-
твы, да искорениши и разориши»126, то нет сомнения, что здесь
все изречение фигурально и должно быть отнесено к выше
показанной мною цели.
XVIII) Все, что для неопытных людей кажется как бы
безнравственным (flagitiosum) —будут ли то одни слова или и
самые действия, приписываются ли они Богу или относятся к
людям, похваляемым за святость, — все это в Св. Писании
говорится иносказательно и таинственный смысл подобных
124 Рим. 2, 5-9
125 Гал. 5, 24
126 Иер. I, 10

138 Блаженный Августин, епископ Иппонский
мест должен быть изъясняем в пользу любви. Касательно сего
должно заметить вообще следующее: кто пользуется
преходящими вещами с большею умеренностью, нежели как
позволяет и требует обычай людей, с коими он живет, тот или
воздержен, или суеверен; но кто пользуется вещами так, что
преступает границы обыкновений, коих держатся добрые люди его
времени, тот или сам служит в сем случае знаком чего-нибудь,
или действительно безнравствен. Ибо во всех подобных
случаях не употребление вещей виновно, но похоть
употребляющего. Ни один здравомыслящий не станет думать, чтобы ноги
Господа помазаны были упоминаемою в Евангелии женою с
тою же целью, с какою обыкновенно мажут их люди
невоздержные и роскошные, коих пиршеств мы гнушаемся. Приятный
запах означает в сем случае добрую славу, которую каждый
может заслужить делами доброй жизни; посему, кто следует по
стопам Христа, тот как бы помазует Его ноги драгоценным
благовонием.127 Таким образом, что в других лицах есть
большею частью нечто непозволительное, то в лице Божественном
или пророческом служит знаком чего-нибудь особенного и
важного. Иное дело сообщение с блудницею людей
развращенных, и совсем другое — такое же сообщение, описанное в
книге пророка Осии128. Из того, что нетрезвые и
сладострастные люди распутно обнажают тела свои на пиршествах, не
следует, что и обнажаться в бане есть разврат.
XIX) Посему должно внимательно смотреть, что
приличествует времени, месту и лицам, дабы безрассудно не осудить
чего-нибудь, как преступления. Благоразумный может благо-
употреблять самые драгоценные и приятные яства, без всякой
жадности, между тем как безрассудный и при самой
обыкновенной пище будет, так сказать, сгорать от обжорства. И
каждый здравомыслящий, без сомнения, захочет лучше, по при-
127 Ин. 12, 3
128 Ос. 1,2

Христианская Наука
139
меру Господа, питаться рыбою, нежели, по примеру Исава,
внука Авраамова, каким-нибудь сочивом, или, по подобию
рабочего скота, ячменем. Большая часть зверей питается
самою низкою и пустою пищею, но из сего не следует еще, что
звери воздержнее нас. Во всяком случае, должно судить о
действиях не столько по качеству вещей, коими пользуемся,
сколько по тому, с каким побуждением употребляем и в какой
степени желаем их.
XX) Ветхозаветные праведники представляли себе Царство
Небесное, а потому и предвещали оное под образом земного
царства. Дабы иметь достаточное число потомства, одному и
тому же мужу позволялось тогда иметь многих жен вместе; но
посему же самому почиталось безчестным одной жене иметь
многих мужей; ибо жена от сего не делается плодовитее, а без
разбору домогаться детей или какого-либо прибытка есть дело
самое безчестное. При таком состоянии нравов у древних Св.
Писание не осуждает и таких действий в тогдашних
праведниках, которые в настоящее время иначе и совершить нельзя,
как только по вожделению. Посему, все места Св. Писания, в
коих описывается что-либо подобное не только исторически и
собственно, но иногда иносказательно и как бы пророчески,
должны быть изъясняемы так, чтобы везде главною целью
была любовь к Богу и ближнему или к тому и другому вместе,
ибо, как у древних Римлян почиталось безчестием носить
длинную с широкими рукавами тунику, ныне же, напротив,
считается безчестием не носить ее благородному человеку, так
надобно судить и о других вещах; что ныне не в обычае, то не
всегда было таковым. Вообще, употребление вещей большею
частью портится не другим чем, а похотью, по которой
человек не только злоупотребляет постыдно обычаем своих
сограждан, но часто, преступая пределы оного, нагло
обнаруживает всю внутреннюю гнусность свою, скрывавшуюся дотоле
под кровом общенародных обычаев.

140 Блаженный Августин, епископ Иппонский
XXI) Все, что в поступках великих и благочестивых мужей
сообразно с обычаями людей, в кругу коих они жили по
необходимости или долгу, во всем том должно предполагать цель
благую, а именно: или истинную пользу их самих, или
благотворительность в отношении к другим - и это, буквально, как
бы можно было действовать и нам на их месте, или,
символически, как то приличествует Пророкам.
XXII) Читая описание таковых деяний, люди, не знакомые
с чужими обычаями, почитают оные предосудительными, если
только авторитет действовавших лиц не удерживает их; между
тем, они не замечают, что и в их собственном поведении, в их
супружестве, пиршествах, в одеянии и во всяком другом роде
жизни и обычаях другие люди и в другое время нашли бы
много предосудительного. Такое безконечное разнообразие
человеческих обычаев подало даже повод некоторым, так сказать,
полусонным людям, кои не были усыплены совершенно
глубоким сном глупости, но и далеки были от бодрственного
состояния людей мудрых, — подало, говорю, повод заключить,
что нет ничего справедливого в самом себе, но что каждый
народ собственные свои обычаи почитает справедливыми.
Ежели, говорят они, обычаи народов различны, а справедливость
должна быть неизменна и одинакова, то явно, что
справедливости нет нигде. Но к посрамлению их недальновидности
довольно сказать, что правило «чего не хочешь себе, того
другому не делай» при всем разнообразии народных обычаев везде
остается неизменным. Приложи это правило к обязанности
любить Бога и уничтожишь все безнравственное, приложи к
долгу любить ближнего, и падет все преступное. Например,
никто не желает осквернять своего жилища, следовательно,
никто не должен осквернять и храма Божия, то есть себя
самого. Никто не желает, чтобы ему кто-либо вредил,
следовательно, никто и сам не должен никому вредить.
XXIII) По низложении тиранства похоти, любовь царствует
над всем по справедливейшим законам, то есть, повелевает лю-

Христианская Наука
141
бить Бога ради Бога, а себя и ближнего ради Бога же. А посему
при всякой фигуральной речи должно соблюдать то правило,
чтобы читаемое место разсматривать со всем вниманием
дотоле, доколе можно будет истолковать оное в пользу царства
любви. Если какое место прямо и собственно выражает любовь, то,
тем более, нет нужды почитать оное иносказательным.
XXIV) Когда какое-либо изречение Писания содержит в
себе заповедь, возбраняющую разврат или злодеяние или
внушающую что-нибудь благопотребное и благодетельное для
ближних, то оно всегда должно быть принимаемо в
собственном смысле. Напротив, всякое изречение, предписывающее,
по-видимому, нечто худое или преступное и возбраняющее
благотворительность или правильное попечение о
собственной выгоде, должно изъяснять в смысле высшем. Так
говорится: «Аще не снесте Плоти Сына Человеческого, ни пиете Крови
Его, живота не имате в себе»129. По-видимому, здесь
предписывается нечто неестественное и даже ужасное, но по сему
самому и не должно понимать сих слов таким грубым образом, а
разуметь возвышеннее и духовнее130. Писание говорит также:
«Аще убо алчет враг твой, ухлеби его; аще ли жаждет, напой
его»т. Нет сомнения, что здесь предписывается
благотворительность ближнему; но в последующих словах «сие бо творя,
углие огненно собиравши на главу его» внушается, по-видимому,
зложелание ближнему. Нисколько не сомневайся, что
последние слова сказаны фигурально и, хотя можно изъяснять их
двояко, то есть и к вреду, и к пользе ближнего, но любовь
должна заставить тебя отнести их к благотворительности, то есть
под огненным углем ты должен разуметь не иное что, как жгу-
1ВИн.6,53
130 Facinus vel flagitium videtur iu bere. Figura ergo est, praecipiens passioni dominicae
esse communicandum et suaviter atque utiliter recondendum in memoria, quod pro
nobis саго eius с rue i fixa et vulnerata sit.
'"Рим. 12.20

142 Блаженный Августин, епископ Иппонский
чие стоны раскаяния, исцеляющие гордость врага и
заставляющие его соболезновать, что он сделался неприятелем такому
человеку, который помогает ему в бедности его. Равным
образом, когда говорит Господь: «Любяй душу свою, погубит ю»пг,
не должно думать, что Он запрещает человеку попечение о
самом себе, по которому каждый должен сохранять свою душу.
Слова «погубит ю» сказаны фигурально; они внушают, что
каждый должен оставить или переменить настоящий образ
действования души, образ превратный и плотской, по
которому душа прилепляется к временному и не ищет вечного. У Си-
раха написано: «Даждь благочестивому и не заступай грешни-
ка»т. Вторая часть сего текста возбраняет, по-видимому,
благотворительность, ибо говорится: «не заступай грешника».
Посему слово «грешник» должно разуметь иносказательно,
вместо слова «грех», и смысл будет такой: не делай его греха.
XXV) Но случается, что люди, стоящие на высшей степени
духовной жизни или только так думающие о себе, почитают
иносказательным все то, что предписывается людям, стоящим
еще на низших степенях сей жизни. Так, например,
решившийся вести безженную жизнь и скопивший себя (духовно)
ради Царствия Небесного, может утверждать, что все,
сказанное в Св. Писании о любви мужа к жене и о подчинении сей
последней первому, должно принимать не буквально, а
иносказательно; также, кто решился не выдавать дочь свою замуж,
тот слова Писания: «Выдай дщерь, и будеши совершивый дело
велико»1* станет изъяснять в смысле переносном. Посему, в
числе прочих правил мы должны помнить, еще и то, что Св.
Писание иное предписывает всем вообще, а иное, в частности,
известным только людям; дабы таким образом доставить
здравие не только всем вообще, но и дать врачевство против час-
132 Ин. 12,25
'"Сир. 12,4
1И Сир. 7, 27

Христианская Наука
143
тичной слабости каждого человека порознь. Ибо чего нельзя
перенести в другой, высший круг, то должно быть лечимо в
своем круге.
XXVI) Равным образом, не должно думать, что некоторые
поступки, о коих говорится в Ветхом Завете иносказательно
или собственно, и кои, по состоянию тогдашних времен, не
были ни безнравственны, ни преступны, можно было бы
ввести в употребление и в настоящее время. Так может думать
разве тот, в ком господствует похоть, и кто ищет защиты для нее в
самом Св. Писании, которое должно истреблять ее. Такой
несчастливец не понимает, что о подобных поступках для того и
повествуется в Писании, дабы здравомыслящие люди знали,
что и отвергаемый в их время обычай может иметь хорошую
сторону, и обычай, наблюдаемый у них, может быть
предосудителен, если взять во внимание там — чистую любовь, а здесь
- похоть действующих лиц.
XXVII) В самом деле, иной в те времена мог пользоваться
многими женами целомудренно, а другой ныне не может
пользоваться и одною без сладострастия. И я более одобряю того,
кто пользовался плодородием многих жен ради высшей цели,
нежели того, кто довольствуется одною женою ради нее самой.
Ибо в первом случае имеется в виду потребность, сообразная с
обстоятельствами и духом времени, в последнем -
насыщается только страсть к временным удовольствиям. Почему те,
коим по невоздержанию их дозволил Апостол иметь каждому
свою жену, пред Богом гораздо ниже тех, кои хотя имели
многих жен, но при сообщении с ними имели ввиду одно только
рождение детей, подобно тому, как благоразумный при
употреблении пищи и пития имеет ввиду одно здоровье тела. И
если бы пришествие Господа застало Ветхозаветных
праведников в живых, то они первые скопили бы себя духовно,
(нечувственно) ради Царствия Небесного, поелику тогда время уже

144 Блаженный Августин, епископ Иппонский
было не разметать, а собирать камение™. Ибо нетрудно
оставить то, чем обладаем без пристрастия. Притом и в
ветхозаветное время люди знали, что излишняя невоздержность в
супругах есть злоупотребление. Это свидетельствуют слова Товии,
который по соединении с женою говорит: «Благословен ecu,
Боже отец наших, и благословенно Имя Твое святое и славное во
веки, да благословят Тя небеса и вся создания Твоя. Ты сотворил
ecu Адама и дал ecu ему помощницу Еву... Ныне, Господи, не блу-
додеяния ради аз поемлю сестру мою сию, но по истине: повели
помиловануми быти»136.
XXVIII) Несмотря на сие, сладострастные люди,
предающиеся студодейству со многими женами или имеющие одну,
но преступающие меру, потребную для рождения детей, и
увеличивающие гнусность необычайной невоздержности
совершенно безстыдным дозволением себе какой-то рабской
свободы - сии люди почитают несбыточным, чтобы древние мужи
умеренно пользовались многими женами и имели в виду при
сем одну только сообразную со временем потребность -
родить детей. Ибо, по их мнению, никак нельзя соблюсти при
многих женах того, чего они сами, подавляемые любострасти-
ем, не соблюдают даже при одной.
XXIX) Но такие люди, пожалуй, могут сказать еще и то, что
не следует хвалить и почитать людей святой и непорочной
жизни, потому что сами они во время похвал и честей, напы-
щаются гордостию, и бывают тем жаднее к пустой славе, чем
чаще и более язык лести сплетает им похвалы. Такая гордость
делает их столь легкомысленными, что всякий ветер молвы,
попутный ли то, или противный, вовлекает их в какую-нибудь
пучину нечестия или даже повергает и разбивает о камни
преступлений. Но, возлюбленный, положим, что для тебя тяжко и
'" Еккл. 3, 5
'* Тов. 8. 5-7

Христианская Наука
145
трудно, с одной стороны, не обольщаться приманкою славы, с
другой - не чувствовать скорби от поношений — только по
себе самому не суди о других. Вспомни, что апостолы
подвергались тому и другому искушению, ибо были и прославляемы
верующими, и хулимы противниками; однако же они не над-
мевались, когда люди превозносили их, и не унывали духом,
когда презирали их. Посему, как Апостолы, по
обстоятельствам времени пользовавшиеся хвалою, не делались худшими,
так и Ветхозаветные мужи, пользуясь женами, по обычаю и
потребностям времени, не предавались похоти, коей
неверующие сему служат, как рабы.
XXX) И сим-то объясняется то, что Ветхозаветные
праведники не почитали за стыд питать постоянное негодование на
своих сыновей, когда узнавали, что сии делали покушение на
их жен и наложниц или и сообщались с ними, как это иногда
случалось. Между тем, Давид, претерпевший от своего
нечестивого и непокорного сына подобное поругание, не только
равнодушно перенес оное, но и горько оплакивал смерть сего
неистового сына137. Ибо не чувство плотской ревности и
собственной обиды, но мысль о грехах сына тяготила сердце сего
родителя. Потому-то в случае победы Давид запретил
умерщвлять Авессалома, дабы по укрощении его дать ему
возможность покаяться; но как сего не случилось, то Давид горько
плакал - не о том, что лишился сына, но о том, сколь тяжким
наказаниям должна подвергнуться душа, столь преступная и
отцеубийственная. Ибо, прежде сего, смерть другого сына,
который вовсе не был виновен, и болезнь коего сильно печалила
отцовское сердце, Давид однако же не оплакивал.
XXXI) Следующее обстоятельство также доказывает, сколь
умеренно и воздержно мужи древние обходились с женами.
Когда тот же Давид, увлеченный пылкостью возраста и вре-
572Цар. 18,33

146 Блаженный Августин, епископ Иппонский
менным благополучием, воспламенился непозволенною
страстью к некоторой женщине и вследствие сего приказал
умертвить мужа ее, то осужден был, как известно, Пророком,
который, пришедши к нему с намерением обвинить его во
грехе, предложил притчу об одном бедняке, у коего богатый,
несмотря на то, что имел многих овец, отнял для угощения
пришедшего к нему гостя единственную овцу. Раздраженный
Давид произнес смертный приговор над богачом и повеление
вознаградить бедного за овцу вчетверо. Таким образом, Царь,
учинивший преступление в полном сознании, осудил сам
себя, не зная того. И когда Пророк объяснил ему притчу и
возвестил Божие наказание, то он очистил свой грех строгим
покаянием. В сей притче, однако же, означено было только
прелюбодеяние отьятием овцы бедного соседа; об умерщвлении
же мужа или о том, что бедняк, имевший одну овцу, был убит,
умолчано, чтобы Давид определил себе наказание за одно
только прелюбодеяние. Отселе для проницательных видно,
как умеренно сей Царь пользовался многими женами, когда и
за одну согласился наказать сам себя. Плотское вожделение в
Давиде было не господствующим, а случайным; почему и
обличитель — Пророк — назвал непозволенную страсть гостем;
не сказал, что овца бедного употреблена была для стола Царю,
но гостю. Напротив, в сыне Давидовом Соломоне сия страсть
не была уже случайною подобно гостю, но господствовала в
нем, как царица, о чем и Св. Писание упоминает, называя
Соломона женолюбивым138. Впрочем, и Соломон в начале
царствования пламенно желал мудрости, которую он приобрел
духовною любовью, а утратил через любовь плотскую.
XXXII) Итак, хотя все, или почти все деяния, описываемые
в книгах Ветхого Завета, должны быть принимаемы не только
в собственном, но и в иносказательном смысле, однако же,
если читатель найдет описание какого-либо действия ублажа-
ЗЦар. 11, 1-2

Христианская Наука
147
емых в Писании лиц в собственном смысле, которое будет
несообразно с поведением благочестивых Христиан, по
пришествии Спасителя исполняющих Божественные заповеди, то он
должен открывать здесь только прообразуемое, самого же
действия не поставлять правилом для настоящего времени.
Ибо из того, что в древние времена происходило иногда даже
по долгу, ныне иное не может совершаться без страсти.
XXXIII) Если же случится читать о каких-либо
прегрешениях великих людей, то, хотя читатель и может открывать в оных
некоторое преобразование будущего, при всем том,
собственное значение неправых поступков должно вразумлять его в
том, чтобы он никогда не дерзал превозноситься правотою
своих собственных дел и презирать других как грешников,
видя, что и великие мужи подвергались бурям, коих должно
остерегаться, и претерпевали кораблекрушения, кои должно
оплакивать. Грехопадение великих мужей для того и описаны,
чтоб мы непрестанно и со трепетом памятовали слова
Апостола: «Темже мняйся стояти да блюдется, да не падет»™. И вот
почему на каждой почти странице Св. Писания внушается нам,
что Бог гордым противится, смиренным же дает Благодать.
XXXrV) Итак, всего более должно вникать в то, собственная
или иносказательная та речь, которую мы стараемся понять.
Ибо, ежели мы найдем, что она иносказательная, то при
помощи правил о предметах, изложенных мною в первой книге,
нам легко будет разематривать ее, так сказать, со всех сторон,
доколе мы не дойдем до истинного смысла, особенно, когда
присовокупится к сему навык, подкрепляемый истинным
благочестием. А как отличать иносказательную речь от
собственной, этому помогут правила, о коих я говорил выше. Когда
откроется род речи, то откроется вместе и то, что иносказание,
'» 1 Кор. 10, 12

148 Блаженный Августин, епископ Иппонский
составляющее оную, взято или от сходства подобных между
собою вещей, или от таких вещей, кои соприкасаются одна к
другой по некоторой только близости.
XXXV) Поелику же предметы, между собою подобные,
могут иметь сходство во многих отношениях, то не должно
думать, чтобы вещь, имеющая в известном месте по некоторому
сходству то или другое значение, имела то же самое и во
всяком другом месте. Так, например, Господь употребил одно и
тоже слово «квас» и в смысле обличения, когда говорил «не о
хлебехрех вам внимати, но от кваса фарисейска»ш, и в смысле
одобрения, когда сказал: «Подобно [Царствие Небесное] есть
квасу, его же приемши жена, скры в сатех триех муки, дондеже
вскисевсе»ш.
XXXVI) О разности значения слов должно заметить, что ее
два вида, а именно: известная вещь может означать то или
другое так, что сии значения будут или совершенно противны
(contraria) одно другому, или только различны (diversa) между
собою. Значения бывают противоположны, когда
какая-нибудь вещь по известному сходству принимается то в хорошую,
то в худую сторону,- как, например, квас, о котором
упомянуто выше. Точно также лев означает и Христа, когда говорится:
«Се победил есть лев, иже сый от колена Иудова, корень
Давидов»1*2, и искусителя, когда написано: «...супостат ваш диавол,
яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити»т. Подобным
образом змий принимается и в хорошую сторону: «Будите убо
мудри яко змия»ш, и в худую: «Змий Еву прельсти лукавством
,40Мф. 16,11
141 Лк. 13,21
142 Откр. 5, 5
|4) 1 Пет. 5, 8
144 Мф. 10, 16

Христианская Наука 149
своим»1*5. Хлеб принимается также и в хорошую сторону: «Аз
есмь хлеб животный, иже сшедый с небесе»146, — и в худую:
«Хлебом сокровенным в сладость прикоснитеся»147. Есть много и
других примеров сего рода. Приведенные мною места такого
свойства, что их значение не подлежит никакому сомнению
(ибо для примера должно приводить только то, что ясно); но
есть и такие места, при чтении коих не совсем видно, в какую
сторону они должны быть понимаемы. Таково следующее: «Яко
чаша вруце Господни, вина нерастворена исполнь растворения, и
уклони от сея в сию; обаче дрождие его не истощися»149. Не вдруг
увидишь, что разуметь здесь под чашею - гнев ли Божий, не
простирающийся до последней степени наказания, то есть не
распространяющийся на дрождие149, — или благодать Св.
Писания, перешедшую от Иудеев к язычникам, ибо сказано «уклони
от сея в сию», хотя в то же время у Иудеев остались еще обряды,
плотским образом ими понимаемые,— «дрождие его не
истощися». А что одна и та же вещь может иметь не противные, а
только различные значения, примером сего служит вода,
означающая и народ, как можно видеть в Апокалипсисе, и Духа Свята-
го, как в сем тексте: «Реки от чрева его истекут воды живы»150.
Если сие слово имеет и другие какие значения, то они
угадываются смотря по месту, в котором оно употребляется.
XXXVII) Равным образом, и другие предметы не отдельно и
сами по себе, но в связи с другими словами, могут иметь не
только два, но иногда и многие различные значения, коих
смысл определяется самым их положением, как видно из
предыдущего примера.
145 2 Кор. 11,3
144 Ин. 6, 51
'"Притч. 9, 17
148 Пс. 74, 9
14' Дрожжи
|ИИн.7,38

150 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Если значение предмета определено в каком-нибудь месте
ясно, то такими местами должно пользоваться для изъяснения
мест темнейших. Так, выражение «щит» в словах, сказанных
Богу: «Пришли оружие и щит, и востани в помощь мою»1", не
может быть лучше объяснено, как чрез снесение со
следующим местом: «Господи, яко оружием благоволения венчал ecu
нас*152. Однако, не во всяком месте, где щит употребляется в
смысле некоторого охранительного орудия, должно под ним
разуметь только благоволение Божие. Ибо, например,
сказано: «Восприимше щит веры, в немже возможете вся стрелы
лукавого разжженныяугасити»153. И опять, при изображении
духовных оружий не должно понятие веры соединять с одним
только щитом, ибо в другом месте упоминается еще о броне
веры: «Оболкшеся в броню веры и любве»15* и проч.
XXXVIII) Если одни и те же слова Св. Писания дают не
одну мысль, но две или более, между тем неизвестно, какой
именно смысл давал им сам Писатель, в таком случае не будет
никакой опасности другими местами Писания определить
такой смысл, который более подходит к истине. Конечно,
испытующий Божественные глаголы, всеми мерами должен
стараться отыскать подлинное намерение самого Писателя, чрез
которого Дух Святый изрек сии глаголы, но если он не
постигнет его, то может из разсматриваемых слов извлечь и другую
мысль, лишь бы только сия мысль не противоречила правой
вере и подтверждалась ясными свидетельствами Св. Писания.
Ибо, может статься, что сам Писатель в изъясняемых нами
словах видел и эту мысль. По крайней мере, Дух Божий,
действовавший чрез Писателя, без сомнения, предвидел, что
известная мысль встретится читателю или слушателю и даже,
151 Пс. 34, 2
'" Пс. 5,13
'» Еф. 6,16
|М 1 Фес. 5, 8

Христианская Наука
151
может быть, промышлял о том, чтоб она встретилась,
поскольку и она есть мысль, основанная на истине. И что может быть
более достойно важности Св. Писания и премудрости
промысла Божия, его давшего, как не то, чтобы одни и те же слова
могли быть понимаемы и изъясняемы посредством различных
способов, за достоверность коих ручалось бы то же самое
Писание в других своих местах, более ясных и определенных?
XXXIX) Если же где невозможно будет открыть истинного
смысла посредством ясных свидетельств Св. Писания, в таком
случае остается объяснять известное место, призвавши в
помощь разум, хотя бы открытый смысл был и не тот, какой,
может статься, имел изъясняемый нами Писатель. Впрочем, это
средство - объяснять тексты содействием одного разума -
опасно, гораздо безопаснее держаться Св. Писания, которое
само собою всегда может предохранять нас от противоречий
или, если впадем в оные, дать нам в самом же себе средства к
соглашению их.
XL) Между тем, ученые не должны забывать, что наши Св.
Писатели употребляли все роды выражения, известные у
Грамматиков под Греческим названием тропов и притом гораздо
разнообразнейших и в большем обилии, нежели, как могут
думать или верить те, которые не знают наших Св. Писателей и
узнали сии тропы от одних только светских учителей.
Знакомые с тропами легко находят их и в Св. Писании, и нередко
пользуются ими к уразумению оного. Не место здесь
преподавать незнающим правила тропов, дабы не показалось, что я учу
Грамматике. Советую изучать сию науку у других наставников,
хотя и я со своей стороны, говоря во второй книге о
необходимости знания языков, предложил несколько замечаний об
изучении Грамматики. Ибо буквы, от которых самая Грамматика
получила свое название (Греки называют буквы γράμματα),
суть самые употребительные знаки звуков членораздельного
языка, которым говорим. В священных книгах есть не только

152 Блаженный Августин, епископ Иппонский
примеры тропов, но встречаются даже и названия некоторых
из них, например, аллегория, загадка, притча. Замечу здесь, что
почти все те тропы, коим, говорят, будто бы научают одни
свободные науки, встречаются и в речах людей, не слушавших
никакой науки, встречаются в самом обыкновенном,
простонародном языке. Кто не говорит: «Цвети так»11ЪЬ А это троп,
называющийся метафорою. Кто не называет рыбницею (piscina)
или рыбною сажалкою такое водохранилище, которое не
имеет рыб и сделано не для рыб, но от рыб получило название? А
это опять троп, называющийся катахрезисом.
XLI) Слишком долго будет перечислять все тропы
обыкновенные, ибо в простонародном языке употребляются даже и не
совсем обыкновенные тропы, означающие совсем другое,
нежели что говорят самые слова, например: ирония и антифраз.
Но ирония самым произношением показывает, что она хочет
сказать, например, когда человеку, делающему что-нибудь
худое, говорят: «Хорошо ты делаешь!» Напротив, чтобы антифраз
означил совсем иную мысль, нежели какую показывают слова,
для сего недостаточно тона или произношения, а надобно,
чтобы сей троп или имел свои особые слова, в которых
коренное значение противоречит производному (например, роща
называется lucus от luceo «свечу», между тем, как она нисколько
не светит), или чтобы употребление давало словам двоякое
значение: одно - прямое, обыкновенно употребляемое, а
другое - противоположное (например, когда мы хотим взять
какую-нибудь вещь в таком месте, где ее нет, и нам отвечают:
«Тамэтого оченьмного (abundat)», или, наконец, нужно, чтобы
прибавочные слова объясняли, что речь нашу должно
понимать в противную сторону (например: «Берегись его, ибо он
человек добрый!») Какой простолюдин не употребляет подобных
оборотов речи, хотя он нисколько не знает ни того, какие это
тропы, ни даже того, что такие обороты называются тропами?
"s Sic floreas

Христианская Наука
153
Но, как бы то ни было, только познание тропов необходимо
при разрешении неоднозначностей, встречающихся в Св.
Писании. Ежели из слов, в собственном значении взятых,
выходит смысл несообразный, то нужно вникнуть, не употреблен
ли такой или другой троп в изречении, которого мы не
понимаем. Этим способом объяснено много такого, что прежде
казалось темным.
XLII) Некто Тихоний, с неопровержимою силою писавший
против Донатистов, потому что сам был Донатист, человек,
между тем, самого неприязненного духа в тех местах, где он не
хотел оставить совершенно мнение сих еретиков, написал
книгу под названием «Книга Правил». В этом сочинении он
изложил семь правил, кои, по его мнению, должны быть как бы
ключами к открытию сокровенностей Св. Писания. Первым
правилом полагает он правило о Господе и Его теле156; второе
- о двояком теле (De Domini corpore bipartite) Господа; третье -
об обетованиях и Законе; четвертое — о виде и роде; пятое - о
временах; шестое - о повторении сказанного (De recapitulatione);
седьмое - о диаволе и его теле. Хотя сии правила, будучи
рассматриваемы так, как раскрывает их сочинитель, немало
помогают проникать в сокровенный смысл Св. Писания, однако
же при помощи их не все можно проникнуть, и не все так, как
предписывают сии правила. Напротив, есть много других к
сему средств, которых Тихоний не включил в свое седмерич-
ное число; да и сам он толкует многие места темные, не
употребляя для пособия себе ни одного из своих правил, потому
что ни в одном из них не было нужды. Ибо в приводимых им
местах нет ни одного такого предмета или вопроса, к
разрешению коего можно бы было приложить его правила, например,
изъясняя одно место из Откровения Иоаннова, Тихоний
спрашивает: что должно разуметь под Ангелами седьми Церквей, к
коим повелевается написать, и, после многих и различных
156 De Domino et eius coipore

154 Блаженный Августин, епископ Иппонский
умозаключений, выводит наконец, что под Ангелами
разумеются самые Церкви. В сем чрезмерно плодовитом изследова-
нии своем он не сделал ни малейшего употребления из
собственных правил, хотя у него дело шло о весьма темном
предмете. Довольно одного примера; а собирать все места, кои в
канонических книгах так темны, что их нисколько нельзя
объяснить при посредстве означенных семи правил, было бы
слишком продолжительно, да и не нужно.
XLIII) Между тем, Тихоний, похваляя свои правила,
приписывает им столько, как будто все, что только есть темного в
Законе, т. е. в священных Книгах, можно легко понять,
хорошо уразумев и должным образом употребив сии правила. Так,
в предисловии к своей книге он говорит: «Я почел необходимым
прежде всего (представлявшегося мне) написать книгу правил и
устроить, так сказать, ключи и светильники для тайн закона.
Ибо есть некоторые мистические (mysticae regulae) правила, кои
открывают все глубины Закона и сокровища — для некоторых
невидимые - делают видимыми. Ежели сии правила будут
приняты без зависти, как я сообщил их, то все заключенное
отверзется, и все темное осветится, и каждый, проходящий в
неизмеримом лесу пророчеств, будучи руководим моими правилами, как бы
светлыми путями, избегнет заблуждения». Если бы вместо того,
чтобы говорить «есть некоторые таинственные правила, кои
открывают все глубины Закона», Тихоний сказал, что его
правила открывают только некоторые или, по крайней мере,
многие глубины (recessus) закона; далее - если бы не уверял, что
«все заключенное отверзется», но написал, что многое
откроется, он сказал бы правду и не обманул бы ожидание
читателей, приписав своему - впрочем, полезному и со тщанием
обработанному сочинению - более, нежели сколько позволяет
существо дела. Я со своей стороны почел необходимым
предварить занимающихся науками, чтобы они читали Тихониеву
книгу, как много способствующую к уразумению Св. Писания;

Христианская Наука
155
но, чтобы, вместе с тем, не ожидали от нее того, чего она не
имеет. Ее должно читать с осторожностью не только по
причине некоторых погрешностей, кои сочинитель сделал, как
человек, но особенно по причине того, что он говорит в ней
многое, как Донатист. Покажу теперь кратко, чему учат, и что
внушают эти семь правил.
XLIV) Первое правило говорит о Господе и теле Его. Зная,
что в Св. Писании о главе и теле - т. е. о Христе и Церкви —
говорится иногда в одном и том же лице (ибо не напрасно
сказано верующим «убо Авраате семя есте»157, тогда как семя Авра-
амово одно, т. е. Христос), я не стану долго медлить на этом
правиле касательно того, когда именно в Писании от главы
делается переход к телу или когда от тела к главе, но не
разумеется одно и то же лицо. Например, в следующих словах хотя
говорит одно и то же лицо о себе: «Яко на жениха возложи на мя
венец, и яко невесту украси мя красотою»,™ однако же надобно
еще доискиваться, что именно здесь относить ко главе и что к
телу, т. е. что ко Христу и что к Церкви.
XLV) Второе правило у Тихония о двояком теле Господа; но
это правило не так следовало бы назвать, ибо то не есть на
самом деле тело Господа, которое не пребудет с Господом вечно.
Следовало сказать: о теле Господа истинном и смешанном
(permixto), или о теле действительном и мнимом (simulato), или
употребить другое какое выражение: ибо лицемеры не только
не будут с Господом в вечности, но и теперь уже не с Ним, хотя,
по-видимому, находятся в Его Церкви. Отсюда второе правило
можно бы назвать еще и так: о смешанной Церкви. Сие правило
требует читателя внимательного, ибо бывают случаи, когда Св.
Писание говорит, по-видимому, к тем же самым лицам, к
которым прежде была направлена речь, между тем, как речь об-
157 Гал. 3, 29
1МИс. 61, 10

156 Блаженный Августин, епископ Иппонский
рашается уже к другим, или кажется, что оно говорит об одних
и тех же лицах, между тем, как говорится уже о других. Это
происходит оттого, что те и другие составляют по временному
смешению и участию в таинствах как бы одно тело. Сюда
относятся слова из Песни Песней: «Черна есмь аз и добра (...) яко-
же селения Кидарска, якоже завесы Соломони»159. Не говорит:
«Я была черна, как селения Кидарска, и красива, как завесы
Соломоновы», но говорит о себе и то и другое вместе по
причине временного соединения в одной и той же мреже хороших
и худых рыб160. (Ибо селения Кидарска относятся к Измаилу,
который не будет наследником вместе с сыном свободной)161.
В другом месте, говоря о доброй стороне: «И наведу слепыя на
путь, егоже не видеша, и по стезям, ихже не знаша, ходити
сотворю им; сотворю им тму во свет и стропотная в правая. Сия
глаголы сотворю и не оставлю их»*62. Бог тут же вдруг говорит и
о противной стороне, которая смешана с доброю: «Тии же воз-
вратишися вспять»ш. Сими словами означаются уже другие
лица, а не те, что вначале. Поелику же в настоящем состоянии
и те и другие составляют одно, то и кажется, будто здесь
говорится о тех же самых, о которых говорилось выше; между тем
сии две части не всегда будут составлять одно.
Доказательством тому служит раб, в Евангелии упоминаемый, которого
господин, когда придет, рассечет и подвергнет одной участи с
лицемерами1".
XLVI) Третье правило надписывается об обетованиях и
Законе, которое иначе можно бы назвать «о духе и букве», как я и
назвал оное в книге, написанной мною о сем предмете.
Можно также назвать его «о Благодати и заповеди». Но учение о
'" Песн. 1,4
160 Мф 13,48
161 Быт. 21, 10;Гал.4, 30
'" Ис. 42, 16
'«Ис.42, 17
|ыМф. 24, 51

Христианская Наука
157
Благодати есть, по моему мнению, скорее великий вопрос,
нежели какое-нибудь правило, могущее служить к разрешению
вопросов. Сего то учения о Благодати не понявши, Пелагиане
составили известную ересь или же распространили ее. Тихо-
ний с похвалою трудился над разрешением вопроса о
Благодати, но вполне не изследовал его. Разсуждая о вере и делах, он
говорит, что от Бога даются нам только дела в заслугу веры, но
что самая вера зависит единственно от нас, а не есть дар
Божий. Он не вникнул в слова Апостола: «Мир братии и любовь с
верою от Бога Отца и Господа Иисуса Христа»16*. Впрочем, Ти-
хонию не была известна ересь Пелагиан, которая, родившись
в наше время, заставила нас ревностно защищать против нее
Благодать Божию, яже о Христе Иисусе Господе нашем, и
которая, согласно со словами Апостола «Подобает бо и ересем в
вас быти, да искуснии явлени бывают в вас»166, соделала нас
гораздо внимательнее и деятельнее. Посему мы открыли в Св.
Писании то, чего не заметил Тихоний, менее вникавший в
учение о Благодати и менее заботившийся - именно от того,
что не имел у себя врага, - мы открыли, говорю, что и самая
вера есть также дар Того, Кто каждому уделяет известную меру
оной. В сем смысле сказано некоторым из Христиан: «...Вам
даровася, еже о Христе, не токмо еже в Него веровати, но и еже
по Нем страдати»167. После сего, кто усомнится, что и то и
другое есть дар Божий, когда ясно и внятно слышит, что то и
другое даровася"! Много есть и других свидетельств,
доказывающих ту же самую истину, но я о ней теперь не
распространяюсь; в других же случаях я разсуждал о ней весьма часто.
XLVII) Четвертое правило у Тихония о виде и роде. В этом
правиле сочинитель хочет, чтоб под видом разумели часть, а
под родом целое, коего часть есть то, что Тихоний называет
165 Еф. 6, 23
'"I Кор. 11,19
"'Фил. 1,29

158 Блаженный Августин, епископ Иппонский
видом, например, каждый город в особенности есть часть
всего гражданского мира, соответственно, город у него вид, а все
народы суть род. И действительно, здесь - то есть в
отношении к Св. Писанию — неуместна та утонченность, по которой
Диалектики весьма остроумно спорят еще о том, в чем состоит
разность между частию и видом: неуместна потому, что
Писание равно выражается известным образом не только об одном
каком-нибудь городе, но и о целой области, народе, или
государстве. Я разумею тот образ выражения, что в Писании не
только городам, например, Иерусалиму или другому какому
городу, положим, Тиру или Вавилону, иногда приписываются
такие признаки, кои гораздо обширнее сих городов и более
приличествуют всем народам вообще; но и о целых странах,
например, об Иудее, Египте, Ассирии или другой какой
нации, имеющей многие города, но не составляющей всего
земного шара, а только часть его, говорится нечто такое, что также
превосходит меру сих стран и более приличествует целой
Вселенной, которой они составляют части, или, как говорит Ти-
хоний, - роду, которого они суть виды. (Видовые и родовые
понятия сделались известными даже народу, так что самые
простые люди понимают, что в частности, и что вообще
предписано каким-нибудь Государственным законом). Что сказано
о городах, то же должно разуметь и о людях. Например,
Соломону приписываются такие признаки, кои выше его лица и
кои становятся ясными только в то время, когда мы прилагаем
их ко Христу или Церкви, которой Соломон есть часть.
XLVIII) И о виде в Св. Писании не всегда говорится более
того, сколько ему прилично; то есть ему приписываются или
такие признаки, кои в нем действительно есть, или такие, кои
ему только одному так ясно и могут приличествовать. Но
ежели от вида делается переход к роду, и притом так
нечувствительно, что кажется, будто Св. Писание все еще говорит о виде;
в таком случае читатель должен употреблять самое напряжен-

Христианская Наука
159
ное внимание, дабы не искать того в виде, что лучше и вернее
может быть отыскано в роде. Нетрудно понять, что в
следующих словах Пророка Иезекииля: «Дом Израилев вселися на
земли своей, и оскверниша ю путем своим, и кумирами своими, и
нечистотами своими; и по нечистоте месячная имущия бысть путь
их пред лицем моим; и излиях ярость мою на ня (...), и разсыпах я
во языки и развеях я во страны: по пути их и по начинанию их
судих им»168, - не трудно, говорю, понять, что в сих словах
разумеется тот дом Израилев, о котором Апостол говорит:
«Видите Израиля по плоти»169, т. е. плотской Израильский народ,
сделавший и потерпевший все, описанное Пророком.
Понятно также, что и дальнейшие слова приличествуют тому же
самому народу. Но когда Пророк начинает говорить: «И освящу
имя мое великое, оскверненное во языцех, еже осквернисте среде
их, и уразумеют языцы, яко Аз есмь Господь»170, то читатель
должен тщательно вникать в то, каким образом признаки вида
здесь выходят за пределы сего вида и делается переход к роду.
Ибо далее говорится: «Внегда освящуся в вас пред очима их; и
возму вы от язык, и соберу вы от всех земель, и введу вы в землю
вашу, и воскроплю на вы воду чисту, и очиститеся от всех
нечистот ваших и от всех кумиров ваших, и очищу вас, и дам вам
сердце ново и дух нов дам вам, и отиму сердце каменное от плоти
вашея и дам вам сердце плотяно, и дух мой дам в вас; и сотворю,
да в заповедех моих ходите, и суды моя сохраните и сотворите я,
и вселитеся на земли, юже дах отцем вашим, и будете ми в люди,
Аз же буду вам в Бога, и спасу вы от всех нечистот ваших»171.
Все сие предсказано о Новом Завете, к которому относится не
только Иудейский народ в своем остатке, как об этом негде
написано: «И аще будут людие Израилевы яко песок морский,
"»Иез. 36,17-19
1И 1 Кор. 10, 18
170 Иез. 36, 23
"' Иез. 36, 23-29

160 Блаженный Августин, епископ Иппонский
останок их спасется»172, — но и другие народы, обещанные
отцам древнего Израиля, кои суть также и наши отцы. В сем
никто не усомнится, когда вникнет, что здесь дано обетование
и о купели возрождения, к которой, как видим, призваны
теперь все народы, и что слова Апостола, коими он внушает
превосходство Благодати Нового Завета сравнительно с Ветхим:
«Послание наше вы есте, написаное (...) не чернилом, но Духом
Бога жива, не на скрижалех каменных, но на скрижалех сердца
плотяных»т, - что самые слова сии и содержатся, и выведены
из тех слов Пророка, где он говорит: «Идам им сердце ино и дух
нов дам им, и исторгну каменное сердце от плоти их и дам им
сердце плотяно»™. Ибо сердце плотяное (откуда и Апостол
употребил выражение: «на скрижалех сердца плотяных»)
Пророк захотел отличить от сердца каменного тем, что в нем есть
жизнь и чувство, а жизнью и чувством он означил силу
разумную или духовную. Таким образом, духовный Израиль
составляется не из одного народа, но из всех народов, обещанных
отцам в их семени, которое есть Христос.
XLIX) Посему новый духовный Израиль от древнего
Израиля плотского, состоявшего из одного народа, отличается не
благородством отечества, а новою Благодатью; не
происхождением, а духом и разумением. Между тем, Пророки по
возвышенности своего языка, говоря о древнем или к древнему
Израилю, незаметно и скрытно переходят к новому, и тогда как
они говорят уже о новом или к новому, все еще кажется, будто
пророчествуют о древнем, или к древнему. Такие скрытные
переходы в речах своих Пророки употребляли не оттого, чтобы
хотели по какой-либо неприязни затемнять для нас разум
Писания, но потому, что желали дать нашему разуму целительную
пищу для упражнения. Посему и слова Пророка «...введу вас в
т Ис. 10, 22
"■' 2 Кор. 3, 2-3
174 Иез. II, 19

Христианская Наука
161
землю вашу...» и дальнейшие, где он как бы повторяет
вышесказанное («...вселитеся на земли, юже дох отцем вашим»), мы
должны понимать не плотским образом, как плотской
Израиль, но духовно, как Израиль духовный. Ибо Церковь, не
имеющая скверны или порока, собранная из всех народов и
долженствующая вечно царствовать со Христом, сама есть земля
блаженных, земля живых; сама должна быть почитаема за
наследие, данное отцам, когда по точной и непреложной воле
Божией она была обещана им; поскольку самая
непреложность обетования или предопределения показывает, что сия
земля уже была дана им, хотя в свое время Отцы только еще
веровали, что она им дастся. Так и о самой благодати,
сообщаемой Святым, Апостол говорит: «...не по делом нашим, но по
Своему благоволению и благодати, данней нам о Христе Иисусе
прежде лет вечных, явльшейся же ныне просвещением Спасителя
нашего»175. Благодать назвал он данною, тогда как не было еще
тех, коим она дана; а это потому, что самым распределением и
предназначением Божиим уже было сделано то, что должно
было совершиться в свое время, и, о чем говоря, Апостол
употребил слово «явльшейся». Впрочем, приведенные слова
Пророка можно разуметь и о земле грядущего века, когда будет
небо ново и земля нова, куда нечестивые не вселятся176. И
потому справедливо говорится, что сия земля есть удел, данный
праведным, в коем нечестивые отнюдь не будут участвовать:
ибо сию землю должно также почитать уже данной по тому
самому, что о ней есть непреложное обетование.
L) Пятым правилом Тихоний полагает правило о временах,
дабы с помощью его можно было открывать или, по крайней
мере, делать правдоподобные догадки о сокровенном в Св.
Писании счислении времен. По словам Тихония, сие правило
имеет приложение в двух случаях, т. е. при тропе синекдоха и
175 2 Тим. 1,9-10
176 Опер. 21, 1

162 Блаженный Августин, епископ Иппонский
при так называемых числах законных (legitimis) или
определенных. Синекдоха требует или под частью разуметь целое
или, наоборот, под целым разуметь часть. Так, например,
говоря о Преображении Господа на горе, где в присутствии только
трех учеников лице Спасителя просияло как солнце, а ризы
сделались белы как снег, один Евангелист полагает
Преображение случившимся после известного разговора через восемь
дней, а другой - только чрез шесть177. Явно, что сии сказания
о числе дней не могут быть оба истинны, если не
предположить, что один Евангелист, который говорит «дний осмь»,
принял последнюю часть дня, в которую Господь предсказал свое
Преображение, и первую часть того дня, в который Он
исполнил свое предсказание, за целые и полные два дня; а другой,
употребивший слова «по днех шестых», разумел все дни
полные и целые, но только средние между предсказанием и
Преображением. Подобным способом выражения, полагающего
часть за целое, разрешается вопрос и о времени Воскресения
Христова. Ибо, ежели последней части дня, в который Господь
пострадал, не принять за целый день, присоединив к нему и
предшедшую ночь, а последней части ночи, в которую Он
воскрес, не принять за целый день, присоединив также к ней
последующий воскресный день, то не выйдет трех дней и трех
ночей, в продолжении которых Спаситель, по Его
предсказанию, долженствовал пробыть в сердце земли.
LI) Законными или определенными числами Тихоний
называет числа, преимущественно и чаще других употребляемые
Св. Писателями, каковы: семь, десять, двенадцать и
некоторые другие хорошо известные людям, занимающимся чтением
Писания. Таковые числа определенные, по большей части,
употребляются вместо целого неопределенного времени
вообще. Например, слова «седмерицею днем хвалих Тя»т значат то
,77Лк.9,28-Мф. 17, 1
178 Пс. 118, 164

Христианская Наука
163
же, что и «выну хвала Его во устех моих».179 То же можно
разуметь, когда числа помножаются или на десять — как семьдесят,
семьсот (откуда и семьдесят лет Иеремииных180 можно
принимать духовно за все время, в которое Церковь находится между
язычниками), или сами на себя — как десять, помноженные на
десять, составляют сто, двенадцать на двенадцать — сто сорок
четыре, число означающее всецелое общество святых
(universitas sanctorum) в Апокалипсисе181. Из сего последнего
обстоятельства видно, что числами должны быть разрешаемы
не одни только вопросы, касающиеся времени, но что
значение их гораздо обширнее и может быть приложимо ко многим
предметам. Ибо означенное число в Апокалипсисе относится
не ко времени, а к людям.
LII) Шестое правило Тихоний называет повторением или
возвращением к прежде сказанному (recapitulatio) - правило,
в темноте Писания довольно зорко сочинителем найденное.
Ибо есть места, в коих предметы, по-видимому, следуют в
порядке времени и раскрываются в непрерывной связи, а, между
тем, в самой вещи повествование скрытно возвращается к
тому, что прежде было опущено. Ежели в подобных случаях не
руководствоваться означенным правилом, то легко можно
впасть в заблуждение. Так в книге Бытие сказано: «И насади
Господь Бог рай во Едеме на востоцех, и введе тамо человека, его-
же созда. Ипрозябе Бог еще от земли всякое древо красное в
видение и доброе в снедь»т. По-видимому, здесь говорится, что
окончательное насаждение рая совершено уже после того, как
Бог ввел сотворенного им человека в рай; а, между тем, Св.
Писатель, упомянув кратко о том и другом, т. е. что Бог
насадил рай и ввел в него сотворенного человека, возобновляет
'" Пс. 33, 1
1Ю Иер. 25, 11
'" Огкр. 7, 4
1,2 Быт. 2, 8-9

164 Блаженный Августин, епископ Иппонский
только повествование и дополняет то, что прежде опустил, а
именно, описывает подробнее, каким образом был насажден
рай: Бог произвел, говорит он, «еще от земли всякое древо
красное в видение и доброе в снедь», потом, следуя далее, прибавляет:
«и древо жизни посреде рая, и древо еже ведети разуметельное
доброго и лукавого». Потом описывает реку, которая напаяла
рай и разделялась на четыре источника, что также относится к
устроению рая. Наконец, описав рай, Бытописатель повторяет
то, что уже сказал, но, что в порядке творения следовало за
устроением рая, то есть говорит о введении человека в рай: «И
взя Господь Бог человека, егоже созда, и введе его в рай
сладости»1". Ибо прежде рай был устроен, и потом уже введен в него
человек, как показывает теперь самый порядок вещей, а не
наоборот - не прежде введен человек, и потом устроен рай, как
можно бы подумать с первого взгляда, если не предположить
здесь повторение (recapitulatio), по которому повествователь
возвращается к тому, что прежде опустил.
LUI) Далее, в той же книге Бытия, по исчислении
поколений сынов Ноевых, сказано: «Сии сынове Хамовы в племенех
своих, по языком своим, в странах своих и в народех своих»ш. По
исчислении сынов Симовых также говорится: «Сие сынове Си-
мовы, в племенех своих, по языком их (secundum linguas suas) в
странах их и в народех их». Наконец, обо всех вообще
прибавляется: «Сия племена сынов Ноевых по родом их, по языком их.
От сих разсеяшася острови языков на земли по потопе. И бе вся
земля устне едине, и глас един всем»1*5. Сии последние слова: «И
бе вся земля устне едине, и глас един всем»,— т. е. был один язык
у всех - показывают, будто и в то время, когда народы были
уже разсеяны по земле и даже по островам, у всех был один
общий язык. Но это, очевидно, противоречит предыдущим
"' Быт. 2, 15
184 Быт. 10, 20
""Быт. 10,31- 11, 1

Христианская Наука
165
словам, где сказано: «вплеменехсвоих, по языком своим (secundum
linguas suas)». Писатель не сказал бы, что каждое племя,
составляя отдельный народ, имело свой особый язык, если бы у
всех племен был один общий язык. Следовательно, слова «и бе
вся земля устне едине, и глас един всем» составляют ни что иное,
как незаметное возобновление повествования, сделанное для
объяснения того, как один и тот же язык разделился на
многие. Потому непосредственно за сими словами повествуется и
о построении той башни, за которую суд Божий посрамил
гордость племен смешением языков; а после этого и народы раз-
сеялись на земле уже «по языком своим».
LIV) Иногда повторение в повествовании (или
возвращение к прежде сказанному) бывает еще темнее и незаметнее,
нежели в приведенных нами примерах. Так в Евангелии
Господь говорит: «В оньже день изыде Лот от Содомлян, одожди
камык горящ и огнь с небесе и погуби вся. По тому же будет и в
день, в оньже Сын человеческий явится. В той день, иже будет на
крове, и сосуди его в дому, да не слазит взяти их: и иже на селе,
такожде да не возвратится вспять. Поминайте жену Лото-
ву»1*6. Ужели в самый день явления Господа должно исполнять
сии слова Спасителя «да не возвратится вспять», т. е. не станет
изследовать свою прошедшую жизнь, с которою он уже
навсегда расстался? Напротив, не теперь ли, то есть в
продолжении настоящего временного бытия на земле,
преимущественно должно вникать в нее, дабы, когда явится Господь, каждый
получил мзду, по мере того, что он исполнил, и что пренебрег?
Между тем, поскольку сказано «в той день», то можно бы
подумать, что повеление Спасителя надлежит исполнять именно
в тот день, когда явится Господь, если не предположить здесь
вышесказанного правила о повторении и не призвать в
помощь другого места Св. Писания, в котором еще во времена
Апостолов говорилось: «Дети, последняя година есть»(\ Ин.2,18).
186 Лк. 17,29-32

166 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Следовательно, под выражением «той день», в который нужно
исполнять вышеозначенные слова Спасителя, разумеется все
продолжение времени проповеди Евангелия даже до
последнего явления Господа, ибо и самое явление Господа относится
к сему же времени, которое окончится в день суда.
LV) Седьмое и последнее правило у Тихония есть о диаволе и
его теле. Ибо диавол есть глава нечестивых, составляющих
некоторым образом тело его и вместе с ним долженствующих
отойти в огнь вечный, подобно как Христос есть глава Церкви,
которая есть Его тело, имеющее пребывать с Ним в вечном
царстве славы. Следовательно, как при первом правиле,
которое Тихоний назвал «о Господе и Его теле», нужно быть
внимательным, дабы в тех случаях, где Писание говорит о Господе и
Его теле в одном лице, понять, что приличествует главе и что
телу, так равно потребно такое же внимание и при последнем
правиле. Ибо иногда говорится о диаволе нечто такое, что
приличествует не столько ему, сколько его телу, которое
составляют не те только, кои самым очевидным образом
находятся вне Церкви, но и те, кои принадлежа диаволу, до
времени считаются в Церкви, пока каждый оставит настоящую
жизнь или пока плевелы последнею лопатою отделятся от
пшеницы. Так следующие слова Исайи: «Како спаде с небесе
денница восходящая заутра»187 и пр., сказанные к одному и тому
же лицу или о том же лице под видом Царя Вавилонского,
заставляют разуметь диавола; однако же, в дальнейших словах:
«сокрушися на земли, посылаяй ко всем языком» — не все
приличествует диаволу, как главе. Ибо, хотя диавол посылает своих
служителей или ангелов ко всем языком, однако о землю
разбился не сам он, но его тело; сам же он сокрушается разве
только потому, что находится в своем теле, которое гибнет яко
прах, его же возметает ветр от лица земли.
LVI) Все вообще правила Тихониевы, исключая одно (об
обетованиях и законе), учат тому, как под одним разуметь дру-
'"Ис. 14, 12

Христианская Наука
167
roe, т. е. как понимать язык или речь, выраженную тропами;
но этот язык, по моему мнению, гораздо обширнее и
разнообразнее всяких правил науки. Ибо везде, где одно говорится, а
другое разумеется, - везде там есть язык тропов, хотя в науке
говорить (риторике), может быть, нет даже названия того или
иного тропа. Ежели тропы употребляются так, как
употребляет их принятое обыкновение, то разсудок без труда следует за
ними; но если они отступают от обыкновенного
употребления, то разсудок наш затрудняется, и мы понимаем их - один
более, другой менее, потому что и самые умственные
дарования сообщаются людям от Бога одному в большей, а другому в
меньшей мере. Посему, встречаются ли слова собственные, о
коих я рассуждал выше, в которых предметы должны быть
понимаемы так, как выражают их слова собственные;
встречаются ли выражения переносные, т. е. язык тропов, в коих одно
должно разуметь из другого, и о коих я, кажется, достаточно
сказал теперь, - в обоих случаях надобно внушать любителям
священных письмен, чтобы они старались узнавать в Писании
не только разные образы выражения, не только тщательно
наблюдали, какие оно обыкновенно употребляет обороты речи,
говоря о том или другом предмете, и твердо содержали их в
памяти; но - самое важное и весьма необходимое дело —
надобно убеждать их, чтобы они молили Бога, да даст им ум разу-
мети Писание. Ибо в том же Писании, коим они стремятся
заниматься, сказано: «Яко Господь дает премудрость, и от лица
Его познание и разум»т. От Него и самое стремление к
упражнению в слове Божием, если только оно сопровождается
духом благочестия. Но довольно о знаках в отношении к словам.
В следующей книге остается мне изложить свои - какие
Господь подаст - мысли о том, как найденный смысл Писания
сообщать другим.
"* Притч. 2,6

Книга Четвертая,
содержащая в себе наставления
церковному оратору
[Настоящее творение мое, надписывающееся «О Науке
Христианской», я разделил некоторым образом на две
части. Ибо после предисловия, составляющего у меня ответ
тому, кто вознамерился бы порицать мой труд, я, между
прочим, говорю о том, что существует два предмета, коими
ограничивается ученое занятие (tractatio) Св. Писанием: способ
находить истинный смысл Писания и способ сообщать или
излагать сей смысл другим (modus proferendi). Сначала изсле-
дуем способ как находить, а потом - как сообщать найденный
смысл. Поскольку же о способе находить смысл Писания я
уже сказал довольно и написал три свитка (volumina), то
теперь, при помощи Божией, скажу несколько слов о способе
сообщать или выражать найденный смысл, дабы, если можно,
все остальные предметы изследования моего вместить в одной
книге и целое сочинение ограничить четырьмя свитками.
II) Впрочем, предварительно советую моим читателям не
ожидать от меня, чтобы я стал здесь излагать те правила
Риторики, коим сам учил и учился в школах светских; не потому,
чтобы сии правила были вовсе безполезны, но потому, что и
П

Христианская Наука
169
пользу, и самые правила ораторского искусства надлежит
изучать особо; наставления же в них - коего нет ни в настоящем и
ни в каком-либо другом из моих сочинений - вы можете
требовать не от меня, а от иного доброго писателя, который,
может статься, более имеет у себя досужего времени, нежели я.
III) Вообще говоря, правила Риторики нужны и полезны;
ибо, если Риторика есть искусство убеждать других и в
истинном, и в ложном, то кто отважится утверждать, будто истина в
руках защитников своих должна оставаться безоружною
против лжи? Кто станет требовать, чтобы люди, силящиеся
убедительно доказывать ложные предметы, умели в самом
вступлении к своим речам сделать слушателя или благосклонным, или
внимательным, или понятливым, а защитники истины,
напротив, не знали бы такого искусства? Чтобы в повествовании
первые излагали ложь кратко, ясно, правдоподобно, а
последние, напротив, рассказывали бы самую истину так дурно, что
слушать их было бы скучно, понимать трудно, а потому и
верить им неохотно? Чтобы защитники лжи в изследовании умели
ложными доводами опровергать истину и незыблемо
утверждать ложь, а защитники истины не были в состоянии ни саму
истину защищать, ни ложь опровергать? Чтобы в заключении,
наконец, одни, силою слова двигая и увлекая сердца
слушателей в заблуждение, умели то приводить их в ужас и повергать в
уныние, то вливать отраду и пламенно увещевать, а другие
дремали бы над истиною, будучи ленивы и холодны к защите
оной? - Кто, говорю, захочет так немудро мудрствовать?
Напротив, если наука витийства стоит по природе своей
как бы посреди двух крайностей, оказывая большую силу
убеждения как в ложных, так и в правильных понятиях, то
почему сею наукою не заниматься людям добрым, дабы она в
руках их воинствовала за истину, когда худые люди употребляют
ее орудием нечестия и заблуждения в защищение пустых и
негодных предметов?

170 Блаженный Августин, епископ Иппонский
IV) Замечания и правила Риторические, будучи соединены
с сильным и тонким навыком выражаться ясно и обильно,
употребляя при том красоты слов, заимствованные из
образованнейшего языка, составляют так называемую словесность
или красноречие (facundia vel eloquentia). Но каковы бы ни
были правила сей науки, они, повторяю, не входят в состав
теперешнего моего сочинения; для изучения их должен быть
отделен особый, приличный им участок времени, удобные и
соответственные им лета жизни, когда можно бывает изучать их
легко и скоро. Это чувствовали самые главы Римского
красноречия; ибо не усомнились сказать, что если кто не может
ораторского искусства изучить заблаговременно и скоро, тот
никогда не в состоянии совершенно успеть в нем. Не почитаю
нужным изследовать, совершенно ли справедливо сие мнение.
Ибо, хотя бы Риторику могли изучать с успехом люди и
позднейшего возраста, у коих способности душевные делаются
медленны, но я не считаю ее столь важною, чтобы для ее
изучения тратить уже зрелые, тем паче преклонные годы жизни
человеческой. Довольно предоставить заботу о сей науке
детям — да и детям не всем, коих я желаю образовать для
успешного служения и потреб Церковных, а только тем из них, кои не
заняты чем-нибудь гораздо необходимейшим и более
предпочтительным, нежели Риторика. В самом деле, если у кого есть
острые и пламенные дарования душевные, то легче сделаться
красноречивым посредством чтения и слушания ораторов,
нежели чрез точное исполнение правил ораторского искусства. А
у нас, не говоря уже о канонических Св. книгах, кои по
чрезвычайной важности своей суть как град, верху горы стоящий, нет
недостатка и в творениях собственно Церковных. Читая их,
человек переимчивый, если только он постоянно углубляется в
предметы, излагаемые там, даже без особенного намерения
сделаться самому красноречивым от обращения с сими
творениями, неприметно напитывается самым слогом или образом
выражения их; особенно если вместе с чтением будет занимать-

Христианская Наука
171
ся либо перепиской оных, либо диктованием, а, напоследок, и
сказыванием собственных речей о том, что сам он смыслит и
чувствует по мере веры и благочестия.
Если же нет быстрых дарований, то, с одной стороны, и
правила Риторики бывают вовсе непонятны, а с другой — хотя
бы после многих трудов можно было их сколько-нибудь
понять, но они мало принесут пользы. И те люди, кои твердо
изучили сии правила, кои творят теперь красноречиво и
обильно, не все помышляют о том, чтобы, говоря речь, все и везде
говорить по правилам, исключая только такие случаи, когда
они рассуждают о самых правилах; да, я думаю, едва ли среди
них найдется такой, который бы мог исполнить и то и другое
- и красноречиво говорить, и вместе помышлять о правилах
красноречия в ту минуту, когда говорит. Ибо, если станем
вникать в то, как бы все сказать по науке, в таком случае нам
угрожает опасность, как бы не вышло из головы то, что должно
говорить. Несмотря на то, в словах и речах людей
красноречивых бывают совершенно выполнены все правила красноречия,
хотя сии правила вовсе не приходят им на ум тогда, когда они
или готовились только говорить, или уже действительно
говорили красноречиво — учились ли они когда-либо сим
правилам, или даже не дотрагивались до них; то есть сии люди
естественно и вместе невольно следуют правилам искусства
ораторского, потому что они ораторы, а не подчиняются правилам,
дабы сделаться таковыми.
V) Если дети делаются способными просто говорить от того,
что неприметно заучивают слова и выражения говорящих пред
ними, то почему не сделаться способным говорить
красноречиво, не слушая правил красноречия, а только читая и слушая
людей красноречивых, только подражая там, где можно
подражать? Разве мы не видим примеров тому на опыте? Нам
известны весьма многие мужи, кои - вовсе не зная правил
риторических - были красноречивее людей, тщательно изучавших

172 Блаженный Августин, епископ Иппонскии
сии правила. Напротив, я не знаю ни одного человека,
который бы сделался красноречивым без чтения и слушания
ораторов. И самая Грамматика, научающая правильному и
цельному употреблению языка, не слишком была бы нужна для
детей, если бы им довелось постоянно жить и возрастать
между такими людьми, кои говорят совершенно правильным
языком. Ибо в таком случае дети, не зная никаких ошибок в
языке, не по правилам Грамматическим, а по одному
естественному навыку и себя предостерегали бы, и в других обличали бы
всякую ошибку против языка так, как поселян обличают
горожане, даже неученые.
VI) Но обратимся к предмету. Христианский учитель и
истолкователь Св. Писания, защитник правой веры и гонитель
заблуждения обязан, с одной стороны, учить добру, с другой -
отучать от худого; обязан в своих поучениях примирять
противных, возбуждать слабых, внушать невеждам, что они
должны делать и на что надеяться. Нашедши или же сам сделавши
слушателей своих благорасположенными, внимательными и
понятливыми, он должен исполнять потом другие требования
проповеднического искусства. Если слушателей сперва
надобно учить (docendi), то в таком случае всего пригоднее род
речи повествовательный или изъяснительный, смотря,
впрочем, по надобности, то есть по тому, ясен или нет изследуемый
предмет. Чтобы предметы сомнительные представить
достоверными, для сего надлежит употреблять в речах
доказательства и умозаключения. Напротив, если слушателей нужно более
трогать (morendi), нежели научать, в таком случае потребно
как можно больше силы и убедительности в речи, дабы они,
слушатели, не были безчувственны и медлительны в
исполнении того, что уже знают, и предметы, признанные от них за
истинные, усвояли себе навсегда в своем сердце. И здесь-то
особенно необходимы Христианскому наставнику учения,
обличения, побуждения, запрещения и все прочие средства,
какие только могут способствовать к возбуждению души.

Христианская Наука
173
VII) Все то, о чем я теперь сказал, почти каждый наставник
и старается соблюсти в речах своих: но одни выполняют сие
грубо, безобразно, холодно, другие же слишком остроумно,
красиво, стремительно. К званию же проповедническому
скорее способен тот, кто может разсуждать и говорить мудро (sapi-
enter), хотя бы и не мог говорить красноречиво (eloquenter),
ибо таковой может быть истинно полезным для слушающих,
хотя и не столько, сколько бы пользовал их, если бы обладал
вместе и даром красноречия. Напротив, человека, который
обилен и силен в буйном и безрассудном витийстве, тем более
должно опасаться, что он нравится слушателю и тогда, как
рассуждает о предметах, вовсе недостойных слушания;
поскольку он всегда говорит красно, то слушатель думает, что он
всегда говорит истинно и мудро. Сия мысль известна была
самым тем людям, кои изучение науки красноречия почитали
существенно необходимым, ибо и они признавались, что если
мудрость без красноречия мало доставляет пользы
Государствам, то красноречие без мудрости часто причиняет великий
вред - пользы, напротив, никогда не приносит189.
Следовательно, если по внушению одной простой истины
принуждены были сделать такое признание люди, кои сами изложили
правила красноречия и сделали это в тех самых сочинениях,
кои они писали о красноречии, еще не зная мудрости
истинной, свыше нисходящей от Отца светов, то как же нам - чадам
и служителям сей мудрости - не мыслить иначе и
благоразумнее о достоинстве красноречия ?
А мудро говорит человек тем более или менее, чем более
или менее оказал он истинных успехов в познании Св.
Писания, т. е. не в одном только чтении и затверживании оного на
память, но, вместе, в добром разумении и в тщательном
изыскании смысла его. Ибо есть люди, кои охотно читают Слово
Божие и, вместе, небрегут о нем: читают для того, чтобы
удержем. Cicero, De inv. I, 1

174 Блаженный Августин, епископ Иппонский
жать его в памяти, но небрегут о том, чтобы понять оное.
Гораздо предпочтительнее сих людей те, кои не помнят буквы
Писания, но зато сердце оного — дух - ясно созерцают очами
собственного сердца. А всех этих людей лучше и
достопочтеннее тот, кто в одно и то же время и говорит на память места
Писания слово в слово, когда ему заблагорассудится, и
понимает оные как следует.
VIII) Итак, кто не может говорить красноречиво, а между
тем должен, сообразно званию своему говорить мудро, тому
весьма необходимо содержать в памяти самые слова и
выражения Писания. Ибо чем беднее видит он самого себя в
отношении к собственным дарованиям, тем нужнее ему обогащаться
знанием Слова Божия, дабы то, что он говорит своими
словами слабо, подкреплять силою Писания. Таким образом,
кажущийся недорослым по своему языку некоторым образом
заимеет себе рост от свидетельства мужей великих и будет
нравиться доказательствами, когда не может нравиться красотою
слова. Далее, кто хочет говорить к народу не только мудро, но
и красноречиво (ибо нет сомнения, что соединение того и
другого более принесет пользы), тому советую гораздо лучше
читать, слушать и подражать ораторам, чем без пользы тратить
время с учителями риторики: только надобно смотреть, чтобы
те, коих читает или слушает по правдивой молве и в самом деле
были в слове своем не только красноречивы, но вместе и
мудры. Ибо ораторов красноречивых слушать приятно только, а
мудрых - спасительно. По сей причине Писание не говорит
«множество красноречивых», но - «множество же премудрых
спасение миру*190. Как часто бывает нужно принимать вра-
чевства самые горькие, потому что они спасительны, так, с
другой стороны, всегда должно убегать сладости, когда она
гибельна. Но что лучше сладости, когда она в то же время и
спасительна, и спасительности, которая вместе и сладка? Ибо, в
Прем. 6, 26

Христианская Наука
175
таком случае, чем вожделеннее сладость, тем скорее и легче
спасительность приносит пользу. У нас есть Церковные
писатели, которые не только мудро, но и красноречиво раскрыли в
своих творениях Слово Божие; не в писателях таковых
недостаток, а времени не достанет перечитать их писания даже и
таким людям, кои имеют великое усердие и досуг читать.
IX) Здесь, может быть, кто-нибудь спросит: Богодухновен-
ные Писатели Св. книг канонических мудрыми ли только
должны быть названы или вместе и красноречивыми? Сей
вопрос, как я, так и все одинаково со мной разсуждающие,
могут весьма легко решить. Там, где сии Писатели понятны для
меня, там для меня ничего не может быть не только мудрее их,
но и красноречивее. И смею сказать, что все, понимающие
наших Св. Писателей, вместе понимают и то, что сии Писатели
иначе не должны были выражаться. Как в красноречии
вообще есть витийство, приличествующее юношескому возрасту,
витийство, приличествующее старцам, и то витийство,
которое несообразно лицу оратора и потому не заслуживает имени
витийства,- так есть некий особый род витийства, который
один только приличен оным Божественным мужам,
достойным высочайшего уважения. Сим-то родом витийства
глаголали Богодухновенные Писатели; другой род недостоин их, и
другие недостойны оного; им он сообразен, а других людей
далеко превышает - не напыщенностью, а твердостью и
основательностью, превышает тем более, чем он кажется ниже и
обыкновеннее. Но, где я не понимаю мужей Богодухновен-
ных, там их витийство хотя не совсем видно для меня, однако
я уверен, что оно точно таково же, каким является в местах,
для меня понятных. К такому роду витийства - столь
возвышенному - по необходимости долженствовала
примешиваться некая темнота в изложении Божественных и спасительных
истин, дабы заставить наш рассудок заниматься изысканием и
раскрытием оных.

176 Блаженный Августин, епископ Иппонский
X) Если бы у меня было свободное время, я мог бы
некоторым самохвалам, языку наших Св. Писателей
предпочитающим свой язык — не по истинному величию, а по надутости
оного - я мог бы, повторяю, показать все совершенства и
красоты, заключающиеся в Св. Письменах мужей, коих Промысл
избрал для научения нас и для приведения от настоящего
развращенного века в блаженную вечность. Впрочем,
совершенства языка, общие сим мужам с языческими ораторами и
поэтами, самого меня, можно сказать, не слишком удивляют.
Напротив, я тому наипаче дивлюсь и изумляюсь, как Св.
Писатели при своем особом и высшем роде витийства так
искусно умели употреблять наше человеческое красноречие, что
оно и находится у них все вполне, и, между тем, не
выказывается явно: ибо им не надлежало ни отвергать красноречия
человеческого, ни тщеславиться им; если бы избегали, отвергали
бы его, и, напротив, выказывали бы тщеславие, когда бы в их
творениях легко было признавать черты витийства
человеческого. Людям, знакомым с наукою, в некоторые местах
Писания видятся явные следы красноречия человеческого, однако
в сих местах говорится о таких предметах, что слова, их
выражающие, представляются не от Писателя придуманными и
употребленными, а самопроизвольно191 из сущности самих
предметов родившимися. Читая их, невольно думаешь, что
здесь одна простая Мудрость исходит из обители своей, т. е. из
груди мудреца, а красноречие следует за нею, как неотлучная
раба, не будучи нисколько звана к ней.
XI) Например, кто не увидит, что такое хотел сказать, и как
мудро сказал Апостол в следующем месте: «...Хвалимся в скор-
бех, ведяще, яко скорбь терпение соделовает, терпение же
искусство, искусство же упование; упование же не посрамит, яко
любы Божия излияся в сердца наша Духом Святым данным
нам»?192 Если бы какой-нибудь, так сказать, неискусный ис-
1,1 sporne
192 Рим. 5, 3-5

Христианская Наука
177
кусник стал спорить, что Апостол в сем месте следовал
правилам риторики, то не смешным ли бы он показался как ученым,
так и неученым Христианам? Между тем, здесь есть
риторическая фигура, которая у Греков зовется κλίμαξ (лествица), а у
некоторых Латинских писателей называется gradatio или
постепенное восхождение (ибо сим писателям неугодно было
сказать scala (лествица) там, где слова или мысли постепенно
вяжутся одно с другим, как, например, видим здесь их
связанными: от скорби происходит терпение, от терпения опытность,
от опытности надежда). Есть в сем месте и другая
риторическая красота речи, именно: за несколькими известным
способом произношения определенными предложениями (кои у
наших Латинских писателей называются членами и
отделениями (membra etcaesa) или запятыми, у Греков же κώλα и κόμματα)
следует объем или круг, именуемый у Греков периодом, коего
члены один за другим постепенно как бы взвешиваются
голосом произносящего, доколе окончится последний из них. В
мыслях вышеозначенного примера сперва предшествуют
периоду члены: первый - «яко скорбь терпение соделовает»,
второй - «терпение же искусство», третий - «искусство же
упование». Затем следует и самый период, состоящий из трех членов,
из коих первый - «упование же не посрамит», второй - «яко
любы Божия излияся в сердца наша», третий - «Духом Святым
данным нам». Сии и подобные сим правила красноречия
преподаются в науке красноречия, но мы утверждаем, что
Апостол не следовал правилам красноречия, а, напротив,
красноречие следовало за его мудростью.
XII) Св. Павел во Втором Послании к Коринфянам
обличает некоторых лжеапостолов из Иудеев, кои унижали его.
Будучи принужден сам за себя говорить, он сначала приписывает
себе некоторый род невежества, а, между тем, как мудро и
красноречиво изъясняется! Как друг и наперсник мудрости,
как вождь красноречия - следуя за первою, предшествуя по-

178 Блаженный Августин, епископ Иппонский
следнему, и не отвергая его, когда оно само за ним идет,—
Апостол говорит: «Паки глаголю: да никтоже мнит мя безумна быти;
ащели ни, понеяко безумна пришлите мя, да и аз мало что похва-
люся. А еже глаголю, не глаголю по Господе, но яко в безумии в сей
части похвалы. Понеже мнози хвалятся по плоти, и аз похвалю-
ся. Любезно бо приемлете безумныя, мудри суще; приемлете бо,
аще кто вас порабощает, аще кто поядает, аще кто (не влепо-
ту) проторит, аще кто по лицу биет вы, аще кто величается.
По досаждению глаголю, зоне аки мы изнемогохом. О немже аще
дерзает кто, несмысленно глаголю, дерзаю и аз. Еврее ли суть?и
аз. Израилите ли суть? и аз. Семя Авраамле ли суть? и аз. Слу-
жителие ли Христовы суть? Не в мудрости глаголю, паче аз. В
трудех множае, в ранах преболе, в темницах излиха, в смертех
многащи. От Иудей пять краты четыредесять разве единыя при-
ях. Трищи палицами биен бых, единою каменьми наметан бых,
трикраты корабль опровержеся со мною, нощь и день во глубине
сотворих. В путных шествиих множицею: беды в реках, беды от
разбойник, беды от сродник, беды от язык, беды во градех, беды в
пустыни, беды в мори, беды во лжебратии. В труде и подвизе, во
бдениих множицею, во алчбе и жажди, в пощениих многащи, в
зиме и наготе. Кроме внешних, нападение еже по вся дни, и
попечение всех церквей. Кто изнемогает, и не изнемогаю? Кто
соблазняется, и аз не разжизаюся? Аще хвааитися ми подобает, о
немощи моей похвалюся»193. Глубокую мудрость в сих словах
видят люди бодрствующие; а красноречие, рекою стремящееся,
и тот ощутит, кто дремлет и спит.
XIII) Далее знаток легко увидит, что целый столь
прекрасный вид и как бы лице этой речи - вид, коим восхищаются и
трогаются даже необразованные люди, - образовался здесь от
того, что Греки называют κόμματα , а также от членов и
периодов, о коих я недавно говорил и кои представляют в сем месте
самое приличное разнообразие. Ибо приведенный мною при-
2 Кор. 11, 16-30

Христианская Наука
179
мер образует периоды: первый из них — наименьший, т. е.
двучленный (поскольку период не может иметь менее двух членов,
а больше может): «Паки глаголю: да никтоже мнит мя безумна
быти». За оным следует другой период - трехчленный: «Ащели
ни, поне яко безумна пришлите мя, да и аз мало что похвалюся».
Третий, следующий за ним период, имеет четыре члена: «А еже
глаголю, не глаголю по Господе, но яко в безумии в сей части
похвалы». Четвертый имеет два члена: «Понеже мнози хвалятся по
плоти, и аз похвалюся». Пятый — также два: «Любезно бо
приемлете безумныя, мудри суще». Шестой период равным образом
есть двучленный: «Приемлете бо, аще кто вас порабощает». За
ним следуют три отделения (caesa): «Аще кто поядает, аще кто
(не влепоту) проторит, аще кто по лицу биет вы». Потом три
члена: «Аще кто величается. По досаждению глаголю, зоне аки
мы изнемогохом». К ним прибавляется трехчленный период: «О
немже аще дерзает кто, несмысленно глаголю, дерзаю и аз».
Отсюда идут уже три отделения вопросительных и столько же от-
ветствовательных: «Евреели суть?и аз. Израилители суть?и аз.
Семя Авраамле ли суть ?иаз». На четвертое отделение, также в
виде вопроса предложенное, ответствуется уже не отделением
(caesa), но членом (membrum): «Служителиели Христовы суть?
Не в мудрости глаголю, паче аз». Четыре следующих отделения
весьма прилично текут в виде отдаленного или скрытого
вопроса: «В трудехмножае, вранах преболе, в темницах излиха, в
смертех многащи». Вослед за ними помещается краткий
период, который должно означать здесь перемежающимся тоном
(suspensa) в произношении: «От Иудей пять краты»,— это
будет один член, к коему присовокупляется другой: «Четыреде-
сять разве единыя приях». Отсюда опять идут три отделения:
«Трищи палицами биен бых, единою каменьми наметан бых, три-
краты корабль опровержеся со мною», и следует член: «Нощь и
день во глубине сотворих». За ним с самою приятною быстротою
текут четырнадцать отделений: «Впутных шествиихмножицею:
беды в реках, беды от разбойник, беды от сродник, беды от язык,

180 Блаженный Августин, епископ Иппонский
беды во градех, беды в пустыни, беды в мори, беды во лжебратии.
В труде и подвизе, во бдениих множицею, во алчбе и жажди, в
пощениихмногащи, в зиме и наготе». После них Апостол
полагает трехчленный период: «Кроме внешних, нападение еже по вся
дни, и попечение всех церквей». К сему периоду прибавляет он
два члена в виде выведывания: «Кто изнемогает, и не
изнемогаю? Кто соблазняется, и аз не разжизаюся?» Наконец, весь
этот отрывок, как бы на последнем дыхании (anhelans),
кончается двухчленным периодом: «Аще хвалитися ми подобает, о
немощи моей похвалюся». Не могу выразить, сколько красоты,
сколько приятности заключается в том, что Апостол после
столь быстрой и стремительной речи некоторым образом
отдыхает на кратком повествовании и заставляет с собою
отдыхать слушателя. Ибо далее он говорит: «Бог и Отец Господа
нашего Иисуса Христа весть, сый благословен во веки, яко не лгу», и
потом весьма кратко рассказывает, как он подвергался
опасностям и как освободился от оных.
XIV) Не нужно более разбирать красоты сего примера или
указывать оные в других местах Св. Писания. Если бы я в
приведенном мною отрывке из Апостола захотел еще находить
фигуры речений, кои преподает Риторика, то не показался ли
бы чрез сие слишком пространным для людей степенных и
слишком недостаточным для людей пристрастных к учености?
У наставников красноречия подобные красоты речи за
великое почитаются, покупаются дорогою ценою и продаются с
непомерным хвастовством. Рассуждая о них таким образом, я
сам опасаюсь упрека в подобном хвастовстве. Но что делать! Я
должен был дать ответ этим ученым невеждам, кои презирают
наших Св. Писателей не потому, чтобы сии последние были в
самом деле не красноречивы, но потому, что они не любят
величаться непомерно уважаемым учеными красноречием.
XV) Может быть, кто-нибудь подумает, что я избрал
Апостола Павла с намерением, как мужа красноречивейшего из на-

Христианская Наука
181
ших Писателей. (Ибо, хотя он и говорит о себе: «Аще бо и
невежда словом, но не разумом»*9*', но это говорит он,
по-видимому, делая уступку (concedendo) своим порицателям, а не то
чтобы в самом деле признавал себя таким, ибо, назвав себя
невеждою, он не замедлил однако же признать в себе «разума»,
т. е. познаний, без коих он не мог бы быть и учителем Языков).
Действительно, вышеозначенный образец красноречия
Павлова взят мною из таких Посланий, важность и силу коих не
могли отвергнуть самые порицатели его, уверявшие, что
Послания его тяжки и крепки, а пришествие тела немощно, и
слово его уничижено195. В таком случае я поставляю себе в
обязанность сказать несколько слов о красноречии Пророков, у
коих многие истины выражаются языком иносказательным
или переносным (tropologia), не для всех понятным,- истины,
чем более сокровенные в оболочке переносных выражений,
тем более сладостные, когда раскроешь точный смысл оных.
Но здесь я должен привести такое место из пророчеств, где не
буду иметь нужды раскрывать, что сказано, а только - как
сказано. Я возьму место из книги такого Пророка, который
говорит о себе, что он был пастух или сторож овец и что Господь от
стада поял его и послал к народу пророчествовать196. Не стану
приводить это место по переводу семидесяти толковников,
кои сами, переводя по внушению Духа Божия, по видимости
отступают иногда от подлинника для того, чтобы таким
образом читателя заставить изыскивать смысл духовный (почему
некоторые места и сделались у них темнее, облекшись языком
тропов), но приведу его по переводу с Еврейского языка на
Латинский, сделанному Пресвитером Иеронимом, искусным
как в том, так и в другом языке.
XVI) Обличивши людей нечестивых, надменных,
преданных роскоши и потому вовсе небрегущих о взаимной братской
,м 2 Кор. 11,6
1,5 2 Кор. 10, 10
"»Ам.7, 14-15

182 Блаженный Августин, епископ Иппонский
любви, Пророк-пастух, или Пророк из простолюдинов, так
воскликнул: «Горе вам, которые богаты в Сионе и которые
надеетесь на гору Самарийскую, вельможи — главы народа, пышно
ходящие по дому Израилеву! Перейдите в Калне, и посмотрите, и
идите оттуда в Емаф великий, и сойдите в Геф Палестинский, и
ко всем наилучшим царствам сих народов: обширнее ли их
пределы ваших пределов? (Горе вам), которые отделены на день зол и
уже близки к престолу нечестия, кои спите на одрах слоновых и
нежитесь на ложах ваших, которые поедаете агнца от стада и
тельцов от среды паствы, которые поете под голос псалтыри!...
Они думали, подобно Давиду, иметь сосуды песней, пня в фиалах
вино, и намащиваясь наилучшими мастями ... и не страдали они
ничего в сокрушении Иосифовом»*97. Люди, почитающие себя
учеными и красноречивыми и презирающие наших Пророков,
как Писателей необразованных и несведущих в красноречии,
иначе ли стали бы выражаться, если бы им случилось говорить
о таком предмете или против такого же развращенного
народа, против какого возстает Амос?
XVII) Ибо чего в сей речи остается желать целомудренному
слуху? Вникните в нее. С самого начала каким громом
отзывается это обличение, как будто желая пробудить к
бодрствованию усыпленные чувства: «Горе вам, которые богаты в Сионе и
которые надеетесь на гору Самарийскую, вельможи — главы
народа, пышно ходящие по дому Израилеву!» Потом, дабы показать
неблагодарность к благодеяниям Бога, уделившего народу
Израильскому обширные пределы царства, народу, который
уповал на гору Самарийскую, где поклонялись идолам, Пророк
говорит: «Перейдите в Калне, и посмотрите, и идите оттуда в
Емаф великий, и сойдите в Геф Палестинский, и ко всем
наилучшим царствам сих народов: обширнее ли их пределы ваших
пределов?» Собственные имена мест: Сион, Самария, Калне, Емаф
великий и Геф Палестинский — сии имена, как светила, украша-
1,7 См. Ам. 6, 1

Христианская Наука
183
ют речь Пророка. Далее - какое приятное разнообразие в
следующих словах: «(Горе вам), которые отделены на день зол и уже
близки к престолу нечестия, кои спите на одрах слоновых и
нежитесь на ложах ваших, которые поедаете агнца от стада и
тельцов от среды паствы, которые поете под голос псалтыри».
XVIII) Пророк возвещает будущее пленение Иудеев (при
нечестивом Царе) такими словами: «...(Вы), которые отделены
на день зол и уже близки к престолу нечестия». Тут прибавляет
он описание роскоши: «... кои спите на одрах слоновых и
нежитесь на ложах ваших, которые поедаете агнца от стада и
тельцов от среды паствы». Шесть членов образовали здесь три
периода трехчленных. Ибо Пророк не говорит: «Вы, которые
отделены на день зол,- вы, которые близки к престолу нечестия,
которые спите на одрах слоновых, которые нежитесь на ложах
ваших, которые снедаете агнца от стада и тельцов от среды
паствы». Если бы и так было сказано, то тоже было бы
красиво, потому что повторением одного местоимения «который»
начинался бы каждый из шести членов и каждый определялся
бы известным изменением голоса в произношении, но у
Пророка более красоты от того, что к одному и тому же
местоимению относится по два члена, выражающих три мысли: первую
- пророчество о пленении: «вы, которые отделены на день зол,
и близки к престолу нечестия»; вторую — о роскоши: «кои спите
на одрах слоновых, и нежитесь на ложах ваших»; третью — о
прожорстве: «кои снедаете агнца от стада, и тельцов от среды
паствы»; дабы от воли произносящего зависело то,
произнести ли каждый член особенно, и тогда вышло бы шесть членов;
или, напротив, первый, третий и пятый члены произнести с
расстановкою, а второй, соединяя с первым, четвертый - с
третьим, шестой - с пятым, устроив таким образом три весьма
красивых периода трехчленных: первый - об угрожающей
опасности, второй - о пышном ложе, третий - о
расточительном столе.

184 Блаженный Августин, епископ Иппонский
XIX) Далее Пророк порицает роскошные удовольствия
слуха. Сказавши: «Вы, которые поете под голос псалтири», и, зная,
что люди умные могут заниматься музыкою благоразумно, он
делает удивительно красивый оборот речи: ослабляет
быстроту обличения и не обращается к роскошествующим во втором
лице, а говорит о них в третьем, дабы научить нас отличать
музыку мудреца от музыки роскошествующего. Он не говорит:
«Вы, которые напеваете под голос псалтыри, и подобно Давиду
думаете иметь сосуды песней», но, сделавши им упрек
касательно неумеренного употребления песней и музыки («вы,
которые напеваете под голос псалтыри»), в последующих словах
показывает некоторым образом безлично их неумеренность и
неискусность: они думали - подобно Давиду - «иметь сосуды
песней, пия в фиалах вино и намащиваясь наилучшими
мастями...» Сии три члена лучше произнести так, чтобы,
повысивши голосом два первых члена в периоде, окончить третьим.
XX) Последние слова Пророка: et nihil patiebantur super
contritione loseph — «и не страдаху ничесоже в сокрушении Иоси-
фове» - (произнесешь ли их непрерывно одним духом, дабы
вышел один член, или же на словах et nihil patiebantur («не
страдаху ничесоже») переведешь дух и потом с новою силою тона
прибавишь super contritione loseph («в сокрушении Иосифове»),
дабы образовался двучленный период) - эти слова Пророка
получают необыкновенную красоту от того, что в них не
сказано - super contritionefratris («в сокрушении братнем»), но
вместо слова fratris (брат) употреблено слово «Иосиф», дабы
каждый брат был ознаменован собственным именем того из них,
кто славнее всех своих братьев — как в несчастии, которым ему
заплатили, так и в счастии, которым он отплатил. Не знаю,
учит ли наша Риторика, которой мы сами учились и учили
других, употреблять столь превосходные тропы, каков
употребленный здесь троп -Иосиф, заставляющий подразумевать
каждого из братьев его. Впрочем, кто сам не чувствует, тому и

Христианская Наука
185
говорить нечего о том, сколь красив этот троп и как приятен
он для читающих и разумевающих.
XXI) Можно бы по правилам Риторики найти очень много
и других красот в приведенном мною примере Св.
красноречия, но добрый слушатель не столько получает назидание от
тщательного разбора, сколько согревает свое чувство, когда
ему с жаром и искусством произносят места Писания. Ибо сие
последнее создано не усилиями человеческими, но излилось
из Ума Божественного, излилось мудро и красноречиво, так
что при сем не мудрость искала красноречия, но красноречие
ни на шаг не отступало от мудрости. Если правила ораторского
искусства, по точному мнению красноречивейших и
остроумнейших мужей, не иначе могли составиться как через
наблюдение и замечание красот, находящихся в творениях лучших
ораторов, и через приведение оных в известную систему или
науку, то что мудреного - находить сии правила и красоты в
писаниях мужей Богодухновенных, коих послал Тот, Кто
творит умы великие? По сей-то причине я смело признаю
канонических наших Писателей и Учителей не только мудрыми, но
и красноречивыми в отношении к такому роду витийства,
какой был совершенно приличен лицам Богодухновенным.
XXII) Но, заимствуя образцы Св. витийства из таких мест
Писания, кои без всякого труда можно понимать, я
решительно не советую подражать Богодухновенным мужам там, где
они выражались с полезною и спасительною темнотой, дабы
каким ни есть образом занять и выпрямить умы читающих,
дабы прогнать скуку и изощрить стремление учиться
желающих и дабы на время утаить себя от людей нечестивых,- или
для обращения их к благочестию, или же для сокрытия от них
таинств. Иными словами, Св. Писатели выражались темно
для того, чтобы люди последующего времени, желая
правильно понимать и изъяснять их, старались обретать для сего в
Церкви Божией благодать новую - хотя и не равную, но, по

186 Блаженный Августин, епископ Иппонский
крайней мере, подобную той, которая была в них самих. Что
до истолкователей их, то те не должны в своих истолкованиях
принимать на себя вид такой же таинственной важности,
какая прилична была мужам Богодухновенным, не должны
изъяснять Писание так темно, чтобы и их изъяснения снова
нужно было изъяснять. Напротив, для Христианского наставника
первый и главный долг есть - во всех своих поучениях быть
сколько можно вразумительным и говорить с такою ясностью,
что разве только самый безпонятный человек был бы не в
состоянии понимать нас, или же причина неудобовразумитель-
ности в речах происходила бы не от наших слов, а от
чрезвычайной трудности и утонченности предметов, кои мы желаем
изъяснить и открыть другим.
XXIII) Ибо есть предметы, кои по самой сущности своей
непонятны или кои едва-едва постигаешь, да и то весьма
поверхностно, хотя бы наставник выражал их самыми ясными
словами. Таких предметов или вовсе никогда не должно
предлагать народу для слушания, или предлагать весьма редко - в
случае какой-нибудь необходимости. Впрочем, требование
сие — необходимое в общественных поучениях - не относится
к сочинению книг, кои сами собою привлекают читателя,
когда он понимает их, и не бывают скучны, когда их - по
невразумительности - не захотят и читать; не относится также и к
частным беседам и разговорам. Здесь, напротив, мы не
должны щадить никакого труда для того, чтобы истины, даже
самые трудные для разумения, но хорошо нами постигнутые,
каким бы ни было образом довести до понятия других и во что
бы то ни стало перелить оные в душу слушателя; особенно если
слушателем или собеседником нашим обладает жажда
познаний и если у него есть достаточные умственные способности,
ибо в простой беседе наставнику вся забота не о том, как бы
красноречивее, а о том, как бы яснее и очевиднее изложить
предмет свой.

Христианская Наука
187
XXIV) Рачительное стремление к этой ясности (evidentia)
вовсе не старается иногда об изяществе выражений, заботясь
не о том, что хорошо звучит, но о том, что хорошо высказывает
и проявляет истину, которую силится выставить на вид.
Посему-то один Писатель, рассуждая о ясности выражения,
говорит, что она бывает иногда некою тщательною небрежнос-
тьют\ хотя, само собой разумеется, этою небрежностью не
так разоблачается речь от красивого убранства, чтоб облачать
ее в безобразные покровы. Но, как бы то ни было, только
хорошие учители в учении своем более всего стараются и
должны стараться о ясности; и потому, если выражения, чистые и
правильные в ученом употреблении, темны и двусмысленны, а
в простонародном употреблении хотя неправильны, но зато
ясны и точны, то в таком случае они и употребляют сии
выражения уже не так, как употребляют их ученые, а как
произносит оные простой народ. Таким образом, если наши
переводчики не постыдились сказать: Non congregabo conventicula eorum
de sanguinibus («Не соберу соборы их от кровей»)199, ибо
чувствовали, что предмет требовал употребить здесь слово sanguinibus
(кровей) во множественном числе, хотя оно в ученом
Латинском языке употребляется только в единственном, то почему
учителю Веры, беседующему с людьми необразованными,
стыдиться и не употребить простонародного ossum (кость)
вместо книжного os, дабы избежать двусмыслия в слове,
имеющем два значения - «кость» и «уста» — и различающемся по
одному только ударению в произношении - долгому или
короткому (ед. os - мн. ога, ед. os - мн. ossa), - почему, говорю,
не употребить, когда грубое Африканское ухо вовсе не умеет
судить ни о сокращении, ни о продолжении гласных букв?
Какая польза от правильности языка, за которою не может
следовать понятие слушателя, тогда как единственная причина и
"* См. Cicero, Orator. 23: Quaedam etiam negligentia est diligens.
"Tic. 15,4

188 Блаженный Августин, епископ Иппонский
цель разговоров наших есть, чтобы нас понимали люди, с
коими мы ведем разговор?
Итак, кто учит, тот пусть избегает выражений, кои не учат;
пусть избирает выражения правильные, если это можно
сделать, не вредя ясности; если же нельзя — либо потому, что их
вовсе нет, либо потому, что они не скоро на ум приходят, - то
пусть употребляет слова не совсем правильные, лишь бы
только самый предмет преподать правильно.
XXV) Это требование касательно ясности и
вразумительности должно соблюдать не только в частных разговорах с
одним или многими лицами, но еще гораздо более в
общественных поучениях к народу. Ибо в частных разговорах есть
возможность спросить, когда чего не понимаешь, а где все молчат,
чтобы слушать одного, где все к одному напрягли уста и уши,
там спрашивать - когда чего-то не понимаешь - и не в
обычае, и не в приличии, следовательно, здесь наивозможная
заботливость оратора должна постоянно предстоять на помощь
молчаливому слушателю. Народ, жадный к познанию,
обыкновенно нетерпеливым движением выражает, понял ли он
проповедника. Пока нет сего движения, до тех пор
проповедник должен представлять исследуемый предмет с различных
точек и облекать оный во всевозможные разнообразные виды
речи. (Этого не в состоянии, замечу мимоходом, сделать такие
проповедники, кои произносят поучения, заранее
приготовленные и слово в слово затверженные на память). Но как
скоро проповедник поймет, что его все совершенно поняли, тогда
надобно или кончить поучение, или перейти к другому
предмету. Ибо как приятен тот, кто проясняет предмет
незнакомый, так, напротив, тягостен, кто много толкует об известном.
Впрочем, он тягостен для одних тех, у коих все внимание
держится только ожиданием того, чтобы разрешили им трудность
развиваемой истины; а в других случаях - когда внимание
слушателей обращено не на самый предмет, а на способ выраже-

Христианская Наука
189
ния - и предметы известные принимаются слушателями с
приятностью. Если же известен и сам способ выражения,
который несмотря на то нравится слушателям, то для них почти
все равно, беседует ли с ними проповедник или простой чтец
(dictor vel lector). Ибо сочинения, приятно написанные,
обыкновенно с наслаждением читают не только те, коим они в
первый раз попадаются, но их не без удовольствия перечитывают
и такие люди, коим сии сочинения совершенно известны и
находятся у них в свежей памяти; те и другие так же охотно
слушают их. Забудут ли что-нибудь из них? - Забытое снова
заучивают, только напомни им об этом. Впрочем, о способе
нравиться в речи я не разсуждаю здесь: говорю об одном
способе научать желающих учиться. А самый лучший способ есть
тот, чтобы слушатель слышал одно истинное и совершенно
понимал слышимое. Достигнута эта цель? Тогда нет нужды
трудиться над тем, чтоб широко и долго поучать известной
истине. А если будешь трудиться над тем, чтобы убедить и глубже
напечатлеть ее в сердце? И в сем случае надобно поступать
скромно и умеренно - дабы не навести скуки.
XXVI) Воистину, подлинная черта красноречия в способе
научать не та, чтобы жесткое и неприятное сделать приятным,
а скучное - занимательным,- но та, чтобы неясное
представить ясным. Но с другой стороны, если ты неясное выражаешь
ясно, а нисколько не приятно, то отсюда получают
надлежащую пользу только немногие - самые ревностнейшие
слушатели, те, кои искренно желают узнать необходимые для них
истины, хотя бы сии истины низко и грубо были выражены.
Достигнувши сего, они сладко насыщаются истиною; и
превосходное качество благородных умов в том-то и состоит, что
они любят не сами слова, но в словах безусловно любят
истину. Ибо что пользы от золотого ключа, если им нельзя
отомкнуть того, что мы хотим отомкнуть? И, напротив, какой вред
от деревянного, если он может отмыкать,- когда от ключа

190 Блаженный Августин, епископ Иппонский
именно мы ничего более не требуем, как только отомкнуть
замкнутое? Но не должно забывать, что учащиеся некоторым
образом похожи на ядящих, коим хорошо нужно приправлять
самую необходимую для поддержания жизни пищу, ибо люди
по большей части склонны к отвращению и брезгливости.
XXVII) Один красноречивый Писатель сказал - и сказал
правду - что оратор обязан говорить так, чтобы научать, чтобы
нравиться, чтобы убеждать. Потом он прибавил, что научать
есть долг необходимости, нравиться - приятности, убеждать
же есть дело победы200. Первое из сих требований, т. е.
необходимость научать, относится к сущности предметов; последние
два — к способу выражения их. Таким образом, если
проповедник говорит для того, чтобы научить, то пусть он говорит до
тех пор, пока будет совершенно понят своим слушателем. Ибо,
хотя бы он, по-видимому, все высказал, что сам понимает, но,
если не поняли его другие, значит, он почти ничего не сказал
им; напротив, если его скоро поняли, то он все сказал, каким
бы образом ни сказал. Далее, если проповедник хочет
нравиться или убедить слушателя, в таком случае нельзя ему
действовать наудачу и говорить как-нибудь; напротив, он должен
тщательно обдумать способ, как именно и что именно ему
следует сказать. Нравиться должно слушателю для того, чтобы
удержать его при слушании; убеждать - для того, чтобы
подвигнуть к действованию. Нравишься ему, если говоришь
приятно; убеждаешь, если заставляешь любить то, что обещаешь,
бояться того, чем угрожаешь, ненавидеть то, что укоряешь,
принимать то, что одобряешь, скорбеть там, где ты
возбуждаешь скорбь, радоваться тогда, когда благовествуешь радость,
болезновать о тех, коих пред очами его поставляешь
достойными сожаления, убегать тех, коих советуешь с ужасом отвра-
100 См. Cicero, Orator. 21: Est igitur eloquens qui ita dicet, ut probei, ut delectet, ut
flectat... Probare, necessitates est; delectare, suavitatis; flectere, victoriae.

Христианская Наука
191
щаться, и, вообще, когда употребляешь все другие средства
возвышенного рода красноречия, возбуждающие души
наставляемых не для того, чтобы они знали, что мы должны
делать, но для того, чтобы самым делом исполняли то, что они
уже признают необходимым для деятельности.
XXVIII) Если же народ еще не сведущ в истинах веры, то,
повторяю, надобно прежде учить его и потом уже убеждать.
Может быть, предметы, хорошо познанные, сами тронут
слушателей; так что впоследствии не нужно уже будет
употреблять сильнейшие способы красноречия. Сии способы
надлежит употреблять только тогда, когда нужно,— а нужно тогда,
когда слушатели знают, что известный поступок должно
сделать, но не делают. Вот почему потребность учить есть дело
необходимости. Ибо люди могут делать и не делать того, что
знают; но можно ли сказать, что они должны делать то, чего не
знают? Потребность убеждать не есть дело необходимости,
поскольку она не всегда нужна, коль скоро слушатель в
известном предмете совершенно согласен с проповедником, либо
научающим, либо нравящимся. Напротив, убеждать - есть
дело победы потому, что слушатель может быть и хорошо
научаем, и поучение может ему нравиться, а, между тем, он
может упорствовать и не соглашаться с проповедником. К чему
же в таком случае послужат и способ научать, и способ
нравиться, когда при них не достанет способа убеждать? Способ
нравиться также не имеет безусловной необходимости:
раскройте ясно в речи своей истину, т. е. употребите хорошо
способ научать, и она сама собою будет нравиться по простому
изъяснению оной, а не по приятному словесному выражению.
Нравится часто и ложное, если оно удачно обнаружено и
опровергнуто; нравится, впрочем, не поскольку оно ложно, но
постольку, поскольку истинно то, что оно ложно; вследствие чего
нравится и самый образ изложения, истинно обнаруживший
то, что ложь есть ложь.

192 Блаженный Августин, епископ Иппонский
XXIX) Потребность нравиться немаловажное занимает
место в красноречии тогда, когда мы имеем дело с людьми
брезгливыми, коим самая истина не иначе нравится, как только при
условии, чтобы нравился самый слог оратора. Но самый
способ нравиться бывает вовсе недостаточен, когда мы имеем
дело с людьми упорными и закоснелыми, кои не хотят
получать пользы ни от способа научать, ни от способа нравиться. К
чему послужат оба сии способа такому человеку, который
истину признает, способ выражения оной хвалит, а, между тем,
нисколько не прилагает ее к собственному чувству и не
приемлет сердцем - для чего именно проповедник неусыпно и
трудится, истощая все роды убеждения? Ибо, если преподаются
предметы, относящиеся к вере и знанию, то слушателям
ничего более не нужно, как только узнать истину оных. Напротив,
когда преподаются им предметы деятельности и преподаются
для того, чтобы их исполнять, то напрасно ты стараешься
уверять в истинности сих предметов, напрасен и приятный твой
способ выражения, если ты не говоришь им так, чтобы они
непременно стали поступать по твоим словам. Отсюда, когда
Церковный оратор рассуждает о предметах деятельности, то
он не только должен учить, чтобы быть назидательным, не
только нравиться, чтоб владеть вниманием, но и убеждать,
чтоб быть победоносным. Ибо в последнем случае
возвышенным и величественным красноречием невольно склоняется на
убеждение тот, у кого прежде не могла исторгнуть признания
ни истина, ясно представленная, ни приятность, с какою она
выражена в речи.
XXX) Приятности в речи люди жертвовали великими
трудами: но не подражать, а убегать и гнушаться должно тех вредных
и негодных сочинений, кои весьма красноречиво написаны
вредными и негодными сочинителями не для назидания, а
только для одного удовольствия. Да отвратит Господь от
Церкви своей то зло, на которое указывает Пророк Иеремия, говоря

Христианская Наука
193
о Синагоге Иудейской: «Ужас и страшная содеяшася на земли.
Пророцы пророчествоваша неправедная, и священницы восплеска-
ша руками своими, илюдиемои возлюбиша таковая. И что
сотворите в последняя сих?»201 (О витийство, тем ужаснейшее, чем
чистейшее, и тем основательнейшее, чем сильнейшее,-
витийство, как молот, низвергающее скалы! Ибо сам Бог через
Иеремию с молотом сравнил слово Свое (Иер. 23, 29), которое
Он изрек устами Св. Пророков). Да удалится от нас, да
удалится то зло, чтобы Священники рукоплескали говорящим
неправедное и чтобы народ Божий любил таковое, - да удалится,
говорю, от нас такое безумие, ибо что сотворим в последняя сих?
Пусть лучше будем мы менее понятны в своих поучениях, пусть
будем менее нравиться, менее трогать, но мы должны говорить
одно истинное, и слушатели наши должны восхищаться одним
справедливым, а не неправедным. Впрочем, я опять замечу, что
сего восхищения нельзя произвести, если предмет поучения
нашего не будет иметь никакой приятности в изложении.
XXXI) Людям степенным и важным, о коих сказано в
псалме: «...в людех тяжцех (in populo gravi) восхвалю 7я»202, не
нравится, однако же, и приятность речи, если в этой речи
изображаются надутым и слишком обильным слогом - слогом,
который неприличен и не годится даже для изображения благ
возвышенных и неизменных — хотя и не ложные, но
маловажные и непостоянные вещи. Блаженный Киприан в посланиях
своих представил образец скромного и важного витийства,
образец любезный сам по себе, вожделенный для благочестивого
наставника, но вместе трудный для подражания. Между тем, и у
сего великого Писателя встречаются примеры слога надутого -
может быть, случайно, а, может быть, и с намерением
употребленного, дабы из противоположности показать читателю,
какого именно слога и языка требует здравая наука Христиан-
»' Иер. 5, 30-31
»'Пс.З-», 18

194 Блаженный Августин, епископ Иппонский
екая и как благотворно был преобразован ею язык Киприана.
Так, например, в одном послании своем Киприан говорит:
«Пойдем, сядем в тени садов; там соседственные одинокие
места дают нам безмолвное убежище; там приятно
колеблющиеся младые ветви виноградных лоз, развешиваясь и
перевиваясь вокруг подставок, обремененных ими, образовали для
нас с тобою виноградную галерею с зеленым лиственным
покровом»203 и пр. В сих словах видна удивительная плодовитость
красноречия; при всем том они не могут нравиться строгому и
степенному вкусу, ибо слишком растянуты и надуты. Есть
люди, кои любят слишком обильный и кудрявый слог; они
думают, что писатели, выражающиеся строго и точно,
уклоняются от обильного слога не вследствие зрелого суждения, а
вследствие своей неспособности выражаться обильно. По сей
причине Св. Киприан, дабы отклонить от себя нарекание,
показал с одной стороны то, что он умеет выражаться обильно,
ибо и выразился так в известном месте, с другой - то, что не
хочет говорить подобным образом, ибо сказав таким образом
однажды, он никогда уже не изъяснялся растянуто.
XXXII) Итак, наш Церковный оратор достойно себя
действует тогда, когда предлагает народу одно справедливое,
святое и доброе, ибо другого ничего не должен он предлагать;
достойно действует, когда, по возможности, умеет справедливое,
святое и доброе выражать так, что его слушают с понятием,
охотно и покорно (intelligenter, libenter, obedienter). Но успеха в
сем действовании должен ожидать он более от благочестивых
молитв, нежели от способностей ораторских, и потому пусть
он, молясь за себя и за слушателей, сделается прежде
молитвенником, чем проповедником. И в ту самую минуту, когда
выходит на кафедру, прежде, нежели отверзет уста свои, пусть
вознесет жаждущую душу свою к Богу, да по благодати Его
отрыгнет то, чем сам напоен, и да излиет от полноты своей. Ибо,
Ю) Cyprian, Ad Donat. 1

Христианская Наука
195
если во всяком предмете, с верою и любовью изследуемом,
есть множество сторон, с коих можно раскрывать оный; если
каждый предмет люди знающие могут выражать многими и
различными способами, то кто знает, что именно должно
сказать нам в такое или в другое время, что выгоднее для наших
именно слушателей - кто, говорю, знает это кроме Того,
Который видит сердца всех? Кто наставит нас, что должно и как
должно сказать, кроме Того, в деснице Коего и мы, и словеса
наши?204 Поэтому, кто желает и сам научиться, и других учить,
тот пусть изучает предметы наставления, пусть приобретает
способность говорить, как прилично Церковному лицу: но в
самую минуту оказывания пусть лучше приводит себе на мысль
слова Господа: «...Не пецытеся, како или что возглаголете: даст -
бося вам в той час, что возглаголете; не вы бо будете
глаголющий, но Дух Отца вашего глаголяй в вас»205. Когда Дух Святый
глаголет в тех, кои за Христа предаются гонителям, то почему
не глаголать Ему в тех, кои Христа словом благовествования
преподают учащимся?
XXXIII) Скажут: если Дух Святый производит учителей, то
люди не должны предписывать правил, чему и как надлежит
учить. Но в таком смысле, пожалуй, можно сказать, что и
молиться нам не должно, ибо Господь говорит: «Весть бо Отец
ваш, ихже требуете, прежде прошения вашего»206; можно,
пожалуй, сказать, что и Апостол Павел не имел права
заповедовать Тимофею и Титу, что и как они должны были заповедовать
другим. Между тем, прочтите все три Послания Апостольские
к Тимофею и Титу, кои учитель Церковный всегда обязан иметь
перед глазами. Разве не написано в Первом Послании к
Тимофею: «Завещавай сия и учи»!207 А чему учить, об этом выше ска-
104 Прем. 7, 16
т Мф. 10, 19-20
м Мф. 6, 8
т 1 Тим. 4, 11

196 Блаженный Августин, епископ Иппонский
зано.-Разве нет там наставления: «Старцу не твори пакости,
но утешай якоже отца»?ш Разве во Втором Послании не
говорится: «Образ имей здравых словес, ихже от мене слышал ecu»?209
Разве не говорится: «Потщися себе искусна поставити пред
Богом, делателя непостыдна, право правяща слово истины»?210 Там
же есть и следующее наставление: «Проповедуй слово, настой
благовремение и безвременне, обличи, запрети, умоли со всяким
долготерпением и учением»211. Далее, в Послании к Титу разве
не говорит Апостол: «Подобает бо епископу ... быти ...
держащемуся верного словесе по учению, да силен будет и утешати во
здравем учении, и противящыяся обличати»?212 Там же говорит
он: «Ты же глаголи, яже подобает здравому учению: старцем
трезвенным быти»гп и прочее. Там же: «Сие глаголи и моли, и
обличай со всяким повелением, да никтоже тя преобидит.
Воспоминай тем началствующим и владеющим повиноватися»2*4 и
прочее. Что думать после сего? Думать ли, что Апостол
противоречит сам себе, когда он, сказавши, что учителей
производит Дух Святый, сам, между тем, предписывает им правила,
чему и как они должны учить? Напротив, не лучше ли
согласиться, что и люди при содействии Святаго Духа не должны
оставлять обязанности учить самых учителей? Только всегда
надобно быть уверенным, что «ни насаждаяй есть что, ни на-
паяяй, но возращаяй Бог»гхъ. Вот почему ни помощь самых
Святых людей, ни даже содействие Святых Ангелов одни сами
собою никого вполне и правильно не выучивают тайнам,
относящимся к внутренней жизни с Богом, если кто не от Бога
научен Богом, к Коему взывает Псалмопевец: «Научи мя тво-
2081 Тим. 5, 1
»'гтим. ι, 13
210 2 Тим. 2, 15
3,1 2 Тим. 4, 2
112 Тит. 1,7,9
2"Тит.2,1-2
2Ы Тит. 2, 15-3. 1
2151 Кор. 3, 7

Христианская Наука
197
рити волю Твою, яко Ты ecu Бог мой»216. Вот почему и Апостол
заповедует Тимофею, как учитель говоря с учеником: «Ты же
пребывай в нихже научен ecu и яже вверена суть тебе, ведый, от
кого научился ecu»1". Как врачевства телесные, прилагаемые
людям от людей же, пользуют только тем, коим доставляет
здоровье Бог, могущий и без лекарств уврачевать, и, хотя
лекарства без помощи Божией недействительны, однако же
люди и употребляют их, и усердное доставление оных во
всяком случае почитается делом милосердия и благодеяния, так и
пособия науки, преподаемые рукою человека, тогда только
пользуют душе, когда делает их полезными сам Бог, Который
не от человек и не через человека мог, если бы восхотел, дать
человеку самое Евангелие.
XXXIV) Итак, кто старается силою слова своего уверить
других во святом и благом, не пренебрегая притом ни одной из
трех главных обязанностей витийства, т. е. обязанностей учить,
нравиться и убеждать, тот пусть сперва молится и только
потом действует словом своим так, чтобы его слушали (как выше
сказано) внятно, охотно и покорно (intelligenter, libenter, obedi-
enter). Если он совершает сие с надлежащею точностью и
достоинством, то по справедливости может назваться оратором,
хотя бы слушатель все еще оставался не убежден и не согласен
с оратором. Мне кажется, что к трем вышеозначенным
потребностям красноречия - учить, нравиться и убеждать —
глава Римского красноречия хотел отнести и следующие слова:
«Истинный оратор будет тот, кто в состоянии о предметах
обыкновенных выражаться слогом простым, о средних -
умеренным, о великих и важных — слогом высоким»ш. Кажется,
присоединяя сии последние требования к трем первым, он хотел
изъяснить одну и ту же мысль: тот будет истинный оратор, кто
216 Пс. 142,10
г" 2 Тим. 3,14
м Cicero, De Orat. 1, ΙΟΙ

198 Блаженный Августин, епископ Иппонский
в состоянии о предметах обыкновенных и маловажных
выражаться просто, чтобы учить; о предметах средних говорит
языком умеренным, чтобы нравиться; о предметах важных
говорит слогом возвышенным, чтобы убеждать.
XXXV) Впрочем, учение Римского витии о предметах трех
родов слога может годиться только в судебных или
гражданских делах, а не в Церковных поучениях, для коих я хочу
образовать моего оратора. Ибо в правилах о речах судебных
обыкновенным называется то, где должно рассуждать о денежных
сделках или об имении вообще, важным - то, где дело идет о
ценности и жизни людей или о делах уголовных, а где нет ни
того, ни другого, где не заставляют слушателя ни делать, ни
определять что-либо, а только стараются ему нравиться, там и
предметы, занимающие средину между двумя
вышеупомянутыми родами материй, названы как бы средними и потому
посредственными, или умеренными (название умеренных
произошло от меры, и когда мы употребляем слово
«умеренный» вместо «маловажный» (modica pro parvis), то говорим не
собственно, а по злоупотреблению. Напротив того, в наших
Церковных поучениях нет предметов обыкновенных и
маловажных, ибо все истины, предлагаемые от нас народу,
особенно же истины, относящихся к последнему из двух
вышеозначенных родов, мы должны измерять отношением к спасению
людей не временному, а вечному, или же отношением к вечной
погибели их. В сем случае слово даже о приобретении или
потере имения и денег, предлагаемое Церковным наставником,
не должно казаться маловажным, будет ли сумма их велика
или мала. Ибо немаловажная вещь есть верность, которую мы
должны хранить и в малом количестве денег, по слову Господа:
«Верный в мале и во мнозе верен»219. Следовательно, малое
само по себе действительно мало: но велико то, чтобы быть
верным и в малом. Как причина округлости, т. е. проведение
2"Лк. 16, 10

Христианская Наука
199
всех линий равных от центра к оконечностям, есть одна и та же
и в большом круге (discus), и в самой малой монете, так же
точно и в делах справедливости величие верности не уменьшается
оттого, что обязанности маловажные исполняются верно.
XXXVI) Разсуждая о тяжбах мирских (за что более, как не за
деньги?), Апостол говорит так: «Смеет ли кто от вас, вещь имея
ко иному, судитися от неправедных, а не от святых? Не весте
ли, яко святии мирови имут судити; и аще вами суд приимет
мир, недостойни есте судищем худым ? Не весте ли, яко Ангелов
судити имамы, а не точию житейских? Житейская бо судища
аще имате, уничиженных в церкви, сих посаждаете. К сраму вам
глаголю: тако ли несть в вас мудр ни един, иже может разсуди-
ти между братии своих? Но брат с братом судится, и то пред
неверными. Уже убо отнюд вам срам есть, яко тяжбы имате
между собою. Почто не паче обидими есте ? Почто не паче лише-
ни бываете?Но вы сами обидите и лишаете, да еще братию. Или
не весте, яко неправедницы Царствия Божия не наследят?»220 За
что так негодует Апостол, за что так упрекает, так поносит, так
обличает, так грозит? По какой причине изливает страсть души
своей в столь частых и сильных порывах? Для чего, наконец, о
предметах самых малозначащих выражается он языком
возвышенным и напряженным? Неужели одни пустые тяжбы по
делам житейским так сильно раздражили его? — Нет, он делает
сие по справедливости, по любви и благочестию, коих
здравый рассудок никогда не почтет маловажными даже в
отношении к самым малозначащим вещам.
XXXVII) В самом деле, если бы мы писали здесь правила
обыкновенным лицам, как они должны вести мирские дела за
себя или за ближних пред судиями Церковными, то мы
сказали бы, что их защитительные речи должны быть излагаемы
слогом простым, когда у них дело идет о маловажных предме-
2101 Кор. 6, 1-9

200 Блаженный Августин, епископ Иппонский
тах. Но мы разсуждаем о красноречии такого человека, в лице
коего желаем видеть проповедника истин, спасающих нас от
вечного зла и содействующих к достижению вечного блага; а
такие истины всегда важны, когда бы и в какой бы ни были
они представлены форме - в общественных ли поучениях к
народу, или в частных наставлениях, предлагаемых одному
или многим, друзьям или недругам, в проповедях, постоянно
продолжающихся, или в простом разговоре, в рассуждениях, в
целых книгах, даже в письмах самых кратких, равно как и в
самых длинных. Что, например, может быть малозначимее
чаши холодной воды? Но неужто Господь изрек мелкую и
незначащую истину, когда сказал, что не погубит мзды своей тот,
кто ученику Его даст чашу студеной воды?221 И хорошо ли
поступит проповедник, который, предлагая сию истину в
Церкви, подумает, что она неважна и потому о ней надобно
говорить простым и низким языком, а не средним или высоким
слогом? Напротив, не лучше ли мы сделаем, если при случае,
говоря к народу об этом предмете, постараемся изложить его
слогом более пристойным, показывая, как из оной воды
холодной истекло некое священное пламя222, которое надеждою
награды небесной могло некогда воспламенить даже холодные
сердца людей к совершению дел милосердия?
XXXVIII) Впрочем, Церковный наставник, обязанный быть
проповедником истин великих и важных, не всегда обязан
выражать их языком возвышенным. Напротив, он должен
употреблять простой слог там, где чему-нибудь в важном предмете
учит, умеренный или средний там, где что-либо хвалит или
порицает, а где нужно побуждать к действованию и где мы
беседуем с такими людьми, кои должны действовать, но не хотят,
там предметы важные необходимо требуют слога высокого,
соразмерного потребности убедить упорные умы. Отсюда
"' Мф. 10,42
2"2Мак. 1,32

Христианская Наука
201
иногда один и тот же предмет важный излагается просто,
когда ему учат; умеренным или средним слогами, когда
описывают его качества; выражается возвышенно, когда стараются
привлечь к сему предмету уклонившееся от него чувство
слушателя. Какой предмет величественнее и важнее самого Бога?
Но неужели по причине Его безпредельного величия мы не
можем устремлять к Нему свою мысль? И разве тот, кто учит,
например, догмату о единстве Святой Троицы, не должен
выражаться одним только простым слогом, дабы предмет сам по
себе неудобопостижимый представить сколько можно
вразумительнее? Разве здесь требуются красоты, а не доводы? Разве
здесь надобно склонять слушателя к какой-нибудь
деятельности, а не к тому, чтобы он, собственно, старался учиться
великому предмету? Далее, когда цель поучения состоит в
прославлении Бога или Самого в Себе, или в делах Его, то какой
открывается вид для среднего - прекрасного и блистательного
слога такому проповеднику, который может (сколько может)
прославлять Того, Кого никто не может хвалить по
достоянию,- никто, говорю, каким бы образом он Его ни восхвалял!
Наконец, если случится, что Его не почитают, или почитают
Его наравне с идолами, или даже предпочитают Ему идолов,
демонов, либо какую-нибудь тварь, в таком случае надлежит
говорить языком возвышенным, дабы показать, как велико
сие зло, и дабы отвратить от оного людей.
XXXIX) Для ясности моих замечаний я приведу здесь
несколько примеров. Образец слога простого есть у Апостола
Павла в Послании к Галатам, где он говорит: «Глаголите ми,
иже под законом хощете быти: закона ли не слушаете? Писано
бо есть, яко Авраам два сына име: единого от рабы, а другого от
свободный. Но иже от рабы, по плоти родися: а иже от свобод-
ныя, по обетованию. Яже суть иносказаема: сия бо еста два
завета: единубо от горы Синайским, в работу раждаяй, иже есть
Агарь. Агарь бо Сина гора есть в Аравии, прилагается же нынеш-

202 Блаженный Августин, епископ Иппонский
нему Иерусалиму, работает же с чады своими. А вышний
Иерусалим свободь есть, иже есть мати всем нам...»223 Вот другое
место из того же Послания, где Апостол посредством
умозаключений изъясняется так: «Братие, по человеку глаголю: обаче
человеческого предутвержденна завета никтоже отметает или
приповелевает. Аврааму жеречени быша обеты и семени его. Не
глаголет же: и семенем, яко о мнозех, но яко о единем: и семени
твоему, иже есть Христос. Сие же глаголю, завета предутверж-
деннаго от Бога во Христа, бывый полетех четыриста и триде-
сятих закон не отметает, во еже разорити обетование. Аще бо
от закона наследие, не ктому (уже) от обетования: Аврааму же
обетованием дарова Бог»224. Поскольку здесь могло придти на
мысль слушателю возражение: для чего же дан Закон, если
наследие не от Закона, то Апостол предупреждает слушателя и
сам себе возражает: «Что убо закон?» — и потом ответствует:
«Преступлений ради приложися, дондеже приидет семя, емуже
обетовася, вчинен Ангелы, рукою ходатая. Ходатай же единого
несть: Бог же един есть». Поскольку здесь снова встретилось
другое возражение, то Апостол опять спрашивает себя: «Закон
лиубо противу обетованием Божиим?» - и опять отвечает: «Да
не будет». Потом приводит причину, говоря: «Аще бо дан бысть
закон могий оживити, воистинну от закона бы была правда. Но
затвори писание всех под грехом, да обетование от веры Иисус
Христовы дастся верующим...» (Гал. 3, 19-22). Из сего
последнего примера видно, что к обязанности научать относится
попечение не только о том, чтобы отверзать заключенное и
разрешать узлы главных вопросов, но вместе и о том, чтобы
предупреждать случайные противоречия или возражения, дабы
они не ослабляли и не опровергали главного предмета нашей
проповеди; если на вопрос у нас есть готовое решение, то мы
тем паче не должны уклоняться от возражения, которого
избегал. 4, 21-26
зм Гал. 3,15-18

Христианская Наука
203
жать не можем. Случается, что когда при главном вопросе
наследуешь и разрешаешь случайные вопросы, а потом при этих
случайных вопросах новые случайные же противоречия, то
внимание начинает теряться в длинной цепи умозаключений,
и изследователь не иначе может возвратиться к главному
своему вопросу или предмету разве только с помощью самой
твердой и живой памяти. Несмотря, однако же, на такие случаи,
весьма доброе дело опровергать всякие случайные
противоречия, дабы они не встретились слушателю в такую пору, когда
некому будет отвечать ему на оные; а, с другой стороны, хотя
бы и было кому отвечать, но, поскольку слушатель при сказы-
вании поучения стоит молча, не предлагая своих сомнений, то
он может отойти после проповеди неудовлетворенным, если
недогадливый проповедник не разрешит противоречий,
приходивших на ум молчаливому слушателю.
XL) Образец слога умеренного или среднего представляют
следующие слова Апостола: «Старцу не твори пакости, но
утешай якоже отца; юноши, якоже братию; старицы, якоже
матери; юныя, яко же сестры, со всякою чистотою»225. Так же: «Молю
убо вас, братие, щедротами Божиими, представите телеса
ваша жертву живу, святу, благоугодну Богови»226. Да и все
почти увещание это выражено слогом умеренным; красивейшие
места в нем суть те, в коих каждому предмету придается своя
самая приличная черта, как долг каждому должный,
следующим образом: «Имуще же дарования по благодати данней нам
различна: аще пророчество, по мере веры; ащели служение, в
служении; ащеучай, во учении; аще утешаяй, во утешении; подава-
яй, в простоте; предстояй, со тщанием; милуяй, с добрым
изволением. Любы нелицемерна; ненавидяще злаго, прилепляйтеся
благому; братолюбием друг ко другу любезни; честию друг друга
болша творяще; тщанием нелениви, духом горяще, Господевира-
2211 Тим. 5,1-2
224 Рим. 12, 1

204 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ботающе; упованием радующеся, скорби терпяще, в молитве
пребывающе; требованием святых приобщающеся, страннолю-
бия держащеся. Благословляйте гонящыя вы: благословите, а не
кляните. Радоватися с радующимися и плакаты с плачущими.
Тожде друг ко другу мудрствующее...»227 Как красиво льется вся
эта речь, и потом преграждается двучленным периодом: «Не
высокая мудрствующе, но смиренными ведущеся». Спустя
немного Апостол говорит: «Воздадите убо всем должная: емуже
убо урок, урок; а емуже дань, дань; а емуже страх, страх; и
емуже честь, честь»226. Здесь опять весьма прилично речь,
составленная из отдельных членов, заключается двучленным
периодом: «Ни единому же ничимже должни бывайте, точию еже
любити друг друга» (Рим. 13, 8). Еще пример: «Нощьубо прейде,
а день приближися: отложим убо дела темная и облечемся во
оружие света. Яко во дни, благообразно да ходим, не козлогласова-
нии и пиянствы, не любодеянии и студодеянии, не рвением и за-
вистию, но облецытеся Господем нашим Иисус Христом, и плоти
угодия не творите в похоти»229. Если бы кто сказал здесь так:
«Et carnis providentiam ne in concupiscentiis feceritis» вместо: «...ne
feceritis in concupiscentiis» («попечения о плоти не превращайте в
похоти»), т. е. глагол поставил бы в конец, то, без сомнения,
сие окончание было бы приятнее для слуха по своей
плавности, но знаменитейший и степенный переводчик наш не
захотел в переводе своем изменить даже порядка слов против
подлинника. Красива ли и благозвучна ли расстановка слов
вышеозначенного отрывка на Греческом языке, коим говорил
Апостол, об этом пусть рассуждают знатоки Греческого языка,
а мне кажется, что и в самом подлиннике недостает плавности
окончаний там, где они находятся в таком же точно порядке,
каким поставлены в переводе нашем.
XLI) В самом деле надобно признаться, что у наших Св.
Писателей иногда недостает той красоты речи, которую сооб-
227 Рим. 12,6-16
"»Рим. 13,7
224 Рим. 13, 12-14

Христианская Наука
205
шают ей плавные и мерные окончания (clausula) периодов. Не
смею утверждать, от Переводчиков ли произошел сей
недостаток, или сами Св. Писатели (в чем я более уверен) с
намерением избегали сих неважных украшений - не смею, потому что,
признаюсь, сам этого не знаю наверно. Но знаю то, что если
какой-нибудь знаток плавности или мерности в речи захочет
расположить окончания периодов и предложений у наших
Писателей по закону гармонии - а это весьма нетрудно
сделать, переставивши некоторые слова, кои нимало не теряют
своего значения от перемены порядка - то он увидит, что у Бо-
годухновенных мужей не было недостатка и в сем мелком
убранстве речи, которое он - как предмет очень важный -
изучал в школах Грамматиков и Риторов. Много найдет он как в
нашем переводе Латинском, так, особенно, в подлинном
языке Писания, много найдет, говорю, таких украшений
касательно слога, каких вовсе нет в сочинениях людей,
преимущественно тщеславящихся размеренным складом речи. Но
надобно опасаться, чтобы придавая Божественным и высоким
мыслям плавность, не отнять у них важности. А что нашим
Пророкам был очень знаком строй и порядок речи по способу
музыкального искусства, которое во всей полноте излагает
науку об известном числе или ритме, свидетель тому Иероним,
муж ученейший, который в некоторых книгах Писания
указывает даже самый метр (стопу), по Еврейскому, впрочем, тексту;
в переводе же своем он не соблюдал метра в словах, дабы
соблюсти точность в смысле.
Моя собственная мысль о числе и метре, кажущаяся прав-
доподобнейшею, может быть, только мне, такова, что как в
своем собственном слоге я не люблю опускать складных и
мерных окончаний, где считаю это приличным и не
выходящим из пределов скромности, так, напротив, в Писаниях Бо-
годухновенных мужей мне более нравится то, что я весьма
редко нахожу в них эти окончания.

206 Блаженный Августин, епископ Иппонский
XLII) Высокий слог отличается от среднего особенно тем,
что он не столько убран прикрасами слов, сколько оживлен
сильными чувствами души. Он принимает в свой состав почти
все красоты слога среднего, если они есть, но и не ищет их,
если они сами не являются к нему. Он стремителен
собственною быстротою и порывами: красивые же выражения он
схватывает только силою предметов, нисколько не заботясь при
этом об украшении. Он довольствуется одним приличием
выражений; хочет, чтобы они повиновались внутреннему жару
сердца, а не зависели от тонких расчетов языка. Так герой,
вооруженный позлащенным мечем, осыпанным драгоценными
камнями, победоносен является на поле брани не потому, что
его оружие драгоценно, а потому, что оно оружие; но даже без
оружия он все равно останется героем, будет могуч и силен,
ибо негодование превратит для него в оружие все, что ни
попадется ему под руку.
Апостол рассуждает в одном месте, что за благовестие
Христово сладостно переносить все временные бедствия при
помощи и утешении даров Божиих. Предмет возвышенный, но и
слог, коим выражается Апостол, также высок и обилен
красотами речи. «Се, ныне время благоприятно, се, ныне день спасения.
Ни едино ни в чемже дающе претыкания, да служение безпорочно
будет, но во всем представляюще себе якоже Божия слуги, в
терпении мнозе, в скорбел, в бедах, в теснотах, вранах, в темницах,
в нестроениих, в трудех, во бдениих, в пощениих, во очищении, в
разуме, в долготерпении, в благости, вДусе Святе, в любви нели-
цемерне, в словеси истины, в силе Божией, оружии правды десны-
ми и шуими, славою и безчестием, гаждением и благохвалением,
яко лестцы, и истинни; яко незнаеми и познаваеми; яко
умирающе, и се, живи есмы; яко наказуеми, а не умерщвляеми; яко
скорбяще, присно же радующеся; яко нищи, а многи богатяще; яко
ничтоже имуще, а вся содержаще»230. Далее еще пламеннее вы-
2 Кор. 6, 2-10

Христианская Наука
207
ражается Апостол: «Уста наша отверзошася к вам, Коринфяне,
сердце нашераспространися...» (2 Кор. 6, 11) и прочее.
XLIII) Разсуждая в Послании своем к Римлянам о том, что
гонения настоящего мира побеждаются любовью при
несомненной надежде на помощь Божию, Апостол подобным
образом выражается сколь возвышено, столь же и красноречиво.
Он говорит: «Вемы же, яко любящым Бога вся поспешествуют
во благое, сущим по предуведению званным. Ихже бо предуведе,
(тех) и предустави сообразных быти образу Сына Своего, яко
быти Ему первородну во многих братиях. А ихже предустави,
тех и призва; а ихже призва, сих и оправда; а ихже оправда, сих
и прослави. Что убо речем к сим ?Аще Бог по нас, кто на ны ? Иже
убо Своего Сына не пощаде, но за нас всех предал есть Его, како
убо не и с Ним вся нам дарствует ? Кто поемлет на избранныя
Божия? Бог оправдаяй. Кто осуждаяй?Христос Иисус умерый,
паче же и воскресый, Иже и есть одесную Бога, Иже и
ходатайствует о нас. Кто ны разлучит от любве Божия?Скорбь ли, или
теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч?
Якоже есть писано: яко Тебе ради умерщвляеми есмы весь день:
вменихомся якоже овцы заколения. Но во всех сих препобеждаем
за возлюбльшаго ны. Известихся бо, яко ни смерть, ни живот, ни
Ангели, ни начала, ниже силы, ни настоящая, ни грядущая, ни
высота, ни глубина, ни ина тварь коя возможет нас разлучити от
любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем»231.
XLIV) Хотя Послание к Галатам почти все написано
простым слогом, за исключением последних частей оного,
изложенных слогом средним, однако и в сем Послании есть место,
которое в отношении к красоте языка хотя не равняется с
вышеприведенными образцами, при всем том в отношении к
силе чувствований выражено слогом высоким. Апостол
говорит: «Дни смотряете и месяцы, и времена и лета. Боюся о вас,
"' Рим. 8, 28-39

208 Блаженный Августин, епископ Иппонский
еда како всуе трудихся в вас. Будите якоже аз, зоне и аз, якоже
вы: братие, молю вы, ничимже мене обидесте. Весте же, яко за
немощь плоти благовестих вам переев: и искушения моего, еже во
плоти моей, не уничижисте, ни оплевасте, но якоже Ангела Бо-
жия приясте мя, яко Христа Иисуса. Кое убо бяше блаженство
ваше? Свидетельствую бо вам, яко, аще бы было мощно, очеса
ваша извертевше дали бысте ми. Темже враг вам бых, истину
вам глаголя. Ревнуют по вас не добре, но отлучити вас хотят, да
им ревнуете. Добро же, ежеревновати всегда в добрем, и не то-
чию внегда приходити ми к вам. Чадца моя, имиже паки
болезную, дондеже вообразится Христос в вас. Хотел же бых прийти
к вам ныне и изменити глас мой, яко не домышляюся о вас»"2.
Есть ли здесь разительные противоположности в словах, есть
ли фигурная постепенность, благозвучный склад и
расположение запятых, членов и периодов? - Нет; но от сего нимало
не охладело возвышенное чувство, которым здесь горит речь
Апостола.
XLV) Но Послания Апостольские, из коих заимствованы
вышеозначенные примеры слогов, с одной стороны, ясны и
светлы, а с другой - глубоки; они написаны и преданы памяти
потомства так, что для них нужен не только просто читатель
или слушатель, но вместе необходим и истолкователь, если, не
останавливаясь на поверхности, желаешь проникнуть во
глубину мыслей. Итак от Посланий Апостольских, обратимся
теперь к родам слогов у таких Писателей, кои чтением слова Бо-
жия приобрели глубокое познание о вещах Божественных и
спасительных и свое знание завещали Церкви в своих
Писаниях, кои можно легко читать без толкователя. Блаженный
Киприан, в послании своем к Цецилию, рассуждая о таинстве
Евхаристии (de sacramento calicis), употребляет слог простой.
Он решает там вопрос: Чаша Господня одну ли воду иметь
должна или вместе и вино, смешанное с водою? Для примера я
!"Гал.4. 10-20

Христианская Наука
209
приведу здесь несколько слов из сего послания. После
известных мыслей в начале письма Св. Киприан, приступая к
решению предложенного вопроса, говорит следующим образом:
«Знай же, любезный Цецилий, что мы твердо убеждены в том,
что Чаша возносится по преданию Господню; и мы ничего иного
не делаем здесь, как только то, что прежде нас сам Господь
сделал за нас; т. е. чтобы в Чаше, приносимой в Его воспоминание,
приносилось вино, смешанное с водою. Ибо когда Христос
говорит: «Аз есмьлоза (vitis- виноградная лоза) истинная», то кровь
Христова не есть одна вода, но вместе и вино. И нельзя видеть
искупившей и оживотворившей нас крови Спасителя в Чаше,
если нет в ней вина, означающего кровь Христову, которая
проповедуется таинствами и свидетельством всех Ветхозаветных
Писаний. Так в книге Бытия™ мы находим прообразование сей
крови, и изображение (figura) страданий Господних в таинстве
лица Ноева (...) — и именно в том, что Ной, представляя собою
образ (typus) будущей истины, пил не воду, а вино, и таким
образом предначертал в себе страдание Господне. Прообразование
таинства Господня видим также в Священнике Мелхиседеке, о
коем свидетельствует Писание, говоря: «И Мелхиседек царь Са-
лимский изнесе хлебы и вино, бяше же священник Бога Вышня-
го»2М. А что Мелхиседек точно представлял образ (typus) Христа,
это изъясняет Дух Святый в псалмах, от лица Бога Отца говоря
к Богу Сыну: «Прежде денницыродих тя... Ты иерей во век по чину
Мелхиседекову»1К. Сие и последующие места послания Кипри-
анова изложены простым слогом, что легко могут усмотреть
сами читатели.
XLVI) Подобный пример представляет нам Св. Амвросий,
когда рассуждает о Святом Духе, дабы доказать равенство его с
Отцом и Сыном. Предмет важный, но слог для выражения
"'Быт. 9, 21
2МБыт. 14, 18
2" Пс. 109. 3-4

210 Блаженный Августин, епископ Иппонский
оного употреблен Св. Амвросием простой: ибо самый предмет,
по возвышенности своей, требует не красоты слов, не
сильного чувства для убеждения сердца, а доказательств и пояснений.
Между прочим, Св. Амвросий говорит: «Когда Гедеон,
подвигнутый прорицанием, услышал, что Господь избавляет от врагов
народ Свой не тысячами воинов, а посредством одного человека,
то принес козлище от коз; мясо его и хлебы пресные по повелению
Ангела возложил на камень и близ юху излил. Ангел Господень
прикоснулся концом жезла своего к мясом и хлебам пресным, и
возгорелся огнь из камене и поял жертву, которую приносил Гедеон.
Сим знамением, кажется, объяснено, что вышеупомянутый
камень был образом (typus) тела Христова; ибо написано: «Пияху бо
от духовного последующаго камене: камень же бе Христос»236.
Сии слова Апостола относятся не к Божеству Спасителя, а к
плоти Его, которая приснотекущим источником крови своей
обильно напоила сердца жаждущих народов. Таким образом, еще
древле таинственно предызображено было, что распятый
Господь Иисус во плоти Своей упразднит грехи всего мира, и не
только вины и преступление дел, но даже и похоти сердец. Ибо мясо
козлища относится к очищению вины дел, юха же — к омытию
нечистоты прелестных похотей, по оному слову Писания: «И
общий народ иже в них похотеша похотением (...)ирекоша: кто ны
напитает мясы?»"7 А простертый жезл Ангела и прикосновение
оным к камню, из коего изшел огнь, показывает, что плоть
Господа, исполненная Божественного Духа, попаляет все грехи
людские. Почему Господь и говорит: «Огня приидох воврещи на
землю...*238 Таким-то образом изъясняется Св. Амвросий, стараясь
о том, чтоб научить читателя и доказать свой предмет.
XLVII) Образец слога среднего представляет нам Киприан в
своей знаменитой «Похвале Девству»: «Кдевам ныне слово мое,
154 1 Кор. 10,4
"7Чис. 11,4
2ИЛк. 12,49

Христианская Наука
211
к девам, тем большую имевшим нужду в попечении, чем
возвышеннейшая предоставлена им слава. Девственницы — это цвет
леторослей Церковных, слава и украшение благодати духовной,
веселое выражение хвалы и почести; это невинное и
неповрежденное создание, образ Божий, сообразный святыне Господа; это
светозарнейшая часть стада Христова. Ими веселится и в них
изобильно цветет славное плодородие матери Церкви: и чем
более увеличивается число славного девства, тем более
умножается радость сей Матери». Вот другой пример, заимствованный
из того же послания: «Иякоже облекохомся во образ перстнаго,
да облечемся и во образ небесного»"9. Сей образ Небесного носит
на себе девство, носит непорочность, носит святость и истина;
носят те, кои помнят оправдание своего Бога, кои хранят правду
и благочестие, кои постоянны в вере, смиренны в страхе Божи-
ем, мужественны во всяком терпении, кротки в перенесении
обид, легки к совершению дел милосердия, единодушны и согласны
в братском мире. Каждую из сих добродетелей, вы, о девы
добрые, должны почитать, любить и исполнять — вы, досужные для
Бога и Христа, кои, посвятив себя Господу, предходите к Нему
важнейшею и лучшею стезею, нежели мы. Старшие,
представляйте собою училище для юнейших; младшие, совершайте
служение старшим, возбуждайте рвение в равных вам, ободряйте себя
взаимными увещаниями, зовите друг друга к славе, каждая в себе
являя образец добродетели, достойный соревнования;
мужественно продолжайте, духовно стремитесь, счастливо
достигайте. Не забудьте и о нас в то время, когда ваше девство начнет в
вас прославляться».
XLVIII) Св. Амвросий также выражается средним красивым
слогом, когда успевшим в добродетельной жизни девам
представляет следующий образец совершенства в виде примера для
подражания. «Она была дева не только по телу, но и по душе,
даже тенью притворства не омрачила она внутреннего чистого
"Ί Кор. 15,49

212 Блаженный Августин, епископ Иппонский
расположения. Смиренная сердцем, важная в словах,
благоразумная в намерениях и, тем более, бережливая и осторожная в
разговорах, ревностнейшая в чтении Писаний, полагающая
надежды свои не в богатстве неверном, но в смиренных мольбах, всегда
преданная занятиям и целомудренная в речах, она привыкла
судию и посредника своих мыслей видеть в одном Боге, а не в
человеке; привыкла всем желать добра, никого не оскорблять, с
почтением вставать пред старшими, не завидовать равным себе,
убегать тщеславия, следовать рассудку, любить добродетель.
Оскорбила ли она когда-нибудь своих родителей хоть одною
миною неприятною ? Разногласила ли когда со своими
приближенными ? Тщеславилась ли чем-нибудь перед низшими ? Насмехалась ли
когда-нибудь над слабым ?Она любила посещать собрание только
таких людей, кои не стыдились дел милосердия и коих поступки
украшались целомудрием. Не было во взорах ее ни малейшей
суровости, в словах — ни малейшей дерзости, в поступках - ни
малейшей нескромности, ее движения были кротки, походка —
пристойна, голос— всегда ласков и приятен; в ее наружности
выливалась чистая душа ее, и все тело представляло образец
внутренней непорочности. Так прекрасный дом можно узнать по
передней комнате, и первый шаг в оный показывает, что внутри
его нет темноты! Так светильник, зажженный внутри лампады,
ярко изливает свет свой наружу! Что сказать об ее
воздержности касательно пищи и об излишестве касательно исполнения
многоразличных должностей — об излишестве, кое превышало
природу воздержности, для которой почти недоставало
природы? Там не знала она никаких перерывов в исполнении служения;
здесь все дни ее сочетавались иудвояпись постом; и если
испытывала она потребность дать себе отдых и вкусить пишу, она
употребляла первую встретившуюся ей пищу только для того,
чтобы не истощить совершенно себя воздержанием, а не для
того, чтобы удовлетворить прихотям» ыо. Сей отрывок я почи-
"° Ambros., De virgin. 2, 2. 7-8

Христианская Наука
213
таю образцом слога среднего потому, что Амвросий
рассуждает здесь не о том, как бы убедить к девству тех, кои еще не
посвятили себя оному, а о том, каковы должны быть девы уже
посвятившиеся. Если бы нужно было убеждать к сему
важному предприятию, в таком случае надлежало бы употребить
высокий слог, как наиболее способный к возбуждению и
воспламенению чувства. С другой стороны, надобно заметить, что
блаженный Киприан Мученик писал собственно о одежде
(habitus) дев, а не о расположении принять девство и потому
выражался средним слогом, а Св. Амвросий в других местах
сочинения своего о Девственницах возвышенным витийством
своим возбуждает и самое расположение к принятию девства.
XLIX) Приведу теперь из двух вышеозначенных Писателей
образцы слога высокого. Оба они сильно нападают на тех
женщин, кои красят или, лучше, безобразят лице свое румянами.
Киприан, рассуждая о сем предмете, между прочим, говорит:
«Если бы искусный живописец самым верным телесным цветом
изобразил на картине лице и стан человека; и если бы в то время,
когда картина уже нарисована и отделана, другой кто-нибудь,
почитая себя искуснее, наложил на нее свою руку, чтобы, как ему
представляется, поправить то, что уже верно сделано и живо
представлено, то последний причинил бы первому художнику
тяжкую обиду и возбудил бы справедливое негодование. А ты
думаешь избежать наказания, если дерзкою и нечестивою твоею
безрассудностью нанесешь оскорбление Художнику Богу? Под
соблазнительными цветами и прикрасами ты хочешь от людей
утаить свой стыд и распутство; но чрез сие делаешься ты
гнуснейшею любодейцею, испортивши и растливши в себе то, что
Бог создал! Думая украсить лице и искусно убрать волосы, ты
разоряешь этим творение Божие и предаешь истину. Вот и голос
Апостола, убеждающий тебя: «Очистите убо ветхий квас, да
будете ново смешение, якоже есте безквасни: ибо пасха наша за
ны пожрен бысть Христос. Темже да празднуем не в квасе ветсе,

214 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ни в квасе злобы и лукавства, но в безквасиих чистоты и
истины»1*1. Но может ли торжествовать и праздновать чистота и
истина там, где чистое оскверняется поддельными цветами, где
истинное и подлинное превращается в ложь аптекарскими при-
тираньями? Господь твой говорит: «Не можеши власа единого
бела или черна сотворити»2*2, ты же хочешь быть сильнее
Господа твоего, чтобы одержать победу над словом Его! С дерзким
тщанием и святотатственной небрежностью красишь ты свои
волосы: злополучное предвестие! Сим самым ты пророчишь себе в
будущем огненные власы ада»2*3. Дабы не сделаться обширным,
не выписываю дальнейших мыслей Киприана.
L) Св. Амвросий, беседуя о том же предмете, говорит:
«Отсюда-то происходят первые зародыши пороков, что женщины
расписывают лица свои выисканными цветами; боясь не
понравиться мужчинам, они подделывают наружный вид свой, а
подделкою наружности портят и внутреннюю чистоту
нравственную. Как это безумно — изменять свой образ природы, искать
себе личины в живописи и, опасаясь суждения мужчин,
выставлять напоказ свое собственное невыгодное о себе суждение! Ибо
та первая произносит суд о самой себе, которая хочет
переменить в себе то, чем она рождена; и явно показывает, что прежде
всех она самой себе не нравится, когда силится понравиться
другим. О, женщина, женщина! Какого правдивее искать нам судии
безобразия твоего, кроме тебя самой, когда ты боишься
казаться тем, что ты действительно? Если ты прекрасна, для чего
скрываешься в румяна? Если безобразна, для чего лжешь, что ты
красива, когда притом этим притворством ты ничего не
можешь выиграть ни в собственном твоем сознании, ни от ошибки
другого! Ибо, смотри, ты хочешь нравиться одному, а он любит
другую; и ты сердишься, если тот любит другую, который у тебя
141 1 Кор. 5, 7-8
м Мф. 5, 36
м Cypr., De disciplina et habitu virginum

Христианская Наука
215
самой научается искусству притворяться. Худая ты
наставница к собственному вреду; поелику соблазнять в чужую пользу не
станет даже та, которая сама некогда принимала
соблазнителя: и хоть будь она самая пустая женщина, но ошибку делает
ради себя самой, а не ради других. Таким-то образом едва ли не
менее преступления в явном прелюбодеянии, нежели в
подделывании лица; ибо там нарушается целомудрие, а здесь чинится
любодейство с самою природою»244.
Мне кажется, подобное красноречие довольно имеет силы,
чтобы возбудить в женщинах стыд и страх не портить лица
своего ненужным украшением. Поэтому я отношу
приведенные мною слова не к простому, не к среднему, но к высокому
слогу. У Киприана и Амвросия, представленных мною за
образец, равно как и у других Церковных Писателей, можно весьма
много найти примеров для всех трех родов ораторского слога,
весьма много притом у них и прекрасных мыслей, и
прекрасного способа изложения, т. е. по свойству раскрываемых
предметов изложения умного, красноречивого и пламенного.
Ревностный любитель Церковной словесности может переселить
в себя и дух, и язык сих Писателей, если тщательно и
неутомимо будет читать и слушать их, особенно же делать опыты и
упражнения в подражании оным.
LI) Немаловажное искусство - уметь произвести сколько
можно приличное смешение в слогах и разнообразить
проповедь свою всеми способами выражения. Если поучение
слишком долго и пространно выражается одним каким-либо из трех
вышеозначенных слогов, то скоро наскучивает слушателю.
Напротив, если делаешь приличные отливы и переходы от
одного слога к другому, тогда и длинная проповедь бывает
гораздо занимательнее. Конечно, в речах искусных ораторов
каждый слог сам по себе получает свои особые оттенки, свое раз-
144 Ambres., De virgin. 1,6, 2

216 Блаженный Августин, епископ Иппонскии
нообразие, которое не допускает тому или другому слогу ни
слишком застывать, ни слишком нагреваться в чувствах
слушателей; но, вообще, гораздо легче и долее можно слушать и
выносить один простой слог, нежели один слог высокий,
долго тянущийся. И потому, чем важнее потребность возбуждать
сильные движения души, дабы исторгнуть согласие и чувство
у наших слушателей, тем короче должно быть сие
возбуждение, дабы остановиться именно там, где душа слушателя
растрогана до надлежащей степени. Всегда надобно опасаться,
дабы - стараясь поднять выше и выше то, что уже поднято, -
не уронить чувство слушателя с той точки, на которую сила
речи возвысила оное. Но умейте кстати примешать в вашей
проповеди слог простой; тогда вам хорошо будет переходить,
где нужно, к слогу возвышенному, дабы течение и
стремительность вашей речи поочередно изменялась, как прилив и отлив
моря. Отсюда происходит, что высокий слог (если есть нужда
продолжить оный на значительное пространство) никогда не
должен быть употребляем один, сам по себе, но должно
разнообразить его примешением других слогов. Ибо, вообще, образ
изложения мыслей относится к тому роду слога, который
оказывается преобладающим в речи.
LII) Какой слог с каким именно слогом должно смешивать?
В каких случаях прилично взаимное сочетание оных? В слог
высокий всегда или почти всегда с достоинством и приличием
могут входить начала и основания слога среднего. Равным
образом, от воли оратора зависит выражать простым слогом
некоторые черты таких предметов, о коих можно говорить
слогом высоким, дабы слог возвышенный от сравнения с простым
слогом представлялся еще возвышеннее и, стоя как бы в
некоей тени, являлся тем светоноснее. Далее, в каждом слоге
нужно бывает разрешать известные узлы вопросов и возражений;
следовательно, в каждом слоге нужна тонкость (acumen) или
проницательность; а тонкость есть собственная принадлеж-

Христианская Наука
217
ность слога простого. Поэтому простой слог необходимо
должен входить в состав других двух слогов и именно там, где
встречаются вопросы для решения. Также точно и средний слог
должен входить в состав и простого, и высокого слога в таких
случаях, где нужно бывает что-нибудь или хвалить, или
порицать, но где, впрочем, главная цель речи не есть ни
решительное осуждение чего-либо, ни оправдание, ни убеждение к
известному действию. Итак, в высоком слоге имеют свои места
простой и средний слог; в простом также могут быть средний
и высокий; а средний слог, если не всегда, то иногда имеет
нужду в простом, т. е. (как выше сказано) когда ему
встречаются вопросы, необходимые для решения, или, когда некоторые
мысли, сами по себе способные к красоте, не украшаются, но
выражаются простым языком для того, чтобы другим мыслям
доставить как бы в брачной храмине красот блистательнейшее
место. Но этот же средний слог не имеет нужды в слоге
высоком; ибо цель среднего есть нравиться, а не убеждать сердца.
LIII) Не признак и не доказательство возвышенного и
сильного слога, когда проповеднику воздают громкие похвалы и
частые рукоплескания: ибо то же самое действие производят и
остроты слога простого, и красоты слога умеренного или
среднего. Напротив, возвышенный слог тяжестью и силою своей
задушает хвалебные клики, но исторгает искренние слезы... В
Мавританском городе Кесарии был варварский обычай,
называвшийся катервою; это было народное игрище, похожее на
междоусобную войну, и даже хуже, чем на междоусобную. В
известное время года собирались в назначенное место не
только граждане, чужие друг другу, но даже близкие родственники,
братья, отцы и дети; по жеребьям делились на две стороны и в
течении нескольких дней сряду торжественно производили
битвы и поражали - нередко до смерти - друг друга, кто кого
чем мог. Мне надлежало поучениями своими отклонить народ
от сего обычая, и потому я употреблял, сколько можно, силь-

218 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ный и возвышенный тон речи, чтобы исторгнуть и уничтожить
в сердцах и нравах моих слушателей столь жестокое и от
давности глубоко вкоренившееся зло.
Но о надлежащем действии моих поучений узнал я не тогда,
когда слышал одобрительные клики народа, а тогда, как
приметил на глазах его слезы. Клики народные показывали, что
мои слушатели понимают меня и что я нравлюсь им; а слезы
их свидетельствовали, что они точно убеждены мною. Как
скоро увидел я эти искрение слезы, тогда вполне уверился, что
победил этот варварский обычай, переданный от отцов,
отделов и даже от дальнейших предков бедным потомкам, обычай,
злодейски осаждавший, или, лучше сказать, совершенно
державший в плену сердца народа. Тотчас окончивши мое слово,
я обратил сердца и очи к небу, дабы возблагодарить Господа. И
вот, по милосердию Христа моего, протекло уже почти восемь
или более годов, как варварская забава не возобновляется.
Много есть и других опытов, которые научили меня, что
подобное действие на слушателей, производимое высоким
слогом, благоразумно употребляемым в слове, выражалось не
хвалебными восклицаниями проповеднику, а более глубокими
вздохами, иногда даже слезами, и, наконец, переменою образа
мыслей.
LIV) Поучения, изложенные простым слогом, также
многих переменили: но переменили только в отношении к
предметам ведения веры, а не в отношении к предмету
деятельности, т. е. слушатели взяли из сих поучений то, чего прежде не
знали, поверили тому, что прежде казалось им невероятным;
но, если они не хотели делать того, что, впрочем, признавали
необходимым для деятельности, то и не делали. Ибо, чтобы
победить упрямство лени упорных, убеждая их к
деятельности, для сего нужно употреблять слог высокий. Равным образом
и слог средний или умеренный, красноречиво изображающий
предметы похвалы или порицания, так сильно действует на

Христианская Наука
219
некоторых людей, что они не только восхищаются
красноречием в изображении похвал и порицаний, но, в тоже время,
самым делом стремятся к похвальному и избегают
укоризненной жизни. Между тем, все ли те изменяют образ жизни, кои
восхищаются слогом умеренным, как все действуют
надлежащим образом, коих убеждает слог высокий, и все, научаемые
слогом простым, действительно знают то, чему их учат, или
верно приемлют за истину то, чего они не знают?
LV) Отсюда следует, что высокий и простой слоги,
имеющие целью действовать на душу, вообще необходимы таким
ораторам, кои хотят поучать народ мудро и красноречиво. А
средний или умеренный слог, имеющий в виду нравиться
одним наружным красноречием, не должен быть употребляем
сам для себя; напротив, его надобно употреблять только для
того, чтобы он своею приятностью выражения несколько
легче возбуждал и крепче удерживал мысль и чувство слушателя
на тех предметах, кои излагаются с пользою и достоинством; и
пусть проповедники берут этот слог в пособие себе тогда,
когда не видят нужды в слоге наэидаюшем и убеждающем, уже
имея у себя слушателей сведущих и благонастроенных. Ибо,
если главный и всеобщий долг красноречия в каждом из трех
означенных слогов — говорить языком, способным к
убеждению; если вообще главная цель витийства — действительно
убедить своею речью в том, в чем намереваемся убедить, то
оратор, какой бы он ни употреблял из трех слогов, конечно,
везде будет говорить языком, приноровленным к убеждению;
но истинной цели красноречия достигнет он только тогда,
когда совершенно и не сомнительно убедит слушателя в
предлагаемых истинах. Оратор убеждает посредством слога
простого, когда старается уверить в истине предлагаемых им
предметов; убеждает посредством слога высокого, когда заставляет
слушателей немедленно делать то, что они знают, но не
делают; убеждает, наконец, посредством слога среднего - но в чем?

220 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Только в том, что речь его красива и убрана. А в такой цели
убеждения что нам нужды? Пусть к ней стремятся те, кои
любят тщеславиться искусством и обработанностью языка; пусть
хвастают ею в панегириках и таких речах, где нет надобности
ни назидать, ни убеждать к деятельности, а только нравиться
слушателю. Напротив, мы, Христианские наставники,
должны эту цель заменить другою, более существенною целью; т. е.
средний слог должен иметь у нас одну и ту же цель, какую
имеет слог высокий, именно - возбуждение в слушателях любви к
благонравию и отвращения от худой нравственности. Пусть он
отличается у нас достоинством слога возвышенного, дабы, с
одной стороны, исправить людей, еще не совсем чуждых
жизни безнравственной, а с другой - людей добрых более
утвердить в добродетели и сильнее поощрить к дальнейшему
совершенству Христианскому. Тогда выйдет, что и красотою слога
среднего мы будем пользоваться не для хвастовства, а по
благоразумию; не будем довольствоваться тем, чтоб только
нравиться слушателю, но будем употреблять сей слог, как
вспомогательное средство к убеждению в истинно благом, в коем
желаем убедить народ.
LVI) Итак, три выше мною предложенные требования, в
силу коих говорящий мудро и, вместе, желающий говорить
красноречиво, обязан говорить внятно, прилично и
убедительно, эти требования должно понимать не так, чтобы каждое
из них порознь усваивать каждому из трех слогов, то есть слогу
простому усваивать одну внятность или вразумительность,
среднему - одну приятность, высокому - одну
убедительность; но так, чтобы, употребляя тот или другой слог, в каждом
из них иметь на виду все требования вместе и в каждом, по
возможности, выполнять их. Я никак не хочу, чтобы мною
пренебрегали из-за того, что в известном случае я говорю
слогом простым, а потому я и здесь хочу говорить не только
внятно, но и приятно. Чего иного мы домогаемся, уча народ откро-

Христианская Наука
221
вениям Господним, как не того, чтобы заставить слушать нас с
покорностью, т. е. чтобы произвести твердую веру в сии
откровения, утверждаясь на словах Пророка: «Свидения Твоя увери-
шася зело»?2*5 Чего другого, как не веры, желает достигнуть от
учеников своих наставник, излагающий им известные
предметы слогом простым? Но, с другой стороны, кто захочет
слушать его, если он и в простом изложении не пленяет
слушателя известною степенью приятности слога? Наконец, кто не
знает, что нельзя того слушать ни с охотою, ни с покорностью,
кто говорит невразумительно?
Часто речь, изложенная самым простым слогом,
возбуждает столько непритворных похвал, что при оных почти совсем
забываешь о простоте изложения. Это случается тогда, когда
сия речь, несмотря на свой простой слог, разрешает самые
трудные вопросы и проливает неожиданный свет и ясность;
когда она остроумнейшие мысли выводит наружу, извлекая
оные как бы из некой сокровенной глубины, откуда их вовсе
нельзя было надеяться извлечь; когда она победоносно
ниспровергает заблуждения противника и точно представляет
ложным то, что казалось ему неопровержимым; особенно же,
когда в ней есть красота не изысканная, а некоторым образом
прирожденная, есть плавность в окончаниях периодов, не из
хвастовства употребленная, но как бы необходимая и из
свойства самых предметов, так сказать, силою исторгнутая. Выходя
на борьбу с противником неубранною и безоружною, такая
речь побеждает его одною наготою своею, одною внутреннею
силою и крепостью; могучими членами своими она
ниспровергает и разрушает упрямую ложь. Откуда в сем случае
происходят частые и многочисленные рукоплескания оратору?
Оттуда, что здесь нравится сама истина, будучи просто, но верно
изъяснена, защищена и представлена непобедимою. И вот
каким образом наш Христианский наставник и проповедник в
»' Пс. 92,6

222 Блаженный Августин, епископ Иппонский
самом простом слоге может и должен говорить не только
внятно, но вместе и приятно, и убедительно.
LV1I) Равно и красноречие, свойственное среднему слогу, у
искусного проповедника не терпит ни излишней
небрежности, ни неприличного украшения, не стремится к тому одному,
чтобы нравиться, как это бывает обыкновенно у светских
ораторов; напротив, приятно изображая предметы, достойные
хвалы или порицания, и стараясь возбудить сильнейшее
стремление и постоянство в достохвальном, а также произвести
отвращение и презрение к достойному презрения - это
красноречие хочет быть не только приятным, но и внятным, и
убедительным. Если оно невнятно и невразумительно, то не может
быть и приятно для слушания. Отсюда, хотя главный характер
слога среднего есть приятность, или занимательность
(delectatio), то он должен соединять в себе и другие требования
красноречия, т. е. должен стремиться к тому, чтобы в одно и то
же время слушатели и понимали его, и пленялись, и
покорствовали ему.
LVIII) Далее, когда нужно трогать и убеждать слушателя (а
нужно это бывает тогда, когда слушатель сам признается, что
проповедник поучает его с достодолжною истиною и
приятностью, а он, между тем, не хочет исполнять то, чему учат его),
в таком случае, без сомнения, надлежит употреблять
возвышенный слог или род красноречия. Но можно ли тронуть
слушателя, если он не понимает того, что ему проповедуют?
Можно ли заставить его слушать с охотою, если поучение не
пленяет его своею приятностью? - Нельзя. Следовательно, и
высокий слог, имеющий целью своею посредством могучего
витийства пленить в послушание ожесточенное сердце
слушателя, не будет убедителен, если он в одно и то же время не
будет вразумителен и приятен.
LIX) Между тем, как бы ни была возвышенна проповедь
наша, но в действительной победе над слушателями всегда бо-

Христианская Наука
223
лее имеет веса и силы жизнь проповедника, а не слово его.
Поистине, кто другим проповедует мудро и красноречиво, а сам
живет безполезно, тот, без сомнения, научает многих
ревностных любителей истины, хотя «своей души неключимь есть»1*6
согласно Писанию. Почему и Апостол говорит: «Аще виною,
аще истиною Христос проповедаем есть...»1*1 и прочая. Христос
есть истина; однако и эта чистейшая Истина может быть
возвещаема не истиною, т. е. правое и истинное может
проповедовать тот, кто имеет неправое и лживое сердце. Так
проповедуют Иисуса Христа обыкновенно такие люди, кои ищут
своего, а не Христова. Добрые Христиане с покорностью внимают
в этом случае не человеку, каков бы он ни был, а самому
Господу, рекшему: «Всяубо, елика ащерекут вам блюсти, соблюдайте
и творите; по делом же их не творите: глаголют бо, и не
творят»1**; поэтому они с пользою и благопотребно слушают
таких учителей, кои сами живут непотребно. Ибо сии учители
хотя стараются своего искать, но не смеют своему поучать - не
смеют по причине святости и величия церковной кафедры
(престола), которую установила здравая наука
Христианская249. Посему-то и сам Господь, намереваясь говорить о
подобных учителях, прежде всего, прибавил следующие слова:
«...на Моисеове седалищи седоша»250. То есть, кафедра, не
книжникам, а Моисею принадлежащая, заставляла их преподавать
одно доброе, хотя они сами не делали доброго; и хотя жизнь
свою вели они по-своему, но преподавать свое и по-своему не
позволяла им чужая кафедра.
LX) Итак, многим, повторяю, приносят пользу
проповедники, проповедующие другим то, чего сами они не исполня-
м Сир. 38, 22
м'Флп. 1,18
™ Мф. 23, 3
249 Sana doctrina
J» Мф. 23, 2

224 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ют; но несравненно большему числу людей доставили бы они
существенную выгоду, когда бы сами наперед исполняли то, о
чем проповедуют другим. Ибо мало ли есть таких слушателей,
кои защиты своей порочной жизни ищут в поведении самих
настоятелей и учителей своих, помышляя в душе своей или - в
недобрый час - даже в глаза говоря проповеднику: «Для чего
ты сам того не делаешь, что мне заповедуешь?» Вот откуда
происходит, что люди не внимают с покорностью тому, кто сам
не внимает себе, вместе с проповедником пренебрегают
словом Божиим, которое проповедуется им. И вот почему
Апостол в своем послании к Тимофею сказавши: «Никто же о юности
твоей да нерадит», — тотчас прибавил причину, за что никто да
не радит: «...Но образ буди верным словом, житием, любовию,
духом, верою, чистотою»™.
LXI) Чтобы заставить с покорностью слушать себя,
наставник, служащий образцом для других, проповедует ли он
слогом простым, средним или высоким, всегда проповедует
непостыдно, ибо живет неукоризненно. Благоразумно распоря-
жаемая им добрая жизнь нисколько не мешает ему заслуживать
добрую славу; напротив, боясь Бога и промышляя о людях, он
по мере сил своих всегда заботится о том, что доброхвально
пред Богом и человеки. И в самых поучениях своих ему всегда
благоугоднее покажется угождать вещами, нежели словами;
одно то почтет он в выражении лучше и краснее, что
выражается истиннее и вернее, и не станет думать, что учитель должен
быть рабом слов, но что, напротив, слова должны
раболепствовать учителю. Сие-то разумеет Апостол, когда говорит: «Не
в премудрости слова, да не испразднится крест Христов»251.
Такую же силу имеют слова, сказанные им Тимофею: «Сия
воспоминай, засвидетельствуй пред Господем, не словопретися, ни на
"' 1Тим.4, 12
»Ч Кор. 1, 17

Христианская Наука
225
куюже потребу, на разорение слышащих»25*. Не для того
сказано, не вступать в словопрения, чтоб мы оставались вовсе без
слова за истину пред противниками, нападающими на истину,
ибо касательно борьбы за истину есть другое наставление у
Апостола, где он, изображая характер Епископа, между
прочим, говорит: «... Да силен будет и утешати во здравем учении,
и противящыяся обличати»2ЪА, но для того, что словопретися
или ратовать на словах значит заботиться не о том, как бы
истиною победить ложь, а о том, как бы твоя проповедь по своей
наружной красоте заслужила предпочтение пред проповедью
другого. Но, кто ратует не словами, а делом, тот и в простом, и
в среднем, и в высоком слоге всегда имеет одну цель слов:
чтобы в словах истина сама себя раскрывала, чтобы истина благо-
угождала, чтобы истина трогала255. Без истины и самый
важнейший предмет, как, например, Христианская любовь -
конец заповеди и исполнение Закона - никаким образом не
может быть справедлива, если то, что любишь, не истинно, а
ложно. С прискорбием смотришь на человека прекрасного
телом, но безобразного душою и думаешь: «Лучше бы уж и телом
быть ему безобразну».
Так точно и ораторы, красноречиво изображающие
предметы ложные, более достойны сожаления за свое искусство в
выражении, чем, если бы они, по неискусности, выражали сии
предметы дурно и безобразно.
Итак, что ж такое значит быть мудрым и вместе
красноречивым проповедником? То, чтобы, с одной стороны, избирать
предметы проповеди по существу своему истинные и
достойные слушания; с другой - чтобы для изображения сих предметов
употреблять выражения в простом слоге удовлетворительные
(suflïcientia), в среднем - красивые и блестящие (splendentia),
2,5 2 Тим. 2, и
»* Тит. 1,9
т Ut Veritas pateat, Veritas placeat, Veritas moveat.

226 Блаженный Августин, епископ Иппонский
в высоком - сильные и поразительные (vehementia). Если кто
не в состоянии разом выполнить обоих требований, тот пусть
лучше говорит мудро то, чего не умеет сказать красноречиво,
нежели говорит красноречиво то, чего не умеет сказать мудро.
Если же кто ни того ни другого не может сделать, пусть ведет
себя так, чтобы не только себе стяжать небесную награду, но и
другим подать собою пример; пусть образ жизни его и
поведения будет всегдашним безмолвным поучением.
LXII) Есть люди, которые могут хорошо произносить
проповеди, но не могут выдумать того, что произнести,- не могут
сами писать проповедей. В таком случае нет греха и безчестия
заимствовать у других мудро и красноречиво написанные
поучения, выучивать их на память и предлагать народу. Это один
из истинно полезных способов распространять истину, ибо
чрез него делается вдруг много проповедников и
провозвестников истины без умножения числа учителей, если только все
они проповедуют одно и то же учение истинного Учителя и
нет между ними разделений (schismata). Проповедники,
сказывающие чужие сочинения, отнюдь не должны приходить в
смущение от гласа Пророка Иеремии, чрез коего Бог обличает
тех, «иже крадут словеса ... кийждо от искренняго своего»1*.
Ибо крадет тот, кто похищает чужое; а слово Божие не есть
чужое для тех, кои повинуются Богу; скорее тот говорит чужое -
краденное, кто свое говорит хорошо, а живет худо: все, что
говорил он хорошего, хотя с одной стороны и кажется
произведением его собственного ума, но, с другой, это у него чужое по
отношению к его нравам или сердцу. Следовательно, татями
своего слова Бог назвал тех, кои хотят казаться добрыми,
красно проповедуя то, что собственно принадлежит Богу, но кои в
самой вещи злы, делая то, что собственно принадлежит им. И
действительно, если тщательно вникнуть в слова таких
учителей, найдешь, что они, говоря хорошее, говорят как будто не
""Мер. 23, 30

Христианская Наука
227
сами. Ибо как же это - на словах они говорят то, что отвергают
на деле? Не напрасно Апостол пишет о них: «Бога исповедуют
ведети, а делы отмещутся Его»2". Следовательно, сии люди в
одно и то же время некоторым образом говорят сами,
некоторым образом — не сами; и то и другое истинно по
свидетельству самой Истины. Ибо Истина, изъясняясь о подобных
учителях, в одном месте говорит так: «Всяубо, елика ащерекут вам
блюсти, соблюдайте и творите; по делом же их не творите»25*;
то есть что слышите из уст их, делайте, что видите в делах их,
не делайте, - «глаголют бо и не творят» — следовательно, хотя
и не творят, однако же глаголют. В другом месте та же Истина,
обличая их, говорит: «Порождения ехиднова, како можете
добро глаголати, зли суще?»2" Следовательно, все, что ни говорят
эти учители, говоря хорошее, говорят не сами, поскольку
собственная воля и поступки их решительно опровергают то, что
они говорят. А из сего выходит, что красноречивый, но худой
человек против своей воли как бы для того именно и сочиняет
хорошее поучение, чтобы проповедал оное другой, хотя и не
столь красноречивый, но добрый человек; и в таком случае
сочинитель сам от себя производит и передает чужое, а
проповедник или сказыватель от чужого приемлет свое. Если же
добрые Христианские наставники ссужают свои сочинения
добрым же проповедникам, то здесь оба - и сочинители, и
сказыватели - проповедуют свое, а не чужое, поскольку у
обоих у них и Бог свой, коему принадлежит то, что они
проповедуют, и сочинения чужие делаются своими для тех, кои, не
умея сочинить своих, живут чинно по чужим сочинениям.
LXIII) Впрочем, намеревается ли Христианский наставник
говорить свое слово пред целым собранием или пред
несколькими лицами, намеревается ли продиктовать проповедь свою
257 Тит. 1,16
зя Мф. 23, 3
™ Мф. 12,34

228 Блаженный Августин, епископ Иппонский
другим, желающим и способным сказать ее пред народом,- во
всяком случае пусть он усердно молится, да даст Господь во
уста его слово благо. Ибо, если Царица Есфирь, приготовляясь
пред Царем Артаксерксом говорить о временном спасении
народа своего, молилась, чтобы Господь дал слово устам ее
благоприятное260, то не паче ли должен молиться о получении сего
важного дара тот, кто трудится над словом и учением о вечном
спасении людей? Далее, лица, намеревающиеся говорить
чужие - от других заимствованные - проповеди, до получения
пусть молятся за тех, от коих думают получить, да дастся им то,
что они действительно желают получить; а по получении пусть
молятся, во-первых, за себя, чтобы хорошо произнести; во-
вторых, за слушателей, дабы они хорошо приняли
произносимое к ним; наконец, за счастливое окончание проповеди пусть
возносят благодарение Тому, от Коего, без сомнения, зависел
успех их, дабы хвалящийся хвалился о том Едином, «...врукубо
его и мы и словеса наша»261.
LXIV) Книга моя вышла гораздо обширнее, нежели как я
хотел и как думал. Впрочем, если она для кого-нибудь из моих
читателей или слушателей приятна, то не покажется
обширною, а кому покажется обширною, тот пусть читает ее по
частям, если хочет иметь сообщенные в ней познания; если же
кто ленится приобретать познания, тому не для чего
жаловаться и на обширность. А я со своей стороны приношу
благодарение Богу моему за то, что в четырех частях своей книги
изложил, по мере сил моих, свои мысли — не о собственных, по
многим отношениям недостаточных дарованиях
проповеднических, а о надлежащем характере того, кто ревностно желает
трудиться на поприще здравого учения Христианского как для
себя, так и для других.
260Есф.4, 17
261 Прем. 7, 16

о том,
КАК ОГЛАШАТЬ
людей
необразованных

■Ты меня просишь, возлюбленный о Господе брат, напи-
рсать тебе руководство для оглашения необразованных,
потому что, по словам твоим, в Карфагене, где ты состоишь
диаконом, часто приводят к тебе таких, коим нужно преподать
первые начала христианской веры, - так как по познаниям,
какие ты имеешь о сей вере, и по приятности твоей речи, тебя
почитают там более других способным к преподаванию
наставления, а ты, со своей стороны, почти всегда затрудняешься тем,
как надобно преподавать свое учение, с чего начинать и до чего
доводить повествование, должно ли к повествованию
присовокуплять какое-либо увещание или достаточно изложить для
оглашаемого те пункты учения, в соблюдении коих должны
состоять жизнь и исповедание Христианина. Ты признаешься,
что часто и тебе самому не нравилась твоя длинная и холодная
речь, не говоря уже о тех, коих ты наставлял, и обо всех прочих,
кои были при сем слушателями оной, и эта необходимость
вынудила тебя просить меня - ради любви, какою я одолжен тебе,
не облениться написать тебе нечто о сем предмете.
2. Я же, со своей стороны, сколько по чувству взаимной
между нами любви, столько и вообще из любви и повиновения
матери нашей Церкви, не только не отказываюсь от сего, но и
со всем усердием готов при помощи Божией содействовать
собрату своему наставлением. Ибо, чем большее я имею жела-
ι

232 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ние раздавать повсюду божественное сокровище1, тем более я
должен стараться облегчить способы в раздаянии оного для
моих сотрудников, дабы они удобно могли выполнить то, что
хотят преодолеть трудом и ревностью.
2.
3. Что касается до твоего образа мыслей о сем предмете, то
я не советовал бы тебе много безпокоиться, если
представляется тебе иногда, что ты говоришь слишком простонародно и
скучно, потому что, может быть, тому, кого ты наставлял, не
таким это казалось; но поелику ты желал, чтобы от тебя
услышали что-либо лучшее, то речь твоя и казалась тебе
недостойною слуха других. И мне моя речь почти никогда не нравится,
потому что мне всегда бывает желательно составить речь
лучшую, какую я и составляю часто в уме своем, прежде нежели
начну выражать оную словами; если же мне не удастся
выполнить сего, как бы мне хотелось, то я сокрушаюсь о том, что
язык мой был недостаточен для моего сердца. Я хочу, чтобы
слушающий меня вполне разумел то, что я разумею, но
чувствую, что я говорю не так, чтобы исполнилось мое желание,
особенно когда мысль с быстротою молнии является в уме, а
слово медлительно и продолжительно и весьма непохоже на
оную, так что, пока оно произносится, мысль уже уходит в
свое уединение. Впрочем, поелику мысль удивительным
образом напечатлевает в памяти следы свои, то по сим следам мы
составляем звучащие знаки2, которые называем языком или
Латинским, или Греческим, или Еврейским, или другим
каким-либо. Представляем ли мы сии знаки в уме своем или
выражаем оные голосом, - это все равно, потому что следы, по
коим составляются сии знаки, не принадлежат ни Римлянам,
ни Грекам, ни Евреям, ни какому-либо другому народу, но об-
1 Pecuniam Dominicain
2 sonantia signa

О том, как оглашать людей необразованных 233
разуются точно так же в уме, как выражение душевных
движений на лице нашем. Гнев, например, иначе называется на
Латинском, иначе на Греческом, иначе на каком-либо другом
языке; но вид человека разгневанного не принадлежит
исключительно ни Грекам, ни Римлянам. Поэтому не все понимают,
когда кто скажет: «я разгневан», но только разумеющие язык
сей, а когда смотрят на разгневанного, то все видят, что он
разгневан. Но не так удобно вывести наружу и как бы напечатлеть
в чувстве слушающих посредством слова те следы, какие мысль
оставляет в уме нашем, как открыт и понятен для всякого
бывает взор; потому что те находятся внутри - в душе, а сей
наружи - на лице. Отсюда должно заключить, сколь отлично наше
слово от мысли, когда оно не выражает и того впечатления,
какое мысль оставляет в памяти. А мы, ревнуя о пользе
слушателя, хотим говорить соответственно нашему разумению; но
поелику нам сего не удается, то мы безпокоимся и
сокрушаемся, думая, что мы напрасно трудимся, а от того наша речь
делается слабее и невнятнее.
4. Впрочем, из ревности тех, кои желают слушать меня, я
заключаю, что моя речь не так холодна, как мне
представляется, о том же, что они получают от нее некоторую пользу, я
узнаю из того удовольствия, какое выражается на лице их, и
затем, со своей стороны, тщательно стараюсь выполнить свое
дело, как скоро вижу, что они хорошо понимают то, что им
предлагается. Так и ты из того самого, что к тебе чаще
приводят таких, кои желают получить от тебя наставление в вере,
должен заключить, что твоя речь не такою кажется другим,
какою тебе самому; а потому ты не должен почитать себя без-
плодным, если созерцаемого тобою не выражаешь так, как бы
тебе хотелось, когда ты и созерцать многого еще не можешь
так, как бы желал, потому что в сей жизни каждый видит
только «якоже зерцалом в гадании»3; да и любви мы не имеем такой,
! Кор. 13, 12

234 Блаженный Августин, епископ Иппонский
которая бы, разогнав мрак плоти, проникла в вечный свет, в
котором видно все, даже и то, что преходит. Но поскольку
добродетельные люди день ото дня делаются способнее к
созерцанию того незаходимого дня, которого «око не виде и ухо не слыша»
и который «на сердце человеку не взыдоша»4, то и нет причины
опасаться нам за свою речь при наставлении непросвещенных,
если только мы не будем слишком много разсуждать о
предметах высших нашего разумения и говорить о них языком
невразумительным. Прибавь к тому еще и то, что нас гораздо
охотнее слушают, когда мы сами находим удовольствие в предмете,
о котором говорим; ибо речь наша в таком случае делается
восторженнее, течет свободнее и бывает вразумительнее.
Поэтому нетрудное дело преподать то, чему должно веровать, с
чего начать и до чего доводить повествование, как изложить
оное, чтобы в одном случае оно было кратко, а в другом
пространно, но всегда полно и совершенно, и когда надобно
употреблять первое и когда последнее, но как произвести то,
чтобы каждый наставлял с охотою? Ибо тот приятнее будет в
речах своих, кто более успеет в сем деле: в этом большой труд!
На сей случай и правило готово. Ибо если в имении
вещественном, то кольми паче в духовном, «доброхотна ... дателя любит
Бог»5. Но чтобы таковое доброхотство было полезно, это
зависит от милосердия Того, кто повелел поступать так. Итак, при
помощи Божией, разсудим сперва об образе повествования -
чего, я знаю, ты желаешь — потом о наставлении и увещании.
3. Как надобно изъяснять Священное Писание
оглашаемым?
5. Повествование будет полное, когда кто начнет оное с
первых слов книги Бытия: «В начале сотвори Бог небо и землю»
и доведет до настоящих времен Церкви. Но не должно однако
41 Кор. 2, 9
5 2 Кор. 9, 7

О том, как оглашать людей необразованных 235
же все Пятикнижие Моисеево, все книги Судей, Царств и Еэ-
дры, Евангелие и Деяния Апостольские, если бы мы и
выучили оные до слова, передавать наизусть или своими словами
пересказывать и объяснять все содержание оных; на это и
времени не достанет, да и нет в том никакой нужды, но обо всем
надобно сказать кратко и в общих чертах и выставить на вид
только замечательнейшие события, историю коих охотнее
слушают, и притом такие, которые поставлены в числе членов
веры. Но и таковые события не надобно показывать как бы в
обнаженном виде и тотчас удалять оные с глаз, а надобно
иногда остановиться на иных как бы для разбора и прояснения и
предложить оные на разсмотрение самим слушателям; всего
же прочего коснуться только слегка или вовсе прейти оное
молчанием. Таким образом, то, что мы предложим в сем
случае по выбору при молчании о прочем, будет иметь большее
значение; наставляемый нами уразумеет оное без труда, и его
память не обременится.
6. Но во всем без сомнения не только нам самим надобно
смотреть на цель наставления, которая есть «любы от чиста
сердца и совести благия и веры нелицемерных»6, и к которой мы
должны направлять все слова свои; но к ней должен быть
обращен и взор того, кого мы наставляем. Ибо не для чего
другого до пришествия Господа написано все, заключающееся в
Священном Писании, как для того, чтобы предвозвестить Его
пришествие и предъизобразить будущую Церковь, т. е. народ
Божий во всех языцех, что составляет тело Его в
сопричислении к сему всех Святых, живших до Его пришествия и
веровавших в Него грядущего, точно так же как мы веруем в Него
пришедшего. Каким образом у Иакова пред рождением его
вперед показалась рука, которой он держался за пяту
родившегося прежде него брата, потом следовала голова, а затем
необходимо и прочие члены, однако же голова не только все по-
Ί Тим. 1,5

236 Блаженный Августин, епископ Иппонский
следовавшие члены, но и самую руку, которая при рождении
вышла прежде, превосходит своим достоинством и властью,
ибо не по времени появления, но по порядку природы есть
первая, так и Господь Иисус Христос, прежде нежели явился
во плоти и предстал пред глаза людей как человек в качестве
Ходатая «Бога и человеков»7, «сый над всеми Бог благословен во
веки»9, послал вперед во святых Патриархах и Пророках
некоторую часть своего тела, которою как бы рукою предвозвещал
свое рождение и предшествовавший Ему тот горделивый и
упорный народ придерживал узами Закона, как бы пятью
пальцами, не преставая при сем сам быть предвозвещаем в
продолжение пяти периодов времени, сообразно чему и тот,
кто дал Закон сей, написал пять книг. И гордые те, мудрствуя
по плоти и надеясь сами собою снискать себе оправдание, не
получили благословения от руки Христовой, но отринуты
были от оной, а потому «тии спяти быша и падоша: мы же вос-
тахом и исправихомся»9. Таким образом, хотя Господь Иисус
Христос послал вперед некоторую часть тела Своего во
Святых, кои предшествовали Ему по времени рождения, однако ж
Он сам есть глава тела Церкви, и все веровавшие в Того, кого
они предвозвещали, принадлежат к тому же телу, главою
коему Он сам. Ибо потому, что они предшествовали Ему, они не
отделены от Него, но еще более соединены с Ним, поскольку
они последовали Ему - подобно тому, как и рука, хотя и может
показываться прежде, однако же соединена с телом ниже
главы. Почему «елика бо преднаписана быша, в наше наказание
преднаписашася»*0, и «сия ... образи нам быша»п, и «сия же вся
образи прилучахуся онем: писана же быша в научение наше, в них-
же концы век достигоша»п.
71 Тим. 2,5
8 Рим. 9, 5
9 Пс. 19, 9
10 Рим. 15,4
11 I Кор. 10,6
12 1 Кор. 10, 11

О том, как оглашать людей необразованных 237
4. Плавная причина пришествия Христова
7. Но какая главнейшая причина пришествия Господа, как
не явление любви Божией к нам, когда «еще грешником сущым
нам Христос за ны умре»п должен сказать ты наставляемому. И
это потому, что цель всякой заповеди и исполнение закона
есть любовь: дабы, т. е. мы любили как самих себя взаимно и
полагали по братии души, «яко Он по нас душу Свою положи»",
так и самого Бога, «яко Той первее возлюбил есть нас»^ и
«Своего Сына не пощаде, но за нас всех предал есть Его»16. Но ничем
так нельзя расположить к любви, как своим собственным
примером, и тот чрезвычайно жестокосерд, кто, не желая
принимать от других любви, не хочет и сам оказывать оной. Ибо,
если из примеров зазорной и нечистой любви мы знаем, что
те, кои желая быть взаимно любимыми, всеми возможными
знаками стараются показать, в какой степени они любят, и
таким образом продолжают действовать дотоле, пока не заметят
соответствия своим чувствованиям в сердце тех, коих они
хотят расположить к себе, и воспламеняются потом тем
сильнейшею любовью, чем более огня замечают в тех сердцах,
овладеть коими они желают; если при сем сердце, находившееся
в оцепенении, возбуждается, когда чувствует, что оно любимо,
и воспламеняется еще более, когда видит новую любовь, то,
очевидно, нет большей причины к возбуждению и увеличению
любви, как когда тот, кто еще любит, знает, что он уже любим,
или когда тот, кто первый начинает любить, видит взаимную к
себе любовь. Если так, говорю, бывает в нечистой любви, то не
более ли должно быть это в дружбе? Ибо чего другого мы
опасаемся в дружбе, как не того, чтобы друг наш не подумал, что
мы его или не любим, или любим менее, чем он нас? Если он
узнает об этом, он сделается холоднее в той любви, какою на-
" Рим. 5, 8
14 1 Ин.З, 16
"1 Ин.4, 19
14 Рим. 8. 32

238 Блаженный Августин, епископ Иппонский
слаждаются друзья; и если он не будет столько малодушен,
чтобы таковое равнодушие принять за оскорбление дружбы,
то он останется только нашим советником, а не пламенным
другом. Не излишне при сем заметить и то, что хотя и высшие
желают быть любимы низшими и утешаются их непритворною
услужливостью, и чем более чувствуют это, тем более их
любят; но какою любовью воспламеняется низший, когда
чувствует, что его любит высший? Любовь всегда бывает приятнее
там, где она происходит не от внимания к недостаткам
другого, но от обилия благотворительности; ибо та любовь бывает
из сострадания, а эта из милосердия. Если же низшему и
случилось бы когда-либо испытать нерасположение к себе
высшего, за то он исполняется еще большею любовью, когда
высшему благоугодно будет показать, сколько он любит того, кто
никаким образом не ожидал себе столько добра. Но что выше
правосудного Бога и ниже согрешающего человека, который
тем с большею опрометчивостью отдал себя под защиту и иго
гордым властям, которые не могут сделать его блаженным, чем
более отчаялся в попечении о нем той власти, которая высока
только по своей благости?
8. Итак, ежели Иисус Христос для того наипаче пришел в
мир, чтобы человек познал, сколько любит его Бог, и познал
для того, чтобы и сам воспламенялся любовью к Тому, Кто пер-
вее возлюбил есть нас, — и по заповеди Его, возлюбил своего
ближнего; ежели все божественное Писание, которое
написано прежде, написано для предвозвещения пришествия
Христова, и все, что после предано писанию и имеет божественную
важность, повествует о Христе и внушает любовь, то,
очевидно, что «в сию обою заповедию», т. е. в любви к Богу и ближнему,
не только «весьзакон и пророцы висят» (Мф. 22,40), так как они
в то время составляли все Священное Писание, но и все те
книги божественного Писания, кои впоследствии посвящены
нашему назиданию и утверждены в нашей памяти. Посему в

О том, как оглашать людей необразованных 239
Ветхом Завете сокрыт Новый, а в Новом раскрыт Ветхий.
Вследствие такой-то сокровенности плотские люди, плотским
образом разсуждающие, как тогда были подвержены страху
наказания, так и ныне одержимы оным; а духовные, духовно
разсуждающие, как тогда были освобождены от оного - ибо
им открывалось сокровенное - так освобождаются и ныне
данною благодатью. Поскольку же ничто столько не противно
любви, как ненависть, а мать ненависти есть гордость, то тот
же самый Господь Иисус Христос, Бог и человек, есть вместе и
образ божественной любви к нам, и пример нашего
человеческого уничижения, дабы недуг наш тем удобнее исцелился
противодействующим лекарством; ибо великое бедствие - гордый
человек, но величайшее милосердие - уничиженный Бог. -
Таковую-то любовь поставив себе как бы целью, к которой
должны быть направлены все слова твои, ты, о чем только
повествуешь, повествуй так, чтобы наставляемый тобою, слушая тебя,
верил, веря -надеялся, надеясь - любил.
5. Как наставлять тех, кои не с истинным расположением
приходят к оглашению?
9. Но не излишне и с правосудия Божия, которое поселяет
в сердцах человеческих спасительный страх, начинать
назидание оглашаемого в любви, дабы он, зная, что его любит Тот,
кого он боится, воспламенялся и сам взаимною к Нему
любовью и опасался оскорбить любовь Его к себе своим
нерасположением; ибо весьма редко случается, даже почти никогда,
чтобы из желающих принять Христианство пришел кто-либо
такой, кто не исполнен бы был сколько-нибудь страха Божия.
Правда, иногда из ожидания от людей какой-либо выгоды,
каковой в противном случае нет надежды получить, или из
опасения навлечь их неприязнь и нерасположение, иной желает
сделаться или, лучше сказать, не сделаться, а притвориться
Христианином, потому что вера не есть предмет для спасения

240 Блаженный Августин, епископ Иппонский
тела, но есть дело верующего сердца (Рим. 10, 10), но так как
Бог всегда милосерд к нам грешным, то и оглашающий своею
речью может расположить оглашаемого пожелать сделаться
тем, кем он хотел притвориться; а если он уже начал желать, то
мы должны смотреть на него как на такого, который пришел
принять Христианство не из прежних видов, и, хотя сокрыто
от нас, расположился ли он к тому своим сердцем, но во
всяком случае мы должны поступать с ним так, как будто было бы
в нем сие желание, хотя бы на самом деле его и но было. Здесь
не будет никакой потери. Если в нем есть такое желание: то
оно еще более утвердится при нашем содействии, хотя бы мы
и не знали, в какое время и в какой час началось оное.
Полезно бы было также наперед осведомиться, если можно, от тех,
кои знают его, каково состояние его духа, или по каким
побуждениям он пришел к принятию христианской веры; если
же не от кого узнать об этом, то можно и самого его спросить,
и что он ответит, сообразно с тем и начинать речь свою. Если
же он придет с притворным сердцем, желая человеческих
выгод, или избегая невыгод, и, во всяком случае, намерен
солгать, то и тогда надобно начинать речь со слов его, не с тем,
однако же, чтобы обличить его во лжи, которая как будто бы
тебе была известна, но если он скажет, что он пришел с таким
намерением, которое действительно заслуживает одобрения,
то правду ли он скажет или нет, но во всяком случае, одобрив
и похвалив сие намерение, мы должны заставить его
радоваться тому, что он таков, каким он желает казаться. Если же он
скажет не то, что должно быть в сердце желающего получить
наставление в христианской вере, то, сделав ему ласковый и
легкий упрек, как человеку необразованному и несведущему, и
показав и похвалив истинную цель христианского учения в
сильных, но кратких выражениях, дабы или не ослабить чрез
то последующего повествования, или не навязать ему наперед
чего-либо такого, к чему еще не расположилось его сердце, -
заставь его пожелать того, чего еще не желал он или по
заблуждению, или по притворству.

О том, как оглашать людей необразованных 241
6. Начало огласительной речи
10. Если же он, может быть, скажет, что сам Бог внушил ему
мысль или страхом подвигнул его к тому, чтобы сделаться
Христианином, в таком случае самое утешительное мы можем
сделать начало речи с того, сколь великое Бог имеет о нас
попечение. От таковых чудес и откровений надобно сперва пере-
несть внимание его к писаниям святых мужей и к известным
пророчествам, дабы он узнал, по какому неизреченному
милосердию и ему Бог внушил эту мысль. Потом надобно показать
ему, что сам Господь не внушил бы ему мысли или не побудил
бы его сделаться Христианином и присоединиться к Церкви и
не обратил бы его к тому такими знамениями и откровениями,
если бы Он не захотел возвести его на надежнейший путь,
какой предуготован в Священном Писании, и на котором ему не
нужно искать видимых чудес, а удовлетворяться невидимыми,
и не во сне, а в бодрственном состоянии получать наставление.
Затем уже надобно начинать самое повествование с того, что
Бог сотворил «вся добра зело» (Быт. 1, 31), и доводить оное, как
мы сказали, до настоящих времен Церкви, показывая при сем
причины каждого дела и происшествия, о коих мы повествуем,
и, направляя оные к одной всеобщей цели, т. е. к любви, на
которую должен быть устремлен взор как делающего что-либо,
так и говорящего. Ибо если вымышленные басни поэтов,
изобретенные для удовольствия людей, любящих заниматься
одним вздором, благоразумные учители стараются направить к
какой-либо пользе, хотя суетной и временной, то тем паче
должны быть осторожны мы, дабы, повествуя об истинных
происшествиях, но не приводя причин оных, не произвесть в
слушающих или суетного удовольствия, или даже пагубного
любопытства. Но однако же не так надобно выставлять
причины сии, чтобы, отступив от стези повествования, сердце и язык
наш занимались одними отвлеченнейшими разсуждениями,
но чтобы самая истина, представляемая на разсмотрение разу-

242 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ма, была как бы золото, которое связует каменья, но не
нарушает порядка украшения. По окончании повествования
надобно внушить надежду воскресения и, смотря по удобоприем-
лемости и силам слушающего и сколько позволит время,
разсудить — в опровержение суетных насмешек неверующих -
о воскресении мертвых и об отрадном для добрых и
страшном для злых последнем будущем суде - истине, касающейся
всех без исключения, и, упомянув с ужасом и отвращением о
казнях нечестивых, проповедывать о царстве праведных и
верующих, о горнем том граде и его радостях. А потом надобно
воодушевить и подкрепить слабость человека против
искушений и соблазнов, возникающих или вне, или внутри самой
Церкви. Вне Церкви - со стороны язычников, или Иудеев,
или еретиков, а внутри - со стороны отребья гумна Господня.
Но не должно однако же входить в споры со всяким родом
нечестивых и предложенными вопросами опровергать все
неправые их мнения, но по краткости времени должно показать,
что так предвозвещено было, и сказать потом, какая польза
происходит от искушений и какое врачевство против оных в
примере терпения самого Господа. Если же речь наша бывает
направлена против тех, развратные толпы коих видимо
наполняют Церкви, то не излишне при сем изложить кратко и
обстоятельно правила христианского, благочестивого образа жизни,
дабы пьяницы, сребролюбцы, обманщики, игроки,
прелюбодеи, блудники, любители зрелищ, ворожеи, колдуны,
прорицатели, знатоки каких-либо суетных и вредных наук и тому
подобное не увлекли кого-либо в свое распутство, и он не
почел для себя сего тем более позволительным, когда видит, что
многие, называющиеся Христианами, любят это, и делают, и
защищают, и советуют, и даже убеждают к тому. Потом
свидетельствами божественного Писания доказать, какой конец
предназначен тем, кои ведут таковую жизнь, и доколе они
будут терпимы в Церкви, предварив при сем оглашаемого, что он
найдет в Церкви многих Христиан добрых, истинных, граждан

О том, как оглашать людей необразованных 243
небесного Иерусалима, ежели сам вступит в их общество.
Наконец тщательно надобно вразумить его, чтобы он не полагал
на человека своей надежды; потому что нам нельзя знать,
какой человек праведен, а если бы то и возможно было, то не с
тем нам представляются примеры праведных, чтобы мы
оправдывались чрез них, но чтобы, подражая им, знали, что и мы
оправдываемся Тем, кто оправдывает их. Отсюда может
произойти то благотворное последствие, что когда тот, кто слушая
нас слушает чрез нас Бога (Лк. 10, 16), будет преуспевать в
христианской жизни и познании и с охотою вступит на путь
Христов, - он не осмелится приписать ничего ни нам, ни себе,
но будет любить самого себя, и нас, и всех других людей в Том
и для Того, Кто возлюбил его, когда он был еще врагом, дабы
чрез оправдание соделать его другом. В этом отношении, я
думаю, ты не будешь нуждаться в наставнике, потому что без
всякого предуведомления необходимость научит тебя - в том
случае, когда ни тебе, ни слушающим тебя не позволит
время, - говорить кратко, а в противном случае - пространнее.
8. Как надобно поступать, когда приходят к оглашению
люди образованные?
12. Но если придет к тебе для наставления человек,
сведущий в науках, который уже решился быть Христианином и
приходит только для того, чтобы сделаться оным, то никак
нельзя предположить, чтобы таковому человеку не было
известно многое из нашего Священного Писания, а гораздо
вероятнее, что он, ознакомившись с ним предварительно, приходит
только для принятия Таинств, потому что такие люди
обыкновенно не вдруг делаются Христианами, но наперед все
тщательно испытывают, разположения своего сердца сообщают
другим, кому могут, и советуются с ними в сем деле. С такими
людьми надобно говорить кратко и не внушать им того, что
они уже знают, а коснуться сего только слегка, сказав им, что
мы веруем тому и тому, что они уже знают, и таким образом

244 Блаженный Августин, епископ Иппонский
перечислить кратко все, что надобно внушить
необразованным и неученым, так, чтобы ученый тот не учился снова тому,
что он уже знает, и узнал, напротив, из наших повествований
то, чего он, может быть, не знает. Не безполезно при сем
спросить и его самого, по какому побуждению возродилось в нем
желание сделаться Христианином, и если узнаешь, что его
разположило к тому - или книги, содержащиеся в Каноне,
или какие-либо другие благонамеренные сочинения - то
скажи сначала что-нибудь о них, похвали первые со стороны их
канонической важности, а последние со стороны тщательного
труда их писателей, и особенно в книгах канонических
выставь на вид высоту спасительных истин, в них
заключающихся, а в тех благозвучие и красоту слога, кои нравятся как
образованному, так и необразованному. Не излишне также узнать
от него, кого преимущественно он читал, и какие книги разпо-
ложили его присоединиться к Церкви. Если он скажет о
книгах нам известных или писанных каким-либо знаменитым
мужем, в православии коего Церковь не имеет сомнения, то
одобри это. Если же он напал на сочинения какого-либо
еретика и по неведению сердечно принял то, чего не одобряет
истинная вера, и потому считает себя православным, в таком
случае его надобно вразумить, что вселенская Церковь и все
другие ученейшие мужи, пребываюшие в ее истине, держатся
другого учения; хотя, правду сказать, и те, кои православными
отошли от сей жизни и оставили потомкам свои сочинения, в
некоторых местах своих творений, будучи или не поняты, или
превратно толкуемы, людям высокомерным и дерзким
подавали повод к некоторым ересям и разномыслию, что нимало
не удивительно, как скоро мы и о канонических писаниях, в
коих заключена чистейшая истина, можем сказать, что не
столько по неуразумению того, что говорит в них писатель, и
какова истина сама в себе, - ибо в таком случае еще можно бы
было исправить ошибку - сколько по упорному и гордому
предубеждению, что в писаниях сих заключается именно то

О том, как оглашать людей необразованных 245
учение, какое они защищают, многие породили многие
пагубные догматы, разторгнув чрез то единство общения. — С такою
скромностью надобно говорить, когда желает вступить в
общество Христиан не простой, как говорят, человек, но
образованный и сведущий в писаниях ученых мужей; но не надобно
однако же терять при сем и важности наставнической, дабы не
подать ему повода к надменности. Обо всем же прочем,
касающемся или веры, или нравов, или искушений, по правилам
здравого учения, надобно говорить так, как изложено выше, с
тем однако же, чтобы все таковые разсуждения направлены
были к одной главной цели, о которой сказано много прежде,
т. е. к любви.
9. Как надобно говорить с Грамматиками и Риторами?
13. Нередко приходят также к оглашению некоторые из
известных так называемых школ Грамматиков и Риторов люди,
которых нельзя отнести ни к простым, ни к ученым, коих ум
обогащен сведениями о многих предметах. Таковым людям,
кои думают о себе, что красноречием своим они превосходят
прочих, - когда они приходят к принятию христианства,
должно внушать то особенно в сравнении с неучеными, чтобы
они, облекшись в христианское смирение, научились не
презирать тех, кои избегают более погрешностей нравственных,
чем словесных, и красноречия своего не поставляли бы
наравне с чистотою сердца, а не только не предпочитали оной.
Особенно надобно научать их слушать божественное Писание и не
пренебрегать его слогом — потому, что он не напыщен, и
чтобы они не думали, что все слова и дела человеческие, о коих
говорится в сих книгах, не должны быть разоблачены от того
чувственного покрывала, в каком они представлены, но
принимаемы так, как говорит буква. Таковым людям полезно
знать, что мысли так же должно предпочитать словам, как
душа предпочитается телу, и что они должны слушать более
речи назидательные, чем красноречивые, подобно как надо-

246 Блаженный Августин, епископ Иппонский
бно избирать друзей более благоразумных, чем красивых. Они
должны также знать, что не слово доходит до слуха Божия, но
разположение сердечное, а потому не должны смеяться, когда
заметят, что Настоятели и Служители Церкви призывают Бога
языком, исполненным варваризмов и солецизмов, не понимая
произносимых ими слов или безпорядочно выговаривая оные.
Нельзя сказать, чтобы таковые недостатки уже и не требовали
исправления, как скоро народ тогда только может говорить:
аминь, когда он все совершенно разумеет; но они могут быть
терпимы там, где благословение преподается не столько
словом, сколько желанием сердечным. Что касается до Таинств, к
принятию коих приходят Христиане, то для людей разсуди-
тельных достаточно услышать то, что они означают; а людям
тупоумным надобно объяснять многими словами и
подобиями, дабы они не презирали того, что видят.
16. Образец огласительной речи
24. Но представим, что к нам пришел некто желающий
сделаться Христианином, из рода частных людей, но впрочем не
деревенских, но городских, каковых ты много встречал в
Карфагене, — который на вопрос: для земной ли какой-либо
выгоды или для вечного покоя он желает сделаться Христианином,
ответит, что для вечного покоя. В таком случае ему можно
преподать такое наставление:
«Благодарение Богу, возлюбленный брат! От всей души
поздравляю тебя и радуюсь, что ты среди толиких и столь
опасных треволнений мира сего помыслил об истинной и верной
безопасности! Люди с великими усилиями и в сей жизни ищут
покоя и безопасности, но по своим злым похотям не находят
оных; потому что они ищут покоя в предметах непостоянных и
скоро преходящих, которые, когда бывают истребляемы и
уносимы временем, производят в сердцах человеческих скорбь
и безпокойство. Ищет ли кто спокойствия в богатстве - он
становится более гордым, чем спокойным. Не видим ли мы

О том, как оглашать людей необразованных 247
примеров тому, как многие внезапно теряли оное, многие даже
гибли из-за него, когда они или не могли удовлетворить своей
жадности, или насильственно лишаемы были оного
корыстолюбцами? Но если бы оно и на всю жизнь оставалось с
человеком и не покидало своего владетеля: то не должен ли он будет
сам разстаться с ним при своей смерти? Какова жизнь
человека, если он состарится? Или, когда люди желают себе
старости: то чего другого они желают, как не продолжительной
слабости? Так и почести мира сего что иное суть, как не смех,
суета и повод к падению? Ибо так говорит святое Писание:
«Всяка плоть сено, и слава человеча, яко цвет травный. Изше
трава и цвет отпаде; глагол же Бога нашего пребывает во век»
(Ис. 40,6-8). Посему кто желает истинного покоя и
истинного счастья, тот должен оставить надежду на скорогибнущие и
преходящие вещи и полагать оную в слове Господнем,
пребывающем во век, дабы и самому пребыть с ним во веки.
25. Есть также люди, которые не домогаются богатства и не
гоняются за суетною славой, но желают найти удовольствие и
успокоение в гостиницах, в любовных связях, театрах и других
пустых зрелищах, столько любимых в больших городах. Но
они сами причиняют себе бедность своею разточительностью
и от бедности впадают впоследствии в воровство и грабежи, а
нередко даже в разбой, и на каждом шагу должны бывают
чувствовать страх - так что тем, кои не задолго пред тем
веселились в гостинице, уже чудится вопль темничного
заключения. Находясь на ристалищах, они уподобляются демонам,
побуждая криками своими людей ранить друг друга, и в
противном случае сами заводят между собою брань и сражение,
чтобы угодить безсмысленной толпе. Заметив, что соперники,
после первой схватки дружатся между собою, они
исполняются негодованием, преследуют их и кричат, чтобы их били
палками, и к таковому безчинному делу принуждают блюстителя
всякого благочиния - судию. Если же увидят, что на
ристалище поднялась ужасная вражда или между комедиантами, или

248 Блаженный Августин, епископ Иппонский
всадниками, или охотниками, то их бедных посылают в
сражение и бой не только с людьми, но и со зверями, и чем большею
исполняются они яростью друг против друга, тем более те
увеселяются, рукоплещут и побуждают, неистовствуя более сами в
себе, чем те, неистовством коих они утешаются. Какое же
спокойствие может иметь дух, который питается одним
несогласием и раздорами? Обыкновенно какова принимается пиша,
таково бывает и здоровье. Наконец, поскольку безумные
радости не суть радости, но однако же, каковы бы ни были и
сколько бы ни доставляли нам удовольствия - богатство,
почести, разгульные дома, сражения на зрелищах, любовные
связи, роскошные бани и т. под., все это бывает до одного какого-
либо несчастного переворота, и - еще при жизни отлетит от
нас это ложное блаженство, а при нас останется одна бедная и
немощная совесть, которая должна будет увидеть в Господе
своего судию и грозного домовладыку, потому что она не
хотела видеть в Нем своего наставника и любвеобильного Отца, и
не имела любви к Нему. Ты же, поскольку возжелал истинного
покоя, какой обещается Христианам в будущей жизни,
можешь вкусить его и здесь со сладостью и приятностью среди
горестей сей жизни, ежели возлюбишь заповеди Того, кто
обещал оный. Ибо ты скоро почувствуешь, что плоды правды
приятнее плодов неправды и что человеку гораздо более бывает
радости при доброй совести среди бедствий, чем при злой -
среди утех; потому что ты не с тем пришел присоединиться к
Церкви, чтобы получить от нее временную какую-либо пользу.
26. Есть и такие, которые желают быть Христианами или из
ожидания от людей каких-либо временных выгод, или из
опасения оскорбить тех, кого они боятся. Но таковые люди суть
люди отверженные, хотя до времени они и бывают терпимы в
Церкви, как плевелы на гумне до времени веяния; если же они
не исправятся и не начнут быть Христианами ради будущего
вечного покоя, то напоследок отлучены будут. Они не должны
ласкать себя надеждою, что на гумне они могут быть вместе с

О том, как оглашать людей необразованных 249
пшеницею, потому что в житнице они не будут с нею, но
предадутся огню. Есть еще и другие, кои хотя и почитают Бога и
не гнушаются именем христианским, и не с притворным
сердцем вступают в Церковь Божию, но желают земного счастья и
хотят быть и в сей жизни счастливее тех, кои не чтут Господа.
А потому, когда видят, что некоторые порочные и нечестивые
люди наслаждаются благополучием в сей жизни, а они
лишены оного, то приходят в уныние, как будто бы они напрасно
чтут Бога, и легко отпадают от веры.
27. Не таков истинный Христианин; но кто для
нескончаемого блаженства и вечного покоя, обещанного святым в
будущей жизни, желает быть Христианином, чтобы не пойти в
вечный огнь с диаволом, но вступить в вечное царство со
Христом, - тот есть истинный Христианин! Он бодрствует при
всяком искушении, дабы и счастье не надмило его, и
несчастие не подавило; умерен и воздержен при изобилии благ
земных и мужествен и терпелив в напастях. Преуспевая
постоянно в добродетели, он доходит до такого совершенства, что
более любит Бога, чем страшится геенны, так что, если бы
Господь сказал ему: «Наслаждайся непрестанно плотскими
удовольствиями, и греши, сколько можешь, и не будешь
повержен в геенну, но только со мною не будешь», он ужаснется
и не будет совсем грешить не из опасения впасть в геенну, но
дабы не оскорбить Того, кого он любит, и в ком одном
заключается тот покой, которого «око не виде, и ухо не слыша» и
который «на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим
£?о»(1 Кор. 2,9).
28. Об этом покое ясно говорит Писание, когда повествует,
что от начала мира, когда Бог сотворил небо и землю и вся яже
в них, Он шесть дней делал, а в седьмой почил от дел своих.
Всемогущий мог, конечно, и в один момент времени сотворить
все, и Он не истомился до того, чтобы иметь нужду в
успокоении, когда «рече и быша, повеле и создашася», но делал это, дабы
показать, что по прошествии шести периодов мира в седьмой

250 Блаженный Августин, епископ Иппонский
период, как бы в седьмой день, Он почиет во Святых своих,
так как и они почиют в Нем после всех добрых дел, которыми
они служили Ему, и которые Он сам в них производит, когда
призывает их к тому, дает заповеди, отпускает прежние
согрешения и оправдывает того, кто прежде нечестив был. Таким
образом, потому, что они действуют по благодати Его, мы
говорим, что Он сам действует: так точно, когда они
успокаиваются, говорится, что успокаивается Он сам. Ибо что касается
Его самого, то Он не имеет нужды в успокоении, потому что не
чувствует труда. Сотворил же Он все Словом Своим, а Слово
Его есть сам Христос, в котором почиют Ангелы и все
чистейшие небесные духи во святом безмолвии. Но так как человек
чрез грехопадение потерял тот покой, какой он имел в
Божестве Его, то он должен был получить оный в Его человечестве,
почему на время благоприличное, когда сие должно было
исполниться, Слово то вочеловечилось и родилось от жены, не
приняв плотской скверны, но, напротив, освятив собою плоть.
О пришествии Его знали по откровению Святого Духа и
пророчествовали и ветхозаветные праведники и таким образом
спасались верою в Него грядущего, как мы спасаемся верою в
Него пришедшего, и высота сего таинства издревле чрез все
продолжение веков была прообразуема и предвозвещаема.
Посему сколько мы должны любить Бога, который так
возлюбил нас, что послал в мир своего единородного Сына, дабы
Он, облекшись в уничижение нашего смертного естества, от
грешников и за грешников умер!
29. Поелику Бог всемогущ, и благ, и праведен, и милосерд,
который сотворил «вся добра зело», как великое, так и малое,
как высшее, так и низшее, как видимое, каковы небо, земля и
море, и на небе солнце, луна и прочие звезды, а на земле и в
море дерева и кустарники, и животные всякого рода, и вообще
все тела небесные и земные, так и невидимое, каковы духи,
коими тела оживотворяются; то Он и человека создал по
своему образу, дабы, как Он по своему всемогуществу владычест-

О том, как оглашать людей необразованных 251
вует над всем творением, так и человек по своему разуму, по
которому он также знает и чтит Творца своего, владычествовал
над всеми земными животными. Он создал ему также
помощницу жену не для удовлетворения плотскому похотению,
потому что тела их в то время не были растленны, доколе
смертность не досталась в удел им - в наказание за грех; но дабы и
муж славился о жене, идя пред нею ко Господу и подавая ей в
себе пример святости и благочестия, подобно как и он сам
имел славу Божию, когда последовал Его премудрости.
30. По сотворении Бог поставил их в некотором блаженном
месте, которое Священное Писание называет Раем, и дал им
заповедь, которую если они не преступят, то пребудут навсегда
в том блаженном безсмертии; а если преступят, то испытают
наказания смертности. Бог предвидел, конечно, что они
подвергнутся падению; но так как Он есть творец и виновник
всякого добра, то Он сотворил и их, как сотворил и животных,
дабы исполнить землю земными благами; потому что человек
и грешник всегда выше животного. И заповедь, которую они
имели нарушить, Он дал наипаче для того, дабы они были
безответны при определении наказания за преступление оной;
ибо, что бы ни делал человек, Бог всегда славен во Святых
своих. Если он поступает праведно — Бог достоин прославления
за праведное воздаяние; если же согрешает - за милосердое
прощение. Итак, почему же и не сотворить было человека,
если Бог и знал, что он согрешит, когда Он увенчивает
стоящего, поддерживает падающего и помогает восстающему, будучи
славен всегда и везде своею благостью, правосудием и
милостью, - особенно же, когда Он предвидел, что из смертного
того племени произойдут праведники, которые не себе будут
искать славы, но станут воздавать оную Творцу своему, и за
богоугодную жизнь свою удостоятся вселения со святыми
Ангелами и блаженной жизни?
Тот же, кто дал людям свободное произволение, дабы не по
рабской необходимости, но по доброй воле они служили Богу,

252 Блаженный Августин, епископ Иппонский
дал таковое и Ангелам. Почему тот Ангел, который с другими
подвластными ему духами по гордости не хотел оказать
повиновения Богу и сделался диаволом, не причинил никакого
вреда Богу, а только самому себе; ибо Бог знает, как поступить
с отпадающими от Него духами и, подвергнув оные
заслуженному ими наказанию, устроить сообразно планам своего
чудного домостроительства низших своих тварей. Итак, ни диа-
вол не сделал никакого вреда Богу, когда он и сам пал и
человека увлек в погибель, ни сам человек нисколько не уменьшил
правды, или могущества, или блаженства Творца своего, когда
по собственной воле согласился вместе с обольщенною
диаволом женою нарушить заповедь Божию; потому что, по
неизменным законам Божественного правосудия, все осуждены на
позорное наказание, и один Бог славен по правоте своего
мщения. Человек, удалившийся от Творца своего, предан в плен
диаволу, а самого диавола может победить обратившийся к
Богу человек; так что одни только те, кои до конца пребудут в
единомыслии с диаволом, пойдут с ним в муку вечную, а те,
кои смирятся пред Богом и при помощи Его благодати
победят диавола, получат жизнь вечную.
31. Мы не должны обезпокоиваться тем, что наибольшая
часть людей последует диаволу, а наименьшая - Господу; ибо и
зерен пшеницы бывает гораздо менее в сравнении с мякиною.
Но как земледелец знает, куда употребить большую груду
мякины, так и для Бога ничего не значит множество грешников;
потому что Он знает, что сделать с нами, дабы ничем не
возмущалось Его царство. Поэтому и диавола еще нельзя почитать
победителем потому, что он наибольшую часть людей увлек на
свою сторону, и только наименьшая должна с ним сражаться.
Два общества людей - одно нечестивых, а другое - праведных
от начала человеческого рода до кончины века будут
существовать в мире, видимо перемешиваясь между собою, но
отделяясь одно от другого по разположениям сердечным, пока в
день судный они не отделены будут друг от друга и видимым

О том, как оглашать людей необразованных 253
образом. Ибо все люди, любящие гордость и временное
преобладание, вместе с духами, кои славу свою поставляют в
покорении людей, составляют одно общество, и хотя
различествуют между собою способами приобретения сей власти, но по
тяжести злых своих вожделений низвергаются в одну и ту же
бездну. Равным образом и все люди и все духи, смиренно
ищущие не своей, но Божией славы и благоугождающие пред Ним,
принадлежат к одному обществу. Но премилосердый Бог
долготерпелив и по отношению к нечестивым людям и дает им
время для покаяния и исправления.
32. Так, положив истребить потопом всех людей кроме
одного праведника с его семейством, коих Он восхотел спасти в
ковчеге, Он хотя и знал, что нечестивые те не исправятся,
однако же и тогда, в продолжение ста лет, как строился ковчег,
Он не преставал возвещать повсюду о гневе своем, грядущем
на них, так что, если бы они обратились ко Господу, Он
пощадил бы их, как пощадил впоследствии Ниневитян, принесших
покаяние, когда Бог чрез Пророка предвозвестил их погибель
(Иона 3). Если так поступал Бог с теми, о коих Он знал, что
они пребудут во злобе своей, и давал им время для раскаяния,
то примером сим Он хотел научить нас, сколь терпеливы
должны быть мы в отношении к злым, когда мы еще не знаем,
каковы они будут впоследствии, и когда ведающий все будущее
Бог щадит их и дозволяет им жить. Таинство потопа, во время
коего праведные спаслись чрез древо, предвозвещало также
будущую Церковь, которую ее Царь и Господь Иисус Христос
таинством креста своего спас от потопления мира сего. Бог
знал, конечно, и то, что между потомками спасенных в
ковчеге будут впоследствии злые, которые неправдами наполнят
лице земли; потому что и после сего зло не преставало
распространяться на земле чрез гордость, похоти и другое нечестие,
когда люди, оставив Творца своего, не только прилепились к
твари, которую создал Бог, почитая оную за Бога, но и
уклонили сердца свои к делам рук человеческих и художественным

254 Блаженный Августин, епископ Иппонский
произведениям, в которых они обожали и почитали самих
демонов, но в предотвращение сего зла Он не погубил потопом
всех людей, дабы, с одной стороны, показать пример будущего
суда, а с другой - таинством древа предвозвестить свободу
праведных.
33. Впрочем, и тогда были праведники, благочестно
чтившие Бога и побеждавшие гордость диавола, — граждане того
святого града, кои спасались верою в будущее уничижение
Царя своего, открытое им Духом Святым. Между таковыми
особенно славен Авраам, благочестивый и верный раб Божий,
коему открыта была тайна Сына Божия, и за подражание вере
коего — верующие всех народов называются его чадами. От
сего Авраама произошел народ, который один почитал
единого истинного Бога, создавшего небо и землю, когда прочие
народы служили идолам и демонам, и в котором уже весьма ясно
предызображалась будущая Церковь. Но в народе сем
наибольшею частию были люди плотские, которые за видимые
благодеяния почитали Господа, и только немногие
помышляли о вечном покое и искали небесного отечества, каковым
людям пророчески и открыто было будущее уничижение Царя и
Господа нашего Иисуса Христа, дабы чрез сию веру они
исцелялись от всякой гордости и надменности. Святые сии,
предшествуя по времени рождению Господа, не только словами, но
и самою жизнью, супружеством, детьми и делами
предвозвещали то время, когда чрез веру в распятого Господа из всех
народов земли должна была составиться Церковь Божия; сии
святые Патриархи и Пророки оказывали также плотскому
народу Израильскому, который назывался после Иудеями, и
видимые благодеяния, и смягчали жестокость телесных
наказаний, угрожавших ему за его жестокосердие, и - во всем этом
выражались однако же духовные тайны, относящиеся ко
Христу и Его Церкви, членами коей были и сии праведники, хотя
они жили еще до пришествия Христова. Ибо сам
единородный Сын Божий, Слово Отчее, равный и совечный Отцу,

О том, как оглашать людей необразованных 255
«имже вся быша», сделался для нас человеком, дабы быть
главою целой Церкви, как бы какого-либо тела; и - хотя
Патриархи сии явились прежде Его, подобно как и рука
показывается иногда прежде рождения всего тела, - однако же они
соединены с сим телом ниже главы, которая есть Иисус Христос.
34. Народ сей, по переселении во Египет, служил
жесточайшему царю, и будучи обременен тяжкими работами, взыскал
Избавителя-Бога. В это время послан был к нему один из сего
же народа святый раб Божий Моисей, который, устрашив
нечестивый народ Египетский великими чудесами,
производимыми им силою Божиею, вывел оттуда народ Божий чрез Чер-
мное море, которое, разступившись, открыло путь
проходившим чрез оное Израильтянам, а Египтян, погнавшихся вслед
за ними, потопило в волнах своих. Таким образом, как во
время потопа земля водами была очищена от неправды
грешников, которые погибли в сем наводнении, а праведные спаслись
посредством древа, так вышедший из Египта народ Божий
открыл себе путь ко спасению в водах, коими истреблены были
враги его. И здесь нельзя не видеть таинства древа; ибо
Моисей жезлом ударил по морю, чтобы произвести это чудо.
Вообще то и другое событие знаменовало Таинство святого
Крещения, чрез которое верующие вступают в новую жизнь, а грехи
их, как враги, истребляются и погибают. Но гораздо яснее в
сем народе предызображено было страдание Христово, когда
Бог повелел Израильтянам закалать и снедать агнца, и кровию
его мазать двери домов своих, и совершать такое празднество
каждый год, называя оное Пасхою Господнею, ибо сия Пасха
яснейшим образом прообразовала Господа нашего Иисуса
Христа, который, по слову Пророка, «яко овча на заколение ве-
деся» (Ис. 53, 7). Знамение сего страдания и креста и ты ныне
должен изображать на челе своем, как некогда Израильтяне на
дверях и как все Христиане на себе изображают оное.
35. После сего народ сей в продолжение сорока лет водим
был по пустыне и получил закон, написанный перстом Божи-

256 Блаженный Августин, епископ Иппонский
им, под именем коего разумеется Дух Святый, как об этом
ясно сказано в Евангелии (Лк. 11, 20); ибо Бог не имеет
телесной формы, и в Нем нельзя представлять тех членов и
перстов, какие мы видим у себя; но поелику Дух Святый разделяет
святым божественные дары, которые хотя и различны один от
другого, но соединяются между собою в одном союзе любви,
подобно как и персты наши хотя и разделены один от другого,
но по началу соединены между собою, то по сей или другой
какой-либо причине Дух Святый называется перстом Божи-
им, но однако же мы, слыша это, не должны представлять в
Боге телесной формы. Закон сей написан был перстом Божи-
им на каменных скрижалях в обозначение жестокосердия
народа, по которому он не мог исполнить сего закона; ибо, желая
от Бога телесных благ, он располагался к соблюдению оного
более по плотскому страху, нежели по духовной любви, а закон
может исполнить только одна любовь. По этой-то причине,
дабы удержать народ сей под рабским игом, он и обременен
был множеством внешних обрядов относительно различия в
пище, жертвоприношения животных и многого другого, кои
все однако же были знамениями вещей духовных,
относящихся к Господу Иисусу Христу и Его Церкви, и которые еще в то
время некоторые святые люди понимали во свое спасение и
соблюдали, когда то было нужно, но наибольшая часть
плотских людей только соблюдала, но не понимала.
36-37. При столь многих и различных знамениях будущих
вещей, кои все трудно исчислить и которые ныне
выполняются в Церкви, народ сей введен был в землю обетования, где,
сообразно его желанию, предназначено ему было временно и
плотски царствовать. Но сие земное царство имело однако же
образ царства духовного. Там построен был Иерусалим,
славнейший град Божий, служащий знамением того свободного
града, который называется небесным Иерусалимом, каковое
слово есть Еврейское и означает «видение мира». Граждане его
суть все святые люди, как бывшие прежде, так и настоящие и

О том, как оглашать людей необразованных 257
будущие, и все святые духи, кои в горних селениях небесных с
благоговейною преданностью повинуются Богу, будучи чужды
нечестивой гордости диавола и его ангелов. Царь сего града
есть сам Господь Иисус Христос, Слово Отчее, управляющее
высшими Ангелами, и соделавшееся человеком, дабы
управлять и людьми и возвести их с Собою в вечное царство мира. В
земном царстве народа Израильского образом сего Царя более
всех был царь Давид, от семени коего произошел по плоти
истинный Царь наш, Господь Иисус Христос, «сый над всеми Бог
благословен во веки» (Рим. 9, 5). Много в сей земле обетования
произведено было дел в предызображение будущего
пришествия Христова и Его Церкви — что ты можешь мало по малу
узнать из книг Священного Писания; но чрез несколько
поколений Бог дал другое знамение, более относящееся к существу
дела. Город тот Иерусалимский взят был в плен, и наибольшая
часть его жителей отведена в Вавилон. Но как Иерусалим
знаменует град и общество святых, так Вавилон знаменует город и
общество нечестивых, потому что по словопроизводству он
означает «смешение». О смешении сих двух обществ, которое
началось с самых первых времен человеческого рода и по
стечению различных обстоятельств времени будет продолжаться
до кончины века, пока на последнем суде не последует между
ними решительного разделения, - мы уже сказали несколько
выше. Пленение сего града Иерусалима и отведение народа
его на порабощение в Вавилон предвозвещено было Господом
чрез Иеремию, Пророка того времени (Иер. 25,29). Между
царями Вавилонскими, у коих в порабощении находились
Иудеи, были такие, которые, по сему случаю, будучи возбуждены
некоторыми чудесами, познавали и почитали единого
истинного Бога, создавшего всю тварь, и повелевали почитать Его
своим подданным, а порабощенным ими Иудеев заставляли
молиться за поработивших их, дабы в мире их они могли также
в мире рождать детей, строить дома и насаждать сады и
виноградники. Но им обещано освобождение по истечении 70 лет

258 Блаженный Августин, епископ Иппонский
от плена. Все это имело то таинственное предзнаменование,
что Церковь Христова, состоящая из святых Его, - граждан
небесного Иерусалима, будет покорствовать царям века сего.
Ибо так говорит и апостольское учение: «Всяка душа властем
предержащим да повинуется» и «Воздадите убо всем должная:
емуже убо урок, урок: а ему же дань, дань» (Рим. 13, 1, 7), и
вообще все, что должны воздавать мы по законам человеческого
учреждения, если только это не противно закону Божию; да и
сам Господь своим собственным примером научил нас
соблюдать сие учение, когда не усумнился заплатить за себя
поголовную дань (Мф. 17,27). Рабы Христиане и добрые верующие
должны верно и нелицемерно служить временным господам
своим, которых они будут судить, если они до конца пребудут
в нечестии, или с коими равно будут царствовать, если они
обратятся к истинному Богу. Но всем вообще заповедуется
повиноваться человеческим и земным властям, пока по истечении
предопределенного времени, обозначаемого седмидесятью
годами, Церковь не освободится от смешения с миром,
подобно как Иерусалим освободился от плена Вавилонскаго. По
случаю сего пленения Церкви и сами земные цари, оставив
идолов, за коих они преследовали Христиан, познали и чтут
единого истинного Бога и Господа Иисуса Христа, и об них-то
Апостол Павел заповедал Христианам молиться, даже когда
гонима была Церковь. Ибо так говорит он: «Молю убо прежде
всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения, за вся
человеки: за царя, и за всех, иже во власти суть: да тихое и
безмолвное житие поживем во всяцем благочестии и чистоте»
(1 Тим. 2, 1—2). Итак, сии цари дают мир Церкви и тишину,
хотя и временную, для духовного созидания домов и
насаждения садов и виноградников; по сей-то причине и мы тебя на-
зидаем и насаждаем настоящею проповедью, и это же самое
делается во всем мире, как говорит тот же Апостол: «Божие
тяжание, Божие здание есте» ( 1 Кор. 3, 9), пока из Христиан
не составится одно общее мирное царство.

О том, как оглашать людей необразованных 259
38. По прошествии 70-ти лет, о коих таинственно
пророчествовал Иеремия, дабы предызобразить кончину времен, в
Иерусалиме сделано было начало к возстановлению храма Бо-
жия. Но так как все это делалось только образно, то Иудеи и не
имели совершенного мира и свободы. Посему их победили
впоследствии Римляне и сделали своими данниками. С того
самого времени, как Евреи вступили в землю обетованную и
стали иметь своих царей, до самого пленения Вавилонского,
пророчества об Иисусе Христе, как будущем Избавителе,
становились время от времени определеннее, как видно из книги
Псалмов Давидовых и писаний других великих и святых
Пророков; и это для того, дабы слепотствующий народ не признал
безвременно за такого Избавителя кого-либо из земных царей
своих. Но и во время самого пленения были Пророки,
которые возвещали о пришествии Господа Иисуса Христа -
Избавителя всех; и после того, как по прошествии семидесяти лет
плена храм был восстановлен, Иудеи терпели такие угнетения
и несчастия от языческих царей, что должны были узнать, что
еще не пришел тот Избавитель, который, по их мнению,
должен освободить их не от духовного, но от плотского рабства.
39-40. Таким образом прошло пять периодов времени, из
коих первый простирался от начала человеческого рода, т. е.
Адама, который был первым человеком, - до Ноя,
построившего ковчег пред наступлением потопа. За сим следовал
второй - от Ноя до Авраама, который хотя и называется отцом
всех народов, подражающих вере его, но по плоти был
родоначальник происшедшего от него, так называемого
впоследствии, народа Иудейского, который до распространения
христианской веры между язычниками один из всех народов
земли почитал единого истинного Бога, и из которого должен был
произойти по плоти Спаситель Христос. Эпохи сих двух
периодов времени обозначены в книгах Ветхого Завета, а
остальных трех - в Евангелии, и именно в родословии Иисуса
Христа (Мф. 1,17). Ибо третий период простирается от Авраама до

260 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Давида царя, четвертый от Давида до того плена, когда народ
Божий переселился в Вавилон, пятый - от сего переселения
до пришествия Господа нашего Иисуса Христа, а со времени
Его пришествия идет шестой период. В сей последний период
духовная благодать, известная до того времени немногим
Патриархам и Пророкам, открылась всем народам, дабы каждый
туне чтил Господа, желая от Него не видимых наград за свое
служение и временного счастья, но одной вечной жизни,
которою он будет наслаждаться в самом Боге, и - дабы в сей
шестой период ум человеческий возобновился по образу Бо-
жию, точно так как в шестой день по образу Божию был создан
человек; ибо закон тогда только исполняется, когда не из
желания временных благ, но из любви к заповедавшему кто-либо
соблюдает его заповеди. Но кто не возлюбит правосудного и
премилосердого Бога, который первее так возлюбил нечести-
вейших и гордых людей, что ради их послал в мир своего
единородного Сына, чрез которого Он сотворил все, дабы Он не
чрез изменение своего естества, но чрез восприятие
человечества, не только обитал с ними, но и за них и от них умер и
таким образом явил Новый Завет вечного наследия, в котором
обновленный человек, при благодати Божией, проводил бы
новую жизнь, т. е. жизнь духовную, подобно как в Ветхом
Завете плотской народ, за исключением немногих Патриархов и
Пророков и некоторых сокрытых от истории Святых,
представляя собою ветхого человека и живя по плоти, желал от
Господа Бога плотских наград и получал оные в пред изображение
благ духовных? Посему все земные блага презрел Богочеловек
Иисус, дабы научить нас презирать оные, и переносил все
земные злоключения, переносить кои Он заповедал нам, дабы ни
в тех мы не искали счастия, ни в сих не боялись несчастия.
Родившись от неискусомужныя Матери, которая хотя
навсегда пребыла непорочною, будучи девою в зачатии и в смерти,
но обручена была древоделу, - Он научил нас погашать
надменность плотского благородства. Родившись притом в городе

О том, как оглашать людей необразованных 261
Вифлееме, который между всеми городами Иудейскими был
так мал, что и доселе называется селением, Он не хотел, чтобы
кто-либо гордился знаменитостью какого-либо земного
города. Бедным сделался Тот, Кому принадлежит все и чрез Кого все
сотворено, - дабы всякий верующий в Него не дерзал
превозноситься земным богатством. Не восхотел быть почтен от
людей царем Тот, о всегдашнем царстве Коего свидетельствует вся
тварь, - дабы показать путь смирения тем несчастным, коих
отделила от Него их гордость. Алкал, Кто насыщает всех;
жаждал, Кто подает всем питие и Кто есть духовный хлеб алчущих и
источник жаждущих (Ин. 6, 35); утомлялся от земного пути,
Кто в себе показал нам путь на небо (Ин. 14,6); был как бы нем
и глух пред злословившими Его, Кто отверзал уста немому и
уши глухому; был связан, Кто разрешал узы греховные; биен,
Кто снимал с нас болезни; предан на пропятие, Кто окончил
наши мучения; умер, Кто возставлял мертвых; но и воскрес,
чтобы уже никогда не умирать и научить верующих не думать о
смерти так, как будто бы после оной уже не было жизни.
41. Потом, утвердив в вере учеников своих и в продолжении
сорока дней беседовав с ними, в глазах их вознесся на небо, и,
по исполнении пятидесяти дней от своего воскресения,
послал им Святого Духа, дабы они при помощи благодати, изли-
явшейся чрез Него в сердца их, не только без труда, но и с
приятностью могли исполнять закон, данный Иудеям в десяти
заповедях, которые называются десятословием и, главным
образом, состоят в том, чтобы мы любили Господа всем сердцем,
и всею душою, и всею мыслию, и ближнего своего, как самих
себя (Вт. 6, 5); ибо «в сию обою заповедию весь закон и пророцы
висят», как сказал сам Господь в Евангелии (Мф. 22, 40) и
доказал это своим примером. Да и сам народ Израильский
принял писанный перстом Божиим или, как мы сказали, Духом
Святым, закон также по исполнении пятидесяти дней с того
времени, как он образно праздновал Пасху, закалая и снедая
агнца и его кровию помазуя двери домов своих, подобно как

262 Блаженный Августин, епископ Иппонский
после страдания и воскресения Господа, Который есть
истинная Пасха, в пятидесятый же день Дух Святый послан был на
Апостолов, но уже не для обозначения жестокосердия народа
каменными скрижалями — когда они собраны были в одно
место в самом Иерусалиме: «Ибысть внезапу с небесе шум, яко
носиму дыханию бурну» (Деян. 2, 2) «и явишася имразделени язы-
цы яко огненны» (Деян. 2, 3), «и начата глаголати иными языки»
(Деян. 2, 4), так что все приходящие «слышаху един кийждо их
своим языком глаголющих их» (Деян. 2,6); потому что в этот
город из всех стран стекались разсеянные по оным Иудеи и
говорившие потому разными наречиями. Потом со всем
дерзновением проповедуя Христа, именем Его творили многие чудеса,
так что тень мимо проходившего Петра, когда касалась
какого-либо мертвеца, воскрешала его (Деян. 5, 15).
42. Иудеи же, видя, что такие чудеса творятся именем Того,
которого они, частью по зависти, а частью по неведению
предали на распятие, одни подвизались на гонение
проповедников Его - Апостолов, а другие, дивясь еще более тому, что
такие чудеса совершаются именем Того, кого они распяли и
осмеяли, приходя в раскаяние, целыми тысячами обращались к
вере в Него. Это были не те, кои желали от Господа временных
благодеяний и земного царства и плотским образом судили о
Царе Христе, но кои духовно разсуждали о сем, и любили Того,
Кто за них же потерпел от них такие мучения, и до пролития
Своей крови прощал им их грехи, и в примере Своего
воскресения показал надежду безсмертия. Таким образом, умертвив
земные пожелания ветхого человека и стремясь к новой
духовной жизни, они, как заповедал Господь в Евангелии,
продавали все, что имели, и цену проданного полагали к ногам
Апостолов, дабы они сами давали каждому, в чем кто имел нужду
(Деян. 4, 35), - и, живя согласно в христианской любви, никто
из них ничего не называл своим, но все у них было общее; и
душа и сердце было одно о Господе (Деян. 4, 32). Потом и от
самих Иудеев, сограждан своих по плоти, терпели гонение, и

О том, как оглашать людей необразованных 263
разсеялись повсюду, чтобы чрез сие разсеяние тем далее
пронести имя Христово, подражая при сем терпению своего
Господа, который, благодушно потерпев за них прежде Сам,
научил их благодушно переносить все за имя Его.
43. К числу таковых гонителей принадлежал сначала и
Апостол Павел, который сильно неистовствовал против
Христиан, но впоследствии уверовав и сделавшись Апостолом,
послан был проповедывать Евангелие язычникам и потерпел
гораздо более за имя Христово, чем сколько сделал против
него. Учреждая Церкви во всех народах, где только сеял он
семя Евангелия, он тщательно заповедывал, чтобы те, кои от
идолов своих обращались к почитанию единого Бога, но не
легко соглашались продавать и раздавать свое имение, делали
по крайней мере приношения в пользу бедных святых,
находившихся в Церквах христианских в Иудеи, так что сии были
как бы воины, а те как бы содержавшие их; но, впрочем, те и
другие утверждены были на одном краеугольном камне —
Христе, в котором Иудеи и Язычники соединялись как бы две,
с разных сторон сходившиеся, стены. Но после неверующие
язычники стали воздвигать на Церковь Христову тягчайшие и
непрестанные гонения, так что с каждым днем исполнялось
слово Господа: «Се Аз посылаю вас, яко овцы посреде волков»
(Мф. 10, 16).
44. Но та лоза, которая, согласно предречению самого
Господа, должна была распространить свои плодоносные ветви
по всей земле, разширялась тем далее, чем более орошалась
кровью мучеников, которые, в безчисленном множестве
умирая повсюду за истину Веры, производили то, что гнавшие их
царства должны были уступить им, и мучители их, сокрушив
свою гордую выю, сами обращались к вере Христовой. Но
надобно же было, чтобы сия самая лоза, как о том предрек
Господь (Ин. 15, 1 и далее), была очищена, и из ней вырублены
были безшюдные ветви, под которыми разумеются все те
люди, кои во имя Христово, но не для Его, а для своей славы,

264 Блаженный Августин, епископ Иппонскии
разсеивали повсюду ереси и расколы, и при противодействии
коих Церковь укреплялась более и более в чистоте своего
учения и терпении.
45. Все это, как предречено было, так и исполнилось; и
каким образом первенствующие Христиане, не видя еще
исполнения сего, чудесами убеждались верить сему; так мы, видя
теперь, что это все исполнилось так, как предречено в тех
книгах, кои написаны задолго до исполнения сих будущих
событий, должны несомненно верить и тому, чему еще
остается исполниться. Так, между прочим, в тех же самых книгах
говорится об имеющих наступить в мире скорбях и о том
последнем судном дне, когда граждане обоих городов (Иерусалима и
Вавилона) воскреснут в телах своих, и пред судищем
Христовым должны будут отдать отчет в делах своих (2 Кор. 5, 10;
Рим. 14, 12). Ибо тот, Кто благоизволил прежде прийти во
смирении человеческом, придет некогда во славе Своей
власти и отделит праведных от нечестивых, не только от тех, кои
совсем не хотели веровать в Него, но и от тех, кои хотя и
веровали, но тщетно и безплодно, и первых введет с Собою в
вечное царство, а последних предаст вечной казни вместе с диа-
волом. Но каким образом никакая временная радость не
может нисколько сравниться с радостию вечной жизни, какую
будут иметь святые, так и никакое мучение временных казней
не может сравниться с вечными мучениями грешников.
46. Итак, любезный брат! укрепляй себя о имени и при
помощи Того, в Кого ты веруешь, против злоязычия тех, кои
смеются над нашею верою, и устами коих говорит сам диавол,
стараясь осмеять паче всего нашу веру в воскресение.
Доказательство своего воскресения ты имеешь в самом себе, когда ты
видишь, что ты, не существовав прежде, теперь существуешь.
Где была эта масса твоего тела с его формою и членами за
несколько лет до твоего рождения или даже до зачатия твоего во
утробе матери? Не из сокровенных ли недр природы, при
невидимом действии в образовании оной Господа Бога, про-

О том, как оглашать людей необразованных 265
изошла она на свет и по прошествии определенных периодов
достигла до такой величины и приняла такой вид? Неужели же
для Бога, который в одно мгновение ока выводит громады
облаков и покрывает оными небо, труднее воспроизвести твое
тело, каковым оно было, когда Он мог создать оное, когда его
еще не было? Итак, верь твердо и несомненно, что все, что для
глаз человеческих кажется как бы погибающим, все это цело
для всемогущества Божия, по которому Он без всякого труда и
замедления может воздвигнуть все, если только потребует сего
Его правда; воскресения же тел потребует Его правосудие,
дабы в тех же телах люди отдали отчет в делах своих, в каких
они творили оные, и в тех же телах или удостоились небесного
нетления за дела благочестия, или за дела нечестивые
подверглись такому состоянию, в котором тела их не разрушатся
смертью, но будут материею вечных болезней.
47. Итак, возлюбленный брат! Имея непоколебимую веру,
старайся приобресть добрые нравы. Бойся того места мучения,
где ни мучители не престают мучить, ни мучимые не умирают,
потому что смерть их безконечна, и они не могут умереть в
мучениях; и воспламеняйся любовью и желанием вечной жизни
святых, где ни дело не будет в тягость, ни успокоение не
вожделенно; где не будет никакой печали в душе, никакой
болезни в теле и никакого недостатка, который бы ты пожелал
предотвратить от себя или своего ближнего, и где все утешение
будет составлять немолчно славимый Бог и братия святого
града, в Нем и о Нем блаженно живущие. Ибо мы - как по Его
собственному обещанию можем того ожидать и надеяться —
будем тогда подобны Ангелам (Мф. 22, 30) и наравне с ними
наслаждаться лицезрением Святой Троицы, которую мы ныне
познаем только верою; потому что, веруя тому, чего не видим,
мы за таковую веру удостоимся увидеть то, чему веруем, и
таким образом равенство Отца и Сына и Святого Духа и
единство самой Троицы, по которому сии три суть един Бог, не
будем уже выражать словами веры и звучащими знаками, но бу-

266 Блаженный Августин, епископ Иппонский
дем созерцать с чистейшею и пламеннейшею любовью в
безмолвном благоговении.
48. Сохраняя все сие в сердце своем, моли Господа, в
которого ты веруешь, да защитит Он тебя от искушений диавола, и
остерегайся, дабы каким-либо образом откуда-либо этот враг
не закрался в твое сердце; потому что он всюду ищет средств,
как бы кого сделать участником уготованного ему осуждения.
Ибо не чрез одних только ненавистников христианского
имени, которые скорбят о том, что это имя овладело всем миром,
не преставая сами служить идолам и демонам, диавол
искушает верующих, но и чрез тех еретиков и отступников, которые,
как мы незадолго пред сим сказали, подобно диким ветвям,
отсечены от единства [православно-кафолической] Церкви, а
иногда даже и чрез самих Иудеев. Но особенно надобно
остерегаться, чтобы нам не искуситься чрез тех людей, кои
находятся внутри самой православной Церкви, как плевелы до
времени веяния, которых Бог терпит в оной, как потому,
чтобы чрез их развращение укрепить в вере и благоразумии своих
избранных, так и потому, что и из числа их же самих многие
обращаются ко Господу и благоугождают пред Нам; ибо не все
чрез долготерпение Божие собирают себе гнев в день гнева и
откровения праведного суда Божия, но многих то же
долготерпение Всемогущего приводит в чувство спасительнейшего
раскаяния (Рим. 2, 4-5). Доколе таковые люди бывают в
Церкви, чрез них укрепляется не только терпение, но и
сострадание тех, кои идут правым путем. Поэтому ты многих увидишь
пьяниц, сребролюбцев, обманщиков, игроков, прелюбодеев,
блудников, колдунов, прорицателей и преданных каким-либо
другим нечестивым наукам, заметишь, что те самые толпы
наполняют церкви во дни христианских праздников, кои в
празднества языческие наполняют театры, и увидев это (но что я
говорю увидев - когда ты среди тех самых, кои называются
Христианами, найдешь много таких, кои делают не только
подобные, но еще худшие дела), - может быть сам соблазнишься

О том, как оглашать людей необразованных 267
сделать то же; о! беги от сих греховных покушений! имя
Христово не защитит тебя, когда грозно будет судить тебя Тот, кто
прежде был так милосерд к тебе. Ибо Он сам предвозвестил
это в Евангелии, сказав: «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи,
внидет в Царствие Небесное; но творяй волю Отца Моего, иже
есть на небесех» (Мф. 7, 21); «тогда начнете глаголати: ядохом
пред Тобою и пихом... Глаголю вам: не вем вас, откуду есте,
отступите от Мене ecu делателие неправды» (Лк. 13, 26-27); ибо
всем таковым людям уготовано вечное осуждение. Итак, когда
ты увидишь, что многие не только делают это, но даже
защищают и советуют, то держись закона Божия и не подражай
нарушителям оного; потому что ты не по их образу мыслей, но
по правде Того, кто дал тебе закон сей, судим будешь.
49. Ищи поэтому сообщества с добрыми людьми, которые
вместе с тобою любят Царя твоего, и которых ты много
найдешь, ежели сам начнешь быть таковым. Если тебе приятным
представлялось быть вместе с теми нечестивцами на зрелищах
и разделять с ними удовольствие при взгляде на какого-либо
охотника или комедианта, то во сколько крат приятнее
должно быть для тебя сообщество с теми людьми, которые вместе с
тобою любят Господа, при котором никогда не посрамится
любящий Его, потому что Он и сам непобедим и любящих Его
делает непобедимыми? Впрочем, и на самих добрых людей,
кои предшествуют или сопутствуют тебе ко Господу, ты не
должен полагать своей надежды, равно как и на самого себя,
сколько бы ты ни преуспевал в совершенстве; но надейся на
одного Того, Кто оправдывает их и тебя; ибо один Бог
неизменяем, а человек ненадежен. Правда, мы гораздо пламеннее
должны любить тех, коих Господь оправдывает, когда по
заповеди Его мы должны любить и неоправданных, но иное дело
любить человека, иное дело полагаться на него; первое Бог
заповедал, второе запретил (Иер. 17, 5). Если ты при всех
приключающихся тебе искушениях и огорчениях будешь
непоколебим в своей вере и не уклонишься от пути правды, то по-

268 Блаженный Августин, епископ Иппонский
лучишь великую мзду, тогда как те, кои поддаются в сем случае
диаволу, и малой лишатся. Но будь всегда смирен пред Богом,
дабы Он не оставил тебе «искуситися паче, еже можете»
(1 Кор. 10, 13).
50. По окончании сей речи надобно спросить оглашаемого,
верует ли он сему и хочет ли все сие соблюдать, и если он
торжественно исповедует это, то его надобно назнаменать (sig-
nandus), и поступать потом с ним по чиноположению
церковному. Касательно таинств, которые должным образом ему
преподаны, ему надобно внушить, что хотя они суть видимые
знаки вещей божественных, но в них надобно уважать сии
самые невидимые предметы и не так надобно принимать вид,
который освящается благословением, как принимается в
обыкновенном каком-либо случае. Должно также сказать ему,
что означает и та речь, какую он слышал, что в ней скрывается
и чему она подобна. Потом по сему случаю надобно вразумить
его, что все, что в Священном Писании изложено под
чувственным покровом, имеет духовное значение и относится к
святой и будущей жизни. Вообще надобно кратко сказать ему,
что все, что читает он в канонических книгах, имеет целью
истину, святость и вечность, и ту любовь, о которой ты говорил
ему, заметив ему при сем, что под именем ближнего
разумеются не только люди, известные нам по родству, но и всякий, кто
может быть с ним в том святом граде, и чтобы он не отчаивался
в исправлении тех, коих Господь терпит среди своей
пшеницы, «яко благость Божия», по слову Апостола (Рим. 2, 4), на
покаяние их ведет.
51. Но если тебе эта речь кажется слишком длинною, чтобы
сказать оную при оглашении человека необразованного, то
можно сказать и короче; но, во всяком случае, не надобно
говорить длиннее ее, хотя бы и самый предмет, о котором
говорится, и слушатели требовали того. Но когда дело надобно
произвести скоро, то смотри, как в кратких чертах можно
преподать все наставление. Положим, что пришел также кто-ни-

О том, как оглашать людей необразованных 269
будь, желающий сделаться Христианином, который на
предложенный вопрос ответит или не ответит то самое, что
прежний; в таком случае ты можешь составить речь свою
следующим образом.
52. «Любезный брат! Великое и истинное блаженство есть
только то, которое обещано святым в будущей жизни; а все
видимое преходит, и все блаженство века сего, все утехи и
приятности минуют и любящих оные увлекут с собою в погибель. От
таковой погибели, т. е. от вечных наказаний, милосердый Бог,
желая спасти людей, если только они сами не будут себе
врагами и не воспротивятся милосердию Творца своего, послал в
мир единородного своего Сына, т. е. Слово свое, равное Ему,
чрез которого Он сотворил все и который, оставаясь в своем
Божестве и не отступая от Отца, и ни в чем не изменившись,
но чрез восприятие человечества, в смертной плоти пришел к
людям, дабы, как одним человеком, который первый был
создан, т. е. Адамом, смерть вошла во весь род человеческий
(Рим. 5, 12, 14, 18), потому что человек тот согласился с
обольщенною диаволом женою преступить заповедь Божию, так и
чрез одного человека - Иисуса Христа, который есть также
истинный Бог, все верующие в Него, улучив прощение во всех
грехах, вступили в жизнь вечную.
53. Все, что происходит ныне в Церкви Божией, и что во
имя Христово делается во всем мире, все это за несколько
веков уже предвозвещено было, и как предвозвещено, так и
исполняется, дабы мы утверждались в вере. Был некогда по всей
земле потоп для истребления грешников, и те, кои спаслись в
ковчеге, предызображали судьбу будущей Церкви, которая
ныне плавает в волнах века сего и древом Креста Христова
спасается от потопления. Аврааму, верному рабу Божию, из
всех людей одному предвозвещено было, что от него
произойдет народ, который один между всеми идолопоклонствующи-
ми народами будет почитать единого истинного Бога, и все,
что должно было по предречению случиться в сем народе, так

270 Блаженный Августин, епископ Иппонский
и исполнялось, как предречено было. Этому же самому народу
предсказано было, что в нем явится Царь всех святых и Бог,
Иисус Христос, который по плоти будет происходить от
семени Авраамова, дабы все те были чадами Авраама, кои будут
подражать вере его - так и исполнилось: Христос родился от
Девы Марии, которая была из рода же Авраамова. Пророки
предсказали, что Он пострадает на кресте от того же
Иудейского народа, из которого Он происходил по плоти - так и
случилось. Предвозвещено было, что Он воскреснет, и - воскрес;
и, согласно с теми же предречениями Пророков, вознесся на
небо и послал ученикам своим Святого Духа. Предвозвещено
было не только Пророками, но и самим Господом Иисусом
Христом, что Церковь Его распространится по всему миру и
утвердится чрез мученичество и страдания Святых, и -
предвозвещено было тогда, когда имя Его еще неизвестно было
язычникам, а если и известно, то служило предметом
посмеяния; и однако же чрез возвещение чудес, которые Он творил
Сам или чрез Своих служителей, мы видим, что ныне
выполняется, что предвозвещено было, когда и сами цари земли,
гнавшие прежде Христиан, покоряются имени Христову.
Предвозвещено было также, что в Церкви Его возникнут
многие ереси и расколы и под Его именем пройдут по всем местам,
где только могут — так и исполнилось. Неужели же теперь не
исполнится и остальное из всего того, что предвозвещено
было? Очевидно, как исполнились те предречения, которым
пришло свое время, так исполнятся и те, коим еще придет
оное. К числу неисполнившихся событий относятся бедствия
и скорби праведных и день последнего суда, в который
Господь, воскресив всех мертвых, отделит от праведных всех
нечестивых, и не только тех, кои находятся вне Церкви, но и всех
тех, коих Он по долготерпению Своему, в надежде их
исправления, блюдет в оной, как мякину на гумне до времени
веяния, — предаст вечному огню. А те, кои смеются воскресению
мертвых, думая, что истлевшая плоть восстать уже не может,

О том, как оглашать людей необразованных 271
воскреснут, чтобы получить в оной наказание; и Господь
покажет им, что Он так же силен в одно мгновение воскресить тела
их, каковы они были, как и произвел оные, когда их еще не
было. Все же верующие, кои будут царствовать со Христом,
так воскреснут в телах своих, что, изменившись, удостоятся
ангельского нетления, дабы, по обещанию Господа, быть
подобными Ангелам и вместе с ними немолчно славить Бога и
жить в Нем и о Нем в такой радости и таком блаженстве,
какого человек ни выразить, ни представить не может.
55. Веруя всему этому, бойся искушений, дабы враг твой
диавол, старающийся всякого увлечь с собою в погибель, не
соблазнил тебя или чрез тех людей, кои находятся вне
[православно-кафолической] Церкви, каковы или язычники, или
еретики, или даже чрез тех, кои внутри оной ведут
непотребную жизнь, каковы чревоугодники, сластолюбцы, волхвовате-
ли, любители зрелищ и демонских наук, и вообще все
сребролюбцы и гордецы, или ведущие какой-либо другой образ
жизни, воспрещенный законом. Не подражай таковым людям, но
ищи сообщества с людьми добрыми, которых ты легко
найдешь, если сам будешь таковым, дабы вам всем совокупно
почитать и любить своего Господа, который сам составляет все
наше сокровище, и благостию и красотою коего мы и в той
вечной жизни будем наслаждаться. Любить же Его надобно не
так, как мы любим какой-либо видимый предмет, но как
любим премудрость, истину, святость, правду, любовь или что-
либо подобное, и притом не каковы они бывают в людях, но
каковы в самом источнике вечной и неизменной премудрости.
Итак, если ты увидишь каких-либо людей, кои любят это, то и
пристань к их обществу, дабы чрез Иисуса Христа, Ходатая
Бога и человеков (1 Тим. 2, 5), ты мог войти в примирение с
Богом. О людях же развратных, хотя бы они и были в пределах
Церкви, не думай, чтобы они вошли в Царствие Небесное,
потому что в свое время они отделены будут, если в сей жизни не
сделаются лучшими. Таким образом, добрым людям последуй,

272 Блаженный Августин, епископ Иппонский
злых терпи, но всех люби, потому что не знаешь, каким завтра
будет тот, кто ныне был злым; не люби только их неправды, но
их самих люби, дабы они познали правду, потому что нам
заповедана не только любовь к Богу, но и любовь к ближнему, и
«в сию обою эаповедию весь закон и пророцы висят» (Мф. 22,40).
Закона сего никто не может исполнить, как только
принявший дары Святого Духа, равного во всем Отцу и Сыну; ибо Бог
троичен, и на сего Бога должно быть возложено все наше
упование. На человека нельзя возлагать оного, каков бы он ни
был; ибо иное Тот, кем мы оправдываемся, и иное те, с коими
оправдываемся. Но не чрез одни похоти диавол искушает нас,
но и страхом гонений, болезней и самой смерти, и если все это
человек перенесет за имя Христово в надежде живота вечного,
он удостоится великой награды; если же уступит диаволу, то с
ним осудится. Но делами милосердия во смирении сердца
можно умолить Господа, да не оставит Он рабов своих «искуси-
тися паче, еже можете, но сотворит со искушением и избытие,
яко возмощи вам понести» (1 Кор. 10, 13).

ПРОПОВЕДИ
АВГУСТИНА
Перевод
с латинского языка на русский
протоиерея
Дмитрия Садовского
Сергиев Посад
Типография Св.Тр. Ссргиевой Лавры
1913

Беседа 1-ях
О том, что Христос в Писании
изображается неодинаково.
Против ариан.
1 Господь наш Иисус Христос, братия, неодинаково обоз-
• начается в Писании, поскольку могли проникнуть мы в
смысл священных страниц, говорится ли о Нем в законе и
пророках, или в посланиях апостольских, а также в событиях,
0 которых повествует Евангелие. Во-первых, изображается
Он, как Бог, по божеству равный Отцу и совечный Ему прежде
воплощения Своего. Во-вторых, с принятием плоти, Он
изображается столько же Богом, как и человеком, и столько же
человеком, как и Богом, хотя, по некоторому свойству
превосходства, и не сравнивается с прочими людьми, будучи
ходатаем и главою церкви. В-третьих, иногда Христос изображается
в смысле всей полноты церкви, т. е. как глава и тело, по образу
некоего мужа совершенного, коего мы являемся отдельными
членами. Все это несомненно для верующих и для разумных
вполне понятно. Конечно, не все многочисленные свидетель-
1 В общем порядке проповедей блаж. Августина беседа эта считается 341-ой.
Порядок бесед блаж. Августина здесь тот же, что и в подлиннике.

276 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ства Писания, за недостатком времени, можем мы привести и
изъяснить здесь: свидетельства, которые говорят о трех
указанных способах изображения Христа. Однако, не хотим и
опустить некоторых, чтобы, зная их, остальные вы сами могли
подметить и отыскать в Писании.
2. К первому способу изображения Господа нашего Иисуса
Христа, Спасителя, Единородного Сына Божия относится то,
что является самым главным и самым выдающимся в
Евангелии от Иоанна, а именно: «В начале было Слово, и Слово было у
Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него
начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.
В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме
светит и тьма не объяла его» (Ин. 1, 1-5). Замечательны и
дивны слова эти, и, прежде чем изъяснить их, необходимо
хорошенько продумать. Если бы, например, предложена была вам
пища, то один одну часть ее взял бы, другой - другую. Все
вкушали бы одну пишу, но не всем досталась бы вся пища. Так и
теперь, как бы некоторая словесная пища и питье
предлагаются вам. Но до всех и вся доходит она. Разве, когда говорю я,
один из вас получает один слог, а другой - иной? Или разве
один воспринимает одно слово, другой - другое? Если так, то
мне нужно было бы сказать столько слов, сколько людей здесь,
чтобы до каждого дошло хотя по одному слову. На самом деле,
я безпрепятственно высказываю гораздо больше слов, чем
сколько предстоит предо мной людей, и все это делается
достоянием всех. Итак, слово человеческое не уделяется по
слогам каждому, но все его слышат. Слово ли Божие может
делиться на части так, чтобы везде быть понемногу? И неужели,
братия, можно приравнять звучащие и преходящие слова наши
к тому, неизменно пребывающему Слову? И неужели я уже
приравнял, когда привел вышеуказанный пример слова? Но я
в возможной мере хотел убедить вас только, что Бог употреб-

Проповеди
т
ляет явления из чувственного мира, для уверения вас в том,
чего вы не видите в мире духовном. Впрочем, остановимся на
другом, более важном. Ведь слова наши звучат и преходят.
Представьте из духовных отвлеченных предметов, напр.,
справедливость. Вот один, помышляющий о справедливости, на
западе, другой - на востоке. Откуда происходит, что и тот
представляет всю справедливость и этот? И тот созерцает всю
ее и этот? Кто думает о справедливости, сообразно с которой
следует поступать ему, справедливо поступает. Созерцает он ее
внутренне, а проявляет внешне. Как он созерцает внутренне,
когда нет ничего перед ним? И ужели, если он находится в
одном месте, до того места не дойдет помышление другого? И
вот, когда ты, находясь здесь, мысленно созерцаешь то же, что
и другой, находящийся в другом отдаленном месте, и притом
все представляешь ты, все и тот, так как, что сверхчувственно
и безтелесно, всюду все, верь тогда, что Слово (Божие) все во
Отце, все в матери (in utero). Верь этому о Слове Божием,
которое есть Бог у Бога.
3. Но выслушай далее и о другом способе изображения
Христа в Писании. То, что выше сказал я, относится к Нему
прежде Его вочеловечения. Теперь же послушай, что еще
говорит Писание: «И Слово стало плотью и обитало с нами». Тот,
кто сказал раньше: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и
Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало
быть, и без Него ничто не начало быть», напрасно стал бы
изображать нам божество Слова, если бы умолчал о Его
человечестве. Для того, чтобы можно было видеть то Слово, Оно здесь со
мною вселяется. Чтобы сделать способным меня к созерцанию
того (божества), Бог Сам нисходит к моему недостоинству.
Приняв естество человеческое от естества же человеческого,
Он стал Человеком, приходит с бременем плоти к тому, кто
лежал израненный на пути (Лк. 10, 30-37), чтобы таинством во-

278 Блаженный Августин, епископ Иппонский
площения Своего утвердить слабую веру нашу, просветить наш
разум, сделать его способным к созерцанию того, чего никогда
не лишался Он через то, что принял. Начал быть Человеком,
но не перестал быть и Богом. Вот это есть изображение Христа
Иисуса как ходатая нашего, и как Главы церкви, именно, что
Бог стал человеком, который вместе является и Богом, по
слову св. Иоанна: «И Слово стало плотью и обитало с нами».
4. Теперь узнайте о том и другом способе изображения
Христа из следующих слов апостола Павла: «Он, будучи образом Бо-
жиим, - говорит апостол, - не почитал хищением быть равным
Богу». Это то же, что «в начале было Слово, и Слово было у Бога, и
Слово было Бог». Как апостол сказал бы: «...не почитал хищением
быть равным Богу», если бы Он (Сын) был не равен Богу? И
если Отец Бог, а Тот не Бог, то как же Он равен Ему? Там
евангелист говорит: «Слово было Бог», а здесь апостол говорит: «...не
почитал хищением быть равным Богу». И где тот пишет: «И
Слово стало плотью и обитало с нами», там этот сказал:
«...ноуничижил Себя Самого, приняв образ раба» (Флп. 2, 6-7). Обратите
внимание: чрез то именно, что сделался человеком, чрез то, что
«Слово стало плотью и обитало с нами», через это Сын Божий
«уничижил Себя Самого, приняв образ раба». Чем уничижил? Не
тем, что потерял божество, но тем, что принял человечество,
явившись людям тем, чем был прежде, пока не сделался
человеком. Так явлением Своим Он уничижил Себя, т. е. сохраняя
достоинство величия, принял плоть - одеяние человечества.
Через то именно, что Себя Самого уничижил, приняв образ
раба (не образ Бога принял. Об образе Бога, когда говорит
апостол, не сказал: приняв, - но «будучи образом Божиим, не
почитал хищением быть равным Богу»), через это именно Он явился
посредником (mediator) и Главою церкви. При посредстве Его
мы соединяемся с Богом чрез таинство воплощения, чрез Его
страдания, воскресение, вознесение на небо и будущее славное

Проповеди
279
пришествие Его, когда услышим те два решения, которые
некогда произнес Господь2. Когда услышатся эти два решения?
Когда воздаст Он каждому по делам его (Мф. 16, 27).
5. Итак, помня это, не увлекайтесь пустословием людей,
которое, как рак, распространяется, как сказал об этом
апостол (2 Тим. 2, 17), но оберегайте слух ваш и целость мысли
вашей, как торжественно обрученные одному мужу Христу. Если
телесное целомудрие бывает лишь у немногих членов церкви,
то целомудрие духовное, чистота мысли должна быть у всех;
этой чистоты и хочет лишить вас змей, о чем тот же апостол
говорит: *Я обручил вас единому мужу, чтобы представить
Христу чистою девою. Но боюсь, чтобы, как змей хитростию своею
прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от
простоты во Христе» (2 Кор. 11, 2-3). Боится апостол, чтобы
не повредились умы, т. е. мысли наши, и не оказалась
поврежденной чистота веры.
Итак, бодрствуй душа, храни чистоту свою, имеющая
плодоносить потом в объятиях твоего жениха. Ограждайте от терний
слух ваш. Вот, смутила немощных членов церкви ересь арианс-
кая. Но, по милости Божией, победила вера кафолическая. Не
оставил Он (Господь) церкви Своей. Если и послал ей на
некоторое время испытания, то для того послал, чтобы она молилась
Тому, чрез Кого утверждается на твердом основании. И доселе
еще шипит змей и не смолкает. Старается обещанием какого-то
знания увлечь из рая церкви того, кого не хочет допустить
возвратиться в тот рай, откуда изгнан был первый человек.
6. Заметьте, братия: что было в том раю, это есть теперь в
церкви. Пусть же никто обманом каким-либо не увлекает вас
из этого рая. Довольно того, что тогда мы пали. Опытом
изведав это, хоть теперь исправимся. Лукавый всегда старается
J Имеется в виду пророчество Господа Иисуса Христа о суде над праведниками
и грешниками (Мф. 25, 34-45.)

280 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ввести нас в искушение и соблазн. Иногда успокаивает он
безнаказанностью, как и там успокаивал, говоря: «...неужели смер-
тию умрете»3 (Быт. 3, 4)? Того лишь хочет он, чтобы христиане
проводили порочную жизнь. Неужели всех, говорит он,
погубит Бог? Неужели всех осудит? Да, говорит Господь, осужу;
прощу лишь тех, которые изменятся. Пусть оставят порочные
дела свои — и Я изменю угрозы. Он же (лукавый) обольщает и
внушает именовать Отца большим Сына. Вот, говорит он,
написано: «Отец Мой более Меня» (Ин. 14, 28), а ты называешь
Его равным Отцу. Соглашаюсь с тобой. Но следует признать не
только это, но и другое, потому что о том и о другом написано.
Почему же одно ты признаешь, а другого не хочешь принять?
Ведь о том и другом можно читать в Писании. Вот говорится в
одном месте: «Отец Мой более Меня». Принимаю это не от тебя,
а от Евангелия. Но и ты также признай с апостолом, что Сын
равен Богу Отцу. Соедини вместе и то и другое - и то и другое
может быть согласовано; потому что Кто говорит чрез
евангелиста в Евангелии, Тот же Самый говорит и чрез апостола в
послании. Не может Он противоречить Сам Себе, а ты не
хочешь допустить согласия в Писании, так как сам любишь
разногласить. Но вот в Евангелии говорится: «Отец более Меня». И
я из Евангелия доказываю, что Сын и Отец равны {«Я и Отец -
одно» — Ин. 10. 30). Как же согласить и то и другое? Так, как
говорит апостол: «Он, будучи образом Божиим, не почитал
хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ
раба». Вот я доказываю, почему Отец более. Ты же докажи, в
чем Он не равен? Ведь и о том и другом читаем мы в Писании.
Меньше Он Отца, поскольку есть Сын Человеческий. Равен
Отцу, поскольку есть Сын Божий, потому что Слово было Бог.
Он (Сын) посредник: Бог и Человек. Как Бог, Он равен Отцу;
как Человек, менее Его. Равен в образе Бога, меньше в образе
J «Нет, не умрете» (прим. сост.)

Проповеди
281
раба. Теперь ты докажи: почему Он (Сын) не равен Отцу и менее
Его? Или, думаешь ты, что в одной части равен, а в другой - не
равен? Покажи мне, как Он, с принятием плоти, является и
равным Отцу и меньшим Его. Хотелось бы знать, как это стал
доказывать бы ты.
7. Но обратите внимание на безумие плотских
помышлений, о которых сказано, что они (помышления плотские)
«суть смерть* (Рим. 8, 6). Не буду говорить пока о
воплощении Господа нашего Иисуса Христа, Единородного Сына Бо-
жия. Останавливаюсь на словах: «В начале было Слово, и Слово
было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога».
Останавливаюсь и на словах апостола: «Он, будучи образом Божиим,
не почитал хищением быть равным Богу» (Флп. 2,6). Вот тут
покажи мне большего и меньшего. Что скажешь? Будешь ли
различать Бога по свойствам телесным или духовным, коими
определяем мы разные предметы? Именно, - могу сказать я.
Но так ли и вы мыслите, Бог знает. Итак, как я уже сказал,
прежде принятия плоти, прежде, чем Слово стало плотью и
обитало среди нас, покажи меньшего, покажи равного. Неужели в
том и другом случае Сын был бы Бог,-хотя бы в одном
отношении был меньше Отца, а в другом равным, - как, например,
говорим мы о каких-нибудь телах: меньше одно другого в
отношении длинноты, но равно в отношении крепости? Такими
ли какими-либо телами следует представлять нам Бога и Его
Сына? Так ли будем представлять себе Того, Который весь был
в Марии, Весь у Отца, Весь во плоти и Весь превыше ангелов?
Но пусть отвратит Господь такие помыслы от сердец
христианских. Или, может быть, такты будешь мыслить, что подлине и
крепости они равны, но различны по цвету? Но где цвет, как
не в телах? А там сияние мудрости. Покажи мне, каков цвет
правды? Если же они (мудрость и правда) не имеют цвета, не
скажешь того ты и о Боге, если только есть в тебе совесть.

282 Блаженный Августин, епископ Иппонский
8. Итак, что же ты скажешь теперь? Могуществом Они
равны, но меньше Сын мудростью?! Однако, если мудростью Они
равны, но меньше Сын могуществом, то Бог выходит
завистливым, если равному в отношении мудрости Он дает меньшую
власть. Но в Боге все, что ни мыслится, равнозначно (idipsum).
Не одно в Боге могущество и другое мудрость, одно сила и
другое правда или чистота. Что из всего этого ни назовешь ты, не
отдельно все это мыслится и ничем таковым не определяется
достойно существо Божие, потому что все эти свойства суть
свойства душ, которые свет тот проникает некоторым образом
и по их качествам влияет на них подобно тому, как это бывает,
когда поднимается над телами свет этот видимый. Если он
исчезает, все тела получают один цвет темный, или, лучше
сказать, лишаются совсем цвета. Когда же, поднявшись, он снова
осветит тела, хотя сам и одинаков, однако же освещает тела
соответственно их свойствам, различным блеском. Так и
состояния тех душ, которые производятся и образуются светом
изначальным и непроизводным.
9. И все это, братия, говорим мы о Боге потому, что не
можем высказаться лучше. Называю Бога праведным, потому что
на языке человеческом не нахожу ничего лучшего: Он выше
правды. «Ибо Господь праведен, любит правду», — говорится
в Писании (Пс. 10, 7). Но там говорится, что и кается Бог
(Быт. 6, 7), говорится, что и не знает Бог (Быт. 18, 21).
Кто однако же не устрашится этого? Неужели не знает Бог?
Неужели кается Бог? Но потому Писание снисходит до таких
выражений, чтобы не думал ты, что и тем, что считаешь ты за
великое, достойно обозначаются свойства Божий. Таким
образом, когда ты спросишь: «Чем достойно обозначается Бог?»,
быть может, кто-нибудь ответит тебе и скажет, что Бог
праведен. Другой же, более его понимающий, скажет, что и это
слово далеко от сияния славы Его, так что, когда тот начнет
доказывать от Писания и будет говорить: так там написано, - спра-

Проповеди
283
ведливо ему будет отвечено, что в том же Писании написано,
что и кается Бог. И как это последнее употребляется там не в
том смысле, как обыкновенно понимают люди, так и то, когда
Бог называется праведным, не обнимает величия Его.
Впрочем, Писание хорошо установило, чтобы хотя через такие
слова дух постепенно восходил к тому, чего нельзя выразить.
Праведным ты называешь Бога, но представляй себе то, что
больше праведности. Писание назвало Бога праведным, но оно
назвало Бога кающимся и незнающим, чего ты, однако же, не
хочешь сказать. Итак, как то, чего ты не хочешь приписать
Богу, сказано по причине твоей немощи, так и это сказано
вследствие некоторой, хотя и меньшей, немощи. Кто же и это
преступит и о Боге, насколько то доступно человеку, будет
мыслить достойно, тот в несказанном голосе сердца найдет
достойное похвалы молчание.
10. Итак, братия, так как в Боге то же благость, что и
правда, нельзя говорить, поэтому, что Сын равен Отцу в
отношении правды и не равен в отношении благости, или равен в
отношении могущества (per virtutem) и не равен в отношении
ведения, и все, что бы ты ни сказал о Боге, все в Нем едино и
равнозначно. Таким образом, довольно того, что ты не можешь
сказать, каким образом Сын может быть не равным Отцу, если
только не хочешь допускать каких-либо разностей в самом
существе Их. Когда же признаешь эти разности, то согрешаешь
против истины и удаляешься от того общения с Богом, когда
присутствие Его становится наиболее ощутительным. Если же
невозможно говорить о Боге, что Он равен в одном
отношении и не равен в другом, то невозможно утверждать, что Он в
одном отношении таков, а в другом меньше, потому что в Боге
нет разностей. Нельзя именовать Бога равным иначе, как
только во всех отношениях, и если можно называть Его меньшим,
то почему как не потому, что Он принял образ раба?
Итак, братия, постоянно помните это. Если будете
руководиться Писанием, все вам объяснит оно. И когда станете чи-

284 Блаженный Августин, епископ Иппонский
тать там, что Сын равен Отцу, относите это к Божеству. По
воспринятой же Им на Себя форме раба почитайте Его меньшим
Отца - применительно к словам: «Яесмь сущий» (Исх. 3, 14) и
к другим: «Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова» (там же
ст. 15),-первое относится к Его существу, второе-к Его
милосердию. Теперь, думаю, достаточно сказано о том, почему
Господь наш Иисус Христос, наш Спаситель, Глава Церкви,
ставши посредником, чрез Которого мы соединяемся с Богом,
именуется в Писании Богом и человеком.
11. Третий способ, когда Христос обозначается в Писании
Главою и телом, указывает на отношения Его к Церкви. Здесь
Глава и тело един Христос не потому, и что без тела Ему
недостает целостности, но потому, что единым с нами благоволил
быть Тот, Кто и без нас всегда остается невредимым не только
в том, что касается Его Божества, но и в том, что касается Его
человечества, когда Он стал вместе и Богом, и человеком.
Однако, братия, каким образом мы составляем Его тело, и Он
едино есть с нами? Где находим мы, что Единый Христос есть
и глава, и тело, т. е. корпус вместе с Главою? Послушайте, что
говорит Исайя: «Как на жениха возложил (Он) венец и, как
невесту, украсил убранством» (Ис. 61, 10). Вот и жених и невеста.
Одного и того же называет пророк и женихом в отношении к
главе и невестой в отношении к телу. По-видимому, два и
вместе один. Но каким образом мы члены Христовы? Апостол
весьма ясно говорит: «Ивы - тело Христово, а порознь - члены»
( 1 Кор. 12, 27). Тело Христово и члены Его все мы, не мы
только, которые здесь находимся, но все вообще, не ныне только
живущее, но все праведные, начиная с Авеля праведного,
жившие, живущие и имеющие жить до конца века, все - одно тело
Христово. Если же все тело, то порознь члены, Но, конечно,
должна быть и глава, телом коей являемся мы. «ИОн (Сын
Божий) есть глава тела Церкви. Он начаток, первенец из мертвых,
дабы иметь Ему во всем первенство» (Кол. 1, 18). И так как о

Проповеди
285
Нем также говорит далее апостол, что Он есть «глава всякого
начальства и власти» (Кол. 2, 10), то, следовательно, Церковь
земная, воинствующая (peregrina), присоединяется к той
небесной Церкви, где мы имеем своими согражданами ангелов,
с коими непостыдно, как раньше, соединимся по воскресении
тела, согласно обетованию, что сподобившиеся достигнуть
того века и воскресения из мертвых, будут равны ангелам
(Лк. 20, 36), и будет единая Церковь, царство Великого Царя.
12. Итак, Христос изображается в Писании иногда, как
Слово, равное Отцу, иногда, как посредник, когда говорится, что
«Слово стало плотью и обитало с нами» (Ин. 1, 14), или когда
говорится, что Единородный Сын Божий «не почитал
хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, приняв образ
раба,... смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти
крестной» (Флп. 2, 6-8). Иногда же изображается Иисус
Христос так, что мы видим главу и тело, когда апостол объясняет,
например, слова, сказанные о муже и жене в книге Бытия: «...и
будут одна плоть». Вникните в объяснение апостола. - «Будут,
— говорит, - двое одна плоть», и далее прибавляет: «Тайна сия
велика». И чтобы кто не подумал тут о плотском соединении
мужеского и женского пола, апостол добавляет: «Я говорю по
отношению ко Христу и к Церкви» (Еф. 5, 31-32). Сообразно с
этим нужно понимать и слова Евангелия: «И будут два одною
плотию, так что они уже не двое, а одна плоть» (Мф. 19, 5-6). И
что жених и невеста, то глава и тело, потому что муж есть глава
жены. Итак, скажу ли я: глава и тело, или: жених и невеста,
считайте это за одно. И потому тот же апостол, когда был еще
Савлом, услышал такие слова: «Савл, Савл, что ты гонишь Меня»
(Деян. 9, 4), так как тело одно с главою. И когда, будучи уже
апостолом Христовым, он стал терпеть от других то, что сам
причинял, будучи гонителем, он говорит: «Ныне ... восполняю
недостаток в плоти моей скорбей Христовых» (Кол. 1, 24), тем
показывая, что к страданиям Самого Христа относится то, что

286 Блаженный Августин, епископ Иппонский
претерпевал он. Этого нельзя относить к главе, которая на небе
и уже ничего такого не терпит, не к телу, т. е. к Церкви, которая,
будучи соединена со своею главою, есть единый Христос.
13. Итак, постарайтесь представить из себя достойное тело
для такой главы, достойную невесту для такого жениха. Не
может иметь глава та иного тела, как только достойного себя, ни
муж столь великий не может иметь иной, кроме как только
достойной жены, «чтобы представить ее Себе славною Церковью, не
имеющею пятна или порока, или чего-либо подобного» (Еф. 5, 27).
Церковь - эта невеста Христова, не имеющая пятна или порока.
Не хочешь иметь пятна? - Исполняй, что написано: «Омойтесь,
очиститесь, удалите нечистоту из сердец ваших» (Ис. 1, 16).4 Не
хочешь иметь порока? - Распинай себя; не только нужно, чтобы
ты омывался, но чтобы старался быть без пятна и порока. Чрез
баню омовения очищаются грехи, чрез распятие является
желание будущего блаженства (спасения), ради коего и Христос
пострадал. Слушай самого апостола, которого, по его словам, спас
Господь «не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по
Своей милости, банею возрождения» (Тит. 3, 5). Слушай его, со-
распявшегося Христу: «Я, — говорит он, - ... забывая заднее и
простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания
Божия во Христе Иисусе» (Флп. 3, 13-14).
Беседа 2-я5
О жертве вечерней -
Изъяснение Евангелия от Иоанна, (пролог)
В настоящий раз, братие, должна быть речь о жертве
вечерней. Молились мы, воспевая, и молясь, воспевали: «Да
направится молитва моя, как фимиам, пред лице Твое, воздеяние рук
моих — как жертва вечерняя» (Пс. 140, 2). В молитве познаем мы
4 «Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих».
5 По общему счету 342-я.

Проповеди 287
здесь человека, в воздеянии рук - крест. Это есть знак, который
изображаем мы на челе, знак, коим спасаемся. Знак осмеянный,
чтобы сделаться достойным почтения, презренный, чтобы стать
славным. Бог является, чтобы, подобно человеку, молиться об
избавлении от опасности. Бог приходит, чтобы, подобно
человеку, умереть. И если бы познали Его люди, никогда «нераспяли
бы Господа славы» (1 Кор. 2,8). Это жертвоприношение, где
священнодействующий есть в то же время и жертва, избавляет нас
пролитою кровию Создателя. Создал нас, когда был безкров-
ным, а искупил нас кровию. Создал нас Тот, о Ком говорится в
словах: «Вначале было Слово,... и Слово было Бог». Им мы
созданы. «Все, — говорится далее, - чрез Него начало быть, и без Него
ничто не начало быть». Вот Кем созданы мы. Теперь послушай,
кем мы избавлены. «В Нем, - говорит евангелист, - была жизнь,
и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не
объяла его». Все это относится еще к Божеству, к тому, что
пребывает неизменным, к тому, для созерцания чего должно иметь
сердце предочищенное. «Свет, - говорит, - во тьме светит, и
тьма не объяла его». Но пусть мрак обымет Его, чтобы не было
мрака. Мрак - это грешники, неверующие. Итак, чтобы не было
мрака, Слово стало плотью и обитало с нами. Видите Слово,
видите Слово - плоть, видите Слово прежде плоти. «В начале было
Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.... Все чрез Него
начало быть». Где тут кровь? Вот Он виновник бытия твоего, но еще
не цена твоя. Когда же стал Он Спасителем твоим? Когда Слово
стало плотью и обитало с нами?
2. Но усильте ваше внимание. «Свет, — говорит, - во тьме
светит, и тьма не объяла его». Так как тьма не могла объять
света, потребовалось для людей свидетельство от людей. Не
могли люди видеть света дневного. Быть может, могли они
вынести свет светильника. Так как для восприятия истинного
света (diem) они были менее способны, а свет светильника все-
таки кое-как выносили, явился человек, «посланный от Бога,
имя ему Иоанн. Он пришел для свидетельства, чтобы свидетель-

288 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ствовать о Свете». Кто же такой он? Откуда приходит, чтобы
свидетельствовать о свете? Почему не был он светом, а только
светильником? Прежде узнай, что такое был этот светильник.
Хочешь ли слышать о светильнике от света и о свете от
светильника? Вы, говорит Господь, посылали к Иоанну и хотели
малое время порадоваться при свете его. «Он был светильник
горящий и светящий» (Ин. 5, 33, 35). Но что же видел тот
Иоанн, который говорит о светильнике? «Он не был свет, но был
послан, чтобы свидетельствовать о Свете». О каком свете?
«Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека,
приходящего в мир». Если всякого человека, следовательно, и
Иоанна. Тот, кто не хотел оказать в себе света дневного, явил
светильник свой, как бы, свидетелем для себя. Но таков это
был светильник, который мог возгореться лишь от самого
света. Послушай самого Иоанна, исповедующегося. «И от
полноты Его, - говорит он, - веемы приняли». Признавали его,
Иоанна, за Христа, а он себя признает человеком, признавали
Господом, а он исповедует себя рабом. Хорошо, светильник,
исповедуешь ты смирение свое, так что не погасило тебя
дуновение гордости, потому что «был Свет истинный», который
просвещает всякого человека, приходящего в мир, т. е. всякое
живое существо, способное к восприятию света, всякого
человека, имеющего разум, при посредстве коего он может быть
причастником «Слова».
3. Где же был тот свет, который просвещает всякого
человека, имеющего разумную душу и приходящего в мир? Он «в
мире был». Но ведь и земля была в мире, солнце и луна были в
мире. Слушай, однако же, о свете твоем, свет мысли
человеческой! - «Вмире был, и мир чрез Него начал быть». Так был он,
что нельзя думать, что не было как бы места для Него прежде,
чем мир не стал быть. Бог все содержит, но Сам ничем не
содержится (Deus enim habitando continet, non continetur). Итак,

Проповеди 289
дивным и несказанным образом пребывал Он в этом мире: «И
мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал». Какой же это
мир, который чрез Него начал быть? «В начале сотворил Бог
небо и землю» (Быт. 1, 1), и все чрез Него начало быть. Какой
мир не познал Его? Есть разница в словах: мир и мир, подобно
тому, как под словом «дом» можно разуметь разное: дом, как
строение, и дом, как обитающих в нем. Когда говорится о доме,
как здании, говорят: «большой дом сделан», «прекрасный
дом». Когда говорят об обитающих в доме, говорят: «добрый
дом, благословит его Бог», - или «дурной дом, пусть помилует
его Бог». Когда говорится, что мир чрез Него начал быть,
разумеется мир, как жилище вместе с обитающими в нем. А когда
говорится: «и мир Его не познал», - имеются в виду живущие.
4. Зачем же приходит Он, как бы не ведая, что свои не
примут Его? Слушай, для чего приходит. «Тем, которые приняли
Его...» Свои не приняли и свои приняли. Мир не уверовал в
Него и весь мир уверовал. Ведь когда говорим мы, например:
«все дерево покрыто листьями», — неужели следует из этого,
что на дереве нет места для плодов? И то и другое можно
понимать тут, и то и другое признается - и то, что дерево покрыто
листьями, и то, что оно полно плодов. Дерево одно и в том, и в
другом: и в листьях, и в плодах. Итак, верующие в Него, рабы
Его, любящие Его, для коих является Он славою и надеждой,
не скорбите, когда слышите о том, что свои Его не приняли,
потому что чрез веру и вы становитесь для Него своими. Кто
разумеется здесь под своими? Надо полагать, что Иудеи,
некогда изведенные из Египта, перешедшие чудесно чрез Чер-
мное море, странствовавшие по пустыне, избавившиеся от
врагов преследующих, напитавшиеся манной, освобожденные
от рабства, приведенные в землю обетованную и
осчастливленные столь многими благодеяниями. Вот кто свои, которые
Его не приняли и чрез это неприятие стали Ему чужими. Были

290 Блаженный Августин, епископ Иппонский
они ветвью масличною, но возгордились и стали
отверженными. Весь остальной мир был дикой маслиной, пренебрегаемой
вследствие горечи ее ягод. Горечью той дикой маслины
пропитан был мир, но за смирение она была привита, а настоящая
ветвь вследствие гордости была отрублена (Рим. 11, 17).
Смотри на ветвь гордящуюся и готовую отломиться. «Мы семя Авра-
амово и не были рабами никому никогда»... «Если бы вы были дети
Авраама, — сказал им Господь, - то дела Авраамовы делали бы...
Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете». [Вы
считаете себя свободными, но], «всякий, делающий грех, есть раб
греха» (Ин. 8, 33—39). Видите, насколько безопаснее для
человека быть рабом другого человека, нежели быть в рабстве
греховной страсти. Те, иудеи, вследствие гордости, отвергли
смиренного. А смотри, как дикая ветвь делается достойной
прививки, смотри на сотника не из среды израильтян, а из
язычников. «Господи, — говорит он, - я недостоин, чтобы Ты вошел под
кроемой... Истинно говорю вам, — сказал Господь,- и в Израиле
не нашел я такой веры» (Мф. 8, 8, 10). В родной ветви не нашел
Я того, что нашел в дикой. Так родная ветвь чрез гордость
отсекается, а дикая чрез смирение прививается. Смотри на ветвь
прививающуюся и на ветвь отсекаемую: «Говорю же вам, что
многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом,
Исааком и Иаковом в Царстве Небесном» - вот дикая ветвь,
прививающаяся чрез смирение. А вот ветвь родная, отсекаемая
гордостью: «А сыны царства, — говорит Господь, - извержены
будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов»
(Мф. 8, 11, 12). Почему? Потому что свои не приняли Его.
Почему дикая ветвь прививается? Потому что «тем, которые
приняли Его,... дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1, 12).
5. Ободрись же сердцем своим, род человеческий; дохни
дыханием жизни и блаженной свободы. Что слышишь ты, и
что обещается тебе? «Дал власть». Какую власть? Может быть,
ту, коей гордятся люди, власть жизни и смерти, права
приговоров над виновными и невинными? «Дал, - сказано, - власть

Проповеди
291
быть чадами Божиими». Были они раньше не чадами и стали
чадами, потому что Тот, чрез Кого делаются люди детьми
Божиими, будучи Сыном Божиим, стал Сыном Человеческим, и
сыны человеческие становятся детьми Божиими. Нисходит
Он до того, чем не был. Возвел тебя в то, чем ты не был.
Ободрись! Великое обещано тебе и от Великого обещано.
Невероятным кажется и как бы невозможным, чтобы сыны
человеческие становились сынами Божиими. Но более невозможное
случилось, когда Сын Божий сделался Сыном Человеческим.
Ободрись же, человек, удали неверие от сердца твоего.
Случилось уже более невероятное, чем то, что обещано тебе.
Дивишься ты, что человек будет иметь жизнь вечную; дивишься,
что он может достигнуть ее. Но дивись скорее тому, что Бог за
тебя снисходит до смерти. Зачем сомневаешься в обещании,
получивши такое ручательство? Смотри, как он (евангелист)
поддерживает тебя, как подкрепляет обещание Божие. «Тем, —
говорит, - которые приняли Его,... дал власть быть чадами
Божиими». По какому рождению? Не по обычному, не по
ветхому, тленному или плотскому. «Которые, — говорится далее, — ни
от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога
родились» (Ин. 1, 13). Дивишься?! Не веришь?! Но вот «Слово
стало плотию и обитало с нами...» Вот что означает, братия,
«жертва вечерняя». Приблизимся к ней! Пусть возносится с
нами Тот, Который, как жертва, принесен был за нас. Пусть с
вечерней жертвой прежняя жизнь проходит и является, как бы
с рассветом, новая.
Беседа 3-я6
О Сусанне и Иосифе, с увещанием о целомудрии
1. Святые чтения и божественные изречения, которые мы
только что слышали, братия, пусть напечатлеются в мыслях
6 По общему счету 343-я.

292 Блаженный Августин, епископ Иппонский
наших. Пусть не исчезнут они без следа для нас, но послужат
нам к некоторому назиданию; потому что, если и «птичка
находит себе жилье, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов
своих» (Пс. 83, 4), то не тем ли более слово Божие и
милосердие Божие должны находить место у нас?
Вот мы слышали чтение о Сусанне. Пусть же возрастает
стыдливость супружеская; пусть опирается она на такой
крепкий фундамент и укрепляется такою стеною, чтобы изгонять
всех злоумышляющих против нее и изобличать лживых
свидетелей. Осталась чистой женщина, которая должна бы умереть,
если бы не было того, кто видел, что скрыто было от судей.
Записаны слова, сказанные ею в саду, месте ее прогулки, каковые
слова не слышал никто, кроме тех двух, хотевших посягнуть на
честь чужой женщины и измысливших ложное свидетельство
на нее. Только они двое слышали эти слова: «Тесномне
отовсюду; ибо, если я сделаю это, смерть мне, а если не сделаю, то не
избегну от рук ваших. Лучше для меня не сделать этого и впасть
в руки ваши, нежели согрешить пред Господом» (Дан. 13, 22-23).
С презрением отнеслась она к тому, что слышала, потому что
боялась Того, Кого не видела. Конечно, Божественному взору
Его она была видима, а не так, чтобы Бог не видел ее, как она
не видела Бога. Видел Бог то, что Сам создал, наблюдал за
созданием Своим, обитал в храме Своем, Сам был в нем и
отвечал злоумышленникам. Потому что, если бы оставил женщину -
источник целомудрия, погибло бы и самое целомудрие ее.
Тесно мне отовсюду, говорит она, Однако же, знала Того, Кто мог
удержать ее от малодушия и оградить от коварства лукавых
свидетелей, как бы от пагубного ветра. Целомудрие ее не
потерпело крушения, потому что Господь был кормчим. Вот
послышался крик, сбежались и пошли на суд. Домашние
поверили лживым свидетелям. И хотя прежняя ее чистота,
незапятнанная жизнь, казалось, представляла достаточное
доказательство ее целомудрия, однако не верить тем старейшинам
(свидетелям) казалось нечестием. Никакого подобного слуха

Проповеди 293
никогда не было о Сусанне. Они - ложные свидетели, но пока
это было известно лишь Богу. Одному верили домашние, а
другое видел Бог. Но что видел Господь, того не знали люди.
Казалось справедливым верить старейшинам - лжесвидетелям.
Итак, предстояло для Сусанны умереть. Впрочем, даже если
бы и умерла плоть, целомудрие все-таки было бы увенчано. Но
услышал Господь молящуюся, не допустил умереть ей, удержал
ее от прелюбодеяния. Господь возбудил святый дух Даниила,
юного возрастом, но крепкого благочестием. Так как почивал в
нем дух пророческий, он тотчас же заметил коварство
свидетелей. Но нужно было доказать другим то, что ему самому было
видно. «Они - ложные свидетели, - сказал пророк. -
Возвратитесь в суд!» Но что они были ложные, это знал лишь тот, коему
открыто было Духом Святым. Нужно было показать это
другим. И вот, желая обличить лжесвидетелей, Даниил просит,
чтобы они отделены были один от другого. Затем спросил их
поодиночке. Хотя и была у них одна страсть, но не успели они
придти еще к полному единомыслию. Один, будучи спрошен,
под каким деревом видел он прелюбодеев, ответил, что под
мастиковым, а другой - что под дубом. Разногласие
свидетелей открыло истину и спасло невинность.
2. Впрочем, невинность, как я сказал уже, братия, все равно
была бы увенчана и прославлена, хотя бы тело, некогда
имеющее умереть, и было умерщвлено. Ведь все мы умрем. И
всякий, кто хочет избежать смерти, не то делает, чтобы
уничтожить смерть, но лишь откладывает то, что должно быть. Всех
держит смерть в своей власти. Все мы должны воздать долг,
унаследованный нами от Адама. И если не умираем,
Заимодавцем дается не освобождение от этого долга, а лишь
некоторая отсрочка его. Сусанна была благочестивая женщина и
целомудренная супруга, а все же некогда должна была умереть.
Но если бы она и умерщвлена была даже, то в чем пострадало

294 Блаженный Августин, епископ Иппонский
бы ее целомудрие, когда бы тело предано было погребению, а
невинность ее была бы принесена Богу и награждена Им? И
станете ли вы думать, что безценным чем-то является то, что
ложные свидетели не одержали верха над невинной? Нет, не
составляет это чего-нибудь особенно великого. Великая
заслуга ее в том, что она не погрешила пред Богом. Сам Господь наш
Иисус Христос был оклеветан и распят. Но хотя ложные
свидетели на один момент и восторжествовали, однако, какой
вред могли причинить они имеющему воскреснуть Господу?
Итак, примером Своим Господь наш Иисус Христос в
немошной плоти Своей, в образе раба, который принял для
освобождения раба, для отыскания заблудшего, для искупления
тленного, для спасения погибающего, показал пример рабу, чтобы
не страшиться ложных свидетелей и не бояться, когда другие
верят им. Могут они пустить ложный слух, но не могут уязвить
чистую совесть. Ведь спасены же были три отрока из пещи
огненной; Господь был с ними. В огне ходили они
невредимыми, кругом охваченные пламенем, и не сгорая, в самом
пламени воздавая хвалу Богу, и вышли оттуда целыми; Господь был с
ними (Дан. 3). Но разве не был Господь и с братьями Макка-
вейскими (2 Мак. 7)? Те вышли из огня невредимыми, а эти
скоро сгорели. И те и другие испытаны были - эти,
лишившись своей плоти, а те, оставшись с неповрежденным телом,
но те и другие получили награду. Навуходоносор дал
обещание, что, если три мужа останутся целыми в пламени, он
уверует в Бога их. И Кто мог спасти их на глазах всех, мог и
увенчать втайне. Но если бы Он прославил их втайне, не спас бы
царя, который, был столь жестоким. Спасение тела их, таким
образом, послужило к спасению его души. Те, прославляя
Бога, избежали огня вещественного; этот же, уверовав в Бога,
избежал геенны огненной. Больше, следовательно, дано было
царю, нежели отрокам. Антиохже, подвергший мучению
Маккавеев, не был достоин такой милости. Поэтому, в то время,

Проповеди
295
как они умирали от огня и мучений, он ликовал. Но «всякий,
возвышающий сам себя, унижен будет» (Лк. 18, 14).
3. Кто избавил целомудренную Сусанну, верную жену, от
ложного свидетельства старейшин, Он же очистил и Деву
Марию от ложного подозрения обручника Своего. Оказалась Она
непраздной, хотя и не имела мужа. Чрево Ее было
непраздным, а девственное целомудрие оставалось нетронутым.
Начальника веры зачала Она верою, приняла в тело Свое Бога,
Который не допустил до осквернения этого тела. Обручник же
Ее, как человек, пришел в подозрение. Он, с одной стороны,
знал, что это не от него; с другой - подозревал прелюбодеяние
и вразумлен был уже ангелом. Почему он достоин был
получить вразумление от ангела? Потому что подозрение в нем
было не злорадное, не то лукавое подозрение, о котором
говорит апостол (I Тим. 6, 4). Лукавые подозрения свойственны
клеветникам, доброжелательные подозрения -
руководителям. Позволительно всякому иметь дурные подозрения о сыне,
но неприлично клеветать на сына, и хотя подозревают иногда
дурное, но все же желают найти доброе. Кто имеет
доброжелательное подозрение, тот хочет, чтобы оно не оправдалось, и
очень радуется, когда подозрение его окажется ложным. Таков
был Иосиф по отношению к Марии, с Которой он не имел
телесной связи, хотя духовно (верою) и был соединен с Нею. Так
явилось ложное подозрение и относительно Девы Марии. Но
как Сусанну в лице Даниила защитил Дух Святой, так и Деву
Марию защитил ангел, который сказал Иосифу: «Не бойся
принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа
Святаго» (Мф. 1. 20). Снято подозрение, потому что нашлось
заступление.
4. Итак, если несколько ранее могли радоваться супруги за
Сусанну, то пусть также теперь радуются и девы за Марию. И
те и другие пусть хранят целомудрие, первые - супружеское,

296 Блаженный Августин, епископ Иппонский
вторые — девическое: то и другое имеет цену в очах Божиих,
хотя девическое целомудрие и большую, нежели супружеское.
Однако, то и другое приятно Богу, потому что есть дар Божий.
И те, и другие достигают вечной жизни, но не одну и ту же
честь получат, не одно и то же достоинство, не одну и ту же
награду. Ведь так же точно будет в жизни вечной и в царстве
небесном, как бывает, например, на небе. На небе сияют
звезды — так и в царстве небесном будут одни лишь достойные
верующие. Жизнь будет равно вечная для всех. Не будет жить
там один больше, другой - меньше, когда все мы будем жить
безконечно. Динарий, который получат делатели в
винограднике и те, которые пришли в виноградник рано, и те, которые
пришли поздно (Мф. 20, 9, 10), — означает награду жизни
вечной, которая одинакова будет для всех. Но посмотрите на небо,
вспомните слова апостола: «Есть, — говорит он, - тела
небесные и тела земные, но иная слава небесных, иная земных. Иная
слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды
разнится во славе. Так и при воскресении мертвых» (I Кор. 15,40—42).
Итак, братия, каждый пусть подвизается в этом веке,
соответственно тем способностям, какие получил, чтобы наследовать
блаженство в веке будущем. В супружестве ты ожидай
меньшего блаженства, низшей награды, но не отчаивайся в вечном
царстве. Однако же удовольствия супружества должны быть,
по возможности, уменьшены у тебя. Разве от того, что женат
ты, не следует сознавать тебе, что ты странник в этом мире,
разве не должно помнить о смерти и о том, что придется
оставить ложе удовольствия? Будь внимателен и смотри, куда ты
направляешься, - к бедствиям ли мучений или к блаженству
вечности. Будь же бдителен и сохраняй, что получил; неси
бремя свое, потому что легко оно, если любишь его, и тяжело,
если ненавидишь. Потому что не напрасно говорит Господь и
только истинно воздержанным говорит: «Придите ко Мне все
труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго

Проповеди
297
Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен
сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя
Мое легко» (Мф. 11, 28-30), - легко для любящего, тяжко для
отвергающего. Возложил ли ты иго Господне на шею свою?
Легко оно, если охотно принимаешь, и тяжко, если неохотно
возлагаешь его. И разве Сусанна та не искушалась в своем
целомудрии оттого, что была замужем? Неужели те только в этом
отношении не испытываются, которые состоят в замужестве?
Вот Сусанна имела мужа, однако искушалась и боролась в
своем искушении. «Тесно мне отовсюду», — говорит она.
Страшилась умереть вследствие ложного свидетельства, но вместе с
тем страшилась получить действительную духовную смерть от
Бога. Вследствие ложного свидетельства лишилась бы она
этой временной жизни, а судом Божиим подвергнута была бы
вечному наказанию. Взвешивает она свое положение, борется.
Испугалась сначала и обдумывает; обдумывает и борется,
борется и побеждает. Тем самым научила она женщин,
состоящих в супружестве, противиться искушению, научила
бороться, научила страдать и молиться.
5. Но если такие свидетельства Священное Писание
представляет о женщинах, то не забыло оно и о мужах и у них
находит оно пример для подражания. Мы видели Сусанну,
подвергшуюся соблазну со стороны мужей, посягавших на ее честь,
видели ее борющуюся. Это чтение о Сусанне было как бы
зрелищем для души нашей; видели мы борца, с целомудренным
духом, вступившую в битву героиню. Будем же торжествовать
вместе с победительницей победу над побежденным. Вот
имеют благочестивые жены пример, которому могут подражать. Но
пусть они считают себя обязанными Богу тем, что сохраняют,
Тому, Кто видит то, чего супруг может и не заметить. Муж часто
отсутствует, а Бог всегда видит. И если иногда супруг, так как
он - человек, подозревает ложное, пусть молится тогда жена за

298 Блаженный Августин, епископ Иппонский
мужа своего, подозревающего ложное. Пусть молится, чтобы
он избавился от подозрения. Ложное подозрение мужа не
замыкает очей Божиих. Совесть ее открыта перед Творцом. За
временные страдания воздает Он вечное блаженство. Но пусть
молится она и за мужа и постарается иметь не только добрую
жизнь, но и добрую славу. Доброй жизнью невинность
освобождается от осуждения, а добрая слава и других спасает от
заблуждения и греха, от ошибочного приговора, подобного тому,
как ошиблись судьи, осудившие Сусанну; и Даниил, или
лучше, чрез Даниила Господь избавил от греховной смерти скорее
судей тех, нежели Сусанну. Избавил ее, но от временной муки.
Избавил их, чтобы они, вследствие дурного суда и осуждения,
не подверглись вечному наказанию от Того Судьи, Коего никто
не может обольстить, и от Которого никак нельзя укрыться.
6. Я уже сказал о мужах, что и они не оставлены без
примера. Мужи целомудренные, мужи боящиеся Бога, мужи,
довольствующиеся своими женами, мужи, не оскверняющие
того, относительно чего не желаете, чтобы оно у вас было
осквернено, мужи, соблюдающие верность, которую требуете от
других, ждите и вы от меня того, чего ожидали жены ваши во
время чтения о Сусанне. Не оставило и вас без примера
Божественное Писание. Они, жены, слышали о Сусанне и
радовались ее победе. Посмотрите на Иосифа, не того Иосифа,
коему обручена была Дева Мария, родившая Христа, потому что
и он подвергся искушению подозрения и исправлен был после
того ангелом. О другом Иосифе Писание свидетельствует еще,
о том, коего хотела обольстить жена безстыдная. Полюбила
она его, прекрасного, не чистым, но развращенным
пожеланием, неспособным видеть красоты внутренней, духовной.
Полюбила красоту тела, но не чистоту духа. Полюбила чужого,
раба своего мужа, но не возлюбила хранящего верность
господину своему. Как тебе кажется, его ли любила она или скорее

Проповеди
299
себя самое? Я думаю, что ни его, ни себя. Если бы его любила,
зачем хотела его погубить? Если бы себя любила, зачем хотела
погибнуть? Таким образом, не любила она ни его, ни себя.
Ядом похоти горела она, а не огнем любви. Но он мог видеть
то, чего она не могла. Еще прекраснее он был душою, чем
телом, прекраснее красотою сердца, нежели наружной красотою
тела. Куда не могли проникнуть взоры той женщины, там сам
наслаждался он собственною красотою. Дорожа внутреннею
красотою целомудрия, как он мог бы допустить осквернить ее,
обезчестить грязным поползновением той женщины? Любила
она, но любил и он; и выше было то, что он любил, нежели,
что любила она, потому что видел он, чего она не видела.
7. Если хочешь знать ты, что такое духовная красота
целомудрия, если имеешь некоторую способность глаз различать
ее, я несколько поясню тебе это: красоту ту любишь ведь ты и
в жене твоей. Не старайся же издеваться в чужой жене над тем,
что любишь в своей. Но что именно любишь ты в твоей жене?
Конечно, целомудрие. Не терпишь его в чужой жене и любишь
в своей?! Его, целомудрия, не терпишь в чужой, когда хочешь
погубить чистоту ее. Но не то ли хочешь погубить в чужой
жене, что ценишь в своей? Как будешь требовать чистоты,
будучи убийцей целомудрия? Охраняй же и в другой то, что
оберегаешь в твоей. Люби целомудрие более, нежели тело. Но,
может быть, воображаешь ты, что в жене твоей более ценишь
ты тело ее, а не чистоту души - низкое это оправдание. Но и
здесь я не оставляю тебя без примера, так как, думаю, что ты
именно целомудрие более ценишь в жене твоей, нежели
красоту ее тела. Но чтобы показать тебе, что ты безусловно
ценишь чистоту души более, нежели тело, вот указываю тебе на
дочь твою, в которой ты целомудрие уважаешь более, нежели
красоту тела. Кто из людей не хочет, чтобы дочери их были
целомудренными? Кто не радуется целомудрию дочерей своих?

300 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Неужели и здесь любишь ты тело? Но разве ты вожделеешь
прекрасного тела там, где ужасаешься преступного
кровосмешения? Вот доказал я тебе, что ты ценишь чистоту душевную.
Если же так, то чем ты досадил себе, что не любишь чистоты
душевной в себе самом? Ведь ты же получаешь пользу от этого.
Итак, люби в себе то, что любишь в твоей дочери, - это же
люби и в чужой жене, потому что и дочь твоя будет некогда
чужою женою. Люби чистоту и в себе самом. Если полюбишь
ты чужую жену, не будешь тотчас иметь ее. Если же полюбишь
целомудрие, тотчас будешь владеть им. Итак, люби
целомудрие, чтобы достигнуть блаженства.
8. Но может быть, случится тебе подвергнуться так
искушению: полюбит тебя женщина безстыдная, поймает тебя где-
нибудь наедине и постарается вынудить у тебя объятия. Если
не согласишься, будет угрожать наказанием вследствие
наговора. Так поступили лжесвидетели с Сусанной. Так же
поступила с Иосифом жена господина его. Но взирайте при этом на
Того, на Кого взирали Сусанна и Иосиф. Неужели оттого, что
нет ни одного свидетеля, и Бога нет там? Его именно взора не
хотел оскорбить Иосиф, взора Господа Своего, пребывающего
с ним. Не хотел он согласиться на недозволенное соложничес-
тво с безстыдной женщиной, отогнал чужое вожделение,
сохранил свое целомудрие. Сделала она, однако, то, чем
угрожала, наклеветала мужу своему, и он поверил ей, до такой
степени долготерпит Господь. Иосиф заключается в темницу,
содержится как преступник, хотя и не согрешил пред Господом. Но
и там Господь был с ним, потому что он не был виновен.
Помогал Господь Иосифу, страждущему. А что не тотчас помог,
сделал это для того, чтобы больше прославить его, и достойно
прославил того, кого испытал терпением. Правда, должен был
праведный Иосиф за свое целомудрие претерпеть нечто
жестокое и обидное. Но если бы полюбил он безстыдную женщи-

Проповеди
301
ну, готов был бы, конечно, претерпеть за нее горечи; и она не
оценила бы его любви к ней, если бы он не готов был
потерпеть за нее, и не отвечал бы взаимностью на любовь ее, или,
лучше сказать, не на любовь, а на злую похоть. Еще более она
воспылала бы к нему, когда бы видела, что он возгорелся
такою любовью к ней, что не отказался бы перенесть за то какие
бы то ни было страдания. Если так за безстьшную женщину, то
насколько же более следовало быть готовым пострадать за
целомудрие? Поэтому, хорошо, что Господь не поспешил здесь
со своей помощью, с целью ободрить человека, чтобы он и сам
собой доходил до сознания истинной славы. От Бога же ничто
не скрыто.
9. Итак, в том хочу убедить любовь вашу, братия, чтобы
прежде всего вожделениям плотским и радостям этого века, суете,
непостоянству и прелестям настоящей жизни предпочитали
вы красоту, сладость и удовольствие мудрости, красоту
стыдливости и чистоты. Это - сокровища, хранящиеся в
сокровищнице небесной. Это - драгоценные светлые алмазы, блестящие
пред очами Божиими, и вы увидите их, если взоры ваши будут
способны к тому. Предпочитайте же их превратным и непозво-
ленным удовольствиям. И если испытание достигнет такой
меры, что вам нужно пострадать, братия мои, то кто не будет
страдать за свои сокровища? Кто не будет страдать за поле свое
и даже за одну пядь земли своей? Если готовы страдать вы за
эти предметы, коими вы даже не можете распорядиться,
которых часто еще при жизни лишаемся мы, и которые после
нашей смерти переходят к нашим врагам, — если за эти блага
(если только можно назвать благами то, что не делает никого
блаженным) люди спокойно переносят разные невзгоды, то
почему не страдать за сокровища небесные, за те сокровища,
которых никакие несчастья не могут лишить нас? Праведник,
лишившийся имущества, становится и бедным и богатым.

302 Блаженный Августин, епископ Иппонский
10. Таким богатством изобиловал праведный Иов. Все
погибло у него вдруг; ничего не осталось в доме, чем богат он был
перед тем. Внезапно стал он нищим, во прахе, с головы до ног
покрытый червями. Что больше этого несчастия? Но что
больше и внутреннего блаженства Иова? Потерял он все, что дал ему
Бог, но имел Самого, давшего все Бога. «Наг, — сказал он, - я
вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал,
Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет
имя Господне благословенно!» Конечно, он был беден? Конечно,
ничего не имел. И если ничего не имел, то о каком сокровище
возносились эти драгоценные хвалы Богу? После того, как уже
было все отнято, Он оставил ему еще жену - искусительницу,
оставил Еву. Но то был не Адам. И каким он оказался тогда?
Как отвечал на злословие жены? «Ты говоришь, — сказал он ей, -
как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от
Бога, а злого не будем принимать ?» О, муж сгнивающий и
невредимый! О, зловонный и прекрасный! О, изъязвленный и
здравый! О, в пепле сидящий и на небе царствующий! Если любим
мы его, будем ему подражать, а чтобы подражать, будем терпеть.
И если в терпении станем ослабевать, будем молиться о
помощи. Поможет борющемуся Тот, Кто допустил борьбу. Не так
требует Бог от тебя борьбы, как толпа от гладиатора: кричит, но
не умеет помочь; не так, как любитель зрелищ ожидает атлета, -
приготовляет венок из цветов, но не знает, как поддержать силы
атлета, когда он будет ослабевать, не знает, потому что человек
он, а не Бог. И, может быть, сам он, пока смотрит, более
страдает, нежели тот, кто борется. Бог же помогает слугам Своим,
когда они взывают к Нему. Вот голос подвижника Его в псалме:
«Когда я говорил: «колеблется нога моя», -милость Твоя, Господи,
поддерживала меня». (Пс. 93, 18).
Итак, не будем же лениться, братия мои - станем просить,
искать, стучать. «Ибо всякий просящий получает, и ищущий
находит, и стучащему отворят» (Мф. 7, 8).

Проповеди
303
Беседа 4-я7
О любви к Богу и о любви к миру
1. Два рода любви существуют в этом мире, которые
постоянно между собою враждуют: любовь к миру и любовь к Богу.
Которая из них победит, та и влечет любящего как бы своей
тяжестью. Потому что не на крыльях или не на ногах, но
чувством приближаемся мы к Богу. Равным образом не телесными
путами или узами, но противоположными тем чувствами
привязываемся мы к земле. И Христос приходит для того, чтобы
изменить твои привязанности и, вместо любви к земному,
возбудить в тебе любовь к жизни небесной. Сделался по причине
нас Человеком Тот, Кто создал человека; Бог принимает образ
человека, чтобы обожествить человека. Здесь, на земле,
предстоит нам борьба, борьба с плотью, борьба с диаволом, борьба
с миром. Но станем надеяться, что Тот, Кто установил эту
борьбу, не оставит нас без Свой помощи; Он увещевает нас не
кичиться своими силами. Кто надеется на свои силы, надеется
на силы человеческие. Но «проклят человек, который надеется
на человека» (Иер. 17, 5). Пылая пламенем этой чистой святой
любви, мученики силою духа сжигали сено плоти.
Невредимые духом восходили они к Тому, от Кого были вдохновлены.
Полная же слава получена будет ими вместе с самою
презренною ими плотью в воскресение мертвых. Потому и сеется в
уничижении, чтобы возстать во славе (1Кор. 15,43).
2. Возбужденным этой любовью или, скорее, для того,
чтобы возбудить, Господь говорит следующее: «Кто любит отца
или мать более, нежели Меня, не достоин Меня и... кто не берет
креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня»
(Мф. 10,37-38). Не уничтожает Он любви к родителям, жене и
детям, но упорядочивает ее. Не сказал: «кто любит», но: «кто
1 По общему счету 344-я.

304 Блаженный Августин, епископ Иппонский
любит более... Меня». Это естьто же, что и Церковь говорит в
книге Песнь Песней: «...и знамя его надо мною-любовь» (Песн. 2,4).
Люби отца своего, но не более Господа. Люби родителя, но не
более Создателя. Отец хотя и родил, но не сам образовал тебя.
Потому что, кто и каков ты будешь, - не знал он, когда ты
рождался. Отец воспитал тебя, но не он произвел хлеб для
тебя, голодающего. В конце концов, кое-что оставив для тебя
на земле, отец твой уходит, чтобы ты последовал ему, и
смертью своею освобождает место для твоей жизни. Отец же - твой
Бог - все, что ни сохраняет для тебя, сохраняет вместе с
Собой, как что ты получаешь наследство вместе с отцом и не
ждешь в ожидании наследства, когда владелец уйдет, но
соединяешься с Тем, Кто всегда пребывает, ты, имеющий также
всегда пребывать. Люби отца, но не более Бога твоего. Люби
мать твою, но не более Церкви, которая родила тебя для жизни
вечной. Из самой любви к родителям заключи, наконец, как
нужно любить Бога и Церковь. Если так должно любить тех,
которые родили тебя для того, чтобы ты умер, то как же
следует любить тех, кои родили тебя для вечности, чтобы ты всегда
пребывал. Люби жену твою, люби детей твоих во имя Бога,
научая их чтить вместе с тобою и Бога, с Коим, когда
соединишься ты, не будешь бояться никакого разделения. Поэтому не
следует любить детей своих более Бога, и худо любил бы ты их,
если бы не позаботился привести к Богу вместе с собою.
Придет и для тебя, быть может, час мученичества. Ты захочешь ис-
поведывать Христа. Исповедав, получишь, может быть,
временную смерть. Но вот отец, жена или сын соблазняют тебя,
чтобы ты избег страданий, но прельщениями своими
производят они то, что ты действительно умираешь. Тогда лишь
исполняешь слова Христовы: «...кто любит отца или мать более,
нежели Меня, тот не достоин Меня», - когда такие
прельщения не действуют на тебя.

Проповеди
305
3. Однако на прельщения от своих все же склоняется
иногда плотское чувство, и некоторым образом поддается им наша
впечатлительность. Но исправь неровности тленной одежды и
опояшься добродетелью. Терзает ли тебя любовь плотская? -
Возьми крест свой и следуй за Господом. Ведь и Сам
Спаситель твой, хотя и Бог во плоти, хотя и Бог вместе с плотью,
однако же показал немощь человеческую, когда говорил: «Отче
Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф. 26,39). Знал
Он, что не минует Его эта чаша. Для испития ее и пришел Он
по воле Своей, а не по принуждению должен был выпить эту
чашу. Был Он всемогущ и, если бы желал, мог бы миновать ее,
потому что Он - Бог со Отцом, и потому что - Он и Отец -
один Бог. Но, будучи в образе раба, в том именно, что
воспринял от тебя и за тебя, Он издал голос плоти. Тебя в Себе
благоволил Он изобразить, так что и в Нем находишь ты немощь,
чтобы научиться терпению. Показал Он желание, коим
можешь и ты искушаться, и в то же время научил, какую волю и
какому желанию ты должен отдавать предпочтение. «Отче
Мой!- говорит Он, - если возможно, да минует Меня чаша сия».
Это - воля человеческая; «человека показываю», как бы
говорит Господь, в форме раба говорю: «Отче Мой! если возможно,
да минует Меня чаша сия». Это та воля, о которой и Петру
сказано: «А когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой
препояшет тебя и поведет, куда не хочешь» (Ин. 21,18). Но тем
ли мученики побеждали, когда воле плотской предпочитали
волю духовную? Любили они эту жизнь и заключали отсюда,
как нужно любить ту вечную жизнь, если так любится эта
преходящая. Имеющий умереть не хочет умирать, и все-таки
неизбежно умрет, хотя постоянно отгоняет мысль о смерти.
Ничего не поделаешь, хотя и не хочешь умереть, ничего не
можешь предпринять, потому что нет у тебя никакой
возможности избежать смерти. Против твоего желания придет то, чего ты

306 Блаженный Августин, епископ Иппонский
боишься. Случится то, чего ты избегаешь. Много трудишься
ты, чтобы отсрочить смерть. Но неужели хочешь совсем
избежать ее? Итак, если привязанные к этой жизни так много
заботятся о том, чтобы только отсрочить смерть, то как много
следует заботиться о том, чтобы избегнуть смерти? Вот, не хочется
умереть тебе?! Измени свои привязанности и увидишь, что
есть смерть, не та, которая будет, хочешь ты или не хочешь ее,
но та, которой избегнуть от твоей воли зависит.
4. Итак, наблюдай, есть ли в сердце твоем и какая любовь,
блестит ли искра из пепла плоти, крепко ли сердце твое
настолько, чтобы не только не падать под тяжестью искушения,
но еще более гореть любовью, наблюдай, не тлеешь ли ты, как
пакля, которая гаснет от легкого дуновения, или горишь, как
твердое дерево, как уголь, от дуновения сильнее
разгорающийся. Пойми, что есть две смерти: одна временная - это смерть
первая, а другая вечная - это смерть вторая. Первая смерть
определена для всех, а вторая только для злых, нечестивых,
неверующих, ругателей и всех противящихся здравому учению.
Смотри же, помни об этих двух родах смерти. Может быть,
обеих их хотел бы избегнуть ты. Знаю, что любишь жизнь и не
хочешь умереть, и из этой жизни так хотел бы перейти ты в
другую жизнь, лучшую, чтобы живым измениться к лучшему, а
не воскресать, предварительно умерши. Этого хотел бы ты. Так
настроено чувство человеческое. Таковы, как бы, воля и
вожделения самой души нашей. Любя жизнь, она ненавидит
смерть, любит тело свое и не желает, чтобы с ним произошло
то, что она ненавидит. «Ибо никто никогда не имел ненависти к
своей плоти» (Еф. 5, 29). На это свойство апостол указывает и в
другом месте, когда говорит: «Мы имеем от Бога жилище на
небесах, дом нерукотворенный, вечный. Оттого мы и воздыхаем,
желая облечься в небесное наше жилище... потому что не хотим
совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью»

Проповеди
307
(2 Кор. 5, 1-4). Не хочешь ты совлечься, но хочешь быть
облеченным. Но о том следует заботиться, чтобы, совлекшись,
вследствие смерти, плотской одежды, ты оказался облеченным
в броню веры, на что указывая, апостол говорит: «Только бы
нам и одетым не оказаться нагими» (2 Кор. 5, 3). Первая смерть
совлечет с тебя плоть, которая истлеет и в свое время опять
возстанет. Хочешь - не хочешь, будет это, так как не потому ты
воскреснешь, что хочешь этого, а если не хочешь или не
веришь тому, то и не воскреснешь. Старайся лучше о том, чтобы
по воскресении иметь то, что хочешь иметь. Ведь Сам Господь
Иисус Христос сказал: «...Наступает время, в которое все,
находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут...»,—
без различия и добрые, и злые - все находящиеся в гробах,
услышат глас Сына Божия - и изыдут, изринуты будут из
бездны. Никакая тварь не в состоянии будет удержать мертвых,
когда раздастся голос Творца. «...Все, - говорит Господь, -
находящиеся в гробах, услышат глас ... и изыдут...» Сказав «все»,
Он как бы произвел слияние или смешение. Но слушай
дальше о разделении. «...Изыдут, — говорит, - творившие добро в
воскресение жизни, а делавшие зло — в воскресение осуждения»
(Ин. 5,28-29). Это осуждение, для которого воскреснут
нечестивые, и есть вторая смерть. Зачем, христианин, боишься ты
этой первой смерти? Придет она непременно к тебе, против
воли твоей придет. Вот, хочешь освободиться ты от варваров,
чтобы не быть убитым. Хочешь избавиться от сильного, не
щадишь имения твоего, заставляешь терпеть лишения детей
твоих и, избавившись, на другой день умираешь. Должно более
стараться тебе о том, чтобы избавиться от власти диавола,
который влечет тебя вместе с собою ко второй смерти, когда
нечестивые, стоящие по левую сторону, услышат: «Идите от
Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам
его...» (Мф. 25, 41). Об избавлении от этой второй смерти и
следует позаботиться тебе. Может быть, скажешь: «Как?» Не

308 Блаженный Августин, епископ Иппонский
имуществом, конечно, не деньгами; будь лишь справедлив,
если хочешь избежать второй смерти. Деньги может отнять у
тебя враг твой и потом уведет тебя в плен, и ты не будешь
иметь, чем выкупить себя, так как всем имуществом твоим
владеть будет тот, кто будет владеть и тобой. Справедливости
же не потеряешь ты, если не захочешь. Во внутренней
сокровищнице сердца твоего обитает она. Ее старайся иметь, ею
старайся овладеть, чтобы потом избавиться от второй смерти.
Если ты не захочешь этой второй смерти, ее не будет, так как
будет у тебя, если захочешь, средство, коим можешь
избавиться от нее. Правду же получает воля наша от Бога и пьет ее, как
бы, из своего источника. Всякий безпрепятственно
приближается к этому источнику, если достойно приближается. Обрати
внимание и на помощь, которая подается тебе. От неприятеля
спасает тебя серебро твое. От первой смерти избавляешься ты
иногда имением твоим. От второй смерти избавляет тебя кровь
Господа твоего. Имел Он кровь и для того принял кровь, чтобы
пролить для спасения нашего. Кровь Господа твоего за тебя
проливается, если хочешь, и не за тебя, если ты не хочешь
этого. Может быть, скажешь ты: имел кровь Господь мой, чтобы
избавить меня. Но когда страдал, Он всю ее отдал. Что
осталось еще у Него, чтобы Он мог дать еще и за меня? Но,
однажды проливши кровь, Он пролил ее за всех. Кровь Христа -
спасение для следующих за Ним и наказание для отвергающихся
от Него. Будешь ли сомневаться еще ты, боящийся смерти, что
лучше избавиться от второй смерти? А от нее избавляешься
тогда, если берешь крест твой и следуешь за Господом, потому
что Он подъял Свой крест и взыскал раба Своего.
5. И не убеждают ли вас, братия мои, в том, что нужно
любить жизнь вечную, те, которые так привязаны к настоящей
временной жизни? Сколь многое делают люди для того
только, чтобы жить эти немногие дни? Кто может исчислить труды

Проповеди 309
и усилия всех, желающих жить и вскоре потом умирающих?
Сколь многое делают они даже из-за немногих дней? А что
делаем мы для жизни вечной? Что сказать, если вспомнишь, что
делается из-за этих немногих дней на земле? Может быть,
ныне живущий завтра умрет?! И вот, из-за неизвестного, ради
немногих дней неизвестных, - что делают люди, что
измышляют? И если вследствие болезни тела, впадают они в руки
врача, если ожидается спасение от знающих и опытных лиц,
если находится врач, могущий утешить отчаявшегося, - чего
только не обещают ему и сколь многое отдают вперед, хотя бы
ничего еще не было известно! Чтобы только немного пожить,
отдают средства, на которые живут. Или, когда кто впадет в
руки неприятеля и разбойника, если это будет отец, то
сыновья, желая защитить и избавить его, спешат к нему на помощь
и отдают то, что оставил бы он им, думая спасти его, чтобы
схоронить затем. Сколько домогательств, сколько просьб,
сколько усилий употребляют они - кто может исчислить все
это? Но я хочу сказать нечто более ужасное и даже
невероятное, если бы оно не случалось. Для чего говорить, что люди
отдают, лишь бы жить, и ничего не оставляют себе?! Чтобы
прожить только немногие неизвестные дни под постоянным
страхом и в трудах - сколь многое они тратят? Сколь многое
отдают? О, люди! люди! Я сказал уже, что тратят они даже и то,
чем живут, лишь бы продлить жизнь свою. Но выслушайте о
худшем и более тяжком, более преступном, даже
маловероятном, как я сказал, если бы оно не случалось. Чтобы только
немного пожить, жертвуют они даже тем, чем могли бы обезпе-
читьсебе постоянную жизнь. Выслушайте и вникните в то, что
скажу я. Вот еще не сказано это, и однако многие уже
заволновались из тех, коим Господь наперед благоволил открыть это,
хотя оно еще и не высказано мной. Оставьте тех, кои для того,
чтобы приобрести возможность недолго пожить, отдают и
губят то, чем поддерживают самую жизнь свою. Посмотрите на

310 Блаженный Августин, епископ Иппонский
тех, кои, чтобы приобрести себе возможность недолгой
жизни, губят то, чем обезпечивали бы себе право вечной жизни, а
именно: веру и благочестие, что есть как бы имущество, коим
приобретается жизнь вечная. Вот неожиданно выйдет к тебе
враг и, устрашая тебя, скажет не так: «Дай мне денег, и ты
будешь жив», а заставит тебя отвергнуться от Христа, обещая
сохранить тебе жизнь. Но когда ты сделаешь это, то, хотя и
получишь право пожить еще немного, однако лишишься права на
вечную жизнь. Скажи ты, боящийся смерти, это ли значит
любить жизнь? Почему ты испугался смерти, если не потому, что
любишь жизнь? Но Христос есть жизнь. И зачем ты
домогаешься этой ничтожной, непродолжительной жизни, чтобы
потерять жизнь блаженную? Или, может быть, ты не терял веры
и не имел чего терять?! Итак, держись же того, чем можешь
достигнуть вечной жизни. Посмотри на ближнего твоего,
сколь многое делает он для того, чтобы хотя немногое время
прожить. Подумай ты, уже отрекшийся от Христа, какое
великое зло сделано тобой ради этих немногих дней жизни? И
неужели не хочешь ты презреть эти недолгие дни, чтобы уже
никогда не умирать, чтобы пребывать в вечном дне и чтобы под
покровом Создателя твоего, в вечном царстве, сделаться
равным ангелам? Что погубил ты, чего не сделал? Не взял ты
креста твоего для того, чтобы следовать за Господом.
6. Смотри же, сколь благоразумным хочет видеть тебя
Тот, Кто сказал тебе: «...Возьми крест свой, и следуй за Мною»
(Лк. 9, 23), и еще: «Сберегший душу свою потеряет ее; а
потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Мф. 10, 39). Кто
сбережет душу свою, тот потеряет ее. А кто потеряет, тот
сбережет ее. Для того, чтобы погубить душу, будешь беречь ее, а
когда погубишь, в конце концов, сбережешь ее. Два есть способа
сбережения, и между ними указывается одна погибель. Никто
не может потерять души своей ради Христа, если сначала не

Проповеди
311
сбережет ее. И никто не может сберечь души своей во Христе,
если сначала не погубит ее. Итак, береги, чтобы потерять.
Теряй, чтобы сберечь. Но каким образом ты прежде сберегаешь
ее, так что имеешь ту, которую теряешь? Когда думаешь, что
ты в одном лишь отношении действительно смертен, когда
помышляешь о Том, Кто создал тебя и вдуновением создал
тебе душу, и помнишь, что ею обязан Тому, Кто дал ее, что Тому
должна быть она возвращена, Кто направил ее и устроил.
Сберегаешь ты душу свою, когда содержишь ее в вере; если
веруешь, сбережешь ее. Ты был погибшим прежде, нежели стал
веровать. Сберег ты душу свою, бывши мертвым в неверии и
оживши в вере. Таков ты теперь, что можно сказать тебе: «...был
мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лк. 15, 32). Обрел ты душу
свою в вере истинной, когда ожил от смерти неверия. Вот что
значит, что сберег ты душу свою. Губи ее, но пусть душа твоя
будет семенем для тебя. Потому что и земледелец молотьбою и
веянием находит пшеницу и опять при посеве теряет ее.
Находится на гумне то, что погибает в семени. Погибает при посеве
то, что находится в жатве. Итак, тот сбережет душу свою, кто
потеряет ее. Но если хочешь жать, зачем ленишься сеять?
7. Замечай же, когда сберегаешь душу свою и когда губишь
ее. Но как ты сберег бы ее, если бы не возжег в тебе света Тот, о
Ком говорится в псалме: «Ты возжигаешь светильник мой,
Господи» (Пс. 17,29)? И сберег ты душу свою, если только Он
возжигает в тебе этот светильник. Смотри также, как ты можешь
губить ее. Не следует легкомысленно терять того, что так
тщательно должно оберегаться. Не сказал Господь: «кто потеряет
ее, тот сбережет». Но: «кто потеряет ее ради Меня». Может
быть, когда увидишь на берегу тело потерпевшего
кораблекрушение торговца, с сожалением поплачешь о нем и скажешь:
«Несчастный человек! Из-за золота погубил ты душу свою».
Справедливо скорбишь тут, справедливо жалеешь. Поплачь о

312 Блаженный Августин, епископ Иппонскии
том, кому не можешь теперь оказать помощи. Вот из-за золота
мог потерять он душу свою, из-за золота не мог сберечь ее. К
погибели души своей был он способен, к приобретению ее
оказался менее годным. Следует подумать при этом не о том,
что погубил, но почему погубил. Если из-за корысти, то вот
лежит бездыханное тело, и где то, что казалось так
привлекательным? И все-таки возобладала корысть, ради золота
погублена душа, ради же Христа она не погибла и о, если бы
погибла! Не будь же неразумен и будь тверд: слушайся Творца
своего. Тот научит тебя и сделает мудрым, Кто создал тебя. Не
смущайся ради Христа потерять душу свою. Создателю своему
вверяешь то, что, по-видимому, теряешь. Конечно, теряешь
ты; но берет Тот, у Кого ничто не пропадет. И если любишь ты
жизнь, губи ее, чтобы сберечь. Потому что, когда сбережешь,
хотя уже и не будет того, что губил ты, но останется навсегда
причина, из-за которой губил. Во всяком случае, сберегается
при этом та жизнь, которая уже не может погибнуть. Потому
что и Христос, Который показал тебе пример в рождении,
смерти и воскресении, «воскреснув из мертвых, уже не
умирает: смерть уже не имеет над Ним власти» (Рим. 6, 9).
Беседа 5-я*
О презрении к миру
1. Хочу говорить любви вашей, братия, о том, что относится
к презрению жизни настоящей и надежде жизни будущей.
Если хочешь знать, что следует презирать, то посмотри на
мучеников, которые презрели эту земную жизнь. Если хочешь
знать, на что нужно надеяться, то указываю тебе на
воскресение, так как ныне Господь воскрес из мертвых9. И если ты, че-
* По общему счету 345-я.
9 Слово, по-видимому, было произнесено в день Пасхи.

Проповеди
313
ловек, колеблешься теперь, то будь тверд в надежде, и если
смущает тебя труд, пусть ободрит нафада. К этому призывает
нас апостол, когда заповедует Тимофею, говоря: «Богатых в
настоящем веке увещевай, чтоб они не высоко думали о себе и
уповали не на богатство неверное, но на Бога живого, дающего
нам все обильно для наслаждения; чтобы они
благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны,
собирая себе сокровище, доброе основание для будущего, чтобы
достигнуть вечной жизни» ( 1 Тим. 6, 17-19). Это особенно
должно помнить богатым. Слушайте это, богатые, имеющие золото
и серебро и пламенеющие страстию, богатые, на которых с
упованием взирают иногда бедные, ропщут, вздыхают, хвалят,
завидуют, с коими хотят сравняться, скорбят о своем
неравенстве с ними и среди похвал богачам говорят лишь: «Вот, они
одни счастливы, они одни живут лишь». Но вы, богачи,
берегитесь, чтобы из-за этих слов, коими льстят вам люди бедные,
не впасть вам в гордость; слушайте скорее апостола, целителя
болезни, а не льстеца на словах. Настоящая жизнь ваша есть
сон, и богатства эти, как бы во сне протекают. Апостол Павел
убеждает достигать вечной жизни. Слушайте же Павла и не
гордитесь. Слушай и псалмопевца ты, богач и вместе бедняк.
Что имеешь ты, если Бога нет у тебя? И чего нет у тебя, если
Бог с тобой? О богатых говорит псалмопевец «уснули сном
своим, и не нашли все мужи силы рук своих» (Пс. 75, 6). Иногда и
нищий, лежащий на земле и дрожащий от холода, во сне видит
сокровища, радуется, восторгается, гордится и даже
пренебрегает отцом своим в лохмотьях. Сон - это то, что видишь ты,
нищий, когда спишь и радуешься. Однако пока не проснется
он, чувствует себя богачом. Когда уснет, находит то, о чем,
видимо, скорбит. Также и богач, имеющий умереть, подобен
бедняку, спящему и видящему во сне сокровища. Ведь и тот богач,
который одевался в порфиру и виссон, и остался неизвестным
по имени, презирал бедняка, лежащего у ворот, каждый день

314 Блаженный Августин, епископ Иппонский
пиршествовал блистательно, потом, умерши и будучи
погребен, он очнулся и увидел себя в пламени (Лк. 16, 19—24).
Провел он время сна своего и после сна ничего не нашел, потому
что не дал никакого разумного употребления богатству своему.
2. Для жизни ищется богатство, но не жизнь для богатства.
Как многие примиряются со своими врагами, выговаривая
себе одну только жизнь? И что ни имеют, все отдают, лишь бы
жизнь сохранить. Все ли отдал ты, брат, врагам своим? Все,
говорит, отдал, остался голым, и хотя голым, но все же живым. А
почему? Потому отдал все, чтобы самому не оказаться убитым.
И как с тобой это случилось? Хочешь - скажу тебе, как?
Оттого это случилось, что прежде, нежели пришел к тебе враг, ты
сам не оказывал помощи нищему, так — чтобы милостыня твоя
восходила чрез бедного ко Христу. Христу не дал ты
немногого, а врагу отдал все, что имел, и отдал навсегда. Христос
просит и не получает. Тот требует и все отнимает. Если так дорого
платишь ты за эту преходящую жизнь, то как же должна быть
ценима жизнь вечная? Давай же ты, который даешь врагу,
чтобы жить хотя нищим, хоть что-нибудь Христу, чтобы жить
счастливо. Для того, чтобы жить в течение немногих дней, вот
ты отдаешь, что требует враг твой, а чего хочет Христос, этого
ты не делаешь. Не велико число дней жизни человека от
детства до старости; и если бы Адам умирал сегодня, все равно,
дни его были бы немноги, потому что все они были бы уже
окончены им: пусть он жил бы шесть тысяч лет, и однако не
велико было бы число дней жизни его, в виду того, что они все
были бы прожиты. Во власти твоей большое число дней,
полных труда и искушений, немного земли имеешь ты и виллу.
Вот, враг, который пленил тебя, говорит: «Все, что имеешь, дай
мне»; и для того, чтобы жить, ты все отдаешь, ты, сегодня
избавившийся от смерти, а завтра умирающий, от одного
избавившийся, от другого, быть может, имеющий принять смерть.

Проповеди 315
Вот сколь многое претерпевают люди из-за настоящей
временной жизни и не хотят пострадать даже сколько-нибудь за
жизнь вечную! Пусть вразумят нас, братия, хоть эти
постоянные опасности. Вот все отдал ты, от всего отказался и
радуешься тому, что жив, и говоришь: «Хотя я и беден, наг, хотя
нуждаюсь, нищенствую, однако, радуюсь тому, что я жив и не
лишился этого радостного света». Пусть же явится Христос, пусть
и Он примирится с тобою, не варвар, который пленил тебя, но
Тот, Кто Сам пленен был и благоволил даже умереть за тебя.
Тот, Кто Сам Себя отдал за тебя, призывает тебя к миру с
Собою. «Хочешь ли жить ты?! Живи со Мною, - говорит Он. -
Следует только, чтобы ты возненавидел себя и полюбил Меня.
Теряя жизнь свою, найдешь ее, а, оберегая ее, погубишь».
3. Что касается богатства твоего, коим тебе приятно
владеть, и которое готов отдать ты за жизнь настоящую, то вот я
даю совет тебе, как поступить с ним. Если любишь его, то не
теряй. Однако же, если любишь богатство только на земле,
здесь, то оно погибнет вместе с тобою. Если любишь
сокровища, то переноси их туда, куда и сам пойдешь, чтобы не
потерять их здесь, на земле, несмотря на всю твою привязанность к
ним, или еще при жизни, или по смерти. Вот я дал тебе совет:
не сказал «губи», но «сохраняй». Хочешь собирать сокровища?
Хорошо. Не говорю: «не собирай», но указываю место, где
собирать. Смотри на меня, как на советника, а не как на врага
твоего. Написано: «...Собирайте себе сокровища на небе, где ни
моль, ни ржа не истребляет, и где воры не подкапывают и не
крадут* (Мф. 6,20). Но, может быть, скажешь ты: «Не вижу я
места на небе, где бы положить. Какую гору, какую машину
должен найти я, чтобы коснуться неба, чтобы видеть, где
положить там деньги мои?» Но что говоришь ты?! Знаешь же на
земле ты место, где спрятать? Знаю, говоришь. Хорошо,
довольно. Если спокоен бываешь ты, когда прячешь на земле, то

316 Блаженный Августин, епископ Иппонский
как же не доверяешь ты Богу, Который сотворил небо и
землю? Давай Богу смело, Ему вверяй себя, ибо Он сохраняет для
тебя сокровище на небе. Он же промышляет о тебе и на земле,
пока ты живешь. Хочешь сохранить деньги? Сохраняй, как
знаешь. Если найдешь лучшего стража, чем Христос, ему
вверяй свои деньги. Вверяю, говоришь, рабу моему. Хорошо.
Насколько же больше должен верить ты твоему Господу? И
неужели Господу предпочитаешь ты раба? О, христианин! Раб
твой, может быть, украдет и исчезнет. А разве Христос это
сделает? Многие рабы являлись неожиданно врагами по
отношению к господам своим и предавали их вместе с их золотом.
Итак, кому же вверяешь свои сокровища? Рабу, говоришь,
моему. Я знаю верность раба своего и потому доверяю ему.
Хорошо. Высоко чтишь ты раба своего, золото свое вверяешь ему. А
душу свою кому? Душу свою вверяю я Господу моему. Но не
гораздо ли лучше, человек, и золото твое вверить Тому, Кому
вверяешь свою душу? Или, может быть, верен Он в хранении
души твоей и неверен в хранении денег твоих?! Но сохранит их
для тебя Тот, Кто и тебя сохраняет. Хвалишь ты верность раба
своего?! Да, я знаю, говоришь ты, верность раба своего. Но вся
эта верность состоит в том, что он не обманывает, не берет
твоего, но не в состоянии не потерять его. Но, вот, положил он
сокровища твои, не сумел спрятать, другой находит их и
уносит. Уже ли это может случиться и со Христом?
Оставь же нерадение и прими совет. Дай Христу
голодающему, собирай сокровище на небе. И какой труд собирать для
себя сокровище на небе? Хотя бы и трудно было это, все же
следовало бы полагать сокровища в месте безопасном, откуда
никто не мог бы взять их. И когда говорит Христос: «Собирай
сокровища на небе», не говорит тебе: «Ищи гор, строй машины,
подделывай крылья», - а говорит лишь: «Давай Мне на земле,
и Я сберегу для тебя на небе. Для того Я и являюсь на земле в
бедности, чтобы ты богатым явился на небе. Сделай же пере-

Проповеди
317
праву для себя». Быть может, боишься ты обманщиков, чтобы
не потерять своего и ищешь, кто бы мог перенести, кто бы мог
переправить. Вот, Христос помощник твой. Не обманет Он и
перенесет.
4. Но где, спросит кто-нибудь, найти мне Христа на земле?
Где найти Его, чтобы дать Ему. Как учит меня вера моя, что я
слышу и чему научился в церкви, Он пострадал, умер и
погребен, воскрес в третий день и в сороковой день по воскресении
вознесся на небо, возсел одесную Бога Отца, а при скончании
мира снова придет. Когда же здесь я могу увидеть Его? Кому
могу дать из моего имущества, чтобы тот перенес к Нему? Не
безпокойся! Неужели ты не читал или никогда не слыхал, что
сказал Савлу, когда он еще преследовал церковь, - гордый и
жестокий, пылая ненавистью к христианам, что сказал ему
Тот, Кого ты исповедуешь сидящим на небе? Вспомни, что
сказал Он ему? «Савл, Савл! что ты гонишь Меня?» (Деян. 9,4).
Кого Павел не видел и не касался, Тот говорит с неба: «Что ты
гонишь Меня?» Не говорит: «Что гонишь родных Моих, рабов
Моих, святых или братьев Моих?» Ничего такого не говорит. А
что сказал? «Что ты гонишь Меня?», т. е. терзаешь члены
Моего тела. За них, попираемых на земле, Глава говорит с неба.
Потому что и у тебя, если кто-нибудь наступит тебе на ногу,
язык твой говорит: «Ты наступил на меня». Итак, что
сомневаешься, что препираешься? Кто сказал Павлу: «Что ты гонишь
Меня?», говорит и тебе: «Питай меня». На земле Павел
свирепствовал и Христа на небе преследовал; так и ты давай на
земле и тем самым будешь питать Христа на небе. Ведь и этот
вопрос, который смущает тебя, разрешил Господь.
В святом Евангелии повествуется, что смутятся при
всеобщем суде те, которые будут стоять по правую сторону, когда
скажет им Господь: «...Алкал Я, и вы дали Мне есть», — они
скажут Ему: «Господи! Когда мы видели Тебя алчущим ?» — И тотчас

318 Блаженный Августин, епископ Иппонский
же услышат на это: «Так как вы сделали это одному из сих
братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25, 35-40). Если ты
слышал это, скажи открыто, что не хочешь дать, и тогда не
будешь иметь извинения и голосом своим осудишь себя. Вот о
богатстве твоем учит тебя Господь Бог твой и дал совет, как
поступать с ним. Любишь ли богатство? Люблю, говоришь.
Переправляй же его и, когда переправишь, сам следуй за ним
сердцем твоим, пока живешь, потому что «где сокровище ваше,
там будет и сердце ваше» (Мф. 6, 21). Если же к земле
привязываешь сердце твое, стыдись, когда лжешь, отвечая на слова:
«Горе имеем сердца» (Sursum cor). Потому что в ответ на эти
слова говорится: «Имамы ко Господу» (habemus adDominum). Лжешь
ты перед Богом. Даже в течение одного часа в церкви не
хочешь говорить истины, лжешь перед Богом, как поступаешь
всегда и перед людьми. Говоришь: «Имамы ко Господу», а
сердце твое сокрыто в земле, потому что «где сокровище ваше, там
будет и сердце ваше».
5. Если же ты поступаешь с богатством твоим так, как
слышал, если будешь таким богачом, о каком говорит апостол, не
будешь высоко думать о себе и полагаться на богатство
неверное, так чтобы собирать себе сокровище — доброе основание
для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни, то тогда уже
имей дерзновение ко Господу Богу твоему и говори Ему: «Вот
я, Господи, переправил на небо, что имел, или, если и имею
что, так имею, как бы не имел». Так ли ценно царство
небесное, как имение твое? Конечно, более ценно. И не таково оно,
чтобы так оценивалось. Это говорит тебе Господь твой, Коего
вопрошаешь ты об имении своем. Только до времени будешь
жить ты, а потом умрешь; в царстве же Моем, говорит Господь,
никогда не умрешь, но будешь жить вечно. Там будешь
истинным богачом, где никогда не будешь иметь нужды. Ведь
потому ты ищешь для езды животных, для пропитания - обильные
кушанья, для одеяния - драгоценные одежды, чтобы не осла-

Проповеди
319
беть. Но разве на самом деле, имея многое, ты богат, а ангел,
например, беден? Ведь ничего не имеет он, ни конем, ни
колесницей не пользуется, ни столом, полным богатыми
яствами, ни одежд не делается для него, потому что облекается
вечным светом. Старайся же, богач, приобретать истинное
богатство. Эти земные богатства хочешь иметь ты для того, чтобы
было у тебя довольно пиши, потому что без нее ты
ослабеваешь. Бог же истинно делает тебя богатым, потому что делает
тебя сытым вовек. Ведь сколько много ни имеешь ты, все же,
когда наступает время обеда, ты пред обедом чувствуешь голод
и ослабеваешь, так как ты немощен. Но разве это же самое
испытывают ангелы? Разумеется, нет. Ни голода, ни слабости не
испытывает ангел. В конце концов, ты начинаешь
роскошествовать своими обедами; это не есть уже удовлетворение
нужды, а ненужный труд (funus curarum). И спокойно ли спишь ты,
когда помышляешь об умножении богатства? Если не
обманываюсь я, то как только приобрел ты богатство, потерял и
покой свой. Когда бодрствуешь, помышляешь об умножении
богатства; когда спишь, представляются тебе разбойники.
Днем безпокойство, ночью - страх, постоянно несчастен ты.
Истинным богачом хочет сделать тебя лишь Тот, Кто обещает
тебе царство небесное. Но так же ли дорого думаешь ты
покупать те истинные богатства, ту истинную, блаженную жизнь,
как готов покупать эти несчастные и полные труда дни?
Конечно, гораздо больше должно значить то, что гораздо
большим является само по себе, именно, Царство Небесное.
6. Но что же делать мне? — Недоумеваешь ты. Вот, святый
епископ, выслушал я увещание твое, повиновался совету
твоему, не пренебрег повелением Божиим. Что имел, отдал
бедным, и что имею, делю с нуждающимися. Что большее могу
сделать?! Но имеешь и еще нечто, имеешь себя самого. Сам ты
больше еще. Пусть остаешься ты без имения твоего, но ты
должен отдать еще себя самого. Исполнил ли ты совет Господа

320 Блаженный Августин, епископ Иппонский
твоего? Исполнил, отвечаешь. Но что же ты лжешь? Не все ты
исполнил. С одной стороны исполнил, а с другой даже и не
пытался. Слушай, что повелевает Господь: «...Пойди, продай
имение твое и раздай нищим». Все ли? Нет. Чтобы не воображал
тот, кто отдает бедным имение свое, что тем самым вредит
себе, Господь тотчас успокоил его, говоря: «И будешь иметь
сокровище на небесах». Но только ли это? Нет. Что же еще? «И
приходи, и следуй за Мною» (Мф. 19, 21). Любишь ли и хочешь
ли следовать за Тем, Кого любишь? Но Он (Господь) удалился,
вознесся, и неизвестно, где теперь?! О, христианин! Неужели
не знаешь, куда ушел Господь твой? Сказать ли тебе, как
следовать за Ним? Чрез гонения, чрез поношения, чрез страдания
отложных обвинений, чрез оплевания, чрез удары по шекам и
удары плетей, чрез венец терновый, чрез крест и чрез смерть.
Что медлишь? Вот указал тебе путь. Тяжел, говоришь, путь
этот. Кто может следовать по нему? Но стыдись, стыдись,
отважный, ты, который называешься мужем от мужества (a virtute
virdiceris). Вот последовали даже жены, коих страдания
сегодня прославляем мы. Празднество жен мучениц Субурбитант-
ских10 совершаем мы. Гладким, безопасным и надежным этот
тесный и тернистый путь сделал для вас предшествовавшими
прохождениями по нему Господь наш и ваш, Господь наш
Спаситель, Господь Иисус Христос, Который царствует во веки
веков. Аминь.
Беседа 6-яи
О нашем хождении верою в настоящей жизни
1. Вспомните, братия возлюбленные, что говорит апостол:
«Водворяясь в теле, мы устранены от Господа. Ибо мы ходим ве-
10 Как думают некоторые, Перпетуи и Фелицаты.
" По общему счету 346-я.

Проповеди
321
рою, а не видением» (2 Кор. 5, 6-7). И Господь наш Иисус
Христос, Который сказал: «Яесмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14,6),
восхотел, чтобы мы направлялись в своем хождении через
Него и к Нему. Где идти нам, если не по пути? И куда идти, как
не к истине и жизни? Ведь по сравнению той жизни с
настоящей, преходящей, коей живем мы теперь, эта последняя
является смертью - так много перемен в ней, так мало
постоянства, и столь кратким временем ограничивается она. Недаром
Господь тому богачу, который спросил Его: «Учитель благий!
что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» —
ответил: «Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди»
(Мф. 19, 16-17). Находился он, богач, в некоторой жизни, так
как не трупу, хотя все же и не живущему человеку, говорил
Господь. Но так как тот спрашивал о наследовании жизни вечной,
не сказал ему Господь: «Если же хочешь войти в жизнь вечную»,
но: ««Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди»,
давая, разумеется, понять этим, что не следует называть
жизнью ту жизнь, которая не вечна, потому что истинная жизнь
не может быть иною, как только вечною. Отсюда и апостол,
когда увещевает богатых быть милостивыми, заповедует,
«чтобы они (богатые) благодетельствовали, богатели добрыми
делами, были щедры и общительны, собирая себе сокровище,
доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни»
(1 Тим. 6, 18-19). Какую жизнь назвал он истинной, если не
вечную жизнь, которая одна только и может быть названа
жизнью, потому что она только и есть блаженная жизнь? Ведь во
всяком случае те богачи, коих, по его словам, следует
увещевать достигать вечной жизни, в изобилии богатств
пользовались настоящей жизнью. Если бы ее, однако, апостол считал
истинной жизнью, он не сказал бы: «...собирая себе
сокровище, доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной
(veram) жизни», давая этим знать, что неистинна жизнь
настоящая, жизнь богачей, жизнь, которая глупцами считается не

322 Блаженный Августин, епископ Иппонский
только истинной, но даже блаженною жизнью. Но как может
быть блаженной жизнь неистинная? Итак, нет блаженной
жизни, кроме как только вечной, которой богачи еще не
владеют, как бы весело ни проводили настоящую жизнь, и потому
они увещеваются достигать ее чрез дела милосердия, чтобы
могли услышать на последнем суде слова Господа: «Приидите,
благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное
вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть*. А что
это царство есть жизнь вечная, немного после Господь
показывает то, говоря; «И пойдут сии в муку вечную, а праведники в
жизнь вечную» (Мф. 25, 34, 35, 46).
2. Пока мы не достигли этой жизни, «мы устранены от
Господа». «Ибо мы ходим верою, а не видением» (2 Кор. 5, 6-7). «Я
есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14, 6), - говорит Господь. В
вере Он - для нас путь, в видении же - истина и жизнь. «Теперь
мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» - это есть
вера; «тогда же лицем к лицу» (1 Кор. 13,12) - это есть видение.
Так же точно апостол говорит: «Да даст вам ...во внутреннем
человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши», - это есть
путь, где мы познаем отчасти. Потом, немного после, он
добавляет: «Чтобы вы... могли... уразуметь превосходящую
разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Бо-
жиею» (Еф. 3, 16, 17, 19), — это будет видение, так как в той
полноте, когда достигнуто будет совершенство, прекратится то
состояние, в котором познаем мы отчасти. Далее, апостол
говорит еще: «Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со
Христом в Боге»,— это вера; а затем он продолжает: «Когда же
явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе»
(Кол. 3, 3-4), - это будет видение. И св. Иоанн говорит:
«Возлюбленные! мы теперь дети Божий; но еще не открылось, что
будем», — это вера. Затем он присовокупляет: «Знаем только, что
когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его,

Проповеди
323
как Он есть» (1 Ин. 3, 2), - это будет видение. Поэтому и Сам
Господь, Который называет Себя путем, истиной и жизнью,
говорит, направляя Свою речь к иудеям, между которыми были
уверовавшие в Него, обращаясь именно к этим последним:
«Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и
познаете истину, и истина сделает вас свободными». Они уже
уверовали в Него, потому что евангелист говорит так: «Тогда
сказал Иисус к уверовавшим в Него Иудеям: если пребудете в слове
Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина
сделает вас свободными» (Ин. 8, 31—32). Они уже веровали и
ходили, как бы, по пути, во Христе, и Он убеждает их, таким
образом, чтобы, оставаясь на этом пути, они стремились далее. К
чему стремились, как не к тому, на что указывает Он, когда
говорит: «...И истина сделает вас свободными». Какое это
освобождение, если не освобождение от всякой суеты, от всякого
повреждения смерти? Это и есть истинная жизнь, вечная
жизнь, которой мы еще не достигли, пока «устранены от
Господа», но достигнем со временем, потому, что в Самом Господе
верою ходим, если твердо пребываем в слове Его. Ведь
соответственно словам «если пребудете в слове Моем, то вы истинно
Мои ученики»; а соответственно словам «и истина и жизнь», —
говорит также: «...И познаете истину, и истина сделает вас
свободными». В этом странствовании по указанному Христом пути,
в этой вере, чем буду утверждать вас, как не словами апостола:
«Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от
всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божи-
ем» (2 Кор. 7, 1). Те, которые хотят достигнуть того света
чистейшей и неизменной истины, помимо веры, хотя нельзя
взирать на Него иначе, как только очищенным верою сердцем,
потому что «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.
5,8), подобны людям слепым, которые вещественный свет этот
сначала хотят видеть для того, чтобы исцелиться от слепоты,
хотя не могут его видеть, прежде чем не исцелятся.

324 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Беседа 7-яп
О страхе Божием (1)
1. Много наставлений для нас имеется, братия, о страхе
Божием, и как полезно бояться Бога, об этом слово Божие
говорит многократно. Насколько позволит краткость времени,
выслушайте меня со вниманием, меня, желающего припомнить
кое-что из этих многочисленных свидетельств и сделать
некоторые пояснения к тому. Кто не радуется своему разумению
или не желает его? Но что говорит Писание? «Начало
премудрости — страх Господень» (Пс. 110, 10). Кому не приятно
царствовать? Но послушаем, чему поучает Дух Святой в псалме: «Итак,
вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли! Служите Господу со
страхом и радуйтесь (пред Ним) с трепетом» (Пс. 2,10-11).
Поэтому и апостол говорит: «...Со страхом и трепетом совершайте
свое спасение» (Флп. 2, 12). Читаем мы также в Писании: «Если
желаешь премудрости, храни правду, и Господь подаст ее тебе»
(Сир. 1,26). Многих мы встречаем весьма равнодушных к
правде и в то же время жаждущих мудрости. Таких Божественное
Писание научает, что нельзя достигнуть этого иначе, как
только исполнением того, чем они пренебрегают. «Соблюдай, —
сказано, - правду (в русском тексте - заповеди), и Господь подаст
ее тебе». Но кто может, не имея страха Божия, хранить правду?
И в другом месте говорится: «Не имеющий же страха не может
оправдаться» (Сир. 1,21). Таким образом, если Господь не
подает премудрости никому, как только соблюдающему правду, и
если не имеющий страха не может и оправдаться, то
естественно следует отсюда, что «начало премудрости — страх Господень».
2. И пророк Исайя, когда говорит о семи важнейших дарах
Святого Духа, начинает с премудрости и кончает страхом Бо-
жиим, как бы с высоты спускаясь к нам вниз, чтобы научить
12 По общему счету 347-я.

Проповеди
325
нас, как восходить вверх. Начал он с того, до чего мы хотим
достигнуть, и приходит туда, откуда нам следует начинать. «И
почиет на Нем, — говорит пророк, - Дух Господень, дух
премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и
благочестия, дух страха Божия» (в русском тексте - «и страхом
Господним исполнится») (Ис. 11,2-3). Итак, как пророк не вследствие
сознания своей немощности, но чтобы научить нас, нисходит
от премудрости до страха Божия, так нам не по гордости
какой-либо, но для преуспеяния нашего следует восходить от
страха к премудрости. «Начало премудрости - страх
Господень». Он есть именно та долина плача, о которой упоминает
псалмопевец, когда говорит: «Восхождения в сердце своем
положи во юдоль плачевную...» (Пс. 83, 6-7). Под образом долины
обозначается, конечно, смирение. Но кто смирен, если не
боящийся Бога и вследствие этой боязни сокрушающийся о
грехах своих в слезах покаяния и исповедания? Сердца
сокрушенного и смиренного Бог не презирает (Пс. 50, 19). Но пусть не
боится таковой, что останется он в долине плача. В самом
сердце сокрушенном и смиренном, кого не презирает Господь,
положил Он (Господь) восхождения, чтобы мы восходили к Нему.
Потому что так говорит псалмопевец: «Восхождения в сердце
своем положи во юдоль плачевную, в место еже положи...» (Пс.
83, 6-7). Где совершаются восхождения? В сердце. Но откуда
же нужно восходить? От долины плача. А куда? «Вместо, -
сказано, - еже положи». Какое это место, как не место покоя и
мира? Там именно и пребывает чистая, всегда славная
премудрость. Поэтому Исайя в целях назидания нашего нисходит от
премудрости до страха, именно от места непрестанного мира
до долины временного плача, чтобы мы, исповедуя грехи свои
со скорбию, воздыханиями и плачем, не оставались все время
в скорби, стенаниях и плаче, но, восходя от этой долины к
духовному возвышению, на котором воздвигнуто святое царство
Иерусалима, вечная матерь наша, наслаждались там невозму-

326 Блаженный Августин, епископ Иппонский
тимою радостию. Итак, он (пророк) после того, как назвал
премудрость, то есть неизсякающий свет мысли, называет
затем разум; и как бы на вопрос: «От чего мы переходим к
премудрости?» — отвечает: «От разума». А от чего к разуму? От
совета. От чего к совету? От крепости. От чего к крепости? От
ведения. От чего к ведению? От благочестия; к благочестию -
от страха. Итак, до мудрости доходим мы от страха, потому что
«начало премудрости - страх Господень». Так от долины плача
поднимаемся мы до вершины мира.
3. Вот смиренные именно и находятся в долине плача,
когда с трепетом приносят Богу сердце свое сокрушенное и
смиренное. Отсюда поднимаются они до благочестия, так что уже
не противятся Его воле, ни в слове Его, когда не разумеют Его
смысла, ни в жизни, хотя бы многое совершалось здесь
иначе, чем хочет того единичная воля человека. В этом именно
случае следует говорить: «...Впрочем, не как Я хочу, но как Ты»
(Мф. 26, 39). «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю»
(Мф. 5, 5), не землю мертвых, но ту, о которой сказано: «Ты
прибежище мое и часть моя на земле живых» (Пс. 141, 5). Этим
благочестием своим они приобретают затем способности
ведения, так, что не только становятся способными сознавать
силу грехов своих прежних, о коих горько сокрушались на
первой ступени покаяния, но узнают также, в каком худом
состоянии омертвения и отчуждения находятся они, хотя бы
земное счастье и улыбалось им. Недаром же написано: «...Кто
умножает познания, умножает скорбь» (Екк. 1, 18). Но
«блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5, 4). Отсюда
восходят они к духу крепости, когда мир умирает для них и они для
мира; так что среди превратностей этой жизни и множества
неправды любовь в них не оскудевает, но возрастает искание и
жажда правды, пока не насытятся в безконечном царстве
святых и общении с ангелами. Потому что «блаженны алчущие и

Проповеди
327
жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф. 5, 6). Однако же
вследствие тяжести искушений и соблазнов, так как сказано:
«Горе миру от соблазнов...» (Мф. 18, 7), человеческая слабость
может поддаваться обольщениям, и поэтому необходимо
иметь дух совета. Потому что не так сильна бывает в этой
преходящей жизни способность крепости, чтобы, если кому
предстоит борьба с лукавым противником, он не терпел иногда
поражений, особенно чрез искушение языка, так как если кто
«скажет брату своему ... «безумный», подлежит геенне
огненной» (Мф. 5, 22). Итак, что же есть дух совета, если не то, на что
указывает Господь, когда говорит: «Прощайте... и прощены
будете» (Л к. 6, 37). Поэтому, как в порядке даров Духа Святого
дух совета полагается на пятом месте, так в Евангелии в пятой
заповеди блаженств ублажаются милостивые: «Блаженны
милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5, 7). Шестым
считается у пророка Исайи (в обратном порядке) дух разума, когда
сердца очищаются от всякого призрака плотской суеты, и до
конца человек руководится чистым стремлением. Поэтому и в
6-ой заповеди блаженств Господь говорит: «Блаженны чистые
сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8). Когда же достигнет
человек последней степени совершенства, он останавливается,
успокаивается, наслаждаясь блаженным миром. Но кто
является концом для нас, как не Христос Бог? «Потому что конец
закона — Христос, к праведности всякого верующего» (Рим. 10,
4). И кто премудрость Божия, кто Сын Божий, как не
Христос? В нем делаются все, кто бы они ни были, мудрецами и
детьми Божиими, и это есть полный и вечный мир. И потому,
как у Исайи дар мудрости считается седьмым для восходящих
снизу вверх, хотя сам он, научая нас спускается, наоборот,
сверху вниз, так и Господь в утешение нас в седьмой заповеди
блаженств ублажает миротворцев: «Блаженны миротворцы, ибо
они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5, 9). Итак, имея
такие обетования и восходя по этим степеням к Богу, будем

328 Блаженный Августин, епископ Иппонский
переносить мужественно все обиды и жестокости мира, и пусть
не одолевает нас его злоба, победив которую, мы будем
наслаждаться вечным миром. К этому и призывает нас, в конце
концов, восьмая заповедь блаженств: «Блаженны изгнанные за
правду, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5, 10).
Беседа 8-я1}
О страхе Божием (2)
1. Не сомневаюсь, братия возлюбленные, в том, что в
сердцах ваших коренится страх Божий, которым можете достигать
вы истинной, действительной крепости. Хотя храбрым
называется тот, кто никого не боится, ошибочно, однако,
называется храбрым тот, кто не боится Бога, так чтобы, боясь,
слушаться Его, слушаясь, любить и, любя, уже не бояться. Тогда
Он будет истинно безстрашным, не вследствие горделивой
самонадеянности (duritia), но вследствие безтрепетной
справедливости. «В страхе пред Господом - надежда твердая»,
говорится в Писании, - (Притч. 14, 26). Когда страх
поддерживается опасностью наказания, коим угрожают, научаются
любить награду, которая обещается, и таким образом чрез страх
пред наказанием устанавливается добрая жизнь, а чрез
добрую жизнь воспитывается добрая совесть, для которой не
страшно никакое наказание. Поэтому пусть научается
бояться тот, кто не хочет бояться. Пусть некоторое время побудет в
тревоге тот, кто хочет пользоваться вечным покоем. Потому
что, как говорит апостол, «влюбви нет страха, но совершенная
любовь изгоняет страх» (1 Ин. 4, 18). Правильно, истинно
сказал он. Если не хочешь иметь страха, подумай прежде,
имеешь ли любовь совершенную, которая изгоняет страх.
Если же прежде этого совершенства изгоняется страх, в таком
" По общему счету 348-я.

Проповеди 329
случае вдохновляет тебя гордость, а не любовь назидающая.
И как при добром здоровье голод устраняется не
пренебрежением к пище, а вкушением ее, так и при нормальном
состоянии духа в человеке страх изгоняется не самомнением, а
любовью.
2. Изследуй же свою совесть всякий, не желающий иметь
страха. Не заботься только о своей наружности, войди в себя,
внутрь сердца своего. Тщательно изследуй, не всасывает ли и
не впитывает ли какая-нибудь отравленная там вена любви
порочной, не возбуждаешься ли и не увлекаешься ли ты
какой-либо приманкой плотского удовольствия, не надмева-
ешься ли какою-либо пустою кичливостью, не поглощаешься
ли какими пустыми заботами, можешь ли сказать, что ты
видишь себя чистым и безупречным, какие бы ни находил
извинения для себя в своей совести, от дел, слов и помышлений
худых. И если ты чист от какой-либо неправды, не овладевает
ли тобой равнодушие к правде. Если ты от всего этого
свободен, справедливо радуешься, радуйся, что ты без страха. Пусть
изгонит его любовь к Богу, Которого любишь ты всем сердцем
твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим. Пусть
изгонит его любовь к ближнему, которого любишь ты, как себя
самого, и о коем ты много хлопочешь затем, чтобы и он вместе
с тобою любил Бога всем сердцем, и всею душею, и всем
разумением. Потому что не в ином случае правильно любишь ты
себя самого, как только если любишь Бога, так любишь, чтобы
любить Его не менее и в том случае, когда обращаешься к себе
самому. Когда же, пусть даже внутри не возбуждаешься ты
никакою страстью (кто однако осмелится утверждать это о себе),
любишь ты самого себя в самом себе и любуешься сам собой,
то вот этого самого и бойся больше всего, именно того, что ты
ничего не боишься. Не всякою любовью изгоняется страх, но
любовью истинной, когда мы всецело любим Бога и потому

330 Блаженный Августин, епископ Иппонский
любим ближнего, чтобы и он также любил Бога. Любить же
себя самого в себе самом и любоваться самим собой - это не
любовь истинная, а пустое кичение гордости. Потому и
апостол справедливо упрекает людей самолюбивых и себе самим
нравящихся (2 Тим. 3, 1-5). «Но совершенная любовь изгоняет
страх». Однако ту любовь лишь можно назвать любовью,
которая не есть любовь суетная. Но что суетнее человека без
Бога? Суетная любовь у того, кто любит себя самого в себе
самом, а не в Боге. Справедливо поэтому говорится: «Не гордись,
но бойся» (Рим. 11, 20). Кто гордится и потому не боится, во
всяком случае подвергается опасности, не в безопасном месте
находится он, вдохновляясь духом гордости. Не кроток и не
благочестив тот, кто сам себя только любит и хвалит, но
надменен и дерзок. Не хочет знать он слов Писания: «Господом будет
хвалиться душа моя;услышат кроткие и возвеселятся» (Пс. 33,3).
Что же доброго, когда кто, любя так себя самого, ничего не
боится? Не в разуме он может найти оправдание себе в таком
случае, а лишь в ожесточении. Вот, например, возьмем какого-
либо отчаянного из разбойников. Насколько безумно он храбр,
настолько гибельно для себя жесток, потому что вследствие
любви к себе, из-за которой он ничего не боится, совершает
тяжкие преступления, так что не только развивает страсть
свою, но, развивая, хочет укрепить ее. И насколько больше
будут преступления его, настолько большая будет в нем дерзость.
Не должно, следовательно, считать за великое благо то, что
можно найти в человеке самом испорченном.
3. Поэтому заслуживают посмеяния философы этого мира,
и не только эпикурейцы, которые продают самую правду за
цену плотских удовольствий. Для того, говорят эти последние,
нужно быть мудрым и справедливым, чтобы находить и
пользоваться удовольствиями телесными. Они также считают себя
неустрашимыми и говорят, что ничего не боятся, потому что

Проповеди
331
не допускают, чтобы Бог имел какое-либо попечение о делах
человеческих, и не верят, что после этой жизни наступит
другая. И если какие-либо превратности случаются с ними в этой
жизни, они думают вознаградить себя тем, что могут соуслаж-
даться в душе помышлением о плотских удовольствиях, когда
не могут пользоваться ими на самом деле, и таким
услаждением хотят достигать блаженства плотских утешений, находясь
под бременем скорбей телесных. Разве и у них любовь не
изгоняет страха? Но это — любовь к нечистым удовольствиям,
скорее - любовь пустой постыдной суеты. Потому что, когда
являющаяся скорбь лишит тело его удовольствия, остается в
душе только представление о нем и один лишь образ пустоты.
Эта пустота и любится только, так что, когда пустой человек
ухватывается за нее всем сердцем, от того будто бы и тяжесть
скорби смягчается. И не только они (эпикурейцы) достойны
осмеяния, но даже и стоики. Представители этих именно двух
направлений, как читаем мы в книге Деяний Апостольских,
осмелились бросать суесловие свое против нашего Павла
(Деян. 17,18). Ведь и стоики считают себя неустрашимыми, не
по причине удовольствий телесных, но по причине отваги
(стойкости) духа, т. е. хотят избежать страха по причине
изгнания способности к страху, надмеваясь злобой, будучи не муд-
ростию научены, а ожесточившиеся в своем заблуждении. И,
конечно, постольку они являются малоразумными, поскольку
воображают, что больной дух может стать здоровым именно у
них. Здоровье же души, полагают они, состоит в том, что
мудрый, по их словам, не должен иметь сострадания. Потому что,
если кто сострадает, говорят они, - тот скорбит. А кто скорбит,
того нельзя назвать здоровым. О, безумное ослепление! Что же
если он тем меньше скорбит, чем менее здоров?! Другое дело,
когда не бывает скорби по причине совершенного здравия,
каковым будет тело и дух святых, по воскресении мертвых, в
которое они (стоики) не верят, потому что имеют невежествен-

332 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ных наставников, выдавая за учителей себя самих. Есть
разница - является ли скорбь вследствие здоровья или вследствие
слабости. Судя по состоянию настоящей тленности, здоровое
тело, когда мучится, скорбит. Таков же и дух, который, будучи
уязвлен несчастием страждущего, соболезнует своим
милосердием. Но тело, оцепеневшее по причине тяжкой болезни или
сделавшись мертвым по причине потери духа, уже, хотя и
болеет, не чувствует однако боли. Таков же и дух тех, которые
мудрствуют или, скорее, гибнут без Бога. Как тело оживляется
духом, так и дух сам живет, будучи оживляем Богом. Пусть же
подумают те, кои не скорбят и не боятся, о том, что, может
быть, они не здравы, но мертвы.
4. Итак, пусть имеет страх христианин, прежде чем
совершенная любовь не изгонит страха. Пусть верит и знает, что он
«устранен от Господа», пока живет в теле, которое тленно и
отягощает душу. И тем меньше пусть будет страха, чем ближе
будет отечество, куда мы стремимся. Больший страх должен
быть у находящихся вдали, меньший - у приближающихся,
никакого страха нет у достигающих. Так страх приводит к любви,
и совершенная любовь изгоняет страх. Пусть же боится
христианин, но не тех, которые убивают тело и не могут больше что
сделать, но того, кто может и тело и душу ввергнуть в геенну
огненную (Лк. 12, 4-5). Есть, однако, другой страх, страх
Господень, чистый, пребывающий вовек (Пс. 18,10). Но не его
совершенная любовь изгоняет вон, иначе он не пребывал бы
вовек, и не напрасно, когда сказано: «страх Господень», -
прибавлено «чистый», а также «пребывающий вовек». Почему страх,
который изгоняется вон любовью, мучит душу, если не потому,
что мы боимся потерять после смерти нечто из того, что
нравится нам, например, неповрежденность тела и его
спокойствие или что-либо подобное. Поэтому и страшны нам в царстве
мертвых наказания и скорби, и муки геенские. Когда же дух

Проповеди
333
бодрствует и его не оставляет Бог, тогда бывает страх чистый,
пребывающий вовек. Об этом я поподробнее сказал бы, если
бы речь моя, без того уже достаточно длинная, не побуждала
меня пощадить и свои старческие силы, и ваше внимание.
Беседа 9-яи
О любви и о слепце прозревшем
1. Незадолго пред этим, братия, апостол, когда читалось его
послание, говорил нам о любви и так ее он изображает нам,
что без нее все прочие, хотя бы и великие, дарования Божий
нисколько неполезны. Когда же она есть, она не остается
одной. Итак, воздадим же любви вашей слово о любви. Одна есть
любовь божественная, другая - человеческая. И человеческая
бывает позволенная иная, другая - не позволенная. Об этих
трех родах любви (charitatibus vel dilectionibus, потому что два
имени имеет она у латинян, по-гречески же называется одним
словом αγάπη) и постараюсь сказать вам, если Господь
поможет мне. Итак, первая обязанность моя, как я сказал, указать,
что есть любовь божеская и человеческая, и что человеческая
любовь бывает двоякая: дозволенная и недозволенная.
Сначала я буду говорить о любви человеческой дозволенной,
которая не запрещается; потом - о любви человеческой же,
которая осуждается, и, наконец - о любви Божеской, которая
приводит нас к блаженству.
2. Если сказать кратко, позволенная любовь есть та, когда
муж любит свою жену, а непозволенная - когда он любит
блудницу или чужую жену. В местах увеселительных и на улицах в
большом почтении любовь недозволенная, когда любят
блудниц. В дому же Бога, в храме Его, во граде Христовом, в
Христовом теле любовь к блуднице ведет любящего к геенне.
" По общему счету 349-я.

334 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Пользуйтесь же любовью дозволенной; человеческая она, но
все же, как сказал я, дозволенная. Не только дозволяется она в
виде уступки, но так дозволяется, что если ее не будет, то это
ставится в упрек, и она предлагается в виде совета. Итак, пусть
позволительно будет вам любить жен ваших, детей, друзей
ваших, любить ваших граждан. Все эти наименования имеют
характер необходимости и как бы некоторое притяжение любви.
Но вы знаете, что такая любовь может быть и у нечестивых, т. е.
у язычников, иудеев и еретиков. Кто из них не любит жены,
детей, братьев, близких, соседей, друзей и т. д.? Это есть
именно любовь человеческая. Отсюда, если кто настолько жесток,
что защищает в себе человеческую способность любви и не
любит своих сыновей, не любит жены своей, тот не имеет
права считаться и между людьми. Не заслуживает, правда, и
похвалы тот, кто любит сыновей своих, но вместе заслуживает
осуждения тот, кто не любит их. Пусть таковой обратит
внимание на то, что ведь любят детей своих даже и звери, любят
детей аспиды, любят тигры, любятльвы. Нет животного, которое
не ласкало бы детей своих. Хотя иное из животных и
устрашает людей, детей своих однако же лелеет. Рыкает лев среди
лесов, и никто не проходит мимо него. Но вот входит он в свою
пещеру, где у него детеныши, и оставляет ярость своей
дикости, оставляет ее как бы вне, не входит с ней туда. Поэтому, кто
не любит детей своих, делается даже хуже льва. Естественна
эта любовь, следовательно, и дозволена.
3. Но остерегайтесь любви недозволенной. Вы - члены
Христовы и тело Его. Слушайте апостола и устрашайтесь. Не
мог он сказать выразительнее, сильнее и ярче, чем когда
сказал: «Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их
членами блудницы ?» И, сказав это, далее говорит: «Или не знаете, что
совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею».
Затем, приводит свидетельство от Писания, где говорится, что

Проповеди
335
«будут [два] одна плоть» (1Кор. 6, 15—16 и Быт. 2, 24). Сказано
это о муже и жене по вдохновению свыше, но лишь касательно
того, что дозволено, что допускается, что честно, но не о том,
что постыдно, что недозволено и достойно осуждения со
стороны здравого смысла. Как в дозволенном соединении мужа и
жены делаются два одною плотью, так же точно и в
недозволенном сопряжении блудницы и прелюбодея. Если же это так,
то пусть устрашит, пусть заставит содрогнуться тебя то, что
сказано: «Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их
членами блудницы?» Помни о членах Христовых ты,
христианин, но не ищи в другом членов Христовых, в себе самом
соблюдай их, потому что куплен ты кровью Христовой. «Итак,
отниму ли члены Христовы, чтобы сделать их членами
блудницы?» Кто не страшится слов этих, тот не боится Бога.
4. Горячо, горячо умоляю вас об этом, братия мои.
Предположим, чего нет, именно, что Господь обещал таковым
безнаказанность и сказал: «Кто сделает это, того Я помилую, того не
осужу». Допустим, что так сказал Господь. Но даже и при
обещании этой безнаказанности кто осмелится отнять члены
Христовы и сделать их членами блудницы? Не сделает этого,
если есть у него третья любовь - Божеская, потому что три
рода любви назвал я. О трех родах, насколько поможет мне
Бог, обещался я сказать вам: о человеческой дозволенной, о
другой человеческой — недозволенной и, наконец, о высшей
любви - Божеской. Вопросим эту Божескую любовь, положим
пред ней те два рода любви и скажем: вот дозволенная любовь
человеческая, которой любят люди своих жен, дочерей и
других, в силу некоторых естественных влечений. А вот другая
любовь — недозволенная, когда любят блудниц, чужих
служанок, чужих дочерей, не высватанных и не обрученных, когда
любят чужую жену. Вот две любви перед тобою. С которой из
них хотела бы ты быть вместе? Если захочешь оставаться с доз-

336 Блаженный Августин, епископ Иппонский
воленной, не будешь иметь общения с той - недозволенной.
Никто пусть не говорит: «Я хочу иметь обе». Если обе хочешь
иметь, давая место и любви к блуднице, наносишь
оскорбление той любви, которая обитает в тебе, - любви высшей. И
думаю, что если ты человек женатый и любишь блудницу, ты
не впускаешь ее в дом свой, чтобы жила она там вместе с
женою твоею. До этого не доходишь; ищешь тьмы, ищешь мест
закрытых. Не хочешь открывать позора своего. Но и те,
которые не имеют жен и имеют как бы больше прав на любовь к
блудницам (потому говорю: как бы - quasi, - что и они
понесут осуждение, если принадлежат к обществу верующих), -
думаю, что и юноша, еще не имеющий жены, если любит
блудницу, не допускают все же, чтобы она жила с его сестрою или
матерью, чтобы не оскорбить их стыдливости, чтобы не
унизить благородства своего рода. Итак, если ты не допускаешь,
чтобы блудница, та, которую ты любишь, жила вместе с твоею
матерью или сестрой, чтобы не унизить, как сказал я,
благородства своей крови, станешь ли допускать, чтобы в сердце
твоем любовь к блуднице обитала вместе с любовью к Богу, и
оскорблять кровь Христову?
5. Любите же Бога. Ничего нет лучше Его. Любите вы
серебро, потому что оно лучше железа и меди. Любите более еше
золото, потому что оно лучше серебра. Любите еще более
драгоценные камни, потому, что они превосходят ценою и золото.
Любите, наконец, этот свет, лишиться которого боится
всякий, кто боится смерти. Любите, говорю, этот свет, почему его
желал с такою сильною страстью тот человек, который кричал
вслед Иисусу: «Помилуй меня, Сын Давидов!» Кричал слепой,
когда Христос проходил мимо. Боялся, как бы не прошел Он
мимо и не оставил его без исцеления. И как кричал? Не
молчал даже, когда толпа удерживала его. Победил он
противника, удержал Спасителя. Когда толпа перебивала его и удержи-

Проповеди
337
вала, Христос остановился, позвал его и сказал: «Чего ты
хочешь от Меня?» — «Господи! чтобы мне прозреть» — «Прозри!
вера твоя спасла тебя» (Лк. 18, 41-42). Любите же и Христа.
Ищите света, который есть Христос. Если тот слепец искал
света телесного, насколько более вы должны искать света для
сердца своего? К Нему взывать будем не голосами, а жизнью
нашей. Станем жить хорошо. Станем презирать мир. Пусть в
ничто вменится для вас все преходящее. Пусть станут упрекать
нас, когда мы будем жить так, как бы из сочувствия к нам люди
этого века, любящие землю, гонящиеся за прахом, нисколько
не помышляющие о небесном, вдыхающие душою и телом
всякие свободные веяния, — будут, без сомнения, они
упрекать нас и скажут, если увидят, что мы презираем все это
человеческое, земное: «Зачем терпишь? Что глупишь?» Толпа та
препятствовала, чтобы слепец не кричал. Есть также много и
христиан, которые препятствуют жить по-христиански, - так
как ведь и та толпа была со Христом и взывающему ко Христу
человеку, ищущему у Него света, препятствовала получить
благодеяние от Него. Есть такие христиане. Но мы
постараемся одолеть их, будем проводить добрую жизнь, и самая добрая
жизнь эта пусть будет воплем нашим ко Христу. Он
остановится, потому что всегда с нами (quia stat).
6. Великая тайна в том, что проходил Христос мимо, когда
слепец взывал к Нему, - когда же исцелил, остановился.
Прохождение Христа мимо пусть побудит нас усерднее взывать к
Нему. Что такое знаменует прохождение мимо Христа? Все,
что Он ни претерпел за нас во времени, - все это есть
прохождение Его мимо. Родился Он, и это миновало, так как теперь
уже Он не рождается. Возрастал — но неужели и теперь
возрастает? Питался сосцами Матери — но неужели и теперь
питается? Пользовался сном, когда уставал, - неужели и теперь
пользуется? Вкушал пищу и пил воду - но неужели и теперь делает

338 Блаженный Августин, епископ Иппонский
это? Наконец, был схвачен, связан, подвергался ударам,
увенчан был венцем терновым, получал удары по щекам,
подвергался оплевыванию, повешен был на древе, умерщвлен, про-
боден копьем и погребенный воскрес - во всех этих событиях
как бы прошел мимо Иисус. Затем Он вознесся на небо и сел
по правую сторону Бога Отца - здесь стал Иисус. Взывай же к
Нему, насколько можешь; только когда будешь взывать к Нему,
Он просвещает. Впрочем, и в отношении того, что сказано: «И
Слово было у Бога, и Слово было Бог», конечно, остановился
Христос, потому что в этом отношении Он был неизменен.
Плоть чрез прохождение Его много перенесла и пострадала,
но Слово пребыло неизменным. Этим именно Словом
просвещается сердце, потому что этим же Словом прославляется и
плоть, которую воспринял Он (Христос). Если отнимешь
Слово, что тогда представлять будет плоть; то же, что и твоя. И
лишь тогда плоть Христа делается достойной прославления,
когда «Слово стало плотию и обитало с нами» (Ин. 1, 1, 14).
Будем же взывать ко Христу и проводить добрую жизнь.
7. Любите детей ваших, любите жен ваших, хотя бы во
время этой жизни (saeculariter). Но следует любит по Христу, иметь
попечение о них по Богу и не иначе, как чтобы любить в них
Христа и ненавидеть в них то состояние, когда они не захотели
бы иметь Христа. Это именно есть любовь Божеская. Какая
польза им от преходящей, мимолетной любви вашей?
Поэтому, когда любите и по-человечески, все же более любите
Христа. Не говорю, чтобы не любил ты жены своей, но больше
люби Христа. Не говорю, чтобы не любил отца или детей, но
сильнее люби Христа. Слушай Его, не думай, что это мои
слова: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин
Меня» (Мф. 10, 37). Неужели не боишься, когда слышишь:
«...Не достоин Меня»! Тот, о ком говорит Христос: «Не достоин
Меня», не будет с Ним. А кто не будет с Ним, где же будет?

Проповеди
339
Если не любишь быть с Ним, бойся без Него остаться.
Почему? Потому что будешь с диаволом, если не будешь со
Христом. Но где будет диавол? Слушай Самого Господа,
говорящего: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный
диаволу и ангелам его» (Мф. 25,41). Если огнем слова Божия не
возбуждаешься, бойся огня геенского. Если не хочешь быть
среди ангелов Божиих, бойся оказаться среди ангелов диавола.
Если не хочешь быть в царстве, бойся, чтобы не оказаться в
пещи пылающего огня, неугасимого, вечного. Пусть будет в
тебе прежде страх и затем любовь. Страх пусть будет
путеводителем для тебя; пусть не остается он в тебе, но ведет тебя к
любви, как бы к некоему учителю.
Беседа 10-ая15
О любви
1. Божественного Писания многое изобилие и широту
учения его воспринимает, братия мои, безошибочно и без
особенного труда тот, чье сердце исполнено любви. Потому что
апостол говорит: «...Любовь есть исполнение закона» (Рим. 13,10). И
в другом месте он говорит: «Цель же увещания есть любовь от
чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» ( 1 Тим. 1,5).
Что же составляет цель увещания, если не исполнение
заповеди? И что составляет исполнение заповеди, как не исполнение
закона? Следовательно, что сказал он там в словах «любовь
есть исполнение закона», — то же говорит и здесь словами: «Цель
же увещания есть любовь». И нельзя сомневаться, что человек,
в котором обитает любовь, есть храм Божий. Апостол Иоанн
говорит, что «Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 8). Возвещающие же
нам это апостолы, указывая на превосходство любви, не
могли, конечно, говорить иного, кроме того, что сами восприня-
15 По общему счету 350-я.

340 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ли. Сам Господь, питая их словом любви, потому что Он есть
хлеб живой, сходящий с неба, говорит: «Заповедь новую даю
вам, да любите друг друга...» и еще: «По тому узнают все, что
вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин.
13, 34, 35). Тот, Кто пришел, чтобы унижением креста спасти
нас от тления и узы смерти разорвать своею смертью, создает
нового человека заповедью новой. Исконным законом было
для человека, чтобы он умирал. Но что не всегда имело силу
даже для человека, это совершенно новым было для Бога,
именно, чтобы Бог мог подвергнуться смерти. Но так как Он
был смертным по плоти, а не по Божеству, то вследствие
вечной жизни Божества и плоть Его не могла совсем
уничтожиться. Он, как говорит апостол, «предан за грехи наши и воскрес для
оправдания нашего» (Рим. 4, 25). Таким образом, Кто против
ветхости смерти принес новое начало жизни, Он же против
ветхого греха дает новую заповедь. Поэтому, если хочешь
искоренить в себе ветхую греховность, новой заповедью
старайся подавить в себе страсть и возьми в свои объятия любовь.
Как корнем всех зол является греховная страсть (cupiditas), так
корнем всех благ является любовь.
2. Все величие и широта Божественных речений
постигается любовью, когда мы любим Бога и ближнего. Учит нас
Небесный Наставник и говорит: «Возлюби Господа Бога твоего
всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением
твоим... возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух
заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф. 22,37,39,40).
Итак, если не можешь изследовать всех священных страниц и
уразуметь сокровенное в них, проникнуть в тайны Писания,
держись любви, на которой все висит. Тогда будешь иметь и то,
чему научился там, и то, чего не изучал еще. Потому что если
познал ты любовь, познал нечто такое, на чем утверждается и
то, чего, может быть, ты не знал еще. В том, что разумеешь ты

Проповеди
341
из Писания, открывается любовь, и в том, чего не разумеешь,
скрывается любовь же. Итак, кто осуществляет любовь в своей
жизни, тот овладевает и тем, что открывается, и тем, что
скрывается в Божественном Писании.
3. Итак, братия, последуйте любви, этому сладкому и
спасительному союзу душ, без которой богатый беден и бедный
богат. Она в несчастиях терпелива, в счастие воздержна, в
тяжких страданиях мужественна, в добродетели щедра, в
искушениях тверда, в гостеприимстве радушна; между истинными
братьями она радостна, между лживыми -терпелива. В Авеле
во время жертвоприношения угодна, в Ное во время потопа
безопасна, в переселениях Авраама тверда, в Моисее во время
огорчений кротка, в Давиде во время гонений его незлобива. В
трех отроках она безбоязненно взирает на охватывающий их
огонь, в Маккавеях мужественно выносит жестокие мучения
от огня. Чиста она в Сусанне в отношении к мужу, в Анне по
смерти мужа, в Марии, не имеющей мужа. Дерзновенна в
Павле к обличению, смиренна в Петре к послушанию,
возвышенна в христианах для исповедания, божественна во Христе к
прощению. Но что о любви большего могу сказать я в
сравнении с теми похвалами, какие Господь влагает в уста апостола,
показывающего превосходнейший путь любви и говорящего:
«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не
имею, то я- медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар
пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю
веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви,— то я
ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на
сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь
не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своего,
не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сораду-
ется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все

342 Блаженный Августин, епископ Иппонский
переносит. Любовь никогда не перестает...» (1 Кор. 13, 1-8).
Вот какова любовь - душа писаний, сила пророчеств,
ограждение тайн, основание знаний, плод веры, богатство бедных,
жизнь для умирающих. Может ли еще быть большее
великодушие, чем умереть за нечестивых? Что может быть благороднее
любви к врагам? Только она не тяготится чужим счастием,
потому что не завидует. Только она не превозносится своим
счастием, потому что не гордится. Она свободна от мучений злой
совести, потому что не мыслит зла. Среди поношений она
спокойна, среди ненависти доброжелательна, среди гнева
незлобива, среди коварства чиста, среди неправды она скорбит, в
истине утешается. Что сильнее ее к прощению обид? Что
надежнее ее не в отношении к суете, но в отношении к вечности?
Потому и терпит она все в настоящей жизни, что всего
ожидает от жизни будущей. И переносит все, что здесь ни случается,
потому что надеется на все, что там обещается. Истинно, она
никогда не перестает. Итак, достигайте любви и, свято мысля
о ней, приносите плод правды. И что бы вы ни нашли
большего в похвалах, чем я мог высказать, все это пусть явится в
жизни вашей. Нам же следует позаботиться, чтобы старческая речь
наша не только была убедительна, но и коротка (Opportet enim,
ut senilis sermo non solum sit gravis, sed etiam brevis).
Беседа 11-ая16
О пользе покаяния (1)
1. Как необходимо и полезно покаяние, это легко поймут
люди, если помыслят о себе, что они люди. Написано: «Бог
гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4, 6).
Также и Господь в Евангелии говорит: «...Всякий, возвышающий
сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 18,14),
"По общему счету 351 -я.

Проповеди 343
и более оправданным вышел из храма мытарь,
сокрушавшийся о своих грехах, чем фарисей, спокойный в сознании своей
праведности. Хотя он и воздавал хвалу Богу, говоря: «Боже!
благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители,
обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь; пощусь два раза в
неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю», однако
же предпочтен был ему тот, кто, стоя вдали, не смел даже
поднять глаз на небо, но ударяя себя в грудь, говорил: «Боже!будь
милостив ко мне грешнику!» (Лк. 18, 10—14). Не столько
фарисей тот своим здоровьем восхищался, сколько сравнением его
с чужими недугами. Полезнее было бы ему, так как он пришел
к врачу, с сокрушением раскрывать то, чем был болен, нежели
скрывать свои раны, хвалить себя, указывая на чужие раны.
Неудивительно, что мытарь, который не устыдился признать
свои слабости, вышел более оправданным. В делах видимых,
чтобы достигнуть вершины, нужно подниматься вверх. С
Богом же, хотя Он и выше всего, можно войти в
соприкосновение не возношением, а смирением. Отсюда и пророк говорит:
«Близок Господь к сокрушенным сердцем...» (Пс. 33, 19), и еще:
«Высок Господь: и смиренного видит, и гордого узнает издали»
(Пс. 137, 6). Дальше всего Он от гордых. Тех (смиренных)
видит Он, чтобы поднять, а этих - чтобы низринуть. И когда
говорит, что «гордого узнает издали», достаточно ясно вместе
показывает, что Он смиренного видит близко. Сам же Бог
называется высоким, так что один Бог не является высокомерным,
как бы Он превозносил Себя. Пусть же не думают гордые, что
они могут укрыться от глаз Божиих, потому что узнает Бог
гордого. И пусть опять-таки не считают себя близкими к Богу,
потому что издали узнает Он гордого. Итак, кто отвергает
смирение покаяния, тот не хочет приблизиться к Богу. Иное дело -
подниматься к Богу, и другое - подниматься против Бога. Кто
перед Ним повергается, тот поднимается Им. А кто
возвышается пред Ним, того Он принижает. Одно есть истинное вели-

344 Блаженный Августин, епископ Иппонский
чие, и другое - пустая напыщенность. Кто полнеет снаружи,
тот хиреет внутри. Кто желает быть лучше «у порога в доме
Божием, нежели жить в шатрах нечестия», того удостаивает
Бог обитания во дворах Его. И ничего не берет Он Себе, когда
принимает кого-либо в седалище блаженства. Поэтому в
псалме весьма хорошо и истинно говорится: «Блажен человек,
которого сила в Тебе, Господи!» И не думай, что тот, кто
унижает себя, всегда остается в унижении, потому что сказано:
«Приходящий от силы в силу». И чтобы не подумал ты, что
возвышение его в глазах людей совершается чрез видимое
возвышение, хотя и сказано: «Блажен человек, которого сила в
Тебе — ... Господи.'», последовательно показывает далее он
духовную высоту этой силы: «Восхождения в сердце своем положи,
во юдоль плачевную, вместо еже положи...» Итак, где положил
восхождения? «В сердце», именно, в долине плача. Это значит,
что кто унижает себя, возвысится. Как восхождение означает
возвышение, так долина означает плач, смирение. Как
спутником покаяния является скорбь, так слезы являются
доказательством скорби. И далее прекрасно сказано: «Ибо
благословение даст законополагаяй»17 (Пс. 83, 11, 6, 7, 8). Для того закон
дан, чтобы показать раны грешников, которые могло бы
исцелить благословение благодати. Для того дан закон, чтобы
гордому обнаружить его немощь, а немощному доказать
необходимость покаяния. Для того дан закон, чтобы мы восклицали в
долине плача: «В членах моих вижу иной закон,
противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона
греховного, находящегося в членах моих», и чтобы вместе с плачем
восклицали: «Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела
смерти?» (Рим. 7, 23-24), и чтобы вместе с апостолом,
который научен был Тем, Кто творит суд обиженным, разрешает
узников, отверзает очи слепым (Пс. 145, 7, 8), мы могли
благодарить Бога чрез Иисуса Христа, Господа нашего (Рим. 7, 25).
"Славянская Библия

Проповеди 345
2. Как известно нам с вами, покаяние бывает трех родов. В
церкви Божией они обычны и известны тем, которые ко всему
хотят быть внимательными. Одно, рождающее нового
человека, прежде чем в крещении не произойдет окончательного
спасительного омовения всех, прежде бывших грехов,
подобно тому, как при рождении ребенка минуют скорби для тех, у
которых внутренности страдают, и вслед за печалью следует
радость. Всякий, кто следит за движениями своей воли, когда
приступает к таинствам верующих, не может начать новой
жизни, если не раскается в прежней. От этого покаяния при
крещении свободны одни лишь младенцы, потому что они не
имеют свободного изволения. Им для очищения и отпущения
первородного греха полезна вера тех, которыми они
приносятся, так что от всяких последствий пороков других, от коих
рождаются, они очищаются так же точно открытым
исповеданием других. Истинно потому говорится в псалме: «Вот я в
беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя» (Пс. 50, 7);
равным образом и в другом месте написано, что никто не чист
пред лицом Божиим, даже если бы только был один день
жизни его на земле (Иов 14, 4). Хотя желание узнать большее о
состоянии младенцев в будущем наследии святых, которое
обещается им, и превосходит меру разумения людей, однако
благочестиво верится, что полезно для душевного спасения их
то, что хранится по всему кругу земли силою церковного
авторитета. Из прочих же людей никто не приходит к Христу, если
прежде не раскается в том, что было прежде. Это первое
покаяние и заповедуется иудеям апостолом Петром, когда он
говорит: «Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса
Христа» (Деян. 2, 38). Оно же требуется и Самим Господом,
когда Он говорит: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство
Небесное» (Мф. 4, 17). О том же Иоанн Креститель,
исполненный Духа Святого Предтеча и Предуготовитель пути
Господня, говорит так: «Порождения ехиднины! Кто внушил вам бе-

346 Блаженный Августин, епископ Иппонский
жать от будущего гнева ? Сотворите же достойный плод
покаяния» (Мф. 3, 7-8).
3. Другое покаяние, действие коего совершается в течение
всей жизни, которую проводим мы здесь, должно
сопровождаться постоянной, смиренной молитвой. Потому что всякий,
кто истинно желает вечной, нетленной, безсмертной жизни,
должен прежде всего искренно сокрушаться по поводу
настоящей жизни, временной, тленной и смертной. И не так
человек вступает в новую жизнь чрез таинство крещения, чтобы
подобно тому, как освобождается он там от всех прежде
содеянных грехов, так же точно освобождался от смертности и
тленности самой плоти. Если же это так, истинно,
следовательно, то, что написано, и силу чего каждый испытывает в
себе самом, пока живет здесь, что «тленное тело отягощает
душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум»
(Прем. 9, 15). Но так как этого не будет в той блаженной
жизни, когда поглощена будет смерть победою (1 Кор. 15, 54), кто
станет сомневаться, каким бы временным счастием ни
пользовался он, что нужно нам каяться в этой жизни и со всей
ревности ю стремиться к тому нетлению. И апостол говорит
также, «что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, — ибо мы
ходим верою, а не видением» (2 Кор. 5, 6-7). Но кто хочет
действительно возвратиться к своему отечеству и к созерцанию
Бога лицом к лицу, если не тот, кто скорбит о своем
устранении от Господа? Из такого именно чувства кающегося
рождается следующий скорбный вопль: «Горе мне, что
странствование мое продолжительно!» И чтобы ты не думал, что это
говорит еще неверующий, - смотри, что следует: «Я пребываю... у
шатров Кидарских. Долго жила душа моя с ненавидящими мир. Я
мирен: но только заговорю, они — к войне» (Пс. 119, 5-7). Не
только к человеку верующему относить можно эти слова, но
также и к ревностнейшему проповеднику истины и к неустра-

Проповеди 347
шимому мученику, святому апостолу Павлу. Ведь тот же
апостол говорит следующее: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом,
эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах,
дом нерукотворенный, вечный. Оттого мы и воздыхаем, желая
облечься в небесное наше жилище; только бы нам и одетым не
оказаться нагими. Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем
под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься,
чтобы смертное поглощено было жизнию» (2 Кор. 5, 1—4). Итак,
чего желать нам, как не иного бытия, чем то, какое теперь мы
влачим? И о чем вздыхать, как не о своем положении? Но
когда будем мы свободны от этого, если не тогда, когда, по
разрушении земной хижины, наследуем небесное жилище и духом,
и телом, с обновлением всего человека? Поэтому и праведный
Иов назвал искушением самую жизнь настоящую, восклицая:
«Не искушение ли житие человеку на земле?» И далее, не
касаясь тайны падения человека, он говорит: «Якожераб, бояйся
Господа своего и улучив сень» (в русском тексте слова эти
передаются иначе, и смысл их другой — Иов 7,1-2), — справедливо
настоящую жизнь называя скорее тенью ее. Не напрасно и
Адам после грехопадения, убегая, скрылся от лица Божия,
сделав себе одежду из древесных листьев, из коих
изготовляются навесы для тени, как бы убегая от господина своего и
ища тени.
4. Все это для того сказано, чтобы кто-нибудь, хотя бы он
был через крещение и очищен от прежних грехов, не
возгордился и не подумал, что нет уже за ним ничего, что отделяло
бы его от таинства алтаря, но более хранил бы смирение,
которое является главным руководственным правилом для
христиан, — чтобы не гордились земля и пепел (Сир. 10, 9), пока не
пройдет эта ночь, во время которой «бродят все лесные звери;
львы рыкают о добыче и просят у Бога пищу себе» (Пс. 103,20—21 ).
В качестве этой пищи суждено было явиться Иову, который

348 Блаженный Августин, епископ Иппонский
говорил: «Не искушение ли житие человеку на земле?» И
Господь говорит ученикам Своим: «Се, сатана просил, чтобы
сеять вас, как пшеницу» (Лк. 22, 31). Итак, кто здравомыслящий
не вздыхает о лучшем? И почему не проводить время в
покаянии? Кто со всем смирением, моля Бога о помощи, не
представит себя покорным Ему, пока не пройдут искушения и вся
эта земная мишура, и не взойдет для нас тот день, который
никогда не перестает, и не осветит скрытое во мраке и не
обнаружит сердечных намерений, и тогда каждому будет похвала от
Бога (1 Кор. 4, 5)? Хотя бы кто и был уверен, что он укротил
свое тело и, умерши для мира, обуздывает порабощенные
члены, так что грех уже не царствует в смертном теле его для
исполнения похотей его, что он почитает одного только
истинного Бога, не делает кумиров, не чтит изображений ложных
божеств, не призывает напрасно имени Господа Бога своего,
помнит день субботний, во образ покоя вечного, почитает
родителей, не убивает, не прелюбодействует, не крадет, не
лжесвидетельствует, не осквернен пожеланием чужой вещи или
чужой жены, не роскошествует и не снедается скупостью, не
сварлив, не хульник и не злоречив, продает, наконец, все свое
и дает бедным, и следует за Христом, и укрепляет в сердце
своем корень небесных сокровищ - чего, кажется, требовать еще
для полной справедливости - однако же пусть не
превозносится. Пусть помнит, что все это дано ему и не от него явилось.
«Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что
хвалишься, как будто не получил?» ( 1 Кор. 4, 7). Пусть такой
разумно употребляет господское имение, пусть заботится о
ближнем, как о себе самом. Пусть не думает, что довольно
сохранить только полученное, чтобы не услышать ему: «Лукавыйраб
и ленивый!... надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и
я, пришед, получил бы мое с прибылью» (Мф. 25, 26-27), чтобы
не лишиться полученного и не быть ввергнутым во тьму
внешнюю. Если весьма великого наказания следует бояться тем,

Проповеди 349
которые целым сохраняют то, что получили, то, на что
надеются еще те, которые тратят полученное неправедно и
беззаконно? И в делах чисто житейских человек, таким образом,
связывается обязанностью не только плотского, но духовного
приобретения. Но хотя бы он и не был связан житейскими
делами, все же не должен вследствие того, что служит Богу,
приходить в оцепенение от праздности, чтобы не оказаться
отверженным. Пусть дает, если может, милостыню доброхотно, дает
ли когда что-нибудь бедным для удовлетворения их
житейских нужд, или, когда, являясь раздаятелем небесного хлеба,
созидает в сердцах верующих крепкие оплоты против диавола.
«...Доброхотно дающего любит Бог» (2 Кор. 9, 7). Пусть не
впадает в малодушие в обстоятельствах трудных, которые
необходимо случаются, чтобы показать человеку, что он человек.
Пусть не гневается на того, кто со злобой врывается к нему,
или забитый нуждою неумело просит, или без разбора хочет
подойти к тебе со своими делами в то время, как ты занят
большим, или на словах слепо сопротивляется явной
справедливости, или когда является неприятно вялым. Пусть не
обнаруживает чего-либо больше или меньше, чем следует, пусть не
говорит больше, чем нужно или, когда ненужно. «Как
прекрасны ноги благовествующих мир, благовествующих благое!»
(Рим. 10,15). Но и они с земли сухой собирают прах, который
естественно стряхивается ими в осуждение тем, кои
вследствие дурной воли отвергают благовестив. Итак, не только по
причине того, что жизнь эта скоропреходящая и неизвестна и
не только по причине той заботы дневной, о коей сказано: «...
Довольно для каждого дня своей заботы» (Мф. 6, 34), и которую
мы должны нести на себе, ожидая с твердым упованием, пока
не пройдет это время, и принося плод с терпением, но и по
причине праха этого мира, праха, который пристает к ногам
подвизающихся на ниве благочестия, а также по причине
неприятностей, случающихся даже в самых нужных делах, и воз-

350 Блаженный Августин, епископ Иппонский
награждающихся при помощи Божией с избытком, нам нужно
иметь ежедневное покаяние.
5. Но если к этому обязываются служители слова Божия и
тайн Христовых, то насколько более обязываются к тому все
другие простые подданные Великого Царя?
Апостол Павел, этот верный и отважный воин Христов,
чтобы избегнуть только ложного подозрения в корыстолюбии,
пользовался своим содержанием, даже когда, быть может, не
было средств к содержанию; «Другим церквам, - так говорит
он, - я причинял издержки, получая от них содержание для
служения вам...» (2 Кор. 11,8). Насколько же более миряне,
связанные заботами века, должны совершать ежедневное
покаяние? Хотя бы они и были незапятнанные и чистые от
воровства, хищений, обмана, от любодеяния и всякого излишества,
от гнусного идолослужения, от участия в пошлых зрелищах, от
ересей и разделений и от всех, вообще, подобных пороков и
преступлений, однако уже вследствие обычных домашних
забот и в области интимных супружеских отношений так много
грешат люди, что кажутся уже не только запорошенными
пылью этого мира, но как бы обмазанными грязью. Это есть то
именно, на что указывает апостол, когда говорит к
коринфянам: «И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете
тяжбы между собою. Для чего бы вам лучше не оставаться
обиженными ?Для чего бы вам лучше не терпеть лишения ?» Но
среди них оказывается то, достойное осуждения, о чем говорит он
потом: «Но вы сами обижаете и отнимаете, и притом у
братьев» (1 Кор. 6, 7, 8). Помимо всяких несправедливостей и
обманов, даже суды и тяжбы иметь между собою считает апостол
делом постыдным и увещевает, чтобы дела такого рода
разрешались судом церковным. Отсюда понятны и следующие
слова его: «Неженатый заботится о Господнем, как угодить
Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене». То же

Проповеди
351
говорит он и о женщинах, хотя вместе с тем увещевает мужа и
жену быть вместе, «чтобы не искушал вас сатана
невоздержанием вашим». Желая же показать, что это грех и лишь уступка
немощи, он тотчас затем прибавляет: «Впрочем, это сказано
мною как позволение, а не как повеление» (1 Кор. 7, 32, 33, 5, 6).
Только смешение того и другого пола ради рождения является
невменяемым. Как много бывает также и других грехов или в
разговоре о чужих предметах и делах, до нас не касающихся,
или даже в одном смехе пустом - как написано: «Глупый в
смехе возвышает голос свой, а муж благоразумный едва тихо
улыбнется» (Сир. 21, 23), или в самой пище, предназначенной для
поддержания этой жизни, наблюдается неумеренность и
невоздержание, сопровождающееся расстройством желудка на
другой день; или в купле и продаже, когда даются лживые
уверения в ценности и дешевизне предметов. Долго перечислять
все это, что каждый в себе лучше может заметить и увидеть,
если внимательно будет держать пред собой зеркало
Божественного Писания. Хотя бы и не было отдельных за нами
смертных грехов, вроде убийства, прелюбодеяния или других
подобных, однако, в совокупности они смертоносны своею
многочисленностью и так обезображивают нас, что отделяют от
чистейших объятий прекраснейшего всех сынов человеческих
Жениха (Пс. 44, 3), если не отсекаются посредством
ежедневного покаяния.
6. Если же это неправда, то почему мы ежедневно ударяем в
грудь себя? И подобное делаем даже мы, священствующие,
предстоящие у алтаря. Молясь, мы говорим, и нужно, чтобы в
течение всей жизни говорили: «...Ипрости нам долги наши, как
и мы прощаем должникам нашим» (Мф. 6, 12). Молимся о
прощении не того, что будто бы не прощено было нам в
крещении, каковым утверждением мы можем показать лишь
колебание веры нашей, а говорим это о ежедневных грехах, за кото-

352 Блаженный Августин, епископ Иппонский
рые каждый по силам своим неустанно приносит жертву
милостыни, поста и самых молений и молитв. Отсюда каждый,
внимательно наблюдающий за собой, не станет обольщать
себя, хорошо понимая, в какой опасности и вечной смерти
оказывается он, и как нужно ему постоянно заботиться о
своем очищении, вследствие частого отчуждения от Господа, и
как склонны бываем мы возвращаться назад, даже стоя на пути
Христовом. Ведь если мы не имеем грехов и в то же время,
ударяя себя в грудь, говорим «прости нам долги наши», то тем
самым тяжко, вне всякого сомнения, согрешаем, когда даже во
время самой молитвы (inter ipsa sacramenta) лжем. Таким
образом, поскольку посредством веры, надежды и любви мы
соединяемся с Богом и подражаем Ему, мы не грешим, но
делаемся детьми Божиими. Поскольку же, вследствие немощи
плоти нашей, так как она еще не освобождена от смерти и не
изменена воскресением, вторгаются в нашу душу движения
недобрые, порочные, мы согрешаем. Но нам полезно
признаваться в этом, чтобы заслужить исцеление немощи нашей,
осудив гордость. Поэтому истинно и то, что «рожденный от
Бога не делает греха» (1 Ин. 3, 9), и то, о чем читаем мы в том
же послании Иоанна: «Если говорим, что не имеем греха,
обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин. 1, 8). Там
говорится о первых шагах нового человека, здесь — об остатках
прежнего; то и другое совершается в этой жизни. Постепенно
наступает обновление и постепенно, с удалением ветхости,
оно занимает ее место. Если же и то и другое совершается
здесь, то мы, следовательно, находимся в пути - не только
поражаем противника, но и сами поражаемся при не особенно
осторожной борьбе с грехом. И похваляется теперь не тот, кто
победил, но кто чаше наносит удары, кто мужественнее
сражается. Это будет до тех пор, пока не увлечет некоторых в
вечную смерть тот, кто, падши сам, завидует человеку стоящему,
и пока не раздастся со стороны других (спасенных) торжест-

Проповеди
353
вующий крик: «Смерть!где твое жало? ад!где твоя победа?»
(1Кор 15, 55). Но никогда мы так легко не поражаемся врагом,
как если подражаем его гордости, и никогда сильнее не
повергаем его, как если следуем за Христом. Ничем другим не
причиняем мы ему больших скорбей, как если врачуем раны
греховные исповеданием своих грехов и раскаянием в них.
7. Есть еще третий род покаяния, когда совершается оно
за грехи, кои запрещает десятисловие, и о коих апостол
говорит, что «поступающие так, Царствия Божия не наследуют»
(Гал. 5, 21). Относительно этого покаяния каждый должен
соблюдать особенную строгость, чтобы, осуждая самих себя,
мы не были осуждены Господом; по слову того же апостола:
«Если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» ( 1 Кор. 11,
31). Пусть же взойдет человек на трибунал своей мысли, если
боится того, что «всем нам должно явиться пред судилище
Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он
делал, живя в теле, доброе или худое» (2 Кор. 5, 10). Пусть
поставит себя пред лицом своим; так и Бог грозит грешнику,
говоря: «Изобличу тебя и представлю пред глаза твои грехи твои»
(Пс. 49, 21). Итак, установивши судище в сердце своем, найди
обвинителя в мысли своей, свидетеля в своей совести и
мучителя в страхе. Пусть через слезы истекает у кающегося как бы
кровь души его. Наконец, пусть утвердится он в той мысли,
чтобы считать себя недостойным причащения тела и крови
Господней, так, чтобы тому, кто боится отделиться от
Небесного Царства через последнее решение Верховного Судии,
уделялся, но лишь после исполнения правил церковных, в
таинстве хлеб небесный. Пусть стоит перед взором твоим образ
будущего суда, и когда одни приходят к алтарю Господню, к
коему сам ты не подходишь, помышляй, как ужасно
наказание, в силу коего в то время, как одни получают жизнь вечную,
другие осуждаются на смерть вечную. К этому алтарю, кото-

354 Блаженный Августин, епископ Иппонский
рый теперь утвержден в церкви для прославления
Божественных тайн и доступен зрению телесных очей, могут
приближаться многие, даже и преступники, так как Бог в настоящем
времени показывает свое терпение, чтобы в будущем показать
строгость. Приходят они, не подозревая, что терпение Божие
призывает их к покаянию. Но они по ожесточению и
нераскаянности сердца своего собирают себе «гнев на день гнева и
откровения праведного суда от Бога, Который воздаст каждому по
делам его» (Рим. 2, 5-6). К другому же алтарю, куда предтечею
за нас вошел Иисус, Глава Церкви, куда за этой Главой имеют
последовать и прочие члены, не может приблизиться никто из
тех, о коих, как я уже упоминал, апостол сказал, что
поступающие так царства Божия не наследуют. Один лишь
Священник будет там, но, конечно, со Своим телом, коего Он
является главой, которая уже вошла на небо. Это именно имеющее
быть вместе на небе с главою тело апостол Петр называет
«царственным священством, народом святым» (1 Пет. 2, 9).
Итак, каким образом, за внутреннюю завесу, в то невидимое
святое святых осмелится или может войти тот, кто,
пренебрегая правилами церковными {qui medicinam coelestis disciplinae
contemnens), не захотел на короткое время отвлечься от
видимого? Кто не хотел унизиться для того, чтобы возвыситься,
тот, когда захочет возвыситься, унизится. И навеки отделится
от общения со святыми всякий, кто в течение этого времени
подвигом послушания и оправданием в покаянии не
заботился приготовить себе место в теле Небесного
Первосвященника. С каким безстыдным челом захотел бы тогда отвратить
лицо Божие от грехов своих тот, кто теперь не говорит от всего
сердца: «Ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо
мною» (Пс. 50,5)? И как Бог мог бы простить то, чего сам
человек не захотел познать в себе самом?
8. Но, может быть, имеют надежды какие-нибудь и те,
которые хотят успокоить себя суетою? Погрязая в пороках и рос-

Проповеди 355
коши, они, когда слышат слова апостола, что «поступающие
так Царства Божия не наследуют», хотят иметь спасение,
коего ищут, кроме Царства Небесного, и так говорят себе,
отказываясь совершать покаяние о грехах своих и изменить
пагубный образ жизни хоть сколько-нибудь к лучшему: «Не хочу
царствовать, довольно для меня быть спасенным». Но здесь
обманываются они прежде всего потому, что нет никакого
спасения для тех, которые упорствуют в своем нечестии.
Господь говорит: «...И по причине умножения беззакония во многих
охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется» (Мф. 24,
12-13); спасение обещается во всяком случае остающимся в
любви, а не в нечестии. Где же бывает любовь, там не могут
иметь места те злые дела, которые отделяют от Царства Божия.
«Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего
твоего, как самого себя» (Гал. 5,14). Затем, если и есть какая
разница между царствующими и не царствующими, следует однако
заботиться о том, чтобы всем быть вместе и чтобы не оказаться
в числе худших (hostium) или чужих. Ведь и римляне, хотя все
владеют своим царством Римским, однако, не все царствуют и
повинуются другим - царствующим. Но апостол не говорит,
что поступающие так не будут царствовать, а сказал:
«Поступающие так Царства Божия не наследуют». Это же сказано о
плоти и крови. «Плоть и кровь не могут наследовать Царства
Божия... Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и
смертному сему облечься в безсмертие» (1 Кор. 15, 50, 53), так
что являются они уже не плотию и кровию, но душевное тело
получает свойство и природу тела духовного. Хотя бы
устрашились они последнего приговора нашего Судии, который
потому и благоволил Он сделать известным, чтобы
предостеречь верных рабов Своих, даруя «боящимся... знамя, чтобы они
подняли его ради истины» (Пс. 59, 6). Кроме тех, кому прямо
обещано, что они будут судить согласно словам Господа: «...
Сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен

356 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Израилевых» (Мф. 19, 28), в числе судящих следует разуметь
всех, кто ради Евангелия оставил все свое достояние и
последовал за Христом. Число двенадцать означает некоторую це-
локупность, и неужели не будет там апостола Павла, хотя он и
не был из числа двенадцати? Будут, таким образом,
участвовать верные в суде вместе с теми, кого называет Господь
именем ангелов, когда говорит: «...Приидет Сын Человеческий ... и
все святые Ангелы с Ним» (Мф. 25, 31). Ангелы суть вестники.
Вестниками совершенно справедливо можно назвать всех, кто
возвещает людям о небесном спасении. Отсюда, и
евангелистов можно назвать добрыми ангелами, и об Иоанне
Крестителе сказано: «Вот Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим»
(Мк. 1, 2; Мал. 3,1). За исключением всех этих святых,
остальное множество людей, как ясно уже из слов Самого Господа,
разделено будет на две части. И поставит Он овец по правую
сторону, а козлов по левую и скажет овцам, т. е. праведникам:
«Придите, благословенные Отца Моего, наследуйте царство,
уготованное вам от создания мира». Об этом царстве говорит и
апостол, когда, перечислив дурные дела, замечает, что
поступающие так царства Божия не наследуют. Замечай далее, что
услышат стоящие по левую сторону: «Идите, — говорит
Господь, — в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф.
25, 31-41). Пусть же поэтому никто не надеется на одно лишь
имя христианское и со всякой покорностью и страхом слушает
апостола, говорящего: «Ибо знайте, что никакой блудник, или
нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужитель,
не имеет наследия в царстве Христа и Бога. Никто да не
обольщает вас пустыми словами, ибо за это приходит гнев Божий на
сынов противления. Итак, не будьте сообщниками их» (Еф. 5,
5—7). Подробнее же Он говорит об этом к Коринфянам так:
«Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни
прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни
пьяницы, ни злоречивые, ни хищники Царства Божия не наследу-

Проповеди
357
ют». И смотрите, как Он затем освобождает от страха и
отчаяния тех, кои совершили это в прежней жизни: «Итакими были
некоторые из вас, но омылись, но освятились ... именем Господа
нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» ( 1 Кор. 6,9-11).
9. Итак, кто после крещения продолжает совершать
прежние злые дела, неужели будет он оставаться врагом себе до
такой степени, чтобы колебаться еще переменить жизнь, пока
есть время, и станет грешить далее? Ведь так упорно оставаясь
во грехах, он собирает себе гнев на день гнева и откровения
праведного суда Божия, и если живет еще, то эта значит, что
терпение Божие ведет его к покаянию. И вот, опутанный узами
смертоносных грехов, он еще не хочет, еще откладывает, еще
колеблется прибегать к ключам Церкви (ad ipsas claves
Ecclesiae)1", при посредстве коих мог бы получить разрешение
здесь, на земле, чтобы быть разрешенным на небе, смеет
надеяться после этой жизни на какое-то еще спасение потому
только, что называется христианином, и не страшится истинных
угрожающих слов Господних: «Не всякий, говорящий Мне:
«Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий
волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7, 21). Разве и апостол в
послании к Галатам, перечислил дела, коими согрешают люди, не
тот же делает вывод? «Дела плоти, — говорит он, - известны;
они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идо-
лослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри,
разногласия, (соблазны), ереси, ненависть, убийства, пьянство,
безчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде
предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют»
(Гал.5,19-21). Пусть же осуждает человек сам себя за свое
расположение к таким порокам, пока может это сделать, и пусть
постарается изменить жизнь свою к лучшему, чтобы, когда уже
не в состоянии будет этого сделать, не подвергнуться осужде-
" Так именуется здесь таинство покаяния.

358 Блаженный Августин, епископ Иппонский
нию от Бога. И когда уже созреет в нем мысль о
действительном исправлении, пусть приходит к предстоятелям Церкви,
через которых разрешение от грехов; как добрый сын, с
соблюдением установленного порядка, пусть получает от служителей
тайн и знак своего оправдания и, с полной преданностью и
благоговением принося жертву сердца сокрушенного, пусть
делает то, что не только бы ему служило во спасение, но и
другим в назидание. И если священник найдет это полезным для
церкви, пусть не отказывается кающийся, в виду тяжести греха
и произведенного им соблазна для других, принести покаяние
пред лицом многих или даже пред лицом всего народа, пусть не
противится и не увеличивает тем воспаления пагубной и
смертоносной раны своей, пусть помнит всегда, что «Бог гордым
противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4, 6). Да и что
печальнее, что хуже, как не стыдиться самой раны, которой
нельзя скрыть, и в то же время стыдиться ее перевязки?
10. Пусть никто не думает, братия мои, что потому может он
пренебречь советом касательно этого спасительного
покаяния, что, быть может, видит и знает многих, приступающих к
таинству алтаря, грехи коих известны ему. Потому что многие
исправляются, как Петр, многие терпятся, как Иуда.
Состояние многих неизвестно, пока не придет Господь, «Который и
осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения»
(1 Кор. 4, 5). Ведь, многие потому желают обвинять других, что
через них стараются извинить себя самих. Многие же добрые
христиане потому молчат и терпят грехи других, которые им
известны, что не имеют часто доказательств, и то, что они сами
знают, не могут доказать перед судом церковным. Хотя и
истинно иное, однако судья не может доверить тому, если нет
верных доказательств. Мы же не можем удерживать от
общения никого (хотя бы это удержание имело лишь
воспитательную цель), если только кто добровольно не признается во гре-

Проповеди
359
хе или не будет указан и обличен судом частным или
церковным. А присвоит себе и то и другое право, т. е. быть для
всякого и обвинителем, и судьей кто осмелится? На такой порядок
кратко указывает, как следует полагать, апостол Павел в том
же послании к Коринфянам, когда, назвав всякого рода
пороки, дает форму суда церковного для всех подобных пороков.
Он говорит: «Я писал вам в послании — не сообщаться с
блудниками; впрочем, не вообще с блудниками мира сего, или
лихоимцами, или хищниками, или идолослужителями, ибо иначе
надлежало бы вам выйти из мира сего» (1 Кор. 5, 9-10). Не могут люди,
живя в, этом мире, не быть вместе с таковыми. Не могут и
приводить их ко Христу, если будут избегать бесед и общения с
ними. Поэтому и Господь, вкушая пищу с мытарями и
грешниками, говорил: «Не здоровые имеют нужду во враче, но
больные... Я пришел призвать не праведников, но грешников к
покаянию» (Мф. 9, 12-13). И апостол, следуя Ему, говорит далее: «Я
писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом,
остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или
злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть
вместе. Ибо что мне судить и внешних? Не внутренних ли вы
судите? Внешних же судит Бог. Итак, извергните развращенного
из среды вас» (1 Кор. 5, 11-13). Здесь он ясно показывает, что
не необдуманно и не кое-как злые должны быть лишаемы
общения церковного. И если нельзя этого сделать посредством
суда, то пусть скорее терпятся они, чтобы кто-нибудь, избегая
злых, сам не удалялся от церкви и других не увлекал в геенну.
Примеры этого в назидание нам указаны в Священном
Писании, например, в жатве, когда солома остается до последнего
дня веяния (Мф. 3, 12), или когда говорится о неводе, в коем
остаются хорошие рыбы вместе с худыми, пока их не разделят
на берегу, т. е. при кончине века (Мф. 13, 47-50). Не
противоречит этому и то, что говорит апостол в другом месте: «Кто
ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он

360 Блаженный Августин, епископ Иппонский
или падает» (Рим. 14,4). Не хотел он, чтобы один человек
подвергался осуждению другого по одному только подозрению,
или судился необычным произвольным судом, но чтобы все
совершалось согласно с законом Божиим, по чину
церковному, когда кто-либо сам признается, или когда он ясно будет
обвинен и уличен. Иначе для чего сказал он: «Но кто,
называясь братом, остается блудником ... или идолослужителем...» и
пр., как не с целью научить, чтобы обвинения эти
произносились правильно, как это установлено чином церковным? Ведь
если довольно одного наименования (оговора), то многие
невинные должны были бы быть осуждены, потому что часто во
всякого рода преступлениях оговариваются ложно.
11. Итак, те, коих убеждаем мы совершать покаяние, пусть
не ищут себе спутников по пути к наказанию и пусть не
радуются, что много находится их. Ведь не меньше будут страдать
они оттого, что вместе со многими подвергнутся страданиям.
Неумная это отговорка и напрасное утешение для себя. Или,
может быть, видят, что многие из предстоятелей и служителей
церковных живут не согласно со своим словом и недостойно
тайн, которые чрез них совершаются для прочих. О,
несчастные люди, забывающие через это Христа! Ведь Он уже давно
указал, чтобы мы более повиновались закону Божию, нежели
старались подражать тем, которые говорят и не делают (Мф. 23,3).
Терпя до конца своего предателя, Он посылал его даже на
проповедь вместе с другими. Те, которые охотнее избирают -
подражать дурным нравам своих предстоятелей, нежели
исполнять возвещаемые чрез них заповеди Божий столь же
неразумны, нетолковы и жалки, как жалок путник, который станет
думать, что следует ему остановиться и не идти далее, когда
увидит, что дорогу показывают каменные столбы, покрытые
буквами. Почему, однако, если нужно дойти до конца, не
посмотреть внимательнее и не последовать за такими спутниками,

Проповеди
361
которые и путь хорошо показывают, и сами безпрепятственно
и быстро идут по нему? И это в том случае, если бы в таких
спутниках был недостаток, и их было бы мало; ведь не может
же совсем не быть их, хотя люди не так ищут то, что может
служить к подражанию, как то, на что могли бы излить
лицемерное негодование, и не находят добрых, будучи сами дурны,
или боясь найти таковых, желая навсегда остаться злыми.
Впрочем, допустим, что теперь нет людей, достойных
подражания. Но всякий, думающий так, пусть посмотрит мысленно
на Господа, Который сделался человеком, чтобы научить
жизни человека. Если Христос обитает у тебя во внутреннем
человеке, в верующем сердце твоем, и если ты помнишь слова
апостола Иоанна: «Кто говорит, что пребывает в Нем (во
Христе), тот должен поступать так, как Он поступал» ( 1 Ин. 2,6),
тогда не придется искать тебе, за кем следовать, и другой,
когда увидит тебя, не станет жаловаться также на недостаток
добрых. Если ты не знаешь, как нужно жить праведно, старайся
узнать заповеди Божий. Весьма возможно, что многие живут
праведно, но потому тебе кажется, что нет таковых, что ты не
знаешь, в чем состоит жизнь праведная. Если же узнал,
поступай так, чтобы и сам ты имел, чего ищешь, и другим
показывал, чему нужно подражать. Стремись духом ко Христу,
стремись к апостолам, из которых самым младшим является тот,
кто говорит: «Подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4, 16).
Стремись духом к неисчислимому множеству мучеников.
Почему приятно тебе прославлять память их постыдными
пиршествами" и неприятно подражать жизни их доброй жизнью?
Там увидишь, что не только мужи, но даже женщины и,
наконец, мальчики и девочки не увлекаются неразумием и не
совращаются нечестием, не падают перед страхом опасностей,
не трогаются любовью этого века. Так тебя, не знающего где
" Указывается на существовавший вдревности обычай устраивать в дни памяти
мучеников, на гробницах их, пиршественные обеды.

362 Блаженный Августин, епископ Иппонский
найти оправдание себе, окружает не только прямое
руководство заповедей, но и безчисленное множество примеров.
12. Но продолжим беседу о пользе и спасительности
покаяния, как это мы наметили уже. Если ты, отчаиваясь в своем
спасении, прибавляешь ко грехам грехи, как написано:
«Сприходом нечестивого приходит и презрение...» (Притч. 18, 3), то
все-таки не пренебрегай покаянием, не отчаивайся; взывай из
глубины сердца к Господу и говори Ему: «Из глубины взываю к
Тебе, Господи. Господи!услышь голос мой. Да будут уши твои
внимательны к голосу молений моих. Если Ты, Господи, будешь
замечать беззакония, — Господи! кто устоит? Но у Тебя прощение...»
(Пс. 129, 1-4). Из такой глубины ниневитяне воззвали и
получили прощение; угроза пророка оказалась слабее против
смиренного раскаяния их. Но, может быть, ты скажешь: «Я уже
крестился во Христа, от Которого получил отпущение всех
прежних грехов, и сделался презренным, постоянно повторяя
свои поступки, как бы скверным в глазах Божиих псом,
возвращающимся на свою блевотину. Куда пойду я от Духа Его и
от лица Его куда убегу?» Но куда бежать тебе, брат, как не к
милосердию Того, властью Коего ты, согрешая, раньше
пренебрегал? Никто но убегает от Него иначе, как к Нему,
переходя от Его гнева к Его милосердию. И какое место найдешь ты,
где бы не находило тебя Его присутствие? Если взойдешь на
небо, Он там; если сойдешь в преисподнюю - там. Расправь
крылья свои и вселись мысленно на край этого мира - и
оттуда изведет тебя рука Его и удержит десница Его (Пс. 138,7-10).
И чтобы ты ни сделал, сколько бы ни согрешил, ты ведь еще
пользуешься жизнию, которую Господь отнял бы у тебя, если
бы не хотел твоего спасения. Зачем забываешь, что терпение
Божие ведет тебя к покаянию (Рим. 2,4)? Кто, взывая, не
убедил тебя, чтобы ты не ходил от Него, Тот же, щадя, зовет,
чтобы ты возвратился. Посмотри на Давида царя: он удостоился и

Проповеди 363
сам получения откровений, был обрезан, что в то время
служило вместо крещения, почему и апостол говорит об Аврааме,
что он получил знак обрезания, как печать праведности через
веру (Рим. 4, 11). Уже помазан он был помазанием честным,
которым предызображалось царское священство церкви. И
вот, сделавшись вдруг виновным в прелюбодеянии и убийстве,
он не напрасно однако, раскаиваясь в столь огромном и
глубоком грехопадении, взывал к Господу, говоря: «Отврати лице
Твое от грехов моих, и изгладь все беззакония мои». Почему, если
не потому, что «беззакония мои, — как говорил он, - я сознаю, и
грех мой всегда предо мною»? Что же приносит он Богу такое,
чем бы можно было умилостивить Его? «Жертвы, — говорит
пророк, - Ты не желаешь, — я дал бы ее; к всесожжению не
благоволишь. Жертва Богу — дух сокрушенный; сердца сокрушенного
и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс. 50, 11, 5, 18, 19). Не
только сам благоговейно приносит он жертву Богу, но, говоря
так, и другим показывает, что нужно приносить. Недостаточно
изменить только жизнь к лучшему и удаляться от злых дел,
если вместе с тем о грехе не дается удовлетворения Богу через
скорбь покаяния, через чувство смирения, через жертву
сердца сокрушенного, при содействии дел милосердия. Потому
что, «блаженнымилостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5,7).
В другом же месте Писания заповедуется, чтобы мы не
ограничивались только воздержанием от грехов. «Сынмой!... —
сказано, - не прилагай более грехов, и о прежних молись» (Сир. 21, 1).
И апостол Петр был верующим, сам был со Христом и других
крестил. Но смотри на Петра, заслужившего упрек за свою
самонадеянность, из-за страха павшего и вследствие
сокрушения своего исцелившегося. Так же точно, после сошествия
Святого Духа на апостолов, некто Симон, уже крестившийся
во Христа, захотел купить дар Духа Святого, помышляя о
постыдной и нечестивой купле, но обличенный Петром, получил
от него наставление принести покаяние (Деян. 8, 13—22). Рав-

364 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ным образом и апостол Павел, давая при всяком случае свои
наставления верующим, говорит: «Яопасаюсь... чтобы опять,
когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой и чтобы не
оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не
покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали»
(2 Кор. 12,20-21). Итак, нам даны и заповеди правой жизни и
указаны примеры не только право делающих, но и кающихся
для получения спасения, которое через грех было утеряно ими.
Правда, мы не знаем, прощает ли нас Бог. Но что теряет, если
молится Богу, тот, кто не колебался губить свое спасение,
когда прогневлял Бога?
Кто знает, например, хочет ли простить нас владыка
земной — император? И однако люди тратят деньги, проплывают
моря, подвергают себя опасностям от бурь и, чтобы
избавиться от смерти, находятся под постоянной угрозой смерти,
обращаются с мольбой к человеку, и все это делается без
колебания, хотя исход просьбы остается сомнительным. Но ключи
церкви более надежны, нежели сердца царей. Что этими
ключами разрешается на земле, то по обещанию будет разрешено
и на небе (Мф. 16, 19). И самое унижение пред церковью Бо-
жией много почетнее: и труда меньше требуется, и, при
отсутствии какой-либо опасности телесной смерти, устраняется
опасность смерти вечной.
Беседа 12-ая10
О пользе покаяния (2)
1. Голос кающегося познается в словах, которые повторяли
мы за чтецом: «Отврати лице Твое от грехов моих и изгладь все
беззакония мои» (Пс. 50, 11). И хотя мы не хотели было
говорить к любви вашей, однако, узнали отсюда, что по повелению
к По общему счету 352-я.

Проповеди 365
Божию нужно говорить нам. Хотели было мы в настоящий
день оставить вас без поучения, зная, сколь обильную пишу
уже вы получили. Но так как с пользою потребляете вы, что
предлагается вам, вы ежедневно голодаете. Пусть же поможет
нам Господь Бог наш и в недостатке сил наших, и чтобы
слышание слова нашего было полезно для вас. Знаем мы, что
нужно идти навстречу вашим добрым и полезным желаниям. Итак,
окажите поддержку нам вашим благоговением и вниманием:
благоговением к Богу, вниманием к слову, чтобы сказать нам
то, что полезным найдет Тот, Кто пасет вас чрез нас. Итак,
голос покаяния слышится в этих словах: «Отврати лице Твое от
грехов моих и изгладь все беззакония мои», и мы свыше получили
повеление говорить о покаянии. Не давали мы распоряжаться
чтецу петь этот псалом. Но что Он (Господь) нашел полезным
для слушания вашего, это и вложил в сердце отрока. Итак,
говорим о пользе покаяния, тем более в виду наступающего
великого дня21, когда и особенно прилично смирять дух и
укрощать тело.
2. В Священном Писании имеется указание на три рода
покаяния. Никто не должен приступать ко крещению во Христа,
в котором очищаются все грехи, если прежде не раскается в
прежней жизни. Никто не начинает новой жизни, не
раскаявшись в старой. Однако, следует авторитетом Священного
Писания подтвердить, должны ли приступающие ко крещению
совершать покаяние. Когда ниспослан был апостолам ранее
обещанный им Дух Святый, и Господь явил истину общения
Своего, они, исполненные Духа Святого, начали, как вы
знаете, говорить на разных языках — так что каждый из тех,
которые были там, мог слышать речь свою. Устрашенные этим
чудом, слышавшие спрашивали апостолов, что им делать. Тогда
апостол Петр возвестил им, что нужно чтить Того, Кого распя-
21 Имеется в виду какой-либо годовой праздник.

366 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ли, и с верою принимать (biberent) пролитую кровь Его. Когда
возвещено было им о Господе нашем Иисусе Христе и когда
слушающие познали вину свою, они смутились, так что
исполнилось на них сказанное некогда пророком: «Возвратился
на страсть, егдаунземи терн»22 (Пс. 31,4). Почувствовали
горечь скорби, когда стал колоть их терний воспоминания о
грехе. Думали они, что ничего не сделали дурного, еще не был
вонзен терн. Когда же говорил Петр, они, по слову Писания,
«умилились сердцем». И в том же самом псалме, где сказано:
«возвратился на страсть, егда унзе ми терн», говорится затем:
«Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал:
«исповедаю Господу преступления мои», и Ты снял с меня вину
греха моего» (Пс. 31, 5). Когда же, пронзенные этим тернием
воспоминания, они сказали апостолам: «Что нам делать?»,
Петр сказал им: «Покайтесь, и да крестится каждый из вас во
имя Иисуса Христа для прощения грехов» (Деян. 2,37-38). Итак,
теперь, если только есть здесь желающие креститься
(надеемся, что они тем внимательнее к слову нашему, чем ближе к
прощению), к ним именно обращаемся мы с немногими
словами, чтобы воздвигли мысли свои к надежде. Пусть возлюбят
то, чем хотят быть, и возненавидят то, чем были. Пусть с
благоговением воспримут имеющего родиться нового человека.
Что бы ни мучило их в прошедшей жизни, что бы ни угнетало
совесть — великое или малое, такое, что можно сказать и чего
нельзя - пусть не сомневаются, что это будет отпущено, так
чтобы не удержало во вред себе сомнение людское того, что
готово простить божественное милосердие.
3. Пример этого всякий пусть припомнит в событиях из
истории еврейского народа, потому что апостол говорит, что
«это были образы для нас» ( 1 Кор. 10, 6). О чем говорит он и что
говорит? «Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы
22 Славянская Библия.

Проповеди
367
наши все были под облаком... и все крестились в Моисея в облаке
и в море; и все ели одну и ту же духовную пишу; и все пили одно и
то же духовное питие, ибо пили из духовного последующего
камня; камень же был Христос» (1 Кор 10, 1-4). Что это были
образцы наши, сказал тот, кому никто из верующих никогда не
противоречил. И хотя многое перечисляет он, но одному лишь
предмету указывает значение, когда говорит: «Камень же был
Христос». Указав лишь одно, он прочее оставил для нашего
обследования. Но пусть изследователь не заблуждается, пусть не
отступает от Христа и, утверждаясь на камне, пусть стоит
твердо. «Камень, — говорит апостол, — был Христос». Указал он, что
то были образы для нас и все было сокровенно. Кто раскроет
покровы образов? Кто обнажит? Кто осмелится проникнуть за
них? Иногда в местах очень тенистых густая тень содействует
усилению света. Камень, говорит, был Христос. Вот теперь,
когда появился свет, и станем изследовать, что знаменует
остальное, что значит море, облако и манна. Этого апостол не
объяснил, а указал лишь, что означает камень. - Переход чрез
море означает, братия, крещение. Но так как крещение или,
иными словами - вода спасения - не может иметь силы, если
не освящается именем Христа, Который пролил за нас кровь
Свою, вода поэтому и знаменуется крестом Его, и самое море
было красное. Значение манны с неба ясно указывается
Самим Господом. «Отцы ваши, - говорит Он, - ели манну в
пустыне и умерли...» (Ин. 6,49).
Как бы могли они жить, когда образ мог лишь
предуказывать жизнь, но не мог быть жизнью? «Ели, — говорит, — манну и
умерли», т. е. манна, которую вкушали они, не могла
освободить их от смерти; значит, самая манна не была для них
смертоносна, но она не могла освободить их от смерти. Освободить
же от смерти имел Тот, Кто предуказывался манной. Манна
падала с неба. Смотрите, кого она знаменовала: «Я, — говорит
Господь, - хлеб живый, сшедший с небес» (Ин. 6, 51). Прини-

368 Блаженный Августин, епископ Иппонский
майте слова Господа со всем вниманием и добрым
намерением, чтобы успешно могли вы читать их и слышать. «Ели, —
говорит апостол, - одну и ту же духовную пищу». Что значат
слова «одну и ту же», как не то, что отцы наши ели ту же самую
пишу, что и мы? Чувствую, что несколько трудновато для
изложения и изъяснения то, о чем я решился говорить. Но буду
уповать на доброжелательство ваше. Оно пусть испросит мне
помощь от Господа. «Ели, — говорит, — одну и ту же духовную
пищу». Не довольно было сказать: «ели духовную пишу», а
прибавляет «одну и ту же». Эти слова: «одну и ту же» - не
иначе можно объяснить, как ту же пишу, какую вкушаем и мы. Что
же, скажет кто-нибудь, неужели эта манна была той же самой
пищей, что и теперь я вкушаю? Но ничего ныне нет такого,
что было тогда, и самый соблазн креста прекратился уже.
Следовательно, слово «ту же» нужно понимать так, как
разъяснено это далее, т. е. ту же духовную пишу. Ведь, те, кто вкушал эту
манну, думая удовлетворить лишь своей телесной
потребности, напитать свое чрево, а не ум, ничего особенного не
вкушали. Пиша была достаточной по их потребности. Но одних Бог
питал, а другим нечто и предвозвещал. Первые вкушали лишь
пищу телесную, а не пищу духовную. Кого же называет
апостол отцами нашими, вкушавшими одну и ту же духовную
пишу? Кого, братия, если не тех, которые были истинно
нашими отцами, или, лучше сказать, которые всегда остаются
нашими отцами? Все они живы. Правда, Господь говорит
неверующим иудеям: «Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли».
Но кого здесь следует разуметь под словом «отцы ваши», если
не тех, коим вы (т. е. иудеи, к которым обращается Господь)
подражаете своим неверием, и по путям коих ходите
вследствие своего неверия и противления Богу? В этом смысле Он
говорит также некоторым из них: «Ваш отец диавол» (Ин. 8,44).
Ведь никого из людей не создал диавол своею властью и не
произвел посредством рождения, и, однако, он называется от-

Проповеди
369
цом нечестивых не по праву рождения, но по причине
подражания ему. Наоборот, о добрых говорится: «...Вы — семяАвраа-
мово...» (Гал. 3, 29). Хотя речь обращена здесь к язычникам,
которые происходили не из рода Авраамова, однако, они были
названы детьми Авраама не по рождению, но по подражанию.
Удаляется и отчуждается от самонадеянных иудеев отец
Авраам. «Если бы вы были дети Авраама, - говорит им Господь, - то
дела Авраамовы делали бы» (Ин. 8, 39). Как дурные деревья,
они, вследствие своего превозношения происхождением от
Авраама, с корнем вырываются, дети же Аврааму могут быть
созданы по обетованию даже из камня. Итак, как в том месте,
где говорится: «Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли»,
разумеются те, которые не понимали, что ели, и вследствие этого
непонимания принимали лишь пищу телесную, так здесь
апостол называет отцами нашими не отцов неверующих, не
отцов нечестивых, вкушавших и умерших, но наших отцов,
отцов верующих, которые вкушали пищу духовную и,
следовательно, ту же самую пищу. «Отцы наши, - говорит он, - ели
одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное
питие». Были там и такие, которые понимали, что вкушали.
Были и такие, которые Христа более чувствовали в сердце,
нежели манну во рту. Из числа таких был прежде всего Моисей,
раб Бога, верный «во всем доме Его» (Евр. 3, 2), знающий, что
раздавать, и что предлагать нужно было тогда сокровенное в
настоящем и ясное в будущем. Итак, скажу кратко: кто в
манне уразумевал Христа, тот вкушал ту же, что и мы, духовную
пищу. Кто же от пищи искал одного лишь телесного
насыщения, тот вкушал, как отец неверующих, и умер. То же нужно
сказать и о питье. Камень был Христос. Одно и то же питие
пили они, что и мы, но духовное, если руководились верою, а
не чувственностью только возбуждались. «Камень же был
Христос». Не иной Христос тогда, а другой теперь. Один был
камень, источивший воду (Исх. 17,6), другой, который положил

370 Блаженный Августин, епископ Иппонский
себе Иаков под голову (Быт. 28,11), один агнец, которого зака-
лали для вкушения пасхи, другой агнец, запутавшийся в
кустах, коего должен был принести в жертву Авраам, когда, по
повелению Божию, пожалел сына своего, коего хотел было
принести в жертву (Быт. 22, 13). Один агнец и другой агнец,
один камень и другой камень, но Христос один и тот же.
Поэтому одну и ту же пищу ели отцы наши, одно и то же питие
пили. Для того, чтобы истекла вода из камня, он получил удар
от дерева (Исх. 17, 5—6). Почему от дерева, а не от железа,
если не потому, что Христос распят был на кресте, чтобы
приобщить нас Своей благодати? Итак, одну и ту же пищу
вкушают и одно и то же питие, но лишь разумевающие,
верующие. Не разумевающим же остается одна только манна,
одна только вода, т. е. пища для голодающего телесно, питье
для жаждущего. Но не такая пища и такое питье для
верующего, для него та же пища, что и теперь. Тогда Христос имел
придти - теперь Он пришел. Имеющий придти и
пришедший - разные слова, но тот же Христос...
4. Далее сказать я хочу вам о сомнении раба Божия Моисея.
И это у древних святых также служило образом. Усомнился
относительно воды Моисей; когда ударил жезлом по скале,
чтобы из нее истекла вода, заколебался. Читая о его колебании,
иной, пожалуй, не остановится на этом месте, не постарается
вникнуть в него, не захочет и спросить об этом. Господу Богу,
однако, не угодно было такое колебание, и Он не только
обличил за это Моисея, но и наказал его. Именно вследствие этого
сомнения сказано было Моисею (и Аарону): «...Не введете вы
народа сего в землю, которую Я даю ему» (Чис. 20, 12), и еще:
«...Умри на горе, на которую ты взойдешь...» (Втор. 32,50). Здесь
Бог является, как видите, разгневанным. Но неужели на
Моисея, братия мои? Неужели весь труд его, все его безпокойство
за народ, вся любовь его, когда он говорил: «Прости им грех их;

Проповеди
371
а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей...» (Исх. 32, 32), —
все это осуждено за одно случайное, неожиданное колебание?
И что же значат слова, коими закончил чтец апостольское
чтение, что «любовь никогда не перестает» (1 Кор. 13, 8)?
Хотя я уже наметил было для разрешения другое, усердие
ваше побудило меня, однако, поставить нечто, чего, может
быть, вы не ожидали. Разсмотрим же и, насколько возможно,
постараемся уразуметь тайну. Вот, гневается Бог, говорит, что
он (Моисей) не введет народа в обещанную землю; повелевает,
чтобы он взошел на гору и умер. И в то же время многое
поручает сделать тому же Моисею: указывает, что сделать, как
распределить народ, чтобы не оставлять его и там и сям — кое-как.
Никогда Он не поручил бы этого осужденному. Обратите
внимание еще и на другое, более удивительное. Так как сказано
было Моисею, что он не введет народа в обещанную землю
(что угодно было Господу ради некоторой тайны и в целях
назидания), избирается на его место другой - Иисус Навин,
именовавшийся Осией (Чис. 13, 17). И так как ему Моисей
поручил ввести народ в землю, он переменил имя Осия и назвал его
Иисусом, чтобы не чрез Моисея, но чрез Иисуса, т. е. не через
закон, а чрез благодать народ Божий вступил в землю
обетования. И как Иисус тот был не истинным, но служил образом,
так и та земля обетования была не истинной, но являлась
образом истинной. Для того народа она была временной, земля
же, обещанная нам, будет вечной. Во временных образах
обещалось и предуказывалось вечное. Итак, тот Иисус не был
истинным Иисусом, и та земля не была истинной, но служила
прообразом; так и манна не была истинной, небесной пищей,
но служила прообразом, так и камень не был истинно
Христом, а только прообразом, так и все прочее. Что же нужно
думать о сомнении Моисея? Нет ли для разумеющего и тут
какого-нибудь образа? Не подвигнет ли и не побудит ли это дух
наш к изследованию? Вижу, что и после того сомнения, и пос-

372 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ле гнева и угроз смерти, после отнятия права ввести народ в
землю обетования, Бог многое открывает Моисею, как другу,
как и ранее открывал. Самому Иисусу Навину Моисей
ставится в пример послушания, и в том увещевает его Господь, чтобы
он служил Ему так же, как Моисей служил, обещая бытье ним,
как с Моисеем. Ясно, возлюбленные, что Господь Сам
вразумляет нас, чтобы не упрекали мы напрасно Моисея, но
старались уразуметь его сомнение. Образом был камень, образом
служил жезл, коим ударил Моисей по нему, образом служила
вода истекшая, образом же явился и Моисей,
сомневающийся. Усомнился он в то время, когда ударил. Тогда явилось
сомнение у Моисея, когда дерево приблизилось к скале. Вот уже
догадливые предупреждают нас, но пусть однако терпеливо
подождут они ради других, медлительных. Усомнился Моисей,
когда дерево приблизилось к скале, поколебались и ученики,
когда увидели Господа распятого. Образом их и был именно
Моисей, образом Петра, трижды отрекшегося. Почему Петр
усомнился? Потому что дерево приблизилось к камню. Когда
род смерти Своей, т. е. крест Свой, предуказал Господь, Петр
в ужасе воскликнул: «...Господи! да не будет этого с Тобою!»
(Мф. 16, 22). Стал сомневаться он, когда увидел, что скале
угрожает жезл. Ведь ученики Господа теряли в таком случае
надежды, которые возлагали они на Господа. Надежды эти как
бы отняты были у них, когда они увидели Его распятого, когда
скорбели о Нем, умершем. Вот, встречает их Господь, после
воскресения, печально беседующих между собою о всем
случившемся; но удерживает глаза их, так что они не узнали Его;
не удаляясь от верующих, но отстраняя на некоторое время
колеблющихся, Он, как незнакомец, присоединился к
разговору их и спросил, о чем они беседуют. Дивились ученики, что
один Он не знает, что случилось с Тем, Кто спрашивал их:
«Неужели Ты один из пришедших в Иерусалим, не знаешь о
происшедшем в нем... ?» И вспомянули, что было с Иисусом. Тотчас стали

Проповеди
373
излагать, они сущность скорби своей и показывать, не зная
того сами, рану свою врачу. «А мы, — говорят они, - надеялись
было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля»
(Л к. 24, 13—21). Так явилось сомнение вследствие того, что
дерево соединилось с камнем и, таким образом, исполнился
прообраз Моисея.
5. Теперь разсмотрим слова: «Умри на горе, на которую ты
взойдешь». В телесной смерти Моисея предуказывается конец
всякого сомнения, но на горе. О дивное таинство! Однако,
выяснение и раскрытие этого насколько приятнее самого
таинства! Около скалы родилось сомнение, на горе оно умерло.
Когда Христос был унижен в страдании и, как камень, лежал перед
взорами всех, естественно, последователи Его усомнились в
Нем, потому что унижение то ничего великого не показывало.
Естественно, унижение это сделалось камнем преткновения.
В воскресении же Господь явился прославленным, великим,
как бы горою. Итак, пусть сомнение, которое обнаружилось
при скале, умрет на горе. Пусть познают ученики спасение
свое, пусть воззовут надежду свою. Обрати внимание, как
умирает сомнение это, посмотри, как умирает Моисей на горе.
Пусть не входит он в обетованную землю, не хотим, чтобы там
было сомнение, пусть умрет оно. Пусть покажет нам Христос
смерть этого сомнения. Испугался Петр и трижды отрекся,
потому что Христос был как бы камнем. Но воскрес Он и стал
как бы горою, утвердил Петра, и сомнение окончилось. Каким
образом прекратилось сомнение? «Симон Ионин!любишь ли ты
Меня?...» (Ин. 21, 15). Сердцеведец спрашивает и хочет
услышать, что Его любят. И недовольно одного раза. Спрашивает и
выслушивает опечалившегося Петра. Удивляется Петр, что
испытывает его Всеведущий, и что столько раз спрашивает,
когда достаточно было бы одного ответа даже и для того, кто
не может знать. Но Господь как бы говорит ему: «Я жду, пока

374 Блаженный Августин, епископ Иппонский
не исполнится законное число: трижды пусть исповедуется в
любви тот, кто трижды отрекся из-за боязни». Вот, вопросив
столько раз Петра, Господь тем самым и положил конец
сомнению на горе.
6. Но зачем, возлюбленные, нам нужно раскрывать все это?
Ведь, не для обмана, но для пользы нашей сокрыто было оно.
И не с таким любопытством приступали бы мы к чтению
Писания, если бы оно всегда было ясно. Однако, пусть обратятся
назад несколько те, которые имеют намерение приступить к
крещению, к коим я обращался с речью в начале беседы. Море
красное - это крещение, коим крестился перешедший через
него народ. Переход был крещением, но в облаке. Пока
облаком прикрывалось то, что предвозвещалось; пока
сокровенным было то, что обещалось. Только теперь сокрылось облако,
и обнаружившаяся истина стала ясной, потому что снят уже
покров, через который беседовал Моисей. Покров этот
(завеса) был и в храме, чтобы сокровенное храма оставалось
недоступным для зрения. Но в момент смерти Господа завеса
разорвалась, чтобы стало ясным дотоле сокрытое. Итак, приходи
ко крещению. Безтрепетно вступай в путь чрез море Чермное.
Не бойся прежних грехов, как бы преследующих египтян.
Давили тебя грехи твои тяжелым бременем рабства, но в Египте,
в любви этого века, в странствовании далеком заставляли тебя
там гнаться за земными интересами, делать как бы кирпичи, и
совершал ты дела постыдные. Давят тебя грехи - приходи
спокойно ко крещению. До воды может преследовать тебя враг, а
потом умрет. Бойся чего бы то ни было из прошедшей жизни.
Знай, что нечто останется от твоих грехов, если останется что-
либо из египетского. Слышу голос безпечного: «Я, - говорит, -
о прежних грехах не безпокоюсь». Не сомневаюсь, что все мне
отпустится в святой воде по благопопечительности церкви. Но
боюсь будущих грехов. Итак, неужели нравится тебе оставать-

Проповеди
375
ся в земле Египетской? Бегай от врага, который тебя стеснил и
поработил. Что помышляешь о врагах в будущем? Что ты уже
сделал, это остается, хотя бы ты и не хотел того, а о чем
думаешь, того, если захочешь, не будет. Но опасен дальнейший
путь, и когда я перейду Чермное море, еще не буду в
обетованной земле: ведь народ тот еще веден был через большую
пустыню. Однако, старайся избавиться от рабства египетского. И
неужели, думаешь ты, не будет помогать тебе в пути Тот, Кто
извлек тебя из великого плена? Неужели не будет укрощать
новых врагов твоих Тот, Кто избавил тебя от древнего врага?
Только безтрепетно вступай на этот путь, безтрепетно иди и
будь послушен. Не досаждай Тому Моисею, образ Коего в
своем послушании носил этот (первый) Моисей. Справедливо,
что нет недостатка во врагах. Как были враги, преследовавшие
уходящих евреев, так были такие, которые задерживали их во
время пути. Во всем, возлюбленные, они служили прообразом
для нас. Но да не будет в тебе того, что огорчало Моисея. Не
будь горькой водой, которой народ тот после перехода чрез
Чермное море не мог пить. Были и там испытания. И теперь,
когда случается подобное, когда люди ропщут, мы указываем
им на Христа, указываем, что перенес Он за нас, как пролил
кровь, и они утихают, как если бы мы бросили в воду кусок
дерева. Несомненно, и ты будешь иметь на пути угрожающего
тебе Амалика. Тогда молился Моисей, простирал свои руки.
Как только опускал он свои руки, одолевал Амалик, а когда
снова простирал, Амалик становился слабее. И твои руки пусть
будут простерты. Пусть слабеет Амалик, искуситель и враг
твой на этом пути. Будь бодр и трезв в молитвах и в добрых
делах во имя Христово, потому что те простертые руки
знаменовали крест Христов. На нем простирается апостол, когда
говорит: «...Для меня мир распят, и я для мира» (Гал. 6, 14). Пусть
же слабеет Амалик, пусть побеждается и не препятствует
шествию народа Божия. Если опустишь руки от доброго дела, от

376 Блаженный Августин, епископ Иппонский
креста Христова, возобладает Амалик. Однако, не будь
самонадеян и не впадай в отчаяние. Чередование мужества и
слабости в руках раба Божия Моисея, может быть, служило образом
твоей переменчивости. Иногда в искушениях ты ослабеваешь,
но еще не падаешь. Опускал немного руки Моисей, но не
падал совсем. «Когда я говорил: «колеблется нога моя», — милость
Твоя, Господи, поддерживала меня» (Пс. 93, 18). Итак, не бойся.
Есть на пути тебе Помощник, Который явился избавителем в
Египте. Не страшись, начинай путь, смотря вперед спокойно.
Иногда Моисей опускал руки, иногда поднимал, однако,
Амалик был побежден (Исх. 17, 11, 13). Мог он возобновлять
войну, но не мог одержать победы.
7. Перейдем теперь к беседе о другом роде покаяния. Три
вида его в Священном Писании усмотрел я. Первый
относится к вступающим в Церковь и желающим приступить ко
крещению. О нем я сказал. Но есть еще другое покаяние -
ежедневное. Чем же можем доказать мы необходимость этого
ежедневного покаяния? Не другим чем, как той ежедневной
молитвой, молиться которой научил нас Господь, и в которой,
показывая, с какими словами следует нам обращаться к Богу,
Он приводит, между прочим, следующие слова: «...И прости
нам долги наши ... как и мы прощаем должникам нашим»
(Мф. 6, 12). Какие же эти долги, братия? Так как нельзя
понимать здесь других долгов, кроме грехов, то неужели опять
просим, чтобы Господь отпустил нам грехи, отпущенные в
крещении? Ведь мертв уже всякий преследовавший нас египтянин.
И если ничего не осталось от преследовавших врагов, почему
молимся мы, как не потому, что ослабевают руки наши против
Амалика? «...Прости нам долги наши, как и мы прощаем...»
Указал Господь средство и вместе утвердил договор. Указывает
молитву и отвечает молящемуся; знал Он, как делается на небе, и
как можно просить о своих желаниях. Хочешь, чтобы были ос-

Проповеди
377
тавлены долги? Оставляй и сам. Что задумываешься послужить
Богу, от Коего сам хочешь воспользоваться услугами? Однако,
разве Христос ходит теперь по земле? Разве принимает Его
теперь в дом свой радующийся Закхей (Л к. 19, 6)? Разве
приготовляет для Него гостеприимство и обед Марфа (Лк. 10, 40)?
Ни в чем таком теперь Он не нуждается, сидя одесную Отца.
Но «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих
меньших, то сделали Мне» (Мф. 25, 40), говорит Господь. Это есть
именно то простирание рук, во время которого Амалик
слабеет. Вот тратишься ты на бедного, когда даешь голодающему.
Может и меньше будет у тебя того, из чего даешь, но в дому, а
не на небе. Однако, и здесь, на земле, восполнит недостающее
у тебя Тот, повеление Коего ты исполнил. Об этом апостол
говорит: «Дающий же семя сеющему и хлеб в пишу подаст обилие
посеянному вами...» (2 Кор. 9, 10). Работником Божиим
являешься ты, когда даешь нуждающемуся; зимою сеешь, чтобы
пожать потом летом. Итак, что боишься, маловерный, того,
что в этом великом дому столь Великий Домовладыка не
прокормит делателя Своего? Будет и здесь у тебя все, сколько
нужно тебе. Даст Бог все потребное для удовлетворения
необходимой нужды твоей, но не для удовлетворения страстей.
Работай же без смущения, простирай руки, и пусть ослабевает
Амалик. Правда, втом случае, когда даешь что-нибудь,
уменьшается, как я сказал уже, имение твое: не видишь уже в доме
твоем, что дал ты, пока снова того не подаст Господь. Но скажи
мне, что теряешь ты, когда прощаешь от сердца? Когда
прощаешь тому, кто согрешает против тебя, что уменьшается в
твоем сердце? Прощаешьты, но ничего не теряешь. Напротив,
некоторая как бы волна любви была в твоем сердце, протекала
там. Имея же ненависть к брату твоему, ты заткнул источник
ее. Не только ничего не теряешь ты, когда прощаешь, но еще
обильнее орошаешься. Любовь не страдает от этого {поп
angustatur). Сам ты полагаешь там для себя камень преткнове-

378 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ния и себе самому досаждаешь. — «Я, - говоришь, - постою за
себя, отмщу, я покажу ему, я сделаю то-то»; волнуешься,
страдаешь ты, коему следовало бы прощать и быть спокойным,
спокойно жить, спокойно молиться. Итак, как же будешь
поступать ты? Вот, будешь ты молиться. Не стану спрашивать,
когда, - сегодня станешь молиться. Или не будешь молиться?!
Исполнен ты гнева и ненависти, грозишь наказанием, не
прощаешь от сердца. Но вот молишься ты, вот наступает час
молитвы, начинаешь ты слушать или говорить слова те. Когда
будут сказаны или услышаны первые слова, дойдешь и до
последующих. Потому что, куда же более идти? Или хочешь
бежать от Христа, только бы не прощать врагу? Но если не
захочешь говорить этих слов молитвы: «и прости нам долги наши»,
потому что не можешь сказать «как и мы прощаем должникам
нашим», чтобы не получить тебе в ответ: «Поступаю с тобой,
как и ты поступаешь», - итак, если пропустишь эти слова и
будешь продолжать: «...И не введи нас во искушение», тут-то и
поймает тебя кредитор твой, коего избегал ты, подобно тому
должнику, который, встретив на улице человека, коему
должен, оставляет дорогу, которой шел, лишь бы не видеть лица
своего заимодавца. Это же думаешь ты сделать и в данном
случае, стараясь опустить слова: «...И прости,... как и мы
прощаем...», не желая говорить их, избегая лица своего заимодавца.
Но кого избегаешь ты и кто ты, избегающий? Куда пойдешь
ты, и где то место, где бы Его не было? Скажи: «Куда пойду от
Духа Твоего и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо — Ты
там; сойду ли в преисподнюю — и там Ты». Куда бы лучше
должнику убежать от Христа, как не сойти в преисподнюю? Но и
там Он. Что, наконец, сделаешь, если не то, что следует далее:
«Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря...» ( Пс. 138,7-9),
т. е. буду в уповании своем помышлять о кончине века, буду
жить в заповедях твоих и поднимусь на двух крыльях любви.
Возьми эти два крыла любви. Возлюби ближнего твоего, как

Проповеди 379
самого себя, и не имей ненависти, вследствие которой хочешь
бежать от своего заимодавца (creditorem).
8. Остается еще третий род покаяния, о чем нужно нам хоть
кратко поговорить, чтобы, при помощи Божией, исполнить
предположенное и обещанное. Есть покаяние более тяжкое,
более глубокое, которому подвергаются особые грешники,
удаляемые от таинства алтаря, чтобы недостойным
получением тайн не принимать их в осуждение себе. Покаяние это
тяжелое. Тяжела рана. Может быть, совершено прелюбодеяние,
может быть, убийство, может быть, какое-либо святотатство -
тяжкое дело, тяжелая рана - гибельная, смертоносная. Но все-
могущВрач.Послеизмышленияпроступка.послесоуслаждения
им и согласия на него, после его исполнения грешник уже
смердит, как четверодневный Лазарь. Однако же Господь не
оставил его, но воскликнул: «Лазарь!иди вон!» Уступила голосу
милосердия пещерная мгла, уступила смерть жизни, уступило
низшее высшему. Пробужденный Лазарь вышел из гроба, но
был связан, как люди в сознании греха своего совершающие
покаяние. Уже пробудились они от смерти; не сознавали бы
они грехов своих, если бы не пробудились. Сознать грех - вот
что значит выйти из пещеры, из мрака. Но что же, однако,
говорит Господь церкви Своей. «Что, — говорит, —разрешите на
земле, то будет разрешено на небе» (Мф. 18, 18). Итак, когда
Лазарь вышел вон, Господь исполнил здесь дело милосердия
Своего, приводя в сознание погребенного уже и смердящего
мертвеца; остальное уже относится к обязанности
священноначалия церковного, именно - слова: «Развяжите его, пусть
идет» (Ин. 11, 39-44). Но, возлюбленные, избегайте
необходимости прибегать к этой степени покаяния; всякий так пусть
ведет себя, чтобы не падать так глубоко. Однако, если кому
придется совершать такое покаяние, пусть не отчаивается.
Иуду, предателя погубило не столько самое преступление,

380 Блаженный Августин, епископ Иппонский
сколько отчаяние. Не был достоин он милосердия Божия, а
потому и не пришло ему в мысль прибегнуть к милости Того,
Кого предал, подобно тем, которые распяли Его, но отчаянием
погубил себя, повис на веревке и удавился. Что сделал он с
телом своим, это же случилось и с душою его. Духом называется
ведь и дыхание этого воздуха. И как те, которые, сдавливая
себе горло, умерщвляют себя, потому что невозможным
становится для них дыхание воздухом, так же точно и отчаявшиеся в
милости Божией, этим отчаянием внутренне убивают себя, так
что окончательно прекращают общение с Духом Святым.
9. Но язычники обыкновенно упрекают христиан в
покаянии, которое установлено церковью; а также и против
некоторых еретиков церковь кафолическая вынуждена была
подтверждать истину о покаянии. Потому что были такие среди
христиан, которые говорили, что для некоторых грехов не
может быть покаяния. Но они отлучены от церкви и стали
еретиками. Святая церковь не утрачивает своего великодушия, как
бы велики ни были грехи людей. Но за это обычно язычники
упрекают нас, не разумея, что говорят, так как не знают Слова
Божия, которое и язык младенцев делает красноречивым.
«Вы, - говорят они, — помогаете людям фешить, когда
обещаете им прощение, если покаются». Оно (покаяние) будто бы
развращает, а не назидает. К этой мысли сводят они все свои
речи, болтая языком своим, и когда мы доказываем обратное,
они, хотя и остаются побежденными, однако не соглашаются.
Как побеждаются они, об этом кратко пусть выслушает
любовь ваша, потому что милосердием Своим Господь все
прекрасно устроил в церкви Своей. Говорят, что мы даем простор
феху, так как указываем убежище для него в покаянии. Но
если бы закрыт был доступ к покаянию, разве тогда фешник
не стал бы умножать фехи свои, по мере своего отчаяния в
том, что они будут прошены? Он сказал бы: «Вот софешил я,
сделал преступление, нет уже мне надежды на прощение; по-

Проповеди
381
каяние безполезно. Я буду осужден. Почему же не жить мне,
как хочется? Так как там (в будущей жизни) я не встречу
любви, по крайней мере, хоть здесь удовлетворю страсть свою. К
чему мне воздерживаться? Там место закрыто для меня; что бы
ни сделал я здесь, все равно напрасный труд. Потому что той
жизни, которая обещается после этой, не будет для меня.
Почему же не служить мне своим похотям, почему не исполнять
и не насыщать их, почему не делать того, что, хотя и не
дозволено, но зато приятно?» Но, может быть, кто-либо скажет ему:
«Несчастный! ты будешь схвачен, обвинен, подвергнешься
истязанию и мукам за преступления». Однако знают дурные
люди, что отвечать и именно отвечают многие это. «Ведь грехи
многих, дурно, преступно живущих, - говорят они, -
остаются ненаказанными: можно также укрыться или откупиться,
когда нельзя скрыться, и до самой старости таким образом
проводить жизнь веселую, позорную, порочную, пагубную.
Вот, - говорят они, - такой-то, проводивший порочную
жизнь, не в старости ли умер?» Но разве не знаешь ты,
указывающий на это, что потому тот грешник и преступник умер в
старости, что Бог хотел на нем показать Свое долготерпение,
ожидая его покаяния? Поэтому и апостол говорит: «Или
пренебрегаешь богатство ... долготерпения Божия, не разумея, что
благость Божия ведет тебя к покаянию ? Но, по упорству
твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день
гнева и откровения праведного суда от Бога, Который воздаст
каждому по делам его...» (Рим. 2, 4-6). Нужно, чтобы боязнь
этого суда Божия не выходила из мысли нашей, нужно, если
ты не хочешь грешить, помнить о присутствии Божием не
только в месте собрания, но и дома, не только дома, но и на
ложе твоем, ночью на постели твоей, в сердце твоем. Итак,
если отнимешь убежище покаяния, умножаются грехи
вследствие отчаяния. Вот и безответны уже те, которые утверждают,
что могут умножаться грехи по той причине, что христианская
вера дает убежище для грешника в таинстве покаяния. Кроме

382 Блаженный Августин, епископ Иппонский
того, неужели Бог не мог предусмотреть, что чрез надежду на
прощение грехи будут умножаться? Но как позаботился Он о
том, чтобы вследствие отчаяния они не увеличивались, так
предусмотрел и обратное, т. е. чтобы грех не усиливался
вследствие излишней надежды. Действительно, как может умножать
грехи человек, отчаявшийся, так может делать это и тот, кто
надеется на прощение. Последний может говорить себе: буду
делать так, как хочу; милостив Бог - когда обращусь к Нему,
Он простит мне. Но так уверенно говорить мог бы он в том
лишь случае, если бы завтрашний день был известен ему. Но
разве этому учит тебя Писание, когда говорит: «Не медли
обратиться к Господу и не откладывай со дня на день: ибо внезапно
найдет гнев Господа, и ты погибнешь во время отмщения»
(Сир. 5, 8—9)? Вот, в том и в другом случае позаботилось о нас
Провидение: чтобы вследствие отчаяния мы не умножали
грехов, дано нам убежище покаяния, а чтобы не делали того же
вследствие излишней надежды, остается сокрытым для нас
день нашей смерти.
Беседа 13-ягз
К новопросвещенным,
в 8-й день после крещения
1. К слуху и мысленному взору всех, кои вверены
попечению нашему, обращена эта речь вашего неспокойного
пастыря. Но преимущественно она направляется теперь к вам, на
колыбели коих отпечатлено еще недавнее младенчество
духовного рождения, совершенного посредством таинств. Вас
именно через апостола Петра слово Божие увещевает такими
словами: «Итак, отложив всякую злобу и всякое коварство, и
лицемерие, и зависть, и всякое злословие, как новорожденные
" По общему счету 353-я.

Проповеди 383
младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него
возрасти вам во спасение; ибо вы вкусили, что благ Господь»
(1 Пет. 2, 1-3). А что вы вкусили, тому свидетели мы. Мы
послужили вам, дав вкусить вам столь сладкой пищи. Итак,
твердо оберегайте образ святого младенчества. Отложите злобу,
коварство, лицемерие, зависть и злословие. Невинность эту
так должно соблюдать вам, чтобы при возрастании не потерять
ее. Что есть злоба, если не желание вредить? Что коварство,
как не то, когда мы знаем одно, а стараемся показать другое?
Что есть лицемерие, как не обольщение ложною похвалою?
Что такое зависть, как не ненависть к чужому счастью? Что
такое злословие, как не язвительный скорее, нежели праведный,
упрек? Злоба услаждается чужим злом. Зависть, кроме того, и
мучится чужим благом. Коварство двоит сердце. Лицемерие
двоит язык. Злословие оскорбляет честь другого. Чистота же
святости вашей, так как она есть дочь любви, «нерадуется
неправде, а сорадуется истине» ( 1 Кор. 13, 6). Проста она, как
голубь, и мудра, как змей (Мф. 10,16), не вследствие стремления
вредить, а по причине способности оберегаться от того, что
наносит вред. К ней-то я и призываю вас, «ибо таковых есть
Царствие Небесное» (Мф. 19, 14), т. е. тех, которые смиренны и
невинны, как младенцы. Не презирайте этого и не
отвращайтесь. Такое младенчество свойственно великим. Гордость есть
ложное величие пустых людей. Если она овладевает мыслию,
то поднимая, вместе и низвергает, надмевая, делает суетным,
делая напыщенным, доводит до унижения. Смиренный не
может быть вредным, гордый не может быть невредным. О
смирении же я говорю о таком, которое не превозносится при
пользовании преходящими благами, но помышляет о
некотором вечном благе, коего может достигнуть не своими силами,
но при помощи благодати Божией. Оно не может желать зла
кому бы то ни было, так как вследствие этого собственное
благо его ни в каком случае не умножается. Гордость же постоян-

384 Блаженный Августин, епископ Иппонский
но рождает зависть. А где завистливый, не желающий зла тому,
благом коего он мучится? Следовательно, зависть рождает
злобу. Отсюда же происходит коварство и лицемерие, и
злословие, и всякое зло, коего не хочешь ты терпеть от другого.
Итак, когда соблюдено будет вами благочестивое смирение,
которое в Писании приравнивается к невинному детству,
тогда вы будете блаженны в безсмертии праведных, «ибо таковых
есть Царствие Небесное».
2. Далее, кто не горд по отношению к людям, тем более не
должен быть высокомерен по отношению к Богу, потому что
если не следует делать другому того, чего не хочешь сам
терпеть от него, и если никто из людей не хочет выносить
непослушания того, кто по закону подчинен ему, то насколько
более нужно остерегаться, чтобы по отношению к Богу не явился
кто-либо таким, каким не хочет он видеть по отношению к
себе другого человека?
Обольщают поэтому себя те, которые думают что
достаточно, если не делают они никому из людей того, чего не хотят
сами себе, и если так растлевают себя роскошью, что хотят по
отношению к Богу делать то, чего не хотят терпеть от других
людей. Не желая, чтобы дом их разорялся кем бы то ни было,
они, однако, сами в себе разоряют храм Божий, будучи глухи к
словам апостола: «Разве не знаете, что вы храм Божий, и
Дух Божий живет в вас ? Если кто разорит храм Божий, того
покарает Бог; ибо храм Божий свят; а этот храм — вы»
( 1 Кор. 3, 16-17). Пусть же никто не обольщает себя. И зачем,
стараясь сохранить свою невинность в отношении к другим,
люди вредят себе, когда лишают себя присутствия Бога и
наказываются Им? Вследствие этого случается также, что, падая и
истощаясь среди пагубных удовольствий, они не только
перестают быть храмом Божиим, но даже становятся развалинами,
в которых обитают злые демоны, коим начинают покланяться

Проповеди 385
и служить, и бывает для них, как сказано, «последнее хуже
первого» (Лк. 11, 26). Поэтому и вас, возрожденных от семени
нетленного (1 Пет. 1, 23), тот же апостол Петр, как в виду
вышеуказанных вредных страстей, в силу коих люди делают другим
то, что они не любят, также и в виду других постыдных и
недозволенных наслаждений и скверных пороков, коими люди,
хотя, по-видимому, и не вредят другим людям, не делая им
того, чего не хотят себе, однако же Самому Владыке владык
делают, чего не хотели бы терпеть от своих рабов, увещевает,
говоря: «Итак, как Христос пострадал за нас плотию, то и вы
вооружитесь тою же мыслию; ибо страдающий плотию
перестает грешить, чтобы остальное во плоти время жить уже не
по человеческим похотям, но по воле Божией. Ибо довольно, что
вы в прошедшее время жизни поступали по воле языческой,
предаваясь нечистотам, похотям ..., пьянству, излишеству ... и
нелепому идолослужению» (1 Пет. 4, 1-3). Довольно уже в
прошедшее время вы служили нечистым, греховным делам, как
бы игу египетскому. Уже море красное, т. е. освященное
кровью Христовой крещение сокрушило истинного фараона,
уничтожило египтян. Не бойтесь прежних грехов, как бы
преследующих сзади врагов. Помышляйте о другом - как бы
пройти пустыню этой жизни и достигнуть земли обетованной,
вышнего Иерусалима, страны живых, чтобы вследствие
пренебрежения к Слову Божию, как бы вследствие отвращения к
манне, не очерствели сердца ваши, эти как бы уста
внутренние, чтобы, вспоминая о пище египетской, не роптали вы по
поводу пищи небесной, чтобы не блудодействовали, как
некоторые из тех блудодействовали, и не искушали Христа, как
некоторые из них искушали. Когда вам, если вы будете тосковать
по нечестивой вере языческой, встретится какая-либо горечь,
подобно тем водам, коих не мог пить Израиль, подражайте
терпению Христа, делайте их сладкими, как бы бросая туда
древо креста. Если ужалит вас какое-либо жало змеиное, то и

386 Блаженный Августин, епископ Иппонский
вы подобно евреям, взиравшим на поднятого змея, взирая на
крест, как на знак смерти побежденной и пораженной в плоти
Господа, исцеляйтесь тем же древом креста. Если враг амали-
китянин вздумает заградить и затруднить путь вам, пусть
побеждается постоянным простиранием рук ваших по подобию
того же креста (ejusdem crucis indicio). Будьте истинными и
настоящими христианами. Не подражайте тем, которые
являются христианами только по имени. Опять говорю, и часто
следует говорить это: «Довольно, что вы в прошедшее время
поступали но воле языческой». Удаляйтесь и бегайте от псов,
возвращающихся на свою блевотину. Удаляйтесь и избегайте
тех домов — выметенных и просторных, куда входят семь
других нечистых духов, так что последнее для человека бывает
хуже первого. Имейте обитателем в себе своего Очистителя.
«...Умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была
принята вами» (2 Кор. 6, 1). «Довольно, что вы в прошедшее время
жизни поступали по воле языческой...» (1 Пет. 4, 3). Слушайтесь
и следующего наставления апостола Павла: «Говорю поразсуж-
дению человеческому, ради немощи плоти вашей. Как предавали
вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела
беззаконные, так и ныне представьте члены ваши в рабы праведности на
дела святые» (Рим. 6, 19).
Беседа 14-яи
К воздерживающимся от брачной жизни
(ad continentes)
1. Когда читалось Евангелие, вы слышали слова Господа что
верующий в Него, верует в Того, Кто послал Его (Ин. 12, 44).
Истинная вера научает нас, что к нам послан Спаситель мира,
и что Сам Христос предуказывает Христа, т. е. тело Свое, рас-
24 По общему счету 354-я.

Проповеди 387
пространенное по всему миру. На небе был Он, а
свирепствовавшему на земле гонителю говорил: «Что ты гонишь Меня?»
(Деян. 9, 4)? Так Господь сказал здесь о себе и указал, что Он
- в нас. Как Он здесь пребывает в нас, так и мы там пребываем
в Нем. Так действует союз любви. Тот, Кто есть глава наша, Он
же есть и Спаситель тела Своего. Итак, Христос
предуказывает Христа, предуказывает Глава тело Свое и защищает его.
Потому и ненавидит нас мир, как это слышали мы от Самого
Господа (Ин. 15, 18-21). Не апостолам только немногим говорит
Он это, что мир возненавидит их, и что они должны
радоваться, когда люди будут поносить их и всячески неправедно
злословить, потому что за то велика будет их награда на небесах
(Мф. 5,11,12). Не им только одним Господь сказал это, носка-
зал всему телу Своему, сказал всем членам Своим. И кто хочет
состоять в теле Его и быть членом Его, пусть не дивится, если
мир ненавидит Его.
2. Участие в теле Христовом многие имеют; но не все,
которые принимают участие в этом теле, будут иметь и место,
обещанное членам Его. Почти все признают тайну тела Его,
потому что все на пажитях Его вместе питаются, но придет Тот,
Который разделит нас, и одних поставит по правую сторону,
других по левую. И скажут стоящие на той и на другой
стороне: «Господи! когда мы Тебя видели... и послужили Тебе?» или:
«Когда мы Тебя видели... и не послужили Тебе?» Та и другая
сторона будет говорить. Однако, одной Он лишь скажет: «При-
идите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство,
уготованное вам от создания мира», а другой: «Идите от Меня,
проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его»
(Мф. 25, 31-41). Итак, возлюбленные, по доброй совести
считающие себя членами Христовыми, не тех только одних мы
должны считать врагами своими, которые являются чужими
по отношению к нам. Гораздо хуже те, которые, по-видимому,

388 Блаженный Августин, епископ Иппонский
среди нас пребывают, однако же чужды нам. Любят они мир и
потому злы. И в нас хотят видеть то, что сами любят, и когда
мы, пользуясь благополучием этого мира, вздыхаем, они
завидуют нам. Там нас считают счастливыми, где мы сами себя
видим в опасности. Внутреннего же счастья нашего они не
разумеют, потому что не испытали его. Не знают, что если в
чем мир благоприятствует нам, это скорее является
опасностью для нас, нежели счастием, так как не познали они других
радостей.
3. Итак, видя нас собравшимися ныне в большом
количестве, я обращаюсь с наставлением к любви вашей, к тем
именно, которые дали высокий обет, т. е. в самом теле Христа
занимают по дару Его, а не по своим заслугам высшее место,- имея
совесть (conscientiam), данную от Бога. У злых и завистливых
из нас совесть эта навлекает на себя подозрение. Потому,
однако, уязвляется она, что испытывается. И если в подвиге
воздержания мы будем искать похвалы от людей, мы ослабеваем
под тяжестью их упреков. Хотя ты чист перед Богом, но вот
мир считает тебя, может быть, нечистым, уязвляет и упрекает
тебя и охотно останавливается на твоих недостатках. Для
зложелательной души как бы приятно бывает, когда
подозревается в другом что-либо наихудшее. И если ты только ради похвал
человеческих захотел принять подвиг воздержания и если
ослабеваешь в своем подвиге из-за упреков людей, то губишь все, в
чем ранее обещался. Если же ты научился говорить вместе с
апостолом: «Похвала наша сия есть свидетельство совести
нашей...» (2 Кор. 1, 12), то не только ради упреков не
уменьшается твоя награда, а напротив, делается она еще больше. Однако,
молись за того, кто хулит тебя, чтобы из-за награды твоей не
погиб он. Этим испытываемся мы, возлюбленные, потому что,
если бы не было у нас врагов, мы не имели бы, за кого
молиться по заповеди Господа, говорящего: «Любите врагов ваших... и

Проповеди
389
молитесь за обижающих вас и гонящих вас...» (Мф. 5, 44).
Откуда узнаем мы и чем докажем, способны ли на что-нибудь, если
не тем, когда не помним никакого врага, никакого хулителя,
никакого обидчика. Видите, что и злые необходимы для
добрых. В этом мире мы как в печи, где очищается золото. Если
ты не золото, вместе сгораешь. Если золото, враг твой -
мякина. Если и ты мякина, вместе обратитесь вы в пепел.
4. Однако же то знайте прежде всего, возлюбленные, что в
теле Христовом существуют не одни только превосходнейшие
члены. Есть достойная похвалы брачная жизнь, и она имеет в
теле Христовом свое место, как и в нашем теле имеют место не
одни только те члены, которые помешены вверху; так,
например, части лица занимают высшую часть тела, но если бы не
было ног, как бы высоко иная часть ни находилась, она лежала
бы на земле. Поэтому и апостол говорит: «Икоторые члены нам
кажутся менее благородными в теле, о тех более прилагаем
попечения... Бог соразмерил тело... дабы не было разделения в теле»
(1 Кор. 12, 23-25). Знаем мы членов Христовых, которые
проводят брачную жизнь, хотя и члены Христовы, хотя веруют во
Христа, ожидают жизни будущего века и знают, почему носят
знак Христов, знаем, что они не лишают вас чести и считают
вас лучшими себя. Но как вас почитают они, так и вы взаимно
должны оказывать им уважение. И если вы святы, бойтесь,
чтобы не погубить святости. Через что? Через гордость. Как
погибает чистота чистого, если он делается прелюбодеем, так
же погибает она, если он делается гордым. Решаюсь
утверждать даже, что проводя брачную жизнь, если имеют смирение,
лучше гордых девственников. Пусть любовь ваша
поразмыслит о том, что я говорю. Подумайте о диаволе. Разве на суде
Божием поставлен будет ему в упрек блуд или невоздержание?
Ничего подобного не делает он, потому что не имеет плоти.
Одна только гордость и зависть посылает его в огонь вечный.

390 Блаженный Августин, епископ Иппонский
5. Но если к рабу Божию подползает гордость, тотчас же
является там и зависть. Не может гордый не быть завистливым.
Зависть — дочь гордости. Мать эта не знает безплодия. Как
только явится она, тотчас и рождает. И чтобы ее не было у вас,
помните, что во время гонения не только дева Агния была
удостоена венца мученического, но и Христина, которая была
замужем. Может быть, и это несомненно, некоторые из
воздерживающихся в то время пали, и многие из состоявших в браке
боролись и победили. Поэтому не напрасно говорит апостол
всем членам Христовым: «...Почитайте один другого высшим
себя...» и «...В почтительности друг друга предупреждайте»
(Флп. 2, 3; Рим. 12, 10). Если будете помышлять об этом, не
будете и самомнительны. Больше думать следует о том, чего
недостает вам, а не о том, что есть у вас; что имеешь, бойся,
чтобы не потерять. Чего не имеешь, проси, чтобы иметь.
Нужно помнить о том, как ты мал, а не о том, как ты велик. Если
думаешь, насколько превзошел ты другого, бойся
надменности. Когда думаешь о том, чего недостает тебе, ты скорбишь. А
когда скорбишь, исправляешься, делаешься смиренным;
тогда будешь спокойнее, будешь дальше от опасности, не
возгордишься.
6. И о, если бы все могли думать об одной лишь любви. Она
только все побеждает, без нее ничто не имеет значения, и где
бы она не была, все она привлекает к себе. Она не завидует.
Почему? Потому что не превозносится (1 Кор. 13, 4). Первый
между всеми пороками есть гордость, как уже выше говорил я
о том, а затем - зависть. Не завидует человек, если нет у него
стремления превосходить всех (nisi amor excellentiae). Это
стремление называется гордостью. Итак, хотя первой по
порядку является гордость и затем зависть, апостол в похвалах
любви не захотел сказать однако сначала: «Не превозносится».
Почему это? Потому что, когда сказал он: «Не завидует», за-

Проповеди
391
ставил тебя как бы искать причину, почему не завидует, и
потому прибавил: «Не превозносится». Следовательно, если
потому не завидует, что не превозносится, то если бы
превозносилась, завидовала бы. В этом возрастайте, в этом пусть
укрепляется дух ваш, чтобы не превозноситься. Надмевает нас,
как говорит апостол, знание (1 Кор. 8, 1). Итак, что же?
Неужели вы должны избегать знания, и лучше избрать себе
незнание, нежели надмеваться? Но к чему же говорим мы вам
это, если незнание лучше знания? К чему разсуждаем с вами?
Зачем обсуждаем это? Зачем увещеваем в том, что знаете, и
сообщаем то, чего не знаете, если нужно бояться знания,
чтобы оно не надмевало? Любите же знание, но выше его ставьте
любовь. Знание, если оно одно только, надмевает. А так как
«любовь назидает» (1 Кор. 8, 1), она не позволяет знанию
надмеваться. Итак, где знание надмевает, там любовь не
назидает; где же назидает, там знание твердо. Нет надменности там,
где есть крепкий фундамент (поп est ibi inflatio, иЫ petra est
fundamentum) для знания.
7. Сколь великим искушением является гордость, или
превозношение, это видно из того, что даже столь великий
апостол, как Павел, говорил, что ему дано жало в плоть, ангел сатаны,
коим он удручался. Кто же удручается, глава того опускается и
не возносится, потому что и там от знания была опасность
гордости или превозношения. «И чтобы я не превозносился
чрезвычайностию откровений»,— говорит апостол,— там
нужно было опасаться превозношения, где была чрезвычайность
откровений,- «И чтобы я не превозносился чрезвычайностью
откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать
меня, чтобы я не превозносился. Трижды молил я Господа о том,
чтобы удалил его от меня. Но Господь сказал мне: довольно для
тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи»
(2 Кор. 12, 7-9). Просит болящий, чтобы то, что предлагает

392 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ему врач для спасения, было отнято от него. Врач говорит:
«Нет, причиняет это тебе боль, но служит к оздоровлению».
Ты говоришь: удали то, что причиняет боль. Врач говорит: не
удаляю, потому что это возстановляет здоровье. Для чего ты
пришел ко врачу? Не для того ли, чтоб излечиться и не терпеть
муки? Так не внял Господь желанию Павла, потому что имел
попечение о его спасении. Не велико еще дело, когда Господь
внемлет нашему желанию. Не думайте, что великое есть нечто,
если кто молится и удовлетворяется его молитва. Но будь
внимателен к тому, о чем нужно молиться, и в чем хочешь быть
услышанным. Не считайте за великое быть услышанными
согласно своему желанию. За великое считайте, когда ваши
молитвы исполняются для вашей же пользы. Иногда ведь и
молитвы демонов удовлетворяются. Согласно просьбе своей,
они получили, например, позволение войти в стадо свиней
(Мф. 8, 31-32). По воле своей услышан был диавол, и его
просьба об испытании Иова не была отклонена для того, чтобы он
(Иов) через это был прославлен, а диавол посрамлен (Иов 1 и 2).
По желанию своему израильтяне были услышаны и, когда еще
пища была в устах их, вы знаете, что получили они (Числ. 11).
Итак, не считайте за что-либо великое, когда желания ваши
исполняются. Иногда Господь во гневе дает тебе, о чем ты
просишь, а иногда, из милости к тебе, отклоняет твои просьбы.
Когда вы просите у Господа то, что Он одобряет, что
заповедует и что обещает в будущем веке, просите спокойно и
настойчиво, насколько возможно, чтобы получить просимое: все
такое, по милости Божией, подается нам не гневом Его, а
милосердием. Когда же просите о временном, просите с мерою,
просите осторожно. На Него положитесь, чтобы, если то
полезно нам, дал, а если вредно - отказал в нашей просьбе. Что
же полезно и что вредно - это знает врач, а не больной.
8. Итак, есть смиренные из воздерживающихся (от брачной
жизни), есть и гордые. Пусть не надеются гордые на Царство

Проповеди
393
Божие. Высоко место, куда ведет воздержание. Но «всякий
возвышающий сам себя унижен будет» (Лк. 14, 11). Что ищешь
возвышения стремлением к высокому, чего можешь достигнуть
только смирением? Если возвышаешь сам себя, Бог тебя
низвергает. Если сам себя унижаешь, Бог возвышает тебя. Эта
истина, открытая Богом; ничего нельзя здесь ни прибавить, ни
убавить. Даже до того превозносятся нередко иные люди,
посвящающие себя воздержанию, что не только перед какими
бы то ни было другими людьми, даже перед родителями
своими неблагодарны бывают и перед ними гордятся. Почему?
Потому что они родили их, а сами (девственники) они презрели
брак. Но откуда взялись бы эти неблагодарные, презревшие
брак, если бы те их не родили? Конечно, лучше отца своего
сын, отвергший брак. И лучше матери своей дочь,
отказавшаяся от замужества. Но если гордый (сын или дочь), ни в каком
случае не лучше. Если лучше, то, без сомнения, лишь при
условии смирения. Если хочешь видеть себя лучшим, вопроси
душу свою, нет ли там надменности. Где надменность, там
пустота. Диавол же, где находит пустое место, старается обрести
там жилище для себя,
9. Наконец, осмеливаюсь, братия мои, высказать даже, что
для воздерживающихся, но гордых полезно бывает падение,
чтобы унизиться в том самом, чем превозносятся. Потому что
какая польза кому от воздержания, если господствует
гордость? Презрел он то, от чего рождается человек, и стремится
к тому, от чего пал диавол. Брак презрел ты - хорошо
поступил. Нечто лучшее избрал, но не гордись. От брака человек
родился, от гордости пали ангелы. Если в отдельности я буду
взвешивать ваши блага, ты, презревший брак, лучше отца
твоего, и ты, отказавшаяся от замужества, лучше матери твоей.
Потому что лучше святость девственников, нежели
целомудрие супружеское. Если только два эти блага сравниваются, то

394 Блаженный Августин, епископ Иппонский
лучше одно, нежели другое — кто будет сомневаться в том? Но
вот прибавляю другие два качества: смирение и гордость - из
этих двух что лучше, скажите мне, смирение или гордость?
Отвечаешь: смирение. Соединяй же его со святостью девства. А
гордости пусть не будет не только в девстве твоем, но и у твоей
матери. Если же ты будешь иметь гордость, а твоя мать -
смирение, лучше будет тогда мать, нежели дочь. И опять
сравниваю вас. Выше, когда сравнивал я в отдельности девство и
брак, находил тебя лучшей. Теперь же не колеблюсь
предпочесть смиренную жену горделивой деве. Почему не колеблюсь?
Смотрите - почему. Хороша стыдливость супружеская, но
лучше целомудрие девственное. Два блага сравнивал я: не зло
и добро, но добро и другое добро, лучшее. Если же, далее, буду
сравнивать два те качества: гордость и смирение, разве можно
сказать: добро есть гордость и лучше его смирение? Но как
говорим мы? Гордость - зло, а смирение - добро, гордость -
великое зло, смирение же - великое добро. Если же, таким
образом, одно из этих двух есть зло, а другое добро - вот
присоединяется зло к большему твоему добру, и делается все злым.
Присоединяется добро к меньшему добру твоей матери, и
получается великое благо. Низшее место в Царстве Небесном
будет иметь мать, состоящая замужем, нежели дочь,
оставшаяся девой. Высшее место займет дочь - дева, низшее - мать,
вышедшая замуж, однако, обе будут там, подобно тому, как
блестящая звезда и тусклая звезда - обе остаются на небе. Но
если мать твоя будет смиренна, а ты — горда, она, какое ни на
есть, будет иметь место там, а ты - никакого. И где найдет
другое место тот, кто не будет там (т. е. в Царстве Небесном), если
не у того, который сам пал и стоящего низвергает? Оттуда пал
сам диавол, откуда и стоящего человека низверг. Низверг он
стоящего. Христос же, сошедши на землю, поднял лежащего.
Но смотри, как поднял тебя Господь твой. Смирением поднял,
«смирил Себя, быв послушным даже до смерти» (Флп. 2, 8). Гос-

Проповеди 395
подь твой смирил себя, и ты ли будешь гордиться? Если глава
смиренна, члену ли гордиться? Пусть не будет того. Кто любит
гордость, тот не хочет участвовать в теле смиренной главы. А
если не будет он в этом теле, пусть подумает, где будет. Я же не
буду говорить о том, чтобы не показаться слишком
застращивающим. Впрочем, о, если бы устрашить и воздействовать так,
чтобы, если кто был таков или была такова, не оставались
более такими! О, если бы слова эти я вливал в сердца ваши, а не
разливал напрасно! Но будем во всем уповать на милость Бо-
жию, потому что Он (Господь) устрашает и вызывает печаль;
вызывая печаль, Он же и утешает. А если кто не утешен, пусть
позаботится о своем исправлении.
Беседа 15-я25
О жизни и нравах своих клириков
1. Что намерен я сказать вам теперь - это и есть именно то,
ради чего вчера я просил вас, чтобы вы сегодня собрались в
большем количестве. С вами живем мы здесь и для вас живем.
Намерение и желание наше то, чтобы с вами вместе быть нам
у Христа без конца. Думаю, что все поведение наше перед
глазами вашими, так что и мы имеем дерзновение, быть может,
сказать то, что сказал апостол, хотя мы и далеко не равны ему:
«Подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4, 16). Не хочу, чтобы
кто-нибудь находил в нас повод к дурной жизни. «Ибо мы
стараемся о добром, — говорит тот же апостол, - не только пред
Господом, но и пред людьми» (2 Кор. 8, 21). Что касается нас, то
совесть наша спокойна. Что касается вас, то имя наше не
должно быть запятнано, но должно иметь влияние среди вас.
Помните же это и различайте. Одно дело совесть, и другое -
слух ifama). Совесть для тебя, слух для ближнего твоего. Кто,
" По общему счету 355-я.

396 Блаженный Августин, епископ Иппонский
полагаясь на свою совесть, не радеет о своем имени, тот
жесток {crudelic), особенно будучи поставлен на таком месте, о
котором апостол говорит в послании к ученику своему: «Во всем
показывай в себе образец добрых дел...» (Тит, 2, 7).
2. Впрочем, не буду долго задерживать вас на этом, тем
более, что я говорю сидя, а вы трудитесь стоя. Знаете вы все, или
почти все, что, живя в этом доме, который называется домом
епископа, мы, насколько возможно, подражаем тем святым, о
которых повествует книга Деяний Св. Апостолов. «...Никто
ничего из имения своего, — говорится там, - не называл своим, но
все у них было общее» (Деян. 4, 32). Но, принимая во внимание,
что некоторые из вас, быть может, недостаточно осведомлены
о жизни нашей, чтобы знать это так, как я хотел бы, чтобы вы
знали, скажу, каким образом явилось то, на что я кратко указал
вам (dico, quid sit, quod breviterdixi). Я, коего видите вы теперь,
по милости Божией, епископом вашим, молодым еще
человеком, пришел в этот город, как многие из вас знают о том.
Искал я, где бы устроить мне монастырь, в коем я мог бы жить
вместе с моими братиями. Всякую надежду этого века я
оставил, и чем мог бы быть, не захотел быть. Однако, не искал я и
того, чем являюсь теперь. Хотел я «лучше быть у порога в доме
Божием, нежели жить в шатрах нечестия» (Пс. 83, 11). От тех,
которые любят век настоящий, я отделился, но и с теми,
которые предстоятельствуют в народе, я не равнял себя. Не желал я
за трапезой Господа моего занимать высшего места, а хотел
быть на месте низшем, последнем. Но благоугодно было Ему
сказать мне: «Взойди вверх». До того боялся я епископства,
что, так как с некоторого времени стал распространяться слух
обо мне между рабами Божиими, я старался не ходить туда, где
знал, что нет епископа. Боялся я этого и, насколько мог,
принимал меры, чтобы лучше спастись на месте низком, а не
подвергаться опасности на месте высоком. Но, как сказал я, раб

Проповеди 397
не должен противиться Господу своему. Пришел я в этот город
для того, чтобы повидаться с другом, коего хотел приобрести
для Господа, чтобы жил он с нами в монастыре, пришел
спокойный, потому что здесь имелся епископ. Но будучи схвачен
(apprehensus), я неожиданно сделался пресвитером и затем
достиг сана епископа. Ничего с собой не принес я сюда. Пришел
в эту церковь только с теми одеждами, коими одет был тогда.
И так как я уже решился жить с братиями в монастыре,
блаженной памяти старец Валерий дал мне тот сад, в котором
устроен теперь монастырь. Начал я собирать к себе хорошо
настроенных братьев (bonipropositi fratres), одинаковых со мною,
ничего не имеющих, как я ничего не имел, и подражающих
мне, чтобы, как я небольшое имение свое продал и роздал
нищим, так сделали и те, которые решились жить со мною,
чтобы пользоваться всем общим и чтобы единственным великим
и обильнейшим достоянием был для нас Сам Бог. Достиг я
епископского сана. И тут увидел, что епископу необходимо
оказывать постоянное гостеприимство всем приходящим и
мимоидущим, чего если бы не стал делать епископ, прослыл
бы немилостивым (inhumanus). И было бы неприлично, если
бы обычая этого не было в монастыре, было бы непристойно.
Потому я и пожелал иметь с собою в этом дому епископском
общежитие (monasterium) для клириков.
Вот как живем мы. Никому в обществе нашем не
позволяется иметь ничего собственного. Правда, может быть,
некоторые имеют. Однако, никому не позволено. Если кто имеет,
поступает вопреки дозволению. Я надеюсь на братии моих и,
всегда имея доброе доверие к ним, не позволял себе
производить обыска; даже - разспрашивать, по моему мнению,
значило бы дурно мыслить о них. Знал я и знаю, что все, кто только
ни живет со мной, знают закон жизни нашей.
3. Пришел к нам также и пресвитер Януарий, который, по-
видимому, издержал все имение свое, раздав его, но в действи-

398 Блаженный Августин, епископ Иппонский
тельности не сделал этого. Осталось у него некоторое
имущество, именно — серебро, которое, по его словам, принадлежало
его дочери. Дочь его, по милости Божией, пребывает в
монастыре женском и подает добрые надежды (et bonae spei est). Да
управит ее Господь, чтобы оправдала она те надежды, какие
мы возлагаем на нее, по милосердию Божию, а не по ее
заслугам. И так как она была еще несовершеннолетней и не могла
дать какого-либо употребления своим деньгам (хотя мы и
видели подвиг ее служения, однако же, боялись увлечений
возраста), сделано было так, чтобы серебро сохранялось как бы
для девицы, чтобы, по достижении законных лет, она
поступила с ним так, как прилично деве Христовой, как она нашла бы
наилучшим. Пока ожидали этого, стал он (Януарий)
приближаться к смерти и, клятвенно утверждая, что серебро это его,
сделал завещание, как о ему принадлежащем имуществе.
Завещание, говорю, сделал пресвитер и сообщник наш,
пребывающий с нами, живущий от церкви, признавший общение в
имуществе (соттипет vitam profitens), сделал завещание, назначил
наследников. Какое огорчение обществу этому! О, плод,
рожденный не от дерева, которое насадил Господь! «Но ведь он
завещал церкви?!» — скажет кто-нибудь. Однако, не хочу я даров
таких, не люблю плода горечи. Я искал его для Бога, он
признал союз наш, говорил, что будет держать его, дорожить им,
что он ничего не имеет и не сделает завещания. Разве мог он
иметь что-нибудь? Не считал ли себя он союзником, как бы
нищим Бога? Великая скорбь от этого мне, братия. Говорю
любви вашей, что вследствие такого огорчения я решился не
принимать оставленного наследства в церковь. Детям его пусть
принадлежит то, что он оставил. Они пусть сделают из этого,
что хотят. Кажется мне, что если я приму имущество это, то
сделаюсь участником того дела, которое мне не нравится, и о
котором я скорблю. Этого не хотел я скрыть от любви вашей.
Дочь его живет в женском монастыре, а сын - в мужском.

Проповеди 399
Обоих лишил он наследства: ту с похвалой, а этого с
порицанием. Пред церковью же я ходатайствовал не выдавать им
(детям Януария) оставленного имущества, пока не достигнут
законного возраста. Церковь согласилась с этим. Затем он
произвел тяжбу между детьми, разбор которой причиняет много
труда мне (in qua laboro). Девица говорит: «Мое это; знаете, что
так говорил всегда отец мой». Сын заявляет: «Пусть верят отцу
моему, потому что, умирая, он не мог лгать». И какое зло
представляет один только спор этот? Но если дети те достойны
названия рабов Божиих, спор этот между ними мы скоро
окончим. Выслушаю я их, как отец, и, может быть, даже лучше, чем
отец их. Узнаю, если Господу будет угодно, где правда, при
содействии немногих верующих братии из нашей среды, из
среды этого народа, пользующихся, по милости Божией,
уважением, выслушаю дело их и, как Господь даст, окончу.
4. Однако же, прошу вас, пусть никто не укоряет меня за то,
что я не желаю, чтобы церковь принимала наследство его
(Януария) прежде всего потому, что я не одобряю его
поступка, а затем потому, что таков устав мой. Многие хвалят меня за
то, что я говорю (dicturus sum), а другие порицают. Угодить тем
и другим весьма трудно.
Вы только что слышали, когда читалось Евангелие,
следующие слова: «Мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели
вам печальные песни, и вы не рыдали. Ибо пришел Иоанн, ни ест,
ни пьет; и говорят: в нем бес. Пришел Сын Человеческий, ест и
пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино,
друг мытарям...» (Мф. 11,17-19). Что делать мне для тех,
которые готовы упрекать меня и сердиться, если я буду принимать
имущество людей, которые во гневе лишают наследства детей
своих? И опять, что делать мне с теми, которым играю я на
свирели, и они не хотят плясать? Которые говорят: «Вот
почему никто ничего не дает для церкви Иппонской, вот почему не

400 Блаженный Августин, епископ Иппонский
оставляют наследства ей те, которые умирают - потому, что
епископ Августин по доброте (похваляя, они уязвляют, лаская
губами, точат свой зуб) своей отдает все, ничего не
принимает». Но я принимаю, принимаю добрые приношения,
приношения святые. Если же кто гневается на сына своего и,
умирая, лишает его наследства, разве я, если бы он был жив, не
должен был бы мирить и снова сближать такого с его сыном?
Как же бы я мог делать это, если бы хотел получить наследство
его? Впрочем, если сделает так, как я часто советую, а именно:
если, имея одного сына, за другого считает Христа; если двух,
Христа считает за третьего; если, имея десять сыновей, Христа
признает одиннадцатым -тогда я принимаю. Итак, как я в
некоторых случаях поступал так, вот уже ссылаются на доброту
мою, на мягкость мою, чтобы, с другой стороны, упрекнуть
меня, что я не желаю принимать приношений благочестивых
людей. Но пусть подумают о том, как много я принял. Зачем
еще перечислять это? Укажу хотя на одно, что я принял
наследство некоего Юлианова сына. Почему? Потому что он
умер бездетным.
5. Не захотел принять я наследства Бонифация, но не по
доброте, а из-за боязни. Не захотел я, чтобы церковь была
подобной ищущему наживы корабельщику. Есть много таких,
которые хотели бы приобретать имущество даже от корабле-
плавания. Однако, тут была бы одна опасность, если бы,
например, шел корабль и потерпел крушение. Станем ли мы
подвергать еще мукам людей, выпытывая их о причинах
потопления корабля, и неужели нужно подвергать еще
судебному допросу тех, кои спаслись от волн? Но мы этого не стали бы
делать. Ни в каком случае не прилично это делать церкви.
Неужели ей принимать на себя еще денежные повинности (onus
ergo fiscale persolveret)? Но откуда стала бы она платить деньги?
Нам непозволительно стремиться к приобретению сокровищ.

Проповеди
401
(Enthecam nobis habere non licet). He свойственно епископу
хранить золото и отводить от себя руку нищего. Ежедневно так
много просящих, так много вздыхающих, так велико число
безпомощных, окружающих нас, что мы многих оставляем без
удовлетворения, потому что не имеем столько, чтобы
удовлетворить всех, не имеем сокровищницы (enthecam). Итак,
вследствие опасности кораблекрушения, желая именно избежать
его, я сделал это, а не вследствие своей доброты. Пусть хвалит,
кто хочет, и пусть пощадит, кто не хочет хвалить. Зачем желать
многого, братия мои? Кто хочет, лишая наследства сына
своего, сделать наследницей церковь, пусть ищет другого, а не
Августина. И пусть, по милосердию Божию, никого не найдет он
такого. Как похвален поступок блаженного, достойного
всякого уважения епископа Карфагенского Аврелия, и как
исполнил он похвалой к Богу уста всех, которые узнали об этом?
Некто, не имея детей и не надеясь иметь, отдал имущество
свое церкви, удержав часть для своего пользования. Потом
родились у него дети, и епископ возвратил ему, сверх его чаяния
(пес opinanti), то, что отдано было им в пользу церкви. Мог бы
епископ и не возвратить, но по праву земному, а не по праву
небесному (sedjure fori, non jure poli).
6. И это пусть также знает любовь ваша, что я сказал брати-
ям моим, которые пребывают со мной, чтобы, если кто что
имеет, пусть продавал то и раздавал или жертвовал на общее
пользование. Есть у него церковь, посредством которой
Господь питает нас. Отсрочку лишь до дня Богоявления (usque ad
Epiphaniam) дал я тем, которые или еще не разделили с
братьями имения, или оставили у своих братьев то, что имели, или
вообще не сделали чего-либо, за недостижением законного
возраста. Пусть поступят они, как хотят. Пока же бедняками
пусть пребывают со мною, уповая на милосердие Божие. Если
же кто не хочет, может быть, есть и такие, а я раньше решил,

402 Блаженный Августин, епископ Иппонский
как вы знаете, никого не принимать в клир, если кто не
захочет жить вместе со мною, так что, если бы кто захотел
отступать от своего обета, то я лишил бы его звания клирика
(clericatum) за то, что он изменил обещанному и начатому уже
соучастью в святом союзе; теперь же, если кто не захочет
этого, то вот я пред лицем Божиим и вашим изменяю решение:
кто хочет иметь что-либо собственное, для кого не довольно
Бога и церкви, пусть те пребывают, где хотят и где могут, я не
лишаю их звания клирика. Не хочу иметь лицемеров. Кто не
знает, что это худо? Плохо изменять своему обету, но еще хуже
содержать обет притворно. Вот я заявляю, слушайте: кто
оставляет начатый уже союз общей жизни, которая восхваляется в
книге Деяний Св. Апостолов, тот изменяет своему обету,
изменяет святому служению. Но пусть он имеет судьею Бога, а не
меня. Я не буду лишать его звания клирика. Как велика
опасность от того, я уже указал вам. Пусть же делает, что хочет.
Знаю также, что если бы кого поступающего так захотел я
понизить, у него не будет недостатка в покровителях, не будет
недостатка в сторонниках и здесь, и среди епископов, которые
станут говорить: что дурного сделал он ? не может с тобой
переносить этой жизни, хочет оставаться вне епископии, жить
своей собственностью, неужели же поэтому должен лишиться
он своего звания? Знаю, какое зло признавать что-либо
святым и не исполнять того. «Делайте, —говорится в Писании, -
и воздавайте обеты Господу, Богу вашему...» (Пс. 75,12); и еще:
«Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить»
(Еккл. 5,4). Дева, хотя бы она и никогда не была в монастыре,
свята, и ей непозволительно выходить замуж, хотя бы она и не
принуждалась проводить жизнь свою в монастыре. Если же
она захотела жить в монастыре и потом оставила его, то, хотя и
остается девой, но наполовину уже пала. Так и клирик
посвятил себя двум целям: святости и служению в клире, но более

Проповеди 403
святости. Ведь ради народа Своего Бог возложил на него
служение (в клире), которое является более бременем, нежели
почестью. Но кто мудр и уразумеет это (Пс. 106,43)? Итак,
обрек себя он для святости, обрек на соучастие в общей жизни,
признал «как хорошо, и как приятно жить братиям вместе»
(Пс. 132, 1). И если он изменил этому обету, то, хотя, живя вне
(епископии), остается клириком; однако же наполовину
является падшим. Мне же что до того {Quid ad /яе)? Я не сужу его.
Если он, живя вне, живет свято, лишь наполовину падает. Если
же, живя здесь (т. е. в монастыре), будет лицемерить,
совершенно упадет тогда (Mus cecidit). Не хочу я, чтобы он
вынужден был притворяться. Знаю я, как люди ценят служение в
клире, и никого не лишаю этого звания, хотя бы кто-либо и не
желал жить вместе со мною. Имеет Бога тот, кто хотел бы
оставаться со мной. И если он готов получать пищу от Бога при
посредстве церкви Его, если в состоянии не иметь
собственности, раздав имущество бедным или пожертвовав для общего
пользования, пусть живет со мною. Кто же не хочет этого,
пусть будет свободен, но пусть подумает и о том, в состоянии
ли он будет получить блаженство вечности.
7. Но довольно этого для любви вашей. Как поступлю я с
братиями моими, о том сообщу вам. Питаю добрые надежды.
Все они охотно повинуются мне. И я не думаю, чтобы у кого-
либо из них оказалось что, разве только ради какой-нибудь
благочестивой потребности, но отнюдь не вследствие низкой
страсти. Итак, что сделаю после Богоявления, сообщу любви
вашей, если будет на то воля Божия. И как окончу спор между
детьми пресвитера Януария, не скрою от вас. Достаточно уже
я сказал вам. Окажите снисхождение многоречивой старости и
робкой немощности. Я, как видите, и возрастом теперь уже
состарился, телом же, вследствие его слабости, я давно старик.
Однако, если только угодно Богу то, что сказал я теперь, пусть

404 Блаженный Августин, епископ Иппонский
подкрепит Он мои силы, и я оставлю вас. Молитесь за меня,
чтобы, пока есть душа в этом теле и пока достаточно сил у
меня, я мог служить вам словом Божиим.
Беседа 16-я26
О жизни и нравах своих клириков
1. Сегодня любви вашей предстоит выслушать речь о нас
самих. «Мы, — как говорит апостол, - сделались позорищем (в
латин. подлин. - spectaculum) для мира, для Ангелов и человеков»
(1 Кор. 4, 9). Те, которые любят нас, ищут, что бы похвалить в
нас. Которые же ненавидят, упрекают нас. Мы же,
поставленные в средине между теми и другими, при помощи Господа
Бога нашего, так должны оберегать жизнь и имя наше, чтобы
прославляющие нас не оставались в стыде перед нашими
поносителями. А как мы хотели бы жить, как, по милости Божи-
ей, уже живем, о том хотя из Священного Писания многие из
вас знают, однако, для напоминания, вам будет прочитано
место из книги Деяний Св. Апостолов, чтобы вы видели, где
указан тот образ, которому хотим мы подражать. Во время
чтения я желаю, чтобы вы были особенно внимательны, чтобы
после прочтения мог я высказать вниманию вашему, при
помощи Божией, то, что, решил. (После слов этих диакон Лазарь
читает). «И, по молитве их, поколебалось место, где они были
собраны, и исполнились все Духа Святаго и говорили слово Божие
с дерзновением. У множества же уверовавших было одно сердце и
одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но
все у них было общее. Апостолы же с великою силою
свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая
благодать была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося;
ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, при-
26 По общему счету 356-я.

Проповеди 405
носили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому
давалось, в чем кто имел нужду» (Деян. 4, 31-35). (Когда
диакон Лазарь прочел и отдал книгу епископу, Августин епископ
продолжал: я еще прочитаю. Больше мне доставляет
удовольствия быть чтецом этого слова, нежели говорить свое слово),-
«И, по молитве их, поколебалось место, где они были собраны, и
исполнились все Духа Святого и говорили слово Божие с
дерзновением. У множества же уверовавших было одно сердце и одна
душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у
них было общее. Апостолы же с великою силою
свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать
была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося; ибо
все, которые владели землями или домами, продавая их,
приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому
давалось, в чем кто имел нужду».
2. Вот слышали вы, братия, о том, к чему мы стремимся.
Молитесь, чтобы в состоянии мы были и осуществить это.
Есть и некоторая необходимость, заставляющая меня
тщательно заботиться о том. Потому что, как вы уже знаете, один
пресвитер из нашей общины, устроенной наподобие той, о
которой свидетельствует чтение, только что выслушанное вами,
умирая, сделал завещание относительно имения своего. Было
у него имение, которое он называл своим, хотя жил в такой
общине, где никому ничего не дозволялось называть своим,
но все должно быть общее. Вот, если бы какой поклонник и
почитатель наш стал бы восхвалять нашу общину перед нашим
хулителем и сказал бы: вот с епископом Августином так живут
все сожители его, как указано в книге Деяний Св. Апостолов,
тотчас бы тот, качая головой, со злом (dentem promovens)
ответил ему: действительно ли так живут там, как ты говоришь?
Зачем лжешь? Зачем ложной похвалой превозносишь
недостойных? Разве только что умерший в той общине пресвитер

406 Блаженный Августин, епископ Иппонский
не сделал завещания и разве не оставил и не распределил по-
своему, что имел? Справедливо ли, что все там общее? Правда
ли, что никто ничего там не называет своим? Что будет делать
почитатель мой при этих словах? Не загородит ли уст его как
бы свинцом хулитель тот? И не покается ли он в похвалах
своих? Исполненный уважения к нам и смущенный речью этого
хулителя, разве не станет он поносить нас и того, кто сделал
завещание (testatori Uli)? Вот необходимость, побудившая нас
обратить на это обстоятельство особенное внимание.
3. Итак, к радости вашей скажу вам, что все мои братия и
клирики, пресвитеры, диаконы, суб-диаконы, которые живут
со мной, и родственник мой Патриций оказались такими,
какими я хотел их видеть. Не сделали пока еще того, что решили
относительно своего имущества, двое: Валент ( Valens), диакон,
и уже названный мной мой родственник, суб-диакон.
Последнему помешала его мать, потому что она жила тем имением.
Ожидали также наступления для него законного возраста,
когда бы окончательно мог распорядиться по своему желанию.
Первый же не сделал этого, потому что участками имеющейся
у него земли владеет нераздельно со своим братом. Когда
будут разделены участки, он хочет пожертвовать их в пользу
Церкви, чтобы отсюда имели пропитание до самой смерти
своей те, которые обрекают себя святой жизни (qui sunt in
proposito sanctitatis). Ведь и Писание так учит. «Если же кто, —
говорит апостол, - о своих и особенно о домашних не печется,
тот отрекся от веры и хуже неверного» ( 1 Тим. 5,8). Есть у него
и рабы (mancipia) общие с братом, еще не разделенные. Он
думает отпустить их на свободу, но не может сделать этого, пока
не разделятся. Теперь же не знает он, что и кому принадлежит.
Ему, конечно, как старшему, принадлежит право раздела, а
брату его — право выбора. Последний также посвятил себя на
служение Богу и состоит на должности суб-диакона у благого-

Проповеди
407
вейного брата моего и соепископа Севера, в церкви Милевис-
ской. Так обстоит дело, и без замедления нужно позаботиться,
конечно, чтобы рабы те были разделены, отпущены на
свободу и поступили на попечение Церкви, которая бы питала их (Ш
eorum excipiat alimentum). Родственник же мой с самого того
времени, как начал быть со мной, затруднялся что-либо
сделать с имением своим, в виду содержания своей матери,
которая в этом году умерла. Дела между ним и его сестрами скоро,
при помощи Божией, должны окончиться, так что он и сам
сделает то, что подобает рабу Божию, и чего требует его
служение и слышанное вами чтение из Деяний.
4. Диакон Фавстин, как почти все вы знаете, пришел сюда в
монастырь прямо с распутий мира {de militia saeculi). Здесь он
крещен, здесь произведен в диаконы, и так как немного было
у него, чем, по-видимому, владел он более, как говорят
опытные юристы, номинально, а недействительно (iure, поп corpore),
оставил он это за собой и не встречал в том препятствий со
стороны своих братьев. Никогда не жалел он потом о своем
прошлом, ни сам ничего не искал от братьев, ни они ничего не
искали от него. Только лишь теперь, с моего совета, он
разделил свое имение: половину отдал братьям, а другую
половину - в пользу существующей в том месте27 бедной церкви.
5. Знаете вы также и диакона Севера, знаете, какому
несчастию и наказанию от Бога подвергся он. Однако же, света
духовного он не утратил28. Здесь он купил один дом для матери
и сестры, которых пожелал из отечества своего переселить
сюда. Купил же дом не на свои деньги, которых не имел, а на
вспомоществования от благочестивых мужей, имена которых
он назвал мне, когда я спросил его об этом. Что касается дома,
27 Разумеется, в том месте, откуда происходил Фавстин.
м Из этих слов можно заключать, что несчастие, постигшее Севера, состояло,
по-видимому, в том, что он лишился зрения.

408 Блаженный Августин, епископ Иппонский
то я не могу сказать, что он сделает с ним, или как
распорядится. Скажу лишь, что все и самого себя он отдал в мою волю и,
как я захочу, так и должно быть. Но есть у него некоторые
недоразумения со своею матерью, судьею для разбора которых
он просил быть меня. Когда эти недоразумения будут
окончены, тогда и с домом будет поступлено так, как захочу я. Но чего
я могу хотеть, если Господь только будет вспомоществовать
мне, как не того, чего требует правда и благочестие? Имеет он
также на своей родине некоторые поместья; их намерен так
разделить, чтобы часть пожертвовать на основанную в том
месте бедную церковь.
6. Что касается диакона иппонца29, то он человек бедный и
решительно не имеет, что бы кому отдать. Однако, прежде чем
сделаться клириком, на сбережения от трудов своих он
приобрел несколько рабов, по-видимому, еще малолетних, и сегодня
пред вашим лицом он хочет отпустить их, с совершением этого
акта самим епископом (episcopalibusgestis).
7. Перед вами еще диакон Ераклий. Дела его на глазах у вас.
Свидетельством их и его щедродательности является у нас
базилика в честь св. мученика30. На свои деньги, с моего совета,
купил он участок, пожелав при этом, чтобы и самые деньги
выплачивались чрез мои руки, как мне заблагорассудится. И
если бы я был жаден до денег или если бы более заботился о
своих нуждах, которые испытываю из-за бедных, то, конечно,
оставил бы их у себя. «Почему?» - скажет кто-либо. Потому
что имение то, которое куплено им и отдано церкви, еще
ничего не дает ей. Денег было меньше в сравнении со
стоимостью имения, и так как взято оно было в долг, поэтому доходом
от него приходится пока выплачивать долг. Притом, человек я
N Имя не указано потому, вероятно, что всем слушателям этот иппонец был
известен.
м Вероятно, св. мученика арх. Стефана, останки коего принесены были в
Африку около 425 года.

Проповеди
409
уже старый, и какая могла бы быть мне от него польза? Могу
ли я обещать себе, что проживу столько лет, пока оно не
покроет своей стоимости? Таким образом, здесь польза
обещается лишь в далеком будущем; в другом же случае я мог бы иметь
все, если бы захотел воспользоваться. Но не сделал я этого,
имея в виду другое. Признаюсь вам, что самый возраст Ерак-
лия был для меня подозрительным, и я боялся, что, может
быть, не понравится это, ведь есть такие люди, его матери, и
она станет говорить, что юноша увлечен был мной из-за того,
чтобы воспользоваться его имуществом, и сам оставлен в
нужде. Потому и пожелал я, чтобы деньги его сберегались в том
имении, так что, если бы что, чего не дай Бог, случилось иначе,
чем мы хотим, имение было бы возвращено, а доброе имя
епископа оставалось бы незапятнанным. Знаю я, как
необходимо для вас доброе имя мое; для меня же лично довольно
моего сознания. Купил же он пространство земли, прилегающее
к дальней церкви, которое вы знаете, и на свои средства
построил дом там; и это вы знаете. Недавно он подарил этот дом
церкви. Ждал он, когда закончат его, чтобы пожертвовать уже
законченным. В постройке же дома не было для него никакой
другой надобности, кроме предположения, что придет сюда
его мать. И если бы пришла раньше она, то приняла бы
участие в имуществе сына своего. Теперь же, если придет, будет
обитать в том, что сделано им (in opèrefllii sui habitabit).
Свидетельствую о нем, что он остался бедняком, пребывая в
служении любви. Остались у него некоторые рабы, которые живут
также в монастыре; их он ныне намерен отпустить, однако, на
свободу по церковному чину (gestis ecclesiasticis). Итак, никто
пусть не говорит, что богат он, никто пусть не думает этого,
пусть не клевещет и не терзает себя самого или души своей
собственными зубами. Никаких денег не имеет он. И о, если
бы остался таким, как и должно!

410 Блаженный Августин, епископ Иппонский
8. Прочие, т. е. суб-диаконы, все, по милости Божией,
бедняки, уповающие на милосердие Божие. Они не имеют
никаких имуществ и совершенно отрешились от мирских
житейских дел. Живут они с нами в общем союзе. Никто не различает
их от тех, которые принесли с собой что-либо. Единение
любви должно быть предпочтено выгоде земных достояний.
9. Теперь остаются еще пресвитеры. Постепенно решил я
дойти и до них. Кратко скажу, что они - нищие у Бога. Ничего
не принесли они в обитель нашего союза, кроме любви, лучше
которой нет ничего. Однако, так как известно мне, что
появились слухи о их богатствах, они, коих я не имею оснований
заподозривать в чем-либо, должны быть очищены пред вами
настоящим словом моим.
10. Скажу вам, тем именно, которые, быть может, не знают,
потому что есть много из вас и знающих это, что пресвитера
Лепория, который, несмотря на свое славное, высокое
происхождение, посвятил себя Богу, принял я совершенно без
всяких средств после того, как оставил он все, что имел, и сделал
то, к чему призывает слышанное вами чтение (из Деян. Св.
Апостолов). Не здесь он сделал то, но мы знаем место, где
сделал. Единство Христа и церкви одно, и где бы ни совершено
было доброе дело, оно относится и к нам, если мы сорадуемся
этому. В некотором месте есть сад. Там он и устроил
монастырь для своих, потому что и они служат Господу. Сад этот не
принадлежит теперь ни церкви, ни ему, а тому монастырю. Но
он, и это истинно, до сего времени так заботился о монастыре,
что принял на себя расходы по его содержанию и делал их по
своему усмотрению. Но во избежание дурных предположений
со стороны людей подозрительных, угодно было мне и ему,
чтобы живущие там жили так, как бы его самого уже не было и
в живых. А разве, когда умрет, может он распоряжаться у них
чем-либо? Приятнее для него видеть их благоденствующими и
пребывающими, при помощи Божией, в учении Христовом,

Проповеди 411
пребывающими так, чтобы можно было лишь радоваться за
них, а не страдать за их нужды. Нет у него денег, которые он
мог бы назвать своими. Имел он на своих руках строящийся
гостеприимный дом, который теперь вы видите уже
отстроенным. Я возложил на него все это, я повелел. Повиновался он
мне весьма охотно и, как видите, исполнил поручение, равно
как по моему же распоряжению воздвиг на средства, которые
Господь дал через вас, и базилику в память восьми мучеников
(adocto martyres). Начал он строить на небольшие средства,
которые даны были церкви для странноприимного дома, и,
когда начал строить, благочестивые люди, желающие, чтобы дела
их были записаны в книге живота (in coelo), помогли, кто
сколько мог, и он выстроил. Дело перед глазами, и всякий
человек может видеть, что сделано. А что не имеет он денег, в
этом пусть верят мне, пусть успокоятся и не тревожатся.
Куплен был им на деньги, предназначенные для странноприим-
ницы, один дом в Каррарии, который, как он предполагал,
будет полезен ему по свойству камней. Но камни те оказались
ненужными для постройки, потому что материал найден был в
другом месте. Так дом тот и остался; дает он доход, но церкви,
не пресвитеру. Пусть никто не считает его домом пресвитера и
не говорит: «в дом пресвитера, перед домом пресвитера или у
дома пресвитера». Вот где дом пресвитера: где мой дом, там и
дом пресвитера. В другом месте нет у него дома, имеет везде
одного только Бога.
11.0 чем далее еще хотите знать вы, как не о том, сообщить
что обещался я вам, именно, как поступлю я с детьми
пресвитера Януария, братом и сестрой, в виду возникших между ними
денежных недоразумений. Но, слава Богу, между ними, как
между братом и сестрой, сохранилась еще любовь. Хотел я
разобрать своим судом то, что случилось между ними.
Приготовился уже и к разбору дела, но, прежде чем выступить мне в

412 Блаженный Августин, епископ Иппонский
качестве судии, они сами окончили между собой то, что
должен был я разобрать. Не то нашел я у них, что бы можно было
судить, но то, чему я мог только радоваться. Порешили они,
согласно с моим желанием и советом, поровну разделить
деньги, которые оставил отец их, и от коих отказалась церковь.
12. После этой речи моей, конечно, разное будут говорить
люди, Но что бы они ни говорили, и какой бы ветер ни дул,
дойдет кое-что из того и до моего слуха. И если окажется
таковым, что опять нужно будет нам оправдываться, я буду отвечать
нашим хулителям и недоброжелателям, буду отвечать
неверующим, неверящим нам, своим предстоятелям; как могу, отвечу
я, что Господь откроет мне. Теперь же нет необходимости для
этого, потому что, может быть, ничего особенного не буду
говорить, и, кто любит нас, будет радоваться за нас, а, кто не
любит, будет, быть может, молчаливо скорбеть лишь. Однако, если
захочет кто упражнять язык свой, он услышит, при помощи
Божией, ответ мой, но не брань мою. Я не буду называть людей
и не скажу: «Вот он сказал, или этот поносил», потому что
могут дойти до меня ложные слухи. Но все-таки, что до меня ни
донесется, если окажется нужным, я буду говорить по поводу
того любви вашей. Перед глазами вашими, желаю я, чтобы
была жизнь наша. Знаю, что склонные к дурным поступкам
стараются находить для себя примеры худой жизни и многих
обезславливают, как бы находя в них, по-видимому, союзников
себе. А потому мы сделали все, что зависит от нас, и не знаем,
что бы еще следовало сделать. Перед глазами вашими мы.
Ничего другого не хотим, как только добрых дел ваших.
13. Сверх того, прошу вас, братия мои, если вы хотите
давать что-либо клирикам, знайте, что вы не должны как бы
потворствовать им, поступая против моих требований. Всем
приносите, что хотите, приносите по желанию вашему. Это
будет у нас общим достоянием, и каждому дано будет, сколько

Проповеди
413
нужно. Помните об общей нашей сокровищнице (Gasophylacium
attendue). Мне весьма приятно, если будет для нас как бы
особое стойло, так чтобы мы были как бы вьючными животными
у Бога, а вы - Божьей нивой. Никто пусть не дает мне биргу,
или льняную тунику, или что-либо другое, разве только для
общего пользования. Из общей кладовой беру я и для самого
себя, так как помню, что хочу лишь сообща иметь то, что имею.
Не хочу, чтобы святость ваша приносила мне что-либо такое,
чем бы я один только преимущественнее пред другими мог
пользоваться. Не хочу, чтобы приносил мне кто-либо,
например, драгоценную биргу. Может быть, она и прилична
епископу, но не прилична Августину, человеку бедному и от бедных
рожденному. Тогда скажут люди, что вот я нашел драгоценные
одежды, которых не мог иметь ни в дому отца моего, ни в том
мирском служении моем. Не прилична она мне. Такую хочу
иметь, которую мог бы дать брату моему, если бы нуждался он.
Какую может иметь пресвитер, какую может считать
приличной для себя диакон и суб-диакон, такую желаю принимать,
потому это принимаю для общего пользования. Если кто даст
лучшую, я обыкновенно продаю ее, так чтобы, когда самая
одежда не может быть общей одеждой, цена ее, по крайней
мере, могла быть общей. Продаю я и раздаю нищим. Если же
кому желательно, чтобы я носил, пусть дает такую одежду, за
которую бы я не стыдился. Потому что, признаюсь вам,
стыжусь я драгоценной одежды, так как не прилична она этому
служению, этому званию, не прилична этим членам и этим
сединам. Скажу еще вам: «Если кто в нашем доме или в нашей
общине окажется больным, так что необходимо ему
подкрепляться пищей, прежде установленного для обеда срока, я не
препятствую благочестивым мужам и женам посылать им, что
найдут возможным. Но завтрака или обеда на стороне (extra)
никто из них не будет иметь».

414 Блаженный Августин, епископ Иппонский
14. Вот говорю вам: слышали вы, и они слышат: кто захочет
иметь собственность, будет жить своею собственностью и
поступать против правил наших, мало сказать, что он не
останется со мною, но он не будет и клириком. Я сказал уже и знаю,
что сказал, что если кто не захочет жить общей нашей жизнью,
я не буду лишать того звания клирика, но пусть особо
пребывают такие, пусть особо живут, живут, как могут, для Бога.
Вместе с тем пред вами я уже изложил, сколь великое зло -
изменять своему обету. Лучше хочу я иметь увечных (claudos),
чем скорбеть о мертвых. Потому что кто лицемерит, тот
является мертвым. Итак, если кто захочет быть вне нашей общины
и жить особо, я не лишу его звания клирика, равно, если кто из
тех, кому понравилась, по милости Божией, эта общая жизнь,
будет жить лицемерно и окажется имеющим собственность, я
не позволю ему сделать завещание на нее и исключу его из
списка клириков. Пусть обращается с жалобой на меня к
тысяче соборов, пусть отправляется, куда хочет, пусть остается,
где может. Бог мне помощник, так что где я епископствую, там
он не будет клириком. Вот выслушали вы, выслушали и они.
Но я надеюсь на Бога нашего и на Его милосердие и думаю,
что, как охотно приняли они это определение мое, так
неукоризненно и верно соблюдут его.
15. Сказал я вам, что пресвитеры, мои сожители, ничего
своего не имеют; между ними есть и пресвитер Варнава. Но о
нем распространились некоторые слухи и, прежде всего, что
он купил виллу от возлюбленного и достоуважаемого сына31
моего Елевсина. Это неправда. Подарил ее Елевсин
монастырю, а не продал. Я — свидетель. Чего еще большего нужно вам,
не знаю. Я свидетель: подарил он, а не продал. Но пока не
верили, что он мог подарить, думали, что продал. Блажен
человек тот, который столь доброе дело сделал, что даже не верят
31 Сыновство здесь следует понимать, конечно, духовное.

Проповеди 415
этому. Однако, хоть теперь верьте и перестаньте слушать
клеветников. Я уже сказал, что я свидетель. Еще говорят о нем,
что во время прежнего служения своего он (Варнава) наделал
долгов и вот, чтобы мог он уплатить их, я будто бы дал ему
право пользования землею Викторианской. - «Чтобы мог я
уплатить свои долги, дай мне, - так будто бы сказал он, - на десять
лет землю Викторианскую». Но и это ложно. Впрочем, были
основания для такого слуха: наделал он, правда, долгов,
которые нужно было уплатить. Частию, насколько это было
возможно, они уплачены нами. Осталось нечто, что еще не
уплачено тому монастырю, который чрез него основал Господь. Так
как остались долги, мы стали думать, как бы уплатить их. За
аренду же того участка земли (Викторианского) никто не
давал более сорока золотых (solidorum). Но мы видели, что
участок может дать больше, так что долг мог быть скорее выплачен,
и я вверил его ему (Варнаве), чтобы братия искали выгоды не
от сдачи участка, а от плодов его, какие даст он, отсчитывали
бы, сколько возможно, для уплаты долга. Все у нас зиждется
на вере. Готов пресвитер и на то, чтобы я назначил другого,
который бы и давал братиям отчет о плодах с участка. Желал
бы я поручить это кому-нибудь из вашей среды, из числа тех,
которые делают приношения нам. Потому что есть между вами
люди благочестивые, которые скорбят о том слухе, ложно
пущенном, и однако верят ему. Итак, пусть кто-нибудь из вас
самих придет к нам, примет владение, продаст добросовестно
плоды по их стоимости, чтобы легче можно было уплатить
долг и чтобы сегодня же снята была с пресвитера Варнавы
всякая забота о том. Самое же место, где основан монастырь
достопамятным и достопочтенным сыном моим Елевсином,
пожертвовано пресвитеру Варнаве прежде, чем он сделался
пресвитером. На этом месте устроил он монастырь. И так как от
его имени дано было место, то он изменил права
принадлежности в таком смысле, чтобы оно значилось за монастырем. А

416 Блаженный Августин, епископ Иппонский
об участке Викторианском я молю вас, убеждаю и настаиваю,
чтобы, если найдется между вами какой-либо благочестивый
человек, он поступал добросовестно {fide agat) и постарался
для церкви, в целях скорейшей уплаты долга. Если же никого
не найдется из мирян, я изберу другого, а этот (Варнава) не
будет иметь отношения к тому делу. Чего нужно вам еще
больше? Никто пусть не порочит рабов Божиих, потому что не
полезно это для тех, которые порочат. Для рабов Божиих
увеличивается награда вследствие ложных поношений, но вместе
увеличивается и наказание для поносящих. Не напрасно
сказано: «...Когда будут поносить вас... и всячески неправедно
злословить за Меня, радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша
награда на небесах» (Мф. 5, 11 — 12). Однако, не хотим мы великой
награды с несчастием для вас. Готовы скорее меньше иметь,
лишь бы вместе с вами царствовать там.
Беседа 17-ая32
Похвала миру (De laude pacis)33
1. Насколько Бог поможет силам нашим, время, братия,
обратиться к любви вашей с увещанием о любви к миру и
просить Господа о мире. Итак, пусть мир будет близок и любезен
нам. С ним пусть будет чистым ложе нашего сердца. С ним
пусть отдых будет спокойным и сотоварищество не тяжким. С
ним пусть будет сладким единение и неразрывной дружба.
Восхвалять мир труднее, нежели иметь его. Потому что, если
мы хотим хвалить мир, ищем себе сил и возбуждающих нас
чувств, произносим слова; если же хотим иметь мир, то без
всякого труда имеем и владеем. Нужно прославлять тех, кото-
'-' По общему счету 357-я.
" Беседа, сказанная в Карфагене, в виду предстоящей беседы с донатистами, в
411 году, около 15 мая.

Проповеди
417
рые любят мир. Тех же, которые ненавидят его, лучше умирить
научением или молчанием, чем раздражать порицанием. Кто
истинно любит мир, любит и врагов его. Подобно тому как,
если ты любишь этот свет, ты не сердишься на слепых, но
скорбишь о них, потому что знаешь, каким благом владеешь, и
потому кажутся они тебе, знающему, какого блага лишаются,
достойными сострадания, так что, если бы имел ты средства,
искусство или лекарство, скорее стал бы лечить их, а не
осуждать, так точно, если ты любишь мир, кто бы ты ни был,
сострадай тому, кто не любит, что ты любишь, кто не имеет того,
что ты имеешь. Таков именно предмет, который любишь ты,
что ты не завидуешь твоему совладельцу. Имеет он мир с
тобою и твоего владения не стесняет. Что бы земное ни любил
ты, трудно не позавидовать имеющему то. Если бы захотел ты
землею, которую имеешь, владеть сообща с другом, стремясь к
тому, чтобы восхваляли твою доброту и чтобы любовь
прославлялась и в этом случае {ut etiam in istis temporalibus rebus chantas
praedicetur), если бы, говорим, захотел ты земным достоянием
твоим - поместьем, домом или чем-либо подобным - владеть
вместе с другом твоим — то, вот, предположим, владеешь ты с
одним, допуская его до соучастия с тобою, и радуясь с ним.
Помышляешь, быть может, принять еще третьего соучастника
и четвертого. Соображаешь, сколько может принять, сколько
может вместить дом ли для жительства в нем, или поле для
пастбища, - и говоришь: «Пятого уже нельзя принять, шестой
не может жить с нами, а седьмого как можно поместить на
столь небольшом участке?» Итак, не ты, а самая теснота
исключает прочих. Но люби мир, имей мир, владей миром и
принимай к себе, сколько хочешь, во владение. Тем обширнее
делается оно, чем больше владельцев. Дом вещественный не
может вместить многих сожителей; владычество же мира
возрастает с увеличением числа пребывающих в нем.

418 Блаженный Августин, епископ Иппонский
2. Как хорошо, братия, любить! Потому что это значит и
иметь. Кто не хочет, чтобы умножалось то, что он любит? Если
хочешь, чтобы немногие были в мире с тобой, мал будет мир у
тебя. Если хочешь, чтобы возрастало твое владение, прими и
еще владетеля. Ведь как утешительно то, что сказал я, братия,
что хорошо любить мир и что любить его значит вместе и
иметь? Какой голос может восхвалить и какое сердце может
прочувствовать это, т. е. что любить значит и иметь? Подумай
только о другом, к чему люди пылают своей страстью. Смотри,
иной любит земли, серебро, золото, хочет иметь много детей,
дорогие и красивые дома, живописные и дорогие усадьбы.
Любит он это? Любит. Но разве уже и имеет, если любит? Может
случиться, что он так и останется пустым любителем всего
этого. Когда не имеет он, то любит, горит страстью, чтобы
иметь. Когда будет иметь, мучится страхом, как бы не потерять
то. Любит человек почет, любит власть. Но сколь многие люди
вздыхают наедине о получении власти? И большею частью так
и застает их последний день (день смерти), прежде нежели
достигнут они того, чего желают. Как же много, следовательно,
значит это: любить и вместе иметь? Не за деньги в этом случае
покупаешь ты то, что любишь. Не идешь к какому-либо
покровителю, чтобы получить то. Вот на этом месте, где стоишь
ты, люби мир, и у тебя есть уже то, что ты любишь. Это есть
достояние сердца. Не так ты владеешь миром с друзьями, как,
например, хлебом. Когда хочешь поделиться хлебом с
другими, чем больше тех, кому дается, тем меньше становится то,
что дается. Мир же подобен тому хлебу, который умножался в
руках учеников Господних при преломлении и раздаянии.
3. Имейте же мир, братия. Если желаете других привлечь к
нему, имейте сначала сами, сами прежде владейте им. Пусть
пламенеет в вас то, что имеете, чтобы и других могло
воспламенить оно. Ненавидит мир еретик, как и страдающий глаза-

Проповеди
419
ми ненавидит свет. Но неужели плох оттого свет, что
страждущий глазами не может выносить его? Хотя и не выносит
больной глазами света, однако же глаз создан для света. Те, которые
любят мир и хотят владеть им вместе с другими, естественно,
стараются, чтобы с увеличением числа владельцев возрастало
и самое владение. Пусть же стараются они, чтобы исцелились
глаза страждущих, каких бы это ни стоило средств и усилий.
Против воли врачуется больной, не хочет, пока врачуется, но
как только увидит свет, радуется. Но не забывай, что он
сердится. Не льсти себя большими надеждами. Ты, любитель
мира, сам сначала проникайся миром, услаждайся красотою
того, что полюбил, и затем возбуждайся уже к тому, чтобы
увлечь другого. Пусть видит он то, что ты видишь; пусть
любит, что ты любишь, владеет тем, чем и ты. Вот обращается к
тебе возлюбленная твоя, которую любишь ты, и говорит:
«Люби меня и тотчас будешь иметь меня. Приводи с собой,
кого можешь, к любви моей. Я буду чистой и останусь невреж-
денной. Приводи, сколько можешь; пусть приходят, владеют и
наслаждаются мной. Если свету этому не вредят многие
смотрящие, мне ли повредят многие любящие меня?» Но не хотят
они приходить, потому что не знают, как увидеть меня. Не
хотят придти, потому что блеск мира смывает нагноение
вражды. Обрати внимание на несчастный крик страждущих
слепотой. Вот возвещается им: необходимо, чтобы христиане имели
мир. Услышав эти слова, они говорят между собою: «Горе нам».
Почему? Наступает единение. Так что же? и что это значит:
«Горе нам, наступает единение»? Не лучше было бы говорить
«горе», когда наступает разделение? Но пусть не будет этого,
пусть не будет разделения. Это — мрак для видящих. Наступает
единение, и нужно радоваться тому, братия. Чего испугался
ты? Сказано, что наступает единение. Разве сказано, что
приближается зверь или огонь? Единение приходит, свет
приходит. Если бы он захотел быть правдивым, то сказал бы вам: «Не

420 Блаженный Августин, епископ Иппонский
того я испугался, что зверь приближается; я не труслив. Но
оттого я испугался, что свет приходит, так как глаза у меня
больные (lippus enim sum)». Итак, пусть приложено будет старание к
исцелению их. При помощи Божией, насколько хватает сил у
нас, нужно постараться, чтобы вместе владеть с ними тем, что
вследствие совместного владения не делается меньшим.
4. Поэтому, возлюбленные, увещеваю любовь вашу
оказывать по отношению к ним, т. е. к заблуждающимся, истинную
христианскую кротость. Теперь нужна настойчивость для
извлечения их (nunc curandis instatur). Воспалены глаза болящих.
Нужно лечить их осторожно и обходиться нежно. Никто пусть
не затевает тяжбы с кем-либо из них, никто пусть не стремится
защищать даже веры своей посредством спора, чтобы из спора
не зарождалась искра вражды и чтобы ищущим повода к этому
не представлялся повод. Вообще, если слышишь брань, терпи,
не показывай вида, иди мимо. Помни, что нужно лечить.
Знаете, какласковы врачи бываютстеми, кого серьезно (mordaciter)
лечат. Выслушивают они брань, но дают лекарство и не
отвечают на брань бранью. Следует помнить, что один лечит, а
другой должен быть излечен, и не должно препираться. Терпите,
братия мои, умоляю вас. «Но я не выношу, - скажет кто-либо, -
когда он злословит церковь». Но о том и просит тебя церковь,
чтобы ты переносил, когда поносится она. «Поносит он, -
скажешь, - епископа моего. На епископа моего возводит
обвинение, и стану ли молчать я?» Пусть говорит обвинение, но ты
молчи, не вследствие согласия с ним в том, а из-за терпения.
Этим окажешь услугу и епископу, если до времени не будешь
заступаться за него. Соображай время, имей рассуждение.
Ведь, и Бога твоего как злословят иногда? Неужели ты
слышишь, а Он не слышит? Неужели ты знаешь, а Он не знает? И,
однако, «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и
добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных»

Проповеди
421
(Мф. 5, 45). Показывает Он терпение и отлагает могущество.
Так и ты знай время и не приводи воспаленные глаза в
большее раздражение. Любишь ты мир? Будь блажен с ним в
сердце своем. «Но что же мне делать?» - спросишь. Есть что делать.
Забудь о распрях и обратись к молитвам. Не отвечай бранью
бранящему тебя, но молись за него. Хочешь ты обратиться к
нему против него - но обращайся за него к Богу. Не говорю
тебе, чтобы безмолвствовал ты, но предпочитай более
обращаться к Тому, с Кем беседуешь, молча, когда уста закрыты и
раздается лишь голос сердца. И тогда, когда не видит тебя
хулитель тот, будь добр к нему. Ему, не любящему мира и
желающему препираться с тобой, отвечай миролюбиво: «Что хочешь
говори, сколько угодно ненавидь, и как угодно презирай, но
ты брат мой». Зачем так поступаешь, что становишься как бы
не братом мне? Хороший ли ты или дурной, добрый или
недобрый, но ты брат мой. Пусть он говорит, что не брат тебе, а
недруг, враг. «Хотя говоришь ты так, - отвечай ему, - однако,
ты брат мой». Кажется удивительным: вот он ненавидит, хулит
и все-таки брат твой?! Но неужели мне верить ему, не
знающему, что говорит? Я желаю ему здравия, чтобы он видел и
признал своего брата. Итак, нужно ли, чтобы я верил ему, что я не
брат ему, потому что он поносит, потому что ненавидит, ему
верил, а не Самому Свету? Послушаем, что говорит этот Свет.
Читай у пророка: «Услышите глагол Господень, трепещущие сло-
весе Его». Это Дух Святый говорит чрез Исайю пророка:
«Выслушайте слово пророка, боящиеся слова Его: рцыте, братия,
ненавидящим вас и гнушающимся». Что же? Вот засиял свет,
показал братство, а слепец говорит еще: «Закрой окно». Обрати
же к свету глаза твои, познай брата, стоящего вне, ты,
пребывающий во мраке, и скажи спокойно: «Божий это слова, не
мои слова». «Рцыте, братия, - говорит Господь, -
ненавидящим вас...» Кому братия вы? Тем, кто ненавидит вас. Нет
ничего удивительного сказать: тем, которые любят вас, - но братья

422 Блаженный Августин, епископ Иппонский
тем, которые вас ненавидят и гонят. Почему это? Слушай и
узнай причину. Спроси как бы Самого Господа Бога Твоего и
скажи: Господи! как могу назвать братом моим того, кто
ненавидит, кто безчестит меня? Скажи, почему? «Да имя Господне
прославится и явится в веселье их, и они посрамятся»* (Ис. 66,5).
Вот почему умоляю я о терпении, о такой кротости. Братья
они ваши. - Почему? Чтобы прославлялось имя Господа.
Почему же не признает он тебя братом? Потому что имя людей
прославляет их35. Итак, скажи ему: хотя ты ненавидишь меня,
хотя поносишь, однако, ты брат мой. Познай в себе образ отца
моего. Дурной ли ты или хороший, ты брат мне. Ведь и ты, как
и я, говоришь: «Отче наш, сущий на небесах!» (Мф. 6, 9). Одно
говорим мы, почему же не соединиться нам? Прошу тебя брат,
вникни в то, что говоришь со мною, и осуди то, что делаешь
против меня. Обрати внимание на слова, выходящие из уст
твоих. Слушай не меня, а себя. Помни, пред Кем говорим:
«Отче наш, сущий на небесах!» Не друг и не сосед твой, но Сам
Бог, к Кому обращаемся мы с этими словами, повелевает нам
быть в согласии. Вместе говорим мы пред Отцом одним
голосом. Почему же не имеем мы вместе и одного мира?
5. Говорите это пламенно, говорите кротко. Говорите, горя
огнем любви, а не негодованием раздора и просите с нами
Господа, соединяя это с обычным воздержанием. Что ни воздаем
мы Господу, будем воздавать, имея в виду и это обстоятельство.
Вот, после Пятидесятницы мы, обыкновенно, постимся.
Впрочем, мы постились бы, конечно, хотя бы и не было этого
повода. Итак, что же мы обязаны делать для братьев наших, коих в
имени Господа нашего, Врача нашего, хотим принять на
излечение и исправление, когда Ему предоставляем излечение их,
а не себе присваиваем искусство врача? Но что делать нам?
Будем просить Самого Врача, постясь со смирением сердца на-
м Славянская Библия
" Мысль та, что, называя другого своим братом, еретик (в данном случае - до-
натист), тем самым, по своему мнению, как бы прославляет его.

Проповеди
423
шего, с благочестием во взаимной братской почтительности.
Явим пред Богом благочестие, а братьям - любовь. Пусть
умножаются благотворения наши, коими споспешествуются
наши молитвы. Будьте странноприимны. Теперь время для
этого, так как собираются отовсюду рабы Божий. Время
теперь для этого и повод есть, зачем пропадать ему? Наблюдай,
что есть у тебя дома, в столовой. Не забывай откладывать
нечто для себя и в ту небесную сокровищницу, где ты только и
можешь найти спокойствие себе. Откладывай туда, вверяй не
рабу твоему, а Господу. Неужели боишься, что и там вор
подкрадется, и там найдет грабитель, и там похитит жестокий
враг? Старайся же делать так, чтобы было потом за что
воздавать тебе. Гораздо более получишь ты по сравнении с тем, что
положишь. Кредитором хочет иметь тебя Бог, но Своим, а не
кредитором твоего ближнего.
Беседа 18-ая36
О мире и любви
1. Попечению нашему о вас, о врагах наших и ваших, о
спасении всех, о тишине, об общем мире, о единении, которое
заповедал Господь и которое любит Господь, пусть
вспомоществует молитвы святости вашей, чтобы чаще об этом могли мы
говорить вам и радоваться вместе с вами. Потому что о мире и
любви всегда должны мы говорить, если всегда любим. И
особенно в такое время, когда мира так ищут и на пороге
обладания им стоят те, которым мы не воздаем за зло злом, и с
которыми, как говорится в Писании, мы мирны, когда они
ненавидят нас, которые хотят быть в войне с нами, когда мы
говорим им о мире (Пс. 119, 7). Они стоят на распутье между
любовью к миру и чувством стыда. Не желая быть
побежденными, они вовсе однако не избегают поражения. Не желая
36 По общему счету 358-я.

424 Блаженный Августин, епископ Иппонский
быть побежденными истиной, они побеждаются
заблуждением. О, если бы взяла верх над ними любовь, а не гордость!
Тогда сделались бы они победителями, когда были бы побеждены.
Мы же любим, признаем и защищаем Церковь кафолическую,
к согласию и единению с которой призываем врагов ее, в силу
Божественных повелений. Но что делать с тем, который
защищает часть и идет против целого? И разве не добро - быть
побежденным тому, который, если будет побежден, владеть будет
всем, а если победит, или точнее, если подумает, что победит,
должен довольствоваться только частью? Ведь ничто не
побеждает, кроме истины. Сила же {victoria) истины в любви.
2. Но зачем, братия, говорить мне много от себя самого о
Церкви кафолической, плодоносящей и возрастающей по
всему кругу земли? Имеем мы в защиту ее слова Самого Господа.
«Господь, — говорится в псалме, - сказал Мне: Ты Сын Мой; Я
ныне родил Тебя; проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и
пределы земли во владение Тебе» (Пс. 2, 7-8). Зачем же, братия,
спорить нам о владении и не лучше ли читать эти священные
страницы? Представим, что мы пришли к судье. Спор у нас о
владении землей и спор мирный. Один тяжущийся ратует за
то, чтобы удалить соперника своего, мы же за то, чтобы
принять его. Первый, когда услышит слова противника: хочу
владеть, - отвечает: не принимаю. А я говорю брату: хочу, чтобы и
ты владел со мною; тот же, возражая, отвечает: не хочу. Не
боюсь я, что Господь упрекнет меня и устыдит, как тех братьев
или того брата, который из народа взывал к Нему и говорил:
«Учитель! скажи брату моему, чтобы он разделил со мною
наследство» (Лк. 12, 13). Господь тотчас высказал упрек ему,
потому что ненавидел разделение. «Кто, — сказал Он, - поставил
Меня судить или делить вас?... Смотрите, берегитесь
любостяжания...» (Лк. 12, 14-15). Такого упрека я не боюсь. Взываю я
к Господу моему, признаюсь, взываю. Однако, не говорю: «Гос-

Проповеди
425
поди! скажи брату моему, чтобы он разделил со мною
наследство». Но говорю: «Господи! скажи брату моему, чтобы был он в
единении со мною». Вот я читаю свидетельство об этом
спорном владении, но не для того, чтобы одному владеть мне, а
чтобы обличить брата моего, который не хочет владеть вместе
со мною. Вот это свидетельство: «Проси у Меня, и дам народы в
наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе». Христу это
сказано, а, следовательно, и нам, потому что мы члены Христовы.
Итак, зачем еще остаешься и пребываешь в разделении, в
части? Принимай все, о чем говорится здесь. Ищешь ты, где
владение твое, как землевладельцы особым способом отмечают
обыкновенно пределы своих владений. Но Давший тебе все
концы не обозначил никаких пределов {Qui tibi dédit omnes fines,
nulles dimisit affines).
3. Выслушай далее и другое свидетельство от священных
страниц. О Господе, о Христе говорится тут под образом
Соломона: «Он будет обладать от моря до моря и от реки до концов
земли; падут пред ним жители пустынь, и враги его будут
лизать прах. Цари Фарсиса и островов принесут ему дань; цари
Аравии и Савы принесут дары; и поклонятся ему все цари; все
народы будут служить ему» (Пс. 71,8—11). Вот в то время, когда
сказаны были эти слова, этому верили, а когда исполняются
они, отвергают. Итак, владей со мной достоянием от моря до
моря и от реки, разумеется, Иордана, где началось служение
Христа, до концов земли. Почему не хочешь? Зачем являешься
врагом этому обетованию, этому богатству твоему? Из-за чего
не хочешь? Из-за Доната?! Из-за Цецилиана?! Но кто был
Донат? Кто был Цецилиан? Во всяком случае, они были люди;
если добрые, для себя самих добрые, не для меня; если злые,
также для себя самих злые. Ты же внимай Христу и
ревнующему о Христе апостолу Его. «Разве Павелраспялся за вас?Или во
имя Павла вы крестились?» Смотри, что заставило его сказать

426 Блаженный Августин, епископ Иппонский
это. «...Увас, — пишет он к Коринфянам, - говорят: я Павлов;
я Аполлосов; я Кифин; а я Христов. Разве разделился Христос?
Разве Павелраспялся за вас?Или во имя Павла вы крестились?»
(1 Кор. 1, 12-13). Если не во имя Павла, то тем менее во имя
Цецилиана, или во имя Доната. И, однако, после этих слов
апостольских, после признания и распространения церкви во
всем мире, еще говорят мне: не хочу оставить Доната, или
какого-то Гаия, Люция, Пармениана. Тысяча имен, тысяча
толков, и неужели ты станешь лишать себя, следуя за тем или
другим человеком, того наследства, о котором только что слышал,
что оно «от моря до моря и от реки до концов земли»! Почему
нет его у тебя? Потому что преклоняешься пред человеком. Но
что такое человек, если не разумное животное, созданное из
земли? Итак, потому ты враг себе, что чтишь землю; оставь это
лучше. Не чти землю, а возлагай надежду на Того, Кто создал
небо и землю. Там надежда наша. Вот и свидетельство о том:
«Бог богов, Господь возглаголал и призывает землю, от восхода
солнца до запада» (Пс. 49, 1). Не желай оставаться на земле, но
туда стремись, куда призвана земля.
4. И кто может вычитать здесь все свидетельства об этом
владычестве церкви, содержащиеся на священных страницах?
Но почему же не обращаются они к церкви, если не потому, на
что указывает сама церковь, когда говорит: «Да обратятся ко
мне боящиеся Тебя и знающие откровения Твои» (Пс. 118, 79)?
Теперь это именно и видит церковь, о чем говорится в только
что приведенных словах из псалма. Свежи слова эти в умах и
сердцах ваших. «Я видел, — говорится там, - предел всякого
совершенства». Что значит это: «Видел предел всякого
совершенства»! Какой это предел? «Широка заповедь Твоя зело» (Пс. 118,96).
«Конец же (по русскому тексту - цель) завещания, - повторяйте за
мной (слушатели повторяют - a populo acclamatum est) — есть
любы от чиста сердца» (1 Тим. 1, 5). Все вы сказали это. Не на-

Проповеди
427
прасно, следовательно, слушаете: «Конец же завещания есть
любы от чиста сердца». Конец в смысле совершенствования, а
не в смысле уничтожения. Конец этот широк, потому что это
есть именно заповедь Божия, о которой сказано: «Широка
заповедь Твоя зело». Замечай широту этой заповеди. Как широка?
Ужели телесно? Широка она в сердце. Если бы и телесно
широка была, слушатели благочестивые, вы не потерпели бы
стеснения. Но широка она в сердце. Замечай, где широка, если
можешь замечать, и выслушай затем от апостола о том, как
широка заповедь любви. «...Любовь Божия излилась в сердца
наши...» (Рим. 5, 5). Не сказал: заключена, но излилась {поп
dixit: inclusa, sed diffusa). Слово «заключена» указывает как бы
на тесноту. А слово «излилась» — как бы на простор. Итак,
«широка заповедь Твоя зело». Именем Господа и Бога нашего
свидетельствуем, что ради самой этой широты и приглашаем
братьев наших во владычество мира. Хотите быть епископами,
будьте с нами. Не хочет народ двух епископов, будьте братия-
ми в наследии нашем. Не будем из-за почестей наших
препятствовать миру Христову. Какую честь получим мы в том
небесном мире, если теперь в земных распрях будем защищать
только честь нашу? Пусть уничтожится преграда заблуждения,
и мы будем вместе. Признай меня братом; я признаю тебя
братом, но с уничтожением разделения, с устранением
заблуждения и распрей. Пусть все это будет исправлено, и ты мой. Или
не хочешь быть моим? Но я, если ты исправишься, хочу быть
твоим. Итак, с устранением заблуждения, как бы некоторой
стены, преграждающей и разделяющей, будь моим братом, и я
буду твоим, чтобы вместе обоим принадлежать нам Тому, Кто
есть и твой и мой Господь.
5. Говорим мы это с любовью к миру, с убеждением в истине.
Мы уже писали, и вы читали об этом намерении нашем37, что
мы совсем не уклоняемся от внесения дела на общее
обсуждение, а, напротив, настаиваем на том, чтобы, как только докажу
" См. Epist 128 и 129. August. Opera omn. torn II.

428 Блаженный Августин, епископ Иппонский
я права владения, тотчас же вместе с противником вступить
нам и в наследие. Пусть выступает собеседник безтрепетно,
спокойно, пусть выступает искусный (doctus). Не хочу я
наперед действовать авторитетом (nolo auctoritate praejudicare).
Обратим взор свой к Тому, Кто не может ошибиться. Он пусть укажет
нам, что есть Церковь. Слышали вы свидетельства Его. Не
оскверняет людское нечестие той, которой не делает чистой и
людская праведность. Однако, мы не опасаемся и за дела людей,
коих обвинили донатисты и не могли уличить. Мы знаем, что
они чисты. Из дела видим, что чисты. Если бы они не были
чисты, я не старался бы обратить этих дел в пользу церкви - (поп in
causa eorum Ecclesiam constituerem), не строил бы на песке,
отделил бы их от камня. «...На сем камне, — сказал Господь, - Я
создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16, 18).
Камень этот - Христос. «Разве Павел распялся за вас?» — вот эти
слова помните, это держите, это братски и любовно говорите.
6. В место же, где будет происходить собеседование, пусть
никто насильно не вторгается из вас, братия мои. Вообще,
если можно, избегайте даже и проходить около того места,
чтобы не дать какого-либо толчка к спору или распре, чтобы
не представился для того какой-нибудь предлог, и чтобы не
нашли здесь повода к распре те, которые ищут повода. А кто
не боится Бога или не обращает внимания на наши просьбы,
пусть убоится, по крайней мере, угроз со стороны
гражданской власти. Читали вы публично выставленное распоряжение
сановного мужа38. Издано оно не для вас, разумеется,
боящихся Бога и не пренебрегающих наставлениями епископов
ваших, но для того, чтобы кто-нибудь не забылся и не пренебрег
этим. Пусть же каждый наблюдает за собой, чтобы не
случилось с ним того, что говорит апостол: «Противящийся власти,
противится Божию установлению... Ибо начальствующие
38 Марцеллина, представителя на соборе императора Гонория.

Проповеди
429
страшны не для добрых дел, но для злых» (Рим. 13, 2-3). Будем
избегать раздоров и всяких поводов к раздору. Но, может быть,
вы скажете: мы постараемся быть внимательны к себе и чем
помешаем вам? Но партия православных, к счастию,
достаточна сильная (partesforte uberespietalis). Мы будем разсуждать
за вас, а вы молитесь за нас, при этом поддерживайте свои
молитвы, как мы и раньше увещевали вас о том, постом и
милостыней. Прибавьте к ним (молитвам) крылья, коими
поднимаются они к Богу. Так поступая, будете, быть может, вы даже
более полезны нам, чем мы вам. Ведь никто из нас в этом
предстоящем собеседовании39 не надеется на свои силы. На Бога
вся надежда наша. Не лучше же мы апостола, который просит
молиться за него. «Молитесь, — говорит он, — о мне... дабы мне
дано было слово» (Еф. 6, 18-19). Итак, просите за нас Того, в
Ком мы полагаем надежду нашу, чтобы и вам порадоваться о
беседе нашей. Помните это, братия, умоляем вас. Именем
Самого Господа, Виновника, Насадителя и Покровителя мира,
просим, чтобы вы молились Ему в мире, мирно просили Его.
Помните, что вы — дети Того, Кто сказал: «Блаженны
миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5, 9).
Беседа 19-ая*0
О единении между братиями
и любви между ближними (Сир. 25,2).
О вражде и мире с донатистами -
(De lite et concordia cum donatistis)
1. Первое чтение Божественных слов из книги, которая
называется «Проповедник» (Ecclesiasticus)*\ указывает три
некоторые достойные внимания превосходства: любовь между бра-
п Т. е. в собеседовании с донатистами.
40 По общему счету 359-я.
41 Так называется здесь книга Прем. Иисуса, Сына Сирахова.

430 Блаженный Августин, епископ Иппонский
тьями, любовь между ближними и мужа и жену, в согласии
живущих. Блага эти, конечно, приятны и похвальны и в
человеческих делах, но гораздо более похвальны они в делах
Божественных. Потому что кто не радуется согласию между бра-
тиями? Но о том нужно скорбеть, что это столь великое
качество редко наблюдается у людей. Все его хвалят, но весьма
немногие обладают им. Счастливы, которые в себе самих имеют
то, что вынуждаются хвалить даже в других. Все хвалят в
согласии живущих братьев. Да и почему трудно жить братиям в
согласии? Потому что препираются о земле и хотят быть землею.
Еще от начала сказано было человеку - грешнику: «...Прах ты
и в прах возвратишься» (Быт. 3, 19). Отсюда же мы можем
заключить и о словах, которые должен услышать праведник.
Если справедливо грешнику сказано: «...Прах ты и в прах
возвратишься», — то справедливо и праведнику говорится: небо
ты и на небо возвратишься. И разве праведники не суть
небеса, когда об апостолах весьма ясно сказано: «Небеса
проповедуют славу Божию»? А что именно о них сказано здесь, в этом
убеждают достаточно нас последующие слова: «И о делах рук
Его вещает твердь». Кого назвал псалмопевец небесами, тех
назвал и твердью. «День дню передает речь, и ночь ночи
открывает знание. Нет языка, и нет наречия, где не слышался бы голос
их». Чей голос? Конечно, голос небес. Следовательно, это
сказано об апостолах, сказано о провозвестниках истины. Отсюда
понятно и дальнейшее: «По всей земле проходит звук их, и до
пределов вселенной слова их» (Пс. 18, 2-5). «Нет языка, и нет
наречия, где не слышался бы голос их» (Пс. 18,4). Когда сошел на
апостолов Дух Святый, а Бог стал обитать в небе, которое
создал из земли, они, по действию Духа Святого, стали говорить
языками всех народов. Поэтому сказано: «Нет языка, и нет
наречия, где не слышался бы голос их». И так как после того они
досланы были для проповеди Евангелия ко всем народам, то
«по всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова

Проповеди
431
их». Чьи слова? Слова небес, о коих справедливо можно
сказать: «Небеса вы и на небеса возвратитесь», - как справедливо
говорится и грешнику: «Прах ты и в прах возвратишься».
2. Итак, если братия желают быть в согласии между собой,
пусть не привязываются к земле. И если не хотят
привязываться к земле, пусть не уподобляются ей. Пусть ищут владения,
которого нельзя разделить, и тогда будут в согласии между
собой. Откуда между братьями раздоры? Откуда ослабление
благочестия? Откуда одно чрево, а не один дух, если не от того,
что в то время, как душа их портится, всякий заботится о своей
части, старается об увеличении и умножении своей доли и
хочет один имуществом владеть, если у кого начинается
разделение с братом? Чье это столь хорошее владение? - спрашивают
иногда. Наше, — отвечают другие. Какое прекрасное владение!
Но все ли оно твое, брат? Нет, есть у меня товарищ; быть
может, Бог даст, он продаст мне часть свою. Дай, Бог! - отвечает
на это льстец. Но чего дай, Бог!? Чтобы один человек оказался
в стесненном положении и продал свою часть другому. Но
пусть сделает это Бог, пусть сделает для тебя. «Ибо нечестивый
хвалится похотью души своей; корыстолюбец ублажает себя»
(Пс. 9,24). Однако, что может быть хуже того, когда один
обогащается на счет бедности другого? И все-таки часто
встречается это. Спокойным чувствует себя корыстолюбец. Может
быть, он употребил насилие; может быть, стеснил другого и
вынудил у него; может быть, мучил и вымучил и не у
кого-нибудь, а у своего брата. Лучше, говоришь ты, все же мне купить,
чем стороннему. - Но подвергшийся стеснению, если он
благочестив, имеет утешение. Пусть утешается словами Писания,
которые только что слышали вы. Пусть он терпит нужду, а брат
его имеет обилие во всем. Но последний изобилует прахом,
будучи чужд праведности. Помни же то, что говорится бедному:
«Не бойся, когда богатеет человек, когда слава дома его умно-

432 Блаженный Августин, епископ Иппонский
жается: ибо умирая не возьмет ничего...» (Пс. 48, 17-18).
Старайся, бедняк, приобретать то, что не теряешь, умирая, и что
обретешь, живя в вечности. Старайся иметь праведность и не
раскаешься. О том ли печалишься ты, что остаешься бедным
здесь, на земле? Но бедным был здесь и Тот, Кто создал землю.
Утешает тебя Господь Бог твой, утешает Творец твой, утешает
твой Искупитель. Доставляет тебе утешение не алчущий брат
твой, потому что Господь благоволил быть братом нашим.
Один Он только и есть самый надежный Брат наш, с Коим
следует быть нам в согласии. Назвал я Его неалчущим. Но,
может быть, и Его найду алчущим. Алкает Он, правда, но нас
хочет иметь, нас хочет обрести. За нас уплатил Он великую цену -
Себя Самого. К этой цене нельзя прибавить ничего. Отдал Он
Себя Самого и сделался Искупителем нашим. И не так отдал
Себя ценою за нас, чтобы враг, освободив нас, владел вместо
этого Им Самим. Отдал Он Себя смерти, убивая смерть. Смер-
тию Своею именно Он убил смерть. Сам не будучи уничтожен
ею, и, уничтожив смерть, избавил нас от смерти. Живет смерть,
когда мы умираем; умрет она, когда мы оживем, когда ей будет
сказано: «Смерть!Где твое жало?» (1 Кор. 15, 55).
3. И вот к этому-то Брату нашему обратился некто против
брата своего, с коим не было у него согласия, и сказал:
«Учитель! Скажи брату моему, чтобы он разделил со мною наследство»
(Л к. 12,13). Все отнял он, не хочет уступить мне даже и части, не
слушает меня, пусть послушает Тебя. Но что до этого Господу?
Что говорим обыкновенно мы, находясь в этой жизни, будучи
сами земными, по земле пресмыкающимися, помышляя о
земном, не желая кого-либо опечалить, — говорим мы, причиняя
тем по большей части еще большую печаль? Пойди, брат, и
отдай брату своему часть его. Но не это сказал Господь. А что
правдивее Его? Кто найдет такого судью, к которому бы можно было
обратиться против алчности брата своего? И разве не радовался

Проповеди
433
человек тот, что нашел великое утешение? Великой помощи,
без сомнения, ждал он, взывая к столь великому Судии:
«Учитель/Скажи брату моему, чтобы он разделил со мною наследство».
Что же Он ответил ему? «Кто поставил Меня судить или делить
вас?» (Лк. 12, 13-14). Отклонил Господь просьбу, не исполнил
того, чего просили у Него, не оказал желательной для того
помощи. Что было особенного там? Что терял Он (Господь) от
того? И каким трудом было бы для Него оказать это
благодеяние? Однако же, Господь не оказал его. Где же то, о чем Сам Он
говорит: «Всякому просящему у тебя давай...» (Лк. 6, 30). Не
сделал этого однако же Сам Тот, Кто дал нам пример жизни. Как же
мы будем делать то? Или как будем давать, когда несем
некоторый расход, если не оказываем благодеяния там, где нет
никакого расхода, где ничего мы не платим, ничего не теряем? Не
исполнил Господь той просьбы и, однако, Он не ничего не
сделал. В меньшем отказал Он и большее дал. Сказал Он ясно:
«Всякому просящему у тебя давай...» Что же, если кто-нибудь
станет просить у тебя, не говорю того, что не полезно давать, но
что преступно давать? Что, если какой-либо мужчина станет
искать того, чего искали лжесвидетели от Сусанны? Что, если
какая-либо женщина станет просить, чего женщина просила у
Иосифа? Нужно ли следовать и здесь этому повелению, как ру-
ководственному: «Всякому просящему у тебя давай...»Ί Да не
будет этого. Станешь ли ты поступать в этом случае вопреки
заповеди Божией? Скорее будем исполнять мы заповедь Господа в
том, случае когда просящему злого не будем давать; при этом,
мы не нарушаем и повеления того, потому что сказано:
«Всякому просящему у тебя давай...» Не сказано: все просящему у тебя,
давай, но: «Всякому, просящему у тебя давай...», давай вообще;
давай, хотя бы и не то, что просит он. Просит дурного, ты давай
доброе. Так поступил Иосиф. Не дал он того, чего просила без-
стыдная жена, и дал то, что она должна была выслушать, чтобы
не быть безстыдной. Не пал он в яму похоти и другому человеку

434 Блаженный Августин, епископ Иппонский
дал совет целомудрия. «Да не будет, - отвечал он, - чтобы я
сделал это для господина моего, и чтобы осквернил ложе того, кто
все вверил мне в доме своем» (Быт. 39). Если раб, за деньги
купленный, оказал такую верность господину своему, то какую же
верность должна оказывать жена в отношении к мужу? В этом
именно и состояло наставление Иосифа: я, как бы говорит он,
раб, не сделаю этого господину моему, а ты ли, жена, сделаешь
это пред мужем своим?! Дала и Сусанна просящим, и она не
оставила без наставления лжесвидетелей, если бы они
пожелали только принять данный им совет целомудрия. Не только не
согласилась она, но и не умолчала о том, почему не согласилась.
Если соглашусь с вами, рассуждала она, то согрешу пред Богом.
Если не соглашусь, не избегну рук ваших. Но лучше впасть в
руки ваши, нежели согрешить пред Богом (Дан. 13). Что же -
лучше ли впасть в руки ваши, нежели согрешить пред Богом?
Грешите пред Богом и вы (Deo peristis), желая совершить
насилие надо мной. - Вот это правило имейте, братия, всегда перед
собой. Давайте, когда просят у вас, хотя бы и не то, что просят.
Так поступил Господь. Просил человек тот о чем? О разделении
наследства. Дал Господь, но что дал? Осуждение страсти. О чем
просил и что получил? «Скажи брату моему, чтобы он разделил
со мною наследство». Господь же сказал: «Кто поставил Меня
судить или делить вас?... Смотрите, берегитесь любостяжания».
И скажу, почему так. Быть может, просишь ты половину
наследства для того, чтобы быть богатым. «Уодного богатого
человека был хороший урожай...» Великий успех ожидался. Много
хлеба было на поле. И он разсуждал сам с собою: « Что мне
делать? некуда мне собрать плодов моих». И тщательно обдумав,
сказал: «Вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю
большие, и соберу туда весь хлеб мой...» Большие сделаю житницы,
чем старые были. «И скажу душе моей: душа!много добра ...у тебя
... ешь ... веселись». И говорит ему Бог: «Безумный ты, который
кажешься себе столь благоразумным!» Знаешь ты, как сломать

Проповеди 435
старые житницы и построить новые, а сам остаешься
развалиной, ты, коему следовало уничтожить ветхое в себе самом и уже
не мыслить о земном. Безумный! что сказал ты и кому сказал?
душе своей сказал: веселись, много добра у тебя. Но в эту же
ночь возьмут у тебя душу твою, коей ты обещал все это. «Кому
же достанется то, что ты заготовил?» (Лк. 12, 13—20). Итак,
«не бойся, когда богатеет человек... ибо, умирая, не возьмет
ничего...» (Пс. 48, 17-18).
4. Вот какое наставление преподал Господь несогласным
братьям, чтобы вследствие этого были они в согласии между
собой, чтобы старались освободиться от любостяжания и
исполнялись истиной. Будем же заботиться о таком наследии.
Но сколь долго еще говорить нам об этом согласии между
земными братьями, которое бывает так редко, так непрочно, так
трудно достижимо? Скажем о том согласии, которое только
должно быть и может быть истинным согласием. Братиями
нам пусть будут все христиане, все верующие, рожденные от
Бога и из чрева Матери-Церкви через Духа Святого; пусть они
будут братьями, пусть владеют наследством, раздаваемым и не
разделяемым. Наследство это есть Сам Бог, Коего наследием
сами они являются, и Он взаимно является их наследием.
Каким образом они являются Его наследием? «Проси у Меня, и
дам народы в наследие Тебе...» (Пс. 2, 8), и еще: «Господь есть
часть наследия моего и чаши моей» (Пс. 15, 5). В этом наследии
соблюдается согласие, о нем не препираются. Иное
наследство приобретается тяжбою; это наследство вследствие тяжбы
теряется. Поэтому и люди, не желающие лишиться его,
стараются избегать распри. И когда кажется, быть может, что они во
вражде, однако же, не враждуют. Но, может быть, кажется
иногда, что они враждуют или думают о них, что враждуют,
когда хотят выразить попечение о братиях. Видите, как
участлива тяжба их, как мирна, как доброжелательна, как справед-

436 Блаженный Августин, епископ Иппонский
лива, как достойна уважения. Вот и мы, кажется, что
препираемся с донатистами, но не враждуем. Тот враждует, кто зла
желает противнику своему. Тот ссорится, кто хочет, чтобы
противник его потерпел какой-либо вред, а себе ищет выгоды,
старается у того отнять, а себе взять. Не так поступаем мы. Это
известно вам, известно вам, препирающимся, известно и вам,
оставившим разделение. Знаете вы, что эта тяжба не есть
тяжба зложелательная, что она не направляется ко вреду
противника, а скорее - к его выгоде. Хотели мы лишь тех, с кем
казались тяжущимися или теперь еще кажемся, привлечь к
общению с нами, а не заставлять их искать нас самих. И слова у нас
другие, а не те, которые слышались из уст человека,
обращавшегося ко Христу, когда Он был на земле, с просьбой о
разделении имущества с братом. Мы также обращаемся с просьбой
к Нему, пребывающему на небе, но не говорим: «Скажи брату
моему, чтобы он разделил со мною наследство», а наоборот:
«Скажи брату моему, чтобы он владел со мною наследством».
5. Что мы хотим этого, о том говорят и открытые дела наши.
Что этого хотели мы, возвещают о том не только наши слова,
но и наши, предназначенные для них (донатистов) сочинения
(litterae). Нравится вам епископствование? Владейте им с нами.
Ничего мы в вас не ненавидим, ничего не безчестим, ничего
не оскверняем, ничего не анафематствуем, кроме заблуждения
человеческого. Отвергаем заблуждение людское, не
божественную истину. Что имеете вы от Бога, это мы признаем, а что
своего имеете непохвального, это мы исправляем. Знак
Господа моего, печать моего Повелителя, черты Царя моего узнаю я
и в том, кто покидает меня. Ищу, нахожу, стараюсь
приблизить, подхожу, беру, веду, исправляю беглеца, но не искажаю
его образа. Если кто думает усмотреть и найти такого, это не
значит враждовать, а - любить. Мы уже говорили, что можно
в одной церкви ради мира сохранить согласие между братия-

Проповеди 437
ми. Великое это дело - согласие между братиями. Пусть не
может быть двух епископов. Но мы сказали уже, чтобы вместе
возседали они в базилике: один на кафедре, другой, как
пришлец. Тот на кафедре христианской, этот - на другой (haeretica),
но чтобы сидел возле, как товарищ его. Так же точно тот пусть
председательствует в своем собрании, а этот - в своем. Мы
говорим далее, что покаяние во отпущение грехов проповедано
апостолами всем народам, начиная от Иерусалима. Что же
ответите вы той церкви, которая основана апостолами среди всех
народов, начиная от Иерусалима? Мы говорили далее:
предположим, что Цецилиан совершил дурное дело. Но неужели
один человек, поступающий дурно, или два, или пять, или
десять могут чернить столько тысяч верующих, в несметном
количестве живущих по всему лицу земли? Говорили мы также:
поверил Авраам, и обещаны были ему все племена. Согрешил
Цецилиан, и неужели погибли все народы, так что,
следовательно, сделанное нечестием оказалось большим в сравнении
с тем, что обещано истиною? Сказано было это и читано
(leguntur). Против таких заимствованных из божественных
книг примеров и свидетельств, указывающих на церковь,
распространенную по всему кругу земли, единство каковой
церкви именем Господа содержим мы, они (донатисты)
решительно ничего не могли ответить.
6. Итак, дело церкви признано правым, утвержденным,
упроченным и укрепленным как бы на каменном фундаменте,
коего и врата ада не могут одолеть. Далее, мы перешли к делу
Цецилиана, уже спокойные за него, что бы он ни сделал.
Потому что возможно ли, чтобы, пусть он даже, как человек,
окажется виновным в чем-нибудь, из-за вины одного человека мы
подверглись осуждению или были перекрещены? И мы
сказали: дело церкви правое, и грех Цецилиана нисколько не вредит
ей. Ни праведность Цецилиана не делает церковь более слав-

438 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ной, ни преступление его не делает ее достойной порицания.
Но посмотрим, каково и самое дело его. Мы захотели
наследовать безпристрастно, как дело брата, а не как дело отца или
матери. Отец наш— Бог; мать наша - церковь. Цецилиан же был
и есть брат наш. Если добрый, то добрый брат; если дурной
брат, но все-таки брат. Если найдем мы его невинным, то где
будете вы, явившиеся безсильными и в самой клевете
человеческой? Если же окажется виновным, подлежащим суду, то и в
этом случае мы не так уж много теряем, потому что сохраняем
единство церкви, которая непобедима. Пусть окажется вовсе
виновным, человека я буду анафемстствовать, а церкви
Христовой не покину. Так и поступим мы. Кроме того, мы не будем
считать его принадлежащим к клиру, среди епископов,
которых считаем верными и невинными. Так мы и сделаем.
Неужели же из-за Цецилиана вы всех будете перекрещивать? Когда
все это было высказано и признано, начало выясняться и дело
Цецилиана. Он оказался невинным, оказался оклеветанным.
Один раз осужден он заочно и трижды оправдан. Осужден
партией, оправдан со стороны церковной истины. Прочитано все
это было и одобрено. Затем спрашивали, не имеет ли кто
возразить против того. После этого исчерпаны были всякие средства
клеветы и, когда уже ничего не могли представить они против
очевидных доказательств и против невинности Цецилиана,
произнесен был суд над ними. И все-таки говорят они: мы
победили. Пусть побеждают, но себя, так, чтобы быть во владении
Христовом. Пусть побеждает их Тот, Кто искупил их.
7. И все-таки мы за многих радуемся. Многие из них
спасительно признали себя побежденными, потому что не были
побеждены. Побеждено заблуждение человеческое, человек же
остался целым. Ведь врач не спорит с больным. И если
больной имеет дело с врачом, болезнь побеждается, и больной
выздоравливает. О том старается врач, чтобы победить; этого же
хочет и болезнь - чтобы победить. Если победит врач, больной

Проповеди
439
выздоравливает; если побеждает болезнь, больной умирает.
Так и в нашем состязании боролся врач за спасение больного,
а больной ратовал за болезнь. Кто обратил внимание на совет
врача, тот победил, одолел болезнь. Видим мы их здоровыми и
радующимися с нами в церкви. Поносили нас они прежде, так
как не считали нас за братьев. Болезнь затемняла мысль их.
Мы же любим их и в то время, когда они поносят нас и
ожесточаются, и старались служить злобствующим против нас
больным. Сопротивлялись мы, спорили и, как бы, ссорились,
и, однако, любили. Докучливо неприятны все старающиеся
служить таким больным, но неприятны во спасение.
8. Приходится также встречать иногда людей, лениво
говорящих: правда это, владыка (dominé), правда. Нечего
возразить. Но отец мой умер там, (т. е. в общине донатистов), мать
моя там погребена. Вот, на мертвого указываешь ты и на
погребенного. Но ты ведь жив еще, и есть с кем поговорить тебе.
Родители твои были христиане из партии Доната; их родители,
быть может, тоже были христианами, а деды или прадеды
были, конечно, язычниками. И вот, первые, сделавшиеся
христианами, разве были равнодушны к истине, когда
оставили родителей своих - язычников? Разве следовали они
авторитету умерших родителей и не предпочитали умершим
родителям живого Христа? Итак, если здесь истинное единство,
вне коего ты неизбежно подвергаешься вечной смерти, то
почему хочешь ты следовать мертвым родителям твоим, мертвым
для тебя и для Бога? Что скажешь? - отвечай. — Правду
говоришь ты, нечего сказать тебе. Но что же делать? И вот вялость
какая-то овладевает такими людьми. Одержимы они, как бы,
летаргией, страдают неприятной болезнью, готовые умереть в
своем сне. Другие оказываются, наоборот, слишком изуверны
(phrenetici) и опасны (molesti). Одержимый сонною болезнью,
хотя ему и угрожаешь смерть, не бывает, однако, опасен для

440 Блаженный Августин, епископ Иппонский
того, кто служить ему. Изуверы же опасны; потеряв здравый
смысл, они, бешеные и неистовые, всюду ходят с оружием,
ища, кого бы убить, кого бы ослепить. Мы услыхали, что
одному пресвитеру вашему они вырезали язык. Таковы изуверы.
Но нужно испытывать свою любовь, и их должно любить.
Многие из них, будучи вразумлены, проливали слезы. Многие
исправились. Мы знаем, к нам приходили такие из числа
самых неистовых. Ежедневно оплакивали они свое прошлое, не
могут сдержать слез, смотря на ярость тех, которые, не при-
шедши в себя от угара безумия, продолжают еще
свирепствовать. Итак, как же поступать нам? Любовь заставляет помогать
и таким. Хотя и неприятны мы для тех и других, пробуждая
охваченного сонною болезнью и сдерживая безумца, однако,
мы любим обоих.
9. Впрочем, хотя доброе дело — согласие братьев между
собой, но смотрите где: во Христе, у христиан. Также и любовь
между ближними. Что же, если кто-нибудь не является еще
братом для тебя во Христе? Однако, он - человек и твой
ближний. Люби поэтому и его, чтобы и его приобрести. Таким
образом, живя в согласии с братом-христианином, ты должен
любить и ближнего, с коим у тебя еще нет согласия, потому
что он еще не является братом твоим во Христе, потому что
еще не возрожден во Христе, еще не познал тайн Христовых;
пусть он язычник пока, пусть иудей, все же ближний твой,
потому что человек. Если любишь и его, то ты достигаешь этим
самым другой любви и в тебе уже два дара: согласие между
братьями и любовь к ближним. Из всех таких, живущих в
единомыслии с братьями и любящих ближнего, и состоит церковь,
обрученная Христу, покорная мужу, чтобы получилось и
третье, о чем говорится в Писании (Сир. 25,2), именно: «...Жена и
муж, согласно живущие между собою». Поэтому убеждаем
любовь вашу и увещеваем вас в Господе, презирайте настоящее,

Проповеди
441
братия мои, чего вы, умирая, не можете взять с собою.
Берегитесь греха, остерегайтесь неправды, избегайте нечистых
страстей. Тогда будет и плод наш невредим в нас и полная радостей
награда наша у Господа.
Ведь если и говорим мы вам, что должно говорить, если и
проповедуем, что должно проповедовать, и стараемся быть
чистыми пред лицом Божиим, не умалчивая о том, чего
боимся, не умалчивая о том, чего любим; так, чтобы, если на кого
придет меч наказания Божия, не нашел он, что поставить в
вину руководителю, однако, не хотим мы награды себе без вас,
но только с вами. Ведь, и апостол Павел был уверен в своей
награде, и, однако, что говорит? «Ибо теперь мы живы, когда
вы стоите в Господе» ( 1 Фес. 3, 8). Говорю я вам и любви вашей
по повелению Господа, отцы и братия. Говорю за брата моего
епископа вашего, радостью для коего должны быть вы, если
будете повиноваться Господу Богу нашему.
Вот во имя Господа старанием его сделана вам эта церковь
на благочестивые, щедрые, благоговейные приношения
верующих братьев. Сделана для вас эта церковь, но сами вы
составляете еще большую церковь (sed vos magis estis Ecclesia).
Сделана вам церковь, куда входят тела ваши; но мысли ваши
должны быть обращены туда, куда входит Бог. Вы почтили
епископа вашего, пожелав назвать базилику эту Флорентией42;
но вы — слава (florentia) его; так и апостол говорит к Филип-
пийцам, что они радость и венец его в Господе (Флп. 4, 1). Все,
что ни случается в этом мире, исчезает, переходит. Что жизнь
настоящая, как не то, что сказал псалмопевец: «...Как трава,
которая ... утром цветет, ... вечером подсекается и засыхает»
(Пс. 89, 6)? Такова всякая плоть. Потому и Христос явился,
потому и новая жизнь, потому надежда вечная, потому
утешение безсмертия обещано нам и в плоти Христа уже показано.
43 По имени епископа Флорентия, служившего, как полагают, в Иппоне Диар-
ритском.

442 Блаженный Августин, епископ Иппонский
От нас принята плоть Христова, которая уже безсмертна, и
нам указал Он то, что в Себе исполнил. Для нас Он принял
тело. Ведь для Себя «в начале было Слово, и Слово было у Бога, и
Слово было Бог» (Ин. 1,1). Ищи здесь плоти и крови: где она в
Слове? Но так как истинно захотел спострадать нам и
избавить нас, принял на Себя образ раба и сошел сюда Тот, Кто был
здесь, чтобы явился Тот, Кого не было. Захотел стать
человеком создавший человека, родиться от матери создавший мать.
Восшел Он даже на крест, умер и показал нам то, что и мы
знали: рождение и смерть. В Себе пережил Он эти исконные,
обычные для нас явления. Рождение и смерть мы знали,
воскресения и жизни вечной не знали. Первые два - рождение и
смерть — Он смиренно принял на Себя, другие два великие и
новые явления показал Он, будучи прославлен. Воскрес Он
плотию, вознесся, возсел «одесную Отца». Главою нашею
благоволил быть Он и молился за Свои члены, потому что, когда
быль здесь, говорил «Отче!., хочу, чтобы там, где Я, и они были
со Мною...» (Ин. 17, 24). Будем ожидать того же и для плоти
нашей: воскресения, прославления, нетления, безсмертия,
вечного покоя. Будем стараться, чтобы и достигнуть этого. То
будет слава (florentia), истинная слава.
Беседа 20-я43
Об одном донатисте, обратившемся к Церкви.
Произнесена за бдением в память Mаксимиана
(ad vigUias Maximiam)"
Благодарение Богу! братия. Порадуйтесь за брата вашего,
который был мертв и ожил, пропадал и нашелся. Слава
терпению и милосердию Господа Бога нашего; терпению, потому
4) По общему счету 360-я.
" Вероятно, одного из мучеников африканских. Беседа произносится как бы от
лица обратившегося.

Проповеди
443
что терпел Он упорствующего; милосердию, потому что
благоволил принять обращающегося. Это виноградник, где я не
трудился; в другом тратил я силы свои. О, виноградник,
возлюбленный Господом моим! не только нисколько не был
полезен я тебе, но даже против тебя служил врагу твоему. С
большим рвением расточал я, когда не собирал для тебя. Слава
насадителю твоему, у Коего не остается плата работников,
призванных даже в позднейший час. Поздно прихожу я, но не
отчаиваюсь в получении динария (Мф. 20, 9). Я был прежде
хулителем, гонителем и обидчиком Тебя, но помилован,
потому что делал это по неведению (1 Тим. 1, 13). Хранил я слова
родителей моих, не патриархов, пророков и апостолов, но
родителей плоти моей. Но не пошел я до конца за плотью и
кровью, последовал за истиной, будучи побежден ею, и
успокоился теперь, возвратившись и единству. Разве не читал я того же
Писания, что и теперь читаю? Но так же точно и тот учитель
языков, сосуд избранный, из Савла ставший Павлом, из
высокомерного смиренным, из губителя пастырем, из волка
агнцем, еврей от евреев, по учению фарисей (Флп. 3, 5),
воспитанный у ног Гамалиила (Деян. 22, 3), не знал сначала о
Христе, что Он возседает на небесах, не позволял чтить Его на
земле. Не ведая, воспевал устами веру в Него, в Его страдания
и воскресение45 и, неистовствуя в заблуждении, производил
опустошения. Согласно пророчествам, в которых с малых лет
был он (Савл) воспитан, Христос уже, восстав из мертвых,
сидел одесную Бога (in coelo), а он все еще ослеплен был ложью
своих родителей, что ученики украли Его из гроба. Так и я
блуждал кругом около церкви кафолической,
распространенной всюду по земле, по слову Божественного Писания, и меня
делали глухим к Нему от родителей перешедшие ложные слухи
о предателях. Я сравниваю себя с Павлом не по заслугам, а по
49 Т. е. признавал и читал ветхозаветные пророчества, в коих говорилось о
страданиях и воскресении Иисуса Христа.

444 Блаженный Августин, епископ Иппонский
грехам. Ведь хотя я и не заслужил быть столь великим, однако,
до своего обращения не был и столь злым. Он не узнавал
жениха из книг, которые читал; я не узнавал невесты. Кто открыл
ему о прославлении Христа в словах: «Будь превознесен выше
небес, Боже», тот же открыл мне о распространении Церкви в
словах, которые следуют дальше: «Над всею землею ... слава
Твоя» (Пс. 107,6) То и другое свидетельство ясно для видящих,
но сокрыто от слепых. Тому отверзло глаза крещение во
Христа, а мне мир Христов. Того баня святой воды соделала
новым, а мне любовь покрыла множество грехов моих.
Беседа 21-я46
О воскресении мертвых
1. Заметили мы, братия, во время апостольского чтения
похвальное движение веры и любви вашей, заметили, как
гнушаетесь вы людей, которые думают, что есть только одна
настоящая жизнь, общая у нас со скотами, что со смертию все
оканчивается, и нет для нас никакой надежды на другую,
лучшую жизнь, которые, распространяя дурные слухи (pruritum
malarum aurium corrumpentes), говорят: «Станем есть и пить,
ибо завтра умрем» ( 1 Кор. 15,32). Вот с этого-то и начнем
беседу нашу. Это пусть будет как бы центром нашей речи, около
коего будет вращаться все остальное, что Господь благоволит
даровать нам.
2. Воскресение мертвых составляет предмет упования
нашего. Воскресение мертвых составляет предмет веры нашей.
Оно есть и предмет любви нашей, которая возбуждается
предуказанием вещей невидимых и стремлением к ним, вследствие
чего сердца наши делаются способными к блаженству, которое
обещается в будущем, пока же служит предметом веры, так как
46 По общему счету 361-я.

Проповеди
445
оно невидимо. Поэтому самая любовь наша не должна
направляться на это видимое и временное; нельзя думать, что в
воскресении мы будем иметь нечто подобное тому, что теперь
имеем, хотя бы мы и не придавали значения благам настоящей
жизни, хотя бы мы жили хорошо и сами были хороши, не
будем иметь мы там плотских удовольствий и утешений. Без
сомнения, с уничтожением веры в воскресение мертвых
падает все учение христианское. Однако, и с признанием веры в
воскресение мертвых можно оставаться спокойным за дух
христианина лишь в том случае, если признавать, что будущая
жизнь та отлична от жизни настоящей, преходящей. Поэтому
если не воскреснут мертвые, то нет для нас никакой надежды
на жизнь будущую. Если же воскреснут, будет, следовательно,
и жизнь загробная. Но возникает другой вопрос: какая будет
эта жизнь? Отсюда первое разсуждение наше посвящено будет
вопросу о том, будет ли воскресение мертвых, во втором раз-
смотрим, какова будет жизнь святых в воскресении.
3. Итак, кто говорит, что мертвые не воскреснут, тот не
христианин. Те же, которые думают, что мертвые, когда
воскреснут, будут проводить плотскую жизнь, являются грубыми
плотскими христианами. Таким образом, что в настоящем раз-
суждении говорится против отрицающих воскресение
мертвых, относится собственно к тем, которые не носят имени
христиан, из каковых, я не думаю, чтобы здесь присутствовал
кто-либо. И наше разсуждение может показаться излишним,
если мы будем доказывать, что мертвые воскресают. Потому
что христианин, который уверовал во Христа, который
никоим образом не может допустить, что апостол говорит неправду,
должен руководствоваться силою авторитета. Достаточно,
следовательно, если он слышит: «Если нет воскресения
мертвых,... то... проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша».
«Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес»

446 Блаженный Августин, епископ Иппонский
( 1 Кор. 15, 13—14). Если же Христос воскрес, в чем и спасение
христиан, то во всяком случае не невозможным является
воскресение мертвых, потому что Кто воскресил Сына Своего,
Кто разбудил плоть Свою, Тот во Главе показал пример всему
телу, т. е. церкви. Итак, могло бы быть излишним разсуждение
о воскресении мертвых, и нам следовало бы заняться теми
вопросами, которые обыкновенно ставят христиане себе
самим, а именно: каковы будем мы, когда воскреснем, как будем
жить тогда, каковы будут наши занятия, и будут ли вообще
какие-нибудь занятия, или не будет никаких? Если не будет
никаких, то будем ли мы жить совершенно праздно, ничего не
делая, или, если будем что-нибудь делать, то что именно?
Затем, будем ли мы есть и пить, будет ли там общение между
мужами и женами, или будет одна непорочная общая жизнь? И
если так, то какова будет эта жизнь, каково будет свойство и
образ самых тел? Вот вопросы христиан, касающиеся веры в
воскресение.
4. К этому разсуждению, насколько это может быть уяснено
или выражено чрез людей и людям, подобным нам и вам, я
теперь и перешел бы, если бы на вопросе о том, воскреснут ли
мертвые, не вынуждало меня остановиться некоторое безпо-
койство о слишком плотских братьях наших, почти
язычниках. Конечно, я уверен, что здесь никого из язычников нет
теперь, но все христиане. Однако же, язычники и хулители
воскресения не перестают ежедневно говорить вслух христианам:
«Станем есть и пить, ибо завтра умрем». Слова эти сказал
апостол, указывая далее на опасность худых сообществ,
развращающих добрые нравы (1 Кор. 15, 32, 33). Боясь этого зла,
и опасаясь за нетвердых из христиан, мы не только по
отеческой, но как бы по материнской некоторой любви и будем
говорить столько, сколько потребно для слушателей. Ведь всех,
которые собрались здесь, привело сюда великое благоговение

Проповеди
447
к слову Божию {circa scripturas), а не торжество какого-либо
праздничного дня собрало в церковь Божию толпы зрителей.
Потому что некоторые имеют обыкновение сходиться не по
побуждениям благочестия, а только для торжества. Вот эти
соображения и заставляют нас говорить сначала о воскресении
мертвых, а потом, если Господь поможет, скажем о том, какова
будет будущая жизнь праведников.
5. «Боюсь, - говорит апостол, - чтобы, как змей хитростью
своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились,
уклонившись от простоты во Христе» (2 Кор. 11,3). А повреждают умы
слова: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем». Пусть же
всякий, кто с удовольствием хочет следовать только этим словам,
кто думает, что есть одна только настоящая жизнь, и ни на что
другое не надеется, кто не молится Богу или только и молится
о том, чтобы есть и пить, хотя бы ему и неприятна была наша
доброжелательная речь, послушает нас, с великою скорбию
говорящих слова эти. Хотят они есть и пить, потому что завтра
умрут. Но, о, если бы на самом деле они думали о том, что
завтра умрут! Кто будет столь безрассуден и безумен, кто столь
враждебен себе, чтобы, думая умереть на завтрашний день, не
подумал, что кончено все, из-за чего он трудился? Ведь «в тот
день,— как написано, - исчезают все помышления его» (Пс. 145,4).
И если люди, в виду угрожающего им дня смерти, стараются
делать завещания ради тех, коих покидают здесь, то насколько
же более они должны подумать о душе своей? Или заботится
человек о тех, кого оставляет, а о себе, покидающем все, не
думает? Вот сыновья твои будут владеть тем, что ты оставляешь;
сам же ты ничего не будешь иметь, и, однако, все внимание
твое сосредоточивается на том, чем после тебя будут владеть
чужие, а не на том, какая участь ожидает тленных (поп quo
transeantes pervenianf). О, если бы было у тебя помышление о
смерти. Правда, когда выносятся мертвые, люди думают о

448 Блаженный Августин, епископ Иппонский
смерти и говорят: несчастный! Вчера гулял он или: семь дней
назад тому я видел его, то-то и то-то говорил он со мной,- и
вот нет человека. Так говорят обычно. Но говорят это, быть
может, только пока мертвый оплакивается, пока идут хлопоты
о его погребении, пока совершаются приготовления к
похоронам, пока выносится мертвый и погребается. С погребением
же прекращаются и эти речи. Возвращается суетная забота,
забывается тот, кого увлекла смерть, и о заместительстве его
думает имеющий сам удалиться — возвращается к обманам, к
хищениям, к клятвопреступлениям, к пьянству, к безчислен-
ным плотским наслаждениям, не исчезающим даже во время
пользования ими и что хуже того, от только что погребенного
мертвеца берут люди как бы повод к погребению сердца и
говорят: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем».
6. Иные, осмеивая веру в воскресение мертвых, говорят
себе: вот такой-то лежит в могиле, пусть же услышится голос
его. Если это невозможно, пусть услышу я голос моего отца,
моего деда и прадеда. Кто возставал оттуда? Кто объявил о том,
что делается у умерших? Станем же заботиться о благах для
себя во время этой земной жизни. Если же, когда мы умрем,
наши родители, родные или ближние приносят что-либо на
гробы наши, то себе, живущим, приносят они, а не нам,
мертвым. Это даже и Писание осмеивает, когда говорит о снедях,
поставленных на могиле (Сир. 30, 18). Ясно, что мертвые не
нуждаются в том, и что это есть обычай языческий, и ведет он
свое начало не от отцов наших, патриархов, у которых мы хотя
и находим указания на славные похороны, но не находим
указаний на приношения умершим. То же можно замечать и в
обычаях иудеев. Все же они сохранили в некоторых случаях
обычаи старины, хотя и не извлекли оттуда пользы для
добродетели. И если некоторые ссылаются на слова Писания:
«Раздавай хлебы твои при гробе праведных, но не давай грешникам»

Проповеди 449
(Тов. 4,17 - Frangepanent Шит, eteffunde vinum tuum supersepulcra
justorum, et ne tradas eum injustis), то без всякого труда верующие
могут понимать, о чем сказано здесь. Ведь знают верующие,
как нужно совершать поминовение своих умерших; знают
также, что этого нельзя совершать за нечестивых, т. е. за
неверующих, потомучто только «праведный верой живбудет» (Рим. 1,17).
Пусть же никто не ищет от врачевания болезней и из Писания
пусть не пытается извлечь уз, чтобы положить сети смерти для
души своей. Ясно, как следует понимать то. Правилен и
спасителен этот обычай христианский (aperta atque salubris est haec
célébra tio christianorum).
7. Итак, остановимся на том, о чем я выше сказал уже, и на
что указывают люди, смущающие слух нетвердых словами:
«Станем есть и пить, ибо завтра умрем», именно на тех словах
их, что никто не воскресает из мертвых и что не слышат они
ничьего голоса: ни деда, ни прадеда, ни отца. Отвечайте
таковым, христиане, если вы христиане и если захотите принять
участие в пиршествах (имеются ввиду, вероятно, поминальные
торжества), без смущения отвечайте развратителям. И вы
знаете, что ответить, но обуреваетесь страстью к удовольствиям,
хотите утонуть в них и быть погребенными заживо.
Поднимается у вас страсть невоздержания, и как бы некоторое
волнение врывается в душу, возбужденную дыханием дурного
влечения (male suadentis). И вот, претерпевая великое волнение, не
хочешь отвечать ты развратителю и с готовностью идешь на
пиршество. И волнение страсти, чересчур усиливаясь, хочет
обрушиться, как на корабль, на сердце твое. Но спит Христос
на корабле твоем. Разбуди же Его, и Он повелит буре, чтобы
она умолкла (Мф. 8, 24-26). Своим волнением на корабле,
когда Христос спал, ученики предуказали, что и христиане
будут обуреваться, пока не пробудится в них вера христианская.
Знаешь ты, что говорит апостол: «Да даст вам... верою вселить-

450 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ся Христу в сердца ваши..>(Еф. 3,16-17). По свойству величия
и по Божеству Своему Он всегда со Отцом. И телом Своим Он
уже на небесах «одесную Отца»; по вере же Он присутствует во
всех христианах. И ты обуреваешься, следовательно, потому,
что Христос спит, т. е. потому ты не можешь побороть тех
страстей, которые возбуждаются в тебе внушением дурных
привычек (malesuadentium), что спит вера твоя. Что значит, что
спит вера твоя? Значит, что вера приведена в усыпление. Но
что значит: приведена в усыпление? Значит, что ты забыл веру.
Что же значит таким образом - разбудить Христа? Значит,
пробудить веру, вспомнить то, во что ты уверовал. Итак,
помни веру твою, буди Христа. Эта вера твоя повелит волнам, коих
ты боишься, и ветру дурных наветников; и тотчас удалятся
они, тотчас успокоится все. Потому что, хотя злой наветник не
перестает оговаривать тебя, но он уже не подвергает опасности
корабля твоего, не возбуждает волнения, не погружает судна,
на котором плывешь ты.
8. Но для чего станешь будить ты Христа? Что сказал тебе
злой тот собеседник? Что сказал тот развратитель, дурными
речами своими растлевающий добрые нравы? Что сказал? Вот
что сказал: никто оттуда (из-за гроба) не возвратился. Не
слыхал я ни голоса отца моего, ни деда моего. Пусть кто-нибудь
возвратится оттуда и пусть скажет, что делается там.
Разбудив Христа на корабле твоем и помня о вере твой, ты
отвечай ему и скажи: Безумец! если бы отец твой воскрес, ты
поверил бы, но вот Господь всех воскрес, и ты ли не веришь?
Для чего благоволил Он умереть и воскреснуть, если не для
того, чтобы верили мы одному и не обольщались многими? И
что сделал бы отец твой, если бы воскрес и стал беседовать с
тобой, и снова умер бы? Смотри, с какою властью воскрес Тот,
Кто «уже не умирает, смерть уже не имеет над Ним власти»
(Рим. 6,9)! Явился Он ученикам Своим и верующим, ощупано

Проповеди 451
было тело Его, так как недостаточно было для некоторых
видеть то, что они ранее видели, и не ощупать того, что видели
теперь. Вера эта не в сердцах только запечатлена была, но
засвидетельствована пред взором людей. Далее, Тот, Кто показал
это, восшел на небо, послал Духа Святого ученикам Своим, и
Евангелие проповедано всюду.
Если мы говорим неправду, вопроси самое лице земли.
Многое из того, что обещано, уже совершилось. Многое, чего
ожидали мы, исполнилось. Вера христианская
распространена по всему лицу земли. Не осмеливаются отрицать
воскресения Христа даже неверующие. Свидетельствует о том небо,
свидетельствует земля, свидетельствуют ангелы,
свидетельствуют находящиеся в царстве мертвых (ab inferis). Что еще не
свидетельствовало бы об этом? И ты говоришь: «станем есть и
пить, ибо завтра умрем».
9. Опечалился ты об умершем друге (charissimo) твоем,
потому что не слышишь уже голоса его. Жил он и умер. Ел, а
теперь уже не ест, ощущал, а теперь не ощущает, уже не радуется
радостями и утешением живых.
Но разве стал бы ты оплакивать семя, когда бы пахал
землю? Ведь если бы нашелся кто-нибудь столь неведущий,
который бы, видя, как семя выносится на поле, бросается в землю
и зарывается в глыбах, стал плакать о нем и, вспоминая о
летнем зное, стал бы говорить о нем себе: вот хлеб, с таким трудом
сжатый, вымолоченный и очищенный, лежал в житнице;
смотрели мы на него и радовались, теперь же нет его на глазах
наших: вижу землю вспаханную, хлеба же ни в житнице, ни
здесь не вижу. Если бы, говорим, нашелся такой человек,
который бы сильно грустил и плакал о хлебе, как умершем и
погребенном, смотря на глыбы и на землю и не думая о жатве, то
как смеялись бы над ним иные, хотя и неученые, но сведущие
в том деле? Как стал бы плакать он, столь неопытный, пред

452 Блаженный Августин, епископ Иппонский
сведущими в этом деле, хотя и несведущими в других
предметах? И что сказали бы ему те, которые знали бы, что скорбит
он потому, что не понимает? «Не печалься»,- сказали бы они
ему. Того, что разбросали мы в землю, нет уже в житнице, нет в
руках наших. Но вот потом придем мы на это поле и отрадно
будет созерцать тебе вид жатвы там, где теперь скорбишь ты
над голой землей. Кто знает, что получится после из
посеянного хлеба, тот радуется и во время самой пашни. Если же кто
вследствие недоверия или неразумия, или, лучше сказать,
вследствие недостатка опыта скорбит в начале, то все же
потом, доверяя опыту знающего, уйдет от него утешенным и
станет ожидать вместе с ним будущей жатвы.
10. Но жатва обыкновенно бывает ежегодно. Единственная
же последняя жатва рода человеческого произойдет при
кончине века. Теперь нельзя ее видеть глазами. Но доказательство
того, что она будет, дано в зерне пшеничном, о котором Сам
Господь говорит: «Если пшеничное зерно... не умрет, то
останется одно...» (Ин. 12, 24), указывая в этих словах на Свою
смерть и на то, что велико будет число имеющих воскреснуть
верующих в Него. Пример взят здесь от зерна, но такой
пример, коим убеждаются все, желающие быть в числе зерен.
Впрочем, и вся тварь свидетельствуют о воскресении, если
только мы не хотим быть глухими. И от этих свидетельств
можно заключать, что сделает Бог в конце концов с родом
человеческим, когда ежедневно мы наблюдаем столько подобий.
Воскресение христиан имеет совершиться только один раз.
Сон же животных и пробуждение их от сна свершается
ежедневно. Сон - подобие смерти, пробуждение - подобие
воскресения. Наблюдая то, что совершается пред тобой
ежедневно, верь в то, что произойдет некогда однажды. Луна
рождается каждый месяц, растет, достигает наибольшей величины,

Проповеди 453
затем уменьшается, совсем исчезает и снова появляется. Что
происходит с луною ежемесячно, это при воскресении
совершится один раз за все время. Далее, куда уходят, например, и
откуда появляются листья на деревьях? в какие тайники
уходят они? из каких скрытых мест приходят? Вот теперь зима, и
деревья как бы высохли; в весеннее же время они одеваются
зеленью. Теперь ли только так стало или и в прошедшем году
то же самое было? Конечно, и в прошедшем году то же было.
Исчезает зелень с осени, в течение зимы, появляется с весны,
летом. Так год повторяется во времени, и неужели люди,
созданные по образу Божию, умирая, совсем погибают?
11. Но кто-нибудь, менее внимательный к изменениям и
возрождению, замечаемому в природе, может сказать мне:
ведь те листья сгнили и рождаются новые. Однако, всякий
разумный может видеть, что и то, что сгнивает, дает силу земле.
Потому что от чего утучняется земля, как не от разложения
земного? Знают это те, которые занимаются земледелием. А
те, которые не занимаются земледелием, проживая в городе,
пусть хоть от прилегающих к городу усадеб узнают, как
старательно берегутся разные нечистоты города, за какую цену
покупаются они и куда деваются. Конечно, они уже презренны и
могут считаться недостаточно сведущим человеком
совершенно ненужными. Кто в самом деле станет смотреть на помет?
Но на что человек не хочет смотреть, это старается он беречь.
Таким образом, что казалось уже уничтоженным и
выброшенным, это употребляется на утучнение земли, сберегает в ней
влагу и идет в корень. А что из земли проходит в корень, это
невидимыми путями переходит затем в ствол, расходится по
ветвям, отсюда идет в отростки, а от отростков - в плоды и
листья. И вот от чего отворачиваешься ты, когда нечистоты
гниют,- это, создавая прелестную зелень дерева, вызывает
твое удивление.

454 Блаженный Августин, епископ Иппонский
12. Не хочу, чтобы ты указывал мне при этом на то, на что
обыкновенно указываешь, именно, что тело погребенного
мертвеца не остается целым; - если бы оставалось оно целым,
говоришь ты, я верил бы в воскресение мертвых. Выходит
поэтому, что одни только египтяне верят в воскресение, потому
что они тщательно сохраняют трупы умерших. Обыкновенно,
они высушивают тела, делая их как бы неразрушимыми и
называя их мумиями. Итак, по мнению людей, незнающих тайн
природы, в которой для Творца все остается целым, хотя бы и
теряло способность внешнего чувства, только одни египтяне
могут верить в воскресение мертвых, вера же других, вера
христиан неосновательна. Часто, когда вследствие ветхости
или по другой какой причине открываются и обнажаются
фобы, оказывается, что находившиеся там тела уже сгнили, и
люди, привыкшие любоваться телесною красотой, скорбно
вздыхают и говорят сами себе: неужели этот прах будет иметь
когда-либо прежний вид красоты? Неужели он возвратится к
жизни, возвратится к свету? Когда это будет? И могу ли я
надеяться увидеть когда-нибудь из этого пепла что-либо живое?
Однако же ты, говорящий так, видишь во гробе хоть пепел. Но
оглянись назад лет хотя на тридцать, на сорок, на пятьдесят
или более. Вот, во гробе оказывается хоть прах мертвого, а ты
что представлял из себя пятьдесят лет тому назад? Где был ты
тогда? Тела всех нас, разговаривающих теперь, спустя немного
лет, будут прахом, а назад тому несколько лет не было и самого
праха. Итак, Кто мог создать то, чего не было, неужели не в
состоянии возсоздать того, что было?
13. Пусть же прекратится пустословие злоречивых,
дурными речами своими развращающих добрые нравы. Утвердите
ноги ваши на пути, утвердите, чтобы не сбиваться с него и не
останавливаться на нем, а стремиться вперед, как написано:
«Так бегите, чтобы полунить» ( 1 Кор. 9, 24). Пусть в сердце ва-

Проповеди
455
шем всегда бодрствует Христос, Который во главе (т. е. в Себе
Самом) благоволил показать то, чего должны ожидать прочие
члены тела Его. Мы на земле страдаем; глава же наша на небе
уже не умирает, не испытывает слабости, не страдает. Однако,
и глава страдала за нас. Потому что Он (Христос) «предан за
грехи наши и воскрес для оправдания нашего» (Рим. 4, 25).
Познаем это мы верою. Те же, коим являлся Он, видели своими
глазами. Впрочем, и мы не остались обиженными из-за того,
что Он уже воскрес, и мы не можем видеть Его плотскими
глазами. Имеем поучительное для нас свидетельство Самого
Господа, которое дал Он сомневающемуся ученику, ищущему
осязания для того, чтобы верить. Ведь когда, после
прикосновения к Его ранам, он воскликнул и сказал: «Господь Мой и Бог
мой!» - Господь ответил ему: «Ты поверил потому, что увидел
Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин. 20, 28, 29).
Итак, пробудитесь же для блаженства вашего, и никакой злой
наветник пусть не исторгнет из сердец ваших того, что
насаждено Христом.
14. Пусть же более не говорят мне того. Говорят это обычно
те, которые не по доброй воле уступили авторитету Христа.
Ведь даже и язычники, которые не хотят или откладывают
принять учения Христова, не осмеливаются поносить Христа.
Христиан поносят, а Христа не осмеливаются. Смиряются
пред Главой, хотя над телом еще и глумятся. Но пусть тело,
слыша глумления тех, кои уступают Главе, не считают себя
отделенными от Главы, но заодно с Нею. Если бы мы были
отделены от Нее, тогда можно было бы бояться нам издевательств
врагов наших. Но что мы не отделены от Главы, об этом
свидетельствует Сам Тот, Который Павлу, когда он был еще Савлом,
преследующим церковь, говорит: «Савл, Савл, что ты гонишь
Меня?» Уже избавился Он от рук нечестивых иудеев, уже
проник в преисподняя, уже возстал от гроба, уже вознесся на небо,

456 Блаженный Августин, епископ Иппонский
уже обогатил сердца верующих дарами Духа Святого и
утверждает их, пребывая одесную Отца и ходатайствуя за нас. Не
подвергаясь уже более опасности смерти, а лишь нас желая
освободить от смерти - что мог потерпеть Он от неистовствующего
Савла? Как рука та могла коснуться Его, хотя тот, как
написано о нем, и дышал еще убийством (Деян. 9, 1)? На христиан,
живущих на земле, мог еще делать нападения Савл, Христу же
когда и как мог бы вредить он? Издает Он, однако,
мучительный крик за члены Свои и не говорит: что ты гонишь Моих?
Если бы говорил так, тогда могли бы мы считать себя только
рабами Его. Но не так соединяются рабы со своим
господином, как христиане со Христом. Другая связь эта, другое здесь
соотношение членов, другое единство любви. Голова говорит
за члены Свои и не так говорит: что ты гонишь члены Мои -
но: «Что ты гонишь Меня?» Не касался гонитель Главы, а
трогал лишь то, что соединено с Главою. Не раз уже указывали мы
на одно подобие, и так как подобие это очень подходящее и
хорошо поясняет дело, позволим себе повторить его. Вот,
например, кто-нибудь в толпе теснит тебя, давит ногу твою, хотя
языку и не причиняет никакой боли. Почему же язык все-таки
кричит: ты давишь меня? Сдавлена нога, языку не сделано
никакой неприятности, однако, связаны они (нога и язык)
тесным единством. Потому что «страдает ли один член, страдают
с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все
члены» ( 1 Кор. 12, 26). Итак, если язык твой говорит за ногу твою,
то Христос ли не станет говорить за христиан с неба? Не так
говорит язык твой за ногу твою, чтобы говорить, например:
давишь ногу мою, но: давишь меня, хотя сам он и остается
неприкосновенным. Познавай же и ты Главу свою, когда Она с
неба говорит за тебя: «Савл, Савл, что ты гонишь Меня?» Но,
братия, для чего сказали мы это? Для того чтобы как-нибудь
не подкрались к вам те, на которых указывает апостол, когда
говорит, что «худые сообщества развращают добрые нравы».

Проповеди
457
которые говорят: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем»
(1 Кор. 15, 32), чтобы не говорили они вам: для Христа,
однако, только возможно было это (не осмеливаются они поносить
Христа, преклоняются пред величием Его, распростертым по
всему кругу земному, но хотя, как написано: «Нечестивый
увидит это и будет досадовать, заскрежещет зубами своими и
истает» (Пс. 111, 10), они и скрежещут зубами, и истаивают,
злословить Христа все-таки не осмеливаются. Иногда
искренно говорят они это, иногда же из страха. Но ты будь
внимателен к тому, что они осмеливаются говорить, и чего не
осмеливаются высказывать.
15. Вот, станут говорить они тебе: указываешь ты на Христа,
что Он воскрес из мертвых, и вследствие этого ожидаешь
всеобщего воскресения мертвых. Но Христос мог воскреснуть из
мертвых, и начинают хвалить Христа не с тем, чтобы воздать
Ему честь, но чтобы тебя лишить упования. Опасное
коварство здесь, когда, желая похвалою отвлечь от Христа,
лицемерно прославляют Того, Кого не осмеливаются порицать.
Усугубляют величие Его как существа небесного, чтобы ты не
надеялся получить что-либо такое, что явлено было в Его
воскресении. Как бы с великим благоговением относятся они ко
Христу, когда говорят: вот осмеливается он сравнивать себя со
Христом и думает, что и он воскреснет из мертвых, как
Христос воскрес. Не обольщайся, однако, лицемерною похвалою.
Коварные замыслы тебя смущают, но вспомни о смирении
Христа, о Его человечестве. Тот (лицемер) указывает тебе, как
Христос велик в сравнении с тобою, но Сам Христос говорит,
как Он близок к тебе (descendit ad te). Итак, смело ответствуй
ему, пробуждай в себе веру свою; вот перед тобой буря,
волнение, корабль в опасности, а Христос спит в тебе. Пробуди же в
себе веру Христову, не забывай, во что ты уверовал. И тотчас
ответишь ты, как только начнет оживать в тебе вера евангель-

458 Блаженный Августин, епископ Иппонский
екая. Не будешь безпомощным при ответе. Не ты будешь
говорить, а пребывающий в тебе Христос, взяв орудием Своим
язык твой, как бы меч Свой, и пользуясь сердцем твоим и
голосом твоим, как владелец, противостанет врагу и сделает тебя
безопасным. Ты же только буди спящего, т. е. не забывай веры
твоей.
16. Но что скажу я такого, что мог бы и ты возразить им? Не
новое скажу что-либо, но то, во что уверовал ты уже. Пробуди
веру свою и отвечай тому, кто говорит, что Христос один мог
воскреснуть, а мы не можем. Отвечай и скажи ему: потому
Христос мог воскреснуть, что Он Бог. Если же потому, что Он
Бог, то, следовательно, потому, что Он всемогущий. Если же
потому, что всемогущий, то могу ли я отчаиваться, что может
Он и во мне явить то, что показал в Себе ради меня? Затем
спрошу еще: откуда возстал Господь? Отвечает: из мертвых.
Но как умер Бог? и может ли умирать Бог? Разве то
Божественное Слово, та сила Всемогущего Художника, чрез
Которого все создано, та неизменная Мудрость, в Себе пребывающая
и все обновляющая, распростирающаяся от одного конца до
другого и все устрояющая на пользу (Прем. 8, 1), могла
умереть? Нет,-отвечает противник. И, однако, Христос умер.
Почему умер? Разумеется, потому, что, не почитая хищением
быть равным Богу, Он «уничижил Себя Самого, приняв образ
раба» (Флп. 2, 7). А раньше апостол говорит: «Он, будучи
образом Божиим...» (Флп. 2, 6).Образ Божий принял Он или был
им по существу (an in еа naturaliter erat)? Различает это
апостол. Когда говорит он об образе Божием, употребляет слово
«будучи», а когда говорит об образе раба, сказал «приняв».
Христос, следовательно, одним был, а другое принял, так что
единым стало с Ним то, что Он принял. Будучи образом
Божиим, Он был равен Богу, почему евангелист говорит: «В
начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1,1 ),

Проповеди
459
т. е. Он, будучи образом Божиим, «не почитал хищением быть
равным Богу». Чего нет по естеству, и что присваивается не по
праву, то есть уже хищение. Равенство с Богом присвоил себе
ангел, но пал и сделался диаволом. Равенство с Богом хотел
присвоить себе человек, но пал и сделался смертным.
Христос, Который рожден равным, потому что рожден не во
времени, но вечный Сын от вечного Отца, через Коего все
создано, есть образ Божий (informa Dei est). Чтобы быть
посредником между Богом и людьми, между Праведным и
неправедными, между Безсмертным и смертным, Он принял нечто от
беззаконных и смертных, в то же время имея нечто общее с
Праведным и Безсмертным. Сохраняя вместе с Праведным и
Безсмертным праведность, Он от беззаконных и смертных
принимает смертность, ставши примирителем, разрушив
стену грехов наших, почему и говорится в псалме: «...С Богом
моим восхожу на стену» (Пс. 17, 30). Возвращая Богу то, что
отчуждено грехом, искупляя кровию Своею порабощенное
диаволом, Он умер за нас и воскрес. Носил Он грехи наши не
участием в них, но претерпевая их,- как Иаков носил кожу
козлят, чтобы показаться волосатым отцу своему,
благословляющему (Быт. 27, 16). Дурной Исав имел свои волосы,
добрый же Иаков носил чужие. Смертным людям, конечно,
прилежит грех; не прилежит же он Тому, Кто сказал: «Имею власть
отдать ее [душу Свою], и власть имею опять принять ее»
(Ин. 10, 18). Итак, смерть в Господе нашем была следствием
чужих грехов, а не наказанием за грехи собственные. Во всех
людях смерть есть наказание за грех. Ведет она свое начало от
первородного греха, от падения первого человека, а не от
нисхождения откуда-либо. Потому что одно есть — падать,
другое - нисходить. Пал один преступно, снисшел другой
милосердно. Потому что «как в Адаме все умирают, так во
Христе все оживут» (1 Кор. 15, 22). Итак, носящий чужие грехи
Христос, по слову псалмопевца, отдал то, чего не отнимал

460 Блаженный Августин, епископ Иппонский
(Пс, 68, 5), т. е. не имея греха, подвергся смерти. Вот, говорит
Он, «идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего». Что это
значит, что «во Мне не имеет ничего»! Значит: не найдет во Мне
ничего достойного смерти, Потому что достойное смерти - грех.
Почему же смерть? «Но, — говорит Он далее, - чтобы мир знал,
что Я люблю Отца, и как заповедал Мне Отец, так и творю:
встаньте, пойдем отсюда» (Ин. 14, 30-31). И возстав, Он
пошел на страдания. Почему? Потому что исполнял волю Отца
Своего, а не потому, что был сколько-нибудь повинен князю
греха, так как в Нем не было никакого греха. Таким образом,
Господь наш Иисус Христос с Собою принес Божество,
смертность же принял от нас. Принял ее во утробе Девы Марии,
соединяя Себя, Божественное Слово, с природою человека,
как жених соединяется с невестою в брачном чертоге, так что
Он исходит, «как жених из брачного чертога своего» (Пс. 18, 6).
17. Итак, помни то, что сказал я тебе. Смертность от греха
перешла на всех людей. В Господе же она явилась вследствие
Его милосердия, и, однако, была истинная, потому что такая
же истинная была Его плоть, истинно-смертная, имеющая
подобие «плоти греховной» (Рим. 8, 3), не подобие плоти, но
подобие «плоти греховной», так как она была истинная плоть,
хотя и негреховная плоть. И не заслуженно, как сказал я, не за
грех смертность эту принял Тот, Кто «уничижил Себя Самого,
приняв образ раба..., быв послушным даже до смерти».
Следовательно, чем же был Он и что имел? Был Божеством, нося
смертность. Но чем умер Он, тем и воскрес.
Теперь обратившись к тем, которые говорят: только один
Христос мог воскреснуть, а ты не можешь - отвечай и скажи:
Христос воскрес тем, что Он принял от нас. Отними от Него
образ раба, и не было бы того в Нем, чем бы Он мог
воскреснуть, потому что не было бы того, чем бы Он мог умереть. И
зачем, прославляя Господа, хочешь разорить веру, которую на-

Проповеди
461
садил во мне Господь? Вследствие того только, что принял
образ раба, сделался Он мертвым. Отсюда никогда не усомнюсь
я и в воскресении раба, если Господь воскрес в образе раба.
Если же только силе человечества хотят приписать то, что
Христос воскрес из мертвых, так как имеют обыкновение
говорить и это, именно, что человек Он был столь праведный,
что мог даже из мертвых воскреснуть, то я готов на время и
здесь согласиться с ними. Не буду говорить о Божестве
Господа нашего; - но если Он столь праведен, что мог даже
воскреснуть из мертвых, то, разумеется, никоим образом не мог Он
обманывать нас, когда и нам обещал воскресение.
18. Все, что сказано нами, братия, сказано с тою целью,
чтобы вы были подготовлены к ответу на случай, если бы кто-
либо стал говорить, что мертвые не воскреснут. Говоренобыло,
если помните, насколько Бог благоволил сделать нас
способными к тому, и о видимой природе, причем указаны были
доказательства из ежедневных явлений ее, и о всемогуществе
Бога, для Коего ничего нет трудного, Который, если мог
создать то, чего не было, тем более может возсоздать то, что было,
и о Самом Господе и Спасителе нашем, Который,
несомненно, воскрес, и о воскресении, что оно не могло быть, как
только в образе раба, потому что не мог Он умереть, а
следовательно, и воскреснуть иначе, как только в образе раба. А так как
мы рабы, следовательно, нужно и нам ожидать того, что
благоволил показать Господь, будучи в образе раба.
Пусть умолкнут, поэтому, языки говорящих: «Станем есть и
пить, ибо завтра умрем». На эти слова вы отвечайте им и
говорите: будем поститься и молиться, потому что завтра умрем.
19. Нам остается сказать еще, какова будет жизнь в
воскресении праведных. Но так как сегодня, как видите, уже не мало
времени потрачено на беседу, довольствуйтесь пока тем, что
сказано. А об этом молитесь, чтобы мы когда-нибудь могли

462 Блаженный Августин, епископ Иппонский
побеседовать с вами. Заметьте также, что говорим мы об этом
теперь особенно по причине настоящих праздничных дней у
язычников. Будьте внимательны к себе: преходит мир этот.
Вспомните Евангелие, где Господь предсказывает, что
последний день придет так же, как это было во дни Ноя, когда люди
«ели, пили, женились, выходили замуж, до того дня, как вошел
Ной в ковчег, и пришел потоп и погубил всех» (Лк. 17, 27). И в
другом месте Господь, увещевая слушающих, говорит:
«Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались
объедением и пьянством...» (Лк. 21, 34), и еще: «Да будут
чресла ваши препоясаны и светильники горящи; и вы будете
подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с
брака...» (Лк. 12, 35-36). Будем ожидать Его. Пусть не найдет Он
нас безпечными. Постыдно для женщины замужней не
стремиться (non desiderare) к мужу своему. Насколько же
постыднее церкви не стремиться ко Христу?! Приходит муж для
плотских объятий и принимается с великою любовью женою
чистою. Но вот имеет прийти Жених церкви, чтобы предложить
нам вечные объятия, чтобы сделать нас Себе вечными
сонаследниками, а мы так живем, что не только Его прихода как
будто не желаем, но даже боимся! Несомненно, что так придет
день тот, как во дни Ноя. И столь многих застанет Он так же
внезапно из тех, которые называются христианами? Ведь для
того так долго строился ковчег, чтобы вразумились
неверующие. Сто лет строился он, и не вразумились они настолько,
чтобы говорить: не по иной причине человек Божий строит
ковчег, как только по той, что грозит гибель роду
человеческому,- не позаботились предотвратить гнев Божий, делая
угодное Богу, как сделали ниневитяне, которые принесли плод
покаяния и отвратили от себя гнев Божий.
20. Возвестил им Иона не о милосердии, но об ожидающем
их гневе; не сказал, например, так: еще некоторое время, и

Проповеди 463
Ниневия будет разрушена. Если же за это время раскаетесь, то
Господь пощадит вас, не сказал этого. Одним разрушением
угрожал он им, одно это предсказывал, и однако, они не
отчаялись в милосердии Божием, обратились к покаянию, и
Господь помиловал их (Ион., III). Что сказать вам на это?
Неужели пророк предсказал неправду? Если будешь понимать это
буквально, то, по-видимому, пророк сказал здесь неправду.
Если же станешь пони мать духовно, то случилось то, что
именно сказал пророк. Посмотри, что представляла Ниневия, и чем
она стала. Что представляла Ниневия? Ели и пили, покупали,
продавали, садили, строили, предавались
клятвопреступлению, лжи, пьянству, всяким порокам, растлению - вот что
представляла Ниневия. Посмотри же теперь, что стало с нине-
витянами? Плачут они, скорбят, сокрушаются, во вретище и
пепле, в посте и молитвах. Где та прежняя Ниневия? Она
разрушена, потому что нет уже более тех прежних одеяний.
21. И теперь, братия, так же точно строится ковчег, и те сто
лет знаменуют настоящее время. Этим числом лет
обозначается все настоящее течение времени. Следовательно, если
справедливо погибли те, которые в то время, когда Ной строил
ковчег, не обращали на это внимания, то чего достойны те,
которые, когда Христос созидает церковь,- отвращаются от
спасения? Разница между Ноем и Христом такая же, как между
рабом и господином, или скорее, как между Богом и
человеком. Ведь рабом и господином могут называться два человека.
И в том, именно, что люди не верили, когда человек строил
ковчег, дан предостерегающий пример для нас. Вот Христос,
Бог и ради нас человек, созидает церковь. В основание этого
ковчега Он положил Себя Самого. Ежедневно деревья негни-
ющие, верующие люди, отказывающиеся от настоящего века,
кладутся (intrant) в связь ковчега - и до этих пор еще говорят
люди: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем». Но вы, как ска-

464 Блаженный Августин, епископ Иппонский
зал я, отвечайте таким наоборот: «Будем поститься и
молиться, потому что завтра умрем». Говорят эти слова: «Станем есть
и пить, ибо завтра умрем» — те, которые не верят в
воскресение. А мы на основании предсказаний пророков, Христа и
апостолов, верующие в воскресение и проповедующие его,
ожидающие другой жизни после этой смерти, не станем
падать духом, не отягчим сердец наших объедением и пьянством,
но, препоясавши чресла, с возженными светильниками,
спокойно ожидая пришествия Господа нашего, будем поститься и
молиться не потому, что завтра умрем, но для того, чтобы
умереть в мире. Что еще остается сказать нам, братия, этого во
имя Господа требуйте от нас уже в другой раз.
Беседа 22-яА7
О воскресении мертвых
1. Памятуя о своем обещании, мы распорядились, чтобы
соответствовали тому и чтения: евангельское и апостольское.
Те, которые были за первой беседой, помнят, что взятый нами
вопрос о воскресении мы разделили на два разсуждения:
первое - по поводу тех, которые сомневаются, что будет
воскресение мертвых, или даже отвергают его; второе - ojom,
какова, по учению Свящ. Писания, будет жизнь праведных в
воскресении. На первом вопросе, разсуждая о том, что мертвые
воскресают, мы, как вы помните, так долго остановились, что
для обсуждения другого вопроса недоставало уже времени, и,
таким образом, мы вынуждены были отложить его до
настоящего дня. Уплаты этого долга требует теперь от нас ваше
внимание, и мы знаем, что время платить.
Итак, вместе будем просить с благоговением Господа,
чтобы и нам благополучно уплатить долг, и вам спасительно при-
47 По общему счету 362-я.

Проповеди
465
нять его. Вопрос этот, надо признаться, более трудный. Но
сильнее всех таких трудностей любовь, которой и должны
служить мы так, чтобы Бог, давший нам эту заповедь любви, соде-
лал труды наши легкими и приятными.
2. Помните, что отвечали мы говорящим: «Станем есть и
пить, ибо завтра умрем», и как апостол обличает их, говоря,
что «худые сообщества развращают добрые нравы», и давая
такое наставление: «Отрезвитесь, как должно, и не грешите;
ибо к стыду вашему скажу, некоторые из вас не знают Бога»
(1 Кор. 15, 33-34). Слова апостола все будем помнить и
запечатлеем их в своем сердце. А кто хочет повиноваться им и
запечатлеет в своем сердце, тот самым делом докажет пусть это.
Всякий слушатель есть как бы поле, принимающее семя
сеющего. Кто запечатлевает слышанное в сердце, тот подобен
взрывающему землю и зарывающему семя, посеянное в ней.
Кто же поступает при этом согласно тому, что принято им и
запечатлено на сердце, тот есть именно ожидающий жатвы и
приносящий плод в терпении: иной «во сто крат, иной в
шестьдесят, а иной в тридцать» (Мф. 13, 23; Лк. 8, 15). Для него
готовятся житницы, как для хлеба, а не огонь, как для плевел.
Эти сокровенные житницы представляют те блаженные
обители в воскресении мертвых и те вечные несказанные
сокровища, которые, по слову Писания, они должны будут
получить там.
3. В другом месте Господь Иисус Христос называет их
(вечные обители) именем сосудов, когда говорит, что Царство
Небесное подобно неводу, или сетям, так как иные и сети
называются неводом. «...Подобно, - говорит Он, - Царство Небесное
неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода,
который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее
собрали в сосуды, а худое выбросили вон» (Мф. 13, 47-48). Господь
наш образно хотел показать здесь, что так же и слово Божие

466 Блаженный Августин, епископ Иппонский
преподается народам и племенам, как невод бросается в море.
Собирает Он (Господь) при совершении христианских таинств
и добрых и злых. Но не все, коих захватывает невод,
собираются в сосуды. Сосуды эти суть обители святых. Тех великих тайн
{sécréta) блаженной жизни удостаиваются не все,
именующиеся христианами, а лишь те, кои, именуясь так, таковыми и
являются. Конечно, в неводе вмещаются добрые и худые рыбы,
и добрые терпят худых, пока, наконец, они не будут отделены.
В одном месте Писания сказано: «Ты укрываешь их под
покровом лица Твоего...» (Пс. 30, 21). Говорится здесь именно о
святых. «Ты укрываешь их под покровом лица Твоего», т. е. там, куда
не могут проникнуть ни взоры людей, ни помышления
смертных. Желая обозначить некоторые тайны, слишком
сокровенные, псалмопевец и сказал: «под покровом лица Твоего» (Бо-
жия). Но следует ли думать, что Бог имеет некое огромное
лицо и что в лице у Него есть некоторое телесное вместилище,
где будут скрыты святые? Все такое, братия, представляемое
чувственно, должно быть отвергнуто верующими.
Что нужно разуметь под покровом лица Божия, как не то,
что остается неузнанным относительно этого лица? Итак,
когда говорится о житницах, чтобы обозначить нечто
сокровенное, а в другом месте - о сосудах, это не те житницы, которые
мы знаем, и не сосуды. Ведь если бы было что-либо одно из
этого, оно не обозначалось бы другим именем. Но так как
непостижимое, насколько возможно, уясняется людям чрез
известные им подобия, принимайте в этом смысле и то и другое
наименование, подразумевая таинственное и в имени
житницы, и в наименовании сосудов. Но если станете спрашивать,
что же это такое {quale secretum), слушайте пророка, который
говорит: «Ты укрываешь их под покровом лица Твоего».
4. Если же это так, братия, то мы пока странники в этой
жизни и живем верою в то неизвестное отечество. И почему

Проповеди
467
это отечество, коего являемся мы гражданами, неизвестно,
если не потому, что в своем продолжительном блуждании мы
забыли его, так что говорим о нем, как о неизвестном?
Забвение это удаляет из сердца нашего Господь Иисус Христос,
Царь самого отечества, приходящий к неведающим Его (ad
peregrines). Вследствие принятия плоти, Божество Его
становится путем для нас, так что чрез человека-Христа - мы
восходим и пребываем во Христе-Боге. Итак, что же, братия,
каким словом изъясним мы тайну ту, которой не видел глаз,
не слышало ухо, и которая не приходила на сердце человеку
(1 Кор. 2, 9), или как мы проникнем в нее? Иногда мы не
можем выразить и того, что знаем, этого даже, случается, не
можем выразить. Если же бывает, что нельзя высказать даже и
того, что знаю я, то насколько труднее будет слово мое, когда
и я, братия, вместе с вами хожу верою, а не видением (2 Кор.
5, 7)? Но я ли только, или сам апостол? Ведь и он утешает нас
в нашем незнании и утверждает веру, говоря: «Братия, я не
почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и
простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания...»
(Флп. 3, 13-14), чем показал апостол, что находится в пути. И
в другом месте он говорит: «...Водворяясь в теле, мы устранены
от Господа; ибо мы ходим верою, а не видением...» (2 Кор. 5-7).
И еще: «Ибо мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит,
не есть надежда, ибо если кто видит, то чего ему и надеяться?
Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в
терпении» (Рим. 8, 24-25).
5. Так, братия, выслушайте же от меня поэтому слово
благоговейное, смиренное, кроткое, не высокомерное и
дерзновенное, не необдуманное и безрассудное. Псалмопевец в одном
месте говорит: «Я веровал, и потому говорил» (Пс. 115, 1).
Приведя эти слова, апостол добавляет: «Имы веруем, потому и
говорим...» (2 Кор. 4, 13). Итак, хотите ли, чтобы я говорил вам,

468 Блаженный Августин, епископ Иппонский
что знаю? Не хочу обманывать вас - слушайте от меня то, во
что я уверовал. Пусть не покажется вам малоценным, если
слышите вы то, во что я уверовал, потому что слышите вы мое
истинное исповедание. Ведь если бы я стал говорить: вот,
послушайте, что я знаю, вы услышали бы только одно
безрассудное самомнение. Все мы, братия, а также, как повествуют
писания святых, и все те, которые прежде нас жили во плоти,
чрез которых Дух Божий, говоря, сообщал людям столько,
сколько нужно было для странствующих,- все говорим то,
чему веруем; Господь один лишь говорит то, что знает. Но что
же из того, если один Господь говорит о будущей вечной
жизни то, что знает, а другие - последователи Господа - говорили
об этом лишь потому, что верили?! Но мы знаем, что и Сам
Господь наш Иисус Христос иногда не говорит того, что знает.
В одном месте Он сказал ученикам Своим: «Еще многое имею
сказать вам; но вы теперь не можете вместить» (Ин. 16, 12),
вследствие немощи их, а не вследствие того, что не мог, не
хотел сказать Он того, что знал. По причине этой общей всем
нам немощи и мы не то, что знаем, хотим высказать достойно,
но чему верим, то изъясняем, как можем; вы же, насколько
можете, принимайте это. И если кто из вас может разуметь
больше, нежели я могу сказать, тот пусть не останавливается
около малого ручейка, но стремится к преизобильному
источнику; потому что у Того источник жизни, во свете Коего мы
увидим свет (Пс. 35, 10).
6. Итак, что будет воскресение мертвых, мы уже говорили
об этом {disputavimus). Так мы веруем, так должны верить; так
говорим мы, потому что так уверовали - если только мы
христиане - созерцая могущество руки Господней, всюду
поражающей гордость языческую и столь широко распространяющей
эту веру по лицу земли, как это обещано было гораздо ранее,
чем случилось. Видя это, мы побуждаемся к вере в то, чего еще

Проповеди
469
не видим, чтобы получить самое видение, как награду за веру.
И так как теперь ясно для веры нашей, что будет воскресение
мертвых, так ясно, что если бы кто усомнился в этом, тот
недостойно носил бы и самое имя христианина, возникает вопрос
далее о том, какие тела будут иметь святые, и какова будет
жизнь их? Многие думают, что если и есть воскресение, то
только духовное (per solas animas).
7. Однако, о том, что и тела воскреснут, нет нужды долго
говорить после предшествующей беседы. Теперь возникает
такого рода вопрос; если воскреснут тела, то каковы они будут:
такие ли, как теперь, или другие? Если другие, то какие? Если
такие же, то, следовательно, способны они на те же и дела? Но
что неспособны они на те же дела, об этом говорит Господь и
учит апостол. Не для той же ведь жизни предназначаются они,
не для тех же дел смертных, тленных, временных и
преходящих, не для телесных радостей, не для плотских наслаждений.
Если же предназначены они не для тех же дел, то,
следовательно, и не таковы они будут. Если не таковы, то как же
воскреснет тело? Учение о воскресении тела содержим мы, как
основное учение веры, и крестимся, исповедуя это учение. И что мы
там исповедуем, исповедуем от истины и в истине, в которой
мы живем и движемся и существуем. Ведь временными
деяниями и некоторыми преходящими, совершающимися пред
нами, фактами мы назидаемся (instruimur) для жизни вечной.
И все, что совершилось в истории веры Христовой,
совершилось для того, чтобы мы слышали нечто спасительное для нас,
как то: рождение Господа нашего, Его голод и жажда, узы,
поношение, бичевание, распятие, смерть, погребение,
воскресение, на небеса восхождение. Все это прешло, и когда
предсказывались эти события, предсказывались некоторые
временные и преходящие явления веры нашей. Но разве, оттого, что
они (явления эти) преходят, преходит и то, в чем они назида-

470 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ют? Пусть попытается святость ваша уразуметь это чрез
некоторое подобие. Вот архитектор строит посредством временных
приспособлений дом. Ведь и в этом, столь великом,
просторном здании (проповедник разумеет, без сомнения, базилику, в
которой произносит свою беседу), когда строилось оно, были
приспособления, которых здесь нет теперь, потому что то, что
строилось посредством их, стоит уже законченным. Так,
братия, созидалось нечто и в вере христианской, и здесь нужны
были некоторые временные посредства. Ведь, например, что
Господь наш Иисус Христос воскрес - это уже прешло. Теперь
Он уже не воскресает. То, что вознесся на небо, тоже прешло,
и Он уже не возносится. А что Он «уже не умирает, смерть уже
не имеет над Ним власти» (Рим. 6, 9), что вечно остается в Нем
человеческая природа, которую принять, в которой родиться,
умереть и быть погребенным благоволил Он, это и есть
именно то, что как бы уже закончено и что остается вечным.
Орудия, чрез которые создано это, прешли. Потому что не всегда
зачинается во утробе девичей, не всегда рождается от Девы
Марии Христос, не всегда подвергается заключению, не
всегда судится, бичуется, распинается и погребается. Все это были
посредства, чтобы чрез них могло быть создано то, что
пребывает вечно. Теперь воскресший Господь наш Иисус Христос
пребывает на небе (Наес autem resurrectio Domini nostriJesi Christi
incoelopositaest).
8. Пусть же любовь ваша обратит внимание на это дивное
строение. Вот, и земные здания своею тяжестью давят землю,
и все направление тяжести в этом большом строении
опирается на землю, и если нет поддержки, стремится книзу, куда
влечет его тяжесть. Следовательно, когда постройка воздвигается
на земле, в земле предварительно закладывается фундамент,
чтобы уже над фундаментом спокойно мог строить тот, кто
ведет постройку. Таким образом, внизу кладет он крепчайшие

Проповеди 471
глыбы, чтобы они удобно могли выдерживать то, что
накладывается сверху, и сообразно с величиною здания бывает
величина фундамента, который закладывается, как я сказал, в земле,
потому что и то, что строится сверху, строится во всяком
случае на земле. Иерусалим же наш тот горний (peregrinus)
созидается на небе. Потому и восшел Христос, основание его, на
небо. Там фундамент наш и глава церкви, так как ведь и
фундамент называется главою, и на самом деле бывает так.
Фундамент есть глава здания, и заглавие бывает не там, где кончается
что-либо, но где стих начинается. Вершины земных зданий
выдаются вверх, основу же их (главу) утверждают в земле. Так
и глава церкви - Христос - возшел на небо и сидит одесную
Отца. Как поступают люди, когда, в видах укрепления
основания, употребляют нечто такое, что закладывают внизу для
безопасности поднимающейся вверх громады будущего
строения, так и все то, что случилось со Христом: рождение,
возрастание, заключение, поношение, бичевание, распятие, смерть,
погребение - все это употреблено, как средство, в фундамент
небесного здания.
9. Итак, если вверху (in summis) положено основание наше,
то и будем утверждаться на нем. Слушай апостола. «...Никто —
говорит он, - не может положить другого основания, кроме
положенного, которое есть Иисус Христос» — (1 Кор. 3, 11), и
далее: «Строит ли кто, — продолжает апостол, — на этом
основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена,
соломы...» (1 Кор. 3, 12). Христос, хотя на небе, но также и в сердце
верующих. Если первое место здесь занимает Христос, то
основание положено правильно. И кто строит, пусть строит
спокойно, если по достоинству фундамента строит из золота,
серебра и драгоценных камней. Если же кто берет материал не
по достоинству фундамента: дерево, сено, солому — тот пусть
хранит, по крайней мере, фундамент и с тем, что выстроил,

472 Блаженный Августин, епископ Иппонский
пусть готовится для испытания на огне. Однако, если у кого-
либо есть фундамент, т. е. если первое место в сердце занимает
Христос, а все временное ценится так, что Господь Христос
предпочитается ему и занимает в сердце фундамент, т. е.
первое место, такой, по слову апостола, «потерпит урон; впрочем
сам спасется, но так, как бы из огня» (1 Кор. 3, 15). Теперь нет
времени увещевать вас, чтобы вы лучше строили на столь
великом и крепком фундаменте из золота, серебра и
драгоценных камней, а не из дров, сена и соломы; но и кратко
сказанное примите так, как будто бы было говорено оно долго и во
многих словах. Ведь если бы кому-либо из вас, братия, за то,
что он любит теперь, угрожало заключение в смрадной
тюрьме, он скорее бы пожелал лишиться всего, нежели попасть в
такое место. Но вот, не знаю, почему, когда говорится об огне
будущего суда, все к этому равнодушны и, боясь
обыкновенного пламени, пламя геенны считают ни во что. Какое еще
нужно ожесточение? Какое еще развращение сердца? Пусть
бы хотя так люди боялись слов апостола об огне, как всякий
боится, чтобы не сгореть живым, что происходит скоро, пока
оставляющее тело ощущение не сделает излишним самого
пламени, и все же человек боится мучения и не делает того,
что запрещается законом, опасаясь попасть в место даже
кратковременного страдания.
10. Впрочем, братия, повторяю, теперь нет времени разсуж-
дать об этом предмете. Скажу лишь, что того же нужно ждать
нам в воскресении мертвых, что случилось с Главою нашею,
что произошло с телом Господа нашего Иисуса Христа. Кто
думает иначе, тот уже не строит на основании не только из
золота, серебра и драгоценных камней, но даже и из соломы. Вне
основания полагает все, потому что не на Христе полагает.
Господь наш воскрес в том теле, в каком был погребен.
Воскресение обещается и христианам. Будем же ожидать такого

Проповеди
473
воскресения, какое в Господе нашем предшествовало общей
вере нашей. Для того предшествовало, чтобы на нем
утверждалась эта вера. Итак, что же? Почему же не такими мы будем,
каковы теперь? Потому что плоть Господа нашего Иисуса
Христа воскресла, но вместе и вознеслась на небо. На земле
если и совершала она земные дела, то для того лишь, чтобы
убедить, что воскресло то именно, что и погребено было. Но
разве и на небе такая же пища для нее!? Как известно, и ангелы
на земле совершали дела человеческие. Явились они к
Аврааму и ели. С Товией также был ангел и вкушал пишу. Зачем
говорить, что вкушение то было призрачное, а не
действительное? Разве неизвестно, что Авраам заколол теленка, взял
хлебы и положил на стол, что он служил ангелам, и они ели
(Быт. 18, 1-9)? Все это произошло действительно и выражено
весьма ясно.
11. Но что говорит в книге Товита ангел? «Видите вы меня
вкушающим, но только взорам вашим представляется это»
(см. Тов. 12, 19). Неужели это значит, что он не вкушал, но
только казалось, что вкушал? Что же значат эти слова: «Только
взорам вашим представляется это»? Но пусть святость ваша
внимает тому, что я говорю; более внимательны будьте к
словам моим, а не ко мне, чтобы, как вы могли понять то, что мы
говорим, так и мы могли бы сказать это с пользою для вашего
слышания и понимания. Ведь тело наше, пока оно тленно и
смертно, постоянно нуждается в подкреплении, иначе
является голод. Мы голодаем и жаждем, и если терпим голод и жажду
более, чем тело может перенести, оно приходит тогда в
опасное истощение и в некоторую болезненную слабость, когда
силы его падают и не поддерживаются. Если же это
продолжится, то следует смерть. И всегда из нашего тела выходит
нечто, как бы в какое выходное русло; но мы не чувствуем упадка
сил, потому что чрез подкрепление себя получаем новые силы.

474 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Что входит в нас вдруг (copiose), то выходит постепенно, так
что подкрепляемся мы в короткое время, а ослабеваем мало-
помалу, в течение более продолжительного времени, лишаясь
тех сил, кои получаются нами при подкреплении. Как масло
вливается в светильник в короткое время, а горит понемногу и
долго, когда же сгорит почти все, тогда слабость пламени, как
бы голод светильника, заставляет нас позаботиться о
поддержании его и снова является в светильнике свет,
подкрепленный своей пищей, когда вливается туда масло, так силы
наши, которые получаем мы вследствие принятия пищи, хотя
и постепенно (paulatim), исчезают и оставляют нас. Ведь это
самое совершается в нас и теперь, во время всех действий
наших, и во время самого даже покоя нашего не перестает
выходить из нас то, что получено. И если совсем будет
израсходовано, тогда человек умирает, гаснет, как свеча. Но чтобы не
умирать, т. е. чтобы не уничтожалась, не прекращалась эта
телесная наша жизнь и чтобы дать телу некоторую бодрость, мы
стараемся возместить то, что уходит, и подкрепляем себя.
Зачем бы стал человек подкреплять себя, если бы нисколько не
ослабевал? Вследствие таковой немощи нашей и тления мы и
умрем все, так как тело наше таково, что подлежит смерти. Эту
смертность знаменуют и кожи, в которые оделись Адам и Ева,
когда изгнаны были из рая (Быт. 3, 21-24). Смерть знаменуют
они, так как берутся обыкновенно с мертвых животных. Итак,
пока мы носим эту тяготеющую над нами немощь, которая,
хотя бы и никогда не было недостатка в пище для нее,
почерпает отсюда лишь некоторые силы, но не делается совсем без-
смертной (так как тело, с постепенным увеличением возраста,
достигая некогда предела старости, не найдет далее ничего,
кроме смерти; ведь и светильник, хотя бы ты всегда подливал
масло, не вечно будет гореть и, если не гаснет от других
причин, самая сердцевина его, в конце концов, слабеет и
уничтожается от некоторой как бы старости), пока, говорю, мы име-

Проповеди
475
ем такие тела, мы, вследствие слабости нашей, терпим нужду,
голодаем и, побуждаемые голодом, принимаем пищу. Ангел
же не вследствие такой нужды принимает пищу. Одно значит
делать что-нибудь добровольно (expotestate), и другое - по
необходимости. Вкушает человек, чтобы не умереть; вкушает
ангел, чтобы уподобиться смертным. Потому что, если ангел не
боится смерти, то он не нуждается и в подкреплении от
слабости; если не нуждается в подкреплении от слабости,
следовательно, не от нужды вкушает. Но те, которые видели ангела
вкушающим, считали его как бы терпящим голод. Это именно
и означают слова: «Но только взорам вашим представляется
это». Не сказал он: вы видели меня вкушающим, но я не вкушал.
«Видите, - сказал он, - меня вкушающим, но только взором
вашим представляется это», т. е. я вкушаю, чтобы уподобиться
вам, не потому, что я терплю какой-либо голод или нужду, по
причине чего сами вы привыкли вкушать пищу, так что, когда
увидите кого вкушающим, думаете, что это делается по нужде,
вы, которые по своим привычкам судите о том, что видите. Вот
что значат слова: «Только взорам вашим представляется это».
12. Итак, что же, братия мои? «...Зная, - как говорит
апостол, - что Христос, воскресши из мертвых, уже не умирает:
смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо, что Он умер, то
умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога»
(Рим. 6, 9—10). Итак, если Он уже не умирает, и смерть уже не
имеет над Ним власти, то и мы будем надеяться, что
воскреснем, и в том же виде (statu) пребудем, в какой изменимся при
воскресении. И хотя будем иметь возможность есть и пить, но
необходимости для этого у нас не будет тогда. Если же Господь
вкушал по воскресении, то лишь потому, что во плоти еще
были те, коим Он хотел уподобиться и коим считал нужным
показать даже раны Свои. Тот, Кто создал очи слепому, коих он
не получил во утробе матери, имел силу воскреснуть и без язв.

476 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Если бы хотел Он немощь плоти Своей даже прежде смерти
изменить так, чтобы она не подлежала никакому закону
необходимости (utпоп haberet aliquam necessitatis inopiam), то мог бы,
конечно: это было в Его власти, потому что был Он Бог во
плоти и Сын столь же Всемогущий, как Всемогущ Отец. И Он,
действительно, прежде смерти Своей изменял тело Свое, как
хотел. Так, когда был Он на горе с учениками Своими, лице
Его просияло, как солнце (Мф. 17, 2). Это Он сделал Своею
силою, желая показать, что Он мог бы избавить плоть Свою от
всякой немощи (если бы это было угодно Ему), так чтобы она
не умирала. «Имею власть, — говорит Он, - отдать ее (душу
Свою) и власть имею опять принять ее». «Никто не отнимает
ее у Меня...» (Ин. 10, 18). Подлинно, великая власть, по
которой Он мог бы и не умереть. Но больше ее было милосердие,
вследствие коего Он благоволил претерпеть смерть. Чего мог
бы и не делать по Своей власти, это сделал Он по Своему
милосердию, чтобы положить основание нашему воскресению,
так что то именно смертное, что принял Он ради нас и
умирало в Нем, потому что и мы умрем, оно и воскресло к безсмер-
тию, чтобы и мы получили упование безсмертия. Поэтому в
Писании и говорится, что прежде смерти Он не только ел и
пил, но терпел голод и жажду, а после воскресения только ел и
пил, но не голодал и не жаждал, так как пребывал в теле, более
уже не подлежащем смерти, в теле нетленном, подкреплять
которое не было необходимости, хотя способность принимать
пищу и была в Нем. Делалось это для уподобления, не с тем,
чтобы подкрепить немощную плоть, а чтобы доказать, что то
была истинная плоть.
13. Однако, против этой столь несомненной истины
некоторые делают следующее возражение. Нет, говорят они, не
воскреснет плоть. Потому что, если воскреснет, то,
следовательно, наследует и Царствие Божие. Апостол же ясно говорит,

Проповеди
477
что: «Плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия»
(1 Кор. 15, 50). Итак, неужели мы проповедуем несогласно с
учением апостола, или и сам он проповедовал несогласно с
Евангелием? Евангелия Божественными устами
свидетельствует: «И Слово стало плотию и обитало с нами...» (Ин. 1, 14).
Если стало плотию, то плотию, конечно, истинною. Ведь если
бы не было истинной плоти, но было бы и плоти. Как истинна
плоть Марии, так истинна и плоть Христа, от нее зачатая. Эта
истинная плоть была схвачена, подверглась бичеванию,
заушению и распятию. Она умерла и была погребена. Эта же
истинная плоть и воскресла; свидетельствуют о том раны на теле,
видят это тело ученики своими глазами и дивятся, ощупывают
его руками, чтобы не сомневался дух. Неужели же, братия, эту
столь же очевидную истину, которую таким образом
благоволил Господь доказать ученикам Своим, имевшим
проповедовать по всей земле, хочет опровергнуть, по-видимому, апостол,
когда говорит, что «плоть и кровь не могут наследовать
Царствия Божия»?
14. Уже этого одного достаточно было бы для обличения
указанного пустословия лжецов. Однако же, тщательнее
вникнем в то, что говорит апостол, и почему оно сказано.
Постараюсь говорить так, чтобы по возможности легче было дать ответ
противникам. О чем повествует Евангелие? О том, что Христос
воскрес в том самом теле, в каком погребен, что Его видели и
осязали, что ученикам, думающим о Нем, что то был дух, Он
говорит: «Осяжите Меня и рассмотрите, ибо дух плоти и
костей не имеет, как видите у Меня» (Л к. 24, 39). А что говорит
апостол? «Плоть и кровь, — говорит он, - не могут наследовать
Царствия Божия». Однако, и то и другое примиряю я. Не хочу
говорить, что тут есть противоречие, чтобы не идти против
рожна. Но каким образом возможно примирить то и другое?
Кратко можно было бы ответить на это так: апостол говорит,

478 Блаженный Августин, епископ Иппонский
что «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия».
Правильно говорит он, потому что не прилично плоти
наследовать, обладать, но быть обладаемой. Ведь не тело твое
владеет, например, чем-либо, а владеет душа твоя, которая владеет и
телом самым. Следовательно, если так воскреснет тело, что не
только не будет иметь чего-либо, но само будет составлять
принадлежность другого, если оно не будет владеть, а само
составит предмет обладания, то что удивительного, если плоть и
кровь Царствия Божия не наследуют, так как сами будут
находиться во власти другого? Над теми только владычествует
плоть, которые составляют не Царство Божие, но царство диа-
вола и служат удовольствиям плоти. Потому и разслабленный
принесен был на постели, но Господь, исцелив его, говорит
ему: «...Возьми постель твою и иди в дом твой» (Мк. 2, 11).
Исцелившись от паралича, он уже владеет плотию и ведет ее, куда
хочет; не влечется сам ею, куда не хочет, но сам управляет
телом своим, а не оно управляет им. Несомненно, что и в
будущем воскресении плоть не будет иметь увлекающей силы,
чтобы чрез некоторые обольщения и приманки вести душу туда,
куда она не хочет, и, однако, преодолевается часто, говоря с
апостолом: «...В членах моих вижу иной закон,
противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона
греховного, находящегося в членах моих» (Рим. 7, 23). Это значит, что
разслабленный еще как бы на постели, не в состоянии сам
нести. Пусть же восклицает он: «Бедный я человек! Кто избавит
меня от сего тела смерти?» - и пусть в ответ на это говорит:
«Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим»
(Рим. 7,24-25). Таким образом, когда мы воскреснем, не плоть
будет управлять нами, а мы плотию; если же так, то мы будем
и владычествовать над нею, потому что, освободившись от
власти диавола, мы будем Царством Божиим.
Итак, плоть и кровь Царства Божия не наследуют. Пусть же
умолкнут поэтому те пустословы, которые действительно суть

Проповеди
479
плоть и кровь и не могут мыслить иначе, как только о
плотском. О них-то именно, погрязших в плотских вожделениях,
почему и называются они справедливо плотию и кровью, и
говорится, что «плоть и кровь не могут наследовать Царствия
Божия».
Так можно решать этот вопрос, т. е. что не могут
наследовать Царствия Божия люди, именующиеся плотию и кровию
(их также имеет в виду апостол, когда говорит: «...Наша брань
не против плоти и крови...» Еф. 6, 12), если они не обратятся от
плотской жизни к жизни духовной и духом не умертвят
греховных дел плоти.
15. Что же говорит апостол? - спросит кто-нибудь.
Конечно, то толкование следует считать более истинным, которое
согласуется с контекстом речи. Поэтому, самого его лучше
послушаем и, по связи речи, посмотрим, что хотел высказать
он в этом месте, А говорит он так: «Первый человек — из земли,
перстный; второй человек — Господь с неба. Каков перстный,
таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные; и
как мы носили образ перстного, будем носить и образ
небесного. Но то скажу вам, братия, что плоть и кровь не могут
наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления»
(1 Кор. 15, 47—50). Разсмотрим это поподробнее. «Первый
человек, — говорит апостол, - из земли, перстный; второй
человек — Господь с неба, Каков перстный, таковы и перстные», т. е.
все смертны. «И каков небесный, таковы и небесные», т. е. все
воскреснут. Уже воскрес небесный человек и вознесся на небо.
Посредством веры мы возсоединяемся с Ним, так что Он
является Главою нашей, а члены в своем порядке следуют за
Главою, и что ранее показано было во Главе, это в свое время
явлено будет и в членах. Пока же будем содержать это и носить
верою, чтобы в свое время достигнуть и видения. Так и в
другом месте говорит апостол: «...Если вы воскресли со Христом, то

480 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога; о горнем
помышляйте, а не о земном» (Кол. 3, 1-2). Таким образом, хотя
мы еще и не воскресли, подобно Христу, телом, говорится,
однако, что верою мы воскресли со Христом; так же точно
апостол заповедует нам носить образ небесного человека, т. е. Того,
Который уже на небесах.
16. Когда же кто спросит, почему о втором человеке говорит
апостол, что он с неба, хотя Господь принял тело от земли, и
Мария также произошла от Адама и Евы, такой пусть знает,
что человек назван «перстным» по причине того земного
вожделения, той земной страсти, когда, в силу сопряжения мужа и
жены, рождаются люди, наследуя от родителей и грех
первородный. Тело же Господа воспринято было Им от утробы деви-
чей отнюдь не вследствие такого вожделения. На основании
этого, хотя Христос и от земли принял плоть, на что указывает,
по толкованиям, Дух Святый, когда говорит устами пророка,
что «истина возникнет из земли» (Пс. 84, 12), однако же, Он
называется не земным, а небесным человеком, Господом с
неба. Потому что, если и верующим дал Он это право
(наименования) по Своей милости, так что апостол справедливо
указывает «наше жительство — на небесах» (Флп. 3, 20), то
насколько более должен быть назван небесным человеком Тот, в
Ком никогда не было никакого греха? Ведь вследствие греха,
сказано было человеку: «...Земля ecu, и в землю отыдеши»
(Быт. 3, 19). Следовательно, по справедливости называется
небесным Тот, Коего жительство всегда на небесах, хотя Сын
Божий, сделавшись также Сыном Человеческим, и принял тело
от земли, т. е. хотя и принял образ раба, так как никто не
восходит куда-либо, если сначала не сойдет. Вместе с Ним
восходят в Нем и прочие, кому Он соблаговолил дать это право,
потому что они делаются телом Его. Тайна эта великая по
отношению ко Христу и к Церкви. «...И будут двое одна плоть», —

Проповеди
481
пишет апостол (Еф. 5, 31). Также и в другом месте говорится:
«...Они уже не двое, но одна плоть» (Мф. 19, 6). И еще: «Никто
не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын
Человеческий, сущий на небесах» (Ин. 3, 13). Для того прибавлено здесь:
«Сущий на небесах», чтобы кто-нибудь не подумал, что Он
оставил жительство на небесах, когда явился в телесном виде на
землю. Итак, «как носили мы образ перстного, будем носить и
образ небесного», именно верою, чрез которую мы и
воскреснем с Ним, ища горнего, «где Христос сидит одесную Бога». И
потому будем стремиться к горнему, о горнем помышлять, а не
о земном.
17. Но апостол говорит здесь и о воскресении тела, потому
что раньше он ставит такой вопрос: «Но скажет кто-нибудь:
как воскреснут мертвые и в каком теле придут ?» ( 1 Кор. 15, 35)?
И для того сказал он: «Первый человек из земли перстный;
второй человек — Господь с неба. Каков перстный, таковы и перс-
тные; и каков небесный, таковы и небесные», чтобы мы
надеялись, что и с нашим телом совершится то же, что случилось
ранее с телом Христа, и так как мы еще не получили этого, то
содержим теперь пока верою, почему он далее и говорит: «Как
мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного».
Однако, чтобы не подумали мы, что воскреснем для тех же дел,
какие свойственны первому перстному, тленному человеку, он
тотчас же прибавляет: «Но то скажу вам, братия, что плоть и
кровь не могут наследовать Царствия Божия...» (1 Кор. 15, 50),
желая показать при этом, что называет он плотью и кровью не
самое тело, а тление, коего тогда (в Царстве Божием) не будет.
Это будет тело без тления (corpus), но не плоть (саго) и кровь.
Если плоть, то значит, умирает. Если же не умирает и не
подвергается тлению, то это уже называется не плотью, а телом.
Если же и называется иногда плотью, то не в собственном
смысле, а лишь по причине видимого только сходства. На ос-

482 Блаженный Августин, епископ Иппонский
новании этого сходства можем мы говорить даже о плоти
ангелов, когда являлись они людям в образе людей, хотя они имели
тело, а не плоть, потому что им не было свойственно тление.
Вот поэтому-то, т. е. так как можем мы по сходству называть
плотию и тело нетленное, апостол попечительно потом и
указывает, что именно называет он плотию и кровию. А желая
показать, что он имеет в виду здесь именно тление, а не тело само
по себе, он тотчас же прибавляет: «...Итление не наследует
нетления» (1 Кор. 15, 50). Как бы так говорит он: а что сказал я:
«Плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия», —
сказал это в том смысле, что «тление не наследует нетления».
18. Но кто-нибудь станет говорить, пожалуй: если тление не
будет иметь места там, то как же там может быть тело наше?
Что говоришь ты? - как бы так кто-нибудь стал возражать
апостолу. Не напрасно ли верим мы в воскресение плоти? Если
плоть и кровь Царствия Божия не наследуют, то не напрасно
ли мы верим, что Господь наш воскрес из мертвых в теле, в
каком рожден и распят, что Он вознесся на небо на глазах
учеников Своих, с какового неба говорил потом к тебе: «Савл,
Савл.'что ты гонишь Меня?» (Деян. 9,4)? Приходило, конечно,
и это возражение на мысль святому и блаженному апостолу
Павлу, рождающему детей своих благовествованием во Христе
Иисусе (1 Кор. 4, 15), которых хотел рождать он до тех пор,
пока не изобразится в них Христос (Гал. 4, 19), т. е. пока не
станут они верою носить в себе образ Того, Который есть
«Господь с неба» (qui de coelo est). Не желал он, понятно, чтобы
оставались они в заблуждении и воображали, что и в Царстве Бо-
жием, в той вечной жизни станут они делать то же самое, что
делали в этой жизни, - есть, пить, выходить замуж, жениться
и рождать по плоти, потому что эти дела свойственны тлению,
а не самому виду плоти (haec enim opera corruptio carnis habet,
non ipsa species cam is).

Проповеди
483
Итак, что мы воскреснем не для таких дел, на это раньше
указал, как уже говорено было, Господь в евангельском
чтении, которое только что читано было. Иудеи, хотя и верили в
воскресение плоти, однако думали, что в воскресении будет та
же жизнь, какую они проводят в этой жизни. Притом, думая
так плотски, они не могли ответить саддукеям, предложившим
им вопрос, касающийся воскресения, кому женою будет
женщина, которую последовательно брали себе в жены семь
братьев, каждый желая возстановить семя умершему брату своему.
Саддукеи - это была секта иудейская, не признававшая
воскресения. Иудеи не могли ответить на этот вопрос им и
чувствовали себя в затруднении, потому что думали, что Царствие
Божие доступно для плоти и крови, т. е. нетление возможно
для тления. Но вот приходит Сама Истина и вопрошается и
обольщенными, и обольстителями-саддукеями; вопрос этот
предлагается Господу. И Господь, зная, что сказать, и желая,
чтобы мы верили в то, чего не знаем, авторитетом величия
Своего утверждает то, чему мы должны верить. Апостол же
поясняет это, насколько ему дано было, чтобы мы, по мере
возможности, могли уразуметь то. Итак, что же отвечает Господь
саддукеям? «Заблуждаетесь, — говорит Он, - не зная Писаний,
ни силы Божией, ибо в воскресении ни женятся, ни выходят
замуж» ...«и умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть
сыны Божий...» Велико могущество силы Божией. Почему не
выходят замуж в воскресении, почему не женятся? Потому что
не могут умереть, потому что только там прибыль, где убыль
(ibi enim successor, ubi decessor). В воскресении же не будет
тления. Сам Господь наш проходил возраст от младенчества до
юности, потому что носил существо смертной плоти. Но после
того как воскрес он в том возрасте, в каком погребен, - станем
ли мы думать, что Он и на небе проходит возрасты (senescere)?
Но там «пребывают, - говорит Он, - как ангелы Божий». Так
Им с корнем вырвано заблуждение иудеев и отвергнута ложь

484 Блаженный Августин, епископ Иппонский
саддукеев, потому что иудеи, признавая, что и мертвые
воскреснут, думали, что воскреснут для плотских дел. Итак, будут
там, говорит Господь, как ангелы Божий. Вот, выслушал ты о
силе Божией. Теперь послушай, что говорит Господь и о
Писании. «А о воскресении мертвых не читали ли вы, — заключает
Он, — реченного вам Богом: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог
Иакова? Бог не есть Бог мертвых, но живых» (Мф. 22, 23-32;
Лк. 20, 27-38).
19. Итак, о том, что мы воскреснем, было уже сказано. О
том, что воскреснем для жизни ангельской, слышали вы от
Господа. А в каком образе воскреснем, это Он Сам показывает
в Своем воскресении. Что не будет там тления, апостол так
говорит об этом: «Но то скажу вам, братия, что плоть и кровь не
могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует
нетления» (1 Кор. 15, 50), желая последними словами показать,
что под именем плоти и крови он разумеет тленность
смертного, животного тела. Затем, он сам уже разрешает вопрос, с
которым могли бы обратиться к нему любознательные
слушатели, потому что более внимателен он к разумению детей своих,
нежели дети к словам родителей. «Говорю вам тайну», -
добавляет он. Пусть исчезнет пытливость твоя, человек, кто бы ты
ни был. Вот стал ты думать по поводу слов апостола, что «плоть
и кровь не могут наследовать Царствия Божия», будто плоть
человеческая не воскреснет. Но выслушай дальнейшие слова и
исправь дерзость мысли своей. «Говорю вам, - замечает
апостол, - тайну: все мы воскреснем, но не все изменимся... {omnes
resurgemus, поп tarnen omnes immutabimur)» (1 Кор. 15, 51)48. Что
же это значит? Перемена, конечно, может быть или к худшему,
или к лучшему. Итак, если имеет быть перемена, и мы еще не
видим, к лучшему ли будет она, или к худшему, пусть же он сам
'"Вульгата: «...omnes quidem resurgemus, sed non omnes immutabimur» (по
русскому тексту стих этот читается так: «говорю вам тайну: не все мы умрем, но все

Проповеди
485
продолжит и изъяснит это. Зачем гадать нам о том? Может
быть, авторитет апостола не даст тебе впасть в заблуждение
при твоих гаданиях и ясно укажет, какого рода перемена
разумеется тут. Так как сказал он: все воскреснем, но не все
изменимся,— заключаю отсюда, что все воскреснут: и добрые и
злые. Но посмотрим, кто изменяется, и отсюда уразумеем,
будет ли то перемена к лучшему или к худшему. Потому что если
та перемена относится к злым, то она будет к худшему, а если к
добрым - то к лучшему. «...Вдруг, - говорит апостол, - в
мгновение ока, при последней трубе: ибо вострубит, и мертвые
воскреснут нетленными, а мы изменимся (et nos immutabimur)»
(ΙΚορ. 15, 52). И уж, конечно, к лучшему будет перемена эта,
когда говорит: «А мы изменимся». Однако, здесь не указывается
с достаточной ясностью, в какой степени тело наше изменится
к лучшему, и не сказано, в чем будет заключаться это лучшее.
Ведь и во время перехода от младенчества к юношескому
возрасту можно говорить, что тело меняется к лучшему, когда
делается более крепким, но все же еще остается немощным и
смертным.
20. Итак, отнесемся повнимательнее к этим словам
апостола. «Вдруг» (in atomo),-говорит. Трудным кажется людям
воскресение из мертвых. Но достойно удивления то, как апостол
устраняет из сердец верующих кажущиеся трудности. Вот,
говоришь ты, что мертвые не воскреснут. Я же говорю, что
мертвые не только воскреснут, но воскреснут еще с большей
быстротой, нежели ты мог возникнуть и родиться. Потому что
сколько времени нужно, чтобы человек мог образоваться во
чреве, чтобы мог развиться, родиться и со временем
окрепнуть? Нежели то же будет и при воскресении? Нет. Но «вдруг», -
говорит апостол. Многие не знают, что значит «вдруг», во
мгновении, в атоме (in atomo). «Атом» производится от
греческого слова «τομή*, что значит деление. По-гречески атомом

486 Блаженный Августин, епископ Иппонский
называется то, чего нельзя разделить. Атом может быть в теле,
может быть и во времени. В теле, когда оказывается нечто
такое, чего нельзя разделить, некоторая весьма маленькая
частица, недоступная для деления. Также и во времени атомом
называется момент столь короткий, которого нельзя
разделить. Чтобы и наименее догадливые могли понять слова мои,
укажу, например, хоть на камень; раздели камень на части, эти
части на более мелкие камешки, камешки на крупицы,
подобные песчинкам, и опять эти последние — на мельчайшие
частицы до тех пор, пока, если возможно, не получишь некоторой
столь малой частицы, которой уже нельзя разделить. Это атом
в телах. Во времени же это бывает так. Вот, например, год
делится на месяцы, месяцы на дни, дни на часы, часы опять на
некоторые свои части, которые допускают деление, до тех пор,
пока дойдешь до такого момента времени, до такого
мгновения, где невозможно уже никакое замедление, и которого
поэтому нельзя уже разделить. Это и есть мгновение (atomus)
времени. Итак, вот ты говорил, что мертвые не воскреснут.
Однако же, они не только воскреснут, но с такою быстротою
воскреснут, что воскресение всех мертвых произойдет
мгновенно (in atomo temporis). Тот, кто указал тебе на эту быстроту,
тотчас же и пояснил это, добавив: «Во мгновение ока».
Понимал апостол, что сказал не совсем ясно: «in atomo» — и захотел
выразить пояснее, чтобы было более понятно. Что такое
мгновение ока? Не то это, когда мы закрываем или открываем веки,
но мгновением ока называет он как бы некоторое испускание
луча зрительного. Потому что лишь только ты устремишь взор,
испущенный тобой луч зрения тотчас же достигает неба, где
мы видим солнце, луну и звезды, отделенные от земли
огромным разстоянием. Говорит также апостол о последней трубе, о
последнем сигнале. «Ибо вострубит, - пишет он, - и мертвые
воскреснут нетленными, а мы изменимся». Когда говорит «мы»,

Проповеди
487
разумеет во всяком случае верных, воскресающих для вечной
жизни. Следовательно, перемена та, так как она относится к
благочестивым и святым, будет переменою к лучшему, а не к
худшему.
21. Но что это будет за перемена, и что означают слова его:
«А мы изменимся»! Вид ли только изменится, который теперь
имеет тело наше, или только не будет там тления, так как
сказано, что «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия,
и тление не наследует нетления»'! Но чтобы это не порождало
сомнения касательно воскресения плоти, он прибавил:
«Говорю вам тайну: все мы воскреснем, но не все изменимся». И чтобы
не думали, что изменение это будет к худшему, он замечает
потом: «...А мы изменимся». Остается, таким образом, чтобы он
объяснил, каково будет изменение. «Ибо тленному сему, —
продолжает апостол, - надлежит облечься в нетление, и смертному
сему облечься в безсмертие» (1 Кор. 15, 53). Если тленное это
облечется в нетление и смертное это облечется в безсмертие,
то плоть, следовательно, уже не будет тленной. Если плоть не
будет тленной, не должно быть и указания на свойство тления
в плоти и крови, не должно быть и самого названия плоти и
крови, потому что название это совмещает в себе понятие
смертности. Если же это так, если плоть воскреснет и если она
изменится и будет нетленной, то ясно, что «плоть и кровь не
могут наследовать Царствия Божия». Если же кто будет иметь
в виду здесь перемену тех, коих последний день тот застанет в
живых еще, когда умершие воскреснут, а оставшиеся в живых
изменятся, и если именно их разумеет апостол, когда говорит :
«А мы изменимся», то и такое понимание возможно допустить,
потому что нетление то относится ведь ко всем. «Когда же
тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в
безсмертие, тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть
победою» (1 Кор. 15, 54). «Смерть!где твое жало? ад!где твоя

488 Блаженный Августин, епископ Иппонский
победа?» (Ос. 13, 14). Тело, которое не имеет уже свойства
смертности, нельзя назвать уже собственно плотию и кровию,
каковые наименования прилагаются к земным телам; но
называется оно телом {corpus), каковое название лучше
приличествует небесному. Тот же апостол, говоря о различии тел
пишет: «Не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у челове-
ков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц. Есть тела
небесные и тела земные» (1 Кор. 15, 39-40). Он говорит о плоти
небесной. Хотя плоть и может называться телом, но только
земным телом. Потому что всякая плоть - тело, но не всякое
тело - плоть. И не только небесные тела не называются
плотию, но даже и некоторые тела земные, как, например, дрова,
камни и т. п. Следовательно, «плоть и кровь не могут
наследовать Царствия Божия», потому что имеющая воскреснуть
плоть преобразится в такое тело, где уже не будет смертности и
тления, а потому не будет и самого названия плоти и крови.
22. Однако же, будьте внимательны, братия. Предмет этот
немаловажный. Дело идет о нашей вере, для которой не
столько опасны язычники, сколько иные лжеучители (perverst),
которые хотят именоваться и казаться христианами. И во
времена апостолов были люди, которые утверждали, что
воскресение уже совершилось и растлевали веру, «которые, — по словам
апостола, - отступили от истины, говоря, что воскресение уже
было, и разрушают в некоторых веру» (2 Тим. 2, 18). Смерть уже
уничтожена, говорят они, и ее не будет. Смертное поглощено
жизнью, по слову апостола (2 Кор. 5,4). Так и о Господе
сказано, что Он победил смерть (2 Пет. 3, 22). Не так, как бы
исчезла смерть по своему существу, но в том теле, где уже она была,
перестанет быть, так что будешь иметь некоторый вид,
некоторую внешность, однако же станешь искать тления и
смертности и не найдешь. Не так, чтобы кто-либо свободен был от
тления. Но оно со смертью прекращается, уничтожается. Од-

Проповеди
489
нако же, как в таком случае мог он сказать эти слова:
«Тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему —
облечься в беэсмертие... тогда сбудется слово написанное:
поглощена смерть победою. Смерть! где твое жало ? ад! где твоя победа ?»
И не говорит он: ушла смерть в победу, но: «Поглощена смерть
победою». Итак, в чем они отступили от истины? В том, что,
признав одно воскресение, они отвергли другое.
23. Есть, ведь, воскресение по вере, в которой всякий
верующий воскресает духовно. И, конечно, только тот воскреснет
телесно, кто сначала воскрес духовно. Которые сначала не
воскресли духовно, посредством веры, те не воскреснут для
той перемены телесной, где прекратится и уничтожится
всякое тление, а воскреснут для мучительной безконечности (ad
illam poenalem integritatem). Целы ведь будут и тела
нечестивых. Ничего они не потеряют. Но для наказания будет эта
целость тела и некоторая, как бы сказать, крепость его, тленная
крепость, потому что где скорбь, там нельзя сказать, что нет
тления, хотя во время скорби и не прекращается немощность,
чтобы не прекратилась самая скорбь. И не напрасно самое
тление обозначается пророчески именем червя, а скорбь —
именем огня. Но так как свойство тела будет таково, что ни
вследствие мук оно не может умереть, ни измениться не может
в нетление, так чтобы сделаться недоступным ни для какого
страдания, потому и написано: «... Червь их не умрет, и огонь не
угасает» (Ис. 66, 24; Мк. 9, 46). Изменение же, когда тело не
будет способно к тлению, свойственно будет телам лишь
святым, именно тем, которые теперь воскресают духовно
посредством веры. Об этом воскресении апостол говорит: «...Если
вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит
одесную Бога; о горнем помышляйте, а не о земном. Ибо вы
умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге» (Кол. 3, 1-3). Как
умираем мы духовно и духовно воскресаем, так потом умира-

490 Блаженный Августин, епископ Иппонский
ем телесно и телесно воскресаем. Духовная смерть требует,
чтобы не верить тому суетному, чему раньше верили, не делать
того зла, какое прежде делали. Духовное воскресение есть
признание спасительным того, чего раньше не признавали, и
делание добра, коего раньше не делали. Кто признавал ранее
земных идолов и изображения за богов и познал потом
единого Бога, уверовал в Него, тот умер для идолослужения и
воскрес посредством веры христианской. Кто был пьяницей и
стал воздержным, тот умер для пьянства и воскрес для
трезвости. Так, когда душа удаляется от всяких дурных дел, в ней
происходит как бы некоторая смерть, и снова воскресает она к
совершению добрых дел. «...Умертвите, — говорит апостол, -
земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и
любостяжание, которое есть идолослужение...» (Кол. 3, 5).
Умертвив эти члены, мы возстаем в совершении дел,
противоположных им: в чистоте, кротости, любви и милосердии. И
как смерть духовная предшествует духовному воскресению,
так смерть по плоти предшествует будущему по плоти
воскресению.
24. Итак, будем признавать то и другое воскресение: и
духовное, и телесное. К духовному относятся слова: «Встань,
спящий, и воскресни из мертвых...» (Еф. V, 14), и еще: «На
живущих в стране и тени смертной свет возсияет» (Ис. 9, 2), а также
и то, о чем я несколько выше упоминал: «...Если вы воскресли со
Христом, то ищите горнего...» К телесному воскресению
относится то, что говорит апостол, когда задает себе такой вопрос:
«Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком
теле придут?» (1 Кор. 15, 35), разсуждая ясно о воскресении
тела, коим Господь предварил церковь Свою; о нем,
следовательно, говорит апостол в словах: «Ибо тленному сему
надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в безсмер-
тие» (1 Кор. 15, 53), каковые слова сказаны в пояснение слов,

Проповеди
491
что «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия»
(1 Кор. 15, 50). И в другом месте имеем мы весьма ясное
свидетельство того же апостола о воскресении по плоти и
воскресении по духу. Ведь смертное тело, которое одушевлено или
было одушевлено, называется плотию (саго). Итак, апостол
говорит: «...Если Христос в вас, то тело мертво для греха, но дух
жив для праведности». Вот воскресение духовное посредством
праведности. Смотри далее, следует ли ожидать воскресения
тела. Смертного тела не захотел он назвать смертным, но
мертвым. И потом он продолжает: «Если же дух Того, Кто
воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то Воскресивший Христа
из мертвых оживит и ваши смертные тела Духом Своим,
живущим в вас» (Рим. 8, 10, 11). Вот, потому и отступили от истины
отвергшие другое воскресение. Признали одно воскресение
духовное и отвергли другое воскресение - плотское, «говоря,
что воскресение уже было». Если бы этого не говорили они и не
препятствовали вере в будущее воскресение и надежде на него,
не было бы сказано о таких, что они «разрушают в некоторых
веру» (2 Тим. 2, 18).
25. Но выслушайте далее уже несомненнейшее
свидетельство Самого Господа, говорящего в одном месте, в Евангелии от
Иоанна, об обоих воскресениях: и о духовном,
совершающемся теперь, и о плотском, которое последует потом, так что уже
не может быть никакого сомнения для того, кто именует себя
христианином и повинуется авторитету Евангелия, уже
никакого места не остается для клеветников, желающих
посредством той же веры христианской развратить христиан и
привитием своего яда заразить нетвердые души. Но послушайте об
этом из самой книги. Здесь исполняю я обязанность не только
оратора, но и чтеца, чтобы речь наша опиралась на авторитет
Священного Писания, а не созидалась на песке человеческих
заблуждений, если бы случайно что-нибудь забылось наизусть.

492 Блаженный Августин, епископ Иппонский
Итак, слушайте Евангелие от Иоанна. Господь говорит:
«Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в
Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но
перешел от смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам:
наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас
Сына Божия и, услышав, оживут. Ибо, как Отец имеет жизнь в
Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. И дал
Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын
Человеческий. Не дивитесь сему; ибо наступает время, в которое все,
находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут
творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло - в
воскресение осуждения» (Ин. 5, 24-29). Надеюсь, для большинства
очевидно, что в этом месте Самим Господом раздельно и ясно
обозначается и воскресение духовное посредством веры и
воскресение телесное. Однако разсмотрим слова эти
повнимательнее, чтобы понятно было всем слушающим. «Истинно,
истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в
Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел
от смерти в жизнь». Это есть воскресение духовное, которое
совершается теперь посредством веры. Но чтобы не
показалось кому-нибудь, что оно, воскресение это, имеет
последовать в далеком будущем, хотя сказано: «Перешел от смерти в
жизнь», а не «перейдет», чтобы нельзя было считать этого
слова, употребленного в прошедшем времени, как пророчество,
наподобие того, например, как сказано: «...Пронзили руки мои
и ноги мои» (Пс. 21, 17), хотя здесь предвозвещалось еще
будущее, Господь далее об этом же самом говорит яснее: «Истинно,
истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда
мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут». Что
выше сказал в словах «перешел от смерти в жизнь», - это же и
теперь говорит в слове «оживут». Но чтобы нельзя было
относить слов «наступает время» к концу века, когда будет
воскресение тел, Он прибавляет: «...И настало уже». Не говорит

Проповеди
493
только: «Наступает время», но: «Наступает время, и настало
уже». Которые услышат этот голос (голос Сына Божия), те
оживут. Жизнь здесь разумеется та, на которую указано выше
в словах: «Перешел от смерти в жизнь». Тут, следовательно,
Господь имеет в виду тех именно, которые не подлежат
наказанию осуждения, так как предотвращают это осуждение своей
верой, переходя от смерти к жизни.
26. Остается еще, чтобы показал Господь будущий суд для
добрых и злых, потому что здесь Он говорит только о добрых,
которые наперед воскресают духовно. Потом же, ниже, Он
говорит: «Идол Ему власть производить и суд, потому что Он есть
Сын Человеческий». Как Сын Божий, Он, разумеется, всегда
имеет власть вместе с Отцом. И далее Он последовательно
изъясняет, как произойдет будущий суд. «Не дивитесь сему, —
говорит Он, - ибо наступает время, в которое все, находящиеся
в гробах, услышат глас Сына Божия ... и изыдут творившие
добро в воскресение жизни, а делавшие зло — в воскресение
осуждения». Выше, когда сказал: «Наступает время», — добавил: «И
настало уже», чтобы нельзя было подразумевать здесь того
времени, когда при кончине века последует воскресение тел.
Здесь же, желая указать именно на это время, Он, когда сказал:
«Наступает время» — не добавил: «И настало уже». Равным
образом выше сказано, что мертвые услышат глас Сына
Божия, о фобах же никакого упоминания не сделано, чтобы мы
отличали мертвых вследствие греха, кои воскресают теперь
посредством веры, от тех мертвецов, тела коих имеют встать из
фобов при конце века. А здесь, желая указать именно на
последнее воскресение тел, Он говорит: «...Все, находящиеся в
гробах, услышат глас Сына Божия ... и изыдут...» Так же точно
выше сказано: «...Услышат глас Сына Божия и, услышавши,
оживут». Зачем нужно было прибавлять «иуслышавши», когда
можно было бы сказать просто: «Услышат глас Сына Божия и

494 Блаженный Августин, епископ Иппонский
... оживут», как не для того, чтобы показать, что говорит Он о
тех, кои умерли вследствие греха, из коих многие, слыша, не
слышат, т. е. не слушаются, не веруют? А которые так слушают,
как Он желал этого, когда говорил: «Кто имеет уши слышать,
да слышит!» (Лк, 8,8), те оживут. Будет слушающих, таким
образом, много, но только те оживут, которые услышат, т. е.
уверуют. Кто же так слышит, что не верует, тот не оживет. Отсюда
ясно, о какой смерти и о какой жизни в этом месте говорит
Господь, именно - о смерти, которая касается одних только
злых, того, чем они злы, и о жизни, которая относится к одним
добрым вследствие того самого, чем они добры. Здесь же,
касаясь имеющих воскреснуть телесно, Господь не говорит:
«...Услышат глас Сына Божия и, услышавши, оживут», потому
что все услышат последнюю трубу и изыдут, потому что все мы
воскреснем. Но что не все изменимся, на это указывает Он в
дальнейших словах: «... Творившие добро в воскресение жизни, а
делавшие зло — в воскресение осуждения». Итак, выше, где идет
речь о духовном воскресении, все оживают для одной участи,
так что в жизни их не обозначается деления на блаженную
жизнь и несчастную, но всем предуказывается благая часть. И
потому, когда сказал Господь: «...И, услышавши, оживут», не
прибавил: «Делавшие добро для жизни вечной, а делавшие зло
- для вечного наказания». Это самое именно слово «оживут»
употребил Он лишь в добром смысле, как и выше стоящие
слова: «...Перешел от смерти в жизнь». Не сказано, в какую
жизнь, потому что новая жизнь чрез веру не может быть
дурной жизнью. Здесь же Он не говорит: «Услышат глас Его... и
оживут», так как везде слово «оживут» употребляется в
хорошем смысле, но сказал: «...Услышат ... и изыдут», каковым
словом обозначается физическое движение тел из мест
погребения. Но исшествие из гробов не для всех послужит к добру,
почему Он и говорит: «... Творившие добро в воскресение жизни»,
и употребляя и здесь слово «жизнь» только в добром значении,

Проповеди
495
«а делавшие зло - в воскресение осуждения», употребив слово
«осуждение» в смысле наказания.
27. Но пусть никто из вас, братия, не спрашивает, желая
блеснуть своим остроумием, какой образ будет иметь тело в
воскресении, какой строй, каковы движения и каковы будут
его чувства. Довольно для тебя знать, что плоть твоя
воскреснет в том виде, в каком явился (воскресший) Господь, т. е. в
образе человека, Но не допускай вследствие этого тления.
Потому что если не допустишь тления, не убоишься также и слов,
что «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия», не
впадешь тогда и в сеть саддукеев, которой ты не мог бы
избежать в том случае, если бы стал думать, что для того воскреснут
люди, чтобы жениться, рождать и совершать дела жизни
земной. Если станешь спрашивать, какая будет жизнь та, то кто из
людей в состоянии объяснить это? Будет то жизнь ангельская.
Кто в состоянии изобразить тебе жизнь ангелов, тот изобразит
и жизнь воскресших праведников. Если же жизнь ангелов
сокровенна, никто пусть не ищет большего, чтобы, заблуждаясь,
придти не к тому, чего ищет, а к тому, что сам вообразит себе.
Иной необдуманно и спешно хочет узнать все. Ты же иди, не
спеша, и достигнешь отечества, если будешь держаться пути.
Держитесь Христа, братия, держитесь веры, держитесь пути.
Он приведет вас к тому, чего теперь вы не можете видеть. В
Главе нашей проявилось то, чего нужно ожидать и в членах, в
основании показано то, что пока пусть созидается верою,
чтобы затем стать доступным видению и чтобы не представилось
вам что-либо ложное, чего нет, когда будете воображать себя
видящими, так - чтобы, оставивши путь, не впасть вам в
заблуждение и не лишиться отечества, т. е. того видения, куда
ведет вера.
28. Но, быть может, спросишь ты: «Как живут ангелы?»
Однако, довольно знать для тебя, что они проводят жизнь не-

496 Блаженный Августин, епископ Иппонский
тленную. Легче можно сказать, чего там не будет, нежели то,
что будет. И я могу вам, братия, указать кое-что, чего там не
будет, потому могу, что сами испытали мы, сами опытно
знаем, чему не должно быть места там. Но что будет там,
этого не испытали, потому что «мы ходим верою, а не видением»,
и потому что «водворяясь в теле, мы устранены от Господа»
(2 Кор. 5, 7 и 6). Итак, чего же не будет там? Не будет
женитьбы и рождения детей, потому что не будет смерти. Не будет
возрастания, потому что не будет старости; не будет нужды в
подкреплении, потому что не будет ослабления. Не будет
труда (negotia), потому что не будет нужды. Не будет даже и
непредосудительных, невинных занятий людских, которые
вызываются нуждою и потребностями этой жизни. Не говорю, что не
будет там только, например, разбоя или грабительства, но даже
не будет и того, что совершают люди под давлением
необходимых житейских потребностей. Это будет вечная суббота,
которая празднуется иудеями ныне, а нами ожидается в вечности.
Это будет покой несказанный, которого нельзя изъяснить. И
если возможно изъяснить сколько-нибудь, то лишь в том
случае, когда говорится «чего там не будет». К этому покою
стремимся мы, для него и возрождаемся духовно. Как плотию
рождаемся мы для трудов, так духовно возрождаемся для покоя.
«Придите ко Мне, — говорит Господь, - все труждающиеся и
обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11, 28). Здесь утешает Он
нас, там устрояет; здесь обещает, там воздает; здесь
предуказывает, там осуществляет. Но хотя в том блаженстве вечном
духом и телом будем мы совершенны и здравы, однако, не будет
там земных занятий, даже таких, которые здесь поставляются
среди добродетелей христианских. Какой христианин не
похваляется за дела свои, когда он подает хлеб голодающему и
воду жаждущему, когда одевает нагого, принимает странного,
умиряет враждующего, посещает болящего, погребает
мертвого, утешает плачущего? Великие это дела, полные милосердия,

Проповеди
497
достойные похвалы и благодарности. Но не будут они иметь
места там, потому что дела милосердия являются следствием
сострадания. Но кого ты будешь кормить там, где никто не
голодает? Кому станешь подавать воду, где никто не жаждет?
Будешь ли одевать нагого там, где все облечены в самое безсмер-
тие? Раньше ты уже слышал об одеждах святых из слов
апостола: «... Тленному сему надлежит облечься в нетление». Где
говорит апостол об одеянии, там указывает и самую одежду.
Одежды этой лишился Адам, когда одел себя кожами. Далее,
разве будешь принимать ты странника там, где все пребывают
в своем отечестве? Разве будешь посещать больных, где все
будут пользоваться одним и тем же здоровьем нетления? Будешь
ли погребать мертвого, где все живы? Будешь ли примирять
враждующих, где все пребывают в мире? Или утешать
печальных там, где все будут иметь нескончаемую радость? Так как не
будет там никаких несчастий, не будет, следовательно, и дел
милосердия.
29. Что же, таким образом, будет там? Но не сказал ли уже
я, что легче для меня указать, чего там не будет, нежели что
будет? Знаю, братия, что не будем мы проводить время там,
например, во сне от праздности, потому что и самый сон дан
душе в помощь, для подкрепления. Ведь постоянного
напряжения чувств не перенесло бы наше бренное тело, если бы
посредством усыпления чувств не подкреплялось оно для
продолжения той же самой деятельности. И как теперь получается
нами от сна освежение, так и от смерти произойдет
обновление, и сна там не будет. Где нет смерти, не будет и образа
смерти. Однако, не будем и скучать мы, хотя, при вечном
бодрствовании не будет никаких занятий. Вот это могу сказать, но как
именно оно будет, не могу высказать, потому что не могу еще
видеть. Впрочем, могу сказать отчасти и непостыдно, потому
что от Писания скажу, в чем будет состоять там действование

498 Блаженный Августин, епископ Иппонский
наше. Все оно может быть обозначено словами: «аминь» и
«аллилуйя». Но зачем переговаривать, братия? Вижу, что вы,
услышав это, возрадовались. Не печальте же себя, увлекаясь
плотским помышлением. Может быть, кто из вас, при постоянном
произношении этих слов теперь утомится скукой, задремлет,
захочет лучше молчать и потому станет представлять себе
неприятной ту жизнь, нежелательной, говоря сам с собою:
«аминь» и «аллилуйя», будем говорить мы всегда - кто может
вынести это? Отвечу вам на это, как и сколько могу. Будем
говорить мы там: «аминь» и «аллилуйя» не этими преходящими
звуками, но пламенением духа. Что значит «аминь»! Что
значит «аллилуйя»'! «Аминь» значит истинно, «Аллилуйя» значит
«Хвалите Бога». Потому что Бог есть истина неизменяемая,
без ослабления и без усиления, без уменьшения и без
увеличения, без примеси лжи какой бы то ни было, истина вечная,
постоянная, всегда нерушимая. То, что мы видим в твари и
делаем в настоящей жизни - это образы вещей, при посредстве
коих мы обозначаем нечто, доступное нам, когда мы ходим
верою (etquaedam in quibus ambulamusperfidem). Когда же увидим
лицом к лицу то, что теперь видим «как бы сквозь тусклое
стекло, гадательно» (1 Кор. 13, 12), тогда совсем другим и
несказанно другим образом (affectu) мы будем говорить; «истинно
это». И когда будем говорить это, будем говорить именно
«аминь», с некоторым как бы ненасытимым довольством. Так
как не будет там никакого недостатка, то будет довольство. А
так как ни в чем не будет недостатка и будет постоянное
услаждение, то и явится некоторое, если можно так выразиться, не-
насытимое довольство. Таким образом, поскольку ненасыти-
мо ты будешь питаться истиною, постольку, в силу такой нена-
сытимости истиной, будешь говорить «Аминь». Но кто, однако,
может сказать, каково будет состояние это, каково будет то,
чего не видел глаз, не слышало ухо, и что на сердце человеку не
приходило ( 1 Кор. 2,9)? Далее, так как мы будем созерцать ис-

Проповеди 499
тину без всякого утомления, с постоянным услаждением и
будем созерцать с несомненнейшей очевидностью,
воспламененные любовью к самой истине, и, соединяясь с ней
некоторым сладким и чистым объятием нетелесным, мы таким же
голосом будем прославлять ее и говорить «аллилуйя».
Возбуждаясь взаимно пламеннейшей любовью к одинаковому
прославлению Бога, все граждане того града будут говорить
«аллилуйя», потому что будут говорить «аминь».
30. ^гою жизнью святых так исполнятся измененные в
небесное и ангельское состояние тела их, так проникнутся, что
оттого блаженнейшего созерцания и похвалы истины не будет
отвращать и отвлекать их никакое бремя необходимости.
Пищей для них будет сама истина и самый покой будет как бы
пиршественным возлежанием, так как сказано, что
блаженствовать праведники будут, возлегая, как об этом говорит
Господь. «...Многие, - говорит Он, - придут с востока и запада и
возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном»
(Мф. 8, 11), чем также указывается, что в великом будущем
блаженстве они будут питаться трапезою истины. Такая пища,
подкрепляя, не убивает, наполняет и остается целой. Ты
насыщаешься, а пища не уменьшается. Между тем, настоящая
земная пища, когда ею подкрепляется кто-либо, сама
уменьшается и уничтожается, чтобы не умер тот, кто принимает ее.
Возлежание то будет вечным покоем. Пиршественным обедом там
будет истина неизменная, пированием - жизнь вечная, т. е.
само познание (ipsa cognitio), потому что «сия же есть жизнь
вечная, - говорит Господь, - да знают Тебя, единого истинного
Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17, 3).
31. Что жизнь та будет состоять не только в несказанном, но
и в блаженнейшем созерцании истины, об этом Писание
говорит во многих местах, так что все их нет возможности и
вспомнить. Вот одно, например: «Кто имеет заповеди Мои и соблю-

500 Блаженный Августин, епископ Иппонский
дает их, тот любит Меня ... и Я возлюблю его ... и явлюсь ему
Сам» (Ин. 14,21). Здесь как бы плод и награда ищется от
Господа за соблюдение Его заповедей. «Иявлюсь ему Сам», - говорит
Господь, полагая совершенное блаженство в познании Его,
как Он есть. Вот и другое место: «Возлюбленные!мы теперь дети
Божий; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что,
когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как
Он есть» (1 Ин. 3, 2). И апостол Павел говорит: «Тогда же [мы
будем видеть] лицем к лицу» (1 Кор. 13, 12), а также в другом
месте он пишет: «Мы ... преображаемся в тот же образ от
славы в славу, как от Господня Духа» (2 Кор. 3, 18). Равным
образом, в книге псалмов говорится: «Упразднитеся (по русск.
тексту - «остановитесь») и разумейте, якоАз есмь Бог» (Пс. 45,11 ).
Тогда будет доступно нам полное видение, когда совершится
полное торжество истины (Tunc ergo optime videbitur, quando
summe vacabitur). Когда же совершится полное торжество, если
не по окончании времени труда и нужды, коими мы связаны
теперь до тех пор, пока земля терния и волчцы будет
порождать человеку-фешнику, и пока он будет в поте лица есть хлеб
свой (Быт. 3, 18-19)? Итак, лишь после полного окончания
времен земной жизни человеческой, в невечереющем дне
небесной жизни мы будем вполне видеть, потому что вполне
будем торжествовать (quia summe vacabimus). С прекращением
тления и нужды в будущем воскресении, не будет там и
побуждений к труду. Там истинно свободные увидим мы Бога, как
Он есть, и, видя, будем славить Его. В этом и будет состоять
жизнь святых, в этом будет все действование достигших
блаженства, т. е. в непрестанном прославлении Бога. Не один день
продолжится это, но, как день тот не имеет конца времени, так
похвала наша будет безконечной, а следовательно, будем
славить мы Бога во веки веков. Это именно самое, чего так
пламенно ожидаем мы, подтверждается и следующими словами

Проповеди
501
Писания: «Блаженны живущие в доме Твоем: они непрестанно
будут восхвалять Тебя» (Пс. 83, 5). - В заключение же,
обратившись к Богу, будем молить Его за нас и за стоящий во дворе
дома Его народ, чтобы Он помог нам упасти и сохранить его
чрез Сына Своего Христа, Господа нашего, Который живет и
царствует с Ним во веки веков. Аминь.
Беседа 23-яА9
О песни в книге «Исход» (гл. XV, 1—21)
1. При объяснении и толковании Св. Писания мысль наша,
братия возлюбленнейшие, должна руководиться авторитетом
того же самого Свящ. Писания, так - чтобы через то, что ясно
выражено там для наставления нашего, правильно
понималось и то, что сказано темнее для нашего упражнения. И кто
осмелится иначе изъяснять Божественные тайны, нежели как
предуказывают разум и уста апостолов? Апостол же Павел
говорит: «Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы
наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все
крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же
духовную пишу; и все пили одно и то же духовное питие, ибо пили из
духовного последующего камня; камень же был Христос. Но не о
многих из них благоволил Бог, ибо они поражены были в пустыне.
А это были образы для нас, чтобы мы не были похотливы на злое,
как они были похотливы». И потом, немного далее, он
прибавляет: «Все это происходило с ними, как образы; а описано в
наставление нам, достигшим последних веков» (I Кор. 10, 1-11).
2. Отсюда, возлюбленнейшие, пусть никто из верующих не
сомневается, что переход народа еврейского чрез Чермное
море служил образом нашего крещения. Будучи освобождены
49 По общему счету 363-я

502 Блаженный Августин, епископ Иппонский
в крещении Господом нашим Иисусом Христом, образом
Коего служил Моисей, от власти диавола и ангелов его,
угнетавших нас, оскверненных нечистотою плоти, как некогда
фараон и египтяне угнетали евреев деланием кирпичей, станем
поэтому и мы петь Господу: «...Ибо Он высоко превознесся; коня и
всадника его ввергнул в море» (Исх. 15, 1). Умерли для нас те,
кои уже не могут господствовать над нами, потому что самые
грехи наши, которые порабощали нас диаволу, после того, как
мы омылись банею крещения (gratiae sanctae), как бы уже
омыты и потоплены в море. Итак, будем петь Господу, «ибо Он
высоко превознесся; коня и всадника его ввергнул в море», гордость
и гордеца потопил в крещении. И уже, конечно, только
смиренный, покорный может воспевать эту песнь. Ведь не для
гордого, ищущего своей славы и себя превозносящего высоко
превознесся Господь. И грешник, оправданный верою в Того,
Кто оправдывает нечестивого, коему «вера его вменяется в
праведность» (Рим. 4, 5), потому что «праведный верою жив»
(Рим. 1, 17), между тем как неразумеющий праведности Божи-
ей и усиливающийся поставить собственную праведность не
покоряется праведности Божией (Рим. 10, 3), - справедливо
воспевает помощника и защитника во спасение себе Господа,
Бога своего, Коему служит. Он не из тех превозносящихся,
которые, «познавши Бога, не прославили Его, как Бога» (Рим. 1,
21). «Бог отца моего», - говорит Моисей50. Разумеется, отца -
Авраама, который поверил Богу, «и это вменилось ему в
праведность» (Рим. 4, 3).Также и мы, полагаясь не на свою
праведность, но на милость Господа, будем прославлять Его, потому
что сокрушил полчища Тот, Который есть мир наш. И Господь
имя Тому, Коему говорим мы словами Исайи: «Господи, Боже
наш!» (Ис. 26, 13). Господь имя Ему. Мы не были, и Он создал
нас, погибали, и Он нашел нас, продали самих себя, и Он ис-
" Здесь, по-видимому, есть пропуск, откуда можно заключить, что беседа эта
сокращена и не сохранилась в целости.

Проповеди
503
купил нас. «Господь... имя Ему. Колесницы фараона и войско его
ввергнул Он в море...» (Исх. 15, 3-4). Гордость века этого и без-
численное множество грехов, коими служили мы диаволу,
смыл Он в крещении. По три всадника посадил он на
колесницы, т. е. тот, кто, преследуя, мучил нас страхом скорбей,
страхом унижения и страхом смерти. Все это потоплено в Чермном
море, потому что «мы погреблись с Ним крещением в смерть»
(Рим. 6, 4), погреблись с Тем, Кто за нас предался бичеванию,
поношению и был убит. Так в Чермном море сокрыл всех
врагов Тот, Кто крестною смертью, коею покрыл грехи наши,
освятил крещение. Но если враги наши погружены в бездну, как
камень, то лишь теми одними владеет диавол, над теми
тяготеет иго его, о которых написано: «егда приидет нечестивый во
глубину зол, нерадит» (Peccatorcum inprofundum veneritmalorum,
contemnit — Притч. 18, 3), потому что они не верят, что им от-
пустится то, что сделано ими; вследствие такого отчаяния они
опускаются еще глубже. Но «десница Твоя, Господи,
прославилась силою; десница Твоя, Господи, сразила врага. Величием славы
Твоей Ты низложил восставших против Тебя. Ты послал гнев Твой,
и он попалил их, как солому» (Исх. 15, 6-7). Мы устрашились
гнева Твоего и уверовали в Тебя, и все грехи наши попалены.
Ведь почему от дуновения гнева Божия «расступились воды (per
spiritum irae tuae divisa est aqua), влага стала, как стена, огусте-
ли пучины в сердце моря» (Исх. 15, 8), почему в этом разделении
воды влага сгустилась, и открылся путь народу
освобожденному? Почему не через дуновение Божие разделилась вода, как
не потому, что страх пред гневом Божиим, которым
пренебрегает грешник, идущий в бездну погибели, побуждает и ко
крещению, когда мы спасаемся водою, не затопляющею нас, но
проходя чрез нее как по пути? «Враг сказал: погонюсь, настигну,
разделю добычу; насытится ими душа моя, обнажу меч мой,
истребит их рука моя» (Исх. 15,9). Не разумеет враг силы
таинства Господня, которая бывает от спасительного крещения для

504 Блаженный Августин, епископ Иппонский
тех, кои веруют и надеются на это таинство, и еще думает, что
грех продолжает господствовать над крещенными, так как и
они искушаются немощью плоти; не знает он, где, когда и как
совершается окончательно обновление всего человека,
каковому обновлению основание полагается в крещении, которое
предуказывается здесь и содержится, как упование, твердою
надеждой. Тогда лишь «смертное сие облечется в безсмертие»,
когда по упразднении всякого начальства и всякой власти Бог
будет все во всем (1 Кор. 15, 53, 54, 24, 28). Теперь же, пока
«тленное тело отягощает душу» (Прем. 9, 15), враг говорит:
«Погонюсь, настигну...», но «Ты дунул духом Твоим, и покрыло их
море...» (Исх. 15,9-10). Теперь уже не говорится о гневе Божи-
ем, когда море покрыло врагов. А немного прежде сказано
было, что от дуновения гнева Твоего разступились воды, хотя
проходящий там народ Божий и получил избавление. Но ведь
не гневается уже Бог на того, кто безнаказанно грешит (cuisunt
impunita peccata) и опускается все глубже и глубже. Подобно
свинцу он погружается в глубину греха тем больше, чем
больше замечает, что те, которые оправданы верою и содержат
упование будущей жизни, твердо переносят бедствия настоящей
жизни, проводя ее в скорбях, в перенесении коих подкрепляет
их Дух Божий. Итак, послал Бог Духа Своего для утешения и
испытания праведников в скорбях, и покрыло море
нечестивых, которые думали, что не только нет разницы между теми и
ими, но что скорее на тех разгневался Бог, которые
подвергались стольким испытаниям, а к ним милостив, потому что они
радовались на свое благополучие. Так «они погрузились, как
свинец, в великих водах». «Кто, как Ты, Господи, между богами»,
Славный во святых, кои не хвалятся о себе, кто, как Ты,
дивный в величии, Творец чудес (Исх. 15, 10-11)? Но все это, что
совершилось тогда, предуказывало нечто будущее, потому что
это были образы для нас. «Ты простер деснииу Твою: поглотила

Проповеди 505
их земля» (Исх. 15, 12). Однако, никого из египтян в то время
не поглотила земля (terme hiatus). Водою поглощены они были,
в море погибли. Что же значит это: «Ты простер десницу Твою:
поглотила их земля»? Не справедливее ли поэтому разуметь
здесь под десницею Божией Того, о Ком Исайя говорит в
словах: «...И кому открылась мышца Господня?» (Ис. 53,1). Это есть
именно Сам Единородный Сын Божий, Коего не пощадил
Отец, но предал Его за всех нас (Рим. 8, 32). Он также простер
на кресте десницу Свою, и земля поглотила нечестивых в то
время, когда они, считая уже себя победителями, издевались
над Ним. Поэтому и сказано: «Земля отдана в руки нечестивых;
лица судей ее Он закрывает» (Иов. 9, 24), т. е. закрывает
Божество Свое. Так Господь вел народ Свой, как бы, носимый на том
дереве, на котором земля, т. е. плоть Господа простертая,
поглотила нечестивых. Не на корабле переплыл народ море. Но
«Ты ведешь милостию Твоею (justifia tua) народ сей (Шит)», не
своею праведностью превозносящийся, но живущий верою по
Твоей милости (sub gratia tua), «народ сей, который Ты избавил»
(Исх. 15, 13). Потому что знает Господь своих (2 Тим. 2, 19).
3. Вот теперь уверен ты в силе твоей, т. е. во Христе твоем,
что «немощное Божие сильнее человеков» (1 Кор. 1, 25). «Ибо,
хотя Он и распят в немощи, но жив силою Божиею» (2 Кор. 13,4).
Уверен ты в силе твоей, в святой помощи твоей. Ведь тем, что
смертная плоть Его обновлена чрез воскресение и что тленное
облеклось в Нем в нетление, мы и укрепляемся, уповая на
будущее и по причине этого перенося все настоящее. Остается
нам после крещения переход чрез пустыню, через жизнь,
которая совершается в надежде, пока не придем в землю
обетования, в землю живых, где Господь - достояние наше, в
вечный Иерусалим. Пока не придем сюда, вся эта жизнь -
пустыня для нас, одно испытание. Но именем Того, Кто победил

506 Блаженный Августин, епископ Иппонский
мир, все побеждает народ Божий. Как в крещении, подобно
врагам, сзади преследующим, потопляются прошедшие грехи
наши, так и во время странствования по пути этой жизни,
когда мы едим духовную пищу и пьем духовное питие, мы
одолеваем всех противников наших. И без сомнения, устрашило
врагов нашего странствования имя нашего Владыки. Ведь
сначала воспылал гнев язычников к погублению самого имени
христианского. Но гнев этот ничего не мог сделать; он
обратился в скорбь, и по мере того, как вера стала возрастать и
овладевать всем, скорбь более и более обращалась в страх, так
что и гордецы этого века, подобно птицам небесным, стали
искать убежища защиты под сению того дерева, которое из
ничтожнейшего зерна горчичного стало великим (Мф. 13,
31, 32).Так и в песни этой, где воспоминается все, что
случилось тогда, как образ, указывается последовательно на гнев, на
скорбь и на страх язычников. «Услышали народы, - говорится
там, — и трепещут (iratae sunt):ужас объял жителей Филистим-
ских; тогда смутились князья Едомовы, трепет объял вождей
Моавитских, уныли все жители Ханаана. Да нападет на них
страх и ужас; от величия мышцы Твоей да онемеют они, как
камень, доколе проходит народ Твой, Господи, доколе проходит сей
народ, который Ты приобрел» (Исх. 15, 14-16). Так было, так и
теперь бывает. Цепенея от удивления, враги церкви
становятся, как камни, пока мы не достигнем отечества. Те же, которые
пытаются противиться, побеждаются ныне знамением креста
Господня, как тогда Амаликитяне побеждались, как только
Моисей простирал свои руки (Исх. 17, 8—13). Так же и мы
вводимся и наслаждаемся на горе Господней, которая из малого
камня, виденного Даниилом, выросла и заполнила всю землю
(Дан. 2, 34,35).Это и есть уготованное жилище Божие. Это и
есть храм Божий святый и святилище дома Его, которое от
Него (Исх. 15, 17). «...Ибо храм Божий свят,— говорит апос-

Проповеди 507
тол,- а этот храм — вы» (1 Кор. 3, 17). И чтобы кто-нибудь не
стал относить этого к земному Иерусалиму, где был
временный храм, указывается затем, что речь идет о вечном царстве,
которое есть вечное наследие Божие, вечный Иерусалим.
Потому что далее следует: «...Которое (жилище, или наследие)
создали руки Твои, Владыко!» «Господь, царствуяй веки, и на век,
и еще» (полатинск. подлиннику: quirégnassemperetin sempitemum
et adhuc - Исх. 15, 17-18). Но разве есть что-либо
продолжительнее вечности (in sempitemum)? Кто может сказать это? Для
чего же прибавлено: «и еще» (et adhuc)? Может быть, потому
прибавлено «и еще», чтобы всякий разумел тут действительно
вечное, так как под вечным понимается иногда и время более
или менее продолжительное. Или же прибавлено для того,
чтобы показать, что Господь всегда царствует на небесах,
которые Он «поставил их на веки и веки; дал устав, который не
прейдет» (Пс. 148,6), и что навсегда (in sempitemum) будет
царствовать Он над теми, которым прощены грехи после того, как
обратились они от преступления заповеди, коих взыскал Он от
времени и даровал им вечное блаженство, а также, что доселе
(adhuc) Господь царствует над теми, коих вразумлял Он
справедливейшими наказаниями под игом народа Своего. Ведь
никто не исключается из царства Того, вечному закону Коего в
распределении даров и воздаянии наград и наказаний, закону
справедливейшего управления (justissima ordinatione) подлежат
все твари. Потому что «Бог гордым противится, а смиренным
дает благодать» (Иак. 4, 6). «Когда войти кони фараона с
колесницами его и с всадниками его в море, то Господь обратил на них
воды морские, а сыны Израилевы прошли по суше среди моря»
(Исх. XV, 19).
4. Так воспел Моисей и сыны Израилевы, так воспела Мари-
ам пророчица и женщины Израилевы. Так и мы теперь поем - и

508 Блаженный Августин, епископ Иппонский
мужчины и женщины, и дух и плоть наши. Потому что «те,
которые Христовы, — говорит апостол, - распяли плоть со
страстями и похотями» (Гал. 5, 24). На это (т. е. на распятие
плоти) и указывает именно, как согласно понимается всеми,
тот тимпан, который взяла Мариам, чтобы воспевать на нем.
Для того, чтобы сделать тимпан, на дерево натягивается кожа
(саго); так точно и из креста (на коем распят был Господь)
научаются люди исповедовать сладкий дар благодати. Итак,
сделавшись смиренными чрез благодать крещения и умертвив
нашу гордость, вследствие которой гордый враг господствовал
над нами, так что хвалящийся уже хвалится теперь Господом
(1 Кор. 1, 31), будем петь Господу, «ибо высоко превознесся Он,
коня и всадника его ввергнул в море» (Исх. 15, 1,21).

СОДЕРЖАНИЕ
От редакции 5
ЖИЗНЬ И ТВОРЕНИЯ
блаженного АВГУСТИНА, епископа Иппонского 7
ХРИСТИАНСКАЯ НАУКА
или Основания Священной Герменевтики
и Церковного Красноречия 31
К читателю 33
Вступление 36
Книга Первая
О предметах вообще, о главной цели Св. Писания
и главном правиле к уразумению его 43
Книга Вторая
О знаках и языке вообще, о качествах, необходимых
для изъяснителя Св. Писания,
и о препятствиях и пособиях к изъяснению оного 73
Книга Третья
О неоднозначности и темноте некоторых мест Св. Писания,
о смысле собственном и иносказательном,
о средствах к разумению того и другого
и о Тихониевых правилах изъяснения Св. Писания 12S
Книга Четвертая,
содержащая в себе наставления церковному оратору 168
О ТОМ, КАК ОГЛАШАТЬ
людей необразованных 229
Как надобно изъяснять Священное Писание
оглашаемым? 234
Главная причина пришествия Христова 236
Как наставлять тех,
кои не с истинным расположением приходят
к оглашению? 239
Приступ огласительной речи 240

Как надобно поступать,
когда приходят к оглашению люди образованные? 243
Как надобно говорить с Грамматиками и Риторами? 245
Образец огласительной речи 246
ПРОПОВЕДИ 273
Беседа 1-я
О том, что Христос в Писании изображается неодинаково.
Против ариан 275
Беседа 2-я
О жертве вечерней -
Изъяснение Евангелия от Иоанна, (пролог) 286
Беседа 3-я
О Сусанне и Иосифе, с увещанием о целомудрии 291
Беседа 4-я
О любви к Богу и о любви к миру 303
Беседа 5-я
О презрении к миру 312
Беседа 6-я
О нашем хождении верою в настоящей жизни 320
Беседа 7-я
О страхе Божием (1) 324
Беседа 8-я
О страхе Божием (2) 328
Беседа 9-я
О любви и о слепце прозревшем 333
Беседа 10-ая
Олюбви 339
Беседа 11-ая
О пользе покаяния (1) 342
Беседа 12-ая
О пользе покаяния (2) 364
Беседа 13-я
К новопросвещенным, в 8-й день после крещения 382
Беседа 14-я
К воздерживающимся от брачной жизни (ad continentes)... 386

Беседа 15-я
О жизни и нравах своих клириков 395
Беседа 16-я
О жизни и нравах своих клириков 404
Беседа 17-ая
Похвала миру (De laude pacis) 416
Беседа 18-ая
О мире и любви 423
Беседа 19-ая
О единении между братиями и любви между ближними
(Сир. 25, 2).
О вражде и мире с донатистами -
(De lite et concordia cum donatistis) 429
Беседа 20-я
Об одном донатисте, обратившемся к Церкви.
Произнесена за бдением в память Максимиана
(ad vigilias Maximiam) 442
Беседа 21-я
О воскресении мертвых 444
Беседа 22-я
О воскресении мертвых 464
Беседа 23-я
О песни в книге «Исход» (гл. XV, 1-21) 501

Блаженный Августин
ХРИСТИАНСКАЯ НАУКА
Оригинал-макет подготовлен
ООО СПИФ «Библиополис»
199155, Санкт-Петербург, ул. Бронницкая, Д. 17
Тел.(812)710-18-90
www. bibliopolis.ru
e-mail: inro@bibliopolis.ru
Составитель Λ. Компев
Редактор А. Чех
Художественное оформление и верстка С. Алексеев
Корректор Н. Николаева
Подписано в печать 31.10.2006 г.
Формат 60x88/16. Объем 32 п. л. Тираж 4000 экз.
Зак.№3159.
Отпечатано по технологии CtP
в ОАО «Печатный двор» им. A.M. Горького
197110, Санкт-Петербург, Чкаловский пр., д. 15