/
Автор: Бейсов П.С.
Теги: история экономическая история история капитализма ученые записки история промышленности
Год: 1957
Текст
ульяновский государственный педагогический
ИНСТИТУТ ИМЕНИ И. Н. УЛЬЯНОВА
УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ
ТОМ X
ВЫПУСК 4
УЛЬЯНОВСК
1 957
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
Ответственный редактор — кандидат филологи¬
ческих наук, доцент П. С. Бейсов.
Кандидат исторических наук, доцент
Г. И. С л е п ч е н к о.
Кандидат исторических наук, лоцент
С. П. Захаров.
УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ
ИНСТИТУТ ИМЕНИ И. Н. УЛЬЯНОВА
ТОМ X ВЫПУСК 4
И. С. РОМАШИН
Старший преподаватель
КРИЗИС ВОТЧИННОИ МАНУФАКТУРЫ и
РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА В СУКОННОЙ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ СИМБИРСКОИ ГУБЕРНИИ
(1754—1880 гг.)
Проблема развития производительных сцл и произ¬
водственных отношений имеет первостепенное значение
для истории нашей Родины. Поэтому важнейшей задачей
советской исторической науки является изучение исто¬
рии развития общества и прогрессивной смены способов
производства, истории самих производителей материаль¬
ных благ. В этой связи большое значение имеет изучение
отдельных отраслей промышленности России, среди ко¬
торых суконная долгое время не была предметом специ¬
ального исследования.
Особенностью суконной промышленности России яв¬
лялось то, что она очень долгое время базировалась на
вотчинном праве. «Суконное производство, — писал
В. И. Ленин, — является примером того самобытного
явления в русской истории, которое состоит в примене¬
нии крепостного труда к промышленности»1.
Своеобразие суконной промышленности России, отме¬
ченное В. И. Лениным, нашло в Симбирской губернии, в
силу цедого ряда причин, наиболее полную форму своего
выражения. В ней значительно больше, чем в других гу¬
берниях, выросли на базе родовых имений вотчинные су¬
конные предприятия.
В Симбирской губернии нагляднее, отчетливее и пос¬
ледовательнее, чем в других местах, осуществлялась за-
В. И. Ленин. Соч. т. 3, стр. 411.
бота помещичьего правительства об укреплении и сохра¬
нении своего феодально-крепостнического базиса. На при¬
мере суконной промышленности Симбирской губернии
лучше, чем на какой-либо другой, можно проследить воз¬
никновение, развитие и упадок вотчинной мануфактуры.
В настоящей работе ставится задача на материале су¬
конных вотчинных мануфактур проследить развитие су¬
конной промышленности Симбирской губернии со време¬
ни ее возникновения в середине XVIII века и до 1880 го¬
да, определив ее место в суконной промышленности Рос¬
сии и экономике Симбирской губернии; выяснить социаль¬
но-экономические и природные факторы и условия, спо¬
собствовавшие возникновению и развитию этой отрасли;
изучить внутренние процессы, происходившие в ней на
протяжении указанного периода; установить начало и
развитие кризиса вотчинной мануфактуры, а также про¬
цесс ликвидации ее. В частности, выяснив начало и ход
промышленного переворота в суконной промышленности
губернии, пбказать картину перехода капиталистической
мануфактуры в фабрику.
Работа написана, главным образом, на основании ар¬
хивных источников, печатных документальных материа¬
лов, центральной и местной периодической печати. Ар¬
хивные источники по настоящему исследованию отложи¬
лись в государственном архиве Ульяновской области
(ГАУО), Центральном государственном историческом ар¬
хиве Ленинграда (ЦГИАЛ), Центральном государствен¬
ном военно-историческом архиве Москвы (ЦГВИА) и
Центральном государственном архиве древних актов
{ЦГАДА). Некоторые материалы найдены в Центральном
государственном архиве Татарской АССР.
Суконные предприятия Симбирской губернии, зани¬
мавшие видное место в суконной промышленности Рос¬
сии, до сих пор не стали предметом специального научно¬
го исследования. То, что известно о возникновении и раз¬
витии суконной промышленности губернии, носит харак¬
тер либо общей оценки и определения места этой отрас¬
ли в народном хозяйстве России, либо сведений факти¬
ческого порядка о состоянии этой отрасли за отдельные
годы и периоды.
Из дореволюционных экскурсов в эту отрасль следует
отметить работы А. Липинского «Материалы для геогра-
4
фии и статистики России. Симбирская губерния», ч. 1—2,
Спб, 1868 г. и Вл. Ауновского «Суконные фабрики и
шерстомойки в Симбирской губернии»1. Обе работы,
особенно первая, написаны в основном с позиции буржу¬
азного объективизма. Их авторы, в силу классовых по¬
зиций, не дали научного освещения возникновения и раз¬
вития суконной промышленности в Симбирской губер¬
нии. В работах нет и намека о классовом антогонизме,
существовавшем на фабриках. Липинский, всячески вос¬
хваляя заботу владельцев о рабочих, искажал их поло¬
жение на фабриках. Тем не менее, обе работы ценны фак¬
тическим материалом, позволившим, сопоставляя его с
другими материалами, сделать ряд важных выводов.
Кроме того, нами был критически использован фактичес¬
кий материал по суконной промышленности, заключав¬
шийся в работах Т. Масленицкого «Топографическое опи¬
сание Симбирского наместничества», рукопись, 1785 г.1 2;
И. Германа «Статистическое описание России», СПБ,
1790 г. (на немецком языке); И. Голицына «Статистичес¬
кие таблицы Всероссийской империи», М., 1807 г.; Евд.
Зябловского «Землеописание Российской империи», ч.
IV, СПБ, 1810 г. и многие другие.
В советское время суконной промышленности губер¬
нии касались немногие. Василевский М. Н. в книге
«Профессиональное движение в Симбирской (Ульянов¬
ской) губернии до 1917 года» дал краткую фактическую
справку о фабрично-заводской промышленности губер¬
нии, которая в нашу тему не вносит ничего нового.
Н. П. Гриценко в работе «Очерки по истории города
Симбирска — Ульяновска и Ульяновской области», ч. 1
(1648 —1861 гг.), Ульяновск, 1948 г., кратко обрисовал
процесс развития суконной промышленности губернии до
1861 года и привел факты из классовой борьбы рабочих
со своими хозяевами. Однако для него суконная промыш¬
ленность не была предметом специального исследования.
В другой работе им описана стачка рабочих на Старо-
Тимошкинской фабрике Акчурина С. А., возникшая в
1863 году.3
1 Симбирский сборник, т. II, Симбирск, 1870 г.
2 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 19026.
3 Н. Гриценко. Волнения рабочих на фабрике Акчурина. Ученце за¬
писки УГПИ, вып. IV, Ульяновск. 1950 г.
5
Работы А. Наумова «Ишеевская суконная фабрика:
имени Гимова (1802 —1952 гг.)», г. Ульяновск, 1952 г.
и А, Ивлиева «Игнатовская суконная фабрика имени
Степана Разина», г. Ульяновск, 1954 г., специально на¬
писаны к юбилейным датам этих фабрик. Будучи полез¬
ными, они в целом не носят исследовательского характе¬
ра, особенно работа А. Ивлиева.
1. Возникновение и развитие суконной промышленности
Симбирской губернии во второй половине XVIII—первой
трети XIX вв. Начало кризиса суконных вотчинных
мануфактур
Симбирская губерния в середине XVIII века была ти¬
пичной дворянской губернией, где были крупные родо¬
вые имения многих видных дворянских фамилий России,
насчитывавшие десятки тысяч десятин земли с тысячами
крепостных крестьян. Помещичьи крестьяне здесь состав¬
ляли 52%, и основная масса их отбывала барщину, полу¬
чившую здесь свое полное развитие1 Остальные были го¬
сударственные крестьяне. Население образованной в 1780
году Симбирской губернии составляло 760 тысяч душ
обоего пола, основное занятие жителей было земледелие,
и видную отрасль составляло животноводство.1 2 Симбир¬
ская губерния в этот период была житницей Поволжья, и
много здешнего хлеба вывозилось в другие губернии. Но
обилие хлеба вовсе не являлось показателем зажиточнос¬
ти и довольства крепостных крестьян. Наоборот, поме¬
щики, расширяя свою запашку за счет крестьянской, тем
самым увеличивали свои товарные запасы хлеба. Обес¬
печенность крестьян хлебом уменьшилась, и крестьяне
вынуждены были искать дополнительные источники для
своего существования в развитии разного рода промыс¬
лов. Уменьшение земли у крестьян, рост барщины и об¬
рока и, как следствие этого, обнищание крепостного кре¬
стьянства способствовали развитию из домашней промыш¬
ленности мелких крестьянских промыслов с реализацией
продукции их на рынке.
1 В. И. Семевский. Крестьяне в царствование Екатерины II,- т. 1, Спб,
.1903 г., стр. 31.
2 Масленицкий, указ соч., стр. 30.
£
Крестьянские промыслы имели повсеместное и широ¬
кое распространение, и из года в год росло число селе¬
ний, где они являлись уже видным занятием жителей и
значительным подспорьем в бюджете крестьянина. Так,
если в 1783 году таких селений было 27, в 1800 г. — 62,
то в 1810 г. их насчитывалось уже 152.1
Появились целые села, жители которых поголовно
занимались одним промыслом. Например, в Карсунском
уезде — Никитино, Александровка (валенки и поярковые
шляпы), Сухой Карсун (глиняная посуда) и др. В губер¬
нии существовало и отходничество. Уходили на заработки
шерстобиты и вальщики, портные, пильщики, плотники,
столяры и т. д. Но больше всего отходников уходи¬
ло в бурлаки на Волгу и Суру, а также в Оренбургскую
губернию на медные и железные заводы. В последней
четверти XVIII века отходничество стало обычным явле¬
нием, и в 80-х годах ежегодно выдавалось крестьянам от
12 до 17 тысяч паспортов.
Земледелие и крестьянские промыслы являлись базой
для развития в губернии крупного мануфактурного про¬
изводства. Промышленные предприятия Симбирской гу¬
бернии того времени занимались, главным образом, пе¬
реработкой сырья, получаемого от сельского хозяйства.
Принадлежали они, за редким исключением, помещикам,
которые использовали там труд своих крепостных кре¬
стьян. Промышленное предпринимательство помещиков
из года в год расширялось, и число промышленных пред¬
приятий увеличилось. Так, если в 1783 году в губернии
насчитывалось 28 предприятий,1 2 то в 1800 году их стало
81,3 а в начале XIX в. свыше сотни.4 В 1828 году в губер¬
нии было 56 крупных предприятий, в том числе 28 ви¬
нокуренных заводов, 14 суконных мануфактур, 6 коже¬
венных и т. д.г> Только на 16 предприятиях число рабочих
составляло 3697; в среднем 231 человек на предприя¬
1 Подсчет сделан на основании следующих данных:
1783 г. — Масленицкий, указ, соч., стр. 129 и ниже;
1800 г. — ЦГВИА, ф. ВУА, д .19023;
1810 — ЦГАДА, ф. Экономические примечания и материалы Гене¬
рального межевания Симбирской губернии, дд. 3, 6, 10, 17,
19, 22, 24, 44.
2 Масленицкий, указ. соч. стр. 22.
3 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 19029, лл. 83 об. — 84.
.. 4 И. Голицын, указ, соч., таб. 3.
5 ЦГИАЛ, ф. 1290, on. 1, д. 24, лл. 44—50, 1829 г.
7
тие_. Число всех работавших в промышленности было го¬
раздо больше. В отличие от центральных районов Рос¬
сии, где уже развивались капиталистические мануфакту¬
ры, в Симбирской губернии продолжали развиваться
вотчинные мануфактуры, основанные на низкой технике
и крепостном труде. Среди них первое место занимали
суконные мануфактуры.
Промышленное предпринимательство помещиков раз¬
вивалось параллельно с ростом помещичьей запашки.
Эти два разносторонних явления подтверждали единый
процесс дальнейшего развития товарно-денежных отно7
шений. Вместе с тем, сокращение крестьянских наделов
и увеличение всякого рода натуральных и денежных по-,
винностей крестьян в пользу помещиков заставляли кре¬
стьян больше заниматься всевозможными промыслами.
Таким образом, помещичье предпринимательство и раз¬
витие крестьянских промыслов, особенно близко связан¬
ных с сукноделием, создавали благоприятную обстановку
для возникновения суконных мануфактур, и они превра¬
тились в главную отрасль промышленности губернии.
Рост товарно-денежных отношений являлся главным
фактором, способствовавшим возникновению и развитию
суконных предприятий в губернии. Натуральный харак¬
тер барщинного хозяйства в известной степени был в
XVIII веке подорван, и связи крепостного поместья с
внутренним и внешним рынком расширились. Этому спо¬
собствовали дальнейший рост мелкого и крупного про¬
изводства, зерновая специализация сельского хозяйства
губернии, широкое распространение крестьянских про¬
мыслов, изготовлявших на продажу те или иные изделия.
На базе роста общественного разделения труда развива¬
лась внутригубернская торговля, росли торговые связи
Симбирской губернии с другими областями, увеличива¬
лась транзитная торговля по торговым и скотопрогонным
дорогам, проходившим по территории Симбирской губер¬
нии.
Помимо крупной торговли хлебом по Волге и Суре,
ярким показателем степени развития товарно-денежных
отношений являлся рост ярмарочной торговли, число яр¬
марок и торгов в губернии выросло с 43 (1783 г.) до 137
(1861 г.).
В Симбирской губернии для суконной промышлен¬
8
ности складывались благоприятно еще ряд факторов и
условий, поставивших эту отрасль на первое место в эко¬
номике губернии и на видное место в суконной промыш¬
ленности России. Из них следует отметить обеспечен¬
ность вновь открываемых мануфактур рабочей силой.
Симбирские помещики имели свыше 320 тысяч крепост¬
ных крестьян, и работа на вотчинных предприятиях бы¬
ла одной из форм барщины.
Суконные мануфактуры Симбирской губернии имели
и хорошую сырьевую базу. Овцеводство в Среднем По¬
волжье составляло видную отрасль животноводства. В
1846 году Симбирская губерния насчитывала свыше
2.100 тыс. голов овец, уступая по количеству овец на ду¬
шу населения только пяти южным губерниям.1 Здесь в
начале XIX века, одновременно с южными и западными
губерниями, появились также и стада тонкорунных овец.
Кроме крупнейшей овчарни Самарина Ф. В., новатора
тонкорунного овцеводства в губернии, были известны
также крупные овчарни графа Орлова-Давыдова,
графини Паниной, князя Вяземского, Ивашева П. Н. и
многих других. Кроме того, соседние с Симбирской гу¬
бернией — Саратовская, Оренбургская, Астраханская
губернии — также имели развитое овцеводство. Шерсть,
направляемая отсюда в центральные районы России, в
Москву и на Нижегородскую ярмарку, в значительных
размерах оседала и использовалась на симбирских су¬
конных мануфактурах.
Обеспечены были суконные мануфактуры и водной
энергией. Водяное колесо — этот двигатель феодальной
эпохи — играло до паровой машины доминирующую роль
на суконных мануфактурах. Кроме того, вода требовалась
для технологического процесса изготовления сукон, на¬
пример, для организации шерстомоек, сукновален, про¬
мывки и окраски сукон. Притоки реки Волги: Сура, Сви-
яга, Сызрань, Уса, Черемшан и многочисленные притоки
,этих рек являлись удобной и надежной базой для этих
мануфактур.
Немаловажным стимулом для развития суконной
промышленности были обилие и дешевизна леса в Сим¬
бирской губернии, где они составляли более трети всей
площади губернии. Значение леса неизмеримо возросло с
1 Л. В. Тенгоборский. О производительных силах России, ч. 2. М.,
1855, стр. 210.
§
той поры, когда потребовались тысячи кубических сажен
дешевых швырковых дров для отопления громадных фаб¬
ричных корпусов, жилищ рабочих и котельных фабрик.
Выгодное географическое положение Симбирской гу¬
бернии в Среднем Поволжье также способствовало разви¬
тию этой отрасли. Через Симбирскую губернию вплоть
до появления железных дорог проходили большие тор¬
говые и скотопрогонные пути из Уфимской, Оренбург¬
ской, Саратовской и Астраханской губерний, по которым
направлялись в центральную Россию продукты сельского
хозяйства: зерно, гурты скота, караваны шерсти, обозы
рыбы и другое. К главной торговой дороге примыкали
свыше десятка других торговых дорог. Кроме того, через
губернию проходил великий водный путь по Волге. Волга
и ее приток Сура были удобным и дешевым транспортом,
они пересекали губернию в разных направлениях и поз¬
воляли перевозить шерсть и сукна в центральные рай¬
оны России.
Открываемые суконные мануфактуры использовали
сложившиеся к этому времени технологию сукноделия„
орудия труда, знание и умение крепостных людей, полу¬
ченные ими во время занятия своим ремеслом. Следова¬
тельно, крестьянские промыслы также сыграли большую
роль в деле возникновения и развития мануфактурного
производства, являясь его базой и предшественником.
Исключительно большое влияние на развитие сукон¬
ной промышленности имели казенные поставки сукон и
покровительственная политика правительства в отноше¬
нии суконных мануфактур. Военное ведомство было
главным потребителем продукции этих мануфактур, и в
его интересах правительство создавало благоприятные
условия для фабрикантов сукон; выдавало ссуды, посо¬
бия, устанавливало высокие цены на сукна, гарантирова¬
ло сбыт их, охраняло высокими тарифами суконные изде¬
лия от конкуренции заграницы.
Все эти факторы и условия, имевшиеся в Симбирской
губернии, способствовали возникновению и развитию су¬
конной промышленности.
♦ ♦ ♦
Суконная промышленность Симбирской губернии
имеет двухсотлетнюю историю своего развития. Первые
суконные мануфактуры на ее территории появились в
ю
середине XVIII в. Наиболее ранними из них были следу¬
ющие мануфактуры: генерала Левашева в Алатырском
округе, открытая в 1754 году; княгини Трубецкой в Ста¬
вропольском округе (1766 г.) и князей Голицыных в се¬
ле Тереньге, Симбирского округа (1768 г.)1. Всего в гу¬
бернии в XVIII веке открылось 10 —11 мануфактур. По¬
ловина мануфактур были небольшие, обслуживали пот¬
ребности своей вотчины, но четыре были крупные, три из
них работали на казну, а одна — на вольный рынок.
Среди них в конце XVIII века выделялась Тереньгульская
мануфактура Голицыных как одна из крупнейших ману¬
фактур России. Она имела 108 ткацких станов, 1433 ра¬
бочих и вырабатывала от 155 тыс. fro 195 тыс. аршин
сукна и каразеи, что составляло 10% всей потребности
армии в сукнах.* 2
Возникшие суконные мануфактуры являлись одной из
форм дворянского предпринимательства, имевшего целью
использование помещиками даровой силы своих крепост¬
ных крестьян для повышения своего дохода. Поэтому
суконная промышленность губернии с самого начала и
почти вплоть до 1861 года носила дворянский вотчинный
характер. Появление вотчинных мануфактур в период
начавшегося кризиса феодализма было закономерным яв¬
лением, попыткой некоторых помещиков приспособиться
к новым условиям и методом старой феодальной эксплу¬
атации повысить свои доходы за счет помещичьего пред¬
принимательства' не только в области сельского хозяй¬
ства, но и в области промышленности.
Суконная промышленность Симбирской губернии в
первой трети XIX века сделала дальнейшие успехи. От¬
крытию многих суконных мануфактур способствовало не
только экономическое развитие страны, но и непрерыв¬
ные войны, которые вела в то время Россия. В этот пе¬
риод появились Ишеевская (1802 г.) Усть-Уренская
(1805 г.), Ундоровская (1809 г.), Васильевская (1811 г.),
Шигонская, Гурьевская и многие другие мануфактуры.
Открытие суконных мануфактур шло неравномерно. Осо¬
бенно их много появилось накануне и в период Отечест¬
венной войны 1812 года, и все они были мануфактурами
вотчинными. Причины столь бурного предприниматель¬
’ И. Герман, указ. соч. таб. к стр. 379.
2 ЦГИАЛ, ф. 17, он. 1, д. 234, л.' 25.
II.
ства дворян в суконной промышленности заключались в
том, что поставки сукон в казну и доходы от этого приоб¬
рели в этот период особую значимость.
Первые войны с Наполеоном I привели к росту личного
состава армии и флота и выявили острую нехватку в
армейских сукнах. Суконная промышленность явно не
справлялась с заказами. Недоимки по поставкам стали
обычным явлением, составляя от 20 до 25% общей пос¬
тавки сукон. Не помогали и указы, запрещавшие владель¬
цам всех суконных фабрик продавать солдатские сукна на
вольный рынок. Затруднения особенно возросли после
Тильзитского мира, по которому Россия присоединилась
к континентальной блокаде и прекратила торговлю с
Англией. В этих условиях правительство перешло от мер
административного характера к мерам поощрения. В
1809 году оно, в целях увеличения выделки солдатских
сукон, вынуждено было ассигновать на ссуды суконным
фабрикам, вместо одного, три миллиона рублей. Из сим-
бирян крупную ссуду, около полумиллиона рублей, по¬
лучил камергер Маслов Н. И., в губернии ему принадле¬
жали две суконные фабрики — Вельяминовская и Те-
реньгульская; меньшие суммы получили Н. Кроткое,
князь Хованский и некоторые другие.
Манифест Александра I от 1 ноября 1810 года «О
способах к лучшему устройству суконных фабрик» и
новые «Правила для приема от фабрикантов в армию су¬
кон и каразеи», ставили своей целью реализовать эти
миллионы.1 Оба документа, объективно отражая назрев¬
шие вопросы дальнейшего развития суконной промыш¬
ленности, всесторонне охватывали многие вопросы, необ¬
ходимые для развития суконных фабрик и поощрения их
владельцев в условиях феодально-крепостнической систе¬
мы. Из них отметим главные.
Провозглашалась полная свобода производства сукон
и торговли ими. «Всем вообще фабрикантам, как вольным,
так и обязанным, дозволяется выделывать всякого рода
всех цветов шерстяные материи и продавать их свободно
и повсеместно, без Всякого принуждения».2 Владельцы
получали на каждую тысячу аршин поставляемого сукна
ссуду в размере трех тысяч рублей, сроком на десять лет
I ПСЗ, 1 XXXI, №№ 24403, 24469.
? ПСЗ, 1 XXXI, № 24403. 1 -
42
без процентов, В счет будущец поставки они получали
авансы в размере от трети до половины стоимости пос¬
тавки, Повышались цены на сукна. Фабрики и дома фаб¬
рикантов освобождались от военного постоя. Купцам за
крупные поставки присваивались почетные звания и вы¬
давались медали. Правительство оказывало содействие
фабрикантам в приобретении машин и оберегало их от
заграничных конкурентов.
Другой период большого роста суконных мануфактур
падал на 1812 — 1814 годы, когда в губернии открылось
12 мануфактур.1
Всего за эти годы (1809 —1814) в губернии открылось
23 суконные мануфактуры. Растущие быстро, как грибы
после дождя, они имели прочную материальную базу, в
виде ссуд, пособий, авансов, а продукция мануфактур
полностью поглощалась казной по выгодным для владель¬
цев ценам.
Вотчинный характер их бесспорен. Имея крайне при¬
митивную технику, помещики использовали рабочую силу
своих крепостных крестьян. В целом все же в этот период
суконная промышленность губернии укрепилась. Так,
вместо 140 тыс. аршин сукна, изготовленных в 1797 году
на пяти мануфактурах, в 1828 году было выработано на
14 мануфактурных 337 тыс. аршин сукна.1 2
Численный рост мануфактур и укрепление их, рост
продукции, новые чесальные и прядильные машины, поя¬
вившиеся в конце этого периода, создавали видимость
благополучия в этой отрасли и мешали современникам
уяснить происходивший в ней кризис вотчинной мануфак¬
туры, который задерживал развитие этой отрасли.
Наиболее важным признаком кризиса являлось мас¬
совое закрытие этих мануфактур. Из десяти мануфактур,
открытых в XVIII веке, перешли в XIX век лишь четыре,
остальные шесть закрылись. В первой трети XIX века
вновь открылись 36 мануфактур, всего их должно быть
40, а работали в 1828 году лишь 14, четыре бездейство¬
вали, а остальные 22 были закрыты владельцами окон¬
чательно.
1 Ведомость о мануфактурах в России за 1812—14 гг. Спб, 1814—1816
гг. стр. 27.
2 ЦГИАЛ, ф. 1290, on. 1, д. 24, 1829 г.; Журнал мануфактур и тор¬
говли, 1831 г., № 7, стр. 46—73.
13
Суммируя итоги дворянского предпринимательства
в этой области, получим, что за 75 лет (1754 —1828 гг.)
в Симбирской губернии возникло всего 44 мануфактуры,
из которых в 1828 г. работали 14, четыре бездействовали,
а остальные 26 закрылись. Следовательно, из каждых
трех открывавшихся мануфактур «выживала» лишь одна.
Массовое закрытие дворянских суконных мануфактур
Симбирской губернии в этот период не отражено в печат¬
ных источниках. Рост вотчинных суконных мануфактур
отмечался сплошным триумфом: в конце XVIII века — 5
мануфактур, в середине XIX—20 и в 1861 году—30—32
мануфактуры. Архивные источники позволили устано¬
вить, что и в Симбирской губернии, как и в целом в Рос¬
сии, много вотчинных предприятий, испытывая кризис,
закрылись.
Поражает не только число закрывшихся мануфактур,
но и крайне нерегулярная, неудовлетворительная работа
их. Они останавливались на год—два и больше, возобнов¬
ляли работу и вновь прекращали, а некоторые, прорабо¬
тав всего два—три года, закрывались. Не менее важным
признаком начавшегося кризиса был низкий технический
уровень суконных вотчинных мануфактур. Техника в
вотчинной мануфактуре за эти тридцать лет изменилась
мало. Появившиеся в конце этого периода новые прядиль¬
ные, чесальные и сукновальные машины представляли
еще машины-примитивы, которые не вносили коренного
изменения в производство. Выработка на одного рабоче¬
го за этот период увеличилась незначительно и составля¬
ла 122 проц, к уровню 1797 г., что означало почти застой
в суконной отрасли, в то время как хлопчатобумажная*
промышленность делала большие успехи.
Вотчинные мануфактуры в области разделения труда
на базе ручной техники подходили к грани своих макси¬
мальных возможностей.
Суконные мануфактуры этого периода обслуживались
исключительно крепостными владельца мануфактуры.
Число вольнонаемных на них было ничтожно, что отри¬
цательно влияло на развитие суконного производства.
Подневольный труд, комбинируемый вместе с работой в
своем хозяйстве или другой работой на помещика, не
стимулировал работника мануфактуры. Работа выполня¬
лась в порядке отбытия тяжелой повинности, лишенной
14
всякого интереса: оплаты или доплаты тогда еще не бы¬
ло. Поэтому производительность крепостного рабочего
была низкой, а в целом вотчинные предприятия не вы¬
держивали конкуренции с купеческими предприятиями.
Большая часть предпринимательства дворян в области
сукноделия потерпела крах, так как большинство вла¬
дельцев суконных мануфактур, смотрело на него глазами
помещиков, а не предпринимателей. Они не пытались по¬
ставить это дело по-новому, а стремились лишь приспо¬
собить новую ситуацию для укрепления феодально-кре¬
постнического уклада.
Главный тормоз в развитии суконного производства
Симбирской губернии заключался, несомненно, в его
крепостническом характере. Основанное и развивающее¬
ся на владельческом праве и монопольном сбыте, обере¬
гаемое от конкуренции купеческих мануфактур системой
покровительства, оно не могло не носить в себе элемен¬
тов рутины, застоя, консерватизма.
2. Суконная промышленность Симбирской губернии
во второй трети XIX в. Обострение кризиса вотчинной
мануфактуры и появление капиталистической
мануфактуры (1831 —1861 гг.)
Вторая треть XIX века была периодом интенсивного
разложения феодализма в России, когда дальнейшее раз¬
витие страны становилось невозможным вследствие пол¬
ного несоответствия производственных отношений харак¬
теру производительных сил. Острый конфликт между раз¬
витием производительных сил и господствовавшими фео¬
дальными отношениями принял форму социально-эко¬
номического кризиса. Этот кризис, в той или иной форме,
должен был окончиться победой нового капиталистичес¬
кого уклада над старым феодальным способом производ¬
ства и тем самым расчистить дорогу закону обязательно¬
го соответствия производственных отношений характеру
производительных сил. В хозяйстве Симбирской губер¬
нии, как и в целом в России, в этот период происходили
значительные качественные изменения, свидетельство¬
вавшие о глубоком кризисе всего феодального порядка.
В сельском хозяйстве росла барская запашка, уменьша¬
лись земельные наделы крестьян, и, следовательно, шел
дальнейший процесс обнищания их, более широко разви¬
вались крестьянские промыслы, росла помещичья задол¬
15
женность за имения и т. п. Но особенно изменения были
заметны в суконной промышленности, которая, как и
прежде, занимала ведущее место в губернии.
В 1861 г. она вырабатывала по стоимости 52 проц,
всей промышленной продукции губернии, и в ней было
занято 66 проц, всех промышленных рабочих. Суконная
промышленность Симбирской губернии в этот период де¬
лала, несомненно, заметные успехи в своем развитии:
вновь открылось 22 суконные мануфактуры. Однако дво¬
ряне впервые за сто лет существования этой отрасли в
губернии утратили свою монополию: среди 22-х открытых
мануфактур четыре были купеческие.
Новые мануфактуры открывались неравномерно. За
первые 16 лет (1831 — 1846) открылось лишь три ману¬
фактуры, за последующие шесть лет (1847 —1852) — во¬
семь мануфактур, за годы Крымской войны — семь ма¬
нуфактур, а в 1857 — 1860 годы — две мануфактуры.
Деятельность прежних также оживилась, они стали
более крупными. Закрылась в этот период лишь одна и
четыре мануфактуры территориально отошли в 1851 г.
в созданную Самарскую губернию. В итоге к 1861 г. в
Симбирской губернии насчитывалось 35 суконных ману¬
фактур, из которых 31 были вотчинные, а 4— купечес¬
кие.
Основным фактором, способствовавшим появлению
новых вотчинных предприятий, являлся тот же рост то¬
варно-денежных отношений и увеличение емкости внут¬
реннего рынка. Вольный рынок из года в год повышал
спрос на продукцию суконных мануфактур губернии. Так,
в 1850 году было реализовано на вольном рынке сукна в
аршинах в 9 раз, а в 1861 году —в 34 раза больше, чем
в 1828 году. Причем рост выражался не только в абсо¬
лютных цифрах, но и относительно росла доля вольной
продажи в сравнении с поставками в казну. Рост товарно-
денежных отношений толкал помещиков, более трезво
оценивавших новую обстановку, на новое предпринима¬
тельство и приспособление своих хозяйств к этим отно¬
шениям. Однако это не было попыткой перестроить свое
хозяйство на новый капиталистический лад, создать ка¬
питалистические гнезда в своих вотчинах, чтобы, опира¬
ясь на них, перестроить в целом все свое хозяйство и от¬
решиться от прежнего феодального мира. Это была свое¬
16
образная попытка в новых условиях укрепить прежнюю
феодальную базу, использовать право собственности на
землю и производителя.
Суконное производство особенно увеличилось в годы
Крымской войны. Рост русской армии был постоянным
фактором, оказывавшим свое влияние на суконную про¬
мышленность России. Армия, все увеличиваясь, к 1826
году насчитывала 1. 029 тыс. солдат и офицеров, а к на¬
чалу крымской войны 1. 352 тыс. Крымская война выз¬
вала дальнейший рост ее, и к 1856 году армия достигла
2.154 тыс. солдат и офицеров1. Поэтому военное ведом¬
ство предъявило суконной промышленности еще невидан¬
ный спрос на солдатское сукно в эти годы. Поставки 1856
года составили 13 миллионов аршин. Только симбирские
фабриканты увеличили поставку сукна с 764 тыс. аршин
в 1854 году до 1. 472 тыс. в 1856 году, т. е. почти вдвое.
Суконная промышленность с заказами военного ведомст¬
ва справилась. Огромный размер поставок, выгодные для
фабрикантов цены, снисходительность при приеме сукон
были хорошим стимулом, дрожжами, на которых подня¬
лись многие суконные предприятия России, в частности
в Симбирской губернии. «Мы тогда озолотились, — го¬
ворили всюду фабриканты и купцы об этом времени, —
фабрики не успевали изготовлять товары, которые быст¬
ро расхватывались, строились новые фабрики и расширя¬
лись старые, удваивалось число рабочих часов, работали
ночью».1 2 В этой обстановке не могли не появиться но¬
вые предприятия.
Большую роль в открытии новых суконных мануфак¬
тур сыграл указ от 26 марта 1847 года и новые правила
о поставке сукон в казну.3 До этого указа поставки сукон
распределялись среди давно сложившегося круга избран¬
ных суконных мануфактур, что ставило их в монопольное
положение и лишало другие суконные предприятия воз¬
можности пользоваться выгодами от поставок. Указ и
правила 1847 года отменяли привилегированное положе¬
ние избранных и распространяли участие в поставках на
все существующие суконные предприятия. Это была оче¬
1 Военно-статистический сборник, вып. IV, Россия, Спб, 1871 г., от.
11, стр. 46, 53.
2 А. Ф. Яковлев. Экономические кризисы в России, М., 1955 г., стр. 65.
3 ПСЗ, П, т. XXII, № 21033.
17
редная и немаловажная уступка помещичьего правитель¬
ства развивающейся буржуазии и тем помещикам, кото¬
рые занимались производством сукон.
Кроме 18 вотчинных суконных мануфактур, в этот
период, как выше было указано, появились также 4 ку¬
печеские суконные мануфактуры. Это были первые ка¬
питалистические мануфактуры в суконной промышленно¬
сти Симбирской губернии, являвшейся цитаделью вотчин¬
ного права. Капиталистическая мануфактура, являясь
формой и одной из стадий развития промышленности,
для своего появления должна иметь известные условия
и свою базу. В России капиталистическая мануфактура
возникла не столько из городского ремесла, которое бы¬
ло развито относительно слабо, сколько из крестьянских
промыслов.
Крестьянские промыслы в Симбирской губернии, о
развитии которых выше уже сообщалось, к середине
XIX века получили дальнейшее развитие и стали все бо¬
лее усиливающимся фактором роста товарно-денежных
отношений и разложения феодально-крепостнического
базиса.
Промыслы получили такое повсеместное распростра¬
нение и развитие, что на пяти шестых территории губер¬
нии они для крестьянина имели важное значение и толь¬
ко на одной шестой были лишь некоторым подспорьем к
сельскому хозяйству. Из промыслов назовем более близ¬
кие к суконной промышленности. Самым распространен¬
ным повсеместно промыслом было изготовление домаш¬
него сукна и холста. Были даже целые села, гДе этот про¬
мысел получил преобладающее значение. В Алатырском
уезде большое развитие получило производство бумаж¬
ных и полубумажных тканей—«промзинок» (центр — с.
Промзино) и шелковых поясов (центр — г. Алатырь).
Экономический строй этих промыслов во многом напоми¬
нал организацию московских кружевниц, о которых пи¬
сал В. И. Ленин.1 В огромных размерах распространен
был шерстобитный промысел и производство войлочных
изделий (центр — с. Никитино, Карсунского уезда). В
районе деревни Старо-Тимошкино, Сенгилеевского уезда
концентрировался шерстомойный промысел, на базе ко¬
‘ В. И. Ленин. Соч. т. 3, стр. 314—315.
18
дорого возникли две купеческие суконные мануфактуры.
Ныли развиты сапожный (центр — с. Ховрино, Карсун-
i кого уезда), голичный (центр — с. Астрадамовка, Ала-
тырского уезда, и Жадовка, Карсунского уезда) и другие
промыслы.
Развитие промыслов усиливало расслоение крестьян¬
ства. Выделялись «хозяева», торговцы, скупщики изде¬
лий, владельцы крупных заведений, организаторы капи¬
талистической работы на дому, будущие владельцы ма¬
нуфактур. Другие, занимавшиеся промыслом, под влия¬
нием конкуренции крупных заведений, разорялись и низ¬
водились до положения лиц, ищущих спасения в продаже
своей рабочей силы на предприятиях. Так, одновременно
шел процесс первоначального накопления капитала и
подготовка рабочих кадров, без которых немыслимо круп¬
ное производство. Кроме того, развитие промыслов со¬
провождалось выделением из них других промыслов, про¬
исходила дальнейшая специализация (детализация) рабо¬
чих инструментов, с помощью которых происходило по¬
степенное совершенствование искусства работников. Та¬
ким образом, и в области технологии промыслы вплотную
подводили работников к мануфактуре с ее самым широ¬
ким разделением труда. Так создавались предпосылки
(экономический строй и искусство работников) для появ¬
ления на базе крестьянских промыслов капиталистичес¬
кой мануфактуры.
В том же направлении действовало и отходничество.
Число отходников, вместе с отходниками на земледель¬
ческие работы, доходило ежегодно до 50—65 тыс. обоего
пола,'или 5—6 проц, к рабочему сельскому населению.
Таковы причины, вызвавшие возникновение новых су¬
конных мануфактур незадолго до реформы 1861 года.
В суконной промышленности губернии за эти годы
произошли значительные изменения. Число мануфактур
возросло с 14 до 35, или составило 250 проц- к уровню
1828 года. Значительно выросла производственная мощь
суконных мануфактур, число станов увеличилось с 322
до 2355, или 731 проц. Выросла также выработка сукон
с 337 тыс- аршин до 2.087 тыс. аршин, или 619 проц.
Как видно, выработка несколько отставала от имевшихся
производственных возможностей. Наконец, число рабочих
на мануфактурах в 1861 гоДу достигло 13 тысяч чело¬
19
век, или 374 проц, к числу рабочих за 1828 год. Одновре¬
менно шел процесс укрупнения мануфактур: рост числа
ткацких станов обгонял рост самих мануфактур, т. е.
происходила концентрация производста. В 1800 году
мануфактуры с числом станов до 20 составляли 80 проц,
от числа всех мануфактур, в 1828 году — 64 проц., а в
1861 году — лишь 9 проц. Небольшие мануфактуры по¬
степенно исчезали. И наоборот, мануфактуры с числом
станов от 21 и более увеличивались: в 1800 году они со¬
ставляли 20 проц., в 1828 году—36 проц., в 1861 году—
91 проц., в том числе 51 проц, падало на мануфактуры с-
числом станов свыше 50. Сопоставление годовой выработ¬
ки сукон и числа рабочих, занятых в производстве, при¬
водит к выводу, что выработка продукции росла быстрее
в сравнении с числом занятых, рабочих. Следовательно,
ТРУД рабочих стал более производительным, что также
являлось закономерным явлением. Если в 1828 г. годо¬
вая средняя выработка на одного рабочего мануфактуры
составляла 97 аршин, то в 1861 году она поднялась до
160 аршин. Произошли изменения в технике суконных
мануфактур, вплотную подошедших к промышленному
перевороту.
Сырьевая база суконной промышленности в этот пе¬
риод оставалась благоприятной. Потребность в шерсти
увеличилась с 20—25 тыс. пудов (1828 г.) до 120 —125
тыс. пудов (1859 г.). Теперь симбирское овцеводство не
могло давать столько шерсти, и с начала сороковых го¬
дов суконные предприятия снабжаются главным образом
шерстью, поступающей с юго-восточных губерний.
Продукция мануфактур стала более разнообразной.
Среди армейских сукон преобладали улучшенные сорта.
Накануне и после Крымской войны мануфактуры начи¬
нают осваивать гражданские сукна, предназначенные для
вольной продажи.
Размеры поставок ежегодно увеличивались вплоть до
1856 г., после чего произошло снижение. В 1829 году
в казну было поставлено 357 тыс. аршин, в 1856 году
1472 тыс. аршин, а в 1861 — 481 тыс. аршин- Поставки
1861 года составляли лишь одну треть поставок 1856 го¬
да.
Цены на сукна подвергались незначительным колеба¬
ниям. В 1847 г. улучшенное темно-зеленое сукно стоило
2.1
90 коп. аршин, черное —85 коп., серошинельное— 68
коп. и серо-синеватое 1 руб. 11 коп- в 1861 г. такие сукна
оценивались соответственно 83 коп., 78 коп., 74 коп. м
1 руб. 7 коп. Однако была одна особенность: годы наивыс¬
шего требования на сукна были годами и наивысших цен.
Сбыт продукции суконных мануфактур на вольном
рынке из года в год увеличивался. Так, за 60 лет про¬
центное соотношение продукции, сдаваемой в казну и ре¬
ализуемой на вольном рынке, почти поменялись местами:
в 1800 году 21 проц, продукции продавалось на вольном
рынке и 79 проц, шло в казну; в 1861 году, наоборот, 76
проц, продукции реализовывалось на вольном рынке и
только 24 проц- ее шло в казну. Однако были годы, когда
поставки сукон в казну доходили до 90 проц, всей сукон¬
ной продукции. Проникновение суконных вотчинных ма¬
нуфактур на рынок имело большое значение для судеб
этих мануфактур. Чем больше их продукции попадало на
вольный рынок, тем сильнее подрывались устои этих
мануфактур, тем, в большей степени они вынуждены бы¬
ли, приспосабливаясь к рынку, менять свою природу.
Развитие суконной промышленности в этот период
сопровождалось интенсивным ростом количества рабочих
на мануфактурах, число которых возросло почти вчетве¬
ро, достигнув 13 тыс. человек. Однако процесс роста за
эти годы проходил неравномерно. В первые двадцать лет
он шел медленно, число рабочих возросло на 25 проц., а
в последнее десятилетие проходил быстрее. Особенно бур¬
ный рост числа рабочих отмечен в годы Крымской войны,
когда он происходил и за счет открытия новых и за счет
расширения прежних суконных предприятий. Так, в 1854
году на десяти суконных мануфактурах Сенгилеевского
уезда работало 2209 рабочих, в 1855 году на 11 мануфак¬
турах 3025 рабочих, в 1858 году — на тех же 11 ману¬
фактурах было уже 5920 рабочих. Особенно этот процесс
ярко выражен на Старо-Тимошкинской мануфактуре куп¬
ца Акчурина С. А., где в 1853 г. было всего 215 рабочих,
в 1855 году—835 рабочих, а в 1860 году около 1200 ра¬
бочих. Также было на Румянцевской вотчинной мануфак¬
туре, где в 1852 году было только 225 рабочих, а в 1861
году —1202 рабочих.
Интенсивное развитие товарно-денежных отношений
ускорял процесс разложения феодальных отношений. Ог¬
21
ромные доходы, получаемые помещиками от поставок
сукон, заставляли их форсировать суконное производство.
В целях повышения интереса к работе на мануфактуре у
своих крепостных рабочих, они значительно шире приме¬
няют'Доплату на своих предприятиях, приближая ее в из¬
вестной степени к оплате вольнонаемных. Но своих рабо¬
чих вотчинникам не хватало, и на предприятиях появи¬
лись вольнонаемные—мещане, удельные и государствен¬
ные крестьяне и крепостные других помещиков. Пример¬
но половина суконных вотчинных мануфактур, в том чис¬
ле все крупнейшие, имели вольнонаемных. На Игнатов-
ской мануфактуре они составляли' 25 проц.,1 на Измай¬
ловской — 35 проц.,2 на Семиключевской — 50 проц.,1
на Румянцевской и Воскресенской свыше 50 проц., на
Ляховской, Гурьевской и Селидьбенской—около 75 проц.
Данные 11 вотчинных мануфактур дают возможность
предполагать, что количество вольнонаемных в эти годы
на всех мануфактурах составляло около 40 проц, от чис¬
ла всех работавших, или около 4000 человек. Всего с ра¬
бочими купеческих мануфактур вольнонаемых было при¬
мерно 6000 человек, или около 50 проц. Так складыва¬
лись в недрах феодального общества те кадры, из кото¬
рых после 1861 года стал формироваться один из отря¬
дов русского пролетариата. Поэтому совершенно несосто¬
ятельным является утверждение о незначительных раз¬
мерах наемного труда на помещичьих суконных мануфак¬
турах.4
Источники комплектования вольнонаемных в помещи¬
чьих и купеческих мануфактурах были одни и те же. Од¬
нако соотношение отдельных социальных групп на ману¬
фактурах было различное. На вотчинной мануфактуре Ко-
любакиной помещичьи крестьяне (кроме своих) составля¬
ли 47 прдц., удельные и казенные крестьяне — 23 проц,
и прочие сословия — 30 проц. На купеческой мануфак¬
туре Акчурина С. А. помещичьи крестьяне составляли 20
проц., удельные и казенные крестьяне — 58 проц, и
прочие — 16 проц.5
На мануфактурах широко применялся женский и дет-
~ГАУО, ф. 686, оп. .1,, л, 10, лл. 76—77, 1853—1854 гг.
2 Там же, д. 20, лл. 19—20.
3 ГАУО, ф. 685, on. 1, д. 60, л. 7.
4 См. Липинский, указ соч., ч. II, стр. 8.
5 ГАУО, ф. 124, оп. 3, д. 1392, лл. 33—34.
22
ский труд. Женщины составляли на производстве от 28
до 38 проц., а малолетние от 12 до 31 проц. Чем больше
было машин и чем совершеннее они становились, тем ши¬
ре внедрялся женский и детский труд.
* * *
Несмотря на рост суконного производства в губернии,
вотчинные мануфактуры переживали накануне 1861 года
глубокий кризис.
Для анализа пореформенного развития помещичьего
хозяйства В. И. Ленин считал совершенно необходимым
взять за исходный пункт ту систему хозяйства, которая
господствовала в России до 1861 года. Это тем более
необходимо для уяснения условий развития и кризиса
вотчинной мануфактуры, являвшейся составной и нераз¬
рывной частью помещичьей вотчины. Поэтому при анали¬
зе кризиса вотчинной мануфактуры мы должны исходить
из характеристики того экономического строя, в недрах
и на базе которого возникла и развивалась вотчинная
промышленность. Выяснив хозяйственные условия, при
которых она возникла, проследив изменения и процессы,
происходившие в ней под влиянием развития капитали¬
стического уклада, мы только в этом случае уясним глу¬
бину и масштаб тех больших изменений в структуре вот¬
чинных мануфактур, которые обнаружились накануне
1861 года.
Нам нет необходимости говорить здесь подробно о
сущности барщинного хозяйства, определенного В. И.
Лениным в его работе «Развитие капитализма в России».1
Напомним только основные черты, составлявшие условия
его существования: господство натурального хозяйства,
замкнутость и слабая связь с рынком; наделение непос¬
редственного производителя землей и прикрепление к
ней; личная зависимость крестьянина от помещика (вне¬
экономическое принуждение) и крайне низкое, рутинное
состояние техники. Это напоминание необходимо для то¬
го, чтобы проследить, как эти конкретные исторические
условия отразились на природе вотчинных предприятий
и их дальнейшем развитии.
Небольшие суконные мануфактуры XVIII и первой
трети XIX вв. полностью носили на себе черты этого
барщинного хозяйства. Строили эти мануфактуры крепо-
1 В. И. Ленин. Соч. т. 3, стр. 157—158.
23-
стные люди той же вотчины из материалов, имевшихся
или сделанных там же. Сырьем для мануфактуры служи¬
ла шерсть собственных овец помещика и шерсть, посту¬
павшая от крестьян в порядке натуральной повинности.
Все другие вспомогательные материалы брались из своей
же вотчины. Работали на мануфактуре свои крепостные
крестьяне бесплатно, отбывая трехдневную барщину,
(платой служил тот земельный надел, который находился
у крестьянина, служивший условием его существования
и существования помещичьего хозяйства).
Изготовленное сукно не поступало на рынок для про¬
дажи, а потреблялось или в этом поместье, или обслужи¬
вало нужды вотчинного хозяйства этого помещика в дру¬
гом месте.
Наконец, техника первых мануфактур была очень
примитивной, это были те же орудия производства, какие
были у самих крестьян в их хозяйстве: шерстобитная
струна для подготовки шерсти, самопрялка, а позже пря¬
дильное колесо, ручной ткацкий стан, ступа-толчея для
валки сукна, ручной пресс и т. п. Все это незатейливое
оборудование первых мануфактур изготовлялось в самом
поместье руками крепостных и обходилось помещику де¬
шево. Таковы были своеобразные «классические» чер¬
ты вотчинной мануфактуры вначале. Однако эта мануфак¬
тура в середине XIX века постепенно утратила черты
самобытности, роднившие ее с феодальным поместьем.
Развитие товарно-денежных отношений расшатало и по¬
дорвало ее устои, и от внутренних противоречий она пере¬
живала жесточайший кризис. Поэтому следует рассмот¬
реть вотчинную мануфактуру накануне 1861 года в све¬
те соответствия ее основныгл чертам помещичьего хозяй¬
ства, частью которого она являлась. Но для этого необхо¬
димо сделать анализ работы вотчинных мануфактур нака¬
нуне 1861 года с тем, чтобы на конкретном материале от¬
метить глубину кризиса той или иной вотчинной ману¬
фактуры и степень усвоения ею элементов капиталисти¬
ческого уклада. Какие из них работали лучше и преуспе¬
вали, какие—хуже и еле влачили свое существование,
какова была техника, связь с казной и вольным рынком
тех и других, кто там работал и как их труд оплачивался,
купеческие были эти предприятия или дворянские и т. п.?
Для этой цели все мануфактуры по масштабам про-
■24
извбдства сведем в три группы. К первой — отне¬
сем мануфактуры с производством до 40 тыс. аршин в
год; ко второй— мануфактуры с производством от 40 до
59 тыс. аршин и к третьей—мануфактуры с производст¬
вом от 60 тыс. аршин и выше.
В результате получим следующую таблицу.
Группа
мануфактур
Мануфак¬
туры
Станы
Рабочие
Сумма вы¬
работки
в тыс. руб.
Сумма
производ¬
ства
в тыс. руб.
кол.
°/о*
КОЛ. 1
U %
кол. I
% ч
кол. 1
ч ч
кол.
•% Ч
1 группа— ману¬
фактуры с про¬
изводством до 40
тыс. арш. в год
21
60
98Л
41
5385
43
523
25
210
16
2 группа—ману¬
фактуры с про¬
изводством от 40
до 59 тыс. арш.
в год
6
17
452
i
19
2561
19
289
14
213
14
3 группа—ману¬
фактуры с про¬
изводством от 60
тыс. аршин и
выше в год
8
23
933
40
5054
38
' 1275
61
1076
70
Итого
35
100
2355
1(0
13000
100
1 2087
i00
1660
100
Такая группировка мануфактур позволит нам более
конкретно видеть место каждой мануфактуры, ее удель¬
ный вес в суконном производстве губернии. Рассмотрим
данные таблицы по группам.
Первая группа (21 мануфактура) — небольшие и на¬
иболее слабые по ряду показателей мануфактуры, продол¬
жавшие работать по старинке и имевшие значительные
феодальные пережитки (техническая отсталость, низкая
производительность труда рабочих, мизерная плата рабо¬
чих, работа на казну и зависимость от нее и т. п ). Они,
составляя 60% мануфактур с 43% рабочих, давали лишь
25% продукции в аршинах и 16% по стоимости, изготов¬
ляя малоценные армейские сукна. Средняя годовая выра¬
ботка на одного рабочего здесь составляла лишь 97 ар¬
шин, в то время как средняя выработка рабочего ману¬
25
фактур третьей группы достигала 252 аршина. Некоторые
мануфактуры работали еще хуже. Например, средняя,
выработка рабочего в год на Полдомасовской мануфакту¬
ре составляла 57 аршин, на Репьевской — 56 аршин, на
Игнатовской — 48 аршин, на Семиключевской — 47
аршин.
Вторая группа (6 мануфактур) — предприятия сред¬
ние (по размерам производства и показателям работы),,
сохранившие меньше феодальных черт и в целом рабо¬
тавшие несколько лучше. Они, составляя 17% мануфак¬
тур с 19% рабочих, давали 14% продукции. Годовая
средняя выработка на одного рабочего составляла здесь
112 аршин.
Третья группа (8 мануфактур) — предприятия круп¬
ные и передовые для того времени, имевшие лучшую тех¬
нику более высокую производительность труда и оплату
рабочих, работавших, кроме казны, на вольный рынок,
средняя годовая выработка на одного рабочего здесь бы¬
ла 252 аршина. Составлявшие 23% мануфактур с 38%
рабочих, они выпускали 61% продукции в аршинах и
70% по стоимости, изготовляя, наряду с армейскими,
гражданские высококачественные сукна на вольный
рынок. Для них характерно большое вложение капитал-
лов, рациональное использование дешевого и доброка¬
чественного сырья, наличие передовой техники, капитали¬
стическая система оплаты труда, реализация значительной
части продукции на вольном рынке, меньшая зависимость
от казны. Сословная принадлежность владельца предпри¬
ятия уже не определяла характер ‘ производства.
Произведенная выше группировка суконных предпри¬
ятий позволила нам рассмотреть на общем фоне кризиса
суконной промышленности губернии накануне 1861 года
предприятия трех видов: а) слаборазвивающиеся пред¬
приятия, клонящиеся к упадку; б) предприятия средние,
промежуточные, как бы стоящие на перепутья и еще не
определившие ясно, куда им следует повернуть, и в) пред¬
приятия, преуспевающие, крепнувшие с каждым годом,
вырабатывавшие большую часть сукон и, следовательно,
занимавшие ведущую роль в суконном производстве гу¬
бернии.
В чем «секрет» успеха одних и в чем заключаются
причины отставания других, какова организация фабрич¬
26
ного дела тех и других предприятий? Для этого нет не¬
обходимости анализировать все суконные предприятия
губернии, а вполне достаточно ознакомиться с развитием
нескольких предприятий, которые, имея в себе наиболь¬
шее количество черт типического, позволяют отнести их
к той или иной категории.
Лучшая и наикрупнейшая Румянцевская вотчинная
мануфактура была основана в 1848 году Протопоповым
А. А. и после смерти его перешла к Селиверстову Н. Д.
В первые годы она ничем особенным от других не
отличалась. В 1852 году на ней было всего 60 ручных од¬
ночелночных станов и один механический, работало 225
крепостных рабочих, сдано в казну в 1852 году 38 тыс.
аршин сукна.1 Годовая продукция не превышала 50 — 60
тыс. аршин. Однако Протопопов оказался дворянином
предприимчивым, хозяином расчетливым. Обладая капи¬
талом для ведения дела и рабочей силой,1 2 он рассматри¬
вал мануфактуру, как серьезный источник своих будущих
доходов. Его предприятие имело одно несомненное пре¬
имущество перед старыми мануфактурами. В то время,
как там доживали устаревшие машины, заменить кото¬
рые владельцы не торопились, имея в достатке крепост¬
ных работников и не располагая нужными капиталами,
здесь предприятие было оснащено новейшими машинами
всех категорий, и это нс могло не дать производственного
эффекта. Это одно новое на вотчинной мануфактуре тя¬
нуло за собой и другое.
Дорогие, высокопроизводительные, сложные машины
потребовали другого работника. Ни крестьянин, отбывав¬
ший трехдневную барщину и после возвращавшийся в
свое хозяйство, ни рабочий-сезонник, работавший на ману¬
фактуре с осени до весны, ни дворовый, сочетавший рабо¬
ту на мануфактуре с другими поручениями барина, уже
не годились для этой цели. Необходимо было дать машине
постоянного, квалифицированного рабочего, который
считал бы работу на мануфактуре своей профессией. По¬
этому здесь вводится оплата крепостного рабочего как
плата за небарщинные дни и как стимул для заинтересо¬
ванности крепостного рабочего. Вскоре здесь появляются
1 ЦГИАЛ, ф. 18, оп. 15, д. 559, лл. 4, 15, 19, 1852 г.
2 В имении Протопоповых в с. Румянцеве было по 10 ревизии 1200
душ крепостных крестьян и дворовых.
L7
и вольнонаемные. Денежная оплата труда крепостных и
вольнонаемных в Румянцеве, при прочих равных усло¬
виях, была самой высокой в сравнении с оплатой на дру¬
гих суконных мануфактурах губернии.
Кроме того, владелец мануфактуры для одиноких • и
приходящих из других сел открыл застольные (столовая
и общежитие). Семейные рабочие получали основные
продукты за плату из вотчины, для них же отводились
огороды. Однако в этих мероприятиях не было ни малей¬
шего желания улучшить положение своих крестьян-рабо¬
чих, не было это и проявлением филантропии барина-
предпринимателя, как утверждает Липинский, называв¬
ший здешний порядок «образцом помещичьих симбир¬
ских фабрик».1
Все эти мероприятия имели целью обеспечить ману¬
фактуру постоянным контингентом рабочих, привязать
их к мануфактуре, создать условия для большей эксплу¬
атации крепостных и вольнонаемных рабочих На Румян¬
цевской мануфактуре с самого начала введена была
сдельная оплата труда, были установлены самые высокие
«уроки» (нормы), строгая система штрафов за невыпол¬
нение норм и нарушение.порядков. Здесь стало правилом
бить рабочего рублем, а не дубьем. Это был не образцо¬
вый порядок дворянской мануфактуры, как об этом гово¬
рил Липинский, который ставил ее в пример другим дво¬
рянским мануфактурам.1 2 Это был порядок, созданный дво¬
рянином-предпринимателем, трезво оценившим новые ус¬
ловия и стремившимся получить доходы и от своих кре¬
постных крестьян, и от вложенного в дело капитала.
Поэтому мануфактура в первое же десятилетие своего
существования, увеличив число станов в 5—6 раз, а вы¬
пуск продукции в 8 —10 раз, стала самой крупной сукон¬
ной мануфактурой губернии. Огромные масштабы произ¬
водства позволили владельцу поставить дело более выгод¬
но. При мануфактуре была хорошая шерстомойка, но осо¬
бенно славилась сортировка ордынской шерсти, сортиро¬
вавшаяся на 34 сорта и шедшая на самые разнообразные
сукна.
При мануфактуре имелись вспомогательные заводы:
свечной, клеевой, мыльный, поташный, маслобойный, ко¬
1 Липинский указ, соч., ч. II, стр. 33
2 Там же.
28
жевенный для кардолент и обуви рабочих, кардный чу7
гунолитейный, для выработки сыромятной кожи- Ману¬
фактура даже имела плантации красильных трав: серпу¬
хи, вайды, цервы и других. Все это, несомненно, способ¬
ствовало и удешевляло стоимость продукции и повышало
выгоды владельца.-
Румянцевская мануфактура первая из дворянских ма¬
нуфактур решительно взяла курс на производство сукон
для широкого потребителя, который требовал разнообраз¬
ных, добротных, а главное, дешевых сукон. Русское кре¬
стьянство в условиях крепостничества являлось бедным
покупателем и могло приобретать сукна только при их до¬
ступности. Кроме того, нужно было искать покупателя и
вдали от Симбирска. В Румянцеве учли и то, и другое.
Здесь впервые в России начали выделку сукон самых
разнообразных сортов из чебагя или ордынской шерсти.
Румянцевским чесарям принадлежит честь изобретения и
внедрения в производство специальных чесальных машин
для этого сорта шерсти, которая давно подкупала своей
дешевизной и обилием.1 Из нее стали изготовляться дра¬
пы, драдедамы, несколько сортов смешанных со шлейкою
тонких и полутонких сукон. Среди них выделялась чер¬
ная вигонь с ворсом, идущая на городское пальто, но
подлинную славу Румянцевской мануфактуре составили
два сорта: светло-коричневое сукно «желтяк», нашедшее
хороший прием среди народов Средней Азии, Кавказа и
далекой Персии, и простое сукно, предназначенное для
крестьянских кафтанов и чапанов, по цене 45 коп. за ар¬
шин, ставшее буквально народным.1 2
Новые сорта сукон стали быстро завоевывать рынки
сбыта. В 1857 — 58 гг. румянцевские сукна уже широко
сбывались на поволжских ярмарках и приобрели боль¬
шую популярность. В 1859 году через Оренбург они поя¬
вились в Средней Азии, в 1860 году — на Кавказе, а в
1861 году — в Персии.3 И когда румянцевское сукно
оказалось на С.-Петербургской выставке русской ману¬
фактурной промышленности в 1861 году, то появление
его вызвало большое удивление, сменившееся восхище¬
нием высоким качеством и дешевизной.
1 Симбирские губернские ведомости, 1862 г., № 41.
2 Симбирские губернские ведомости, 1860 г., № 25.
3 Симбирские губернские вехомости,. 1866 г., № 97.
29
Крупный технолог и знаток русской промышленности,
с горечью переживавший отсталость русской промышлен¬
ности и немало сделавший для ее развития, профессор
Казанского университета М. Я. Киттары1 был в восторге
от этого сукна и дал ему очень высокую оценку: «Вот
какие есть фабрики на Руси православной и где же? Не
в Москве, не в Петербурге, а где-то в Симбирской губер¬
нии, — писал он в своем отзыве, — ... все, что мы приз¬
наем первоклассным, перворазрядным должно смириться
перед фабрикой Карсунского уезда, скромно предста¬
вившей четыре половинки- (куска — И. Р.). Они состави¬
ли для знатоков истинное украшение выставки, образцы,
к которым надо стремиться». В частности, обращало на
себя внимание черное армейское сукно в 1 руб. 5 коп.
за аршин. ...«Оно бьет всех остальных экспонентов: доб¬
ротность, мягкость, нежность таковы, что трудно вообра¬
зить себе солдата в сукне подобного рода», — говорит
Киттары.
Высокую оценку получило также сукно верблюжье —
«нежное, мягкое, прбчное, мало еще оцененное в России,.,
сукно почти неизносимое».1 2 Селиверстов Н. Д. получил
за эти сукна на выставке большую серебряную медаль.
На Симбирской губернской выставке 1862 года за ос¬
воение и выпуск хорошего и дешевого крестьянского сук¬
на и других сукон он получил золотую медаль.3 Эти на¬
грады за высокое качество и добротность сукон с полным
основанием следует считать наградой крепостных румян¬
цевских сукноделов, сумевших в тяжелых условиях под¬
невольного труда изобрести новые машины, освоить их,
выработать технологию производства ряда новых сортов
сукон, добиться их высокого качества и доступности, сде¬
лав их достоянием почти всей России. Приведенные фак¬
ты говорят о творческой инициативе русских крепостных
рабочих.
Румянцевская мануфактура, производившая в эти годы
(1853 —1861 гг.) от 320 до 500 тысяч аршин сукна, давала
1 См. его «Очерк современного положения и нужд русской мануфак¬
турной промышленности». — Речь произнесенную на торжественном соб¬
рании императорского Казанского университета 9 июня 1857 г., М., 1857
г., или Казань, 1857 г.
2 Обозрение Санкт-Петербургской выставки русской мануфактурной
промышленности 1861 года. М. Я. Киттары, Спб, 1861 г., стр. 117—118.
3 Симбирские ^^ронские ведомости, 1863 г., № 5.
30
'ежегодно своему владельцу чистой прибыли от 40 до
75 тыс. рублей.
Нет надобности останавливаться на остальных ману¬
фактурах этой группы. Лучшее положение мануфактур
этой группы, по сравнению с другими, целиком зависело
от наличия в той или иной степени тех преимуществ, ко¬
торые мы отмечали в передовой — Румянцевской мануфак¬
туре. Чем лучше там обстояло с техникой, с оборотным
капиталом, системой найма и оплаты труда, а также чем
шире были связи с вольным рынком, тем лучше работала
та или иная мануфактура, тем больше она приближалась
к передовой.
Что же касается второй группы — шести среднерабо-
тавших мануфактур, то достаточно указать, что среди
них были четыре наиболее старых вотчинных мануфакту¬
ры губернии: Ишеевская, Гурьевская, Тереньгульская и
Ундоровская. Технический уровень этих мануфактур был
ниже других, они больше были связаны с казной и зави¬
сели от поставок. Обремененные фамильными долгами
по своим имениям, владельцы их не сумели вложить в
дело необходимых капиталов и, будучи крупными поме¬
щиками, использовали в мануфактуре труд только своих
крепостных. Правда, уступая времени, они кое-что вноси¬
ли новое: приобретали иногда новые машины, применяли
оплату труда своих крепостных людей, вводили новые
сорта сукон для рынка, но отсутствие капиталов не поз¬
воляло им это сделать так решительно и последователь¬
но, как это делали в Румянцеве, Измайловке и некото¬
рых других местах. Особенно заметно упала Тереньгуль¬
ская мануфактура, сменившая за последние 60 лет пять
владельцев- С первого места, прочно занимаемого ею 3/4
века, она была оттеснена на пятое и, вместо 150 тысяч
аршин сукна, сдала в 1861 году только 22 тыс. аршин.
Ундоровскую мануфактуру сам владелец Языков А. П.
эксплуатировать не мог по тем же причинам: безденежье,
фамильные долги, нежелание иметь дело с вольным рын¬
ком и др. Мануфактура была сдана в аренду на длитель¬
ный срок купцу Алееву, и эта аренда еще больше приве¬
ла ее в упадок. От Гурьевской мануфактуры хозяин тоже
фактически отказался, она была в аренде у купца Акчу¬
рина К. А. и, находясь в двойной эксплуатации — купца
и дворянина, отставала от других мануфактур.
Наконец, следует остановиться на работе мануфактур
31
первой группы— небольших, мало или плохо работаю¬
щих, часть из которых еле влачила свое существование,,
«дышала на ладан» и была накануне занрытия. Из 21
мануфактуры этой группы остановимся на нескольких,,
более типичных.
Игнатовская мануфактура князя Долгорукова, откры¬
тая в 1850 году, строилась владельцем на чужие
деньги. За неплатеж долгов она в 1854 —1855 годах
была передана в другие руки. Мануфактура имела тогда
47 ткацких ручных станов, 31 машину и вырабатывала
до 40 тыс. аршин сукна. В 1858 году, в связи с резким
сокращением поставок в казну, мануфактура снизила ра¬
боту, выработав сукон на 13 тыс. руб. (около 15 тыс. ар¬
шин), а в следующие годы еще больше ухудшила свою
работу. В 1862 году мануфактура закрылась и возобно¬
вила работу в 1864 году уже на новых условиях. Хрони¬
ческое безденежье хозяина и технический застой на этой
почве, переход из одних рук в другие, бесхозяйственность,
отсутствие связи с вольным рынком и следовательно,
полная зависимость от казны — все это довело мануфак¬
туру до катастрофы, и только приход сюда купца снача¬
ла в качестве арендатора, а затем и хозяина — спас ее от
неминуемого закрытия.1
Коромысловская мануфактура была выстроена в
1855 году также на чужие деньги и имела 72 ткацких
ручных стана, с выработкой до 70 тысяч аршин армей¬
ских сукон.1 2 По выстройке она была сдана в аренду, а
после возникшего конфликта и тяжбы продана. Новая хо¬
зяйка Колюбакина передала ее опять в аренду. Пока шла
Крымская война, мануфактура работала, но с окончанием
ее изготовленные сукна некуда было сбывать. Вновь воз¬
ник конфликт, а рабочие, не получая зарплаты, прекра¬
тили в июне 1856 года работу. Мануфактура вновь оста¬
новилась. В последующие годы Колюбакина получала
подряды по мануфактуре, но ввиду полного безденежья
сдавала другим лицам. Цосле реформы 1861 года, все
больше запутываясь в долгах и штрафах, она обанкроти¬
лась, и все имение было продано с торгов.3
1 В 1864 г. Игнатовскую мануфактуру арендовали сроком на 12 лет
купцы Козлов П. И. и Виноградов И. А., а после этого Виноградов И. А.
стал хозяином.
2 ГАУО, ф. 124, оп. 4, д. 789, л. 542.
3 ГАУО, ф. 317, оп. 7, д. 39, л. 2.
32
Отсутствие капитала и отсталая техника, барский под¬
ход к делу, т. е. неумение и нежелание правильно, рас¬
четливо вести производство, ставка только на работу в
казну — основные причины паралича этой мануфактуры.
Такая же картина безнадежности и безысходности бы¬
ла и на других вотчинных мануфактурах этой группы.
Работавшие удовлетворительно в годы Крымской войны,
они по окончании ее работали плохо. Так, Васильевская
мануфактура Полочанинова с производством в 30 тыс-
аршин сукна вырабатывала в 1858 —1861 годах только 3
—4 тыс. аршин армейских сукон в год для поставки в
казну. Ее владелец не имел никаких средств для разви¬
тия мануфактуры, все его три имения были заложены, а
деньги прожиты.1 Ему оставалось только ликвидировать
мануфактуру, что он и сделал, продав ее Толстошеевым.1 2
На Трубетчинской мануфактуре, бывший в аренде,
также оборудование использовалось неполностью, вет¬
шало, новые машины не приобретались, мануфактура
явно приходила в упадок. Единственная забота владель¬
ца состояла в получении арендной платы вперед: деньги
нужны были дозарезу для уплаты срочных платежей в
банк — иначе имению грозила продажа с молотка.3
Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба
мануфактуры, чесли бы пожар не уничтожил ее и не осво¬
бодил владельца от дальнейших забот о ней.4
Примерно так же складывались обстоятельства и на
других мануфактурах, и нет необходимости продолжать
анализ положения остальных мануфактур этой группы.
Состояние мануфактур этой группы варьировалось в за¬
висимости от наличия и степени тех или иных преиму¬
ществ или недостатков, присущих вотчинным мануфак¬
турам, уже рассмотренных нами на ряде других ману¬
фактур. Именно мануфактуры этой группы претерпели
наибольшие изменения после реформы 1861 года. Из 21
мануфактуры этой группы к концу первого пореформен¬
ного 25-летия остались у своих владельцев только четы¬
ре мануфактуры, семь были проданы купцам, а осталь¬
ные десять—ликвидированы своими владельцами.
1 ГАУО, ф. 85, оп. 26, д. 1. л. 6. Журнал Симбирского губернского
по крестьянским делам присутствия, № 8, 1864 г.
2 Там же, ф. 124, оп. 4, д. 1129, л. 1.
3 ГАУО, ф. 317, оп. д. 111, л. 111.
4 Трубетчинская мануфактура сгорела 16 ноября 1861 г.
33
Теперь можно ответить на поставленный нами ранее
вопрос о соответствии этих мануфактур основным чер¬
там помещичьего хозяйства, частью которого они являлись,
и отметить глубину кризиса и степень проникновения в
них элементов капиталистического уклада. Необходимо
рассмотреть, в какой степени они отвечали натуральному
характеру феодального поместья, какие изменения про¬
изошли в наделении землей и прикреплении к ней рабо¬
чего мануфактуры, какие тенденции наблюдались в об¬
ласти личной зависимости крепостного рабочего от поме¬
щика и, наконец, какие изменения в технике произошли
на вотчинных мануфактурах в этот период.
Если крупные мануфактуры XVIH века, выпускав¬
шие десятки и сотни тысяч аршин сукна на рынок, про¬
бивали первую брешь в феодальной стене замкнутости,
то помещичьи мануфактуры 50-х годов строились исклю¬
чительно для работы на рынок, и товарный характер
этих мануфактур очевиден.
Производство становилось массовым, и доля продук¬
ции, реализуемой на вольном рынке, из года в год увели¬
чивалась. Производство сукон на продажу владельцами
вотчинных мануфактур было, как и производство хлеба
помещиками на продажу, предвестником распадения ста¬
рого режима.1 От натурального характера, былой замк¬
нутости и главой связи с широким рынком почти не оста¬
лось никакого следа.
Изменилось и наделение землей работавших на вот¬
чинных мануфактурах. В XVIII и первых десятилетиях
XIX вв. работавшие на вотчинных мануфактурах были
полностью наделены землей (за исключением небольшой
прослойки дворовых) и прикреплены к ней. Земельный
надел крестьян был неодинаков, но без него не мысли¬
лась обеспеченность крепостного рабочего. Поэтому и
процветала долгое время идеальная для крепостной ма¬
нуфактуры система работы «брат на брата»: три дня в
неделю работают одни, три дня — другие, те и другие
попеременно возвращаются в свое хозяйство.
Иначе обстояло дело на 'вотчинных мануфактурах на¬
кануне 1861 года. Мануфактур с вышеуказанным соста¬
вом рабочих и системой работы «брат на брата» давно уже
не было. Земельные наделы у тех крестьян, которые рабо¬
1 В. И. Ленин, Соч., т. 3, стр. 158.
34
тали на мануфактуре, уменьшились. Меньше имели зем¬
ли крепостные рабочие в Тереньге, в Румянцеве, Игна-
товке и других, местах. В Вельяминовке у Скребицкого
крепостные крестьяне, работавшие на мануфактуре, на¬
делены землею «вполовину противу прочих».
Процесс освобождения непосредственного производи¬
теля от земли и от средств производства создал уже но¬
вые категории крепостных. Всем известен перед рефор¬
мой 1861 года перевод грепостных крестьян в дворовые
или на положение дворовых и получавших «месячину». В
Симбирской губернии это были крестьяне, работавшие
на вотчинных мануфактурах и давно уже лишенные зе¬
мельных наделов, а, следовательно, и средств производ¬
ства. Часть из них имели усадебные земли, огороды, не¬
которые небольшие сенокосные угодья, но были и такие,
что жили в фабричных помещениях. Так, на Линевской
мануфактуре Кохановой В. А. крепостные рабочие не име¬
ли полевых наделов, получали «месячину», денежную
доплату,небольшие покосы, а жили в помещичьих казар¬
мах при мануфактуре. На Самайкинской мануфактуре
Воейковых 153 души (примерно 300 рабочих) также
не имели земельных наделов, а 10 душ из них—даже своих
усадеб и жили в фабричных казармах.1 На Игнатовской
мануфактуре было 213 безземельных душ, получавших
только задельную плату деньгами.1 2 В Шигонах 87 душ
(170 рабочих) фабричных крестьян имели только
усадьбы да небольшие покосы.3 4 В Ундоровском имении
271 душа не имела земельных наделов, и большая часть
их работала на мануфактуре z По имеющимся данным, 14
имений, где были суконные мануфактуры, из общего чис¬
ла 6857 душ не имели земельных наделов 1741 душа, или
25 проц. Следовательно, распространяя это положение
на все имения, можно утверждать, что четвертая часть
крепостных рабочих вотчинных мануфактур не имели зе¬
мельных наделов.
Так сформировалась уже в недрах феодально-крепо¬
стнического строя группа фабричных рабочих, совсем ли¬
шенных земли и живущих исключительно наемной рабо-
1 Журнал Симбирского губернского по крестьянским делам присут¬
ствия, № 41, 1861 г.
' Там же.
3 Там же, 1861 г., № 5.
4 Там же, 1862 г., № 29.
35
той. Обезземеливание крестьян компенсировалось уста¬
новлением заработной платы в самых разнообразных
формах. Сначала это была доплата за вторые три дня ра¬
бот, потом поощрение, применяемое владельцами для по¬
вышения заинтересованности своих рабочих и выдавае¬
мое к рождеству или к пасхе. Кроме того, были различ¬
ные виды вещевого и продуктового довольствия и денеж¬
ная плата. Так постепенно и в этом отношении крепостной
рабочий приближался к капиталистическому.
Ослабевала с течением времени и личная зависимость
крепостного рабочего от помещика (внеэкономическое
принуждение). Раньше крепостной работал на глазах по¬
мещика, его бурмистра, в своем поместье, на своей вот¬
чинной мануфактуре. В летнее время рабочие мануфак¬
туры полностью поглощались сельскохозяйственной ра¬
ботой в своем хозяйстве или барском. В случае закрытия
мануфактуры рабочие переводились на другие работы.
Феодализм знал самые разнообразные формы и степени
принуждения (зависимости), и- они варьировались в зави¬
симости от положения работавшего. Одни взаимоотноше¬
ния были у помещика с крестьянином, отбывающим
только трехдневную барщину, другие — с работавшими
уже все дни недели и получавшими за это доплату. Отли¬
чались отношения с дворовыми, с крестьянами «на поло¬
жении дворовых» и получавших «месячину», но при всем
их разнообразии для всех их характерно было отсутствие
четкой грани между рабочим и крестьянином. Теперь та¬
кая грань появилась. Стало невыгодно фабричных ис¬
пользовать в сельском хозяйстве, они уже не имели сво¬
его хозяйства, они по трудовым навыкам, по образу жиз¬
ни — фабричные. Теперь, в случае неожиданного закры¬
тия мануфактуры (пожар и т. п.), их предпочитают отпус¬
кать на оброк, в города, на другие мануфактуры. Появле¬
ние на вотчинной мануфактуре двух групп вольнонаем¬
ных: а) крепостных других помещиков, б) мещан, государ¬
ственных и удельных крестьян и т. п.—вместе со всеми оп¬
лачиваемыми работниками создавали иную обстановку на
мануфактуре. Так и в этом вопросе создавалась общность,
нивелировка отношений всех работавших на мануфакту¬
ре. Создавалось коренное отличие этих рабочих от поло¬
жения рабочих вотчинной мануфактуры начала XIX века.
Наконец, последняя, четвертая черта - низкое сос¬
тояние техники было уделом не только помещичьего
36
хозяйства, но и мануфактуры, созданной на этом базисе.
Первые вотчинные мануфактуры были примитивными по
своему оборудованию. Крепостной крестьянин фактичес¬
ки пришел сюда со своими орудиями труда или работал
такими же орудиями, как и у себя дома. Специализация
была еще слабой, сравнительно легки были переходы от
работы в своем хозяйстве к работе на мануфактуре. Про¬
изводительность труда была низкая, работала мануфак¬
тура эпизодически, летом и весной прерывали работу да¬
же крупные. Однако с течением времени в мануфактуре
стали наблюдаться новые явления. Медленно, сначала на
отдельные мануфактуры, а потом и на остальные, стали
проникать вместо прежних примитивных машин более
совершенные и производительные машины — чесальные
и прядильные аппараты, стригальные машины и др.
Вместо самопрялки и громоздкого прядильного колеса,
появилась прядильная машина на 40—60 веретен, вмес¬
то ручных ножниц—стригальная машина, вместо ступ—
сукновальные машины.
Некоторые из этих машин делаются самими крепост¬
ными, но уже специалистами. Это машины по отдельным
операциям, но еще не система машин. Машины требуют
более совершенных навыков работы, растет производи¬
тельность. В 1850 году на некоторых мануфактурах поя¬
вились еще более сложные машины, отдельные, действу¬
ющие сами по себе, но вносившие коренные изменения—
мюль-машины, контеню (т. н. «секреты»). Изменялся и
совершенствовался технологический процесс, разнообраз¬
нее становились профессии, искуснее — рабочие, росла
их квалификация, и это еще больше отрывало их от земле¬
делия. Исчезают конные приводы, в помощь водяным ко¬
лесам появились первые паровые машины. Начинался
промышленный переворот в этой отрасли. Это и был тот
рост производительных сил, предрешивших в будущем
ломку и смену феодальных производственных отношений.
Вышеизложенные качественные изменения, происхо¬
дившие на вотчинных мануфактурах, объективно направ¬
ляли их на выход из тупика феодального поместья на до¬
рогу капиталистического развития.
Однако кризис этих мануфактур сопровождался еще
рядом проявлений, из которых отметим более существен¬
ны
37
Наиболее заметным проявлением этого кризиса была
неполное использование мануфактурами своих производ¬
ственных возможностей, носивших в отдельные годы ха¬
рактер прямого расточительства производительных сил.
Вотчинные мануфактуры в целом давали продукцию от
50 до 60 % своих возможностей, а некоторые лишь 25%
и даже 12%.'
Одной из форм проявления кризиса была сдача ману¬
фактур их владельцами купцам в аренду. Общепринятое
мнение, что купец стал захватывать дворянские ману¬
фактуры в Симбирской губернии лишь после 1861 года,
опровергается архивными данными. Интенсивное про¬
никновение купца в эти мануфактуры началось до 1861
года, либо в форме заключения контрактов на поставку
шерсти и получение сукон по установленным ценам,1 2 ли¬
бо в форме прямой сдачи предприятия в аренду купцу
для полной эксплуатации.3 Обе эти формы проникновения
купца в дворянскую мануфактуру были как бы прологом
к той капитуляции вотчинной промышленности перед ка¬
питализмом, которая произошла после 1861 года.
Наконец, наиболее ярким проявлением кризиса вот¬
чинной мануфактуры было закрытие многими дворянами
своих вотчинных суконных мануфактур еще до реформы
1861 года. Всего в Симбирской губернии до 1861 года
было открыто 65 мануфактур. Из них четыре отошли
территориально к Самарской губернии, в Симбирской
губернии должна была бы существовать 61 мануфактура..
Однако в 1861 году была лишь 31 вотчинная суконная
мануфактура, следовательно, 30 таких же мануфактур
были ликвидированы самими владельцами. Таким обра¬
1 При среднегодовой выработке на ткацкий стан на лучших предпри¬
ятиях 1200—1400 аршин, на Линевской мануфактуре на стан приходилось
412 аршин, на Тереньгульской — 407 аршин, на Репьевской — 209 ар¬
шин, а на Игнатовской всего 165 аршин.
2 Такие контракты между владельцами-дворянами и купцами были не¬
редким явлением. Например, подобные контракты известны по Игнатов¬
ской, Коромысловской, Шигонской, Трубетчинской и другим мануфакту¬
рам ГАУО, ф. 124, on. 1, д. 630, л. 181 и др.
3 В период 1851—1860 гг. в аренде были следующие мануфактуры:
Языковская у купца Мангушева; Шигонская — у купца Алеева; Тру-
бетчинская — у купца Акчурина К. А. и Толстошеева; Ундоровская —
у купца Алеева; Гурьевская — у купца Акчурина Т. К.; Игнатовская —
у купца Акчурина К. А. и Козлова П. И. и Коромысловская — Ман¬
гушева Ю.
38
зом, из каждых двух открывшихся вотчинных мануфак¬
тур выживала только одна.
Таковы были основные проявления кризиса вотчин¬
ных мануфактур накануне реформы 1861 года.
♦ ♦ ♦
В то время, когда большинство вотчинных мануфак¬
тур губернии переживало кризис, недавно появившиеся
купеческие мануфактуры постепенно укреплялись. Одна¬
ко феодально-крепостническая система сдерживала быст¬
рое развитие купеческих предприятий. Они меньше поль¬
зовались льготами и преимуществами со стороны прави¬
тельства, испытывали постоянные затруднения в рабочей
силе и дороже оплачивали ее. Поэтому, чтобы выдержать
конкуренцию с дворянскими мануфактурами, владельцы
их вынуждены были проявлять особую расчетливость и
изворотливость в заготовке сырья и сбыте своей продук¬
ции на рынке. На этих предприятиях были разработаны
особые приемы повышения производительности труда и,
следовательно, повышения степени эксплуатации рабо¬
чих. В результате этого купеческие предприятия становят¬
ся более сильными, крупными мануфактурами, с более
высокой производительностью рабочих.
, Так, если на дворянской мануфактуре в среднем го¬
довая выработка в 1861 году на один стан составляла
853 аршина, а на одного рабочего 155 аршин, то на купе¬
ческой соответственно — 1088 аршин и 178 аршин.
Рост и укрепление купеческой мануфактуры хорошо
виден на примере крупнейшейу после Румянцевской f ма¬
нуфактуры Акчурина С. А.
Мануфактура купца Акчурина С. А. возникла в 1849
году в д. Старо-Тимошкино, Сенгилеевского уезда. Путь
купца Акчурина — обычный путь многих фабрикантов
того времени. Богатый удельный крестьянин с. Алексе¬
евки, Старо-Тимошкинского приказа, он в 30-х годах
приписался в симбирское мещанство, уплатив за
это изрядную сумму удельному ведомству, и стал вскоре
симбирским купцом. Сначала он торговал хлебом и ско¬
том, закупая крупные партии хлеба и гурты овец в Орен¬
бургской губернии, с барышом перепродавая их на Сим¬
бирской и Нижегородской ярмарках. Потом стал зани¬
маться главным образом торговлей шерстью, завел две
шерстомойки, на которых работало от ста до трехсот ра-
бочих, став самым крупным предпринимателем этой под¬
собной отрасли суконной промышленности,
сортированной шерстью он снабжал многие
мануфактуры Симбирской и соседних с ней
вести
купе-
суконная
естествен-
ее
Мытой . и
суконные
губерний.
Крупные партии шерсти направлялись для продажи на
Нижегородскую ярмарку и в Центрально-Московский рай¬
он. Разбогатев на этих крупно-оптовых торговых и про¬
мысловых операциях, он, используя указ 1847 года, урав¬
нивавший все суконные предприятия Российской импе¬
рии в получении льгот и выгод по казенным поставкам,
открыл свою суконную мануфактуру, продолжая
прежние операции с шерстью. Это была первая
ческая и, следовательно, капиталистическая
мануфактура в Симбирской губернии. И она,
но, имела некоторые особенности, отличавшие ее от
дворянских суконных мануфактур. Не сразу она
стала крупной фабрикой. В 1853 году на ней было 50 —
60 ткацких ручных станов, работало 215 рабочих, а сум¬
ма производства равнялась 60 тыс. рублей в год.1
За годы Крымской войны ее производственная мощь
утроилась, и в 1861 году там было 200 ткацких станов, в
том числе несколько механических, выработано 225 тыс.
аршин сукна на сумму 204 тыс. рублей.1 2 Как предприя¬
тие новое, оно было оснащено наилучшими машинами
того времени; здесь одновременно с Румянцевской ману¬
фактурой появились первые ткацкие механические стан¬
ки и несколько раньше — паровая машина. Капитал и
давние торговые связи позволяли закупать шерсть в Тро¬
ицке, Оренбурге и Уральске
такой закупке сырья, своей
из первых рук. Благодаря
шерстомойке и сортировке,
1 ГАУО, ф. 763, on. 1, д. 92, 1854, л. 42.
2 Нельзя согласиться с тем, что в 1861 году на этой мануфактуре бы¬
ло 387 станов, как это указано в ведомости (Липинский, указ, соч., ч. II,
стр. 78). Признать эти сведения правильными, значит, во-первых» счи¬
тать, что в период 1861—1863 гг. мануфактура пережила жесточай¬
ший кризис, в результате которого число станов сократилось с 387 до
200, чего на самом деле не было. Сумма производства увеличивалась и сос¬
тавляла по этим годам соответственно 204, 339, и 375 тысяч рублей се¬
ребром. Во-вторых, сопоставив количество станов и рабочих с продукцией
1861 года — 255 тыс. аршин сукна, получим, что выработка на один стан
и на одного рабочего на этой мануфактуре были в два раза ниже выра¬
ботки средней вотчинной мануфактуры, что является чистейшим абсур¬
дом.
40
мануфактура всегда в достатке имела хорошую и деше¬
вую шерсть — преимущество очень важное в любом про¬
изводстве.
Здесь была сдельная система оплаты труда, которая
стимулировала работу. Мануфактура с первых же лет
стала работать на вольный рынок. Эти связи ослабли в
годы Крымской войны, но вновь стали крепнуть после ее
окончания. Например, поставки в казну в 1859 и 1860
годах составляли соответственно 24 тыс. и 36 тыс. аршин
сукна или 6 —10% от всей продукции мануфактуры.1
Большой оборотный капитал и давно сложившиеся торго¬
вые связи, широкая клиентура позволяли Акчурину луч¬
ше знать условия и требования рынка и успешно сбывать
свои сукна. Однако мануфактура Акчурина имела еще
некоторые особенности. Здесь работали исключительно
вольнонаемные. Это обстоятельство определяло до 1861
года и особый состав рабочих. Сюда шли люди, не нахо¬
дившие места на дворянских мануфактурах: бессрочно¬
отпускные и отставные солдаты, солдатские жены и де¬
ти и просто беспаспортные — состав крайне неустойчи¬
вый и часто менявшийся. Но были здесь и постоянные
работники вроде крепостных — обедневшие и задолжав¬
шие тимошкинские и калдинские татары, составлявшие
половину рабочих мануфактуры. Процесс расслоения
удельной деревни в эти годы значительно усилился. С од¬
ной стороны — выделяются единицы богатых дельцов
типа Акчуриных, Толстошеевых, Юнусовых и др., а с
другой стороны — сотни попавших в долговую кабалу и
зависимость обедневших удельных крестьян. В этих ус¬
ловиях плата за работу здесь была ниже, а нормы выра¬
ботки выше, чем на других мануфактурах. Например, го¬
довая выработка в р^лях на одного рабочего на ману¬
фактурах Сенгилеевского уезда видна из следующей таб¬
лички:2
1854 г.
1855 г.
На дворянских мануфактурах
(в среднем)
218
296
На мануфактуре Акчурина С. А.
279
400
Это достигалось не только расчетливым ведением де-
1 Журнал Мануфактур и Торговли 1859 г., № 3; 1860 г. № 8.
2 Составлена на основе данных ГАУО, ф. 763, on. 1, д. 92, л. 42 и д.
95, л. 58.
41
ла, лучшей организацией работ по сравнению с вотчинны¬
ми мануфактурами, но и более жесткой эксплуатацией
пришедших сюда в силу нужды людей, большими штра¬
фами за невыполнение «урока», т. е. минимума дневного
и недельного задания, за прогулы и отлучки. Стоявшие
на грани нищенства тимошкинские татары и другие вы¬
нуждены были работать и на таких тяжелых условиях.
Все это, вместе взятое приводило к тому, что сукна Ста-
ро-Тимошкинской мануфактуры, почти не уступая по ка¬
честву румянцевским, были дешевле их и лучше реали¬
зовались на рынке.
* * *
Тяжелое бесправное положение и нищенское полуго¬
лодное существование крепостных крестья, отбывавших
барщину или работавших там, вызывало непрекращаю-
щуюся борьбу крепостных рабочих против своих эксплу¬
ататоров. Крепостные крестьяне боялись работы на ма¬
нуфактуре, как чумы, по свидетельству декабриста Н. И.
Тургенева.1 Так один слух об открытии суконной фаб¬
рики в гор. Сенгилее, на которую якобы, «будут брать де¬
вок и женщин» из удельных имений, привел население
села Нижние Коки и окрестных сел Сенгилеевского уез¬
да в небывалое волнение. Оно нарастало и грозило неп¬
риятными последствиями: Удельные и уездные власти
всполошились, и начавшееся следствие обнаружило, ка¬
кой страх вызвала одна перспектива работать на сукон¬
ной мануфактуре.1 2
Рабочий день длился от 13 до 15 часов в сутки, и
продолжительность его, так же, как и размеры оплаты,
целиком зависели от произвола помещика. Денежная за¬
работная плата, появившаяся на этих предприятиях в
40—50-х годах, была крайне низкой и выплачивалась как
правило, один—два раза в год. Открывшиеся незадолго
до 1861 года на предприятиях фабричные хозяйские лав¬
ки еще больше ухудшали положение рабочих: цены на
все там были выше рыночных, а качество товаров более
низкое.
В отличие от низкой оплаты русских специалистов,,
труд приглашаемых на мануфактуры иностранцев опла¬
1 Н. И. Тургенев. Россия и русские, т. 2, М., 1907 г., стр. 86—87..
2 ГАУО, ф. 124, оп. 3, д. 289, 1838—1841 гг.
42
чивался очень дорого.’В этом проявлялось раболепство
русского дворянства перед заграницей, хотя некоторые
иностранцы были не в состоянии наладить производство.3
Жилищные условия рабочих были крайне . плохими.
Одни жили в ветхих собственных домах, другие—в фаб¬
ричных казармах, семейные в «каморах», одинокие —
в «застольных»; третьи — наибеднейшие, экономя день¬
ги на квартире, жили там же, где и работали, в самих
фабричных корпусах.
На фабриках свирепствовала самая неприкрытая па¬
лочная дисциплина. Обстановка и работа на мануфакту¬
ре были настолько тяжелыми, что помещики туда посы¬
лали своих провинившихся крестьян (штрафных — не¬
годных к солдатской службе) работать в наказание.3 Од¬
ной из мер расправы была административная высылка.
Так, за «беспорядки на фабрике» в жесточайший январ¬
ский мороз в 1847 году из Тереньги, Сенгилеевского
уезда, было выслано несколько солдатских жен со сво¬
ими семействами.4
Крепостные рабочие не мирились с помещичьим про¬
изволом и постоянно протестовали против тяжелого сво¬
его положения. Эти протесты имели различную силу и
форму; нежелание идти добровольно работать на ману¬
фактуру и низкое качество работы там, глухой ропот и
открытое неповиновение, отлучки и побеги, просьбы к
владельцам и жалобы на них государственным властям,
стачки, а иногда и прямые «бунты»; были случаи, когда
доведенные до крайности крестьяне открыто учиняли
расправу с ненавистными владельцами. .
В 1825 году приобрели массовый характер, побеги на
«Новую линию», за реку Урал. Движение, охватившее
многие губернии, особенно большим было в Пензенской,
Саратовской и Симбирской губерниях. Крупные волнения
1 Бельгиец Лекэ получал у Самарина Ф. В. 5 тыс. франков золотом
в год, кроме готовой квартиры и стола. ЦГАДА, ф. 1277, оп. 1, д.. 22$),
лл. 1—3, 1840—1841 гг. перевод с французского.
2 Француз Коллиньон, приглашенный на Тереиьгульскую мануфакту¬
ру, показал свою несостоятельность и вскоре был вынужден уехать из
Тереньги. ГАУО, ф. 256, on. 1, д. 11, лл. 31—32.
3 ЦГАДА, ф. 1277, on. 1, д. 745, 1817, лл. 12—13.
4 ГАУО, ф. 763, on. 1, л. 63, 1846—1849 гг.
43
произошли в фабричных селах Симбирской губернии: в
Самайкине, Сызранского уезда, в Феоктистовне, Сенги-
леевского уезда и в Ишеевке, Симбирского уезда.1 В 1839
году в Шигонах, Сенгилеевского уезда, во время пожара
за «жестокое обращение и побойства» был убит и брошен
в огонь помещик Кротков П. Д. За эту расправу с извер¬
гом шигонцы подверглись невиданной еще по своей жес¬
токости экзекуции. Военно-полевому суду было предано
85 человек, один был расстрелян, четверо забиты на
смерть шпицрутенами, многие были отправлены на катор¬
гу и в ссылку. Все село было наказано шпицрутенами,
палками, кнутом и разорено военным постоем. Однако
дух непокорства в Шигонах не был сломлен.1 2
В. И. Ленин, указывая на разнообразные формы клас¬
совой борьбы рабочих против капиталистов, говорил, что
капитализм доводит рабочих до крайнего положения, и
поэтому «рабочие начинают отчаянную борьбу».3 Одной
из форм проявления этой отчаянной борьбы были поджо¬
ги рабочими фабричных цехов, складов с шерстью и го¬
товой продукцией, с машинами. Поджоги были частым
явлением в Шигонах, Сенгилеевского уезда, где подрас¬
тавшая молодежь мстила своей помещице за своих отцов
и братьев, погибших и пострадавших во время трагичес¬
ких событий 1839 года4. Поджоги были на Измайловской,
Ундоровской, Старо-Тукшумской и других мануфакту¬
рах.5 В 1856 году из-за невыплаты заработной платы на
Коромысловской вотчинной мануфактуре произошла
первая стачка вольнонаемных рабочих.6 Хотя рабочие и
не добились удовлетворения своих требований (дело, пе¬
реданное в суд, превратилось в многолетнюю тяжбу), од¬
нако они долгое время упорно добивались своей цели.
Стачка и последовавшие за ней события показали низкий
уровень сознания рабочих, неспособность разобраться в
обстановке, доверчивость к владельцу и царским чинов-
1 Памятная книжка Симбирской губернии на 1860 г., Симбирск, 1860,
стр. 113 и ниже.
2 ГАУО ,ф. 124, оп. 3, дд. 304—305, 1839 г.
3 В. И. Ленин, Соч., т. 4, стр. 288.
1 ГАУО, ф. 124. оп. 3, д. 430, 1844 г.; ф. 124, оп. 3, д. 476, 1844—1845
г.; ф. 124; on. 1, д. 680, 1859 г.
5 ГАУО, ф. 124, оп. 3, д. 936, 1854—1855 гг.; ф. 124, on. 1, д. 633.
1857 г.; ф. 732, оп. 2, д. 440; ф. 124, оп. 3, д. 1348, 1858 г. ф: 124, оп:
3, д. 1402. 1860—1861 г.
6 ГАУО, ф. 124. оп. 4, дд. 789, 845, 923, 1856—1860 гг.
44
пикам, но в ходе всех событий рабочие убеждались в
классовой политике губернской администрации и суда.
Несомненно^ что забастовка оставила след в сознании ра¬
бочих, особенно тех, которые в течение почти года нас¬
тойчиво добивались от царских властей и суда удовлет¬
ворения своих справедливых требований.
3- Развитие капитализма в суконной промышленности
Симбирской губернии после реформы 1861 года
(от мануфактуры к фабрике)
Реформа 1861 года внесла большие изменения в су¬
конную промышленность Симбирской губернии: началось
развитие капитализма, шел процесс перехода от ману¬
фактуры к фабрике. Однако реформу 1861 года прово¬
дили крепостники-помещики, сохранившие значительные
остатки крепостничества при проведении этой историчес¬
ки неизбежной реформы. Значительное помещичье зем¬
левладение (свыше миллиона десятин земли) и огромные
«отрезки» (205,8 тыс. десятин, или 27,9(7о) были наиболее
важным пережитком крепостничества в Симбирской' гу¬
бернии.
В итоге реформы бывшие помещичьи крестьяне Сим¬
бирской губернии получили надельной земли на одну ре¬
визскую душу в процентах: до одной дес. включительно
— 18,1; от 1 до 1,5 дос. — 10,2; от 1,5 до 2 дес. — 4,1;
от 2 до 3 дес. — 15.0; от 3 до 4 дес. — 47,1.1 Среди них
около 20% были крестьяне «дарственники», получившие
четвертные наделы. Дворовые и фабричные, не имевшие
до реформы земельных наделов, совсем не получили их.
Кроме того, помещики перед реформой, до издания указа
2 марта 1858 года, успели часть своих крестьян перевес¬
ти в дворовые или на месячину и тем самым лишили их
также земельных наделов. На каждого помещика Симбир¬
ской губернии приходилось в среднем 630 десятин земли,
на каждого крестьянина — 3,6 десятины.1 2
Так реформа 1861 года создала в губернии многочис¬
ленное крестьянство, постоянно нуждавшееся в земле и
1 П. А. Зайончковский.. Отмена крепостного права в России, М., 1954,
стр. 207 и 277.
2 Военно-статистический сборник, вып. IV, СПБ, 1871, стр. 188.
45
вынужденное в силу этого идти на отработки или отхожие
промыслы, на суконные и другие предприятия. В целом,
несмотря на все это, В. И. Ленин оценивал реформу 1861
года как буржуазную, направившую развитие России на
капиталистический путь. «...Реформа—продукт развития
товарного хозяйства, и... весь ее смысл и значение состо¬
яли в том, что разрушены были те путы, которые сдержи¬
вали и стесняли развитие этого строя».1 Реформа—пер¬
вый шаг по превращению помещичьей монархии в монар¬
хию буржуазную.
Развитие капитализма в сельском хозяйстве в Симбир¬
ской губернии имело замедленные темпы ввиду наличия
крупного помещичьего землевладения и значительных
«отрезков». Это обстоятельство сказывалось и на разви¬
тии промышленности, и в целом Симбирская губерния
оставалась типичной сельскохозяйственной губернией.
Тем не менее, развитие капитализма произвело изменения
в промышленности и наибольшие из них, в силу двух об¬
стоятельств, определили судьбу суконной промышленно¬
сти.
Во-первых, суконная промышленность, будучи веду¬
щей отраслью в промышленности губернии, привлекла
внимание и большую часть купеческих капиталов. Это
обстоятельство влияло на развитие других отраслей про¬
мышленности и, следовательно, оказывало влияние в це¬
лом на всю промышленность губернии.
Во-вторых, суконная промышленность губернии в ос¬
новном имела «оригинальную организацию», была вот¬
чинной промышленностью, базировавшейся на труде кре¬
постных крестьян; она больше, чем какая-либо другая
отрасль, была связана с прежней феодально-крепостни¬
ческой'системой. Поэтому реформа 1861 года, будучи по
своему содержанию буржуазной, и произвела наиболее
радикальные изменения именно в этой отрасли. Она из¬
менила социальную структуру (природу) суконной про¬
мышленности губернии. Из вотчинной и переходной от
вотчинной к капиталистической она стала капиталисти¬
ческой. Одновременно изменилась и технико-экономичес¬
кая структура суконной промышленности: промышленный
переворот в этой отрасли превратил в основном к концу
1 «Ленинский сборник», XXXIII, стр. 16.
46
первого пореформенного двадцатипятилетия суконные
мануфактуры в фабрики.
Реформа 1861 года затронула все суконные предпри¬
ятия губернии. Снизилась выработка продукции их, повы¬
силась заработная плата рабочим и подорожала шерсть,
часть бывших крепостных рабочих ушла с производства
в сельское хозяйство.
Конкретными же проявлениями этого на отдельных
предприятиях были: снижение объема производства, вре¬
менное прекращение работы, сдача в аренду и продажа
купцам бывших вотчинных предприятий, а также ликви¬
дация дворянами своих мануфактур. Разумеется, не все
мануфактуры последовательно проходили эти стадии.
Процесс превращения бывших вотчинных мануфактур в
капиталистические фабрики был длительным, мучитель¬
ным и разнообразным. Он варьировался в зависимости от
глубины кризиса той.или иной мануфактуры накануне 1861
года, от намерений и финансовых возможностей владельца
и ряда других компонентов, но в целом он именно проходил
так. В 1861 году сумма суконного производства в губер¬
нии по сравнению с 1860 годом снизилась на 20%, но на
отдельных предприятиях снижение было более значитель¬
ным.1- В два раза меньше выработали сукна Екатеринов-
ская, Елшанская, Ишесвская, Ундоровская, Измайлов¬
ская, Трубетчинская; в четыре раза — Васильевская и
Старо-Тукшумская мануфактуры. В 1862 году этот про¬
цесс проявился еще рельефнее. Хотя сумма производства
по сравнению с 1861 годом почти не изменилась, но про¬
изошло перемещение производства с одних мануфактур
на другие. Одна треть предприятий работала в этом году
хуже, чем в 1861 году; другая треть — без существенных
изменений, и последняя треть — повысила выработку
сукон. Характерно, что среди уменьшивших выработку в
1861 —1862 годах нет ни одной купеческой. Реформа, как
и следовало ожидать, ударила по дворянским мануфак¬
турам, и так крепко, что некоторые из них были выбиты
из колеи. Так, вдвое меньше в сравнении с 1861 годом
выработали сукон Языковская, Воскресенская (Подьячев-
ская), Шигонская; втрое — Чуфаровская, вчетверо —
Екатериновская мануфактуры. Но особенно плохо - рабо¬
тали мануфактуры Скребицкого: Вельяминовская и Те-
1 ЦГИАЛ, ф. 1281, оп. 6, д. 27, 1862 г., л. 11.
47
реньгульская. Первая из них в 1862 году выработала в
четыре раза меньше, а вторая — в шесть раз по сравне¬
нию с 1861 годом. Обе они закрылись в том же году и не
работали в 1863 году.1 Среди повысивших вырабртку на
первом месте стоят купеческие: Старо-Тимошкинская
(150%); Васильевская (200%), Бичурга-Ваишевская
(150%). Ввиду невозможности перехода к работе в новых
условиях, в 1862 году остановились на длительный срок
Коромысловская и Старо-Тукшумская мануфактуры. В
том же году не работала Никитинская и остановились вы¬
шеупомянутые мануфактуры — Тереньгульская почти на
два, а Вельяминовская — почти на три года.
Одним из главных результатов реформы 1861 года
была сдача в аренду или продажа дворянами своих су¬
конных предприятий купцам. Сдача в аренду, начавшая¬
ся еще со времени Крымской войны, после 1861 года
стала массовой. В 1862 году в аренде были восемь ману¬
фактур, в 1863 — 64 годах число сданных в аренду уве¬
личилось. Архивные данные подтверждают, что все дво¬
рянские мануфактуры перед своей продажей купцам были
в аренде или у своих будущих хозяев, или у других
арендаторов. Всего в 1862 —1864 годах было сдано в
аренду купцам 13 бывших вотчинных мануфактур.
Реформа 1861 года изменила характер аренды дво¬
рянских мануфактур. Владелец теперь не поставлял ра¬
бочую силу арендатору, не было той путаницы во взаимо¬
отношениях хозяина, арендатора «и рабочих, существо¬
вавших на вотчинных предприятиях до 1861 года. Арен¬
да теперь носила капиталистический характер: владелец
сдавал в аренду свой капитал в виде мануфактуры с
целью получения возможно большего дохода.
Однако новые возникшие капиталистические отноше¬
ния переплетались с прежними дореформенными отноше¬
ниями, еще не успевшими отмереть, поэтому взаимоотно¬
шения владельцев и арендаторов были далеко не прос¬
тыми. Иногда они приводили к конфликтам и судебным
тяжбам (Языково, Ундоры). Аренда этих мануфактур
вскрыла одно своеобразное явление, присущее в этот пе¬
риод только бывшим вотчинным предприятиям: арендато¬
ры для успешного производства сукна привозят на пред¬
приятия свое оборудование — чесальные, прядильные,
1 ГАУО, ф. 156, оп. 7, д .29, л. 2.
48
стригальные машины, прессы и т. п. С окончанием срока
аренды арендатор увозил свое имущество. Так было на
Языковской, Трубетчинской, Ундоровской и других ма¬
нуфактурах.1 Это свидетельствовало, во-первых, о слабой
производственной мощи некоторых предприятий, о недо-
оборудованности и технической отсталости и, во-вторых,
об отсутствии средств у их владельцев на приобретение
машин. Главным последствием аренд подобного рода был
постепенный технический застой и упадок бывших вот¬
чинных предприятий, уровень которых никогда вообще
не отличался достаточной высотой.
Постепенно дворяне приходят к выводу, что суконные
предприятия становятся для них обузой, мало дают дохо¬
да, и начали продажу своих предприятий тем же купцам.
Первыми были проданы в 1863 году Васильевская1 2 и
Гурьевская мануфактуры, а в 1865 году — Екатеринов-
ская.3 В 1867 году были проданы еще три мануфактуры;
Подьячевская, Коромысловская4 и Березовская.5 В пос¬
ледующие годы продажа мануфактур продолжалась, и в
1885 году оказалось, что из 31 мануфактуры, в руках
дворян осталось только четыре мануфактуры. Всего за
1861—1885 гг. продано дворянами 13 суконных ману¬
фактур.
Одновременно мануфактуры закрывались и самими
дворянами- В первые же четыре года после реформы за¬
крылось девять суконных мануфактур, а всего с 1861 по
1880 год в губернии. закрылось 15 суконных мануфак¬
тур, в том числе 14 принадлежащих дворянам.
Мануфактуры, оставшиеся в руках дворян, подверг¬
лись тем же изменениям, которые испытали на себе после
1861 года все бывшие вотчиннь/е мануфактуры.. Владель¬
цы трех из них дольше других пытались приспособиться
к новым условиям и удержать их в своих руках. Однако
в дальнейшем они были также проданы купцам. Единст¬
венным исключением из этого была крупнейшая Румян¬
цевская мануфактура.
Реформа 1861 года, отменив крепостное право, по¬
1 ГАУО, ф. 317 оп. 4, д. 105, 1864 г.; ф. 317, оп. 4, д. 111 1861 г.;
ф. 147. оп. 66. д. 124, 1863 г,
2 ГАУО, ф. 124, оп. 4. д. 1129, 1864 г
3 ГАУО, ф. 317, оп. 5, д. 670, 1865 г.
4 ГАУО, ф. 317, оп. 7, д. 39, 1867 г.
з ГАУО, ф. 1, оп 2, д. 15, 1871—1874 г.
49
дорвала самую основу вотчинной суконной промышленно¬
сти. Известно, что на базе применения принудительного
труда возникли и развивались металлургия Урала и су¬
конная промышленность крепостной России. На этой ос¬
нове обе эти отрасли промышленности достигли, каждая
в свое время, высокого развития. Но то, что до реформы
было силой этих отраслей промышленности, после рефор¬
мы стало их слабостью. Этим объяснял В. И. Ленин за¬
стой Урала и упадок суконной промышленности России
после 1861 года. Свое господство фабриканты и заводчи¬
ки этих отраслей промышленности основывали «... не на
капитале и конкуренции, а на монополии и на своем вла¬
дельческом праве...»1
Утратив владельческое право и монопольное положе¬
ние, дворяне-владельцы сразу оказались в трудном поло¬
жении. Чтобы удержать суконные предприятия в своих
руках, они должны были вложить в них крупные капи¬
талы. Однако выкупная операция не дала необходимых
средств для перестройки предприятий на капиталистичес¬
ких основах; большую часть полученных денег дворян¬
ство растранжирило, а значительная доля их ушла на
погашение их задолженности казне. К 1861 году в Сим¬
бирской губернии было заложено и перезаложено 1044
имения, или 60 проц, из них пятая часть—207 имений
подвергалась в том же году за неплатеж очередных взно¬
сов сословно—административным репрессиям — опеке,
описи и продаже с молотка.1 2 Языков А. П. (Ундоры) имел
в 1861 году долгу 142 тыс. рублей, и полученная им в
1864 году по выкупной сделке ссуда в размере 70 тыс.
рублей вся ушла на погашение долга.3 Генерал-майор
Иванов А. П. (Березовка) имел долгу до 40 тыс. рублей
и вынужден был в 1867 году продать свою суконную ма¬
нуфактуру.4 Граф Гурьев А. Н. (Никитино) имел долгов
215 тыс. руб., а выкупной ссуды получил 160 тыс. руб¬
лей.5 Сальков К. Н. (Селидьба) долгу имел 27 тыс., а по¬
лучил ссуды 6 тыс. рублей.6 Философова В. И. (Кезьми-
1 В. И. Ленин. Соч., т. 3 стр. 425.
2 ЦГИАЛ, ф. 1281, on. G, д. 27, 1861 г.
3 ГАУО, ф. 85, оп. 4, д. 58, 1864 г.
4 ГАУО, ф. 1, оп. 2, д. 15. 1870 г.
5 Журнал Симбирского губернского по крестьянским делам присут¬
ствия. № 41, 1864 г.
6 ГАУО, ф. 85, оп. 2, д. 18.
50
но), вместо 50 тыс. рублей, получила ссуды лишь 4 тыс.
руб.; Мятлева П. И. (Порецкое), вместо 165 тыс. рублей,
получила 16 тыс. рублей; Кроткое С. С. (Усть-Урень) вме¬
сто 130 тыс. руб.,—76 тыс. рублей; Кротков И. С. (Ише-
евка), вместо 118 тыс. руб.,—66 тыс. рублей и т. д. Ос¬
тальные деньги ушли на погашение их задолженности.1
Задолженность имели почти все владельцы, и отсутствие
капитала было одной из основных причин закрытия дво¬
рянских мануфактур."
Немаловажной причиной закрытия бывших вотчинных
мануфактур был недостаток рабочих рук. Крестьянство,
правильно оценив «благодеяние» царя и помещиков, все
же в первые годы еще находилось во власти иллюзии о
возможности сносного существования на своих земельных
наделах и пыталось заниматься только сельским хозяй¬
ством. Поэтому произошел отлив бывших крепостных ра¬
бочих с фабрик и заводов в родные деревни, к своим на¬
делам. Отлив особенно затронул отрасли с «оригиналь¬
ным строем промышленности», горнозаводский Урал и
суконную промышленность России. В Симбирской губер¬
нии число рабочих суконной промышленности в 1863 го¬
ду составляло около 10 тысяч, вместо 13 тысяч, бывших
в 1859—61 гг. Это возвращение, в известной степени,
также способствовало развитию крестьянских промыслов,
ибо крестьяне скоро убедились в невозможности прожить
на своих земельных наделах. Данные обследования со¬
стояния крестьянских промыслов, произведенного в 1880
году Симбирской губернской земской управой, показали
дальнейший и повсеместный рост их по губернии. Так,
деревообделочным промыслом занимались в 104 селени¬
ях, рогожным—в 30 селениях, овчинным —в 11, сапож¬
ным и рукавичным — в 23, портняжеством—в 51 селении,
валкой теплой обуви — в 17, шерсточесальным и шерсто¬
битным—в 31 селении и т. д. Всего по губернии всеми
видами промыслов, включая и отходничество, занято бы¬
ло около 53 тысяч домохозяев.1 2
1 ГАУО, ф. 85, оп. 2, д. 11; оп. 26. д. 9, л. 29; Журналы Симбирского
губернского по крестьянским делам присутствия, 1863 г. № 115; 1864 г.
№ 40.
2 Подсчет сделан нами на основании данных, собранных земскими
корреспондентами, сведения которых нам представляются более точны¬
ми, нежели дореформенные. «Симбирская земская газета», № 200, 1880 г.
.Приложение: Крестьянские промыслы Симбирской губернии.
51
На закрытие фабрик, несомненно, оказало свое влия¬
ние сокращения и большие колебания в поставках армей¬
ского сукна в казну. Когда поставки 1859 года снизились
до 22 проц, по сравнению с 1856 годом, то это поставило
суконные предприятия в крайне трудное положение. В
1860—63 годах поставки повысились, но не достигли и
половины уровня 1856 года. В 1864—65 годах поставки
значительно выросли, но в 1866 году вновь упали. Умень¬
шения и резкие колебания поставок губительно действо¬
вали на суконные предприятия.1
Наконец, свое влияние на закрытие дворянских ману¬
фактур оказала и узость внутреннего рынка пореформен¬
ной России.
Таковы причины, которые привели к закрытию боль¬
шинства дворянских мануфактур в этот период.
Суконная промышленность Симбирской губернии за
первые двадцать лет после 1861 года претерпела значи¬
тельные изменения не только в количественном (число
мануфактур, вместо 35, стало 24), но и в качественном
отношении. Хотя число мануфактур уменьшилось на 32
проц, к уровню 1861 года, но число станов увеличилось
на 37 проц. Выработка в аршинах увеличилась больше
чем в два с половиной раза, а по сумме производства —
вчетверо, тогда как число рабочих осталось неизменным.
Фабрики стали вдвое крупнее — в среднем на фабрику,
вместо прежних 67 станов, приходилось теперь 140 ста¬
нов. Повысилась средняя выработка фабрик в аршинах
почти вчетверо—с 60 тыс. до 229 тыс. аршин, а по сумме
производства—вшестеро: с 47 тыс. до 283 тыс. рублей
при одинаковом числе рабочих. Следовательно, повыси¬
лась выработка одного рабочего с 160 до 423 аршин, т. е.
свыше чем в 2,5 раза, а по сумме производства с 127 до
1 Каблукова, владелица Коромысловской фабрики, летом 1865 года
произвела реконструкцию своей фабрики: приобрела паровую машину,
ряд новых аппаратов и прядильных машин, затратив до 15 тыс. руб. сере¬
бром заемных денег. Но получив на 1866 год поставку только на 9 тыс.
аршин, вместо прежней в 55 тыс. аршин, решила, что работать для казны
такое мизерное количество сукна невыгодно, а о работе на вольный ры¬
нок она и не думала. В поисках выгоды она еще больше запутывалась
в долгах, была объявлена банкротом, фабрика ее была продана, а кре¬
диторы получили по 13 коп. за рубль.
ГАУО, ф. 1, оп. 4, д. 234, л. 16.
52
524 руб., т. е. вчетверо; труд рабочего стал более произ¬
водительным. Отсюда следует вывод, что предприятия
стали более крупными по размерам производства и луч¬
шими по оборудованию: выросла выработка на одного
рабочего в аршинах и рублях. Большую роль в укрупне¬
нии и укреплении их сыграл перевод большинства ману¬
фактур с воды на пар.
Сырьевая база продолжала оставаться хорошей. С
ростом суконного производства увеличилась годовая пот¬
ребность в шерсти с 100 —125 до 300—350 тыс. пудов.
Шерсть в достаточном количестве завозилась из соседних
юго-восточных губерний. Кроме прежних сортов шерсти:
русской, ордынской или чебаги, шленской и верблюжьей,
появились новые сорта — бухарская и персидская из Бу¬
хары и Персии. Из этих сортов шерсти Румянцевская,
Старо-Тимошкинская и Базарно-Сызганская фабрики из¬
готовляли особые азиатские сукна, идущие на архалуки
и одеяла. Кроме того, Румянцевская фабрика покупала
тальяковую шерсть (шерсть молодых верблюдов) для осо¬
бых сукон высокого качества.
Цены на шерсть с 1862 по 1869 год повысились при¬
мерно вдвое, но к 1880 году цены стали немного снижать¬
ся.
Ассортимент изделий определялся в основном казной.
Обычными сортами были армейские сукна, но осваива¬
лись и новые сорта повышенного качества.1
В конце 70-х годов была попытка освоить особый
сорт непромакаемого сукна, пропитанного составом проф.
Говартовского.1 2 Следовательно, предприятия не только
по традиции изготовляли армейские сукна, но ставили в
производство и новые сорта сукон.
Новаторство в большей степени коснулось граждан¬
ских сукон. На вольный рынок изготовлялись несколько
сортов безворсных шленских, полушл’енских сукон, дра¬
пы, трико, верблюжье желтое («желтяк»), башлыковое-на-
туральное, азиатское-желтое, желто-красное, пледы, оде¬
яла и фасонистые разноцветные сукна для Средней Азии,
Кавказа и Персии. Видное место занимало дешевое кре¬
стьянское сукно, идущее на чапаны и кафтаны. Румян¬
цевская фабрика, изготовлявшая до 25 сортов дешевых
1 Симбирские губернские ведомости, № 97, 1866 г.
2 ГАУО, ф. 1. оп. 17, д. 297, л.. 71.
53
сукон, за эти годы еще лучше освоила производство по¬
добных сукон. А на саржевую вигонь, отличавшуюся не¬
обыкновенной нежностью, получались заказы даже из
модного Парижа.
Смелое новаторство румянцевских сукноделов замети¬
ли на Московской мануфактурной выставке 1865 года.
Обозреватель выставки отмечал оригинальность и само¬
бытность изготовления подобных сукон. Толстые мягкие
ткани из верблюжьей шерсти были поставлены в один
ряд с шерстяными тканями известных московских фирм
Гучковых и Ганешиных.1 За вышеуказанные сорта сукон
Румянцевская фабрика неоднократно отмечалась на вы¬
ставках.1 2
Прежний основной потребитель сукон (казна) стано¬
вился менее надежным. Выше указывалось, что сильные
колебания в требовании сукон казной создавали крайнюю
неустойчивость в положении суконных фабрик. Лишь в
военные годы они достигали до 70—80 проц, продукции.
Когда в 1880 году поставки резко снизились, а в 1881—•
1882 годах—прекратились, то для многих Симбирских
фабрик это стало катастрофой.
Эти обстоятельства определили объем продукции, ре¬
ализованной на вольном рынке. Чем меньше сукон тре¬
бовала казна, тем больше они вынуждены были прода¬
вать их на рынке. Так, например, в 1866 году из 25 фаб¬
рик девять изготовляли в значительных размерах сукна,
идущие в вольную продажу. Бичурга-Баишевская фабри¬
ка почти всю продукцию продавала на рынке, Селидьбен-
ская около 75 проц., Румянцевская—около 50 проц, и
т. д. В 1869 году половина продукции десяти фабрик,
точно указавших реализацию своей продукции, шла в
казну, а другая—на вольный рынок.
Непринятые в казну сукна продавались также на
вольном рынке на 5 —10 коп. дешевле, отсюда понятна
1 Журнал Мануфактур и Торговли, т. V, 1865 г. стр. 485—487.
2 Румянцевская фабрика получила: большую серебряную медаль на
С.-Петербургской выставке 1861 года; почетный отзыв на Лондонской
выставке 1862 года; малую золотую медаль на Московской мануфактур¬
ной выставке 1865 года; золотую мег аль на Всероссийской мануфактур¬
ной выставке 1870 г. в С.-Петербурге; серебряную медаль на Всероссий¬
ской художественно-промышленной выставке 1882 г. в Москве; золотую
медаль на Симбирской губернской сельскохозяйственной выставке 1862 г.
54
заинтересованность фабрикантов в казенной поставке.
Симбирские сукна шли в продажу довольно далеко. Они
продавались на всех окрестных и крупнейших ярмарках:
Симбирской, Карсунской, Самарской, Сызранской, Ка¬
занской, Мензелинской, Нижегородской, Уральской,
Оренбургской, появлялись на Курской коренной и Харь¬
ковской. Особые сорта, как уже указывалось, шли в
Среднюю Азию, на Кавказ и в Персию.
% * * *
Вышеизложенные изменения в суконном производстве
Симбирской губернии, базировались на промышленном
перевороте (ввод новой техники, переход на пар), прохо¬
дившем в этой отрасли и означавшем превращение ману¬
фактур в фабрики.
Проблема промышленного переворота в русской про¬
мышленности давно привлекала внимание советских ис¬
следователей, но до сих пор не получила исчерпывающе¬
го разрешения/Исследователи, применительно к отдель¬
ным отраслям русской промышленности, устанавливают
разные сроки начала и завершения промышленного пере¬
ворота, нет единомыслия и по темпам его прохождения.1
В. И..Ленин, установивший три стадии в развитии русс¬
кой промышленности, отличавшиеся, «прежде всего, раз¬
личным укладом техники», указал на огромные социаль¬
ные последствия, которые создаются этими различиями
в технике, Переход мануфактуры в фабрику он считал
важнейшим этапом в развитии капитализма в России.
«Применение паровых двигателей к производству являет¬
ся одним из наиболее характерных признаков крупной
машинной индустрии», — писал он.1 2 Поэтому рассмотрим
данные по этому вопросу суконной промышленности гу¬
бернии.
Первые паровые машины появились около 1850 года
на Ишеевской, Полдомасовской и Ундоровской мануфак-
1 См. работы: М. Ф. Злотников. От мануфактуры к фабрике, «Вопро¬
сы истории», № Hi—12, 1946, стр. 31—48; С. Г. Струмилин, Промышлен¬
ный переворот в России, М., 1944; К. А. Пажитнов, К вопросу о промыш¬
ленном перевороте в России, «Вопросы истории», № 5, 1952, стр. 68—76;
В. К- Яцунский, Промышленный переворот в России, «Вопросы истории»,
№ 12, 1952, стр. 48—70; К. А. Пажитнов, Очерки истории текстильной
промышленности дореволюционной России. Шерстяная промышленность,
М., 1955 г., и некоторые другие.
2 В. И. Ленин. Соч., т. 3, стр. 443.
турах. Однако, нанося удар по сезонности работы пред¬
приятий, связанной с использованием воды, они еще не
играли заметной роли. Накануне 1861 года паровые ма¬
шины появились на двух самых крупных мануфактурах:
купеческой — Старо-Тимошкинской и дворянской — Ру¬
мянцевской. Массовый перевод предприятий на паровую
тягу начался после 1861 года и закончился в 80-х годах.
Об этом убедительно говорит нижеследующая таблица:
*
Годы
Фабрики
в
• том числе
отэиь
конная
вода
пар-вода
число
%
число
1 %
число'
%
1850
20
100
6
30
11
55
3
15
1861
35
100
1
3
29
82
5
15 а
1879
24
100
—
—
7
29
17
71
1884
21
100
—
—
5
24 ♦
16
76
Выросло и число
паровых
двигателей,
ИХ МОЩНОСТЬ
за этот период. Это видно из нижеследующей таблицы:1
Рост паровых двигателей на фабриках
оды
. фабрики
паровые
машины
в них сил
Средняя
мощность
паровой;
машины
число
%
число
°/о
число|
Ч
1850
3
100
3
100
28
100
10
1861
5
167
6
200
98
35С
15
1879
17
567
25
833
542
1936
21
1884
16
533
25
833
640
2285
25
Эти данные
показывают,
что за последние
11 доре
■форменных лет
предприятиях Симбирской губернии увеличилось вдвое (с
число паровых двигателей на суконных
1 Обе таблицы составлены на основании данных: 1850 г. ЦГВИА, ф.
ВУА, д. 19029, лл. 233—251; 1861 г. — Липинский, указ, соч., ч. II, стр.
82, 89; 1879 г. — Указатель фабрик и заводов Европейской России,
П. А. Орлов, СПБ, 1881, стр. 28—30; 1884 г. — тоже, изд. второе, СПБ,
1887 г., стр. 18—19. Сведения эти лополнены и уточнены данными
ГАУО, ф. 76, оп. 9, д. 7, лл. 115—135; оп. 8, д. 12, лл. 8—9, ПО—117 и
некоторыми ;ругими.
56
3 до 6), а мощность их в 3,5 раза; за первые же 23 поре¬
форменных года число паровых двигателей увеличилось
вчетверо (с 6 до 25), а мощность их в 6,5 раза (с 98 до
640). В целом за 34 года (1850 —1884) число паровых
двигателей увеличилось в восемь раз, а мощность их в
23 раза. Следовательно, в основном переход к пару про¬
ходил после 1861 года, но пореформенный темп перевода
на паровую тягу мало отличался от дореформенного, что
является свидетельством замедленного внедрения паро¬
вых двигателей в суконное производство губернии.
Перевод мануфактур на паровую тягу привел к серь¬
езным изменениям в суконном производстве. Помимо
того, что он способствовал укреплению и укрупнению су¬
конных предприятий, как уже это отмечалось, он ликви¬
дировал сезонность в работе предприятий, уменьшил до
минимума перерывы, вызываемые весенним паводком. В
общей сумме производства доля тех предприятий, где ис¬
точником энергии являлась только вода, из года в год па¬
дала, а доля предприятий, где пар уже занял ведущую
роль в производстве (наряду с продолжавшимся исполь¬
зованием воды), — возростала. Так, в 1861 году предпри¬
ятия, работавшие только на воде, составляя 85 проц, всех
предприятий с 68 проц, рабочих этой отрасли, давали вы¬
работку в аршинах 59 проц., а по сумме производства 57
проц. Другими словами, здесь оборудование и рабочие ис¬
пользовались ниже своих возможностей. В 1869 году по¬
казатели этой группы предприятий значительно умень¬
шились и соответственно составляли: 32—19—17 и 13
проц., т. е. процент предприятий, использующих силу
воды, снизился до 32, число рабочих до 19 проц., а выра¬
ботка соответственно упала до 17 и 13 проц; в 1879 году
эти показатели еще больше снизились. Хотя процент
предприятий остался почти прежним — 33 проц., но зато
на них работали теперь только 9 проц, рабочих этой от¬
расли, давая продукцию в аршинах — 8 проц, и по сумме
производства — 6 проц., Тогда как предприятия с паро¬
выми машинами, составляя в 1861 году только 15 проц,
всех предприятий и 32 проц рабочих, имели выработку в
аршинах 41 проц, а по сумме производства — 43 проц.
Здесь Значительно лучше использовались оборудование и
рабочие.
Внедрение паровых машин после реформы хотя и не
57
проходило быстро, но внесло решающие сдвиги в сукон¬
ное производство. Так, уже в 1869 году предприятия с
паровыми машинами, составляя 68 проц, с 81 проц, рабо¬
чих, вырабатывали продукции: в аршинах — 83 проц.,
по сумме производства—87 проц., а в 1879 году они со¬
ставляя 67 проц., имели 91 проц, рабочих этой отрасли и
вырабатывали продукции в аршинах 92 проц., и по сумме
производства—94 проц. Следовательно, основная масса
продукции суконных предприятий до 1861 года выраба¬
тывалась на предприятиях, приводимых в движение толь¬
ко водой, а в 1879 году—паром и водой. В 1884 году эти
предприятия выработали 90 проц, всей суконной продук¬
ции.1
Внедрение новейших текстильных машин на пред¬
приятия проходило также медленно. До 1861 года первые
контеню («секреты»), появились только на Старо-Тимош-
кинской и Румянцевской мануфактурах. На последней в
1852 году был один механический ткацкий станок, види¬
мо, купленный для опыта. Тогда же появились механиче¬
ские ткацкие станки и в Старо-Тимошкине.
Предприятия по техническому процессу в 1869 году
делились на две группы. В первой было 10 мануфактур,
из них одна купеческая, пять в аренде у них, четыре в
эксплуатации у самих дворян. На этих предприятиях шел,
главным образом, количественный рост прежней техники.
Купцы-владельцы и арендаторы оказались маломощ¬
ными и не могли сразу приступить к приобретению новой
техники. Да и сами предприятия, оказавшиеся в руках
купцов, были небольшие, кроме Самайкинской мануфак¬
туры. Но и здесь, на мануфактурах этой группы, имелись
качественные изменения: переход к пару — в 1861 году
паровая машина была на одной мануфактуре, а в 1869
году—на шести, остальные же по-прежнему приводились
в движение водой.
В другой — остальные 15 мануфактур, из них 8 купе-
1 Источниками для этих-данных являются: 1861 г. — Липинский, указ,
соч.; ч. II, стр. 76—79; 1869 г.—Симбирский сборник, т. II, Симбирск,
1870, стр. 88—102; 1879 г. — Указатель фабрик и заводов Европейской
России, П. А. Орлов, СПБ, 1881, стр. 28—30; 1884 г. — Тоже, изд. вто¬
рое, СПБ, 1887 г., стр. 18—19. Сведения дополнены и уточнены некото¬
рыми архивными данными.
58
ческих, 4 арендованное ими и 3 в непосредственной эк¬
сплуатации у дворян. На этих предприятиях прогресс кос¬
нулся не только перевода их с воды на пар: паровые дви¬
гатели были теперь на 12 мануфактурах, вместо четырех
в 1861 году. Здесь появились новые машины: контеню
(перцовки — «секреты»), мюль-машины, механические
ткацкие станки, цилиндрические промывательные и су¬
кновальные машины, стригальные, бастовальные, ворсо¬
вальные, декатеровочные и другие отделочные машины.
Это была уже система машин, охватывающая весь тех¬
нологический процесс. Правда, за восемь лет после 1861
года этих машин появилось не так уже много, но следует
учесть, что это были годы наибольшего потрясения сукон¬
ной, в основном бывшей вотчинной, промышленности.
Контеню было 115, мюль-машин 33, механических ткац¬
ких станков 45 и т. д. По-прежнему основная масса про¬
дукции вырабатывалась с машин ручного действия, но
начало было положено. Однако из этой группы 15 ману¬
фактур выделяются четыре — Румянцевская, Старо-Ти-
мошкинская —Акчурина С. А., Гурьевская и Базарно-
Сызганская (три купеческие, одна дворянская), где тех¬
ника внедряется быстрее и комплекс машин охватывает
буквально все операции технологии сукон. На них падает
50 проц, контеню, 100 проц, мюль-машин и 75 проц, ме¬
ханических ткацких станков. Важно отметить, что из этих
четырех лучше в этом отношении обстоит дело на Румян¬
цевской и Старо-Тимошкинской—Акчурина С. А., кото¬
рые неоднократно отмечались как передовые в техничес¬
ком отношении. Через десять лет, в 1879 году, техничес¬
кий уровень предприятий вырос, и можно говорить о ре¬
шающем сдвиге в этом вопросе. Вдвое увеличилось кон¬
теню и мюль-машин, появились более совершенные ва¬
тер-машины. На Екатериновской, Языковской и Кезьмин-
ской1 мануфактурах механические ткацкие станки вытес¬
нили прежние ручные ткацкие станы. Примерно половина
продукции вырабатывалась на механических ткацких
станках, а другие операции были механизированы рань¬
ше. Ткацкий стан оставался последней позицией ману¬
фактуры. . •
1 Две последние перешли от дворян к новым владельцам: Языковская
— к купцу Степанову Ф. С., Кезьминская — к купцу Крылову В. П.,
Екатериновская же с 1865 года была у купца Алеева И. И.
59
Однако в целом промышленный переворот проходил
медленно. В этом сказалась специфика симбирской сукон¬
ной промышленности. Первое» что задерживало промыш¬
ленный переворот, заключалось в том, что большинство
предприятий, будучи помещичьими, не сразу перешли к
купцам по праву владения, а пережили переходный пери¬
од— сдавались в аренду купцам» чаще будущим новым хо¬
зяевам. Такое двухозяйское положение пагубно отража¬
лось на переоснащении предприятий. Второе — будучи
в основном вотчинной, она в силу этого не была предрас¬
положена и подготовлена к переоборудованию. Дешевый
крепостной труд был плохой предпосылкой к внедрению
машин, а безденежье дворян не позволяло им делать
большие капиталовложения. Третье — поставки сукон в
казну были также обстоятельством, тормозящим внедре¬
ние машин, так как они, в известной степени, снимали
заботу о вольном рынке, о конкуренции на нем и, таким
образом, косвенно мешали техническому прогрессу.
Четвертое — несомненно, на темпы промышленного
переворота оказывала влияние и узость внутреннего рын¬
ка. Высокие выкупные платежи за землю, подати, земские
и мирские сборы мало что оставляли крестьянину на при¬
обретение товаров с рынка. Он был плохим покупателем
и довольствовался крайне небольшим спросом на некото¬
рые сорта дешевых фабричных сукон. Кроме того, ока¬
зывали свое действие неурожаи и недороды, которые в
условиях царской России были частым явлением. В Сим¬
бирской губернии за десятилетие (1857 —1866 гг.) четы¬
ре года были сравнительно урожайные, три года — сред¬
неурожайные, а три года неурожайными.1 Это еще боль¬
ше уменьшало и без того невысокую покупательную спо¬
собность крестьян.
Пятое — вода, как источник энергии, также оказыва¬
ла свое влияние на этот процесс. Будучи когда-то преи¬
муществом и фактором, способствующим появлению и
развитию суконной промышленности, теперь водяные ко¬
леса задерживали переход к пару и более смелой рекон¬
струкции. Былое преимущество превращалось в тормоз.
Характерно отметить, что там, где воды не было, а были
1 Военно-статистический сборник, вып. IV7, СПБ, 1871 г. стр. 250.
60
конные приводы, то они в первые же годы были вытес¬
нены паровыми двигателями.
Наконец, несомненно, сказались на темпах промыш¬
ленного переворота феодальные пережитки, в изобилии
оставшиеся в нашей деревне после 1861 года, тем более,
что все суконные фабрики находились в сельской мест¬
ности.
Промышленный переворот ускорял процесс концен¬
трации производства. Если суконные фабрики по числу
занятых там рабочих сгруппировать в группы: группа А
— фабрики с числом рабочих до 100; группа Б—от 100
до 499 рабочих; группа В от 500 до 999 и группа Г
— с тысячью и более рабочих, то получим следующее
процентное соотношение всех групп фабрик по сумме
производства за эти годы. Доля фабрик группы А и Б
снижается, а доля групп В и Г—увеличивается. Так, до¬
ля группы А в 1850 году — 6%, в 1861 году — 2%, в
1869 году — 1%, в 1879 году — 0,7%; группы Б — соот¬
ветственно 70 — 37—43 18%; группы В — соответст¬
венно 24 — 23 — 26 — 41 и группы Г—0 — 38—30—40.
Выросла и средняя выработка на одного рабочего по
всем группам: в группе А — с 185 руб. до 357 руб. в год;
в группе Б — с 176 до 515 рублей; в группе В — с 115
до 463 рубля, а в группе Г — с 245 до 573 рублей. Со¬
ответственно изменилось примерно так и распределение
рабочих в группах. Все больше производство концентри¬
руется на более крупных фабриках, вытесняя средние и
мелкие.
Промышленный переворот сопровождался не только
техническим перевооружением мануфактур и превраще¬
нием их в фабрики, но вызывал и социальные изменения.
Во-первых, промышленный переворот порождал большой
рост промышленной продукции, отсюда вопрос сбыта при¬
обрел особую остроту. Машинное производство являлось
также технической предпосылкой для кризисов производ¬
ства. Кризис 1873 года не затронул суконной промыш¬
ленности губернии, но достаточно было казне прекратить
прием сукон в 1881—82 гг., как это привело к первому
серьезному кризису в этой отрасли, который принял тя¬
желый и затяжной характер вследствие плохих урожаев.
Во-вторых, промышленная техника меняла структуру и
квалификацию рабочих. Высокое, творческое искусство
61
рабочего, достигнутое при ручном труде, уже изрядно
поколебленное мануфактурой, теперь становилось ненуж¬
ным. Машина нивелирует большинство рабочих, но в то
же время выделяется небольшая группа высококвалифи¬
цированных рабочих, предвестников технической интелли¬
генции. В-третьих, переход к машине позволил владель¬
цам больше применять более дешевый женский'и детский
труд. Чем больше мануфактура по своей внутренней струк¬
туре приближалась к фабрике, тем больше становилось
на производстве женщин и детей. Так, например, в 1866
году подростки составляли 25% всех работавших в сукон¬
ной промышленности губернии,1 в 1869 году — 29,5%,1 2
а в 1875 году подростки (малолетние) уже — 35%.3 На
Игнатовской мануфактуре в 1866 году малолетние сос¬
тавляли 42%.4
Концентрация производства приводит к концентрации
рабочих, около крупнейших фабрик растут фабричные
поселки, жители которых работают на фабриках. В то же
время эта концентрация рабочих способствует росту соз¬
нания ими общности своих классовых интересов, начи¬
нается формирование пролетариата, появляется пролетар¬
ское движение.
Основным источником финансирования новой техни¬
ческой базы явилась казна. Выгодные цены по поставкам
сукон в казну купцы долгое время еще будут считать са¬
мым надежным доходом. В этом отношении особо выде¬
лялся период Крымской войны, который принес огром¬
ные барыши суконным фабрикантам. Представляют ин¬
терес высказывания Безобразова В. П., обозревателя
промышленности, который, отмечая бурную фабричную
и торговую деятельность того времени, называл этот пе¬
риод апогеем, золотым временем промышленности5.
Другим важным источником являлись капиталы куп¬
цов, вкладываемые ими из торговли в промыш¬
ленность. До реформы господствующее положение в су¬
конной промышленности губернии занимали дворяне.
Известны быди династии Кротковых, Языковых, Прото-
1 Симбирские губернские ведомости. № 84, 1867 г.
2 Симбирский сборник, т. 2, dfcp. 88—102.
* ГАУО, ф. 76, оп. 9, д. 7, лл. 115—135.
4 Симбирские губернские ведомости, № 72, 1866 г.
5 Безобразов В. П. О некоторых явлениях денежного обращения в
России, ч. II, 1863, стр. 20—21.
62
поповыхчСеливерстовых и др. Из буржуазии на пер¬
вом месте стояла торговая, представители которой
уже начали проникать в суконное производство. Промыш¬
ленный переворот усиливает формирование промышлен¬
ной буржуазии, способствует росту ее накоплений, на
первое место выдвигаются Акчурины, Алеевы, Степано¬
вы, Толстошеевы и др.1 Все они, крупные фабриканты
сукон, вышли из купцов, были когда-то крестьянами. На
торговых и промышленных предприятиях они нажили ог¬
ромные капиталы. Так, вышедший из удельных крестьян
симбирской 1-й гильдии купец Акчурин К. А. имел ка¬
питал в 400 тыс. рублей, и его сыновья стали крупными
фабрикантами сукон.1 2 Акчурин С. А. также составил себе
большое состояние от суконного производства. В 1864
году он имел 130 тыс. руб., а через десять лет капитал
составлял 690 тыс. рублей.3 Его сыновья также были
крупными фабрикантами.
Арендатор Ундоровской и Шигонской мануфактур,
небогатый буинский 4-й гильдии купец Алеев И. И. пре¬
вратился в первостатейного симбирского 1-й гильдии куп¬
ца и владельца крупной Екатериновской фабрики. Оба
его сына позже имели суконные фабрики, и, наряду с
Акчуриными, являлись видными фабрикантами. На су¬
конных фабриках разбогатели вышедшие из крестьян
купцы Крылов В. П„ Толстошеевы и некоторые другие.
Так формировался класс промышленной буржуазии
в суконной промышленности Симбирской губернии.
После отмены крепостного права на суконных фабри¬
ках Симбирской губернии началось формирование рабо¬
чего класса — одного из отрядов русского пролетариата.
Исследование процесса формирования, положения рабо¬
чих и классовой борьбы на суконных фабриках Симбир¬
ской губернии после 1861 года явилось предметом спецй-
1 В календаре Симбирской губернии за 1868 г. стр. 49, в списке фаб¬
рикантов и именитого купечества первые три места занимают Акч-урины
и Алеев, а дворяне — Иванов, Кроткое и Селиверстов занимают 6—8
места, а другие дворяне вовсе исчезли из списка фабрикантов сукэн.
2 ГАУО, ф. 317, оп. 8, д. 750, 1868 г.
3 ГАУО, ф. 317, оп. 4, д. 234, 1864 г.; ф. 317, on, 1. д. 1, 1П5 г.
63
альной статьи.1 В итоге исследования необходимо сделать
следующие выводы.
Проследив развитие суконного производства в Сим¬
бирской губернии, мы установили, что оно имеет двухсот¬
летнюю историю (1754—1956 гг.). На протяжении дли¬
тельного времени суконные предприятия Симбирской гу¬
бернии занимали значительное место в суконной про¬
мышленности России и являлись ведущей отраслью про¬
мышленности губернии.
Суконная промышленность Симбирской губернии в
изучаемый нами период (1754 —1880 гг.) прошла все три
стадии развития капитализма: возникнув на базе домаш¬
ней промышленности и крестьянских промыслов, она
прошла стадию мануфактурного развития и переросла в
фабрику. В центре настоящего исследования находится
мануфактурный период, который продолжался в сукон¬
ной промышленности Симбирской губернии более ста
лет (1754—1861 гг.) в своеобразной форме вотчинной ма¬
нуфактуры.
История вотчинной суконной мануфактуры Симбир¬
ской губернии является яркой и убедительной иллюстра¬
цией и подтверждением ленинского положения о само¬
бытном явлении в русской истории, состоящем в приме¬
нении крепостного труда к промышленности.1 2
Вотчинные суконные мануфактуры в губернии, по¬
явившиеся в середине XVIII века в обстановке начавше¬
гося кризиса феодально-крепостнической системы и
дальнейшего развития товарно-денежных отношений,
явились одной из форм дворянского предпринимательст¬
ва, имевшего своей целью использование помещиками
даровой силы своих крепостных в области промышленно¬
сти для повышения своих доходов. Уже в XVIII веке
симбирские суконные вотчинные мануфактуры связыва¬
ются с внутренним рынком России, однако большая часть
продукции этих мануфактур (от 50 до 90 проц.) шла в
порядке поставки в казну. В обстановке многих и про-
1 И. С. Ромашин. Начало формирования, положение рабочего клас¬
са и классовая борьба на суконных фабриках Симбирской губернии в
пореформенный период (1861—1880 гг.) — Ученые записки Ульяновского
государственного педагогического института имени И. Н. Ульянова, вып.
VIII, Ульяновск, 1956, стр. 161—208.
2 В. И. Ленин, Соч.. т. 3, стр. 411.
64
должительных войн правительство, озабоченное снабже¬
нием армии сукнами, проводило покровительственную
политику в отношении к вотчинной суконной ‘мануфакту¬
ре, что в известной степени способствовало развитию су¬
конной промышленности.
Имеющиеся в литературе утверждения, что вотчин¬
ные суконные мануфактуры появились в результате
стремления части дворян найти приложение образовав¬
шимся от сельского хозяйства излишкам капитала, опро¬
вергается историей симбирских мануфактур. Наоборот,
вотчинные суконные мануфактуры открывались в целях
увеличения уменьшающихся доходов помещиков от сель¬
ского хозяйства в условиях усиливающегося кризиса фе¬
одально-крепостнической системы.
Вотчинная суконная мануфактура, на базе которой
симбирская суконная промышленность достигла к 1861
году значительных успехов, развивалась в условиях на¬
растающего кризиса этой мануфактуры, который тормо¬
зил развитие данной отрасли промышленности в Симбир¬
ской губернии.
Одним из проявлений этого кризиса в Симбирской гу¬
бернии было появление и укрепление капиталистических
мануфактур на базе развития и внедрения в сферу кре¬
стьянских промыслов торгового капитала. Кризис вотчин¬
ной мануфактуры и развитие капиталистической, купе¬
ческой мануфактуры, хотя и являлись двумя противопо¬
ложными течениями, но «оба выражают развитие капита¬
лизма.» (Ленин).
Наиболее заметным проявлением этого кризиса бы¬
ло неполное использование мануфактурами своих произ¬
водственных возможностей, носившее в отдельные годы
характер прямого расточительства производительных сил.
Вотчинные мануфактуры в целом давали продукцию от
50 до 60% своих возможностей, а на некоторых мануфак¬
турах она падала до 25% и даже до 12%. Также низкой
была выработка и на одного рабочего.
Одной из форм проявления кризиса вотчинной ману¬
фактуры была сдача их владельцами в аренду купцам.
Вопреки общепринятому мнению, что купец стал захва¬
тывать вотчинную мануфактуру в Симбирской губернии
после 1861 года, архивные данные неопровержимо дока¬
зывают, что проникновение купца на вотчинную ману¬
фактуру началось до 1861 года. Это проникновение име¬
65
ло либо форму заключения контрактов на поставку шер¬
сти и получение сукон по условленным ценам, либо фор¬
му прямой‘сдачи мануфактуры в аренду. По неполным
данным, за последнее предреформенное десятилетие были
в аренде 8 мануфактур из 31, или 25%.
Ярким проявлением и убедительным свидетельством
кризиса вотчинной мануфактуры явилось закрытие дво¬
рянами своих мануфактур еще до 1861 года. Из откры¬
тых в Симбирской губернии 61 суконной мануфактуры в
1861 году осталось 31, или, иначе говоря, из двух откры¬
вавшихся вотчинных мануфактур выживала только одна.
Вотчинная суконная мануфактура в Симбирской гу¬
бернии, просуществовав более ста лет, претерпела за это
время большие изменения. Возникнув на базе феодаль¬
ных производственных отношений, она под влиянием раз¬
ложения феодально-крепостнического строя и роста ка¬
питалистических отношений постепенно утрачивала свой
феодальный характер и приобретала черты нового капи¬
талистического уклада, переживая кризис. Система ра¬
боты «брат на брата» 'заменяется постоянно работающи¬
ми на мануфактуре из числа крепостных той же вотчины,
которые получали уже доплату или плату за свою рабо¬
ту. Это были наемные рабочие переходного типа от кре¬
постного крестьянина к вольнонаемному рабочему. В го¬
ды Крымской войны на симбирских вотчинных ману¬
фактурах появляются и вольнонаемные из оброчных кре¬
стьян и дворовых других помещиков, а также из государ¬
ственных, удельных крестьян, мещан и других прослоек
некрепостного населения. Расширялся спрос на сукна со
стороны вольного рынка, постепенно появились машины,
заменявшие ручной труд и т. д. Однако вотчинные ма¬
нуфактуры Симбирской губернии очень медленно приоб¬
ретали элементы капиталистического уклада и долгое вре¬
мя задерживались на положении мануфактур промежуточ¬
ного, переходного типа от чисто вотчинной к капиталисти¬
ческой мануфактуре.
Реформа 1861 года внесла еще большие изменения
в положение суконной промышленности Симбирской гу¬
бернии. Она изменила социальную природу суконных ма¬
нуфактур, сделав их капиталистическими. Она ликвиди¬
ровала наиболее слабые и неприспособленные к новым
условиям мануфактуры, ускорила переход остальных в
66
руки купцов-капиталистов и создала условия для превра¬
щения мануфактур в фабрики.
К исходу первого пореформенного двадцатилетия
(1861 —1880 гг.) из 31 бывшей вотчинной суконной ману¬
фактуры 13 мануфактур было ликвидировано, 12 — про¬
дано купцам, 3—находились в аренде у купцов и лишь 3
оставались у дворян, превратившись в фабрики. На сме¬
ну вотчинной мануфактуре пришла сначала капиталисти¬
ческая мануфактура,'а потом и фабрика.
Закрытие и переход бывших вотчинных суконных ма¬
нуфактур в руки купцов произошли в силу ряда причин,
главная из них — отсутствие капиталов у дворян и их
сословная неспособность возглавить производство в но¬
вых условиях. Серьезными причинами являлись также:
резко сократившиеся суконные поставки в 1859 —1863
годах, узость внутреннего рынка и недостаток рабочих на
суконных предприятиях в 1861—1863 годах, вызванный
уходом рабочих в сельское хозяйство после реформы
1861 года.
Развитие капитализма в суконной промышленности
внесло значительные количественные и качественные из¬
менения в этой отрасли- Уменьшилось число мануфактур
(с 35 до 24), но они стали крупнее, повысилась их про¬
изводственная мощь, в два с половиной раза увеличилась
выработка продукции по объему и в четыре раза по сто¬
имости при том же числе рабочих. Капитализм (за 20 лет)
повысил производительность труда рабочих-суконщиков
в 2,5 раза.
Происходивший промышленный переворот внес значи¬
тельные качественные изменения в эту отрасль промыш¬
ленности (переход предприятий на паровую тягу, внедре¬
ние в производство новых, более совершенных машин) и,
в конечном счете, превратил их в фабрики. Начавшийся
непосредственно перед реформой 1861 года промышлен¬
ный переворот проходил, главным образом, после 1861
года, закончившись в основном в 80-х годах, когда основ¬
ные операции на предприятиях производились системой
машин, и основной тягой' стала паровая машина.
Замедленные темпы внедрения машин в суконную
промышленность объяснялись спецификой этой отрасли.
Вотчинное происхождение большинства предприятий до
реформы не заключало в себе тенденций к быстрой сме¬
не одних машин другими. Отсутствие средств у дворян
67
для капиталовложении и передача дворянами своих пред¬
приятий в аренду на длительный срок стабилизирова¬
ли имевшуюся там технику и, следовательно, задержива¬
ли технический процесс этих предприятий. Кроме того,
продолжавшаяся работа суконных предприятий на казну и
узость внутреннего рынка также не способствовали тех¬
ническому прогрессу.
Основным источником финансирования новой техни¬
ческой базы являлась казна. Другим важным источником
являлись капиталовложения, вносимые купцами из сферы
торговли в промышленность. На смену дворян-суконщи¬
ков Кротковых, Языковых, Голицыных и других выдви¬
нулись Акчурины, Алеевы, Степановы, Толстошеевы и
др., которые нажили на производстве сукон огромные ка¬
питалы. Формировался класс промышленной буржуазии
в суконной промышленности губернии.
Развитие капитализма в суконной промышленности
привело к усилению концентрации производства на более
крупных предприятиях, доля которых из десятилетия в
десятилетие увеличивалась. После 1861 года на сукон¬
ных фабриках Симбирской губернии началось формиро¬
вание рабочего класса — одного из отрядов русского
пролетариата.
Приложение 1.
ТАБЛ ИЦА
развитие суконного производства Симбирской губернии в период
1797—1879 гг.1
Показатели
1797
1828
1845
1850
1861
1863
1869
1879
Мануфактуры
5
14
16
20
35
25
25
24
Ткацкие станы
106
322
673
802
2355
2175
3365
Выработка сукон
в тыс. • аршин
140
337
648
905
2087
1891
3517
5496
Сумма производ¬
ства в тыс. руб.
686
1660
1847
3360
6809
Поставки в каз¬
ну в тыс. аршин
125
290
478
481
Продажа на воль¬
ном рынке в
15-
47
427
1606
тыс. аршин
Рабочие
1778
3174
3858
43703 130004 10000
10707
13334
1 Таблица составлена на основании следующих данных:
1797 г. — ЦГАДА, ф. Госархив, разр. XIX, д. 384;
1828 г. — ЦГИАЛ, ф. 1290, on. 1, д. 24, 1829 г.; Журнал Мануфак¬
тур и торговли, 1831 г., № 7, стр. 46—73;
1845 г. — «Исторический архив», 1956 г., № 4, стр. 89—90;
1850 г. — ЦГВИА, ф. ВУА, д. 19029, лл. 233—251; П. Крюков, Очерк
мануфактурно-промышленных сил Европейской России, СПБ, 1853,
стр. 191 —193;
1861 г. — Липинский указ, соч., ч. И стр, 76—79;
1863 г. — «Симбирские губернские ведомости», № 2, 1864 г.
1869 г. — Симбирский сборник, т. 2, стр. 88—102;
1879 г. — Указатель фабрик и заводов Европейской России, П. А.
Орлов, СПБ, 1881, стр. 609.
Сведения дополнены и уточнены данными Государственного архива
Ульяновской области (ГАУО).
2 Из этих 15 тыс. аршин фактически продано 9 тыс. аршин, а 6 тыс.
аршин было потреблено в своих вотчинах.
3 По данным Буйвида было 4756 рабочих (ЦГВИА, ф. ВУА, дело
19029, лл. 233—251).
4 В том числе на вотчинных мануфактурах работало 10800 рабочих, на!
капиталистических — 2200 рабочих.
69
ТА Б
перевода суконных фабрик с энергии водяного колеса
Фабрики
в
том числе
в
О
д о
й
ГОДЫ
фабрик и
станы
выработка
в год
рабо
о
о
о
в тыс.
1
тыс. руб.
о
и
о
О
о
аршин
о
о
со
°/о
S
О*
°/о
S
3м
°/о
число! °/о
число) %
-
1861
35
100
301
85
1538
65
1234
59
940
57
8996
1869
25
100
8
32
406
19
593
17
447
13
2024
1879
24
100
7
33
252
7
445
8
429
6
1276
ТАБ-
концентрации суконного производства
Симбирской
Группа фабрик по числу
рабочих
18 5 0
1 8 6
1
Число
СП
Число
фабрик
ю
к
фабрик
о
03
Е £
г:
1
СХ
СХ
• X н
I ЕГ СХ пз
О
^5 гд
S
о
схЙ
О
всего • 03 5:
ч
с-
. С5 С-
I Н Е S
о
о
Н Е s
о
со
S
Л'о >>
о
И
Е
со CJ с=с
ЕГ
О и сх
со
И О f=t
А.
До 100 раб.
3
—
211
38
5
—
327
Б.
с
100—499
15
2
2718
481
21
1
5927
В.
с
500—999,
2
1
1441
167
7
2
42f21
Г.
с
1000 и более рабочих
не было
2
2
2525
ИТОГО
20
3
4370
686
35
5
13000
100%
15%
100%
15%
1 В том числе была одна мануфактура на конной тяге, но ввиду ее
2 Таблица составлена на основании следующих данных: 1850 г. —
—промышлен. сил Европейской России, СПБ, 1853, стр. 181—193; 1861 г.
сборник, т. 2. стр. 88—102; 1879 г. — Указатель фабрик и заводов Ев
70
ЛИЦА
Приложение II
на энергию паровой машины — водяной турбины
приводимые в движение
паром и водой
чие
фабрики
станы |
| выработка в год
рабочие
о
с
в тыс. аршин
тыс. руб.
число'
число|
о/
/0
число
0 '
. 0
число
%
число
°/о
68
5
15
817
35
853
41
720
43
4114
32
19
17
68
1769
81
2924
83
2913
87
8680
31
9
17
67
3113
93
5051
92
6380
94
12058
91
Приложение III
ЛИЦА
губернии за период 1850—1879 гг.
18 6 9
18 7 9
сумма роиз-
водит. в тыс.
руб.
Число
фабрик
число рабоч.
сумма произ¬
вол. в тыс.
руб.
Число
фабрик
число рабоч.
сумма произ¬
вол. в тыс.
руб.
всего
в т. ч.
с пар.
двигат.
всего
в т. ч.
с пар.
двиг.
40 2 — 174 34 2 — 139 49
603 16 11 4696 1457 9 4 2399 1234
396 4 4 3111 869 9 9 6046 2801
621 2 2 2720 1000 4 4 4750 2725
1660 25 17 10704 3360 24 17 13334 6809
100% 71% 100% 76%
незначительности мы решили пренебречь ее цифрами.
ЦГВИА, ф. ВУА, д. 19029, лл. 233—251; П. Крюков — Очерк мануфак,
— Липинский, указ, соч. ч. II стр, 76—79, 82. 89; 1869 г. — Симбирский
ропейской России, П. А. Орлов, СПБ, 1881, стр. 28—30.
71
УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ
ИНСТИТУТ ИМЕНИ И. Н. УЛЬЯНОВА
ТОМ X . В Ы П УС к 4
В. А. ОСИПОВ
О КАТЕГОРИИ «ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЕ СИЛЫ
ОБЩЕСТВА»
Категория «производительные силы общества» • явля¬
ется одной из основополагающих категорий историческо¬
го материализма.
Как и все категории материалистической диалектики,
категория «производительные силы общества» выражает
наиболее существенные стороны и моменты производст¬
венного процесса, т. е. процесса взаимодействия человека
с окружающей природой.
В процессе этого воздействия человек использует оп¬
ределенный комплекс вещей, с помощью которых он дос¬
тигает осуществления целей, поставленных перед собой
еще до совершения трудового акта.
Носителем целесообразной деятельности является как
отдельный индивид, так и производственный коллектив,
между членами которого существует определенное раз¬
деление труда, являющееся объективной основой опре¬
деленных форм организации совокупного производителя.
Рассматривая процесс производства, К. Маркс в своем
произведении «Капитал» анализирует основные моменты
этого процесса.
Свой анализ он завершает введением в оборот опреде¬
ленных научных понятий, в которых отражаются узловые
моменты процесса труда.
Такими узловыми моментами К. Маркс считает целе¬
сообразную деятельность, или самый труд, предмет труда
и средства труда.
Под средствами труда К. Маркс понимает
«вещь или комплекс вещей, которые рабочий по¬
мещает между собой и предметом труда и которые
73
служат для него в качестве проводника его воздейст¬
вия на этот предмет»1.
В понятие «средства труда» К. Маркс включает, кро¬
ме того, все материальные условия, необходимые для
осуществления производственного процесса.
«Такого рода всеобщим средством труда являет¬
ся... земля, потому что она дает рабочему... (место,
на котором он стоит), а его процессу — сферу дей¬
ствия.,.
Примером этого же рода средств труда, но уже
предварительно подвергшихся процессу труда, могут
служить рабочие здания, каналы, дороги и т. д.»1 2
Под предметом труда К. Маркс понимает все то, на
что направлен труд человека. Благодаря целесообразной
деятельности предмет труда служит удовлетворению пот¬
ребностей человека.
Третьим составным элементом процесса труда К.
Маркс считает целесообразную деятельность или собст¬
венно труд.
Носителем этой целесообразной деятельности может
быть отдельный производитель материальных благ. В
этом случае труд данного индивида носит индивидуаль¬
ный характер. Носителем этой же целесообразной дея¬
тельности может быть производственный коллектив, каж¬
дый член которого выполняет определенную частичную
функцию в рамках данного технологического процесса.
В этом случае труд, т. е. определенная целесообразная
деятельность, будет носить общественный характер. В ос¬
нове изменения характера труда лежат процессы общест¬
венного разделения труда и кооперирования.
Анализируя капиталистическое производство, К.
Маркс большое внимание уделял анализу роли и значе¬
ния этих процессов, ибо для капиталистического произ¬
водства характерно возрастание роли разделения труда
и кооперирования в общественном производстве.
Еще большее значение эти процессы приобретают в
условиях социалистического общества.
Социалистические производственные отношения от¬
крыли широкий простор для мощного развития всех сто¬
рон социалистического производства. Огромное значение
в этом развитии принадлежит, наряду с осуществлением
1 К. Маркс. Капитал, т. I, Госполитиздат, 1949, стр. 186.
2 Там же, стр. 187.
74
непрерывного технического прогресса, процессам разде¬
ления труда и кооперирования.
Выступая на июльском Пленуме ЦК КПСС в 1955 г.
по вопросу дальнейшего развития нашей промышленно¬
сти, Н. А. Булганин говорил, что
«В нашей стране, где господствует социалисти¬
ческая собственность на средства производства, где
народное хозяйство развивается по единому плану,
имеются особенно благоприятные условия для ис¬
пользования в полной мере выгод специализации и
кооперирования производства»1.
Увеличение меры воздействия разделения труда и ко¬
оперирования на уровень развития производительных
сил, выяснение места и роли этих процессов обществен¬
ного производства в современных условиях представляет
большой интерес и должно привлечь к себе большее вни¬
мание исследователей.
Общественное производство есть диалектическое
единство производительных сил и производственных от¬
ношений. Эти две стороны общественного производства
находятся в единстве и взаимодействии, но каждая из них
обладает качественным отличием, специфичностью.
Какое же место занимает разделение труда и коопери¬
рование в системе общественного производства.
Под разделением труда марксизм-ленинизм понимает
процесс обособления различных видов трудовой деятель¬
ности и их распределение между отдельными индивидами,
классами, промышленными предприятиями, определенны¬
ми хозяйственными районами.
Поскольку трудовая, целесообразная деятельность
составляет элемент производительных сил общества, а
процесс разделения труда обуславливает обособление
различных видов трудовой деятельности, поскольку этот
процесс неразрывно связан с производительными сила¬
ми общества, составляет элемент производительных сил
общества.
Вызванное к жизни потребностями развивающегося
производства, потребностями развивающихся средств тру¬
да в конечном счете, разделение труда оказывает мощное
обратное влияние на уровень развития средств труда и на
1 Н. А. Булганин. О задачах по дальнейшему подъему промышлен¬
ности, техническому прогрессу и улучшению организации производства,
Госполитиздат, 1955 г. стр. 27.
75
степень повышения производственного опыта и навыков
производителей материальных благ.
Так, например, в условиях мануфактурного периода
капиталистического производства единственно возможным
средством развития производительных сил было разделе¬
ние труда.
«На базисе ручного производства, — указывал
В. И. Ленин, — иного прогресса техники, кроме как
в форме разделения труда и быть не могло.»1
В период ремесленного производства разделение тру¬
да было самым революционным элементом развития про¬
изводительных сил.
Усиление разделения труда вело к ограничению про¬
изводственных функций частичного рабочего, способство¬
вало доведению его производственного опыта и навыков
в выполнении этих производственных функций до авто¬
матизма. Разделение труда вело к усовершенствованию и
средств труда, выступающих в форме ремесленного ин¬
струмента, т. е- оказывало мощное обратное воздействие
на технический базис производства. Оно способствовало
возникновению машинных средств труда. С появлением
последних роль наиболее революционного элемента про¬
изводства переходит к ним.
«...за каждым крупным изобретением в области
механики следует усиленное разделение труда, а вся¬
кое усиление разделения труда ведет в свою очередь
к новым изобретениям в механике», — писал
К. Маркс.2
Процесс разделения труда является технологической
основой организации производственного процесса, он пос¬
тоянно революционизирует формы организации этого про¬
цесса и через них способствует повышению общего уров¬
ня развития производительных сил.
Так, например, простая кооперация как форма функ¬
ционирования производительных сил основывалась на
определенном уровне развития разделения труда. Но
этот уровень не остается в статическом состоянии, он
изменяется.
Если в простой кооперации разделение труда высту¬
пает в своей ремесленной форме, при которой рабочий
выполнял производственные функции по созданию оп¬
1 В. И. Ленин. Соч., т. 3, изд. 4, стр. 375.
- К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, изд. 2, стр. 156.
76
ределенного законченного продукта, то мануфактура, как
особая форма функционирования производительных сил,
основывалась на разделении труда, при котором рабо¬
чий выполнял только отдельную производственную опе¬
рацию по изготовлению определенной потребительной
стоимости.
- В основе сложной структуры современной социали¬
стической промышленности лежит дальнейшее углубле¬
ние процесса разделения труда. В соответствии с изме¬
нением, углублением разделения труда в нашей стране
появляются качественно новые промышленные предпри¬
ятия, новые отрасли народного хозяйства.
, Так, например, в послевоенный период на базе даль¬
нейшего углубления разделения труда, вызванного раз¬
витием машиностроительной промышленности, появились
новые отрасли техники, такие как электронная техника,
реактивная, атомная техника и т. д.
Таким образом, дальнейшее углубление процесса
разделения труда вызвало изменение отраслевой струк¬
туры промышленности, которая является формой функ¬
ционирования производительных сил.
Показав в общих чертах отношение разделения труда
к процессу развития производительных сил и отметив,
что разделение труда является составным элементом про¬
изводительных сил постольку, поскольку оно выражает
технологическую основу организации производства, необ¬
ходимо рассмотреть отношение разделения труда ко вто¬
рой стороне способа производства — к производственным
отношениям.
Рассматривая этот вопрос, классики марксизма-лени¬
низма указывают на тесную взаимосвязь разделения тру¬
да и образования определенных форм экономической ор¬
ганизации общества.
«Различные ступени в развитии разделения тру¬
да являются вместе с тем и различными формами
собственности, т. е. каждая ступень разделения тру¬
да определяет также и отношения индивидов друг к
Другу соответственно их отношению к материалам,
орудиям и продуктам труда»,1 — писал К. Маркс.
Как видим, К. Маркс указывает, что разделение тру-
К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, изд. 2, стр. 20.
77
да влияет на процесс возникновения определенных форм
собственности.
Так, например, уже первое крупное общественное
разделение труда привело к возникновению частной соб¬
ственности. Возникновение частной собственности предо¬
пределило раскол общества на классы, образование клас¬
сов рабов и рабовладельцев, возникновение отношений
эксплуатации и угнетения. Уже первое крупное разделе¬
ние труда вело к изменению и форм распределения об¬
щественного продукта. Вместо равенства, как принципа
распределения общественного продукта, утверждается
принцип неравенства.
Таким образом, являясь составным элементом произ¬
водительных сил, разделение труда ведет к возникнове¬
нию определенных производственных отношений.
Роль разделения труда в образовании производствен¬
ных отношений объясняется тем, что являясь элементом
производительных сил и выражая их определенный
характер, разделение труда, наряду со средствами труда и
целенаправленной деятельностью человека, требуют оп¬
ределенных производственных отношений, которые бы
соответствовали уровню и характеру производительных
сил и обеспечивали бы их поступательное развитие.
В свою очередь производственные отношения оказы¬
вают обратное воздействие на процесс разделения труда,
равно как и на другие элементы производительных сил
общества. Это обратное влияние производственных отно¬
шений на процесс разделения труда проявляется в том,
что они выполняют роль главного двигателя или тормоза
их развития.
Так, например, унаследовав на начальных стадиях сво¬
его развития ремесленное разделение труда в простой
кооперации, капиталистические производственные отно¬
шения явились мощным двигателем разделения труда в
мануфактурный период производства и способствовали,
тем самым, общему подъему производительных сил.
Сохраняя же это мануфактурное разделение труда
на машинной ступени развития производительных сил,
капиталистические производственные отношения тормо¬
зят их общее развитие.
Воздействие производственных отношений на процесс
разделения труда сказывается и в том, что сообразно от¬
ношению к собственности различные классы данного об¬
ув
щества выполняют различную роль в системе обществен¬
ного производства, они выполняют различные функции
определенного производственного процесса.
«Пока общественный труд дает в совокупности
продукцию едва превышающую самые необходимые
средства существования всех, пока труд отнимает все
или почти все время громадного большинства членов
-общества, до тех пор это общество неизбежно делит¬
ся на классы. Рядом с этим огромным большинством,
исключительно занятым подневольным трудом, об¬
разуется класс, освобожденный от прямого произво¬
дительного труда...».1
На долю эксплуататорских классов в условиях господ¬
ства частной собственности приходится выполнение функ¬
ций умственного труда, а на долю эксплуатируемых и
угнетенных — приходится тяжелый физический труд.
Класс эксплуататоров выполняет эти функции произ¬
водственного процесса не потому, что его представители
обладают производственными и личными качествами, со¬
ответствующими требованиям роли организатора и руко¬
водителя производственного процесса, а потому, что они
являются собственниками средств производства.
Таким образом, роль определенного класса в выпол¬
нении производственного процесса определяется не непос¬
редственно потребностями развития производительных
сил, а через отношение данного класса к средствам произ¬
водства, определяется господствующими в данном общест¬
ве производственными отношениями.
Ваполнение данным классом определенных производ¬
ственных функций накладывает отпечаток на характер
разделения труда в обществе. Так, например, в условиях
капиталистического производства разделение умственного
и физического труда в силу господства частной собствен¬
ности и наличия противоположных интересов у классов,
выполняющих различные производственные функции, по¬
рождает антагонистический характер в разделении труда.
Так, если, в условиях частно-капиталистической соб¬
ственности разделение умственного и физического труда,
разделение труда между городом и деревней носит харак¬
тер противоположности интересов, то в условиях социали¬
стического общества этот характер противоположности
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, Госполитиздат, 1952 г., стр. 265.
г79
интересов устраняется, хотя само разделение труда, как
показатель состояния производительных сил, остается.
Таким образом, разделение труда, являясь элементом
производительных сил и обуславливал их характер, оп¬
ределяет формы складывающихся производственных от¬
ношений.
Разделение труда испытывает на себе обратное влия¬
ние производственных отношений.
Это влияние проявляется в степени развития разделе¬
ния труда, в определенном характере данного разделения
труда.
В связи с рассмотрением места разделения труда в
системе общественного производства необходимо выяс¬
нить место и роль кооперирования, ибо разделение труда
и кооперирование представляют взаимосвязанные про¬
цессы производства.
Показывая эту неразрывную связь кооперирования
и разделения труда, К. Маркс писал, что
«Развитие разделения труда предполагает сое¬
динение работников в одной мастерской.»1
Процессы разделения труда и кооперирования всегда
следуют рука об руку друг с другом, взаимообуславливая
один другой, влияя друг на друга. Так, например, появ¬
ление новых отраслей народного хозяйства, появление
новых промышленных предприятий, т. е. дальнейшее
разделение труда, требует установления между этими
предприятиями и некоторыми старыми промышленными
предприятиями кооперативных связей, для создания оп¬
ределенной промышленной продукции.
Кооперирование, наряду с углублением разделения
труда, является показателем общественного характера
производительных сил.
Кооперирование, как и разделение труда, испытывает
на себе влияние производственных отношений. Это влия¬
ние проявляется в объеме кооперирования, в характере,
прочности и длительности установления кооперативных
связей между предприятиями.
Испытывая влияние производственных отношений,
кооперирование, как и разделение труда, не перестает
быть качественно определенной стороной общественного
производства, а именно является составным элементом
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, изд. 2, стр. 155,
80
производительных сил, выражая общественный характер
последних.
Разделение труда и кооперирование указывают, что
труд, т. е. целенаправленная деятельность человека в его
взаимодействии с природой, становится функцией боль¬
шой группы людей, сосредоточенных в рамках отдельных
промышленных предприятий, отраслей народного хозяй¬
ства, промышленных районов, отдельных стран. Отнесе¬
ние кооперирования к сфере производительных сил в от¬
личие, скажем, от материально-технического снабжения,
которое относится к сфере производственных отношений,
можно объяснить следующими обстоятельствами. Коопе¬
рируемые предприятия осуществляют производственные
связи для выпуска общего продукта. Каждое из коопе¬
рируемых предприятий производит какую-то частичную
операцию в изготовлении единого продукта. Изготовлен¬
ная общими усилиями потребительная стоимость лишь
только после этого вступает в сферу обмена между това¬
ропроизводителями, она лишь только в конечном счете
принимает вид меновой стоимости.
Таким образом, в процессе кооперативных связей каж¬
дое предприятие выступает в роли исполнителя частичной
операции технологического процесса и только после его
завершения они вступают в определенные отношения с
другими предприятиями.
Материально-техническое же снабжение является та¬
кой формой связи между отдельными промышленными
предприятиями, для которых характерна непосредственно
экономическая сторона дела.
В связи с рассмотрением вопроса о роли и месте раз¬
деления труда в процессе общественного производства
необходимо отметить, что по этому вопросу в нашей фи¬
лософской и экономической литературе существуют про¬
тивоположные точки зрения. Одни авторы считают разде¬
ление труда составным элементом производительных сил
общества, другие — усматривают в этом процессе эле¬
менты и производительных сил общества и производст¬
венных отношений, третьи полагают, что разделение тру¬
да целиком и полностью относится к области производ¬
ственных отношений. Так, например, в своей работе
«Специализация и кооперация в промышленности СССР»
Л. Я. Берри рассматривает процесс разделения труда как
сложную социально-экономическую категорию, тесно свя¬
81
занную с производительными силами и производственны¬
ми отношениями. Против этого положения автора у нас
нет возражений. Некоторые сомнения возникают в связи
с обоснованием Л. Я. Берри своих положений. Так, автор
указывает:
«Разделение труда — сложная социально-эконо¬
мическая категория, неразрывно связанная как с
производительными силами так и производственны¬
ми отношениями.
Развитие разделения труда представляет собой
составную часть процесса развития производитель¬
ных сил. Этим определяется роль разделения труда
в развитии производственных отношений. Разделе¬
ние труда между членами общества в то же время яв¬
ляется составным элементом производственных от¬
ношений. Основа производственных отношений —
форма собственности на средства производства не¬
посредственно определяет формы и характер разде¬
ления труда в каждой данной формации.»1
Автор, рассматривая сложное взаимоотношение про¬
цесса разделения труда с производственными отношени¬
ями и элементами призводительных сил, утверждает, что
разделение труда является как элементом производи¬
тельных сил, так и элементом производственных* отноше¬
ний.
Это положение обосновывается тем, что разделение
труда тесно связано с обеими сторонами производствен¬
ного процесса.
Довод автора, с помощью которого он рассматривает
разделение труда как элемент производительных сил и
производственных отношений одновременно, является, на
наш взгляд, недостаточным.
На самом деле. Указание на взаимную связь и взаим¬
ную обусловленность явлений не дает еще возможности
установить его место в общественной жизни. Для того
чтобы определить место того или иного явления в обще¬
ственной жизни, необходимо установить его специфику,
определить качественную особенность данного явления,
отличающую его от других. Спецификой разделения тру¬
да, равно как и других элементов производительных сил,
является то, что оно выражает процесс дифференциации
1 Л Я. Берри. Специализация и кооперация в промышленности СССР.
Госполитиздат, 1954, стр. 12.
82
целесообразной деятельности человека при взаимодейст¬
вии его с окружающей природой.
«В совокупности разнородных потребительных
стоимостей или товарных тел, проявляется совокуп¬
ность полезных работ, столь же многообразных, раз¬
деляющихся на столько же различных родов, видов,
семейств, подвидов и разновидностей, одним словом
— проявляется общественное разделение труда»1,—
писал К. Маркс.
Спецификой же производственных отношений, как из¬
вестно, является то, что они обслуживают общество эконо¬
мически, т. е. определенными формами собственности на
средства производства; определяют положение и взаимо¬
отношение различных социальных групп в производстве
и формы распределения общественно произведенного
продукта.
Несмотря на то, что разделение труда дает основание
для возникновения определенных экономических отноше¬
ний между различными социальными группами в произ¬
водственном процессе, это, однако, не дает нам основания
рассматривать разделение труда как элемент производст¬
венных отношений, ибо оно обладает такой спецификой,
которая позволяет рассматривать его как элемент произ¬
водительных сил.
В силу этого, производственные отношения, хотя и
влияют на характер и форму разделения труда, не мо¬
гут включать в себя последнее, ибо качественная опреде¬
ленность разделения труда и производственных отноше¬
ний — различна.
Если же руководствоваться теоретическими положе¬
ниями Л. Я. Берри, то можно придти к такому, например,
выводу, что раз надстройка порождается определенным
базисом, то стало быть она является элементом базиса.
Веские основания против рассмотрения разделения труда
как элемента производственных отношений приводит в
своей работе «Материально-производственная база соци¬
ализма» А. И. Ноткин.
«... неверно рассматривать разделение труда,
как таковое, в качестве составного элемента произ¬
водственных отношений. Последние являются фор¬
мой, в крторой развивается общественное разделе¬
1 К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 48.
83
ние труда и которая определяет его социальный ха¬
рактер в данную историческую эпоху.
Но форму всегда следует отличать от содержа¬
ния. Смешение разделения труда с антагонистичес¬
кими классовыми сторонами его развития при капи¬
тализме должно привести к выводу, что при соци¬
ализме, вместе с этими формами, должно быть унич¬
тожено всякое разделение труда, унаследованное
вместе с производительными силами. А этот вывод
нелепый».1
Именно против такого нигилистического отношения к
предшествующим ступеням разделения труда предупреж¬
дал К. Маркс, говоря:
«Очевидно само собой, что эта необходимость
разделения общественного труда в определенных
пропорциях не может быть уничтожена определенной
формой общественного производства, измениться
может лишь форма ее проявления».1 2
Правильное уяснение роли и места резделения труда
и кооперирования дает возможность избежать той путани¬
цы, которую допускал Г. В. Плеханов по этому вопросу.
В своей работе: «П. Струве в роли критика марксовой
теории общественного развития» Г. В. Плеханов рассмат¬
ривает процесс организации труда на капиталистической
фабрике, как элемент призводительных сил.
«...организация труда в современной механичес¬
кой мастерской определяется состоянием техники и
характеризует собой состояние производительных
сил, а вовсе не хозяйственный порядок нынешнего
(капиталистического) общества... »3).
В связи с рассмотрением организации труда как эле¬
мента производительных сил, Г. В. Плеханов сталкивает¬
ся с наличием в производительных силах определенных
отношений. Эти отношения он выделяет в часть особой ка¬
тегории—производственные отношения в широком смыс¬
ле этого слова, и противопоставляет их производствен¬
ным отношениям в узком смысле этого слова, под кото¬
1 А. И. Ноткин. Материально-производственная база социализма, М.,
1954 г., стр. 86.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения, т. II, М„ 1949 г.,
стр. 442.
3. Г. В. Плеханов. Соч., т. XI, стр. 164.
84
рыми он понимает имущественные отношения. Таким об¬
разом, у Г. В. Плеханова получается существование двух
типов производственных отношений. Допущение сущест¬
вования производственных отношений в широком и уз¬
ком смысле этого слова объясняется, на наш взгляд, тем,
что Г. В. Плеханов не разграничивал в организации тру¬
да на фабрике элементов производительных сил и про¬
изводственных отношений.
Говоря об организации труда на капиталистических
предприятиях, мы должны выделять средства труда и лю¬
дей, как носителей целесообразной деятельности, анали¬
зировать разделение труда и кооперирование, как основу
технологической организации производственного процес¬
са и рассматривать эти элементы как элементы произво¬
дительных сил. В то же время в организации труда на
фабрике и предприятии мы должны выделять линии про¬
изводственных отношений, основой которых являются
господствующие формы собственности.
Объединение частичных рабочих, их кооперация осу¬
ществляется в условиях господства капиталистических
производственных отношений капиталистом, который
приобрел право на их эксплуатацию и использует этих
частичных рабочих с целью получения прибавочной стои¬
мости.
Таким образом, капиталистическая фабрика есть кон¬
кретный показатель того способа производства, который
господствует в данном обществе. В этой ячейке мы видим
единство производительных сил и производственных от¬
ношений. '
Рассмотрение разделения труда и кооперирования как
элементов производительных сил, как технологической
основы складывания определенных форм организации
производственного процесса, дает возможность лучше
разобраться в вопросе взаимосвязи и взаимодействия
производительных сил и производственных отношений,
лучше понять роль производственных отношений, как
главного двигателя производительных сил, т. е- дает воз¬
можность лучше разобраться в диалектике формы и со¬
держания исторически определенного способа производ¬
ства.
Практическая значимость рассмотрения разделения
труда и кооперирования как элементов производительных
сил состоит в том, что чем лучше будет использована эта
85
технологическая основа организации современного про¬
мышленного производства, тем большей ступени своего
развития достигнут производительные силы. Борьба за
повышение ступени развития производительных сил осу¬
ществляется не только за счет развития средств труда и
производственного опыта и навыков рабочего, но и за счет
дальнейшего разделения и кооперации общественного
труда. Вот почему XX съезд партии придал особенно
большое значение умелому использованию этих элемен¬
тов социалистического производства.
«Необходимо настойчиво и планомерно внедрять
в промышленность и транспорт новейшие достижения
науки, техники и передового опыта, осуществлять
модернизацию действующего оборудования, улуч¬
шать и совершенствовать организацию труда и про¬
изводства, шире проводить специализацию и коопе¬
рирование в промышленности, добиваясь на этой ос¬
нове быстрого повышения производительности тру¬
да, как решающего условия в выполнении заданий
по росту производства и дальнейшему повышению
благосостояния народа.»]).
Рассматривая вопрос о категории «производительные
силы общества», важно выяснить характер соотношения
этой категории с выделенными К. Марксом моментами
процесса труда.
Процесс труда, как уже отмечалось выше, включает в
себя следующие моменты: предмет труда, средства труда
и целенаправленную деятельность человека и связанные
с ней разделение труда и кооперирование. Категория
«производительные силы общества» включает в себя не
все это многообразное содержание процесса производства,
а только наиболее важные, узловые его моменты.
Из всех материально-вещественных факторов процес¬
са труда, обнимаемых понятием «средства труда», в ка¬
тегорию «производительные силы общества» марксизм
включает только те элементы, с помощью которых чело¬
век непосредственно воздействует на вещество природы.
Эти средства труда (средства труда в собственном смысле
этого слова) в категории «производительные силы обще¬
ства» объединены понятием «орудия производства».
1 XX съезд КПСС (стенографический отчет), ч. II, стр. 417—418.
86
Таким образом, материально-вещественный элемент
производительных сил не включает тех материальных ус¬
ловий, которые необходимы для осуществления произ¬
водственного процесса и которые входят в понятие «сред¬
ства труда» в широком понимании этого слова.*
Рассматривая целенаправленную деятельность как
необходимый момент процесса труда, мы должны отме¬
тить, что для ее осуществления необходимы не только
орудия производства, но и определенные знания, умения
и навыки, которые являются основой целесообразней де¬
ятельности человека. Эти субъективно-людские элементы
(т. е. знания, умения и навыки и их носители—люди) вхо¬
дят в категорию «производительные силы общества» в
качестве одного из составных элементов.
В категорию «производительные силы общества» вхо¬
дят и технологические формы организации производства,
в основе которых лежат объективные процессы разделе¬
ния труда и кооперирования.
В связи с рассмотрением вопроса о составных элемен¬
тах производительных сил необходимо остановиться на
некоторых неточных, на наш взгляд, высказываниях,
бытующих в нашей философской литературе. Так, на¬
пример, в одной из лекций П. Н. Федосеева мы читаем:
«Орудия труда — это вещь или комплекс вещей,
которые человек помещает между собой и предметом
труда и которые служат для него в качестве провод¬
ника его воздействия на этот предмет.
Используя механические, физические и химичес¬
кие свойства вещей, человек заставляет их действо¬
вать в качестве орудий своей власти над природой,
как бы присоединяет их к органам своего тела, ум¬
ножая свои возможности воздействия на природу.
Для производства, кроме орудий труда, необходимы
люди, умеющие производить эти орудия и пользо¬
ваться ими в процессе производства материальных
благ, благодаря производственному опыту и навы¬
кам к труду.
Все это вместе взятое и составляет производи¬
тельные силы общества.»1.
1 П. Н. Федосеев. Условия материальной жизни общества. М., 1954,
стр. 6.
87
Таким образом, П. Н. Федосеев объединяет матери¬
ально-вещественный элемент производительных сил в
понятии «орудия труда». Очевидно автор полагает, что
орудия труда и орудия производства—понятия равные по
объему.
Посмотрим, какой смысл вкладывали классики марк¬
сизма-ленинизма в понятие «орудия труда».
В точном смысле слова под орудиями труда классики
марксизма понимали исполнительный механизм. Переда¬
точный механизм, двигательная сила, наряду с исполни¬
тельным механизмом включались К. Марксом в понятие
«орудия производства». Последние рассматривались
классиками марксизма-ленинизма как материально-веще¬
ственный элемент производительных сил.
Таким образом, правильно раскрыв содержание ма¬
териально-вещественного элемента производительных
сил, П. Н. Федосеев употребляет для его характеристики
такое понятие, которое в марксистской философской и
экономической литературе употребляется для характери¬
стики лишь части комплекса вещей, с помощью которых
человек воздействует на окружающую его природу.
Рассматривая процесс развития составных элементов
производительных сил, К. Маркс показывает конкретные
формы, в которых они выступали на определенных сту¬
пенях исторического развития.
Так, в условиях ремесленного производства орудия
труда выступали в виде ремесленного инструмента, ос¬
новной двигательной силой была мускульная сила чело¬
века или мускульная сила животных. Передаточным ме¬
ханизмом служили естественные рычаги человеческого
организма. С переходом от ремесленной ступени произ¬
водства к машинной наблюдается изменение всех состав¬
ных частей, входящих в понятие «орудия производства».
Орудия труда из орудий человеческого организма превра¬
щаются в орудия машинных средств труда. Резким изме¬
нениям подверглись передаточный механизм и двигатель.
Характеризуя эти изменения, К. Маркс писал:
«Только после того как орудия превратились из
орудий человеческого организма в орудия механиче¬
ского аппарата — машины, работающие орудиями,—
только тогда и двигательная машина приобретает
самостоятельную форму, совершенно свободную от
88
тех ограничений, которые сопряжены с человеческой
силой.
С этого времени та отдельная рабочая машина,
которую мы рассматривала до сих пор, низводится
до степени простого элемента машинного производ¬
ства.
Одна машина-двигатель мбжет теперь приводить
в движение много рабочих машин одновременно.
С увеличением количества рабочих машин, од¬
новременно приводимых в движение, растет и маши¬
на-двигатель, а вместе с тем передаточный механизм
разростается в широко разветвленный аппарат.»1.
Таким образом, понятие «орудия производства», ко¬
торое классики марксизма считают элементом производи¬
тельных сил, дает возможность проследить сложный ис¬
торический процесс изменения материально-веществен¬
ного фактора производственной деятельности людей, да¬
ет возможность понять сложную зависимость отдельных
частей содержания данного понятия, выяснить значение
той или иной части в определенный исторический период.
Понятие же «орудия труда» не дает возможности осуще¬
ствить такой анализ.
Кроме того, это понятие не дает возможности просле¬
дить роль производителя в процессе производства. Оно
не дает возможности проследить, как человек из средства
труда все больше и больше превращается в хозяина ма¬
шинных средств труда, осуществляя функции контроля и
управления сложными машинными орудиями производ¬
ства. Показывая революционно-преобразующее значение
механических орудий труда, К. Маркс, а вслед за ним
В. И. Ленин, никогда не отрицали значимости других эле¬
ментов орудий производства (роль двигателя, передаточ¬
ного механизма).
К. Маркс и Ф. Энгельс придавали огромное значение
изобретению парового двигателя для развития других ча¬
стей, ^входящих в понятие «орудия производства».
В*. И- Ленин придавал огромное значение использова¬
нию электричества в качестве совершенной двигательной
силы.
Его лозунг: «Коммунизм—есть советская власть плюс
электрификация всей страны» указывает на революцион¬
1 К. Маркс. Капитал, т. I стр. 384.
89
но преобразующее значение этого элемента орудий про¬
изводства.
Правильное понимание содержания категории «про¬
изводительные силы общества» имеет не только большое
теоретическое, но и огромное практическое значение.
Оно вооружает людей ясной целью борьбы за непрерыв¬
ное совершенствование решающей стороны обществен¬
ной жизни и способствует быстрейшему продвижению
нашей страны по пути построения коммунистического об¬
щества.
УЛЬЯНОВСКИЙ государственный педагогический
ИНСТИТУТ ИМЕНИ И. Н. УЛЬЯНОВА
ТОМХ В Ы П У С к 4
Р. А. ТАУБИН
Кандидат исторических наук, доцент
БОРЬБА Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО ЗА АРМИЮ В
ПЕРИОД РЕДАКТИРОВАНИЯ ИМ «ВОЕННОГО
СБОРНИКА»'
Выяснив расчеты правительства и Чернышевского,
связанные с созданием «Военного сборника», мы можем
теперь обратиться к рассмотрению тех позиций, которые
заняло как правительство, так и руководитель револю¬
ционно-демократического лагеря в связи с борьбой, раз¬
горевшейся вокруг политического направления этого
журнала.
Уже первые номера журнала вызвали известную на¬
стороженность у правительства, хотя о многих статьях
граф Баранов, которому было поручено общее
наблюдение за «Сборником», докладывал Александру И
еще до их напечатания. Исключительный успех журнала,
быстрый рост его тиража, подписчиков-читателей, влия¬
ние на офицеров — все это сначала радовало царя, воен¬
ного министра и командование отдельного гвардейского
корпуса, при котором находилось издательство этого жур¬
нала. Но вот военный министр и сам Александр II начали
получать донесения с предостережением о революцион¬
ном направлении «Военного сборника», а в военной прес¬
се все чаще и чаще, особенно с июля—августа 1858 го¬
да, стали появляться протестующие голоса представите¬
лей реакционного офицерства.
В скором времени после выхода в свет первой (май¬
ской) книжки «Военного сборника» генерал-квартирмей¬
стер генерального штаба генерал-адьютант барон В. К.
Ливен написал на имя управляющего военным министер¬
ством специальный доклад, в котором обращал внимание
руководителя военного ведомства на «появление в «Воен-
1 Окончание, начало см. «Ученые записки», т. VIII 1956 г., сгр. 117.
91
ном сборнике» вредных для армии статей».1 Хотя доклад
генерала Ливена не повлек за собой немедленных мер
против «Военного сборника», он имел, однако, своим
следствием указание военной цензуре обратить особое
внимание наблюдению за направлением этого журнала.
В штаб гвардейского корпуса в июне 1858 года последо¬
вало распоряжение обязать редакцию «Сборника» неу¬
коснительно высылать полковнику Штюрмеру все вы¬
ходящие в свет номера этого журнала.
Военная цензура вместе с «Русским инвалидом» взя¬
ли на себя задачу «раскрыть глаза» Александру II на
антиправительственный смысл пропагандистской деятель¬
ности редакции «Военного сборника» среди офицеров
русской армии.
Систематическую, остро враждебную критику «Воен¬
ного сборника» с позиций правящего Россией класса по¬
мещиков- крепостников дал военный цензор полковник
Л. Л. Штюрмер, бывший участник польского восстания
1830 —1831 гг., затем перешедший на сторону царизма
и ставший его верным холопом. За травлю «Военного
сборника» он был произведен — в «уважение его заслуг»
— в генерал-майоры.
Как уже отмечалось, по высочайшему повелению «Во¬
енный сборник» был освобожден от просмотра со стороны
военной цензуры. Однако Штюрмер, бдительно охраняв¬
ший устои самодержавия, уже после выхода первой (май¬
ской) книжки журнала, проявил к нему интерес и подоз¬
рительное отношение. Честолюбивого карьериста
и монархиста-реакционера не удовлетворяла роль блюсти¬
теля собственно военной литературы. Он выступил с ря¬
дом «Записок», «Отчетов», «Замечаний» и т. д., в кото¬
рых с самодержавно-монархической, реакционно-охрани¬
тельной точки зрения, ссылаясь на «особый строй Рос¬
сии», как военного самодержавного государства, и на осо¬
бое положение в нём армии и военного сословия, обосно¬
вал требование поставить под контроль реакционного
офицерства всю русскую литературу, которую он «обви¬
нял» в антимонархизме, революционности. С этой целью
Штюрмер добивался (и позднее добился) назначения во¬
енного цензора членом Главного Управления Цензуры.1 2
1 ЦГВИА, ф. 38, Военное министерство, оп. 23/278, ед. хр. 17, 1858 —
1861 гг., л. л. 130—132.
2 ЦГИАЛ, фонд 772, оп. 8. ед. хр. 46, 1860 г. По письму военного ми¬
нистра с препровождением отчета по военной цензуре за 1859 год.
92
Внимательно ознакомившись с первыми тремя номерами
«Военного сборника», Штюрмер убедился, что последний
в своих принципиальных установках ничем не отличается
от наиболее передовых и по сути дела слегка завуалиро¬
ванных антиправительственных журналов того времени,
таких как «Современник» и «Отечественные записки», хо¬
тя и значительно менее радикальных, чем первый, но все
же являвшихся одним из прогрессивных журналов тех
лет. Сопоставление этих трех журналов побудило полков¬
ника Штюрмера сделать преувеличенный вывод о том,
что «Военный сборник» является наиболее «крайним» из
них. Уже само наименование составленной им докладной
записки1 «О вредном направлении всей русской литера¬
туры вообще и «Военного сборника» в особенности» гово¬
рило само за себя. Не касаясь характеристики «Совре¬
менника», «Отечественных записок» и др., — это выходит
за рамки нашей работы— остановимся подробнее на той
части записки, которая представляет собою критический
разбор трех номеров «Военного сборника», а также на
той отповеди, которую Штюрмер получил за свой донос
от главного редактора «Военного сборника» Н. Г. Черны¬
шевского.1 2
Главное, в чем Штюрмер видел опасность направле¬
ния «Военного сборника», состояло в остро-критическом
отношении журнала к существовавшему в России само¬
державному, крепостническому строю вообще и порядкам,
укоренившимся за века крепостного права в царской ар¬
мии— в частности, а также в пропаганде «Военным сбор¬
ником» революционно-демократической идеи об армии как
слуге и защитнике интересов трудящихся классов.
Ссылаясь на статьи «Голос из армии», «Заметки
командира стрелковой роты», повесть «Потапов» и др.,
Штюрмер утверждал, что редакция «Сборника» нарочито
подчеркивала непримиримость противоречий между кре¬
стьянами и помещиками в стране, находящих также свое
выражение и в армии в острых противоречиях между сол¬
1 Собственно Штюрмер написал две записки: а) О вредном направ¬
лении всей русской литературы вообще «и б) Об особенно вредном нап¬
равлении «Военного сборника».
2 Докладная записка Штюрмера и ответы на нее Н .Г. Чернышевско¬
го от имени редакции «Военного сборника» опубликованы в полном соб¬
рании сочинений Н. Г. Чернышевского, изданном в 1906 г, под редакци¬
ей М. Н. Чернышевского, т. X, ч. 2, стр. 231—292 (и в томе V, стр. 441
—491, ГИХЛ, 1950),
93
датами и офицерами. Осуждая отстаивание редакцией
журнала интересов солдатской массы от притеснений со
стороны реакционной части дворянского офицерского
корпуса, Штюрмер писал: «Русское общество разделяет¬
ся на сословия, но разница происхождения устранена из
всех служебных отношений между лицами, составляющи¬
ми армию. Для сих отношений есть чины высшие и низ¬
шие, но сословий в военной службе нет»1.
Из этого основного «обвинения» «Военного сборника»
в противоправительственном и антидворянском направ¬
лении вытекали и частные обвинения Штюрмера.
Штюрмер осуждал ту суровую критику, которой в
«Военном сборнике» подвергались рукоприкладство офи¬
церов, формальное отношение многих офицеров к службе,
увлечение смотрами, система муштры, широко распро¬
страненное в армии презрительное, барское отношение
офицеров к солдатам и т. д.
.Штюрмер обвинял редакцию «Сборника» в том, что
она своей критикой грубости старших офицеров по отно¬
шению к младшим, а также призывом к начальникам быть
нравственным и служебным примером для подчиненных
и на этом строить дисциплину в войсках, разваливала
дисциплину- К этому же вели, по Штюрмеру, и мысли, вы¬
сказанные в статье «Голос из армии», в которой автор
требовал служить делу, народу, а не лицам, резко осуж¬
дал подхалимство и угодничество младших перед стар¬
шими, потакание любым капризам начальников и даже
их жен и т. п. Помещение на страницах «Военного сбор¬
ника» статей Н. Н. Обручева «О вооруженной силе госу¬
дарства и ее устройстве» и В. М. Аничкова «Военное
обозрение» Штюрмер считал совершенно недопустимым.
Особенно опасной показалась ему статья Н. Н. Обручева,
Штюрмер обвинял автора статьи в чрезмерном восхвале¬
нии мира, в осуждении войны, насилия. Военному цензо¬
ру казались опасными заявления Обручева о том, что об¬
1 Н. Г, Чернышевский, соч. т. V, стр. 463—164, ГИХЛ, 1950 г. Кроме
того, в нашем распоряжении имеются извлеченные из Центрального Го¬
сударственного исторического архива в Ленинграде, в Ленинградском
филиале Центрального Военного Исторического Архива и Центрального
Военно-исторического Архива гор. Москвы докладные записки Цензора
Л. Л. Штюрмера, имеющие отношение к «Военному сборнику», а также
другие документы по этому вопросу. Отдельные упоминания Н. Г. Чер¬
нышевского по этому вопросу имеются в его переписке с родными в
конце 1858 г. (см. Н. Г. Чернышевский, соч. т. XIV, Гослитиздат» 1949).
94
разование делает народы миролюбивыми, что «общест¬
венное мнение» представляло собою «громадную силу»
и что оно « ставило мир выше всего». Штюрмера раздра¬
жало утверждение о том, что «идея справедливости де¬
лается постепенно руководящею мыслью нашего века»,
а потому «время завоеваний прошло». С возмущением он
отмечал, что Обручев «радуется этому».1
Приведя высказывания Обручева о том, что источни¬
ком силы государства являются не армия и флот, а на¬
род, что мощь правительств коренится не столько в мно¬
гочисленных вооруженных силах, сколько в доверии на¬
рода к армии, военный цензор строго осудил их, как и
предыдущие.1 2 Так же он поступил и с другими принци¬
пиальными положениями этой статьи. Штюрмер в заклю¬
чение обвинил Обручева’ в стремлениях дискредитиро¬
вать роль и назначение армии и офицеров в глазах обще¬
ства. «Вышеизложенные мысли могут быть более или
менее справедливыми в теории политической экономии,—
писал он, —но здравый смысл говорит, что они совершен¬
но неуместны в военном журнале, имевшем притязание
сделаться отборною книгою военных людей».3 Столь же
резкой оценке Штюрмер подверг «Военное обозрение»
Аничкова. Он считал совершенно недопустимыми резкие
отзывы Аничкова о Наполеоне III, о французской армии,
Цензор выписал наиболее крамольные места из «Военно¬
го обозрения», где говорилось, как Наполеон сделал вой¬
ско слепым орудием исполнительной власти», выделил
курсивом формулировку Аничкова о том, что французс¬
кое войско не популярно в народе, являясь «какою-то
кастою отверженцев общества!», что французское войско
превратилось «из национального в вербованное, наемное
войско».
Давая общую оценку статье Аничкова, Штюрмер пи¬
сал: «В какой мере подобные отзывы о французской ар¬
мии и о духе французского правительства могут быть
дозволены, это ближе известно министру иностранных
дел. Кажется, однако ж, что в военном журнале, издавае¬
мом по Высочайшему повелению, эти суждения неумест¬
1 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, стр. 486.
2 Там же, стр. 486.
3 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, стр. 489
95
ны».1 В таком же духе военный цензор отзывался и о
других статьях «Военного сборника».
Своим докладом, носившим характер политического
доноса, полковник Штюрмер стремился убедить военного
министра, а через него и Александра II в противоправи¬
тельственном направлении «Военного сборника». Дейст¬
вительной целью журнала военный цензор считал стрем¬
ление заменить самодержавный строй в России если не
прямо республикой, то, по крайней мере^ конституцион¬
ной монархией с влиятельными парламентом, подчине¬
нием исполнительной власти (правительства) власти зако¬
нодательной, при существовании гласности, свободы кри¬
тики в прессе, упразднении сословных привилегий, не го¬
воря уже об отмене крепостного права и всевластия дво¬
рянства. Штюрмер особенно настойчиво проводил тезис,
что редакция «Военного сборника» своей пропагандой
миролюбивой политики, новых идей о роли армии как
слуги народа, о народе как источнике силы государства,
о повышении сознательности солдат, как главном усло¬
вии повышения боеспособности армии и т. д., подрывала
коренные устои, на которых зиждилось российское само¬
державно-дворянское государство. Просветительство ре¬
дакции «Сборника» он считал лишь своего рода маски¬
ровкой революционной пропаганды тем более опасной,
что она могла, по его мнению, привести к разложению
армии, которую он считал главной опорой самодержавно¬
го правительства. i
В большой записке на имя военного министра под за¬
главием «Отчет о военной цензуре за 1859 год генерал-
майора Штюрмера» военный цензор вновь подверг кри¬
тическому разбору «Военный сборник». На этот раз он с
еще большей отчетливостью оценил его деятельность,
как антиправительственную. Признавая популярность
«Сборника», его большое влияние на офицерство (особен¬
но молодое и просвещенное), злободневность его темати¬
ки и т. д., автор записки указывал, что в этом-то и состоя¬
ла опасность, грозившая правительству от этого журна¬
ла. Военный цензор предостерегал военного министра Су-
хозанета, министра просвещения Е. П. Ковалевского, ца¬
ря Александра II о том, что за внешне благонамеренны¬
ми заверениями редакции «Военного сборника» в дейст¬
вительности скрывалась борьба за неограниченную сво-
1 Там же, стр. 490.
96
боду печати, что несовместимо с принципом самодержав¬
ного устройства российского государства. «Со времени
последней войны,—жаловался он на прогрессивную ли¬
тературу, и в первую очередь на «Военный сборник»,—
распространилось и утвердилось между литераторами и
в публике убеждение о даровании печатному слову будто
бы неограниченной гласности; уверяют, что такой глас¬
ности Правительство не только желает, но даже требует,
не замечая вовсе, что нового закона о том издано не бы¬
ло, а прежние цензурные правила не отменены».1
Что же произошло бы, если бы была допущена глас¬
ность в военной литературе? Штюрмер, не колеблясь, от¬
вечал: развал армии. Вот поэтому-то, подчеркивал Штюр¬
мер, «спасая» устои самодержавного государства
от разрушительной пропаганды со стороны «Военного
сборника», «военная цензура, кроме обличения, должна
была устранять из печати и другие стремления, как-то:
порицание многого существующего по военному управле¬
нию, неразборчивую жажду нововведений, резкое изоб¬
ражение темной стороны военного быта и почти непри¬
язненный взгляд на военное сословие».1 2
Стоит ли после этого удивляться, что Штюрмер так
непримиримо выступил против «просветительства» ре¬
дакции «Военного сборника», не без основания усмотрев
в нем проявление революционного духа? Считая, что де¬
мократическая военная литература, представленная «Во¬
енным сборником», в своем стремлении просветить офи¬
церов и солдат» на деле содействовала этим их воспитанию
в духе ненависти к самодержавию, военный цензор отк¬
ровенно заявил, что «не должно упускать из виду, что
для государства (самодержавного — Р. Т.) полезнее
иметь армию посредственно просвещенную, но благоуст¬
роенную и благонадежную, чем наоборот».3
Уже первая докладная записка цензора военному ми¬
нистру «О вредном направлении всей русской литературы
вообще и «Военного сборника» в особенности», относя¬
щаяся, по-видимому, к концу августа—началу сентября
1858 года, вызвала известную тревогу в министерстве и
1 ЦГИАЛ, ф. 772, Главное Управление Цензуры, оп. 8, 1860 г., ед.
хр. 46, л. 15. л. «Отчета» 23.
2 Там же, л. 16, лл. 25— 26 «Отчета». Разрядка моя — Р. Т.
3 ЦГИАЛ, ф. 772, Главное управление Цензуры, оп. 8, 1860 г., ед.
хр. 46, л. 14, л. «Отчета» 21. Разрядка моя — Р. Т.
97
у Александра II, которому она была доложена генералом
Сухозанётом. К тому же содержание доноса Штюрмера
совпадало с нападками на «Сборник» со стороны «Рус¬
ского инвалида». Поскольку Н. Г. Чернышевский не со¬
стоял на военной службе, расследование обвинений
Штюрмера и объяснения редакции должны были принять
характер не инспекторского следствия, а своеобразной
литературно-политической полемики. Военный министр
через командира гвардейского корпуса генерал-адъютан¬
та Плаутина потребовал у Ч. Г. Чернышевского объясне¬
ний по поводу замечаний Штюрмера. Создалось сложное
положение и для него самого, и для непосредственно
наблюдавшего за «Сборником» командования гвардейс¬
кого корпуса—генералов Плаутина и Баранова. В случае
подтверждения обвинений Штюрмера, ответственность за
допущение антиправительственной пропаганды редакцией
«Военного сборника» падала и на них, как на лиц, под
чьим наблюдением находился указанный журнал. Понят¬
но, что у Сухозанета , Плаутина и Баранова, боявшихся
потерять свои высокие посты, было желание не дать
слишком широкой огласки и обострения этому делу и в
то же время обезопасить себя от возможности подобных
обвинений в будущем. Они, конечно, сами чувствовали,
что журнал, успешно выполнивший одну из своих целей,
приохочивания офицеров к серьезной учебе, чрезмерно
большое внимание уделил другой задаче — критике дей¬
ствий правительства и его агентов и притом в слишком
острой форме. В этих условиях главный редактор журна¬
ла Н. Г. Чернышевский должен был определить отноше¬
ние редакции «Военного сборника» к обвинениям воен¬
ного цензора. Разумеется, ни в легальной печати, ни тем
более в полемике с военной цензурой, или в объяснитель¬
ной записке царскому правительству, Чернышевский не
мог откровенно сказать, что истинной целью его работы
в «Военном сборнике» являлась борьба за' революцион¬
ное воспитание лучшей части русского офицерства и при¬
влечение наиболее передовых и достойных из них к прак¬
тическому участию в деятельности революционного под¬
полья, а позднее — н народной революции. Не могло быть
речи и о том, чтобы Чернышевский признался царизму в
стремлении использовать свое влияние в интересах пере¬
хода части армии в момент наступления народной кресть¬
янской революции на сторону этой революции. Об этих
98
своих самых сокровенных замыслах и надеждах Черны¬
шевский поведал не в открытой подцензурной прессе, а в
тайной революционной прокламации «Барским крестья¬
нам от их доброжелателей поклон», а его ближайшие
друзья Н. В. Шелгунов и М. И. Михайлов—в проклама¬
ции. «К молодому поколению». В указанной прокламации
(«Барским крестьянам...») Чернышевский, призывал
крестьян дружно, тщательно и скрытно готовиться к об¬
щероссийскому восстанию против помещиков и царя по
сигналу, полученному от всероссийского революционного
центра, одновременно указывал, чтобы они связывались
с революционно-настроенными офицерами и солдатами и
использовали бы их в интересах победы народной рево¬
люции. В ней говорилось: «Солдатам русским от их доб¬
рожелателей поклон. А еще вот кому от нас поклонитесь:
офицерам добрым, потому что есть и такие офицеры, и
немало таких офицеров. Надо чтобы солдаты таких офи¬
церов высматривали, которые надежны, что за народ
стоять будут, и таких офицеров пусть солдаты слушают¬
ся, как волю добыть».1
Итак, раскрывать действительные цели своей дея¬
тельности в «Военном сборнике» Чернышевский, конеч¬
но, не мог. Но капитулировать перед обвинениями воен¬
ной цензуры и уступить без боя «Военный сборник» как
легальную трибуну для революционной работы в армии он
также не хотел. Ему пришлось вступить в открытую борь¬
бу с представителями реакционной цензуры, генералите¬
том и высшим чиновничеством. В связи с этим перед
Чернышевским встал вопрос о такой тактике в этой борь¬
бе, которая позволила бы, не раскрывая перед врагом
своих революционных целей, использовать эту вынуж¬
денную полемику, прежде всего в целях сохранения в
своих руках столь необходимого для революционной про¬
паганды в армии «Военного сборника». Если же решение
этой задачи окажется неосуществимым и царизм вырвет
«Сборник» из-под влияния руководителей революционно-
демократического лагеря, то и тогда можно будет в инте¬
ресах торжества революционного дела воспользоваться
этой полемикой, но уже для разоблачения показного и
фальшивого либерализма, псевдореформнторской дея¬
тельности царского правительства и для отстаивания тех
демократических идей, которые Чернышевский так уме-
1 Процесс Н. Г. Чернышевского, Саратов, 1939, стр. 282
—99
ло пропагандировал в «Современнике» и в «Военном
сборнике».
Сама специфика борьбы, полемика перед лицом выс¬
ших правительственных инстанций, военной цензуры,
военного министерства и самого царя, заставляла Черны¬
шевского, настойчиво боровшегося, как мы видели, за
сохранение в своих руках такой неоценимой возможнос¬
ти вести революционную работу в армии и сближаться
с передовыми офицерами, как редактирование влиятель¬
ного военного офицерского журнала, нарочито подчерки¬
вать, что его деятельность в указанном журнале была яко¬
бы полностью легальной и не преследовала будто-бы ни¬
каких иных целей, кроме «содействия» преобразователь¬
ной деятельности правительства. Конечно, подобная так¬
тика, имевшая целью прикрыть и тщательно замаскиро¬
вать подлинные революционные замыслы и действия
Чернышевского — их он необыкновенно умело прятал от
правительства — была навязана ему обстановкой. Итак,
борьба за сохранение столь важной трибуны для работы
в армии, как военный журнал, который он так активно
использовал в целях борьбы за переход лучшей части ар¬
мии на сторону революции, казалась Чернышевскому ис¬
ключительно важным делом, особенно в условиях приб¬
лижающейся народной революции: ее наступления Чер¬
нышевский, как известно, ожидал в 1861 или 1863 гг.
Это и побудило Чернышевского использовать в своих
интересах целый ряд благоприятных для него фактов.
Среди них — одобрение (по недомыслию) рядом высоко¬
поставленных лиц, в том числе великим князем Констан¬
тином Николаевичем и самим царем, как раз тех самых
статей, которые дали военному цензору Штюрмеру наи¬
более опасный материал для обвинения Чернышевского
в ведении революционной антиправительственной про¬
паганды. С величайшим мастерством использовал в своих
интересах Чернышевский и то обстоятельство, что ряд
влиятельных лиц, наблюдавших за журналом, не хотели
попасть в опалу. Они были напуганы и раздосадованы
доносами Штюрмера и не желали ему успеха. Тот факт,
что статьи, опубликованные в «Военном сборнике», были
разрешены к напечатанию гражданской цензурой, делали
позицию Чернышевского неуязвимой в юридическом от¬
ношении.
Наконец, Чернышевский искусно использовал в ин-
100
тересах прикрытия революционной деятельности редак¬
ции «Военного сборника» и разоблачения псевдо-рефор¬
маторской демагогии правительства, широко распростра¬
ненные в правящих кругах России, после поражения ца¬
ризма в Крымской войне, крикливый показной либера¬
лизм, широковещательные планы и обещания преобразо¬
вательной деятельности, мнимую приверженность к на¬
уке, просвещению и шумные разглагольствования в ок¬
ружении Александра II и его брата Константина Нико¬
лаевича по поводу необходимости устранения злоупотреб¬
лений, хищений и т. д.
Учитывая все это, Чернышевский избрал такую так¬
тику борьбы за сохранение руководства «Военным сбор¬
ником» в своих руках. Используя некоторые положения
официально одобренной царем программы издания «Воен¬
ного сборника», требовавшей, в частности, критического
изучения крупных недостатков в царской армии, привед¬
ших ее к поражению в Крымской войне, ссылаясь на одо¬
брение царем и другими высокопоставленными лицамЯ
ряда подвергшихся критике со стороны Штюрмера статей
Чернышевский утверждал, что будучи на посту редактора
«Военного сборника» он будто бы не выходил за рамки
дозволенного, а добросовестно и старательно содействовал
преобразовательной деятельности правительства, которую
он будто бы воспринимал как искреннюю, радикальную
и охватывавшую все стороны жизни армии и страны.
Тонко и зло издеваясь над показным либерализмом и жал¬
кими потугами на реформаторство правящей верхушки,
Чернышевский заявил, что он готов признать правоту об¬
винений со стороны Штюрмера лишь в одном случае — ес¬
ли признать, что готовность правительства пойти на ра¬
дикальные преобразования была несерьезной, неискрен¬
ней, чисто декларативной. Следует подчеркнуть, что Чер¬
нышевский, не ограничиваясь обороной от обвинений во¬
енной цензуры и реакционного лагеря, сам перешел в ре¬
шительное наступление на них. Оставаясь формально, из
соображений маскировки своих истинных революционных
целей и взглядов, т. е. из соображений тактических, на
позициях мнимого «сочувствия» и «содействия» преоб¬
разовательной деятельности правительства, которую он
якобы брал всерьез и даже готов был «защищать» от на¬
падок крайней феодально-крепостнической реакции, Чер¬
нышевский, под завесой этой чисто словесной маскиров¬
ки
ки, наносил мощные удары по идеологии феодально-кре¬
постнической реакции, отстаивал правоту взглядов рево¬
люционно-демократического лагеря по вопросам войны и
армии, о роли армии как слуги народа и оплота борьбы
за независимость Родины и свободу народа, о крепостни¬
честве как основном бедствии России того времени и т. д.
Чернышевский не отказался ни от одной из идей, про¬
пагандировавшихся им и его единомышленниками в «Сов¬
ременнике» и в «Военном сборнике», не капитулировал
ни по одному вопросу. Под маской мнимой «защиты» ца¬
ризма от нападок крайних реакционеров-крепостников
Чернышевский стойко и мужественно — ведь ему на
каждом шагу грозила крепость или каторга, если не боль¬
ше — срывал с царизма маску фальшивого либерализма
и показного реформаторства.
Для примера мужественного и наступательного по
отношению к Штюрмеру и его вдохновителям тона при¬
ведем общую оценку Чернышевским доклада, представ¬
ленного военным цензором правительству, «Есть ревни¬
тели общего блага, — писал Чернышевский в своих
«замечаниях..., — на которых никто не может угодить:
ни правительство, ни общество, ни верховная власть, ни
высшие сановники, облеченные доверием ее; они обвиня¬
ют в злонамеренности и недобросовестности всех от пер¬
вого до последнего человека в государстве... Им должен
быть вручен надзор за всем и всеми, иначе государство
подвергнется опасности.
Попробуйте же дать одному из таких ревнителей об¬
щего блага хотя* какую-нибудь официальную обязанность,
и он тотчас превысит степень и перейдет границы вверен¬
ной ему власти. Ему ненавистно видеть что-либо незави¬
симое от него...
Доклад, составленный г. военным цензором, полков¬
ником Штюрмером, «О вредном направлении всей рус¬
ской литературы вообще и «Военного сборника» в осо¬
бенности» и приложенная к этому докладу записка о «Во¬
енном сборнике» — истинно замечательные вещи. Читая
эти удивительные акты, не знаешь, чем более восхищать¬
ся: знанием дела или добросовестностью; чувствуешь
только, что краснеешь от стыда за автора этих образцо¬
вых в своем роде произведений. Но без дальнейших слов
займемся изучением драгоценных документов, знаком¬
102
ство с которыми возвратило нас (на время) к временам
испанской инквизиции.»1
Для правильного понимания существа этой оценки
доклада военного цензора необходимо напомнить, что
ссылки Чернышевского на недоверие Штюрмера прави¬
тельству, высшим сановникам и т. д. представляли со¬
бою весьма ядовитый намек на то, что донос Штюрмера
на «Военный сборник» был в то же время по существу
дела доносом на военного министра Сухозанета, генера¬
лов Баранова и Плаутина, наблюдавших и не доглядев¬
ших за «Сборником», и даже на великого князя Констан¬
тина Николаевича и Александра II, одобривших ряд ста¬
тей «Военного сборника» до их напечатания, как раз тех
статей, которые подверглись наиболее резкой критике
со стороны военного цензора. Намеки Чернышевского на
то, что Штюрмер готов заподозрить в политической не¬
благонадежности даже такие особы, должно было пока¬
зать правительству заведомо придирчивый, необъектив¬
ный, явно тенденциозный характер всего доноса этого
«ревнителя общественного блага», по ироническому оп¬
ределению Чернышевского.
Обратимся теперь к более конкретному рассмотрению
этой мужественной и необычайно сложной борьбы главы
революционно-демократического лагеря против правящей
феодально-крепостнической верхушки, от лица которой
выступил военный цензор Штюрмер.
Нам известны три документа, представлявших собою
ответ Н. Г. Чернышевского на доклад военного цензора:
1. «Замечания на доклад «О вредном направлении
всей русской литературы вообще и ^Военного сборника»
в особенности, составленный г. военным цензором пол¬
ковником Штюрмером ».2
1 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, стр. 441—442 «Замечания на доклад
о вредном направлении всей русской литературы вообще и «Военного
сборника» в особенности, составленного г. военным цензором полковни¬
ком Штюрмером».
- «Замечания на доклад». О вредном направлении всей русской лите¬
ратуры вообще и «Военного сборника» в особенности, составленный г.
военным цензором полковником Штюрмером» представляет собой первую
редакцию очень резкого ответа Чернышевского на донос Штюрмера.
Военный министр остался недоволен резким тоном замечаний и потребо¬
вал смягчить некоторые формулировки. «Замечания» были рассчитаны на
то, чтобы, будучи доложены Александру II, они опровергли обвинения
103
2. Объяснение на доклад «О вредном направлении
всей русской литературы вообще и «Военного сборника»
в особенности», составленный г. военным цензором пол¬
ковником Штюрмером».1
3. «Сличение записки полковника Штюрмера о «Воен¬
ном сборнике» с подлинным текстом «Сборника».
Ответ Н. Г. Чернышевского .носил выдержанно прин¬
ципиальный характер. Его исходной позицией являлся
тезис: редакция неуклонно следовала указанию прави¬
тельства, которое в лице Александра II одобрило цель
редакции, сформулированную в объявлении об издании
«Военного сборника» в следующем виде: «Всестороннее,
добросовестное изучение настоящего материального и
нравственного состояния наших войск составляет первую
обязанность этого журнала».* 1 2
Штюрмера и тем сняли обвинения в антиправительственной деятельно¬
сти не только с членов редакции и авторов «Сборника», но и с лиц, наб¬
людавших за журналом, т. е. с командира и начальника штаба гвардей¬
ского корпуса генерал-адъютантов Плаутина и Баранова и военного
министра генерала Сухозанета. Об этом сообщает в своем примечании
к документу М. Н. Чернышевский, и прямо свидетельствует пометка,
сделанная военным министром на корректуре «Замечаний». В этой по¬
метке, подчеркивающей важное политическое значение документа, го¬
ворилось: «Здесь дело идет не об оправдании одних только редакто¬
ров, но и об оправдании моем и вашем (очевидно, Плаутина и Барано¬
ва — Р. Т.), кчк наблюдавших за направлением сборника, а потому я
требую, чтобы никаких ругательств не было употреблено в выражениях,
а только одни хладнокровные рассуждения и ясные доводы — все ос¬
корбительное как насчет полковника Штюрмера, так и для французской
армии прошу чепременно отбросить, иначе я не берусь представить это
объяснение государю императору. Гг. редакторы, по мнению моему, —
не без грубости добавлял весьма встревоженный генерал Сухозанет, —
справедливо определяют правила чести, говоря о неблагородном дейст¬
вии нескольких французских подпоручиков, но правила чести так же
требуют: не обвинять целую армию за действие нескольких лиц. Эти же
правила требуют, чтобы, несмотря ни на сделанную нам несправедли¬
вость и неправильный донос, ответ нами написан был с достоинством
н без всяких оскорбительных выражений, иначе прения могут кончиться
площадными ругательствами, как и бывает между гг. журналистами
(Н. Г. Чернышевский, Соб. соч. т. X, СПБ 1906, стр. 244. Примечания
сына Н. Г. Чернышевского — М. Н. Чернышевского).
1 «Объяснение на доклад о вредном направлений всей русской лите¬
ратуры вообще и «Военного сборника» в особенности, составленное г.
военным цензором полковником Штюрмером», явилось второй редакцией
«Замечаний», несколько смягченных по форме сравнительно с первой.
Изменения были внесены, как указано выше, по требованию военного
министра Сухозанета. Однако смягчение тона не изменило принципи¬
ального содержания ответа Н. Г. Чернышевского. В этом оба документа
совершенно одинаковы.
2 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, ГИХЛ, 1950, стр. 442.
104
Но что это означало в тех конкретно-исторических
условиях?
Желая прикрыться мнимой готовностью редакции
«Военного сборника» помочь правительству в его рефор¬
маторской и просветительской деятельности, в искрен¬
ность и серьезность которой редакция журнала будто бы
верила, и тем отвлечь внимание властей от революцион¬
ной работы в войсках, которую активно вел журнал, Чер¬
нышевский настойчиво проводил мысль о том, что дея¬
тельность «Военного сборника» развернулась не в обыч¬
ное, а в особое время, в период ломки одних, устаревших
порядков и возникновения других порядков. Усиленно
подчеркивая в ответе правительству по поводу доноса
Штюрмера, что «Военный сборник» возник после пора¬
жения России в Крымской войне, вскрывшей многие не¬
терпимые недостатки в русской армии — технико-эконо¬
мическую и культурную отсталость во всех сферах жизни
государства в целом, Чернышевский указывал, что для
всех слоев общества стала ясна неотвратимость крупных
перемен. Да и само правительство официально провоз¬
гласило необходимость важных реформ и распростране¬
ния просвещения в армии и стране и призвало «Военный
сборник» принять участие в их подготовке и пропаганде
их полезности. Редакция журнала, заявлял Чернышев¬
ский, приняла всерьез эти реформаторские и просвети¬
тельские намерения правительства, выразила готовность
оказать ему помощь в деле подготовки и проведения не¬
обходимых для армии преобразований и со всей возмож¬
ной для нее добросовестностью запросила по всем этим
вопросам мнение русского офицерства. Последнее актив¬
но откликнулось на призыв редакции журнала и своими
статьями определило мнение большей части офицерского
корпуса о том, в каких преобразованиях нуждается ар¬
мия и вся страна в целях их более прогрессивного раз¬
вития. Этими намерениями правительства, офицерства,
общественного мнения и коренными потребностями ар¬
мии и страны руководилась редакция «Военного сборни¬
ка» в своей деятельности, когда совместно с широкими
кругами русского офицерства она на страницах журнала
обсуждала злободневные вопросы жизни армии и госу¬
дарства.
Чернышевский определил понимание редакцией нап¬
равления журнала и его обязанностей такими словами:
105
«Невыгодный исход последней войны поколебал преж¬
нюю уверенность нашей армии в собственных силах, с
другой стороны, исследование причин неуспеха открыло
правительству существование значительных недостатков
в обучении, вооружении нашей армии и еще более зна¬
чительных злоупотреблений по ее хозяйственной части.
...Представлялась необходимость склонить всех благомыс¬
лящих офицеров к искреннему (задушевному) исполне¬
нию мер, принимаемых правительством для искоренения
недостатков и злоупотреблений, ослаблявших силу нашей
армии; вернейшим путем к тому было дать самим офи¬
церам средство узнать и высказать истину о состоянии, в
каком застигла нашу армию минувшая война... Объясняя
сами для себя недостатки, принадлежавшие нашему во¬
енному быту, офицеры (по необходимости) излагали бы и
средства к их отстранению... С тем вместе восстанавлива¬
лась бы моральная твердость армии, потрясенной недав¬
ними неудачами войны: видя» что эти неудачи зависели
от недостатков, деятельно устраняемых волею правитель¬
ства, армия наша возвратила бы себе самоуважение, веру
в свое мужество и силу.
Такое доверие армии к правительству... в особенности
необходимы... тогда, когда правительство предпринимает
великие преобразования в государственном устройстве»'.
Это заявление редакции «Военного сборника» весьма
многозначительно.
С мужественной откровенностью Н. Г. Чернышевский
заявлял, что если брать всерьез уроки Крымской войны,
то не может быть иного выхода, кроме беспощадного ра¬
зоблачения недостатков и отсталости русской 'армии.
Только на этой основе и возможно ее оздоровление. Ре¬
дакция журнала и видела свое назначение в том, чтобы на
базе суровой критики обеспечить содействие офицерского
корпуса в тех радикальных, прогрессивных преобразова¬
ниях, в которых армия (и страна в целом) так остро нуж¬
дались.
Чернышевский, разумеется, превосходно понимал, что
правительство не желает действительно радикальных и
подлинно демократических преобразований в стране. Их
могла осуществить, по его глубокому убеждению, только
народная крестьянская революция. В «Современнике» и
1 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, стр. 442—443.
V06
«Военном сборнике» Чернышевский и его единомышлен¬
ники в более или менее завуалированном виде неодно¬
кратно проводили эти мысли. Но здесь, в объяснении
правительству, в связи с прямым обвинением Штюрме-
ром «Военного сборника» во вредном антиправительст¬
венном направлении, его главный редактор, по вполне
понятным причинам, снова повторить свое недоверие в
реформаторскую деятельность уже не мог, ибо подобное
признание могло закончиться для него каторгой или ви¬
селицей. Поэтому у Чернышевского в сложившихся усло¬
виях оставалась лишь одна возможность. Сделав вид, что
он верит в готовность правительства провести сущест¬
венные реформы в армии, политическОхМ и общественном
устройстве России, потребовать от него признания пра¬
воверности и допустимости критики в «Военном сборни¬
ке» всего гнилого, устаревшего в армии и стране. В слу¬
чае же отказа царизма принять тезис о закономерности
критики переживших себя порядков, царизм был вынуж¬
ден логикою положения прямо или косвенно признать,
что он заинтересован не в преобразованиях и 'просве¬
щении, а в болтовне о реформах и просвещении в целях
обмана общественного мнения. Но этим самодержавие
только окончательно разоблачило бы свою реакционную
крепостническую природу. Такая постановка вопроса, не
связывая Чернышевского обязательством поддержки ме¬
роприятий правительства и делая его позицию юридичес¬
ки не подлежащей административному преследованию,
в то же время создавала благоприятные условия для ра¬
зоблачения показного либерализма и лжереформатор-
ства правящих сфер. Как видим, здесь и в других местах
«Объяснения» Чернышевского на выпад Штюрмера, бла¬
гонамеренные фразы о поддержке «просвещенной и ре¬
форматорской» деятельности правительства были лишь
защитным камуфляжем в руках редактора «Военного
сборника», имевшим назначение прикрыть революцион¬
ную пропаганду в армии, легализовать свое право на
критику многочисленных проявлений отсталости в соци¬
ально-экономическом и политическом строе страны и тем
самым создавало возможность опрокинуть обвинения
Штюрмера в адрес редакции журнала. Таков тактический
прием, который вытекал из специфических условий борь¬
бы Чернышевского с царизмом в сложившихся для него
ь 107
опасных условиях, прием, им блестяще использованный.
В свете этой тактики становятся более понятными как
приведенное выше заявление редакции «Военного сбор¬
ника» об избранном ею направлении, так и ряд других ее
высказываний.
Указывая неизбежность сопротивления даже самым
умеренным реформам сторонников сохранения старых
крепостнических порядков в армии, Чернышевский от¬
крыто говорил, что без доверия лучшей части офицер¬
ства правительство не сможет обойтись в своих преобра¬
зованиях армии и государства (если, конечно, оно их хо¬
тело). Исходя из этих посылок и складывалось, по заяв¬
лению Н. Г. Чернышевского, направление «Военного
сборника». Или правительство желает крупных реформ
демократического характера, и тогда редакция «Военного
сборника» права в своей линии,—или правительство не
хочет демократизации страны и армии—тогда «Военный
сборник», действительно, как и утверждал полковник
Штюрмер, пошел по ошибочному пути. «Итак, — писал в
своих «Замечаниях» на доклад Штюрмера Н. Г. Черны¬
шевский, — вопрос о направлении «Военного сборника»
зависел от того», как действует и впредь намерено дей¬
ствовать правительство относительно армии: хочет ли оно
улучшать ее, или армия должна оставаться в прежнем
состоянии, расстроенном последнею войною? Хочет ли
правительство, чтобы его меры понимались армией в ис¬
тинном их смысле и исполнялись с добросовестным усер¬
дием? Хочет ли оно возвышать воинский и нравственный
дух армии своим доверием? Хочет ли оно иметь армию,
на дух и силу которой можно было бы положиться?
Ответ не мог быть сомнительным: он заключался в
действиях самого правительства; на тот же самый ответ
указывали и основания, высочайше утвержденные для
издания «Военного сборника». Если мы ошиблись в этом
ответе, — многозначительно замечал Чернышевский, да¬
вая ясно понять, что руководимый им журнал вовсе не
намерен поощрять обман народа пустыми обещаниями,—
«значит, мы ошибались, находя, что правительство забо¬
тится об улучшении вооружения армии, ее обмундирова¬
ния и продовольствия, ее тактического обучения, о вве¬
дении лучшего порядка в ее хозяйственном и военном
управлении, о возвышении ее духа; значит, мы ошиба-
508
лись находя, что государь император милостив к своей
армии и заботлив о ней. Но, в таком случае, мы ошиба¬
лись вместе со всеми честными людьми нашей армии,
сочувствовавшими просвещенным намерениям государя».1
Это было мужественное, смелое и принципиальное
заявление, разоблачающее демагогическую болтовню
правящих кругов вокруг реформ. Всю полемику вокруг
«Военного сборника» оно по сути дела переводило на
почву оценки подлинного смысла и содержания всей пра¬
вительственной политики, на почву разоблачения мнимо¬
го либерализма и псевдореформаторства Александра II.
Такой постановкой вопроса Чернышевский ставил
правительство перед необходимостью определить свою по¬
зицию, или хотя бы на словах подтвердить свою готовность
содействовать прогрессу. Но если бы оно признало себя
обязанным содействовать прогрессу, то это означало, что
необходимо было отклонить обвинения, предъявленные
Штюрмером редакции «Военного сборника». В против¬
ном случае правительство должно было сбросить с себя
реформаторскую маску.
Но Чернышевский не ограничивается доказательством
того, будто «Военный сборник» в своей деятельности
только следовал указаниям правительства, якобы стре¬
мившегося реформировать страну. Он утверждал, что на¬
правление «Сборнику» придала не редакция, а офицерс¬
кий корпус, поставлявший журналу читателей и писате¬
лей. Утверждая, что само офицерство придало журналу
его окраску, Чернышевский указывал, что именно этим
объясняется быстро растущая популярность журнала,
в первый же год завоевавшая 6.000 подписчиков.2
При этом Чернышевский указывал, что секрет успеха
«Военного сборника» состоял в поддержке лучшей частью
офицерства требований о необходимости демократических
преобразований в армии и во всей стране. «Действитель¬
но, — писал II. Г. Чернышевский, — направление «Воен¬
ного сборника» было понято огромным большинством
русских офицеров точно так. как предполагала понимать
его редакция «Сборника»... Из нескольких сот статей,
1 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, стр. 444.
2 Напомним, что самый популярный демократический журнал этого
периода «Современник» имел в 1858 г. тираж 4800 экз. Следовательно,
в 1858 г. «Современник» расходился меньшим тиражом, нежели «Воен¬
ный сборник».
100
доставленных в «Военный сборник», не было ни одной,
которая бы имела иной смысл».1 Само назначение жур¬
нала — вскрыть недостатки в русской армии и указать
пути их исправления — делало необходимым прямое об¬
ращение к офицерству с призывом высказывать свои
мысли о болезнях, которыми страдала армия, и средствах
их лечения.. Редакция так и поступила и не имела осно¬
ваний раскаиваться в этом. «Офицеры русской армии от¬
вечали на это приглашение с таким просвещенным сочув¬
ствием к намерению, в котором правительство основало
«Военный сборник», что с самого начала этот журнал
стал одним из пользующихся наибольшим уважением в
публике. Мы можем это сказать, не нарушая скромности,
потому что заслуга принадлежит не редакции, а сотруд¬
никам, действовавшим совершенно самостоятельно. Ре¬
дакция должна сказать о себе в этом отношении разве
только то одно, что она не отвергала хороших статей и не
портила их».2 Этим Чернышевский подводил Сухозанета и
Александра II не только к тому выводу, что вопрос о ре¬
формах в армии и стране крайне назрел и является еди¬
нодушным требованием всех прогрессивных и патриоти¬
чески настроенных людей России, но и к тому заключе¬
нию, что Штюрмер предъявил обвинения не редакции
«Военного сборника», а реформаторским планам прави¬
тельства, большей части офицерства, которое якобы под¬
держивает эти намерения правительства. Л «Военный
сборник» будто бы только отразил в данном вопросе на¬
мерения правительства и настроения армии. Этот вывод
Чернышевский и сделал в своих «Замечаниях» на доклад
военного цензора. «Таким образом, — констатировал он,—
направление «Военного сборника» не зависело от редак¬
ции: оно было указано журналу высочайше утвержден¬
ными основаниями и осуществлено деятельностью всего
корпуса офицеров русской армии, в котором все просве¬
щенные люди явились проникнуты одним и тем же ду¬
хом».3 Это явилось ключевой позицией Чернышевского в
его ответе на обвинение Штюрмера, т. к. позволяло за¬
тем отвергнуть весьма опасные для Чернышевского и
трудно объяснимые частные обвинения военной цензуры
по поводу содержащихся в журнале высказываний, явно
1 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, стр. 444.
- Там же, 444—445.
> Там же, стр. 445
ПО
идущих в разрез с интересами самодержавия. Но если
может быть признан обоснованным этот основной вывод
о наличии совпадения будто бы намерений правительства,
офицерства и «Военного сборника», и тем не менее нахо¬
дятся люди, обвиняющие журнал в противоправительст¬
венной деятельности, то естественно, возникал вопрос: из
какого лагеря шли обвинения журнала и заинтересовано
ли было правительство в том, чтобы прислушиваться к
ним? Безо всяких обиняков Чернышевский указывал, что
эти нападки на «Военный сборник» исходили из лагеря
реакции, от обанкротившихся в ходе Крымской войны
представителей той части правящей верхушки — минист¬
ров, генералов, видных чиновников, — которые боялись
разоблачений в невежестве, бездарности, отсталости, зло¬
употреблениях,. опасались утраты «теплых мест» и т. д.
и поэтому противились гласности, критике, преобразова¬
ниям. Не без солидной доли злой иронии Чернышевский
объявлял их врагами правительства в его преобразова¬
тельной деятельности и призывал последнее осознать
это и, отвергнув их инсинуации, смело идти вперед по
спасительному пути демократического обновления стра¬
ны. Преувеличивая в тактических целях способность иг¬
равшего тогда в либерализм правительства к подобным
преобразованиям, Чернышевский с тонкой издевкой ука¬
зывал, что главные противники правительства находятся
не в лагере сторонников прогресса, а в стане самой чер¬
ной и мрачной реакции... «Известно всем, — писал он,—
что просвещенные намерения государя возбуждают не¬
удовольствия в горсти (обскурантов), незначительной по
числу, но сильной именно тем, что она защищает зло¬
употребления, следовательно, неразборчива в средствах
оппозиции.»1
С чувством собственного достоинства и в сознании
исполненного им долга перед Родиной Чернышевский с
большим гражданским мужеством клеймил позором пове¬
дение реакции. Он настойчиво боролся за свое право со¬
действовать прогрессу родного народа. Во имя очище¬
ния страны от всех помех, препятствовавших ее разви¬
тию, он требовал от правительства свободы обличений,
критики, разоблачения и обуздания тех, кто этому стре¬
мился воспрепятствовать. «Главное коварство тайных
противников просвещенной воли государя императора, —
1 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, стр. 445
Ш
писал Чернышевский с едва скрытой издевкой по адресу
Александра II, которого он неоднократно разоблачал как
главу реакционной правящей клики в России,1 — заклю¬
чается в том, чтобы говорить о вреде, будто бы приноси¬
мом правительству раскрытием злоупотреблений и дове¬
рием к России. Они проповедуют скрытность, мрак...
Пока злоупотребление не обличено вполне, до той поры
они имеют надежду как-нибудь отстоять и сохранить его
для своей личной выгоды... Дурное правительство разнит¬
ся от хорошего не тем, что при дурном существуют злоу¬
потребления, а при хорошем их не существует, — нет»
они существуют всегда и повсюду, при всяком правитель¬
стве; нет, разница в том, что дурное правительство по¬
кровительствует злоупотреблениям и прикрывает их, а
хорошее старается искоренить их, пользуется для того
всеми честными средствами, из которых первое — прес¬
ледование злоупотреблений светом истины, и призывает
к содействию себе всех честных людей, то есть любит
правду».1 2
Вот почему Чернышевский расценил доклад полков¬
ника Штюрмера «О вредном направлении всей русской
литературы вообще и «Военного сборника» в особенно¬
сти» как лживый, клеветнический, продиктованный свое¬
корыстным страхом реакционеров перед ожидаемым ими
неизбежным крахом. Само выступление Штюрмера он
квалифицировал как попытку лиц, повинных в «злоупот¬
реблениях» всех видов, скрыться от грозящего им разо¬
блачения и ответственности перед судом общественного
мнения народа.
В этих документах-докладах, записках Штюрмера
и ответах Чернышевского — нашли свое выражение и
столкновение два непримиримых политических направ¬
ления, два лагеря, борющихся за влияние на армию. С
одной стороны, защитник классовых интересов дворян¬
ства, боящийся, что всякое свободное слово способно
привести к быстрому разрушению подгнивших устоев за¬
щищаемого им феодально-абсолютистского режима, ос¬
нованного на крепостном праве. С другой стороны, идео¬
1 Высказывания Чернышевского об Александре II как главе поме¬
щичьей реакции в России отражены в прокламации «Барским крестья¬
нам от их доброжелателей поклон» (соч. т. VII, стр. 517—518, 521 и др.
и в «Письмах без адреса» (соч. т. X).
2 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, стр. 445—446.
112
лог крестьянской революции, смелый борец за демокра¬
тическое обновление страны, страстно стремившийся
всеми средствами скорее расшатать и разрушить основы
пережившего себя «допотопного государства». Как мы
видим, Чернышевский не отказался в ходе борьбы с воен¬
ной цензурой и ее покровителями ни от одного из тех ре¬
волюционно-демократических положений по вопросам
войны, армии и общего положения страны, которые он
сформулировал и пропагандировал в «Современнике» и в
«Военном сборнике».
Однако Чернышевский не только отважно защищался
от нападок военного цензора, но и нападал на правитель¬
ство и его агентов, требуя от них откровенного призна¬
ния, что вопрос о реформах и преобразованиях для них не
что иное как болтовня, фразы, продиктованные пораже¬
нием царизма в войне и нарастанием народного недоволь¬
ства и революции в стране.
Словесное признание готовности содействовать пре¬
образовательной деятельности «просвещенного» монар¬
ха не должно нас вводить в заблуждение, ибо из всех
фактов, нам известных и частично изложенных в настоя¬
щей работе, видно, что это было не более, чем тактичес¬
ким приемом, вполне4 уместным в борьбе против такого
противника, как Российское самодержавие.
Как известно из воспоминаний Н. Николадзе, «Про¬
лога» («Дневник Левицкого») и других источников, Н. Г.
Чернышевский резко осуждал откровенные показания
революционеров в царском суде или их попытки обра¬
щаться к царю и (‘го министрам «с увещаниями». Он вы¬
смеивал как вреднее позерство отказ некоторых револю¬
ционеров применить хитрость, маскировку в борьбе за
сохранение своей свободы, столь нужной для продолже¬
ния революционного дела. Сам Чернышевский в своей
журналистской деятельности, в данной полемике с воен¬
ным цензором и позднее, на процессе в сенате, не отка¬
зываясь ни от своих идей, ни от их пропаганды, исполь¬
зовал все доступные средства для сохранения свободы и
возможности продолжать борьбу. В то же время он очень
умело обнажал существо целей и методов борьбы своих
противников.
В данной полемике Н. Г. Чернышевский с большим
мастерством разоблачил методы, применявшиеся Штюр-
мером. Он весьма умело и мужественно использовал то
113
обстоятельство, что наибольшее количество крамольных
выписок Штюрмер сделал из тех статей («Голос из ар¬
мии» Н. Ф. Т. и др.), которые еще до напечатания были
прочитаны и одобрены Александром II, его_братом Кон¬
стантином Николаевичем и другими высокопоставленны¬
ми лицами.
Чернышевский по этому поводу не без злорадства
замечал: «Таким образом, мнение полковника Штюрме¬
ра о предметах чести расходится с мнением морского на¬
чальства, издающего «Морской сборник», и с понятиями
самого его императорского высочества, великого князя
Константина Николаевича, принимающего столь близкое
участие в этом издании. Вторая же из статей, бесчестя¬
щих, по мнению полковника Штюрмера, русскую армию,
есть «Голос из армии»,—статья, одобренная к печатанию
самим его величеством государем императором, о чем
хранится в редакции «Военного сборника» письменное
засвидетельствование. Заметим, что эта статья («Голос
из армии») более всех других статей доставила полков¬
нику Штюрмеру материалов для его особенной записки
о «Военном сборнике». Таким образом, наносил убийст¬
венный удар военному цензору Чернышевский, мысли,
одобренные государем императором1, наиболее бесчес¬
тят, по мнению полковника Штюрмера, русскую армию.
Каким путем (дерзких) искажений достиг он до такого
ужасного результата, совершенно раскрывается сличе¬
нием его записки о «Военном сборнике» с подлинным
текстом «Военного сборника». Подобным образом он ис¬
кажает и статьи других журналов, им упоминаемые...»1 2.
В заключение своих «Замечаний^ Н. Г. Чернышевс¬
кий высмеял предупреждения Штюрмера по поводу тех
последствий, которые ожидали страну и правительство
в случае, если литераторам будет позволено и впредь кри¬
тиковать недостатки военного сословия и военного уп¬
равления. «Далее представляет он (Штюрмер—Р. Т.),—
1 Поняв несколько позднее, как ловко он был одурачен Чернышевс¬
ким, Александр II не мог ему простить этого. Считая Чернышевского,
главою русских революционеров, возможным руководителем русской ре¬
волюции, Александр II всю жизнь мстил ему, проявляя особую жесто¬
кость и непримиримость. Как известно, вопреки утвержденному самим
царем приговору, Чернышевский пробыл в заключении и на каторге в
самых тяжелых для здоровья условиях не 7^чет, а более 21 года.
2 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, стр. 454”
114
иронически писал Чернышевский,—ужасающую карти¬
ну последствий от таких страшных обид, какие нанесены
были русской армии пятью тысячами восемью стами
офицеров, одобрявших «Военный сборник». «Чего тут
нет! — и никто из молодых офицеров не пойдет в воен¬
ную службу, и начальства никто не будет уважать, и
Россия потеряет свой голос в европейских делах, и внут¬
ренняя безопасность исчезнет, если правительство не за¬
претит русским писателям говорить, что иногда офице¬
ры посещают московских цыган и петербургские «мине¬
ральные воды».1
По требованию военного министра Сухозанета Чер¬
нышевский смягчил тон и некоторые выражения во вто¬
рой редакции своего ответа на обвинения полковника
Штюрмера. Но они совершенно не изменили существа
ответа, а выразились лишь в исключении ряда наиболее
резких формулировок и обидных для Штюрмера срав¬
нений. В третьем документе «Сличение записки полков¬
ника Штюрмера о «Военном сборнике» с подлинным
текстом «Сборника» Чернышевский вскрыл много иска¬
жений, натяжек, извращений и т. д., допущенных в «За¬
писке» Штюрмера.
В заключение «Сличения записки полковника Штюр¬
мера с «Военным сборником» Чернышевский, подводя
итоги своей полемике с военным цензором, вновь подт¬
вердил свой вывод о докладе цензора как произвольном
наборе фраз, тенденциозно подобранных и неправильно
истолкованных. Желая выбить главный пункт обвинения
Штюрмера — указание на противоправительственную
деятельность «Военного сборника», Чернышевский ста¬
рательно избегал опровержения конкретных обвинений
Штюрмера, многие из которых было бы трудно полно¬
стью отвести. Он еще раз подчеркнул, что цензор, имея
преднамеренное стремление очернить «Сборник», не по¬
стеснялся осудить в нем даже и то, что было уже одобре¬
но правительством. «Можно сказать утвердительно, —
писал Чернышевский,—что ни «Военный сборник», ни
какая бы то ни было книга в мире не может считаться
безопасною от обвинения в неблагонамеренности, если
обвинение это будет основываться на произвольном со¬
ставлении фраз и на произвольном их толковании! Так
и случилось: статьи, прочитанные государем императо¬
1 Н. Г. Чернышевский, соч. т. V, стр. 458.
115
ром, статьи, помещенные морским ведомством в «Морс¬
ком сборнике», официальные слова журнала заседаний
Артиллерийского отделения Военно-ученого комитета,
выписки из «Военного журнала», уже одобренного воен¬
ною цензурою, — все подало г. цензору пищу и повод к
обвинениям».1
Таков мастерский ответ, данный Чернышевским на
обвинения полковника Штюрмера.
Сила ответа Чернышевского состояла в том, что уме¬
ло используя «либеральничанье» правящих сфер, вы¬
нужденных маневрировать в обстановке назревающей
революционной ситуации 1859 —1861 гг., он полностью и
без уступок отстаивал демократическую программу жур¬
нала, как направленную будто бы на содействие прави¬
тельству в его преобразовательной деятельности. В ат¬
мосфере быстрого нарастания борьбы крестьян с поме¬
щиками, разложения царской администрации после не¬
удачной Крымской войны, вызвавшей острое недовольст¬
во не только в широких народных массах и прогрессив¬
ных слоях интеллигенции, офицерства, но и перепугав¬
шее даже правящие сферы, — в условиях, когда бездарное
и невежественное военное и политическое руководство
Россией привело армию к поражению, а государственный
и социальный режим — на грань катастрофы, защищать
казнокрадство, необразованность, сохранение экономи¬
ческой, военной и культурной отсталости, покровитель¬
ствовать преступлениям было не только не популярным,
но и даже просто опасным шагом. К тому же одобрение
ряда важных статей журнала, подвергшихся наиболее
яростным нападкам полковника Штюрмера, Александром
II или другими высокопоставленными лицами было бле¬
стяще использовано Чернышевским как доказательство
того, что эти обвинения военного цензора тенденциозны,
крайне преувеличены и направлены не столько против
«Военного сборника», сколько против реформаторских
намерений правительства. Все это вынуждало правитель¬
ство, Александра II отнестись сдержанно к доносу Штюр¬
мера. Были для этого и другие причины.
Поскольку все статьи, в соответствии с утвержденной
Александром II программой «Военного сборника», как
направленные на устранение крупнейших недостатков
1 Н. Г. Чернышевский, соч., т. V, стр. 491.
116
в армии, были разрешены к печати гражданской цензу¬
рой, а в ряде случаев (при перепечатке из других журна¬
лов) даже и военной цензурой, постольку, это придава¬
ло им, по крайне мере, с юридической точки зрения, ха¬
рактер благонамеренности и легальности.
Наконец, если бы Штюрмер оказался прав, то под
удар ставилась репутация генералов Плаутина, Баранова,
военного министра Сухозанета, непосредственно наблю¬
давших за направлением журнала. Это также побуждало
^заинтересованных лиц не раздувать историю, а покон¬
чить с нею, по возможности, без особого шума.
Александр II был озадачен доносом Штюрмера.
Его смертельно пугало всякое проявление антиправи¬
тельственной деятельности. В ряде статей, им одобрен¬
ных еще до напечатания, но подвергшихся критике
Штюрмера, он раньше не находил состава преступления.
В то же время нельзя было отмахнуться от ряда бесспор¬
но «крамольных мест», особенно в статьях Н. Н. Обру¬
чева и В. М. Аничкова, на которые обратил внимание
правительства Штюрмер.
Особенно важным здесь было резкое осуждение ре¬
жима императора Наполеона III, характеристика его ар¬
мии как орудия произвола, а военного сословия как от¬
верженной касты и т. д., что к тому же могло звучать,
как намек на аналогичное положение в России. В само¬
державном государстве казалось противоестественным
читать в легальном журнале, выходящем «по высочай¬
шему повелению» и с правительственной субсидией, что
сила государства коренится в народе, а само правитель¬
ство только слуга народа, что без поддержки народа
правительство и армия — бессильны, что время террито¬
риальных захватов и национального угнетения прошло,
что только сочувствие народа целям войны способно
воодушевить армию на подвиги, а иные войны, кроме
оборонительных или ведомых за независимость родины
— постыдны и т. д. Пропаганда таких взглядов, дейст¬
вительно, угрожала устоям самодержавного государст¬
ва,^ и правительство вполне оценило серьезность подоб¬
ной угрозы со стороны «Военного сборника».
Правительству было известно, что передовые лите¬
ратурно-политические журналы — «Современник», «Оте¬
чественные записки» и др. — широко использовали для
распространения среди читателей извлеченные из «Во-
ПТ
енного сборника» многочисленные разоблачения крепо¬
стнических порядков в армии, критику устаревших уч¬
реждений, казнокрадства и произвола генералитета, ку¬
лачной расправы с солдатами и т. д. а также, высказан¬
ные «Сборником» прогрессивные идеи по поводу роли,
назначения, организации армии в условиях демократи¬
ческого государства, по поводу преобразований и в дру¬
гих сферах жизни страны, в которых нуждалась тогда.
Россия. Об этом доносил 26 ноября 1858 года на имя во¬
енного министра генерал-квартирмейстер генерального»
штаба барон Ливен. «Гражданские журналы, — докла¬
дывал он генералу Сухозанету, — выбирают охотно из
«Военного сборника» наиболее резкие места и, составив
из целой книжки сжатое извлечение всего дурного, про¬
пущенное гражданским цензором, представляют этот эк¬
стракт на утверждение военного цензора... За появление
в «Военном сборнике» вредных для армии статей граж¬
данский цензор не отвечает, потому что эти статьи не
противны общему цензурному Уставу, и военный цензор
также не отвечает, потому что они не подлежат его рас¬
смотрению».1 На это опасное для царизма обстоятельст¬
во указывал в своем докладе и полковник Штюрмер.
Наконец, Александр II и Сухозанет не могли прой¬
ти мимо кампании против «Военного сборника», развер¬
нувшейся в октябре—декабре 1858 года на страницах
«Русского Инвалида».
Любопытна живая характеристика современником и
участником этих событий реакции различных кругов
(правительства, цензуры, командования Петербургского
гвардейского округа, консервативного и прогрессивного
офицерства, либералов и т. д.) на направление «Военно¬
го сборника» в изложении генерал-майора Менькова
П. К., сменившего Чернышевского на посту редакторе!
«Сборника». В своем «дневнике» П. К. Меньков записал:
«Военный сборник» в продолжение своего восьмимесяч¬
ного существования издавался при штабе отдельного
гвардейского корпуса под редакцией между прочим, и
г-на Чернышевского. Последний, слишком известный в
литературном мире шестидесятых годов, орудовал всем
изданием и дал журналу столь дикое направление, что
самые отчаянные либералы пришли в ужас! Журнал не-
J ЦГВИА, ф. 38, Военное министерство, оп. 23/278, ед. хр. 17, 1858—
1861 гг., л. л. 130—131
118
разумно перешел известные пределы свободы слова; не¬
разумно и бесполезно заговорил, браня на всевозможные
виды; бранил все, кричал, что «все глупо и нелепо, учи¬
тесь у нас, мы наставим вас и поведем по пути прогрес¬
са!.... «Взволновалась цензура против неподчиненного
ей журнала; взволновались и власти, подкатываемые
громкими и открытыми нападками; восхищались прапор¬
щики-прогрессисты !...»1.
Все эти факты и соображения определили мероприя¬
тия правительства. Не приняв многих обвинений Штюр¬
мера в адрес редакции «Военного сборника», оно не на¬
шло сначала необходимым менять ее состава и направле¬
ния журнала, а решило, сохраняя старую программу из¬
дания, усилить контроль над редакцией «Военного сбор¬
ника», передав ее под надзор военной цензуры.
Такое решение 27 ноября 1858 года принял Алек¬
сандр II. В этот день он ознакомился с подробным пись¬
менным докладом барона Ливена, докладом Штюрмера,
объяснениями Чернышевского на доклад Штюрмера и,
выслушав устные разъяснения военного министра Сухо¬
занета, написал карандашом собственноручно на полях
доклада Ливена следующую резолюцию: «О «Сборнике»...
После сегодняшних объяснений мне ничего не остается
прибавить, т. е.: Сборник непременно должен подлежать
пересмотру военного цензора» (резолюция Александра
II скреплена Сухозанетом — Р. Т.)1 2, Сухозанет в тот
же день сообщил царское решение министру просвеще¬
ния. Об этом «высочайшем повелении» известил редак¬
цию «Военного сборника» и Петербургский цензурный
комитет, министр народного просвещения Е. П. Кова¬
левский особым циркуляром от 28 ноября 1858 года.3
Это означало, что журнал ставился под контроль полков¬
ника Штюрмера. Чернышевскому, хорошо знавшему, что
собой представляет Штюрмер, стало совершенно ясно,
что он не сможет дальше проводить в журнале то направ¬
1 Записки Петра Кононовича Менькова» т. II, Дневник, стр. 266—267.
Курсив Менькова, СПБ, 1898 г. Злесь надо исправить одну неточность.
Чернышевский был назначен общим редактором «Военного сборника» в
начале января 1858 г. Первая книга журнала вышла в свет в начале
мая этого же года. С мая по декабрь 1958 г. под его редакцией вышло
8 номеров журнала. В конце 1858 г. он окончательно отказался от поста
главного редактора этого журнала.
2 ЦГВИА, ф. 38, оп. 23/278, ех. хр. 17, л. 129.
3 ЦГИАЛ, ф. 777, СПБ, Цензурный Комитет, оп. 2, ед. хр. 24, 1858 г.
л. 9._
11Э
ление, которое считал правильным. Дальнейшее пребы¬
вание на посту главного редактора становилось бесцель¬
ным. В декабре 1858 года Чернышевский подал в отстав¬
ку с поста главного редактора «Военного сборника».
Очень любопытно то, что командование гвардейского
корпуса, опасаясь, что уход Чернышевского приведет к
быстрому захирению журнала, предлагало ему возвра¬
титься к руководству «Военным сборником». Однако
Чернышевский отказался от сделанных ему предложе¬
ний и ушел из «Военного сборника».
В январе 1859 года правительство приняло решение
изъять «Военный сборник» из ведения командования ге¬
нерального штаба гвардейского корпуса и превратить
его в орган военного министерства.
Вместо старой редакции в составе Н. Г. Чернышевс¬
кого, Н. Н. Обручева и В. М. Аничкова, главным редак¬
тором был назначен генерального штаба генерал-майор
Меньков, о чем и известил 18 января 1859 года и. о.
военного министра кн. Васильчиков, министра народного
просвещения Е. Ковалевского.1 Программа журнала
формально осталась прежней. Но фактически она ради¬
кально изменилась. Это подтверждается Меньковым, пи¬
савшем в своем «Дневнике»: «В первых числах января
1859 года, как главный редактор «Военного сборника»,
я принял в свое ведение журнал и редакцию.
Трудно было, не изменяя резко общего направления
журнала, постепенно перейти от тона дикого к тону более
умеренному, удовлетворить крикунов и успокоить встре¬
воженных...».1 2
Щтюрмер имел основание торжествовать. Уход демо¬
кратической редакции журнала привеп к тому, что нап¬
равление журнала стало быстро меняться.
От нового редактора потребовали коренного измене¬
ния курса журнала, полного отказа от «обличений» и
осуждения деяний прошлого царствования. Задача Мень-
кова усложнялась враждебностью со стороны многочис¬
ленных приверженцев старого направления «Сборника».
«Новость о перемене редакции была встречена, в осо¬
бенности в гвардейском корпусе, с большим недоверием,
даже с неприязнью, — признает Меньков в своем «Днев¬
1 ЦГИАЛ, ф. 772, Гл. Управл. Цензуры, оп. 7, ед. хр. 1611675, 1858,
л. 16.
2 «Записки П. К. Менькова», т. 2-й, Дневник, стр. 262, СПБ, 1898 г.
120
нике». В статьях прежней редакции видели направление
обличительное, столь соответствующее современному
направлению общества; в новой редакции большинство
ожидало найти дух и направление консервативное. Самое
звание генерала, соединенное со званием редактора, в
глазах многих было уже достаточною причиною, чтобы
встретить новую редакцию с некоторой холодностью;
новой редакции придавали эпитет генеральской, хуже
чего в понятиях многих из современной молодежи ничего
не могло быть, так как самое звание генерала, столь
важное и почетное во всех армиях, у нас, к несчастью,
сделалось как бы эпитетом несовременности и отсталос¬
ти. Таким образом, с первого шага новая редакция не
только не встретил? сочувствия, но в большинстве моло¬
дежи и приверженцах направления прежнего «Сборника»
видела неприязнь. 'Следовательно, новой редакции пред¬
стояло победить оппозиционный дух, с которым она бы¬
ла принята, приобрести доверие и сочувствие общества,
без которого журнал нс может существовать, и в то же
время дать журналу другое направление и характер.
Такова была задача новой редакции»1.
При содействии военной цензуры и стремившегося
загладить свой недосмотр в прошлом военного министра
Меньков в течение ряда лет в конце концов «осилил» и
сломил тот антиправительственный прогрессивный дух,
который был заложен в «Сборнике» Чернышевским, тем
более, что последний был вскоре устранен с политической
сцены. Подводя, в образной Форме, итоги своего много¬
летнего редакторства (в «Военном сборнике») Меньков в
1865 году писал: «... Из солдата делают редактора, прис¬
тавляют его нянькою к шестимесячному крикуну-младен¬
цу;1 2 имя же младенцу тому — «Военный сборник».
Подобно «неспособному человеку», мастерски обри¬
сованному в повести даровитого Погосского, я принялся
за шаловливое дитя! Умел ли я сладить с ребенком —
вопрос этот я сам решать не могу... Но я принял младен¬
ца, спеленал, успокоил и вырастил его насколько мог и
как умел.
Вчуже нельзя понять, что должен был выстрадать не¬
умелый пестун, приняв в свою опеку недоношенного ше¬
1 «Записки П. К. Менькова» т. 2-й, стр. 269—270.
2 Это фигуральное выражение. До перехода «Военного сборника» в
руки генерала Менькова журнал просуществовал целый год.
121
стимесячного ребенка, кормилицей которого был извест¬
ный Чернышевский!
Младенец визжит, родители отступились, опекуны ду¬
ются, а цензура в виде Штюрмера и Оберта, всем своим
гнетом легла и на пестуна и на недоростка!.. »'
Стали отходить ог журнала и те сотрудники, которые
привлечены были в него Чернышевским, Обручевым,
Аничковым. Из филиала «Современника» он превратил¬
ся в один из ‘обычных, заурядных, скучных, официаль¬
ных журналов, что должен был признать, видя быстрое
падение популярности журнала, его новый редактор
П. К. Меньков, записавший в своем дневнике: «18 декаб¬
ря (1859 года — Р. Т.). «Военный сборник» прожил свой
год жизни... И вышел журнал в общий разряд казенных
и частных журналов».1 2 Но победа Штюрмера была фор¬
мальная, внешняя. В действительности истинным победи¬
телем в этой борьбе оказался Н. Г, Чернышевский.
В ходе борьбы он много сделал для разоблачения
показного либерализма и демагогической болтовни пра¬
вительства Александра II по случаю предстоящих ре¬
форм, отчетливо и на конкретном материале вскрыв
страх этого правительства перед лицсм назревшей в стра¬
не необходимости в демократических преобразованиях.
Своей искусной тактикой в полемике с военным цензором
Чернышевский во многом способствовал саморазоблаче¬
нию царизма, не выдержавшего горячей и глубокой кри¬
тики на страницах «Военного сборника» гнилых крепост¬
нических порядков в армии и государстве, испугавшегося
плана действительно демократических преобразований,
разработанных журналом, и немедленно вступившегося
в защиту всего отсталого, реакционного и продажного в
стране.
Чернышевскому удалось блестяще использовать ле¬
гальные возможности и в течение почти целого года ока¬
зывать через работу с авторами статей, а затем с мая по
декабрь 1858 г. и через сам журнал глубокое идейное
влияние в революционно-демократическом духе на мно¬
гие тысячи русских и польских офицеров, часть которых
приняла активное участие в революционном движении в
1 Записки П. К. Менькова, т. 2-й стр. 320, курсив П. К. Менькова.
2 Записки П. К- Менькова, т. 2-н, стр. 271—-272, курсив П. К. Мень¬
кова.
122
России в 1860 гг. и в польском восстании 1863 —1864
гг.
И на этом участке дала свои положительные резуль¬
таты «...могучая проповедь Чернышевского, умевшего
и подцензурными статьями воспитывать настоящих рево¬
люционеров...»1.
Разработка и пропаганда Чернышевским с позиций ре¬
волюционной демократии коренных вопросов войны и
армии, хотя и страдала рядом крупных недостатков и
ошибок, тем не менее имела огромное положительное,
прогрессивно^ теоретическое и политическое значение.
Она облегчила разработку научного учения о войне и
армии последующим революционным поколениям, су¬
мевшим овладеть единственной до конца передовой тео¬
рией марксизма- ленинизма и критически преодолеть
исторически обусловленную ограниченность своих пред¬
шественников. Многочисленные замечательно-глубокие
мысли Чернышевского о войне и армии, пропагандируе¬
мые им и его учениками в «Военном сборнике», явились
самым выдающимся вкладом в военную науку домарксо-
ва периода.
Революционная проповедь Н. Г. Чернышевского и
его сторонников в «Современнике» и в «Военном сбор¬
нике» в годы революционной ситуации конца 1850 —
начала 1860 гг. оказала огромное влияние на сознание
лучшей части русского офицерства. В обстановке глубо¬
кого кризиса крепостного хозяйства, стремительного на¬
зревания в стране народной революции, быстро расту¬
щего крестьянского движения, недовольства в стране по¬
ражением царизма в Крымской войне, сильных колеба¬
ний в правящем классе и правительственных кругах по
поводу избрания основных направлений во внутренней и
внешней политике, она помогла вовлечь наиболее прог¬
рессивную часть офицеров в практическую революцион¬
ную деятельность. Политическая борьба вокруг направ¬
ления «Военного сборника», разгооевшаяся между рево¬
люционно-демократическим и реакционным лагерями, во
многом способствовала прояснению политического созна¬
ния и активности прогрессивного офицерства. Революци¬
онная или оппозиционно-антиправительственная деятель¬
ность офицеров проявилась в самых разнообразных фор-
1 В. И. Ленин, соч. т. 5, стр. 26.
12^
мах, начиная от цосылки писем сочувствия направлению
«Военного сборника» — вроде известного нам письма
«Голос из армии» Н. Ф. Т. — (а таких писем было нема¬
ло!) — до прямого содействия студенческим выступле¬
ниям, коллективных рапортов — протестов против дей¬
ствий начальства, и, наконец, активной работы в тайных
революционных обществах, кружках, участия в состав¬
лении и распространении революционных прокламаций,
работе в воскресных школах. Таким образом, общая об¬
становка — революционная ситуация в стране, рост
крестьянских выступлений, подавляемых войсками, го¬
речь от недавно понесенного поражения в Крымской вой¬
не, в котором все обвиняли царизм и верхушку бездар¬
ного и реакционного генералитета — все это в соедине¬
нии с революционной проповедью Чернышевского и его
единомышленников через «Современник» и «Военный
сборник», через прокламации и породило тот, на первый
взгляд необычный факт, что значительное число офице¬
ров, наряду со студенчеством, занимало место в первых
рядах тогдашнего революционного движения. Это учи¬
тывали вожди демократического лагеря Н. Г. Чернышев¬
ский, Н. П. Огарев и А. И. Герцен. На это неоднократно
указывали и другие видные шестидесятники: Н. В. Шел-
гунов, Н. Николадзе, л1. П. Сажин, Л. Пантелеев и мно¬
гие другие. «Любопытно, — подчеркивал в/своих «Вос¬
поминаниях» Н. В. гШелгунов, — что офицеры дали на¬
ибольшее число освободившихся людей и принимали
очень деятельное участие в движении идей и даже «пос¬
тупках»1.
Чем больше обострялись классовые противоречия в
стране в ходе развития революционной ситуации 1859 —
1861 гг., тем более восприимчивой становилась к рево¬
люционной проповеди и призывам к действию распропа¬
гандированная «Современником» и «Военным сборником»
передовая часть русского офицерства. Нас не должен при
этом смущать факт изменения направления «Военного
сборника» в 1859 г после ухода из непо Н. Г. Чернышев¬
ского, Н. Н. Обручева, В М. Аничкова и др. Во-первых,
продолжалась деятельность «Современника», вели тай¬
ною пропаганду среди офицеров близкие к Чернышев¬
скому люди; во-вторых, давала свои плоды та работа, ко¬
1 «Юбилейный сборник литературного фонда*, 1859—1909 гг., стр.
395, СПБ, 1909.
124
торую успел проделать Чернышевский в «Военном сбор¬
нике». На этом примере еще раз подтвердилась прони¬
цательность и глубина замечательной оценки вольной
печати Герцена В. И. Лениным, подчеркнувшим, что
«...беззаветная преданность революции и обращение с
революционной проповедью к народу не пропадает даже
тогда, когда целые десятилетия отделяют посев от жат¬
вы...»1.
Подробное описание и анализ многочисленных фактов
участия русских офицеров и солдат в революционных
выступлениях конца 1850-х — начала 1860-х гг. — вы¬
ходит за рамки настоящей статьи, представляя собой
большую самостоятельную тему.1 2
Я ограничусь кратким изложением нескольких, наибо¬
лее важных фактов в подтверждение основной мысли,
что работа революционного лагеря в армии, дала весьма
значительные положительные результаты.
Факт выдающегося успеха «Военного сборника»
среди офицеров в период его редактирования Н. Г. Чер¬
нышевским уже сам по себе был крупным проявлением
протеста нескольких тысяч русских офицеров против
политики царского правительства. Однако выступления
против реакционной политики правительства и его аген¬
тов вскоре стали принимать еще более ясно выраженный
характер.
В октябре 1860 года 126 офицеров Николаевской
инженерной академии из числа 138 лиц, обучавшихся в
этой академии, в знак протеста против несправедливости,
причиненной их товарищу, военному инженеру подпору¬
чику Никонову, подали рапорта об отчислении их из ака¬
демии.
Как ни билось командование академии, штаб главно¬
го начальника военных учебных заведений и другие вла¬
сти, им не удалось сломить упорства большинства участ¬
ников этой политической антиправительственной демон¬
1 В. И. Ленин, соч. т. 18, стр. 15.
2 Некоторые более подробные данные по вопросу об участии пере¬
довых офицеров в революционном движении 1850—1860 гг. приведены в
работе М. В. Нечкиной «Н. П. Огарев в годы революционной ситуации».
(«Известия Академии Наук СССР—серия истории и философии», 1947,
№ 2, а также в работе автора настоящей статьи, «К вопросу о роли
Н. Г. Чернышевского в создании «революционной партии^ в конце 50-х и
начале 60-х гг. XIX века» («Исторические записки», т. 39, ’952 г.)
125
страции: 115 офицеров продолжали стоять на своем и в
конце концов были отчислены из академии и подвергну¬
ты суровым репрессиям специальным приказом от 11
января 1861 года главного начальника военно-учебных
заведений.1 Только 11 человек из всех, подавших рапор¬
ты офицеров, согласились взять их обратно.
Офицеры приняли активное участие в студенческом
движении осенью 1861 года в Петербурге. Во время из¬
вестного шествия студентов к попечителю Петербургско¬
го учебного округа Филипсону 25 сентября 1861 года в
их рядах было много офицеров. Расправа над студента¬
ми, арест 300 человек и заключение их в крепость выз¬
вали острейшее недовольство и протесты среди офице¬
ров Петербурга, Москвы и других городов России. «Мо¬
лодежь не учащаяся, — рассказывает Н. В. Шелгунов,—
в особенности офицеры военных академий, тоже прини¬
мали горячее участие в студентах. Говорили даже, что
и воспитанники военно-учебных заведений собираются
на сходки и замышляют демонстрации»1 2. Далее Шелгу¬
нов подробно рассказал, как по инициативе артиллерис¬
тов-офицеров регулярно собиравшихся по вторникам у
полковника П. Л. Лаврова, были приняты меры по пре¬
дупреждению готовящегося властями разгрома студен¬
ческой демонстрации-протеста, намеченной на 27
сентября 1861 года. Действительно, группа офицеров-ар¬
тиллеристов утром 27 сентября в районе Литейного мос¬
та, где проходило много офицеров, слушателей академии,
останавливала последних и предупреждала о готовящем¬
ся разгроме студенческой сходки и необходимости идти
студентам на выручку. Эта агитация имела огромный ус¬
пех. Большое количество офицеров явилось на студен¬
ческую сходку, смешалось с нею и заставило правитель¬
ство и войска отказаться от применения оружия,
как предварительно намечалось3. Офицеры вместе
с передовыми писателями, приняли активное уча¬
стие в денежной подписке в пользу репрессированных
студентов. За короткий срок было собрано свыше 3.000
руб. Полковник Лавров и члены его кружка, вместе с
Н. Г. Чернышевским, провели большую работу по мате¬
риальному обеспечению пострадавших от царских реп¬
1 Приказ великого князя Д4ихаила Николаевича был полностью напе¬
чатан А. И. Герценом в его «Колоколе» (1861 г., лист № 92).
2 «Юбилейный сборник литературного фонда», стр. 404.
3 «Юбилейный сборник литературного фонда», стр. 404—405.
126
рессий студентов, размещению их по квартирам и т. д.
Отметим кстати, что именно с этого времени началось
личное сближение Н. Г. Чернышевского с П. Л. Лавро¬
вым, а также сильно укрепились связи Н. Г. Чернышев¬
ского, Лаврова и ряда других офицеров (Н. Н. Обручева,
Н. В. Шелгунова др.) со студенческим комитетом, воз¬
главляемым Н. И. Утиным, Е. Печаткиным, М. А. Во¬
роновым и др.
Офицеры охотно посещали благотворительные лите¬
ратурные вечера, сбор с которых шел в пользу репрес¬
сированных студентов. Об этом с тревогой докладывал
по начальству агент охранки, наблюдавший за полковни¬
ком П. Л. Лавровым, В своем отчете о литературном ве¬
чере в зале первой Петербургской гимназии, состояв¬
шемся 10 декабря 1861 года, агент III отделения отмечал,
что среди 600 человек собравшихся, помимо писателей,
профессоров и студентов, «в первых местах было и не¬
сколько военных генералов и штаб-офицеров,—прочие
состояли из многих молодых офицеров, разных ведомств,
по большей части из военных академий...»1. Далее в ука¬
занном донесении подчеркивалось, что офицеры «... судя
по разговорам между собой, брали большое участие в
этом вечере».1 2 Участие значительного количества офице¬
ров в антиправительственных выступлениях студенчест¬
ва, равно как и общность настроений студенчества, пере¬
довых писателей, профессоров и офицеров вызвало серь¬
езные опасения в III отделении, о чем оно поспешило
доложить Александру II. В докладе шефа жандармов
князя Долгорукова от 2 апреля 1862 года говорилось:
«Молодые люди образованных сословий, офицеры воен¬
ных академий, литераторы, некоторые процессоры яви¬
ли себя защитниками студентов и готовили протесты
против мер, которые правительство сочло нужным при¬
нять в отношении сопротивляющихся законоположениям
и власти».3
Одним из наиболее ярких открытых выступлений в
печати со слегка завуалированным, но по сути дела отчет¬
ливым осуждением политики царизма по отношению к
армии, явилось опубликованное 29 марта 1862 года в
1 «Материалы тля биографии П. Л. Лаврова», вып. 1 и 2, сто 75—76
П. 1921.
- Там же, стр. 76.
3 «Процесс Н. Г. Чернышевского», стр. 21—22, Саратов, 1939.
127
«Северной пчеле» письмо 106 офицеров разных родов
войск. "Поводом для этого письма, в составлении и опуб¬
ликовании которого несомненно сказалась чь^-то умелая
организующая и направляющая рука,—было помещение
в «Военном сборнике» (февральская книжка за 1862 г.)
переведенной с немецкого языка статейки князя. Э. Вит¬
генштейна «Кавалерийские очерки». Автор указанной
статейки, полковник русской службы, флигель-адъютант
Эмилий Витгенштейн, позволил себе бросить открытый
вызов передовому русскому офицерству, осмелившись
обрушиться на науку и просвещение, ратуя за примене¬
ние телесных наказаний для солдат, даже во время боя,
и высказал ряд других реакционных мыслей. Демонстра¬
тивный характер статейки Э. Витгенштейна усугублял¬
ся, с одной стороны, его утверждением о том, что хороших
офицеров надо искать не среди просвещенных людей, а
«под скромной кровлей степного помещика», и, с другой
стороны, его провокационным заявлением, обращенным
к прогрессивному лагерю, в котором говорилось: «Пусть
мнение, нами высказанное, вызовет вопли всей массы
современных филантропов, но мы не откажемся от него
и останемся при своем убеждении».1
Выступление 106 (ста шести!) офицеров, да при том
еще разных родов войск с публичным выражением свое¬
го резкого протеста против реакционного курса официоза
военного министерства, журнала «Военный сборник»,
против курса журнала, выходящего по высочайшему по¬
велению, представляло выдающееся событие и имело,
несомненно, политическое значение. Оно означало осуж¬
дение значительной группой офицеров реакционного на¬
правления, приданного «Сборнику» правительством и
его агентсм ген. Меньковым. Вместе с тем, оно явилось
выражением одобрения прежнего прогрессивного демок¬
ратического направления старого «Военного сборника»,
когда его главным редактором был Н. Г. Чернышевский.
Об этом прямо говорилось в статье М. Л., протестовав¬
шего против реакционной вь;лазки Вингенштейна. Это
же недвусмысленно вытекало и из письма 106 офицеров.
Наконец, следует отметить активное участие передо¬
вых офицеров в деятельности воскресных школ, литера¬
турно-политического клуба (шах-клуба) и в тайной рево-
1 «Военный сборник», 1862, февраль, стр. 440.
128
люционной организации, возникшей в 1861 —1862 гг.—
«Земле и воле».
Царское правительство имело немало сигналов о не¬
благополучии с политическими настроениями в довольно
значительной части офицерского корпуса. Эпизоды с кол¬
лективными рапортами в инженерной академии, протест
106 офицеров, участие офицеров в кружке «Великорус-
са», в студенческом движении, в деятельности воскресных
школ, Шахматного клуба и, наконец, в тайном револю¬
ционном обществе «Земля и воля» в Москве, Петербурге,
Казани, Варшаве и т. д. вызвали сильную тревогу в
правительственных кругах. 27 апреля 1862 года об этом
докладывал Александру II шеф жандармов князь В. А.
Долгоруков в «Общем обзоре» и в докладе «О полицей¬
ских и чрезвычайных мерах». На полях этих документов
есть пометки Александра II, свидетельствующие о том,
что он согласен с пессимистическими оценками настрое¬
ний известной группы офицеров, как антиправительст¬
венных.1 Д. А. Милютину было указано принять «надле¬
жащие меры».
14 июня 1862 года военный министр разослал всем
командирам корпусов секретный циркуляр с требовани¬
ем довести его до командиров полков.
В этом циркуляре Милютина говорилось:
«Вашему превосходительству известно, что в некото¬
рых частях войск обнаружены преступные покушения
молодых офицеров к сближению с нижними чинами, к
внушению им противозаконных и ложных понятий, и сов¬
ращению их с пути долга и верности. Замечено также,
что и люди посторонние стараются привлечь их к себе,
чтобы распространять между ними ложные толкования и
подстрекать к преступным действиям. Тайная революци¬
онная партия истощает все способы, чтобы распростра¬
нить свою пагубную пропаганду во всех частях России,
и ныне обратила особенно напряженное внимание на во¬
енное сословие. Шежду молодыми офицерами, к сожале¬
нию, нашлось уже довольно много легкомысленных, под¬
давшихся коварным внушениям; между солдатами, слава
богу, еще мало заметно это опасное влияние.
Тем не менее я считаю долгом обратить особенное
внимание вашего п-ства на опасные начала революцион¬
ной пропаганды между нижними чинами. Закрытие воск¬
1 Процесс Н. Г. Чернышевского, стр. 17, 21, 22 и др.
129
ресных школ было первою мерою, принятою мною с вы¬
сочайшего соизволения для предохранения войск от уг¬
рожающей опасности. Но за тою мерою необходимо долж¬
ны следовать многие другие, зависящие уже от ближай¬
ших начальников...»1. Далее Милютин подробно перечис¬
лял меры, которые должны очистить офицерский корпус
от революционных элементов и предупредить проникно¬
вение революционных идей в будущем, укрепить таким
образом его роль как важнейшего оплота царизма и дво¬
рянства.
После этого резко усилились репрессии по адресу
передовых офицеров. По времени это совпало с усиле¬
нием реакции по всей стране после известных майских
пожаров 1862 года. Но эти репрессии не смогли остано¬
вить революционного движения среди офицеров.
Даже этот краткий очерк о распространении револю¬
ционной пропаганды среди офицеров, а также об их уча¬
стии в революционном и оппозиционном движении конца
50-х и начала 60-х гг. XIX в. показывает, что оно было
более значительным, нежели это представлялось на пер¬
вый взгляд. Не может быть сомнения, что дальнейшие
специальные исследования значительно расширят и при¬
умножат факты, доселе нам известные. Вместе с тем
данный нами обзор некоторых фактов отйосительно роли
офицеров в общественном движении периода революцион¬
ной ситуации конца 50-х начала 60-х гг. позволяет пол¬
нее понять замыслы руководителей «революционной пар¬
тии» тех лет — А. И. Герцена, Н. П Огарева, Н. Г.
Чернышевского. В частности, нам становятся понятными
те расчеты, которые вожди русского революционного
движения связывали с участием офицеров, войска, в на¬
родной крестьянской революции. А расчеты эти проходят
красной нитью через все документы «Революционной
партии», начиная с 1858 г. и кончая прокламациями
Н. Г. Чернышевского, Н. В. Шелгунова, Михайлова,
Зайчнев.ского и др. в 1861 и 1862 гг."
Царизм сумел воспользоваться слабостью первых ре¬
волюционных организаций конца 1850-х—начала 1860-х
гг., их недостаточной связью с массовым крестьянским
движением, распыленностью и раздробленностью послед¬
него, отсутствием промышленного пролетариата, способ¬
ного повести народ за собой. Самодержавию удалось ря¬
дом репрессивных мероприятий—аресты М И. Михай-
1 «Колокол», лист 152, от 15 декабря 1862 года.
130
лова, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Серно-Соловьевича и
др., приостановка «Современника», запрещение «Шах¬
матного клуба», воскресных школ и т. д.—ослабить «ре¬
волюционную партию» 60-х гг., вырвать из активной по¬
литической жизни ее вождей, закрыть для них журналь¬
ную трибуну. Используя предательство либералов и сла¬
бость немногочисленных революционеров, царизм реп¬
рессиями и частичными уступками (буржуазные рефор¬
мы 1860-х гг.) сумел отбить натиск революционной пар¬
тии и не допустить превращения революционной ситуа¬
ции 1859—1861 гг. в народную крестьянскую револю¬
цию.
Однако опыт борьбы за армию, приобретенный рус¬
ской революционной демократией во главе с Н. Г. Черны¬
шевским, не пропал даром. Он позволил революционно-
демократическому лагерю сделать серьезный вклад в во¬
енную науку домарксова периода. Воспитанные на идеях
Н. Г. Чернышевского, А. И. Герцена, Н. П. Огарева,
лучшие люди из русского офицерского корпуса приняли
активное участие в революционном движении 1860-х гг.,
спасли честь русского имени в период польского восста¬
ния в 1863 —1864 гг., активно боролись с царизмом в
рядах революционных народников.
Революционно-демократическому лагерю не удалось
решить задачу обеспечения перехода армии на сторону
народа, равно как и поднять массы крестьянства на рево¬
люцию. Это. сумел сделать только рабочий класс, руко¬
водствующийся единственно передовой теорией марк¬
сизма-ленинизма и возглавляемый последовательно ре¬
волюционной марксистской партией.
Но рабочий класс не забывает о тех своих предшест¬
венниках, которые в бурный период 1850-х — 1860-х гг. не
щадили своих сил и энергии в горячем стремлении обно¬
вить Россию в огне народной крестьянской революции,
которые в интересах се победы сделали первые шаги, на¬
копили первый опыт активной борьбы за армию, за пере¬
ход на сторону народной революции лучших ее^элемен¬
тов. И среди лучших борцов за демократическое воспи¬
тание армии, за переход ее на сторону народа, мы видим
славного революционера- патриота нашей Родины Н. Г.
Чернышевского, великого революционера и борца, кото¬
рого В. И. Ленин неоднократно называл среди выдаю¬
щихся деятелей нашей страны, составляющих славу и
гордость великой русской нации.
131
СОДЕРЖАНИЕ
И. С. Ромашин. Кризис вотчинной мануфактуры и развитие
капитализма в суконной промышленности Симбирской губер¬
нии (1754—1880 гг.) 3
В. А. Осипов. О категории «производительные силы общества» 73
Р. А. Т а у б и н. Борьба Н. Г. Чернышевского за армию в период
редактирования им «Военного сборника» 91
3M00324 Зак. № 7099. Тираж 500 экз. Формат бумаги 60X84716.
Объем 874 п. л. Подписано 'к печати 4/IV-58 г.
Типография облуправления культуры, г. Ульяновск