Текст
                    АКАДЕМИЯ НАУК СССР
СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ, ФИЛОЛОГИИ И ФИЛОСОФИИ
М.И. Рижский
КНИГА
ИОВА
Из истории
библейского
текста
Ответственный редактор
доктор философских наук А.Т. Москаленко
НОВОСИБИРСК
«НАУКА »
СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
1991


ББК 86.3 Р50 Рецензенты доктора философских наук И.А. К р ы в е л е в, Э.Г. Филимонов, кандидат исторических наук В.Ф. Миловидов Утверждено к печати Институтом истории, филологии и философии СО АН СССР Рижский М. И. Р50 Книга Иова: Из истории библейского текста. - Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1991. - 248 с. IЗВN 5-02-029612-0. Монография представляет собой историко-филологический анализ вошедшей в библейский канон Книги Иова. Этот анализ обнаруживает, что в основе Книги Иова лежит философская поэма анонимного древнего автора, чьи взгляды отличались удивительной для той эпохи широтой, гуманизмом и религиозным свободомыслием. Позже поэма подверглась обработке представителями ортодоксально-богословской традиции, которые, внеся в первоначальный текст ряд изменений, привели его в соответствие с официальной догмой. Монография включает подготовленный автором перевод оригинального текста Книги Иова в сопровождении подробного историко-лингвисти- ческого комментария. Книга рассчитана на всех интересующихся проблемами истории религии. 0403000000-021 Р --- 49-90 II полугодие ББК 86.3 042<02)-91 18ВЫ 5-02-029612-0 © Издательство "Наука", 1991
ОТ РЕДАКТОРА Предлагаемая читателям книга — явление незаурядное. В ней представлен научный перевод с еврейского оригинала на русский язык с подробным историко-лингвистическим комментарием одной из книг Ветхого завета — Книги Иова. В этом переводе не только приняты во внимание многочисленные разночтения в различных версиях и рукописях Книги Иова, но и сделана попытка восстановить первоначальный смысл оригинала, не искаженный позднейшими добавлениями и переделками. Надо отметить, что М.И. Рижский отнесся к этой задаче с особой тщательностью и осторожностью. Предлагаемый перевод намного меньше отклоняется от дошедшего до нас масоретского текста, чем многие существующие переводы Книги Иова, например переводы западных библеистов М. Ястрова, Г. Торчинера, Г. Форера и др. Важное место в монографии отводится анализу религиозно-философского содержания Книги Иова. Этот раздел монографии представляет большую ценность и, по нашему мнению, он вызовет интерес широкого круга читателей. М.И. Рижский делает смелую попытку реконструировать образ Иова и представить его современному читателю таким, каким он мог быть в первоначальном тексте Книги Иова. Весьма интересной является также попытка представить личность и мировоззрение ее автора — анонимного поэта-философа и разгадать его творческий замысел. При этом М.И. Рижский широко использовал достижения и выводы библейской критики последних десятилетий. Реконструированный в книге М.И. Рижского образ Иова существенно отличается от традиционного представления о нем. Это не покорный "раб божий", не безропотный страдалец, готовый без конца переносить обрушенные на него с согласия бога беды, болезни и другие несчастья. Одинокий и раздавленный жестокими бедами, Иов проклинает день, когда родился, он решительно отвергает широко распространенную пророческую концепцию о воздаянии, он не знает за собой какой-либо вины и приходит к мысли о несправедливости божества. Более того, Иов считает бога виновным в страданиях и бедах простых людей (Иов. 24:7-10, 12) : Нагие ночуют, без одежды И без крова на стуже. От горных ливней мокнут И, не имея убежища, обнимают скалу. (А злодеи) похищают сироту от сосцов И младенца у нищего берут в залог. Нагие ходят, без одежды, 3
И, голодные, носят снопы. ... (А) в городе люди стонут, И душа убиваемых взывает о помощи, Л бог не обращает (внимания) на (такое) надругательство. М.И. Рижский неоднократно подчеркивает, что книга о Иове - это не холодный и трезвый философский трактат, а подлинно гуманистический литературный памятник неизвестного автора, пронизанный пафосом острого сострадания к страждущему человечеству. Автор Книги Иова пытается найти истинные причины зла и несправедливости в мире, вкладывает в уста своего героя неотразимые аргументы, доказывающие несостоятельность доктрины официальной религии о справедливом боге, воздающем каждому "по путям его". За этим критическим пафосом, непосредственно направленным против бога, М.И. Рижский усматривает сомнения у автора Книги Иова в самом существовании бога-промыслителя, который есть не только творец, но и управитель мира. Автор книги о Иове, подчеркивает М.И. Рижский, стремится передать свой религиозный скепсис читателю, на основании чего М.И. Рижский делает вывод: Книга Иова не только и не столько религиозное произведение, сколько памятник древнего свободомыслия. До сих пор не существовало перевода Книги Иова на русский язык, такого, который отвечал бы современному состоянию библеистики и в комментарии к которому были бы учтены результаты новейшей критики текста. Монография М.И. Рижского в значительной степени восполняет этот пробел. Мы полагаем, что она должна привлечь внимание широкого круга читателей: специалистов в области религиоведения и неспециалистов, людей с различным уровнем образования, атеистов и верующих, последователей иудейской веры и христиан. Доктор философских наук, профессор А.Т. Москаленко
ПРЕДИСЛОВИЕ В последние десятилетия в немалой степени под влиянием происходящего в мире социального и культурного прогресса в сознании верующих претерпела изменения основная идея религии — идея бога. Прежнее представление о боге как об универсальном творце и вседержителе мира и в то же время антропоморфном существе, вступающем в личные отношения с верующим индивидом, у многих верующих вытесняется деистическими и пантеистическими представлениями. Учитывая эти особенности современного религиозного сознания и стараясь приспособиться к его изменениям, и сами богословы стали все чаще говорить о боге по-новому. Некоторые из них, наименее связанные с церковной иерархией и наиболее радикальные (например, Д. Бонхоффер) дошли до того, что допускают возможность "безрелигиозного христианства", без традиционной христианской веры в бога и даже вообще без веры в сверхъестественное. Другие, приближаясь к деизму, предлагают бога, не отвечающего за случающееся в мире зло и вообще за все происходящее в мире. Но большинство теологов, не впадая в подобные крайности, стараются совместить новое со старым, примирить Библию с наукой, приспособить церковь к современности, освобождая религию от наиболее архаичных и отживших элементов. Отсюда двойственная политика современных теологов и церковных деятелей в решении религиозных проблем. Эту двойственность отразил в одном из своих выступлений покойный папа Павел VI. "Церковь, - утверждал он, — имеет две возможности сохранить свою молодость. Одна заключается в том, чтобы приобщиться к окружающему миру, говорить на его языке, воспринять его нравы и образ мыслей, включиться в проходящую историю. Другая возможность состоит в том, чтобы церковь искала в самой себе неисчерпаемую жизненность своей истины, свою традиционную последовательность. Обе эти возможности хороши, если они будут разумно дополнять друг друга". Эти тенденции приспособления церкви и религии к современности сопряжены с необходимостью решения весьма широкого круга вопросов как вероучения, так и культа. И среди них особое место занимают вопросы, связанные с пониманием и интерпретацией Библии — Священного писания христианства. Дело в том, что в отношении к Библии современные богословы находятся в весьма щекотливом положении. Понятно, что в наш век невозможно всерьез отстаивать истинность библейской космогонии 5
или библейского рассказа о сотворении первого человека, так же как невозможно примирить с правовым сознанием современного человека ветхозаветное "око за око". В стремлении приспособиться к представлениям нового времени часть теологов склонны встать на путь "демифологизации" Библии, отказаться от наиболее скомпрометировавших себя библейских представлений, предлагают видеть в библейских образах и сюжетах "аллегории", "поэтические метафоры" и т.п. Но вместе с тем для богословов ясно, что это путь очень скользкий, путь, который может поставить под сомнение в глазах массы верующих истинность и "богодухно- венность" вообще всей Библии. Поэтому церковники предпочитают, по возможности замалчивая все то в Библии, что не соответствует духу нового времени и здравому смыслу современного человека, акцентировать внимание на тех элементах Священного писания, которые могут быть так или иначе согласованы с требованиями жизни, таких, например, как проблемы этики, смысла жизни, жизни и смерти, обращаясь при этом главным образом к новозаветным произведениям. Ветхий завет доставляет теологам особенно много неприятностей. Как, например, увязать с этическими представлениями современного человека веру в святость Книги Иисуса Навина с ее описаниями беспощадных кровавых расправ с "инаковерующими", притом совершаемых по прямому велению бога? Однако и в Ветхом завете есть книги, на которые охотно ссылаются в своих проповедях современные церковники. Одна из них — Книга Иова. В неменьшей мере Книга Иова привлекает внимание богословствующих философов, представителей столь модных сейчас на Западе, открыто связавших себя с религиозной идеологией идеалистических течений, вроде неотомизма или религиозной ветви экзистенциализма. Одной из наиболее острых и злободневных проблем современной теологии и философско-теологических течений разных толков является так называемая проблема теодицеи — богооправдания. Вспомним хотя бы о "новой теодицее" Н.А. Бердяева, признанного главы религиозно-философской школы христианского экзистенциализма. Сильное влияние философии Бердяева испытали на себе многие богословствующие философы и философствующие богословы, причем не только христиане (например, иудейский богослов и философ М. Бубер). Н.А. Бердяев считал главной задачей современной философии создание новой религии, возрождение христианства как единственного спасения человечества, перед которым стоит реальная угроза погибнуть от порожденных им же самим сил, от разрушительного могущества науки и техники. Спасение, по мнению этого философа, может принести религия, но религия обновленная. В основу такой религии должны лечь новые представления о боге. "Поистине, — писал Бердяев, — должно быть произведено очищение наших богословских и метафизических идей о боге, очищение от недостойных, принижающих свойств, которые наводят на мысль о существовании злого бога, создавшего человека и мир для того, чтобы их унизить и заставить страдать, чтобы показать свою силу и власть" (Бердяев Н.А. Из размышлений о теодицее // Путь. 1927. № 7. С. 56). Здесь нет необходимости излагать всю систему взглядов Н.А. Бердяева. Важно отметить такой момент: Бердяев признает, что традиционный 6
образ бога в глазах современного человека решительно теряет свою привлекательность, не вяжется ни с его знаниями об окружающем мире, ни с его представлениями о добре и зле. Вооруженный достижениями науки, освобождающийся от темного страха перед стихийными силами природы и смело вступающий в борьбу против социального зла, человек нового времени вызвал бога на суд своего разума. Чем же окончится этот суд между человеком и богом? Примирением, отвечает современное богословие в лице, например, уже упомянутого Бубера. Однажды, считает Бубер, нечто подобное уже произошло в иудейской древности, и это описано в ветхозаветной Книге Иова. Ее герой также восстал против бога и попытался спорить с ним как равный с равным. Но спор окончился примирением между Иовом и Яхве, примирением на основе нового, более верного, чем традиционное, более возвышенного представления о божестве. Иов отрекся от своего бунтарского вызова богу и раскаялся "в прахе и пепле". И современному человеку, по мнению Бубера, следовало бы взять пример с древнего Иова. Как древний Иов, современный человек должен бы признать свое ничтожество и бессилие своего разума перед всемогуществом и высшей мудростью творца и проникнуться любовью к нему, и в этом признании человек обретет душевный мир и покой (см.: Buber M. The prophetic faith. NY. 1960. P. 195). Полностью согласен с Бубером протестантский библеист С. Террьен. В книге "Иов - поэт бытия" он пишет: "Две с половиной тысячи лет люди не могли понять истинного характера Книги Иова, ошибочно рассматривая его то как назидательное сочинение, то как трактат о скептицизме, то как бунт против тирании догмы" (Terrien S. Job — poet of existence. N.Y. 1957. P. 15). Но теперь, считает Террьен, человечество наконец подготовлено к уяснению действительного смысла поэмы о Иове. Почему именно теперь? Террьен называет целый ряд причин. Тут и влияние идей 3. Фрейда и ученых его школы, которые совершили "революцию в нашем понимании человеческой природы", и воздействие современной литературы (автор называет такие имена, как Валери и Арагон, Сартр и Пруст, Стейнбек и Кафка), обнаружившей "великое одиночество человека и враждебность его своему ближнему", и философия экзистенциализма, которая также "открыла человеку факт его изоляции в космосе, наедине со своими тревогами, страхом перед смертью и жаждой бытия". Наконец, Террьен обращает внимание читателя еще на одну причину — то обстоятельство, что мы стоим лицом к лицу с так называемой теологией кризиса, порожденной первой мировой войной и распространившейся до американских берегов в результате депрессии, второй мировой войны и угрозы третьей с перспективой для человечества вернуться к каменному веку (Ibid. Р. 16—19). Террьен объясняет, в чем состоит его "второе открытие" Иова. Оказывается, герой древней поэмы "говорит языком нашего поколения", того самого поколения, которое "проткнуло мыльные пузыри веры XIX в. в бесконечную способность человека к добру и прогрессу через распространение образованности и техники" и в результате утратило все свои иллюзии. Автор поэмы о Иове поднимает коренные вопросы бытия (existential questions) и, так же как наше поколение, отвергает традиционные от- 7
веты на них. Иов испытал страшное чувство одиночества в мире, но отверг привычное представление о боге как защитнике и праведном судье, отверг и пришел к "чистой религии". И тогда при всей глубине своих бедствий он испытал "великую радость от сознания присутствия того, кто движет и согревает миры". При этом Террьен как бы вскользь замечает: "Мы также намного выиграли бы, если б расстались с нашими самоуверенностью и самодовольством" (Ibid. P. 22). По Террьену, древняя поэма современна потому, что предлагает оправдание "чистой религии" (Ibid. P. 20). Но далее Террьен выражается еще яснее. Конечно, пишет он, болезненно воспринимается истина, что бога нельзя рассматривать как покровителя отдельного человека или целой социальной группы, будь то народ Израиль или христианская церковь, США или западная цивилизация, но только она, эта истина, может противостоять атакам против религии и бога. И когда Б. Рассел обвиняет теистическую веру в том, что она превратилась попросту в орудие церкви и политиканов, готовящих войну, то тут как раз неоценимую помощь может оказать автор поэмы о Иове (отзвуки идей которого слышны также у Иисуса и святого Павла) с его верой в божество, стоящее по ту сторону (transcends) человеческих интересов и морали (Ibid. P. 20), т.е. в такого бога, "в которого можно верить, не ожидая от него покровительства, связанного с вмешательством в человеческие дела" (Ibid. P. 98). Так и "для многих из нас теизм равен деизму" (Ibid.). Иов, рассуждает далее Террьен, разуверился в боге как в боге любви. Он пришел к выводу, что бог несправедлив и бесчеловечно жесток. Но "в центре этого облака ошибок и богохульства у Иова стоит правда" (Ibid. P. 112). Бог действительно бесчеловечен, но только потому, считает Террьен, что он не есть человеческое существо. Он сверхчеловечен. В результате мучительных раздумий Иов пришел к этому выводу, но вместе с тем в нем возникает великая жажда любви к богу, любви между человеком и богом (Ibid. P. 113). Попробуем, однако, взглянуть на Книгу Иова другими глазами, отрешившись сперва от столь привычного образа многострадального и многотерпеливого старца-праведника, который возникает в нашем сознании, когда мы произносим имя Иова. И пусть наше воображение не создает образ Иова - экзистенциалиста современного типа. Попытаемся вычитать в этом древнем произведении человеческой мысли то, что в нем есть, проникнуть в замысел, который был заложен в Книгу Иова человеком, написавшим ее две с половиной тысячи лет тому назад. Это будет непростая задача. Перед исседователями Книги Иова во все времена вставало множество вопросов, на которые далеко не всегда удавалось дать однозначные ответы: таково это древнее сочинение. В нем так много противоречивого, двусмысленного и просто непонятного, что даже у опытного исследователя порой опускаются руки. Еще в Vb. один из ранних "отцов церкви", ученый филолог Иероним, переводивший Книгу Иова с древнееврейского языка на латинский, с огорчением признался, что ухватить смысл многих мест в ней было для него так же трудно, как трудно человеку удержать в руках мурену - самую скользкую рыбу: чем сильнее ее сдавливаешь, тем скорее она выскальзывает из рук. Совре- 8
менному исследователю и переводчику Книги Иова остается только сочувственно согласиться и с этой оценкой, и с удачным сравнением своего древнего коллеги — ему приходится не легче. Предлагаемое исследование рассчитано не только на специалистов- религиоведов, но и на более широкий круг читателей, интересующихся проблемами религии и атеизма. Поэтому мы сочли целесообразным предпослать основному содержанию книги небольшой раздел с общими сведениями о некоторых особенностях интерпретации и анализа библейских текстов и о некоторых древних и новых переводах этих текстов, а в основную часть исследования включить небольшие экскурсы в историю древних евреев и их религии.
ВВЕДЕНИЕ ТЕКСТ, ВЕРСИИ И ПЕРЕВОДЫ ВЕТХОГО ЗАВЕТА Древние версии и масоретский текст. Ни одно из произведений, включенных в состав Библии, не дошло до нас в том виде, в каком оно вышло из-под пера автора (или авторов). Дело прежде всего в том, что, как все письменные памятники древности, они переписывались от руки, при этом в текст вкрадывались описки, ошибки, искажения, и такие искажения затем могли копироваться последующими поколениями переписчиков. Многие места дошедшего до нас библейского текста носят следы так называемой неумышленной порчи. Обычно это ошибки переписчиков (error scribae). Древние писцы далеко не всегда были достаточно грамотны и достаточно внимательны и аккуратны. Переписчик мог, например, принять в переписываемом тексте одну букву за другую, графически похожую на первую, а если переписка, как это нередко делалось, шла под диктовку, обмануться сходством по звучанию. Он мог по рассеянности пропустить или, наоборот, дважды повторить одну и ту же букву или даже две—три рядом стоящие буквы. Такое особенно часто случалось в начале или в конце слова, как если бы мы , например, вместо "одного города" написали "одного рода", или, наоборот, вместо "одного рода" - "одного города". (Описки подобного характера филологи называют гаплографией и диттографией.) Вспомним также, что в древних текстах слова часто писались без всяких промежутков. Вследствие этого ошибки могли произойти и в результате неправильной группировки букв в слова. Бывало, что переписчик по невнимательности пропускал не одну-две буквы, а целое слово или даже несколько слов, целую строку, даже целый стих. И если он потом спохватывался и обнаруживал свою ошибку, то иногда "ничтоже сумняшеся", добавлял пропущенные строки в другом месте. А последующие переписчики этой рукописи, не догадываясь об ошибке, копировали ее, и таким образом целый стих мог закрепиться на совершенно не свойственном ему месте, что вносило серьезные затруднения в понимание смысла сразу двух мест: того, из которого данный стих выпал, и того, где он по небрежности писца оказался. Кроме того, вошедшие в Библию произведения еще в древности неоднократно подвергались переработке и редактированию. Случалось, что рукопись попадала к человеку, который по каким-то соображениям считал нужным прокомментировать текст или добавить несколько слов в пояснение темного или сомнительного, пo его мнению, места. Эти пояснения, или глоссы, иногда вносились непосредственно в текст, а иногда писались где-нибудь рядом, на полях, но при последующей переписке нередко также переходили в самый текст. Более того, в ранний период редакторы 10
и переписчики "священных писаний" отнюдь не стеснялись вносить в текст изменения, когда считали это нужным и полезным "во славу Яхве". И эти "догматические поправки" могли иногда коренным образом изменить смысл первоначального текста. Если говорить о переводах древней Библии на другие языки, то существовала еще одна причина, которая могла привести и в некоторых случаях действительно приводила к расхождениям в переписываемых текстах. Дело в том, что все слова древнееврейского, так же как родственного ему арамейского и других древних семитских языков, а также египетского, записывались только с помощью знаков, обозначающих согласные звуки. < Чтобы лучше понять эту особенность семитских языков, - пишет известный советский семитолог И.Д. Амусин, - представим себе на минуту, что в русском языке все слова — существительные, прилагательные, глаголы — писались бы только с помощью согласных, а гласные подразумевались бы. Тогда, например, написание "стл" можно было бы прочитать, как стол, стул, стела, стал; другой трехсог- ласный корень "плт" мы могли бы при желании понимать, как плут, плот, плита, пилот, полет, плати. Легко понять, какие трудности возникли бы при расшифровке и чтении каждого такого слова. Между тем так именно обстоит дело в древнееврейском и арамейском языках. Приведем только самый простой случай: трехбуквенное написание, состоящее из трех согласных qtl, означает корень глагола "убивать". Такое написание может означать: убивать, быть убитым, он убил, он убивал, он был убит, убей, убивающий > (Амусин И.Д. Рукописи Мертвого моря. М., 1960. С. 130). Естественно, что при толковании таким образом написанных слов выбор того или иного значения определялся прежде всего контекстом, но решение этой задачи далеко не всегда оказывалось однозначным. Для иллюстрации можно привести характерный пример из ветхозаветной Книги Исайи. Начало ст. 9:8 чаще переводится так: "Слово посылает Господь на Иакова..."1. Но первое слово этого стиха в древнееврейском оригинале 1 Здесь и в дальнейшем цитаты из Книги Иова даны по прилагаемому ниже переводу, который в ряде мест существенно отличается от Синодального перевода (СП). Цитаты из других книг Ветхого завета даны в основном по СП. Однако необходимо иметь в виду следующее: в СП для обозначения божества употребляются три слова: "бог", "господь" и "вседержитель". Слову "бог" в еврейском тексте соответствуют слова "эл", "элоах" и "элохим" - имена нарицательные для понятия "божество" ("элохим" является, точнее говоря, формой множественного числа от "элоах" - "бог"). Слово "господь" в СП, который следует традиции древнейшего перевода Ветхого завета на греческий язык, Септуагинты, употребляется в тех случаях, когда в древнееврейском оригинале встречается имя собственное иудейского бога - "Яхве" (в христианской богословской традиции это имя стало позже произноситься ошибочно - "Иегова"). "Господь" не является переводом слова "Яхве", истинный смысл которого наукой в точности не установлен. "Вседержитель", употребляется в СП в тех местах, где в еврейском тексте встречается другое имя собственное бога - "Шаддай", этимология которого также неясна. В предлагаемом нами переводе Книги Иова, а также во всех цитатах из других книг Ветхого завета слова "эл", "элоах", "элохим" переводятся как "бог"; имена же собственные "Яхве" и "Шаддай", как это обычно практикуется в научных изданиях Библии, оставлены без перевода. 11
представлено сочетанием трех согласных — "дбр", что при одной огласовке может быть прочитано как "дабар" (слово), но при другой - как "дэбэр" (смерть). И в древнем переводе Ветхого завета на греческий язык, так называемой Септуагинте, было принято именно второе значение: "дбр" переведено греческим словом "танатос" (смерть, гибель). Так же как в Септуагинте, передано это слово в церковно-славянской Библии: "Смерть посла Господь на Иакова". Но в русском Синодальном переводе читаем: "Слово послал Господь на Иакова". Понятно, что разное прочтение одного и того же буквосочетания придает существенно различный смысл пророческому высказыванию. Можно привести еще немало примеров подобного рода, но и сказанного достаточно, чтобы понять, как и почему еще в древности появились различные варианты версий одних и тех же библейских книг. Наличие таких разных версий в древних рукописях ветхозаветных книг подтвердилось, в частности, после открытия в 40—50 годах нашего века так называемых кумранских свитков. Они были найдены в нескольких горных пещерах в районе Мертвого моря, в Палестине. Как выяснилось, эти свитки были там укрыты еще две тысячи лет тому назад, в I в. н. э. членами еврейской секты ессеев, когда их община подверглась нападению римлян. Неподалеку от места находок археологи обнаружили также остатки древнего поселения этой ессейской общины, в местности с нынешним названием Хирбет Кумран (отсюда и название рукописей). Удалось определить и время написания найденных рукописей: III—I вв. до н. э. — 1в. н. э. Среди рукописей оказалось много фрагментов разных книг Ветхого, завета, некоторые содержали даже полный текст библейской Книги Исайи. Таким образом, как отмечает И.Д. Амусин, был установлен кардинальный факт большой важности - сосуществование в древности варьирующих версий одних и тех же библейских текстов (Амусин И.Д. Кум- ранская община. М., 1983. С. 43-44). Понятно, что наличие разных версий одних и тех же "священных книг", версий, которые в ряде случаев существенно отклоняются от канонизированного текста, не могло не тревожить иудейских богословов, заинтересованных в сохранении высокого авторитета своего Священного писания. И начиная уже с первых веков нашей эры эти ученые богословы стали пытаться как-то унифицировать текст Ветхого завета путем сопоставления различных версий. Однако эта работа была закончена только к IX в. н. э. Несколько поколений богословов, так называемые масореты (от еврейского слова "масора" — предание, традиция), занимались обработкой и редактированием текста Ветхого завета. В результате был составлен и зафиксирован канонический текст, вплоть до того, что было подсчитано обязательное количество букв, слов и стихов в каждой книге Ветхого завета, в каждой главе и т.д. (Например, в Пятикнижии Моисеевом должно было содержаться точно 305607 букв и 5845 стихов, в Книге Бытия — 1534 стиха.) Но и в этом, закрепленном массоретами, тексте Ветхого завета можно обнаружить значительное количество различного рода ошибок и описок. Некоторые из них настолько очевидны что их, несомненно, должны были заметить и древние читатели. И если эти ошибки так и остались в дошедшем до нас тексте, то не потому, что ученые еврейские богословы не обра- 12
тили на них внимания. Была другая причина: во времена масоры окончательно утвердилось отношение к Библии как к произведению такой святости, что в нем священны и неприкосновенны каждая буква и каждый знак. Вот почему масореты, обнаружив ошибки в той версии, на которой они остановились, в некоторых случаях, не касаясь самого текста, ограничились пометкой на полях - "кери" (Qeri), т.е. "читай", с указанием правильного, по их мнению, чтения неправильно написанного слова - "кетиб" (Ketib). В других случаях они не делали и итого. Следует заметить, что некоторые "кери" носят явно "догматический" характер — эти пометки сделаны с целью "улучшить" текст и духе официальной доктрины. Всего в Ветхом завете насчитывается около 1000 исправлений — "кери", в том числе в Книге Иова - 54. Уже одно это соотношение свидетельствует, если учесть сравнительно небольшой объем данного произведения, о значительной порче его текста. В действительности дело обстоит еще хуже. Помимо отмеченных масоретами библейская критика находит в Книге Иова еще немало других в большей или меньшей степени испорченных мест. Причем нередко искажения носят такой характер, что целый ряд стихов лишен всякого смысла (см. комментарий к сделанному нами переводу). В некоторых научных переводах они попросту заменяются рядами точек. Приблизительно в VII в. масоретами была разработана также целая система подстрочных и надстрочных значков для обозначения гласных звуков, а также значков, указывающих на придыхательное или непридыхательное произношение некоторых согласных или на их удвоение, на место ударения и т.д. Этот закрепленный, так называемый ма- соретский, текст позже и лег в основу первых печатных изданий еврейской Библии. При всем том и после выработки масоретского текста в обращении было немало рукописей, тексты которых различались иногда довольно значительно. В XVIII в. итальянский ученый Де- Росси и англичанин Кенникотт описали около полутора тысяч таких рукописей, указав на содержащиеся в них расхождениях. Эти варианты учтены в частности, в ряде научных изданий Ветхого завета v'Biblia Не- braica" (см., например: Biblia Hebraica / Ed. R. Kittel. 7 Aufl. Stuttgart, 1966). Древние переводы: Септуагинта и Пешитга. Нужда в переводе Библии с древнееврейского на другие языки возникла очень рано в силу различных причин. Начиная с VI в. до н.э. и у тех евреев, которые жили в Палестине, и у рассеянных по иным странам древнееврейский язык в качестве разговорного стал постепенно вытесняться другим, родственным ему языком — арамейским, распространившимся тогда по всей Передней Азии. Позже, после завоеваний Александра Македонского, широкое распространение у евреев, особенно у проживавших в Египте и в греческих колониях в других местах, получил греческий язык. Древнееврейский стал преимущественно языком Библии и богослужения, непонятным для основной массы верующих евреев. Отсюда и возникла необходимость переводов Священного писания на общеупотребительный язык. Кроме того, надо учесть тенденцию к прозелитизму - про- 13
паганде религии Яхве среди язычников, которая была свойственна иудаизму в последние века до нашей эры. Необходимо было, чтобы вовлекаемые и новообращенные имели возможность читать и слушать Библию на понятном им языке. Насколько известно, первым переводом Библии на иностранный язык был греческий - уже упомянутая Септуагинта (от лат. septuaginta — "семьдесят") . Согласно преданию, впрочем, совершенно недостоверному, в работе над ним по приглашению египетского царя Птолемея III Фила- дельфа (284-247 гг. до н.э.) приняли участие 72 еврейских ученых- книжника — отсюда и название перевода (в русской богословской традиции его обычно называют "переводом семидесяти толковников"). В действительности разные части этого перевода появлялись в разное время на протяжении III—II вв. до н.э. Первоначальный текст Септуагинты до нас не дошел. Древнейшие его рукописи относятся к IV в. до н.э., текст их сильно испорчен, и они во многом расходятся. Что касается Книги Иова, то, по свидетельству древних авторов, в первоначальном варианте этого перевода по сравнению с масоретским текстом в ней не хватало почти шестой части стихов. В дальнейшем эти недостающие стихи в Книге Иова в Септуагинте были дополнены из другого, более позднего греческого перевода, сделанного Теодотионом. Но все же и этот дополненный текст значительно расходится с масоретским. Ниже перевод Книги Иова в составе Септуагинты будет рассмотрен подробно. Отражая происшедшие к III—II вв. до н.э. сдвиги в иудаизме, Септуагинта больше соответствовала сложившейся еще позже христианской догматике, чем оригинальный текст Ветхого завета. Это была одна из причин, почему раннехристианские "отцы церкви", которые пользовались "священными писаниями" преимущественно в греческом переводе, сначала объявили этот перевод столь же "богодуховенным", как и еврейский оригинал. Что касается расхождений между оригиналом и Септуагинтои, то один из этих "отцов", Августин, объяснил их очень просто: "Тот самый Дух, который был в пророках, когда они изрекали Писание, места, которые не сходствуют в еврейском и греческом текстах, тот же самый Дух был и в семидесяти. Этот Дух по божественному авторитету... мог говорить и то же самое иначе, мог, наконец, иное опускать, а иное добавить" (цит. по: Вигуру Ф. Руководство к чтению и изучению Библии. Т. 1. М., 1987. С. 38). Впоследствии, правде, христианская церковь отказалась от утверждения о богодухновенности Септуагинты, продолжая, однако, настаивать на том, что этот греческий перевод "в основе и сущности передает точно истинный смысл священных книг и верно сохраняет откровенное учение и священную историю" (Там же. С. 131). Септуагинта легла в основу первых переводов Ветхого завета на латинский язык и затем в значительной мере в основу более позднего латинского перевода (так называемой Вульгаты), а еще позже - церковнославянской Библии и отчасти русского, так называемого Синодального, перевода. После Септуагинты появилось еще несколько переводов Ветхого 14
завета, в том числе Книги Иова, на греческий язык: Аквилы (первая половина II в. н.э.), Теодотиона и Симмаха (вторая половина 11 в. и начало III в.). Из этих переводов сохранились лишь отрывки. Во II в. н.э. (или, может быть, несколько раньше, в конце I в.) появился сирийский перевод Библии - так называемая Пешитта ("Простой"). Этот перевод был сделан с древнееврейского языка, но испытал на себе значительное влияние Септуагинты. Возможно также, что он был сделан по версии, отличной от тех, которые использовались переводчиками на греческий язык и масоретами, потому что некоторые места в Пешитте существенно расходятся как с масоретским текстом, так и с текстом греческого перевода. Латинские переводы. Вульгата. Первые переводы Библии на латинский язык появились, по-видимому, еще в I в. н.э. вместе с распространением христианства. Однако книги Ветхого завета в них были переведены не непосредственно с еврейского текста, а с текста Септуагинты, и эти переводы были очень несовершенны. До нас они дошли только в отрывках. В конце IV в. новый перевод Библии на латинский язык сделал христианский "отец церкви" Иероним. В предисловии к переводу книги Иова Иероним писал: "Для понимания этой книги я пользовался советами одного ученого раввина из Лидды, который у иудеев считается первым, и был вознагражден мною немалыми деньгами". В другом предисловии он заверяет, что исследовал все греческие версии, но при переводе "ни в чем не изменил еврейской истине". В действительности, однако, Иероним в ряде мест следовал Септуагинте, а кое-где не только отошел от еврейского текста но и явно исказил его, причем с определенной тенденцией - приблизить его смысл к идеям христианства. Позже перевод Иеронима, который обычно называют "Вульгата" (по-латински - "народная"), был признан католической церковью каноническим (после Тридентского собора, в XVI в.), а текст его "подлинным" и "богодухновенным". Таргумы. В Иудее по мере того, как еврейский язык вытеснялся из разговорного употребления арамейским, потребовались и переводы на этот язык библейских и вообще богослужебных книг. Стали появляться так называемые таргумы (в арамейском языке "таргум" означает перевод, толкование), которые представляли собой довольно свободный пересказ оригинального текста, сопровождаемый более или менее обширным толкованием. В 1956 г. среди других кумранских свитков была обнаружена рукопись Книги Иова на арамейском языке. Подробно этот таргум будет рассмотрен ниже. Переводы Библии на старославянский язык. Первый перевод Библии на старославянский язык был сделан в IX в. великими просветителями славянства Кириллом и Мефодием. В основу этого перевода лег текст Септуагинты. Полностью перевод до нас не дошел, но в числе других ветхозаветных книг в нем, можно думать, была представлена и Книга Иова. Позже появились другие переводы на старославянский отдельных книг Ветхого завета, из которых одни основывались на Вульгате, а дру- 15
гие - непосредственно на еврейском оригинале. В печатную Острож- скую Библию (1581 г.) вошли переводы книг Ветхого завета почти исключительно с греческого. Однако впоследствии, при Петре I и Елизавете, в этот текст, "исправителями" был внесен ряд изменений, в результате чего нынешний церковнославянский текст Книги Иова, как отметил профессор Казанской духовной академии П. Юнгеров, "уклоняясь от греческого текста... в некоторых местах соответствует еврейскому тексту... в других — еврейскому и Вульгате... или одной Вульгате... Иногда в славянском виден перифрастический и даже толковый перевод, не имеющий себе нигде дословного соответствия" (Юнгеров П. Книга Иова в русском переводе с греческого текста LXX. Казань, 1914. С. IV—V). Таким образом, текст Книги Иова в церковнославянской Библии значительно расходится как с греческим, так и с еврейским текстом. С другой стороны, местами он страдает чрезмерным "копиизмом", вплоть до буквального перевода греческих оборотов, не свойственных старославянскому языку. В результате текст Книги Иова в церкославянской Библии оказался еще темнее, чем в еврейской и греческой. К тому же там, где в греческом тексте были не понятые переводчиками и потому не переведенные, транскрибированные греческими буквами еврейские слова, так же поступили и переводчики на старославянский, только переписали их славянскими буквами. Таково, например, по выражению Юнгерова, "классическое по неясности" место из ст. 39 : 13, которое в церковнославянской Библии стало выглядеть совершенно бессмысленно: "Крило веселящихся нееласа, аще зачнет асида и несса" (слова "нееласа", "асида" и "несса" - непереведен- ные еврейские слова). Лишены всякого смысла также "положиша мя труп на труп" (Иов. 16 : 14) или "сочте и путь в сотрясении гласов" (Там же. 28 : 26) и ряд других мест (см.: Юнгеров П. Книга Иова... С. VI). Переводы Библии на русский язык. Синодальный перевод. Переводить отдельные книги Ветхого завета, в том числе Книгу Иова, на русский язык начали еще в XVI—XVII вв. Но только в начале XIX в. по инициативе так называемого Российского библейского общества2 была предпринята попытка издать полный перевод Библии на русском языке. Однако этому решительно воспротивились некоторые высшие представители православной церкви. Мотивы были вполне откровенно высказаны одним из них: "Простолюдины на славянском языке слышат только святое и назидательное. Умеренная темнота сего слова не омрачает истину, а служит ей покрывалом и защищает от стихийного ума. Отымите это покрывало, тогда всякий будет толковать об истинах и изречениях писания по своим понятиям и в свою пользу. А теперь темнота заставляет его просто покоряться церкви или просить у церкви наставления" (цит. по: Чисто- вин ИЛ. История перевода Библии на русский язык. Спб., 1899. С. 285). 2 Библейские общества стали возникать в начале XIX в. сперва в Англии, а затем и в других странах с целью издания и распространения Библии на разных языках, причем без всяких толкований и примечаний. В России Библейское общество было основано в 1813 г. и просуществовало до 1826 г. (см.: Рижский ММ. История переводов Библии в России. Новосибирск, 1978. С. 130-137). 16
Особое недовольство православных властей вызвали попытки в некоторых переводах ветхозаветных книг ориентироваться не на греческий текст - Септуагинту, а на еврейский оригинал. И понятно почему. Еврейский текст в ряде случаев расходится с догматическими воззрениями христианской церкви и толкованиями "отцов церкви", которые опираются на Септуагинту. Поэтому, когда в 30-х годах XIX в. профессор Петербургской духовной академии протоиерей Г.П. Павский сделал перевод с древнееврейского языка на русский почти всех книг Ветхого завета, в том числе и Книги Иова (см.: Павский ГЛ. Иов или судьбы Божий. Спб., 1839-1841), то перевод этот не был издан, Павскому было предъявлено обвинение в попытке подорвать првославие и он был отстранен от должности. Сделанные же студентами духовной академии литографические оттиски перевода были конфискованы и почти все уничтожены. Приблизительно в эти же годы Книга Иова была переведена с древнееврейского на русский язык сибирским архимандритом Макарием (Глухаревым) , но и ему было отказано в просьбе издать перевод. Этот перевод был издан спустя почти тридцать лет, уже после смерти Макария. Были и другие переводы Книги Иова (см.: Евсеев И.Е. Столетняя годовщина русского перевода Библии. Пг., 1916. С. 3). Однако в конце концов руководству православной церкви в России пришлось отступить и самому предпринять издание Библии на русском языке. Причины были вполне недвусмысленно выражены в постановлении Святейшего синода от 10 сентября 1851 г.: "Неоспоримо то, что в славянском переводе Библии есть многие места, в которых состав речи невразумителен... и многие по нужде обращаются к иностранным переводам Библии, сделанным вне православного вероисповедания... и посему могут впадать в неправые толкования" (цит. по: ЧистовичИ.А. История перевода Библии... С. 265). К этому времени уже существовали переводы Библии на все западноевропейские языки, а в России всякий мало-мальски образованный человек обычно знал хотя бы один иностранный язык. В 1876 г. вышло новое издание полной Библии на русском языке, в одном томе, на титульном листе которого стояло: "По благословению Святейшего синода". В православной богословской литературе ветхозаветная часть этого перевода определялась как сделанная "с еврейского языка под руководством греческой Библии" (Чистович ИЛ. История перевода Библии... С. 338). Это замысловатое выражение означало, во- первых, что в состав перевода вошел ряд книг, которые отсутствуют в еврейском каноне, но вошли в греческий; во-вторых, что в ряде книг переводчики следовали греческому тексту в расположении глав и стихов; главное же, что переводчики, то и дело отходя от еврейского текста, внесли в свой перевод множество "исправлений" - на основе греческого и церковнославянского текстов, но нередко и без всяких оснований. Характерна оценка этого перевода профессором богословия И.А. Чи- стовичем: "Эта система перевода... весьма неопределенная и не поддается каким-либо точно определенным правилам. Смешение и, так сказать, слияние двух текстов, с предпочтением в одном случае еврейского, а в другом греческого, было и всегда останется делом произвола пере- 17
водчиков, и нет никаких средств положить границу этому произволу" (Там же. С. 339). Тот же автор, не рискуя слишком резко выступать против изданий Библии "с благословения Святейшего синода", вынужден был все же признать, что в ней есть места, "о точности перевода которых можно спорить" (Там же. С. 334). Эти критические замечания в полной мере касаются и перевода Книги Иова. Переводчики, отмечает И.А. Чистович, "отнеслись к еврейскому тексту очень свободно, широко пользуясь как греческим, так и другими древнейшими переводами (например, сирийским, арабским, халдейским и Вульгатой) для восстановления подлинного текста" (Там же. С. 333). Но в том-то и дело, что русская провославная церковь, предпринявшая издание русского перевода Библии, далеко не во всех случаях была заинтересована в восстановлении "подлинного текста" (о чем И.А. Чистович умалчивает). И именно поэтому в Синодальной Библии оказались места, по отношению к которым следует говорить уже не просто о "неточности" или "произволе" переводчика, а о сознательном искажении смысла оригинального текста в интересах христианской догматики. В Книге Иова наиболее характерными примерами такого искажения являются ст. 19.25 и 19 : 26, где переводчики, отступив и от еврейского текста, и от Септуагинты и следуя христианской Вульгате, приписали Иову веру в воскресение мертвых Интересно, что тот же И.А. Чистович, коснувшись художественных сторон Синодального перевода Библии, отметил в качестве недостатка "излишнее употребление слов, принадлежащих к церковнославянскому языку" (Там же. С. 334). Спустя полвека то же замечание сделал другой русский богослов. "Язык русской Библии — это язык книжного типа со славянской окраской и обильными причастиями на -ший, -щий", — писал в 1916 г. профессор Петроградской духовной академии И.Е. Евсеев, осуждая "выработавшийся со времен Библейского общества прием охранять стиль перевода от приближения к современному языку" (Евсеев И.Е. Столетняя годовщина... С. 34). Следуем впрочем, сказать, что в переводе Книги Иова устаревших выражений и славянизмов сравнительно мало. Исключение — несколько мест, вроде "храмина из брения" вместо "дом из глины" (Иов. 4 : 19) или "лядвея" вместо "бедро" (Там же. 15 : 27). (Замечания по отдельным местам перевода Книги Иова в Синодальной Библии будут даны в комментарии к нашему переводу). Наконец, следует упомянуть еще о нескольких переводах Ветхого завета на русский язык, которые относятся к числу так называемых изданий "для употребления евреями" и сделаны уже исключительно с еврейского масоретского текста. Переводы Книги Иова в этих изданиях (см., например: Священные книги Ветхого завета, переведенные с еврейского текста: Для употребления евреям. Вена, 1887) местами неточны, а местами чрезмерно буквальны, что подчас лишает перевод всякого смысла. Имеют они недостатки также в литературном и стилистическом отношении. В 1973 г. в серии "Библиотека всемирной литературы" был опубликован перевод Книги Иова, сделанный С.С. Аверинцевым (см.: Книга Иова // Поэзия и проза Древнего Востока. М., 1973). Переводчик в основном следовал масоретскому тексту, но в ряде мест отступал от него, вно- 18
ся не всегда обоснованные исправления (например, в ст. 3 : 19: "малый и великий там равны" вместо "малый и великий — там он"). В некоторых случаях, следуя Септуагинте или Вульгате, автор перевода значительно отошел от оригинала (см., например, ст. 19 : 25—27). Неоправданной кажется чрезмерная архаизация языка перевода, за что, как мы видели, еще в прошлом столетии И.А. Чистович критиковал Синодальный перевод. С.С. Аверинцев употребляет устаревшие выражения и славянизмы даже там, где в Синодальном переводе использованы современные слова, например "ризы" (в СП — "верхние одежды"), "зрак" (в СП - "облик"), "на стогнах" (в СП — "на площади") и т.п. Перевод С.С. Аверинцева сопровожден краткими пояснениями. Научного же издания перевода Книги Иова на русский язык с достаточно серьезным критическим комментарием до сих пор не появилось. КНИГА ИОВА И ПОЭМА О ИОВЕ Содержание и композиция Книги Иова. В нынешнем своем виде Книга Иова явственно членится на три составные части: пролог, основную часть и эпилог. Содержание пролога таково. В восточной стране Уц жил человек по имени Иов. Он был "непорочен и справедлив, и богобоязнен, и далек от зла" (Иов. 1:1). Вдобавок бог наделил его богатством и детьми, множеством скота и рабов, и "был тот человек велик более всех сынов Востока" (Там же. Ст. 3). Однажды "сыны божий" (или ангелы) пришли "предстать перед Яхве" (Там же. Ст. 6) и с ними пришел также сатана3. Сатана сказал, что ходил по земле и исходил ее всю. Тогда Яхве задал сатане вопрос: "Обратил ли ты внимание свое на раба моего Иова? Ибо нет такого,как он на земле" (Там же. Ст. 8), настолько он праведен и благочестив. Однако сатана иронически заметил, что Иов благочестив не даром: он достаточно получил от бога благодеяний, "но коснись всего, что у него, и он, наверно, проклянет... тебя в лицо твое" (Там же. Ст. И)4. Яхве принимает вызов и позволяет сатане отнять у Иова все, что у того было, все, кроме жизни. Иов в один день теряет свое богатство, гибнут все его семь сыновей и три дочери. Но при этом Иов ни единым словом не возмутился против Яхве и только благословил его имя: "Яхве дал, и Яхве взял, да будет имя Яхве благословенно" (Там же. Ст. 21). На следующем "присутственном дне" у Яхве бог упрекнул сатану: Иов несмотря на все несчастья оказался твердым в своей непорочности, "а ты возбуждал меня против него, чтобы погубить его ни за что" (Там же. 2 : 3). Но сатана вновь находит возражение: "За жизнь свою отдаст человек все, что у него есть... но... коснись кости его и плоти его, и он, наверно, проклянет тебя..." (Там же. Ст. 4, 5). Снова Яхве поддается на уловку лукавого духа. Он разрешает сатане навести на Иова страшную болезнь — проказу, которая поражает все тело несчастного от головы до ног. "И взял 3 О "сынах божиих" и "сатане" см. комментарий к ст. 1 : 6. 4 См. комментарий к ст. 1 : 11. 19
он себе черепок, чтобы скрести себя им, и сел в пепел" (Там же. Ст. 8). Жена Иова, не в силах видеть его мучения, советует мужу: 'Ты все еще тверд в непорочности твоей? Прокляни бога и умри" (Там же. Ст. 9). Прокляв бога, Иов вызвал бы этим на себя немедленную кару со стороны разгневанного божества — смерть, и это был бы конец его страданиям. Однако Иов не пошел на это. Он резко ответил жене: 'Ты говоришь, как одна из негодных. Что же, доброе мы будем принимать от бога, а худого не будем принимать?" (Там же. Ст. 10). И на этот раз Иов "не согрешил устами своими" (Там же). Три старых друга Иова - Элифаз, Билдад и Цофар (в СП - Елифаз, Вилдад и Софар) приехали издалека, чтобы разделить его горе, но, ужаснувшись мере его страданий, долго не могли произнести ни единого слова. Иов заговорил первым, и с этого, собственно, начинается основная часть книги (ст. 3: 1 — 42 : 6). Иов проклинает день своего рождения. Зачем не умер он тогда же? За что ему такое горе, если он невиновен? И как это может быть, чтобы человек страдал без вины? Где в таком случае справедливость и милосердие божие? Бог жесток и неправосуден. Друзья по очереди возражают Иову, двое из них произносят речи, Цофар — две. Иов всякий раз отвечает. Затем в защиту бога выступает еще одно лицо, о котором до сих пор в книге совсем не упоминалось, - Элиу, сын Барахэ- ля, и тоже произносит большую речь (гл. 32—37). А после всего этого на сцену является сам Яхве и из грозовой тучи отвечает Иову. Бог отнюдь не объясняет Иову причину его мучений и вообще не дает ответа на вопросы страдальца (в частности, ни словом не упоминает о споре с сатаной). Вместо этого он начинает сам спрашивать Иова: где тот был, когда Яхве полагал основания Земли и закрыл море воротами? Знает ли Иов законы неба? Он ли, Иов, дал прекрасную гриву коню и быстрые ноги страусу? Может ли Иов заставить дикого быка служить себе и посмеет ли забавляться с водяным чудовищем Левиафаном? Пусть "обличающий бога" ответит! (Там же. 40:2). Общий смысл выступления Яхве совершенно ясен: как смеет человек, который так мало знает и так мало может, обсуждать поведение бога? После этого Иов прекращает спор. Он объясняет богу, что до сих пор лишь слышал о нем "слухом уха". Увидев Яхве собственными глазами, Иов понял, что не должен был говорить так, как говорил в споре с друзьями: "Руку кладу на уста мои" (Там же. Ст. 4), потому что "и говорил я, что не понимал". Но теперь "око мое увидело тебя и поэтому отрекаюсь я и раскаиваюсь в прахе и пепле" (Там же. 42:3-5). Книга кончается небольшим эпилогом (Там же. Ст. 7-17). Яхве неожиданно сердито выговаривает друзьям Иова. < И сказал Яхве Элифазу тема- нитянину: 'Разгорелся гнев мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы не говорили обо мне так верно, как раб мой Иов"> (Там же. Ст. 7). Бог велит друзьям Иова принести "жертву всесожжения" — семь быков и семь овец, и пусть Иов помолится за друзей. А Иову Яхве воздает за страдания вдвойне: если раньше у того было семь тысяч овец, то теперь четырнадцать, и тд. Он посылает Иову других семь сыновей и три дочери. И Иов прожил еще много лет до глубокой старости и умер "сытый днями" (Там же. Ст. 17). 20
Вопросы авторства, аутентичности частей Книги Иова. Еще в древности существовало мнение, что Книга Иова рассказывает не о реальном событии, а о вымышленном и что Иова как исторической личности в действительности не было. Этого мнения придерживались даже некоторые талмудические авторитеты. В талмудическом трактате "Бава-Батра" приводится, например, следующее высказывание одного из них: "Иов никогда не рождался и не существовал, а был всего лишь притчей" (Бава- Батра. 16а). Знаменитый еврейский экзегет, философ и ученый XII в. Моисей Маймонид также утверждал, что Книга Иова имеет в основе выдумку, призванную показать различные мнения относительно Провидения (Море Небухим. III, II). В настоящее время подавляющее большинство исследователей не видят в Книге Иова никакого исторического зерна, рассматривая ее как своеобразную дидактическую поэму. Некоторые авторы (впочем, без достаточных оснований) допускают, что в основе легенд о Иове лежит предание о реальном историческом лице — одном из упоминаемых в Библии (Быт. 36 : 34) эдомитских древних царей, Иоваве (см.: Tur-Sinai N. The Book of Job: A new commentary. Jerusalem, 1957. P. L). Еще менее убедительной нам представляется гипотеза, выдвинутая А. Гийомом, который, ссылаясь на значительное число арабизмов в еврейском тексте Книги Иова и главным образом опираясь на слишком уж произвольную интерпретацию некоторых мест из нее, попытался доказать, что Иов был "существом из плоти и крови", богатым и знатным иудеем, жившим в одном из оазисов Хиджаза (северо-западная часть Аравийского полуострова) . Когда этот оазис около 550 г. до н.э. был завоеван вавилонским царем Набонидом, Иов потерял все свое состояние и всю семью. Но впоследствии с уходом вавилонян из Аравии он снова разбогател. Книга Иова, по мнению Гийома, "является воспоминанием о том, что в действительности произошло с этим пострадавшим" (см.: Guillaume A. Studies in th Book of Job: With a new translation. Leiden; Brill, 1968. P. 13-14). Книга Иова, как и ряд других книг Библии, анонимна. Судя по Талмуду, еще в древности высказывались различные предположения о времени составления Книги Иова и о личности ее автора. Некоторые талмудисты полагали, что написал книгу Моисей, а Иов был современником одного из патриархов: Авраама, Исаака или Иакова (Бава-Батра. 146). Другие считали, что Иов жил во времена вавилонского плена или еще позже (Там же. 156). К сожалению, о личности ее автора и в настоящее время невозможно высказать даже сколько-нибудь правдоподобного предположения. Иное о времени появления книги. Можно с достаточной уверенностью утверждать, что Книга Иова появилась в сравнительно позднюю эпоху. В поэме проводится идея об индивидуальной ответственности человека перед богом - идея, которая, как известно, была особенно актуальной для иудаизма накануне плена и в послепленный период. Вместе с тем ни Иов, ни его друзья еще не представляют себе возможности воскресения мертвых и загробного воздаяния. А это учение сложилаось в древнееврейской религии не ранее II в. до н.э. Книга Иова, видимо, была состав- 21
лена в V или IV в. до н.э., может быть, ближе к 400 г. до н.э.5 Большинство исследователей считают, что в Книге Иова можно выделить несколько составных частей. Основное ядро книги — дискуссия Иова с его друзьями. Эта часть выглядит как самостоятельная поэма, она изложена в стихотворной форме. Пролог и эпилог даны в прозе. По ряду признаков можно судить, что в основе этих частей лежит какое-то более древнее сказание о праведнике, которого божество подвергает испытанию и который с честью выходит из этого испытания, за что получает от бога соответствующую награду. Аналогичные сказания встречаются и в греческой мифологии (например, легенда о Филемоне и Бавкиде), а также в индийской, вавилонской и египетской. Сказание об испытании Иова и в настоящем своем виде сохранило первоначальные фольклорные черты: наивно-юмористический характер состязания между Яхве и сатаной в прологе, так же как и благополучный конец эпилога, определенно не вяжется с возвышенным и трагическим характером основной части поэмы. Иов в прологе и эпилоге не тот, что в самой поэме, в нем нет и тени протеста против божьей воли, между тем как в основной части поэмы Иов доходит до осуждения бога, до богохульства (Иов. 38 : 2; 40 : 3). Друзья Иова в ходе дискуссии всячески оправдывают Яхве, а в эпилоге бог почему-то выражает недовольство выступлениями своих защитников и одобряет речи Иова. Есть различия в стиле и языке между прологом и эпилогом, с одной стороны, и основной частью — с другой. По-видимому, автор Книги Иова использовал существовавшее ранее сказание как рамку, в которую вставил свою полемическую поэму6. Современные критики достаточно единодушно считают ряд мест в Книге Иова позднейшими добавлениями, например всю речь Элиу (гл. 32—37) или ст. 27 : 7—23, в которых Иову приписывается принятие традиционной доктрины иудаизма о прижизненном воздаянии злодею и пра- 5 Так считают Дум, Дорм, Драйвер, Грец, Лодс, Пик, Будде, Форер. Пфайфер видит в авторе Книги Иова довременника Иеремии (конец VII - начало VI б. до н.э.) . Некоторые исследователи (Петере, Айсфельдт и др.) склонны датировать Книгу Иова еще более поздним временем (около 300 г. до н.э.). Обзор мнений по вопросам датировки и композиции Книги Иова см.: Pfeiffer R. Introduction to the Old Testament. N. Y.; London, 1941. P. 675-680; LodsA. Histoixe de litterature hebraique et juive depui les origines jusq'a la ruine de l'etat juif. P. 1950. P. 409- 435; Driver S. R. An introduction to the litterature of the Old Testament. N. Y., 1957. P. 409-435. Интересные мысли о композиции заключительной части поэмы о Иове высказал К. Фуллертон (см.: Fullerton К. The original conclusion to the Book of Job //Zeitschrift fur die alttestamentliche Wissenschaft. 1924. N 42. P. 116-136.См. также: BrantweinC. The legend of Job according to its'various stages. Jerusalem, 1965. P. 1-17). 6 О том, что Иов был легендарным героем древних сказаний и, по-видимому, не только у евреев, но и у соседних семитических народов, свидетельствуют, может быть, два места из Книги Пророка Иезекииля (14 : 14 и 14 : 20), где пророк VI в. до н.э. упоминает Иова как знаменитого праведника и мудреца наряду с Ноем и Даниилом, причем упоминает как бы вскольз, мимоходом, как персонаж, хорошо известный древним читателям (см.: Kautzsch К. Das sogenannte Volksbuch von Hiob. Tubingen, 1900; Pfeiffer R. Introduction to the Old Testament. P. 668; Dhorme P. Le livre de Job. Paris, 1929. P. LXVII). 22
веднику "по делам их , тогда как в других местах до и после этих стихов он решительно выступает против данной идеи. Очевидно, эти и другие подобные места были вставлены благочестивыми редакторами позднее, чтобы притупить полемический и дерзкий характер речей Иова. Художественные особенности поэмы о Иове. Книга Иова является одним из лучших образцов древневосточной поэзии, и в ней прослеживаются все характерные особенности последней. Древняя литература вообще и древневосточная в частности отличается крайним консерватизмом и традиционностью формы. Одни и те же эпитеты, метафоры и целые наборы условных средств выражения на протяжении веков кочуют из произведения в произведение. Различия стилей главным образом жанровые: каждый жанр (дидактический, религиозной лирики или повествовательный) требовал своего стиля. Так, у еврейских пророков, разделенных во времени целыми столетиями, можно найти полностью схожие выражения и целые отрывки. Индивидуальные авторские особенности выражены и редко, и слабо, не говоря уже об индивидуальном авторском стиле. Лишь немногие литературные произведения древности несут на себе печать личности своего творца, и одним из таких произведений является, бесспорно, Книга Иова. Книгу Иова нельзя отнести к какому-нибудь одному жанру, в ней сочетаются элементы дидактики и эпоса, религиозной лирики и религиозной гимники. Автор книги превосходно владел всеми этими жанрами и свободно переходил от одного к другому. Ряд выражений, которые встречаются в поэме, можно обнаружить в той или очень сходной форме в других библейских книгах - в Пятикнижии, в Книге Притчей, в Псалмах или в книгах пророков. Но при всем том Книга Иова носит отпечаток яркой поэтической индивидуальности своего автора. Разнообразны творческие приемы поэта-философа. Он в равной мере способен к пафосу и горькой иронии, элегическому раздумью и язвительному сарказму, который проявляется, например, в описании благополучия злодеев (Иов. 21 : 7—14, 29—34). Автор не смиряет полета своей фантазии. Какой-нибудь мимолетный образ или сравнение он неожиданно разворачивает в целую картину из жизни природы или человеческого общества, и эти картины — настоящие жемчужины, лучшие места в поэме. Иногда такие картины как бы разрывают или замедляют изложение и даже кажутся чужеродными элементами (не случайно некоторые исследователи склонны считать их позднейшими вставками, сочиненными другими людьми). Но, как пишет Р. Пфайфер, "автор Иова, как многие другие великие поэты, порою вопреки логике посвящает высокий порыв своего таланта тому, что может показаться неважным для целевого плана его работы, занимаясь деталями, как если бы они имели самостоятельное значение"(Pfeiffer R. Introduction to the Old Testament. P. 675). И в каком бы стиле автор ни писал, его речь звучит с огромной эмоциональной силой. Язык поэмы необыкновенно ярок и выразителен, она полна смелых и неожиданных образов, метафор. Автор берет эти образы из окружающего мира и в то же время очеловечивает этот мир. Гомер создал образ розоперстой Эос — зари: первые лучи солнца, точно розовые пальцы, касаются остывшей за ночь земли. Автор поэмы о Иове нарисовал не менее 23
поразительную картину: лучи — "ресницы зари" (Иов. 3:9). Заря поднимается над землей и берет ее за края, чтобы стряхнуть с нее злодеев, хозяйничавших на ней под покровом ночи, точно заботливая хозяйка, стряхивающая крошки со скатерти (Там же. 38 : 13). Когда бог закладывал основания земли, утренние звезды запели ликующую песнь (Там же. Ст. 7) — образ, который потряс Теннисона и молодого Гете. А море при рождении, подобно ребенку, было закутано в пелену из тумана (Там же. Ст. 9). Чуму поэт называет "первенцем смерти", а смерть "царем ужасов". Перевод может дать только слабое представление об этой удивительной образности. В то же время автор обнаруживает умение описывать с величайшей художественной силой и проникновенностью переживания страдающей и мятущейся души. С тонким психологизмом обрисованы персонажи: поэмы: Иов, его три друга, сатана, но, конечно, образ главного героя книги — Иова — является самым замечательным. Человек, проживший жизнь в счастье и благополучии, человек, который был уверен в том, что это благополучие есть награда от божества за его непорочность и праведность, внезапно, без всякой вины подвергается величайшим бедствиям. Он теряет все, что имел: имущество, дорогих ему людей. Он страдает от страшных физических мучений, но еще более от душевной муки, ибо потерял веру в милосердного и справедливого бога. Но сменивший его образ грозного и карающего бога-тирана вызывает в душе Иова не страх и благоговение, а наоборот, возмущение и гневный протест. Собственные страдания Иова словно открыли ему глаза, он посмотрел вокруг себя и увидел, что весь мир полон злодеяний и людского горя. Отовсюду доносятся стоны угнетенных и невинно страдающих людей, зло господствует в мире. И тут происходит преображение Иова: страдания человечества заставляют его подняться над своим личным горем. И этот несчастный человек, прокаженный, сидящий в пепле и прахе у городских ворот, теперь ощущает себя как бы представителем всего страждущего человечества. Иов, конечно, не такая монолитная и величественная фигура, как эсхиловский Прометей. Иов более человечен, внутренне противоречив, временами к нему как будто возвращается слабая надежда (скорее, даже мечта) на то, что бог о нем все-таки вспомнит, вернет ему свою милость или хотя бы после смерти явится его "искупителем" (Там же. 19 : 25 и след.). Но эти минуты слабости проходят, наступает отрезвление, и Иов снова осознает всю бессмысленность своих иллюзий. И вот, преодолевая слабость, преодолевая страх перед смертью и трепет перед могуществом божества, Иов смело бросает ему в лицо вызов, как равный с равным хочет судиться с богом — виновником не только его, Иова, несчастий, но и всех безмерных бедствий, от которых страдает большая часть человечества, виновником всего зла на земле. И все же не случайно некоторые исследователи находят нечто общее между Иовом и Прометеем. При всех различиях оба эти образа воплотили в себе одну и ту же идею - бунт человеческого разума во имя любви к людям против тирании богов. Но вернемся к языковым и стилистическим особенностям Книги Иова. Как уже говорилось, основная часть книги — это поэма, и написа- 24
на она в стихотворной форме. Остановимся коротко на особенностях древнееврейского стиха. Конечно, поэтические произведения древних отличал от прозы прежде всего особый эмоциональный настрой, насыщенность эпитетами и образами, особыми "поэтическими выражениями", т.е. все то, что являлось характерной чертой поэзии во все времена у всех народов. Хотя древнееврейские поэты знали и иногда применяли рифму (см., например: Иов. 10 : 9—18), но, по-видимому, как и древние греки и римляне, они не считали ее ни необходимой, ни желательной для поэтической речи. Зато обязательной была ритмичность, причем не только и не столько ритмичность звучания (фонетическая), сколько своеобразная "ритмичность мысли". Основной единицей поэтической речи был стих — сравнительно небольшая группа слов, связанная общей мыслью, что-то вроде музыкальной фразы. Стих, как правило, состоял из двух частей, каждая из которых, в свою очередь, имела некоторое самостоятельное содержание. Важнейшую особенность древнееврейского стиха составляет то, что впоследствии филологи назовут параллелизмом членов (paralelismus membro- rum), или равновесием мыслей. Параллелизм членов обычно предполагает, что во второй части стиха повторяется мысль первой, но уже другими словами (синонимический параллелизм) либо повторяется и одновременно несколько дополняется мысль первой (синтетический параллелизм). Например, в ст. 16 : И: Предал меня бог неправедному И в руки злодеев бросил меня. Или в ст. 3 : 2: Да сгинет день, в который я родился, И ночь, что сказала: "Зачат мальчик". Впрочем, правило параллелизма членов соблюдалось древнееврейскими поэтами не всегда. Иногда второй член стиха просто продолжал мысль первого, без повторений. Стих мог состоять не из двух частей-членов, а из трех, четырех. Однако такие случаи сравнительно редки. Ритмичность мысли — пожалуй, наиболее характерная особенность древневосточной поэзии, и в частности древнееврейской. Она обычно сочеталась с фонетической ритмичностью. Но тут исследователи сталкиваются с большими трудностями: ведь мы не знаем, как в действительности звучал древнееврейский стих, вообще древнееврейская речь. Не знаем потому, что в точности не известно, как в древности произносился ряд букв еврейского алфавита и, следовательно, как произносились слова, в которые входили соответствующие звуки. В отдельных словах не известно и место ударения. Кроме того, как уже было отмечено, в древнееврейском письме не существовало букв для обозначения гласных. Заменившие их знаки были изобретены масоретами позже, и, как считают специалисты, огласованный масоретский текст далеко не всегда передает подлинно древнее звучание. Конечно, в какой-то мере традиция могла его сохранить, но за прошедшие века многое в языке должно было и измениться. Выделить старые, первоначальные формы в ряде случаев оказывается делом не только трудным, но и невозможным (см.: Дьяконов ИМ. Языки Древней Передней Азии. М., 1967. С. 369).
По-видимому, ритмичность звучания поэтической речи достигалась определенным чередованием ударений в .полустишиях. В каждом полустишии могло быть от двух до четырех ударений, независимо от количества слов и числа слогов. Иногда на одно длинное слово могло выпасть два ударения либо, наоборот, под одним ударением могли оказаться два или три слова. Число ударений во второй части стиха могло быть равным или не равным числу ударений в первой части. В Книге Иова встречаются самые различные сочетания размеров (4 : 4; 3:4; 4:3; 3:3; 3 : 2 и др.), однако наиболее часто используются два — 4 : 4 и 3 : 3. Примером первого может служить ст. 3:17: Там злодеи прекращают буйство, И та"м отдыхают истощившиеся в силах. Пример второго - ст. 18 : 16: Снизу отсохнут корни его, И сверху увянут ве'тви его. Особенности предлагаемого перевода Книги Иова. По единодушному мнению специалистов, из всех книг Ветхого завета Книга Иова является самой трудной для понимания и перевода. Некоторые места из нее по справедливости считают crux interpretum — "крестом переводчиков" и иногда в научных изданиях вообще оставляются без перевода, с примечанием "totus dubius" ("целиком сомнителен") и заменяются рядом точек. Уже давно ученые пришли к выводу, что масоретский текст далеко не всегда может служить надежным руководством к правильному прочтению ветхозаветных сочинений. Оказывается, переводчики Септуагин- ты даже в тех случаях, когда использованный ими оригинальный текст вполне совпадал с той версией, которой пользовались масореты (как это, например, произошло с приведенным выше стихом из Книги Исайи), могли иногда его по-другому, не так, как масореты, понять, дополнить состав согласных букв в тексте другими гласными или по-другому разделить буквы на слова и в результате получить слова и выражения совсем иного смысла, чем потом зафиксируют масореты. И когда мы встречаемся с такого рода расхождениями между масоретским текстом и Септуа- гинтой или какой-нибудь другой из дошедших до нас древних версий, очевидно, не во всех случаях можно отдавать предпочтение масоретскому тексту. А если к тому же принять во внимание, что переводчики Септу- агинты жили на несколько веков раньше, чем масореты, то представляется вполне возможным, что их прочтение и понимание двусмысленного места могло быть ближе к авторскому. Понятно, как все это затрудняет восстановление первоначального текста и его смысла, а следовательно, и перевод. Понятно также, что с учетом указанных сложностей точность любого современного перевода библийского текста и его соответствие оригиналу могут быть только весьма относительными. Перевод Книги Иова значительно осложняется еще и тем, что дошедший до нас еврейский текст ее по ряду причин особо труден для понимания. Эта книга, по всей видимости, написана человеком, который был и философом, и поэтом. Свои мысли он нередко выражал сложно и темно, облекая философские идеи в ткань поэтических образов. Как мы
уже говорили, случайная ассоциация могла неожиданно пробудить его поэтическую фантазию, оттолкнувшись от одного образа, автор поэмы иногда развивал его в целую картину, очень яркую и впечатляющую, но не имеющую прямого отношения к сюжету, более того, нарушающую наметившийся ход рассуждений. Например, сравнение неверных друзей с пересохшими ручьями, обманывающими надежды путников, вылилось в описание жизни пустыни (Иов. 6 : 15-20). Проследить за всеми изгибами своевольной мысли автора оказывается задачей подчас очень непростой. К трудностям, связанным со сложностью содержания и своеобразной формой его изложения, добавляются еще трудности чисто языковые. Исследователи считают, что словарь Книги Иова богаче, чем словарь любой другой книги Ветхого завета. Но именно по этой причине читатель нередко сталкивается в ней с так называемыми hapax legomenon (по-гречески "один раз сказанное"), т.е. словами, которые встречены в Библии только однажды и, следовательно, значение которых сейчас можно определить только приблизительно, исходя из контекста или через сопоставление со словами других семитских языков — арабского, арамейского, аккадского, ассирийского. Помимо этого, в языке Книги Иова встречается множество заимствованных форм, особенно арамеизмов и арабизмов. Наконец, необходимо учитывать, что еврейский текст книги в том его виде, в каком он дошел до нас в масоретской реакции, основательно испорчен и, следовательно, значительно отличается от первоначального. Сталкиваясь с явно испорченным, искаженным или непонятным местом в древнем письменном памятнике, исследователь обычно начинает предпринимать попытки как-то восстановить, реконструировать первоначальный текст. Он проверяет различные возможные причины порчи текста в данном месте. Может случиться, что правильное прочтение каким- то образом сохранилось в одном из дошедших, пусть даже более поздних манускриптов или его удается восстановить с помощью одного из древних переводов, сделанного с неискаженной версии. Результатом такого анализа обычно является выдвигаемая исследователем "эменда- ция" - предложение "исправленного" текста. Далеко не все эмендации бывают удачными и убедительными для других критиков и переводчиков, но некоторые из них, полученные в результате кропотливой работы многих поколений исследователей библейского текста, заслуживали всеобщее признание, так что вошли даже в церковные издания, и в частности в русскую Синодальную Библию. Как уже отмечалось, Синодальный перевод страдает рядом существенных недостатков, из которых основным, бесспорно, является нередко сознательное искажение смысла оригинала в интересах христианской догматики. В Книге Иова, пожалуй, самый яркий прием подобного рода искажений - ст. 19 : 25-27 из шестой речи Иова. Переводчики Синодальной Библии вместо того чтобы передать эти стихи по возможности ближе к оригиналу, предпочли следовать заведомо фальсифицированному варианту Вульгаты и таким образом приписали Иову веру в воскресение мертвых и загробное воздаяние. Между тем оценивая указанное место в Вульгате, даже католический теолог Фр. Штир вынужден был признать: 27
"Это, конечно, христианская вера здесь говорит, а не ветхозаветный Иов". И таких мест в Синодальном переводе немало. Современного читателя, в том числе верующего, не могут не интересовать те результаты, которые были достигнуты библейской критикой в отношении Книги Иова. Это произведение, одно из самых значительных и в то же время самых загадочных в составе ветхозаветного канона, породило, без преувеличения, огромный поток экзегетической и критической литературы. Притом, пожалуй, большинство работ подобного рода появились в последнее столетие, т.е. уже после издания Синодального перевода. Некоторые выводы, основанные на тщательном историко-филологическом анализе текста Книги Иова, стали общепризнанными. Именно в результате такого анализа удалось в ряде случаев отделить первоначальное ядро книги от позднейших напластований, обнаружить в нынешнем ее тексте интерполяции, перестановки, искажения и глоссы. Игнорировать эти результаты было бы, конечно, совершенно неправильно. Перед переводчиком, таким образом, встает задача дать научный, учитывающий наиболее основательные выводы критики перевод, который был бы по возможности близким к оригиналу и в котором притом первоначальное содержание было бы как-то выделено, отграничено от позднейших добавлений и искажений. Только такой перевод мог бы открыть для читателя подлинный характер этого замечательного памятника древней философской мысли. В то же время важно, чтобы перевод донес до читателя высокую художественную ценность поэмы о Иове, своеобразие художественных приемов и образов, особенности поэтической речи автора. В предлагаемом переводе почти повсеместно сохранено ставшее традиционным и привычным, но, впрочем, отсутствовавшее в первоначальном тексте деление на главы и стихи, а также последовательность стихов, хотя в ряде случаев от перестановки некоторых стихов связность и логика изложения, несомненно, выиграли бы, и многие западные переводчики охотно пользуются этим приемом. Мы решительно отказались также от практики объявления чуть ли не каждого двадцатого полустишия глоссой. Некоторые переводчики, например Г. Биккель, Г. Хельшер, Г. Форер и др., делают это на том основании, что такое полустишие образует тристих, в то время как, по их мнению, первоначальный текст мог состоять только из дистихов, или что оно разрывает ход мысли автора (аргумент, особенно излюбленный Хельшером и Форером). Этот последний аргумент — нарушение логического течения мысли автора — послужил для некоторых переводчиков основанием для того, чтобы считать позднейшими вставками, "самостоятельными песнями" целые отрывки текста, довольно большие по объему, например картины жизни бедняков в гл. 24, описание коня в гл. 39 и т.п. Но ведь воображение поэтов во все времена, а в древности особенно, отличалось большой вольностью полета. Как мы уже говорили, случайное сравнение, метафора могли вызвать у поэта целую цепь ассоциаций, иногда весьма далеко уводящих от основной темы. Так, в 40-й и 41-й главах Книги Иова противопоставление мощи Яхве человеческой слабости повлекло за собой описание двух могучих чудовищ — Бегемота и Левиафана (самый отважный человек не устоит при виде их, и потому тем более не смеет равняться человек с богом). 28
Нет никаких серьезных оснований полагать, что такие места отсутствовали в первоначальном тексте Книги Иова, и, как это сделали многие переводчики, выделять их в качестве особого приложения. Но и в тех случаях, когда, по нашему мнению, имеются достаточно убедительные мотивы считать тот или иной стих позднейшей вставкой, мы предпочли не переносить его из текста в комментарий, как регулярно поступают, например, М. Ястров или Г. Форер, а, оставив его на месте, оговорить это в комментарии. Множество непонятных и зачастую явно испорченных мест в Книге Иова побуждало и побуждает ее исследователей и критиков к бесконечном эмендациям. В предлагаемом переводе мы старались как можно реже поддаваться этому соблазну. В тех же случаях, когда эмендация принималась, соответствующее место в тексте обозначалось особыми значками : ' л - и сопровождалось соответствующим комментарием. Поясняющие слова, добавленные переводчиком, взяты в круглые скобки. Передать во всех нюансах своеобразие художественных приемов автора Книги Иова, специфику речи, музыку стиха — задача практически невыполнимая. Поэтическая речь автора отличается необыкновенным обилием и яркостью образов и метафор, множеством синонимов и антонимов. Запас этих языковых форм автор нередко пополняет из родственного древнееврейскому арамейского языка. В переводе мы в тех же целях прибегали к арахаизмам типа "утроба" и "чрево" наряду со словом "живот", "уста" наряду со словом "рот" и т.п. Мы стремились по возможности дословно передать содержание оригинального текста, избегая замены одного образа или эпитета другим, сохранить удивительно конкретный характер языка поэмы даже в тех случаях, когда имели дело с чуждыми русской речи словоупотреблениями. Так, мы переводили "считаешь мои шаги" (= следишь за мною"), "перед лицом его" (= "перед ним") и т.д. Что касается метрики, то мы не стремились в переводе ни следовать повсеместно размеру оригинала, довольно изменчивому (в особенности, когда ради этого потребовалась бы пожертвовать точностью передачи содержания), ни навязывать переводу какой-нибудь постоянный размер, как это сделали, например, Биккель и Хельшер, причем первый остановился на трехударном ямбическом размере, а второй - на четырехудар- ном. Важнее было, как нам казалось, соблюсти в переводе ритмичность русской речи. Как мы уже знаем, в большинстве случаев в оригинале имеют место размеры 3 : 3, 4 : 4; 4 : 3; 3 : 4. Соотвественно и перевод следует читать, делая в полустишии три или четыре ударения, причем в зависимости от количества русских слов в строке иной раз могут выпасть два ударения на одно и то же слово или, напротив, два или даже три слова могут оказаться под одним ударением. В некоторых местах в поэме встречаются ассонансы (например, в ст. 10 : 22) и рифма (например, в ст. 10 : 8-11). В таких случаях мы постарались сохранить рифмы и в переводе. Особо следует сказать о тех соображениях, которыми мы руководствовались при составлении комментария к переводу. Мы считали, что помимо обычных задач, которые решаются в комментариях к древним литературным памятникам, наш комментарий к Книге Иова должен вы- 29
полнить еще одну, очень важную, с нашей точки зрения, задачу — ввести читателя в "лабораторию" научной критики библейского текста. Известно, насколько распространено представление о том, что текст Библии является чем-то совершенно определенным, раз и навсегда данным и письменно зафиксированным. На примере критического анализа текста Книги Иова читатель имеет возможность убедиться в ошибочности такого представления. В комментарии обращается внимание читателя на многочисленные случаи явной или вероятной порчи исходного текста и указывается на различные возможные причины этой порчи, а также на возможности восстановления первоначального смысла. Мы сочли целесообразным в подобных случаях, не применяя транскрипции, писать еврейские слова еврейскими же буквами, с тем чтобы внимательный и любознательный читатель мог, даже не зная языка оригинала, зрительно уяснить, скажем, случаи гаплографии либо диттографии, или возможной перекомбинации согласных, или замены одних букв другими при их графическом сходстве. В приложении дан древнееврейский алфавит. В комментарии также отмечаются наиболее серьезные отклонения предлагаемого перевода от массоретского текста и расхождения с Синодальным переводом, а в некоторых случаях и с другими переводами Книги Иова на русский язык. Каждый такой случай обычно обосновывается и сопровождается ссылками на авторитетных исследователей текста Книги Иова. При этом мы ограничивались лишь указанием имен - названия работ читатель может найти в прилагаемом списке литературы.
КНИГА ИОВА (перевод с древнееврейского) Глава 1 ПРОЛОГ 1. Был человек в стране Уца, Иов6 - имя его. И был человек этот непорочен и справедлив, и богобоязнен, и далек от зла. 2. И родились у него семь сыновей и три дочери. За. Имущества у него было: семь тысяч (голов) мелкого скота и три тысячи верблюдов, и пятьсот упряжек волов, и пятьсот ослиц, и рабов весьма много, и был человек тот велик более всех сынов Востока. 4. Сыновья же его (имели обыкновение) сходиться и устраивать пиры в доме каждого из них в свой день, и посылали за тремя сестрами своими, и приглашали их к себе есть и пить с ними. 5. А когда круг дней пиров завершался, Иов посылал (за сынами) и освящал иха, и, встав (рано) утром, приносил всесожжения по числу всех их, потому что, говорил Иов, быть может, согрешили сыновья мои и похулили6 бога в сердце своем. И так делал Иов во все такие дни. 6. И был день, и пришли сыны божчиа предстать перед Яхве6, пришел также среди них и сатанав. 7. И сказал Яхве сатане: "Откуда ты пришел?" И отвечал сатана Яхве, и сказал: "Я ходил везде по земле и исходил ее". 8. И сказал Яхве сатане: "Обратил ли ты внимание твое на раба моего Иова? Ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный и справедливый, богобоязненный и далекий от зла". 9. И отвечал сатана Яхве, и сказал: "Разве даром богобоязнен Иов? 10. Не ты ли кругом оградил его и дом его, и все, что у него? Дело рук его ты благословил, и стада его распространились по земле. 11. Но простри-ка руку твою и коснись всего, что у него, и он, наверноа, проклянет6 тебя в лицо твое". 12. И сказал Яхве сатане: "Вот, все, что у него, в руке твоей, только на него (самого) не простирай руки твоей". И отошел сатана от лица Яхве. 13. И был день, когда сыновья (Иова) и дочери его ели и пили вино в доме старшего брата их. 14. И приходит вестник к Иову и говорит: "Волы пахали, и ослицы паслись возле них. 15. И напали савеянеа и захватили их, а отроков6 поразили острием меча, и спасся только я один, чтобы известить тебя". 16. Еще этот говорил, как приходит другой и говорит: "Огонь божийа упал с неба и спалил овец и отроков6, и пожрал их, и спасся только я один, чтобы известить тебя". 17. Еще этот говорил, как приходит другой и говорит: "Халдеиа выставили три отряда и кинулись на верблюдов и забрали их, а отроков поразили острием меча, и спасся только я один, чтобы известить тебя". 18. Еще этот говорил, как приходит другой и говорит: "Сыновья твои и дочери твои ели и пили вино в доме их стар- 31
шего брата. 19. И вот ветер великий пришел с той стороны пустыни и ударил во все четыре угла дома, и (тот) упал на отрокова, и они умерли, и спасся только я один, чтобы известить тебя". 20. И встал Иов и разодрал верхнюю одежду свою, и остриг голову своюа, и пал на землю, и поклонился. 21. И сказала: "Наг я вышел из чрева моей матери, И наг я возвращусь туда6. Яхве дал, и Яхве взял, Да будет имя Яхве благословенно". 22. При всем том не согрешил Иов и не произнес хулыа на бога. Глава 2 ОКОНЧАНИЕ ПРОЛОГА 1. И был день, и (снова) пришли сыны божий предстать перед Яхве, и пришел также среди них сатана, чтобы предстать перед Яхве. 2. И Яхве сказал сатане: "Откуда ты пришел?" И отвечал сатана Яхве, и сказал: "Я ходил везде по земле и исходил ее"3. И сказал Яхве сатане: "Обратил ли ты внимание твое на раба моего Иова? Ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный и справедливый, богобоязненный и далекий от зла. Он и теперь еще тверд в непорочности своей, а ты возбуждал меня против него, чтобы погубить его ни за что". 4. И отвечал сатана Яхве, и сказал: "Кожа за кожуа, а за жизнь свою человек отдаст все, что у него есть. 5. Но простри-ка руку твою и коснись кости его и плоти его, и он, наверно, проклянета тебя в лицо твое". 6. И сказал Яхве сатане: "Вот (он) в руке твоей, только жизнь его сохрани". 7. И отошел сатана от лица Яхве и поразил Иова лютою прока- зоюа от подошвы ноги по самое темя его. 8. И взял он себе черепок, чтобы скрести им, и сел в пепела. 9. И сказала ему жена его: 'Ты все еще тверд в непорочности твоей? Прокляни богаа — и умри!". 10. Но он сказал ей: 'Ты говоришь, как говорит одна из негодныха (женщин). Что же, доброе мы будем принимать от бога, а худого не будем принимать?" При всем этом не согрешил Иов устами своими. И. И услышали трое друзей Иова про все это зло, которое пришло на него, и пришли каждый из своего места: Элифаз теманитянин, и Бил- дад шухиянин, и Цофар наамитянина, и собрались вместе, чтобы идти сетовать6 о нем и утешать его. 12. И издали подняв глаза, не узнали его, и возвысили голос свой, и зарыдали. И разодрали верхнюю свою одежду, и бросали прах к небу на головы своиа. 13. И сидели с ним вместе на земле семь дней и семь ночейа, и никто не сказал ему ни слова, ибо видели, что страдание весьма велико. 32
Глава 3 ПЕРВАЯ РЕЧЬ ИОВА 1. После этого открыл Иов уста свои и проклял день свойа. 2. И начал Иов, и сказал: 3. — Да сгинет день, в который я родился, И ночь, что сказалаа: "Зачат мальчик!" 4а. День тот да будет тьмою, Да не взыщет его бог свыше, И да не воссияет над ним свет. 5. Пусть его востребуют тьма и мрака, Пусть опустится на него туча, В ужас приведут дневные затмения6. 6. ''Ночь та^ — да заберет ее мрака, Да не причтется она ко дням года6, И в счет месяцев да не войдет. 7. О, ночьа та да будет бесплодна, Да не войдет в нее веселье. 8а. Да заклянут ее заклинающие день, Готовые возбуждать Левиафана. 9. Да померкнут звезды рассвета ее, Пусть ждет она света, и нет (его), И пусть не увидит ресниц зариа. 10. За то, что не затворила дверей утробы (матери) моей8 И не скрыла горести от глаз моих. 11. Почему (еще) 'в утробе^ не умер яа, Из чрева вышел и не скончался? 12. Зачем меня приняли колениа, И зачем сосцы, чтобы я сосал? 13. Теперь я лежал бы и был спокоен, Спал бы тогда, и был бы мне отдых, 14. С царями и советниками земли, ''Что усыпальницы себе строят"*а. 15. Или с князьями, у которых золото, Которые наполняют дома свои серебром. 16. Иль, как выкидыш зарытый, не существовал бы, Как младенцы, не увидевшие свет. 17. Тама злодеи прекращают буйство, И там отдыхают истощившиеся в силах. 18. Узники там покоятся вместе, Крика надсмотрщика не слышат. 19. Малый и великий — там она, И раб свободен от своего господина. 20. Зачем он дает страдальцу света, 2 Зак. 181 33
И жизнь - огорченным душою? 21. Что смерти ждут — и нет ее, Ищут ее ревностнее, чем сокровищ? 22. Обрадовались бы до восторгаа, Возликовали бы, что нашли могилу? 23. (Зачем он дает свет) мужу, чей путь сокрыт И которому бог положил преграду? 24. Ибо вместо хлеба моего следуют вздохи мои, И стоны мои льются, как вода. 25. Ибо ужасался я ужаса, и он настиг меня, И чего я боялся, пришло ко мне. 26. Нет мне мира и нет покоя, И нет отрады — пришло смятенье. Глава 4 ПЕРВЫЙ ОТВЕТ ЭЛИФАЗА 1. И отвечал Элифаз теманитянин, и сказал: 2. - Если попытаться сказатьа тебе, не тяжело ли тебе будет? Но кто может удерживаться от слов? 3. Вот ты наставлял многих, И слабым рукам придавал силы. 4. Оступившегося поднимали твои слова, И подгибающиеся колени ты укреплял. 5. А теперь пришло на тебя — и ты изнемог, Коснулось тебя - и ты пришел в ужас. 6. Разве не богобоязненность твоя — твоя надежда? И упование твое — не порочность ли твоих путей? 7. Вспомни-ка, кто невинный погибал, И где праведные истреблялись? 8а. Как я видел, пашущие зло И сеющие горе его же и пожинают. 9. От дыхания бога погибают И от дуновения ноздрей его исчезают. 10а. Рев льва и голос львенка, И зубы молодых львов сокрушены. 11. Лев погибает без добычи, И дети львицы рассеиваются. 12а. А ко мне (тайно) прокралось слово, И ухо мое восприняло от него шепот. 13. Во (время) размышлений о ночных видениях, Когда глубокий сон ниспадает на людей, 14. Ужас напал на меня и трепет, И все мои кости потряс. 15. И дух пронесся перед лицом моим, Поднял волосы на теле моем.
Он стал, и я не узнал его, (Только) образ перед моими глазами. И я услышал тихий голос: "Может ли человек быть праведным перед богом а, (И) муж — чистым перед своим творцом? Ведь вот он и слугам своим не доверяет, И в ангелах своих 'недостатки а видит. Тем более — обитающие в домах из глиныа, Которых основание в прахе, — Истребляют6 их, точно моль. С утра до вечера 'распадаются4, Никому нет дела, гибнут навеки. Не исторгается ли у них и 'достояние их* ? Они умирают и не в мудрости". Глава 5 ОКОНЧАНИЕ ПЕРВОГО ОТВЕТА ЭЛИФАЗА Взывай же, есть ли, кто ответит тебе И к кому из святыха ты обратишься? Ибо глупца убивает гнева, И безрассудного губит ярость. Видел я, как глупеца укореняется, Но 'его жилище вдруг сгнило4 б. Дети его далеки от счастья. Их будут бить у ворота, и нет избавителя. Жатву его съест голодный, И в тайники ее уберет, Жаждущие их именье поглотят4. Ибо не из праха выходит зло, И не из земли вырастает горе, Но человек рождаетсяа на го'pe, Как искры6, (чтобы) вознестись ввысь. А я обратился бы к богу И богу представил бы дело мое, Творящему великое, непостижимое И чудеса без счету, Который дает дождь на землю И посылает воду на поля, Поставляет униженных на высоту И опечаленные обретают счастье. Он расстраивает замыслы коварных, И руки их не (могут) добиться успеха. Уловляет мудрых их же лукавством, И замысел хитрых становится тщетныма. Днем они встречают темноту И, как ночью, (ходят) на ощупь в полдень.
15. И спасает от 'меча их ртаа И от руки сильного - бедняка. 16. Так что бедному есть надежда, И беззаконие закрывает рот свой. 17. Вот3, блажен человек, кого вразумляет бог, И наказания Шаддая6 не отвергай. 18 Ибо он ранит и перевяжет, Поражает — и его же руки лечат. 19. В шести бедах он тебя спасет, И в семи не коснется тебя зло. 20. В голод выкупит тебя от смерти И в войне — от меча. 21. 'От бича4 языкаа ты будешь укрыт И не убоишься опустошения, если придет оно. 22. Над опустошением и голодом ты посмеешься, И зверей земли ты не страшись. 23. Ибо с камнями полевыми у тебя союза, И дикие звери с тобою в мире. 24. И узнаешь, что шатер твой безопасен, И осмотришь дом твой — 'и нет недостатка4 а. 25. И узнаешь, что семя твое многочисленно И отпрыски твои, как трава на земле. 26. В старости глубокой придешь ты к (своей) могиле, Как копна, что уложена, (когда пришло) ее время. 27. Вот это мы исследовали, так оно есть. Мы слышали это, познай и ты для себя. Глава 6 ВТОРАЯ РЕЧЬ ИОВА 1. И отвечал Иов, и сказал: 2. — О, если б верно была взвешена горесть моя, И несчастье мое на весы положили вместе. 3. Тяжелее бы оно было теперь, чем песок морей, Оттого (так) неистовы мои слова. 4. Ибо стрелы Шаддая во мне, Яд их пьет дух мой, Ужасы бога ополчились против меня. 5. Ревет ли дикий осел на траве? Мычит ли бык у своего корма? 6. Едят ли пресное без соли? Есть ли вкус в яичном белке? 7а. Не хочет коснуться (их) душа моя, Они, как 'отвратительная пища моя4. 8. О, если б пришло, о чем я просил, И надежду мою исполнил бы бог!
9. Соблаговолил бы бог и сокрушил меня, Протянул бы мне руку свою и сразил меня. 10. И было бы для меня еще утешенье, И был бы я рад в муке нещадной, Что я не отрекся от слов святогоа. 11. Чтб моя сила, чтобы надеяться мне? И таков ли конец мой, чтобы мне терпеть*? 12. Разве сила камней — сила моя? Разве плоть моя — медь? 13. 'Вот, нет4 во мне ''(силы) помочь себе4а, И спасенье отогнано от меня. 14а. (К изнемогающему4 от друга его (должна быть) милость, Хотя б он перед Шаддаем страх откинул: 15а. Мои (же) братья неверны, как поток, Как (переполнившие) русло потоки проходят, 16. Которые мутны ото льда, Снег в них скрывается, 17. А во время (зноя) мелеют, пропадают, В жару исчезают со своего места. 18. Уклоняют (к ним) свой путь караваны, Заходят в пустыню и пропадают. 19. Высматривают (их) караваны темайскиеа, Путники савейские6 полагаются на них, 20. (Но) испытывают стыд, что ''понадеялись4 а, Приходят к ним и устыжены. 21. ''Так и 4 вы теперьа ''для меня4 б - Беду увидели и испугались. 22. Разве я сказал: "Подайте мне"? Или: "Подарите за меня из своего достатка"? 23. Или: "Спасите меня от руки врага"? Или: "Из руки насильников выкупите меня"? 24. Наставьте меня, и я замолчу, И, в чем я ошибся, объясните мне. 25а. Как сильны слова верные, Но ваши обличения что обличают? 26. Обличением считаете (ваши) речи, А слова отчаявшегося — пустое? 27. Вы нападаете на сироту И продаете своего друга. 28. А теперь благоволите взглянуть на меня, Стану ль я лгать вам прямо в лицо? 29. Одумайтесь — да не произойдет несправедливости! Одумайтесь — правда моя еще <у меня4 а. 30. Разве есть на моем языке неправда? Не понимает ли гортань моя того, что гибельно? 37
Глава 7 ОКОНЧАНИЕ ВТОРОЙ РЕЧИ ИОВА Ведь человек на земле — как (воин) на службе, И дни его — как дни наемника. (Он), как раб, (что) жаждет тени, И как наемник, (что) ждет своей платы. Так я получил в удел себе месяцы разочарований1, И отсчитаны мне тягостные ночи. Когда ложусь, говорю: "Когда же (день)?" Встану — "'Когда же (наступит)4 вечера?" И пресыщен я 'мучениями46 до зари. Тело мое покрыто а червями и 'пыльными (струпьями) Кожа моя лопается и 'гноится4 в. Дни мои (бегут) быстрее, чем челнок (ткача), И кончаются без надежды. Вспомни, что жизнь моя — дуновенье, Око мое добра вновь не увидит. Не увидит меня (болыпе) глаз видевшего меня. (Обратишь) на меня очи твои — и нет меня. Тает облако и уходит — Так сошедший в Шеола не восстанет, Не вернется уж к своему дому, И местность его уже не признает его. Не буду же я сдерживать уст моих, Буду говорить в стеснении моего духа, Жаловаться в горести души моей. Разве я море или 'чудовище морское4 а, Что ты поставил надо мною стражу? Ибо когда говорю (себе) : "Постель меня утешит, Облегчит меня в отчаянии моем мое ложе", — То ты снами меня устрашаешь И виденьями меня пугаешь. И душа моя хочет лучше удушья, (Лучше) смерть, чем 'мои муки4а. Опротивело мне! (Ведь) не вечно жить мне! Оставь меня, ибо дни мои — малостьа! Что человек, что ты его (так) возвеличиваешь И обращаешь на него свое внимание*1? И проверяешь его каждое утро, И испытываешь его каждое мгновенье? Когда ты отведешь от меня свой взор? Отпустишь, дашь проглотить слюну мою? (Пусть) я согрешила, но что могу сделать тебе, Стражу над человеком6? Зачем ты поставил меня мишенью себе,
Разве я стал 'тебе"* в тягостьв? Почему бы (тебе) не простить мне моей вины, Не пройти мимо моего прегрешения? Ибо вот я лягу в прахе, Поищешь меня — и нет меня. Глава 8 ПЕРВЫЙ ОТВЕТ БИЛДАДА И отвечал Билдад шухиянин, и сказал: — Доколе будешь говорить такое? Слова твоих уст - неистовый ветера. Неужели бог извращает суд? И Шаддай разве искривляет правду? Если сыновья твои согрешили пред ним, То он предал их в руку беззакония их. (А) ты, если взыщешь бога И Шаддаю взмолишься, И если ты чист и праведена, То он ныне же воспрянет над тобою И жилище твоей правды восстановит6. И малостью будет 'то, что у тебя было раньше"*, А 'что будет позже"*, возрастет весьма. Ибо спроси-ка у 'древнего'*а поколения И 'вникни'*6 в исследования их отцовв, — Потому что мы — вчерашние и (ничего) не знаема, Ибо дни наши — (лишь) тень на земле, — Они тебя научат, они тебе скажут, Из сердца своего извлекут слова: ^Растет ли папируса, где нет болота? Камыш6 вырастает ли без воды? Он еще свежий и не срезан, Но раньше всей травы засыхает. Таковы путиа всех забывающих бога, И надежда нечестивца погибнет, Которого уверенность — 'паутина"*а, И опора — дом паука6. Обопрется о дом свой — и не устоит, Ухватится за него — и не поднимется. Зеленеет6 он на солнце, За сад его выходят ветви его; В груду (камней) вплетаются корни его, И 'между"* камнями 'держится он"*а. (Но) когда он его вырвет с места егоа, Оно отречется от него: "Я не видало тебя". Вот она, радость его жизниа! А из праха (уже) 'растет"*6 другой>.
20. Вот,бог непорочного не отвергает И не поддерживает руки злодея. 21. Он 'еще4а наполнит рот твой смехом И уста твои ликованьем. 22. А ненавидящие тебя облекутся в стыд, И шатра злодеев не станет. Глава 9 ТРЕТЬЯ РЕЧЬ ИОВА I. И отвечал Иов, и сказал: 2а. — Поистине, знаю я, что это так, И как может человек быть оправдан6 перед богом? За. Если он захочет вести с ним тяжбу, Он не ответит ему ни на один из тысячи. 4. Премудр сердцем3 и могуч силой, Кто встанет против него и останется цел? 5а. Который передвигает горы, и они не знают6, Что он опрокинул их в своем гневе; 6а. Который сотрясает землю с места ее Так, что столбы ее дрожат; 7. Который скажет солнцу — и оно не взойдет, И на звезды кладет печатьа. 8. Он один простирает небеса И ступает по вершинам ''облаков4 а. 9а. Сотворил (созвездия) Аш и Кесиль, И Киму, и Палаты Юга. 10. Он творит (дела) великие, непостижимые И чудеса без числа. II. Вот он пройдет надо мною, и не увижу (его), Пронесется мимо, а я не замечу его; 12. Вот он схватит — кто ему воспротивится, Кто ему скажет: "Что ты делаешь?" 13. Бог своего гнева не отвратит, Под ним склоняются помощники Рахабаа. 14а. Так как же мне ответить ему? Подобрать слова мои (для тяжбы) с ним? 15. Которому, хоть и прав я, не (смогу) ответить. Судью своего умолять я должен. 16. Если б я воззвал, и он ответил мне! (Но) не верю я, что он мой голос слышит, 17. Тот, кто сокрушает меня 'за ничто4 а И умножает раны мои безвинно. 18. Не дает мне перевести дух, Ибо горестями меня пресыщает. 40
19. Если по силе, (то) вот — (он) могуч. А если по суду, кто ''его4 призовета? 20. Хоть окажусь правым, уста мои обвинят меняа, Чист я, но он опорочит меня. 21. Невинен я, 'не дорожу своей жизнью4 а, Опротивела мне жизнь моя. 22а. (Все) одно, потому (и) говорю я: Губит он невинного, (как) и злодея. 23. Когда (его) бич поражает внезапноа, Отчаянию невинных он смеется. 24. Земля отдана в руку злодеяа, Лицо ее судей он закрывает6, 'Если не он, то кто же?4 в 25. А мои дни (бегут) быстрее гонца, Убегают, не видя добра. 26. Проносятся, как камышовые ладьи, Как орел, что летит на добычу. 27. Если сказать мне: о жалобах моих забуду, Оставлю (мрачный) вида свой и буду весел ,- 28. То страшусь всех моих страданий, Знаю, что ты меня не оправдаешь. 29. (А если) осужден я, Зачем же напрасно томлюсяа? 30. Если бы я (даже) омылся снежной водою И очистил щелоком свои руки, 31. (То) ты (и) тогда меня 'в грязь4 а погрузишь, И возгнушаются мной мои одежды. 32. Ибо (он) не человек, как я, чтобы я мог ему ответить, Чтобы нам вместе идти на суд. 33. Нет посредника* между нами, Кто положил бы свою руку на нас обоих6. 34. Пусть отведет от меня свой жезл, И пусть ужас его не страшит меня, 35. (Тогда) я скажу, не боясь его, Что 'он не таков со мною, (как должно)"Iа. Глава 10 ОКОНЧАНИЕ ТРЕТЬЕЙ РЕЧИ ИОВА 1. Опротивела душе моей жизнь моя, Даю я волю жалобе моей, Буду говорить в горести души моей. 2. Скажу богу: не обвиняй меня, Извести меня, за что нападаешь на меня. 3. Хорошо ли для тебя, что ты притесняешь, 41
Что презираешь творение рук твоих, А замыслам злодеев светишьа? 4. Разве очи плотские у тебя? Разве ты видишь, как видит человек? 5. Разве, как дни человека, дни твои Или годы твои, как дни мужа? 6а. Что ты выискиваешь грех во мне И прегрешение во мне ищешь, 7. Хотя знаешь, что я невиновен, И от руки твоей спасителя нет3? 8а. Твои руки образовали меня и сотворили меня, И ''после этого, одумавшись46, ты губишь меня? 9. Вспомни же, что ты 'из глины4 а сотворил меня, И (снова) в прах обратишь меня? 10а. Не ты ли, как молоко, вылил меня, И, как 'сыр4 сгустил меня? 11. Кожей и плотью одел меня, Костями и жилами переплел меня, 12. Жизнь и милость даровал мне, И попечение твое хранило дух мойа. 13. (Но) и то скрывал ты в сердце своем, Зная я, что это было '(в помышлении) твоем4а, 14. (Что) если согрешу, ты подстережешь меня, И от вины моей не очистишь меня. 15. Если я виновен - горе мне, (Если) и прав, не подниму головы моей, Насытившейся позором (И напившейся унижений моих^а. 16. А 'подниму4а - как лев, гонишься за мной, И снова являешь чудеса надо мной. 17. Новых свидетелей своих выставляешь против меняа, Усиливаешь гнев свой на меня, (Выводишь) 'все новые войска4 б против меня. 18. Зачем ты из чрева вывел меня? Умер бы я и (ничей) глаз не увидел бы меня. 19. Был бы я как будто и не был - Из утробы перенесен в могилу. 20а. Ведь (так) мало '(число) дней моей жизни4! f Отступись от меня, и я (хоть) немного ободрюсь. 21а. Прежде чем уйду без возврата В страну тьмы и смертной тени, 22. (В) страну, которой темень, как тьма смертной тени, И 'нет света4а, и 'свет, как тьма^ б.
Глава 11 ПЕРВЫЙ ОТВЕТ ЦОФАРА 1. И отвечал Цофар наамитянин, и сказал: 2. - Неужели 'многословный4* не получит ответа И неужели болтливый будет прав? 3. Болтовня твоя заставит ли молчать мужей, (Чтобы) ты глумился и никто не посрамил (тебя) ? 4. Ты говоришь (богу): "Учениеа мое верно, И чист я в глазах твоих"6. 5. Но, о, если бы бог заговорил И открыл свои уста, (говоря) с тобой, 6. И возвестил тебе тайны премудрости, Ибо она спасительней вдвое. И знай, что ради тебя (еще) предал забвению Бог (часть) из твоих грехова. 7. Разве исследуешь ты до конца сущность бога И до конца Шаддая разве постигнешь? 8. (Это как) высоты небес - что сделаешь? Глубже, чем Шеол, - что узнаешь? 9. Длинней, чем земля, мерой, И шире, чем море. 10а. Если он пройдет и заключит (в оковы), И соберет (суд), кто ему воспрепятствует? 11. Ибо он знает людей неверных И видит беззаконие, 'а они не замечают4а. 12а. (Но) и пустой человек (может) вразумиться, И 'сын дикаря4 - (пере) родиться. 13. Если бы ты исправил твое сердце И простер к немуа твои руки! 14. Если есть порок в руке твоей, удали его, И пусть несправедливость не живет в шатрах твоих. 15. Вот тогда ты поднимешь лицо твое незапятнанным, И будешь тверд, и не будешь бояться. 16. Ибо (тогда) ты забудешь невзгоды, Как о воде, что ушла, вспоминать будешь. 17. И настанет жизнь (светлей), чем полдень, Тьма (для тебя), как утро, будет. 18. И будешь уверен, что есть надежда, И осмотришься - и будешь возлежать спокойно. 19. Будешь лежать, и никто не устрашит (тебя), И многие 'будут искать твоей милости4 а. 20. А глаза злодеев истают, И убежище их пропадет, И надежда их (станет) отчаянием. 43
Глава 12 ЧЕТВЕРТАЯ РЕЧЬ ИОВА И отвечал Иов, и сказал: — Поистине, (только) вы — людиа, И (вместе) с вами умрет мудрость! И у меня есть 'разум4 а, как у вас, Не ниже я, чем вы, И у кого нет подобных (рассуждений)! Посмешищем для друга своего стал я, Взывавший к богу, чтобы он ему ответил, Посмещищем - праведный и чистый. К беде презрение в мыслях живущего в покое — Она уготована для тех, чья шатнулась нога. Благополучны шатры у грабителей, И безопасность у раздражающих бога, Которым доставляет (это) бог рукой своейа. И спроси-ка у скота - и научит тебя, И птицу небесную - и сообщит тебе, Или побеседуй с 'пресмыкающимися4 а - и наставят тебя, И расскажут тебе рыбы морские. Кто же не знает из этих всех, Что сделала это рука Яхвеа, У которого в руке душа всего живого И дух всякой человеческой плоти. Не ухо ли разбирает слова, И не гортань ли различает вкус пищи? В старцах - мудрость, И у долголетних - разум, У него — премудрость и сила, У него — совет и разум. Вот, (что) он разрушит, то не построится, Запрет человека — и (тот) не высвободится. Вот, остановит воды — и высохнут, Пустит их — и изроют землю. У него могущество и премудрость, (В) его власти — заблуждающийся и вводящий в заблуждение^ Он советников вводит в безрассудство* И судей делает глупцами. Он развязывает 'узы4 а царей И повязывает перевязью6 их чресла. Жрецов он уводит (в плен) босыми И владыка низвергает. Отнимает речь у верных И стариков лишает смысла.
21. Обливает срамом благородных И пояс сильных ослабляет. 22а. Глубокое открывает из тьмы И мрак выводит на свет. 23. Возвеличивает народы и губит их, Распространяет народы и утесняет их. 24. Отнимает ум у глав народа земли, Заводит (их) в пустыню, где нет дороги. 25. На ощупь (ходят), во тьме, без света, Заставляет их шататься, словно пьяных. Глава 13 ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЙ РЕЧИ ИОВА 1. Вот, все (это) видело око мое, Слышало мое ухо и уяснило себе. 2. То, что знаете вы, знаю и я, Я не ниже, чем вы. 3. Но я (хотел бы) говорить к Шаддаю И защищаться11 против бога хотел бы. 4. А вы поистине 'ложные лекари4 а, Врачи негодные все вы. 5. О, если бы вы совсем замолчали, Для вас и это была бы мудрость. 6. Выслушайте же доводы мои И вникните в возражения уст моих. 7. Разве должны вы для бога говорить неправду И ради него говорить ложь? 8. Быть лицеприятными к нему, В защиту бога (так) препираться? 9. Хорошо ли (будет), если он испытает вас? Разве обманете его, как обманывают человека? 10а. Сурово осудит он вас, Хоть вы втайне лицеприятны (к нему). 11. Разве величие его не страшит вас? И страх перед ним не нападает на вас? 12. Напоминания ваши — 'подобие пепла4а, Глиняному оплоту - ваша защита. 13. Замолчите предо мной, говорить буду я, Что бы меня ни постигло. 14. Понесу в зубах моих тело моеа, Душу мою положу в руку мою! 15. Вот он убивает меня, не буду надеятьсяа, Но о путях моих перед лицом его буду спорить. 16а. 'И то4 б для меня уже утешенье, Что пред лицо его не придет лицемерный. 45
Слушайте, выслушайте мои слова, Рассуждения мои — вашими ушами. Вот я приготовил (мое дело) к суду, Я знаю, что я прав! Кто найдется, чтобы оспорить меня? Ибо тогда бы я замолчал и умер. Только двух (вещей) не делай со мною, Тогда я от лица твоего не буду скрываться. Руку твою удали от меня, И ужас твой пусть меня не пугает. Тогда вызывай, и я буду отвечать, Или буду говорить я, а ты возражай мне. Сколько у меня беззаконий и грехов? Укажи мне беззаконие мое и грех мой! Зачем ты лицо свое скрываешь3 И считаешь меня врагом тебе? Не опавший ли ты листок пугаешь, И не сухую ли соломинку гоняешь? Ибо ты записываешь на меня горестиа И вменяешь мне в вину грехи моей юности6. Ставишь в колоду ноги моиа И стережешь все пути мои, На ''лодыжках моихЛ оставил следы6. А он, как гнилое, распадается, Как одежда, съеденная молью. Г лав а 14 ОКОНЧАНИЕ ЧЕТВЕРТОЙ РЕЧИ ИОВА Человек, рожденный женой, Краток днями и пресыщен скорбью. Как цветок, взошел и (уже) срезана. Убегает, как тень, и не остается. И на него-то ты обращаешь очи твоиа, И ведешь '(его)ч б на суд с тобой? Кто может произвести чистого от нечистого?21 Никто! (Но) если отмерены дни его, (И) месяцы его у тебя на счету, (И) ты положил ему предел, которого он не перейдет, (То) отведи от него взор, пусть успокоится, Пока он радуется, как наемник, дню своему. Ибо для дерева есть надежда, Что, и будучи срублено, снова вырастет, И отрасль от него не прекратится;
8. Хоть и состарится в земле его корень, И пень его умирает во прахе, 9. Оно, почуяв воду, дает отпрыски И выпускает ветви, как (ново) посаженное. 10. А муж умирает и теряет всю силу, Скончается человек — и где она? 11. Утекают из моря воды, И река иссякает и высыхает. 12а. И человек ляжет и не встанет, До скончания небес не пробудятся, И не воспрянут от сна своего. 13а. О если б ты в Шеоле спрятал меня, И (там) скрывал меня, пока не пройдет гнев твой, Назначил бы мне срок, а (потом) меня вспомнил! 14. (Но) когда умирает человек, разве будет житьа? '(Как) воин на службе4 б, все дни я ждал бы, Пока не придет мне смена. 15. Ты бы позвала, а я — ответил, И ты 'возлюбил бы4 б дело рук своихв. 16а. Ибо тогда б ты исчислил шаги мои (И) не подстерегал моего прегрешенья. 17. В сверток запечатал бы грехи мои И покрыл бы вину мою. 18. Но, (как) гора, рухнув, распадается, И скала сдвигается с места своего, 19. Камни истирает вода, Разлив ее смывает земную пыль, (Так) и ты надежду человека уничтожаешь. 20. Теснишь его до конца, и он отходит, Изменяет лицо свое, и ты отсылаешь егоа. 21. В почете ли дети его — он не знает, Унижены ли — не различает. 22. Плоть егоа о нем лишь испытывает боль, И душа его о нем (лишь) плачет. Глава 15 ВТОРОЙ ОТВЕТ ЭЛИФАЗА 1. И отвечал Элифаз теманитянин, и сказал: 2. — Мудрый ответит ли знанием пустыма, Наполнит ли чрево свое восточным ветром6? 3. (Будет ли) препираться бесполезным словом И речами, от которых нет пользы? 4. Притом же ты и страха (перед богом) рушишь И умаляешь благоговение перед богом. 47
5. Ибо нечестие твое обучило уста твои. И ты избрал язык лукавых. 6. Обвиняет тебя рот твой, а не я, И губы твои оговаривают тебя. 7. Разве ты первым человеком родился И был создан прежде холмов? 8. Разве ты на совете у бога слушал И усвоил себе (там) премудрость? 9. Что ты знаешь (такого), чего мы не знаем, Разумеешь, чего нет у нас? 10. Есть среди нас и седой, и старый, Днями превышающий отца твоего. 11. Разве тебе мало утешенийа бога И слова кроткого для тебя? 12. Что так возбуждает тебя твое сердце, И что так ''надменны4 а глаза твои? 13. Что ты обращаешь против бога дух твой И произносишь ртом своим (такие) речи? 14. Что (такое) человек, чтобы ему быть чистым, И будет ли праведным рожденный женой? 15. (Ведь) вот бог и святым своим не доверяет, И небеса не чисты в его глазах. 16. Тем более гнусный и растленный Человек, беззаконие пьющий, как воду. 17. Я научу тебя, послушай меня, Я это видел и расскажу тебе 18. То, что мудрые возвестили И не утаили 'их отцы4 а. 19а. Им одним была отдана земля, И не проходил (еще) чужой между ними. 20. Все свои дни беззаконный в трепете, И число лет ограниченоа для злодея. 21. Голос ужасов в его ушах, Среди мира на него идет грабитель. 22. Он не надеется спастись от тьмы, 'Он предназначен4 для мечаа. 23. Скитается он — 'для коршунов пища4а. Знает, что уготована 'его гибель46, День тьмы. 24. Нужда страшит его, и бедствия одолевают его, Словно царь, готовый к нападению. 25. Ибо простер против бога он руку свою И восставал против Шаддая. 26а. Устремлялся против него с (гордою) выею Под 'крепкой защитой4 щитов своих6. 48
27. Потому что покрыл жиром лицо свое И туком обложил бедра свои. 28а. И он поселяется в городах разрушенных, В домах, в которых не живут, Которые обречены (превратиться) в развалины. 29. (Но) не останется богатым, не устоит его богатство, И не распространится по земле 'владение его4а. 30. Не избежит он тьмы, Отпрыски его иссушит пламя, 'Цвет его' увлечет ветера. 31а. Пусть не полагается на пустое — обманется, Потому что и воздаяние ему будет пустое. 32. Не в свой день 'увянет4 (он)а, И не будет зеленеть ветвь его. 33. Как виноградная лоза, сбросит недозрелый свой плод И, как маслина, (до времени) стряхнет свой цвет. 34. Ибо дома нечестивца бесплоден, И огонь пожрет шатры мздоимства. 35. Он зачал зло и родил горе, И 'утроба егоа готовит обман. Глава 16 ПЯТАЯ РЕЧЬ ИОВА 1. И отвечал Иов, и сказал: 2. — Слышал я много такого, Утешители тягостные все вы! 3. (Будет) ли конец пустым словам?а Или что тебя раздражает, что ты (так) отвечаешь? 4. И я говорил бы так, как вы, 'Если б вы были на моем месте4 а, 'Говорил бы вам красивые4 б слова И качал бы на вас головою моейв. 5. Подкреплял бы вас устами моими И движение губ моих '(не) сдерживал бы4а. 6. (Но) говорю ли — не прекращается боль моя, Перестаю — что от меня отходит? 7а. А ныне он истощил меня, 'Всех моих близкихб сокрушил 8а. И меня схватил. Свидетельством стала и восстала против меня Изможденность моя, на лице моем говорит (против меня). 49
Гнев егоа терзает и враждует против меня, Он скрежещет зубами своими6 на меня, Враг мой острит на меня глаза свои. Разинули на меня пасть своюа, Глумясь бьют меня по щекам. Все сплотились совместно против меня. Предал меня бог неправедному И в руки злодеев бросил меня. Спокоен я был, но он потряс меня, Схватил за шею и избила меня, И поставил меня мишенью для себя. Окружают меня стрелыа его, Он рассекает внутренности мои и не щадит, Проливает на землю желчь мою. Проламывает во мне пролом за проломом, Бежит на меня, как могучий воин. Вретище сшил я на кожу мою И к земле склонил ''голову моюла. Покраснело от плача лицо мое, На ресницах моих смертная тень, Хотя нет насилия на руке моей И молитва моя чиста. О земля, не закрой крови моей, И да не будет (в ней) места воплю моему. И ныне, вот на небесах мой свидетель6, Свидетель мой на вышних. 'О, если б вопль мой дошел л до бога! Око мое проливает 'перед ним^ слезы. И препирался бы за мужа с богом, 'Как сын^а человеческий за друга своего. Ибо годам моим приходит конец, И отойду я в путь без возврата. Глава 17 ОКОНЧАНИЕ ПЯТОЙ РЕЧИ ИОВА Дыхание моеа ослабело, Дни мои угасают, Могилы6 у меня (впереди). Бели бы (еще) не (эти) насмешки надо мною! В огорчениях от них ночует око мое. Внеси же ты (сам) себе залог за меняа. Кто другой поручится за меня? Ибо ты сердце их украл от разума, Поэтому не возвысишь их (надо мною).
(Кто же) о разделе (своего имущества) сообщает друзьям, А глаза его детей тают (от нужды)? А он выставил меня 'притчей'*а для народов. И я стал отвращением6 перед (их) лицом. Помутилось от горести око мое, И члены мои стали все как тень. Справедливые ужасаются этому, И невинный негодует на нечестивца. Но будет держаться праведный своего пути, У кого руки чисты - прибавит твердости. И хотя бы вы все выступили сноваа, (Все равно) не найду мудреца меж вами. Дни мои прошли, Сокрушены мои замыслы - Достояние сердца моего. (А) ониа ночь превращают в день, Свет (у них) близок ко тьме. Хотя бы я и надеялсяа, Шеол — мой дом, Во мраке постелил я постель мою. Могиле говорю: "ты отец мой", "Мать моя и сестра моя" - червю. И где же (тогда) надежда моя, Надежда моя — кто видит ее? Не сойдета ли она 'со мною' б в Шеол Покоится совместно во прахе? Глава 18 ВТОРОЙ ОТВЕТ БИЛДАДА И отвечал Билдад шухиянин, и сказал: — Когда же положите а 'конец4 б словам? Обдумайте и после будем говорить. Зачем мы будем 'вести4 себя, как животные, 'Выглядеть глупыми4 в 'твоих4 глазах? Терзающий душу свою во гневе, Неужели ради тебя будет оставлена земля, И скала сдвинется со своего местаа? Да, свет (у) злодеев меркнет, И не светит 'пламя4 огня егоа. Меркнет свет в шатре его, И светильник его над ним угасает. Шаги его могущества сокращаются, Низвергнет его его же замысел. Ибо завели его в сеть ноги его, И по тенетам он расхаживает.
9. Петля его схватит за пяту, Удержит его силок. 10. Скрыта в земле петля для него, И ловушка для него на тропе. 11. Со всех сторон страшат его ужасы, Гонятся за ним по следам его. 12. Голодна будет (по нему) погибель его. И беда наготове с боку его. 13. 'Съедена болезнью будете а кожа его, Съест члены его Первенец Смерти6. 14. Он будет изгнан из безопасного шатра своего, И ты его проводишь к Царю Ужасова. 15. 'Будет жипЛ в шатре его чужойа, Дом его будет засыпан серой6. 16. Снизу отсохнут корни его, И сверху увянут ветви его. 17. Память о нем исчезнет с земли, И имени его не будет (слышно) на площади. 18. Вытолкнут его из света во тьму, Изгонят его с лица земли. 19. Ни отпрыска у него, ни потомка в народе его, И никто не останется в жилищах его. 20. О (последнем) дне егоа ужаснутся жители Запада, И жители Востока охвачены трепетом6. 21а. Вот какова 'судьба^ беззаконного, И вот 'участь^ того, кто не знает бога. Глава 19 ШЕСТАЯ РЕЧЬ ИОВА 1. И отвечал Иов, и сказал: 2. — Доколе вы будете мучить душу мою И сокрушать меня речами? 3. Вот (уж) раз десятьа вы срамили меня И не стыдитесь 'поносить^ б меня. 4а. Если я действительно совершил проступок, При мне останется проступок мой. 5. (И) если действительно (хотите) возвеличиться надо мной, То докажите бесчестие мое на мне. 6. Знайте же, что бог неправосудно8 поступил со мной И сетью своей обложил меня. 7. Вот я кричу: "Насилие!", и нет ответа мне, Взываю о помощи — и нет суда.
8. Дорогу мою преградил, и мне не пройти, И на тропах моих тьму положил. 9. Славу мою он совлек с меня И снял венец с головы моей. 10. Надломил меня кругом, и я отхожу, Вырвал, как дерево, надежду мою. 11. Фазжег^а против меня гнев свой И причислил меня к врагам своим. 12. Все вместе пришли полки его, Выровняли путь свой ко мне, Разбили лагерь вокруг шатра моего. 13. Братья мои 'удалились^а от меня, И знакомые мои чуждаются меня. 14. Отступились близкие мои, И доверенные мои забыли меня. 15. Пришлые в доме моем и рабыни мои чужаком меня считают, Иноплеменник я в их глазах. 16. Раба моего зову, и не отвечает, Устами моими я должен умолять его. 17. Дыхание мое опротивело жене моей, Зловонен я для сыновей ''утробы моей^а. 18а. Даже малые дети презирают меня, Встаю — и оговаривают меня, 19. Гнушаются мной поверенные тайн моих, И те, кого я любил, обратились против меня, 20. К коже моей и плоти моей прилипли кости моиа, Остаюсь только с кожей зубов моих6. 21. Пожалейте, пожалейте меня (хоть) вы, друзья мои, Ибо рука бога поразила меня. 22. Почему (и) вы преследуете меня, как бог3, И (никак) не насытитесь плотью моей? 23а. О, если б записаны были речи мои, О, если б на свитке начертаны были, 24. Железным резцом и свинцом Навеки на скале вырезаны; 25а. И я знал бы: мой искупитель6 жив. Последний11 - восстанет над прахом! 26. И после того, как моя кожа (спадет, я увидел бы его)а И, лишившись плоти моей6, узрел бы бога; 27. (И он), которого я увидел бы, (был бы) на моей сторонеа, (Которого) узрели бы мои глаза, и (он) не враждебен (мне). Тает сердце мое в груди моей! 28. Ибо (тогда) вы сказали бы: "Зачем мы преследовали его!" И: "Корень 'постигшего егоЛ найден (в нем)!"а 29. (Итак), бойтесь же мечаа, Ибо 'это"* - беззакония6, (заслуживающие) меча, (И) чтобы вы знали, что (есть) судв. 53
Глава 20 ВТОРОЙ ОТВЕТ ЦОФАРА И отвечал Цофар наамитянин, и сказал: — Оттого размышления мои возбуждают меня. Вследствие волнения моего во мне, (что) порицание обидное для меня я услышал, И дух разумения моегоа побуждает меня ответить. Разве ты не знаешьа, что от начала (времен), С тех пор, как он поставил человека на земле, Веселье злодеев кратковременно, И радость нечестивца — на мгновенье. Хотя бы величие его поднялось до неба, И голова его облака касалась. Словно кал егоа, он исчезнет навеки, (И) видевшие его скажут: "Где он?" Как сон улетит, и не найдут его, Исчезнет, словно ночное виденье. Глаз, что его видел, больше не увидит, И местность его уже больше не усмотрит. Сыновья его будут заискивать у нищих. И руки его вернут его богатство, (что он награбил). Кости его (еще) наполнены (силою) его юности*, Но с ним во прах ляжет она6. Если зло сладко для рта его, (И) он таит его под языком своим, Бережет его и не оставляет его, И держит его в гортани своей. (То) пища его превратится во внутренностях его (В) желчь кобра внутри него. Богатство он глотал — и изблюет его, Исторгнет его бог из утробы егоа. Змеиный яд он сосет — Умертвит его язык гадюкиа. Пусть не глядит на потоки 'масла"*а, Ручьи меда и 'молока'*б. Вернет он нажитое и не проглотит, По богатству и расплата его, не порадуется, Ибо он угнетал и 'обижал4 а бедных, Грабил дом, который не строил. Ибо он не знал 'покоя"*а в сердце6 своем, Но сокровищами своими он не 'спасется4 в. Никто не спасался от жадности его, Потому и не устоит благополучие его.
В полноте изобилия будет стеснен, 'Руки всех обиженных4 а поднимутся на него. (И) будет: чтобы наполнить утробу егоа, Он пошлет6 на него жар гнева своего, И дождем прольет на него (болезни), во внутренности егов. (Если) убежит от железного оружия, То пронзит его медный лук. Извлечет (стрелу) а, и выйдет из тела (его), И 'сверкающая4 * — из желчи его, Нападутв на него ужасы. Всякая тьма 'уготована для него4 а, Пожрет его огонь нераздуваемый, Худо будет и оставшемуся в шатре его6. Небеса откроют беззаконие его, И земля восстанет против него. Исчезнет достояние дома его, (Как) разлитая вода, — в день гнева его. Вот удел человеку беззаконному от бога, И наследие, изреченное ему божеством. Глава 21 СЕДЬМАЯ РЕЧЬ ИОВА И отвечал Иов, и сказал: — Выслушайте внимательно речь мою, И пусть это будет '(для меня вместо) ваших утешений4а. Потерпите, (а я) говорить буду, А (уж) после того, как скажу, 'насмехайтесь4 а. Разве на человека жалоба моя? И как мне было не потерять терпеньяа? Взгляните на меня и ужаснитесь, И положите руку на уста. Я, когда вспомню, то содрогаюсь И тело мое охватывает трепет. Почему злодеи живут, Достигают старости и даже силами крепки? Семя их пребывает с ними, перед их лицом, Отпрыски их перед их глазами. Дома их не знают страхаа, И бича божьего нет на них. Бык его оплодотворяет3 и не извергает (напрасно семени), Его корова рождает, и не бывает выкидышей. Выпускают детей своих, как (стадо) овец, И дети их скачут, (как телята)а. 55
Поют под тимпан и цитру И веселятся при звуке свирели. Проводят в благополучии дни свои И с мирома в Шеол нисходят. А говорят богу: "Прочь от нас!" И: "Знать не хотим мы путей твоих!" "Что такое Шаддай, чтоб мы ему служили, И какая нам польза прибегать к нему?" Вот, не в их руках благополучие иха. Совет нечестивых, будь далек от меня! Часто ли светильник злодеев гаснет, И на них приходит их несчастье, (И) он в гневе своем уделяет (им) мученья? (Часто ли) они бывают, как соломинка под ветром И как мякина, унесенная вихрем? (Скажете:) "Бог бережет для детей его несчастья его (Нет!) Пусть воздаст ему (самому), чтобы он знал!6 Пусть увидят глаза его 'несчастье его4а, И от гнева Шаддая пусть (сам) изопьет! Ибо что ему до дома его после него, Когда число его месяцев пресечется? Но бога ли учить мудрости, Когда он судит и вышних6? Этот умирает в полноте своих сил, Совсем спокойный и беззаботный, f Внутренности его4 а полны жира, И кости его напоены мозгом; А этот умирает в горести души И не вкусив от добра. (Но) во прахе они лежат вместеа, И черви покрывают их (обоих). Вот, я знаю ваши мысли И хитрости, что вы выдумали против меня. Вы говорите: "Где дом вельможи? И где шатер — жилище злодеев?" (Но) разве вы не спрашивали людей проезжих И с их свидетельством не знакомы? Что 'в день погибели4 пощажен бывает злодей, В день гнева отводится (в сторону)? Кто скажет в лицо ему (правду) о его пути? И (за то), что он сделал, кто воздаст ему? И его провожают (с почетом) до могилы, И на его могиле 'ставят стражу4 б. Сладки для него и комья долины, Позади него тащится 'целая толпа4 а7 И впереди него (провожающих) без числа.
34. Что же вы утешаете меня пустым? Ответы ваши остаются ложью. Глава 22 ТРЕТИЙ ОТВЕТ ЭЛИФАЗА 1. И отвечал Элифаз теманитянин, и сказал: 2. — Разве богу приносит человек пользу? Ибо самому себе приносит пользу разумный. 3. Что нужды Шаддаю, что ты праведен? И что за выгода, если 'непорочен путь твой?4 а 4. Разве за твою богобоязненность (бог) карает тебяа (И) пойдет с тобой на суд? 5. Наверное, зло велико в тебе И нет конца беззакониям твоим. 6. Ибо ты с братьев твоих беспричинно брал залог И одежды с 'полунагих4а снимал. 7. Жаждущего не напоил водою И голодному отказывал в хлебе. 8а. А человеку сильному, ему - земля! И именитый селился на ней. 9. Вдов ты отсылал ни с чем И руки сирот 'ослаблял43. 10а. (Вот) за то вокруг тебя петли, И устрашил тебя ужас внезапный, 11. Или тьма - (и) ты не видишь, И наводнение тебя покрыло. 12. Разве не бог на высоте небес И, взгляни, '(над) звездами4а, что так высоки? 13. Но ты сказал: "Что знает бог? Может ли он судить сквозь темную тучу? 14. Облака - завеса ему, и он не видит, И (только) по кругу небес ходит". 15. Неужели ты держишься пути 'древних4 а, По которому шли беззаконные люди. 16. Что захвачены были безвременно, Поток разлился (под) их основаньем? 17. Они говорили богу: "Прочь от нас!", И:"'Что нам сделает4 а Шаддай?" 18. А (ведь это) он наполнял их дома добром! Но — совет нечестивых, будь далек от меня! 19. Видели праведника и веселились, И непорочный смеялся над ними. 20. Разве не истреблено 'величие4 а их? И что осталось от них, пожрал огонь. 57
21. Сблизься же с ним и примирись, Через это 'придет к тебе4 благоа. 22. Прими же из уст его учениеа И вложи его слова в сердце свое. 23. Если вернешься к Шаддаю, будешь восстановлен^ Удалишь беззаконие из шатра своего 24. И будет для тебя золото, как пыльа И как камни потоков, (золото) Офира". 25. И будет Шаддай твоим золотом И 'множеством4 а серебра для тебя. 26. Ибо тогда ты Шаддаем будешь утешаться И поднимешь к богу лицо твое. 27. И взмолишься к нему, и он услышит тебя, И ты исполнишь свои обеты. 28. Решишь что-то (сделать) — и состоится у тебя, И над путями твоими будет сиять свет. 29. Ибо он 'унижает того, кто говорит гордо4 а, Но склонившего глаза спасает. 30а. Избавит 'человека4 чистого, И он спасается чистотою рук 'своих4. Глава 23 ВОСЬМАЯ РЕЧЬ ИОВА 1. И отвечал Иов, и сказал: 2. — Еще и ныне моя речь мятежна, Фука его4а 'вынуждает из меня стоны4 б. 3. О, если б я знал, как найти его, Пришел бы я к жилищу его, 4. Изложил бы перед ним судебное делоа (мое) И рот мой наполнил бы возражениями. 5. Я узнал бы, какими словами он ответит мне, И понял бы, что он скажет мне. 6. Неужели бы он с великой силой стал судиться со мной? Нет! Он бы только 'обратил на меня внимание4 а. 7. Там правый судился бы с ним, И я навсегда спасся бы от судьи своегоа. 8а. Но вот иду на восток — и нет его?а, На запад — и не замечаю его. 9. 'Ищу его4 а на севере — не нахожу его, Скрывается ли на юге — и не вижу (его). 10. Потому что он знает 'путь мой4 а. Если б он испытал меня, я б, как золото, вышел. 11. Нога моя держалась твердо 'следов его4 а, Путь его6 я соблюдал и не отклонялся.
12. От заповеди4 а его уст я не отступал, 'В груди моей4 б хранил я слова его рта. 13. Но 'он решил4а, и кто отклонит его? Душа его пожелала, и он (это) делает. 14. Ибо он выполнит 'свое решение4* обо мне. И подобных (замыслов) у него много. 15. Потому страшусь я лица его, Вдумываюсь и ужасаюсь его. 16. А бог расслабляет сердце мое, И Шаддай приводит меня в ужас, 17. От того, что я не был уничтожен до (этой) тьмыа, И от лица моего (не) скрыл он мрака. Глава 24 ОКОНЧАНИЕ ВОСЬМОЙ РЕЧИ ИОВА I. Почему Шаддаема не назначены6 сроки И знающие его не провидят дней его?в 2а. (Злодеи) передвигают межи6, Угоняют стадо и пасут его (у себя) в. 3. У сирот уводят осла, В залог берут вола у вдовы. 4. Сталкивают* нищих со (своего) пути, Скрываются все6 бедняки земли (от них). 5. 'Словно4 дикие ослыа, в пустыню выходят На свой промысел с утра на добычу, Степь (дает) им хлеб для детей. 6. На поле 'не своем4* жнут они И в винограднике злодея собирают. 7. Нагие ночуют, без одежды И без покрова на стуже. 8. От горных ливней мокнут И, не имея убежища, обнимают скалу. 9а. (А злодеи) похищают сироту от сосцов И 'младенца у нищего4 берут в залог. 10. Нагие ходят, без одежды, И, голодные, носят снопы. II. Между виноградными лозамиа проводят полдень6, Топчут в точилах, а (сами) жаждут. 12. (А) 'в городе41 люди стонут6, И душа убиваемых8 взывает о помощи, А бог не обращает (внимания) на (такое) надругательство11. 13. Ониа из тех, которые враги света, Не познали путей его", Не пребывают на тропах егов. 59
'Во мраке» встает убийца, Убивает бедного и нищего, И ночью 'выходит4 вор, И глаз прелюбодея ждет сумерек, Говоря: "(Ничей) глаз не увидит меня", - И закрывает покрывалом лицо. В темноте подкапывается под дома*. А днем запираются, Не знают света, Ибо ... утро для них — мрак6, 'Знакомы они>1В с ужасами мрака. Легок он на поверхности воды6, Участьв его на земле — будь она проклята! Не смотрит он на дорогу виноградников1,. Засуха и жара поглощают воду снегов, Шеол - грешников6. Утроба (матери) пусть бы забыла его, Пусть бы червь лакомился им, Пусть бы не осталась о нем память, И надломилось, как дерево, беззаконие. 'Он причиняет зло^а бесплодной, нерождавшей И вдове не делает добра. Он сильных увлекает своей силойа, Встает - и (никто) не уверен в жизни. (А) он дает ему надежду, и он (на то) опирается6, А его глаза на путях их. Поднимутся немного — и нет их, Падают, как всеа, погибают, Как верхушка колоса, срезаются. Если не так, то кто обличит меня во лжи И в ничто обратит речь мою? Глава 25 ТРЕТИЙ ОТВЕТ БИЛДАДА И отвечал Билдад шухиянин, и сказал: — Владычество и страх у него, Он творит мира на своих высотах. Есть ли счет полкам его, И над кем не всходит его свет? Как может человек быть праведным перед богом, И как быть чистым рожденному женщиной? Вот, даже луна и та не светла, И звезды не чисты в его глазах! Тем более человек — червь, И сын человеческий — червяк.
Глава 26 ДЕВЯТАЯ РЕЧЬ ИОВА И отвечал Иов, и сказал: — (Ах), как ты помог бессильному, Поддержал руку немощного! Какие советы ты дал немудрому, И какую великую сообщил мудрость1! С чьей (помощью) ты говорил (эти) речи, И чей дух исходил из тебя? Рефаимы6 трепещут Из-под воды и обитателей ее. Шеол нага перед ним, И нет покрова Аваддону6. Он распростер Севера над пустотою, Подвесил землю ни на чем6. Увязывает воды в тучах своих, И не расседается облако под ними. Скрыл лицо (своего) престола1, Распростер над ним облако свое, Провел черту на поверхности вод, До границы меж светом и тьмою. Столбы небеса сотрясаются И ужасаются от грозы его. Силой своей укротила он море И разумом своим сокрушил Рахаба6. От дыхания его — ясность неба, Рука его пронзила бегущего змеяа. Вот все это — (только) края его путейа, 'Это только4 шепот слышен о нел^5. А гром его мощи кто уразумеет? Глава 27 ПРОДОЛЖЕНИЕ ДЕВЯТОЙ РЕЧИ ИОВА И продолжал Иов возвышенную речь свою,а и сказал: — (Клянусь, как) жив бога, отнявший право мое, И Шаддай, огорчающий душу мою, Что доколе еще во мне дыхание мое И дух божий в ноздрях моих, Не скажут уста мои неправды И язык мой не произнесет лжи. Не бывать тому, чтобы я признал вас правыми, Доколе не умру, не поступлюсь невинностью моей.
6. За правду мою держусь я (крепко) и не отступлюсь (от нее) Не опорочит сердце мое (ни одного) из дней моих. 7а. Пусть врагу моему будет, как злодею, И восстающему на меня, как преступнику, 8. Ибо какая надежда нечестивцу, когда отсечета, Когда исторгнет бог душу его? 9. Услышит ли бог вопль его, Когда придет на него беда? 10. Сможет ли он утешаться Шаддаема, Взывать к богу во всякое время? 11а. Научу вас относительно руки бога, Что касается Шаддая, не скрою. 12. Да, впрочем, все вы (сами) это видели, И к чему это вам пустое пустословить! 13а. Вот участь человеку беззаконному (от бога) б, И удел злодеев, что принимают они от Шаддая. 14. Если растет число его сыновей, (то) - под меч, И отпрыски его не насытятся хлебом. 15. Уцелевших 'чума^ похоронита, И вдовы его6 (их) не оплачут. 16. Если соберет, как пыли, серебра И, как грязи, наготовит одежды, 17а. Наготовит, а праведник наденет, А серебро унаследует чистый. 18. Он строит, как мольа, дом свой, Как шалаш, (какой) делает сторож. 19. Богачом ляжет,но 'не встанет богатым^а, Глаза свои открыл — и нет его. 20. Как водыа, настигнут его ужасы, В ночи скрадет его буря. 21. Поднимет его ветер восточный, и пойдет он, И снесет его с места его. 22. И бросит в негоа, и не пощадит, Из руки его он охотно убежал бы. 23а. Всплеснет о нем руками своими И посвищет над ним с места его. Глава 28 ПРОДОЛЖЕНИЕ ДЕВЯТОЙ РЕЧИ ИОВА/ПОЭМА О МУДРОСТИ" 1. 'Поистине"*а, есть у серебра месторождение И место золоту, где его очищают6. 2. Железо берется из земли, И из камня выплавляется медь. 62
За. (Человек) кладет предел тьме И на самом краю (ее) отыскивает Камень мрака и непроглядной тьмы. 4а. Роет 'рудник6 чужеземным кародомв4, И они, забытые, ''без следа4г, Качаютсяд вдали от людей. 5. Земля, из которой происходит хлеб, — Недра ее изрыты 'как бы огнем4 а. 6. Место сапфира — камни ее, А 'песок — золото в нем4а. 7. Дорогу (туда) не знает хищная птица, И не видит коршуна глаз. 8. Ее не топтали гордые звери, И по ней не ходил (могучий) лева. 9. На 'гранит4 а простирает руку свою, Опрокидывает с корнем горы. 10. В скалах пробивает каналы, И все драгоценное видит глаз его. 11. 'Он исследует истоки рек4 а И сокровенное выносит на свет. 12. А мудрость — где она обретается, И где оно, разума место? 13. Не знает человек 'дороги к ней4а, И не находится она на земле живых. 14. Бездна говорит: "Не во мне она", — И море говорит: "Не у меня". 15. Не дается она в обмен на чистое золото, И не отвесить в уплату за нее серебра. 16. Не оценить ее золотом офирским, Драгоценным ониксом или сапфиром. 17. Не сравниться с ней золоту и стеклу, И не выменять ее на золотые сосуды. 18. О кораллах и хрустале и упоминать нечего, (Лучше) приобрести мудрость, чем жемчуг. 19. Не сравнится с ней топаз Кушаа, За чистое золото ее не отвесят. 20. А мудрость откуда происходит, И где оно, разума место? 21. Скрыта она от глаз всего живогоа И (даже) от птиц небесных утаена. 22. Аваддон и Смерть говорят: "(Только) ушами нашими слыхали мы слух о ней". 23. Бог (один) знает дорогу к ней, И он (лишь) ведает место ее. 24. Ибо он проникает взором до краев земли, Видит все, что под небесамиа. 63
25а. Когда он ветру 'придал^б вес И расположил воды по мере, 26. Когда установил закон дождю И путь для грозовой тучи, 27. Тогда он увидел и исчислил ееа, Установил и испытал ее. 28а. И сказал человеку: "Вот, страх господень — это и есть мудрость, И удаление от зла — разум". Глава 29 ПРОДОЛЖЕНИЕ ДЕВЯТОЙ РЕЧИ ИОВА 1а. И продолжал Иов возвышенную свою речь, и сказал: 2. - О, если бы я был, как в прежние месяцы, Как в дни, когда бог хранил меня; 3. Когда светильник его светил над головой моей, При свете его я ходил (сквозь) тьму, 4. Как был я в дни 'расцвета^ а моего И 'покров^ б бога над моим шатром; 5. Когда Шаддай еще (был) со мною И отроки моиа вокруг меня, 6. Когда 'ноги мои^а омывались 'молоком^6 И утес источал мне ручьи елея. 7а. Бывало, выходил я из ворот к городу И на площади ставил сидение свое. 8. Юноши, увидев меня, прятались, А старики вставали, стояли. 9. Начальствующие воздерживались от речей И руку клали на уста свои. 10. Голос главенствующих умолкала, И язык их прилипал к гортани их. 11. Ибо ухо слышавшее прославляло меня, И глаз видевший свидетельствовал обо мне. 12а. Ибо я спасал бедняка, взывавшего о помощи, И сироту, что был без защитника. 13. Благословление погибавшего приходило на меня, И сердце вдовы приводил я в ликованье. 14. Я одевался в праведность, и 'она была мне одеждой^а, Как плащ и тюрбан6 — мое правосудие. 15. Глазами я был слепому И ногами хромому (был) я. 16. Отцом я был для нищих И в тяжбу незнакомого мне вникал глубоко. 17. Я сокрушал челюсти беззаконному И из зубов его 'исторгал^ а добычу.
18. И говорил я (себе): "В гнезде моема я скончаюсь, И, как песку6, будет много дней моих. 19а. Корень мой открыт для воды, И роса ночует на ветвях моих. 20. Слава моя 'не стареет со мной^а И лук6 мой 'крепок'*в в руке моей". 21. Ко мне прислушивались и (речей моих) ждали, И молча (внимали) совету моему. 22. После моих слов они не говорили (больше), Речь моя изливалась* на них. 23. Они ждали меня, как дождя, И рот раскрывали, (как) для позднего*. 24. Улыбнусь я им — не верят (глазам своим), И света с лица* моего они не 'сгоняли^ б. 25. Я выбирал их путь, и сидел, (как) глава, Я был, как царь среди войска, Как тот, кто утешает плачущих. Глава 30 ПРОДОЛЖЕНИЕ ДЕВЯТОЙ РЕЧИ ИОВА 1. А ныне смеются надо мною Те, что моложе меня 'годами^ а, Чьих отцов я бы счел недостойными Поместить вместе с псами стад моих. 2а. И сила их рук — к чему она мне? У них исчезла (сила) зрелости6. 3. Нуждою и голодом изможденные, Они убегают в сухую степь, 'Землю а пустынную и опустошенную. 4. Собирают лебеду (и) листья кустарникаа, И корень дрока, 'чтобы согреться46. 5. Из общества их изгоняют, Кричат на них, как (на) вора, 6. Чтоб жили в (высохших) руслах потоков, В пещерах земли и в утесах. 7. Ревут между кустами, Под терниямиа жмутся. 8. , Люди подлыеа, люди без имени, Изгнанные из страны. 9. А теперь я сделался их (насмешливой) песнью, Стал для них поговоркой. 10. Гнушаются мною, удаляются от меня И не воздерживаются плевать перед лицом моима. 3 Зак.181
11а. Так как он спустил 'мокЛ тетиву и поразил меня, То и они 'со своего рта^ узду сбросили. 12. С праваа встает это отродье6, 'Сбивает меня с ног^в, Выровняли гибельные свои пути ко мне. 13. А (мой) путь изрыли, к погибели моей стремятся. Некому 'сдерживать^ иха. 14. Как сквозь широкий пролом, идут, (Как) под бурей (валы), катятся, 15. Обратились против меня ужасы, Унеслось, как ветер, достоинство моеа, 16. А теперь изливается душаа моя во мне, Горестные дни охватили меня. 17. Ночью кости мои сверлит 'во мне^а, И 'жилы6 мои не знают покоя. 18. С великой силой он (схватил)а одежду мою, 'Душит^ меня, как ворот хитона моего6. 19. Он бросил меня в грязь, И я уподобился пыли и пеплу. 20. Взываю к тебе о помощи, но ты не отвечаешь мне, Стою (перед тобою), но ты (не) обращаешь внимания11. 21. Ты сделался жестоким ко мне, Мощью руки твоей ты враждуешь против меня. 22. Ты поднял меня (и) 'по ветру пустил меня^а, И швыряет меня 'буря^6. 23а. Так что знаю: ты к смерти отведешь меня, В дом, где собирается все живое. 24а. А (ведь) 'я на бедняка не простирал^ руки, Если он в беде своей 'взывал ко мне^. 25. Разве я не плакал о несчастном? Душа моя не скорбела ли о нищем? 26. И вот я ожидал добра, а пришло зло, Надеялся на свет, а пришла тьма. 27. Внутренности мои кипят, не переставая, Встретили меня дни печали. 28. Хожу почерневший, но не от солнца, Стою средь собравшихся, кричу (о спасенье). 29а. Братом я стал шакалам И другом — страусам6. 30. Черна стала кожа моя на мне, И кости мои обгорели от (внутреннего) жара. 31. И стала рыданием цитра моя, И свирель моя - голосом плачущих.
Глава 31 ОКОНЧАНИЕ ДЕВЯТОЙ РЕЧИ ИОВА 1а. Договор заключил я с глазами моими, Чтобы мне не помышлять о девице6. 2. (Я думал), какая участь от бога свыше, И какое наследие от Шаддая с небес? 3. Не погибель ли нечестивцу, И не беда ли творящим зло? 4. (Но) он ведь видел пути моиа, И все шаги мои он исчислил! 5. Если я ходил во лжиа И спешила к лукавству нога моя, 6. То пусть он взвесит меня на весах правдыа, И узнает бог невинность мою. 7. Если шаг мой уклонялся от пути И за глазами моими шло сердце мое, И к рукам моим пристало пятно, 8. То пусть я сею, а другой ест, И (пусть) отпрыски мои будут искорененыа. 9. Если прельщалось женщиной сердце мое И я подстерегал (ее) у двери ближнего моего, 10. То пусть мелет жена моя другому^ И над нею пусть наклоняются другие6. 11а. Ибо это разврат, И это беззаконие, подлежащее суду. 12. Ибо это огонь, до Аваддона пожирающий, И все мое ''достояние4 а пусть бы он 'сжеглб. 13. Если презрел я право раба моегоа И рабыни моей, когда они судились со мной, 14. То что бы я стал делать, когда восстал бы бог? И когда стал бы расследовать, что бы я ему ответил? 15. Создавший меня в чреве, не создал ли (и) его? Один (и тот же) изготовил нас в утробе. 16. Отказывал ли я в просьбе беднякам И глаза вдовы томил ли? 17. И съедал ли я кусок мой один, Не ел ли от него также и сирота? 18. Ибо с детских лет моих он рос у меня, как у отца. И от утробы матери моей я руководил еюа. 19. Если я видел погибающего без одежды И бедняка без покрова, 20. То не благословляли ли меня чресла его, И шерстью моих овец не был ли он согрет? 3* 67
21. Если я поднимал на сироту руку мою, Так как видел у ворот себе помощьа, 22. То пусть отвалится плечо мое от спины, И рука моя отломится от локтя. 23а. Ибо ужас для меня — бедствие (от) бога, И перед величием его не устою. 24. Полагал ли я золото опорой себе, Говорил ли чистому золоту: "Надежда моя"? 25. Радовался ли, что богатство мое велико И что рука моя приобрела много? 26. Видя 'солнце^*1, как оно светит, И луну, как она величаво6 идет, 27. Прельстилось ли втайне сердце мое, И целовали ли руку мою уста моиа? 28а. Это также преступление, суду подлежащее, Ибо отрекся бы я от бога вышнего. 29а. Радовался ли я погибели врага моего, Ликовал ли, что его постигла беда? 30. (Нет), я не давал гортани моей грешить, Проклятием искать (гибели) души его. 31а. Не говорили ли люди шатра моего: "Найдется ли не насытившийся мясом (за столом) его"? 32. На улице не ночевал (у меня) 'странник^а, Двери мои прохожему я открывал. 33. Скрывал ли я как человека прегрешения мои, Утаивая в груди моей беззаконие мое? 34. Ибо тогда бы я боялся большого общества, Презрение родов страшило б меня, И я бы молчал, не вышел бы за дверь. 38а. Вопияла ли на меня земля моя, И жаловались ли на меня совместно борозды ее? 39. Ел ли я ''плоды ее^а без оплаты, И огорчал ли (этим) душу владельцев ее? 40. (Тогда) пусть бы вместо пшеницы вырос терн И вместо ячменя - сорняк. 35а. О, если б нашелся, кто выслушал6 меня! Вот ''мое последнее слово> б! Пусть Шаддай ответит мне! Пусть бы противник мойг написал (ответ) на свитке. 36. Я положил бы его себе на плечи, Возложил бы на себя, как венец. 37. Число моих шагов ему сообщил быа, Точно князь6, к нему подошел бы. 41а. Кончились слова Иова. 68
Глава 32 ВВЕДЕНИЕ К РЕЧАМ ЭЛИУ ВСТУПЛЕНИЕ ЭЛИУ I. И перестали те три человека отвечать Иову, потому что он был прав в своих глазаха. 2. И воспылал гнев Элиуа, сына Барахэля, бузитянина6 из рода Рам. Против Иова воспылал гнев его за то, что он считал себя более правым, чем бог. 3. И на трех друзей его воспылал гнев его за то, что они не нашли ответа и осудили 'бога4а. 4. Элиу пережидал Иова, ''пока тот говорил4а, потому что они были старше его 'годами4 б. 5. Но увидел Элиу, что нет ответа в устах трех мужей (тех), и воспылал гнев его. 6. И отвечал Элиу, сын Барахэля, бузитянин, и сказал: — Молод я 'годами4а, А вы стары, Поэтому я робел6 и боялся Возвестить мое мнениев вам. 7. Я сказал (себе) : "Пусть старость21 говорит, И долголетие поучает мудрости". X Но дух — он в человекеа, И дыхание Шаддая вразумляет их. 9. Не 'многолетние4 а бывают мудры, И не старики разумеют правое. 10. Поэтому я говорю, слушайте меня, Возвещу свое знание также и я. II. Вот, ждал я ваших слов, Вслушивался в ваши рассуждения, Пока вы подыщете слова. 12. (Внимательно) я наблюдаю за вами, И вот, нет (среди вас), кто бы опроверг Иова, Кто б из вас ответил на его слова. 13. (И) не говорите: "Мы постигли мудрость. Бог его опровергнет, не человек!" 14. Он не ко мне обращал речи, И не вашими словами ему отвечу. 15. Отчаялись, не отвечают больше, Не хватило у них слов! 16. А я (все) ждал, ибо они не говорили, Ибо остановились, не отвечают больше. 17. Отвечу же и я, 'со своей стороны4а, Возвещу свое знание также и я. 18. Ибо я переполнен речами, Теснит меня дух внутри меняа. 69
19. Вот внутренность мояа, как вино неоткрытое, Готова прорваться, как новые меха. 20. Выскажусь, и мне 'будет легче дышать4 а, Открою уста мои и отвечу. 21. Не буду взирать на лицо человека И смертному льстить не буду. 22. Ибо я не умею льстить, 'Убей меня4 сейчас, мой твореца. Глава 33 ПЕРВАЯ РЕЧЬ ЭЛИУ 1. Итак, выслушай, Иов, речи мои И прислушайся ко всем словам моим. 2. Вот я открыл уста мои, Язык мой говорит в гортани моей. 3. Искренность сердца моего — слова мои, И уста мои выскажут знание чистое. 4. Дух божий создал меня, И дыхание Шаддая оживило меня. 5. Если можешь, возражай мне, Приготовься, выступи передо мною. 6а. Вот и я, 'как и ты6, от бога4 в, Из глины вылеплен также и я. 7. Вот, ужас предо мною не смутит тебя, И гнет мойа для тебя не будет тяжелым. 8. Так, ты говорил в уши мои, И звук речей (твоих) я услышал: 9а. "Чист я, без порока, Невинен я — нет греха на мне, 10. А он выискал поводы для вражды со мною, Считает меня врагом себе, 11. Поставил в колоду ноги мои, Сторожит все пути мои". 12. Вот, в этом ты не прав, отвечаю тебе, Потому что бог превосходит21 человека. 13. Почему ты препираешься с ним, Что "он не отвечает на все слова 'мои4 "?а 14. Ибо однажды говорит бог, И (даже) дважды, (только) не замечают*. 15. Во сне, в ночном видении, Когда глубокий сон нападает на людейа, Во время дремоты на ложе. 16. Тогда он открывает ухо людей 'И наставлениями (их) пугает4 а, 17. Чтобы отвести человека от '(худого) дела4а И 'изгнать4 из мужа его гордыню6. 18. (И этим) он отводит душу его от могилы И жизнь его от поражения копьем*.
19. Он также вразумляется страданием на ложе своем И непрестанной 'больюа в костях его. 20. И жизни его становится противным хлеб, И душе его — любимая пища. 21. Плоть на нем пропадает из виду, Обнажаются его костиа, (которых) не было видно. 22. Приближается к могиле душа его, И жизнь его к (ангелам) убивающима. 23. (Но) если есть над ним ангела, Посредник21, один из тысячив, Чтобы показать человеку его прямой (путь). 24а. И сжалится над ним, и скажет: "Избавь его от сошествия в могилу, Я нашел (за него) выкуп", — 25. Тогда плоть его становится свежее, чем в юности, И он возвращается к дням своей молодости. 26. Он молится богу, и тот к нему милостив, И он видит лицо его, ликуя, А тот возвращает человеку его праведностьа. 27. И он смотрит на людей и говорит: "Грешил я и искривлял правду, Но он мне не воздал. 28. Он избавил мою душу от сошествия в могилу, И жизнь моя видит свет". 29. Вот, все это совершает бог Дважды, трижды с человеком, 30. Чтобы отвести его душу от могилы И осветить (ее) светом жизни. 31. Внимай же, Иов, слушай меня, Молчи, и я буду говорить. 32. Если есть слова — отвечай мне, Говори, ибо я хотел бы (выслушать) твое оправданье. 33. А если нет - ты слушай меня, Молчи, и я научу тебя мудрости. Глава 34 ВТОРАЯ РЕЧЬ ЭЛИУ 1. И отвечал Элиу, и сказал: 2а. - Слушайте, мудрые, слова мои, И знающие, внимайте мне. 3. Ибо ухо разбирается в словах, Как гортань различает вкус пищи. 4. Выберем правильноеа для себя, Рассудим меж собою, что хорошо, 5. Ибо Иов сказал: "Я прав, Но бог отнял право мое. 71
Право мое 'превратил он в лояаЛа, Неизлечима 'рана моя^6 без вины". Кто (еще такой) человек, как Иов? Он пьет хулу, точно воду. Вступил в товарищество к злодеям И ходит с беззаконными людьми. Ибо он говорит: "Нет пользы мужу, Если любит бога, и бог его любит"а. Итак, люди умные, слушайте меня: Не может быть у бога беззакония И у Шаддая - несправедливости. Ибо по делам человека он воздает ему, И каков путь мужа — то и постигает его, И, поистине, бог не творит беззаконий, И Шаддай не извращает правосудия. Кто вверил ему землю И возложил (попечение) о всей вселенной? И если бы он обратил свое сердце к себе, К себе (только) обратил свой дух и дыхание, То умерла бы сразу всякая плоть, И человек обратился бы (снова) в прах. Если есть (в тебе) разум, выслушай это, Вслушайся в звук речей моих. Может ли ненавидящий правосудие править? И можешь ли ты обвинять праведного, могучегоа? Можно ли сказать царю: "негодяи", "Беззаконник" - вельможам? 'Бог^ а не смотрит на лица князей И не отдает предпочтенья знатному перед низким. Потому что все они — дело его рук. Вмиг они умирают, в середине ночи. Взволнуется народ, и они исчезают6, И устраняют сильного - не рукою. Ибо глаза его над путями человека, И все шаги его он видит. Нет (такой) тьмы и нет мрака, Где б (могли) укрыться творящие зло. Ибо он уже не назначает человекуа, Чтобы ему идти к богу на суд. Он, не исследуя, сокрушает сильных И ставит других на их место. Так что он знает о делах их, Низвергает (их) ночью, и уничтожаются. Как беззаконных карает их На месте, которое (все) видята.
27. Потому что они отступились от него И всех его путей не уразумели. 28а. Так что дошел до него вопль бедняков, И крики униженных он услышал. 29а. Но (если) он хранит покой - кто обвинит его? Скрывает лицо - и кто увидит его? И над народом, и над человеком 'он наблюдает^б. 30а. Чтобы не царствовал человек гнусный, Из уловляющих народ (в сети). 31а. Ибо (человеку), который говорит богу:6 "'Я заблуждался^в, не буду (больше) делать зла, 32. Чего я не вижу, — ты научи меня, И если я сделал беззаконие, больше не буду", - 33. По-твоему ли он воздаста? Так как ты отвергаешь, И так как тебе выбирать (ответ), а не мне, То, что знаешь, говори. 34. Умные люди скажут мне И муж мудрый, выслушавший меня, 35. (Что) Иов говорил безрассудно, И слова его неразумны. 36. 'Но"*а будет испытан Иов до конца За ответы (его) о людях беззаконных6. 37. Ибо к прегрешению своему он добавляет грех, Между нами плещет (ладонями) а И умножает слова свои против бога. Г л а в а 35 ТРЕТЬЯ РЕЧЬ ЭЛИУ 1. И отвечал Элиу, и сказал: 2. — Это ли ты считаешь правильным, Что ты сказал: "Я более права, чем бог!", 3. Что ты говоришь: "Чтб пользы тебеа, И что я выгадал от того, что не грешил?"6 4. Я отвечу тебе словами И друзьям твоим (вместе) с тобой. 5а. Взгляни на небо и смотри, И воззри на облака, высоко над тобою. 6. Если ты согрешил, что причинишь ему? И умножатся грехи твои — что сделаешь ему? 7. Если ты праведен, что дашь ему? Или что из твоей руки он возьмет? 8. Человека, как ты, (касается) беззаконие твое, И сына человеческого — праведность твоя! 9а. (Ты говоришь:) "От множества при!есненийб стонут (люди), Взывают (об избавлении) от руки великих", - 73
10. Но (никто) не говорит: "Где бог, творец мой, Который подает ''помощь4 в ночиа, 11. Наставляющий нас более, чем скотов земли, И умудряющий больше, чем птиц небесных?" 12. Там они вопиют, а он не отвечает Вследствие гордости злых (людей). 13а. Но пустое, (что) не слышит бог И (что) Шаддай не замечает этого. 14. И хоть ты говоришь, что не видишь егоа, Суд перед ним, и жди его. 15а. А теперь так как гнев его не посетил (его)6, И он не познал (его) во всей ''строгости4 в, 16. (То) и Иов напрасно раскрыл свой рот, Без знания слова умножает. Глава 36 ПРОДОЛЖЕНИЕ ТРЕТЬЕЙ РЕЧИ ЭЛИУ I. И продолжал Элиу, и сказал: — Подожди меня немного, и я объясню тебе, Ибо (есть) еще слова за богаа. 3. Поведу мысль свою вдальа, И творцу моему воздам справедливость, 4. Потому что, поистине, слова мои не ложь, Совершенный в знанияха перед тобою. 5а. Вот, бог могуч, Не отвергает, могучий, ''чистого сердцем4, 6. Беззаконному он не дает жизнь, Правосудие он дает угнетенным. 7. От праведных не отвращает глаз И с царями на престол их сажает, И они навеки возвышаются. 8. А если они закованы в цепи И содержатся в узах бедствий, 9. То он указывает им на их дела, На их беззакония, что они усилились, 10. И открывает им уши для увещания И говорит, чтоб отвернулись от порока. II. Если послушают и станут служить (ему), То кончают дни свои в благополучии И годы свои в блаженстве. 12. А если не послушают, то погибнут* И умрут в (своем) безрассудстве6. 13. Но нечестивые питают в себе гнев, Не взывают (к нему), когда он их заключает (в узы).
14. (За то) душа их умирает в юности, И жизнь их, 'как"* у храмовых блудникова. 15. Он спасает бедного его бедствием И через страдания открывает им ухо. 16а. 'И тебя бы он вывел из тесноты на простор, И ты жил бы не в стеснении4, И стол твой был бы полон жира6. 17а. Но ты полон суждения беззаконного, А суждение и осуждение 'близки4. 18а. Ибо (берегись), чтобы ярость тебя не привела к глумлению И большой выкуп не свел тебя (с пути). 19. Оценит ли он твое богатство? Нет, 'ни золото, ни все сокровища4 !а 20а. Не желай той ночи, Когда народы истребляются на месте своем. 21а. Берегись, не склоняйся к нечестию, Потому что его ты предпочел страданию. 22. Вот, бог возвышен мощью своею. Кто наставник подобный ему? 23а. Кто спросит у него о пути его И кто скажет: "Ты совершил несправедливость"? 24. Помни о том, чтобы превозносить его дело, Которое воспевают люди. 25. Все люди видят его (дело), Человек замечает издалека. 26. Вот, бог велик и непознаваем, Число его лет неисчислимо. 27. Когда он извлекает капли 'из моря4а, Они сеются дождем 'сквозь4 туман6 его, 28. Изливают (их) облака, И они окропляют множество людей, 31а. Так как ими он судит народы6, (Но и) дает пищу в изобилии. 29. Но 'кто (может) 4а постигнуть распространение облаков И громовой грохот (из) шатра его? 30. Вот он распростер над ним свет свойа И корни моря покрывает6. 32. В ладонях своих он скрывает молнию, Приказывает ей, куда разить. 33а. Возвещает о нем грохот его, (Когда) 'он возбуждает гнев (свой) против беззакония4. 75
Глава 37 ОКОНЧАНИЕ ТРЕТЬЕЙ РЕЧИ ЭЛИУ 1. И от этого также трепещет сердце мое И выскакивает с места своего. 2. Прислушайтесь, прислушайтесь к гневу его голоса И к раскатам (грома), исходящим из уст его! 3. Под всеми небесами он раскатывает его, И свет его (молний) по краям земли. 4. За ним ревет голос (его)а, Он гремит голосом величия его И не останавливает его6, когда голос его услышан. 5. Гремит бог своим голосом 'чудно4а, Делает великое, для нас непостижимое. 6. Ибо снегу говорит он:"Пади на землю!" И 'дождю проливному4а: "(Лей) сильнее!"*1 7. На руку каждого человека кладет печатьа, Чтобы знали все люди дело его. 8. И зверь уходит в убежище свое И в логовах своих остается. 9. Из палатыа приходит буря И 'из хранилище б - стужа. 10. От дыхания бога образуется лед, И пространство вод (обращается) в слиток, 11. Он также обременяет влагою тучу, И рассыпает облако 'молнии его4а. 12. И оно'ходит кругом^ а, Поворачивается по его замыслам, Чтобы совершать все, что он повелит им6, На лице 'обитаемой4 землив. 13а. Или для 'наказания4, 'выполняя его волю46, Или для милости он его выводит. 14. Прислушайся же к этому, Иов, Встань и обдумай чудеса бога. 15. Знаешь ли, как бог распоряжается ими, Как туча его блистает молнией? 16. Понимаешь ли ты, как висят облака, Чудеса совершенного в знаниях. 17. (Ты,) которого одежды твои жгут, Когда земля притихнет под южным (ветром) ? 18. Ты ли вместе с ним распростер небеса, Твердые, как литое зеркало?. 19а. Поведай нам, что нам сказать ему, Мы не соображаем из-за темноты. 20а. Можно ли сказать ему.: "Я буду говорить"? Сказал ли это человек? Ибо погибнет! 21. И теперь не видят света,
(Хоть) ярок он за облаками, Но ветер проходит и расчищает их. С севера приходит золотое (сияние). Окружает бога страшное великолепие. Щаддай - мы не постигаем его, Велик он в силе и правосудии, Богат правдой, не угнетает. Поэтому боятся его люди, Не 'увидит его ни один мудреце а. Глава 38 РЕЧЬ ЯХВЕ И отвечал Яхве Иову из бури6, и сказал: — Кто этот, омрачающий замы села Словами без разумения? Препояшь же чресла свои, как муж, Я буду спрашивать тебя, а ты объясняй мне. Где ты был, когда я заложил основание земли? Сообщи, если обладаешь знанием. Кто установил размеры ее, ты ведь знаешьа? Или кто протянул по ней мерный шнур? Во что были врыты ее столбыа? Или кто заложил ее краеугольный камень При ликующем пении всех утренних звезд, Когда все сыны божииа восклицали (от радости) ? 'Кто4 заградил6 воротами8 море, Когда оно, вырвавшись, из утробы вышло? Когда я сделал облако его одеждой И густой туман пеленами его, И 'назначил^ ему предел 'его46, И поставил затворы и ворота. И сказал: "Досюда дойдешь и не дальше, Здесь уймется твоих волн гордость !"а (В какой-нибудь) из дней твоих ты приказывал Сообщал ли заре место ее, Чтобы (ей) охватить края земли, Так чтобы стряхнулись с нее злодеиа, Когда онаа меняется, как глина печати6, И окрашивается, как одеждав? И отнимается у злодеев свет их6, И поднятая рука сломана. Доходил ли ты до источников моря И по дну океана ходил ли? Открывались ли для тебя врата смертиа, И видел ли ты врата смертной тени?
18. Обозрел ли ты ширь земли? Сообщи, если знаешь всю ее! 19. Где дорога к жилищу света, И тьма — где ее место? 20а. Ибо ты (,конечно,) приведешь их6 к ее границе И знаешь пути к дому ее? 21а. Ты знаешь, потому что тогда6 родился, И число твоих дней (очень) велико! 22. Доходил ли ты до хранилищ снега И видел ли ты хранилища града, 23а. Что я сберег на бедственное время, На день битвы и войны? 24. Где дорога, по которой разделяется света, Разносится восточный ветер по земле? 25. Кто провел протоки для ливня, И путь для грозовой тучи, 26. Чтобы шел дождь на безлюдную землю, На пустыню, где нет человека, 27. Чтобы насытить пустыню и степь, И чтобы из иссохшей земли ^ а возрастить зелень? 28. (Скажи,) есть ли у дождя отец, Или кто рождает капли росы? 29. Из чьего чрева вышел лед, И иней небесный — кто его родил? 30. Как камень, воды (твердеют) а, И поверхность бездны цепенеет. 31а. Можешь ли ты связать узел (созвездия) Кима Или развязать узы (созвездия) Кесиль? 32а. Ты ли выводишь Маззарот в свое время И приводишь Аиш с ее сыновьями? 33. Знаешь ли ты законы неба, Ты ли установил его власть над землей?а 34. Можешь ли возвысить к облаку свой голос, Чтоб покрыло тебя обилие водыа? 35. Пошлешь ли молнии, и пойдут ли они, И скажут ли тебе: "Вот мы"? 36а. Кто вложил в 'ибиса^ мудрость, Или кто дал петуху разумение? 37. Кто исчисляет облака мудростью21, И сосуды небесные6 кто наклоняет, 38. Когда пыль сливается в слитока И слипаются комья (земли)? 39. Ты ли ловишь добычу львице И утоляешь алчность львят, 40. Когда они скрываются в логовах, Сидят под Прикрытьем кустов в засаде?
41. Кто доставляет воронуа корм его, Когда дети его кричат к богу И бродят (вокруг) без пищи? Глава 39 ПРОДОЛЖЕНИЕ РЕЧИ ЯХВЕ 1. Знаешь ли ты время родова горных коз? Наблюдаешь ли родильные муки олених? 2. Расчисляешь ли месяцы беременности их, И знаешь ли время родов их? 3. (Как) они, рожая детей своих, изгибаются, (Как) от болей* своих избавляются. 4. Дети их крепнут, вырастают на воле, Уходят и не возвращаются к ним. 5. Кто пустил дикого ослаа на свободу, И узы онагра кто распустил? 6. Которому я степь определил домом его И жилищем ему солончаки. 7. Он смеется над городским шумом (И) криков погонщика не слышит. 8. Что усмотрит в горах — (то и) пища ему, И всякую зелень он отыскивает. 9. Захочет ли дикий быка служить тебе, Переночует ли в стойле твоем? 10. Привяжешь ли дикого быка на борозде веревкой? Станет ли он пахать за тобой долины? 11. Понадеешься ли на него, потому что сила его велика, Предоставишь ли ему работу твою? 12. Поверишь ли ему, что он возвратится, Зерно твое соберет 'в гумно твое^ а. 13а. Крыло 'страуса^ весело (машет)6, Разве (это) крылья аиста и перьяв? 14. Ибо он оставляет на земле яйца свои И в песке согревает их. 15. И забывает, что нога (может) раздавить их, И зверь полевой растоптать их. 16. Он жесток к детям своим, как к не своим, И что впустую труд его — не боится. 17. Потому что бог лишила его мудрости И не уделил ему разума. 18. Но когда кверху 'поднимает (крылья)^а, Смеется над конем и всадником его. 19. Ты ли дал коню его мощь И облек его шею гривой? 79
20. Испугаешь ли его, как саранчуа? Величие храпа его — ужас! 21. (Ногою) 'роет^ а долину и торжествует, И с силой идет навстречу оружию. 22. Смеется над страхом и не робеет, И не пятится от меча. 23. Над ним 'бряцает^ а колчан, 'Сверкают'*б копье и дротик. 24. В порыве ярости глотает землюа, Не 'устоит (на месте) ^б при звуке трубы. 25. При (звуке) трубы говорит: 'Тэ-а-ах!,,а Издалека он чует битву, Громовой (голос) вождей и (воинский) клич. 26. Твоим ли умом летает сокол, И простирает крылья свои на юга? 27. По твоему ли слову возносится орел И 'в горах устраивает^ гнездо своеа? 28. Он живет среди скал и ночует там, На зубце скалы и утеса. 29. Оттуда высматривает себе корм, Глаза его видят далеко. 30. Птенцы его (жадно) пьюта кровь, Где убитые, там и он. Глава 40 ПРОДОЛЖЕНИЕ РЕЧИ ЯХВЕ ПЕРВЫЙ ОТВЕТ ИОВА БОГУ. ПЕСНЬ О БЕГЕМОТЕ ПЕСНЬ О ЛЕВИАФАНЕ 1а. И отвечал Яхве Иову, и сказал: 2. — Будет ли спорить с Шаддаем хулитель? Обличающий бога пусть ответит на это! 3. И отвечал Иов Яхве, и сказал: 4. — Вот, я ничтожен, что отвечу тебе? Руку мою кладу на уста мои. 5а. Один раз я говорил и (больше) не буду отвечать, И во второй раз, но больше не буду. 6. И отвечал Яхве Иову из бури, и сказал: 7. — Препояшь же, как муж, чресла свои, Я буду тебя спрашивать, а ты объясняй мне. 8. Ты опровергаешь мой суд? Меня обвиняешь, чтоб оправдать себя? 80
9. А такая ли, как у бога, у тебя рука, И можешь ли греметь голосом, как он? 10. (Попробуй), укрась себя величием и славой, В блеск и великолепие облекись, 11. Излей ярость гнева твоего, Взгляни на все гордое и унизь его. 12. Взгляни на все гордое и смири его, И растопчи беззаконных на месте их. 13. Зарой их всех вместе в прах, Лица их заключи в тайное местоа, 14. (Тогда) и я превознесу тебя, Что десница твоя - помощь твоя. 15. Вот Бегемота, которого я создал, 'как и тебя4 б, Он ест траву, как вол. 16. Вот сила его в бедрах его, И крепость в мышцах чрева его. 17. 'Напрягает4а хвост свой, словно кедр, Сухожилья на ляжках его переплелись. 18а. Кости его - медные трубы, Кости его, как железный брус. 19. Это первое из творений богаа, 'Который создал его, чтоб играть с ним46. 20. Ибо горы приносят ему 'корм4а, И все дикие звери играют там. 21. Под (зарослями) лотосаа он лежит, В укрытии из тростника и в болоте. 22. Лотосыа покрывают его тенью своей, Окружают его тополя потока6. 23. Вот, река бушует, но он не робеет, Уверен, хотя бы Иордан подступил ко рту его. 24. Возьмет (ли кто) его за глаза его? В тенетаха проколет ли (ему) нос? 25а. Вытащишь ли удочкой Левиафана И прижмешь ли веревкой его язык? 26. Проденешь ли тростника через нос его И крюком проколешь ли щеку его? 27. Станет ли он долго умолять тебя? Станет ли говорить тебе кроткие (речи) ? 28. Заключит ли с тобой договор? Возьмешь ли его в рабы навеки? 29. Станешь ли забавляться с ним, как с птичкой, Свяжешь ли его для твоих девочек? 30. Будут ли торговаться из-за него товарищи (по ловле), Разделят ли его меж ханаанеями (-купцами) а? 31. 'Проколешь ли4а кожу его гарпунами6 И голову его острогой для рыбы? 32а. (Попробуй,) наложи на него руку твою! Помни о борьбе! Не делай (этого) больше!
Глава 41 ОКОНЧАНИЕ ПЕСНИ О ЛЕВИАФАНЕ 1. Вот, ''надежда твоя^ а ложна, Не упадет ли (любой даже) от вида его? 2. Нет (столь) отважного, чтобы растревожить его, А кто перед моима лицом устоит? 3. Кто выступит против меня* и останется цел6? Под всем небом — 'кто^в? 4. Не умолчу (и) о членах его, О величии его силыа и красе наружности. 5. Кто раскроет 'верх'а одежды его? Сквозь двойной его 'панцирь^ кто проникнет6? 6. Кто отворит двери его лицаа? Вокруг зубов его — ужас! 7. ''Спина (его)^а — ряды щитов6, Скреплены твердой печатью, 8. Один касается другого, И дуновение не пройдет между ними, 9. Один смыкается с другим, Сцепились и не отделяются. 10. Чихание его озаряет светом, И глаза его, как ресницы зариа. 11. Из пасти его выходят языки пламениа, Искры огненные вырываются, 12. Из ноздрей его выходит дым, Как котел кипящий, сопита. 13. Дыхание его разжигает углиа, И пламя изо рта его выходит. 14. В шее его обитает сила, И перед лицом его ''рыщет гибель^а. 15. Мясистые части (тела) его сложены плотно, Слились на нем, не дрогнут. 16. Сердце его твердо, как каменьа, Жестко, как нижний жернов6. 17. Когда он поднимается, трепещут богиа, (Страхом) сломленные теряются. 18. Коснувшийся его меч не устоит, Ни копье, ни стрела, ни дротика. 19. Он считает соломою железо И гнилым деревом — медь. 20. 'Дочь"* лукаа не обратит его в бегство, В солому обращаются для него пращные камни. 21. 'Булаву*а он считает за соломинку, И смеется он свисту дротика. 82
22. Низ (тела) его - острия черепков, (Как) молотильный каток лежит он на грязи. 23а Заставляет кипеть, как котел, пучину, Море претворяет в 'кипящий котел46. 24. За ним — светящаяся дорога, Бездна 'кажется4 сединоюа. 25. На земле нет подобия ему, Он сотворен бесстрашными 26. На все высокое он смотрит (с презрением). Он царь над всеми гордыми зверьми. Глава 42 ВТОРОЙ ОТВЕТ ИОВА БОГУ ЭПИЛОГ 1. И отвечал Иов Яхве, и сказал: 2. — (Теперь) я узнал, что ты все можешь, И невыполнимого замысла для тебя нет. За. (Ты сказал:) "Кто этот, без знания омрачающий замысел?" Потому и говорил я, что не понимал, О вещах непостижимых для меня, что я не знал. 4. (Ты сказал:) "Слушай же, и я буду говорить, Буду спрашивать тебя, а ты объясняй мне". 5. Слухом уха я слышал (до сих пор) о тебе, А теперь око мое увидело тебя, 6. И поэтому отрекаюсь яа И раскаиваюсь в прахе и пепле. 7. И было, после того как Яхве изрек эти слова Иову, сказал Яхве Элифазу теманитянину: "Разгорелся гнев мой на тебя и на двух друзей гвоих за то, что вы не говорили обо мнеа (так) верно, как раб мой Иов. 8. А теперь возьмите для себя семь быков и семь баранов и идите к рабу моему Иову и принесите иха во всесожжение за себя, а Иов, раб мой, помолится за вас, потому что (только) к нему я отнесусь со вниманием6, чтобы не сделать вам худого,,ибо вы не говорили обо мне (так) верно, как раб мой Иов"в. 9. И пошли Элифаз теманитянин, и Билдад шухиянин, (и) Цофар наа- митянин, и сделали так, как сказал им Яхве. И Яхве принял во внимание (молитву) Иова. 10. И восстановил Яхве благосостояние* Иова, когда тот помолился за 'друзей^ б, и умножил Яхве все, что было у Иова, вдвое. И. И пришли к нему все братья его, и все сестры его, и все знавшие его, и ели хлеб в доме его. И сожалели о нем, и утешали его по поводу всего того зла, которое навел на него Яхве, и дали ему каждый по одной кеситеа и каждый по одному золотому кольцу. 83
12. И Яхве благословил последние (дни) Иова более, чем первые, и было у него четырнадцать тысяч (голов) мелкого скота, и шесть тысяч верблюдов, тысяча упряжек волов и тысяча ослиц. 13. И были у него семь сыновей и три дочери. 14. И дал он имя одной - Иемима, имя второй - Кеция и имя третьей - Керен-Гаппуха. 15. И не найти было во всей стране женщин столь прекрасных, как дочери Иова, и дал им отец их наследство среди братьев их. 16а. И жил Иов после этого сто сорок лет, и видел сыновей своих и сыновей своих сыновей до четвертого поколения. 17. И умер Иов в старости, сытый днями*. КОММЕНТАРИЙ Глава 1 1а. Земля Уц была, по-видимому, одной из областей Эдома — страны, расположенной к юго-востоку от Палестины. Ср. в Плаче Иеремии: 'Тадуй- ся и веселись дочь Эдома, обитающая в стране Уц" (Плач. 4:21). Впрочем, некоторые исследователи (Айсфельдт, Форер) усматривают местонахождение родины Иова в северо-восточной части Иордании. 16. Имя "Иов''' упоминается в Библии еще в нескольких местах (см.: Иез. 14:14, 20; Книга Иисуса сына Сирахова. 49:19; Тов. 2:12, 15; Пос. Иак. 5:11). В книге Иезекииля Иов наряду с Ноем и Даниилом упоминается как древний мудрец, прославленный своей праведностью. За. Многочисленное потомство, а также большое количество скота, рабов и вообще богатство в Библии неизменно представляются как признак божественного благоволения к человеку. Ср. в Книге Бытия: "Яхве весьма благословил господина моего (патриарха Авраама. — М.Р.), и он сделался великим. Он дал ему овец и волов, серебро и золото, рабов и рабынь, верблюдов и ослов" (Быт. 24:35). Стоит обратить внимание на числа: семь сыновей, три дочери, семь тысяч голов крупного скота, три тысячи верблюдов, три друга сидели с Иовом семь дней. В эпилоге друзья должны принести в жертву семь быков и семь баранов. Числам "три", "семь", "десять" приписывалось в древности особое, магическое значение. Здесь они, очевидно, должны символизировать полноту благополучия Иова. 5а. "...освящал их.." — т. е. Иов совершал определенные обряды для ритуального очищения своих сыновей. Одним их этих обрядов была "жертва всесожжения" (ср.: Лев. 1:4). 5б. "...похулили..." В МТ стоит глагол ?ра?который, собственно, означает "благословлять", но в некоторых случаях его употребляли в качестве эвфемизма вместо "хулить", "бранить", "проклинать", например во избежание оскорбительного соседства этих слов со словами "Яхве", "бог", "царь" (ср.: 3 Цар. 21:10). Септ, дает в этом месте: какд. °evev6r\oav ттрдя &e6v— "дурное помыслили о боге" (ср. у Г.П. Павского: "отрекись от бога"). 6а. "...сыны божий..." В МТ: "сыны элохим" (ср.: Быт. 6:2). Здесь, очевидно, имеются в виду божественные существа низшего порядка, с помощью которых бог управляет миром. В других местах они называются также "вестниками" (евр. "малеахим", греч. "ангелы"). Они наблюда-
ют за всем, что происходит в мире, и доно'сят богу, а также выполняют различные его поручения.Септ, переводит это место: %yye\oi rov veSv - "ангелы божьи", - несомненно, для того, чтобы исключить всякий политеистический смысл. 6б. Яхве — имя собственное первоначально племенного бога древних евреев (неправильное произношение — "Иегова"). 6В."...сатана..." Евр. слово "сатан" означает "противник", "наветкик" (ср.: 1 Цар. 29:4; 2 Цар. 19:23). В послепленный период этим именем стали называть одного из "сынов божьих", который должен был выполнять особые функции: испытывать и обвинять людей по заданию Яхве (ср.: Зах. 3:1 и след; Пс. 109:6—7). Еще позже, возможно, под влиянием персидского религиозного дуализма, сатана превращается в самое гол тельное сверхъестественное существо, духа зла и противника бога, побуждающего людей к совершению злых и греховных дел. В Книге Иова сатана обходит землю и затем докладывает Яхве о всем виденном. Он подчиняется Яхве и не смеет его ослушаться, но в то же время сатана в какой-то мере самостоятелен в своих действиях: волен ходить, куда хочет, и может даже хитростью и лукавством навязать богу свою злую волю, что и произошло в случае с Иовом. В еврейском оригинале Книги Иова слово "сатана" везде употребляется с артиклем, т. е. не как имя собственное, а как нарицательное (см.: Schurf R. Die Gestalt Satans im Alten Testament. Zurich, 1953. S. 231). lla. "...наверно..." — доел.: "разве не". В еврейском языке это выражение (/iVn), как и другое того же содержания (/frtiy), предполагающее утвердительный ответ, переводится обычно: "наверно", "ведь", "конечно" (см.: Дьяконов ИМ. Языки древней Передней Азии. М., 1967. С. 423; G В). 11б. "...проклянет../" В МТ, как ив 1:5, эвфемистически: "благословит". Однако на этот раз и Септ, дает эвфемизм: ob 'evXdyqoet, - а за ней СП: "благословит ли он тебя" (ср., однако, у Г.П. Павского: "отречется от тебя"). 15а. Савеяне (или сабейцы) - племя в Южной Аравии. Они занимались торговлей (ср.: Иов. 6:20; Иез. 27:23), но при случае не гнушались, по- видимому, и грабежом. 15б. "...отроков... "В МТ соответствующее евр. слово пп^ имеет неск. значений: помимо "юноша" или "отрок" также "слуга", "раб". В данном случае речь идет, по-видимому, именно о рабах-пастухах. 16а. "...огонь божий... " — т. е. молния. 16б. "...отроков..." В Септ, и Сир. стоит: "пастухов". Написание этих двух слов по-еврейски сходно, так что не исключено, что в первоначальном варианте было именно второе слово. 17а. Халдеи - народ, живший когда-то у юго-западного побережья Персидского залива, т. е. к востоку от страны Уц. 19а. "...на отроков..." Здесь, как явствует из контекста, имеются в виду дети Иова (ср. в Септ.: та ттси&их oov - "твоих детей"). 20а. "...разодрал верхнюю одежду, и остриг голову свою..." - обычная на Древнем Востоке форма проявления печали, особенно при трауре (ср.: Мих. 1:16; Иер. 7:29); кое-где сохранилась и до настоящего времени. 21а. "...и сказал..." Далее слова Иова даны в стихотворной форме. 85
21б. "...туда..." - неточное выражение (?) или, как думают некоторые критики, имеется в виду "лоно матери земли", куда человеку предстоит сойти после смерти (ср.: Пс. 139:13, 15; Книга Иисуса сына Сирахова. 11:1). 22а. "...хулы..." Значение соответствующего евр. словаrtypnне вполне ясно. Септ, дает: i&ppoovvriv ("неразумное"), Вульг. — stultum quid ("глупое") . Но в Тарг. и Сир. передано как "богохульствовать", "говорить греховное" (ср. в GB). Глава 2 4а. "...кожа за кожу..." Можно предположить, что это было идиоматическое выражение (ср.: "зуб за зуб"). Смысл слов сатаны, очевидно, следующий. До сих пор несчастья, обрушившиеся на Иова, не слишком глубоко задели его. Поэтому он сохранил верность Яхве. Но пусть бог попробует коснуться его плоти и кости, и Иов наверное не устоит в своей вере. 5а. "...проклянет..." В МТ: "благословит". См. комментарий к ст. 1:11. 7а. В евр. тексте нет слова "проказа". Тело Иова покрыли "нарывы", или "язвы", - JTfty (ср.: Исх. 9:11). Но по описанию болезнь Иова очень похожа на проказу, столь распространенную на Древнем Востоке. 8а. "...сел в пепел... "Септ, добавляет имевшиеся, может быть, в первоначальном тексте слова "вне города". Прокаженные по закону Моисееву должны были жить "за станом" (ср.: Лев. 13:46). 9а. "...прокляни бога..." В МТ - снова эвфемистическое и уж совсем не вяжущееся с контекстом "благослови". Но Сир. сохранил правильный смысл: "прокляни". Жена Иова советует ему проклясть бога, что должно было вызвать немедленную смерть страдальца от руки разгневанного Яхве. Или, может быть, имеется в виду полагающаяся по Моисееву закону смертная казнь за богохульство (ср.: Лев. 24:14, 16)? Интересно, что в Септ, приводится целая речь жены Иова: < доколе будешь ты терпеть, говоря: "Вот еще немного времени потерплю, ожидая спасения моего"? Ибо, вот, изгладилась с земли память о тебе - сыновья и дочери, болезни и труды чрева моего, которые я тщетно болезненно переносила! Сам же ты сидишь, а я, скитаясь и служа, переходя с места на место, и из дома в дом, ожидаю, когда зайдет солнце, чтобы отдохнуть от трудов моих и болезней, удручающих ныне меня. Но скажи некое слово Господу и умри> (перевод Юнгерова, с. 4—5). Это, конечно, позднейшее добавление. 10а. "...негодных..." Соответствующее евр. словоte^ имеет ряд значений: "низкий" (в моральном смысле), "позорный", "глупый", — но, как явствует из Книги Исайи (32:5) и Псалтири (14:1; 39:9; 53:2), это слово применялось также по отношению к тем, кто отрицал бытие божие. Здесь оно использовано, по-видимому, как раз в этом значении (ср. у Форера, с. 103). Противоположное по смыслу слово:Vsnpo - "просвещенный", "понимающий", "ищущий бога" (см.: Пс. 53:3). 11а. Местности, из которых прибыли друзья Иова, — это, как и Уц, области, входившие в состав Эдома, или сопредельные с ним районы Северной Аравии. Относительно эдомитов вообще и жителей Темана в особенности в Библии имеются неоднократные указания на то, что они сла- 86
вились своей мудростью (ср.: Иер. 49:7). Очевидно, это одна из причин, почему автор Книги Иова именно оттуда вывел друзей — оппонентов Иова. Любопытно, что Септ, называет их царями своих стран (Элифаза - о datimvajv faoiXevvs, Билдада - Ь oavxatiov Tiipavvcx;, Цофара - также (laoiXevs), из чего следует, что, по-видимому, существовал соответствующий вариант сказания о Иове. И6, "...сетовать..." — т.е. "трясти головой" (в знак сочувствия). 12*. "...бросали прах к небу на головы свои..." В древности посыпать голову пылью было также одной из форм проявления скорби (в Септ, слов "к небу" нет). 13а. "...сидели... на земле семь дней и семь ночей... "Иова, следовательно, оплакивали как умершего (ср.: Быт. 50:10; 1 Цар. 31:13). Этот древний обычай справлять траур по покойному в некоторых местах соблюдается верующими евреями до сих пор. Глава 3 1а. "...день свой... " - т.е. судьбу. За. СП (следуя Септ, и ЦСл.) дает: "...ночь, в которую сказано". Однако в МТ именно "ночь" является подлежащим в предложении. Ночь — свидетельница всего, что происходит под ее покровом, и как бы соучастница. Отсюда проклятия в ее адрес. В Септ. вм. "зачат мальчик" стоит: "вот мальчик" (°iSob Uprev). Это могло получиться оттого, что переводчик ошибочно прочитал вм. пч"п ("зачат") -?ЛЗ(в,?.3)(позднеевр. "вот"). Но, может быть, правильной является именно версия Септ. В таком случае Иов имел в виду и день, и ночь своего рождения. Так же переводят это место Беер, Будде, Дум, Эрлих и др. 4а. По-видимому, намек на Книгу Бытия (1:3—5), где бог взыскал из вечной тьмы первый день, осияв его светом. 5а. "...востребуют тьма и мрак..." Глагол>г*1 имеет ряд значений, в том числе "выкупать", "выручать" (первоначально — родича из плена или долгового рабства либо заложенную родовую землю). То есть день этот когда-то принадлежал первобытному мраку, который может его "востребовать" себе по древнему праву. Слову "мрак" в МТ соответствует ^35¾ -досл, "смертная тень" (="мрак преисподней", "непроглядная темь"). 5". "...дневные затмения... " Смысл этого места неясен. Имеются в виду затмения солнца? Или, как думает Дорм, густой туман? ба. Здесь как "мрак" переведено слово, которое в 10:21 переводится как "Шеол" (вечно мрачное царство мертвых). бб. "...да не причтется... ко дням года..." — т.е. пусть эта ночь никогда не перейдет в день. Надо иметь в виду, что у древних евреев сутки начинались с вечера, с заката солнца, и, следовательно, ночь предшествовала дню. 7а. "О ночь..." В МТ доел.: "Вот ночь". Септ., Вульг., Сир. опускают "вот". 8а. Смысл стиха неясен. Возможно, испорчен текст. Внеся небольшое исправление (убрав одну букву:¾ вм.Ьi»), можно получить "море" вместо "день" (ср. в ВН). Тогда становится понятнее упоминание Левиафана — 87
фантастического морского чудовища (ср.: Пс. 104:26). О подобных заклинаниях известно из одной вавилонской надписи (на арамейском языке), датируемой VI в. до н. э., в которой, в частности, имеются следующие слова: "Заклинаем вас заклятием моря и заклятием Левиафана - дракона"фЗ'ЗЛ |Л^.См.: Cordon С. Н. Leviathan — symbol of evil // Biblical motifs. Cambridge, 1966, V. 3. P. 2. 9a. "...ресниц зари... " - т.е. первых лучей утреннего солнца. 10а. В МТ доел.: "...утробы моей". Септ, поясняет: уаотроя 1ЩТро\ IJlov — "утробы матери моей". 11а. "...в утробе... " - по Септ, и Вульг., т.е. до рождения (ср.: Иер. 20: 17). В МТ доел.: "из утробы", что можно понимать как "при выходе из утробы". 12а. "...приняли колени..." По-видимому, речь идет о коленях матери (ср.: Быт. 30:3). А возможно, имеется в виду бытовавший у древних семитов обычай, когда отец или дед брал новорожденного на свои колени, тем самым признавая его своим законным потомком (ср.: Быт. 50:23). 14а. Перевод спорный. Предполагается порча текста. Предложены различные исправления и чтения: "которые застраивали для себя опустошенные области" (ср. в СП: "застраивали для себя пустыни"), "строили себе дворцы", "строили себе пирамиды", "строили себе усыпальницы". 17а. "...там..."-т.е. вШеоле. 19а. Некоторые критики видят здесь ошибку переписчика:*^ dv из ЮЯ С ПпЗ DU/. Тогда это место первоначально читалось: "Малый и великий - что он (значит) там?" — т.е. в Шеоле между ними нет разницы. Так, например, переводит Павский: "Малый и. великий там одно и то же"; в СП: "...там равны". 20а. Б СП (вслед за Септ.): "На что дан страдальцу свет?" Однако в евр. тексте стоит активная форма глагола: "Он (т.е. бог) дает" (ср. у Павского: "На что Он дает свет несчастному?"). В древних версиях (Септ., Сир., Тарг., Вульг.) используется страдательный оборот с явной целью отвести от бога прямое обвинение: зачем он, бог, дает жизнь несчастным? Чтобы испытывать страдания? Проблема ставится в общей форме (ср. у Форера). 22а. Небольшое исправление (VslbmVjl) дает, пожалуй, более подходящее и лучше отвечающее требованиям параллелизма чтение: "обрадовались бы погребальной насыпи" (ср.: Иис. Н. 7:26; 2 Цар. 18:17). Так перевели, например, Дум, Хельшер, Форер и др. Глава 4 2а. "...сказать..." — вслед за Септ., при иной, чем в МТ, огласовке: пап ("сказать") вм.пат(" слово"). 8а и след. Элифаз излагает учение о воздаянии человеку при жизни по его заслугам в духе ортодоксального иудаизма (ср.: Прит. 22:8; Пс. 37:25 и след.) 10а—11. Некоторые критики считают эти стихи позднейшей вставкой. Однако в псалмах лев — обычный символ злодея, готового пожрать праведника, (ср.: Пс. 17:12; 22:14; 34:11; Прит. 28:15). 12а и след. Рассказ о видении Элифаза и полученном им откровении 88
пронизан едким сарказмом. Автор заставляет Элифаза выступить в роли пророка с полным набором фразеологии, которая применялась в подобных случаях: ему было дано ночное видение, как Аврааму (ср.: Быт. 15:12), и дух прошел перед лицом его, как в случае с Моисеем (ср.: Исх. 34:6), он слышал тихий голос, как Илия (3 Цар. 19:12) и т. д. И^после такого выступления - "откровение" совершенно банального содержания: человек не совершенен по сравнению с богом> (Jastrow M. The book of Job. Philadelphia; London, 1920). 17a "...быть праведным перед богом../* - доел.: "быть оправданным богом". 18aj "...недостатки... " Соответствующее слово в МТ П> лп — hap. leg., не поддается вполне убедительному истолкованию. В ВН предложено исправление: nVntt ("ошибка", "недостаток"). 19а. "...обитающие в домах из глины... " Нужно ли это место понимать буквально (как, например, Ястров, Хельшер, Эрлих) или иносказательно (как Форер и др.)? Во втором случае жилище из глины - человеческое тело, бренное и созданное для гибели. 19". "...истребляют их... " Кто истребляет? Септ, дает: "Он уничтожает", т.е. речь идет о боге (ср. в ВН). ,. 20а. "...распадаются../9 Соответствующий лаюл в МТ имеет значение "разбивать на куски", "дробить". Здесь глагол в возвратной форме. 21а. "...достояние их..." — переведено условно. Соответствующее слово в МТ имеет еще другое значение: "веревка, которая натягивает шатер". Если ее "исторгнуть", шатер рухнет (ср.: Ис. 38:12). Так переводят Ястров, Штир, Форер и др. Глава 5 1а. "...святых..." Элифаз имеет в виду, очевидно, ангелов (ср.: Иов. 15:15; Зах. 14:5; Пс. 89:6-8). 2а. Элифаз применяет к Иову какую-то народную поговорку или "изречение мудрых". Смысл следующий: Иов потерял рассудок, если думает, что бог не накажет его за богохульство. За. "...глупец... "— здесь в смысле "нечестивый", как и в ст. 5:2. Зб. Текст, очевидно, испорчен. В МТ доел .:"И я тотчас проклял жилище его", — что плохо подходит к контексту. ВН, следуя Септ, и Сир., предлагает исправление: BM.aipin читатьafcVJили3£5*Ь что переводится как "но внезапно жилище его сгнило". 4а. "...у ворот..." Имеются в виду, по-видимому, городские ворота, где происходило судебное разбирательство и наказывали осужденных. 5а. Смысл стиха совершенно непонятен (Хельшер), скорее всего, из-за порчи текста. Из множества попыток исправления ни одна не является достаточно обоснованной и удачной. Переводим условно, исправив 0»ййэ("из терниев") най*3£фп ("в тайники"; ср. у Дорма); непонятное в контексте m ("петли") на1гох(*в^»у) ("жаждущие") и форму ед. ч. Ч*и/> на лмип("поглотят") (ср. в ВН). Последние две эмендации приняты и в СП. 7а. "...рождается на гбре... " При другой огласовке (t»>V»bm.t>**) глагол может иметь и активное значение, тогда это место будет читаться: "Но 89
сам человек порождает горе". Такое чтение, пожалуй, к контексту подходит лучше (так переводят Дорм, Штир и некоторые другие). Элифаз настаивает на том, что причина зла в самом человеке, в его греховности, что человек сам виноват в своем несчастье. 7б. "...искры..." В МТ стоят два слова:»]«п *&. Первое из них означает "сыны", "дети", второе слово может иметь несколько значений: "пламя", "молния", "коршун" (вообще хищная птица). В Септ, дано именно в последнем смысле: "Как птенцы коршунов в высоту улетают" (так же в ЦСл.: "Птенцы сиповы высоко парят"). В СП: "Человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх". В Лет. - "дети пламени", у Павского — "сыны молнии". При любом переводе смысл достаточно ясен: человеку так же свойственно страдать и причинять страдания, как птицам или искрам устремляться в высоту. 10я—11. "...который ... поставляет...." В МТ: "чтобы ... поставить". Септ, и Вульг. дают, однако, "который ... поставляет", что более подходит к контексту и предполагает незначительное исправление:суп bm.oVwJ (ср. вВН). 13а. "...тщетным..." — доел.: "скороспешным", "необдуманным". 15а. "...от меча их рта..." В МТ доел.: "от меча, от рта их". Отбросив одну букву (»грв вм.ьГрЬ9 ), получим предлагаемый перевод (ср. ст. 21: "от бича их языка"). Другая возможная эмендация (с изменением только огласовки:¾¾¾ вм.ьэдя) дает: "сломленного от их рта", являясь хорошей параллелью к слову "бедняк" во втором полустишии. Так переводят, например, Дорм, Хельшнер. 17а. Слово "вот", которым начинается этот стих в МТ, во многих манускриптах, а также в Септ., Вульг., Сир. отсутствует. 17®. Шаддай — имя собственное бога, употребляемое наряду с "Яхве". Этимология неясна. 21а. "...от бича языка..." — от клеветы. ВМТдосл.: "бичомязыка". Общепринято исправление (следуя Септ., Сир., Вульг.) b'wn ("от бича") вм.о1«а("бичом"; ср. в ВН). Эмендация принята также в СП. 23а. "...с камнями полевыми.... союз..." Смысл выражения неясен. Средневековый еврейский комментатор Раши предложил исправление: >3"ТН вм. ПДЛИ "с господами поля у тебя союз". "Господами!' или "хозяевами" поля у древних евреев назывались полевые духи, вроде греческих сатиров. 24б. "...и нет недостатка..." В СП неудачно: "и не согрешишь" (ср. у Павского: "...пересмотришь двор свой и не обманешься"). Глава б 7а. Перевод условный. В МТ доел.: "Не соглашается коснуться душа моя, они, как нечистота моего хлеба". Смысл стиха не ясен, можно предположить порчу текста. Из различных попыток эмендации заслуживает внимания следующая, предложенная Хельшером и Форе ром: вм*яТ1> ("хлеба моего") читаттЛЬН^("для нёба моего"). 1№. "...святого..." Очевидно, имеется в виду бог, а может быть, ангел (ср. ст. 5:1; 15:15). Смысл стиха неясен. Впрочем, большинство критиков, и в частности Ястров и Форер, считают конец стиха позднейшим добавле- 90
нием благочестивого редактора или переписчика. Он, действительно, совсем не вяжется с контекстом. 11а. "...терпеть..." В МТ доел.: "длить мою душу". Это идиома, имеющая значение "терпеть". 13а. В МТ стих начинается вопросительными словами: "Разве нет..." Но Сир. и Вульг. дают: "Вот, нет...",—что, несомненно, более соответствует ходу мыслей Иова и предполагает небольшое исправление ( \*Ч лэл вм. Г5 °Ф) • "••• (силы) помочь себе..." - в МТ доел.: "нет во мне помощи моей". 14а. Очень темный стих; некоторые критики считают его глоссой. Было сделано много попыток эмендации (ср. в ВН), из которых ни одна не может считаться вполне убедительной. Непонятно первое словоол>, которое переведено по смыслу: "изнемогающему" (ср. в GB). В СП сознательное искажение: "К страждущему должно быть сожаление от друга, если только он не оставил страха к Вседержителю" Ср., напротив, у Пав- ского: "...хотя бы он даже не имел в себе страха к Вседержителю". См. также в Лет.: "Изнемогшему (приличествует) милость от друга его, даже тогда, когда бы страха к Вседержителю не имел он". Форер, исправив &5>на<0*> , предлагает чтение: "Тот, кто отказывает в милости другу, теряет страх перед Шаддаем" (ср. в Вульг.). Во всяком случае, смысл стиха (если иметь в виду содержание следующих), очевидно, таков: казалось бы вы, мои друзья, должны были отнестись ко мне с теплым участием, даже если бы я действительно отрекся от бога, но вы (см. последующие стихи) оказались неверными друзьями. 15а и след. Неверные друзья вызывают в воображении автора образ типичных для пустынных районов вади (высохшие ложа рек), которые весной во время таяйия снегов переполняются водою и превращаются в бурные потоки, но когда наступает сухое и жаркое время года, совершенно пересыхают, и путники не могут на них рассчитывать. 19а. "...караваны темайские..." Тема (или Теман) - в Септ. &ащар. См. комментарий к ст. 2:11. 19б. "...путники савейские... "См. комментарий к ст. 2:11. 20а. "...понадеялись..." Исправлено ошибочное Tig3 (ед. число) на nnja (мн. число). 21а. "...так и вы теперь..." В МТ: "ибо вы теперь..." Предложенное исправление "так и вы..." опирается на различие в одной букве (1? вмЛЗ). 21б. "...для меня..." Исправлено (вслед за Септ., Сир.) явно ошибочное Ket.*i> ("нет") или СН>("ему", "для него") на*> ("мне, "для меня"). Ср. в ВН. 25а. Так у Будде, Хельшера и ряда других. Другое прочтение, предложенное Торчинером (ср. в ВН): "И как верно обличение мудрого" (параллелизм!) , — требует довольно значительного исправления текста. 29а. "...правда моя еще у меня..." В МТ доел.: "правда моя еще в ней", - однако здесь, по-видимому, описка:й$ ("в ней) вм.^("во мне"). Ср. у Киссейна. В СПйЛоставлено без перевода и опущено. Глава 7 За. "„.месяцы разочарований..." - доел.: "пустые", "суетные" месяцы. 4а. В МТ доел.: < Если я ложусь, то говорю: "Когда встану!", и длится (?) вечер, и я пресыщен шатаниями (?) до вечера> Текст, очевидно, ис-
порчен. Большинство критиков считает, что правильный смысл сохранила версия Септ.: <Когда ложусь, то говорю: "Когда день?" Когда же встану, опять: "Когда вечер?'> (ср.: Втор. 28:67). Это чтение в евр. тексте может быть достигнуто небольшим исправлением (any 'ПО d n p w о v > £? & вм. *7У Tjon DipN 7ла ). Такой перевод предлагают также Штир, Ястров и др. 4б. "...мучениями..." Соответствующее слово в МТ -hap. leg. неясного смысла. Ср. в Вульг.: doloribus. 5а. "...покрыто..."- точнее "одето". 5б- "...пыльными струпьями..." — доел.: "комьями пыли". 5В. "...гноится..." ВМТдосл.: "течет", "тает". 9а. П/еол — подземное царство мертвых. 12а. "...чудовище морское..." В МТ: "таннин". Здесь и в некоторых других местах книги, по-видимому, намек на древний миф, скорее всего месопотамского происхождения, но, несомненно, известный и древним евреям. Согласно этому мифу, в начале времен богу-творцу пришлось выдержать жестокую борьбу с первобытной морской пучиной, первобытным хаосом, олицетворенным в образе чудовища Тиамат и ее порождениями - чудовищными морскими змеями и драконами (в нескольких местах Библии приводятся их названия: Рахав, Таннин, Левиафан; ср.: Иов. 3:8; Иез. 29:3; Ис. 51:9-11). После победы бог запер море воротами и засовами, взял его под стражу (Иов. 38:8). 15а. "...лучше смерть, чем мои муки... " В МТ доел.:"...смерти, чем костей моих". (В СП: "...чем (сбереженья) костей моих"; в Лет. — совсем уж бессмысленное "...смерти из внутри костей моих". Но исправление одной буквы ("'{Рэъугс вм. 'niayy^ ) дает более подходящее чтение - "муки" (ср. 9:28), принятое многими критиками, в частности Беером, Будде, Дормом и др. 16а. "...малость..." В МТ стоит слово Удл, имеющее ряд значений, в том числе: "ничтожное", "суета". Некоторые переводчики предпочли именно последнее значение. Однако если иметь в виду смысл первого полустишья, то более подходящим кажется "малость". 17а. "...свое внимание..." — доел.: "свое сердце". Стихи 17 и 18 кажутся как бы пересмотром Псалма 8 или даже пародией на него. Там начало почти такое же: "Что такое человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты присматриваешь за ним?" И далее речь идет о том, что человек, в сущности, незаслуженно возвеличен богом почти наравне с ангелами, увенчан славою и красотою, поставлен владыкою над всеми творениями бога. Здесь же Иов с горьким укором задает вопрос богу, почему тот так усиленно и беспощадно преследует столь ничтожное по сравнению с ним существо — человека. 20а. "Пусть я согрешил..." — это не значит, что Иов признает себя ергрешившим! Позже он много раз утверждает, что совершенно невинен. Здесь просто допущение. 20". "стражу над человеком... " Возможный вариант прочтения — "трор- цу человека". Эту версию дает Сир., в евр. тексте она получается изменением одной лишь буквы :TSvBM.ns* (ср. ст. 10:3, 8—12). 20й. "...тебе в тягость..." В МТ: "себе в тягость". Но уже средневековые еврейские комментаторы считали нужным исправить это место на "тебе", "для тебя" ф|Л»у вм. »>у — так называемое "тикун соферим", поправка писцов). Такое же чтение дают Септ, и ряд манускриптов. 92
Глава 8' 2а. "Слова... неистовый ветер" — т.е. слова яростны и пусты. Обычная для Книги Иова метафора. 4а. Билдад высказывает не предположение, а уверенность в том, что сыновья Иова согрешили и поэтому божья кара, обрушившаяся на них, заслуженна. В других местах друзья то же говорят о самом Иове. 5а—7. Билдад повторяет идею, уже высказанную ранее Элифазом (5:9-26) : бог может помиловать раскаявшегося грешника. ба. "...и если ты чист и праведен..." Некоторые критики считают эти слова глоссой благочестивого комментатора (Ястров, Форер). бб. "...и жилище твоей правды восстановит". Ср. в Септ.: "...и снова устроит тебе праведную жизнь". 7а. Доел.: "И будет начало твое малостью, а конец твой весьма велик", т.е. бог вознаградит тебя с избытком, так что прежнее твое благополучие покажется тебе незначительным. 8а. "...древнего поколения..." — доел.: "первого поколения". Билдад, как и Элифаз, ссылается на традиционную "мудрость древних". В чем она состоит, видно из последующих стихов. 8б. "...вникни..." - исправлено по Сир. явно ошибочноерчэч ("учреди") на^эп (ср. в СП). 8В. "...исследования их отцов..." или, если опустить одну букву (Jvisx вм.йМэн), "исследования отцов", что подтверждается версией Септ. и кажется более предпочтительным. 9а. А. Эрлих переводит: "Ибо мы о вчерашнем (= о прошлом) ничего не знаем", — однако это менее подходит ко второму полустишию. 11а. "...папирус..." В МТ стоит слово *fci, означающее именно египетский папирус (ср. в Септ, iranvpos). 11б. "...камыш... " И здесь также слово, означающее нильский камыш! (см. также ст. 9:26). Указания на личное знакомство автора с Египтом? 13а. "...пути... " Небольшое исправление (лнтт вм.пипу) дает более подходящее: "конец", - что подтверждается версией Септ.: "Таков будет конец всех, забывающих Господа". 14а. "...уверенность - паутина..." В СП: "Упование его подсечено". В МТ стоит hap. leg., что путем лингвистического анализа может быть осмыслено как "подсечено", "подрублено". Однако средневековый еврейский комментатор Саадия предложил другое возможное значение — "паутина", что больше подходит как параллелизм с последующим полустишием. Эта поправка принята большинством современных критиков (Будде, Биккель, Петере, Хельшер, Форер и др.). 14б. "...дом паука" - т.е. паутина. 16а—17. Нечестивец сравнивается с деревом, которое может широко разрастись на каменистой почве, но существование его ненадежно. Это сравнение встречается и в других местах Библии. 16б. "...зеленеет... "В MT^'tfi- "влажный", "полный соков". 17а. В МТ непонятно: "Дом из камней он видит". По-видимому, текст испорчен. Септ, дает: "Среди камней он живет", — что лучше подходит по смыслу и предполагает сравнительно небольшое исправление текста: 1тавм.тга ип;1р вм-ПТЙ*- Это чтение принято Хельшером и рядом других 93
критиков. Но возможно и другое исправление:]];«» ("держится") вм.ТШ! . Последнее и учтено в предлагаемом переводе. 18а. "...он его вырвет... "— т.е. бог вырвет нечестивца. 19а. "...его жизни" — доел.: "его пути". Весь этот стих звучит саркастически. В Септ, дается по смыслу: вм. "вот радость его пути" — "таково ниспровержение нечестивого". 19б. "...растет../' - исправлено (по Септ., Сир.) inn*» (мн. число) на п п?т (ед. число). 21а. "...еще наполнит..." В МТ доел.: "пока наполнит". Изменив огласовку: Уу (=т1у) вмлгу, - получим требуемое по смыслу (ср. в СП). Глава 9 2а и след. Иов как будто выражает согласие с рассуждениями друзей, но в действительности здесь горькая ирония, на что явственно указывает первое слово стиха —оэа* ("поистине"), которое здесь, как и в ст. 2:2, имеет, несомненно, иронический смысл. "Кажущееся согласие Иова... на самом деле — возмущенный выкрик против божественного произвола, основанного на превосходящей силе бога по сравнению с человеком и отнимающего у человека его право" (Fohrer G. Das Buch Hiob. Guterslock, 1963. S. 205). 2б. "...оправдан... " Здесь и в дальнейшем автор вводит в оборот ряд слов и выражений из судебной терминологии, он как бы рисует картину тяжбы между Иовом и богом. Иов повторяет слова Элифаза (4:17): "Может ли человек быть праведным перед богом", — но рассматривает эту проблему совсем по-другому: право на стороне бога, но только потому, что на его стороне сила. За. Смысл стиха не совсем ясен. Кто с кем захочет вступить в спор? Кто кому не ответит? Может быть, имеется в виду, что если человек захочет вступить в спор, в тяжбу с богом, то бог сочтет ниже своего достоинства ответить хотя бы одним словом (так у Дорма и др.). Такую интерпретацию предлагают и Септ., и ЦСл. В СП этому месту придан прямо противоположный смысл: "Если захочет вступить в прение с Ним, то не ответит Ему ни на один из тысячи". 4а. 'Премудр сердцем..." Сердце в древности рассматривалось как вместилище ума. Иов соглашается (или делает вид, что согласен) с утверждением Элифаза (5:1 и след.) о всемогуществе и совершенной мудрости бога. 5а—10. Некоторые критики (Хельшер, Форер и др.) считают стихи 5—10 позднейшим добавлением на том основании, что они выглядят повторением мыслей Элифаза (5:9—10), а ст. 10 целиком перенесен оттуда (Ястров). Однако не исключено, что эти стихи были здесь изначально. Не следует забывать, что автор поэмы о Иове неоднократно заставляет своего героя почти дословно повторять доводы оппонентов (все это ему знакомо!), в то же время придавая им оттенок иронии и сарказма. С другой стороны, автор способен (и это тоже очень характерно для нашего поэта, и не только для него), увлекшись художественным описанием, забыть о главной цели и добавлять к картине деталь за деталью, даже если в них нет прямой нужды. 94
5б. "...они не знают... "Кто "они"? Предложены различные интерпретации стиха: 1) бог передвигает горы настолько легко и таинственно, что они (горы) сами не замечают, как оказываются на новом месте (так, например, у Дорма, Хельшера; ср.: Ис. 47:11; Пс. 35:8; Прит. 5:6); 2) бог передвигает горы (например, при землетрясениях), но они (люди) не догадываются, что это дело рук божьих, проявление его могущества и его гнева; 3) Сир. дает вм. "знают" — "знает", тогда речь идет о боге (передвигает горы с такой легкостью, что сам того не замечает). Среди критиков наибольшее число сторонников имеет, кажется, второй вариант (Биккель, Дум, Беер и др.). См. также след. стих. 6 и след. В этом и последующих стихах описываются такие необыкновенные и удивительные явления природы, как землетрясение, солнечное затмение, невидимость в определенные периоды планет и т.п. 7а. "...на звезды кладет печать" — т.е. запечатывет их, так что они не могут выйти. 8а. В МТ: "ступает по вершинам моря" — смысл неясен. По волнам? Эрлих предлагает исправление:ор»лоэ вм.О; *л»^- Тогда: "и ступает по их (небес) высотам". Однако в некоторых манускриптах вм. о^ ("море") стоит ну ("облако"), что дает предлагаемый перевод. (Так переводит, например, Форер.) 9а. Приведенные в МТ названия созвездий с полной достоверностью не идентифицированы. Обычно считается, что Аш — это Большая Медведица, Кесиль — Орион, Кима — Плеяды. Что касается Палат Юга, то здесь неясно. (См.: Schiaparelli G. Die Astronomie im Alten Testamment.Giessen, 1904; PfeifferR.H. Religion in the Old Testament. N. Y., 1961. P. 113). 13a. "...склоняются помощники Рахаба". Снова несомненный намек на древний миф (см. комментарий к ст. 7:12). Одно из порожденных первобытным хаосом морских чудовищ носило название "Рахаб". Это слово упоминается еще в ст. 26:12 (ср.: Пс. 89:11; Ис. 51:9). При иной, чем в МТ, огласовке (1Т)1 вмлгп) можно перевести, как в СП: "...падут поборники гордости". Септ., однако, дает: "...чудовища". 14а—19. Опять используется юридическая терминология. Продолжает развертываться картина воображаемого суда, на котором Иов выступает в роли жалобщика - истца, а бог — ответчика, но одновременно (и в этом вся трагедия!) судьи. 17а. "...сокрушает меня за ничто..." В МТ стоит непонятное "который в буре разит меня" (так и в СП). Однако, по мнению ряда критиков, текст в этом месте испорчен. Очень небольшое исправление (по версии Сир.гтзу^^шм.п^ууз.) дает вместо "в буре" гораздо более подходящее — "за волос", т.е. "за ничто", — что представляет собой параллелизм к следующему полустишию. 19а. "...кто его призовет". В МТ: "...кто меня призовет" (в СП: "кто сведет меня с ним"). Некоторые критики (Дорм, Ястров, Хельшер,Форер и др.) считают, что в первоначальном тексте должно было стоять "кто его вызовет" (различие в одной букве :пТТ».у1»вм.'Гт»У1}. Именно такое чтение дают Септ, и Сир. Тогда смысл совершенно ясен: Иов бросает в лицо богу горький упрек (ты пользуешься своим преимуществом в силе и тем, что тебя нельзя привлечь к ответу). Форер усматривает здесь "догматически обусловленное искажение". Глагол ту* означает именно "вызвать на суд". 95
20а- "...уста мои обвинят меня..." По мнению некоторых критиков, и здесь первоначально речь шла о боге — "его уста" (различие в одной букве:VB вм.»а ). Так, например, переводит Г. Форер. Но если имеются в виду уста Иова, то и в этом случае получается достаточно вызывающий смысл: бог заставит Иова оклеветать самого себя. 21а. "...не дорожу своей жизнью..." — доел.: "не знаю души моей". Здесь слово "душа" используется в значении "жизнь". 22а и след. Теперь Иов переходит в наступление. Он допускает, что бог и могуч, и премудр, но решительно возражает против утверждений Элифаза (4:7) и Билдада (8:20) о том, что бог справедливо воздает каждому по его заслугам. Это ложь! Бог не только губит без разбора правого и виноватого, —хуже того, он явно отдает предпочтение злодеям. 23а. "...внезапно..." При другой пунктации (о*ад?вм.омл?) здесь можно получить "простодушных", "скромных", что подходит даже больше по смыслу и дает параллелизм со словом " невинных" во втором полустишии. Переводчики Септ., видимо, шокированные таким обвинением Яхве, придали этому месту совершенно иной смысл: "Посему я сказал: "великого и сильного губит гнев. Ибо лукавые лютой смертью погибнут но и над праведным они смеются!" 24а. Иов решительно опровергает утверждение Билдада о том, что "Бог не поддерживает руки злодея" (8:20). Не только поддерживает, но сделал ее способной захватить всю землю! Однако, по мнению некоторых комментаторов, "злодей" здесь — сам бог! Похоже на то, что автор сознательно облек этот выпад Иова в адрес бога в двусмысленную форму, чтобы завуалировать его святотатственный характер. 24б. "...лицо...судей закрывает..." - т.е. делает так, чтобы судьи не могли видеть злодеяний и наказывать за них. 24в. Исправлено по Септ.: "Если не он сам, то кто же?" В МТ доел.: "Если нет, то кто же он?" — бессмыслица, которая, очевидно, является результатом "сознательной, догматически обусловленной перестановки слов" (Fohrer G. Das Buch Hiob. S. 199), иначе говоря, искажением, осуществленным позднейшими ревнителями благочестия опять-таки с целью как-то смягчить остроту богоборческих выпадов Иова. СП также дает это место в исправленном виде: "Если не Он, то кто же? 27а "...мрачный вид..." - доел.: "лицо". 29а. "...напрасно томлюся". В Септ, "не умираю", что предполагает в оригинале yuN Vg вм. ух*ы >ЗТ1 (сР- в ВН). 31а. "...в грязь..." В МТ.: "в яму". Исправлено, вслед за Септ., где iv jbuTTGj ("в грязь"), что предполагает в оригинальном евр. тексте Jl'rwa (= л 1 пота от ппло -"грязь", "кал") вм. лпи/з (ср.: ПлачГЗ:45). зза. "Нет посредника"..." Во многих манускриптах вместо "нет" (n'V ) стоит "О, если бы" (?iV ), что соответствует чтению Септ., Сир.: "О, если бы между нами был посредник". ззб. "...положил...руку на...обоих" — тоже образ из судебной практики: положив руки на обоих тяжущихся, судья (или посредник) объявлял решение. 35а. В МТ стоит совершенно непонятное "потому, что не таков я со мной". По мнению ряда критиков (Эрлих, Торчинер, Ястров, Форер и 96
др.), и здесь имела место сознательная порча текста благочестивым переписчиком - замена местоимения третьего лица на первое лицо, чтобы избежать прямого отнесения к богу упрека в несправедливости. Глава 10 За. "...замыслам злодеев светишь " - т.е. помогаешь их осуществлению. Глагол Ув» имеет значение "сиять", "проливать свет". Ср. в СП: "На совет нечестивых проливаешь свет". Ряд критиков (Биккель, Беер, Будде, Фо- рер) рассматривают это место как глоссу - на том основании, что оно плохо увязывается с контекстом и вдобавок образует триплет. По мнению Форера, глоссатор проедполагал смягчить обвинения Иова в адрес бога: бог "в сиянии является над замыслом злодеев" ("uber dem plan der Frev- ler wirst du strahlend sichtbar"), т.е. проливает свет на злодейские планы и тем самым мешает их осуществлению. Эту мысль в ходе дискуссии неоднократно высказывают друзья Иова, и она действительно не вяжется с направлением его собственных мыслей. Но здесь глаголяуэпп следует, очевидно, перевести просто как "светить" (ср. в GB: leuchten) - в смысле помощи, содействия злодеям. Иов почти в каждой своей речи жалуется на то, что бог не только ограждает злодеев от всяких бедствий (ср. 12:6; 21:30), не только равнодушно наблюдает их преступные дела (24:12), но даже сам является их сообщником и помощником (9:24). Ср. в ЦСл, (вслед за Септ.) : "Совету же нечестивых внял еси". 6а-7. Иов обвиняет бога в том, что тот поступает, как земной тиран, который, желая погубить невинного человека, приписывает ему вымышленное преступление. 7а. "...от руки твоей спасителя нет"— так и в Септ. Некоторые критики (Беер в ВН) предлагают эмендацию: "и нет в руке моей неправды", - что требует сравнительно небольшого исправления текста (Уу«т7'21вм- V*fc *П20) и дает параллелизм к первому полустишию. 8а-9. Ср.: Быт. 3:19 (о сотворении Адама) . 8б. В МТ доел.: "..л сотворил меня совместно кругом" (в СП: "...всего меня кругом"). Но, судя по Септ, и Сир., здесь текст испорчен, и в оригинале вм. "совместно" (*гл!) должно было стоять "после" (V??; в Септ. 1хета таьта - "после этого"), а вм. "кругом" (2*1 J ) - "ты одумался", доел.: "обернулся" (5¾^. Ср. в Септ.: /z€raj3aXcoi>. 9а. "....из глины... "Принято исправление: лпп^ вм. стоящего в МТ тгУпэ — "как глину" (ср. в Септ). 10а. Смелый образ: бог, участвующий в зачатии младенца! "...сыр..." — hap. leg., переведено по смыслу. 12а. "...хранило дух мой". Предложена эмендация: "вложило (в меня) дух мой", — что предполагает незначительное исправление текста (п^у вм. тппу). Ср.: Ис. 63:11. * 13а. "...что это было в помышлении твоем..." В МТ доел.: "...что это было у тебя". 15а. В МТ доел.: "...гляди на унижения мои". Но многие критики считают в этом месте текст испорченным. Небольшое исправление (*?у/;пч вм. "ЗУТНООдает: "и напившийся унижений моих" — параллелизм к "насытившейся позором" (ср. в ВН). 4 Зак.181 97
16а. "...подниму... " В MJ: "поднимает" или "поднимается", но лучше (следуя Сир.) "подниму" (пю$! вм. Щ^). 17а. Снова образ из судебной практики: бог, чтобы оклеветать Иова, выводит против него дополнительных лжесвидетелей. 17б. "...все новые войска... " — доел.: "смены и войско". 20а. "...дней моей жизни! Отступись..." В МТ доел.: "дней, перестанет, отступиться" - видимо, описка. Q: "перестань, отступись"(л^цл \1ц л вм. 7l*u/? ^7^0- Представляется лучшим другое исправление (вслед за Септ., Сир.):7^»т>л »&« вм. л* к/? **?Trr 7п; - что дает предлагаемый перевод (ср. уТ. Форера). 21а-22. Кажется, что это описание Шеола навеяно вавилонскими мотивами. В эпосе о Гильгамеше царство мертвых рисуется очень похоже на Шеол: умерший попадает "В дом мрака - жилище Иркаллы, В дом, откуда вошедший никогда не выходит Путем, по которому не выйти обратно, В дом, где живущие лишаются света, Где их пища - прах, и еда - глина, Где не видят света, во тьме обитают". (Перевод ИМ. Дьяконова.) 22а. "...нет свеж.. "В МТ: "нет порядков" — исправление по Септ. (Ф^ууоя- "свет", "сияние"), что предполагает в евр. тексте^?* (=опгго) bm.wto (ср. в BH)j 22°. "...свет, как тьма" - доел.: "светит, как тьма", т.е. в стране мертвых даже свет темен. Глава 11 2а. "...многословный..." — исправив, следуя Септ., Сир., Тарг., Вульг., inn ("множество слов") на ачд. 4а. Интересно, что Цофар называет аргументацию Иова именно "учением" (Jlj?V), т.е. рассматривает ее как определенную систему идей. 4б. Иов утверждал как раз обратное: что бог никогда не признает его чистым. Может быть, "в глазах твоих" (т.е. бога) употреблено в смысле "перед тобою"? Или первоначально было: "чист ты в глазах твоих'^»»пвм. 'Wb- различие в одной букве), — и оба местоимения относились к Иову? Септ, дает в этом месте: "Я чист делами и непорочен перед ним"(ivavriov abrov). 6а. "...ради тебя еще предал забвению бог часть из твоих грехов". Место темное, по-видимому, текст испорчен. Из множества попыток эмен- дации заслуживает внимания предложенное несколькими критиками (Эрлих, Дорм, Штир и др.) чтение: "И знай, что бог спросит с тебя за твои грехи", - что предполагает изменение одной буквы и перегруппировку других $»у? вм. ^¾¾ • 10е. Стих темного смысла. 11а. "...а они не замечают". Перевод спорный. В МТ доел.: "Он видит беззаконие и не замечает" (иди "не обращает внимания"), — что в данном месте лишено смысла. Предложенные исправления: 1) "...и замечает его" (Хельшер), т.е. писец допустил обычную ошибку: смешал два по-еврейски одинаково произносимых слова (г*> - "не" и iV - "его"); 2) принятое 98
в предлагаемом переводе: читать вм. "не замечает" - "не замечают" (различие в одной букве :-"П л а л j вм. фал? ). Ср. у Эрлиха. 12а. Тоже темный стих, толкуемый по-разному (см. примечание к этому месту у Э. Киссэйна). Может быть, тоже поговорка (М. Ястров)? Доел.: "И осленок дикий осел человек родится" О1?}? 07« *пэ "Рут).Так как сочетание &7$**3? ("дикий осел — человек") является идиомой, обозначающей "дикий (грубый) человек", то "осленок осла — человека" может быть переведено как "сын дикаря" - параллелизм к "пустому человеку" в первом полустишии. Для "переродится" предложена эмен- дация: вм.т^З? —тп^С'научится"). Смысл таков: Иов может и должен пересмотреть свое "учение". 13а. "...кнему..."- т.е. к богу. 19а. "...искать твоей милости". - доел.: "ласкать твое лицо" (ср.: Пс: 45:13). Глава 12 2а. В МТ доел.: "Поистине, вы - народ". Септ, и Вульг. дают: "...только вы" (в Септ.: \*6vov\ в Вульг.: soli), — что заставляет предположить в оригинале соответствующее евр. словоTaV ("только"). Но, может быть, оно, в свою очередь,- испорченное >з>("сердце", "ум"). Тогда имеем: "Поистине вы умные люди" — параллелизм ко второму полустишию. Стих проникнут горькой иронией! За. "...есть разум..." В МТ: "есть сердце". См. комментарий к ст. 8:10. 5а. Очень неясный и трудный для перевода стих. В МТ доел.: "факел (?) презрение, по мнению беззаботного, уготовленный тем, чья шатается нога". (Ср. в СП: "...так презрен по мысли сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами"). Однако Т»Я)V может означать не только "факел", но и "к беде" (на что указал еще еврейский экзегет ХПв.Ибн-Эзра). 6а. Так у Павского. Смысл стиха неясен. Доел.: "...которым (или "для тех, кто") приносит бог (или "бога") в руке своей". Возможный вариант в СП: "...которые как бы бога носят в руке своей". По мнению некоторых экзегетов, здесь подразумеваются те, "кто считает богом свой меч, свою силу" (Голубее М.А., ХвольсонДА. Книга Иова // Христианское чтение. 1969). 7а и след. Относительно аутентичности ряда стихов гл. 12 критики расходятся во мнениях. Большинство склоняются к мысли, что во всяком случае часть стихов была вставлена позже. Так, например, Хельшер считает позднейшим дополнением ст. 7—10, а Форер — даже всю остальную часть главы до конца (ст. 7—25). Отот отрывок несомненно является позднейшей вставкой в речь Иова. Он совершенно не связан со словами Иова... О позднейшем характере вставки свидетельствует также появление в 9-м стихе имени бога "Яхве" > (Fohrer G. Das Buch Hiob). 8a. "...с пресмыкающимися..." Перевод предположительный. В МТ — "с землей". Ряд критиков видят здесь испорченный текст. Изменение 4* 99
одной буквы (р^вм.узи) дает с "пресмыкающимися", что лучше подходит к контексту (выше идет речь о птицах, ниже — о рыбах). 9а. "...рука Яхве../' Только в двух местах в диалоге встречается это имя собственное иудейского бога - здесь и в 28:28. Многие манускрипты дают в ст. 9 вместо "Яхве" - "элоах" бог. (ср. в ВН). Предположена порча текста:ntn* *тч("рука Яхве") вм. первоначального*in**i*("ero рук"). Может быть, этот стих вообще не на месте и относится к одной из "речей Яхве" (Торчинер)? 11а—12. Высказанно предположение (см.: ВН), что в МТ последнее слово ст. 1HV следует считать опиской — вм.ц>("не") , и оно должно быть отнесено к началу ст. 12. Тогда получим: "Не в старцах премудрость и не у долголетних разум". Так переводит Форер; ср. в ВН. 16а. Смелая мысль (впрочем не неожиданная для Иова), что во всех человеческих заблуждениях, злодеяниях, грехах виновен сам же бог, ибо все, что совершает человек и что с ним происходит, - с ведома и по воле бога. 17а. "...вводит в безрассудство..."В МТ стоит ЪУш' тт,,,?"1П» которое может иметь также смысл: "заставлять ходить босым" (ср. ст. 19). 18а. "...Узы... " — читая (по Септ., Вульг) с иной, чем в МТ, огласовкой: прпювм. неуместного здесь1в^("назидание", "упрек"). 18б. "...Перевязью... "т\г$ - вообще "пояс", "набедренная повязка", но в данном контексте, по-видимому, знак царского достоинства. Узы же (см. первое полустишие) — символ плена, рабства. Некоторые критики видят в ст. 17, 18 и 24 намеки на события плена Иудеи (или Израиля?). 19а. "...владык..." В МТ:о>ЗП*£ - слово неясного смысла (в Септ.: dvvdoTCU., в Вульг.: optimates). 22а. Темный смысл. Может быть, имеются в виду тайны, которые бог открывает своим избранным? Стих кажется не на месте. Глава 13 За. Здесь, как и в других местах этой главы, тоже использовано выражение из судебной терминологии. 4а. "...ложные лекари..." В евр. тексте ^ftW^fv — "намазыватели лжи". Глагол Vto означает "замазывать", "покрывать слоем чего-нибудь", а также "накладывать пластырь". Отсюда значение — "ложный лекарь", что дает параллелизм к слову "врачи" во втором полустишии. Ср. в СП: "сплетчики лжи". 10а. Смысл неясен. По мнению Эрлиха и ряда других критиков, текст безнадежно испорчен. 12а. "...подобие пепла..." - доел.: "притчи из пепла". Смысл стиха: слова ваши - легковесны и неосновательны, как пепел и глина. 14а. В МТ: "Для чего понесу в зубах моих мое". Но по мнению ряда критиков, в начале этого стиха ошибочно повторен конец предыдущего (Форер, напротив, считает, что начало этого стиха должно быть отнесено к предыдущему, что дает идиоматическое выражение:ti$-Vyfqp — "что бы ни"). Без слов "для чего" стих, по-видимому, представляет собой поговор- 100
к у со смыслом отчаянной готовности пойти навстречу смертельной опасности (ср.: Суд. 12:3; 1 Цар. 19:5; 28:21; Пс. 119:109). 15а. Традиционный перевод этого места (ср. в СП): "Вот он убивает меня, но я буду на него надеяться". Однако в МТ вм. "на него" (iV ) стоит "не" (**V). СП основан на Септ., Вульг. и Q, т.е. рекомендации масоретов читать не так, как написано (Ket.). Правильный перевод данного полустишия должен быть, очевидно, именно по Ket.: "Вот он убивает меня, не буду надеяться" — или, так как глагол имеет основное значение "ждать": "Вот он убивает меня, я не буду ждать" (ср. у Павского: "Пусть он убьет меня, мне ожидать нечего"). Понятно, что рекомендация еврейских богословов основывалась на стремлении во что бы то ни стало как-то смягчить богоборческий характер слов Иова, хотя в таком искаженном виде они противоречат всему ходу его рассуждений. Имеются и другие попытки шендации. Эрлих, исправивУп*fjt на>»пю , предлагает читать: "Вот он убивает меня, но я не трепещу". Форер, сохранив чтение Q (SV), переводит >jv к не как "надеюсь", а как "жду": "Вот он (может) убить меня, я (уже) жду его". 16а. Некоторые исследователи считают ст. 16 глоссой, сделанной опять- 1аки с целью смягчить остроту высказываний Иова. "Эти слова не мог произнести Иов в его тогдашнем настроении, и он не произнес их" ? ( Jast- wwM. The Book of Job). 16? "И то..." В МТ ошибочно: "и он". Исправлено по Септ, (tovto) : tt'ftBM.mn. 19а. Смысл стиха: пусть кто-нибудь докажет, что я неправ, только гогда я замолчу и приму без жалоб смерть. 24а. "...лицо скрываешь..." На Древнем Востоке скрывать лицо было признаком недовольства. 26а. "...записываешь на меня горести..." Здесь отражено представление о том, что судьба каждого человека и решения бога записываются в особую книгу (свиток). Ср.: Зах. 5:2. 26б. "...грехи...юности". Речь идет о том, что человек по молодости лет не должен бы еще отвечать за свои поступки. 27а. "Ставишь в колоду ноги мои..." Зажать ноги в колоды — род пытки. 27б. Досл.: "на корнях моих ног оставляешь отпечатки" (вмятины от колод?). 28а. Смысл стиха неясен, перевод условный. Большинство критиков, не видя никакой возможности установить логическую связь между этим стихом и контекстом, высказывают мнение, что стих стоит не на своем месте, однако расходятся в указании его первоначального положения. Биккель и Беер, например, помещают его после ст. 14:3; Дорм - после ст. 14:2; Киссэйн — после ст. 14:6. Другие переводчики предлагают чтение: "А я, как гнилое, распадаюсь", - что требует, однако, значительного исправления текста. В некоторых переводах дается (вслед за Септ.: ааксо) вм. "гнилое" - "бурдюк", "мех для вина" (ср. в Лет.). Может быть, "он" относится к слову "листок" из ст. 13:25? 101
Глава 14 2а "...срезан..." otVid ("обрезать", "срезать"). Другой вариант перевода: "вянет" (от Wo). За. "...обращаешь очи... "— доел.: "открываешь". Зб. "...ведешь его..." В МТ: "меня". Однако Септ., Сир., Вульг. дают: "его" (в евр. тексте разница в одной буквечлювмЛГи*)» т.е. имеется в виду человек вообще, что гораздо лучше согласуется с контекстом и принято многими переводчиками (ср. в ВН) 4а. В МТ доел.: "Кто даст чистое от нечистого". Некоторые критики считают стих позднейшим добавлением, так как он отсутствует в ряде манускриптов и "явно перебивает ход мысли в соседних стихах" (#67- scher G. Das Buch Hiob. 2 Aufl. Tubingen, 1952). Однако с этим мнением нельзя согласиться: в контексте есть определенная последовательность мысли (человек по природе своей несовершенен — "краток днями", наделен пороками и т.д.). Другие критики считают текст стиха испорченным и предлагают различные исправления: 1) "О, если бы чистый мог произойти от нечистого" (Грей, Пик); 2) "О если бы чистый (умирал) не так, как нечистый" (Киссэйн); 3) "Чистый умирает так же, как нечистый" (Торчинер). Септ, дает: "Ибо, кто будет чист от скверны?" 10а. "...и где он". По Септ., Сир. и некоторым манускриптам: "и нет его". Разница в евр. тексте всего в одной букве rjrie'iBM.VMi. 12а. Глагол в первой строке стоит в ед. числе, во второй и третьей — во мн. числе. Очевидная описка. 13а—17. Иов высказывает фантастическую мечту: если бы бог на время своего гнева укрыл его в Шеоле - царстве мертвых, но с тем чтобы позже, когда пройдет ярость, вывести его оттуда в мир живых. Однако Иов тут же спохватывается: это невозможно, умершие не оживают - и все же продолжает мечтать. 14а. Здесь не вопрос, а выражение безнадежности. В Септ, сознательно искажен смысл: "Ибо если человек умрет — и он жив будет" — в соответствии со сложившимся в позднем (II в. до н. э.) иудаизме учении о воскресении мертвых. Из ст. 14 никак нельзя сделать вывода о том, что Иов (или автор книги) верили в загробную жизнь. Некоторые критики думают, что эта строка стоит не на своем месте. Дорм, например, считает, что ее первоначальное место было после ст. 19. 14б. "Как воин на службе..." В МТ доел.: "все дни моей воинской службы". Здесь имеется в виду определенный богом срок пребывания в Шеоле. 15а. "...позвал..." — после того, как пройдет твой гнев. 15б. "...возлюбил бы... "В МТ доел.: "возлежал бы". 15в. "...дело рук своих". Эту мысль Иов уже высказывал (ср.: 10:8 и след.): творцу не следовало бы гневаться на свое творение, так как это противоречит всякой справедливости. 16а. Смысл стиха совершенно ясен: тогда бы ты, бог, правильно оценил мою непорочность. 20а. Смысл не вполне ясен, можно предположить порчу текста. Предложены такие эмендации: 1) "изменяешь лицо свое", т.е. разгневаешься; 102
2) "...и от лица своего ты не отсылаешь", — что предполагает, однако, более значительное изменение текста. Но, может быть, это место следует понимать просто в том смысле, что лицо человека перед смертью меняется? 22а. Плоть у мертвого? Скорее всего, образное выражение: мертвому уже нет дела до того, что он оставил на земле. Глава 15 2а. "...знаниемпустым..." — доел.: "знанием ветреным". 2б. "...восточным ветром" — намек на бурный и страстный характер речей Иова (о вредоносном восточном ветре Сирокко см.: Иез. 17:10). 4а. "...страх..." В МТ соответствующее слово (natv) употребляется именно в значении "богобоязненность, "страх перед богом" (ср. у Пав- ского). 11а. "...утешений бога..." В МТ и СП: "утешения бога". Однако в Септ, последнего слова нет, и его появление делает весь стих непонятным. Когда и чем бог утешал Иова? Очевидно, мы встречаемся здесь с позднейшим добавлением, а Элифаз имел в виду утешения, которые Иов слышал или мог услышать от своих друзей (ср. у Гучмы). 12а. "... надменны..." В МТ доел.: "вращаются" или "мигают". Но, может быть, следует читать (вслед за Септ, и одним манускриптом) j-iwi* вм. стоящего в МТ 7лаП'»ЧТ0 Дает смысл: "гордо" подняты", "надменны" (ср.: Прит. 6:17;'30:13). 18а. В МТ: "...и они не утаили от своих отцов" - очевидная ошибка. Принятое почти во всех переводах очень небольшое исправление (етпэм вм. озпэяф) дает: "и утаили отцы их", - подтверждаемое и Септ. В СП произвольно добавлено слово: "и не скрыли (слышанного) от отцов своих". 19а. Место темное. Может быть, его следует понимать так: Элифаз, чтобы придать еще больший авторитет "мудрости отцов", выводит ее из глубокой древности, из времен, когда еще не было смешения народа с чужеземцами и народная мудрость не замутилась под иноземным влиянием. Будде видит в этом свидетельство позднего (IV в. до н. э.) происхождения книги: древность противопоставляется современному положению вещей, когда в стране множество чужестранцев, навязывающих свою ложную мудрость. Гучма полагает, что этот стих не на своем месте — он должен стоять после ст. 28. Ястров, Хельшер и ряд других критиков счи- К1ЮТ СТ. 19 ГЛОССОЙ. 20а. "...ограничено... "Так и в Септ.; ср. у Эрлиха. 22а. В СП: "...видит перед собой меч". Незначительное изменение текста (119^1 вмлэ^п) дает более удовлетворительное и подкрепляемое Септ, чтение: "предназначен для меча" (ср. 15:21). 23а. В МТ доел.: "...скитается за хлебом где" (ср. в СП: "скитается он за куском хлеба повсюду"), но Септ, предлагает более подходящее: "обречен он в пищу коршунам", — и этот смысл можно получить только изменением пунктуации в одном слове (пЗДвмЗДя!). Следует считать, что iuk и было в первоначальном тексте. Так переводят Беер, Хельшер, Форе р и др.). 23°. Темное место. Возможно, текст испорчен. В МТ доел.: "знает, 103
что готов в руке его". Предложены различные эмендации, например: "знает, что уготовано (ему) бедствие его" (если изменить Wj? на h'9 или на 17"»«*; ср. вВН). 26а—28. Рисуется образ надменного, разжиревшего на беззакониях человека, который расширяет свои владения, пользуясь несчастьем других. Трудное для перевода место. 26". Доел.: "...за толстыми выпуклостями своих щитов". 28а. Смысл стиха неясен. 29а. "...владение...' Перевод условный. В СП: "приобретение". Соответствующее слово в МТ(ю>аа)—hap. leg., и его не удалось удовлетворительным образом объяснить. По ВН, в этом месте текст испорчен. Септ, дает: "не бросит на землю тени своей" (окшр) , - что, однако, предполагает в первоначальном евр. тексте слово vafy*, графически далекое от dVdd Ср. в ЦСл.: "не имать положите на землю сЬни". 30а. "...отпрыски...цвет..." Имеется в виду, что наказание божье постигнет также потомков беззаконного. В МТ: "будет увлечен ветром рта его". Септ, дает вм. "рта его" более подходящее в плане параллелизма "цвет его" (aWov то av&os), что предполагает в первоначальном евр. тексте V"J2> вм. гэ . Другая предложенная эмендация - штз("плоды его"). ' 31а. Стих явно не на месте. Он прерывает сравнение беззаконника с деревом, которое продолжается в ст. 32. Многие критики (Будде, Беер, Дум, Эрлих, Ястров, Хельшер, Форер и др.) считают этот стих позднейшей вставкой, сделанной рукой благочестивого комментатора. 32а. Перевод условный. В МТ доел.: "Не в день его исполнится она" (?). Предложено (вслед за Септ., Сир.) читать вм. «Лая ("исполнится") — ^("увянет"). Ср. 14:2. 34а. "...дом... " Соответствующее слово в МТ тпу. (от fi-jy) имеет значение "община" как совокупность близких людей. Здесь речь, очевидно, идет о семейной общине или роде нечестивца. Ср. у Павского: "скопище". 35а. В МТ: "...их утроба". Изменение одной буквы дает более соответствующее контексту: "его утроба" (iзуэ. вм. djv? ). Глава 16 За. "...пустым словам" — доел.: "ветреным словам". 4а. Возможен и другой смысл: 'Тазве я говорил бы так, как вы, если бы был на вашем месте?" Но в словах Иова ясно чувствуется оттенок сарказма. "...Если бы вы были на моем месте..." - доел.: "если бы ваша душа была на месте моей". 4б. "...говорил бы красивые слова..." В МТ стоит глагол луапк (hap. leg.) со смыслом: "искусно, красиво делать что-нибудь". (Ср. в GB.) 4В. "...качал бы... головой". Здесь имеется в виду жест насмешки и злорадства. 5а. В МТ доел.: "...колебания губ моих сдерживались бы". Но, судя по Септ, ("не пожалею двигать"), в первоначальном тексте было отрицание: "не сдерживалось бы". 7а-8. Стихи сомнительны в отношении сохранности текста. Предложен ряд эмендации. 104
7б. "... всех моих близких...'4 В МТ: ^у (от>гту ). См. комментарий к 15:34. 8а. Очевидно, имеется в виду, что изможденное болезнью и горем тело и лицо Иова — яркое свидетельство божьего гнева против него. 9А "...гнев его"—т.е. бота. 9б. "...он скрежещет...зубами своими..." Опять-таки имеется в виду бог. В СП слово "своими" дается со строчной: богу не пристало скрежетать зубами. 10а. Если в ст. 7—9 имеется в виду бог, который враждует с Иовом, то в ст. 10 — земные враги. 12а. "...избил... " - точнее, "разбил на куски", "раздробил". 13а. "...стрелы его..." Другой возможный перевод: "стрелки его", но ср. 16:12. 15а. В МТ доел.: "...в прах сложил рог свой" — идиома, имеющая значение "признать себя униженным". Наоборот, "возвысить рог свой" - "торжествовать", "возгордиться". 18а. Невинно пролитая кровь вопиет о мщении (ср.: Быт. 4: 10-11), пусть этот вопль не будет заглушён. 19а—21. По поводу этих стихов также было сломано много копий. Традиционный перевод данного места представлен в СП: "19. И ныне, вот, на небесах Свидетель мой и Заступник мой в вышних. 20. Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око мое. 21. О, если бы человек мог иметь состязание с Богом, как сын человеческий с ближним своим". Здесь в ст. 20 Иов как будто выражает твердую веру в существование небесного свидетеля его невинности, свидетеля, который на его стороне, "заступника" (в СП это подчеркнуто тем, что слова "Свидетель" и "Заступник" написаны с прописной буквы, что традиционно относится к богу). Но в такой интерпретации данное место находится в вопиющем противоречии со всем ходом мыслей Иова — везде, и до и после приведенных стихов, Иов убежден, что бог против него, что в "судебном деле", которое он ведет против бога, бог является его противником, а не свидетелем защиты (в Септ, в ст. 19 употреблено слово ovvioTop, означающее именно "свидетель со стороны защиты"). Отсюда некоторые критики сделали вывод, что ст. 19 является позднейшей вставкой: "Благочестивый комментатор, пожелавший дать ортодоксальный поворот отчаянию Иова, воспользовался возможностью выразить собственную свою веру в бога" (Jastrow M. The Book of Job. P. 128). Однако ст. 19 допускает и иную интерпретацию, непосредственно связанную с толкованием ст. 20 и 21. 19б. "...свидетель... " В МТ в первом полустишии стоитЧу— "свидетель". Но параллельное слово во втором полустишиитъунет оснований перевести как "заступник". В действительности это арамейский эквивалент еврейскому *ту , т.е. также означает "свидетель". Так, например, в Книге Бытия (31:47) арамей Лаван и еврей Иаков каждый на своем языке называет "холм свидетельства": Иаков — *ту^> Лаван — пгптпо/ пу.; ~ту и тле/ даны как синонимы. Употребление для целей параллелизма арамейских синонимов соответствующих еврейских слов встречается еще в нескольких местах Книги Иова (ср., например: 39:5 и 40:18.) 20а. Этот стих в МТ начинается двумя словами :*svVo и»3п , которые и составляет все первое полустишие. В масоретской огласовке первое 105
слово может означать: "переводчики", "толкователи", "посредники" (ср.: 33:23) или "насмешники" (ср.: Пс. 119:51). Павский передал его как "ругатели". Второе слово в масоретской огласовке традиционно переводится как "друзья мои". Это обращение к друзьям в данном контексте кажется довольно неуместным. Вдобавок в стихе нарушен параллелизм. Но еще существеннее, что в Септ, в этом месте нет ничего даже приблизительно похожего на приведенные два слова. Вместо этого мы читаем в ст. 20: "Да приидет молитва моя ко Господу, перед ним да плачет око мое" (перевод Юнгерова). Следуя Септ., так же дает Цел. Второе полустишие, несомненно, соответствует МТ, отчего же могло произойти расхождение в первом? По приведенному месту предложены многочисленные эмендации. В предлагаемом нами переводе использована эмендация, принятая крупнейшим французским библеистом П. Дормом и некоторыми другими критиками и опирающаяся в основном на Септ. По мнению Дорма, в первоначальном тексте вм. *х*^р стояло тта. Позже в него по ошибке писца попала буква V , стоявшая до этого в начале ст. 21. Одно из значений глагола П^о - "достигнуть", "дойти до" (ср., например, во втором полустишии 11:7; в первом глагол дан в своем основном значении — "найти"). Далее, слово +У4! ("друзья мои") при другой огласовке (*уН) может иметь также значение "мой крик", "мой вопль" (ср.: Мих. 4:9). Слова "к богу", которыми начинается второе полустишие, Дорм относит к первому, что дает перевод: "дошел вопль мой до бога" (ср. в Септ.). Во втором полустишии Дорм восстанавливает i^jsV ("перед ним"), сохранившееся в Септ. (evavn 6ё cIvtov). В целом: "око мое проливает перед ним слезы". Таким образом, по Дорму, под "свидетелем" в небе, может быть, следует понимать не бога, а персонифицированный "вопль" (ср. у Киссэйна). Иов хотел бы, чтобы его вопль, крик возмущения невинно страдающего человека, не заглох в земле, но унесся в небо и там свидетельствовал перед богом в его защиту, "препирался за него", — такая же несбыточная мечта, как и о том, чтобы бог на время своего гнева укрыл Иова в Шеоле (14:13 и след.). Можно, однако, думать, что в первоначальном тексте стояло не fljj, как считает Дорм, а более соответствующее смыслу Септ.#*да^ ("пусть бы дошел" или "о, если бы дошел"), что и дано в предлагаемом переводе: 21а. 'ТСак сын..." Исправлено стоящее в MTfin ("и сын") на1аэч(ср. в СП). Глава 17 1а. "Дыханиемое... "Возможный вариант перевода: "дух мой". 1б. "...могилы..." В поэтической речи форма мн. числа заменяет форму ед., усиливая значения слова. Но, может быть, имеются в виду могилы детей Иова? (ср. у Штира). За. Ср.: Плач. 3:58. 5а. Перевод условный. Стих очень темен по смыслу и не получил вполне убедительной интерпретации. Доел.: "О разделе сообщает друзьям — а глаза сыновей тают", — что звучит как поговорка. Может быть, у Иова и здесь сарказм: его друзья-оппоненты предлагают поделиться с ним тем, чего им самим не хватает, - мудростью. Или Иов возмущен тем, что бог создает благополучие людям, менее преданным ему, чем Иов? 106
ба. "...он выставил меня притчей.../9 "Он" - т.е. бог (в Септ.: "ты"). На месте "притчей" в МТ ctohtV^V. Огласованное таким образом, это слово может означать "править", что дает перевод: "Он поставил меня править народами" — тоже возможный вариант. Однако во всех версиях принято другое чтение (с иной, чем в МТ, огласовкой): V>V — "притчей". Это чтение предпочли почти все современные переводчики (ср. в СП). бб. "...отвращением..." В МТ стоит "тофет" — слово, которое первоначально было названием местности в долине Ге-гинном, где приносили в жертву богу Молоху детей (ср.: 4 Цар. 23:10), отсюда оно стало синонимом слов "преисподняя", "геенна", а также "отвращение", "ужас". 9а. Многие критики считают этот стих очевидным добавлением благочестивого комментатора, может быть, взятым из речи кого-нибудь из друзей и вставленым в речь Иова. Дум рассматривает его как часть слов Бил- дада. По мнению Форера, все три стиха 8—10 не подходят к речи Иова, но нет и признаков их принадлежности кому-либо из друзей. Видимо, данные стихи добавил какой-то ортодокс позже, от себя. Однако, на наш взгляд, эти слова мог произнести и Иов, имея в виду, что он, невинный, будет твердо стоять на своем. 10а. Доел.: "Хотя бы вы все вернулись и пришли". 12а. "...они..." — т.е. друзья. Может быть, Иов иронизирует по поводу слов Цофара, нарисовавшего яркую перспективу счастья раскаявшегося грешника, жизнь которого будет "светлее, чем полдень" (11:17)? Смысл стиха: друзья извращают правду, внушают несбыточные надежды. 13а. "Хотя бы я и надеялся..." — т.е. мне нечего надеяться. 15а. В то время как в МТ дважды повторяется слово "надежда", Септ, дает во втором полустишии "благополучие мое" (та сца&а дои). Это может означать, что в оригинальном тексте во втором полустишии стояло какое- то другое слово, возможно, "благополучие" £лА вм. wjf$. 16а. "... сойдет..." В МТ - форма мн. числа: "сойдут". Возможно, описка? 16б. "...со мною в Шеол..." В МТ: "в затворы Шеола". Изменено по Септ., что предполагает небольшое исправление текста: вм.^ъ—ч7&У?(Дум, Беер) или ¥1!?!?(Дорм), что означает "рядом со мной" и является параллелью к "совместно" в следующем полустишии. Глава 18 2а. "...положите..."]ВМТ глагол стоит во мн. числе, в Септ. - в ед., что более вероятно для первоначального текста, так как все друзья начинали с обращения к Иову. 2б. "...конец..." В МТЛзд - hap. leg., смысл которого не вполне ясен. Небольшое исправление дает ожидаемое по смыслу 4Sft (от Ц— "конца"). Ср. в СП. За. Перевод условный. Текст, может быть, испорчен, "...вести себя..." — в МТ доел.: "считать себя", "...выглядеть глупыми..." - перевод по смыслу; в МТ стоит слово, значение которого не вполне ясно (way?). Штир предполагает, что это производное от оя з ("отуплять", "оглуплять"). "...твоих глазах". В МТ: "в ваших глазах" - смысл? 4а. В Септ.: "...и сдвинется гора с основания своего". 107
5а. Ср.: Прит. 24:20. "...пламя..." В МТ - hap. leg. fcw). 13a. В МТ: "съест члены кожи его" - смысл неясен. В нашем переводе принята эмендация, предложенная Беером и Будде: *п*г? ("болезнью") вмЛ^аГ'члены"). 13°. "...Первенец Смерти" - образное название страшной болезни — проказы. 14а. "...Царю Ужасов". Имеется в виду, по-видимому, смерть. 15а. Стих темный, возможно, текст испорчен (ср. в ВН). Предложены различные эмендации и толкования. "Будет жить..." - исправив одну букву (рэу?вм.рэул); в МТ глагол стоит во втором лице: "будешь жить" - очевидно, описка, "...чужой..." — доел.: "не его", - что может быть истолковано также как "нищий" (= "нет у него"). В некоторых переводах принята эмендация n'V'VBM.iV *Vao, что дает: "В шатре его будет жить Ли- лит..." (Лилит - злой дух в образе женщины, ночной призрак). Ср. у Бе- ера, Гучмы, Хельшера). 15*\ "...засыпан серой". Быть засыпанным серой — символ запустения и признак божьего гнева, божьей кары (ср.: Быт. 19:24; Втор. 29:23). 20а. "О...дне его..." В Септ.: "о нем", - что предполагает в евр. тексте разницу в одной букве (to*W вм. ioi» Vy). 20б. "...жители Запада...жители Востока... "В МТ доел.: "последующие" и "предыдущие", — что может означать также "западные" и "восточные". Возможный вариант перевода дается в СП: "...ужаснутся потомки, и современники будут объяты трепетом". 21а. Интерпретация Эрлиха. В МТ доел.: "Вот каковы жилища беззаконного, и вот место не знающего бога". Глава 19 За. "...десять..." - т.е. много. В Библии это число фигурирует нередко в качестве "круглого", так же как "семь", "пять" и "три" (ср. Быт. 31:7; Чис. 14:22; 16:1,8). Зб. "....поносить... "Перевод по смыслу, в МТ - hap. leg. 4а. Так переводят большинство переводчиков и критиков (Дорм, Петере и др.). Так же дается в СП. Однако смысл стиха остается не вполне ясным. Что хотел сказать Иов? То, что он признает, что действительно грешил (а точнее, погрешил, потому чтоnvvозначает, собственно, "совершить погрешность, проступок, ошибку"), но это касается только его самого? По-видимому, смысл стиха иной. Иов отнюдь не признает себя грешником. Наоборот, он тут же требует от своих неверных, подозревающих его в беззакониях друзей: если бы он в действительности согрешил, то это невозможно было бы скрыть, они и другие люди знали бы об этом, так пусть же они предъявляют ему доказательства его нечестия. 6а. "...неправосудно... " В МТ употреблен глагол ГПУ , имеющий смысл "искривлять", "извращать", "совершить беззаконие по отношению к кому-нибудь" (ср.: 8:3). Билдад задает риторический вопрос: "Разве может бог извратить (ту?) суд?" — Иов, указывая на себя самого, отвечает: "Может!". 108
11а. "разжег..." следуя Сир. и Вульг., что предполагает изменение огласовки: 4¾ вм. 4w*i_ ("воспылал") . 13а. "...Братья...удалились..." - следуя ряду версий. В МТ: "Он удалился" — т.е. различие в одной букве ф^тпа вм. 1>»тп^. Ср. у Форера. 17а. "...сыновей утробы моей". Здесь имеются в виду, очевидно, не сыновья Иова, которые умерли, а братья (ср. у Павского: "единоутробные"; ср. также в 3:10, где "двери утробы моей" означало утробу матери Иова). Или, может быть, речь идет о родичах, поскольку арабск. "батн", соответствующее евр. "бэтэн" ("утроба"), означает одновременно "род", и, следовательно, выражение "сыны утробы" может иметь смысл "родичи". 18а. Ср. в 29:8 в дни благополучия Иова молодые люди при виде его вставали. 20а. "К коже...и плоти...прилипли кости..." — по-видимому, от худобы (ср.: Плач. 4:8). Слова "к плоти моей" кажутся излишними, но ср.: Пс. 102:6. 20б. Смысл неясен. Может быть: "только десна осталась у меня"? В Септ.: "В коже моей сгнила плоть моя, и кости мои остались только в зубах моих" (у больных проказой гниют и кости). Множество попыток эмендации — и ни одной достаточно убедительной (ср. у Хельшера). 22а. "...как бог..." Незначительное исправление (Vjnbm.V*0 Дает» мо_ жет быть, более подходящее чтение: "как оленя" (ср. в ВН; у Хельшера). 23а—24. Смысл выражения неясен, "...железным резцом и свинцом..." Средневековый еврейский комментатор Раши считал, что здесь имеется в виду обычай заполнять вырезанные в камне буквы оловом или свинцом для сохранности их. Будде предлагает после небольшого исправления (тУ«ГС}вм.гп«ф) читать: "железным резцом и острием". Ср. в Книге Иеремии: ~гпи/ Пэ'?3 УП? иу?- "железным резцом и алмазным острием" (Иер. 17:1), Беер в ВН предлагает вм. лтэ'У] читать птэ'уз ("на свинце"). 25а—27. Перевод спорный. Текст этих стихов по целому ряду причин представляет необычайную трудность для понимания и перевода. В нем есть слова, которые в еврейском языке имели по нескольку значений, и вдобавок текст, несомненно, в какой-то своей части испорчен. Мысль автора в этом месте выражена сложно и запутанно. В разных версиях, дошедших до нас, встречаются очень значительные расхождения. Естественно, что в этих условиях открылись широкие возможности для достаточно произвольной и тенденциозной интерпретации. Ярким примером может служить текст Вульг.: "Но я знаю, что Искупитель мой жив и в последний день я восстану из земли, и вновь облекусь кожей моей, и в плоти моей увижу Бога моего. Я сам увижу его, мои глаза узрят, не другого, покоится эта надежда моя в груди моей". Оценивая это место Вульг., современный католический теолог Штир вынужден был признать: "Это, конечно, христианская вера здесь говорит, а не ветхозаветный Иов" (Stier Ft. Das Buch Hiob. MUnchen, 1954. S. 300). СП в основном следует за Вульг.: "А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восстановит из праха распадающуюся кожу мою сию; и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю его сам; мои глаза, ис глаза другого, увидят Его. Истаивает сердце в груди моей". 109
Эта интерпретация совершенно неприемлема. Из нее следует, что Иов верил в воскресение мертвых и загробное воздание. Но если бы это было так, то Иов видел бы вполне удовлетворительное решение мучившей его проблемы: пусть праведный страдает, а нечестивец процветает — и тот, и другой получат справедливое воздаяние от бога после смерти! Тогда и спор между Иовом и друзьями, и бесконечные жалобы Иова на несправедливость бога теряют всякий смысл. Но дело в том, что нигде в книге, ни до, ни после этих стихов, ни Иов, ни его друзья ни словом не упоминают, и, очевидно, не знают ничего о воскресении из мертвых и загробном воздаянии. Наоборот, они вполне убеждены в том, что посмертная участь человека — это навеки пребывать в Шеоле, вести там призрачное существование, не испытывая ни страданий, ни наслаждений, не зная ничего о земных делах и не проявляя к ним никакого интереса (ср.: 14:21,22; 21:23- 26; 24:21-25 и др.). Иную интерпретацию загадочному месту предлагают Будде, Дорм, Петере, Форер и др. По их мнению, Иов выражает здесь свою надежду на то, что бог еще при жизни сжалится над ним, исцелит и воздаст ему по справедливости. Однако против такой трактовки говорит слишком многое. Непосредственно перед этим Иов утверждает прямо противоположное: он не надеется на спасение, уверен, что не доживет до воздаяния, так пусть хоть вырезанные на камне слова его сохранят свидетельство его невинности. Существует и третья точка зрения, которой придерживаются ряд известных библеистов (Дум, Драйвер, Хельшер, Штейернагель и др.). По их мнению, Иов не надеется на воздаяние при жизни, но он высказывает надежду, что хотя бы после смерти бог каким-то образом выступит в его пользу, восстановит его доброе имя. Однако и эта интерпретация не вяжется с воззрениями Иова на посмертную участь человека. В Шеоле ему уже будет все безразлично. Далее, некоторые критики (например, Ястров) полагают, что в этом месте Иов имеет в виду вовсе не бога, а какого-то человека, которого он считает своим "искупителем", обязанным хотя бы в далеком будущем отомстить за него тем, кто издевался и издевается над ним в пору, когда его постигли страшные несчастья, может быть, тем же "друзьям". Но против такой интерпретации говорит ст. 26, где без всяких иносказаний речь идет именно о боге. Наконец, возможен еще один вариант толкования ст. 25—27, который нам и представляется наиболее приемлемым. Эти стихи следует рассматривать как пожелание, как условное предложение: каким утешением было бы для Иова, если бы он знал наверняка, что бог — его защитник, его "искупитель" (эту мечту Иов уже высказал ранее — в 17:3); если бы он знал, что бог, наконец, спустился со своих "высот" на землю, чтобы оправдать своего верного раба, отомстить его ложным друзьям (ср.: ст. 29); если бы он мог увидеть бога хотя бы после смерти, и тот отнесся бы к нему не враждебно, как до сих пор, а дружественно, благожелательно! Примеров подобного рода условных конструкций в книге немало (ср.: 5:24; 23:2). Эта точка зрения имеет немало сторонников, но если одни комментаторы дают подобную интерпретацию только ст. 26 (например, Киссэйн, Форер), настаивая на том, что ст. 25, напротив, выражает "принципиальную 110
убежденность Иова в существовании искупителя" (Fohrer G. Das Buch Hi- оЬ),то другие (например, Торчинер) считают оба стиха (25 и 26) выражением пожелания. 25б. "...искупитель..." В тексте стоит словоWx- "гоэль", которым в древности евреи называли человека, обязанного, обычно в силу кровных уз, заступиться за своих родичей (имелись в виду, например, такие обязанности, как выкуп попавшего в плен или в долговую кабалу, кровная месть и т.п.; см.: Втор. 19:6,12; Лев. 25:48). Впоследствии это слово стало означать также "защитник", "покровитель" (см.: Прит. 23:11). В книгах пророков и в псалмах этот эпитет нередко применяется к богу (см.: Пс. 19:15; 78:35; Ис.41:14; 44:6). 25в. "...последний..." — зд.: синоним слова "бог", о чем свидетельствует параллелизм с "искупитель" в первом полустишии. Ср. в Книге Исайи: "Я - первый и я - последний" (Ис. 44:6; 48:12). Интересно, что у Исайи все эти эпитеты даны рядом в одном стихе (Там же, 44:6). Не исключено, что здесь имела место прямая ассоциация. 26а. Текст определенно испорчен (ср. в ВН). Небольшое исправление (WJ4K*? ИЛИТ|?.? вм.тот 1Э^| дает предлагаемое в переводе чтение: "увидел бы его" (хороший параллелизм со вторым полустишием!) вм. непонятного в МТ доел.: "срезают эту". Ср. в Сир. 26б. "...лишившись плоти моей..." Соответств. евр. слово *nwan может быть переведено по-разному: "из плоти моей" (в смысле "сохранив плоть") и "без плоти моей" (т.е. "лишившись телесной оболочки"). Предпочтение второго варианта диктуется еще и соображениями параллелизма: "спадает кожа" — "лишившись плоти". 27а. "...на моей стороне..." Соответствующее евр. слово может быть переведено как "мне", но также и как "для меня", "на моей стороне" (ср.: 13:7; Пс. 124:1). 28а. В МТ доел.: "...И корень дела найден во мне". В СП: "...Как будто корень зла найден во мне". Но Септ., ряд других версий и около ста манускриптов дают вм. "во мне" — "в нем", что предполагает исправление в евр. тексте одной буквы (i*i вм.>Ь ). Смысл может быть таким: увидев, что бог на стороне Иова, друзья поняли бы, что "корень дела", т.е. причина бедствий, постигших Иова, заключается "в нем", т.е. в боге. 29а. Текст определенно испорчен, и его можно перевести только предположительно, в какой-то мере руководствуясь Вульг. (Quoniam ultor ini- quitatum gladius est...). 29б. "...ибо это беззакония..." В МТ: "...ибо ярость беззаконий...". Небольшое исправление (fttin вм. ftOTi) дает предлагаемый перевод. 29в. у\..что есть суд". Если изменить огласовку (у** им вм.-)-^4^), то возможно другое чтение: "...что есть судья" (Будде, Петере и др.). Глава 20 За. "...дух разумения моего...". В Септ, дается "без разумения", что предполагает в евр. тексте Wan вм>№»ап. Может быть, в первоначальном тексте стояло: "...и ветром (т.е. пустыми словами) без разумения отвечал (он) мне",- что сохраняет и параллелизм (так перевел Штир). 111
4а. 'Тазве ты не знаешь... " — так в Септ. Сир. и Вульг. дают вм. этого: "Я знаю, что...", — пожалуй, более подходящее по смыслу. 7а. "...словно кал его...". При небольшом исправлении (iVria BM/iYVas) получим: "...как величие его...", — что кажется более подходящим (ср. у Эрлиха). 11а- Перевод условный. Текст стиха, по-видимому, испорчен. В МТ доел.: "Кости его полны..." И далее следует слово, которое может быть переведено по-разному: "юные" или "тайные". Можно предположить, что речь идет о грехах. Отсюда два возможных варианта перевода: "Кости его полны тайными его грехами..." (так у Павского) или "...грехами юности..." (СП), или же "...силою юности..." (Лет.; так же у Форера: Jugend- frische). 11б. В МТ: "ляжет она". Торчинером предложена эмендация: "...И беззаконие лежит на его устах", - требующая, однако, значительного исправления текста. 14а. "...желчь кобр..." В СП: "желчь аспидов". Соответствующее слово в МТ означало именно кобру (см. также: Buttenheimer F.S. The animal life in Palestina. London, 1935. P. 191). Желчь змеи считалось особенно ядовитой. 15а. "...исторгнет...бог..." Переводчики Септ, сочли неприличным для бога "исторгнуть" что-либо из живота злодея и заменили слово "бог" на "ангел" (АууеХос). Ср. в Цел.: "...из храмины его извлечет его ангел..."; в СП: "...Бог исторгнет его из чрева его...". 16а. "...язык гадюки". Иногда ошибочно считали, что змея жалит языком. Стоящее в МТ название змеи (ау?я ) в точности не удалось идентифицировать, предположительно "гадюка". 17а. В МТ доел.: "Не видать ему потоков, рек...". По-видимому, текст испорчен. Предложена эмендация: "...потоки оливкого масла...", — требующая незначительного исправления текста (то*» вм.ппэ ). Ср. в ВН. 17б. "...молока..." В МТ стоит слово, означающее сливочное масло, сливки или сметану. Смысл всего стиха таков: пусть не радуется своему богатству. 18а. Текст очень сомнителен. Множество попыток интерпретации и эмендации (см. в ВН). Перевод предположительный. 19а. "...обижал..." В МТ доел.: "оставлял". Небольшое исправление: 3jy(=a$S) BM.ily— дает "обижал", "огорчал". 203. "...покоя..." В МТ доел.: "спокойный". Предложено исправление: rrjW вм. Ъу. *~ 20б. "...в сердце... "-доел.: "в чреве". 20в. "...не спасется". В МТ: "не спасет", - но в ряде версий дается страдательный оборот: "не спасется". Различие в огласовке:vVa* вм.**то*(ср. у Будде, Беера, Штира). 22а. "...руки...обиженных..." В МТ доел.: "всякая рука обиженного". Септ, и Вульг. дают: "...всякие бедствия постигнут его". 23а. Очень темный и, по-видимому, испорченный стих. Может быть, перед ним не хватает одной строки? 23б. "...он пошлет... "Имеется в виду бог. 23в. В МТ доел.: "...дождем прольет на него во внутренности его". 112
Подлежащее к "прольет", очевидно, то же, что и в предшествующем предложении, - "бог". Но что бог прольет дождем в плоть нечестивца? Септ, дает: "страдания", "болезни". Так же в СП: "...одождит на него болезни в плоти его". 25а. В МТ: "Извлечет и выйдет из тела..." — объект отсутствует. В Септ, добавлено "стрела". Так же в большинстве других переводов. 25б. "...сверкающая... "В МТ: "молния". 25в. "...нападут... — так в Септ, и Вульг. В МТ глагол дан в форме ед. числа. 26а. Следуя Септ. ("Всякая тьма да пребудет на нем..."). В МТ доел.: "Всякая тьма скрыта для спрятанных его..." Ср. в СП: "Все мрачное сокрыто внутри его..."; в Лет.: "Всякая тьма сохранена для сокровищ его...". 26б. "...оставшемуся в шатре его" — т.е. детям его. Глава 21 2а. В МТ доел.: "...пусть это будет вашими утешениями". За. "...насмехайтесь". В МТ в ед. числе: "насмехайся". Может быть, здесь Иов обращается только к Цофару? Но ряд версий (Септ., Сир., Вульг.) дают глагол в форме мн. числа (Вульг.: ndete). А*, "не потерять терпенья". В СП: "не малодушенствовать", - что не совсем точно. В МТ доел.: "Почему духу моему не стать коротким". В евр. языке это означает именно "проявить нетерпение" (ср.: 6:11: "продлить душу" — иметь терпение; GB). 7а и след. Иов подвергает сокрушительной критике основной догмат ортодоксального иудаизма о прижизненном воздаянии от бога человеку по заслугам его. 8а„ Это, конечно, ответ на уверения Элифаза (15:34), Билдада (18:19) и Цофара (20:10) о горькой участи детей беззаконных. 9а. Выпад в адрес Элифаза (см. 15:21: "Среди мира идет на него грабитель"). Иов утверждает обратное (см. также 12:6: "благополучны шатры у грабителей"). 10а. "„.оплодотворяет" - доел.: "прыгает". 11а. "...как телята". Добавление предложено в ВН. 12а. Приведенные в оригинальном тексте названия музыкальных инструментов переводят по-разному: tj'a — "тимпан", "бубен";т^ээ — "цитра" (СП, переводы Хельшера, Штейернагеля), "арфа" (Херцберг), "лира" (Галлинг) ;awy — "свирель", "флейта". 13а. "...с миром..." Возможный вариант перевода: "в мгновение". Разница лишь в огласовке. Ср. в Септ.: ev Ье avanavoei — "спокойно". 16а. Стих совершенно не вяжется с контекстом и явно неуместен в устах Иова. Сделан ряд попыток эмендации текста. Например, следуя Септ., где отсутствует отрицание "не", предлагается: "Благополучие их было в их руках" (Петере), — или предложение превращается в вопросительное: "Не в их ли руках благополучие?" (Дорм), - или предполагается, что Иов здесь приводит слова кого-то из друзей (Киссэйн). Однако вероятнее всего, что этот стих является позднейшей вставкой, сделанной рукой благочестивого редактора с целью смягчить горький и негодующий смысл 113
слов Иова (так считают Ястров, Форер и др.). В ранних греческих версиях данного стиха нет. Может быть, вставивший не вьщумал его, а взял из речи одного из друзей (ср. в речи Элифаза, 22:18). 17а—18. Ответ Билдаду, который уверял, что "свет у беззаконных потухает... Светильник над ним угасает" (18:5—6) и т.п. 19а. Здесь Иов несомненно цитирует слова из речи кого-то из своих оппонентов, может быть, Элифаза (5:4). 19б—21. В этих стихах подвергается критике традиционное представление древнего иудаизма о том, что сыновья отвечают за грехи отцов. В действительности, утверждает Иов, бог не наказывает ни самих грешников, ни детей их, и, кроме того, наказывать детей злодея за грехи его после его смерти не только бессмысленно, но и несправедливо. 20я. "...несчастье..." - перевод по смыслу. В МТ стоит ггз — hap. leg., не поддающееся истолкованию. Скорее всего, это ошибка переписчика: вм. YT'ft или vr»£ ("несчастье его"). 22а. Тоже, по-видимому, вставка редактора, "шокированного дерзкой попыткой Иова поучать бога" (JastrowM. The Book of Job). 22б. "^..вышних" — очевидно, имеются в виду ангелы. 24а. "...внутренности его..." В MT:v3»vy,— снова hap. leg. с неясным значением. Может быть, имеются в виду бедра (ср. 15:26) или внутренности. Жир, полнота в Библии обычно представлены как признак благополучия и процветания человека. 26а. Ту же мысль позже выскажет автор Книга Екклесиаста (9:2). 30а. В МТ это место испорчено. Доел.: "Что злодей сохраняется ко дню погибели и ко дню гнева отводится". Общепризнанно, что в таком виде это не могло быть высказано Иовом ни как собственное мнение, ни как "свидетельство проезжих" (см. у Форера: "исправление поборников догматического иудаизма"). Замена одной буквы (ova bm.bvV) дает предлагаемый перевод. Во втором полустишии глагол стоит во мн. числе. Возможно, это описка, исправлено по смыслу. Исправление принято также в СП и Лет. 32а-33. В противоположность Элифазу, который уверял, что злодея ждет позорная смерть от меча и он станет пищей для коршунов (15:22-23), Иов рисует картину торжественных похорон злодея. Его с почетом провожает на кладбище множество людей и "комья долины ему сладки" (Ср. рус: "земля пухом"). 32б. Перевод условный, вслед за Септ. В МТ доел.: "...над могилою он бодрствует". Кто он? Может быть, как думает Дорм, здесь намек на статую покойного, установленную на могильном холме? 33а. "...целая толпа..."-досл.: "вселюди". Глава 22 За. "...непорочен путь твой" - доел.: "делаешь непорочными свои пути". 4а. В СП: "Неужели Он, боясь тебя, вступит с тобой в состязание", - что плохо подходит к контексту. Между тем стоящее в МТ слово ^;3 ("боязнь") нередко употребляется в Библии именно в смысле "богобоязненность" (ср. у Форера). 114
6а. "...с полунагих... " В МТ доел.: "с нагих". 8а. Стих темного смысла. По мнению некоторых критиков, Элифаз цитирует здесь слова, которые якобы произносил Иов, прогоняя бедного: 'Земля должна принадлежать сильному и жить на ней должен знатный". 9а. "...ослаблял" — так переведено вслед за Септ., Сир., Вульг. (ср. в ВН). В МТ: "ослаблялась" или, точнее, "сокрушалась". 1Оа—12. Элифаз, описывая бедственное положение Иова, употребляет гс же слова, какие Билдад раньше применил при описании участи злодея: "петли", "тьма", "ужасы". 12а. "...над звездами... " В МТ доел.: "глава звезд". Может быть, имеется в виду Полярная звезда? Ср. у Хельшера. 15а. "...пути древних..." В МТ доел.: "пути века". Предложена эмен- дация: "пути грешных" (различие только в огласовке:o»>jy bm.bVW ; ср. в ВН). Однако нам представляется, что в последующих стихах можно видеть намек на Всемирный потоп, и поэтому первый вариант предпочтительнее. "Древние" — поколение, жившее до потопа, — были погублены богом как раз за развращенность, зломыслие и пренебрежительное отношение к нему, богу (Быт. 6:3, 5). 17а. "...что нам сделает..." В МТ: "что им сделает". Переведено вслед за Септ, и Сир., что предполагает в МТпЛвмляУ 20а. "...Величие... " Смысл соответствующего слова в МТ Неясен. Переведено по исправлению, подтверждаемому рядом версий :т»п|?» вм.1Э?*|? (ср. в Септ.: rj Ьттоотак; аотсЗр; в Вульг.: erectio eorum). 21а. "...придет к тебе благо" В МТ доел.: "твой урожай" (или "твое достояние"). Незначительное исправление:^1аЛвм.^Т1кпая(Будде и др.; принято также в СП и Лет.) - дает предлагаемый перевод. 22а. Неясно, о каком "учении" идет речь. В МТ употреблено слово "тора", которым в Библии обычно обозначался "Закон Моисеев". Это ли имел в виду автор? 23а. "...будешь восстановлен..." В Септ.: "смиришься", - что предполагает очень небольшое исправление в евр. тексте (пэулвмлазя) и лучше отвечает принципу параллелизма. 24а. Исправлено (вслед за версиями) пэу-Vy тип на пэу*? лип и 1-1¾ а-1 на -i-rs^-i.. 24б. "...золото Офира". Офир нередко упоминается в Ветхом завете как страна, где добывается золото, однако среди ученых нет единого мнения о его местонахождении. Одни склонны искать Офир на восточном побережье Африки, в районе нынешней Эритреи, другие — на Аравийском полуострове, к югу от нынешней Мекки. Здесь слово "Офир" употреблено вм. "золото". 25а. "...множеством..." Перевод условный. Значение соответствующего слова в МТ (тпзучя ) в точности не установлено (ср. у Форера). Предложены различные эмендации. Например, у К. Будде: "учение его" (птявм. ЗГ1ЭУ170. 29а. Перевод спорный. В МТ доел.: <Шбо, (когда) унижают, а ты скажешь: "возвышение ">. Стих явно испорчен. Небольшое исправление текста (Киссэйн) дает предлагаемый перевод. 30а. Стих, несомненно, испорчен. МТ дает: "Он избавляет не невинного, и тот будет избавлен чистотою рук твоих". Предложены исправления: 115
вм.*** ("не") читать^'К("человек"),вм.7*ээ("твоихрук") читать^»?("его рук"). Эти чтения подтверждают Сир. и Вульг., и они приняты в предлагаемом переводе. Можно также читать t*Vo? как ^Vop(,wVp3), изменив огласовку, что даст: "Избавит человека чистого — и спасешься чистотой твоих рук". СП предлагает чтение: "Избавит и небезвинного, и он спасется чистотой твоих рук". Глава 23 2а. "...рука его..." В МТ: "рука моя". Предлагаемое (по Септ, и Сир.) чтение достигается изменением одной буквы (W> bm.»-tJ ; ср. в ВН). 2б. "...вынуждает из меня стоны". Перевод условный. В МТ доел.: "...тяжело лежит на моих стонах" - смысл неясен. А. Эрлих после исправлений предлагает такое чтение стиха: "Даже и ныне я сдержал бы свои жалобы, рукою своею зажал бы свои стоны". 4а. "...судебное дело..." В MT:vgu/n- юридический термин, означающий судебное дело, тяжбу. 6а. В МТ стоит словоои^ ("обратил"), которое, подразумевая при нем опущенноеnnV ("сердце его"), переводят.обычно как "обратил внимание". Некоторые критики предлагают исправление:уофвм:оиг;- что дает чтение: "Нет, он бы выслушал меня" (ср.-у Дорма, в ВН). 7а. "...от судьи своего..." - так в МТ. Но во многих манускриптах, а также в Септ., Сир., Вульг. предлагается читать *?«Ь вм. 4V?H)- (разница в огласовке). Тогда все полустишие читается: "И я окончательно выиграл бы тяжбу свою". В СП сознательное искажение: "И я получил бы свободу от судьи моего" — вместо неуважительного: "Я спасся бы...". 8а—9. В древнееврейском языке слова "восток", "запад", "север", "юг" означали также соответственно "вперед", "назад", "направо", "налево".- 9а. "Ищу его... " В MT:i*wva-"B творении его" или ''в деле его". Очевидно, испорченное место. Вслед за Сир. предложено исправление :С0*гс£а- "я ищу его" (ср. в ВН, у Дорма, Хельшера). 10а. "...путь мой". В МТ доел.: "путь со мной". Исправлено по Септ. (vdov дои) и Вульг. (viam meam). Смысл, очевидно, следующий: бог сознательно скрывается от Иова, зная, что тот прав. 11а. "...следов его... "В МТ доел.: "шага его". 11б. "...путь его... " — т.е. предписания бога (ср.: Пс. 17:4-5). 12а. "Отзаповеди... "-исправив, следуя Септ, и Вульг.: лто? вм. Л1*п ("заповеди"). 12б. В МТ доел.: "Больше, чем правило мое, хранил я слова его рта". Исправление (следуя Септ, и Вульг.) »ртга на щ^ дает лучший смысл. 13а. "Но он решил... " Текст испорчен. В МТ доел.: "но он один". Чтение Септ.: "он судил" - позволяет предполагать в оригинальном тексте первоначал ьночлавм.ттцра(ср. у К. Будде, Г. Беера, Б. Дума и др.) - "выбрал", "предпочел", "решил". Это дает параллелизм по второму полустишию. 14а. "...своерешение..." В.МТ доел.: "мое решение". В Сир., Вульг.: "его решение", - что предполагает в евр. тексте л^п вм. 'рл . 17а. Очень темный и, по мнению многих критиков, безнадежно испорченный стих. Сделан ряд попыток эмендации. Смысл стиха, по-видимому, таков: почему я не умер до того, как на меня были насланы эти ужасы? 116
Глава 24 Текст этой главы, по-видимому, сильнейшим образом испорчен, настолько, что большую его часть осмысленно перевести невозможно. Штейер- нагель, автор перевода Книги Иова в Die Heilige Schrift des Altes Testament, изданном Е. Каучем, приходит к выводу, что если "отдельные фразы или группы фраз понятны, то в целом текст не имеет разумного и связного содержания". Некоторые критики считают, что гл. 24 (кроме, может быть, двух- трех стихов) вообще не имеет никакого отношения к первоначальному тексту поэмы о Иове, а представляет собой механическое соединение нескольких, вставленных позже отдельных песен. Г. Форер, например, насчитывает в главе четыре такие песни: ст. 2—4 (жалоба на жесткость злодеев), ст. 5-8 (песнь о бедных степняках), ст. 13—17 (песнь о боящихся света преступниках) и ст. 18-21 (песнь о конце грешника). Форер допускает, что только первая из этих песен, возможно, входила в состав речи Иова, но вторая и третья имеют совершенно самостоятельный характер и никак не связаны с ходом мыслей автора, причем поскольку третья отражает взгляды не Иова, а как раз его друзей-оппонентов, автор никак не мог вложить ее в уста своего героя. Этого мнения придерживаются большинство исследователей Книги Иова, в частности Дорм, Хельшер, Ястров. Может быть, как считают Дорм и некоторые другие критики, эти стихи были перенесены в речь Иова из выступления одного из друзей, по Дор- му - Цофара (см. также.: Pfeiffer R. Introduction to the Old Testament. New York; London, 1941. P. 671). Думается, что для подобных выводов нет оснований. Позднейшими вставками, по нашему мнению, выглядят лишь ст. 18-24 (исключая, может быть, ст. 21-22). Слабую же связь между отдельными частями главы можно объяснить и вольным полетом поэтической фантазии автора, что было весьма характерно для древней поэзии (и не только древней). Можно себе представить, например, что возникшее в голове поэта иносказательное "враги света" (вм. "злодеи"), где "свет", несомненно, имеет смысл "праведность", "добродетель", тут же по ассоциации вызвало в его воображении фигуры различных "врагов света" — вора, прелюбодея и т.д. 1а. "...Шаддаем..." Соответствующее евр. слово *5^fo может означать также: "от Шаддая". 1б. "...не назначены..." Слово town может означать "определены", "назначены" (ср. 15:20; 21:19), но также "скрыты" (ср. 10:13; 17:4; Иер. 16:17). Возможный вариант перевода дан в СП: "Почему не скрыты времена от Вседержителя...",— но смысл в этом случае не вполне ясен. 1В. "...дней..." Скорее всего, имеются в виду установленные богом сроки наказания беззаконных (ср.: Ис. 2:12—17). Смысл всего стиха, по-видимому, следующий: почему бог не дает ясно знать людям, какую участь он им уготовил, какое наказание грозит злодею? 2а. и след. Начиная с этого стиха автор рисует ряд ярких картин, отражающих беззакония богатых злодеев и бедственное положение народных низов. Злодеи безнаказанно захватывают земли и скот бедняков, вдов и сирот, а тем приходится уходить куда глаза глядят, в пустынны: места, 117
питаться дикими злаками или подбирать колосья и опавший виноград на полях и в виноградниках богачей. Полунагие, лишенные крова, они страдают от холода и голода и становятся легкой добычей разбойников, воров и прелюбодеев, или они вынуждены наниматься работать на полях богачей. Такие же насилие и несправедливость творятся в городе. 2б. В МТ эта строка слишком коротка. В Септ, добавлено перед началом строки слово "нечестивцы" (ситб/Збй), что предполагает в оригинале Ь*у«^("злодеи", "нечестивцы"). 2В- "...и пасут..." В Септ, в этом месте стоит: "и пастуха его", — что предполагает в евр. тексте тут» вм. 4vvi. 4а. "...Сталкивают..." При другой огласовке ^ш? вм.чтз* ) - "уклоняются" (нищие). 4б. "...все..."ВМТ: "совместно". 5а. "Словно дикие ослы..." Исправлено по Септ, и Сир. В МТ: "Вот дикие ослы" — что предполагает ^[п (=^*д) вм. уп(ср. в ВН). Слово гя не- торые переводят как "зебра". 6а. "...не своем..." В МТ стоит непонятноеiV'Va, в котором большинство исследователей видят слияние двух слов:^а hV? — "не его" (ср. в Септ.: "не свое поле"). Другая эмендация:пУ^а - "ночью". Тогда получаем:"На поле ночью жнут они..." (ср. у Гучмы, Форера). 9я . Стих, по-видимому, не на своем месте. Дорм считает, что первоначально он стоял после ст. 3, Киссэйн — что после ст. 15. "...младенца у нищего..." — в МТ доел.; "на нищего". Иная огласовка:Ъу (=V3y) вм. \у - дает вместо "на" - "дитя", "младенец". 11а. "Между виноградными лозами..." - так и у Хельшера, Другой возможный вариант перевода: "между стенами" (ср. в СП). Однако первый вариант лучше подходит ко второму полустишию. 11б. "...проводят полдень..." Соответствующее слово в МТ может означать также "выжимают масло" (из маслин), что, однако,меньше подходит ко второму полустишию. 12а. "...в городе... " - доел.: "из города". 12б. "...люди стонут..." Сир. дает вм. "люди" - "мертвые", т.е. "умирающие" что предполагает разницу в евр. тексте только в огласовке (о * л о вм. З'ло ) и дает хороший параллелизм к "убиваемые" в первой строке стиха. Однако Септ, предлагает другое чтение: "из города и домов", — которое могло получиться, если в оригинальном тексте вместотияо было графически сходное о»:чз*. Заслуживает внимания также эмендация, предложенная Штейернагелем^лтпзу^вм.и^л^т^уз) — "от тяжкого труда" (стонут). 12в. "...убиваемых..." Септ, дает "младенцев", что предполагает в оригинале п*У?ту вм. йтУ?р,. 12г. Итздесь, возможно, текст испорчен. Некоторые критики, следуя Сир. и нескольким манускриптам, предлагают эмендации:у»«г? bm.d*Vj и nV» вм. nVsm (ср. в ВН), - что дает: "А бог не слышит молитвы". 13а. "Они... "— т.е. злодеи. 13б. "...путей его..." - т.е. путей бога. 13в. Доел.: "...не сидят на следах его". 14а. Тоже непонятное место. В МТ доел.: "к свету встает убийца" и "а ночью бывает вором" — смысл? Предложены эмендации: вм. "к свету" — 118
"без света", т.е. "во тьме" (если исправить-п*Лна-п* к"V) и вм. "бывает вором" - "ходит вор" £эа^Г1? вм.маэ»п?), - что дает чтение: "Во тьме встает убийца, убивает бедного и нищего, и в ночи выходит вор" (ср.: в ВН, у Хельшера, Форера). 16а. Строка, по-видимому, стоит не на своем месте. Первоначально ее место было, вероятно, после третьей строки ст. 14. 17а—18. Предлагаемый перевод сделан по возможности близким к МТ. Различными критиками было предпринято множество попыток эмендации, из которых, однако, ни одну нельзя считать убедительной. 17б. В МТ после "ибо" стоит слово ггп* ("совместно"), роль которого в предложении понять совершенно невозможно, почему некоторые критики считают что оно попало сюда из другого стиха (может быть, из третьей строки ст. 16). В СП это слово также опущено. 17в. "...знакомы они... " В МТ, видимо, ошибочно: "знаком он". 18а—24. Эти стихи, скорее всего, являются позднейшим добавлением, отражающим точку зрения благочестивого редактора или комментатора. "Шокированный дерзким тоном Иова, ярко описывающего различных злодеев, творящих свои темные дела при полном безразличии бога, ортодокс счел нужным вставить несколько проклятий в адрес нечестивцев и заверение в их неизбежной гибели" (JastrowM. The Book of Job.). 18б. Смысл непонятен. Торчинер считает, что эта строка случайно попала сюда из описания Левиафана (крокодила) в гл. 40. 18в. "...участь..." Соответствующее евр. слово может означать также "участок", "удел". 18г. Совершенно непонятное место. Перевод условный. Имеется ряд эмендации и интерпретаций: "Не повернет винодел к его винограднику" (Биккель, Хельшер); "Не идет он по дороге виноградников" и др. 19а—21. Стихи подозрительны в плане сохранности текста. Существует ряд эмендации (ср. в ВН). 19б. "...Шеол - грешников". Некоторые критики считают эти слова позднейшим добавлением благочестивого редактора. 21а. "...причиняет зло..." В МТ в этом месте текст явно испорчен, в нем стоит слово у\ которое может быть переведено только как "пастух", что совершенно неуместно для данного контекста. Исправлено по Септ.: yin(cp. у Бикклеля). "" 22а. Неявно, кто - "он". Злодей? Бог? 23а-24. В этих стихах Иову приписывается утверждение, что бог не спускает глаз со злодеев и нечестивцев, судит и наказывает их, "срезает как колосья". Но на этом как раз настаивали друзья, а Иов решительно выступал против подобного взгляда. Некоторые критики считают, что данные стихи в действительности и являются частью речи кого-то из друзей (по мнению Дорма, третьей речи Цофара), которая по ошибке или, что гораздо более вероятно, вполне сознательно была перенесена в речь Иова. 23б. На этот раз первое "он" - несомненно, бог, второе "он" - злодей. 24а. "...падают, как все... " Предложена эмендация: вмЛ'а>э("как все") читатьtviV»3 ("как лебеда"), - что подтверждается Септ, (ojairep 1ю\6хп) и образует хороший параллелизм к слову "колосья" в следующей стооке. 119
Глава 25 Почти все современные критики Библии единодушны в том, что нынешний текст Книги Иова начиная с гл. 25 представлен не в первоначальном порядке. До гл. 22 речи Иова и его друзей расположены в определенной и понятной последовательности: по очереди, один за другим, выступают три друга, после речи каждого из них следует ответ Иова. Таким образом, в гл. 4-21 содержится два цикла речей. Речью Элифаза в гл. 22 начинается третий цикл, гл. 23, 24 содержат ответ Иова, гл. 25 - речь Билдада, но в ней лишь шесть стихов. Речи Цофара, третьего из друзей, в этом цикле вообще нет, зато начиная с гл. 26 и по 31 идет непомерно длинная речь Иова. Но кроме этой непоследовательности бросается в глаза еще одно важное обстоятельство: в гл. 26—31 содержится целый ряд мест, которые не только не вяжутся с мыслями, высказанными Иовом в других речах, но и прямо противоречат им, полностью совпадая с "у^нивм" друзей. Главным образом на этих основаниях подавляющее большинство исследователей Книги Иова (исключая Будде и Петерса) считают, что на каком-то этапе своего оформления книга подверглась определенной переработке: в речь Иова были вставлены обширные отрывки из выступлений его друзей-оппонентов (причем третья речь Цофара перешла к Иову целиком). Причины этой операции понятны. Редакторы, стоящие на позициях ортодоксального иудаизма, преследовали вполне определенную цель: по возможности нейтрализовать богоборческую направленность идей Иова. Однако если относительно этого вывода согласны между собой почти все исследователи, то в попытках восстановить первоначальный состав речей практически каждый идет своим путем, руководствуясь различными соображениями, которые, представляясь убедительными для одного, отнюдь не кажутся таковыми для других. Ряд вариантов распределения текста этих глав приведен, например, у Пфайфера, причем автор, естественно, добавляет к ним и свой собственный (см.: Pfeiffer R. Introduction to the Old Testament. P. 671). Вряд ли имеет смысл продолжать эти попытки. В конце концов не столь существенно, кому именно из друзей принадлежал первоначально тот или иной отрывок, в нынешнем тексте входящий в речь Иова. Важно другое — попытаться отделить речь Иова от позднейших наслоений, представить в первоначальном виде ход его рассуждений. Предлагаемый перевод следует неотрывно за масоретским текстом. Те места в речах Иова, которые в результате критического анализа признаны не относящимися к первоначальному тексту, оговорены в комментарии. Это слова и мысли не Иова, а кого-то из его друзей или же самих позднейших редакторов. 2б. "...мир..." В МТ стоит слово oiW -"мир", "спокойствие". Но в Септ, это место переведено как rr\v ovinuxoav ("всю совокупность"). Отсюда можно предположить, что в оригинале bm.oiW стояло oW, почти идентичное по написанию. В таком случае смысл будет следующим: бог на своих высотах творит все сущее. 4а—6. Почти буквальное повторение слов Элифаза (4:17—19; 15:14-16). 120
Глава 26 2а—3. В стихах звучит горькая ирония. За. В МТ доел.: "...мудрость в большом количестве". Исправление (ВН) одной буквы (naV bm.viV) дает: "какую премудрость сообщил невежде...", — что лучше подходит по условию параллелизма. Другое предложение (Беер):Г\Iх? - "слабому", что может означать также неустойчивость в вере. 5а—14. По мнению подавляющего большинства критиков (Зигфрид, Беер, Дорм, Дум и др.), этих стихов первоначально в речи Иова не могло быть. Ряд авторов (Зигфрид, Дорм, Дум, Хельшер и др.) по некоторым признакам относят их к предыдущей речи Билдада, другие рассматривают их как часть речи Цофара. Думается, однако, что поэт мог вложить и в уста Иова подобное восхваление мощи бога. 5б. "...рефаимы..." Слово имеет два значения: 1) мертвые обитатели Шеола (см., например: Пс. 88:11; Исх. 14:9); 2) легендарное племя гигантов, будто бы населявшее Ханаан до прихода туда израильтян (см.: Быт. 15:20; Втор. 2:11). Септ, дает: усуаитея, — но в данном стихе слово, очевидно, использовано как раз в первом значении: под землей находятся воды бездны (ср.: Исх. 20:4), а Шеол сел обитателями еще ниже, под водами. Будде предложил дополнить первую строку, слишком короткую, словом tjsV - ."перед ним". Тогда: "Рефаимы трепещут перед ним, воды внизу и их обитатели". Здесь под обитателями вод понимаются не только рыбы и морские животные, но и морские чудовища, о которых идет речь в других местах книги (ср.: Быт. 1:21; Пс. 148:7). ба. 'Шеол наг..." Слово "Шеол" (taitti) некоторые производят отъфв— "пустынное", "пустое", "обнаженное (место) ". бб. "Аваддон" (jvrag), от слова т^«("губить") "царство смерти", синоним слова "Шеол". Здесь Шеол и Аваддон персонифицированы (ср. 28: 22) как божества подземного мира. Ср. в Откровении Иоанна (9:11), где Аваддон фигурирует в качестве "ангела бездны". 7а. "...Север..." Здесь это слово заменяет выражение "шатер небес" (ср.: Ис. 14:13). 7б. Неожиданно смелое представление. Откуда оно? Другие переводят: "...подвесил землю ни над чем" (ср. у Форера). 9а. "...престола..."Изменив огласовку (поэнап^э) можно дать другой вариант перевода: "он закрывает лицо луны" (ср.: Пс. 81:4). 11а. "Столбы небес..." По представлениям древних евреев, небесная твердь опиралась на столбы. 12а. "...укротил..." Соответствующий глагол в оригинале (уп) может означать также: "волнует", "устрашает" (ср. в СП). 12б—13а. Здесь также можно увидеть отзвуки древнего мифа о борьбе, которую пришлось выдержать в "начале времен" богу с чудовищами ра- хабом и змеем — порождениями первобытного хаоса (ср.: 9:13; Ис. 27:1). 14а. "...края его путей" — т.е. только ничтожная часть божьих дел (ттт в смысле "дело"; ср.: 40:19). 14б. В МТ доел.: "И что за шепот слова мы слышим о нем". Исправление одной буквы дает более подходящее (в смысле параллелизма) "это" вместо вопросительного "что" (пт вм.п»). 121
Глава 27 1а. "...речь свою../' В МТ доел.: "свою притчу" (iVva) (ср. в Вульг.: parabolam suam). Однако >«гЪ может означать также речь глубокого содержания. Многие критики считают, что гл. 27 первоначально представляла собой отдельную речь Иова, может быть, ответ на третью речь Цофара. В таком случае она, вероятно, начиналась обычным вступлением: "И отвечал, и сказал...", — и ст. 1 следует рассматривать как позднейшую редакторскую замену. 2а. "...жив бог... " Этими словами (V*r»n) обычно начинали торжественную клятву (ср.: 1 Цар. 14:39,45; 2Цар.2:27). 6а. "...не опорочит..." Переставив в глаголе одну букву (т?п»вм.^л?.), получим другой вариант: "не стыдится сердце мое дней моих" (Дум, Дорм). 7а—10. Почти все критики считают эти стихи первоначально принадлежавшими не Иову, а одному из друзей (по мнению Пфайфера, Киссэйна и др., Билдаду; по Бееру, Биккелю, Думу и др., Цофару). Впрочем, ст. 7 уместен и в устах Иова. Но уже ст. 8 стоит в прямом противоречии с его многократным утверждением, что нечестивым злодеям во всем удача, и "нет жезла божия на них" (21:9). А дальнейшие его слова (ст. 12) свидетельствуют о том, что Иов и теперь отнюдь не перешел на позицию друзей. Некоторые критики, например Форер, считают ст. 7-10 и 13-23 отдельной песнью, вставленной позднейшим редактором с "догматической целью". 8а. "...когда отсечет..!' Глагол у*э может иметь два значения: 1) "обогатиться" (обычно дурным способом); 2) "отрезать", "отсечь". В большинстве версий принято именно второе значение (ср.: 22:10). 10а. "...утешаться Шаддаем... "Ср. это же выражение у Элифаза (22:26). 11а-12. Это уже, по-видимому, слова Иова. 13а. С этого стиха снова идет речь не Иова, а кого-то из друзей, скорее всего Цофара (ср. полное совпадение выражений в 27:13 и в 20:29). Хель- шер относит к речи Цофара ст. 13-23. Другие критики считают, что эти стихи являются частью речи Иова, который в них уже не описывает участь злодеев, а проклинает их (см. \Stier Fr. Das Buch Hiob. S. 233). Это предположение, однако, представляется слишком искусственным. 13°. "...от бога... " В МТ доел.: "с богом". Очевидно, это ошибка писца: >мв0У вм. ^ЦТЬ- "от бога" (диттографияЛн о[у]у«л) . Ср. в СП. 15а. В МТ доел.: "Уцелевших смерть похоронит..." Имеется в виду эпидемия, обычно - чума, третий из бичей божьих, после меча и голода (ср.: Плач. 14:12; 15:2). 15б. "...вдовы его..." В Септ, и Сир.: "их вдовы". Однако у злодея могло быть несколько жен! 17а. Уверения, обычные в устах проповедников учения о прижизненном воздаянии (ср.: Прит. 13:22; Еккл.2:26; Пс. 37:9, 11). 18а. Дом моли? Может быть, текст испорчен. В Септ, и Сир.: "дом паука" (ср.: 8:14), что, однако, предполагает слишком значительное исправление евр. текста. Во всяком случае, смысл ясен: благополучие беззаконного непрочно, процветание его эфемерно. 122
19а. В МТ доел.: "Богатый ляжет и не будет собранным..." Смысл неясен. Предложено исправление: *]f?v вм.«|о«* • (Дельман, Делич и др. вслед за Септ, и Сир.), — что дает вм. "не будет собранным" — "не продолжит" (подразумевается: "оставаться богатым"). Ср. в СП, где также принята эта эмендация: "Ложится спать богачом и таким не встанет". 20а. "Как воды... " Незначительное исправление текста (ova вм.отоа ) дает другой перевод: "днем" (параллелизм к слову "ночь" во второй строке: "Днем настигнут его ужасы..."; ср. в ВН). 22а. Неясно, кто бросит в злодея? Ветер? Бог? Что бросит? Хельшер добавляет: "камни"; другие критики - "стрелы". 23а. "Всплеснет руками", "посвищет" - действия, выражающие пренебрежение или сожаление. Но опять неясно, о ком идет речь, кто всплеснет руками. Может быть, выпал стих (между ст. 22 и 23), где говорилось о праведнике, который будет ликовать по поводу гибели беззаконного (ср. 17:8)? Впрочем, в некоторых случаях форма ед. числа употреблялась в безличном смысле. Глава 28 Глава представляет собой так называемую "Поэму о мудрости". Сочинений подобного рода, посвященных восхвалению мудрости, в древности известно немало. Имеются они и в Библии (см., например: Прит. 8:22—31). Библейские критики расходятся во мнениях как по поводу аутентичности этой главы, так и относительно ее места в Книге Иова. Лишь немногие исследователи считают, что "Поэма о мудрости" с самого начала входила в состав текста Книги Иова как часть одной из речей Иова (Будде, Петере и др.). Большинство же придерживаются противоположной точки зрения, указывая, с одной стороны, на отсутствие всякой логической связи между "Поэмой о мудрости" и соседними гл. 27 и 29, а с другой - на то, что поскольку в поэме содержатся в сущности те же мысли, что и в "речах Яхве" (гл. 38-40), то, если она первоначально составляла часть речи Иова, непонятны упреки Яхве в адрес страдальца. По мнению этих исследователей, "Поэма о мудрости" представляет собой самостоятельное произведение, которое первоначально не входило в состав Книги Иова, а было в нее вставлено, по-видимому, позже. Существуют расхождения и по вопросу об авторе "Поэмы о мудрости". В то время как одни считают, что она вообще не имеет никакого отношения к автору поэмы о Иове, а написана каким-то другим лицом, большинство критиков склонны думать, что автором "Поэмы о мудрости" был все тот же анонимный поэт-философ, который сочинил основную часть Книги Иова (Пфайфер, Дорм). То обстоятельство, что гл. 28 кажется находящейся не на своем месте, поскольку она разрывает ход рассуждений Иова в предыдущей и последующей главах, также объясняется по-разному. Некоторые критики считают возможным оправдать это тем, что автор Книги Иова написал "Поэму о мудрости" в другое время, уже после того как вся книга была написана. Почему-то поэт решил включить свое новое произведение в уже готовую книгу, однако не позаботился о том, чтобы подобрать для нее подходящее место. Другие думают, что "Поэма о мудрости" была 123
с самого начала частью оригинального текста, но входила в состав речи не Иова, а Цофара или Билдада, нынешним же своим положением в тексте главы она обязана позднейшим редакторам, которые, преследуя все ту же цель - приблизить речи Иова к ортодоксальной "мудрости" официального иудаизма, — вставили "Поэму о мудрости" в его девятую речь. Основная идея поэмы: мудрость недоступна человеку и только бог ею обладает. По мнению Лодса, "эта идея плохо подходит для человека типа Иова. Далекий от того, чтобы считать разум человека не способным проникнуть в тайны вселенной, Иов в остальной части поэмы настойчиво просит объяснить причины своих страданий (31:35-37) и причину зла в мире вообще" {Lods Л. Histoire de la litterature hebraique et juive depuis les origines jusq'a la mine de l'etat juif. Paris, 1950. P. 680). Нет никаких серьезных оснований сомневаться в праве автора Книги Иова на текст гл. 28. В стиле и языке этой главы есть как раз немало общего с остальной частью книги. Можно еще и по-иному объяснить появление в книге о Иове этой "Поэмы о мудрости". Вспомним, что все рассуждения Иова пронизывает одна основная идея: почему бог допускает существование в мире несправедливости и зла, если он и всемогущ и премудр? Иов не раз (искренне или в полемических целях — это другой вопрос) подчеркивает свое согласие с друзьями о признании мудрости и силы божества (см., например, ст. 9:2-3), чтобы затем со все нарастающей силой повторить свое негодующее "почему?" То, что бог могуч и умен и сотворил все, — это общеизвестно, об этом даже бессловесные животные знают (12:7-8), и он, Иов, мог бы об этом сказать не хуже друзей - "сколько знаете вы, знаю и я" (13:2). И в доказательство тому автор уже в гл. 9 вложил в уста Иова несколько стихов о безмерном могуществе бога (9:5-13). Естественно ожидать, что то же самое последует и в отношении мудрости бога. И действительно, автор заставил своего героя в его последней, девятой речи, дважды прервав течение своей жалобы, описать не только мощь бога (26:5-14), но и его безграничную мудрость. Это новое описание — "Поэма о мудрости" — получилось довольно пространным, очевидно потому, что таков был с самого начала замысел автора: показать, что все, что поборники догматического иудаизма могут сказать о боге, Иов не только знает, но и может выразить не хуже их самих, даже лучше! 1а. "Поистине..." В МТ стих начинается словом »э ("ибо", "потому что"), которое обычно неточно переводится как "так" (ср. в СП) или "да". Некоторые критики высказывали предположение, что первоначально "Поэма о мудрости" начинались со ст. 12: "Где обретается премудрость?",- который как бы рефреном повторяется и в ст. 20, и тогда понятно начальное "ибо". 1б. "...очищают". Имеется в виду промывка золота? За. Следует описание труда в рудниках. Некоторые критики считают, что отдельные слова в ст. 3 расположены не в первоначальном порядке, и предлагают чтение: "Человек кладет конец тьме и границу мраку и непроглядной тьме (и там) он отыскивает камень". 4а. Очень темный и трудный для перевода стих. Перевод спорный. Ряд переводчиков (например, Штейернагель) оставили его без перевода. 4б. "...рудник... "- доел.: "овраг". 124
4В. "...чужеземным народом..." Такое чтение, предполагающее иную пунктуацию, чем в МТ (Н^-оуо вмла оу*э ), подкрепляемое Сир. и Вульг., предложено Эрлихом, Дормом и др. В древности на рудниках обычно использовался труд рабов чужеземного происхождения. 4Г. ... "без следа... "-досл.: "без ноги". 4я. "...качаются..." Подвешенные на веревке в наклонной шахте? 5а. "...как бы огнем". Предложено исправление:и%-чг>]1вм.<м?-чпэ, - что дает перевод: "изрыты огнем". Может быть, имеется в виду применение огня в рудокопном деле? Ср. в Вульг.: igni subversa est. 6а. Перевод спорный. В МТ доел.: "пылинки золота в нем". 8а. "...лев"В СП ошибочно: "шакал". Ср. в GB. 9а. "...гранит..." Перевод спорный. Видимо, имеется в виду вообще твердый камень. 11а. "...исследует..." - следуя чтению Септ, и Вульг., что предполагает очень незначительное исправление евр. текста (швл вм. «ran ; ср. в ВН) и лучше подходит к контексту, "...истоки..." - изменив огласовку:^ап вм. непонятного в данном контексте *пп ("от плача"). В МТ: "останавливает". 13а. "...дороги к ней... " - следуя Септ, и ряду других версий, что предполагает исправление в евр. тексте одной буквы (аэп* вм.пэту) и лучше подходит к контексту, чем стоящее в МТ "цены ее". Ср. у Форера. Исправление принято и в СП. 19а. "...Куша... "-т.е. Эфиопии. 21а. "...всего живого". Добавив одну букву (njnVaBM.'nVa ), можно получить "всех зверей", что дает хороший параллелизм к слову "птицы" во втором полустишии. 24а. "...все, что под небесами". В МТ доел.: "под всеми небесами". 25а—27. Речь идет о том, что мудрость существовала до сотворения мира как замысел бога и его помощника (ср.: Прит. 8:22, 31). 25б. "...придал..."В МТ досл/, "сделал". 27а. "...и исчислил ее..." По-иному огласовав соответствующее слово в МТ (апэоп вм.рпэор ), Эрлих предлагает чтение: "и поставил ее себе на службу". 28а. Ср. в Книге Притчей (3:7; 14:16; 16:6). Подавляющее большинство критиков считают данный стих позднейшим добавлением. По мнению Хельшера, это "приписка позднейшего читателя или редактора". Действительно, ст. 28 явно не вяжется с остальной частью поэмы. Там мудрость рисуется в мистически-философских тонах, как некий персонифицированный атрибут бога, как созданная до сотворения мира (ср.: Прит. 8:22-30), как первая помощница бога. Ст. 28 носит, наоборот, практически-богословский характер. Некоторые другие особенности, например употребление в стихе нигде больше в поэме не встречающегося и характерного для более поздней эпохи имени бога "Адонай" ("Господь"^господин), также говорят о более позднем происхождении этого стиха. 125
Глава 29 1а. Некоторые исследователи считают, что гл. 29—31 первоначально составляли самостоятельную, отдельную речь Иова, ответ на речь одного из друзей. В таком случае она, наверное, начиналась, как обычно, словами: "И отвечал Иов, и сказал...", - а нынешнее начало было, очевидно, вставлено после перестановки текста. 4а. "...расцвета... " В тексте стоит hap. leg. неясного значения. Имеет смысл принять исправление »гпэ вм.*этп (ср. в ВН). Тогда получаем перевод: "в дни расцвета моего". 4б. "...покров бога..." - следуя Септ., Сир. и некоторым другим версиям, что предполагает в евр. тексте tjioa вм.ттоа . В МТ: "совет бога". 5а. "...отроки мои..." Здесь, очевидно, имеются в виду сыновья (см. комментарий к 1:15). ба. "...ноги мои... "-досл.: "шаги мои". бб. "... мол о ком" — досл.: "сливками". 7а. Рисуется картина собрания городской общины. Такие собрания обычно происходили у городских ворот или на городской площади. Здесь разбирались и судебные дела. 10а. "...умолкал..." В МТ стоит слово wins - доел.: "скрывались". Очевидно, испорченное место. Предложено (принятое также в СП) исправление :&щ - "онемевал", "умолкал" (ср. в ВН). 12а, Ряд исследователей полагают, что ст. 12—20 настоящей главы расположены не на месте, что первоначально после ст. 11 (или 10) следовал ст. 21 (Дум, Пик, Будде, Щтейернагель). Но есть своя логика и в том расположении стихов, какое мы здесь имеем: противопоставление прежнего благополучия и почета нынешнему бедственному положению Иова. 14а. "...была мне одеждой". Соответствующее слово в МТ плохо поддается переводу (ср. у Эрлиха). Во всяком случае, в нем есть корень «aV со значением "одеваться". 14б. "...тюрбан... " Глагол *p:s имеет значение: "обертывать", "обвязывать". Отсюда f|T?5 - "головная повязка", "тюрбан". 17а. "...исторгал..." Получено в результате исправления явной ошибки писца ?pVv* ("забрасывал") на 4*VwV (ср. у Беера, Хельшера и др.). 18а. "В гнезде моем..." Исправление: npj ту вм. *зр оу (Эрлих, Дорм, Торчинер и др.) — дает более понятное и отвечающее условию параллелизма "в старости" Ср. в Септ.: fj 7j\u<ia^ov yepdaet — "достигну старости". Так же и в ЦСл. 18б. "...песку..." Соответствующее евр. слово при другой огласовке может иметь еще одно значение - "феникс" (название мифической птицы, которая живет пятьсот лет, после чего сжигает себя и возрождается из пепла для новой жизни). Ср. перевод Хельшера: "В своем гнезде я умру, как феникс проживу много лет". 19а. Человек, процветающий в жизни, сравнивается с деревом, растущим у воды. В ст. 18:16 и 15:30 преждевременно погибающий беззаконник сравнивается с тростником, засыхающим от недостатка влаги. 20а. "...не стареет со мной..." В МТ досл.: "нова при мне". 20б. "...лук..."- символ силы (ср.: Быт. 49:24). 20в. "...крепок..." В МТ стоит глагол со значением "сменить", "обновить" (ср. 14:14). 126
22а. "...изливалась..." — доел.: "капала". 23а. "...как для позднего". В позднем дожде особенно нуждается растительность (ср.:Прит. 16:15). 24а. "...света с лица..." — т.е. веселого выражения, улыбки (ср.: Пс. 89:16). 24б. "...не сгоняли" — доел.: "не сбрасывали". Глава 30 1а. "...годами..."В МТ доел.: "днями". 2а. Смысл стиха неясен. Возможно, текст испорчен. 2б. Другой возможный перевод: "Они состарились". За. "...землю..." В МТ стоит совершенно неподходящее wo» - "накануне вечером". Предложено исправление :уп» - "страна", "земля". 4а. "...лебеду и листья кустарника..." — т.е. то, что едят умирающие с голоду. 4б. СП дает: "Ягоды можжевельника - хлеб их". Но слово vnV может означать только "корень", а о*трл^ означает не "можжевельник", а "дрок" (ср. у Павского: "корни дрока"; в псалме 119, где в МТ стоит то же слово Q,/?3?> СП дает совершенно правильно: "угли дроковые"). Корни дрока настолько горьки, что вряд ли их можно употреблять в пищу, но евр. слово, которое в СП переведено как "хлеб их" (ronV ), может означать при другой огласовке: ootV— "чтобы согреть" (ср.: Ис. 47:14). В безлесных степях Аравии высохшие стебли и корни дрока, а также угли дроковые — обычное топливо. 7а. "...терниями...". Точное значение соответствующего евр. слова неизвестно. Судя по контексту, это какое-то колючее кустарниковое растение, распространенное в пустынных местах (ср.: Прит. 24:31). 8а. "...подлые..." В МТ стоит слово\>аз , которое в зависимости от контекста может означать "глупый", "безумный", "негодный" (ср.: 2:10), "безбожный" (ср.: Пс. 14:1; 39:9; Ис. 32:5 и след.), вообще "низкий" в интеллектуальном, этическом и социальном аспектах. 10я. "...плевать перед лицом моим" — т.е. открыто выражать свое презрение. Возможный вариант перевода: "плевать в лицо мое". 11а. Перевод спорный. В МТ доел.: "Так как он развязал свою (Ket.; или "мою" - Q) тетиву и унизил меня, то узду с лица моего они сбросили". В предлагаемом переводе в первом полустишии принято исправление по Q, а во втором - эмендация пп»эо("с их рта") вм.'зэо ("с моего лица"). Смысл: так как бог "развязал тетиву" Иова, т.е. сделал его бессильным (ср.: 29:30), то враги смеют теперь разнузданно вести себя по отношению к нему. СП вместо "тетива моя" дает "повод мой". Ср., однако, в Псалтири (11:1; в СП 10:1), где соответствующее слово ten дается в контексте, не оставляющем места для сомнений: "стрелу свою приложили к тетиве". 12а. "справа..." Обвинитель на суде стоял с правой стороны (ср.: Зах.3:1). 12б. "...отродье... " В МТ пту^э — hap. leg.; смысл приблизительный. 12в. Смысл приблизительный. В МТ доел.: "они посылают ноги мои". 13а. В МТ доел.: "нет у них помощника" (ср. в СП: "не имея помощника") — смысл? Принята эмендация *п\5"у вм. "пу (Будде и др.), которая 127
дает предлагаемый перевод. Как и в ряде других мест, при описании нападок врагов используются картины сражений, применяется соответствующая терминология. 15а. "...достоинство мое..." В Септ.: "моя надежда" (дои ц е\пк), - что предполагает в евр. тексте тЛ1]рп вм. ri-xu* 16а. "...изливается душа..." Это выражение встречается также в псалмах (см.: Пс. 22:15; 13:5) для обозначения великой скорби. 17а. "...во мне..." — доел.: "от сверху меня". По-видимому, испорченное место. 17б. "...жилы..." — следуя Септ, (vevpa /юи). В МТ стоит слово неясного смысла. Другие исследователи переводят как "грызущие (боли)" (ср. в Сир.Дарг.). 18а. "...схватил..." Следуя Септ., предлагаем исправление u/э^? вм. «гага» В МТ доел.: "От великой силы его изменяется моя одежда".Так или иначе, рисуется картина схватки двух борцов. 18б. душит...как ворот хитона..." В МТ стоит глагол со значением "опоясывать", "охватывать", "жать". 20а. В МТ при глаголе нет отрицания, но оно, безусловно, требуется по смыслу и, несомненно, было в первоначальном тексте, сохранившись в одном манускрипте и в Вульг. 22а. "...по ветру пустил меня..." В МТ доел.: "к ветру заставил меня скакать верхом" - смысл? 22б. "...буря". В МТ стоит непонятное в контексте словопчуя (в СП оставлено без перевода). Принято исправление (Будде и др.):пмчи/л — "буря", "бушевание". 23а. Ср. в Книге Екклесиаст (12:5) : "дом вечности". 24а. Так переводит Дорм. Этот стих — одно из труднейших мест в Книге Иова, по мнению большинства критиков, испорченное. Доел.: "Но не на развалины пошлет руку, если в его несчастье к ним крик" — смысла совершенно невозможно понять. Приняты исправления, отчасти по Септ. В первом полустишии: *эуэ ("на бедняка") вм. »уэ ("на развалины"); •jV«N*(no Септ.: "я (не) посылал") bm."jW» ("он посылал"). Во втором полустишии:у.1у» »V ("ко мне взывал о помощи") вм.уздптйС'к ним взывал") . Предложено также множество других эмендаций (ср. в ВН). 29а. Шакал и страус - обитатели пустынных, унылых мест. Ср. в Книге Михея: "буду выть, как шакал, и плакать, как страус" (1:8). 29б. "...страусам" В МТ доел.: "дочерям страуса", т.е. самкам страуса. Глава 31 1а—4. Эти стихи отсутствуют в Септ., и есть основания считать их позднейшим добавлением. Особенно сомнительным для критиков представляется ст. 3, в котором Иов в противоречии с его высказываниями в других местах говорит о неизбежной каре, постигающей беззаконника. Но это и подобные ему места в гл. 31 можно рассматривать как воззрения Иова, которые он разделял до того, как в результате постигшего его несчастья в нем произошел душевный перелом (ср. 30:26). 1б. Перевод спорный. Возможно, место испорчено, "...чтобы...не помышлять..." В МТ стоит ^ntaTwnryi — доел.: "и как помышлять" (глагол 128
|»л имеет также значения: "обращать внимание", "вглядываться") .Но п» может иметь смысл отрицания (ср. Вульг.: ut ne). Предложена эмендация: ТЭчалта вм. 7?Л3ЭД пая , — что также дает: "чтобы... не помышлять", лучше подходящее к контексту, "...о девице". Это место вызывает серьезные сомнения. "Помышлять" о девушке у древних евреев никогда не считалось грехом, поскольку ее можно было взять в жены. Странно, что Иов начинает свои оправдания именно с этого. Вдобавок о грехе прелюбодеяния речь идет ниже - в ст. 9. Поэтому, хотя слово "девица" подтверждается версиями, Киссэйн считает, что "в первоначальном тексте стояло что-то иное, какая-то более общая мысль". Изменив в слове tiVt;^ ("девица") одну букву: nVna , - можно получить слово, означающее "несчастье". Смысл: Иов обязался не следовать дурному, почему он должен был ожидать кары господней? Но почему в таком случае "союз с глазами"? Может быть, стих не на месте? 4а. "..мути мои..." В МТ:^Ч - "мои дела" (ср.: 4:6; 13:15; 22:3). 5а. "...во лжи..." Септ., Сир. и два манускрипта дают: "со лживыми людьми". 6а. "...на весах правды..." По представлениям древних египтян, после смерти человека в загробном мире его душа подвергалась взвешиванию на "весах правды": душа помещалась на одной чаше весов, в то время как "правда", представленная символически в виде пера, находилась на другой. Не свидетельствует ли этот образ о египетском влиянии на автора поэмы о Иове? 8а. Смысл полустишия неясен. Некоторые критики (Беер, Хельшер, Петере и др.) считают, что и здесь речь идет не о потомстве Иова, которого к тому же уже не существовало, а о посаженных им деревьях, вообще о растениях. ВН предлагает добавление:>7Jf» что дает: "произрастание (поля моего"). 10я. То есть пусть жена станет рабыней. Молоть зерно на ручной мельнице было обычным занятием рабыни (ср.: Ис. 47:2). 10б. "...над нею наклоняются...". По-видимому, имеется в виду: "пусть она станет жертвою похоти других людей". Ср. в Вульг.: scortum al- terius sit uxor mea, et super illam incurventur alii...-"любовницей другого пусть будет жена моя..." 11а. Некоторые критики считают этот стих, как и ст. 28, позднейшей вставкой благочестивого комментатора. Но мысль, выраженная в ней, как раз в духе этических воззрений Иова. 12а. "...достояние..." В МТ доел.: "мой урожай" ('гшая), Может быть, опять имеются в виду дети, "отпрыски", как в ст. 8? 12б. ".„сжег". В МТ: "искоренил". Исправлено применительно к контексту: «р'у* вм. чгучт (ср. у Будде, Беера, Дума и др.). 13а. Рабы у древних евреев имели некоторые права (ср.: Исх. 20:10; 21:1-11; Лев. 25:39 и след.). 18а. "...руководил ею". Имеется в виду, очевидно, вдова, упоминаемая в ст. 16. 21а. То есть знал, что судьи у городских ворот будут на его, Иова, стороне. 23а. Если раньше Иов верил в прижизненное воздаяние от бога, то теперь его представление о справедливости божьей решительно изменилось: 5 Зак. 181 129
бог не наказывает злодеев (ср. в 12:6: "спокойны шатры у грабителей"). 26а. "Видя солнце..." В МТ доел.: "видя свет...", - но исходя из требований параллелизма следует считать, что здесь, как в 37:21, имеется в виду именно солнце (ср. в Септ.: r\\vov\ в Вульг.: solem). 26б. "...величаво... "В МТ стоит ij?* - "драгоценно". 27а. В МТ доел.: "целовала ли рука моя рот мой". Целование своей руки в знак почтения к божеству - религиозный обычай у ряда древних народов. 28а. См. комментарий к ст. 11. Во Второзаконии сурово осуждается поклонение небесным светилам (Втор. 4:19; 17:2—7). 29а-30. Ср.: Прит. 24:17; 25:21-22. 31а. Смысл, очевидно, тот, что жившие в шатрах Иова не испытывали недостатка в пище, ели досыта. 32а. "...странник..." В МТ стоит па — "иноплеменник", "чужак", "не- местный". 33а, "...как человек..." При очень небольшом исправлении (о*™* вм. °7$?» СР- в ^) получим: "от человека", т.е. от людей. *38а-40. Большинство исследователей считают, что эти стихи должны были стоять перед ст. 35-37. 39а. '...плоды ее... " В МТ доел.: "силу ее". 35а—37. Смысл стихов не совсем ясен. По-видимому, Иов имеет в виду, что если бы бог ему ответил (написал на свитке ответ), то этот ответ, несомненно, был бы его оправданием — Иов с гордо поднятой головой мог бы подойти к богу. 35б. "...кто выслушал..." Небольшое исправление (УоиЛ вм.у^и/) дает более подходящее "он выслушал". 35в. "...последнее слово". В МТ доел.: "мое тав". "Тав" - последняя буква еврейского алфавита; отсюда — знак, указывающий на конец письма. 35г. "...противник мой..." - доел, "муж спора моего". Чтение СП: "мой заступник" - неверно (ср. в GB). 37а. То есть отличался бы в своих поступках. 37б. "...точно князь... " Возможный вариант перевода: "точно к князю" (ср. в СП). 41а. Некоторые критики видят в этой строке явное указание на то, что гл. 31 первоначально кончалась вся дискуссия. Другие считают ее пометкой позднейшего переписчика или редактора. Глава 32 Начиная с XVIII в. подавляющее большинство критиков считают гл. 32—37 (речи Элиу) позднейшим добавлением к первоначальному тексту Книги Иова. Аргументы таковы. Во-первых, нигде, кроме как в этих главах, нет ни малейшего упоминания об Элиу. В эпилоге и прологе мы встречаемся с тремя друзьями. Яхве в своей речи также не дал оценки своему главному защитнику. Во-вторых, Элиу в основном повторяет мысли, уже высказанные тремя друзьями, а также в речах Яхве, и этим значительно ослабляет эффект последних. В-третьих, в языке и стиле речей Элиу содержатся черты, характерные для более позднего периода, в частности множество арамеизмов. 130
Речи Элиу, считает Пфайфер, выглядят как "полемическая интерполяция в защиту ортодоксального иудаизма" (Pfeiffer R. Introduction to the Old Testament. P. 672), вставленная, может быть, при окончательной редакции книги. Редактор возложил на изобретенного им нового персонажа роль верховного арбитра, и Элиу проявляет в этой роли черты, которые, как замечает тот же Пфайфер, всегда отличали поборников официальной ортодоксии: претензии на обладание "истинным учением", полученным через откровение, "в сочетании с наглой самоуверенносью и грубой бестактностью" (Ibid). Речи Элиу содержат в концентрированном виде основные идеи позднего иудаизма о взаимоотношениях гЛежду богом и человеком. Вступление к речам Элиу дано в прозе. 1а. "...потому что он был прав в своих глазах". В Септ., Сир., Сим. и в одном из манускриптов: "в их глаза". СП дает: "в глазах своих", - но Цел., следуя Септ.: "бе бо Иов праведен перед ними". 2а. Имя 'Элиу" означает: "Он мой бог" и встречается в Библии (см.: 1 Цар. 1:1, Шар. 12:21; 27:18). 2б. "...бузитянина..." Область Буз, упоминается в Книге Иеремии (25:23) вместе с Деданом и Теманом как территория на юге Палестины или в Северной Аравии. За. "...осудили бога". В МТ: "осудили Иова" - одно из так называемых "исправлений писцов", признанных масоретами и приписанных ими Ездре, книжнику-богослову Vb. h. э. В еврейских изданиях Библии в этих случаях имеется специальная пометка внизу страницы :впз1втррл ("исправление книжников"). Цель исправления - избежать недопустимого сочетания слов "осудить" и "бог". Один из манускриптов сохранил в^я'Удп — "бога". Ранее уже было отмечено, что дискуссия между Иовом и друзьями намеренно представлена автором в форме судебного процесса между Иовом и богом, адвокатами которого выступают друзья. То и дело применяются судебные термины и обороты. Молчание друзей означало, что Иову удалось доказать им свою правоту, что они признают тяжбу со своей стороны проигранной, и тем самым - что виновным является бог. 4а. "...пока тот говорил... "В МТ: "словами". 4б. "...годами". В МТ: "днями". ба. "...годами". В МТ: "днями". бб. "...робел..." В МТ стоит слово, которое означает "ползти", "пресмыкаться". 6В. "...мнение..." Слово, которое Элиу часто употребляет (у? ), означает также "знание", "учение". 7а. "...старость..." В МТ доел.: "дни". 8а. Имеется в виду, конечно, дух божий. Некоторые критики считают это место испорченным и предлагают читать вм. ***п ("он", точнее "она", так как "дух" в евр. языке — слово женского рода) — ГПП' ("Яхве"). Тогда: "но дух Яхве в человеке". Элиу выдвигает положение, что не годы, не жизненный опыт и не образование дают мудрость, она - дар божий, получаемый в откровении. Ср. в Сим.: Trveviux &eov — "дух божий". 9а. "...многолетние..." В МТ употреблено словоо*2П , которое означает, собственно, "многие". Предложены эмендации:о*аг >ач — "многолетние", о > av— "седые", но ^П может означать также "старший" (ср.: Быт. 25:23). 5* 131
Септ, и Вульг. дают именно в этом смысле: Tro\vxp6vioi, longaevi- "многолетние". 17а. "...со своей стороны..." В МТ доел.: "свою часть". Небольшое исправление (yftj?V bm.*j?VYi) дает: "свое учение" — параллелизм со словом "мнение" во втором полустишии (ср. у Эрлиха). 18а. "...дух внутри меня". В МТ: "дух живота моего". Живот, внутренности у древних воспринимались также как вместилище душевных и духовных переживаний (ср. в рус. языке: "чувства теснились в груди"). 19а. "...внутренность моя..." Ъ1АТ\ "живот мой". 20я. "...мне будет легче дышать... " В МТ доел.: "и поступит мне ветер". 22а- В МТ доел.: "Забери меня вскоре" - в смысле клятвы. Глава 33 6а-7. Элиу намекает на жалобы Иова (9:34; 13:21), что ужас перед богом сковывает его: "...он не человек, как я" (9:32). 6б. "...каки ты..."Получено в результате исправления: JpM вм. Ърээ (ср. в ВН). В МТ доел.: "как рот твой" - очевидно, испорченное место. 6В. "...от бога... " В МТ стоит ЪнЪ - доел.: "к богу", "для бога". Предложены эмендации:"*?«£ ("от бога"), *п* *Л("не бог") . Ср. первое полустишие в СП: "Вот я, по желанию твоему, вместо Бога". 7а. "...и гнет мой... "В МТ - hap. leg., перевод условный. В Септ.: "и рука моя" (так же и в СП), - что предполагает*?di вм.^аэыт. 9а.-11. Элиу цитирует слова Иова. 12а. "...превосходит... " Предложено исправление: вм.па*?* -^-?5("могущественный") . Ср. в Септ.: abbvuos 13а. "...слова мои..." В МТ: "слова его". Имеется в виду человек, о котором говорится во втором полустишии ст. 12? В Септ.: "на слова мои не дает ответа", — что предполагает исправление одной буквы (^37 вм* 1v*357i ср. в ВН). Возможен также вариант, который дается в СП и Лет.: "чтоон не дает отчета о делах его". 14а. В МТ доел.: "и во второй раз не заметят". Ср. в СП: "и, если того не заметят, в другой раз". 15а. Некоторые критики считают это глоссой, цитатой из 4:13. 16а. В МТ доел.: "и на (данное) им наставление ставит печать". Смысл, может быть, тот, что бог, дав "наставление" человеку, своим решением как бы ставит печать. Однако возможно другое чтение, предполагающее только иную огласовку в двух словах (o^iepi^ вм. очо'оу» и UTitlJ вм. °?№; ср. в ВН) и дает предлагаемый перевод (подкрепляемый и Септ.). 17а. "...от худого дела..." Переведено вслед за Сир., Тарг., Вульг. Септ дает: "от беззакония" ( itnd adiKux;), — что предполагает в евр. тексте ПМ«Г вм П§^ . 17б. В МТ доел.: "и гордость от человека скрывает". Смысл непонятен. Принято исправление :nW» (вм.Тгогую ) - "отсекает" в значении "очищает человека от гордыни". 18а. "...от поражения копьем". Перевод условный. В МТ: пЪу/- слово неясного значения. Может быть, "меч"? Приняв толкование, предложенное 132
для слова ТС7Ч7 Дормом ("колодец" — т.е. вход в подземное царство): "от перехода в Шеол". 19а. "...болью... "В МТ доел.: "борьбой", "дрожью". 21а. "...обнажаются кости..." Исправив ^Эу на Ч&Т1ЧГ: "истощаются кости" (ср. в ВН). 22а. "...к ангелам убивающим". Это может означать ангелов смерти, но, может быть, здесь испорченное место. В Септ.: evabn — "в подземном царстве". В первоначальном тексте, возможно,было вм. 0*tofctf? - OTfDbipriV ('к месту мертвых"; ср. у Дорма, Хельшера). 23а. "...ангел... "В МТ доел.: "посланник", "вестник" (?!«>»). 23б. "... посредник..." Соответствующее евр. словоу^п означает "переводчик". Здесь, очевидно, употреблено в смысле "посредник", "ходатай". 23е. "...один из тысячи..." - т.е. один из множества. 24а. Неясно, кто сжалится над гибнущим человеком — бог? Ангел? Скорее, имеется в виду последний, который обратится к богу с ходатайством за человека. "Выкуп" — очевидно, покаяние. 26а. "...возвращает...праведностъ". Смысл стиха неясен. Глава 34 2а. Здесь, конечно, ядовитая насмешка не только над Иовом, но и над друзьями. 4а. "...правильное..." В МТ стоит слово ЪЪЩ, означающее обычно "суд", "право", а также "правое", "правильное". ба. В МТ доел.: "На право мое лгу я". Исправление (по Септ.) одной буквы (3J3? вм-3$38 ) Дает предлагаемый перевод. Беер в ВН рекомендует другую эмендацию: знак — что дает: "страдаю я за правду мою". Ср. в СП: "Должен ли я лгать на право мое?". бб. "...рана моя..." В МТ доел.: "стрела моя" ( **П ) - очевидно, в смысле раны от стрелы бога, т.е. болезни как кары божьей. Или, может быть,*Я1?является испорченным *?ПО — "рана моя" (Дум) ?. 9а. В МТ сочетание оу - rrsn имеет значение "взаимная любовь". 10*. В стихе, по-видимому, выпало целое предложение, так как не хватает параллелизма к "люди умные, выслушайте меня". ВН предлагает коньектуру: "мудрые, внимайте". 14а. Смысл: если бы бог перестал уделять внимание миру. 17а. В некоторых переводах (см., например, перевод Хельшера) принято исправление (по Тарг. и двум манускриптам) :?*иН! вм.у»цля,- что дает перевод: "праведный, мощный (может ли) творить неправду?" Представляется интересной эмендация Торчинера: ъФуЪщчг вм. отуЬмз'ч/ и ^п*вм.«/*эг)!, — что дает: "Будет ли мощный в правосудии молчать — а гы будешь обвинять могучего, праведного?" Смысл: неужели ты думаешь, что можно безнаказанно хулить бога? Видна прямая связь со ст. 18, где га же мысль. 19а. 'Бог..."В МТ: "который". 20а. Стих очень темного смысла. Вероятнее всего, текст испорчен. 20б. Ср. в СП: "народ возмутится, и они исчезают". При иной, чем в МТ, группировке букв и другой огласовке (р*у\ч/ у£вм.оу wYxi) это место 133
можно перевести: "поражает знатных — и они исчезают" (так, например, переводит Киссэйн), - что, пожалуй, больше подходит и к контексту (ср. в ВН). 23а. При другой группировке букв, а именно "Win u/.\ vi/^w \>y к*? •»? вм. *nv zr^l w? **? и'1? т? , получается чтение: "ибо он не назначает человеку срока" (ср. у Дорма и в ряде других переводов). 26а. Перевод спорный. Текст, по-видимому, испорчен. Эрлих предлагает пониматьoiptrа ("на месте") в смысле наречия "вместо", "как", а П»к'~1 ("видят") исправить на ъ*У ~1 ("злые"), что дает чтение: "как злых людей" (хороший параллелизм к первому полустишию. Но тогда лишним оказывается Ти/К/ ("которое"); Эрлих относит его к следующему стиху. 28а—29. Элиу возражает Иову: неправда, что бог не слышит вопля бедняков. Слышит! И наказывает их обидчиков. Но и в тех случаях, когда бог сохраняет видимое спокойствие, не вмешивается в дела людей, кто может обвинить его? 29а—30. Текст, очевидно, испорчен, и смысл темен. 29б. Доел.: "И над народом, и над человеком совместно". Из предложенных эмендаций принята поправка Хельшера: TD! вмлл] , - что дает: "И над народом, и над человеком он наблюдает". 30а. Смысл неясен. Может быть, добавление переписчика? Ср. у Форера. 31а—32. Темный смысл. Множество попыток эмендаций. 31б. В МТ доел.: "Ибо к богу, который сказал," - кто сказал? По мнению Хельшера и многих других критиков, речь идет о злодее, упоминаемом в ст. 30, который может одуматься и обратиться к богу с покаянной речью (ст. 31, 32). Штейернагель склонен к иной интерпретации. Считая текст в этом месте испорченным и внеся исправления £]*Vn *w-тп«»п вм. "ШулУы ty?),OH получает чтение: <Скажет ли бог тебе: "Я заблуждал ся..."> Беер в ВН также предлагает считать ст. 31 и 32 за verba Dei — слова бога. Ср. у Павского: <<Может ли человек сказать богу: "Я страдаю, хотя невинен...">; в СП: <К богу должно говорить: "Я потерпел, не буду больше грешить">. 31в. Изменение пунктации:»лк«п вм.*лндез(Дум) - дает "я заблуждался" вм. "я потерпел". 33а. "...по-твоему ли он воздаст..." Смысл: должен ли бог считаться с тобой, решая судьбу раскаявшегося грешника? Осудить его только потому, что он тебе неприятен? В предлагаемом переводе смысл ст. 31—33 вытекает непосредственно из содержания ст. 29. Элиу утверждает: бог наблюдает за людьми, наказывает злодеев, не дает им возвышаться. Ни Иову, ни кому-либо другому не позволено обвинять бога в равнодушии к страданиям человеческим, но бог также не нуждается в советах и подсказках, должен ли он простить раскаявшегося грешника. зба. "Но..." В тексте стоит слово непонятного смысла *а« . По-видимому, порча текста. Предложено исправление: =]¥ илиЪам (подтверждаемое Септ.), - дающее предлагаемый перевод. збб. Имеются в виду, очевидно, заявления вроде "нет жезла божия на них" и т.п. Но, может быть, и здесь текст нуждается в исправлении (вслед за Септ, и тремя манускриптами) ^фдоэвм.ч/'зкз. Тогда место будет читаться: "За ответы его, как людей беззаконных". 134
37а. "...плещет ладонями..." - т.е. высказывает свое пренебрежение (ср.: 27:23). Глава 35 2а. "...я более прав..." В МТ доел.: "моя праведность". Большинство нерсий (Септ., Сир., Вульг.) дают смысл: "я более прав, чем бог". За. Предложена (Дум, Хельшер и др.) эмендация: »V ("мне") вм. г]1? ("тебе"), - что дает чтение: "Что пользы мне" (параллелизм). Но лучше чтение МТ: Элиу, несомненно, имеет в виду слова Иова: "Пусть я согрешил, но что я могу сделать тебе?" (7:20). Зб. В МТ доел: "И что я выгадал по сравнению с тем, как если бы я согрешил". 5а-7. Смысл слов Элиу следующий. Бог настолько удален от мира людей и настолько возвышен, что ему ни грехи человека не могут принести ущерба, ни его добродетельные поступки — пользы. Поведение человека штрагивает интересы других людей, но не божества. Это же утверждал Злифаз (22:4 и след.). Отсюда Элиу, как до этого и три друга, делает мывод: бог наказал Иова за беззакония против людей, подобных ему, Иову (ст. 8). Элифаз прямо перечисляет эти беззакония, Элиу только намекает на них. Но Иов уже раньше опроверг эти обвинения (29:17; 30:25; М :38-40). А читатель еще из пролога узнал о его невинности и непорочности. 9а. Здесь, кажется, Элиу снова цитирует слова Иова (24:12) и тут же по-своему объясняет, почему бог не внимает стонам угнетаемых: потому что они не обращаются к богу! 9б. Судя по ряду версий, возможно, в первоначальном тексте стояло o'j?iv/i{ ("притеснители") вм.п*радш;("притеснений"). 10а. Традиционный перевод: "который дает песни в ночи" (так, например, в СП) — непонятен и неуместен. Однако евр. словолпя! ("песни") имело, по-видимому, еще значение "помощь", "поддержка" (ср.: Ис. 12:2; Пс. 118:14), что лучше подходит к контексту. 13а. Другой возможный вариант перевода: "Но пустое (ш), не слушает бог, и Шаддай не взирает на это" (Дорм, Форер), — что как будто продолжает мысль из ст. 12, но, с другой стороны, идет вразрез с последующими стихами. 14а. Иов неоднократно жаловался на то, что он хотел бы выступить перед богом с защитой своей правоты, но не может увидеть его. 15а. Перевод условный. Очень темный стих, множество попыток эмен- дации и интерпретации и ни одной убедительной. 15б. "...гнев его не посетил его..."Неясно: кого? Предположительный смысл: так как бог сейчас не слишком сердит. 15в. "...строгости..." Соответствующее евр. слово ic/эа — hap. leg. неясного значения, и разные переводчики переводят его по-разному (ср., например, в СП — "строгость", у Павского — "гордость"). Но в некоторых версиях в этом месте стоит слово "грех", что предполагает в первоначальном евр. текстеу^эа вм.м/эа (ср. в ВН). Тогда имеем чтение: "И он не очень вник (доел.: не узнал. — М. Р.) в твое прегрешенье". Общий смысл 135
стиха: Иов должен еще быть благодарен богу за то, что тот не слишком строго наказал его. Глава 36 2а. "...за бога/' В Септ.: ev fe/zot - "у меня". Возможно, в первоначальном евр. тексте было in'VwV ("у Элиу") вм. niVwV (ср. в ВН). Но Вульг. дает: pro Deo — "за бога". За. Элиу заявляет, что он собирается раздвинуть рамки обсуждения. 4а. "Совершенный в знаниях" - эпитет, который обычно относили к богу (ср. 37:16). Характерная для образа Элиу черта - высокомерная убежденность в своем превосходстве и в своей правоте. 5а. Перевод спорный. В МТ доел.: "Вот, бог могуч, и не отвергает могучий сила сердца". Большинство критиков считают текст испорченным. Предложено исправление: "Вот, бог отвергает могучего силой". Здесь слова n'V] таз ("могуч и не") в первом полустишии рассматриваются как ошибочно повторенные переписчиком Л пэаэ("могуч сердцем") из второго полустишия. Другое возможное исправление: во втором полустишии }Vmw(BM.aV "гээ ) - "сломленный сердцем" (графически сходно) или а1? та (ср. в Сир), что дает: "бог не отвергает сломленного сердцем" (т.е. упавшего духом) или "чистого сердцем" (ср.: Пс. 24:4). 12а. "...погибнут..." Доел.: "от копья погибнут". См. комментарий к 33:18. 12б. "...в безрассудстве". В МТ доел.: "без знания", "через незнание". 14а. "...каку храмовых блудников". В МТ: "среди храмовых блудников". Исправление одной буквы дает более подходящее: "как у блудников" (ср. в Тарг.). Евр. словом опвггр(досл.: "посвященные") обозначали обычно священных проститутов (ср. в СП: "блудники"), которые были при многих храмах на Древнем Востоке. Неясно, однако, в каком смысле употреблено это слово здесь. Торчинер предполагает порчу текста и предлагает исправление :&эу алр ("в близкие годы") вм. вд/ОДуТ.е. безаконных постигнет ранняя смерть (параллелизм с первым полустишием). 16а—20. Текст этих стихов настолько испорчен, что многие критики вообще отказались от всяких попыток перевести их (как это сделали, например, Ястров и Форер). Ср. у Эрлиха: "Эти стихи мне непонятны". 16а. Перевод условный. Буквальный перевод лишен всякого смысла: "Итак, он вывел тебя из несчастья простор без стесненности, вместо того и удовольствие стол твой полон жира". Предлагаемый перевод возможен при условии ряда исправлений в тексте и, конечно, очень гадателен (ср. у Беера в ВН об этом стихе: "totus dubius" — "целиком сомнителен"). 17а. Дается по СП. Чтение весьма условное! Предложен ряд эмендаций. Торчинер, например, по-иному сгруппировав буквы в слова и внеся другие исправления, предлагает читать: "И ты не судил бы судом беззаконных и тяжбу сироты защищал бы". 18а—20. Перевод весьма гадательный. 19а. Перевод условный. По стиху предложено много эмендаций. Одна из них (Киссэйн): "Суди богатого наравне с бедным, и слабого так же, как могучего силой" - хорошо вписывается в контекст, но предполагает 136
слишком большое исправление евр. текста. В принятом переводе исправлено: п^а ("золото") вм. "т^э ("в нужде"),^п«п(досл.: "усилия") передано условно, по смыслу ("сокровища"). Ср. в СП. 20а. Перевод условный. По-видимому, порча текста. Форер считает этот С1их безнадежно испорченным, а попытки эмендации, по его мнению, - 'догадки без всяких оснований". Ср. эмендацию Киссэйна:^1?"*»1?^ вм. nVVn и qny вм. о»яу , - что дает ^ение: "Не угнетай тех, кто не твой, чтобы поставить родичей на их место". 21а. Смысл неясен. Кажется, Элиу здесь снова убеждает Иова смириться со страданием, которое — испытание от бога. 23а. То есть кто может потребовать у бога отчета в действиях? 27а. "...капли из моря..." Это чтение (Дум) лучше, чем в МТ: "капли йоды" (разница в пунктуации :oja вм.п*о ). 27б. "...сквозь туман... "В МТ доел.: "для тумана" (ср. в ВН). 31а. По мнению большинства критиков, настоящее место этого стиха - сразу после ст. 28. 31б. "...судит народы... " Исправление ( -|.ц» вм. ]»т; ), принятое мно- i ими критиками (ср. в ВН), дает, пожалуй, более подходящий к контексту смысл: "питаетнароды". 29а. "...кто может... " - следуя Сир. В МТ: "если" (туывм.'О ). Исправление принято и в СП. 30а. "...свет свой..." Большинством критиков принято исправление Ww BM.rriir— "туман свой". 30б. Смысл неясен. Попытки эмендации: вм.а'п ч/-)у("корни моря") - о^л *шт("вершинь1 гор"; Дум; ср. в ВН) или©'»? м/ли/("солнце днем"; Дормидр.). 33а. Текст определенно испорчен. В МТ доел.: "стада также о его приближении". Принятая эмендация (изменение огласовки:пЪ]У^Ъу*|*:! »э[?пвм. л>1У>у «|К пр/? ) подтверждается Тарг., Теодот., Сир., что дает предла- [ аемый перевод (ср. переводы Хельшера, Киссэйна, Форера и др.). Глава 37 4а. "...голос его..." — так в некоторых манускриптах (iVj? вм.Ур - "голос"). 4б. "...его..."В МТ: "их". Получено при замене OUp*! на ij?y? . Ср. в СП. 5а. В МТ доел.: "Гремит бог своим голосом чудеса". Предложен? )мендация (Дорм) : Vnyi вм.тау-p , — что дает перевод: "голосом своим i ворит чудеса". 6а. "...дождю проливному..." В МТ повторение: "проливному дождю и проливным дождям", — что многими критиками считается ошибкой переписчика (ср. в ВН). 6^ "Лей сильнее!" - досл.: "усильтесь", если читать^ту вм. явно ошибочного ну — "его сила". Ср. у Форера. 7а. Смысл не совсем ясен. Может быть, имеется в виду то обстоятельство, что во время дождя приостанавливается всякая работа, как если бы руки людей были "опечатаны"? Если исправить т* "анат^а , получим: 137
"на людей ставит печать" - в смысле "препятствует им выйти" (ср. в 9:7 о звездах). 9а. "Из палаты..." - непонятно. Ряд критиков (Дум, Дорм и др.) считают, что здесь и во втором полустишии имеются в виду какие-то южное и северное созвездия (ср. в 9:9 "Палаты Юга") и переводят: "с юга - с севера" (ср. у Павского, в СП, у Дорма). Но, может быть, здесь намек на то, что бог хранит снег, град, ветры и т.д. в особых кладовых-хранилищах, выпуская их по воле своей оттуда (ср. 38:22). 9б. "...из хранилищ..." В МТ непонятное: "из разгоняющих". Исправив одну букву (оптао вм.в'-iiap; ср. в ВН), получаем предлагаемый перевод, отвечающий требованиям параллелизма. Но, возможно, имеются в виду северные ветры, приносящие холод? Ср. у Форера. 11а. "...молнии его " — досл.: "свет его". 12а. В МТ доел.: "И оно круги". Принято исправление (Дум, Будде): Г1>?пл? niaptt вм. qVnxiD лт^Оф - что дает предлагаемый перевод. 12б. "...им..." — т.е., очевидно, облакам, из которых одни, выполняя веления бога, посылают благодетельный дождь, а другие поражают молниями (ср. 36:31). 12в. "...обитаемой земли". В МТ доел.: "вселенной земли". 13а. Перевод условный. Текст, по-видимому, испорчен. 13б. Прел.: "Или для жезла (т.е. для наказания. —MP.),или для земли". Вместо последних двух слов можно после незначительного исправления (тп*л »>о* вм.ппм1? им) получить: "выполняя его волю" (Дорм, Хельшер). 19а. Неясно, кому "нам", кто "мы", кому "ему". Но, кажется, здесь Элиу прибегает к иронии: ты, Иов, считаешь себя равным по уму богу, берешься с ним спорить, так научи, же нас, темных (Элиу и присутствующих здесь же друзей), как следует говорить с богом. 20а—22. Стихи темного смысла и не поддаются убедительной интерпретации. Можно предположить порчу текста. 20а. Перевод спорный. Кажется, Элиу здесь намекает на вызывающие слова Иова: "Я буду говорить, а ты отвечай мне" (13:22). Такое непочтительное обращение к богу, по мнению Элиу, может кончиться гибелью дерзновенного. 24а. В МТ: "он не выглядит на всех мудрецов". Но кажется более подходящим получаемое при другой огласовке (Ц1ГРвм.п*ги) : "не увидят его все мудрецы". Ср. у Павского:" и никакой мудрец его не увидит". Глава 38 1а. В Септ, глава начинается словами: "После того как прекратил Элиу речи..." Это, по-видимому, позднейшее добавление и в то же время свидетельство тому, что уже в древности речи Элиу казались чужеродным элементом. 1б. В Библии явление Яхве часто сопровождается бурей или вихрем (ср.:Пс. 18; Иез. 1:4; Наум. 1:3; Авв. гл. 3 и др.). 2а. "...замысел..." Соответствующее евр. слово (ПЗУ) имеет несколько значений: "замысел", "совет", "план", "мудрость". Не совсем ясно, что имеет в виду «автор. По мнению Хельшера, божественный разум, Петере 138
считает, что речь идет о замысле Яхве в отношении Иова. Ср. в СП - "Провидение". 5а. "...ты ведь знаешь?" — В этих словах заключена ирония! 6а. "...еестолбы". Ср. в 9:6. 7а. "...сыны божий..." См. комментарий к ст. 1:6. Септ., чтобы избежать политеистического оттенка, дает и здесь: "ангелы". 8а. Здесь, по-видимому, также отзвуки древнего мифа о борьбе Яхве с первобытным океаном (см. комментарий к 9:13; 26:12—13). 8б. "Кто оградил..." Переведено по Вульг., что предполагает в евр. тексте П9 та вм. цоп ("и заградил"; ср. в ВН). 8В. "...воротами..." Предложено (Беер) исправление: tjo 7*w вм. Г|0-М. Тогда: "заградил море при его рождении" (параллелизм со вторым полустишием). 10а. "...назначил..." В МТ досл.: "сломал", непонятное в данном контексте. Может быть, имеется в виду изломанная береговая линия? Или текст испорчен? (Ср. в Септ.: k&eiiev be — "назначил"). 10б. "...предел его" - т.е. границы. В Септ. - просто "предел" (ppta). В МТ: "предел мой"; принято исправление: }]?п вм. »jpri (Биккель, Дум и др.). Соответствующее евр. слово имеет также значение "закон", "установление". Отсюда в СП: "поставил ему мое определение". Однако требования параллелизма заставляют отдать предпочтение первому варианту. 11а. В МТ доел:.: "Здесь он поместит гордость волн твоих" - смысл? Принято исправление (Биккель, Будде и др.), отчасти вслед за Септ.: ]1**'Д Л'Ли/? вм. ркар Л*yi , - что дает предлагаемый перевод. 13а. Смысл: с рассветом рассеиваются злодеи, действовавшие под покровом ночи. В религии вавилонян бог солнца Шамаш почитался также как бог правосудия, при появлении которого скрываются преступные и беззаконные люди. 14а. "...она..." Имеется в виду, по-видимому, земля. 14б. "...Меняется, как глина печати..." Смысл не совсем ясен. Может быть, текст испорчен. Печати были из красной глины, но в каком смысле "печать меняется"? 14в. "...окрашивается..." Получено в результате исправления неуместного здесьп^л*1 ("и они станут") на yatixin (Беер, Эрлих и др.). Ср. в СП: "стала, как разноцветная одежда". 15а. Некоторые критики считают этот стих вставкой благочестивого комментатора. 15б. "...свет их..." — т.е. тьма, которая для злодеев есть свет. 17а. "...врата смерти..." Имеются в виду врата Шеола - подземной страны смерти, обители мертвых (ср.: Ис. 38:10; Пс.9:14; 107:18). 20я и след. Яхве, так же как Иов и его друзья, не прочь применить сарказм. 20б. "...их...". Имеются в виду друзья? В Септ. Яхве еще ироничнее: "не поведешь ли меня в пределы ее?" 21а. И здесь сарказм! 21б. "...тогда..." — т.е. в начале дней, при сотворении мира. 23а. Смысл неясен. 24а. "...разделяется свет..." Принятое многими критиками (Будде, 139
Биккель и др.) исправление лИ ("ветер") вм.-ptf ("свет") представляется сомнительным, хотя дает параллелизм со вторым полустишием. Мало подходит и W* ("туман его"). Смысл неясен. 27а. "...из иссохшей земли../' Получено в результате исправления (Беер, Штейернагель, Дорм и др.) n**tn вм. пЛ ("всходы"). 30*. "...твердеют..." В МТ доел.: "скрываются", - что, однако, плохо вяжется с контекстом. (Ср. в переводе Павского: "под камень скрываются воды", — но в тексте нет слова "под".) Предложен ряд исправлений. Ср. в ВН: вм.тиалзг ("прячутся") -1"1эпл»("затвердевают", "сгущаются"). 31а—32. Перечисляется ряд созвездий, которые в СП не без основания оставлены без перевода, поскольку вполне уверенно идентифицировать их с современными рискованно (см. комментарий к ст. 9:9). Обычно Кима идентифицируется с Плеядами (так в Септ., Вульг.), Кесиль — с Орионом (Септ.), Маззарот (в Септ, оставлено без перевода) некоторые идентифицируют с Большой Медведицей, другие - с Венерой, третьи считают общим названием для южных зодиакальных созвездий. Аиш (в ст. 9:9 - аш) идентифицируется с Большой Медведицей или с Альдебараном. Характерно представление о том, что звезды, входящие в состав созвездия, скреплены между собой невидимыми узами. 32а. Смысл неясен. Возможно другое чтение (при иной огласовке: Опзлвм.олзл ): "И утешишь ли Аиш по поводу ее сыновей", - что не более понятно. Впрочем, в Талмуде сохранилась легенда о том, что бог во время потопа взял две звезды из Кимы и таким образом распустил ее узы, но заполнил пустующее место двумя звездами из Аиш, которая с тех пор безутешно ищет их. (См.: Schiaparelli G. Die Astronomie in Alten Testament. Giessen, 1904.S. 50H.) 33a. "...власть над землей..." В МТ:-тила— hap. leg., перевод дан по смыслу. Имеется в виду, по-видимому, влияние созвездий на происходящее на земле. 34а. "...покрыло тебя... " В Септ.: Ьттакоьаета1 aov — "послушает тебя", что предполагает в евр. тексте *рЗУ.я вм. т[ОЭЛ и дает: "И обилием воды ответит тебе (облако. - MJP.)"- параллелизм с первым полустишием. 36а. Стих темный, перевод гадательный. Множество вариантов эмен- дации. В МТ доел.: "Кто вложил в тухот мудрость, или кто дал сехви разумение". Слова "тухот" и "сехви" невозможно перевести с полной уверенностью. В Библии слово "тухот" встречается, кроме Книги Иова, еще только в одном месте — в Псалтири (51:8), и там оно, судя по контексту, может быть, имеет значение "сердце". Слово "сехви" - hap. leg., встречающееся в Библии только один раз, в рассматриваемом стихе Книги Иова. Но в более поздней раввинистической литературе оно встречается в значении "петух" (так дает это слово и Вульг.: gallo). Петух считался .у древних народов разумной птицей, по-видимому, из-за того, что предвещал наступление дня. Если принять это значение для "сехви" во втором полустишии, то поскольку в рассматриваемом стихе принцип параллелизма, по-видимому, соблюден, можно думать, что и "тухот" из первого полустишия тоже является названием какой-то "разумной" птицы, по 140
мнению многих критиков — ибиса, священной птицы Тота, египетского бога мудрости, которая у древних египтян также слыла мудрой птицей, оповещающей о начале нильского половодья. В СП условно: "Кто вложил мудрость в сердце, или кто дал смысл разуму". 37а. Смысл, очевидно, такой: бог рассчитывает, куда и сколько послать облаков. 37б. "...сосуды небесные... " — т.е. облака. 38а. Смысл: после дождя пыль слипается в сплошную массу. 41а. "...ворону..." Некоторые критики (Дум, Беер и др.), изменив огласовку, читают вм. "ворону" — "к вечеру" (ату1? вм.:п>$, относя все сказанное в ст. 41 к львам. Можно, однако, сослаться на Псалтирь (147:9), где говорится о том, что бог дает "скоту пищу его и птенцам ворона, которые кричат". Глава 39 1а. "...время родов... " Некоторые критики считают, что л у ("время") попало сюда из второго полустишия, а в первоначальном тексте было: "как рождают" (ср. в ВН). За. "...болей..." Соответствующее евр. слово имеет значения "боль", "мука", но также "приплод". Возможный вариант перевода: "приплод свой мечут". 5а. "...дикого осла..." Евр. слово в MTiiny — hap. leg. Возможно, это арамейский эквивалент *оэ("дикий осел") . 9а. "...дикий бык... "Соответствующее евр. слово (о'п ) в разных переводах дается по-разному: в Септ. — уюуокерак ("единорог"), так же в СП, в некоторых переводах - "буйвол". Но в ассирийских памятниках тоже встречается это слово (rimu), и сопровождающие рисунки не оставляют сомнения в том, что речь идет именно о диком быке. 12а. "...в гумно твое". Получено в результате исправления: ^з-п1? вм. явно ошибочно го ^з-U") ("и гумно твое") Ср. также в ВН. 13а. Очень темный стих. По-видимому, текст испорченный. Значение некоторых слов в нем неясно и было неясным* уже в древности. В Септ, ст. 13—18 были опущены, можно предполагать, именно из-за трудности перевода. Теодотион вышел из положения другим путем, оставив непонятные слова непереведе иными. Так же поступили и переводчики Книги Иова на славянский язык. 13б. В МТ доел.: "Крыло страусов радуется", - что совершенно непонятно. В СП: "Ты ли дал красивые крылья павлину", — совсем произвольно. Другие попытки эмендации также связаны с произвольными исправлениями, очень значительными, и совершенно неубедительны (ср., например, в ВН). 13в. Спорен перевод всех слов этого полустишия. 17а. "...бог лишил... " Сдранно, но Яхве говорит о себе в третьем лице! Может быть, вставка комментатора? 18а "...поднимает крылья..." Перевод условный. В оригинале одно слово этого полустишия (мппл) - hap. leg., и точного значения его не удается установить. Можно думать, что речь идет о повадке страуса распускать крылья для ускорения бега. Штейернагель оставляет ст. 18 без перевода. 141
20а. "Испугаешь ли его..." Соответствующий глагол в МТ имеет значение "взволновать", "всколебать", отсюда возможный вариант перевода первого полустишия: "Заставишь ли его скакать как саранчу?" Сравнение коней с саранчой встречается в Книге Иоиля (2:4). 21а. "...роет... " В МТ: "роют". Исправлено вслед за Септ., Вульг., Сир.: п'эгрвм.пет?:. 23а. "...бряцает..." Однако соответствующее евр. слово пзпп имеет значение "петь", "ликовать" — смысл? 23б. "...сверкают... " В МТ доел.: "пламя". 24а. "...глотает землю..." - т.е. быстро мчится. Ср. рус. "глотать версты". 24б. "...не устоит на месте... "В МТ доел.: "не верит". 25а. "Гэ-а-ах" — междометие, которым передается крик ликования (ср.: Ис. 44:16). 26а. "...на юг". В МТ досл.: "на Теман". Теман - также название одной из областей Южной Палестины. 27а. Приняв поправку (Будде, Штейернагель и др.) :iajj d'th jo; bm. lDj? on; 'Di- "и так как поднимает гнездо свое". 30а. "...жадно пьют..." В МТ стоит глагол со значением "хлебать", "захлебываться". Глава 40 1а-5. В некоторых переводах эти стихи отнесены к предыдущей главе (так в СП). 5а. Идиоматическое выражение, смысл которого: я уже много наговорил, теперь вижу, что больше не должен. 13а. Темный стих, "...лицаих..." — т.е. их самих, "...тайноеместо..." - может быть, Шеол? Или текст испорчен? Предложено исправление :]о"~павм. ^Ю#а, — что дает чтение вм. "в тайное место" — "в навоз" (ср. у Эрлиха). 15а. "Бегемот" в евр. языке является формой мн. числа слова "бегемота" - "домашняя скотина". В то же время это слово употреблялось как название мифического существа, одного из первозданных чудовищ, с которыми Яхве пришлось выдержать борьбу в начале времен и которых он победил. Однако в описании бегемота в Книге Иова фантастические черты удивительным образом перемешаны с чертами, присущими вполне реальному животному - гиппопотаму (бегемоту). Можно подумать, что автор сам видел это животное, скажем в Египте, где в древности они водились в изобилии. По мнению некоторых исследователей, и само слово "бегемот" является гебраизированной формой египетского р' — Цщш — "водяной бык" ("гиппопотам"). 15б. "...как и тебя... "В МТ доел.: "вместе с тобою". 17а. "Напрягает..." Значение соответствующего евр. слова в точности не установлено. Некоторые переводят его как "висеть" или "поворачивать", "изгибать". 18а. "...трубы...", "...брус..."-hap.leg. 19а. Доел.: "первое из путей", т.е. дел, творений (ср.: 26:14). Здесь "первое" в смысле "самое крупное, величественное" (ср. то же о Левиафане) . 142
19б. Доел.: "сотворивший его приблизит меч его". Текст, очевидно, испорчен. Ни одну из попыток реконструкции его нельзя признать вполне удовлетворительной. Штейернагель оставил это место вообще непереве- денным. Наш перевод основан на эмендации Торчинера (in pnwV Vu/УП вмЛдПпиа* Vit/yn )и как будто подтверждается Септ.: ireTTocqiievdv kvKora палеоген vnbTcbv ityytXcov avrov — "чтобы с ним играли ангелы его" (богу не пристало забавляться с бегемотом) .Другая эмендация (Будде, Дум, Форер и др.) :T"J2n v/i'3(»)wy{i- дает чтение: "он создан владычествовать над своими товарищами". Ср. также у Эрл11ха:пэтпш1(*)пиул - "глыба огромного размера". 20а. Стих темного смысла, "...корм... "В MT:Via. - "урожай". Странно, что Бегемоту приносят свой урожай горы. Гийом, однако, считает, что он[Л ("горы") в евр. тексте - это искаженное арабское "пруды", "заводи". 21а. "...лотоса..." — традиционный перевод. Значение соответствующего слова в МТ не установлено и было, очевидно, неясным уже во времена создания Септ., которая дает в этом стихе: шштодала SevSpa — "разные деревья". 22а. "...лотосы... "См. комментарий кет. 21. 22б. "...тополя потока..." Здесь дело обстоит так же. В МТ стоиЛпраПУ, которое обычно переводится как "ивы ручья". По мнению Дальмана, имеется в виду скорее тополь (Populus euphratica). Ср. в GB. 24а. "в тенетах..." Значение соответствующего евр. слова неясно. Может быть, речь идет о каком-то колющем орудии вроде багра? 25а и след. Как и при описании Бегемота, автор, желая дать образ могучего морского чудовища, воспользовался уже испытанным приемом - перенес на него черты реального животного, крокодила, но в фантастически гипертрофированном и искаженном виде. 26а. "...тростник..." Очевидно, подразумевается веревка из волокон тростника. В Септ.: "кольцо" (ср. в СП). 30а. В древнем Израиле "ханааней" было синонимом слова "купец". 31а. "Проколешь ли... "В МТ доел.: "наполнишь ли". 31б. "...гарпунами..." В МТ стоит слово неясного значения, переведено по смыслу. 32а. Смысл стиха не вполне ясен. Глава 41 1а. "...надежда твоя..." В МТ: "надежда его" — смысл? Исправление по Сир. и одному манускрипту Opjftn'fl вм. ифп'я) дает предлагаемый перевод (ср. в ВН). В СП местоименная часть опущена: "надежда тщетна" 2а. "...моим лицом..." — т.е. лицом бога. Во многих манускриптах и в Тарг.: "лицом его" (vjqV вм.пэ> ; ср. в ВН), т.е. Левиафана. За. "...противменя... "В Септ.: "против него". Зб. "...и останется цел". В МТ: "и я остался цел". В предлагаемом переводе принято исправление по Септ.: oW*!l BM- йУ.ШЬ Зв. В МТ: "Под всем небом — мое оно". Предложены исправления: вм.ипп ^ ("мое оно") -п»л к^("нет такого") или*мп »п ("кто он"; Штейер- 143
нагель), принятое в предлагаемом переводе. Ряд авторов считают, что в ст. 1—3 произошла порча текста: сказанное о Левиафане было отнесено к богу. 4а. "...о величии его силы... "Перевод условный. Текст испорчен настолько, что Штейернагель оставил это место непереведенным. В МТ доел.: "и слово сил". Предложены различные исправления. Наш перевод основан наэмендации in>n} П'*Н вм. лттп^д 1571 (Киссейни др.). 5а. "...верх одежды его". В МТ досл.: "лицо одежды его". 5б. Следуя Септ. В МТ доел.: "с двойной уздой кто войдет". Принято исправление: 13^10 (в Септ.: дЖракоя) - "панцирь его" (Будде, Дум, Петере, Хельшер, Форер и др.) bm.udi , — что дает и параллелизм со словом "одежда" в первом полустишии. 6а. "...двери его лица" — т.е. челюсти. В Сир.: "двери его рта" (vs вм.тзэ). 7а. "спина его..." В МТ: "гордость его". Незначительное исправление ( п'п вм. гпы/х ; подтверждается Септ, и Вульг.) дает более подходящее "спина", т.е. продолжается последовательное описание частей тела Левиафана. 7б. "...ряды щитов..." — т.е. ряды костяных пластин, покрывающих спину крокодила. 1 Оа. "...ресницы зари " — т.е. первые лучи восходящего солнца (ср. 3:9). 11а. "...языки пламени"- доел.: "головни", "факелы". 12а. В МТ доел.: "как котел раздутый и камыш". Видимо, текст испорчен. В Септ.: "горн раздутый" (ксцлшоь), что предполагает в евр. тексте >гэвм.нт. Вм. j-Diw ("камыш") Торчинером предложена эмендация: пхы— "сопеть", "фыркать". Тогда получается "как раздутый горн, он сопит". 13а. "...разжигаетугли..." В Септ.: "как разожженные угли". 14а. В МТ последние два слова полустишия неясного значения (hap lejg.) и трудно поддаются переводу. Вслед за Септ, (rpe'xei anoXeia) предложена эмендация: "рыщет гибель", — что предполагает в евр. тексте rvr^f уэпп вм. Г1^»7 У'1-т9 (эмендация принята также в СП). 16а. "...твердо, как камень..." В МТ доел.: "отлито, как камень". 16б. Нижний жернов изготовляется из более твердого камня, чем верхний. 17а. "...трепещут боги..." В МТ именно так! Предложены различные эмендации: вм. ср1?* ("боги") -*Л?;н ("вожди", "силачи" или "олени") либо B^Vi ("волны", "валы"). Штир считает, что в ст. 17 как бы представлена картина охоты на крокодила, и соответственно предлагает во втором полустишии после иной группировки букв (wttn л*»о* ^З^Ч* вм. •liwnri* о*"1Э\|/п) чтение: "сокрушая, убивает промахнувшегося". Другие попытки эмендации: вм. 071!шЪ — О* ^n^uio— "волны морские" (отступают) или 07~l H-a V3VO — "от зубов его*силачи" (теряются или промахиваются). 18а. Из трех приведенных названий видов оружия два слова встречены в Библии только однажды, в этом месте (hap. leg.), и значение их не установлено в точности. Перевод дан предположительный. 20а. "...дочь лука..." В МТ: "сын лука" - т.е. стрела. 21а. 'Ъулаву... " В МТ - тоже hap. leg. Переведено условно. 144
23а. Смысл стиха: при движении Левиафана в воде она волнуется и покрывается пеной. 23б. "...кипящий котел". В МТ стоит словолпрпта, означающее котел, в котором кипятятся различные мази. 24а. В МТ доел.: "бездну сочтет за седину". 25а. "...бесстрашным". Беер предлагает вм. лп~>1??1?("бе3 страха") читать ni'n ^ynV ("господином над зверями"), т.е. здесь та же мысль, что в ст. 26. ~ Глава 42 За-4. Иов повторяет обращенные к нему ранее слова Яхве (38:2 и 40:7) и тут же дает ответ: да, это был я, который так неразумно говорил. 6а. По поводу этого стиха Штир пишет: < Что это: покаяние? отречение? По Будде и многим другим, "отрекаюсь" имеет подразумеваемое дополнение: "от того, что я раньше говорил". Это дополнение вполне в духе древних ортодоксальных редакторов поэмы о Иове. Но в тексте этих слов нет! А слово ънъ может иметь и другое значение - "плавиться", "таять" (ср.: Пс. 58:8), и оно применялось иногда для выражения скорби и страха. Что заставило Иова "таять"? Он увидел бога! Здесь сломленная гордость человека, побежденного насилием^ (Stierfr. Das Buch Hiob. S. 352). Ср. в Септ.: "Посему я укорил сам себя и истаял, я считаю себя землею и пеплом" (перевод Юнгерова). 7а. "...обо мне..." В Септ.: "предо мною". 8а. "...принесите их во всесожжение за себя..." В Септ, и Сир.: "и он принесет жертву за вас". 8б. "...я отнесусь со вниманием..." В МТ доел.: "я подниму его лицо". 8В. "...ибо вы не говорили обо мне так верно, как раб мой Иов ". В Септ.: "ибо вы не говорили истины о рабе моем Иове". 10а. "...и восстановил...благосостояние..."Чтение по Q: m^VBM.way . 10б. "...за друзей своих..." В МТ: "за друга своею" - очевидно,описка. Исправлено по Септ.: "о друзьях своих". 11а. "...по одной кесите..." Упоминается древняя денежная единица. Неизвестно в точности, каковы были ее вес и, еле довательно^ цена. 14а. Имя "Иемима" в Септ, и Вульг. произведено от слова "день" (что-то вроде "светлая"). Некоторые современные критики предпочитают другое значение: "голубка", по сходству с соответствующим арабским словом. Кеция (в СП - Кассия) — "род благовония" (ср.: Пс. 45:8). Ке- рен-Гаппух - "рог с сурьмой". 16а. В Септ.: "И прожил Иов после болезни сто семьдесят лет, всех же лет он прожил двести сорок восемь". 17а. "..сытый днями." Ср.: Быт. 35:29; 1 Пар. 29:18. В Септ. ст. 17 опущен и вместо него вставлено следующее добавление: "Написано также, что он восстанет снова вместе с теми, которых господь пробудит. Это приведено из сирийской книги. Он жил в стране авситидийской, на границах Идумеи и Аравии. Ранее, однако, его имя было Иовав. Он взял в жены аравитянку и родил сына по имени Еннон. Отец у него был Зареф, из сыновей Исава, а мать Босорра. Так что он был пятым после Авраама. Вот цари, которые царствовали в Эдоме, стране, в которой и он правил. Первым был Балак сын Беора, и название города его было Дингава. А после 145
Балака — Иовав, который был назван Иов. После этого Азсом, князь земли теманитской. После этого Адад сын Бедада, который поразил Ма- диам на равнине Моава, и имя городу его было Геттаим. А друзья, которые к нему пришли, были: Елифаз из сынов Исава, царь теманитян, Балдад (Билдад), правитель (TVpavvos) савхеян и Софар (Цофар), царь минеев". Подавляющее большинство исследователей считают это место позднейшим добавлением, основанным на вполне произвольном отождествлении Иова с Иовавом из династии эдомитских царей, приведенной в Книге Бытия (36:31-39). КНИГА ИОВА И ЕЕ АВТОР "Был человек в стране Уц, Иов — имя его...",— так эпически спокойно и как будто бесстрастно начинается библейская Книга Иова - одно из самых замечательных произведений философской поэзии древности. Судьба этой книги во многих отношениях удивительна. С тех пор, как в III или, может быть, во II в. до н. э. она вошла в число "священных писаний" иудейской религии, на протяжении более двух тысячелетий иудейская синагога и хпистианская церковь обычно рекомендовали и рекомендуют это произведение как в высшей степени поучительное и утверждающее в вере, а герой его стал на века эталоном, образцом праведника (см.: Иак. 5:10- 11) для последователей по крайней мере этих двух религий. И в то же время едва ли какое-нибудь другое произведение из числа вошедших в Ветхий завет вызвало столько разногласий и споров между экзегетами и критиками Библии. Споры продолжаются и в наши дни. Уже в Vb. христианский епископ Федор Мопсуэстский учил, что Книга Иова - это просто литературное произведение, вроде греческой трагедии, которое сочинил некий автор, обладавший большими знаниями, но и не меньшим тщеславием, не слишком благочестивый и приписавший Иову речи, совершенно неподходящие для человека добродетельного и богобоязненного. Что касается еврейских средневековых комментаторов Библии, то расхождение между ними во взглядах на Книгу Иова, а тем более в оценке самого Иова просто поразительны. < В то время как одни рассматривают Иова как святого, — замечает по этому поводу современный американский библеист Н. Глетцер, - другие видят в нем скептика, бунтаря против бога, или дуалиста, или человека, которому не хватало знаний, или последователя Аристотеля, который отрицал божественный промысел, или "козла отпущения", или прототипа саббатианского мессии и т.д. > (см.: Glatzer N. The Book of Job and its interpreters: Biblical motifs. Cambridge, 1966. P. 167). He меньше разногласий по поводу Книги Иова наблюдается у христианских богословов, а также у современных исследователей и критиков Библии. И это, конечно, совсем не случайно. Книга Иова, пожалуй, как никакое другое ветхозаветное сочинение, сложна по составу и противоречива по содержанию, и прежде всего по трактуемым в ней религиозно- философским идеям. Основная проблема, которая рассматривается в Книге Иова, — это, бесспорно, проблема теодицеи — оправдания бога. 146
ЭВОЛЮЦИЯ РЕЛИГИИ И ПРОБЛЕМА ТЕОДИЦЕИ Возникновение проблемы теодицеи. Термин "теодицея" был широко введен в философский оборот Г. Лейбницем в начале XVIII в. (см.: Leibniz G. W. Essais de Thedicee sur la bonte de Dieu, la liberte de ГЬотте et I'origine du mals. Amsterdam, 1710). Но сама проблема теодицеи стара, может быть, так же, как классовое общество и религия в классовом обществе, - более трех тысяч лет тому назад она уже занимала умы мыслителей Древнего Вавилона (см.: Lambert W.G. Babylonian wisdom literature, Oxford, 1960. P. 10-11). В конце XVIII в. в статье со знаменательным названием "Относительно бесплодности всяких философских попыток теодицеи" И. Кант следующим образом определил содержание понятия теодицеи: "Под теодицеей мы понимаем защиту высшей мудрости творца от выдвигаемых против него разумом обвинений в наличии в мире нецелесообразного" (Kant I. Uber das Misslingen aller philosophischen Versuche in der Theodicee. Berlin, 1791. Bd. 18. S. 194-195. См также: Кант И. Трактаты и письма. М., 1980. С. 60). Но во все времена проблема теодицеи чаще всего ставилась в более узком, этическом плане: если признать, что мир создан и управляется богом, атрибутами которого являются всемогущество, совершенная мудрость и всеблагость, то как объяснить наличие в мире зла? Эпикуру приписывается следующая формулировка этого противоречия: бог или хочет устранить зло и не может, или может, но не хочет, или не может и не хочет, или хочет и может. Если он хочет и не может, то он бессилен, что несовместно с богом. Если может, но не хочет, он зол, что также чуждо богу. Если не может и не хочет, то он бессилен и зол, а значит, не бог. Если хочет и может, что единственно подобает богу, откуда тогда зло? Или почему бог его не устраняет (см.: Lactantius. De ira Dei. 13, 19 // Epicu- rea I Ed. H. Usenser. Lipsaie, 1887)? Проблема теодицеи, в сущности, и сводилась к тому, чтобы найти какой-то выход из этого логического тупика. Почему и как возникла эта проблема? В условиях первобытнообщинного строя люди попросту не испытывали потребности в теодицее. Они верили в существование множества духов или богов, которым приписывали различные сверхъестественные способности, но отнюдь не считали их ни всемогущими, ни всезнающими, и вообще рассматривали их как существа, весьма далекие от совершенства в любом смысле, в том числе в этическом. Представляя себе духов и богов в человеческом или зверином облике, люди приписывали им соответствующие образ мышления, эмоции, поведение. Характерной чертой первобытно-общинного строя был коллективный характер сознания. Не зная иных общественных связей, кроме кровнородственных, человек переносил их также на мир сверхъестественного. Действительная ограниченность родовых коллективов, основанная на коллективном характере производственного процесса и естественно-родовых связях между людьми, как указывал Маркс, получила идеальное отражение в древних религиях (см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 89, 90). В силу этих воображаемых связей между людьми и духами члены 147
родоплеменной группы должны были оказывать преимущественное внимание своим родовым духам, но вместе с тем они имели основание видеть в этих духах своих сверхъестественных покровителей, помощников и защитников, в то время как от "чужих" духов, в особенности покровителей других, враждебных родов, всегда можно было ожидать неприязненного отношения. Впрочем, и к "своим" духам также следовало относиться с известной опаской. Важно было сохранить их благожелательное отношение — почтительным обращением и дарами, не обидеть духов, не оскорбить их, не разгневать (см.: Анисимов А.Д. Духовная жизнь первобытного общества. М.; Л., 1960. С. 228 и след.), что не всегда оказывалось простым делом, потому что эти сверхъестественные существа способны были и на беспричинную, как будто, вспышку гнева, и на ничем не оправданную жестокость по отношению как к целому коллективу, так и к отдельному человеку. Вообще, древние люди могли заметить, что их духи и боги отнюдь не отличались беспристрастием, скорее наоборот. Один человек мог, казалось бы, без всяких особенных заслуг стать любимцем бога, другого также без явной причины божество могло невзлюбить и преследовать всю жизнь. Наконец, богами в их отношении к людям нередко руководили и такие низменные чувства, как зависть или страх - зависть к чрезмерно преуспевающему, удачливому человеку, страх перед тем, что люди, слишком далеко продвинувшись в познании мира и став поэтому слишком могущественными, могут каким-то образом сделаться опасными для богов. Такие представления о мире сверхъестественных существ сложились у людей еще на самых ранних этапах их истории, но в силу крайней консервативности религиозного сознания сохранялись (естественно, в измененном виде) и на более поздних этапах - вплоть до наших дней. По мифам, причиной Троянской войны, принесшей столько бедствий не только побежденным троянцам, но и победителям грекам, была ссора между тремя тщеславными богинями, ссора, в которой люди совсем не были виновны. Еще во времена Солона и Геродота греки верили, что олимпийские боги могли причинить зло слишком счастливому человеку из зависти или чувства соперничества. Этическое оправдание гомеровского Зевса было невозможным и бессмысленным делом, его поступки, как поступки любого земного тирана, сплошь и рядом объяснялись прихотью, капризом или мотивами, неприглядными даже с точки зрения общепринятой человеческой морали. Однако на какой-то ступени развития греческой религии именно Дикэ, богиню справедливости, стали считать первой советницей и помощницей Зевса. И это совсем не случайно. По мере того как родоплеменной строй постепенно разлагался и происходило становление классового общества с его делением на эксплуататоров и эксплуатируемых, богатых и бедных, знатных и незнатных, неизбежно должны были меняться нравственные и религиозные представления людей. Формировалось государство — аппарат, который помогал угнетающим классам держать в повиновении угнетенных. Важно, однако, не упускать из виду и то обстоятельство, что государство в классовом обществе должно решать и ряд важных общенародных задач. Классовое общество, писал Ф. Энгельс, есть общество, расколовшееся на неприми- 148
римые противоположности, избавиться от которых оно бессильно. <^ А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг друга и общество в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы умеряла столкновение, держала бы его в границах "порядка". И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, все более и более отчуждающая себя от него, есть государство > (Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 170). В эпоху родового строя в случае нужды род в целом вставал на защиту отдельных своих слабых, обиженных членов. Но в условиях раннеклассового общества, когда родовые связи все больше слабели и рвались, эта функция неизбежно должна была перейти к государству. Конечно, государство в классовом, эксплуататорском обществе являлось прежде всего "государством самого могущественного, экономически господствующего класса" (Энгельс). Но именно господствующий класс был прежде всего заинтересован в том, чтобы широкие народные массы видели в государстве силу, стоящую выше эгоистических интересов отдельных лиц и классов и, более того, склонную и способную встать на сторону слабого и угнетенного и защитить его от насилия со стороны более могущественных. Важно было создать такую видимость (и не только видимость) потому, что только подобным образом можно было укрепить авторитет государства в глазах широких народных масс. А ради этой цели стоило в некоторых случаях поступиться интересами отдельных представителей господствующего класса, поскольку того требовали интересы класса в целом. Не случайно в одном из древнейших классовых законодательств - знаменитом своде законов вавилонского царя Хаммурапи (XVIII в. до н. э.) — ряд статей защищает интересы несостоятельных должников от чрезмерной алчности и жестокости заимодавцев-ростовщиков, мелких торговцев — от недобросовестности крупных купцов ("тамкаров"), рядовых воинов — от несправедливых притязаний их начальников. Вместе с тем особый ореол создается вокруг того лица, в котором как бы воплотилась сама идея государственности, - вокруг главы государства, царя. Чем больше в обществе становилось насилия и несправедливости, чем больше терпели эксплуатируемые от эксплуататоров, тем сильнее угнетенным хотелось верить в то, что их положение не окончательно безнадежно и что есть у них защита. Богатые и влиятельные насильники творят зло и беззакония, но есть и над ними высшая контролирующая власть, которая способна их укротить и наказать, - это могучий и справедливый царь. Угнетенные ожидали от царя осуществления тех своих чаяний, которые не осуществляло государство. И понятно, что представители верховной власти всячески старались укрепить в народе эти иллюзорные представления. Уруинимгина, энси (правитель) месопотамского города-государства Лагаш (XXIV в. до н. э.), уверял, что главной его заботой было, "чтобы сирота и вдова мужу, силу имеющему, не предавались" (цит. по: Хрестоматия по истории Древнего Востока / Под ред. В.В. Струве и Д.Г. Редера. М., 1963. С. 40). В древнеегипетской надписи, относящейся к XXI в. до н. э. 149
и восхваляющей доблести правителя Сиутского нома Тейфиби, читаем: "Я был щедр ко всем как дающий тому, кто не имеет отца... это я, отменный замыслами, полезный для своего города, снисходительный к просителю... для ребенка...стоящий на поле брани для вдовы... Нил для своих рабов, отвращающий алчного, добродушный ко всем... Не было никого, от кого бы я отобрал его имущество, говорил я правду на земле" (Там же). Подобные выражения становятся почти стандартом. Во вступлении к упомянутому уже своду законов Хаммурапи те же заверения: царь дал эти законы, "чтобы справедливость в стране заставить сиять, чтобы уничтожить преступников и злых, чтобы сильный не притеснял слабого". Хаммурапи рекомендует себя "знаменитым князем, почитающим богов", изданные им законы вручил ему якобы сам бог Шамаш (Там же. С. 197). Вавилонский бог солнца и света Шамаш выступает также в роли бога справедливости и правосудия, "великого судьи небес и земли", и он же - ближайший покровитель и советник царей. В фараоновском Египте эту роль выполняет богиня правды Маат. Социальная этика переплетается здесь с религией. На определенном этапе общественного развития у людей возникает представление о верховном, а еще позже о едином боге, творце и про мыслителе вселенной, который в то же время предопределяет судьбу каждого отдельного человека, является его защитником и спасителем. Корни этого представления, конечно, также надо искать в условиях общественной жизни людей. "...Единый бог, - подчеркивал Энгельс, - никогда не мог бы появиться без единого царя... единство бога, контролирующего многочисленные явления природы, объединяющего враждебные друг другу силы природы, есть лишь отражение единого восточного деспота, который по видимости или действительно объединяет людей с враждебными, сталкивающимися интересами" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 27. С. 56). Те черты, которые народное сознание приписывало идеализированному земному монарху, были перенесены на монарха небесного, но в гипертрофированном, абсолютизированном виде. Смутные религиозные представления, спонтанно возникавшие в народном сознании, получали соответствующее идеологическое оформление — это уже было делом древних теологов: жрецов, пророков и т.п. Единый (или верховный) бог был наделен, с одной стороны, атрибутами абсолютного универсализма — вечностью и вездесущностью, всемогуществом, всеведением и т. д., — а с другой стороны, в качестве личного бога, к которому в нужде мог прибегнуть каждый отдельный человек, — чисто человеческими моральными достоинствами, тоже, конечно, в превосходной степени, такими, например, как совершенная справедливость, всеблагость, милосердие. В относящемся к середине II тысячелетия до н. э. египетском гимне в честь верховного бога Амона-Ра последнего называют не только "владыкой всего, что есть... который создал всех людей и сотворил животных", но также "владыкой правды... который слышит мольбу заключенного, спасает слабого и обиженного от руки сильного". Амон в молитвах именуется "визиром бедняков", "судьей для бедных" и т.д. (см.: Тураев Б.А. История Древнего Востока. Т. 1. Л., 1936. С. 321, 329). Монотеистическая доктрина могла выглядеть очень цельной и стройной, но в действительности была внутренне глубоко противоречивой. 150
Вместе с новыми представлениями о божестве неизбежно должна была встать проблема теодицеи, и содержание ее также претерпело определенную эволюцию. Мы проследим эту эволюцию на примере древнееврейской религии. Может быть, ни в какой другой религии теологическая мысль не работала над проблемой теодицеи с таким напряжением, как в религии бога Яхве, и это было связано с историческими условиями развития еврейского народа. В течение веков в религии древних евреев произошли существенные перемены и вместе с тем прошла через ряд последовательных стадий и теодицея Яхве. Оправдание Яхве в древнееврейской религии. Теодицея ранних пророков. Ранняя история древних евреев известна очень мало. Библейские сказания о так называемых патриархах, родоначальниках еврейского народа, окутаны туманом мифов и искать в них рациональное зерно очень трудно. Нет никаких данных, позволяющих утверждать, что в основе сказаний об Аврааме, Исааке, Иакове, Иосифе и его братьях кроются судьбы каких-то реальных личностей (см.: Дьяконов ИМ. Сирия, Финикия и Палестина в III—II тысячелетиях до н. э. // История древнего мира. Т. 1. м., 1982. С. 227; Он же. Страны Восточного Средиземноморья в IV—II тысячелетиях до н. э. // История Древнего Востока. Ч. 2. М., 1988. С. 269-276). По библейскому сказанию, предки израильтян одно время с согласия египетских правителей поселились в Египте. Там они за короткое время невероятно размножились (по Библии, от двенадцати сыновей патриарха Иакова за четыре поколения произошло будто бы более полутора миллионов человек), и египетский фараон решил обратить их в рабство. "...И поставили над ним (народом Израиль. —M.P.) начальников работ, чтобы изнуряли его тяжкими работами... И делали жизнь их (израильтян. —М.Р.) горькою от тяжкой работы над глиною и кирпичами, и от всякой работы полевой, от всякой работы, к которой принуждали их с жестокостию" (Исх. 1:11 — 14). Тогда, как повествует Библия, бог сжалился над евреями и послал им спасителя в лице Моисея, который, совершив великие чудеса, вывел израильтян из Египта. После этого они по воле божьей сорок лет блуждали в пустыне, а затем под предводительством ученика Моисея Иисуса Навина вторглись в Палестину (которая тогда еще называлась "Ханаан"), в короткое время завоевали ее и поселились там. Это библейское предание об "исходе" евреев из Египта никакими источниками, кроме Библии, не подтверждается. Известный советский историк, крупнейший специалист по истории Древнего Востока И.М. Дьяконов решительно утверждает: библейский рассказ об исходе — "миф, притом изложенный лет на триста-четыреста позже предполагаемых событий" (Дьяконов ИМ. Сирия, Финикия и Палестина... С. 229). Исторические источники, главным образом письменные египетские, свидетельствуют о том, что в середине П тысячелетия до н. э. на плодородные области Восточного Средиземноморья участились нашествия кочевых семитических племен из пустынных и степных районов Сирии и Аравии. По-видимому, в то же время несколько родственных племен (по Библии, двенадцать) сложились в племенной союз под названием "Израиль", имевший в качестве общего бога Яхве. Эти племена вторглись в Ханаан, который тогда был заселен множеством мелких племен и народов, по большей части тоже семитических, и постепенно завоевали страну, не вытеснив, однако, до конца местное население. 151
Во всяком случае, в XIII в. до н. э. израильтяне уже осели в Ханаане. Это подтверждается египетским источником — "стелой Мернепта" (по имени египетского фараона Мернепта, правившего в XIII в. до н. э.). Стела эта получила в науке также другое название — "стела Израиля", потому что в ней впервые упоминается народ Израиль. В вырезанной на стеле надписи говорится о победоносном походе Мернепта на Ханаан, в результате которого "Ханаан разорен... Израиль уничтожен, и семени его больше нет..." (Дьяконов ИМ. Страны Восточного Средиземноморья... С. 280). В надписи успех фараона явно преувеличен: Израиль не был "уничтожен", он продолжал существовать многие века после этого похода, состоявшегося в последней четверти XIII в. до н. э., и дальнейшая история израильтян нам уже лучше известна из исторических источников. Несколько позже вторжения Израиля в Ханаан с востока в эту же страну вторглись с запада морским путем другие племена, несемитического происхождения, скорее всего протогреки, так называемые филистимляне. От названия этого племени затем было образовано и название страны - "Палестина". Филистимляне осели в южной части Палестины, образовав там союз нескольких городов-государств. По уровню своего социального строя и материальной культуры филистимляне превосходили израильтян. Они, в частности, умели обрабатывать железо и делать из него орудия труда и оружие. Израильтяне этого не умели. В сражениях с филистимлянами они поначалу часто терпели поражения, и через некоторое время значительная часть территории Палестины оказалась под властью филистимлян. В Палестине израильтяне постепенно перешли к оседлому образу жизни, восприняли у коренного ханаанейского населения умение обрабатывать землю, сеять зерновые, возделывать виноградники и выращивать маслину, а от филистимлян переняли умение обращаться с железом. Появились у них и свои ремесленники и торговцы. Несомненно, шел процесс смешения израильтян с местным населением. И одновременно происходили изменения в их социальном строе. Поселившиеся в Палестине древнееврейские племена находились первоначально на ступени перехода от ро до племенного строя к классовому обществу. Отдельные племена управлялись своими вождями, жили обособленной жизнью и только временами, при чрезвычайных обстоятельствах, главным образом при военной угрозе со стороны сильного врага, они все или какая-то их часть объединялись и при этом избирали общего вождя, который носил звание "судьи". Однако постепенно в силу внутренних причин (развития имущественного и социального неравенства и рабства и соответственно усиления социальных противоречий) в израильском обществе возникли предпосылки к образованию общей государственной власти. Войны с филистимлянами ускорили этот процесс. В конце XI в. до н. э. возникло первое древнееврейское государство, царем которого стал Саул, сын Киса, из племени Вениамин. По Библии, Саула "помазал" на царство последний "судья" Израиля, пророк Самуил. И этому же Самуилу позднейший библейский, автор приписывает целую речь, с которой пророк будто бы обратился к народу, грозно предупредив его о тех бедствиях, которые повлечет за собой появление царя над Израилем: "...Сыновей ваших он возьмет, и приставит к колесницам своим своим и сделает всадниками своими, и будут они бегать 152
пред колесницами его; и поставит их... чтобы они возделывали поля его и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его. И дочерей ваших возьмет, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлеб. И поля ваши и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмет и отдаст слугам своим. И от посевов ваших и от виноградных садов ваших возьмет десятую часть и отдаст евнухам своим и слугам своим... От мелкого скота вашего возьмет десятую часть; и сами вы будете ему рабами" (1 Цар. 8:11-17). Если эту речь и сочинил автор, живший много позже, уже во времена царей, то обстановку своего времени он оценил вполне реалистически: положение народных низов Израиля с переходом к классовому эксплутаторскому обществу должно было резко ухудшиться. Саул царствовал недолго: в одном из сражений с филистимлянами вместе со своими двумя сыновьями он погиб на поле битвы. Царем стал Давид из племени Иуда (ок. 1000—965 гг. до н. э.). Давиду удалось объединить под своей властью все еврейские племена в Палестине и разгромить филистимлян. У мелкого ханаанейского племени иевусеев он отвоевал их главный город Иерусалим и сделал его столицей своего царства и религиозным центром культа Яхве. Преемником Давида, третьим и последним царем объединенного древнееврейского царства стал его сын Соломон (ок. 965—935 гг. до н. э.), при котором в Иерусалиме был выстроен великолепный по тем временам храм Яхве. При Соломоне древнееврейское государство еще больше разрослось, многократно увеличился государственный аппарат и соответственно — тяжесть государственных повинностей, которые легли на плечи народа. Библия сохранила любопытное предание о том, что когда Соломон умер, к его преемнику Ровоаму пришли представители племен и потребовали: "Отец твой наложил на нас тяжелое иго, ты же облегчи нам жестокую работу отца твоего и тяжкое иго, которое он наложил на нас, и тогда мы будем служить тебе" (3 Цар. 12:4). Но Ровоам высокомерно ответил: "Отец мой наложил на вас тяжкое иго, а я увеличу иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами (бичами с вплетенными колючками. - М.Р.)" (Там же. Ст. 14). "И отвечал народ царю, и сказал: какая нам часть в Давиде? Нет нам доли в сыне Иессеевом; по шатрам своим, Израиль!" (Там же. Ст. 16). Единое древнееврейское царство распалось на два, из которых одно, в северной части Палестины, включившее в себя десять племен, сохранило название "Израиль", а второе, поскольку главную роль в нем играло племя. Иуда, обитавшее в гористых южных районах страны, стало называться "Иуда" или "Иудея". В дальнейшем судьбы этих двух царств сложились по-разному. Сведения о религиозных представлениях древнего Израиля почерпнуты главным образом из Библии, но пополнены сведениями из археологических источников. В общем, религия Израиля прошла в своем развитии через те же ступени, что и религии других семитических народов, а после того как израильтяне поселились в Палестине, они еще усвоили многое из религии коренного населения, ханаанеев. В ранний период своей истории древние евреи, так же как другие семитические племена того времени, верили в существование великого 153
множества разных духов и богов. Некоторые из этих духов и богов были связаны с определенной местностью, сельской или городской общиной и почитались как их покровители и властители — "баалы" ("ваалы"). Слово "баал", собственно, и означает "хозяин", "владетель", "господин". Другие духи и боги почитались в качестве родовых покровителей, богов- предков (см.: Ранович А Очерк истории древнееврейской религии. М., 1937. С. 164-174). Как и другие древние народы, израильтяне приписывали определенным богам власть над плодородием полей и животных, и были у них культы этих богов (и богинь) плодородия. С богиней плодородия Ашерой был связан культ "ашер" — культ деревьев или деревянных столбов, в которых видели воплощение богини. Предметом культа были также небесные светила ("небесное воинство"). Очень рано, еще, по-видимому, до поселения евреев в Палестине, в религии Израиля из общей массы духов и богов выделился в качестве особо почитаемого и авторитетного бог Яхве, в котором древние израильтяне видели преимущественно своего, общего племенного, бога-сородича (не случайно среди евреев были широко распространены такие имена, как Ахия - "Яхве - брат мой", Авияху - "Яхве - мой отец" и т.п.). Постепенно культ Яхве перерос в национальную религию. Представление же о кровном родстве между богом и людьми перешло в идею "берита" — "завета", или союза, между Израилем и Яхве. Яхве якобы некогда заключил "завет", союз с древними патриархами — предками еврейского народа. При этом обе стороны взяли на себя определеные обязательства: Яхве обещал в будущем оказывать евреям всяческую помощь и покровительство, а патриархи обязались за себя и за все последующие поколения своих потомков, будущий народ израильский, считать Яхве своим богом, поклоняться ему, быть ему "верными" (Втор. 4:23 и след.). В этих идеях "завета" и "верности" Яхве первоначально отнюдь не заключалось требования признавать Яхве единственно существующим мировым богом. В представлении древних евреев Яхве был богом Израиля, как Кемош — богом соседнего с ними народа моавитян, Милком — богом аммонитян и Аншур — ассирийцев, но те были чужие боги, а Яхве — свой, и служители Яхве утверждали, что он могущественнее других богов1. Коллективный характер отношения к божеству особенно ярко выразился в идее коллективной ответственности перед Яхве. За грех, провинность перед богом, совершенную одним из членов коллектива, должен был отвечать весь коллектив, и прежде всего, разумеется, близкие родичи: родители за грехи своих детей, дети за грехи родителей "до третьего и четвертого колена". Это было вполне в духе моральных представлений родового строя и не могло вызывать тягостных раздумий относительно справедливости или несправедливости решений Яхве. Однако сплошь и рядом поведение Яхве нельзя было объяснить никакими этическими мотивами — с позиций человеческой нравственности. 1 В Книге Судей вождь израильтян Иевфай обращается к напавшему на Израиль царю аммонитян с таким заявлением: "Не владеешь ли ты тем, что тебе дал Кемош, бог твой? И мы владеем всем тем, что дал нам в наследие Яхве, бог наш" (Суд. 11:24 и след.). См. также 5-ю главу Первой книги царств. 154
Яхве мог неведомо за что возлюбить человека и осыпать его благодеяниями или разгневаться, причем последнее происходило несравненно чаще. Обычными эпитетами для Яхве были "грозный", "гневный", "карающий", "ревнивый". Даже в тех случаях, когда для гнева Яхве были какие- то причины, будь то непослушание людей (как в случае с Адамом и Евой в Эдеме) или проявление с их стороны дерзновенной гордыни (как в истории с Вавилонским столпотворением), или нарушение табу, кара Яхве должна была казаться слишком тяжкой, несоизмеримой с провинностью. Яхве мог наслать на людей величайшие бедствия даже совсем без явной вины с их стороны. И он мог вести себя таким образом по отношению не только к чужим, но и к своему народу Израиль. Он наслал чуму на филистимлян, которые захватили его святыню — "ковчег завета", и он умертвил пятьдесят тысяч израильтян только за то, что они в этот ковчег осмелились заглянуть. "...И заплакал народ, ибо поразил Яхве народ поражением великим" (1 Цар. 6:19). Заметим, что древнееврейской религии в ранний период был чужд дуализм иранского типа. У древних иранцев верховному доброму и светлому божеству Ахурамазде противостоял независимый от него верховный злой бог Ангра-Майнью, являющийся источником всего зла в мире. Правда, у древних израильтян было представление о существовании особого сверхъестественного существа, которого они называли "сатан" (это слово означает "противник", "наветник"; в русском переводе оно стало звучать как "сатана"), но еще в VI в. до н. э. в сатане видели лишь одного из многочисленных "сынов божьих" (т.е. сверхъестественных существ, ангелов), подчиненных Яхве. Сатана был, однако, наделен некоторыми особыми полномочиями: он, в частности, выступает в роли обвинителя в небесном суде (Зах. 3:1). В библейской Книге Исайи Яхве устами пророка решительно заявляет: "Я Яхве, и нет иного... Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; я, Яхве, делаю все это" (Ис. 45:5—7). Это место исключает всякий дуализм: бог отвечает за все. Только в более поздних, относящихся к 1 в. до н. э. апокрифических Книге Юбилеев и Заветах двенадцати патриархов сатана предстает уже как глава невидимых сил, враждебных богу, как искуситель и источник всяких бедствий. Как уже было сказано, во второй половине Хв. до н. э. древнееврейское царство распалось и из него выделились два самостоятельных государства: Иудея, или Иуда (Южное царство), и Израиль (Северное царство). В IX в. до н. э. их положение было еще относительно благополучным. Они то воевали друг с другом, то, заключая между собой союз, нападали на соседние, такие же мелкие царства: Моав, Эдом, Аммон, Дамаск, — то сами оборонялись от них. Но уже в конце IХ в. до н. э. обстановка существенно изменилась: усилилась мощь Египта, а на севере грозно возвысилась Ассирия. На протяжении всего последующего столетия мелкие государства Сирии и Палестины безуспешно пытались отстоять свою независимость и почти все одно за другим были поглощены Ассирией. Осложнилось и внутреннее положение в Израиле и Иудее. В еврейском обществе происходил непрерывный рост имущественной и классовой дифференциации, усиливались эксплуатация и угнетение народа господстзую- 155
щими классами, обострились социальные противоречия. В VIII в. до н. э. в Северном царстве пророк Амос выступал с гневным обличением тех, что насилием и грабежом собирают сокровища в чертоги свои (Ам. 3: :0). Веком позже иудейский пророк Михей возмущался подобными злодеяниями, творимыми представителями господствующих классов Иудеи: "Пожелают полей, и берут их силою, домов — и отнимают их; обирают человека и его дом, мужа и его наследие" (Мих. 2:2). К тому же население Израиля и Иудеи страдало от непрерывных войн, то и дело приходилось выплачивать дань победителю, и все это опять-таки тяжким бременем ложилось на плечи широких народных масс. Настоящее двух маленьких еврейских государств было критическим, будущее грозило неминуемой гибелью. Все эти коллизии, переживаемые еврейским народом, не могли не отразиться на его религии. В разработке раннееврейской теологии совершенно исключительную роль сыграли так называемые пророки Яхве. Здесь нет необходимости подробно останавливаться на характеристике пророческого движения в древнееврейских царствах, этого очень сложного социального и идеологического явления (см.: Рижский М.И. Библейские пророки и библейские пророчества. М., 1987. С. 36-40). Бесспорно, древнееврейские пророки в какой-то степени отражали настроения и чаяния народных масс. Но также бесспорно, что поскольку это были пророки и проповедники Яхве, они прежде всего должны были выполнять задачу, непосредственно вытекавшую из их, так сказать, профессиональных обязанностей, - задачу выработки определенной системы идей, направленных на обоснование и укрепление позиций религии своего бога. И то, что теология вообще, несмотря на присущие ей черты консерватизма и традиционализма и кажущуюся статичность, неизбежно должна реагировать на социальные перемены, на изменения в условиях жизни людей (см.: Угринович ДМ. О специфике религиозного сознания // Вопросы научного атеизма. Вып. 1. М., 1966. С. 54-56; Он же. Введение в религиоведение. М., 1985. С. 32—37), относится также и к учению древнееврейских пророков. Сложная обстановка VIII—VII вв. до н. э. ставила перед пророками весьма сложные задачи. В их выступлениях становится общим местом предсказание близкой и неотвратимой гибели Израиля. И понятно, почему. Не нужно было обладать сверхъестественной прозорливостью, чтобы предвидеть неизбежность катастрофы. И нельзя было обойти молчанием то, что наполняло тревогой и отчаянием все сердца. Пророки рисовали страшные картины бедствий, которые постигнут их страну, и самого ужасного из них - нашествия иноземного народа, в котором по определенным признакам можно было без большого труда узнать ассирийцев (или у более позднего пророка Иеремии — вавилонян). Запылают города Израиля, будут разрушены храмы, многие евреи будут убиты врагами, остальные — уведены в плен. Правда, обычно при этом пророки от имени Яхве обещали, что впоследствии, в неопределенном будущем, бог сжалится над своим народом и вернет его - весь или избранный остаток, который уцелеет, - на родину, и тогда Яхве установит царство мира, правды и счастья под эгидой царя, отпрыска от корня Давидова (Ам. 9:11 —15; Ис. 11:1-12). Это тоже понятно: одна из главных особен- 156
ностей религии состоит как раз в том, что она всегда оставляет верующему просвет в мрачной действительности, надежду на лучшее будущее, обещает выход из безвыходного положения, хотя выход иллюзорный, связанный с вмешательством сверхъестественных сил (у древних евреев — того же Яхве). Задача пророков еще более осложнялось тем обстоятельством, что с течением времени претерпели изменения и представления израильтян об их боге. Начиная с VIII в. до н. э. древнееврейские царства сперва оказались втянутыми в сферы влияния таких великих держав, как Египет, Ассирия, позже Вавилония, Персия, а затем были насильственно включены в их состав. Ни ассирийцы, ни вавилоняне, ни персы не стремились навязывать побежденным своих богов. Но в сложившихся условиях образ самого Яхве неминуемо должен был включить в себя новые черты, не совпадающие с его прежними чертами национального божества, - универсализм и этическое совершенство. Уже в проповедях пророка VIII в. до н. э. Амоса усиленно подчеркиваются такие атрибуты Яхве, как его всемогущество, справедливость и милосердие, которые к тому же бог якобы проявляет по отношению не только к Израилю, но и к другим народам. Как при этом пророк должен был объяснить своим слушателям роль Яхве в надвигающейся на Израиль неизбежной катастрофе? Как было сохранить у Израиля веру в бога, допускающего унижение и страдания своего народа, несмотря на "заветы" и данные патриархам клятвы? По существу, аргументация Амоса представляет собой первую из известных нам попытку еврейского пророка оправдать своего бога. Амос предрекает, что Израиль будет завоеван чужеземным народом, уведен пленным из земли своей. Пророк предвидит даже, куда будут отведены пленные израильтяне, - на север, за Дамаск (Ам. 5:27). Уже по одному этому слушателям было ясно, какого врага он имел в виду, - Ассирию. И все же, настаивает Амос, прав Яхве и правосуден, и неправы те, кто сомневается в его могуществе и упрекает бога в неверности своему народу. Все дело в том, что Яхве — бог и всемогущий, и в высшей степени справедливый, он царствует над всем миром и опекает все народы. "Не таковы ли, как сыны Ефиополян, и вы для Меня, сыны Израилевы? говорит Яхве. Не Я ли вывел Израиль из земли Египетской, и Филистимлян — из Кафтора и Арамлян - из Кира?" (Там же. 9:7). Гнев Яхве, утверждает пророк, вызывает любая несправедливость на земле: как грехи Израиля, так и злодеяние языческого Моава, причем совершенное по отношению к другому, тоже языческому, народу - Эдому. "... За... преступления... Моава... не пощажу его, потому что он пережег кости царя Едомского в известь" (Там же. 2:1), — идея, совсем необычная для религии старого племенного бога Яхве. Что касается Израиля, то Амос не отрицает его исключительного положения в качестве избранного богом народа, но вкладывает в это понятие совершенно новое содержание: "Только вас признал Я из всех племен земли, - заявляет пророк от имени Яхве, - потому и взыщу с вас за беззакония ваши" (Там же. 3:2). И Амос, и другие пророки подробно описывают "беззакония" Израиля. Многое в их описаниях перекликается, но каждый по-своему выделяет главное в этих беззакониях. Израиль, как неверная жена, изменял Яхве 157
с другими, чужими богами — вот главный грех евреев, по мнению пророка Осии. У Амоса преобладают другие мотивы. Пастух и сын пастуха, как он сам себя рекомендует (Там же. 7:14), Амос видит главной зло и главную причину гнева Яхве в усилении социальной несправедливости в Израиле. Богатые и знатные угнетают простой народ, везде взяточничество, обман и неправосудие. От имени Яхве Амос грозит: "Выслушайте это, алчущие поглотить бедных и погубить нищих, - вы, которые говорите: когда-то пройдет новолуние, чтобы нам продавать хлеб, и суббота — чтобы открыть житницы, уменьшить меру, увеличить цену сикля и обманывать неверными весами, чтобы покупать неимущих за серебро и бедных за пару обуви, а высевки из хлеба продавать. Клялся Яхве славою Иакова: по истине во веки не забуду ни одного из дел их!" (Там же. 8:4—7), "...за преступления... Израиля... не пощажу его..." (Там же. 2:6). Подобные же заявления от имени Яхве можно встретить у пророка VII в. до н. э. Исайи, но у него акцент на другом. В надвигающейся на Израиль катастрофе Исайя видит проявление суверенного величия бога. Яхве, который уже в первом "видении" пророка открылся Исайе в величественном облике небесного царя, восседающего на троне в окружении мириад придворных небожителей (Там же. 6:1), — это суверенный владыка всех племен и народов, определяющий по своей воле их судьбы. Сам Аш- шур — могучая Ассирия — только оружие в руках Яхве, "жезл гнева" (Ис. 10:5), и Яхве уничтожит его, как только Ашшур, возгордившись, возомнит о себе, что он нечто большее, чем орудие (Там же. 10:15 и след.), ибо Яхве награждает смиренных и посрамляет надменных. Израиль же, утверждает пророк, оказался народом мятежным (Там же. 25:12; 30:9-16), который проявил строптивость и неблагодарность по отношению к своему законному владыке, богу Яхве, стал служить другим богам. За это его и должна постигнуть справедливая кара Яхве. В 722 г. до н. э. ассирийский царь Саргон II совершил поход на юг, дошел до Палестины и захватил Израильское (Северное) царство. Произошло то, что предсказал пророк Амос: десять племен — почти все население Израильского царства - были уведены в плен в Ассирию, поселены в северной Месопотамии, и там они с течением времени растворились, смешались с местным населением. Что же касается Иудеи (Южного царства) , то она сохраняла свою независимость еще около ста с лишним лет. А за это время обстановка на Ближнем Востоке существенно изменилась. Два государства — Мидия и Вавилония — заключили между собой союз и напали на Ассирию. Грозный Ашшур пал под ударами своих противников. Это произошло в последние годы VII в. до н. э. Но теперь для слабых государств Сирии и Палестины выросла новая опасность - усилившийся Вавилон. Вавилонский царь Навуходоносор II одно за другим подчинил своей власти государства Сирии и в 597 г. до н. э. вторгся в Палестину. В 586 г. до н. э. Иудея была захвачена, Иерусалим - разрушен до основания, иерусалимский храм Яхве - сожжен. Большая часть населения Иудеи (знать, воины, жречество, ремесленники) были уведены в плен в Вавилонию. Период так называемого вавилонского пленения продлился для иудеев почти пятьдесят лет. Только в 538 г. до н. э. персидский царь Кир II, завоевав Вавилон, разрешил иудеям вернуться на родину. 158
По многим местам из книг пророков VI в. до н. э. Иеремии и Иезе- кииля можно судить о том, насколько велики были отчаяние и упадок духа у тех иудеев, которых пленными увели в Вавилонию, и у тех, которые остались в разоренной Иудее и влачили там жалкое существование. По свидетельству Иезекииля, многие, в том числе "старейшины дома израи- лева", в те годы прямо заявляли: "Не видит нас Яхве, оставил страну эту..." (Иез. 8:12) - и, выражая сомнения в могуществе своего бога, обращались к чужеземным. Среди евреев в то время широко распространился культ месопотамской "богини неба" Иштари (Иер. 44:17) и вави- лонско-финикийского бога Таммуза-Адониса (Иез. 8:14). Именно к этой эпохе относится проповедь еще одного пророка, имя которого до нас не дошло, хотя его идеи сыграли весьма значительную роль в дальнейшем развитии не только иудаизма, но и христианства. Его сочинения были впоследствии присоединены к сборнику "писаний" древнего пророка Исайи (Ис. Гл. 40—55), и теперь в научной литературе этого анонимного пророка принято называть Второисаией. Второисаия должен был дать свой ответ на все тот же горький и наболевший вопрос: как мог Яхве допустить, чтобы его "избранный" народ Израиль (после исчезновения Северного, Израильского, царства пророки стали относить общее название "Израиль" также к Иудее) лишился родины и был рассеян среди враждебных языческих народов? Задача, которая стояла перед пророками эпохи вавилонского плена, была существенно иной, чем задача, стоявшая перед старыми пророками. В новых условиях, чтобы отстоять веру в Яхве, нужны были не только другие аргументы, но и другие приемы. Катастрофа уже произошла — чего еще можно было ожидать худшего? Какой мог быть смысл в том, чтобы пугать слушателей новыми ужасами? Важнее было поднять дух у тех, кто начал колебаться. Надо было утешить народ, укрепить в нем надежду на лучшее будущее и дать какие-то новые, убедительные гарантии того, что это лучшее будущее наступит. Вместо устрашения у Второисаии на первый план выступает утешение: "Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш. Говорите к сердцу Иерусалима и возвещайте ему, что исполнилось время борьбы его, что за неправды его сделано удовлетворение, ибо он от руки Яхве принял вдвое за все грехи свои" (Там же. 40:1-2). Страданиями своими, возвещает пророк, Израиль сполна искупил прошлые беззакония, и теперь Яхве готов вернуть Израилю благоволение и осыпать его своими милостями. И он сделает так обязательно, прежде всего потому, что это нужно самому Яхве, — вот новый мотив! В качестве гарантии пророки эпохи плена выдвигают собственные интересы бога, его желание прославиться "до краев земли". "Ради Себя, ради Себя Самого делаю это, - заверяет Яхве устами Второисаии, — ибо какое было бы нарекание на имя Мое! славы Моей не дам иному" (Там же. 48:11). И ту же мысль выражает другой пророк эпохи вавилонского плена, Иезекииль: "...так говорит Яхве Бог: не для вас Я сделаю это, дом Израилев, а ради святого имени Моего..." (Иез. 36:22). В ответе Второисаии содержалась одна существенно новая идея. Вавилонское пленение, объясняет он, лишь отчасти является наказанием Израилю за прошлые грехи. Главная причина иная. Оказывается, Яхве возложил 159
на Израиль совершенно особую, великую миссию - он поставит Израиль "в завет для народа, во свет для язычников, чтобы открыть глаза слепых, чтобы узников вывести из заключения и сидящих во тьме — из темницы" (Ис. 42:6—7). Израиль должен нести слово Яхве народам, не знающим истинного бога, чтобы спасение Яхве "простерлось до концов земли" (Там же. 49:6). Вот великая и почетная обязанность, которую Яхве мог доверить только избранному народу, утверждает пророк, и ради выполнения ее стоит терпеть, ибо в конце концов Израиль ожидает великая награда: Яхве возвеличит его над всеми народами (Там же. 45:14; 49:7) и сам отомстит его мучителям полною мерою и заставит их испить чашу страданий (Там же. 51:22-23). Ясно, что эта идея является, по существу, своеобразным развитием мысли старого Исайи о суверенном величии и суверенном праве Яхве. Оправданием бога служит его верховная воля, и только она: Яхве прав потому, что он бог, верховный властелин. Он избрал еврейский народ для прославления своего имени, и хотя при этом Израилю в качестве орудия и "раба Яхве" пришлось принять великие муки, но такова была воля Яхве, это его божественное право, и раб не может осуждать своего господина. При всех различиях между Амосом и Осией, Исайей и Второисаией есть в их проповедях нечто общее, характерное для ранней теодицеи. Речь идет об отношениях между богом и целым народом. Аргументация защитников Яхве развивается в рамках старого образа мышления, связанного с представлением о коллективном отношении к божеству, даже там, где к старым идеям примешиваются новые. Присвоив Яхве атрибут высшей справедливости, Амос вместе с тем считает вполне совместимым с правосудием бога то,,что за беззакония небольшой кучки богатых и знатных насильников должен отвечать весь народ. Точно так же у Исайи: за то, что представители господствующей верхушки, те, кого пророк называет князьями, вельможами и "старейшинами народа" (Ис. 3:14), проводят дни в пьянстве и разврате, а бедных угнетают, захватывают их имущество, их жилища и их поля (Там же. 5:8), чинят неправду в судах (Там же. Ст. 23), - "за то возгорится гнев Яхве на народ Его, и прострет Он руку Свою на него, и поразит его, так что содрогнутся горы, и трупы их будут как помет на улицах" (Там же. Ст. 25). Награду от Яхве тоже должен получить весь народ Израиль или избранная раскаявшаяся и уцелевшая часть его. Взаимоотношения между богом и отдельным индивидом при этом в расчет не принимаются. Но, как справедливо отметила советский историк древности Е.М. Штаерман, "развитие представлений о богах, первоначально бывших божествами отдельных коллективов, могло, с одной стороны, по мере разложения внутренних связей в коллективах, а с другой стороны, по мере их включения в большие образования: союзы племен, полисы, государства, — идти по двум, казалось бы противоположным, но на практике не исключающим друг друга линиям. Они становились великими общегосударственными богами... и вместе с тем могли почитаться как личные боги отдельного индивида" (Штаерман ЕМ. Мораль и религия угнетенных классов Римской империи. М., 1961. С. 26). 160
Так произошло с течением времени с представлениями древних евреев о Яхве. Те же причины, которые способствовали постепенному превращению Яхве из бога союза племен в национального бога, а затем в бога над всеми народами, над всем миром, вместе с тем обусловили его становление и в качестве личного боги, который опекает каждого отдельного человека, наблюдает за его поведением и в зависимости от того, насколько jto поведение угодно или неугодно богу, награждает этого человека или наказывает. Постепенно в проповедях древнееврейских пророков именно эта проблема — проблема взаимоотношений между богом и отдельной личностью — начинает занимать все более важное место, а следовательно, по-видимому встает перед иудейской теологией задача теодицеи — оправдания бога. Теодицея послепленного иудаизма и ее критики - "обличающие бога". В обществе, в котором господствует социальное неравенство, всегда можно обнаружить также факты социальной несправедливости, то, что в древнееврейской литературе выражено кратким афоризмом: "Злодей, а ему хорошо, праведник, а ему плохо". Уже во времена пророка Иеремии, в последние десятилетия перед вавилонским пленением, многие не могли примириться с традиционной идеей коллективной ответственности перед богом. Почему одни должны отвечать за грехи других, пусть даже своих отцов? — спрашивали люди и с возмущением повторяли народную пословицу: "Отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах - оскомина" (Иер. 31:29). И, несомненно, отражая эти новые представления, исподволь созревшие в народе, пророк Иеремия от имени Яхве заверяет, что в будущем будет совсем по-другому: "...Каждый будет умирать за свое собственное беззаконие; кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет" (Там же. Ст. 30). Младший современник Иеремии, Иезекииль, тоже от имени бога заявил еще более определенно: "...Сын не понесет вины отца и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается" (Иез. 18:20). И далее: "Я буду судить вас, дом Израилев, каждого по путям его, говорит Господь Бог" (Там же. Ст. 30). Более того, Иезекииль заявляет, что бог не будет принимать в расчет прошлое человека, неважно - праведное или грешное. Соответственно нынешнему его поведению Яхве и воздаст ему (Там же. Ст. 21-24). Для грешника открывалась возможность покаяться, перестать грешить и таким образом спастись. Но распространение, с одной стороны, монотеистических представлении о Яхве (или, во всяком случае, представлений о нем как о всемогущем боге-промыслителе, единолично решающем судьбы не только целых народов, но и каждого отдельного человека), а с другой — идеи о личной ответственности человека перед богом, как мы уже отметили, неминуемо должно было по-новому поставить проблему теодицеи. Даже пророк Иеремия при всем своем благочестии позволил себе смиренно задать самому Яхве роковой вопрос: "Праведен будешь Ты, Яхве, если я стану судиться с Тобою; и однако же я буду говорить с Тобою о правосудии: почему путь нечестивых благоуспешен, и все вероломные благоденствуют?" (Иер. 12:1). Правда, после этого у Иеремии следует не протест и не осуждение бога, а униженная просьба к тому же Яхве — поскорее и самым жестоким 6 Зак.181 161
образом расправиться с нечестивцами: "Отдели их, как овец на заклание, и приготовь их на день убиения" (Там же. Ст. 3). Однако вопрос был поставлен: если бог всемогущ и справедлив, всеведущ и милосерден и судит каждого "по путям его", то почему сплошь и рядом невинный и праведный бедствует и терпит страдания, а нечестивый злодей, наоборот, проводит жизнь в радости и довольстве и умирает в мире и почете? Прчему добродетель остается невознагражденной, а зло ненаказанным, и почему вообще бог допускает существование зла на земле? Почему страдает невинный и праведный? Какова в этом роль бога? Какова цель божественного промысла, предопределившего страдания праведника? Здесь мы снова вернемся к пророку эпохи плена, Второисаие. "Израиль - раб Яхве" — у Второисаии это выражение повторяется неоднократно, и контекст не оставляет места сомнениям о чем идет речь: именно о народе Израиль, который, как верный и преданный раб, терпит страдания во славу Яхве. Древние пророки, обращаясь к своим слушателям (или читателям), всегда предпочитали язык образов, персонификации и аллегорий (см.: Thonleif В. Das herbraische Denken in Vergleich mit den Grechischen. Gottingen, 1956). И именно таким языком Второисаия передал свое представление о "рабе Яхве" (Ис. Гл. 48-53). Израиль предстает в образе человека, описание судьбы которого живо напоминает позднейшие "жития святых мучеников". Яхве обращается к нему со словами: 'Ты раб Мой, Израиль, в Тебе Я прославлюсь" (Там же. 49:3). Пророк рисует поразительно яркую и реалистическую картину бедствий и страданий этого "раба Яхве": "...Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни" (Там же. 53:3). Окружающие Израиль народы презирали его: "...Мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи, и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъявлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали как овцы, совратились каждый на свою дорогу, и Яхве возложил на Него грехи всех нас" (Там же. Ст. 3-6). Пророк говорит о заключении праведника в узы, о его ранах и мучениях, о его казни ("Он отторгнут от земли живых" (Там же. Ст. 8), но далее от имени бога обещает: "...Когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Яхве благо- успешно будет исполняться рукою Его" (Там же. Ст. 10). Перенеся страдания и казнь, праведник продолжит свое существование, узрит потомство свое — здесь имеется в виду, конечно, народ Израиль. Однако есть у Второисаии некоторые места, которые явно не вяжутся с представлением о "рабе Яхве" как о народе Израиль. Например, в ст. 53:8 читаем: "За преступления народа Моего претерпел казнь". Местами пророк как будто ведет речь о самом себе как о "рабе Яхве": "И ныне говорит Яхве, образовавший Меня от чрева в раба Себе, чтоб обратить к Нему Иакова, и чтоб Израиль собрался к Нему; Я почтен в очах Яхве, и Бог Мой — сила Моя. И Он сказал: мало того, что Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля; но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простер- 162
лось до концов земли" (Там же. 49:5-6). "Яхве... соделал уста мои как острый меч; тению руки Своей покрывал Меня" (Там же. Ст. 2). "Яхве Бог дал Мне язык мудрых, чтоб Я мог словом подкреплять изнемогающего... Яхве Бог открыл Мне ухо, и Я не воспротивился, не отступил назад. Я предал хребет мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплеваний" (Там же. 50:4—6). Похоже на то, что в этих стихах речь идет уже не о народе Израиль, а о какой-то личности, которой богом предопределено выполнить особую миссию — просветить Израиль, обратить его к Яхве - и которая при исполнении этой миссии подвергается не только "поруганию и оплеванию", но и побоям. О ком идет речь в этих стихах - загадка, над которой ломали себе голову древние экзегеты и без конца спорят современные библеисты. Некоторые исследователи высказали предположение, что пророк говорит в них о самом себе, о своей непростой судьбе. Другие считают, что Второ- исаия описал в этих главах участь какого-то известного ему мученика прежних лет, пострадавшего за свою преданность Яхве. Многие иудейские экзегеты истолковали главы о "рабе Яхве" как пророчество о мессии, спасителе и искупителе, который должен прийти в эсхатологическом будущем, в "конце дней". А христианские богословы увидели в этих главах ясное пророчество о Христе. Для нас же важно отметить следующее. Независимо от того, кого имел в виду анонимный пророк, рисуя столь зримый, живой и волнующий образ "раба Яхве": народ ли израильский, или самого себя, или грядущего мессию - этот образ, можно сказать, зажил самостоятельной жизнью и воплотил в себе целую концепцию. Суть ее в том, что страдание не обязательно есть признак содеянного греха, оно не всегда является карой за вину. Страдать может и совсем невинный и праведный. Бог может предопределить праведнику страдать ради его, Яхве, славы и во искупление чужих грехов, чтобы таким образом открыть путь к спасению и для грешников. Почему бог избирает именно такой способ прославить себя и проявить свое милосердие? Это тайна Яхве, скрытая от людей: "Мои мысли не ваши мысли, ни ваши пути - пути Мои, говорит Яхве. Но, как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших" (Там же. 55:8-9). Добровольное страдание, самоуничижение праведника, "чувство червя" (Там же. 41:14; Пс. 21:7) - вот что иудейским богословием объявляется первым признаком истинного благочестия. Если у Второисаии идея о спасительной роли и возвышенном смысле страдания невинного ради славы Яхве возникла из потребности оправдания Яхве перед всем народом израильским, то, видимо, одновременно формировался и другой аспект этой идеи — применительно к отдельной личности. Бога следовало оправдать перед каждым верующим иудеем. Как мы уже говорили, в 538 г. до н. э. Вавилон пал под ударами персов, и для пленных иудеев пробил час освобождения: с позволения Кира II большая часть их смогла вернуться на родину. В Иерусалиме началось строительство Второго храма, которое, однако, затянулось на многие годы. Экономическое , политическое и моральное состояние послепленной иудейской общины было крайне тяжелым. Народ страдал от разрухи и неурожаев (см.: Аг. 1:6; 10—11; 2:17), от притеснений со стороны собственной знати, 6* 163.
ростовщиков и непомерно усилившегося жречества и вдобавок от гнета персидских завоевателей. Иудея потеряла остатки независимости и превратилась в персидское наместничество. А ведь пророки уверяли, что Израиль великими страданиями уже с лихвой искупил свои прежние грехи! Где же было обещанное ими царство правды и свободы? Яхве явно не выполнил обещаний, которые устами пророков дал своему народу. По-прежнему страна полна несправедливости, злодей торжествует, бедняк угнетен, невинный стонет и никто не приходит на помощь - все как было! Именно потому, что религия Яхве была естественно выросшей национальной религией, социальный и политический кризис, который переживал еврейский народ, должен был сопровождаться кризисом религиозным. Разочарование рождало пессимизм и религиозный скептицизм. Свидетельств тому — множество в литературе послепленной эпохи. По сообщению Иеремии, еще накануне плена многие верили в то, что Яхве не даст в обиду свою страну и свой народ, свой храм и свой Закон, и бесконечно повторяли: "Здесь храм Яхве" (Иер. 7:4), "Закон Яхве у нас" (Там же. 8:8). Автор же Книги Малахии (относящейся к послепленному периоду) негодует на тех, кто открыто заявляет: "Тщетно служение Богу, и что пользы, что мы соблюдали постановления Его...?" (Мал. 3:14). Возмущение недовольных богом вызывало и вероломство Яхве по отношению к еврейскому народу в целом, и совершенно необъяснимое, противоречившее всяким человеческим представлением о справедливости отношение бога к отдельным людям. Тот же автор гневно упрекает этих вольнодумцев, нападающих на бога: < Вы прогневляете Яхве словами вашими и говорите: "чем прогневляем мы Его?" Тем, что говорите: "Всякий, делающий зло, хорош пред очами Яхве, и к таким Он благоволит", или: "где Бог правосудия?" > (Там же. 2:17). Сомнения одолевали даже тех, кто искренне хотел верить. По-видимому, примерно к той же эпохе относится известный псалом 73 (в СП — 72)2. Конечно, вряд ли этот псалом отражает переживания какого-то конкретного человека. Скорее, это общая схема. Однако нарисованный с удивительным мастерством, с глубоким психологизмом образ верующего, борющегося со своими сомнениями, кажется типическим для своего времени. Верующий видит вокруг себя процветание нечестивых: "на работе человеческой нет их, и с прочими людьми не подвергаются ударам" (Пс. 72:5), они "благоденствуют в веке сем, умножают богатство" (Там же. Ст. 12), "им нет страданий до смерти их, и крепки силы их" (Там же. Ст. 4). Эти люди дерзко издеваются над всем, что свято, и даже над самим богом - "поднимают к небесам уста свои, и язык их расхаживает по земле" (Там же. Ст. 9). И они говорят: "Как узнает Бог? и есть ли ведение у Выш- 2 Б. Дум считает псалом 73 поздним, относящимся едва ли не к макеевской эпохе - II в. до н. э. (см.: Duhm В* Die Psalmen. 2 Auflag. Tubingen, 1922). Однако другие критики относят его приблизительно к тому же времени, что и Книгу Иова. Высказывается даже предположение, что этот псалом был написан автором поэмы о Иове: (см.: Buttenweiser M. Psalms. London, 1938. P. 526; BuberM. The prophetic faith. N. Y., 1960. P. 197). 164
него?" (Там же. Ст. 11). И вот человеку приходит страшная мысль: не тщетна ли вся его вера? Есть ли вообще смысл в благочестии? "Я позавидовал безумным, видя благоденствие нечестивых" (Там же. Ст. 3). "Так ме напрасно ли я очищал сердце мое, и омывал в невинности руки мои?" (Там же. Ст. 13). "И думал я, как бы уразуметь это; но это трудно было и глазах моих" (Там же. Ст. 16), "кипело сердце мое и терзалась внутренность моя" (Там же. Ст. 21). Разумеется, в псалме эти мучительные сомнения в конце концов преодолены. Но как? От лица верующего автор псалма уверяет, что он терзался мыслями, доколе не вошел в "святилище божие", и тогда ему открылась истина. Неправда, утверждает автор, что нечестивые остаются без наказания: на скользкие пути их ставит Яхве и низвергает в пропасти, уничтожает мечты их и приводит их к разорению, истребляет всякого отступника, а к чистым сердцам проявляет благость (Там же. 17—28). Конечно, это "открытие" противоречило жизненной практике. Но действительный вывод, который предлагает автор псалма, состоит как раз в том, что человек должен подавлять в себе всякие сомнения относительно божества - это единственный путь к обретению душевного покоя. Счастье и душевный мир может принести только детская вера, не знающая никаких сомнений, не задающая никаких вопросов. Сходные мысли внушает своему читателю и автор псалма 36: "...Не ревнуй успевающему в пути своем" (Там же. 36:7), - успокаивает он возмущающегося праведника, потому что "делающие зло истребятся, уповающие же на Яхве наследуют землю" (Там же. Ст. 9). Однако далеко не все сомневающиеся могли и хотели поверить в это. Отметим одно очень важное обстоятельство. Ни в одной из названных пророческих книг и ни в одном из приведенных псалмов нет указания на воздаяние после смерти. Награда от бога праведному и возмездие злодею во всех случаях ожидаются только на земле, прижизненно. Представления древних евреев о посмертной участи человека, в общем, напоминали гомеровские: умершие, вернее их тени, попадают в вечно темное подземное царство мертвых, Шеол, где ведут призрачное существование, они не знают ни адских мук, ни райского блаженства, все находятся на одинаково незавидном положении. Еще автор Книги Екклесиаста (III в. до н. э.) пессимистически утверждал, что "участь сынов человеческих и участь животных - участь одна, как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимуществ перед скотом" (Еккл. 3:19). И далее: "Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния" (Там же. 9:5). Вера в загробное воздаяние и воскрешение мертвых, по-видимому, получила у евреев распространение не раньше II в. до н. э. Автор Книги Даниила (ок. 165 г. до н. э.) уже твердо верит, во всяком случае стремится внушить своим читателям веру в то, что праведники после смерти обязательно воскреснут и получат награду за свою преданность религии Яхве (Дан. 12:2). Из Библии же мы узнаем, каково было содержание целого ряда "крамольных" вопросов, которыми древнееврейские маловеры и скептики особенно досаждали защитникам Яхве. Одни спрашивали: "Есть ли радение у Яхве?" (Пс. 73:11) и "Где Бог правосудия?" (Мал. 2:17). Другие прямо 6*3ак. 181 165
заявляли: "Неправ путь Яхве! (Иез. 18:29). Некоторые пренебрежительно говорили: "Забыл Бог, закрыл лицо Свое, не увидит никогда" (Пс. 9:32) ,- а кто-то с вызовом обращался прямо к Яхве: "Ты не взыщешь!" (Там же. Ст. 34). Высказывались сомнения в важнейших атрибутах Яхве - справедливости, всеведении, всемогуществе. И были скептики, которые вообще отрицали божественное вмешательство в человеческие дела и даже существование самого Яхве (<^ В надмении своем нечестивый пренебрегает Яхве: "не взыщет"; во всех помыслах его: "нет Бога!" > — Там же. Ст. 25). Благочестивые сочинители псалмов, как и автор Книги Малахии, естественно, связывали нечестивость со злодейством: отрицает бога тот, кто "сидит в засаде за двором; в потаенных местах убивает невинного; глаза его подсматривают за бедным" (Там же. Ст. 29), - и уверяли, что "не всегда забыт будет нищий, и надежда бедных не всегда погибнет" (Там же. Ст. 19), невинные и праведные будут вознесены и вознаграждены, а злодеев бог рано или поздно покарает. Но были люди, в глазах которых эта официальная доктрина иудаизма основательно скомпрометировала себя, и, конечно же, религиозный скептицизм отнюдь не был привилегией только богатых насильников. Если злодей наслаждается всеми благами жизни и в почете умирает, не понеся никакого наказания за грехи, в то время как невинный и праведный живет в бедности и страданиях до самой кончины своей, и нет ему награды, значит, нет в мире справедливости и правосудия, а если так, то нет в нем и высшего Судьи - вот к какому выводу толкала древних вольнодумцев сама действительность. Но понятно, что такое свободомыслие могло быть уделом лишь немногих, философски настроенных умов. Можно представить себе, что между ортодоксами и вольнодумцами происходили ожесточенные споры. Свободомыслящие люди, может быть, собирались вместе, обсуждали волновавшие их проблемы — не случайно автор Псалма 1 восхваляет мужа, который не принимает участия в подобных "советах нечестивых" и "собраниях богохульников"3. И наконец, можно думать, что эти древнееврейские вольнодумцы излагали свои идеи не только устно, но и в письменных сочинениях и что одним из этих сочинений была вошедшая позднее в канон Ветхого завета Книга Иова. ПОЭМА О ИОВЕ - ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ О БОГЕ Как уже было сказано, основная часть Книги Иова, по существу, представляет собой философский спор между поборниками доктрины ортодоксального иудаизма, каким он сформировался в эпоху после плена, с одной стороны, и древними представителями иудейского свободомыслия - с другой. Причем нетрудно видеть, что автор книги предусмотри- 3 Первое значение соответствующего еврейского слова (^1^) - "насмешники", но в данном контексте речь идет, конечно о насмешках над верой, т.е. о богохульстве. 166
тельно вложил в уста защитников Яхве все те основные аргументы, с которыми его читатели могли встретиться в Законе Моисеевом, в книгах пророков, в псалмах и в сочиненных учеными книжниками назидательных "речениях мудрых". Выступления друзей Иова — это подлинная апология Яхве. Бог, утверждают они, всемогущ, он сотворил мир и мудро управляет им. И он, безусловно, справедлив и всегда прав — это положение выдвигается ими как догма: "Неужели бог извращает суд, и разве Шаддай искривляет правду?" (Иов. 8:3). Но вместе с тем защитники Яхве пускаются в рассуждения. Они уверяют, что Яхве неукоснительно воздает человеку по делам его. Он награждает праведников, "поставляет униженных на высоту, и опечаленные обретают спасение" (Там же. 5:11). Он не дает погибнуть невинному (Там же. 4:7), спасает его от меча и от руки сильного (Там же. 5:15). Бог, утверждают друзья, видит беззакония и карает за них, хотя и не сразу. Веселье беззаконных кратковременно (Там же. 20:5), величие и богатство нечестивого исчезнут (Там же. 15:29). Злодей рано скончается, а если и проживет свои дни, то впоследствии пострадают его дети, которые будут "заискивать у нищих" (Там же. 20:10), и память о нем исчезнет с земли (Там же. 18:17; 8:18). Защитники Яхве не могут отрицать того, что порой страдают и как будто невинные, но этому у них тоже есть объяснение. Никто, полагают друзья Иова, не может считать себя совершенно невинным перед богом. "Как может человек быть праведным перед богом, и как быть чистым рожденному женщиной? - вопрошают они. - Ведь даже луна - и та не светла, и звезды не чисты в его глазах!" (Там же. 25:4—5). Бог и "слугам своим не доверяет, и в ангелах усматривает недостатки" (Там же. 4:18; ср. ст. 15:15). Тем более нечист и растлен человек, "беззаконие пьющий, как воду" (Там же. 15:16). Даже тот, кто считается всеми безгрешным и сам уверен в этом, может совершить грех, того не подозревая (Там же. 11:11)4. Поэтому, утверждают друзья, в любом случае человек должен рассматривать свое страдание как заслуженное и справедливое наказание со стороны Яхве и всегда принимать его с благодарностью: "Блажен человек, которого вразумляет бог, и наказания Шаддая не отвергай" (Там же. 5:17), — ибо человек рождается для страданий, "как искры — чтобы улететь ввысь" (Там же. Ст. 7). Исходя из этих положений официальной доктрины о прижизненном воздаянии человеку за его поступки, защитники ее — друзья Иова — пытаются применить эту доктрину на деле, дать оценку конкретному факту, — тому, что произошло с Иовом. Как будто не зная его прошлой праведной жизни, они начинают высказывать разные предположения и догадки: "Наверное, зло велико в тебе, и нет беззакониям твоим конца... с братьев твоих беспричинно ты брал залог и одежды с полунагих снимал. Жаждущего не напоил водою и голодному отказывал в хлебе... вдов ты отсылал ни с чем и руки сирот ослаблял" (Там же. 22:5—9). За то, утверждают 4 Так называемый "грех по неведению'* (Числ. Гл. 15), или "скрытый грех" (Пс. 19:13), все равно считался "преступлением перед Яхве", требующим искупления (Числ. 15:27). 6* 167
друзья, Иову и послано наказание, и, более того, если если бы бог заговорил, то выяснилось бы, что наказание еще мягкое: "Знай, что бог ради тебя часть твоих грехов предал забвению" (Там же. 11:5—6). Один из друзей, Билдад, высказывает предположение, что и дети Иова наказаны по заслугам: "Если сыновья твои согрешили перед ним, то он и предал их в руки беззакония их" (Там же. 8:4). Но в том-то и дело, что читатель Книги Иова уже из пролога должен был узнать, что Иов не только не совершал никаких беззаконий, ни явных, ни тайных, но, наоборот, был самым непорочным и праведным человеком на земле. Автор с самого начала позаботился сообщить об этом читателю, причем трижды - один раз от своего лица (Там же. 1:1) и два раза от лица самого бога, приведя слова Яхве: "Нет такого, как он, на земле: человек непорочный... и справедливый, и далекий от зла" (Там же. 1:8; 2:3). Из пролога же читатель мог заключить, что оппоненты Иова — его старинные друзья. Не может быть, чтобы они не были осведомлены о его исключительной праведности и непорочности, и, следовательно, намеки на то, что Иов занимался ростовщичеством и чуть ли не грабежом, можно расценить только как гнусную клевету и лицемерие. А главное, читатель уже с самого начала знал, что единственной причиной безмерных несчастий, обрушившихся на Иова, была не провинность его, а злосчастный спор между Яхве и сатаной, спор нелепый и бессмысленный хотя бы уже потому, что Яхве при его всеведении должен был знать наперед, каков будет исход спора, и в таком случае, зачем было мучить верного ему и ни в чем не повинного человека? Поведение Яхве и его защитников думающему читателю явно рисовалось в самом неблагоприятном свете, что, естественно, должно было вызвать сомнения и в правильности всей их аргументации. И на это обратили внимание еще в древности. Известный талмудический авторитет Иоханан огорченно заметил по данному поводу: "Если бы такое не стояло в Библии, не следовало бы это говорить, ибо бог представлен, как человек, который дал себя провести другому" (Бава-Батра. 16а). Что касается Иова, то сам он, конечно, не догадывается о принесшем ему столько горя споре на небесах, он просто твердо убежден в своей невинности и правоте. Иов гордо бросает в лицо своим друзьям: "Не бывать тому, чтобы я признал вас правыми, доколе не умру, не поступлюсь невинностью моей" (Иов. 27:5). Он обвиняет в несправедливости самого бога, и прежде всего в несправедливости по отношению к нему, Иову. Он настаивает на своей невиновности, с негодованием отвергая обвинения, которые ему предъявили его недостойные друзья. Иов ни в чем не согрешил ни перед богом, ни перед людьми, никому не причинил зла. Напротив, он сделал много добра людям и никогда не поклонялся никакому богу, кроме Яхве. На протяжении трех глав (Гл. 29-31) Иов перечисляет свои заслуги: он спасал страдальцев и был отцом для вдов и сирот, "сокрушал беззаконному челюсти и из зубов его исторгал добычу", не прельщался чужими женами и не обижал раба и рабыню, не радовался своему богатству и не злорадствовал при несчастье и гибели врага, не поклонялся ни солнцу, ни луне, а верил только в бога истинного и соблюдал его заповеди, не уклоняясь (Там же. 23:11-12). Бог все это знает. За что же он так преследует Иова? За что он так покарал его? 168
Заметим, что автору поэмы о Иове старая идея о коллективной ответственности перед богом была, по-видимому, совсем чужда. Хотя в двух- трех местах друзья высказываются в том смысле, что дети беззаконного тоже пострадают за злодеяния своего родителя (например, Цофар в ст. 20:10), Иов решительно отвергает целесообразность и справедливость такого исхода (Там же. 20:19). На протяжении всей дискуссии ни герой поэмы, ни его друзья ни разу не ставят вопроса, не пострадал ли сам Иов "за грехи отцов". Друзья лишь строят различные предположения насчет возможных прегрешений Иова и его сыновей, а он отрицает всякую вину за собой. Иов готов даже допустить, что он, может быть, совершил какой- нибудь грех в юности по неведению (Там же. 13:26), но если даже так, наказание явно несоизмеримо с проступком, Яхве отнесся к Иову с необъяснимой жестокостью. 'Ты сделался жестоким ко мне" (Там же. 30: 21), — упрекает бога Иов. — "Ты выискиваешь гpex мой... хотя знаешь, что я невиновен, и от руки твоей никто не спасет" (Там же. 10:7). Но Иов имеет в виду не только себя — он вообще не видит в мире признаков божественного правосудия. Совершенно непонятно поведение бога. Где прославленная пророками справедливость Яхве, где его милосердие? Иов последовательно разбивает аргументацию своих противников, упрекает их во лжи. И то, что эта ложь — ad maiorem Dei gloriam (во славу божию), никак не может служить оправданием: 'Тазве должны вы для бога говорить неправду и ради него говорить ложь? (Надлежало ли вам) быть лицеприятными к нему?" (Там же. 13:7-8). Характерно, что если оппоненты ссылаются прежде всего на авторитет традиции, на то, "что мудрые возвестили и не утаили их отцы" (Там же. 15:18; ср.: 8:8—10), то Иов берет свои доводы из действительности, из жизни своей и других людей: 'Разве вы не спрашивали людей проезжих и с их свидетельством не знакомы?" (Там же. 21:29). Везде одно и то же: бог губит непорочного наряду с виновным (Там же. 9:22), в городах "люри стонут и души убиваемых вопиют", и бог не воспрещает этого (Там же. 24:12). Хуже того, бог благоволит к злодеям и оказывает им покровительство — "жезла божьего нет над ними" (Там же. 21:9). "В день бедствия пощажен бывает злодей, в день гнева отводится в сторону" (Там же. Ст. 30). Дома беззаконных безопасны, у них множество детей и внуков, и вся их жизнь благополучна, их бык успешно оплодотворяет, у коров не бывает выкидышей. Они проводят дни свои счастливо и умирают без страданий (Там же. Ст. 7-13). А в то же время люди невинные бедствуют, "униженные земли", сироты и вдовы терпят величайшие лишения и насилие со стороны злодеев и нечестивцев (Там же. 24:5 —11), и праведник становится посмешищем (Там же. 12:4). С объяснением оппонентов, что бог позже отомстит детям беззаконного, Иов решительно не согласен: ^Скажете: "Бог бережет для детей его несчастья его". Пусть воздаст ему (самому), чтобы он знал! Пусть увидят глаза его несчастья его, и от гнева Шаддая пусть (сам) изопьет. Ибо что ему до дома его после него, когда число его месяцев пресечется? > (Там же. 21:19—21). Представление же о посмертном воздаянии, как уже отмечалось, чуждо как Иову, так и его друзьям. Иов убежден, что смерть — это конец всему — и радостям, и горю, конец всякой надежде. Когда люди умирают, то они уже "до скончания небес не пробудятся и не 169
воспрянут ото сна своего" (Там же. 14:10-12). И "всякая надежда сойдет в преисподнюю и будет там покоиться во прахе" (Там же. 17:16). Значит, невинно страдающему нечего рассчитывать на справедливость бога и после смерти. Вместе с тем Иов готов согласиться с тезисом своих оппонентов о том, что нет человека совершенно чистого перед богом, так как люди несовершенны по самой природе: "Кто может произвести чистого от нечистого?" (Там же. 14:4; ср.: 15:14). Но тем более, считает Иов, бог не имеет оснований наказывать людей за их пороки и прегрешения. Ведь он сам сотворил людей, и они таковы, какими он их создал: "Хорошо ли для тебя, что ты притесняешь, что презираешь творение рук твоих? ...Руки твои образовали меня и сотворили меня... Ты из глины сотворил меня, и (снова) в прах обратишь меня?" (Там же. 10:3-9). Наконец, Иов приводит еще один аргумент. Допустим даже, рассуждает он, что человек в чем-то провинился перед богом. Но достойно ли бога, вечного и всемогущего, преследовать человека за это (Там же. 7:20)? Ведь человек — такое эфемерное и такое ничтожное по сравнению с богом создание: жизнь его, как дуновение, и сам он, как соломинка, уносимая ветром. "Почему бы тебе, - обращается Иов к богу, — не простить мне моей вины, не пройти мимо моего прегрешения? Ибо вот я лягу в прахе, поищешь меня - и нет меня" (Там же. Ст. 21). Иов прекратил спор непобежденным. Скорее — победителем. Три друга замолчали, потому что им больше нечего было возразить Иову, и это по существу означало, как совершенно правильно понял позднейший автор речи Элиу, что они "обвинили бога" (Там же. 32:3; см. комментарий к стиху). Затем автор поэмы о Иове выводит на сцену Яхве, который произносит речь, полную поэтики и самовосхваления. Только после этого Иов произнес свое "отрекаюсь и раскаиваюсь". Но было ли это искренним раскаянием? Нет сомнения, что автор закончил свою поэму величественной сценой теофании не только потому, что хотел дать своему произведению достойную концовку. Весьма вероятно, что явлением бога заканчивалось и старое сказание, ставшее рамкой поэмы. Но речи Яхве и ответы ему Иова, так же как и дискуссию Иова и друзей, сочинил, конечно, сам автор поэмы: персонажи народных сказаний подобным образом не ораторствуют5. А между тем именно в этих речах многое вызывает недоумение и кажется двусмысленным современному читателю и, наверное, такие же чувства вызывало у древних. ТЕМА ИОВА ВНЕ ПАЛЕСТИНЫ При чтении Книги Иова становится ясным, что автора волновал широкий круг проблем, связанных с существованием зла и несправедливости в мире, причем в разных аспектах5: в индивидуальном - почему страдает 5Спиноза заметил по поводу содержания и стиля речей в диалоге, что они "кажутся свойственными не человеку тяжко болящему и сидящему в пепле, ло размышляющему на досуге в кабинете" (Спиноза Б. Избр. произв. Т. П. М., 1957. С. 155). 170
отдельный невинный человек; в социальном — почему люди "стонут в городах", бедняки, вдовы и сироты угнетены богатыми насильниками, которые вопреки всякой справедливости благоденствуют и процветают; наконец, в универсальном аспекте — почему вообще существует зло в мире, управляемом всемогущим, мудрым и справедливым богом? Поскольку все это - проблемы общечеловеческие, естественно, что они так или иначе должны были отразиться в литературе не только иудеев, но и других народов древности. Поэтому многие исследователи уже давно делали попытки найти иноземные образцы (или, может быть, даже оригинал) библейского Иова. Вероятнее всего, эти образцы могли обнаружиться в Древнем Египте или Вавилоне, культурное влияние которых на Палестину было особенно сильным и продолжительным. Поиски оказались не совсем безрезультатными. В вавилонской поэме, известной под названием "Владыку мудрости хочу восславить" (см.: Я открою тебе сокровенное слово: Литература Вавилонии и Ассирии. М., 1981. С. 217-220), ее герой, как и Иов, в прошлом был вполне счастлив, но затем на него обрушились всякие бедствия и он страдал от какой-то жестокой болезни, может быть, проказы. Герой описывает свои мучения и отчаяние в выражениях, напоминающих поэму о Иове: "День - вздохи, ночь — слезы, месяц — вопли, год — скорбь. Я дошел до конца жизни, куда ни обращусь - бедствие..." (Ср.: Иов. 7:3 и след.). Он жалуется на то, что страдает незаслуженно, так как всегда делал только угодное богам и царю: "А ведь я постоянно возносил молитвы, мне молитва — закон, мне жертва - обычай, день почтения бога — мне радость сердца... славить царя - мое блаженство... Я страну призывал соблюдать обряды, чтить богини имя учил я народ мой. Я славил царя, равнял его богу, почтенье к творцу внушал я черни" (Там же) - это, однако, совсем непохоже на то, что ставил себе в заслугу библейский Иов (Иов. Гл. 29—31). Герой вавилонской поэмы, как и персонажи Книги Иова, высказывает мысль о непостижимости божественного промысла: "Воистину думал, богам это любо! Но что мило тебе, угодно ли богу? Не любезно ли богу, что тебя отвращает? Кто же волю богов в небесах постигнет... бога пути познает ли смертный?" Но нигде в этой поэме нет и намека на неправосудие богов, нет и тени протеста. Страдалец только настойчиво и смиренно молит своего бога о милосердии и в конце концов добивается своего: бог избавляет его от страданий и дарует ему в изобилии всякие блага (см, также: Петровский А.В. Книга Иова и вавилонская песнь страждущего праведника. Пг., 1916; Ancient Near Eastern texts relating to the Old Testament // Ed. J.B. Pritchard. Princeton, 1955. P. 434-437). Известны и другие месопотамские произведения подобного рода. В одном из них, в шумерской поэме, переведенной С. Крамером (см.: Крамер С. История начинается в Шумере. М., 1965. С. 136—140), тоже говорится о человеке, который был богат и праведен, имел много родных и друзей и был у всех в почете, но и его постигло несчастье — страшная болезнь, одолели страдания и вдобавок от него отшатнулись друзья. Герой поэмы горько жалуется: "Мой товарищ не говорит ни слова истины, мой друг называет ложью мои правдивые слова". Страдальца перестали уважать, даже невежественные юнцы пренебрегают им (ср.: Иов. 30:1). Допуская, по-видимому, что он в чем-то провинился, герой ссылается на 171
врожденную слабость и испорченность человеческой природы и на высказывания по этому поводу древних мудрецов: <^ Они изрекают, бесстрашные мудрецы, слово истинное и прямое: "Ни одно дитя не рождается от женщины беспорочным" >. Этот же аргумент мы встретили и в Книге Иова (Иов. 15:14). Быть может, еще ближе по идеям к Книге Иова вавилонская поэма "Мудрый муж, постой, я хочу сказать тебе" (см.: Я открою тебе сокровенное слово... С. 235-241; см. также: Lambert W.C. Babylonian wisdom literature. Oxford, 1960. P. 63т91). В ней поднимаются те же проблемы: превратности человеческой судьбы, ненадежности счастья, необъяснимости страдания невинного и засилья на земле зла. Высказывается даже мысль о тщетности благочестия и о несправедливости богов, которые покровительствуют богатому и, точно вора, преследуют бедного и угнетенного. Интересно, что эта поэма написана в форме диалога: мудрец и его друг по очереди произносят по строфе в одиннадцать строк — форма, напоминающая поэму о Иове. На диалоге построена и египетская поэма, известная под названием 'Разговор разочарованного со своей душою" (см.: Тураев БА. История Древнего Востока. Т. 1.). Несчастный, больной, покинутый родными и друзьями человек хочет уйти из жизни. Он убеждает свою душу совершить над ним погребальный обряд — больше ему не к кому обратиться - и затем последовать за ним в загробный мир. Душа пытается отговорить страдальца от непоправимого поступка: ведь в жизни все же есть и нечто приятное, - но в конце концов душа уступает. Поэма заканчивается следующими словами души: "Ты достигнешь Запада, тело твое предадут земле и я сойду к тебе..." В этой поэме можно без труда найти места, как будто перекликающиеся с Книгой Иова: "Человек с ласковым взором убог, добряком везде пренебрегают, сердца злы, человек, на которого надеешься, бессердечен. Нет справедливых, земля - приют злодеев. ...Злодей поражает землю, и нет этому конца". Можно допустить, что автор поэмы о Иове был знаком с философско- религиозной литературой соседних народов - народов Египта, Вавилонии, еще более близких Финикии и Эдома (см.: Gray M.A. The legacy of Chanaan. The Ras-Shamru texts and their relevance to the Old Testament. Leiden, 1957. P. 186, 209; Humbert P. Recherches sur les sources Egyptiennes de la litterature sapiential d'Israel. Neuchatel, 1929. P. 75-106; Pfeiffer R.H. Edomitic wisdom II Zeitschrift fur alttestamentliche Wissenschaft. 1926. P. 13-25). Следы этого знакомства можно, по мнению исследователей, обнаружить не только в идеях и диалогической форме поэмы, но и в языке, который включает ряд слов и даже целых выражений иноязычного происхождения. Менее правдоподобно высказанное некоторыми учеными предположение, что автор Книги Иова испытал влияния греческой философии (так, О. Гольц- ман находил у Иова отражение идей Платона и даже в композиции книги усматривал влияние платоновских диалогов, а Г. Шраде считал, что представление о боге, который не слышит мольбы людей, идет от учения Эпикура о равнодушии богов к творящемуся на земле), хотя в такого рода догадках нет ничего невозможного, если, конечно, принять более позднюю датировку Книги Иова (см.: Terrien S. Introduction and exegesis to the Book of Job// The Interpreters of Bible. V. 3. N.Y., 1954. P. 892). 172
Может быть, иноземными влияниями в какой-то мере объясняется то, что в поэме о Иове очень мало национального колорита, настолько мало, что некоторые исследователи вообще отказываются признать в авторе иудея. Р. Пфайфер, например, считает, что автор Книги Иова был эдомитом, представителем соседнего с иудеями и родственного им по происхождению и языку народа Эдома (см.:Pfeiffer R. Introduction to the Old Testament. New York; London, 1941. P. 684). Но если аргументация Пфайфера недостаточно убедительна и вызвала ряд возражений, то все же тот факт, что автор Книги Иова сделал героями своей поэмы, включая главного, Иова, не евреев, видимо, нельзя считать случайным: скорее всего, автор хотел этим подчеркнуть общечеловеческий характер трактуемых им проблем. Однако подход его к решению этих проблем оказался специфически иудейским. В самом деле, вавилонские поэмы о страдающих праведниках — это в основном религиозные сочинения типа псалмов. Обращение к богам в них сводится к восхвалениям и просьбам. Египетский автор "Разговора разочарованного со своей душой" находит для своего страдальца иной выход из беспросветности земной жизни - выход на "тот свет". "И будет хорошо на том свете, - заверяет страждующий свою душу, — ...кто находится там — уподобляется живому богу, карающему за грехи того, кто их делает. Кто находится там, будет стоять на корабле Солнца и давать отборное в храме. Кто находится там будет премудрым, для которого нет препятствий..." и т.д.6 Мировоззрение же автора поэмы о Иове сформировалось на почве иудаизма, который в ранний период в отличие от египетской религии не признавал, как мы знаем, ни загробной жизни, ни загробного воздаяния, и для автора Книги Иова этот выход был закрыт. А цель, которую он перед собой поставил, в отличие от вавилонских авторов, заключалась отнюдь не в восхвалении Яхве. МИРОВОЗЗРЕНИЕ АВТОРА КНИГИ ИОВА И ЦЕЛЬ ПОЭМЫ Мы, к сожалению, не знаем не только имени автора поэмы о Иове, но и ни одной черты из его биографии. Некоторые исследователи полагают, что в Книге Иова можно обнаружить отражение личных переживаний автора и даже что поэма в какой-то степени автобиографична — сам автор перенес в жизни нечто подобное тому, что пережил его герой: был богат и знатен, затем потерял богатство, был оставлен друзьями, быть может, страдал от неизлечимой болезни и т.д. (см.: Fohrer G. Das Buch Hiob. Gutersloh, 1963. S. 27). Конечно, все это - предположения, но предположения довольно правдоподобные. Во всяком случае, в описании тягостной жизни бедняков (см., например, гл. 30), которое автор вложил в уста Иова, жалость к ним уж очень характерно перемешивается с высокомерным презрением вчерашнего аристократа и богача к тем, кого он еще недавно не хотел бы даже "поместить вместе с псами своих стад", а теперь •.По мнению Б.А. Тураева, "общий тон этого произведения может быть признан ортодоксальным" (Тураев Б.А. История Древнего Востока. Т. 1. С. 233). 173
эти "люди подлые, люди без имени" смеют пренебрегать им (Иов. 30:8). Несомненно, автор поэмы был для своего времени человеком весьма образованным. Он уверенно, на уровне научных знаний своего времени, рассуждает о различных явлениях природы, называет некоторые созвездия, высказывает даже смелую мысль, что Земля висит "ни на чем" (Там же. 26:7), описывает происхождение облаков, внешность и повадки животных, в том числе иноземных, например бегемота и крокодила — Левиафана (Там же. Гл. 40). Некоторые критики видят в этой и ряде других деталей свидетельства того, что автор побывал в Египте. Автор поэмы о Иове, конечно, был хорошо знаком с устной и письменной традицией своего народа (в стиле и языке поэмы явно ощущается влияние пророческой и дидактической литературы Израиля)» а возможно, и с гномическими произведениями других народов. Наконец, ему была хорошо известна сложная обстановка современного ему общества с его внутренними противоречиями. Религиозно-философские и этические взгляды автора Книги Иова отличаются гуманизмом и свободомыслием. Он, как и главный герой поэмы — выразитель его идей, явно стоял в оппозиции к традиционному, ортодоксальному иудаизму. Известно, какую важную и даже доминирующую роль в послепленном иудаизме стал играть культ. Между тем для автора поэмы культовая сторона религии как будто вообще не имеет никакого значения. Во всяком случае, там, где речь идет о праведности Иова (особенно в гл. 31), имеются в виду в основном его нравственные достоинства, его справедливость, доброта и милосердие, а не рвение в области культа: в молитвах, в жертвоприношениях и т.п. Причем представления автора о морали тоже не вполне совпадают с официальной моралью Торы, они, можно сказать, выше, духовнее: автор, например, устами Иова осуждает как низкие и греховные такие чувства и поступки, как радость по поводу своего богатства, ликование по случаю бедствия или гибели врага, жадность, лицемерие (Там же. 31:33). Не разделял, очевидно, автор поэмы и важнейшей официальной доктрины иудаизма о справедливом воздаяния от бога при жизни человека "по его путям". Более того, устами своего героя он вообще отрицает, что богу свойственна справедливость, и еще решительнее отказывается признать за богом такие качества, как милосердие и благость. Короче говоря, автор позмы о Иове отказывает богу и в тех атрибутах, на которых особенно настаивали пророки VIII—VII вв. до н. э., и в культе, который еще более настойчиво требовали для своего бога послепленное жречество и поздние пророки. В речах Иова Яхве совсем не похож на богов Эпикура, не имеющих никакого отношения к природе, бездеятельных и, по выражению Плутарха, столь же безразличных к людям, "как рыбы Гирканского моря, от которых мы не ждем ни вреда, ни пользы". Напротив, в Книге Иова бог предстает могучим и премудрым (Там же. 9:4; 12:13), он — творец мира и создатель людей, и не только первых людей: ok создает каждого нарождающегося человека (Там же. 10:10) и определяет его судьбу, счастливую или несчастную. Бог решает участь отдельного человека и целых народов, возвышает их или притесняет (Там же. 12:23). И он вовсе не 174
сгоит по ту сторону добра и зла, над человеческой моралью — наоборот, в поэме о Иове поведению бога дается оценка именно с позицией человеческой морали. И как раз эта оценка особенно примечательна: по отношению к людям бог ведет себя как капризный и жестокий тиран, злодей и покровитель злодеев. Рисуя мрачные картины страданий невинных людей, находящихся во власти злодеев, Иов прямо указывает на виновника: это бог! "Если не он, то кто же?" (Там же. 9:24). Те места поэмы, в которых критикуются эти строны поведения бога, пожалуй, самые сильные в книге, и критика носит столь резкий и ожесточенный характер, что аналогии ей не найти во всей философской литературе Древнего Востока. Бог, каким он предстает в речах Иова, не знает жалости, хуже того, страдания людей доставляют ему наслаждение: он "смеется отчаянию невинных" (Там же. Ст. 23) и покровительствует злодеям и нечестивцам, он способен на жестокость по отношению даже к самым преданным своим слугам (пример тому — история жизни самого Иова). Обращения Иова к богу лишены всякого пиетета и почтительности, а напротив, полны гневных обвинений. Защищая свою правоту, Иов нисколько не стесняется в выражениях: бог у него, точно злодей, напавший на свою жертву, "скрежещет зубами", хватает и бьет людей и тд. (Там же. 16:9-12). Какую же цель поставил перед собой автор поэмы о Иове, задумав написать свою книгу? Традиционно-богословская точка зрения на этот счет заключается в том, что автор Книги Иова хотел дать урок сомневающимся в божественном промысле. Ужасные страдания, выпавшие на долю праведного Иова, довели его до того, что он начал обсуждать дела господние и даже осмелился бросить богу упрек в неправосудии. Но все же вера Иова устояла, выдержала испытание. В конце концов его озарила простая, но великая истина: в мире так много тайн и чудес, что человеку невозможно их постигнуть, и тем более ему недоступно решение вопроса о путях провидения. И когда Иов из уст самого бога воспринял эту истину, душевный покой и счастье, утверждают богословы, вновь вернулись к нему. Примерно такую же оценку Книге Иова дают и современные ортодоксальные теологи. Несмотря на то, что слова друзей не убедили Иова, считает католический автор пятитомной "Истории Ветхого завета" К. Шедль, он сам в результате откровения пришел к выводу, что "на человеческом уровне нет ответа на вопрос о страдании невинного" и что именно бог — его единственный спаситель и избавитель, который справедливо относится к человеку, хотя планы всевышнего недоступны человеческому познанию (см.: Schedl Kl. Geschichte des Alten Testaments. Insbruck; Wienne, 1964. Bd. 5. S. 234—236). С этой точки зрения, следовательно, автор поэмы о Иове, отвергнув традиционные формы оправдания бога, выдвинутые друзьями Иова, предложил взамен свою теодицею, иное, но все же оправдание бога. Однако такова ли в действительности была цель, которую ставил перед собой автор книги Иова? Бывшие друзья Иова и его идейные противники упрекали героя поэмы за то, что он спорит с богом, хулит его, "рушит страх" перед богом (Иов. 175
15:4). Заметим, что они не единым словом не намекнули на то, что Иов, может быть, изменил Яхве ради какого-нибудь другого бога, и Иов со своей стороны заверял, что ничего подобного он не совершил (Там же. 31:26—28). Не было и того, чтобы он вместо традиционных догм своей религии провозгласил какую-то новую религиозную идею. Критика Иова носит вполне негативный характер. Американский библеист М. Ястров бросил за это ряд упреков в адрес автора поэмы о Иове, точнее, авторов, так как, по мнению Ястрова, это сочинение было творением не одного человека, а целого кружка поэтов. Они, эти авторы, считает Ястров, были "глубоко религиозными", но допустили ошибку или тенденциозность, не позволив друзьям Иова усилить аргументацию в пользу веры, например, выдвинув теорию о том, что кара Яхве — это испытание (см.: Jastrow M. The Book of Job. Philadelphia; London, 1920. P. 161—162)."Слабое (! — M.Р.) место скептицизма авторов первоначальной поэмы о Иове в том, что они не нащли решения, которое позже привело к победе иудаизм, христианство и магометанство, — не открыли учения о будущем загробном воздаянии" (Ibid. P. 174). Ястров сетует на то, что "протестуя и отрицая традиционную веру, Иов не предлагает ничего взамен" (Ibid. Р. 160). Известный библеист Р. Пфайфер в своем капитальном труде "Введение к Ветхому завету" пишет об авторе поэмы о Иове: < Наш автор вполне понимал, что ввиду трансцендентности бога и ограниченности человеческого понимания решение проблемы теодицеи невозможно. Он поэтому сознает, что единственное рациональное решение, приемлемое для него: бог всемогущ, но несправедлив — не может быть окончательным. Природа и мудрость бога могут быть только не до конца познаны "по его путям", но во всей полноте — они тайна > (Pfeiffer R. Introduction to the Old Testament. P. 684). Однако все дело в том, что автор поэмы о Иове мог понимать невозможность теодицеи, отнюдь не связывая эту невозможность с трансцендентностью бога, и у него могло быть не одно "приемлемое для него рациональное решение". Он, этот автор, мог рассматривать невозможность теодицеи как логический вывод, вытекающий из жизненной практики, вывод, на которой человеческий разум вполне способен при всей своей ограниченности и "посюсторонности". Можно думать, что автор поэмы о Иове с самого начала не только не ставил перед собой задачу оправдания Яхве, но наметил нечто противоположное. Давая богу противоречивую характеристику, он как бы внушал своему читателю: смотри, вот что произошло с праведным Иовом и вот что происходит вокруг тебя и во всем мире, вот в каком свете все это рисует бога, если только он в действительности правит миром и определяет судьбы людей. Но можно ли поверить в существование такого бога? И так ли уж неправы те, кто говорят: "Что такое Шаддай, чтобы мы служили ему и какая нам польза прибегать к нему?" (Иов. 21:15) — т.е. те, которые считают, что бог или не может, или не хочет вмешиваться в человеческие дела, и поэтому нет никакого расчета служить ему? Похоже на то, что все, что ты, читатель, "услышал ухом" о божественном промысле и вообще о боге, не заслуживает никакого доверия. 176
Но можно себе представить, что еще древний читатель из вдумчивых, прочитав те места в речах Иова, в которых бог подвергался столь злой и беспощадной критике, но также и другие места, где тот же Иов описывает могущество и мудрость бога, неизбежно должен был вынести впечатление, что Иову — участнику диалога — бог представлялся не иначе, как каким-то могучим и премудрым и в то же время коварным и злым демоном, который активно вмешивается в земные дела, но только для того, чтобы причинять страдания людям невинным и праведным, а злодеям помогать в их злодеяниях. И тем большее недоумение должны были внушить такому читателю некоторые другие стихи в поэме, которые явно не вяжутся с подобным представлением о боге. В тексте второй речи Элифаза, одного из ортодоксальных оппонентов Иова, можно обнаружить такой неожиданный упрек в адрес Иова: <Ты сказал, "Что знает бог? Может ли он судить сквозь темную тучу? Облака завеса ему, и он не видит, и (только) по кругу небес ходит" > (Там же. 22:13—14). Стало быть, Иов и так отзывался о боге? Бог, который не видит и не знает, что творится далеко под ним, внизу, на земле людей, который только "по кругу небес ходит", — такой бог, конечно, не должен отвечать за то, что происходит с человеком. Он не повинен в страданиях человека, но от него также не приходится ожидать ни помощи, ни милости. Он не добр и не зол. Это как бы некая космическая сила, далекая от мира людей и чуждая их заботам. Быть может, это имел в виду Иов? Но ведь такого бога, от которого человеку нет ни пользы, ни вреда, не за что почитать да и бояться не стоит? Оказывается, еще раньше Элифаз и эту мысль обнаружил у Иова. "Ты и страх (перед богом) рушишь, и умаляешь благоговение перед богом", — упрекает он Иова (Там же. 15:4). Перед вдумчивым читателем Книги Иова неизбежно должен был встать вопрос: каким же все-таки видел своего бога Иов? Затем этот читатель должен был также задумывайся над содержанием речей бога, который счел нужным лично выступить перед участниками диалога. В речах бога многое повторяет то, что уже было сказано друзьями и тем же Иовом. Бог рекомендует себя как единственного устроителя, творца и управителя мироздания. Он создал землю и заградил воротами море, когда оно вырвалось из утробы земли (Там же. 38:8), он установил смену дней и ночей и утвердил законы неба и его власть над землей (Там же. Ст. 33). По его, бога, велению дожди орошают землю, чтобы в пустыне выросла трава, пища животным. И кто, как не он, определил степное приволье домом для дикого осла и онагра (Там же. 39:5—6)? Кто другой "доставляет корм ворону, когда дети его кричат к богу и бродят вокруг без пищи?" (Там же. 38:41). Бог задал Иову множество вопросов, которые должны были показать, насколько ничтожны знания человека о тайнах и чудесах окружающего его мира и насколько Иов сам ничтожен по сравнению с богом. После этого Иов и произнес свои покаянные слова. Но обратим внимание на одну важную деталь в покаянии Иова, а именно на его слова в эпилоге: "...Слухом уха я слышал (до сих пор) о тебе, а теперь око мое увидело тебя, и поэтому отрекаюсь я и раскаиваюсь в прахе и пепле" (Там же. 42:5—6). Мысль автора кажется достаточно ясной: пока Иов собственными глазами не увидел Яхве, он считал возмож- 177
ным обличать бога. То, что он "слышал ухом", — это были, очевидно, доводы его друзей в только что закончившемся споре. Но ведь и в речах Яхве, которые Иов, кстати, тоже "слышал ухом", не содержалось никаких новых идей по сравнению с тем, что уже было высказано друзьями, ничего такого, что могло бы повлечь за собой перелом в мировоззрении Иова. Основного вопроса, затронутого в споре Иова с друзьями, — вопроса о причине зла в мире Яхве вообще не коснулся. Значит, автор связал "обращение" Иова не с тем, что тот услышал, а с тем, что увидел, не с содержанием речей бога, а только с тем, что Иов собственными глазами узрел его, — вот, что было для Иова решающим доказательством того, что бог действительно существует, всемогущий и всеведущий, что дела и замыслы его недоступны человеческому пониманию, так же как творимые им чудеса. Только после этого Иов заявил о своем раскаянии. Однако автор поэмы о Иове не мог не предвидеть, что вдумчивого и непредубежденного читателя его книги подобный исход философской дискуссии вряд ли мог удовлетворить. Такой читатель, если он внимательно следил за ходом спора, должен был, скорее всего, встать на сторону Иова — к этому его мог подталкивать и собственный жизненный опыт. А прочитав речи Яхве, читатель неминуемо должен был задать себе главный вопрос, на который он так и не нашел ответа в книге: почему все-таки бог, считающий нужным проявлять заботу о птенцах ворона, к людям относится совсем по-другому — жестоко и несправедливо? И еще этот вдумчивый читатель должен был сообразить и то, что, если Иов, потрясенный явлением бога, подавив в себе остатки протеста, умолк "в прахе и пепле", то ведь сам автор поэмы, чьи мысли, очевидно, излагал Иов в дискуссии, бога не лицезрел, а значит, так и остался со своей скорбью и сомнениями. И эти чувства не могли не передаться читателю поэмы: бог рисовался в этой книге так противоречиво и неблаговидно. Современный американский библеист К. Фуллертон, отметив ряд противоречий и недоговоренностей в Книге Иова, попытался дать им свое объяснение (см.: Fullerton K. The original conclusion to the Book of Job // Zeitschrift fur die alttestamentliche Wissenschaft. 1924. S. 130-131). В диалоге^ ядре книги, считает Фуллертон, автор излил свою душу, с удивительной храбростью высказал то, что думал. Он постоянно на стороне Иова, против его друзей, иными словами, против ортодоксов его дней. Но если бы автор изложил один лишь спор Иова с друзьями, то его дерзость (или, с точки зрения ортодоксов, богохульство) заставила бы многих читателей со страхом отвести глаза от книги. Автор этого не хотел. Но он не хотел также и смягчить этот спор — великая проблема страданий слишком глубоко затронула его этическое чувство. И автор придумал другой способ дать звучание своей работе. Он окружил диалог рамками из пролога, речей Яхве и эпилога, и в этих рамках постарался смешать свои скептические инсинуации с такими положениями, которые благочестивый читатель мог истолковать по своему желанию и вкусу. Если благочестивый читатель этой книги мог узреть в прологе доказательство того, что страдание идет от бога, и этим удовлетвориться, то читатель вдумчивый неминуемо должен был задаться вопросам, почему добрый бог послал это страдание 178
праведнику и верному рабу своему Иову. Небесный спор между Яхве и сатаной? Но это, конечно, не было для такого читателя ответом, и автор, конечно, не мог считать, что такое объяснение будет принято всерьез теми, кто думает глубже. Если благочестивый читатель мог увидеть в речах Яхве лишь упрек Иову в том, что он критикует бога, то вдумчивый должен был усмотреть в них тезис о необъяснимости вселенной, в том числе о необъяснимости страданий человека. Наконец, если благочестивый читатель мог понять покаяние Иова как отход от прошлого скептицизма после божественного упрека, то "думающий должен был увидеть в этом признание автора, что он не может разрешить проблему, которая неразрешима" (Ibid. Р. 131). Но только ли забота о том, как обеспечить своей книге большее число читателей, как "благочестивых", так и "думающих", владела умом автора Книги Иова? И только ли желание подвести своего вдумчивого читателя к безотрадному выводу о невозможности решить проблему страданий человечества, а шире — о невозможности постичь тайны вселенной? Думается, не только. Грек Эпикур, "подлинный просветитель древности" (К. Маркс) считал страх перед богами величайшим злом для людей. А последователь Эпикура римский поэт и философ Тит Лукрецкий Кар усматривал величайшую заслугу своего учителя в том, что Эпикур изгнал этот позорный страх из человеческой души: " Так, в свою очередь, днесь религия нашей пятою Попрана, нас же самих победа возносит до неба**. (Тит Лукреций Кар. О природе вещей. М.; Л., 1945.1:78-79). Можно думать, что автор Книги Иова придерживался того же мнения о страхе перед иудейским богом Яхве и поставил перед собою ту же благородную цель. Обвинение, котрое друзья предъявили Иову ("ты страх перед богом рушишь"), автор поэмы, наверное, мог не раз слышать, адресованное ему самому от ортодоксально настроенных современников. И все же он решился написать свою книгу, которая дошла до нас через тысячелетия как отзвук древнего свободомыслия и памятник свободы духа. При всем том надо полагать, что религиозный скептицизм автора поэмы о Иове был весьма специфичным. Он, этот автор, мог не только допускать бытие бога — творца мироздания, но и верил в существование полевых духов (см., например, комментарий к ст. 5:23), в реальность Шеола — страны мертвых и его обитателей - бесплотных теней умерших людей, в то, что небесные созвездия влияют на судьбы людей и т.п. Но он не мог поверить в существование бога, о котором слышал "слухом уха" своего, бога, о котором говорили жрецы и пророки, — всемогущего, всеведущего и вместе с тем справедливого и милосердного бога-промыс- лителя. Для ортодоксов всех времен подобное неверие было равнозначно отрицанию бытия бога. Раннехристианский "отец церкви" Лактанций именно такую оценку дал учению Эпикура о богах: "Если бог существует, то он есть бог-промыслитель... а если он (Эпикур. — МЛ) отрицает промы- 179
сел, то этим он отрицает и то, что бог существует" (Lactantius. De ira Dei. S. 224). Может быть, в те же послепленные годы, когда появилась на свет поэма о Иове, некий иудейский ортодокс, сочинивший псалом 53 (в СП — 52), написал о людях того же образа мыслей, что и автор поэмы, свое знаменитое: < Сказал безумец в сердце своем: "нет Бога" >. Понятно, что даже такого рода свободомыслие в Иудее, как и в Древней Греции или Древнем Риме, было уделом очень немногих. И, конечно, независимо от того, произносили эти люди свое "нет бога" открыто и прямо или в завуалированной форме, они не могли быть поняты широкими народными массами и вызывали негодование ортодоксов. Может быть, именно с этим связана одна очень характерная особенность Книги Иова. Похоже на то, что автор поэмы о Иове, в общем, бесстрашный по отношению к своим идейным противникам, не стесняющийся в выражениях полемист, далеко не всегда стремился сражаться с открытым забралом. Можно себе представить, что в Иудее конца V — начала IV в. до н. э. открытые и резкие выпады против господствующей религиозной доктрины были делом отнюдь не безопасным. В это время в стране утвердилась иерокра- тия и было полное засилие жрецов Яхве под покровительством персидских властей. Обработанное жрецами Пятикнижие Моисеево стало отныне Торой - "учением" и "законом", руководством, нормой жизни для всех иудеев, где бы они ни находились, и нарушение его предписаний влекло за собой не только якобы кару со стороны Яхве, но и преследование властями. Жестокие меры, принятые в середине V в. до н.э. Ездрой и Нееми- ей для очищения сознания "избранного народа" от всякого рода иноземных элементов и языческих влияний (см.: Рижский М.И. Библейские пророки и библейские пророчества. М., 1987. С. 271-277; см. также: Ездр. Гл. 10; Неем. Гл. 9, 13: 23-25), еще, наверное, не совсем стерлись из памяти людей. Может быть, именно этим и следует объяснить тот факт, что ряд мест в Книге Иова носит странно неопределенный, двусмысленный характер, на протяжении свыше двух тысячелетий нарушая душевный покой ортодоксальных комментаторов. Ограничимся лишь двумя примерами. Первый, пожалуй, наиболее поразительный - это отрывок из третьей речи Иова: "Земля отдана в руку злодея, лицо ее судей он закрывает" (Иов. 9:24). Еще древние талмудисты ломали себе голову относительно этого места. Судя по контексту, "он" во втором полустишии - это бог. Но кто назван "злодеем" в первом полустишии? В то время как одни раввины объявили слова Иова прямой хулой в адрес бога, другие предпочли увидеть в "злодее" сатану: "Иов упрекал бога в том, что последний передал в руки сатаны власть над землей" (Бава-Батра. 16а). А ученый комментатор Нового времени А. Эр- лих с удивлением и даже некоторой озадаченностью пишет: <^Под "злодеем", хотите верьте, хотите — нет (man mag es glauben wollen,oder nicht), следует понимать не кого иного, как самого бога! > (Ehrlich А.В. Randglossen zur hebraischen Bibel. Bd VI. Leipzig, 1913). Еще более решительно трактует этот стих Ф. Линдстрем: <В 9:24 "Земля отдана в руки злодея (criminal)"— контекст показывает, что "злодеем" должен быть бог > (Lindstrom F. God and the origin of evil: A contextual analysis of alleged monistic evidence of 180
the Old Testament. Lund, 1913.P.151). Невольно приходит мыслыне облек ли сознательно древний вольнодумец столь резкий выпад против бога в такую двусмысленную форму, чтобы хоть немного завуалировать его вызывающий, святотатственный характер? Другой пример подобного рода - стихи 42:7-8 из эпилога. Яхве, обращаясь к Элифазу, говорит: "Разгорелся гнев мой на тебя и на твоих двух друзей за то, что вы не говорили обо мне (так) верно, как раб мой Иов. А теперь возьмите для себя семь быков и семь баранов и идите к рабу моему Иову и принесите их во всесожжение за себя, а Иов, раб мой, помолится за вас, потому что (только) к нему я отнесусь со вниманием, чтобы не сделать вам худого, ибо вы не говорили обо мне (так) верно, как раб мой, Иов". Как понять это место? Как объяснить, что Яхве дважды объявляет верным, правильным то, что говорил Иов? И это после того, как сам же Яхве несколько ранее в своей речи "из бури" сурово осудил попытку страдальца "омрачить" промысел "словами без разумения" (Там же. 38:2)! По-видимому, уже древние читатели терялись в догадках относительно этого противоречия. Характерно, что некоторые манускрипты дают в ст. 7 вместо "как раб мой" — "о рабе моем", а в ст. 8 такое чтение дают и Сеп- туагинта, и еще большее число манускриптов (ср. в ВН). По-еврейски оба выражения пишутся очень похоже:*пзуд ипзуэ. Может быть, в той еврейской версии, которая легла в основу Септуагинты и соответствующих манускриптов, так и было: "о рабе моем"? Но более вероятно, что позднейшие переводчики и переписчики произвели, как выражаются современные богословы, "догматическое исправление", чтобы устранить непоследовательность и противоречивость в словах Яхве. Бог, оказывается, рассердился на Элифаза и его друзей за то, что они не говорили верно о Иове. Это уже можно понять, ведь друзья действительно возвели на Иова много напраслины (см., например, обвинения Элифаза в гл. 22) , а Яхве, несмотря на непочтительные речи Иова, мог все-таки сохранить к нему теплое отношение и возмутиться клеветой друзей. Спорят по поводу этого места и современные комментаторы. Одни считают, что одобрение Яхве относится только к поведению Иова и его словам в прологе: "Яхве дал, Яхве взял" и т.д. Эти критики рассматривают ст. 42:7-8 как наилучшее доказательство того, что вся дискуссия между Иовом и друзьями, как и речи Яхве, является самостоятельным литературным произведением, вставленным в рамку древней легенды, остатки которой сохранились в прологе и эпилоге. В легенде Иов действительно "не согрешил" и не произнес никакой хулы в адрес бога (Там же. 1:22), и, следовательно, Яхве имел полное основание с похвалой отозваться о поведении и речах своего верного раба. Но если это верно, то так же верно и то, что автор поэмы о Иове, избрав народное сказание в качестве рамки для своего творения, мог бы, очевидно, как-то подогнать к нему эту рамку. Почему же автор оставил в эпилоге книги слова Яхве из древнего сказания без изменений? Почему не устранил противоречия? Может быть, он поступил так из своеобразного пиетета по отношению к старинной легенде? Но если он решился разорвать ее пополам, с тем чтобы вставить в середину свою философскую поэму, то, очевидно, мог бы решиться и на то, чтобы, если не изменить, то, по крайней 181
мере, опустить ставшие в новом контексте явно неуместными слова Яхве о "верности" речей Иова. Однако автор этого не сделал, и вероятнее всего, потому, что речь бога вполне устраивала его. "Только человек, обладавший очень большой смелостью... мог зайти так далеко, чтобы допустить, что бог сам признал справедливость упреков Иова в жестокости и несправедливости божественного управления", —пишет М. Ястров (JastrowM. The Book of Job. P. 365). Однако можно предположить и то, что это был не только смелый, но и хорошо продуманный прием. Автор умышленно вложил в уста Яхве слова, прозвучавшие в его поэме непонятно, противоречиво и двусмысленно, оставил именно потому, что хотел дать еще один повод для недоумений и сомнений размышляющему читателю. Возможно, сама идея сочинить философскую поэму о божественном промысле и причинах существования зла на земле возникла у автора в ходе обсуждения этой проблемы в кругу своих единомышленников и в жарких спорах с ортодоксами. В его поэме ревнители Яхве должны были держать ответ за поведение своего бога: почему он допускает страдание невинного и процветание злодея? Эта проблема, связанная с представлением об индивидуальной ответственности каждого человека перед богом, как мы уже знаем, была в то время не просто темой для отвлеченного философского спора - она была поистине жгучей и актуальной. Автор задумал построить ее обсуждение, оттолкнувшись от конкретного факта, ему нужен был, так сказать, "чистый эксперимент" — случай, когда пострадал абсолютно невинный и абсолютно праведный человек. В реальной жизни такого совершенного праведника найти невозможно, и автор будущей поэмы о Иове обратился к древнему народному сказанию. Он поступил так же, как, быть может, поступали в подобных случаях его современники — великие греки Эсхил, Софокл, Еврипид, и сделал героем философской поэмы и выразителем своих идей персонаж легенды — прославленного мудреца и праведника Иова. Мы не знаем в точности, в какой форме была известна эта легенда автору поэмы, мы можем, пожалуй, только в самых общих чертах представить себе ее содержание. Вероятно, это было простодушное народное сказание о том, как однажды поспорили между собой бог и сатана. Сатана утверждал, что не может быть бескорыстного благочестия и что даже Иов, которого бог считает своим самым преданным рабом, верен ему отнюдь не бескорыстно. Решено было подвергнуть Иова испытанию: у него пропало все имущество, погибла вся семья, а самого его постигла страшная болезнь. И все же Иов остался верным своему богу и ни одного протестующего или богохульного слова не сорвалось с его уст. Таким образом, сатана был посрамлен, бог выиграл спор, а Иов за свое смирение и благочестие получил от бога щедрую награду. Итак, наш автор решил использовать это старинное сказание в качестве канвы или, точнее, рамки для своей поэмы. Главная операция, которую он при этом должен был произвести, — это в каком-то подходящем месте разорвать' ткань легенды, чтобы вставить в нее целую философско- религиозную дискуссию, которую он сам же и сочинил. В этой дискуссии автор высказал свои мысли устами невинно пострадавшего праведника Иова, а в роли поборников традиционной, ортодоксальной точки зрения 182
вывел трех его старых друзей. Вероятно, автору поэмы не надо было выдумывать и этих персонажей, они также фигурировали в древней легенде, однако играли в ней, наверное, совсем не ту роль, что в поэме. В легенде друзья, надо думать, пришли к Иову, узнав о постигших его бедствиях, для того чтобы выразить ему свое сострадание. Они произнесли при этом несколько сочувственных слов, и вот в этих словах должно было, очевидно, содержаться что-то "неверное", что не понравилось Яхве (см.: Tur-Sinai N.H. The Book of Job: A new commentary. Jerusalem, 1957. P. 36).Г. Форер (см.: Fohrer G. Das Buch ffiob. S. 31-32) предполагает, что в легенде сразу после тягостного разговора, который состоялся между Иовом и его женой (Иов. 2:9—10), страдальца должны были навестить его родственники и близкие друзья. Впоследствии они еще раз придут к нему, когда бог вернет Иову его благополучие (Там же. 42:11). Эти посетители, должно быть, тоже пытались внушить Иову нечто вроде того, что советовала ему жена: проклясть бога, чтобы поскорее умереть и хотя бы таким образом освободиться от мучений. Но Иов устоял и в этом испытании. По мнению Форера, автор, опустив данный эпизод, вместо него- то и ввел рассказ о том, как пришли издалека три друга и между ними и сидевшим в прахе и пепле Иовом состоялся спор. Далее в легенде, видимо, следовала сцена теофании. Из грозовой тучи прозвучал голос Яхве: бог одобрил поведение и слова Иова во время его испытания и осудил как нечестивые рассуждения жены Иова и его друзей. И в заключение - счастливый конец, который, вероятно, полностью сохранился в эпилоге Книги Иова (Там же. Ст. 10-17). Трудно сказать в точности, какие именно изменения внес автор в содержание легенды, но, наверное, он ограничился лишь самым необходимым. Ему пришлось, например, опустить некоторые слова друзей из легенды, в том числе и те, которыми они вызвали недовольство Яхве против себя, — в прологе Книги Иова эти друзья ограничиваются скорбным молчанием. Что касается выступлений друзей в ходе спора, то они, несомненно, сочинены самим автором поэмы и в соответствии с его замыслом в духе безусловной ортодоксии. Автор должен был также внести какие-то изменения в речь Яхве. Конечно, бог в народном сказании не произносил тех длинных речей, которые ему приписаны в поэме, он сказал что-то значительно более короткое. А поскольку Иов — герой народного сказания не произнес никакой хулы в адрес бога (Там же. 1:22), то и у бога не было повода обвинить своего верного раба в попытке "омрачить промысел", а Иову не в чем было каяться. Соответствующие стихи (38:2; 40:1; 40:3—5; 42:2—6), очевидно, добавил автор поэмы. Вместе с тем бог в легенде не мог не выразить похвалы поведению Иова, и он, наверное, что-то в этом духе сказал праведнику. Но так как этой речи бога мы в книге не обнаруживаем, значит, надо полагать, что она была опущена, а свидетельством тому, возможно, является ст. 42:7, начало которого гласит: "После того, как Яхве изрек эти слова...", — хотя непосредственно перед этим идут как раз слова не бога, а Иова. Начиная со ст. 42:7, автор, по-видимому, не вносил существенных изменений в древнее сказание. Именно поэтому здесь и сохранилось поразительное, загадочное в нынешнем тексте книги обращение Яхве к друзьям, 183
в котором бог, как будто совершенно не зная о жестоких нападках на него Иова и рьяных попытках друзей защитить божественную справедливость от этих нападок, заявляет, что Иов говорил "верно", а друзья — нет. Логично думать, что автор поэмы умышленно оставил нетронутыми слова бога из старой легенды — это вполне соответстволвало его замыслу. Что касается ортодоксов - ревнителей веры Яхве, то у них первое знакомство с поэмой о Иове должно было вызвать, естественно, чувство глубокого возмущения. В то же время они не могли не почувствовать, что этот враждебный их учению философский памфлет, направленный против бога, обладал огромным полемическим зарядом, поскольку помимо того, что в нем были заложены сильные идеи, на этом произведении лежала печать мощной поэтической индивидуальности и таланта автора. Может быть, именно последним обстоятельством и следует объяснить то, что поэму о Иове не постигла участь многих других произведений подобного рода; она не была уничтожена и не погибла в безвестности. Наоборот, ортодоксы предпочли включить ее в свой пропагандистской арсенал. Разумеется, для этого ее надо было соотвествующим образом "обработать", но у иудейских богословов к этому времени накопился уже вполне достаточный опыт в подобного рода редактировании "священных писаний" - свидетельство тому вся история Ветхого завета. ОРТОДОКСАЛЬНАЯ РЕДАКЦИЯ ПОЭМЫ Мы не знаем и, вероятно, никогда не узнаем все детали обработки в ортодоксальном духе поэмы о Иове. Скорее всего, такая обработка была осуществлена не сразу, а может быть, несколькими поколениями редакторов. Перед этими редакторами прежде всего должна была встать задача усилить аргументацию защитников официальной доктрины. И вот в поэму был введен дополнительный персонаж — Элиу, который также произносит большую речь в защиту Яхве. Есть целый ряд признаков позднейшего происхождения речи Элиу7. Только этим можно объяснить, например, наличие после последнего ответа Иова друзьям и перед речью Элиу авторского примечания: "Кончились слова Иова". Первоначально этой фразой, очевидно, заканчивалась вся дискуссия. По той же причине, видимо, в книге нет ответа Иова на речь Элиу. Показательно также, что ни в прологе, ни в эпилоге нет ни единого упоминания об Элиу. По мнению ряда исследователей, некоторые особенности языка и стиля речи Элиу также свидетельствуют о более позднем ее происхождении. Выступление Элиу во многом повторяет аргументацию друзей, но есть в нем и новые доводы, с помощью которых ортодоксы сделали очередную попытку отвести от Яхве главное обвинение - обвинение в том, что бог 7 Мнения о позднейшем происхождении речей Элиу придерживаются подавляющее большинство критиков. Подробнее см.: Fohrer G. Das Buch Hiob. S. 40-41, 445-446; Kissane Edw. The Book, of Job. Doublin, 1939. P. XXXV-XL; Lods A. Histoi- re de la letteiatuie hebraique et juive depuis les oiigines jusq'a la iuine de Г etat juif. Paris, 1950. P. 424-426;PfeifferR. Introduction to the Old Testament. P. 672). О других позднейших вставках см. в комментарий к переводу. 184
допускает угнетение невинных и страдание праведных. Элиу, развивая учение пророка эпохи плена Иезекииля о том, что бог хочет не смерти, а раскаяния и спасения грешника (Иез. 3:18 и след.), разъясняет,что страдание не обязательно является возмездием за уже совершенное прегрешение. Оно может быть также послано богом как предупреждение человеку, который еще только ступил на стезю греха или намеревается на нее ступить, но сам того не сознает, а считает себя, как и Иов, невинным и праведным, что уже само по себе является греховной гордыней, достойной наказания. В таком случае бог, чтобы "отвести человека от (худого) дела и изгнать из мужа его гордость", чтобы "отвести душу его от могилы и жизнь его от поражения копьем" (Иов. 33:17—18), может либо предупредить этого человека в ночном видении, во сне, либо вразумить его "страданием на ложе" и "неперестанной болью в костях его" (Там же. Ст. 19). Но никакие страдания, поучает Элиу, не дают человеку права рассуждать о божественном правосудии и тем более осуждать творца. Человек может лишь каяться и сказать богу: "Я заблуждался, больше не буду делать зла. Чего я не вижу, ты научи меня, и если я сделал беззаконие, больше не буду" (Там же. 34:31-32). Элиу защищает бога и от другого обвинения — будто тот не слышит стонов угнетенных: "Неправда, что не слышит бог, и (что) Шаддай не замечает этого" (Там же. 35:13). Все дело в том, что даже те, кто стонут, преисполнены гордости и неверия, и< (никто) не говорит: "Где бог, творец мой...?" >, а потому "он не отвечает (им) вследствие гордости злых (людей)" (Там же. Ст. 10, 12). Далее, редакторам нужно было как-то ослабить впечатление от неумолимой логики гневных обращений Иова к богу, и поэтому в речи самого Иова были включены вставки соответствующего содержания. Такой вставкой, по мнению подавляющего большинства исследователей, являются, например, ст. 27:8—10, 13—23, где Иов, на протяжении всей поэмы решительно нападающий на тезис официальной религии о неизбежности прижизненной кары злодею, неожиданно высказывает суждение прямо противоположное — что нечестивцу предстоит суровая расплата. Но сойдясь таким образом во взглядах со своими друзьями, Иов тут же почему-то бросает им упрек в пустословии. Наиболее правдоподобно такой клубок противоречий можно объяснить тем, что эти стихи были вставлены в речь Иова позже. Некоторые критики полагают, что они первоначально относились к третьей речи Цофара (отсутствующей в дошедшем до нас тексте книги), которую редакторы целиком, хотя довольно неуклюже, вставили в речь Иова. Другие исследователи видят в названных стихах часть третьей речи Билдада, в нынешнем виде уж слишком короткой. Позднейшими вставками в речи Иова признаны ст. 21:16, являющий собой вопиющее противоречие с контекстом, ст. 21:22 и некоторые другие8 . В ряде случаев благочестивые редакторы не останавливались и перед сознательным искажением текста и смысла книги. Посмотрим, как была проделана эта операция со ст. 13:15. 8 См. комментарий к переводу. 7 Зак. 181 185
В еврейском тексте первое полустишие этого стиха выглядит так: ^518 & *?^?1?? ?»! • Подстрочный перевод: "Вот он - убивает - меня - не буду — надеяться". Позднейшие редакторы не изменили текст, а только добавили на полях пометку-"кери" к слову "не" ( tf'V ) : "читай iV — на него". Таким образом тексту был придан прямо противоположный смысл: "Вот он убивает меня, (но) я на него буду надеяться". Это искажение смысла вполне ясного места было сделано вопреки очевидности, потому что, хотя отрицательная частица w'V ("не") и местоимение iV ("на него") произносятся одинаково ("ло"), но пишутся они по-разному: "ло"-местоимение имеет в конце букву 1 (вав), а в еврейском тексте стоит именно "ло" с if (с алефом), т.е. "не". Однако именно с таким искаженным смыслом ст. 13:15 перешел и в принятые христианской церковью переводы, древние и новые. Причем в русской Синодальной Библии с этим стихом обошлись особенно бесцеремонно: переводчики сделали вид, будто отрицания "не" здесь вообще не было и соответственно перевели: "Вот Он убивает меня, но я буду надеяться". <^Так, — замечает американский библеист М. Ястров, - появился этот стих, который вплоть до наших дней воспринимается читателем как подлинная характеристика праведного Иова. Красота и простота этого стиха проникли в народное сознание, и даже критик испытывает острое чувство сожаления, будучи вынужденным указать на его неправильность. Иову следовало бы произнести эги слова, но, к несчастью (! - М.Р.), он сказал как раз противоположное: хотя бог отнимает у него жизнь, он, Иов, без страха настаивает на своей невиновности. "Я буду надеяться на него" — так мог чувствовать робкий Иов из народного сказания, но не Иов-бунтарь из дискуссии > (Jastrow M. The Book of Job. P. 123). Искажением или неправильным пониманием первоначального текста объясняются также загадочные ст. 19:25—27, в которых Иов как будто выражает веру в то, что после смерти бог воскресит его (в СП: "...В последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию; и я во плоти моей узрю Бога"), тогда как во всех других местах поэмы смерть для Иова — это конец надеждам, путь в обиталище мертвых — мрачный Шеол, откуда нет возврата и где нет ни оправдания, ни воздаяния. В результате такого рода "исправлений" Книга Иова постепенно приняла тот вид, который нам сейчас знаком, и стала одним из "священных писаний", а "обличающий бога" Иов превратился в невинного праведника, сомнения которого в благости творца выглядят лишь как временная слабость, не более. ♦ * Не заходим ли мы, однако, слишком далеко, приписывая иудею V или IV в. до н. э. — автору поэмы о Иове — религиозное свободомыслие, доходившее до сомнения в существовании бога-промыслителя? Известно, что некоторые западные исследователи склонны сопоставлять автора Книги Иова с великим греческим трагиком V в. до н. э. Эсхилом, находя между ними,много общего во взглядах на божество, а в Иове, как мы уже говорили, критики обнаруживают черты сходства с Прометеем (см.: 186
Jastrow M. The Book of Job; Kallen H.M. The Book of Job as a Greek tragedy. N.Y., 1918; Owen P. The five great sceptical dramas of history. London, 1986). Эсхил в своих произведениях тоже нередко представлял Зевса злобным, завистливым и мстительным тираном, а Прометей, в сущности, так же несправедливо пострадал от властолюбия главы олимпийских богов, как Иов от деспотического каприза Яхве. Но, как известно, для Эсхила существовал и другой Зевс — творец и причина всего сущего, великий всеведущий и правосудный промыслитель мира, награждающий добродетель и карающий за нечестие. Не так ли обстоит дело и с автором книги о Иове? Действительно, Эсхил, подвергнув критике традиционную религию олимпийских богов и вложив в уста своего Прометея знаменитое: "По правде, всех богов я ненавижу", — сам приблизился к этическому монотеизму9. Но в том-то и дело, что в послепленной Иудее идеи этического монотеизма сами уже стали частью официальной религиозной доктрины. Сопоставление автора Книги Иова с Эсхилом может быть в какой-то мере оправданным, если брать книгу в ее позднейшей, обработанной форме, однако по существу неверно, если иметь в виду первоначальный вариант поэмы и ее основного автора. Этот автор весь свой полемический огонь направляет как раз против идеи этического монотеизма. Образ справедливого и милосердного Яхве, созданный пророками VIII—VII вв. до н. э., для него уже как бы не существует, это для него пройденный этап. И уж если сопоставлять автора поэмы о Иове с кем-нибудь из греков, то, скорее, с другим великим поэтом-философом - Еврипидом. Между автором Книги Иова и Еврипидом было и то общее, что оба они творили в условиях, когда родина того и родина другого оказались в состоянии тяжелого социального и политического кризиса, во многом определившего и особенности мировоззрения этих авторов. Афинский архонт, ведавший театральными представлениями, не позволил бы, да и афинский зритель не потерпел бы открытой критики традиционной религии со сцены, и Еврипид, если бы даже захотел, не мог пойти на это. Он, как правильно отметил И.М. Тройский, "ограничивается обыкновенно намеками, выражениями сомнения. Его трагедии зачастую построены таким образом, что внешний ход действия приводит как будто 9Хорв "Орестейе" Эсхила (Агамемнон, ст. 170-175; 186-189; 191-193) поет: Кто бы ни был ты, великий бог, Если по сердцу тебе Имя Зевса, "Зевс" зовись. Нет на свете ничего, Что сравнилось бы с тобой... Через муки, через боль Зевс ведет людей к уму, К разумению ведет. Поневоле мудрости уча. Благостно небесное насилье, Руль миров держащее в руке. (Перевод С. Апта) 7* 187
к торжеству богов, но зрителю внушается сомнение в их нравственной правоте" (Тройский ИМ, История античной литературы. М., 1947. С. 141) и, можно добавить, даже в самом их существовании10. Беллерофонт, герой одноименной трагедии Еврипида, к сожалению, дошедшей до нас только во фрагментах, прямо отрицает существование богов: На небе боги есть, так говорят. Нет! Нет! Нет их! И у кого крупица Хотя бы есть ума, не станет верить Сказаньям старины. Чтобы моих вам слов Не принимать на веру - докажу вам. Тиран людей без счету убивает И грабит их добро, клятвопреступник Подчас опустошает целый город, Злодействуя, и все ж живет счастливей Безгрешного, покоем наслаждаясь И без заботы проводя свой век. Богобоязненных, но очень слабых Немало мне известно городов, Они дрожат, подавленные силой Других держав могучих, но безбожных. Чтобы окончательно убедиться, Беллерофонт взлетает в небо на своем чудесном коне. И оказывается, что боги все же существуют! Беллерофонт за свою дерзость терпит жестокое наказание. Здесь многое напоминает Иова: и аргументация, и прямое вмешательство богов (по сути, та же теофания), которое только и смогло положить конец сомнениям героя, но одновременно должно было оставить эти сомнения в душе думающего читателя или зрителя, поскольку он, читатель или зритель, был достаточно искушен, чтобы явление deus ex machina принять за то, чем оно и было на самом деле, — за литературную или сценическую выдумку, тогда как атеистические доводы героя обладали для такого читателя или зрителя самостоятельной убеждающей силой. "Атеистические рассуждения Беллерофонта чрезвычайно логичны и не могут быть опровергнуты сторонниками религиозного мировоззрения", — писал по этому поводу А.П. Каждан (Каждая А.П. Религия и атеизм в древнем мире. М., 1957. С. 206). Тем более неоправданной представляется оценка, которую дает этот исследователь Книге Иова. По мнению А.П. Каждана, "мировоззрение автрра Книги Иова безрадостно: он видит зло и несправедливость в мире и считает, что дьявол творит зло с согласия бога. Автор ищет утешения в реакционной мысли, — что божьи дела выше человеческого разума и поэтому человек, как бы плохо ни было, должен благословлять имя божье. Книга Иова звала угнетенных к примирению с тяжелой действительностью, объявляя божественными всякое зло, всякую несправедливость" (Там же. С. 101). Но автор поэмы о Иове, судя по всему, вовсе не считал, что человек, 10 Т. Гомперц по этому поводу писал: "Что боги с человеческими слабостями и страстями недостойны почитания, это для Еврипида ясно. Но существуют ли действительно боги, достойные почитания? ...Иногда он верит этому, нередко сомневается** (Гомперц Т. Греческие мыслители. Спб., 1913. С. 9). См. также: Kimpell В. Philosophy of the religion of Ancient greeks and israelites. Lanham; New Jork; London, 1983. P. 281-286. 188
даже страдая, должен благословлять имя божие. Это была точка зрения его идейных противников. Было бы также неправильным отождествлять Иова - героя древнего предания с Иовом из философской поэмы. Слова: "Яхве дал, Яхве взял, да будет имя Яхве благословенно", — произнес первый Иов. Но в поэме на этой позиции стоят как раз оппоненты Иова, его друзья, а сам он в своих речах не только не благословляет Яхве, но хулит его и, без сомнения, отражая взгляды автора поэмы, отрицает всякую пользу от смирения и благочестия. Очевидно, нельзя при оценке идейного содержания Книги Иова упускать из виду ее неоднородный и многослойный состав. Мы уже видели, насколько позднейшие добавления и исправления способны были изменить первоначальный характер поэмы. Но все же как иногда при расчистке из-под слоя позднейших росписей выступает чудесная фреска, так и в нынешней Книге Иова из-под позднейших и чуждых напластований проглядывают контуры первоначальной поэмы и образа ее героя, того Иова, который вышел из-под пера поэта-философа и отвечал его замыслу, - Иова, посмевшего из "праха и пепла" бросить вызов могучему Яхве и объявить бога неправым. Мало кто из занимавшихся в древности или в Новое время исследованием Книги Иова не сделал попытки проникнуть в душу ее автора, разгадать, каково все же было отношение Иова и автора поэмы к богу, что в нем преобладало: любовь или ненависть, пиетет или пренебрежение, страх или безразличие. И эти попытки приводили к выводам, порой прямо противоположным. Приведем лишь несколько примеров из работ современных авторов. "У Иова, — писал С. Террьен, - исчезает вера в бога любви — отсюда мучения его души" (Terrien S. Job — poet of existence. N.Y., 1951. P. 112). С Террьеном согласен Ф. Линдстрем: "Иов знает бога только как бога ненависти, как своего врага. Иов увидел в боге имморального бога (immoral God), причину всего зла на земле и отвечающего за это зло" (Lind- strom F. God and the origin of Evill... P. 151). Несколько по-иному рассматривает эту проблему М. Ястров: "Для авторов первоначальной Книги Иова тот факт, что в мире злодейство занимает место справедливости, - это серьезная проблема жизненной важности, так как она включает в себя возможность того, что во главе вселенной стоит слепой и жестокий рок вместо любящего отца человечества. Авторы исследовали небеса и обнаружили, что трон милосердия пустует, и это открытие глубоко ранило их взволнованную душу" (Jastrow M. The Book of Job. P. 28). Этим ученым решительно возразил известный библеист Г. Хельшер. "Мы не поймем поэта, — пишет Хельшер, — если не признаем, что Иову было дано найти бога... не как гневного демона, и не только как бога могучего и справедливого, ... но как бога любви и веры" (Holscher G. Das Book Hiob. Tubingen, 1952. S. 43). Уже те древние ортодоксальные богословы, которые первыми сочли нужным "исправить" сочинение вольнодумного автора, и в частности вставили в первоначальный* текст речи выдуманного ими персонажа Элиу, устами этого оратора предъявили Иову весьма серьезное обвинение: <Ибо он говорит: "Нет пользы мужу от того, что он любит бога и бог его любит" > (Иов. 34:9). Это обвинение, очевидно, было адресовано самому автору поэмы. Автор Книги Иова, конечно, знал строгое предписание Горы: 189
"Люби Яхве, Бога твоего, всем сердцем твоим и всею душою твоею, и всеми силами твоими" (Втор. 6:5). И он, автор, дал на это свой ответ: не за что любить такого бога! У человека нет никаких оснований верить в любовь к нему бога, такую любовь, которая приносит благо, пользу, хотя бы тому, кто сам любит бога. Потому что каждому человеку приходится испытывать страдания, страдание же, как и всякое зло, человек приемлет от бога (Иов. 2:10). Но разве мыслимо, чтобы бог, любя человека, причинял ему страдания? Может быть, автору поэмы о Иове приходилось слышать от защитников бога и такое объяснение страданий человека, одна из формулировок которого нам известна из Книги Притчей: "Наказания Яхве не отвергай и не тяготись обличением Его, ибо кого любит Яхве, того и наказывает и боговолит к нему" (Прит. 3:12; ср.: Иов. 5.17 и след.)? Однако нигде в поэме ни Иов, ни его друзья-оппоненты не высказывают предположения, что страдания Иова свидетельствуют о какой-то особенной любви к нему бога. Трезвому аналитическому уму поэта-философа эта мысль, вероятно, казалась настолько противоречащей здравому смыслу и логике, что ее не стоило и обсуждать в серьезной философской дискуссии. Наконец, не исключено, что автор поэмы о Иове мог от кого-нибудь из своих современников услышать нечто подобное тому, чему учил живший несколько позже (в III в. до н. э.) ученый книжник-мудрец, иудей, известный под греческим именем Антигона из Сохо: "Не будьте, как рабы, которые служат господину за вознаграждение, будьте как рабы, которые служат без вознаграждения" (Абот. Г.З). Но похоже на то, что ни Иов, ни автор поэмы не представляли себе возможность такой любви к богу, любви раба к Жестокому господину, который не только не любит своего невольника, но еще и причиняет ему страдания. Иов не ответил на вопросы бога о тайнах мироздания, сознавшись, что у него на это не хватает знания: "Потому и говорил я, что не понимал, о вещах необъяснимых для меня, что я не знал" (Иов. 42:3). Но ведь и бог не ответил ни на один из вопросов, которые задал ему и его защитникам сидевший в прахе и пепле страдалец, и прежде всего на главный вопрос и главное обвинение в адрес бога: "Земля отдана в руки злодея, если не он, то кто же" (Там же. 9:24) ? Но это был риторический вопрос, который предполагал только один ответ: бог — вот кто истинный виновник стра- даний людей на земле. Насколько велики эти страдания, Иов хорошо знал не только потому, что сам испытал их, но еще и потому, что его страдание слилось с болью, состраданием и жалостью ко всем страдающим людям, и от этого оно, по словам Иова, стало "тяжелее, чем песок морей" (Там же. 6:2). До того как на Иова обрушились насланные на него Яхве страшные бедствия, он, по свидетельству автора пролога, был "богобоязнен" и имел, как верно заметил в прологе сатана, все основания верить в любовь к нему бога и самому любить бога. Но в речах Иова в споре его с друзьями бог показан как враг ему, Иову, и враг всему человечеству, который "не только губит невинного, как и злодея", но еще и "отчаянию невинных смеется" (Там же. 9:22-23). Изменилось ли отношение Иова к богу, после того как он удостоился воочию увидеть всевышнего и выслушал его речи? Состоялось ли прими- 190
рение Иова с богом? По поводу стиха, в котором Иов говорит о своем раскаянии: "...Отрекаюсь я и раскаиваюсь в прахе и пепле" (Там же. 42:6), - Ф. Штир пишет: < По Будде и многим другим, "отрекаюсь" подразумевает дополнение: от того, что я раньше говорил. Это дополнение вполне в духе древних ортодоксальных редакторов поэмы о Иове. Но в тексте этих слов нет! ...Здесь сломленная гордость человека, побежденного насилием > (StierF. Das Buch Hiob. Munchen, 1954). Еще древние талмудисты усомнились в искренности смирения Иова. Один из них, Рабба, приведя то место в прологе, где о Иове сказано, что он, узнав о постигших его несчастьях и о гибели его детей, "не согрешил, и не произнес хулы на бога" (Иов. 1:21), прокомментировал этот стих следующим образом: "Устами не согрешил, в сердце согрешил" (Бава-Батра, 16а). Проникся ли Иов любовью к богу после того, как бог наделил его скотом вдвойне и новыми детьми вместо тех, что с его же, бога, изволения погубил сатана? Об этом тоже спорили еще талмудисты, один из которых, Иоханан бен Заккай, решительно утверждал: "Иов служил богу только из страха" (Санхедрин. V. 5). Но даже если Иов из древнего народного сказания, получив свою награду и мирно прожив в благополучии еще сто сорок лет, в конце концов и примирился с Яхве, то мог ли примириться с богом традиционной религии сам автор поэмы? Мог ли он сохранить в душе любовь к богу? Для нас ясно, что анонимный автор поэмы о Иове, поэт и философ, был для своего времени фигурой исключительной и трагической. Исключительной потому, что, наверное, лишь очень немногие из его современников и соплеменников могли разделить с ним столь явно выраженные в его книге религиозный скептицизм и богоборчество. Народным массам, страдавшим в отчаянной борьбе за существование, приходилось бесконечно смиряться и терпеть, и для них, несомненно, Иов из народного сказания с его "Яхве дал и Яхве взял, да будет имя Яхве благословенно" был намного ближе и понятнее, чем Иов, гордо восставший против бога. Наш автор, если он и не перенес в жизни таких великих бедствий, какие испытал герой его поэмы, должен был, наверное, для того чтобы прийти к столь скептическому и негативному отношению к богу, какое отразилось в его сочинении, пережить тяжелую душевную драму, связанную с переломом в религиозной психологии. Как справедливо отметил советский психолог В.И. Носович, "утрата любви к богу — один из путей потери веры в него и, следовательно, утраты религиозного сознания" (Носович В.И. Научный атеизм о религиозной психологии. М., 1975. С. 117). В определенных условиях такая утрата становится для человека настоящей трагедией. Почти все исследователи Книги Иова не случайно говорят о "взволнованной душе" автора поэмы о Иове. Он, этот автор, должен был обладать великой душевной смелостью и светлым умом, если смог избавиться от страха перед могучим Яхве. Но, наверное, и ему нелегко было навсегда расстаться со столь утешительной для человека верой в то, что над ним с небес наблюдает недреманное око бога, любящего его, готового помочь и спасти. Автор поэмы вместе со страхом перед богом утратил также и любовь к нему. Он пережил эту трагедию, поставив бога традиционной религии перед судом разума. Но если Иов в сочиненной поэтом философ- 191
ской дискуссии одержал победу над своими ортодоксальными оппонентами, то в реальной жизни поэт-философ не мог не сознавать, как ничтожно мало число тех, кто может принять его взгляды на "религию отцов", не мог не понимать, что семена, которые он сеет, падают на каменистую почву. И, наверное, это тоже было для него трагедией. Для широких народных масс религия — по выражению Маркса, "иллюзорное счастье" — всегда была психологической потребностью, необходимостью - в той мере, в какой этим массам недоставало действительного счастья. И такой же необходимостью была вера в бога, не только внушающего страх, но и любящего и любимого. Теология древнееврейских пророков, несомненно отражая религиозную психологию масс, настоятельно включала в характер Яхве не только суровость и правосудие, но также любовь к людям, а Тора требовала, чтобы человек любил бога "всем сердцем своим и всею душою своею". Но сочинение нашего автора в его первоначальном варианте, скорее, могло внушить читателю ненависть к Яхве, чем любовь. Именно это, конечно, было главной причиной, которая побудила представителей официального богословия выступить в защиту своего бога. И они это сделали, как мы уже знаем, самым простым и эффективным способом. Древние ортодоксальные редакторы Книги Иова непосредственно "вмешались" в дискуссию, которую вели ее литературные участники, внеся в первоначальный текст соответствующие изменения. К чему это привело, мы уже знаем. Богоборческое звучание речей Иова было приглушено и нейтрализовано рядом вставок и перестановок в тексте, и сам Иов стал выглядеть существенно по-иному — человеком, которого только непереносимые страдания заставили на время выйти из себя, побудили к богохульству, но который впоследствии раскаялся и смирился перед богом, за что и был прощен и награжден им. Результатом этой первой редакции и был в основном тот еврейский текст Книги Иова, который дошел до нас. Но и после того, как Книга Иова, отредактированная таким образом, фактически была признана одним из "священных писаний", с ее содержанием произошли важные перемены, и особенно поразительная метаморфоза произошла с образом Иова. КНИГА ИОВА И ОБРАЗ ИОВА КНИГА ИОВА В ГРЕЧЕСКОМ ПЕРЕВОДЕ. ИОВ СЕПТУАГИНТЫ Выше мы упомянули об "открытии" М. Ястровом "слабого места" автора, или, по Ястрову, авторов Книги Иова: они, эти авторы "не нашли решения, которое привело к победе христианство и ислам", не создали учения о будущем посмертном воздаянии. Похоже на то, что в данном случае, скорее, обнаружил слабое место в своих рассуждениях сам Ястров. Ведь такое "решение" не рождается внезапно в голове некоего философа, подобно рождению Афины из головы Зевса. Должны были сложиться такие условия общественной жизни иудейского народа, которые подготовили бы массовое религиозное сознание к восприятию этой новой для него и очень важной идеи и стали бы той почвой, на которой эта идея превратилась бы в общепринятую догму. 192
Живший веком или двумя веками позже автора Книги Иова другой философ, тоже аноним, сочинивший вошедшую в канон Ветхого завета Книгу Екклесиаста, с горечью констатировал, что нет никаких признаков, того, чтобы бог по справедливости воздавал каждому человеку по его заслугам - этого не происходит ни при жизни человека, ни после его смерти. "Всему и всем - одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и злому, чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы. Это-то и худо во всем, что делается под солнцем, что одна участь все, и сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их, а после того они отходят к умершим" (Еккл. 9:2 - 3). Смерть — это тот рубеж, за которым все кончается для человека. Ибо тому "кто находится между живыми, тому еще есть надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву. Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению; и любовь их и ненависть их и ревность их уже исчезли, и нет им более части во веки ни в чем, что делается под солнцем" (Там же. Ст. 4-6). Бывает, что "праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живет долго в нечестии своем" (Там же. 7:15). Верующий невольно задавал себе вопрос: раз злодей не терпит кары при жизни, а праведник сплошь и рядом "гибнет в праведности своей", и ни тому, ни другому после смерти нет воздаяния, то в чем же проявляется справедливость Яхве по отношению к человеку? Есть ли смысл сохранять верность Яхве и приносить ему жертвы? Рано или поздно иудейские богословы должны были откликнуться на этот вопрос массового религиозного сознания. И они действительно откликнулись, когда проблема страдания и воздаяния встала в Иудее в особенно острой и болезненной форме. Произошло это, судя по всему, в 60-х годах II в. до н. э. в период гонений на культ Яхве, предпринятых царем Антиохом IV Епифаном. Здесь нам снова придется на время отвлечься от темы Иова и обратиться к истории Иудеи в последние три века до нашей эры. Как известно, после смерти Александра Македонского его огромная держава распалась. Из нее выделилось несколько крупных, так называемых эллинистических государств, в которых стали править бывшие полководцы Александра, опираясь на греко-македонскую военную силу. В Египте утвердилась династия, основанная Птолемеем Лагом, - династия Лагидов. Сирия и огромная территория к востоку от нее достались другому сподвижнику Александра, Селевку, от которого пошла династия Селевкидов. А Иудея снова оказалась зажатой между двумя мощными царствами и стала для них яблоком раздора, пере ходя из рук в руки. В начале II в. до н. э. Иудея подпала под власть Селевкидов. А в 175 г. до н. э. царем этой династии стал Антиох IV Епифан, и при нем-то для иудеев наступили особенно тяжелые времена. Народ Иудеи и так страдал под двойным гнетом - своих и иноземных эксплуататоров, а при Антиохе IV к этому добавились еще притеснения в сфере религии. Дело в том, что Антиох Епифан с целью как-то сплотить разные народы и племена, входившие в состав его державы, решил учредить в ней единый общегосударственный культ - культ верховного греческого бога Зевса Олимпийского. И для иудеев Антиох отнюдь не собирался делать исключения. 193
Но иудейская религия к этому времени уже приняла форму монотеизма и вместе с тем обрела ту особенность, которая отличала ее от других, политеистических религий древности и которую позже унаследовало от иудаизма христианство, — нетерпимость к чужим богам. В Пятикнижии, которое стало у иудеев после вавилонского плена Торой - "законом" и "учением" Яхве, "словом божьим", категорически предписывалось: "Я, Яхве, Бог твой... Да не будет у тебя других богов перед лицем Моим" (Исх. 20:2-3). И попытка насильственно навязывать иудеям "чужого" бога, греческого Зевса, наткнулась на упорное сопротивление. Осенью 168 г. до н. э. в Иерусалимском храме Яхве, к ужасу и отчаянию ревнителей "бога отцов", была установлена статуя Зевса — "мерзость запустения" (Дан. 11:31; 12:11). Жертвоприношения Яхве были запрещены, запрещены были обрезание, празднование субботы и т.п. На отказавшихся выполнять эти указы Антиоха власти обрушили репрессии. В истории Иудеи это был первый случай, когда приверженцы Яхве испытали столь жестокие гонения за свою веру, и результатом был сильнейший взрыв фанатизма. Многие иудеи, не желавшие изменить своему богу, бежали в пустыню, предпочитая отступничеству гибель от голода и жажды. Другие вступали в отряды повстанцев под командованием Иуды Маккавея (в 167 г. до н. э. в Иудее вспыхнуло Маккавеевское восстание), чтобы с оружием в руках бороться против войск "нечестивого царя". Были и такие, которые добровольно пошли на пытки и казни, на смерть за веру в Яхве. И все же страх и отчаяние уже проникли и в души тех, кто решился принять ту же участь, но не мог примириться с этим. Гонимые за веру отцов с отчаянием смотрели вокруг. Где спасение? Кто укажет выход? Кто знает, что с ними будет? Чего ждет всемогущий Яхве, допуская такое посрамление своего храма и своих верных? Эти настроения очень ярко отразились в одном из псалмов (псалмом 74, в СП — 73), который, по мнению исследователей, относится именно к