/
Автор: Ибаррури Д.
Теги: коммунистические и рабочие партии история коммунизм фашизм воспоминания рабочее движение политиздат
ISBN: 5-250-00083-5
Год: 1988
Текст
ДОЛОРЕС
ИБАРРУРИ
ВОСПОМИНАНИЯ
Книга
ДОЛОРЕС
ИБАРРУРИ
Книга!
ДОЛОРЕС
ВОСПОМИНАНИЯ
БОРЬБА И ЖИЗНЬ
В двух книгах
ИБАРРУРИ
Книга 1
Единственный
путь
Москва
Издательство
политической
литературы
1988
ББК 66.61 (4Ис)
И13
Ибаррури Д.
И13 Воспоминания: Борьба и жизнь. В 2 кн. Кн. 1.
Единственный путь: Пер. с исп.— М.: Политиздат,
1988.— 480 с.: ил.
ISBN 5—250—00083—5 (кн. 1)
Воспоминания ветерана международного коммунистического и рабочего движе¬
ния. председателя Коммунистической партии Испании Долорес Ибаррури, легендар¬
ной Пасионарии. выпускаются в двух книгах. Первая книга — «Единственный путь»
впервые была опубликована в 1962 г. Она охватывает период с конца XIX века до
1939 г. и рассказывает о том, как простая женщина из шахтерского поселка стала
народным трибуном, одним из популярнейших руководителей испанских коммунистов,
о героической борьбе республиканской Испании против фашизма в 1936—1939 гг.
Книга представляет интерес для самых широких кругов читателей.
„0905000000—116 „
И 079(021-88 249~88
ISBN 5—250—00083—5 (кн. 1)
ISBN 5—250—00669—8
ББК 66.61 (4Ис)
Перевод на русский язык
е* ПОЛИТИЗДАТ, 1962
ПОЛИТИЗДАТ, 1988
К советскому читателю
Дорогие советские друзья!
С огромной радостью, дорогие товарищи и друзья, пишу
это короткое предисловие к выходящим в одном издании
на русском языке двум моим книгам «Единственный путь»
и «Мне не хватало Испании».
У книги «Единственный путь» длинная и трудная исто¬
рия. Она была издана в Москве в 1962 году одновременно
на испанском и русском языках. С ней познакомились мно¬
гочисленные читатели Европы, Америки и Азии, она была
переведена даже на турецкий и японский языки. Однако
в моей стране, в Испании, где господствовала франкист¬
ская диктатура, моя книга была запрещена, распростране¬
ние ее преследовалось. Мои соотечественники смогли про¬
честь ее только после восстановления в стране свободы и
демократии.
Я писала «Единственный путь» с целью рассказать мо¬
лодежи, используя записи и заметки, сделанные в течение
многих лет, о наиболее ярких страницах истории рабочего
движения в Испании первых четырех десятилетий XX века;
о рождении Компартии Испании и о ее трудном пути;
я писала эту книгу также для того, чтобы новые поколения
помнили о мужчинах и женщинах — героических участни¬
ках драматической битвы нашего народа в тридцатые годы
против фашистского агрессора, за свободу, за мир; чтобы
никто не забыл о движимых высокими чувствами добро¬
вольцах из интернациональных бригад, которые пересекали
границы, чтобы сражаться на испанской земле за человече¬
ское достоинство.
Вы, советская молодежь, можете гордиться своими ро¬
дителями, дедушками и бабушками, истинными интерна¬
ционалистами, пришедшими на помощь испанскому народу
в его битве против фашистского агрессора, битве, ставшей
прологом второй мировой войны.
Вторая книга «Мне не хватало Испании» вышла в свет
в Испании двадцать лет спустя. Я написала ее, когда возвра¬
тилась на родину после длительного отсутствия, уступая
многочисленным просьбам товарищей и друзей, имея за
плечами почти девяносто лет, из которых почти сорок при¬
ходятся на годы вынужденного изгнания.
5
Долорес Ибаррури
Это не теоретический труд, а живой рассказ (который,
как мне казалось, может представить интерес) о наиболее
памятных и значительных событиях периода эмиграции,
участником или свидетелем которых мне довелось быть,
периода, когда мне приходилось много ездить, посещать
разные страны, часто нелегально, встречаться с множеством
людей, участвовать — всегда в качестве посланца своей пар¬
тии и своего народа — в митингах, собраниях, международ¬
ных форумах, не отступая ни на шаг в борьбе за свободу
и демократию в моей стране.
В первые годы эмиграции я работала в Коммунистиче¬
ском Интернационале и имела счастье общаться и трудить¬
ся рядом с выдающимися революционерами, руководите¬
лями международного коммунистического движения. О не¬
которых из них я тоже рассказываю на страницах своей
книги.
Известие об издании этих книг в Советском Союзе, как я
уже сказала, обрадовало меня. Как ваш старый друг и то¬
варищ, разделявший с вами и горе и радость в годы Великой
Отечественной войны и видевший, какие невероятные, ги¬
гантские усилия предпринимал советский народ для восста¬
новления своей страны, хочу заверить вас, что, несмотря
на свой преклонный возраст, продолжаю с уверенностью
смотреть в будущее даже тогда, когда кажется, что горизонт
затянут тучами.
Когда я обращаю свой взор к Советскому Союзу, стране,
где под руководством Коммунистической партии, руково¬
димой Лениным, было навсегда покончено с властью капи¬
талистов, стране, проложившей всем народам путь к социа¬
лизму, меня наполняют чувства надежды и уверенности в
успехе процесса перестройки, демократизации, начатого
во всех сферах вашей жизни, в успехе борьбы за планету,
свободную от ядерного оружия, что, безусловно, откроет
перед всем миром огромные исторические перспективы.
Буду вам очень благодарна, дорогие друзья, если вы
прочтете эти книги.
Мадрид, январь 1988 г.
ДОЛОРЕС ИБАРРУРИ
Книга
Единственный
путь
Часть первая
Себя я вновь ищу в тебе,
Бильбао,
Мое гнездо, где детство
протекало,
Где крылья расправлял
в полете я...
Из глуби сердца всплыв,
пора дерзаний
Поет мне светлый гимн
воспоминаний,
И вновь полна надежд
душа моя '.
Мигель де Унамуно
Сначала была
руда...
Из трех провинций, составляющих землю, которая назы¬
вается ныне Эускади, а прежде именовалась Эускалеррия,
самой известной и прославленной является Бискайя. По¬
тому-то и названа этим именем вся Страна Басков 2.
К сожалению, вы не увидите в Бискайе ни соборов,
ни мечетей, ни укрепленных замков, ни акведуков, ни вися¬
чих садов, ни готических храмов.
Там нет степных равнин с ветряными мельницами, ко¬
торые сводили с ума странствующих рыцарей, нет темниц
с заточенными в них принцессами, нет римских стен, мечта¬
тельной прохлады крытых галерей, чертовых мостов— нет
всего того, что характерно для других провинций Иберий¬
ского полуострова.
Слава Бискайи исходит от нее самой. От ее народа, жи¬
вущего там с незапамятных времен и неизвестно откуда
пришедшего. От ее языка, так непохожего ни на одно из
ныне существующих наречий. От ее людей — энергичных,
сильных, стойких, словно высеченных из камня, закаленных
в вечной борьбе с каменистой землей, которая противится
1 Все стихотворные тексты, за исключением особо оговоренных
случаев, даются в переводе И. Чежеговой.
2 Эускади — баскское название Басконии, области Испании, населен¬
ной басками. Эускади состоит из провинций Бискайя, Гипускоа и Алава.
Более половины населения сосредоточено в Бискайе, и часто всю Страну
Басков называют Бискайей. (Здесь и далее примечания редакции.)
9
Долорес Ибаррури
деревянному плугу и уступает только железной мотыге,
в борьбе с непокорным бурным морем, известным коварны¬
ми холодными ветрами, влажное дыхание которых несет
с собою в горы и долины древней Басконии нескончаемые
дожди и туманы.
Когда греки и римляне писали историю, а Испания была
в те времена римской провинцией, слава о басках, расцве¬
ченная мифами и легендами об их нравах и обычаях, о бо¬
гатствах, таившихся в недрах бискайских гор, широко рас¬
пространилась в пределах известного тогда мира.
Особое восхищение у историков вызывала чудесная
«гора из железа», возвышавшаяся над обрывистыми север¬
ными берегами полуострова, склоны которой терялись в бур¬
ных водах Кантабрийского моря '. Рассказы о «горе из
железа» не были выдумкой или плодом воображения.
Богатейшие залежи железа, выходившие в отдельных
местах на поверхность, тянулись от Сантандерской провин¬
ции (граница с Бискайей) до Сан-Мигель-де-Басаури на
западе Бильбао, общей протяженностью более тридцати
километров, что придавало всей горной цепи особый
колорит.
Из всех этих подземных богатств на протяжении
веков — вплоть до европейской промышленной револю¬
ции — использовалась лишь незначительная часть, которая
удовлетворяла потребности местных допотопных плавилен.
Только в середине прошлого столетия старые плавильни
были заменены доменными печами и крупными металлур¬
гическими предприятиями, которые превратили Страну
Басков в центр испанской тяжелой промышленности.
В этих плавильных, расположенных по берегам бурных
рек или в горах, как о том свидетельствуют груды найденно¬
го в разных местах шлака, после длительной и дорогостоя¬
щей добычи и обработки руды и железа производили кирки
и мотыги, необходимые для сельского хозяйства, железные
обручи для колес, цепи и крюки для котелков, таганы, кле¬
щи, кухонные сковороды и жаровни, гвозди и оборудование
для кузниц, подковы для лошадей, мулов и быков, полосовое
железо для бочек и кадок, топоры и колуны, шахтерские
кайла и буравы, якори, гарпуны, металлическую оснастку
1 Часть Атлантического океана, омывающая северное побережье
Испании, которое в далеком прошлом было населено племенами кантаб-
ров, называлась Кантабрийским морем.
10
Единственный путь
для кораблей и рыбачьих судов и прочие изделия, которые
находили сбыт.
Склоны гор, где залегала руда, особенно в районе Сомор-
ростро, Триано и Гальдамеса, были сплошь изрыты развед¬
чиками недр и напоминали издалека огромные соты, слеп¬
ленные какими-то гигантскими пчелами.
Необычные ячейки каждый день меняли размеры и фор¬
му, а иногда и совсем исчезали под ударами кайл, которыми
искусно владели сильные руки людей, привычных к физиче¬
скому труду.
Содержание железа в баскской руде было чрезвычайно
высоким. В то время как лучшие сорта заграничной руды
давали 48 процентов железа, в Бискайе из руды извлекали
56 и даже больше процентов железа.
Говоря о важности баскской руды для хозяйства страны,
знаменитый испанский драматург XVII века Тирео де Мо¬
лина в известной комедии «Осмотрительность женщины»
писал:
Ведь бискайское железо
Золото хранит испанцам...
К несчастью, это утверждение поэта-драматурга не
оправдалось. Безответственность и пассивность правящих
классов Испании привели к тому, что в чужие руки попали
не только те жалкие остатки золота, которые еще хранились
в изрядно опустевших государственных кладовых, но и же¬
лезо, которое могло бы надежно обеспечить золотой запас
и даже приумножить его.
Лишенные чувства национальной гордости, правящие
классы довольствовались теми подачками, которые выделя¬
ли им иноземные дельцы из рудных богатств Испании,
и постепенно отдавали ненасытным иностранцам содержав¬
шиеся в изобилии в недрах испанской земли медь, свинец,
цинк, олово, серебро, ртуть. Тем самым они лишали страну
средств и ресурсов, составлявших не только базу для раз¬
вития промышленности, но и основу хозяйственной и поли¬
тической независимости.
Правящие круги Испании не встречали серьезных пре¬
пятствий, разбазаривая и распродавая иностранным компа¬
ниям медь рудников Рио Тинто, свинец Линареса, ртуть
Альмадена и цинк Сантандера. Что же касается запасов
железной руды в Стране Басков, то они в какой-то степени
охранялись местными законами и обычаями, которые при¬
11
Долорес Ибаррури
знавались и уважались даже в те времена, когда не суще¬
ствовало единого испанского государства.
Династические распри из-за престолонаследия, начав¬
шиеся в 1833 году, после смерти Фердинанда VII, которая
послужила внешним поводом для первой карлистской вой¬
ны ’, были ловко использованы теми, кто, тайно подогревая
страсти в обоих враждующих станах, стремился добиться
свободного доступа к богатым залежам Северной Испании.
Раздувая и преувеличивая факт помощи басков дону
Карлосу, который оспаривал корону у дочери Фердинан¬
да VII, мадридское правительство сразу же после замирения
в стране в результате «Вергарского объятия» 1839 года2,
не считаясь ни с чем, беспардонно отменило исконные пра¬
ва, которыми баски пользовались в течение веков.
Не нужно обладать большим воображением для понима¬
ния того простого факта, что фальшивый предлог, которым
воспользовалось мадридское правительство для оправдания
отмены старинных прав и свобод басков, был грубым наду¬
вательством: так легче было скрыть истинные планы, кото¬
рые с давних пор разрабатывались в иностранных посоль¬
ствах и миссиях, заинтересованных в эксплуатации и грабе¬
же природных богатств Басконии.
Всем известно, что баскская деревня принимала участие
в этой борьбе на стороне претендента, будучи втянутой
в войну поддерживавшей карлистское движение церковью
и наиболее реакционными группами, которые видели в доне
Карлосе защитника религии и старинных фуэрос 3.
1 Карлистские войны — гражданские войны между сторонниками
капиталистического развития Испании, группировавшимися вокруг мало¬
летней наследницы престола дочери Фердинанда VII Изабеллы, и феодаль¬
ными элементами, которых возглавлял претендент на престол брат умерше¬
го короля дон Карлос. Первая карлистская война продолжалась с 1833 по
1840 год и закончилась поражением карлистов.
2 Под таким названием вошло в историю соглашение о прекращении
военных действий, подписанное командующим войсками «и забели носов»
генералом Эспартеро и карлистским генералом Марото неподалеку от
баскского города Вергара. Оба генерала обнялись перед строем своих войск.
3 Фуэрос — особые вольности и привилегии, которые в средние века
короли жаловали отдельным провинциям, городам и даже сельским общи¬
нам. Фуэрос обеспечивали этим территориям самоуправление и ограничи¬
вали, часто довольно значительно, права центральных властей. По мере
усиления абсолютизма королевская власть отменяла фуэрос. Баскония
сохраняла их дольше других. Воспользовавшись тем, что религиозные
баскские крестьяне в своем большинстве воевали на стороне карлистов,
выдвинувших лозунг «бог и фуэрос», центральное правительство отменило
фуэрос Басконии после окончания первой карлистской войны.
12
Единственный путь
Однако известно и то, что города Басконии, являвшиеся
центрами торговой, хозяйственной и политической жизни
страны, выступали на стороне правительства.
Именно у стен столицы Бискайи, славного и героиче¬
ского города Бильбао, который выдержал не одну осаду
и оказался неприступным для карлистов, было нанесе¬
но решительное поражение армии дона Карлоса. Здесь
были разбиты сторонники претендента, отсюда гнали по¬
следних могикан карлизма до самой французской гра¬
ницы. Тем более чудовищными и несправедливыми каза¬
лись те политические репрессии, которые центральное мад¬
ридское правительство обрушило на голову баскского
народа.
Но воистину «нет худа без добра». По мере того как
народ терял свои свободы и национальные права, местная
и иностранная буржуазия приобретала их, получив в конце
концов исключительные возможности для обогащения.
Здесь, как и повсюду, для капитализма открылась широ¬
кая дорога, и он стал быстро шагать, сметая на своем пу¬
ти все то, что было дорого и свято народу: свободу, незави¬
симость, обычаи, традиции, общественные и семейные
устои.
Под защитой королевских указов и при поддержке сил,
которые держали в руках все нити испанской политики того
времени, началась широкая эксплуатация природных бо¬
гатств Страны Басков.
Так был положен конец индивидуальной разработке
залежей, свободно осуществлявшейся в былые времена
жителями Басконии.
Были созданы условия и приняты законы, которые обес¬
печивали право немногих осуществлять добычу руды.
Старые плавильни перестали получать регулярное снаб¬
жение. Английские, французские и бельгийские домны по¬
жирали миллионы и десятки миллионов тонн руды. Они
получали руду даром. Прежние законы, вероятно, смогли бы
затормозить разбазаривание национальных богатств и
обеспечить более разумное их использование, но фуэрос
теперь уже не действовали.
В результате сопротивления, которое оказывала часть
басков, не признавших Вергарского соглашения и отчаянно
цеплявшихся за безвозвратное прошлое, свободная, откры¬
тая и широкая эксплуатация смогла начаться только после
революции 1868 года, именно тогда, когда последняя надеж¬
73
Долорес Ибаррури
да на силу прежних фуэрос была развеяна победным громом
пушек защитников Бильбао, а карлизм корчился в пламени-
четвертой и последней гражданской войны XIX века ’.
Нашествие
Когда карлистское движение было разгромлено и воцарился
мир, вся Бискайя, и особенно Энкартасьонес, служившая
главной ареной военных действий, являла собой сплошную
кровавую рану — зримое свидетельство жестокой брато¬
убийственной войны.
Длинные ломаные линии израненной земли по склонам
и ущельям Монтаньо и Гальдамеса, на полях Сан-Педро
Абанто, Муррьеты, Соморростро и Сопуэрты указывали на
то, что некогда здесь, в траншеях, занимали позиции враж¬
дующие армии.
В этих траншеях в братской могиле похоронены тысячи
солдат той и другой стороны — непримиримых противников
при жизни и навсегда примиренных смертью.
В деревнях и хуторах облаченные в траур женщины,
потерявшие кормильцев, вынуждены были взвалить на себя
все заботы по дому. Матери и жены, лишенные поддержки
и любви тех, кто погиб на войне, никогда не смогут объяс¬
нить, во имя чего умирали их сыновья и мужья, братья и
отцы в той бессмысленной и преступной распре, которая
разрушила их очаги, разорила семьи и посеяла в каждой
деревне, в каждом селении, среди людей одного клана, одной
крови братоубийственные семена гнева, вражды и мести.
И, вспоминая тех, кто ушел без возврата, кто был вовле¬
чен в обман призраком чуждого им дела, кто щеголял когда-
то в красных беретах карлистов или в черных беретах их
противников — либералов, вспоминая тех, кто ныне безы¬
менно лежат вперемежку, охваченные тленом в общей моги¬
ле, вырытой у обочины дороги в тени буковой или дубовой
рощи, женщины спрашивали в мучительной тоске: «За что,
господи боже, за что?»
Слезы по убитым еще не успели просохнуть и в молит¬
вах за семейным столом еще поминали «тех, кого нет за
общей трапезой». По праздничным и воскресным дням на
1 В 1872 году началась новая карлистская война, сопровождавшаяся
длительной, но безрезультатной для карлистов осадой Бильбао. В 1876 году
война закончилась полным поражением карлистов.
14
Единственный путь
родных могилах деревенских погостов матери и вдовы про¬
должали еще расстилать белые скатерти и в незатейливых
бронзовых подсвечниках, хранимых как семейная реликвия,
еще возжигалось благочинное пламя в память о незабвен¬
ных усопших, а по взгорьям и долинам Энкартасьонес уже
звучала речь с иностранным акцентом; и в этом без особого
труда можно было найти ответ на те мучительные вопросы,
которые поставила война перед тысячами семейств.
Совсем чужие здесь люди обшаривали алчным воров¬
ским взглядом горы и долы, поля и луга, холмы и балки,
и кованые сапоги топтали свежезасыпанные могилы.
Они меряли и наносили на карты земли, которые им не
принадлежали, составляли планы, испещряя их значками,
столбили участки, укладывали межевые камни, изъясня¬
лись на какой-то дьявольской тарабарщине, которую никто
прежде здесь не слышал: анонимные общества, землевла¬
дение, концессии, отчуждения, принудительная экспроприа¬
ция, ввоз капитала, дешевая рабочая сила, экспорт руды,
индустриализация...
Менялось гражданское право, ибо менялись отношения
собственности. Вчера собственность была общинной, общин¬
ное же право слагалось из собственности каждой семьи
и передавалось по наследству. Сегодня все изменилось.
Пастухи потеряли право пасти свои стада на обществен¬
ных выгонах, а крестьяне — рубить муниципальный лес.
Все это было запрещено. И дорога возле дома перестала
быть тем, чем была прежде. Теперь она стала частной соб¬
ственностью. Ее загородили колючей проволокой, и проте¬
сты поселян остались втуне.
Земля, которая еще хранила следы дедов и отцов, отчуж¬
дается в пользу новых владельцев. Принимается закон, при¬
знающий права пришельцев, а коренные жители лишаются
тех исконных прав, которые были установлены обществен¬
ной практикой и обычаем.
С высоты указательных столбов запестрели иностран¬
ные фамилии. Тут компания «Лучана Майнинг», там — «Ор-
конера». За нею — Франко-Бельгийская, «Ротшильд»,
«Гальдамес». Еще подальше, в Посадеро и К о вароне,—
«Мак-Ленан» и прочие, помельче.
Неуклюжие повозки в бычьей упряжке, на которых руда
перевозилась с места разработок на старые плавильни, на
баржи реки Галиндо или Соморростро, постепенно заме¬
нялись вагонетками, и узкоколейка, опоясывая склоны и
15
Долорес Ибаррури
пересекая горы, связала самые отдаленные уголки горноруд¬
ного бассейна с портами и промышленным районом, кото¬
рый непрерывно рос и развивался.
Прежний ландшафт рушился. Горы исчезли, склоны
зияли туннелями, на полях и лугах росли кучи мусора. До¬
лины поднялись к вершинам холмов, поползли вверх днища
пропастей и оврагов.
Выросли насыпи, разверзлись щели, повисли мосты. Над
рабочими поселками, поверх каштановых и дубовых рощ,
сновали вагоны подвесной дороги.
Взрывы динамита, скрежет стальных тросов и вагонов,
пыхтение паровозов, нескончаемый шум бурава и кирки на¬
рушили спокойствие тихих долин, и новая жизнь, полная
тяжелого физического труда, беспокойства, сумятицы, заки¬
пела там, где некогда стояли молчаливые горы и мирные
селения.
Вокруг деревень выросли бараки рабочей слободы, ни¬
щей и обезличенной.
Тихие деревушки, дремавшие дотоле в мире и спокой¬
ствии, вдруг пробудились, стали быстро расти, превращаясь
в промышленные поселки и торговые города.
Отзвучали старинные баскские песни об извечной тоске
по дому, о войнах, о сказочных героях, о свободе. На пороге
родного дома не появлялся больше песенный Эчекохауна ',
он не трубит теперь в свой рог и не зовет басков на защиту
земли, захваченной чужестранцами. Напротив, он сам при¬
глашает иноземцев в свой дом. Там, внутри, у домашнего
очага они усаживаются за массивный дубовый стол и, пока
угощаются куском жареного бакалао 2 и запивают его слад¬
ким сидром или терпким кисловатым чаколи 3, обсуждают
под мирный треск лопающихся на огне каштанов плату за
скупаемую землю, цены горнорудных акций и биржевую
котировку ценных бумаг железнодорожных и пароходных
компаний.
1 Эчекохауна — герой баскских сказаний, хранитель национальных
традиций, патриот, стоящий на страже независимости Басконии.
2 Бакалао — треска.
3 Чаколи — баскское виноградное сухое вино.
16
Единственный путь
Пролетариат
Индустриализация Бискайи шла лихорадочным темпом.
Кроме усиленной эксплуатации горных разработок по
всей стране, от Португалете до Сорросы и от Ламьяко до
Деусто, строились огромные заводы, доменные печи, судо¬
верфи и мастерские разного назначения.
Нервион 1 оделся в упряжку из камня и железа. От пес¬
чаной банки Сантурсе вверх по реке поднимались в по¬
исках руды суда всех стран и наций, и на сером фоне
туманного и дождливого Бильбао вырос лес разноцветных
флагов.
Жизнь пошла по новому руслу. Мир одолел войну, а с
наступлением мира появились промышленность, торговля и
работа. Мощные производительные силы, таившиеся до тех
пор где-то в глубине, вырвались на поверхность. Бис¬
кайя стала магнитом, который притягивал теперь людей и
капиталы.
Сгладилась острота прежних взаимных обид, улег¬
лось чувство ненависти некогда враждовавших партий,
которые столько раз ввергали страну в кровавые войны.
Лихорадочная жажда производства, обогащения ставила
барьер между недавним прошлым и будущим, которое уже
сегодня закладывалось в прибыльных предприятиях, сдел¬
ках, торговле, индустриализации, в беспощадной эксплуа¬
тации тысяч наемных тружеников.
Рабочее население, пестрое по составу, стекавшееся из
всех аграрных районов страны, с нищих окраин даже боль¬
ших городов, заполоняло вонючие бараки, выстроенные
шахтовладельцами вблизи разработок, или набивалось в
частные квартиры шахтеров-старожилов.
Эксплуатация залежей осуществлялась открытым спо¬
собом и обходилась дешево. Здесь не требовалось ни глу¬
боких скважин, ни дорогостоящих галерей. Минерал за¬
легал у самой поверхности земли, он всюду обнаруживал
себя золотистым или лиловато-красным цветом, своими
переливами придавал рудной стороне сказочный вид.
Способ, каким разрабатывались залежи, давал представ¬
ление не только о том, как хищнически разворовывали
главное богатство страны, но и о зверском обращении
с рабочими, занятыми добычей руды.
Река, на которой стоит город Бильбао.
17
Долорес Ибаррури
Работать приходилось от зари до зари. Шахтеры вы¬
ходили из дому до рассвета, а возвращались только
поздно вечером.
Бараки, которые шахтовладельцы предоставляли при¬
шлым, скорее напоминали хлев, чем человеческое жилье.
Вечером, когда рабочие возвращались домой, бараки
являли собой картины дантова ада: сквозь сплошную за¬
весу терпкого табачного дыма едва мерцал огонек масля¬
ной или керосиновой лампы, подвешенной в центре барака;
смутно виднелись фигуры полуобнаженных людей, двигаю¬
щихся между нарами или примостившихся на циновках,
окутанные ядовитыми парами, в которых перемешался за¬
пах тел, пота, порченых продуктов с аммиачным запахом
мочи и экскрементов из давно не чищенных отхожих мест,
устроенных тут же, в бараке.
Люди спали на мешках, набитых кукурузной соломой
и уложенных прямо на узкие деревянные скамейки. Они
укрывались одеялами из грубой шерсти, которые служили
им одеждой и в дождь и холод; почти круглый год одеяла
были влажными или совсем мокрыми и едва успевали
просыхать за ночь от тепла тел, бьющихся в ознобе или
лихорадке.
Одежда шахтеров, пропитанная потом и грязью, раз¬
вешивалась тут же на гвоздях, у изголовья постелей,
вперемежку со связками селедок и трески, кусками сви¬
ного сала и вяленого мяса, гирляндами чеснока, лука
и перца, наполнявших воздух специфическими запа¬
хами.
Если кто-нибудь из обитателей бараков заболевал
оспой или тифом — болезнями, весьма распространенны¬
ми в ту пору в подобных местах, являвшихся постоянными
источниками заразы,— его поднимали с постели и пере¬
водили в инфекционный барак. Помещение опрыскивали
раствором негашеной извести, а освободившееся место
тут же занималось другим жильцом.
Обитавшие в бараках сезонные рабочие, в большин¬
стве своем из крестьян, из-за антисанитарных условий,
в которых они вынуждены были жить, становились раз¬
носчиками опасных микробов, которые, минуя санитарные
кордоны, беспрепятственно переносились из Бискайи в
Кастилию, из Кастилии в Бискайю, вызывая на всем пути
следования и в местах прибытия опасные болезни и вспыш¬
ки смертоносных эпидемий.
18
Единственный путь
В этих людских скопищах, состоящих из представите¬
лей всех испанских провинций, перемешивались диалек¬
ты, привычки, верования и суеверия; все это переплавля¬
лось, видоизменялось в условиях общежития, совмест¬
ного труда, общих страданий, образуя невообразимую ме¬
шанину наречий, моральных принципов и этических воз¬
зрений, в которой религиозная вера уживалась со слепой
верой в силу заговоров и в колдовскую науку знахарства
и врачевания.
Люди боялись колдунов, призраков и привидений, по¬
лагались на силу евангелия или на силу св. Петра Са-
рикете против дурного глаза, приносящего беду чело¬
веку или скотине. Верили в чудодейственную силу четок
св. Власа и св. Антония, верили в силу священного лавра,
будто бы помогающих прдгнать болезни, лечить язвы у
людей и животных, отогнать тучи и отвести молнию от
жилища и стада.
Но под струпьями благоверия и ереси, невежества и
суеверий, которые приучали людей к покорному смире¬
нию и пассивности, в глубине души этих людей, как
уголья под слоем пепла, тлело чувство человеческой гор¬
дости, достоинства и вольнолюбия, и ничто не могло его
задушить; порой оно прорывалось наружу жгучей жаждой
человекоубийства, когда унижения и страдания станови¬
лись невыносимыми и захлестывали плотину смиренного
почтения.
Условия, в которых велись разработки, были причиной
обвалов и несчастных случаев со смертельным исходом,
жертвы насчитывались десятками, как это случилось, на¬
пример, на шахте Сан-Мигель в 80-х годах прошлого сто¬
летия. Происшедший здесь обвал «козырька», как именуют
его шахтеры на своем жаргоне, похоронил большую груп¬
пу рабочих, которые с риском для жизни вынуждены
были работать под карнизом, грозившим обвалиться каж¬
дую минуту. Там они и остались.
Шахтовладельцы сочли — а власти их поддержали,—
что откапывать рабочих было бессмысленной тратой вре¬
мени и средств. Кроме того, говорили они, какая разница,
где им лежать — здесь или на кладбище.
Шахтеры получали жалованье в конце месяца и вы¬
нуждены были покупать еду, одежду и обувь в специаль¬
ных лавках, владельцами которых были либо сами хозяева,
либо управляющие шахтами.
19
Долорес Ибаррури
Часто случалось, что, когда рабочие после четырех не¬
дель изнурительного труда и лишений подходили к око¬
шечку за жалованьем, им нечего было получать. Их траты,
по подсчетам приказчика, превышали всю сумму заработ¬
ка, которую они надеялись получить за месяц работы.
Но другого выхода не было. Сумма долга, явно завы¬
шенная, а иногда и просто высосанная из пальца недобро¬
совестным служащим или приказчиком, крепко привязы¬
вала рабочих к шахте. Хозяева шахт кроме черных спис¬
ков с именами непокорных рабочих обменивались между
собой и списками должников.
Рабочему, который не рассчитался со старым хозяином
или лавочником, не разрешалось переходить на другую
шахту до полной выплаты долга. Протесты ни к чему
не приводили. На стороне хозяина был закон. Закон, вин¬
товки жандармов, тюрьмы и каталажки, нож или дубинка
карателей — все это было в распоряжении хозяев.
Шахтовладельцы, поглощенные жаждой наживы, не
забывали, однако, заботиться о духовном здоровье рабо¬
чих: по воскресеньям и большим праздникам они, расщед¬
рившись, позволяли шахтерам присутствовать часок-другой
на богослужении в ближайшей церкви.
Что касается других потребностей, не столь духовных,
то хозяева благосклонно относились к негодяям, которые
набирали в столичных домах терпимости партию прости¬
туток самого дешевого пошиба и привозили их в день по¬
лучки на шахты.
Обобрав тех, кто еще сохранил деньги, девицы на¬
граждали их на всю жизнь ужасными болезнями.
Пестрый состав рабочих, съезжавшихся на шахты из
разных концов страны, внушил хозяевам преступную
мысль подогревать чувство вражды и соперничества между
ними, разбив шахтеров на небольшие артели по террито¬
риальному признаку.
Так, одна артель состояла из наваррцев, другая — из
арагонцев, третья — из уроженцев Саморы. Свои артели
составляли уроженцы Аранды, Ла-Риохи, леонцы и ка¬
стильцы.
Разбив рабочих на артели по принципу землячеств,
хозяева достигали двух целей: во-первых, увеличения до¬
бычи руды без дополнительных затрат и, во-вторых, ли¬
шали шахтеров возможности объединиться и сплотиться на
борьбу против эксплуататоров.
20
Единственный путь
Каждое утро управляющий навещал одну из арте¬
лей. Сегодня он был у рабочих из Аранды, назавтра —
у риоханцев. В понедельник он беседовал с навар¬
рцами, во вторник — с арагонцами. Одинаковые прие¬
мы — одинаковые результаты. «Сегодня,— говорил он
арагонцам,— наваррцы обязались погрузить столько-то
вагонов».
Рабочие слушали, стискивали зубы и хмурились. Сло¬
ва управляющего действовали на них как укус овода.
Национальная гордость и мужское достоинство не
допускают, чтобы кто-то взял над ними верх. Следует
короткая дискуссия, и вызов с энтузиазмом принима¬
ется.
«Мы погрузим больше»...— «Сколько?» Уточняется циф¬
ра. «Наварре не одолеть Арагона»...
Между тем управляющий идет в другую артель, чтобы
и там подогреть чувство соперничества. Работа ведется
лихорадочно, на истощение. Если рабочий устал и за¬
держался на мгновение, чтобы утереть пот или просто
перевести дыхание, товарищи его бранят, осыпают оскорб¬
лениями. Звериная слепая ненависть разгорается и внутри
каждой артели: у молодежи к старикам — почему не так
работают, как они; у стариков к молодым — зачем лезут
вон из кожи. Работа между тем идет. Арагон берет паль¬
му первенства, арагонцы побеждают, и у них хватает еще
силы, чтобы бросить в лицо соперникам ядовитый куплет
арагонской хоты:
Эй, наваррец-хвастунишка.
Не гордись, имей в виду,
Что наваррская монета
В Арагоне не в ходу.
В другой раз наваррцы оказываются победителями над
какой-нибудь артелью, и бахвальство возводится в ранг
национальной добродетели в таком, примерно, хвастли¬
вом куплете:
Невозможно разорвать
Цепи, что в гербе наваррском:
Выкованы эти цепи
Из бискайского железа.
Не всегда это искусственно подогреваемое соперниче¬
ство ограничивалось только поэтическими поединками.
21
Долорес Ибаррури
Иногда взаимная ненависть приводила к перестрелке или
поножовщине, для одних кончалась больницей, других
везли на кладбище, а третьи попадали в тюрьму.
Социалистическое
учение
Социалистическое движение в Стране Басков берет свое
начало от первых ячеек Международного товарищества
рабочих, основанных в Испании после сентябрьской рево¬
люции 1868 года.
Столица Страны Басков Бильбао была одним из тех
городов, где возникли первые рабочие организации, при¬
мкнувшие к I Интернационалу — Интернационалу Марк¬
са и Энгельса. Бакунизм не мог пустить корней в этих
районах, поскольку именно здесь начинала развиваться
угольная и металлургическая промышленность, которая
характеризовалась значительной концентрацией проле¬
тариата.
Еженедельник «Ла вое дель Травахадор» ', издаваемый
этими организациями, явился тем органом, который спло¬
тил разрозненные группы рабочих в союзы сопротивле¬
ния для защиты своих классовых интересов.
Эти рабочие организации вместе с ростом промышлен¬
ности, особенно горнодобывающей, непрерывно возника¬
ли то тут, то там, но при первых же трудностях распа¬
дались, не выдержав жестокости, с которой подавлялась
любая попытка организованного сопротивления со стороны
зарождавшегося пролетариата. Но зерна социалистиче¬
ского учения были брошены и со временем обещали дать
хорошие всходы.
После того как в результате подрывной деятельности
бакунистов распались испанские секции Международного
товарищества и в 1879 году возникла социалистическая
партия, а десятью годами позже — Всеобщий союз трудя¬
щихся, рабочая и социалистическая организация в Стра¬
не Басков, и особенно в столице, стала обретать силу
и размах.
В результате упорной и кропотливой работы первым
баскским социалистам удалось расширить влияние рабо-
1 «Голос трудящегося».
22
Единственный путь
чей организации в фабричных и горнорудных районах,
а в последнее десятилетие прошлого века и в первые
годы XX столетия горнорудный бассейн являлся уже
основной базой рабочей и социалистической организа¬
ции всей Страны Басков.
Нелегко было добраться в конце прошлого века до ра¬
бочих-шахтеров. Рабочие поселки горнорудного бассейна
были вотчиной иностранных компаний и ревниво охраня¬
лись от проникновения революционных идей жандармами
и хозяйскими прихвостнями.
Но напрасны были их старания. В сравнительно ко¬
роткий срок Бискайя превратилась в оплот рабочего и
социалистического движения.
В один из воскресных дней летом 1889 года, когда
почтовый дилижанс уже готов был отправиться из Порту-
галете в свой ежедневный рейс, совершаемый между этим
торговым городом и Гальяртой, центром горнорудного
района, неожиданно появился незнакомый человек, с виду
похожий на ремесленника, и спросил кучера, с которым
все обращались запросто, нет ли свободного места в эки¬
паже.
Возница поразмыслил немного: не будет ли новый пас¬
сажир слишком тяжелым грузом для трех кляч, которые
ленивой рысцой совершали ежедневный пробег между
двумя городами. Но поскольку незнакомец был худощав
и к тому же прилично одет, кучер ответил, что, хотя в
дилижансе нет свободных мест, он может потесниться и
посадить его рядом с собой, на козлах, если тот не боится
солнца и ветра.
И тут же, доверительно подмигнув, кучер кивнул го¬
ловой, указывая на тех, кто сидел внутри, и шутливо
заметил: «Теплая компания подобралась у меня сегодня...»
Не понимая, что хотел этим сказать возница, но ра¬
дуясь возможности подышать в пути вольным воздухом
полей, который был так не9бходим его слабому организ¬
му, новый пассажир сел, где ему указали, и, не скрывая
любопытства, спросил:
— Как вы сказали, кто едет в дилижансе?
— Так, глупость сболтнул. К слову пришлось... А вооб-
ще-то, судья едет и секретарь суда из Гальярты, двое
жандармов и пара стражников из Ортуэльи. Как видите,
23
Долорес Ибаррури
охрана надежная. Если покажутся на дороге какие-нибудь
чумазые социалисты, из тех, что все хотят перевернуть
вверх дном,— не страшно.
Пассажир улыбнулся, подумав о том, что в жизни слу¬
чаются презабавные совпадения.
Возница продолжал разговор, а дилижанс тем време¬
нем катился по дороге на Уриосте.
— Вы, я думаю, не из Гальярты. Я всех там знаю,
но вас никогда не видел.
— Нет, я не из Гальярты. Я живу в Бильбао и в Галь-
ярте никогда не был. Несколько моих земляков работают
на шахтах, и я еду навестить их, хотя не знаю, найду ли их.
— Если вы знаете адрес, я могу помочь вам.
— Вот их адрес.— Он извлек из кармана бумажку
и прочел вслух:
— Квартал Пеньюкас, столярная мастерская сеньора X.
— Так, значит, этот мастер — ваш земляк?
— Нет, но он знает моих земляков и поможет найти
их.
Столяр, который занимался изготовлением чемоданов,
с социалистами ничего общего не имел. Тем не менее
пассажиру нужен был дом, где жил этот самый столяр.
— Эту мастерскую очень просто найти. Она единствен¬
ная в городе, и любой может показать, где она нахо¬
дится. Когда приедем в Гальярту, я скажу, как вам до нее
добраться.
Они подъезжали к Отуэлье, где дилижанс делал оста¬
новку то ли за тем, чтобы кучер мог исполнить какие-то
поручения, то ли для смены пассажиров.
Возница натянул вожжи, и лошади остановились.
— Стоим пять минут,— сказал он своему пассажиру.—
Здесь сойдут стражники, а я — по делам. Скоро поедем.
Теперь уже близко.
Любопытному взору путешественника справа открывал¬
ся вид на дорогу к городу Носе даль, которая вилась по
склону холма, поросшего виноградником, слева, в направле¬
нии Гальярты, высилась темно-бурая громада знаменитой
«Горы». Там были шахты. Прямо перед ним вырастал
Серантес, словно огромная стена, отделяющая море от гор¬
норудного бассейна, а в глубине, в долине Соморростро,
виднелся силуэт Монтаньо, на склонах которого во вре¬
мена карлистской войны происходили кровопролитные
сражения.
24
Единственный путь
И снова двинулись в путь. Приехав в Гальярту, пас¬
сажир спросил возницу:
— Как пройти в Пеньюкас?
— Идите вверх, через весь город до железной дороги.
Там начинается квартал. Минуете линию и пойдете опять
вверх, налево, там как раз и будет мастерская.
Пассажир простился, поблагодарил кучера, дал ему
чаевые, которые тот с удовольствием принял, и направил¬
ся вдоль улицы, круто идущей вверх через весь город.
Достигнув мастерской, ему не стоило большого труда
отыскать то, что было нужно: жилище шахтера, который,
по мнению добропорядочных людей, был «смутьяном» —
так называли в ту пору причастных к политической или
общественной деятельности.
За несколько недель до этого, воспользовавшись сво¬
бодным днем, рабочий по имени Томас Чико побывал
в социалистическом центре столицы и настоятельно про¬
сил прислать кого-нибудь в шахтерский район, где назре¬
вали важные события.
Сам он приехал на шахту из какой-то кастильской
деревушки. Прибыл с семьей, которая состояла из жены
и двух маленьких сыновей. У него было твердое намере¬
ние никогда больше не возвращаться в родную дерев¬
ню, где он всегда испытывал только нищету и лишения.
Он был молод, энергичен, умен и обладал боевым харак¬
тером.
С первых же дней все в нем взбунтовалось против
жестокой эксплуатации, которой подвергались рабочие на
шахтах. Но иного выбора не было. О возвращении в де¬
ревню не могло быть и речи. Правда, здесь тоже не сладко,
но можно было бороться.
Приезд делегата, с которым он познакомился в Биль¬
бао, очень его обрадовал. Он представил его своим това¬
рищам как земляка, прибывшего из столицы. Они много
говорили о положении и о подходе к рабочим.
— Начнем с бараков,— предложил Томас.— В боль¬
шинстве своем там живет молодежь. Парни не обременены
семьями, и с ними легче завязать разговор. Сегодня как
раз праздник, и, если мы подойдем к обеду, все будут
в сборе.
Так и решили сделать. После короткого отдыха, во
время которого продолжался начатый разговор, оба напра¬
вились в один из бараков.
25
Долорес Ибаррури
Первым вошел Томас, которого некоторые знали по
работе, а вслед за ним — приезжий.
Все с любопытством уставились на них. Особенно на
незнакомца: за версту было видно, что он не из шах¬
теров;
— Он с тобой? — спросили они Томаса.
— Со мной.
— В чем дело, друг? Ищешь работу? — осмелился
кто-то спросить.
— Да, работу. Но не на шахте.
— А здесь другой нет.
Помолчали. Казалось, разговор иссяк.
— Можно присесть?
— Садитесь вот тут, на свободную койку.
Один из шахтеров вынул портсигар и дружески про¬
тянул его.
Томас взял сигарету и прикурил у одного из рабочих,
стоявших рядом.
— А вы не курите?
— Нет, спасибо.
Незнакомец спросил:
— Так вы все и живете?
— Большинство так. Кто получше, а кто и похуже.
— Еще хуже?
— Конечно. Живут в хлеву, вместе со свиньями.
— Небось и за это приходится платить? — продол¬
жал приезжий, указывая на мешки, кое-как набитые гни¬
лой соломой, которая лезла изо всех дыр.
— Бесплатно получают тут только вшей и чесотку,—
тихо ответил пожилой рабочий.
— Разве только это? Я думаю, что здесь есть вещи
подороже всякой руды, но и они отдаются бесплатно.
Это удивило рабочих. Смысл его слов был им непоня¬
тен. Они решили, что гостя прислала компания, чтобы
тот рассказывал им о человеколюбии шахтовладельцев. Но
почему этот тип пришел вместе с Томасом, человеком
уважаемым и порядочным? Как знать?.. Их сердечность
сменяется грубостью.
Какой-то парень резко обрывает незнакомца:
— А вы знаете, что такое шахты?
— Я знаю шахты и знаю вас. Вы отдаете компаниям
свой пот, свои силы, свою кровь. А что получаете вза¬
мен? Вот... вонючий матрац, тухлую еду, за которую с вас
26
Единственный путь
дерут деньги, и две песеты за 14 или 16 часов работы.
За это нищенское подаяние вы ежеминутно рискуете соб¬
ственной жизнью, единственным богатством, которое у
вас есть. И вы отдаете его даром. Что получают семьи
тех, кто погиб в шахте? Ничего. Что получает тот, кого
изувечили на шахте? Право нищенствовать и то не
всегда. Зачем вы сюда приехали? Почему вы пришли
работать на шахту? Вы приехали потому, что не можете
жить в деревне. Неурожаи, налоги, жадность богатеев
заставили вас бежать из родных деревень, и вы осели
здесь в надежде скопить кое-какие деньги, рассчитаться
с долгами, выкупить заклад, помочь женам, родителям.
Но чего же вы добились? Вы работаете от зари до зари.
А если станете инвалидом, то никто вам не поможет.
Если погибнете, никто не позаботится о ваших преста¬
релых родителях, о ваших женах и детях. Вы работаете
не каждый день только потому, что этого не позволяют
дожди. Если посчитать все дни в году — а вы знаете, что
рабочих дней получается всегда меньше,— то и в этом
случае вы получите в общей сложности 730 песет за 365
дней, или за 5110 часов работы в расчете по 14 часов
на день.
— Все, что вы говорите, правильно. Но в деревне у нас
и этого не было,— произнес чей-то молодой голос из глу¬
бины барака.
— Конечно, в деревне вы не получали никакого жало¬
ванья и положение у вас было другое. Там вы были сель¬
скохозяйственными рабочими или крестьянами, владель¬
цами клочка земли, который не мог прокормить семью.
Но и труд ваш там не был таким производительным, как
здесь, и вы не подвергали себя опасности, которая под¬
стерегает вас теперь на каждом шагу.
— За это нам и платят,— послышался тот же молодой
голос.— Боишься намокнуть — не суйся в воду. И вообще,
чего же вы хотите? Так было до нас, так будет и после
нас: одни — богатые, а другие — вроде нас, бедняков. Как
про то поется в куплете:
И меж бревен есть различье,
Неравны у них права:
Те годятся на распятья.
Эти — только на дрова.
— Я не стану сейчас доказывать тебе, что мир не
всегда был такой, каков он теперь, и что завтра он будет
27
Долорес Ибаррури
не таким, как сегодня. Об этом как-нибудь в другой раз
поговорим. Я хочу только объяснить тебе то, над чем ты
не задумывался. Ты говоришь, что вам платят за работу
и за риск. Давайте разберемся. Известно ли вам, сколько
тонн руды было вывезено в прошлом году из Бильбао в
Англию? 1 Более 4 миллионов тонн, за которые было по¬
лучено около 37 миллионов песет. Эти 4 миллиона тонн
руды добыли вы из этих шахт. В шахтерской зоне рабо¬
тают 8500 рабочих, средний заработок которых колеблет¬
ся от песеты и 75 сантимов до 2 песет, что составляет
примерно сумму в 6 миллионов, исходя из предполо¬
жения, что работа велась все 365 дней в году. Хозяе¬
вам, таким образом, досталось более 30 миллионов пе¬
сет барыша.
Если даже из этой суммы вычесть расходы на оборудо¬
вание и материал, то и тогда получится кругленькая сум¬
ма в несколько миллионов, которую вы дарите хозяе¬
вам своей работой. Теперь ты понял, товарищ, почему я
сказал, что вы работаете бесплатно, отдаете свою жизнь,
чтобы приумножить богатства господ шахтовладельцев?
Задумайтесь на минуту. Откуда берутся деньги на по¬
стройку дворцов, которые возводятся теперь в Бильбао?
Отсюда, из шахт. Откуда извлекаются средства на строи¬
тельство фабрик, которые начинают уже пускать в ход
в Сестао, в Баракальдо и в других местах? Опять-таки
из шахт, из вашего пота, вашего труда, вашей крови, ва¬
шей жизни. За каждую тонну руды они получают 8, 10,12 пе¬
сет. А вы добываете из шахт по 2, по 3 тонны, а иногда
и более. Предположим даже, что цена за тонну— 10 пе¬
сет и что вы добываете всего 2 тонны, и то получает¬
ся, что вы нарабатываете за день 20 песет. Вам
платят 2 песеты жалованья. Куда же идут остальные
18 песет?
В бараке наступила мертвая тишина, можно было
слышать, как муха пролетит. Рабочим никогда не прихо¬
дило в голову, что они производят такие богатства. Им
дали работу, жалованье — и они были довольны: ведь
другие горемыки не смогли уехать из деревни.
1 В 1876 году, то есть в год окончания последней карлистской войны,
было добыто только из шахт Бискайи 432 418 тонн руды. Годом позже
добыча достигла 1 040 264 тонн, четыре года спустя, в 1880 году, поднялась
до 2 683 628 и в 1890 году — до 4795 тысяч тонн. (Примечание автора.)
28
Единственный путь
То, что они сейчас услышали, рождало в них беспо¬
койство, тревогу. Они заволновались. Хотели и боялись ве¬
рить, что все это правда, что такой и была их жизнь,
только раньше они об этом не думали.
Тогда начал тот, кто упомянул о вшах и чесотке:
— Я не знаю, кто вы,— сказал он,— но ваши слова
поприбавили нам ума-разума.— И, словно спрашивая себя
и других, он продолжал:
— Можно ли жить по-другому? Да, можно. Что же
мы должны сделать, чтобы переменить нашу долю? Вы
показали нам язвы, но как их лечить, есть ли от них
какое-нибудь средство?
— Средство есть. Весь вопрос в том, готовы ли вы
применить его и одолеть все трудности, которые встре¬
тятся вам, когда вы захотите это сделать.
— Готовы ли мы одолеть трудности, спрашиваете вы,
если захотим применить средство, чтобы исправить наше
положение? Вы думаете, что нам легко живется? Думае¬
те, что нас может что-то испугать? Я говорю за себя.
Пусть каждый скажет, что у него на душе. У меня такой
вид, что вы, наверное, принимаете меня за старика. Нет,
сеньор. Мне только сорок, но я видел много горя, нужды,
несчастий. Дома я оставил больную жену. Там она оста¬
лась навсегда, я не мог даже закрыть ей глаза. Она была
молода и хороша собой. Все отняла болезнь. Пожитки,
скот, землю, дом. Когда я ехал сюда, я надеялся, что
сумею помочь ей. Я ел ровно столько, чтобы держаться на
ногах. Не курил, не пил. По сантиму мне удалось со¬
брать пригоршню монет... Все ушло на похороны. Я не
вернулся в деревню. Теперь мне все равно.
Снова воцарилось молчание. Никто не решался загово¬
рить. Слишком серьезно было то, что они услышали. Им
казалось невероятным, что это они были создателями
тех богатств, которыми кичилась буржуазная Бискайя.
И тогда посыпались вопросы, наивные, полные сомне¬
ний. В них сквозило неверие в то, что сами рабочие могут
изменить существующее положение и заставить хозяев
прибавить им жалованье, сократить рабочий день, вы¬
строить похожие на человеческое жилье дома, ввести со¬
циальное страхование, улучшить условия труда и быта.
Беседа закончилась. Когда рабочие прощались с незна¬
комцем и просили его заходить к ним, тот назвал им
свое имя: Факундо Пересагуа, формовщик, социалист.
29
Долорес Ибаррури
На какой-то момент все растерялись, но потом опом¬
нились.
— Заходите к нам,— сказал тот шахтер, который рас¬
сказал свою историю.
— Я зайду, но не в барак, чтобы не подводить вас.
Одной из главных задач социалистической пропаганды
на первом этапе, а также и в последующее время, в начале
XX столетия, в которой заметную роль играли Факундо
Пересагуа, Альваро Ортис, Эмилио Фелипе, Фермин Сар-
са, Фелипе Карретеро, Исидоро Асеведо, Мадинабейтиа,
Сересо, Томас Меабе, Сейсдедос, Ачукарро, Сальсаменди,
Индалесио Прието, братья Гарсиа и другие, менее извест¬
ные пропагандисты, была борьба против региональной
вражды, воспитание чувства солидарности, единства, това¬
рищества между представителями различных провинций,
что было абсолютно необходимо рабочим для защиты соб¬
ственных интересов в войне против эксплуататоров.
Пока зерна социалистического учения не дали пер¬
вых ростков, пока учение это не обрело силу, в сознании
рабочих никак не могла уложиться мысль, что у них могут
быть какие-то права и что можно что-то изменить. Ко¬
нечно, они не были довольны. Но что поделаешь? Мень¬
шинство иногда пыталось протестовать. Другие только
крепче сжимали кулаки, сталкиваясь с очередной неспра¬
ведливостью. Но они чувствовали себя безоружными и бес¬
помощными перед эксплуататорами.
Рабочие не осознали еще мощи своего класса. Они
знали только, что их много. Иногда они обрушивали свой
гнев на тех, кто прибыл на шахты по той же самой
дороге, что и они сами; они не понимали, что пришель¬
цы — это их товарищи по несчастью, по классу, и видели
в них только конкурентов, которые могут отнять у них
работу и кров, продав свой труд на несколько сантимов
дешевле.
До 1890 года в отдельных местах возникали вспышки
протеста, которые всегда кончались поражением рабочих;
это рождало пессимизм в среде неорганизованных трудя¬
щихся, чье классовое сознание только пробуждалось.
Руководствуясь инстинктом, они протестовали против
несправедливости, притеснений и издевательств и пыта¬
лись разрешать конфликты, возникавшие у них с управ¬
ляющим или служащим шахты, с помощью кулаков или
ножа.
30
Единственный путь
Теперь рабочий начинал говорить и действовать по-дру¬
гому. Пропагандистская работа принесла свои плоды.
В обеденный перерыв в штольнях шахт можно было услы¬
шать новые речи. Люди вполголоса говорили о забастовке,
о протестах, о требованиях.
Первая крупная
забастовка
В конце весны 1890 года положение в шахтерском районе
было столь напряженным, что все ожидали важных со¬
бытий.
Рабочие открыто выражали свои враждебные чувства
к эксплуататорам. Протестовали против бараков и обяза¬
тельного прикрепления к лавкам, открыто возмущались
черными списками, разоблачали воровские махинации и
издевательства управляющих и надсмотрщиков шахты.
Протесты ширились и обретали вполне определенную
форму.
То же самое происходило и в районах сосредоточения
металлургической промышленности. Между шахтерами и
металлургами крепли узы товарищества.
13 мая 1890 года английская компания «Орконера»,
самая мощная из всех иностранных горнодобывающих
компаний Бискайи, привыкшая диктовать свои законы,
уволила с шахты «Конча 3» пятерых рабочих, наиболее
активно выступавших с протестами.
Рабочие незамедлительно ответили на эту акцию. В знак
солидарности с уволенными прекратили работу товарищи
по артели. В тот же день вся шахта стала. На следую¬
щий день не вышли на работу рабочие других шахт, при¬
надлежащих компании «Орконера». В знак солидарности
с ними объявили забастовку рабочие всего шахтерского
района.
Первая крупная забастовка, в которой шахтеры высту¬
пили как сознательный отряд пролетариата, сильно напу¬
гала капиталистов и реакционеров Бискайи. И к тому
были основания.
С шахтерами солидаризировались рабочие металлурги¬
ческих заводов, строительные рабочие, железнодорожники:
они тоже объявили забастовку.
Промышленная жизнь Бискайи была парализована. Это
вызвало изумление и бешенство буржуазии, которая не
31
Долорес Ибаррури
хотела расстаться с мыслью о том, что она не всесильна,
что она не может впредь эксплуатировать шахтеров, как
в прежние времена, что рабочие не желают смиренно пере¬
носить все унижения, оскорбления и издевательства толь¬
ко из страха потерять нищенское жалованье в награду
за свой каторжный труд.
С целью нажима на бастующих правительство ввело
в стране военное положение. Против шахтеров были
брошены армейские части и крупные воинские соедине¬
ния всей Испании.
Собрания и демонстрации трудящихся разгонялись си¬
лой оружия. Десятки убитых и раненых — таков был итог
жестокой расправы.
Но шахтовладельцы и власти просчитались. Ни террор,
ни винтовки карателей не смогли сдержать порыв людей
к справедливости, не смогли запугать шахтеров, которые
каждодневно смотрели смерти в лицо.
Вступив в борьбу, они были готовы любой ценой до¬
вести ее до победного конца. На насилие они отвечали
насилием: поджигали бараки, громили лавки, выбрасывая
продукты на улицу, разрушали оборудование шахт. Они
перерезали тросы и, сбив тормоза, пускали вагонетки под
откос, взрывали железнодорожное полотно и паровозы,
сжигали столбы подвесной дороги, швыряли в плавильни
металлическое оборудование. Рабочая лавина в своем не¬
удержимом движении вперед ломала преграды, рушила
препятствия, прорывала плотины, сметала все, что встре¬
чалось на ее пути.
В ходе борьбы трудящиеся почувствовали свою силу
и поняли, что с их волей вынуждены считаться. Рабочие
поняли, что без них не было бы ни добычи руды, ни
дворцов, ни дивидендов, ни роскошных автомобилей, ни
громадных состояний, ни счетов в банке.
За короткий срок борьба разбудила сознание десят¬
ков тысяч рабочих. Теперь их больше никогда не удастся
превратить в шахтерское мясо, в бессознательное
сборище людей, которым суждено жить и умирать как
париям.
Твердость, проявленная трудящимися, вызвала замеша¬
тельство в правящих кругах, и они были вынуждены
послать в качестве посредника между хозяевами и рабо¬
чими военного губернатора провинции Гипускоа генерала
Лому. Ознакомившись на месте с условиями жизни шах¬
32
Единственный путь
теров и поняв, что те правы, Лома пригрозил хозяевам
отдать приказ об отзыве войск в случае, если они не
обратят должного внимания на требования рабочих.
Забастовка кончилась победой шахтеров. Согласно рас¬
поряжению, опубликованному генералом Ломой, хозяевам
вменялось:
1. Ликвидировать бараки, предоставив рабочим право
самостоятельного выбора жилья.
2. Упразднить систему принудительного прикрепления
рабочих к лавкам, признав за шахтерами право произ¬
водить закупки продуктов в магазинах и лавках по соб¬
ственному выбору.
3. Уменьшить рабочий день, установив среднегодовой
рабочий день в 10 часов при следующем распределении:
в январе, феврале, ноябре, декабре — 9 часой; в марте,
апреле, сентябре, октябре — 10 часов; в мае, июне, июле,
августе — 11 часов.
После этой борьбы и первой победы Эль Монте («Го¬
ра»), то есть весь шахтерский район Бискайи, перестал
быть оплотом реакции. «Гора» превратилась в мятежный
бастион, выдвинутый против Бискайи нуворишей, против
капиталистической, реакционной Бискайи.
Забастовка 90-го года, как называли ее шахтеры, на¬
всегда осталась в истории баскского рабочего движения
вехой, знаменующей раздел между двумя эпохами.
Забастовки и волны протестов, которые прокатились по
стране за период с 1890 по 1906 год (в их числе 4 всеоб¬
щих, 17 частичных и многочисленные шахтерские выступ¬
ления), показали огромный путь, пройденный трудящи¬
мися в борьбе за улучшение условий труда и быта, в раз¬
витии классового самосознания.
Рабочий
центр
В огне борьбы крепло организованное рабочее движе¬
ние. Возникла необходимость в специальных помещениях,
пригодных для проведения собраний трудящихся.
Раздобыть такого рода помещения было трудно, ибо
владельцы их, даже если они и соглашались на аренду,
боялись навлечь на себя экономические репрессии со сто¬
роны буржуазии.
2 Долорес Ибаррури, кн. 1
33
Долорес Ибаррури
Несмотря на это, за двойную плату против обычной
все же удалось арендовать помещение, где можно было
проводить собрания зарождающейся рабочей организации.
Сопротивление и в этом деле было сломлено. Лед тро¬
нулся. По мере роста организации росло число помеще¬
ний, где можно было собираться. В конце концов уда¬
лось снять сначала две квартиры в жилом доме, а потом
и весь нижний этаж огромного дома, где и поместился
Рабочий центр. Я рассказываю в данном случае о Гальярте,
которая явилась главным шахтерским центром, но при¬
мерно то же самое происходило и в других местах шах¬
терского района.
Рабочие приспособили это помещение для проведения
собраний и празднеств. Здесь собиралось руководство раз¬
личных рабочих организаций; здесь трудящиеся выкла¬
дывали свои требования и обиды и получали советы, как
они должны поступать в дальнейшем.
Было организовано «Общество взаимопомощи», кото¬
рое также помещалось в Рабочем центре. Правление об¬
щества, идя навстречу пожеланиям трудящихся, собрало
небольшую библиотечку; за скромную плату там можно
было получить книги, недоступные рабочим по причине
крайне ограниченных средств, которыми они располагали.
Здесь стали выставлять красные знамена различных
обществ, входивших в Рабочий центр, а со времени, когда
Социалистический Интернационал вынес постановление о
праздновании международного дня трудящихся 1 Мая,
с этими знаменами рабочие выходили на демонстрации.
В организации рабочих-шахтеров существовало деле¬
ние по секциям, наподобие старого цехового деления. Каж¬
дая секция занималась выработкой собственных требова¬
ний, намечала проведение забастовок, отличалась особой
структурой и имела собственное знамя. Были секции за¬
бойщиков, коногонов, подсобников, крепильщиков, маши¬
нистов, кочегаров.
Во время майских демонстраций рабочие шли по сек¬
циям, каждая со своим знаменем, вместо того чтобы шест¬
вовать под общим знаменем «Общества сопротивления
рабочих-шахтеров». Существовало даже наивное соперниче¬
ство между секциями: у кого лучше знамя. Вышивка зна¬
мен и филигранная отделка древка казались иногда чу¬
дом художественного мастерства, и это доставляло вла¬
дельцам собственного знамени немалое удовлетворение.
34
Единственный путь
Собрания и митинги в Рабочем центре оставляли боль¬
шое впечатление как благодаря выступлению рабочих,
среди которых было немало замечательных агитаторов, так
и активному участию в них шахтеров и членов их семейств,
которые создавали атмосферу живости и теплоты во время
выступлений ораторов.
Сколько страсти и мужества, решимости и задора мож¬
но было наблюдать на собраниях, где обсуждались конф¬
ликты, возникавшие на той или другой шахте!
Присутствующие на митинге или конференции рабочие
буквально ловили каждое слово оратора, если тому уда¬
валось добраться до существа волновавших их проблем
или если они видели, что их нужды и заботы были ему
близки.
Накануне забастовок Рабочий центр походил на на¬
стоящий горн, где пылали страсти и закалялась воля шах¬
теров, идущих на борьбу.
Постепенно Рабочий центр отучал рабочих от таверны
и грязной пивной и открывал перед ними перспективы
новой жизни. В Рабочем центре были созданы драматиче¬
ский кружок и хор; деятельность драмкружка ограничи¬
валась рабочей средой, но с хором дело обстояло иначе.
И не только потому, что хоровой коллектив выступал
за пределами традиционных рабочих районов, но и пото¬
му, что его песни, вырвавшись на улицу, разливаясь по
шахтам и городским кварталам, проникали в каждую
семью, в каждый кружок людей, становились достоянием
масс и превращались в действенное средство агитации и
сплочения трудящихся, особенно молодежи.
Каждое знаменательное событие борьбы, праздник,
каждая революционная годовщина отмечались своей пес¬
ней. Сначала ее слушали в Рабочем центре, а затем она
подхватывалась тысячами, десятками тысяч молодых лю¬
дей и взрослых, мужчинами и женщинами.
Разве можно было остаться равнодушным, когда утром
1 Мая группа певцов хора объезжала рабочие кварталы
и веселой бодрой песней сзывала рабочий люд на собра¬
ния, на демонстрацию?
Вставай, рабочий.
Уж рассветает;
День забастовки —
Первое мая.
35
Долорес Ибаррури
Идут наши братья.
Дети борьбы.
Пусть знают хозяева:
Мы — не рабы!
В песнях прославим
Наш гордый труд,
Повсюду рабочими
Нас зовут.
Да здравствует труд!
Долой капитал!
Час свободы
Для нас настал!
Каждый год 18 марта, в день Парижской коммуны,
устраивалось торжественное собрание, на котором кроме
непременного доклада о значении Коммуны и о героиз¬
ме коммунаров пелись песни, посвященные славному под¬
вигу трудящихся Парижа.
Славные дети Коммуны,
Память о вас не умрет,
Ваше священное знамя
Вновь поднимает народ!
Первыми вы предъявили
Подлым насильникам счет:
Крепко вы задали страху
Хищникам разных пород,
Знамя героев Коммуны
Мы по стране пронесем,
За коммунаров к ответу
Всех богачей призовем!
Во время предвыборных кампаний, когда нужно было
мобилизовать массы на борьбу против махинаций бур¬
жуазии, попиравшей закон об избирательном праве и до¬
бивавшейся благоприятных для нее результатов путем под¬
купов, обмана и жульничества, рабочие распевали песни,
в которых призывали слушателей выполнить свой граж¬
данский долг наперекор тем, кто уклонялся от голосо¬
вания.
К избирательным урнам!
Голосуйте, друзья!
Продолжается битва.
Отступать нам нельзя!
36
Единственный путь
За избранников наших
Голосуйте .дружней.
Пусть провалятся с треском
Холуи богачей!
Пусть всеобщим презреньем
Заклеймен будет тот,
Кто им продал свой голос
И свой предал народ.
Мы тиранам свободы
Крикнем: «Долой!»
К избирательным урнам
Мы идем как на бой!
Во время забастовок тоже пели. Острое песенное слово
клеймило тех, кто, действуя в ущерб собственным инте¬
ресам, помогал буржуазии сломить сопротивление трудя¬
щихся.
Ненависть в штрейкбрехерам выражалась в самых раз¬
личных формах. В одной очень популярной песне об измен¬
никах говорилось так:
Вот — штрейкбрехер,
злое
отродье.
Это он товарищей предал,
Это он помогает
Душить рабочих,
Чтоб лучше жилось
дармоедам.
Рабочий, который предал свой класс,
Тяжко за это заплатит:
Сын его плюнет ему в глаза,
а умрет он —
никто не заплачет.
Штрейкбрехеры подлые продают
Хозяевам душу и тело,
и в их руках даже честный труд
становится черным делом.
Когда в самом начале XX столетия, в 1904 году, по
инициативе Томаса Меабе был создан Союз социалисти¬
ческой молодежи, песня Союза молодежи стала лозун¬
гом надежды, выразителем классового самосознания мо¬
лодых представителей рабочего класса.
37
Долорес Ибаррури
Юный рабочий, иди к нам смело.
Ты ведь в семье пролетарской рожден.
Стань на борьбу за великое дело,
Стань провозвестником новых времен.
Чтобы крепче ряды наши стали,
Поддержи нас в суровой борьбе:
Мы сражались и умирали,
Чтобы лучше жилось тебе.
Социализма красное знамя
Ни к чьим никогда не падет ногам,
Оно в сраженьях всегда над нами,
Оно победу добудет нам.
Оно, как факел во мгле ненастной,
Путь освещает людям труда;
Их борьбе беззаветно прекрасной
Будет верным оно всегда.
Социализма красное знамя
Ни к чьим никогда не падет ногам,
Оно в сраженьях всегда над нами,
Оно победу добудет нам.
Испанский пролетариат выразил свою солидарность с
русской революцией 1905 года и сказал об этом словами
песни, которую пели наши рабочие. Когда я была де¬
вочкой, меня научили ее петь наши шахтеры.
Будь несгибаемым, русский народ,
Час заветный настал.
Верь, к революции вашей примкнет
Весь Интернационал.
Смело и гордо с себя стряхни
Самодержавья гнет,
Пусть рекою кровь богачей
По улицам потечет!
В те дни, когда трудящиеся выставляли в окнах Ра¬
бочего центра свои знамена, предместье оживало. Крас¬
ное знамя до глубины души волновало даже тех, кто не
примыкал к рабочей организации, и вселяло в них чувства,
которые они сами не могли объяснить.
Создание рабочих центров свидетельствовало об успе¬
хах и даже о победах рабочего движения, говорило о
росте классового самосознания трудящихся; эти центры
помогли рабочим закалиться в борьбе против жестокой
38
Единственный путь
эксплуатации, в борьбе за подъем материального уровня
жизни, они вдохнули в трудящихся веру в собственные
силы и показали им ту историческую роль, которую они
играют в обществе.
Фанатизм
На пути организации рабочего класса был сделан огромный
шаг вперед, хотя организация эта не была в достаточной
степени устойчивой и стабильной. В конце XIX — нача¬
ле XX столетия работа пропагандистов и организаторов
социалистической партии была трудной и беспокойной.
Кроме преследований со стороны хозяев и властей
приходилось испытывать бешеное сопротивление святой
церкви, которая стремилась поддерживать в народе дух
нетерпимости ко всему новому, отчаянно цеплялась за
старые привилегии, добытые в период своего безраздель¬
ного владычества, и буквально выла в бессильной ярости
от того, что не могла уже больше разводить костры на
городских площадях и жарить на них еретиков-социалистов.
Атмосфера враждебности к социализму «устилась
после событий, которые произошли в Бильбао в октябре
1903 года в связи с празднеством, устроенным в честь
карлистского католического единения, собравшего в
баскской столице весь цвет недобитых карлистов, что
нельзя было рассматривать иначе, как вызов демократи¬
ческим силам и, кроме того, как явную демонстрацию
против рабочего и социалистического движения.
Именно здесь участники сборища столкнулись с участ¬
никами митинга, устроенного социалистами, который за¬
кончился, по свидетельству очевидцев, изрядной потасов¬
кой. Возмущенные до глубины души, трудящиеся побро¬
сали все штандарты, хоругви, иконы и фонарики в Нер¬
вной, где они вскоре исчезли, увлекаемые бурным течением
реки, несущей свои воды в Кантабрийское море.
В результате стычки с карлистами многие трудящиеся
получили ранения, другие подверглись репрессиям на пред¬
приятиях только за то, что присутствовали на социалисти¬
ческом митинге.
Мощный отпор, который дали карлистам рабочие и
демократы Страны Басков, показал, что Бильбао был и
остается крепостью, недоступной для карлизма. Это привело
39
Долорес Ибаррури
к тому, что церковники всех рангов и их паства, всегда
стоявшие спиной к прогрессу, стали еще более нетерпимыми
и фанатичными. В каждом городе, в каждой деревне этот
церковный фанатизм и нетерпимость приобретали крайне
уродливые формы.
В одном из городков шахтерской зоны произошел очень
печальный житейский случай. Местные твердолобые мра¬
кобесы воспользовались им, чтобы подогреть фанатизм
правоверных католиков, и устроили грубый, отвратитель¬
ный спектакль, который, впрочем, обернулся в дальнейшем
против них самих.
В городе Гальярте у одного скромного служащего,
известного своими прогрессивными, республиканскими
взглядами, была пятнадцатилетняя дочь, которая заболела
туберкулезом. Болезнь сильно подорвала здоровье девочки,
и, казалось, вот-вот наступит печальная развязка. Родители,
обожавшие дочку, стараясь скрыть от нее серьезность
положения, в котором она находилась, всячески развле¬
кали ее и строили вместе с нею планы на будущее.
В городке, где все всё знали, состояние больной девочки
тоже было известно. Местные святоши, опасаясь, что
ребенок может умереть без исповеди, изыскивали тысячи
способов, чтобы убедить родителей пригласить к девочке
священника. Отец наотрез отказался пускать в дом исповед¬
ника и просил жену, чтобы та ни в коем случае не подпуска¬
ла к больной ни священника, ни его подручных.
В городке стало известно о решении отца похоронить
свою дочь — в близкой смерти ее никто не сомневался, —
не прибегая к услугам церкви.
Все местные дамы были так обеспокоены этим, как
будто речь шла о спасении их собственных душ. Разве не
стоило бороться за то, чтобы стать под защиту десницы
божьей?!
— Что же теперь будет? — спрашивали они друг дру¬
га.— Если мы допустим в городе гражданские похороны,
это будет означать торжество безбожников. Дай им волю,
и, кто знает, др чего еще додумаются эти дьяволы. Нужно
во что бы то ни стало добиться похорон по церковному
обряду...
Был разработан план сражения. За домом больной уста¬
новили наблюдение: выясняли состояние здоровья девочки,
осаждали ее родных и соседей, нисколько не считаясь с
тем, что они причиняют боль родителям и родным, до¬
40
Единственный путь
саждают им своим присутствием и беспардонной назой¬
ливостью.
В начале осени девочка умерла. Отец решил устроить
гражданские похороны. Хотя этого ждали, все же известие
вызвало глубокое волнение во всем городке. Причем распро¬
странилось оно очень быстро, несмотря на то что женщины,
которые обычно в таких случаях ходят из дома в дом и за
скромное вознаграждение оповещают о дне похорон, отка¬
зались взять на себя эту миссию, боясь разгневать знатных
дам города.
Событие всюду горячо обсуждалось. Рабочие приняли
сторону семьи, потерявшей девочку; на многих шахтах было
решено прервать работу на час раньше, чтобы иметь воз¬
можность участвовать в траурном шествии.
Перед властями, ставленниками хозяев шахт, встала
серьезная проблема. Кладбище находилось под исключи¬
тельной юрисдикцией церкви. По католическим канонам
покойный не мог быть похоронен без специального разре¬
шения церковных властей, если над ним не было совершено
положенных обрядов.
Святоши, собравшиеся в церкви, уже решили было, что
сражение выиграно. «Если гражданского кладбища нет,—
рассуждали они,— то где же будут хоронить девочку?
Ведь на кладбище без священника ее не внесешь».
Однако отец умершей твердо стоял на своем и, несмотря
на все чинимые препятствия, не сдавался. «Моя дочь будет
похоронена по гражданскому обряду. А если нет граждан¬
ского кладбища, то это не моя вина. Кладбище не является
исключительной собственностью церкви. Оно принадлежит
муниципалитету, то есть всему городу, верующим и неве¬
рующим. Если священнослужители не хотят «милостиво»
освятить землю, которая укроет мою девочку, пусть освя¬
щают ее для тех, кто их об этом просит. А кладбище при¬
надлежит муниципалитету, и на нем будет похоронена моя
дочь».
Умы были до такой степени возбуждены, что губерна¬
тор провинции счел необходимым послать туда для поддер¬
жания порядка несколько гражданских гвардейцев '.
Местные власти сообщили родным покойной, что если
они хотят хоронить по гражданскому обряду, то обычный
путь следования на кладбище для них заказан. Им придется
1 Гражданской гвардией в Испании называли жандармерию.
41
Долорес Ибаррури
идти обходными дорогами и тропами, при этом не должно
быть никакой процессии, то есть так же, как это делается
при захоронении умерших от чумы. Разумеется, проход
через центр города тоже будет запрещен.
— Мою дочь понесут на кладбище обычным путем,—
сказал отец судебному исполнителю, который был послан
сообщить о решении высшего начальства.
В час, назначенный для похорон, около дома покойной
собралось большое число трудящихся со знаменами
Рабочего центра. Среди них была небольшая группа жен¬
щин, которые, несмотря на угрозы мракобесов, решили
участвовать в проводах покойной и тем самым выразить
семье свое сочувствие и разделить с нею тяжелое бремя
утраты.
Четверо рабочих подняли гроб на плечи, и траурное
шествие двинулось. Отец шел впереди, сразу же за гробом,
а в некотором отдалении двигались сотни мужчин и жен¬
щин под красными знаменами рабочих организаций. Они
шли, чтобы поддержать его решимость^ готовые отстоять
право, которое не хотела признавать религиозная нетер¬
пимость.
Когда траурный кортеж уже был далеко от дома, тор¬
жественный и взволнованный голос запел похоронный
марш, который сразу же подхватили участники шествия:
Слушайте все, кто жив,
Траурной песни мотив.
Сурово поют рабочие
Над мертвым телом того,
Кто был солдатом свободы,
Борцом за счастье людей,
Кто жил во имя идей
И умер за их торжество.
Простые, искренние слова траурного гимна, который
пели шахтеры, каждодневно встречавшиеся лицом к лицу
со смертью, неслись по узкой улице, создавая поистине
волнующую картину.
Впечатление было столь сильным, что многие женщины,
находившиеся на тротуарах, рыдая, становились на колени,
а мужчины в почтительном молчании склоняли обнажен¬
ные головы.
Процессия двигалась по главной улице городка к центру,
где как раз находилась церковь. Когда шествие достигло
42
Единственный путь
этого места, из боковых улиц показались гражданские
гвардейцы. За оградой, которая отделяла небольшую пло¬
щадь перед церковью, процессию поджидало несколько
святош. Об их намерении нетрудно было догадаться.
Те, что посмелее, вышли на середину улицы, чтобы
преградить путь траурному шествию и заставить его свер¬
нуть к церкви. Ухватившись за ручки гроба, они пытались
завладеть им.
Отец и несколько участников процессии отогнали бесно¬
вавшихся святош. И тогда, словно по сигналу, с балконов
и из окон ближайших домов на головы мужчин, несших
гроб, стали лить кипящую воду; на них обрушился град
камней, которыми несколько рабочих было ранено, а
группа самых одержимых «дам» снова кинулась к гробу,
пытаясь завладеть им.
Рабочие вновь без всяких церемоний отбросили раз¬
бушевавшихся сеньор.
Гражданские гвардейцы вступились за них и пытались
даже вырвать у рабочих знамена, но те стойко защищались,
сдерживая натиск. Тогда гвардейцы пустили в ход при¬
клады.
Отец покойной и несколько мужчин, несших гроб, были
арестованы. Истеричные дамы в конце концов завладели
гробом и понесли его на кладбище, сопровождаемые
гражданскими гвардейцами.
В воротах кладбища священник уже поджидал своих
ревностных прихожанок, которые волочили гроб как побед¬
ный трофей.
Но не долго пришлось им наслаждаться своей победой.
Власти все же вынуждены были отвести на кладбище уча¬
сток для захоронений по гражданскому обряду.
С того самого дня, когда произошли памятные всем
похороны, трудящиеся начали посылать заявления, состав¬
ленные в присутствии свидетелей, на имя комитета рабочей
организации; в этих заявлениях изъявлялась воля рабочих
быть похороненными после смерти по гражданскому обря¬
ду независимо от обстоятельств, при которых наступит
смерть.
Церковники и святоши вынуждены были смириться
не только с похоронами по гражданскому обряду: пере¬
довые рабочие отказывались крестить своих детей, а вступ¬
ление в брак без церковного благословения стало весьма
обычным явлением.
43
Долорес Ибаррури
Знахарство
Местные церковники и святоши прилагали много усилий,
чтобы оплести народ религиозной паутиной, зато их мало
беспокоило санитарное и медицинское обслуживание по¬
стоянно возрастающего населения шахтерского бассейна.
Болезни и смерти приходят по воле божьей, твердили
они, а потому с ними нужно мириться. Смерть детей, кото¬
рая повергала матерей в отчаяние, следовало восприни¬
мать как благо. «Они были ангелами и вернулись на небо»...
К чему же их оплакивать?..
Но никто не хотел мириться ни с болезнями, ни со
смертью, а потому при общем недостатке элементарной ме¬
дицинской помощи и из-за материальных затруднений
люди обычно прибегали к услугам знахарей в надежде, что
те облегчат их страдания и вылечат от болезней.
Были такие, у которых «легкая рука» и «божий дар»,
за скромную мзду они могли вправить вывих. Встречались
«исцелители», которые умели лечить от укусов бешеной
собаки; были знахари, которые умели заговорить от «дур¬
ного глаза».
Методы и средства лечения были весьма различны: от
самых наивных до самых чудовищных. Очень простым
способом лечили раны и останавливали кровотечения:
нужно было только приложить к больному месту паутину;
средством от язв служила ртутная мазь или змеиная мазь,
которую можно было купить у знахаря. Против туберкулеза
применялись ужасные средства. Чтобы избавиться от ге¬
морроя, нужно было на шею повесить мешочек с какими-то
целительными травами. Против воспаления легких и вся¬
кого рода простудных болезней рекомендовались шпанские
мушки и водка, видимо, по принципу: «Если промочил ноги,
надо промочить горло».
Среди всех бывших в ходу в ту пору методов лечения
особенно примечательно обставлялось лечение грыжи.
Это было почти священнодействие. Чтобы избавиться от
этого недуга, нужно было дождаться летнего солнцестояния,
которое совпадает с кануном праздника св. Хуана
(23 июня).
В этот день неподалеку от деревни выбирали какое-
нибудь дерево, распиливали его сверху вдоль примерно до
середины ствола, вбивали между двумя половинами боль¬
шой клин, но так, чтобы не сломать их, и ждали наступления
ночи.
44
Единственный путь
За несколько минут до полуночи больного приводили к
дереву и сажали его между рогатинами. Как только часы
на здании ратуши начинали бить двенадцать, больного
заставляли пройти между рогатинами. Вокруг стояли роди¬
тели, родственники и друзья больного, которые повторяли,
словно летанию:
Возьми ее, Педро...
Отдай ее, Хуан...
Помоги нам, добрый сеньор Сан-Хуан.
Возьми ее, Хуан...
Отдай ее, Педро...
Помоги нам, добрый сеньор Сан-Педро.
После этого обе половины ствола нужно было соеди¬
нить, замазать коровьим пометом и крепко-накрепко
стянуть проволокой. Если в дальнейшем дерево не засыха¬
ло, то предполагалось, что больной вылечился. Иногда дере¬
во действительно приживалось, но грыжа продолжала му¬
чить беднягу, и ему приходилоь накладывать повязку, а в
особо тяжелых случаях прибегать к хирургической опе¬
рации.
В особо тяжелых случаях рекомендовалось молиться
св. Рите, при зубной боли — св. Филомене. Если это не по¬
могало, то сами святые, их матери, отцы и все их предки
поносились самым непочтительным образом.
Почти все баски страдали заболеванием полости рта.
Это приписывалось жесткой воде. Однако причина заклю¬
чалась в другом. Просто в этих краях никто не чистил зубы.
В народе не знали такого простейшего средства сохранения
зубов и предохранения от костоеда.
Когда заболевали зубы, почти всегда обращались с мо¬
литвой к св. Филомене или жгли белену. Отдаться во
власть знахаря считалось чуть ли не большим подвигом,
чем войти в пещеру Монтесинос.
На весь шахтерский район не было ни одного зубного
врача. Этими делами занимались «специалисты»-зубодеры,
а в моем поселке — знахарь, которого звали, не знаю
почему, Каркамо. Он торговал лекарственными травами, ле¬
чил всякого рода язвы, дергал зубы, писал жалобы, состав¬
лял прошения, накладывал пластыри и ставил клизмы
кому придется: человеку, если у него был заворот кишок,
теленку, у которого засорился желудок, или мулу, страдаю¬
щему коликами.
45
Долорес Ибаррури
По воскресным и праздничным дням после большой
мессы Каркамо устанавливал где-нибудь на площади свой
лоток с травами, эликсирами и бальзамами и начинал
бойкую торговлю.
У него был помощник, похожий на обезьяну, с которым
Каркамо лазил по горам, по долам в поисках ценных трав
и охотясь за ящерицами и змеями.
Человек, который хотел выдернуть зуб и обращался за
помощью к Каркамо, был настоящим героем или кандида¬
том в сумасшедший дом. Знахарь усаживал пациента на
стул. Помощник эскулапа закидывал резким движением
голову жертвы назад, заставлял раскрывать рот и встав¬
лял деревянный колышек, чтобы больной ненароком не
закрыл рот.
Каркамо хватал щипцами зуб, на который жаловался
больной, и в несколько приемов расправлялся с ним.
Несчастный пациент вопил, мычал, стараясь вырваться и
избавиться от пытки. Все было напрасно. Обезьяноподоб¬
ный ассистент держал так крепко, что у жертвы трещали
шейные позвонки.
Случалось, что Каркамо по ошибке выдергивал здоро¬
вый зуб вместо больного. Тогда происходило нечто нево¬
образимое. Летели в воздух травы и бальзамы, а бедняга
Каркамо вынужден был спасаться бегством от разъяренного
пациента, поддерживаемого зрителями и представителями
властей.
Если какое-нибудь животное: осел, коза, корова, свинья
или овца — начинало вдруг «тосковать» или страдать от
«неизвестных» болезней, то на шею ему прилаживались
четки св. Власа или повязка св. Антония; кроме того,
больной скотине давали корку заплесневелого хлеба, освя¬
щенного в день этих святых; такой хлеб хранился в каждом
доме и считался незаменимым целительным средством.
Как-то раз у одного нашего соседа заболела ящуром
корова. Старый баск был твердо уверен, что это болезнь
от «дурного глаза». Он пригласил знахарку, которая умела
снимать наговоры, и та подтвердила подозрения хозяина.
Корова была околдована. В доме царило отчаяние. Нужно
было изгонять из животного злых духов.
В хлеву, где лежало, задыхаясь, животное, зажгли
веточку лавра, освященного в вербное воскресенье, пол и
стены окропили водой, освященной в церкви в святую
субботу, и на шею коровы приладили повязку св. Антония.
46
Единственный путь
В углу на пустом ящике поставили образ св. Петра и
зажгли две свечи. Несмотря на все эти действия, смерть
неотвратимо приближалась, животное умирало.
Какая-то кумушка посоветовала прочесть заповеди
монашеского ордена Сан-Бенито. Тогда вмешался один из
крестьян и резонно заметил, что надо бы позвать ветерина¬
ра, пока не поздно. Хозяин пожал плечами и, безнадежно
махнув рукой, сказал с тоской в голосе:
— Нашу корову околдовали. Что же тут может поде¬
лать ветеринар?
— Не будь дураком. Зови ветеринара, если не хочешь
остаться без коровы...
Хозяин подумал-подумал и решился наконец пойти за
ветеринаром. В свое время ветеринар приехал в эту деревню,
полный добрых намерений и желания помочь крестьянам.
Но все его попытки наталкивались на стену суеверий и
наивных упований на силу знахарей. Однако он не
отступил и не сдался и мало-помалу начал преодолевать
сопротивление.
Войдя в хлев и увидев весь арсенал чудодейственных
средств, которыми лечили животное, ветеринар остановил¬
ся и сказал тоном, не допускающим возражений:
— Либо св. Антоний, либо я. Выбирайте. Я вас знаю.
Если корова поправится, скажете: это благодаря святому,
если подохнет — ветеринар виноват.
Сказав это, ветеринар повернулся и решительно напра¬
вился к выходу. Хозяева остолбенели. Они не нашлись,
что ответить. Никто не двигался с места. Все молча пере¬
глядывались, ожидая, что кто-то найдется и скажет что-
нибудь. Но кто же возьмет на себя решение в таком щекот¬
ливом деле! Обидеть святого, покровителя животных,—
дело не шуточное.
Хозяин судорожно мял берет, который он держал в
руках, а его жена сидела на куче сена, горько плакала и
терзалась той же мыслью, что и муж: «А вдруг корова
подохнет?»
Сестра жены разрубила гордиев узел. Она резко сорвала
повязку св. Антония с шеи животного, задула обе свечки,
швырнула образ святого на пол и решительно выпалила:
— К черту всех святых! Лечите корову...
Крестьянин в ужасе отшатнулся, но, увидев, что земля
не разверзлась, быстро опомнился. Казалось, гора свалилась
у него с плеч. «В конце концов,— подумал он,— ведь
47
Долорес Ибаррури
не я же вышвырнул святого, а у моей свояченицы скоти¬
ны нет».
Ветеринар вылечил корову. Через несколько недель хо¬
зяева коровы, муж и жена, постучали в дом ветеринара.
Они пришли, чтобы расплатиться с ним и просить его от
лица всех крестьян, владеющих скотиной, навещать их,
когда это потребуется. В избытке благодарных чувств
за спасение коровы, главной их кормилицы, крестьяне
оставили ветеринару пару цыплят и корзинку яблок.
Солдаты
на улицах
1903 год прочно живет в моей памяти, словно выплывая из
тумана прошлого, и ни время, ни события последующих
лет не смогли стереть ясную и четкую картину пережитого.
Именно с этого года начинаются мои детские воспоми¬
нания и, я бы сказала даже, моя сознательная жизнь,
пробудившаяся под влиянием событий, свидетельницей
которых мне, робкому несмышленышу неполных восьми
лет, довелось стать.
Весной 1903 года в нашем шахтерском районе вспых¬
нула новая всеобщая забастовка горняков; штаб руковод¬
ства забастовкой находился в моем родном городке, а если
говорить точнее, в том самом предместье, где я жила вместе
с моими родителями и где помещался Рабочий центр.
Эта всеобщая забастовка была третьей по счету, а по
своему значению была равна забастовке 1890 года.
Рабочие бастовали уже два месяца, однако из-за упор¬
ства шахтовладельцев они не пришли ни к какому согла¬
шению. В результате столкновений бастующих с солдатами
среди шахтеров были жертвы. Борьба, таким образом, при¬
обретала кровавый характер, хотя требования горняков
были самыми умеренными. В некоторых местах выросли
баррикады.
В поддержку бастующих развернулось движение клас¬
совой рабочей солидарности, к которому примкнули да¬
же люди из обеспеченных кругов, возмущенные жесто¬
костью шахтовладельцев.
Семьи фабричных рабочих, служащие и мелкие тор¬
говцы приютили у себя детей горняков, чтобы оградить
их от жестоких лишений, вызванных затяжным характером
48
Единственный путь
забастовки, которую шахтеры решили продолжать, пока
их требования не будут полностью удовлетворены.
Проходило лето, а вместе с ним и пора, наиболее благо¬
приятная для погрузок и вывоза руды.
В организации шахтовладельцев, которые поклялись не
уступать бастующим, произошел раскол, вызванный стой¬
костью горняков.
Наиболее упрямые решили пустить в ход все средства,
чтобы задушить забастовку и использовать оставшиеся
несколько недель благоприятной погоды для вывоза руды.
Сначала они пытались сломить упорство рабочих тем,
что заставили лучше оплачиваемых, чем шахтеры, служа¬
щих привести в движение железнодорожный транспорт,
на котором руда подвозилась к местам погрузки. Однако
эта затея провалилась: шахтерские жены с детьми на руках
бросались на рельсы прямо перед паровозами и останав¬
ливали движение поездов.
В результате затянувшейся забастовки столкновения
приобрели еще более ожесточенный характер. Рабочие
других районов с надеждой следили за борьбой горня¬
ков Бискайи. Они понимали, что борьба ведется не толь¬
ко за удовлетворение требований экономического по¬
рядка, не только за повышение жалованья и ликвидацию
обязательного прикрепления к лавкам, которые продол¬
жали существовать, несмотря на распоряжение генера¬
ла Ломы.
В этой забастовке рабочие добивались права иметь
собственные классовые организации и хотели, чтобы
шахтовладельцы признали это право. Исход борьбы имел
решающее значение для будущего рабочих объединений.
Этим и объяснялось упорство владельцев шахт и концес¬
сионеров.
Однажды прошел слух, что хозяева направили в Касти¬
лию и Леон своих агентов для вербовки рабочих и что им
будет обещано двойное жалованье против того, которое
получали шахтеры; таким способом хозяева надеялись
сломить сопротивление бастующих.
Сначала никто не хотел этому верить. Однако слух
разрастался, дополнялся новыми подробностями и приобре¬
тал вполне правдоподобный характер. Кто-то назвал даже
время и место прибытия штрейкбрехеров, к тому же мест¬
ные власти продолжали упорно твердить о своем намере¬
нии «защищать свободу труда».
49
Долорес Ибаррури
Горняки были готовы любой ценой выиграть забастовку.
Они расставили охрану и приняли все необходимые меры
предосторожности против новых происков шахтовла¬
дельцев.
Весть о прибытии партии завербованных, в которых
безошибочно можно было узнать вчерашних крестьян,
быстро облетела поселок; их поместили на спортивной
площадке, где они должны были оставаться, как скот в
загоне, до тех пор, пока их не погонят в шахты.
Подготовка к сражению велась с обеих сторон. Борьба
предстояла не легкая.
Штрейкбрехеры прибыли в шахтерскую зону не одни.
Вслед за ними уже поздно ночью — чтобы своим неожидан¬
ным появлением произвести большее впечатление на
массу — сюда был переброшен специальным поездом
пехотный полк, который правительство посылало, чтобы
«гарантировать свободу труда».
Это была грубая работа, и скрыть ее не удалось. При¬
бытие солдат раскрыло рабочим истинные намерения
хозяев и властей.
В ту же самую ночь вся шахтерская зона знала, что
против бастующих будут брошены войска.
На следующее утро дробь барабанов всколыхнула весь
поселок. Офицер во главе взвода солдат обошел рабо¬
чие предместья и громко зачитал приказ военного гу¬
бернатора о введении осадного положения во всей про¬
винции.
Текст приказа, в котором строго предупреждалось о
суровом наказании за любую попытку воспрепятствовать
осуществлению «закона о свободе труда», был расклеен
на самых видных местах. Строго запрещалось проводить
собрания и собираться группами более трех человек,
солдаты получили приказ стрелять без предупреждения.
Узнав о правительственных решениях, рабочие в яро¬
сти сжимали кулаки.
— Подлецы! Хотят повторить 90-й год! Натягивают
поводья! Ну, посмотрим еще, чья возьмет!
Рабочие-активисты, опасаясь полицейской облавы, в
эту ночь дома не ночевали.
Женщины тоже готовились. Они не оставят своих мужей
в беде. Если хозяева попробуют направить в шахты
штрейкбрехеров, то, прежде чем те доберутся до места,
им придется узнать, почем фунт лиха.
50
Единственный путь
Несколько групп шахтеров засели в расщелинах высо¬
ких насыпей, готовые принять бой.
В шахтерских семьях привыкли вставать с зарей. В тот
день еще до рассвета все были на ногах.
Как только рабочие открыли двери своих жилищ, они
невольно отпрянули, увидев на улице необычайное зрели¬
ще. Там стояли солдаты. И не какие-нибудь заморыши с
землистыми лицами в драной униформе и соломенных
шляпах — мы насмотрелись на них после войны на Кубе '.
Нет, это были настоящие солдаты: в синей суконной уни¬
форме, с красным кантом на брюках, в кепи с клеенчатым
козырьком и с ремешком, который проходил йод под¬
бородком.
Мы, дети, первыми вышли из оцепенения. Выбежали
на улицу. Осмотрели солдат с головы до ног, спереди и
сзади. Те стояли неподвижно с каменными лицами, опи¬
раясь на ружья. О чем они думали?
Мы побежали на мост, соединявший наше предместье
с шахтой, и то, что оттуда увидели, потрясло нас. Всюду
были солдаты, гвардейцы, стражники: в Кончас, в Сальве,
на дороге Сан-Бенито, в Кантера Нуэва. Всюду треугол¬
ки и кепи.
Солдаты никого не пропускали по улицам. Приказ был
строгий.
Женщины составили свой план накануне в расчете, что
им придется столкнуться только со штрейкбрехерами и
гражданскими гвардейцами, поэтому они были ошелом¬
лены, увидев на улицах солдатские кордоны. На какой-то
момент в их среде возникло замешательство. К солдатам
не питали такой ненависти, как к гвардейцам.
«Гвардейцы идут на службу по собственной воле,—
рассуждали они,— и знают, что им придется убивать...
Но солдаты — другое дело»... Возникал серьезный вопрос.
Народ не хотел выступать против солдат. Но что же будут
делать солдаты? Ответа не было. Сомнения и растерянность
охватили шахтерских жен.
— Послушайте,— обратилась к ним та, что была
посмелее.— Оставим солдат в покое. Не надо с ними свя¬
зываться. Ну а что касается штрейкбрехеров — тем не
поздоровится: шкуру снимем!
На том и порешили. Каждая заняла место для наблю¬
дения у окна или у двери балкона. Окна и двери держали
1 Имеется в виду испано-американская война 1898 года.
51
Долорес Ибаррури
закрытыми. Приближался решительный момент. Вдруг
дети закричали: «Идут! Идут!»
Когда первая партия штрейкбрехеров начала втяги¬
ваться в квартал, окна и двери балконов с шумом распах¬
нулись. В окнах появились женщины и обрушили на
предателей град проклятий; опустив головы, штрейк¬
брехеры шли под охраной гвардейцев по направлению к
шахте.
— Предатели! Изменники! Трусы! — негодующе кри¬
чали женщины.
Какой-то парень из этой группы, с виду совсем юнец
и к тому же дерзкий, желая оскорбить женщин, сделал
неприличный жест. Но ему не удалось повторить его. На
него и всех, кто шел с ним, посыпался град камней.
Гвардейцы взяли ружья на прицел. Женщины отбежа¬
ли от окон и бросились на улицу. Там стояли солдаты,
бледные и неподвижные, словно каменные изваяния. Из
всех дверей выходили женщины с маленькими детьми на
руках. Они обратились к солдатам:
— Братья! Вы не посмеете стрелять в нас! Мы боремся
за хлеб насущный! Разве вы не видите, как мы живем!
Ряды солдат расстроились. Нет, они не будут стрелять.
В скором времени их всех отозвали, потому что в каждом
рабочем квартале происходило братание.
Настойчиво звонил колокол, призывая людей начать
работу. Неподалеку от шахты стояли женщины и напряжен¬
но ждали. Тысячи глаз с беспокойством смотрели туда,
где должна была решиться судьба забастовки. У всех был
один вопрос: «Неужели они осмелятся?»
Они осмелились. Еще издали можно было заметить
небольшую группу мужчин в белых рубахах — шахтеры
в такой одежде не работают,— они двигались вдоль же¬
лезнодорожной колеи к шахте. Гражданские гвардейцы
с ружьями наготове зорко следили за насыпями и скалами.
Они подозревали — и не без оснований,— что там засели
горняки.
Штрейкбрехеры, несмотря на то что их, охраняли
гвардейцы, не сумели добраться до входа в шахту. Горняки,
прятавшиеся за насыпями, в нужный момент взорвали
динамитные шашки. В небо со страшным шумом взлетели
целые облака из камней, земли и пыли. В рядах несчастных,
которые, сами того не сознавая, помогали своим собствен¬
ным врагам, возникла паника.
52
Единственный путь
Неописуемый страх охватил их. Прежде они никогда
не слышали взрывов динамита. Они бросились бежать, и
бежали той же дорогой, которой только что пришли; они
умоляли вернуть их по домам.
Гвардейцы стреляли, не двигаясь с места, стреляли по
невидимому врагу, который, однако, продолжал действо¬
вать. Пули ударялись о скалы и, потеряв силу, падали на
землю. На большее гвардейцы не отваживались. Они
опасались, что их встретят так же, как только что встретили
штрейкбрехеров.
Практически забастовка была выиграна именно тогда,
когда хозяева намеревались покончить с ней. Упорст¬
во и решительность рабочих-горняков оказались силь¬
нее классовой ненависти шахтовладельцев. По всей
стране подымались голоса, требующие от хозяев сложить
оружие.
Из Мадрида в шахтерскую зону Бискайи была направ¬
лена специальная делегация Института социальных ре¬
форм, которая, проведя обследование на месте, подтвер¬
дила справедливость требований трудящихся.
Командир воинских подразделений генерал Сапико
предложил свои услуги в качестве посредника между
хозяевами и рабочими, точно так же, как это сделал в
1890 году генерал Лома.
После тяжелых месяцев борьбы 31 октября 1903 года
рабочие добились удовлетворения своих требований.
Тогдашний министр внутренних дел представил в
парламент проект закона, согласно которому устанавли¬
валось, что жалованье рабочим должно выдаваться в
обычных деньгах и что хозяевам запрещается понуждать
рабочих производить продовольственные закупки в ла¬
вочках и магазинах, принадлежащих владельцам или
управляющим шахтами.
Одержав победу, горняки приступили к работе. Однако
с окончанием забастовки конфликты на шахтах не прекра¬
тились. Хозяева придерживались обычной своей тактики:
они уступали, когда не оставалось ничего другого, но при
первом удобном случае переходили в наступление, перекла¬
дывая на плечи трудящихся тяжелые последствия перио¬
дических кризисов или сокращения экспорта.
53
Долорес Ибаррури
Дети
шахтеров
В этой части Страны Басков, которая рождала мятежных
духом людей и была ареной непрерывной борьбы,
средоточием ненавистных сил реакции, заповедником
фанатизма и средневековых суеверий, на этой обрывистой
и крутой «Горе» с богатыми залежами ископаемых, в этом
шахтерском бассейне, изрезанном подземными ходами и
галереями, покрытом холмистыми насыпями и свалками,
которые тянутся к северу до самого Кантабрийского моря,
жили и страдали мои родители.
Там в декабре 1895 года родилась и я восьмым ребен¬
ком из одиннадцати отпрысков рода Антонио «Подрыв¬
ника», как прозвали моего отца, работавшего на шахте по
этой специальности.
Все мои родные, кастильцы и баски, были шахтерами.
Дед со стороны матери погиб на шахте в. результате
обвала. Мать до замужества работала на шахте. Отец с
восемнадцати лет, то есть с того времени, когда кончилась
гражданская война и он вернулся из карлистской армии,
до самой смерти*^- умер в возрасте 67 лет — трудился на
шахте. Шахтерами были также братья и муж.
Я вышла из потомственной шахтерской семьи: внучка,
дочь, жена и сестра шахтеров. Поэтому мне все. близко в
жизни шахтеров: их печали и надежды, их язык и гру¬
боватая простота.
Работа шахтеров тяжела даже для тех, кто молод
и силен. Она становится невыносимой и нечеловече¬
ски трудной для стариков, и не потому, что к старости
люди теряют силы, а вследствие характера работы, выпа¬
дающей на долю тех счастливцев, которых не прогнали
с шахты.
Я все хорошо помню. Среди печальных воспоминаний
моего детства без радости и отрочества, без луча надежды
продолжает жить воспоминание об отце, старом шахтере,
который работал на шахте «Хуста», занимаясь расчисткой
и сбором руды, которую увлекали с собой дождевые и
сточные воды.
Отец работал вместе с другими старыми горняками; они
стояли в хлюпающей жиже, закатав штаны выше колен,
брали лопатами и бросали на огромные решета грязь,
смешанную с кусочками руды.
54
Единственный путь
Когда старики выходили из воды, у них едва хватало
сил на то, чтобы переодеться. У них были мертвенно-
бледные лица, они дрожали от холода и чувствовали себя
совершенно разбитыми. Но отказаться от этой каторжной
работы они тоже не могли. У стариков не было иного
выхода: либо чудовищный, нечеловеческий, изнуряющий
труд, либо нищенство. Но что может быть более ужасным,
унизительным и обесчеловечивающим, чем нищенство?
Ждать, когда тебе, -как собаке, швырнут корку хлеба;
просить милостыню и услышать в ответ: «Бог поможет»;
быть обузой в семье; сесть на шею сыновьям и попасть
в категорию «нищих оборванцев». Нет, лучше смерть, чем
подобное существование. Но умереть нужно достойно,
работая до самого конца...
Так жили наши отцы, так жили мы. Жизнь была похожа
на глубокий колодец, куда не заглядывало солнце, откуда
не видно было ни далей, ни горизонта; только изредка от¬
блески кровавого пламени гнева и борьбы, вспыхнувшей
из-за невыносимых, нечеловеческих условий, освещали
зловещим светом стены колодца.
В моей юной душе скапливалось много горечи, рож¬
даемой* чувством инстинктивной отчаянной ярости против
всего и против всех,— домашние считали меня неукро¬
тимой,— но вместе с тем рождалось и чувство мятежного
протеста, которое со временем переросло в сознание.
Однако превращение простой женщины из народа в
революционного бойца и коммуниста не было просто
следствием естественной реакции на те нечеловеческие
условия, в которых жили шахтерские семьи, оно происхо¬
дило в процессе борьбы против сил инерции и отрицатель¬
ного влияния религиозного воспитания, полученного в
школе, в церкви, в семье.
Учителя
и ученики
Как только мы начинали говорить и ходить, нас отдавали
в школу начальной ступени, через которую прошло не одно
поколение детей шахтеров.
В этой школе за умеренную плату — по одной песете
в месяц — учительница, которая была одновременно и
педагогом и нянькой, занималась с нами большую часть
55
Долорес Ибаррури
дня, тем самым на время освобождая наших матерей
от хлопотливых забот.
Школа помещалась в старом неказистом доме, где
всегда было темно, холодно и сыро.
Школьный инвентарь состоял из двух очень старых и
дырявых таблиц с большими и малыми буквами алфавита,
из доски и висевшей спокон веков карты Испании, по
которой нам показывали расположение наших родных
сел и городов.
В нижнем полуподвальном помещении этого же дома
находился «собачник» (местная тюрьма), что придавало
школе зловещий вид.
Пол школы был, таким образом, потолком тюремных
камер. Сквозь дыры и щели пола мы могли видеть людей,
которых правосудие заключало в тюрьму, как опасных
преступников. Чаще всего это были шахтеры, посаженные
сюда по приказу хозяев за строптивость или драку, были
там и нищие.
Подобное соседство, это почти слияние тюрьмы и
школы, дало нам первый опыт в постижении социальных
отношений. Оно вызывало у нас сумятицу чувств и делало
жестокими.
Наша школьная учительница, желая оправдать аресты,
о которых мы знали, старалась внушить нам, что всякий
человек, посягнувший на установленный порядок, заслу¬
живает наказания, и поэтому мы, еще дети, были на стороне
правосудия.
Чтобы досадить злым людям, которые сидели в камерах
внизу под нами, мальчики постарше, улучив момент, когда
учительница на них не смотрела, мочились прямо на пол
или выливали в щели целые кувшины воды.
Заключенные приходили в ярость и поднимали крик.
Иногда они снимали сапоги и швыряли ими в потолок,
что вызывало бурную радость авторов проделок: ведь это
значило, что вода достигла цели.
После обучения в подготовительных классах и по испол¬
нении семи лет дети переходили в школу первой ступени.
Иногда из-за отсутствия вакантных мест этот переход
откладывался на год или два.
В школе нас учили читать. Но важным дополнением к
нашим университетам была улица, наш квартал и площадь.
Выбежав на улицу после занятий, мы затевали ссоры и
драки, обсуждали местные события и происшествия, кото¬
56
Единственный путь
рые почти всегда касались печальных дел, связанных с ра¬
ботой на шахте, и несчастных случаев, которые происхо¬
дили там чуть ли не каждый день.
Под влиянием среды, в которой мы вращались, развива¬
лись наши вкусы и наклонности. Жизнь шахтеров без¬
радостна, и трогательно было видеть, с какой наивной
надеждой заботились матери, чтобы их дети как можно
раньше получили хоть какое-нибудь образование.
Они боялись, что позже не сумеют этого сделать. Эти
опасения не были напрасными. С кормильцем мог произой¬
ти несчастный случай. Жизнь шахтера всегда подвергалась
опасности. «Пусть хоть дети наши выучатся читать и
писать».
Каждый день можно было видеть такую картину: утром
или днем к началу занятий мать ведет ребенка за руку или
силой тащит его, а тот плачет или орет благим матом, не
желая идти в школу.
Все шахтерские селения были грязные и имели унылый
вид; исключение составлял поселок Соморростро, рас¬
положенный в чудесной долине, которую окружали горы
Ханео, Посадеро и Монтаньо; шахты там были выве¬
дены за черту поселка, чего не наблюдалось в других
местах. *
В этих селениях не было ни садов, ни парков, ни де¬
ревьев, ни широких улиц, ни мест, удобных для детских игр.
Зато в них было много насыпей, щелей, завалов, сточ¬
ных канав, крутых подъемов, мостов, мусорных ям, гале¬
рей, туннелей, откосов, тросов воздушной дороги, вагонов и
паровозов.
Все это не очень подходило детям и тем не менее состав¬
ляло часть нашей жизни, потому что именно в этой обста¬
новке проходили наши детские игры и быстротечные дни на¬
шей юности.
Любой мальчуган десяти лет от роду уже знал разру¬
шительную силу динамита и способы изготовления динамит¬
ных патронов, обладавших большой взрывной силой.
Эти рано приобретенные «познания» часто приводили к
несчастным случаям, которые при тогдашних условиях
жизни шахтеров трудно было предупредить.
Женскую начальную школу посещало в среднем 120 де¬
вочек, и примерно столько же мальчиков — мужскую.
Занятия проходили с половины девятого утра до двена¬
дцати и с половины второго до пяти.
57
Долорес Ибаррури
Наши учителя должны были непременно обладать энцик¬
лопедическими познаниями. И они действительно были эн¬
циклопедистами. К их чести нужно сказать, что они с жа¬
ром ревностных проповедников — не без помощи шлепков и
подзатыльников — старались покончить с нашим невеже¬
ством и до блеска отшлифовать наш ум.
Несмотря на то что учителя пользовались у детей лю¬
бовью — до сих пор я с величайшим почтением вспоминаю
первую мою учительницу — донью Антонию Исар де ла
Фуэнте, которая уже в преклонном возрасте умерла во
время обстрела Герники,— и школьное здание было не пло¬
хое: с большими окнами, украшенное внутри цветными ли¬
тографиями на сюжеты священной истории — от грехопаде¬
ния Адама до распятия Христа, школа для нас все же была
мало привлекательна.
Может быть, это объяснялось тем, что обучение велось
по шаблону,. уроки проходили скучно; у наших учителей
был в почете латинский афоризм «Учение входит с кровью»,
и они ревностно следовали ему: за малейшую шалость или
незнание уроков нас награждали ударами указкой, отчего
долго горела кожа.
Несмотря на все это, мы чувствовали себя счастливчи¬
ками по сравнению с детьми из Соморростро, там учителем
был некий дон Доминго, который, так же как алькальд Рон¬
кильо, прославился своей жестокостью.
Рассказывали, что у тамошних ребят уши торчали выше
головы: за невыученный урок или за опоздание учитель ча¬
сто хватал их за. уши и приподнимал с места.
В этой школе дети так боялись учителя, что, когда он с
напускным спокойствием поднимался со стула и, погляды¬
вая поверх очков, брал в руки указку, все съеживались в ко¬
мок и с беспокойством следили за его движениями.
Те, кому грозила опасность, скакали прямо через парты,
стараясь увернуться от ударов. Остальные весело смеялись,
забыв о всяком уважении к учителю.
Увидев, что проказники ускользнули, оскорбленный сме¬
хом учеников учитель обрушивал град ударов на тех, кто
был поближе, даже если они были не виноваты. Начиналась
всеобщая паника. Весь класс срывался с места и устрем¬
лялся к выходу, спасаясь бегством.
В школе мы учились, пели и читали молитвы. Входя в
школу, произносили слова молитвы «Господь бог», а ухо¬
дя — «Благодарим тебя, господи».
58
Единственный путь
Но мы были детьми шахтеров, тех самых шахтеров, ко¬
торые своими забастовками и выступлениями заставляли
содрогаться всю Бискайю. И если в школе нас заставляли
петь:
Мы любим тебя, господи...
то на улице мы охотнее и по собственной воле пели другую
песню, ту, что вышла из Рабочего центра; она очень нра¬
вилась нам еще и потому, что ее запрещали петь:
Императоры и папа, наш король и кардиналы
И министры, и, короче, весь реакционный сброд
Прославляют воздержанье, сами в роскоши купаясь,
Революции секира всем им головы снесет!
Фальшивым и напыщенным словам песни о рабском
труде:
Из чистейшего железа
Каждая гора в Бискайе.
Баски счастливы: еще бы —
В рудниках им так уютно
— мы противопоставляли слова другой, революционной
песни, которую пели громко и с энтузиазмом назло «почтен¬
ным» сеньорам:
Пролетарии, бросайте фабрики и мастерские,
пашни, пристани и шахты. Слушай, трудовой народ,
не довольно ли работать, чтоб лентяи богатели?
Революция к служенью всех трудящихся зовет!
Иконоборцы
В школе первой ступени мы по-настоящему начинали
знакомиться с наукой. Кто сотворил мир? За сколько
дней бог сотворил землю? Что бог сотворил в первый день,
во второй, в третий и так до шестого? Почему бог почил в
день седьмой от всех дел? Создание Солнца и созвездий с
миллионами звезд, больших и малых, нашей планеты, ра¬
стений всех видов и животных, начиная от человека и кон¬
чая насекомыми, микробами и вирусами,— весь этот гигант¬
ский процесс созидания получал объяснение в кратких во¬
просах и ответах, которые мы заучивали в течение многих
лет, пока наконец они не становились нашими плоть от
плоти, не превращались в субстанцию нашего разума.
59
Долорес Ибаррури
Этот свод сведений по самым сложным проблемам аст¬
рономии, естественных наук и мировой истории, которые я
усвоила в школьные годы,— вновь услышала через два¬
дцать лет, в 1930 году, когда моя дочь Амайя вернулась до¬
мой после своего первого урока; она повторила священные
слова Ветхого завета, который все еще продолжали изучать
в школе.
За уроками «священной» истории следовали уроки кате¬
хизиса. Учителя и священники знакомили нас с проявле¬
ниями всемогущества творца, с праведным его судо><, с не¬
рушимыми божьими законами и высшей справедливостью.
С детских лет нас воспитывали в духе смирения и созна¬
ния неизбежности всего, что происходит: но вместе с тем
именно отсюда возникали наши сомнения и безбожие. Мы
не были глупцами, и «силы духовные», «память, ум и воля»
продолжали в нас развиваться.
Нас заставляли молиться за спасение душ из чистилища.
Но когда нам надоедало бормотать слова католических
псалмов, в голове, словно вспышки молнии, возникали ере¬
тические мысли и весьма логичные вопросы: «Если суд
божий справедлив и нерушим, если бог сам приговорил души
к ста годам чистилища, то зачем же мы молимся? Ведь бог
не меняет своих решений, и несчастные души должны будут
в течение ста лет глотать горящую смолу и вариться в дья¬
вольском котле».
В деревенской церкви возле алтаря с изображением
страданий Христа находилось место, где наша семья читала
молитвы за упокой души умерших близких.
В нише алтаря, окруженного невысокой железной огра¬
дой, стоял стеклянный ящик, внутри которого помещалась
фигурка лежащего Христа; кружевное покрывало смягчало
ужасающую худобу обнаженного тела господня.
В двух нишах, расположенных над гробом господним,
св. Иоанн и скорбящая богоматерь охраняли вечный сон
Христа; их бледные и печальные лица по замыслу мастера
должны были усиливать впечатление от трагедии, произо¬
шедшей на Голгофе.
Этот алтарь возбуждал мои религиозные чувства. Скор¬
бящая богоматерь и ее мертвый сын трогали меня до слез.
В этом творении деревенского мастера я особенно лю¬
била изображение мадонны, сердце которой, пронзенное
семью кинжалами, трепетало на черном бархате лифа. По¬
рой горящие свечи отбрасывали свет на инкрустированные
60
Единственный путь
стеклянные слезинки, и тогда казалось, что богородица по-
настоящему плачет. Это производило огромное впечат¬
ление...
Я никогда не задумывалась над тем, из чего и для какой
цели сделано это изображение. Я привыкла видеть его та¬
ким, каким оно мне казалось; если бы меня спросили, из
чего оно сделано, я бы, не задумываясь, ответила: из ка¬
кого-то особого материала, оживленного божественным ды¬
ханием.
Но однажды моя вера сильно поколебалась. Наша
школьная учительница была ревностным членом Братства
сердца Христова, поэтому каждую неделю она занималась
уборкой алтаря. В этом ей помогали старшие школьники,
которых она обычно брала с собой. Я тоже не раз участво¬
вала в этом, и все обходилось благополучно. И вот однажды
она попросила меня взобраться на алтарь и смахнуть пыль
с ниши, где возвышалась фигура мадонны.
Когда я осторожно спускалась вниз — поворачиваться
спиной к алтарю считалось большим грехом,— то, боясь
оступиться, я обернулась, чтобы посмотреть, куда ставить
ногу.
У меня перехватило дыхание от того, что я увидела. Две
монашки Ордена милости, стоявшие подле алтаря, деловито
и без видимого почтения вертели в руках какое-то чучело,
набитое опилками.
Вместо ног из туловища торчали два фанерных треуголь¬
ника. По обеим сторонам набитого опилками мешка торчала
проволока, на концах которой ослепительно белели ладони,
а сверху... Боже праведный!.. Сверху красовалась голова
мадонны с растрепанными светлыми волосами, падавшими
на лоб и плечи, как будто она только что поднялась с по¬
стели.
Моя мадонна предстала передо мной в виде пугала, на¬
подобие тех, которые крестьяне ставят в полях, чтобы от¬
гонять птиц.
Я оторопело следила за тем, как обряжают куклу. Сна¬
чала на нее надели батистовую рубаху, потом нижние юбки,
затем платье, после этого расчесали волосы и облачили в
черную, шитую серебром мантию, приладили звездную ко¬
рону и сердце, пронзенное семью кинжалами.
Меня охватила дрожь. Учительница спросила, что со
мной. Я пробормотала какое-то извинение. Уборка была за¬
кончена, и мы вышли. На мадонну я не смотрела.
61
Долорес Ибаррури
Ночью во сне я видела тысячу пугал, облаченных в чер¬
ный и темно-лиловый бархат, они были рассеяны по всей
земле и вызывали у людей слезы.
Иногда у нас, детей, завязывались с матерью назида¬
тельные беседы.
Один из нас спрашивал, например:
— Правда, что все мы — дети божьи?
— Правда.
— Значит, мы все — братья?
— Конечно.
— Если это так, если такие-то и такие-то (назывались
имена самых богатых людей поселка) — наши братья,
то почему отец должен каждый день, даже в дождь, идти
на работу, а эти барчуки не работают и живут лучше
нас?
Теологические познания нашей матери на этом конча¬
лись; не зная, как ответить, она сердито кричала:
— Помолчите! Дети не должны об этом спрашивать.
Бедняжка! Разве она могла объяснить нам то, что для
нее самой было мучительной загадкой; она сама не нахо¬
дила даже интуитивно ответа на многочисленные «почему»,
постоянно тревожившие ее.
Самыми. счастливыми днями были каникулы. Матери
предоставляли нам полную свободу. Мы убегали в самые
отдаленные предместья, обшаривали все уголки поселка, де¬
лали вылазки в ближайшие горы, поднимались на Серан-
тес, на Монтано, на Пунта Лусеро, и оттуда перед нами как
на ладони открывалось Кантабрийское море. Нередко мы
предавались мечтаниям... Мечтали об Аргентине, Мексике
и сказочном Эльдорадо, вспоминали имена знаменитых мо¬
реплавателей и путешественников, о которых нам расска¬
зывали в школе.
Христофор Колумб, Хуан Себастьян Элькано, Магеллан,
Писарро, Эрнан Кортес, Васко де Гама — как близки они
были нашему сердцу!
Мы были влюблены в морские просторы, которые каза¬
лись нам бесконечными и необъятными.
Летом мы собирали ягоды тутовника и ежевики, которые
в изобилии росли по склонам баскских гор. Осенью ходили
за каштанами, забираясь в рощи, которые покрывали боль¬
шую часть горного района^ Эти рощи никому не принад¬
лежали.
Случалось, что во время этих более или менее удачных
62
Единственный путь
вылазок наши альпаргаты 1 приходили в полную негодность,
на платьях или чулках появлялись дыры. Возвращение до¬
мой отмечалось бурной сценой: матери задавали нам хоро¬
шую взбучку.
Мы привыкли к суровой жизни и не боялись опасностей:
вскакивали на ходу в вагоны, спускались с головокружи¬
тельных круч, качались на тросах подвесной дороги, забе¬
гали в подземные галереи, взбирались на мост по фермам.
Все это проделывали не только мальчики, но и девочки.
У нас не было игрушек, но у каждого в запасе была
масса игр и песенок.
Мы играли в «марро», «веревочку», «ниточку», в «Сан
Хуан де Матуте», в «три кораблика», «колесо», «палочку»,
«свайки», «уголки», «башмачок», «дощечку», «булавочки» и
во многие другие игры.
От отцов к детям передавались всякие страшные исто¬
рии, поверья, с которыми церковь не только не боролась, но
даже распространяла их. Так она брала на себя заботу по
изгнанию бесов из людей, подвергнувшихся колдовству.
Когда мы были еще совсем маленькими, матери зашива¬
ли нам в пояс или в корсаж юбки листки из катехизиса или
образок св. Петра Сарикете, заступника от колдовства; аму¬
леты эти помещались в специальный мешочек, который
можно было купить у монахинь из Трианского приюта.
Чтобы не давать пищу злым языкам и не оскорблять
чувств верующих, не буду рассказывать, как однажды мать
повела меня, десятилетнюю девочку, в церковь св. Фелиси-
симо в Деусто, чтобы изгнать из меня бесов; если я стану
об этом рассказывать, то скажут, чего доброго, что из меня
выгнали не всех бесов.
Вера в привидения была очень распространена среди
взрослых и детей. В мои детские годы, так же как в класси¬
ческую пору аутодафе, шабашей ведьм и чудес, верили в
блуждающие души, обладателей которых перевозчик Ха¬
рон не пустил в лодку за нарушение обета, данного святому
или мадонне.
Эти привидения занимались тем, что упрашивали своих
прежних друзей и родственников заказать молебен; когда-
то, еще при жизни, они обещали святым и мадонне сделать
это, но не сделали, а те требуют. С долгами на небо не пу¬
скают.
1 Туфли из пеньки.
63
Долорес Ибаррури
Похоже было, что св. Петр, пропуская души умерших
через врата, одновременно просматривал списки долж¬
ников.
Страж, поставленный у врат царства, делал примерно то
же самое, что управляющий или надсмотрщик какой-нибудь
шахты в Бискайе. Есть долг — нет тебе рая...
И несчастные простодушные души блуждали в дождь и
в непогоду в поисках пристанища, пока не встречали какого-
нибудь архангела, который склонен был принять взятку.
Летом, по вечерам, мы собирались в каком-нибудь ук¬
ромном уголке предместья, и, когда начинали рассказывать
страшные истории, чаще всего из загробной жизни, у нас
комок подкатывался к горлу.
Тишина улицы вдруг нарушалась криками: это матери
или старшие сестры звали нас домой; мы вздрагивали от
страха, и никто не решался первым двинуться с места, боясь
столкнуться в темноте с каким-нибудь привидением. Дело
кончалось тем, что родные сами шли к нам и награждали
такими оплеухами, что чертям становилось тошно.
Детские
проказы
До появления электричества на лестницах шахтерских
домов было всегда темно, так же как на улицах, ко¬
торые едва освещались маленькими керосиновыми лампами
или фонарями. Мы пользовались этой темнотой, чтобы по¬
пугать мальчишек или женщин, особенно тех, кто не отли¬
чался храбростью.
С огородов или из кладовок, где крестьяне хранили ово¬
щи для откорма свиней, мы добывали тыквы средней вели¬
чины, выдалбливали их, проделывали отверстия, отчего они
становились похожими на черепа, вроде тех, которые мы не
раз видели на деревенском кладбище. Отверстия заклеивали
луковичной шелухой красного цвета, а внутри тыквы стави¬
ли зажженную свечу. В темноте это выглядело очень фан¬
тастично.
Тыкву, превращенную в светящийся череп, мы натыкали
на конец палки и устанавливали в самом темном углу лест¬
ницы, а сами прятались в подворотню, ожидая результатов
операции. Удача почти всегда сопутствовала нам: испуган¬
ные крики и проклятия родственников жертвы наполняли
64
Единственный путь
весь дом, а мы смеялись, хотя и не очень беззаботно, нам
тоже было немного страшно.
Однажды эта затея провалилась, и мы больше ее не по¬
вторяли.
В нашем квартале в семье одного служащего жил маль¬
чик, он был очень избалован и никогда не играл с нами» ибо
родители так его оберегали, что без их помощи он не решал¬
ся даже лужу перешагнуть. К тому же в школе он наушни¬
чал. Стоило ему увязаться с нами, как потом все жители
поселка знали, где мы были и что делали.
Мы знали, что он был большим трусишкой, и изготовили
специально для него не просто тыкву на палке, а создали
подобие настоящего привидения.
Один из мальчиков вызвался исполнить роль этого при¬
видения. В наше время спички делались из чистого фосфора,
и от трения с ними другие предметы светились в темноте
слабым зеленоватым светом.
На фуфайке нашего друга мы провели спичками светя¬
щиеся линии, похожие на ребра скелета. Кисти рук свети¬
лись, как огромные светляки.
Палку с насаженным черепом-тыквой мы поставили в
темный угол, а впереди поместили «скелет» с раскинутыми
светящимися в буквальном смысле этого слова руками, ко¬
торыми он проделывал различные движения. Наконец на¬
ступил самый решительный момент.
Наша жертва вышла на лестницу, ничего не подозревая
и не видя нас. Мальчишка выходил из дому с каким-то по¬
ручением и теперь возвращался. Мы тихонько следовали за
ним, предвкушая забавный спектакль. Все затаили дыхание
и только подталкивали друг друга. Сильно стучало сердце.
«Что-то будет!» — думал каждый из нас. Мы сгорали от не¬
терпения.
Мальчишка поднимался по лестнице медленно и ступал
тихо, чтобы не пугаться шума собственных шагов... И вдруг
раздался резкий треск, звон разбитого стекла и отчаянный
крик... (мальчик, оказывается, нес бутыль с вином).
— Па-а-па! — заорал он.— Па-а-па!
Бесстрашный скелет продолжал размахивать светящи¬
мися руками. Тогда случилось непредвиденное.
Отворилась дверь одной из квартир, и на площадке пока¬
зался с высоко поднятой свечой... отец нашей жертвы.
Он сразу сообразил, в чем дело, и пришел в ярость.
От неожиданности скелет окаменел, как в сцене из «Дон
3 Долорес Ибаррури, кн. I
65
Долорес Ибаррури
Жуана», и готов был провалиться сквозь землю. Но этого не
случилось. Он попытался отвернуться, чтобы спрятать све¬
тящиеся ребра, хотел бежать, но не тут-то было.
Разгневанный отец схватил его за шею и дал ему силь¬
ную оплеуху, потом взял тыкву и швырнул ее в пролет
лестницы. Тыква глухо ударилась об пол.
Мы оцепенели и ждали пострадавшее привидение. На¬
конец, смеясь и всхлипывая, проклиная отца и его от¬
прыска, показался наш товарищ, и только тогда мы успокои¬
лись.
Он показал нам огромную шишку, которую ему подста¬
вили, и мы поклялись, что на следующий день пойдем и
набьем физиономию презренному трусу за то, что тот сам
не сумел защититься и позвал отца.
Вражда
Принцип разбивки рабочих по землячествам, прово¬
димый администрацией шахт, находил свое продолжение в
обособлении враждующих между собой кварталов и рабочих
поселков. Дети из разных кварталов и предместий тоже
враждовали между собой.
Ребята из большого и живописного селения Конча, че¬
рез которое обязательно нужно было проходить, чтобы до¬
браться до шахт «Посо», «Конча 3», «Конча 8», где работали
наши отцы и братья — мы носили им туда завтраки и
обеды,— были заклятыми врагами мальчиков и девочек из
Гальярты, те в свою очередь враждовали с детьми из Ла
Браги или Эль Кампильо.
Ежедневно завязывались драки и потасовки, в которых
иногда принимали участие и взрослые.
Кроме обычных стычек, когда в ход пускались кулаки и
противники царапали друг другу лицо и катались по земле,
когда корзинки и узелки с едой летели в воздух и скатыва¬
лись с круч, происходили настоящие кулачные бои. Если
«враг» был особенно опасен, против него использовались
камни.
Не было случая, чтобы мальчик, например, из Гальярты,
проходя через Кончу, не подвергся нападению. Обязательно
какой-нибудь местный парнишка — чаще всего это были
«предводители» шаек — попытается надрать чужаку уши.
Это считалось тяжелым оскорблением, которое можно было
66
Единственный путь
смыть только кровью. То же самое учиняли с каким-нибудь
мальчиком из Кончи, когда тот отваживался один спу¬
ститься в наш поселок. Парень возвращался домой со зна¬
ками проявленной к нему «братской нежности» со стороны
ребят из Гальярты: с шишкой на лбу, с траурным синяком
под глазом, со следами ногтей на физиономии или шее.
Поэтому, когда гальяртские ребята должны были нести еду
на шахту или когда они возвращались через «вражескую
территорию», они держались тесной компанией, выставив на
флангах охрану из наиболее отчаянных сорванцов. Той же
тактики придерживались мальчишки из Кончи, когда они
вторгались в наши владения. Стычки один на один превра¬
щались в массовые сражения. Основным оружием в этих
случаях были камни. Их швыряли просто руками или пу¬
скали из пращи. Среди мальчишек было много отчаянных
драчунов.
Во главе шайки ребят из Кончи стоял парнишка, кото¬
рого мы прозвали «Патронташ». Он носил старый охотни¬
чий пояс с патронташем и напихивал его камнями, чтобы
на случай сражения снаряды были под рукой. «Патронташ»
был смелым и отчаянным главарем, и, хотя ему самому
часто доставалось в перепалках, о чем свидетельствовали
рубцы на лбу и шее, он всегда покидал поле сражения по¬
следним, обливаясь кровью, он продолжал оказывать сопро¬
тивление превосходящим силам противника. Мы, девочки,
тоже принимали участие в сражениях, составляя активно
действующий арьергард наших войск. Это навлекало на
нас гнев врагов наших друзей и родных, и при случае нам
тоже «влетало». Дикая вражда между поселками и пред¬
местьями длилась годами. Она постепенно ослабла и вовсе
исчезла только тогда, когда рабочие организации окрепли,
а вместе с ними возросли чувства товарищества, солидар¬
ности и классовой сознательности. С другой стороны, со¬
кращенный рабочий день освободил нас, детей, от утоми¬
тельных хождений с узелками и корзинками, которые мы
носили в жару и холод, в дожди и бурю нашим отцам
и старшим братьям. Это в свою очередь ослабило накал
враждебных действий, стало меньше поводов для стычек,
меньше и самих стычек. Враждующие ватаги уже сталки¬
вались не каждый день, вражда постепенно затухала и на¬
конец совсем исчезла.
67
Долорес Ибаррури
Судьба
В наших семьях считалось большой удачей, когда паре¬
нек лет десяти-одиннадцати устраивался подручным на
шахту. Однако это было редкостью. Жалованье рабочего-
подростка несколько укрепляло семейный бюджет. Вчераш¬
ний наш товарищ по школе и детским играм уходил от нас.
Он сразу вдруг превращался в мужчину, в кормильца, и те¬
перь с ним считались и в семье и в обществе. Он приносил
в дом деньги. Но сколько этих мальчиков умерло, не дожив
до зрелости!..
Из таких молодых рабочих, едва вышедших из детского
возраста и отдавших свою жизнь шахте, мне вспоминается
один юноша. Он родился в нашем предместье и пользовался
всеобщей любовью за свой добрый нрав.
Он начал работать с одиннадцати лет и уже в пятнадцать
считался опытным шахтером. Хотя парень работал наравне
со взрослыми, ему платили жалованье подростка. Нормаль¬
ный заработок он мог бы получить только с девятнадцати
лет.
Характер юноши — звали его Бонифасио Гонсалес —
полностью раскрылся во время забастовки, которую объя¬
вили рабочие его шахты. Шахтеры потребовали прибавки
жалованья на 50 сантимов. Хозяин отказался, началась за¬
бастовка.
Управляющий шахтой вызвал к себе Бонифасио и его
отца и сказал им: «Если вы оба будете продолжать работать,
то Бонифасио получит жалованье взрослого, а отец — над¬
бавку в два реала. В противном случае, возможно, придется
с вами распроститься».
Отец заколебался и умоляюще посмотрел на сына. Он
рассуждал так: «Надбавка получается по две песеты на
двоих. Это не пустяк... Иначе уволят... внесут в черный спи¬
сок. А тогда голод, нищета... Пострадают жена, дети». Но
Бонифасио будто не видел вопрошающего взгляда отца. Он
только спросил:
— А другим рабочим надбавки не будет?
— Другим нет.
— Вы хотите сделать из нас штрейкбрехеров?
Управляющий презрительно пожал плечами:
— Называй, как хочешь.
— Пойдем домой, отец. Лучше помереть с голоду, чем
стать предателями.
68
Единственный путь
Несмотря на свои юные годы, Бонифасио с самого нача¬
ла работы на шахте вступил в рабочую организацию. По ве¬
черам он с увлечением читал книги из библиотеки Рабочего
центра, они открыли ему неизвестный дотоле мир справед¬
ливости и братства.
Когда ревностные католички узнали о том, что Бонифа¬
сио часто посещает Рабочий центр и рассказывает рабочим
о прочитанном, они забили тревогу и отправились к его ма¬
тери.
Эти дамы были членами благотворительной организации
Сан Висенте де Пауль и иногда выдавали семье заболевшего
рабочего талончик на получение четверти фунта сала или
двухсот граммов оливкового масла. Таким способом они
обеспечивали почитание и покорность всей семьи.
Бедная женщина с удивлением и смущением приняла по¬
сетительниц. Никогда прежде она их не видела, даже когда
дела в доме шли из рук вон плохо и беды следовали одна
за другой. Она подумала было, что дамы пришли узнать о
нуждах и оказать «милость» ее семье. Словом, она была
очень удивлена их приходу.
Сомнения ее, однако, скоро рассеялись. Она провела по¬
сетительниц в кухню и предложила им сесть на деревянные
скамейки; их смастерил сын, и мать очень ими дорожила.
Скамейки были выскоблены до блеска. Дамы присели и вни¬
мательно огляделись.
— Вы неплохо живете,— сказала одна из них.— У вас
все чисто.
— Да, приходится много трудиться,— тихо ответила
мать.— Вы знаете, что жить бедно — это не значит жить
грязно. Мы тоже хотим жить чисто, а не как в свинарнике.
— Конечно, конечно. Но чтобы поддерживать чистоту,
нужны мыло, жавель, а это стоит денег.
— Разумеется. Нужны еще и руки и желание. Не так
ли? Иногда можно сэкономить немного на еде и купить
мыла, чтобы дети жили в чистоте.
— Вы хотите сделать из них принцев?
— Нет, я хочу сделать из них настоящих людей, хотя
всякая мать считает, что ее дети имеют право жить, как эти
самые принцы, о которых вы говорите.
— Вы многого хотите...
— Я мать.
Вдруг одна из дам увидела на стене литографию, вися¬
щую прямо над столом. На ней был изображен рабочий, со¬
69
Долорес Ибаррури
гнувшийся под тяжестью пушечного ствола, на котором по¬
верх мешка с золотом сидели толстый священник и карика¬
турного вида буржуй. Возмущению ее не было предела, она
в бешенстве вскочила с места.
— Это еще что? Так-то вы воспитываете своих детей?
И еще надеетесь на помощь божью! Как же может снизойти
на вас божья благодать, если вы погрязли в грехах?
Мать на минуту растерялась от наглого тона посетитель¬
ницы. Но тут же, вспомнив, с каким удовольствием сын
мастерил простую раму для этой литографии, она ответила
спокойно, но твердо:
— Должна вам сказать, что это принес мой сын. А так
как он хороший мальчик — вы можете спросить здесь о нем
у любого,— ему не может нравиться дурное. То, что нра¬
вится моему сыну, нравится и мне.
— Вы с ума сошли! Разве вы не знаете, что это дело рук
безбожников, социалистов, которые не признают бога и бу¬
доражат своими митингами и забастовками весь народ.
— Я не знаю, чьих рук это дело. Могу сказать вам толь¬
ко одно: если такие картины делают люди вроде моего Бони¬
фасио, значит, это неплохие люди. Ну а если они не верят
в бога, это дело их совести. Я отвечаю только за свою.
— Нет, сеньора! Вы ошибаетесь. Перед богом вы отве¬
чаете не только за свою совесть. Вы отвечаете за совесть
своих детей. Кстати, что вы сделали, чтобы ваш сын не хо¬
дил в Рабочий центр и не читал там гнусных книжонок,
которые отравляют его и всех вас?
— Что я сделала? Ровным счетом ничего. Он мне сказал:
«Мама, я иду в Рабочий центр, там собираются лучшие ра¬
бочие шахты. В Рабочем центре есть книги, я хочу узнать
то, чего не знаю, и понять то, что мне не ясно». Я сказала
ему: «Иди, сынок, учись, знания никогда не лишни». Он по¬
шел. Вот и все.
— Вы говорите: «Это все»? Вы считаете, что этого
мало? Вы сами толкаете его на грех. Бог накажет вас
за это!
— Бог меня накажет? Он и без этого меня наказал. Бо¬
лезни не покидают нас! Мой муж и сын работают, как ло¬
шади, а получают нищенское жалованье! Вы считаете, что
мы мало наказаны? А теперь послушайте, что я вам скажу...
Иногда я сама начинаю сомневаться в боге. Я никогда ни¬
кому не говорила об этом. Я говорю вам об этом теперь:
нищета делает из нас безбожников. «Бог!» — говорите вы.
70
Единственный путь
Где же был ваш бог, когда мы умирали от голода, когда у нас
не было и крошки хлеба? Если и есть бог, то он глух и слеп
к несчастьям бедняков. Вы говорите о грехах. Какие уж там
особые грехи? Когда наши мужчины приходят с шахты,
грязные, промокшие до костей, измученные до предела, что
они видят дома? Чесночную похлебку, в которой плавают
крошки хлеба, холод и мрак в доме. Тут невольно прокля¬
нешь и землю и небо, а самый ад покажется тебе лучше, чем
наша жизнь.
— Замолчите! Не богохульствуйте! — закричала дама,
затыкая уши.— Скорее прочь отсюда. Это чудовищно. Здесь
все погрязли в грехах. Уж если матери, сами матери говорят
такое, то что же будут говорить дети?
— Дети? Разве вы не видите? Они святые, как мой Бо¬
нифасио,— ответила без всякой горечи тетушка Сабина.
Дамы ушли разъяренные. Вскоре это событие обсуждало
все предместье.
Мнения разделились. Некоторые кумушки из тех, что на¬
деялись получить когда-нибудь четверть фунта мяса, горячо
осуждали поведение матери Бонифасио. Они собирались
у входа в лавку и к большому удовольствию хозяина раз¬
глагольствовали, энергично размахивая руками.
— Вы видели что-либо подобное? — говорила одна из
них, обращаясь к лоснящемуся от жира лавочнику.— Какое
нахальство! Кто бы мог подумать, что эта несчастная осме¬
лится оскорбить благородных сеньор. Теперь ей нечего рас¬
считывать на помощь. Но хуже всего то, что из-за ее дерзо¬
сти можем пострадать и мы.
— Чтоб вы лопнули! — раздался вдруг чей-то звонкий
и ясный голос. Это сказала молодая женщина, которая
сидела на балконе своего дома и кормила грудью ребенка.
Услышав возмутительную болтовню, она не могла сдер¬
жаться: отняла грудь, прижала ребенка к себе, легко вско¬
чила и, перегнувшись через перила, чтобы ее лучше было
слышно, продолжала:
— Лизоблюды! Свиньи! Пойдите лучше морды свои
умойте. Оставьте в покое порядочных людей. Тетушка Са¬
бина выдала этим сеньорам по заслугам. Если бы они пожа¬
ловали ко мне, я бы спустила их с лестницы. Клянусь! Ну
а теперь проваливайте к ним. Может быть, разживетесь у
них гребешком для своих вшивых голов. Свиньи! От вас за
версту несет. А ты, слеподырый, убирайся в свою нору. По¬
смотри лучше, чем набила карманы эта грязнуха, что тол¬
чется у твоего прилавка.
Долорес Ибаррури
Прошло несколько месяцев. Однажды на шахте, где ра¬
ботал Бонифасио, были заложены подрывные снаряды, и
некоторые из них не взорвались. Не разрядив их, нельзя
было продолжать работу. За выполнение опасного задания
должен был взяться Бонифасио. Наступил обеденный пере¬
рыв. Во время обеда отец предупредил сына:
— Будь осторожнее, сынок!
— Не беспокойся, отец. Я справлюсь с этим делом.
Пока рабочие обедали, укрывшись в тени, молодой шах¬
тер начал разряжать неразорвавшиеся снаряды.
С первым он справился легко. Со вторым дело обстояло
сложнее, тем более что приспособления для извлечения за¬
пала не было. Хотя Бонифасио хорошо знал, чем рискует,
он верил в свой опыт и принялся за дело. Чтобы вынуть за¬
пал, он начал слегка постукивать снарядом о камень, как
вдруг снаряд разорвался со страшным шумом, и взрывная
волна высоко подбросила юношу вместе с землей и кам¬
нями. Рабочие, которые обедали неподалеку, вскочили от
неожиданного взрыва. Они сразу поняли, что произошло.
Из груди отца вырвался хриплый крик.
— Сын! — как молния мелькнуло у него в мозгу.
Там лежал его сын, неподвижный, окровавленный, зава¬
ленный грудой камней. Он хотел броситься к нему, но ноги
не слушались. Потом он очутился на коленях подле иска¬
леченного тела и, не желая верить, что произошло непопра¬
вимое, что это конец, тряс мальчика, как будто старался
вдохнуть в него жизнь.
— Сын мой! Сын мой! — твердил он, поддерживая дро¬
жащими руками окровавленную голову сына.
Невыразимое горе тисками сжало сердце старого шах¬
тера. Сын лежал подле него, неподвижный, мертвый. Мерт¬
вый? Нет, это невозможно.
— Мальчик мой! Сын мой! Скажи мне, что это не¬
правда,— как безумный, повторял он. Рыдания сотрясали
его тело. По его бледному, изможденному лицу катились
жгучие слезы.— Сын мой! Мальчик мой! Почему умер ты,
а не я? Почему? Почему?
— Идем, Дионисио. Этим не поможешь. Надо смирить¬
ся. Каждого из нас ждет такой конец. Сегодня — он, завт¬
ра — я или мой сын,— сказал один из шахтеров. Он выразил
то, что было в мыслях у всех.
Гнев и ярость расправили плечи старого шахтера, убито¬
го горем.
72
Единственный путь
— Нет! — глухо сказал он.— Мы не должны смиряться.
Мы не должны покорно, как скот, ожидать своего конца.
Нет и еще раз нет! Так не может продолжаться. Это должно
измениться...
Печальная весть быстро облетела весь поселок. Жен¬
щины пришли к тетушке Сабине, чтобы выразить несча¬
стной матери свое сочувствие и предложить помощь. Вер¬
нулся отец. Тяжелая утрата потрясла его до глубины
души.
— У нас нет больше сына,— прошептал он, привлекая
жену к своей груди.— Бонифасио умер.
Ничто не могло утешить мать. Зловещие слова, которые
некогда были произнесены здесь, в этих стенах, всплывали
в ее памяти, стучали в висках, терзали мозг, заставляя не¬
выразимо страдать. Бог тебя покарает! Бог тебя покарает!
Несчастная мать боролась с этим наваждением, которое
неотвратимо смешивалось с кошмарным образом истерзан¬
ного тела ее погибшего сына.
— Бог? Какой там бог! — кричала она.— Сын мой,
мальчик мой! Где ты, дитя мое? Что случилось с тобой?
Утешь меня! Где же ты, родной мой, где ты? Неужели я
никогда не увижу тебя? Сын мой, мальчик мой!
Порыв всепоглощающего отчаяния сменился состоя¬
нием душевного оцепенения. Казалось, что внутри все
оборвалось, что из груди у нее вынули сердце. Она не
плакала. Ни о чем не думала. Она жила в каком-то тяжелом
кошмаре, вне времени, вне пространства.
Люди плотным кольцом окружили ее постель, закрыли
ставни, чтобы шум с улицы не достигал ее слуха, чтобы она
не могла видеть, как мимо ее дома шахтеры несут на плечах
гроб с телом сына, провожая в последний путь, на клад¬
бище, ее мальчика, который еще так недавно был полон жиз¬
ни, целовал ее, обнимал и шутил с ней, как будто она была
его младшей сестрой. За гробом в мрачном молчании, скло¬
нив головы, шли шахтеры, которые в знак протеста бросили
работу.
Мы, дети, замыкали шествие. Мы горько оплакивали на¬
шего друга и хотели еще раз увидеть его. Бонифасио уже не
мог нас видеть. На кладбище нас не пустили, и мы разо¬
шлись по домам. Воспоминание о погибшем юноше долгое
время неотступно преследовало нас.
Кроме ужасного несчастья, которое обрушилось на шах¬
терскую семью и исковеркало ее жизнь, она должна была
73
Долорес Ибаррури
еще страдать от несправедливостей законов, охранявших
интересы шахтовладельцев. Бонифасио выполнял работу
наравне со взрослыми. Он вырабатывал больше многих
взрослых, потому что был молод и силен. Но ему было толь¬
ко семнадцать лет, и поэтому родители ничего не могли
получить за погибшего сына. К моменту гибели ему не ис¬
полнилось девятнадцати лет. Труд подростков был очень
выгоден шахтовладельцам, и они бессовестно эксплуатиро¬
вали его.
Конец детства,
начало зрелости
В пятнадцать лет я оставила школу, научившись там
всему, что преподавалось в учебных заведениях подобного
типа, и даже с некоторым превышением программы благо¬
даря заботам моей учительницы, которая очень хотела,
чтобы я хорошо училась.
Вследствие слабого здоровья я не могла работать и была
обузой для семьи, зато я получила возможность посещать
школу, хотя от этого постоянно страдал наш семейный бюд¬
жет. К тому же я пробыла в школе на два года больше по¬
ложенного срока в награду за хорошую успеваемость в тече¬
ние всех лет обучения.
Цод руководством учительницы в течение этих дополни¬
тельных лет я прошла курс подготовки для поступления в
нормальную школу, выпускавшую учителей начальной
школы, и программу первого курса обучения, с тем чтобы у
меня остался еще целый год в запасе.
Однако мои мечтания подростка рассеялись, как только
возникли вполне реальные денежные затруднения. Обуче¬
ние в школе, дорога туда и обратно, еда, одежда, книги —
все это намного превышало материальные возможности
моих родителей.
Вместо учительской семинарии я попала в швейную
мастерскую, где пробыла два года и научилась всему
необходимому, чтобы в дальнейшем, не прибегая к посто¬
ронней помощи, сшить платье себе и своим детям.
После двух лет ученичества я три года работала прислу¬
гой в домах богатых коммерсантов. Когда мне исполнилось
двадцать лет, желая избавиться от тяжелой работы в лю¬
дях, где плохо кормили, а оплачивали и того хуже, я вышла
74
Единственный путь
замуж за шахтера, с которым познакомилась в доме, где
впервые начала работать.
Моя миссия в жизни была исполнена. Надежды стать
учительницей потерпели крах, и я не могла и не имела
права ни на что надеяться.
Единственной целью женщины, ее единственным назна¬
чением и стремлением была семья; мы были обречены
влачить печальную, тоскливую, тяжкую, рабскую жизнь
наших матерей, нашим уделом было рожать, воспитывать
детей, прислуживать мужу. В большинстве случаев мужья
относились к женам без всякого уважения.
Моя мать обычно говорила: «Выйти удачно замуж —
самая большая удача». Но удачно выйти замуж — так,
как это представляла себе мать,— было не легче, чем
найти горошину весом в фунт. Я не была в числе тех, кто
нашел эту горошину. Пусть не обижаются на меня счаст¬
ливицы, но и светлый праздник не для всех светел. Были
такие минуты, когда я, вовсе не приукрашивая старых
добрых времен, завидовала тем женщинам, которые рабо¬
тали на шахте. Несмотря на всю тяжесть шахтерского
труда, это давало женщинам в прежние времена — теперь
такой возможности не существует — не только жалованье,
но и определенный общественный вес.
Когда спрос на руду уменьшился и рабочая сила оказа¬
лась в избытке, шахтовладельцы отказались от женского
труда, не преминув прикрыть эту дискриминацию лице¬
мерными рассуждениями о долге матери и жены по отноше¬
нию к семье и домашнему очагу.
Женщину освободили от «скотского» труда на шахте,
чтобы превратить ее в бесправную рабыню дома.
На шахте женщина была рабочим человеком. Вместе с
другими рабочими она могла протестовать против эксплуа¬
тации, защищать свою личность, как всякий другой тру¬
дящийся.
Дома женщина была обезличена. Она шла на жертвы в
силу необходимости. Она была первой в работе, первой
принимала лишения, изнуряя себя непосильным трудом,
чтобы скрасить, облегчить, сделать сносной жизнь своих
детей и мужа; она была до того принижена и унижена, что
очень скоро превращалась в «старуху», которая «ничего
не понимает», всем мешает, или в лучшем случае в прислу¬
гу и няньку своих детей и внучат. И так из поколения в
поколение...
75
Долорес Ибаррури
Когда у меня родилась первая дочь, за год с небольшим
я пережила столько горя, что только любовь к малютке
связывала меня с жизнью. Меня пугало не только невы¬
носимое, ненавистное настоящее, но ужасало беспросвет¬
ное, печальное будущее. Повседневная жизнь шахтерских
жен была у меня как на ладони, и, несмотря на это, я
строила воздушные замки, как это часто случается с юными
неопытными сердцами. Полная иллюзорных надежд, погру¬
женная в свой внутренний мир, закрыв глаза на все окру¬
жающее, я строила замки на зыбком песке: «с милым рай
и в шалаше», веря в то, что взаимные любовь и привязан¬
ность помогут справиться со всеми трудностями и лише¬
ниями; я забыла старую пословицу, гласящую: «Где нет
муки, там — муки», забыв, однако, и о том, что порой
мука не спасает нас от мук.
Суровая, жестокая действительность обрушивала на
меня свои безжалостные удары. Иллюзии очень скоро
развеялись, а потом... потом наступила обидная, неприкры¬
тая, ужасная проза жизни... жизни печальной, неуютной,
скорбной, бесчеловечной, которая с каждым днем все
больше затягивала в бездонную трясину нищеты.
Я на собственном тяжелом опыте испытала справед¬
ливость народной пословицы: «Мама, что значит замужней
быть?» — «Это значит, дочка, прясть, рожать и слезы
лить».
Лить слезы... Плакать от свалившихся на тебя бед и
сознания своего бессилия. Оплакивать наших невинных
детей, которым мы не можем дать ничего другого, кроме
горькой ласки. Оплакивать нашу печальную жизнь без
луча надежды, без просвета. И мы плачем, а в сердце
скапливается злоба, и с уст срываются проклятия богу.
Неужели женщина-мать может слать проклятия богу!
А что же нам остается, если наша жизнь хуже жизни любого
каторжника?
Когда я впервые услышала богохульство в устах до¬
веденной до отчаяния женщины-матери, я содрогну¬
лась. Потом привыкла к этому. И все же иногда это ка¬
залось чудовищным. Но ведь жизнь наша тоже была чудо¬
вищной.
Стоило ли вообще жить? Когда я говорила со своими
подругами и товарками по несчастью о наших общих бедах
и огорчениях, о нашей общей недоле, они отвечали с печаль¬
ным смирением: «Что же мы можем поделать?»
76
Единственный путь
При одной мысли о том, что так может вечно продол¬
жаться, во мне поднималось чувство протеста. Меня воз¬
мущала сама мысль о том, что мы всю жизнь обречены
нести ярмо нищеты и рабства, словно покорные живот¬
ные, терпеть удары палками, страдать от пинков ногами и
пощечин, которыми награждают нас мужчины, избранные
нами в спутники жизни.
Мне было в ту пору двадцать один год, на руках у меня
была маленькая Эстер. Мизерного жалованья едва хва¬
тало на оплату жилища; мы отказывались от мяса и ели
картошку с постным маслом, чуть посыпанную красным
перцем; я была вынуждена чинить альпаргаты проволокой,
чтобы они послужили еще несколько дней; на рабочей
одежде мужа мне приходилось ставить заплату на заплате;
от недоедания у меня пропало молоко, нечем было кор¬
мить малютку, и тогда, доведенная до отчаяния, я в упор
спрашивала мужа:
— Неужели и дальше можно так жить?
На это следовал малодушный ответ:
— А другие как живут?
— Точно так же, как и мы. Но я не хочу жить, как
скотина. Уедем отсюда в другое место, где жить легче, где
можно прокормить наших детей.
— В другое место, говоришь? Вол везде должен па¬
хать.
Это была правда. Муж правильно сказал. Вол везде
должен пахать. Есть ли на земле такое райское место,
где трудящиеся не подвергались бы жестокой эксплуатации?
От постоянного столкновения с суровой правдой жизни
паутина моих религиозных убеждений становилась все
тоньше и тоньше. И я постепенно освобождалась от уко¬
ренившихся во мне суеверных представлений, поверий,
предрассудков, старинных обычаев и страхов перед загроб¬
ной жизнью.
Мало-помалу я стала понимать, что наши беды и нищета,
которые мешали нам жить, как подобает людям, опреде¬
лялись отнюдь не волей божьей, что причину нашей нищен¬
ской жизни следует искать не на небе, а на земле. Одни
люди навязали другим определенный строй жизни, и эти
другие должны его изменить и уничтожить.
Я познакомилась с марксистской литературой, чтение
этой литературы широко распахнуло окна в моем созна¬
нии.
77
Долорес Ибаррури
Мои мысли, чувства и представления о жизни, о нашем
социальном положении менялись, обретали форму, кон¬
кретизировались, хотя многого я еще не понимала.
Вера в божественное провидение постепенно отступала,
хотя и не без боли, и оставила в глубине моего сознания
какой-то горький осадок, какую-то тень, какое-то чувство
страха и сомнения.
Борьба за социализм, который я представляла где-то
в отдаленном будущем, становилась тем не менее основой
и содержанием моей жизни; это была та сила, которая
поддерживала меня в тяжелые годы нашей бесправной
жизни.
И чем больше я проникалась социалистическими идеями,
тем больше постигала смысл жизни; она не казалась мне
теперь трясиной, в которой люди гибли без возврата.
Жизнь стала для меня полем сражения, где огромная
армия трудового люда ежедневно завоевывала все новые
и новые позиции, терпела поражения, но двигалась впе¬
ред, тесня своего классового противника, который посте¬
пенно слабел, несмотря на то что порою казался очень
сильным.
Моя новая вера была более правильной и стойкой, чем
прежняя. Я стала понимать, что бессмысленно надеяться на
добрую волю никому не известного и никем не познанно¬
го бога. Все зависело от волевых усилий самих людей,
от наших собственных усилий, от нашей собственной
борьбы.
Я взбунтовалась против той жизни, которая досталась
нам по наследству. Я хотела бороться, чтобы изменить ее,
построить новый мир и открыть нашим детям путь к обще¬
ству без нищеты и насилия.
Я тянулась к знаниям и перечитала все книги из биб¬
лиотеки Рабочего центра в Соморростро.
Должна признаться, что после идеализирующих хри¬
стианство сочинений вроде «Фабиола» и «Камо грядеши» 1
социалистическая литература показалась мне шершавой,
как наждачная бумага. В первую очередь это относилось
к так называемой рабочей печати. Книги были так скучны,
1 «Фабиола» — популярный роман английского кардинала Уайзмена
(1854 год), посвященный распространению христианства в Риме в начале
IV века нашей эры. «Камо грядеши» — роман польского писателя Г. Сен¬
кевича, посвященный борьбе языческого Рима с христианством.
78
Единственный путь
что буквально валились из рук. Иногда это случается и в
наше время.
Я прочитала Маркса и Энгельса, и они привили мне
вкус к революционной социалистической литературе.
Выучив почти наизусть «Коммунистический манифест», я
отважилась прочитать «Капитал» в кратком изложении,
сделанном одним французом; хотя выбор частей этого
величайшего произведения научного марксизма нельзя
было признать удачей составителя, все же я сумела понять,
правда в очень упрощенной форме, в чем крылась причина
нашей нищеты и откуда черпали богатства наши эксплуа¬
таторы.
Должна сознаться, что изучение марксизма давалось
мне с трудом, поскольку я вынуждена была обходиться без
посторонней помощи и совета. Никаких курсов и полит¬
школ в то время, разумеется, не было. Трудность состояла
не только в изучении и понимании марксистских идей. Од¬
нажды, после того как я стала сотрудничать в «Эль Мине-
ро Бискаино» ', издававшемся в 1918 году, один из вид¬
ных социалистических деятелей горнорудного бассейна,
секретарь шахтерского профсоюза, поинтересовался мо¬
ими «социалистическими» познаниями и спросил, что
я читала.
Я назвала литературу и высказала свое мнение о ней.
Когда я упомянула об изучении «Капитала», он посмот¬
рел на меня с явной жалостью и удивленно спросил:
— Ну, и много ли ты поняла?
— Не очень много,— ответила я,— но все же вполне
достаточно, чтобы знать, где кроется источник обогащения
наших капиталистов. Я знаю теперь, что такое прибавоч¬
ная стоимость. Это помогло мне понять многое. Прежде я
относила все эти вещи на счет господа бога, а теперь
вижу их в совершенно другом свете.
Он улыбнулся и сказал мне не без иронии:
— Ты хочешь понять вещи, над которыми я бьюсь
вот уже десять лет и ровным счетом ничего в них не
понял.
1 «Бискайский шахтер».
Долорес Ибаррури
1917 год —
год перелома
Чтобы ощущать себя счастливым
в жизни, нужно иметь твердые
убеждения. Нужно быть твердым
в своих убеждениях, чтобы бесстраш¬
но принять смерть.
Федор Ушаков,
русский демократ XVIII века
1917 год для Испании был годом острой борьбы. Кроме
внутренних причин, которых было немало, действовали
и внешние обстоятельства: перемены в международной
обстановке, и в первую очередь революционное движение в
России, приведшее к свержению царизма и созданию
Временного правительства. Эти события нашли живейший
отклик в нашей стране.
Монархия в Испании закачалась. Самыми активными
революционными силами были рабочий класс и крестьян¬
ство. Под влиянием их активных выступлений различные
буржуазно-демократические силы были вынуждены опре¬
делить свои позиции.
Каталония бурлила. Автономистское движение при¬
няло невиданный размах и поставило центральное прави¬
тельство перед серьезными трудностями. Армия, возмущен¬
ная фаворитизмом, который проявляли высшие сферы по
отношению к группе военных-«африканистов» ', состав¬
лявших придворную камарилью Альфонса XIII, отказы¬
валась подчиняться дисциплине.
Недовольные офицеры многих армейских корпусов
создали так называемые «хунты обороны». Воодушевленные
патриотическим стремлением изменить существующие
порядки, они пошли на нарушение воинских устава и
порядков.
Марокканцы сражались против испанского колониа¬
лизма. Депутаты кортесов от некоторых левых политиче¬
ских партий, а также от групп, представлявших крупную
промышленную буржуазию Каталонии, демонстративно
покинули парламент и стали проводить сепаратные собра¬
ния депутатов.
1 Генералы и офицеры, служившие в испанской армии, действовавшей
в Африке.
80
Единственный путь
Социалистическая партия, примкнувшая к группам
оппозиционно настроенной буржуазии, приняла участие в
заговорах, не проявляя, однако, стремления довести борьбу
против монархии до ее логического конца. Вместе с тем
пропаганда, которую вели социалисты, сознательно внушала
рабочим неверное представление, будто бы в Испании
полным ходом идет подготовка к революции.
Как бы в подтверждение этого в различных районах
страны, главным образом в Астурии и Стране Басков, рабо¬
чим — металлургам и шахтерам — было роздано оружие, их
предупредили о необходимости быть готовыми к любой
неожиданности.
В ожидании приказа и в связи с назревавшими события¬
ми группа шахтеров нашего предместья решила по своей
инициативе изготовить как можно больше бомб. В этой
работе принимала самое непосредственное участие и я.
На изготовление бомб шел динамит, который мы доставали
на шахте (получить его не составляло большой трудности.
В этом нам помогали подрывники и бурильщики, которым
постоянно приходилось иметь дело со взрывчатым мате¬
риалом, и поэтому все они имели свободный доступ к
пороховым погребам). Фабрика была устроена в одной из
пещер неподалеку от нашего дома.
Бомбы делались весьма примитивным способом: кон¬
сервная банка наполнялась динамитом, начинялась гвоздя¬
ми и кусочками железа, затем заливалась цементом, сна¬
ружи оставался только фитиль, который нужно было запа¬
лить перед броском. Эти примитивные бомбы мы держали
на складе в ожидании сигнала к восстанию.
Мы провели несколько испытаний, и результаты ока¬
зались отличными, главным образом с точки зрения пси¬
хологического эффекта: бомбы рвались с потрясающим
шумом.
Политическая атмосфера накалялась. В ожидании при¬
зыва к действию мы почти не спали. Но время шло, и воз¬
никла угроза спада революционных настроений.
Трудящиеся заволновались, стали поговаривать о том,
что руководители чего-то недосмотрели.
Не желая больше мириться с отсрочками и проволоч¬
ками, которые не предвещали ничего хорошего, устав ждать
революцию, которая не приходила, служащие железной
дороги объявили 10 августа 1917 года забастовку, выступив
на защиту своих интересов, которые безнаказанно попи¬
81
Долорес Ибаррури
рал ис ь железнодорожными компаниями. Руководители
социалистической партии поневоле должны были ввязаться
в забастовочное движение, которое охватило всю страну
и приобрело революционный характер.
В Астурии и в Стране Басков, особенно же в астурийской
шахтерской зоне, борьба приобрела характер восстания.
Против трудящихся были брошены войска под командова¬
нием генерала Бургете, который в своих реляциях прави¬
тельству выражал намерение расправиться с забастовщи¬
ками как с бешеными собаками.
Августовская забастовка 1917 года стоила рабочим сотен
жертв. Тысячи трудящихся были* брошены в тюрьмы. За¬
бастовочный комитет, состоявший из социалистов, был пол¬
ностью арестован.
Мы сразу же узнали о провале всеобщей забастовки.
Нужно было что-то делать. В первую очередь — уничтожить
склад с бомбами.
Не сказав ни слова тем, кто знал об изготовлении бомб,
мы побросали их в ближайшую сточную канаву. Опасный
склад был таким образом уничтожен, и я успокоилась. И хо¬
тя кое-кто пытался выдать нас, из этого ничего не вышло,
так как вещественные доказательства были уничтожены.
После того как пещера была очищена, мой муж на время
расследования укрылся в хижине пастуха.
Однажды на рассвете за ним пришли несколько граждан¬
ских гвардейцев. Обыскав наш дом и не найдя ни бомб, ни
оружия, ни преступника, они стали угрожать мне арестом
в случае, если я не скажу, где скрывается муж.
Я наотрез отказалась. Гвардейцы ушли, сказав, что не
оставят меня в покое, пока не найдут мужа.
Между тем муж обратился за советом к одному из руко¬
водителей социалистической партии; тот, не придумав ни¬
чего лучшего, рекомендовал ему явиться в казарму гвардей¬
цев; муж очертя голову направился туда и был немедленно
арестован. Он встретился там с социалистом Руфино Ка-
станьосом, врачом по профессии, который одним из первых
вступил в коммунистическую партию, и с известным респуб¬
ликанцем, по имени Меродио, владельцем небольшого про¬
мышленного предприятия. В нашей местности их первыми
арестовали.
На следующий день все трое были переправлены в Биль¬
бао, в тюрьму Ларринага; здесь, так же как и в казарме
Сальве де Басурто, скопилось большое количество аресто¬
52
Единственный путь
ванных из числа участников забастовки в индустриальной
зоне и в шахтерском районе.
Я осталась одна с маленькой Эстер на руках. Старые
друзья мужа и товарищи по работе, которым удалось избе¬
жать ареста, перебрались на север страны: одни — в Сан¬
тандер, другие — в Галисию или Леон.
Я была возмущена тем, что муж сам выдал себя властям.
Мне казалось абсурдным, что трудящиеся, а тем более со¬
циалисты, поверив на слово представителям властей, добро¬
вольно сдаются. На свободе всегда можно было действовать.
А что можно сделать в тюрьме?
Разгром августовского революционного движения был
суровым уроком для всех трудящихся.
После поражения, как это часто бывает, объявились
стратеги-«провидцы», которые стали утверждать, что и не
нужно было начинать забастовку, «что не было условий»,
«что лучше было бы выждать», «что мы взяли ошибочный
курс».
Они всячески отмежевывались от своих вчерашних
товарищей.
Я не знала, что делать, к кому обратиться. Семья
ничем не могла мне помочь. Рассчитывать на работу у нас,
в поселке, где требовался только шахтерский труд, я не
могла.
Весной нам с большим трудом удалось посадить немного
картофеля. Соседи помогли мне собрать урожай. Опасность
умереть от голода миновала. Часть картофеля я продала,
чтобы иметь хоть какие-то деньги, остальное оставила для
себя. Соседка, у которой были овцы, в течение нескольких
недель давала мне по пол-литра молока, за это я обшивала
ее детей.
Однажды я получила перевод на пятьдесят песет, мне
прислали его товарищи мужа, работавшие, на шахтах в
Леоне. Только те, кто попадал в положение, подобное моему,
смогут понять мою радость.
Это было для меня большой поддержкой, и я решила
расстаться с прежним жильем; Мы жили там в нечеловече¬
ских условиях: без света, без воды, зимой мерзли, летом из¬
нывали от жары и большую часть года увязали по колено
в грязи на подступах к дому.
Чтобы навещать мужа в тюрьме, из бедного предместья
Кампомато, раскинувшегося на склоне горы Триано, мне
приходилось пешком проделывать долгий путь по тяжелой
83
Долорес Ибаррури
горной дороге, неся дочку на одной руке и корзинку в дру¬
гой; потом я выбиралась на шоссе и еще шла около шести
километров до самого Португалете, чтобы сэкономить хотя
бы половинную стоимость билета.
Все, что казалось мне тогда невыносимым, было только
каплей по сравнению с бескрайним океаном ужасных стра¬
даний, мук и лишений, в который оказались ввергнутыми
тысячи женщин и матерей с приходом кровавой франкист¬
ской диктатуры.
Я перебралась в Гальярту, где пожилая супружеская
чета сдала мне комнату. Жилище было малоудобным, но
все же с электрическим освещением, да и сам поселок имел
более или менее городской вид.
Муж продолжал оставаться в тюрьме, и я хотела было
продать швейную машину, но мать, которая в последнее
время стала ко мне лучше относиться, не посоветовала де¬
лать этого. Я никому никогда не жаловалась, не хныкала:
была слишком гордой. Так мы и перебивались вплоть до са¬
мого освобождения мужа. Но прежде...
Октябрьская
социалистическая
революция
1917 года
В один из бурных, штормовых дней ноября, наверное,
похожих на те, когда совершались мировые катаклизмы,
за которыми следовало обновление, по улицам нашего по¬
селка, обычно тихим, громом прокатилась сенсационная
новость: «В России — революция». Эту фразу на все лады
выкрикивал наш поселковый продавец газет.
Учащенно забилось сердце. Я выбежала на улицу, чтобы
купить газету. Парень дал мне ее бесплатно. Он знал, что
мой муж в тюрьме.
— Бери и радуйся,— сказал он мне, протягивая га¬
зету.— В России произошла социалистическая революция.
Я схватила газету, и мне сразу же бросились в глаза
крупные заголовки: «Большевики России захватили власть
в свои руки. Рабочие и солдаты Петрограда штурмом взяли
Зимний дворец. Временное правительство арестовано, и
установлена власть Советов».
Во всех этих сообщениях выделялось одно имя: Ленин.
84
Единственный путь
В тот момент я не сразу поняла, какое огромное значе¬
ние могло иметь это событие для всего революционного
дела, для меня лично, для миллионов людей, для всего че¬
ловечества. Но сразу как-то почувствовала, что свершилось
нечто значительное, великое.
Мои мысли были обращены туда, к этой далекой стране,
которая сразу стала всем нам близкой и родной.
Два имени жили нераздельно в моей душе, стучали в
висках, бились в сердце. Россия и Ленин.
Прочь, печаль! Теперь я не чувствовала себя одинокой.
Наша революция, которая еще вчера казалась нам такой
далекой, почти недосягаемой, стала реальным фактом на
одной шестой части земного шара, в стране, которая, как
мы знали еще по школьной карте, занимает половину Ев¬
ропы.
Я пела. Но теперь, даже убаюкивая свою дочурку, я пела
не колыбельные песни, которым выучилась еще у матери,
я напевала революционные песни, услышанные когда-то на
улице, в моем шахтерском поселке; они хранились где-то в
глубине моей памяти и теперь нахлынули на меня, сливаясь
с эхом Октябрьской социалистической революции. Под
звуки этих песен у меня на руках засыпала маленькая Эстер.
После известия о победе русской революции я вновь по¬
сетила тюрьму. Заключенные чувствовали себя счастливыми
и мужественно, с улыбкой на устах встретили бы приговор
суда, обрекавший их всех на пожизненное заключение.
Под влиянием Октябрьской революции продолжала на¬
каляться, несмотря на августовское поражение, револю¬
ционная атмосфера в Испании. Революционные настроения
проникли в самые широкие общественные слои, захватили
не только промышленные, но и аграрные районы, где прои¬
зошли многочисленные внушительные выступления кре¬
стьян, требовавших земли. Наиболее активно боролись за
землю крестьяне Эстремадуры и Андалусии, то есть тех про¬
винций, в которых преобладали крупные латифундии.
В этот период приобрело невиданный дотоле размах
баскское националистическое движение. Прежняя борьба за
восстановление фуэрос облеклась в националистические
одежды. Националисты стали претендовать на руководящую
роль в политической жизни Басконии.
Социалистическая партия не понимала важности нацио¬
нальной проблемы. Поэтому, стремясь во что бы то ни стало
сохранить свое политическое влияние в Бискайе, которое
85
Долорес Ибаррури
теперь оспаривали националисты, она вступила в борьбу
с ними.
На выборах 1918 года одним из депутатов парламента от
Басконии был избран социалист Индалесио Прието, но эта
победа была достигнута с помощью кулаков и пистолетов.
Хотя я всей душой радовалась победе нашего кандидата и
вместе со всей рабочей Бискайей аплодировала ему на зна¬
менитом митинге, устроенном в Сан-Сальвадор дель Валье,
все же меня смущало то, каким образом она была достиг¬
нута. Я, конечно, хорошо понимала, что противника одними
пренебрежительными улыбками и адвокатским красноре¬
чием не победить, но мне были крайне неприятны и те ме¬
тоды, к которым прибегали социалистические лидеры: они
повезли наших мужей из шахтерского района в Бильбао,
чтобы обеспечить там победу на выборах силой, в драках
с националистами.
Горячее желание добиться победы социалистического
кандидата заставило меня .тогда молчать и не выступать с
разоблачением предвыборных махинаций Паулино Гомеса 1
и компании, тех самых людей, которые позднее, участвуя в
баскском правительстве, стали верными слугами национа¬
листов и изо всех сил старались заставить всех забыть их
прошлое. Понятно, что такая линия отвечала и интересам
баскских националистов.
Насильственные методы, которые применила тогда со¬
циалистическая партия в Бискайе в политической борьбе
против националистов, стали для них привычными, и по¬
зднее такие же кровопролитные столкновения происхо¬
дили между социалистами и коммунистами. Это тем более
печально, что дело шло о разжигании вражды и ненависти
внутри рабочего класса.
Людям с короткой памятью, которые без всяких осно¬
ваний обвиняют коммунистов в агрессивности, необходимо
напомнить, что отнюдь не коммунисты были сторонниками
разрешения политических разногласий внутри рабочего
класса при помощи насилия. Коммунисты только защища¬
лись, обуздывая тех, кто признавал в политической борьбе
только один довод — пистолет, пользуясь покровительством
представителей властей, проявлявших в данном случае не¬
обычную терпимость.
В результате выборов 1918 года социалистическая пар¬
1 Один из лидеров социалистической партии в Басконии.
86
Единственный путь
тия сумела добиться небольшого количества депутатских
мандатов. Среди депутатов были Индалесио Прието, Пабло
Иглесиас 1 и члены забастовочного комитета, которых пра¬
вительство вынуждено было освободить вместе с другими
репрессированными участниками августовской забастовки.
Возрождение
социализма
Учение Маркса всесильно, потому
что оно верно. Оно полно и стройно,
давая людям цельное миросозерца¬
ние, непримиримое... ни с какой реак¬
цией, ни с какой защитой буржуаз¬
ного гнета.
Ленин
В результате создания в марте 1919 года III Интернационала
внутри социалистической партии резко обозначились раз¬
личные течения, которые долгие годы существовали под¬
спудно.
В течение многих месяцев шла борьба за вступление
в Коммунистический Интернационал, который представлял
и воплощал марксистский пролетарский социализм и внес
в международное рабочее движение опыт победоносной
борьбы за социализм в самой крупной стране Европы. Часть
руководства социалистической партии всячески сопротив¬
лялась вступлению этой партии в Коммунистический
Интернационал, другая часть старых партийных руководи¬
телей, которые хотели бы покончить с реформистской по¬
литикой, не проявила в борьбе должной решительности и
смелости.
В 1917 году закончился так называемый классовый
период развития Испанской рабочей социалистической пар¬
тии, и она начала скатываться к политике классового сот¬
рудничества; старейшая рабочая партия стала отличаться от
любой республиканской партии только по названию. Пар¬
тию покинули такие авторитетные деятели, как Гарсиа Ке-
хидо, основатель социалистической партии и Всеобщего
союза трудящихся, а также Асеведо, Пересагуа, Вирхиния
1 Иглесиас, Пабло (1850—1925) —один из основателей Испанской
социалистической рабочей партии, лидер ее правого крыла.
87
Долорес Ибаррури
Гонсалес и многие другие, создавшие вместе с Федерацией
социалистической молодежи, опередившей их в борьбе за
возрождение марксизма ', Коммунистическую партию Ис¬
пании.
Вскоре после этих событий наша социалистическая
группа, действовавшая в Соморростро, примкнула к Нацио¬
нальному комитету сторонников Коммунистического Интер¬
национала, возникшего в 1919 году, а когда в апреле
1920 года была создана коммунистическая партия, превра¬
тилась в коммунистическую группу, наиболее активную из
всех организаций коммунистической партии в Бискайе.
В 1920 году я была избрана членом первого провинци¬
ального комитета Коммунистической партии Бискайи, а не¬
сколько позже — делегатом I съезда нашей партии.
Детская болезнь
«левизны»
Летом 1921 года руководство Коммунистической пар¬
тии Испании решило пойти на организацию вооруженного
восстания (об этом эпизоде в печати никогда ранее не сооб¬
щалось) , которое должно было начаться в Бильбао; ударной
силой восстания должны были стать коммунисты шахтер¬
ской зоны и баскской столицы.
Крайне неопытные в вопросах революционной борьбы,
мы наивно считали, что все возможно, и энергично приня¬
лись за подготовку восстания. На собраниях, где обсуждал¬
ся вопрос о возможности вооруженного выступления,
только один раз прозвучали благоразумные слова. Они ис¬
ходили от старого шахтера Хосе Санчеса Рей, который
высказался против восстания.
Проявив глубокое политическое чутье, он показал, что
для организации вооруженного восстания нет подходящих
условий и что мы не обладаем достаточными для этого
силами и влиянием в рабочем классе.
1 Первой порвала с социалистической партией Федерация социали¬
стической молодежи, создавшая в апреле 1920 года Испанскую коммуни¬
стическую партию. Затем, в апреле 1921 года, представители левого крыла
социалистической партии — Гарсиа Кехидо, Пересагуа и другие — вышли
из социалистической партии и создали Испанскую коммунистическую ра¬
бочую партию. Так в Испании появились две компартии, объединившиеся
в ноябре 1921 года в Коммунистическую партию Испании.
88
Единственный путь
— Если мы пойдем на вооруженное восстание,— сказал
он,— то это будет равнозначно коллективному самоубийст¬
ву баскских коммунистов. Ни партия, ни рабочий класс ни¬
чего от этого не выиграют. Я говорю так не из трусости
и готов, если партия прикажет, первым пойти в бой, но я
убежден, что это безумие.
В царившей тогда атмосфере революционной горячки и
сектантских умонастроений слова старого шахтера подей¬
ствовали на нас как ушат холодной воды.
Мы не решились резко выступить против него, так как
глубоко уважали этого старейшего борца, беспредельно
преданного делу социализма, но сочли, что он неправ и нахо¬
дится еще под сильным влиянием социал-реформизма.
Однажды к нам приехал один из руководителей партии,
Эдуардо Угарте, тот самый, который дал инструкции гото¬
виться к вооруженному восстанию. Подогрев нашу «рево¬
люционность», он заверил нас, что приказ о выступлении
последует в самое ближайшее время. Но, как говорится в
известном романсе Соррильи, «День прошел, за ним — дру¬
гой, миновали месяцы», и вместо приказа о выступлении
пришло распоряжение прекратить всякую подготовку к
восстанию, уничтожить запасы взрывчатки и сохранять ору¬
жие до того момента, когда обстоятельства потребуют его
применения.
Нас осудили за анархистские тенденции, хотя в действи¬
тельности анархистами были не мы, а, скорее, те представи¬
тели руководства партии, которые во имя партийной дисцип¬
лины заставили нас готовить вооруженное восстание. Своим
революционным ребячеством и сектантской ограниченно¬
стью они действительно были близки к анархистам.
Когда Ленин писал свою знаменитую книгу «Детская
болезнь «левизны» в коммунизме», направленную против
ошибок тех коммунистических партий, которые, оторвав¬
шись от масс, не сумели выработать стратегию и тактику
борьбы, соответствующие сложившейся в их странах об¬
становке, он как будто бы указывал прямо на нас.
Коммунистическая партия Испании была партией, гото¬
вой на любые жертвы. Но наряду с ростом боеспособности
ее членов в партии развивалось сектантство, которое своди¬
ло на нет ее положительные качества; партия отдалялась от
масс, ограничив свое влияние самыми боеспособными слоя¬
ми рабочего класса, в то время как основная масса пролета¬
риата продолжала оставаться под влиянием социалистов и
анархистов.
Долорес Ибаррури
На завоевание
масс
Главной задачей деятельности нашей партии являлось
завоевание большинства в профсоюзах, которые были опло¬
том социалистической партии.
Несмотря на то что в Бискайе влияние социалистов
имело давнюю традицию, завоевание членов профсоюзов
на сторону коммунистов протекало здесь вначале легче,
чем в других районах, поскольку борьба между эксплуа¬
таторами и трудящимися носила в Басконии особенно ост¬
рый повседневный характер.
Английская компания «Мак — Ленан», которая владела
свинцовыми шахтами Коварона, расположенными в Сомор-
ростро, на самом побережье Бискайского залива, обраща¬
лась с шахтерами как с колониальными рабочими. Она вве¬
ла в систему с наступлением зимнего периода дождей закры¬
вать шахты, а рабочих выгонять на улицу. Каждую весну
проводился новый набор рабочей силы. Компания набирала
молодежь, а остальных отсеивала. Мужчин старше сорока
пяти лет вообще не брали на работу, даже если у них был
тридцатилетний шахтерский стаж.
Заправилам компании «Мак — Ленан» нравились моло¬
дое мясо, хорошие нервы, крепкие мускулы, сила и энергия.
Молодые шахтеры быстро утрачивали все это, работая в сы¬
рых штольнях, выдвинутых далеко в море или расположен¬
ных у самого берега. Но это мало трогало шахтовладельцев.
Женщины продолжали рожать шахтерское мясо. Вместо
обескровленного и худосочного владельцы шахт постоянно
получали свежее и молодое.
Социалистическое руководство профсоюза шахтеров в
течение многих лет мирилось с таким положением. Но тер¬
пению рабочих пришел конец.
Ежегодно примерно в одно и то же время вспыхивала и
разгоралась борьба.
Весной 1921 года компания попыталась прибегнуть к
своим старым приемам. Но времена изменились. В состав
рабочих организаций уже входили коммунисты, не желав¬
шие дольше терпеть издевательства англичан. Между тем
англичане торопились начать работы: компания получила
крупные заказы на поставку свинца. Возникла возможность
за несколько месяцев сбыть весь металл, долгое время ле¬
жавший в портовых складах.
90
Единственный путь
А потом?.. Потом шахты закроют. Шахтерские семьи
будут голодать. В их дома снова придет горе.
По совету коммунистов, возглавлявших местную сек¬
цию профсоюза горняков, шахтеры отказались начинать
работу. Они потребовали допуска на шахты всех рабочих,
независимо от возраста, установления пенсий по старости,
повышения жалованья всем трудящимся, потребовали так¬
же, чтобы компания внесла 25 тысяч песет на организацию
потребительского кооператива.
В этих требованиях не было ничего противозаконного.
Все они были вполне приемлемы.
Директор компании был вне себя от бешенства. Но про¬
ходили дни, а рабочие стойко держались. Каждое утро ко¬
локол звал их в шахты, но рабочие не обращали внимания
на эти призывы.
Компания нажимала, рабочие не уступали. Собравшись
в Народном доме, они приняли решение продолжать борь¬
бу за выдвинутые требования. Тогда компания обратилась
за помощью в руководимый социалистами исполнительный
комитет профсоюза горняков. Назначенная исполкомом
делегация явилась на общее собрание рабочих и стала
убеждать их в необходимости пойти на уступки.
Доводы, с помощью которых руководители профсоюза
горняков пытались убедить рабочих снять свои требова¬
ния, были возмутительными:
«Вы должны быть благоразумными. Своим упрямством
вы лишаете себя права рассчитывать в дальнейшем на ува¬
жительное отношение ваших хозяев. В настоящий момент,
как говорится, «все козыри у вас в руках», и если вы пойде¬
те ва-банк с вашими требованиями, то потом не обижай¬
тесь, если хозяева в свою очередь отомстят вам тем же».
Скандал был колоссальный. Возмущенные шахтеры
рвали профсоюзные билеты и швыряли их в лицо «своим»
представителям. Рабочие не сдались, и компания вынуж¬
дена была временно пойти на удовлетворение большей ча¬
сти требований трудящихся.
Через несколько месяцев объявили забастовку рабочие
шахты «Эль Ойо», принадлежавшей маркизу де Уркихо.
В штольнях этой шахты стояла вода и была постоянная уг¬
роза обвала. Рабочие потребовали принять меры и повы¬
сить жалованье.
Управляющий наотрез отказался удовлетворить тре¬
бования трудящихся. Он хорошо усвоил «притчу о кар¬
97
Долорес Ибаррури
тах», рассказанную господами из профсоюза горняков, и
заявил, что за свое упрямство «рабочим придется есть
землю».
Когда началась забастовка, шахтеры надеялись, что их
требования скоро будут удовлетворены, поэтому на шахте
остались несколько человек для откачки воды из галерей.
Однако, услышав грубый ответ управляющего, который
действовал по приказу хозяина, рабочие решили снять по¬
сты безопасности.
Галереи стали быстро наполняться водой. Уже в первый
день доступ в самую глубокую галерею оказался невозмож-
ным. Уровень воды продолжал подниматься. Положение
становилось серьезным. Хозяин, заручившись поддержкой
властей, решил отправиться в Монтанью, чтобы набрать
там штрейкбрехеров и таким образом выйти из затрудни¬
тельного положения.
Борьбу со штрейкбрехерами пришлось вести и нам,
шахтерским женам. Мы отправились на шахту, чтобы по¬
мешать им работать. Но защитники «свободы труда» про¬
гнали нас ударами прикладов.
В тот самый день, когда компания решила, что сраже¬
ние выиграно, рабочие, не желавшие мириться с издеватель¬
ствами, застрелили управляющего шахтой.
Начались репрессии. Десятки шахтеров, в том числе все
коммунисты, были арестованы. Их связали по двое одной
длинной веревкой и под конвоем гражданских гвардейцев
препроводили в тюрьму Ларринага.
Шахта была полностью затоплена, и хозяин, чтобы не
прекращать добычу руды, вырыл новую скважину.
Столкновения такого рода часто происходили и в шах¬
терской, и в фабричной зонах; социалистические лидеры
либо чинили препятствия, либо останавливались на полпу¬
ти в борьбе за интересы трудящихся; последние поняли, что
к руководству рабочими организациями должны прийти
люди, которые в трудные минуты были бы вместе с ними и
показали себя стойкими защитниками их прав.
Коммунистическая партия руководила теперь не только
такими крупными организациями, как профсоюз горняков,
но и большинством Народных домов шахтерской зоны, а
также Народным домом в Бильбао, который принадлежал
профсоюзу горняков Бискайи. Социалистические лидеры
отчаянно сопротивлялись распространению влияния ком¬
мунистической партии.
92
Единственный путь
Братоубийственная
борьба
В 1922 году объединение предпринимателей сделало на¬
глую попытку урезать и без того мизерное жалованье рабо¬
чих фабричной и шахтерской зон. Рабочие-металлурги ока¬
зали решительное сопротивление и, объявив забастов¬
ку, которая парализовала все металлургические предпри¬
ятия, сорвали наступление хозяев и заставили их от¬
ступить.
В то время как коммунисты, руководившие профсою¬
зом горняков (секретарем его был Хосе Бульехос, которого
мы все уважали за его боевой характер), готовили трудя¬
щихся к борьбе против наглой вылазки предпринимателей,
социалисты выбросили свой знаменитый лозунг «разделим
тяготы», защищая ложную теорию о невозможности вести
борьбу в периоды кризиса.
Мы организовали митинг в Гальярте, в центре шахтер¬
ской зоны. Коммунисты в своих выступлениях разоблача¬
ли несправедливость посягательств предпринимателей и
вместе с тем ошибочность позиции социалистов, которые
отказались стать на защиту трудящихся.
Митинг кончился, ораторы пошли на станцию к поезду.
Когда они достигли окраины поселка, из переулка навстре¬
чу им неожиданно вышли несколько социалистов с явно
враждебными намерениями.
Завязалась короткая схватка, во время которой трое
коммунистов, в их числе Хосе Бульехос, были ранены, один
социалист убит, а другой тяжело ранен, он умер в шахтер¬
ском госпитале Триано, куда были доставлены все постра¬
давшие.
Меня спасла простая случайность. Я должна была идти
на станцию вместе со всеми, но мне захотелось навестить
своих стариков, поэтому я задержалась и, чтобы не опоз¬
дать на поезд, пошла другой дорогой.
Эти печальные и прискорбные факты братоубийствен¬
ных столкновений в среде самих трудящихся показывают,
с какими трудностями приходилось встречаться коммуни¬
стам в борьбе за влияние в рабочих организациях. Социа¬
листы не только отрицали за ними право руководства рабо¬
чими организациями, но и пытались помешать этому силой
оружия.
93
Долорес Ибаррури
Вероучители
Однажды — это случилось после забастовки в Ойо, и
муж мой еще сидел в тюрьме — ко мне в дом пожаловали
несколько наставниц благой веры во главе с доньей Се-
бастьяной Угарте, женой одного из самых богатых шахто¬
владельцев Бискайи.
Я жила в деревенском домике с входом через хлев. Что¬
бы добраться до моей комнаты, нужно было подняться по
темной крутой лестнице. Я хлопотала на кухне, была заня¬
та маленьким Рубеном, которому исполнилось тогда не¬
сколько месяцев, и не заметила, как перед домом остано¬
вился роскошный автомобиль.
Услышав шаги на лестнице, я подумала, что это снова
полиция, и не двинулась с места, ожидая появления непро¬
шеных и наглых посетителей.
Каково же было мое удивление, когда вместо полицей¬
ских на пороге появились донья Себастьяна и ее ком¬
паньонки. Я знала ее, когда была еще девочкой: она жила
в том же поселке, где я родилась и училась с ее дочерьми,
которые ходили в ту же школу, что и я. После начальной
школы их посылали во французский пансион, где из них
вытравляли последствия деревенского воспитания. Мне ни¬
когда не доводилось разговаривать с ней. Я была дочерью
Антонио «Подрывника», она — женой Агустина Иса. Ди¬
станция огромного размера.
Когда я была простой деревенской девушкой, то значи¬
ла для доньи Себастьяны меньше, чем любая собачонка или
котенок. Но теперь, когда эта деревенская девушка превра¬
тилась в женщину-коммунистку, которая борется и разоб¬
лачает гнусных эксплуататоров, которую внимательно слу¬
шают шахтеры, она внушает страх благородной сеньоре.
Теперь сеньора снисходит до посещения жалкой хижины
бедняков и здесь пытается соблазнить несчастных звоном
монет своего туго набитого кошелька. Как это низко и от¬
вратительно!
Я поздоровалась с ней, выразив удивление по поводу ее
визита, провела посетительниц в комнату и предложила им
сесть.
— Какие особые обстоятельства привели вас ко мне,
донья Себастьяна?
— Никаких особых обстоятельств, Долорес. Просто
мы навещали наших друзей в Соморростро и решили вос¬
94
Единственный путь
пользоваться случаем, чтобы поприветствовать тебя, по¬
смотреть, как ты живешь, спросить, не можем ли мы чем-
нибудь помочь тебе.
— Помочь мне? Не знаю, чем вы можете мне помочь.
Что касается моего житья, стоит ли рассказывать об этом?
Вы сами видите. Вот наши хоромы. В спальне нет окон, на
кухне от сырости текут стены, очаг развалился, кладовая
пуста, в комоде нет белья, в закромах нет муки, чтобы за¬
месить хлеб; муж — в тюрьме; я одна с сыном; когда есть
заказы, шью, чтобы заработать несколько сантимов и ку¬
пить немного молока для моего Рубена. Неприглядная кар¬
тина, не правда ли? Очень неприглядная, и, к несчастью, не
одни мы так живем. Во всех домах та же картина. Таково
наше житье. Три месяца тому назад у меня умерла дочь, моя
Эстер. Я вынуждена была занять денег на гробик. До
этого я занимала на лекарство, которое ей не помогло. Те¬
перь вы понимаете, донья Себастьяна, почему я стала ком¬
мунисткой? Вы понимаете теперь, сколько горечи, скорби
и отчаяния в сердцах матерей, которые не могут накормить
детей, не могут уберечь их от болезни и должны смотреть,
как они умирают, потому что у них нет денег, чтобы позвать
врача и купить лекарства?
— У нас тоже умирают дети, и мне понятна твоя скорбь.
Ты ведь помнишь Хеновеву? (Это была ее дочь, с которой
я вместе ходила в школу и которая умерла от туберкулеза.)
— Да, я помню ее. Я очень жалела ее, потому что она
была добрая. Но разве вы не видите разницы между Хено-
вевой и той девочкой, которая сидит сейчас на скамеечке у
входа в наш дом, сидит, подперев голову руками, потому
что голова не держится на исхудалой шее. Она тоже больна
туберкулезом. Когда-нибудь она умрет прямо на улице, где
прошла вся ее жизнь, потому что на улице — воздух, а до¬
ма она и воздуха не имеет. Что могут сделать ее родители,
чтобы отсрочить развязку? Ровным счетом ничего. Ее мать
обезумела от горя. Но у нее нет слез, чтобы вьйглакать это
горе. Страшно видеть, как умирают дети, и ты не можешь
ни отвратить смерть, ни облегчить их страдания.
— Жизнь — это юдоль слез, и полного счастья нет на
земле,— сказала одна из дам, которая до сих пор молчала.
— Юдоль слез? — говорите вы. Да! Для нас, трудя¬
щихся, для тех, у кого ничего нет, кроме собственных
рук,— это юдоль слез, но для других, для тех, кто живет за
счет эксплуатации силы наших рук,— это рай земной и не¬
95
Долорес Ибаррури
бесный. Мы не желаем жить в земной юдоли слез и потому
боремся. Боремся за человеческую, прекрасную, достойную
жизнь для всех.
— Но пока нельзя создать такую жизнь для всех лю¬
дей,— вмешалась донья Себастьяна,— можно разрешить
жизненные трудности, с которыми сталкиваются некото¬
рые из них. Вот ты, например, разве тебе не хочется, чтобы
у тебя был удобный дом, земля, скот, чтобы муж твой был
хорошо устроен?
— Конечно, хочется. Но все это так не вяжется с
реальной действительностью, что нам и во сне не снилось
ничего подобного.
— Я могу сделать так, что казавшееся невозможным
станет действительностью для тебя.
— Какой ценой, донья Себастьяна? Я не верю, чтобы
вы предлагали мне все это без всяких условий.
— Какой ценой? — спрашиваешь ты. Ценой твоего
собственного спасения. Сойди с пути, на который ты стала.
Вернись в лоно церкви, и я помогу тебе стать такой счаст¬
ливой, насколько это возможно на земле.
— Спасибо за заботу, но вы ошиблись и своими пред¬
ложениями оскорбляете меня. Если вам угодно продолжать
свою апостольскую деятельность, то вот здесь, в соседнем
доме, живет семья, в ней семеро детей, которые едва не
умирают с голоду. Отдайте им все то, что вы мне предлагае¬
те, и, поверьте, мы очень будем благодарить вас за это.
— Это невозможно, Долорес. Я хочу помочь тебе, по¬
тому что знаю тебя, знаю твоих родителей, потому что ты
была подругой моих дочерей. Я не могу помогать всем. Мои
возможности тоже ограничены.
— Понимаю, в этом не может быть никаких сомнений.
Поэтому вы размахнулись так широко в отношении меня.
Прежде вам, наверное, удавалось за сущие пустяки добить¬
ся подобных сделок с людьми, которые, впав в отчаяние,
переставали дорожить своим человеческим достоинством.
Я не знаю, что готовит мне судьба. Но я знаю, что путь
борьбы за социализм, на который я вступила,— это единст¬
венно правильный для нас путь.
— Как тебя испортили!
Дамы поднялись.
— Прежде чем расстаться, хочу попросить тебя об од¬
ном. Приезжай ко мне в Гальярту, и там мы продолжим
наш разговор.
96
Единственный путь
— Очень сожалею, но не могу обещать того, что не бу¬
дет мною исполнено. Я не поеду в Гальярту. Между нами
все сказано.
— Мы будем молиться за тебя.
— Как вам угодно.
Дамы-проповедницы ушли. Не знаю, молились ли они
за меня. Судя по результатам, бог не внял их молитвам.
Ни одна беда меня
не миновала
1923 год был для меня не только годом установления дик¬
татуры генерала Примо де Риверы и началом жестокой рас¬
правы с коммунистами. В 1923 году у меня родились три
дочери: Амайя, Амагойя и Асусена. Можно себе предста¬
вить, что значит появление тройни в семье бастующего
шахтера. Забастовка была длительной, и мы израсходовали
все до последнего сантима. Единственное, что осталось в
доме,— это хлеб, который мы брали у булочника в долг, и
картофель.
На пеленки для трех малюток я использовала старые
распашонки, оставшиеся от двух моих первенцев, и часть
нижнего белья, пришедшего в полную негодность. Роды
были тяжелые, и я нуждалась во врачебной помощи. В пер¬
вых двух случаях мне помогала одна моя соседка, добрая
душа, и с ее помощью я кое-как выкарабкалась. Но теперь
у меня не было денег на врача. Несмотря на это, врач наве¬
щал меня, надеясь получить вознаграждение, как только
муж начнет работать.
Восемнадцать суток провела я в постели на попечении
соседок; стремясь помочь мне, они урывали из своих скуд¬
ных запасов все, что могли: чашечку бульона, пару яиц, яб¬
локи, кринку молока.
Старый рабочий, по имени Ситорес, который по возра¬
сту уже не допускался на работу в шахте и жил нищенски¬
ми подаяниями, купил мне однажды на свою дневную вы¬
ручку два метра бельевой материи на пеленки и полфунта
шоколаду. Я не могла отказаться от подарка, хотя мне бы¬
ло известно его бедственное положение. Он просто обидел¬
ся бы, если бы я не приняла его подарка. Какие благород¬
ные люди были у нас на шахте! Энкарнасион И нориса, Ро¬
сарио Оруэта, Росарио Берастеги, я не забыла вас! Я не за¬
была вас, дорогие подруги моих суровых дней!
4 Долорес Ибаррури, кн. 1
97
Долорес Ибаррури
Из членов нашей семьи только моя старшая сестра Те¬
реса, вынянчившая всех нас, относилась ко мне с неж¬
ностью и лаской. Она была для меня больше чем сестра, она
была мне матерью. Что же касается других... Я была ком-
95
Единственный путь
мунисткой, и они боялись даже признавать меня своей род¬
ственницей.
Вскоре умерла моя дочь Амагойя. Сосед смастерил из
жести маленький гробик, и муж, взвалив его на плечо, от¬
нес на кладбище.
А ведь находились люди, которые уже тогда болта¬
ли, что испанские коммунисты получают деньги из Мо¬
сквы!
Два года спустя умерла маленькая Асусена, и у меня
остались только Амайя и Рубен. В 1928 году родилась еще
Ева, но она прожила только два месяца. Мы похоронили
ее на кладбище в Соморростро, рядом с Амагойей, Асусе-
ной и умершей раньше всех Эстер.
Для меня было настоящим мучением проходить мимо
кладбища, где покоились мои дочери. А проходить прихо¬
дилось каждый день, когда я несла обед мужу на шахту.
Сердце мое буквально разрывалось на части. Вот и сейчас,
когда я пишу, вспоминая нашу горькую жизнь, слезы льют¬
ся из моих глаз...
Да, трудно определить, сколько горя может вместить
сердце матери, трудно измерить силу и стойкость материн¬
ского сердца!
Зарисовки из жизни
шахтерского
поселка
Жизнь продолжалась. Продолжалась и борьба. Как и
в первые годы пропаганды социалистического учения,
шахтовладельцы, власти, церковь, охваченные низкой,
животной ненавистью к коммунистам, объединились
против нас; к ним присоединились и социалисты, кото¬
рые, вступив на путь сотрудничества с фашистской дик¬
татурой, утратили последние остатки классового самосо¬
знания '.
1 В то время как фашистская диктатура Примо де Риверы обрушилась
на коммунистов, социалисты сотрудничали с диктатором, а некоторые
из лидеров партии и ВСТ заняли посты в государственном аппарате. В ответ
на эту «лояльность» Примо де Ривера разрешил легальную деятельность
социалистической партии и контролируемого ими ВСТ.
99
Ибаррур
Д. Ибаррури с сыном Рубеном,
дочерью Амайей
и другими детьми
из шахтерского поселка,
1931 г.
В нашем поселке был один священник, который всеми
возможными способами выражал нам свою неприязнь.
Будучи уроженцем поселка, он никого из нас не узнавал
и старался не встречаться с нами даже на улице. В первую
очередь это относилось ко мне. Меня он особенно ненави¬
дел и не скрывал этого. Так продолжалось до одного слу¬
чая...
В нашем предместье жила вдова, дочери которой слу¬
жили в прислугах в столице. У вдовы был клочок общинной
земли, она обрабатывала его и в дополнение к жалованью
дочерей снимала со своего участка урожай картофеля и бо¬
бов, что позволяло ей продержаться в особенно трудное
время года — зимой и весной.
Неожиданно заболела одна из ее дочерей, очень краси¬
вая девушка, и хозяева, несмотря на тяжелую болезнь, тут
же выставили ее на улицу. Она вернулась в поселок. Ее по¬
казали врачу, и тот без колебаний констатировал:
100
Единственный путь
— Скоротечная чахотка. Положение безнадежно.
Мать была сражена:
— Не может этого быть!
Пригласили других врачей: мнение было единодушным.
Оставалось примириться с создавшимся положением и
ухаживать за больной, лечить ее, пока не наступит печаль¬
ная развязка. Легко сказать — лечить. Но на какие сред¬
ства?
Мать подумала, что она, как добрая католичка, всегда
державшая сторону богатых и осуждавшая трудящихся,
когда те отстаивали свои права, сможет рассчитывать на
«милость» сильных мира сего.
Но сильные мира сего остаются глухими и слепыми, ес¬
ли дело не касается каких-нибудь политических выгод. Ес¬
ли бы речь шла о выборах! Во время выборной кампании
они дарят матрацы, талончики на молоко, приданое ново¬
рожденным, приглашают на фабрику и вообще не жалеют
средств, чтобы подчинить волю избирателей и заручиться
их голосами.
А тут речь шла о больной, которых так много, что всем
и помочь невозможно. Никто из соседей даже не навестил
больную. Вдову недолюбливали у нас в предместье, да к то¬
му же люди боялись заразиться.
Однажды мы встретились с ней во время стирки белья,
и я спросила ее о состоянии здоровья дочери. Женщина
заплакала...
— Господи боже, что за несчастье быть бедной! Все те¬
бя забыли, никто даже руки не протянет. Подыхай как со¬
бака,— говорила она, всхлипывая.
У меня уже готовы были сорваться слова упрека по по¬
воду ее холопского поведения. Но не хотелось наносить ей
обиду в трудный для нее час, и я не сказала всего того, что
думали о ней и ее семье жители предместья. Она была жен¬
щиной из народа, и кто же мог ей оказать помощь, кроме
нас? В тот же вечер, уложив детей спать, я отправилась к
ней.
— Я пришла, чтобы посидеть ночь подле Розы Стак
звали больную девушку), а вы передохните.
— Вы знаете, чем больна моя дочь?
— Знаю.
— И не боитесь заразиться?
— Нет, не боюсь. Назовите мне рабочую семью, в ко¬
торой не болели бы туберкулезом.
101
Долорес Ибаррури
Видя, что я остаюсь, она рассказала мне, что я должна
делать, а сама легла.
Всю ночь я провела подле постели больной, а на рассве¬
те отправилась домой готовить своим завтрак.
Днем я немного прилегла, а вечером снова пришла к
больной, жить ей оставалось недолго.
Ночь прошла в тех же хлопотах, что и предыдущая, а
утром я ушла.
В деревне трудно сохранить что-нибудь в тайне. Весть
о том, что я две ночи подряд провела у постели больной де¬
вушки, к тому же католички, которая уже совершила обряд
причащения, вызвала целый скандал в «добропорядочном
обществе» нашего поселка.
— Как можно допустить, чтобы Пасионария остава¬
лась наедине с дочерью Борнии в ее последний час?
И они приняли меры...
На третью ночь, которую я проводила подле больной, в
комнате появился приходский священник. Я не двинулась
с места. Ответила на его приветствие и стала ждать. Он сел
напротив меня. За всю ночь мы не обменялись ни единым
словом, и оба одновременно вставали с места по первому
зову больной.
Утром я простилась с ним и ушла. Он вышел вслед за
мной и направился к церкви на первую утреннюю мессу.
Теперь стало ясно, что «добропорядочные люди» пыта¬
лись придать политический смысл моему естественному
желанию помочь семье, попавшей в беду. Но я стояла на
своем. И хотя ночные бдения у постели больной были для
меня чрезвычайно затруднительны, ибо я должна была уха¬
живать за детьми и мужем, а времени на сон почти не оста¬
валось, все же я решила довести дело до конца.
В следующую ночь мы снова встретились со священни¬
ком у изголовья больной. Настороженность его исчезла.
Он держался проще, поздоровался со мной более привет¬
ливо и сел. Начался короткий разговор: о погоде, о видах
на урожай. Лед был сломан...
Так продолжалось и в следующие ночи, до тех пор пока
девушка не умерла. После этого события семья и друзья
умершей стали как-то иначе смотреть на коммунистов. Что-
то новое в отношении к нам появилось также у священни¬
ка и его родных.
Встретив на улице коммуниста, этот священник уже не
переходил на другую сторону, как раньше. Он незаметно
102
Единственный путь
для самого себя почувствовал к нам уважение. Когда мне
приходилось встречаться с ним, он приветливо со мной здо¬
ровался и, если нам было по пути, шел рядом и заводил ка¬
кой-нибудь незначительный разговор, не проявляя преж¬
ней нетерпимости и фанатизма.
Суровые монастырские принципы, на которых зижди¬
лась его мораль, а может быть, просто боязнь быть похо¬
жим на других смертных привели его к гибели. Он любил
плавание. Однако купался не на общем пляже, а облюбовал
укромное место у подножия крутого утеса неподалеку от
шахт.
Однажды утром он пришел на этот безлюдный берег и,
когда собирался уже прыгнуть в воду, поскользнулся, сва¬
лился в ущелье, сломал себе ногу и застрял у самой воды
между двумя огромными камнями, рискуя захлебнуться во
время прилива.
Прошло много времени, прежде чем какой-то рабочий,
проходивший мимо, заметил человека в купальном костю¬
ме, услышал его тихие стоны и подошел к нему. К своему
удивлению, он признал в несчастном приходского священ¬
ника и пытался было ему помочь. Не сумев высвободить свя¬
щенника без посторонней помощи, он поспешил за подмогой
на шахту; пострадавшего вызволили из смертельных кле¬
щей, уложили на носилки и доставили в госпиталь. Положе¬
ние его было чрезвычайно тяжелым, и через несколько дней
он скончался от газовой гангрены.
Его родные прислали мне извещение о его смерти и фо¬
тографию покойного. В короткой записке одна из его сестер
писала, что посылает мне извещение о смерти брата и на¬
деется, что я не откажусь принять это извещение.
Я приняла его и хранила в ящичке комода.
Прошло несколько месяцев. Мой муж был арестован
вместе с группой товарищей во время заседания провинци¬
ального комитета, проходившего в столице Бискайи. Ночью
к нам в дом нагрянул наряд политической полиции, чтобы
произвести обыск. Единственным компрометирующим до¬
кументом, который удалось найти полицейским, было изве¬
щение о смерти дона Сальвадора Летурио, адресованное,
как о том свидетельствовало обращение, на мое имя.
Удивлению полицейских не было границ. Как же так? —
спрашивали они.— Неужели это извещение послано вам?
— Я не обязана давать вам объяснения, и вам нет ни¬
какого дела, кому послано извещение: мне или турецкому
султану.
Долорес Ибаррури
— Впрочем, ничего странного тут нет,— сказал один
из полицейских, очевидно старший.— Противоположности
сходятся: священники и коммунисты.
— Не мелите вздор,— сказала я.
— Если вы не попридержите язык,— вмешался один
из агентов,— мы будем вынуждены препроводить вас туда
же, где сидят ваши друзья.
— Можете препровождать меня, куда вам угодно.
В конце концов в этом и состоит ваша служба.
Он посмотрел на меня так, словно хотел убить взгля¬
дом.
Не обращая никакого внимания на полицейских, я на¬
чала убирать комнату. Обыск кончился; уходя, агенты осы¬
пали меня угрозами и насмешками по поводу найденного
ими извещения.
Да и как могли эти кретины, в головах которых бродили
только грязные мысли, понять, каким образом очутилось в
доме коммуниста извещение о смерти священника!
Сильное
волнение
Новый арест мужа, незадолго до этого приступившего к ра¬
боте, привел меня в бешенство и отчаяние. Мы только-толь¬
ко начали подниматься на ноги, а тут снова начинались
трудности и лишения, снова наступили черные дни. На ме¬
ня ложилась вся тяжесть домашней работы, забота о
семье, распространение газет, поддержание связи с това¬
рищами, посещение тюрьмы.
Я участвовала не только в партийных собраниях мест¬
ной организации, но и в заседаниях провинциального ко¬
митета, в котором представляла шахтерский район, и вы¬
полняла все возлагавшиеся на меня поручения. Далеко не
всегда эти поручения были легкими, обычно они были со¬
пряжены с риском, усугублявшимся нашей неопытностью
в революционной борьбе: переброска оружия или динами¬
та, распространение нелегальной пропагандистской лите¬
ратуры, укрытие преследуемых полицией товарищей.
Иногда мне приходилось брать на собрания своих ма¬
леньких детей, так как их не с кем было оставить. В дру¬
гих случаях я укладывала их спать и незаметно ускольза¬
ла из дому, чтобы они не знали о моем уходе.
104
1 и нет венный пу
За стиркой белья,
1931 г.
Однажды вечером мы проводили собрание в Народном
доме. Он был закрыт местными властями, но у меня ока¬
зались ключи. Я взяла с собой Рубена, которому было тог¬
да около шести лет.
Мы собрались в комнате, расположенной около сцены,
а Рубена я оставила рядом, в зрительном зале, слабо осве¬
щенном маленькой лампочкой.
Первое время до меня доносились его шаги — он ходил
из одного конца зала в другой. Потом наступила тишина,
и я решила, что он уснул на какой-нибудь скамейке.
Когда собрание кончилось, я пошла за своим сыном, но
в зале его не оказалось. По-видимому, он пошел домой;
я очень встревожилась, так как дорога, размытая дождями,
была опасной: нужно было переходить через сильно раз¬
лившийся ручей.
Со всех ног помчалась я домой и вбежала в комнату де¬
тей. Рубена там не было. Меня охватил ужас. Было уже за
полночь. Где его искать? Я обежала всех соседей по до¬
му — никто его не видел. Ближайшие друзья оделись и
пришли на помощь. Мы искали его на всех дорогах, в кана¬
вах, куда он мог упасть, под всеми заборами, где он, охва¬
ченный страхом перед темнотой, мог приткнуться. Рубена
нигде не было.
105
Долорес Ибаррури
— Рубен! Рубен! — кричала я в отчаянии, и мой голос,
прерывавшийся рыданиями, тонул во мраке темной дожд¬
ливой ночи. Ответа не было.
Кто-то предложил пойти в Народный дом. Может быть,
он упал в люк и не может вылезти оттуда, а может быть,
уснул где-нибудь в углу.
Мы вернулись в Народный дом, спустились в люк —
Рубена там не было, обыскали все уголки, все шкафы —
нет.
Справа и слева от входа в рабочий клуб находился от¬
крытый амфитеатр, где слушатели и зрители собирались в
дни митингов и празднеств. Ступени в этом амфитеатре бы¬
ли довольно высокие, между одной и другой ступенью было
пространство, чтобы сидящий мог свободно поставить но¬
ги, не мешая тем, кто расположился ниже.
Одиц из товарищей, освещая себе путь карбидной лам¬
почкой, стал подниматься по ступеням боковой лестницы.
Внезапно его радостный возглас прервал напряжение, ох¬
ватившее всех, и в особенности меня.
— Здесь! — крикнул он.
Рубен был там: он улегся между ступенями и крепко
спал.
Я подняла его на руки, и от радости он показался мне
легким как перышко. Но вскоре силы оставили меня. Пос¬
ле перенесенного волнения я едва держалась на ногах. Один
из товарищей забрал у меня Рубена, взвалил его себе на
плечи, и мы пошли к дому. Было уже очень поздно, и това¬
рищи, которым нужно рано выходить на работу, шли очень
быстро. Занимался новый день.
Визит
к губернатору
С 1917 по 1931 год мне часто приходилось оставаться од¬
ной с детьми, так как во время многочисленных полицей¬
ских облав неоднократно арестовывали моего мужа, почти
всегда вместе с одними и теми же товарищами: Леандро
Карро, Даниэлем Ибаньесом, Леопольдо Фернандесом,
Педро Альдама, братьями Арра рас — Амбросио и Луисом.
Их жены испытывали те же страдания, что и я, с теми не¬
большими различиями, которые имелись в жизни каждой
из нас.
106
Единственный путь
В 1927 году, после очередного посещения тюрьмы Лар-
ринага, где сидели наши мужья, мы, жены и члены семей
заключенных, собрались и решили, что хватит уже смот¬
реть на них через решетки и что если в течение недели их не
освободят (а освободить их могли, так как никакого обви¬
нения им предъявлено не было), то в следующее воскресе¬
нье мы организуем демонстрацию протеста.
Мы собирались лечь на трамвайные рельсы, чтобы все
обратили на нас внимание и узнали о нашем положении,
о произволе, который чинят по отношению к нашим
мужьям, арестованным без всякого суда. Ведь такое пребы¬
вание под арестом могло продолжаться сколько угодно, до
тех пор, пока Понтий Пилат ’, управляющий Бискайей, не
соблаговолит выпустить их на свободу.
Решение организовать демонстрацию протеста было
принято единодушно всеми женщинами. Однако, хотя на¬
ши мужья не были освобождены, в следующее воскресенье
к тюрьме пришли только Рамона Аррарас со своими деть¬
ми, Эстер Арриета со своими, старуха мать товарища Ка¬
садо и я с Рубеном и Амайей. Несмотря на то что нас было
немного, мы были полны решимости осуществить наш план
и лечь на трамвайные рельсы. Из тюрьмы мы ушли с твер¬
дым намерением устроить большой шум.
Наши дети знали, куда мы идем. Рубену было семь лет,
Амайе — четыре, дети Эстер были примерно такого же воз¬
раста, как мои, а дети Рамоны — чуть постарше. Они шли,
крепко вцепившись в нас, и были готовы делать то, что бу¬
дем делать мы, хотя, как они признались потом, очень боя¬
лись, что трамваи нас задавят.
По дороге к тому месту, где собирались устроить демон¬
страцию, мы встретили группу товарищей из Союза ком¬
мунистической молодежи. От имени провинциального ко¬
митета они посоветовали нам отказаться от нашего наме¬
рения. Мы согласились и решили посетить губернатора,
чтобы потребовать у него освобождения наших родных.
Сопровождаемые большой группой женщин-коммунисток,
мы подошли к зданию гражданского губернаторства, по¬
разив охранявших здание гвардейцев своим появлением и
видом.
1 Римский наместник Иудеи, который, как гласит христианская леген¬
да, уступая давлению иудейских жрецов, утвердил смертный приговор
Иисусу Христу и при этом символически умыл руки. Его имя стало симво¬
лом лицемерия.
107
Долорес Ибаррури
Когда же гвардейцы пришли в себя и сделали попытку
преградить нам путь, мы со всеми нашими детьми, с кор¬
зинами, в которых носили передачи в тюрьму, и котомками
с одеждой были уже в приемной, у кабинета губернатора.
На шум выбежал секретарь, осведомившийся о том, что
здесь происходит. Следует признать, что он очень коррект¬
но, с уважением отнесся к нам: пригласил нас сесть, попро¬
сил выбрать делегацию для свидания с губернатором, так
как принять всех сразу губернатор не может, обещал при¬
ложить усилия, чтобы это свидание состоялось как можно
скорее.
Женщины избрали в комиссию Рамону Аррарас, Эстер
Арриету и меня. Я сказала своим товаркам по комиссии,
что держаться нужно независимо и твердо — ведь мы идем
не за милостью и не за одолжением, и они со мной согла¬
сились.
Через несколько минут нас ввели в кабинет губернатора.
Он встретил нас неприветливо, стоя, опершись о письмен¬
ный стол, как бы предупреждая, что визит должен быть
кратким.
— Чего вы хотите? — спросил он с сильным андалуз¬
ским акцентом.
— Очень простой вещи: вот уже несколько месяцев
наши мужья находятся под арестом. Никакое дело против
них не возбуждено, так как преступлений они не совершали.
Поэтому мы просим освободить их.
— У вас очень оригинальная манера обращаться к влас¬
тям: мало того, что вы являетесь сюда без разрешения, вы
еще приводите с собой детей.
— Для того чтобы просить о справедливости, не тре¬
буется ничьего разрешения. Мы сами себе это разрешили.
И если вы не захотите слушать нас здесь, то вам придется
услышать нас на улице.
Некоторое время губернатор смотрел на нас так, как
смотрят на диковинных зверей, не зная, что сказать. Затем
заговорил. Он заявил, что наши мужья были арестованы
на нелегальном собрании, что у них были обнаружены
листовки подрывного характера, что они находятся в рас¬
поряжении главного управления безопасности и что мы
можем обратиться туда.
— Но в таком случае для чего вы здесь сидите? —
спросила я.— Выходит, что для ареста достаточно вашего
приказа, а для освобождения необходим уже приказ глав¬
108
Единственный путь
ного управления безопасности. Кто-то из вас двоих явно
лишний.
— Вы очень дерзки.
— Дерзка? Если бы вы пожили так, как живем мы,
то тоже стали бы дерзким.
Тут он стал убеждать нас в том, что коммунизм — зло
и что в России людям живется очень плохо. Его дово¬
ды были настолько глупыми, что мы без труда их опро¬
вергли.
— Итак, сеньор губернатор, будем говорить конкретно:
чего мы можем от вас ожидать?
— Я ничего не могу сделать,— повторил он.— Передам
ваше «требование» (он сделал ударение на этом слове) в
главное управление безопасности, и пусть там решают.
— Ну что ж, пошли,— сказала я своим компаньон¬
кам.— Теперь вы знаете, что нам остается. Будем кричать до
тех пор, пока нас услышат камни, и посмотрим, может ли
губернатор сделать что-нибудь или нет.
Мы вышли из здания гражданского губернаторства,
громко осуждая поведение губернатора и поминая креп¬
кими словами всех его родственников.
На следующий день губернатор встретился с одним из
наших друзей и сказал ему:
— Черт возьми! Ну и попал же я в переделку! Вчера
ко мне явились жены нескольких шахтеров и нагнали на
меня такого страху! Если таковы жены, то какими должны
быть их мужья?
Близится конец
диктатуры
Происходившие в стране события свидетельствовали о
том, что, несмотря на поддержку, которую оказывала
диктатору сотрудничавшая с ним социалистическая партия,
крах фашистской диктатуры был уже не за горами.
Усиливалась оппозиция диктаторскому режиму как со
стороны политических сил страны, так и в армии.
Активное участие в борьбе принимали студенты. По
инициативе университетских профессоров Марти Хара и
дона Хосе Хираля несколько групп республиканцев объе¬
динились в Республиканский альянс. В него вступили мно¬
гие представители интеллигенции, занявшие после сверже¬
109
Долорес Ибаррури
ния монархии ответственные посты в органах государ¬
ственного управления.
Заговор против диктатуры расширялся; в нем принима¬
ли участие видные деятели, начиная от генерала Аги¬
лера — самого старшего из генерал-лейтенантов испанской
армии, и кончая Романонесом, Мелькиадесом Альваресом,
Лерусом и другими. Все они обещали свою поддержку
заговорщикам. Национальная конфедерация труда тоже
предложила им свою помощь, а социалистическая партия
отказалась участвовать в этом движении, получившем наз¬
вание санхуанады ', и оно провалилось, так как многие из
тех, кто обещал его поддержать, в решающий момент не
выполнили своего обещания.
В 1927 году, когда Примо де Ривера созвал Консульта¬
тивное национальное собрание 2, коммунистическая пар¬
тия организовала всеобщую забастовку в Бискайе. В гор¬
няцком районе провести ее оказалось нетрудно, но в столице
провинции, где сотрудничавшие с диктатором социалисты
препятствовали участию рабочих в стачках, задача была
значительно сложнее.
Оставив детей дома с одной пожилой женщиной, я
первым утренним поездом уехала в Бильбао. Там мы,
группа женщин-коммунисток, обошли заводы и фабрики,
призывая рабочих объявить забастовку в знак протеста
против дальнейшего существования фашистской диктатуры.
И, несмотря на то что полиция буквально следовала за
нами по пятам, а социалисты подвергали нас оскорблениям
и доносили администрации о нашем появлении, нам во
многих случаях удалось добиться своей цели: рабочие
объявили забастовку.
Неудачная
поездка
В 1928 году состоялся III съезд коммунистической пар¬
тии. Делегатами от Бискайи были избраны я и товарищ
Карро.
Санхуанадой заговор назывался потому, что его участники намере¬
вались выступить в Иванов день (день св. Хуана), 24 июня 1926 года.
2 Придя к власти, Примо де Ривера разогнал кортесы, а в 1927 году
создал псевдопарламент, состоявший из назначенных им или угодных ему
лиц.
НО
Единственный путь
Съезд пришлось проводить во Франции, так как прове¬
сти его в Испании не было никакой возможности из-
за систематических преследований, которым подверга¬
лась компартия со стороны правительства Примо де Ри¬
веры.
Незадолго до начала съезда делегаты от различных
районов Испании стали собираться в Ируне. Туда же при¬
ехали и мы с товарищем Карро. В условленное место мы
пришли поздно вечером, так как нам предстояло неле¬
гально перейти границу, а это было возможно только ночью.
К нам подошел проводник, которому было поручено пере¬
править нас через Пиренеи, и попросил товарища Карро
вернуться в город и разыскать задержавшуюся там группу
делегатов. Затем он объяснил мне, по какой дороге я должна
идти, чтобы присоединиться к другой группе делегатов,
прибывшей вовремя.
Ориентироваться ночью в незнакомой местности было
нелегко, но, точно следуя указаниям проводника, я все же
пришла в небольшой лесок, где и нашла группу товарищей.
Они очень нервничали. Не прошло и десяти минут, как к
нам подошел проводник, который посоветовал немедленно
уходить, так как полиция и карабинеры задержали группу,
остававшуюся еще в Ируне, и в руки полиции попали до¬
кументы всех находившихся здесь делегатов.
Положение было пренеприятное. Мы не могли попасть
на съезд, ибо без документов, денег и проводника невоз¬
можно было пересечь Пиренеи и добраться до Парижа.
Углубившись в лес, мы пробыли там до поздней ночи и в
конце концов решили, что каждый из нас самостоятельно
вернется в Ирун, установит связи с товарищами из Сан-
Себастьяна, на которых была возложена ответственность
за переброску делегатов съезда через границу, и выяснит
на месте, существуют ли другие возможности попасть во
Францию.
Вместе с одним товарищем из Астурии мы добрались
до скромной гостиницы в Ируне и отдохнули там до утра.
Затем мой спутник поехал в Сан-Себастьян и встретился
там с Хесусом Ларраньяга, который попросил его тотчас
же вернуться за мной, ибо после ареста группы делегатов
перейти через границу было невозможно и товарищи из
Сан-Себастьяна уже подготовили мое возвращение в
Бильбао.
///
Долорес Ибаррури
Памплонская
конференция
В 1930 году в Памплоне состоялась конференция нашей
партии. Я присутствовала на ней как член Бискайского
провинциального комитета. На конференции обсуждался
вопрос о тактике партии на ближайшее время, которое
по всем признакам обещало быть бурным, и был взят курс
на борьбу за дальнейшее развитие демократической рево¬
люции.
Руководство партии было укреплено новыми людьми.
В числе других товарищей членом Центрального Комитета
избрали и меня. В ходе конференции делегаты подвергли
критике и осудили фракционную деятельность группы
каталонских коммунистов, тех самых, которые позднее
образовали так называемый Рабоче-крестьянский блок с
ярко выраженными троцкистскими тенденциями.
Во время избирательной кампании, которую проводила
наша партия перед муниципальными выборами, привед¬
шими затем к крушению монархии, мне пришлось впервые
выступить публично. Вначале я отказывалась выступать,
понимая, какая это сложная и ответственная задача —
говорить с массами. Такого же мнения я придерживаюсь
и сейчас, хотя с тех пор мне не раз приходилось выступать
от имени коммунистической партии на митингах, собраниях
и заседаниях.
Митинги и публичные собрания привлекали меня с
детских лет. А так как в те времена шахтеры вели активную
борьбу и политическая атмосфера была накалена до край¬
ности, то различные партии и организации очень часто
устраивали свои митинги и собрания. Обычно мы, дети,
являлись на них целой ватагой, особенно если митинг
проводился на площади или на спортивном поле.
Не пропуская ни одного митинга, я буквально упивалась
речами ораторов, будь то социалисты или карлисты. Хотя
я далеко не всегда понимала политический смысл того или
иного собрания, но музыка речи, звучное слово, острая
полемика, страстный призыв, язвительное замечание или
убийственная ирония приводили меня в восторг, и потом я
рассказывала дома обо всем, что слышала и что произвело
на меня наибольшее впечатление.
Имена социалистов Факундо Пересагуа, Индалесио
Прието и члена республиканской партии Белен Саррага,
П2
Единственный путь
а также их противников — карлистов Виктора Прадера и
Васкеса Мелья — навсегда связаны с моими первыми, еще
не осознанными и наивными, политическими впечатлениями
детства.
Пересагуа и Прието я слышала много раз, Белен Сар-
рага — только один раз, 11 февраля, в какую-то годовщину
Первой республики ', а Виктора Прадера и Васкеса
Мелья — не то в 1904, не то в 1905 году, когда они высту¬
пали на сборище карлистов, посвященном победе при
Соморростро, одержанной во время последней карлистской
войны. На склонах Монтаньо собрались тогда наиболее
ярые приверженцы дона Карлоса, точнее, нового карлист-
ского претендента на испанский престол дона Хайме,
который тоже присутствовал на митинге.
В дальнейшем мне довелось слышать и других ора¬
торов, стяжавших славу великих, но они произвели на меня
тяжкое впечатление своей болтливостью, фиглярством,
манерничанием и пустословием.
А теперь мне самой, коммунистке, пришлось выйти на
трибуну. Каждое выступление стоило мне больших вол¬
нений, и я была очень довольна, если выбор падал на дру¬
гих товарищей. После собраний мы обычно обменива¬
лись дружескими замечаниями по поводу наших выступ¬
лений.
Свержение
монархии
14 апреля 1931 года в результате состоявшихся 12 апреля
муниципальных выборов, на которых большинство испан¬
цев отдало свои голоса противникам монархии, король
вместе со всей королевской фамилией был вынужден
покинуть страну. Была провозглашена республика.
Падение монархии привело к отстранению от полити¬
ческого руководства олигархического блока латифундист-
ской аристократии и финансовой буржуазии, который
правил Испанией со времен реставрации монархии в
1874 году. Его место у власти заняло правительство, со¬
стоявшее из буржуазных республиканцев и социалистов.
1 Первая республика в Испании была провозглашена 11 февраля
1873 года.
113
Долорес Ибаррури
Казалось, что в жизни Испании наступает новый период
прогресса и широкого демократического развития. Но вско¬
ре выяснилось, что новые силы, пришедшие к власти,
отличаются крайним консерватизмом, и иллюзии, порож¬
денные созданием правительства республиканцев и социа¬
листов, рассеялись как дым. Мы, коммунисты, раньше
других почувствовали, как мало отличаются новые прави¬
тели от старых.
1 мая 1931 года, отмечая Международный день трудя¬
щихся, мы организовали митинг в театре Елисейских полей
в Бильбао. После окончания митинга должна была состо¬
яться демонстрация. Но когда мы вышли из театра, ока¬
залось, что улица со всех сторон блокирована отрядами
безопасности.
Мы все же сделали попытку продвинуться вперед, тогда
конные гвардейцы врезались в толпу. Лошади давили лю¬
дей, на демонстрантов обрушился град сабельных ударов.
Толпа не дрогнула, в гвардейцев полетели камни и кирпичи.
Атака гвардейцев захлебнулась, и они покинули поле
сражения. На мостовой остались десятки раненых и конту¬
женных. Я подняла с земли знамя. С большой группой
товарищей мы прошли по улицам столицы, протестуя
против гнусного насилия и жестокостей, которыми с самого
начала ознаменовалась «демократическая» политика пра¬
вительства республиканцев и социалистов.
Это был только эпизод местного значения, но он доста¬
точно красноречиво показал, чего мог ожидать народ, и в
особенности рабочий класс, от новых правителей.
И все же установление республики открывало новые
пути для развития демократии. И если бы социалисты не
связали себя участием в правительствах буржуазных
республиканцев, то можно было бы добиться широких
демократических преобразований.
Находясь вне правительства и заключив соглашение с
компартией и Национальной конфедерацией труда, социали¬
стическая партия могла бы стать ведущей силой в демокра¬
тической революции. Более того, она могла бы стать ядром
марксистской партии пролетариата, обладающей револю¬
ционной программой и способной успешно разрешить
проблемы демократической революции, которая разворачи¬
валась в Испании.
Вступив в правительство буржуазных республиканцев,
социалистическая партия не играла там роли передовой,
114
Единственный путь
революционной силы, напротив, она оказалась тормозом
на пути развития демократии.
Социалистическая партия предпочла идти по пути со¬
трудничества с буржуазией, в результате чего она посте¬
пенно теряла черты пролетарской партии и представала
перед всеми как соучастница антинародной политики. Та¬
ким образом, ответственность за эту политику ложилась на
плечи социалистов. В результате республика лишилась
поддержки масс и вместе с тем не обеспечила себе под¬
держки крупной буржуазии, а ведь именно этого добива¬
лись в правительстве республиканцы и социалисты.
В первые дни республики, когда народные массы были
охвачены революционным подъемом, полны энтузиазма,
а классы, которые прежде вершили судьбы Испании, испы¬
тывали панический страх, существовала реальная возмож¬
ность добиться самых широких демократических преобра¬
зований.
Однако люди, которые вошли в состав временного
правительства, а затем участвовали в различных республи¬
канско-социалистических кабинетах, были не способны
осуществить глубокие реформы, в которых нуждалась
Испания.
В то время, впервые за всю нашу историю, в Испании
создались благоприятные условия, позволявшие в корот¬
кий срок преодолеть то расстояние, которое отделяло нашу
страну от передовых государств мира. Никогда до этого
народ не проявлял такой высокой сознательности, никогда
его решимость положить конец рабскому прошлому не
проявлялась с такой силой.
Народный порыв был тем живительным огнем, пламя
которого поддерживало стремление испанцев навсегда
покончить с нищетой, отсталостью, невежеством.
Поставленные у власти волею масс люди, обретя право
распоряжаться судьбами страны, сразу же отвернулись от
народа и стали проводить политику, отвечавшую интере¬
сам привилегированных классов.
Самой неотложной задачей демократической революции
в Испании было изменение структуры землевладения,
основанной на латифундизме. Необходимо было вырвать
из рук знати невозделываемые земли и превратить их из
источника доходов помещиков в источник дохода всей
нации; надо было покончить с земельным голодом, ни¬
щетой, вековой отсталостью испанского крестьянства и
115
Долорес Ибаррури
привлечь его к активной борьбе за построение новой
Испании. В этом случае на сторону демократии и прогресса
стали бы миллионы людей, которые до тех пор находились
под тлетворным влиянием знати или местных касиков ',
стала бы вся Испания, ибо Испания — это не угодливые
и льстивые чинуши, которые гнут спины перед новыми
правителями республики, Испания — это прежде всего
рабочие, крестьяне, интеллигенция, средний класс.
Подлинная Испания — это люди ее заводов, фабрик и
полей, это люди, живущие в тысячах крестьянских селе¬
ний, над которыми возвышается церковная колокольня,
это люди, угнетаемые и порабощенные касиками и отдаю¬
щие все свои силы труду на помещика.
Обо всем этом забыли новые правители Испании, и кор¬
ни старого строя, густой паутиной опутавшие всю страну,
остались нетронутыми.
Так шли дни за днями. Прошли месяцы, а затем и пер¬
вые годы существования «республики трудящихся всех
классов» 2. И что же? По свидетельству депутата парла¬
мента Маргариты Нелькен, «рабочие голодали, а во многих
селениях Андалузии и Эстремадуры крестьяне питались
кореньями».
Основой землевладения продолжал оставаться лати-
фундизм. Кучка богачей помещиков по-прежнему владела
десятками тысяч гектаров земли, частично возделывавшей¬
ся, а большей частью остававшейся необработанной, а мил¬
лионы крестьян, как и прежде на протяжении веков,
влачили голодное, нищенское существование, не имея даже
пяди земли, куда можно было бы ступить ногой, или владея
таким жалким клочком, что урожай с него не мог обес¬
печить владельцу даже полуголодного существования, не
позволял ему окупить свой труд.
В книге «Положение крестьянства», опубликованной
Кристобалем де Кастро в 1931 году, приведены стати¬
стические данные, убедительно свидетельствующие о траги¬
ческом положении сельского хозяйства в Испании.
В этой книге говорилось, что «согласно памятной запис¬
ке Главного управления землеустройства, опубликованной
в 1930 году, на основе поземельной описи 1928 года, соотно¬
1 Влиятельные лица, которые держат в своих руках фактическую
власть в той или иной местности Испании.
2 В конституции Второй республики, принятой в 1931 году, было
записано, что Испания является «республикой трудящихся всех классов».
116
Единственный путь
шение между обрабатываемыми и необрабатываемыми
землями было таково:
...В провинции Сьюдад Реаль обрабатывалось 894 ты¬
сячи гектаров, оставались невозделанными 1022 тысячи;
в Гранаде возделывалось 588 тысяч, не возделывалось
605 тысяч; в Валенсии, которую объявляли образцовой
провинцией по степени возделывания земли, на 172 тысячи
гектаров обработанной земли приходится 327 тысяч гек¬
таров необработанной!
В общей сложности из 50 миллионов гектаров 31 мил¬
лион остается необработанный.
Из этого следует, что на всем Европейском континенте
только в нашей стране сохраняются латифундии.
Что из всех стран Европы только в Испании сохраня¬
ется в неприкосновенности бесчеловечный аграрный строй;
что только в нашей стране продолжают мириться с суще¬
ствованием огромных невозделанных земельных масси¬
вов.
Что только в Испании можно увидеть поистине траги¬
ческое зрелище: целые деревни, принадлежащие в полном
смысле этого слова одному человеку, и «бродячие деревни»,
все население которых вынуждено уходить с насиженных
мест потому, что этот один человек сгоняет их с земли».
После двух лет существования «республики трудящих¬
ся» в Испании, как и прежде, «миллионы человеческих
существ ютятся в хижинах и землянках, пещерах и тру¬
щобах, вперемежку со скотом; потребляют непригодную
пищу и пьют зараженную воду; не знают, что такое гигиена,
культура, больницы, железные дороги, книги, газеты и
театры».
И до и после провозглашения республики испанские
крестьяне в некоторых сельских районах жили в таких же
условиях, как крепостные в средние века.
Приведем красноречивый потрясающий факт, далеко не
единичный в феодальной помещичьей Испании. Он взят из
цитированной выше книги Кристобаля де Кастро об аграр¬
ной проблеме:
«В 17 километрах от Сарагосы находится селение Собра-
дьель, которое представляет собой «вотчинное владение»
и полностью принадлежит сеньору, графу, носящему то же
имя, что и селение,— Собрадьель.
— Хотя давно уже наступил XX век,— говорили нам
местные крестьяне,— селение наше — все еще феодальная
117
Долорес Ибаррури
вотчина, в которой жить невыносимо; мы — несчастные
рабы, привязанные к земле и вынужденные поэтому безро¬
потно сносить жестокую тиранию нашего графа.
Чтобы подтвердить справедливость своих жалоб, эти
люди ссылаются на некоторые условия арендного договора.
Они столь бесчеловечны и чудовищны, что кажется, будто
читаешь описания феодальной деревни у Поля-Луи Курье ’.
Помимо непомерно высокой арендной платы за каждый
клочок земли несчастные вносят по 800 и более песет
за пользование своими нищенскими лачугами. И хотя эти
лачуги, добавляют они, стоят нам значительно дороже, чем
такие же жилища в Сарагосе, мы обязаны еще и ремонти¬
ровать их за свой счет.
Травы, сюда входит и свекольная ботва, считаются
собственностью владельца земли.
Арендаторы должны оплачивать очистку от растений
и содержание в надлежащем порядке оросительных канав.
Они не имеют права дробить арендованную землю и
передавать участки субарендаторам.
Им запрещается содержать лавки, кофейные и иные
торговые заведения.
Им запрещается также разводить кроликов, в том
числе и в собственной усадьбе, равно как и откармливать
скот без особого на то разрешения сеньора.
Владельцы имеют право лишить крестьян аренды в слу¬
чае нарушения ими правил общественной морали или норм
поведения: недостаточное благочестие, непокорность и не¬
достаточное уважение к сеньору, членам его семьи или
лицам, связанным с ними.
Меру и степень морального проступка, говорится в
контракте, определяет сам владелец земли, решение ко¬
торого отныне и впредь обязательно для арендатора...»
Таковы были порядки помещичье-феодальной Испании,
которые республика унаследовала 14 апреля и даже не
пыталась изменить. Такой Испания оставалась до тех пор,
пока в ходе национально-революционной войны рабочие
и крестьяне не добились коренных перемен, осуществлен¬
ных благодаря их усилиям.
В первые месяцы после провозглашения республики бы¬
ло выдвинуто несколько проектов аграрной реформы.
1 Французский писатель-публицист (1772—1825), автор ряда памфле¬
тов, в том числе и о положении крестьян после реставрации Бурбонов.
118
Единственный путь
Первый из них, хотя и не охватывал всего комплекса
проблем, был все же прогрессивным, но правительству он
показался чересчур радикальным, и оно отвергло его. Между
тем ни этот, ни последующие проекты отнюдь не ставили
своей целью стимулировать и развивать демократическую
революцию. Напротив, они были направлены на ее предот¬
вращение. Во всех представленных проектах речь шла не о
разрушении существующего порядка землевладения, а лишь
о том, чтобы отвлечь внимание крестьян от основных
проблем.
Аграрная проблема не была частным вопросом, касаю¬
щимся какой-нибудь одной области или провинции. Она
составляла самую сущность демократической революции в
стране, а республиканские правители всячески стремились
ограничить развитие этой революции.
Сразу после провозглашения республики глава тогдаш¬
него правительства Мануэль Асанья дал интервью коррес¬
понденту английского агентства Лондон Дженерал Пресс.
Отвечая на вопрос журналиста по поводу аграрной ре¬
формы — извечной мечты крестьян, Асанья успокоил круп¬
ных помещиков, заверив их, что их владения останутся
неприкосновенными, и призвал безземельных крестьян от¬
казаться от всяких иллюзий, не надеяться на изменение
системы землевладения. Таким образом, «республика тру¬
дящихся всех классов», как именовала республику 14 апре¬
ля конституция, не считала возможным предоставить
крестьянам землю, обеспечить их работой, покончить с
голодом и нуждой — единственным «богатством», унасле¬
дованным ими от предков.
«Проблему аграрной реформы,— заявил Асанья,— я
считаю одной из самых важных. Она встала перед нами во
весь рост, и если мы не сумеем найти правильного решения,
то окажемся на грани катастрофы. Система землевладения
досталась нам по наследству от монархического режима,
и трудности, с которыми мы теперь сталкиваемся, явля¬
ются причиной жестоких нападок на наше правительство.
На эти проблемы не следует смотреть глазами гражда¬
нина такой страны, где подобные ужасающие условия от¬
сутствуют. Вспомните, что в Андалузии имеются многие
тысячи сельскохозяйственных рабочих, положение ко¬
торых до провозглашения республики было немногим лучше
положения крепостных. Эти парии жили, почти смирившись
со своей судьбой; они получали нищенскую зарплату,
119
Долорес Ибаррури
работая как волы, влачили жизнь, полную невзгод и
лишений.
Но вот вспыхнула революция, и парии воспрянули ду¬
хом. Их заверили, что спасение близко, что земля, в которой
им так долго отказывали, будет честно распределена в
соответствии с нуждами каждого из них.
К несчастью, политики, дававшие им столь щедрые
обещания, оказались не в состоянии осуществить их. Когда
речь идет о реформе государственного масштаба, недоста¬
точно словесных заверений: я сделаю то или это; я отберу
землю у помещиков, которые оставляют ее невозделан¬
ной, и разделю между бедными и несчастными земле¬
пашцами, потому что именно они годами поливали эту
землю своим потом, получая за это нищенскую поденную
плату, которую с презрением отверг бы любой французский
или английский рабочий.
Республиканское правительство, руководствуясь са¬
мыми лучшими побуждениями, дало много обещаний, но
при этом не учло реальных возможностей осуществления
этих обещаний».
В этом ответе все было изложено с предельной ясностью.
Устами своего председателя республиканско-социали¬
стические правители заявили миллионам безземельных
крестьян, что, по существу, им нечего ждать от республики.
Так исторический опыт испанского народа еще раз наглядно
подтвердил, что буржуазия не способна довести до конца
свою собственную, демократическую революцию и что
последовательно осуществить ее может только рабочий
класс.
Тот факт, что республиканско-социалистические прави¬
тельства ничего не сделали для разрешения задач бур¬
жуазно-демократической революции, возлагает на эти пра¬
вительства особую ответственность перед лицом истории.
Именно они повинны в том, что силам реакции и фашизма
удалось в 1936 году развязать войну против республики
и народа.
120
Часть вторая
Из шахтерской
деревушки
к руководству
коммунистической
партией
К началу избирательной кампании 1931 года, завершив¬
шейся после выборов свержением монархии, ряды партии
значительно сократились.
По стране пронесся ураган репрессий. Большая часть
трудящихся, не получившая прочной революционной за¬
калки, дрогнула перед террором и отошла от активной
борьбы за коммунизм, их мужество было надломлено,
воля к борьбе ослабла.
Однако партии причиняли урон не только репрессии,
но и ошибочная политика ее руководства, а также сек¬
тантство. Нам не удалось избавиться от него до установле¬
ния диктатуры, а при диктатуре оно приобрело еще более
уродливые формы.
После свержения диктатуры партия восстанавливала
свои силы; возросло ее влияние среди трудящихся всей
Испании, и в особенности Басконии.
Рос авторитет партии в промышленном районе Гипускоа.
Большую пропагандистскую и организационную работу вели
здесь Хесус Ларраньяга и Хосе Асарта, а также У рондо
и Астигаррабия; позднее в нее включился Кристобаль
Эррандонеа. Они руководили, в частности, крупной заба¬
стовкой рыбаков и моряков в Пуэрто де Пасахес, которая
была жестоко подавлена силой оружия.
После провозглашения республики вместо первой газеты
Коммунистической партии Бискайи «Бандера роха» 1 в
Бильбао стал выходить коммунистический еженедельник
«Красное знамя».
121
Долорес Ибаррури
«Эускади роха» ', предназначенный для населения всей
Басконии.
В конце сентября руководство партии вызвало меня в
Мадрид, где сообщили, что я введена в состав редколле¬
гии центрального органа коммунистической партии га¬
зеты «Мундо обреро» 2, первый номер которой должен
был выйти в свет в самое ближайшее время. Кроме то¬
го, Политбюро поручило мне возглавить работу среди
женщин.
Но «человек предполагает, а бог располагает». В данном
случае все решил, однако, не бог, а полиция. Вскоре после
приезда в Мадрид я была арестована возле дома, где разме¬
щалась редакция «Мундо обреро», и доставлена в главное
управление безопасности.
Почему меня арестовали? За несколько недель до этого
в Бильбао, на народном гулянье, которые часто устраи¬
вались в Басконии, между социалистами и коммунистами
произошла стычка, вызванная заносчивостью дружинников
социалистической партии. На этот раз никто не пострадал,
и сам по себе этот факт не имел бы существенного
значения, если бы из-за преступной безответственности
Хесуса Эрнандеса в тот же вечер не произошла новая, на
сей раз кровопролитная схватка, стоившая жизни двум
социалистам и одному коммунисту; несколько наших това¬
рищей получили тяжелые ранения.
В шахтерском районе, где я в то время жила, о том, что
произошло в столице Бискайи, мы узнали лишь на следую¬
щий день из газет.
Известия эти глубоко опечалили нас. В стычке погиб
молодой коммунист Хосе Луис Гальо. Это был один из
самых стойких и серьезных товарищей. Будучи человеком
дисциплинированным, он мог решиться на участие в брато¬
убийственной схватке, стоившей ему жизни и поставившей
партию в весьма затруднительное положение, только под
нажимом человека, который пользовался большим автори¬
тетом среди молодежи. А это был не кто иной, как Эрнандес,
возглавлявший тогда Союз молодежи.
В тот же вечер у меня в доме собрались руководите¬
ли партийной организации Соморростро, чтобы обсудить
создавшееся положение. Нам еще не были известны под¬
1 «Красная Баскония».
2 «Рабочий мир».
122
Единственный путь
ровности происшедшего, но то, что в это дело оказался
замешанным Эрнандес, которого горняки за некоторые
черты его характера не очень уважали, крайне нас встре¬
вожило.
Товарищи собрались уже расходиться, когда неожидан¬
но раздался стук в дверь. «Полиция»,— промелькнуло у нас.
Мы уже привыкли к непрошеным полицейским визитам,
ибо каждый раз, когда готовилась забастовка или начи¬
налось какое-нибудь брожение, мы, коммунисты, страдали
от их налетов в первую очередь.
Товарищи быстро вышли через черный ход к террикону,
а я открыла дверь. За ней стояли... коммунисты, раненные
в стычке, о которой сообщали газеты. Они пришли искать
убежища в моем доме, где, как они знали, их всегда при¬
мут и укроют.
Что делать? Среди раненых был Амбросио Аррарас.
Пуля попала ему в живот, и он еле держался на ногах,
поддерживаемый легко раненными товарищами. Приютить
их у себя значило подвергнуть всех нас риску попасть в
тюрьму. Отказать же им в убежище только потому, что
мы не одобряли действия Эрнандеса, значило обречь Арра-
раса, нуждавшегося в срочной медицинской помощи, на
верную смерть, а остальных товарищей — на неминуемый
арест, тогда как главный виновник происшедшего, Хесус
Эрнандес, которого многие коммунисты требовали исклю¬
чить из партии, оставался в безопасности.
Я ввела их в дом. Одному из них пуля пробила бедро,
другому — руку. Домашними средствами, которые у нас в
селениях всегда под рукой, я оказала первую помощь
легкораненым, а к Аррарасу подступиться не решилась.
Один товарищ отправился за знакомым врачом, проживав¬
шим в соседнем селении, в нескольких километрах от
нас, и попросил его прийти. Врач вскоре явился и, осмотрев
больного, установил, что рана серьезная и пострадавшему
угрожает перитонит, а в данных условиях это равносильно
смерти.
В то время как мы выхаживали раненых товарищей,
в заводском районе было совершено гнусное преступление.
Несколько социалистов, предводительствуемые головоре¬
зом, известным под кличкой «Русо», подстерегли и заст¬
релили возвращавшегося поздно вечером домой рабо¬
чего-металлурга товарища Перикачо. Незадолго до
этого он был уволен с завода за политическую де¬
123
Долорес Ибаррури
ятельность и занимался распространением коммунисти¬
ческих газет.
Убийство товарища Перикачо взволновало всех жителей
Соморростро. Охваченные скорбью, они шли за его гробом,
с возмущением осуждая убийц, имена которых всем были
хорошо известны. Несмотря на это, никто их не арестовал,
так как они пользовались покровительством высокопо¬
ставленных лиц.
Это убийство еще более осложнило наше положение.
Нависшая над нами опасность усилилась, к тому же нам не
хватало средств, необходимых для содержания трех ране¬
ных. Их надо было кормить, а дома — хоть шаром покати.
Один товарищ, Педро Алдама, который был менее стеснен
в средствах, помог нам на первых порах. Но долго так
продолжаться не могло. Товарищи решили переправить
легкораненых в одно из селений провинции Сантандер:
там у нас были друзья, которые могли их приютить и
позаботиться о них. Аррараса же, которого трепала жесто¬
кая лихорадка, пришлось оставить у меня. Выздоровление
шло медленно, но, как только он почувствовал себя немного
лучше, мы переправили его в другой поселок шахтерской
зоны, а позднее — в провинцию Сантандер, как оказалось
впоследствии, и ему и мне на беду.
В сантандерском селении, о котором идет речь, в сентяб¬
ре 1931 года состоялось большое гулянье, на которое
съехались гости не только из горных районов, но и из
Бискайи. Среди участников празднества оказалось несколь¬
ко дружинников-социалистов. Они случайно заметили в
толпе Аррараса, который, забыв всякую осторожность,
решил немного развлечься.
Дружинники, к которым присоединились и гражданские
гвардейцы, устроили настоящую охоту за Аррарасом. Но
их попытка арестовать его не удалась. Аррарас решил
вернуться в Соморростро. Долго проплутав по горным
тропам и пройдя около двенадцати километров, он явился
ко мне поздно ночью, перед самым моим отъездом в Мад¬
рид.
Мы сказали ему, что он вел себя крайне опрометчиво,
нарушив все правила конспирации и подвергнув опасности
не только себя, но и своих товарищей. Я предупредила
его также, что утром по решению партии должна уехать,
а поэтому он может оставаться у меня дома не больше чем
два-три дня, пока здесь находится моя мать, которая приш¬
124
Единственный путь
ла помочь нам по хозяйству. Аррарас согласился, и рано
утром мы с ним простились. Я пошла на станцию, чтобы
сесть в поезд, следующий в Бильбао. Меня провожали
мои дети Рубен и Амайя.
Желая сократить путь и выиграть время, я решила
идти не по шоссе, а горными тропинками. Поднявшись
на холм, мы заметили человека, который делал нам знаки
остановиться.
— Это Мариано,— сказал Рубен.
Действительно, это был Мариано, старик рабочий, ко¬
торого постоянно преследовали за непокорность, лишили
работы и обрекли всю его семью на тяжелые лишения
и страдания.
Он подошел к нам и, едва переводя дух, взволнованно
сообщил:
— Только что к твоему дому свернули две полицейские
машины и грузовик с гражданскими гвардейцами.
Не теряя ни секунды, я велела Рубену (в ту пору ему
было десять лет) вернуться домой и предупредить Арра-
раса, что полиция напала на его след.
Рубен пустился бежать и немного опередил полицей¬
ских. Он успел запереть дверь на засов и указал Аррарасу
окно, через которое тот мог скрыться. Аррарас выскочил
в окно и побежал по направлению к горам, а Рубен был
вынужден открыть дверь, которая грозила рухнуть под
ударами полицейских.
Как смерч, ворвались они в комнату, в поисках Арра-
раса перевернули вверх дном весь дом и, не найдя того, кого
искали, стали угрожать всем нам расправой.
Аррарасу спастись не удалось. В то время как по¬
лицейские ломились в наш дом, гражданские гвардей¬
цы, растянувшись в цепочку, окружили холм, на кото¬
ром он стоял, перекрыли все пути и схватили беглеца в
тот самый момент, когда он уже считал себя в безопас¬
ности.
Я посоветовалась с товарищами из провинциального
комитета, есть ли мне смысл ехать в Мадрид: ведь меня
могли арестовать в пути. Они решили, что ехать нужно,
потому что если кого-нибудь и арестуют, то не меня, а
моего мужа. Все произошло, однако, иначе.
/25
Долорес Ибаррури
Первый
арест
Однажды вечером, когда я выходила из редакции «Мундо
обреро», меня арестовали и доставили в главное управление
безопасности. Здесь со мной обошлись как с уголовной
преступницей и в ожидании дальнейших распоряжений
начальства продержали двое суток в общей камере с де¬
вицами легкого поведения. Никто меня не допрашивал,
никто, несмотря на мои требования, не сообщил мне при¬
чины ареста.
На третьи сутки около полуночи дверь камеры откры¬
лась, и штурмовой гвардеец грубо скомандовал:
— Все в машину!
Речь шла об обычном тюремном фургоне для перевозки
заключенных.
— Ия тоже?
— И ты!
Протестовать было смешно, да в данном случае протест
все равно ни к чему не привел бы. Гвардейцам отдали
приказ перевезти нас в тюрьму, и они равнодушно исполня¬
ли его, как привычную обязанность.
Встреча в женской тюрьме была примечательной. Моих
спутниц, которые были частыми постоялицами «отеля на
улице Киньонес», как они называли тюрьму, и были хорошо
знакомы монахиням 1 и начальнику, заправлявшим этим
заведением, приняли без всякого удивления, я бы сказала,
даже благожелательно.
Я же была здесь совершенно чужим человеком. Обо мне
знали только то, что я арестована по требованию прокурора
Бильбао, неизвестно по каким причинам.
Монахиня приказала мне раздеться. Я отказалась.
— Почему я должна раздеваться? Меня доставили
сюда из главного управления безопасности, где обыскали
все, вплоть до последней складочки на платье.
— Затем, чтобы знать, не больна ли ты, нет ли у тебя
с собой оружия или табаку,— ответила монахиня.
— Если вам требуется узнать, больна ли я, позовите
врача. Оружия у меня нет — я не преступница, табаку
тоже нет — я не курю. Меня арестовали по политиче-
1 В испанских женских тюрьмах в годы монархии наблюдение за
заключенными было возложено на монахинь.
126
Единственный путь
ским мотивам, и вы не имеете права обыскивать и обра¬
щаться со мною как с уголовницей, а вы поступаете
именно так.
— Говорите, что не курите, а платье все пропахло
табаком...
— Еще бы! Три дня я провела в камере главного управ¬
ления безопасности с этими женщинами, которые дымили
не переставая.
Монахиня сделала знак своей прислужнице и процедила
сквозь зубы:
— Идемте!
Прибывших со мною женщин уже отвели в особое
отделение — большую камеру в нижнем этаже, выходив¬
шую окнами на небольшой дворик. В этом дворике прово¬
дили большую часть дня женщины, арестованные за то,
что, нарушая полицейский регламент, выходили на промы¬
сел раньше положенного часа.
Меня провели во второй этаж, в отделение для уго¬
ловниц; мы поднялись туда по широкой лестнице и через
огромную, как в конюшне или гараже, дверь прошли в
камеру. Внутреннюю часть камеры, лишенную наружных
окон, на тюремном языке называли «чопа». Монахиня
указала мне свободную койку, расположенную в глубине
«чопа».
Чтобы добраться до этой койки, нужно было пересечь
внешнюю часть камеры, именуемую «солнцем», где стояли
в ряд десять или двенадцать коек.
В «чопа» царили мрак и тишина, острый запах мочи бил
в нос, проникал в горло, вызывая неприятное жжение:
в этой камере стояли параши, по нескольку дней оставав¬
шиеся без воды, дышать было нечем.
Как только монахиня закрыла за собой двери, камера
зашумела, словно потревоженный улей. Из угла раздался
резкий голос, в котором прозвучало раздражение:
— Ну и ночка! Можно было бы и пораньше заявиться!
Несколько лет назад в одной старой книге о нравах
обитателей мадридской тюрьмы Саладеро я прочитала о
том, как важно снискать к себе уважение заключенных.
И теперь я прибыла в тюрьму с твердым намерением не
только заставить всех уважать мое звание коммуниста,
но и не мириться ни с какими унижениями или произво¬
лом. Поэтому я остановилась около койки, откуда раздался
недовольный голос, и тихо, но решительно сказала:
127
Долорес Ибаррури
— Послушайте, сеньора, я не вижу вашего лица и не
знаю, молоды вы или стары. Впрочем, это несущественно.
Не скажете ли вы мне, в котором часу вы просили поли¬
цейских доставить вас в этот «отель»? Мне неизвестно,
когда и как заявились сюда вы. Про себя же могу сказать,
что я сюда приехала не по собственному желанию. Меня
доставили, а это не одно и то же. Во всяком случае, я
полагаю, что если прибытие новых постояльцев вас бес¬
покоит, то вы можете попросить отдельный номер и тогда
у вас не будет оснований сердиться.
Раздалось несколько смешков. Сама того не зная, я
поставила на место одну из женщин, которая наводила
страх на всех заключенных, некую Мануэлу, профессио¬
нальную бандитку, способную прирезать кого угодно.
Ночью в «чопа» никто не сомкнул глаз. Я не спала
потому, что трудно было свыкнуться с новым местом;
мои новые товарки по камере не спали потому, что, ожидая
какой-нибудь другой выходки с моей стороны, не хотели
пропустить любопытное зрелище.
В половине седьмого утра колокол прозвонил подъем.
Арестантки вскочили с коек и быстро оделись.
— Эй, новенькая! — крикнула одна из женщин, обра¬
щаясь ко мне.— Подъем! Сейчас явится монахиня.
— Пусть является. Надеюсь, что она меня не съест.
Все, кроме Мануэлы, подошли к моей койке. Им не
терпелось узнать, кто я и за что попала в тюрьму.
Последовали обычные в таких случаях вопросы:
— По мокрому делу?
— Нет!
— Воровство?
— Нет!
— Ограбление?
— Нет! Ни воровство, ни мокрое дело, ни ограбление.
— За что же тебя посадили?
— За то, что я коммунистка.
Все были поражены...
В этом мире, на самом дне жизни, никто никогда не
видел женщину-коммунистку и не слышал о том, что такие
вообще существуют.
— А что это такое? — спросила одна.
— Как что такое? — ответила другая.— Политика.
— Разве женщины тоже занимаются политикой?
— Вот тебе раз! С неба свалилась! А ты как думала?
128
Единственный путь
Разве тебе не известно, что всеми местами заключения
заведует тоже женщина, будь она трижды проклята!
— Но вы-то не из таких, правда?
— Нет, я не из таких, сами видите. Вот и получается,
что одна женщина заведует местами заключения, а другие,
вроде нас с вами, сидят в этих местах, хотя и по разным
причинам.
— А чего хотят коммунистки?
— Ну, об этом потолкуем как-нибудь в другой раз.
А теперь позвольте мне одеться — ведь вы сами говорили,
что был подъем.
Я быстро оделась и стала заправлять постель так, как
убирала ее дома.
— Это делается иначе. Сложите одеяло, а подушку
положите так, как у всех.
Я поблагодарила за помощь и попросила метлу, чтобы
подмести около своей койки.
— Вам это вовсе не обязательно. Оставьте. Мы сами
подметем.
Я тщетно пыталась объяснить им, что я тоже работница
и со мной ничего не случится, если сама сделаю все поло¬
женное. Они не согласились.
Когда раздался приказ строиться, ко мне подошла
Мануэла, на которую с любопытством смотрели остальные.
— Вы меня простите за вчерашнее. Здесь всегда на¬
ходишься в таком нервозном состоянии, что можешь
оскорбить, сама того не желая. Надеюсь, вы не сердитесь
на меня?
— За что же на вас сердиться? Я понимаю ваше состоя¬
ние. Но и вы должны понять, что сюда идут не по доброй
воле и у каждой, кто оказывается здесь, в этих тюремных
стенах, много своих забот и печалей. Так что не будем
портить друг другу жизнь.
— Вы правы. Отныне я ваш друг, и вы можете рассчи¬
тывать на меня.
— Благодарю вас.
— Кстати, так как вас привезли очень поздно, вы
рискуете остаться без посуды для завтрака. Вот моя —
возьмите. Она чистая, а я совершенно здорова.
— А как же вы позавтракаете?
— Об этом не беспокойтесь, я здесь свой человек и
знаю, где найти все, что мне потребуется.
Я взяла чашку. Мы построились, чтобы идти в столовую.
5 Долорес Ибаррури, кн. I
129
Долорес Ибаррури
После завтрака я вымыла чашку, вернула ее хозяйке, и мы
стали друзьями.
А вечером, после того как монахини сделали послед¬
ний обход и заперли двери, «чопа» превратилась в лекцион¬
ный зал.
Я рассказывала этим женщинам о том, что такое комму¬
низм, что он означает для женщины. Я говорила им о
Советском Союзе, сравнивала положение женщины в стране
социализма с условиями, в которые поставлены женщины
у нас, в Испании, объясняла причины, толкающие женщину
на путь преступлений и проституции.
Посыпались вопросы:
— А «продажная» может стать порядочной женщиной?
— Конечно, может. И мы, коммунисты, приложим к
этому все силы.
— А воровка?
— И воровка тоже. Почему же нет?
— И никто не попрекнет ее прошлым?
— Никто! Того, кто осмелился бы оскорбить этих
женщин за их прошлое, после того как они стали вести
честный образ жизни, будут наказывать.
Раздалось несколько легких ударов в напоминавшее
бойницу окошко, которое вело в помещение, где находи¬
лись монахини. Мы поняли, что беседу подслушивают и что
пора укладываться спать.
На следующий день после завтрака монахиня — над¬
зирательница нашей камеры, сладко улыбаясь, сказала мне,
что мать — начальница отделения приказала перевести
меня в маленькую камеру на чердаке с окошком в самое
небо; там спали только кухарки и судомойки. По мнению
«матери», «чопа» была нездоровым помещением, а эта
комната будет для меня удобнее.
Хотя это считалось «благодеянием» и я должна была
бы радоваться перемене, замысел настоятельницы был
совершенно ясен: она хотела изолировать меня от за¬
ключенных и воспрепятствовать моим «лекциям» о комму¬
низме.
Вот почему я осталась в прежней камере. В ожидании
приказа о переводе в тюрьму Бильбао я посещала мастер¬
скую, в которой арестантки работали с девяти часов утра
до часу дня и с трех до шести часов дня.
В первый день, решив заняться чтением, я села на
скамейку рядом с девушкой, которая делала мережку на
130
Единственный путь
дорогом шелке. Чтобы вытащить тончайшую нить, нужно
было сильно напрягать зрение. За два дня работы ей пла¬
тили двадцать пять сантимов.
Вошла начальница мастерской, учительница-социалист¬
ка, сменившая на этом посту монахиню, и села за столик
лицом к заключенным, как будто она находилась в классе
перед учениками.
Вдруг она увидела меня и заметила, что я не работаю.
Постучав согнутым пальцем по столу, чтобы добиться
тишины, она окликнула меня:
— Ну-ка, новенькая, встань!
Я поднялась со своего места.
Она посмотрела на меня и инквизиторским тоном
спросила:
— Ты почему не работаешь?
— Сеньора наставница, когда я еще девочкой ходила
в школу, наша учительница обращалась ко мне на «вы».
А вам не стыдно обращаться ко мне на «ты», как к кош¬
ке или собаке? Я не работаю, потому что знакомлюсь
с тюремными нравами и еще потому, что не намерена
позволять эксплуатировать себя так, как вы эксплуа¬
тируете этих женщин, заставляя их за жалкие гроши
портить зрение над мережками и вышивками. Теперь
вы понимаете, почему я не работаю? Надеюсь, я могу
сесть?
Она не нашлась, что ответить. В мастерской воцарилась
мертвая тишина. Затем работа возобновилась, а через нес¬
колько минут учительница под каким-то предлогом вышла
из мастерской, чтобы навести справки относительно новой
арестантки. Когда она вернулась, на ней буквально не было
лица. Ей было стыдно за свою несдержанность и манеру
обращаться с заключенными, особенно в присутствии за¬
ключенной, которая оказалась коммунисткой.
Я не хочу сказать, что она и большинство надзиратель¬
ниц были скверными людьми. Отнюдь нет. Но поведение
определяется должностью. А они были прежде всего надзи¬
рательницами.
Когда прозвучал сигнал к обеду и мы собрались покинуть
мастерскую, учительница задержала меня.
— Извините меня. Я не знала, что вы коммунистка.
А так как мы часто сталкиваемся с нежеланием заключен¬
ных трудиться, то я решила, что передо мною — просто
строптивая арестантка, каких здесь много.
131
Долорес Ибаррури
Я улыбнулась.
— Вы не ошиблись,— ответила я спокойно.— Я, как и
любая другая заключенная, у которой сохранилась хоть
капля собственного достоинства, протестую против нищен¬
ской оплаты. В этом отношении мы с ними рассуждаем
одинаково. Но вы — социалистка, педагог и женщина —
неужели считаете справедливой здешнюю оплату? Как
социалистка, вы должны понимать, что почти даровой труд,
практикуемый в тюрьмах, домах призрения и сиротских
приютах, обесценивает труд работниц на воле. Как педагогу,
вам должно быть известно, что авторитет, утверждаемый
с помощью насилия и обмана, в условиях вопиющего нера¬
венства не только не способствует исправлению заклю¬
ченных, но, наоборот, вызывает в них чувство протеста.
И неужели вас, женщину, не трогают искалеченные судьбы
несчастных заключенных? Неужели вы не считаете нужным
проявить к ним больше человеческой заботы и материнской
ласки?
— Мы стараемся привить им любовь к труду.
— О какой любви к труду может идти речь, если после
семи часов работы в мастерской, где они корпят над вашими
воротничками, манжетами, простынями и наволочками,
они вынуждены продолжать эту работу во дворе и даже
в камере. И все это, чтобы получить 15—20 сантимов за
целый день работы! Смею вас заверить, что ни одна из
этих женщин, которых вы заставляете трудиться в по¬
добных условиях, выйдя отсюда, не обратится к трудо¬
вой жизни.
— Конечно, им платят очень мало. Но без этих санти¬
мов заключенные не смогли бы купить даже почтовую
марку и конверт, чтобы написать друзьям или родственни¬
кам, если у них таковые имеются. Кроме того, деньги
нужны на всякие мелкие расходы.
— Это ничего не объясняет. Вы лишь оправдываете
возмутительную эксплуатацию. Скажите мне честно, полу¬
чает ли тюремное начальство прибыль от труда заклю¬
ченных?
— Да! Дирекция получает комиссионные, ведь договор
заключают между собой коммерсант-заказчик и админи¬
страция.
— Ну вот видите, сострадание ваше сводится к выплате
пятнадцати сантимов. Почему же вы, тюремные служащие,
заявляющие о том, что осуществляете в тюрьмах идеи
132
Единственный путь
Консепсьон Ареналь или Салильяса ', не организовали
труд таким образом, чтобы сами заключенные при вашем
содействии вступали в контакт с коммерсантами и по
соглашению с ними устанавливали расценки на свой труд?
Вот это действительно было бы помощью заключенным.
Во-первых, потому что они почувствовали бы себя людьми
и в личном и в общественном плане. А во-вторых, еще и
потому, что оплата их труда была бы в несколько раз
выше нынешней.
— Вы правы. Эту систему мы унаследовали от мона¬
хинь и прежней администрации и, к несчастью, до сих
пор не покончили с ней.
— Хуже всего, однако, не это, донья Кармен. Хуже
всего то, что вы, передовые женщины, безропотно прини¬
маете все это и делаете то же самое...
— Как ваши дела? — спросила она.
— Я ожидаю перевода в тюрьму Бильбао. Приказ может
поступить и завтра и через месяц. Кто может это знать?
Так что мне неизвестно, сколько я еще здесь пробуду.
— Не нуждаетесь ли вы в чем-нибудь, что я могла бы
для вас сделать?
— Только какую-нибудь книжку, если уж вы столь
любезны, а то в тюремной библиотеке есть только глу¬
пейшие «нравоучительные» романы.
— Хорошо, постараюсь сделать вам приятное.
За время моего пребывания в тюрьме, вплоть до пере¬
вода в Бильбао, обстановка в мастерских несколько
изменилась; надзирательницы стали больше интересоваться
работой заключенных, несмотря на противодействие со
стороны начальника тюрьмы дона Луиса Гусмана, отъяв¬
ленного реакционера, который превратил женскую тюрьму в
свою вотчину. Мне не раз приходилось вступать с ним в
конфликт во время моего второго заключения. Но об этом
я расскажу позже.
Однажды, когда я находилась в мастерской, за мной
явилась посыльная и сообщила, что в комнате для свиданий
меня ожидают посетители. Я удивилась, потому что аре¬
стовали меня через несколько дней после приезда в столицу,
когда я еще не успела ни с кем познакомиться, а хозяева
1 Консепсьон Ареналь — испанская писательница, стремившаяся
облегчить положение заключенных; Рафаэль Салильяс — известный
испанский правовед.
133
Долорес Ибаррури
квартиры, которую я снимала, были слишком «благора¬
зумными», чтобы компрометировать себя посещением тюрь¬
мы. Поэтому я переспросила посыльную, меня ли действи¬
тельно вызывают в комнату для свиданий.
— Да, да, именно вас! Какая-то сеньора с дочкой,
прилично одетые.
По дороге в комнату свиданий я решила, что это один
из тех «благотворительных» визитов, которыми не раз
удостаивали меня в Бискайе сеньоры, стремившиеся совлечь
меня с греховного пути. Я остановилась в дверях, пыта¬
ясь разглядеть что-нибудь сквозь двойную железную ре¬
шетку и проволочную сетку, которые отделяли заключен¬
ных от посетителей.
Меня приветствовал чей-то ласковый голос:
— Здравствуйте, Долорес!
— Здравствуйте, сеньора! С кем имею честь?..
— С другом. Меня зовут Эстрелья, так же как и мою
дочь, которая пришла со мной. Вы с нами незнакомы.
Но мы вас знаем. Мои сыновья — их у меня двое — очень
просили передать вам привет, и я делаю это от всего сердца.
Пока вы будете находиться здесь, мы будем навещать вас
каждую неделю, если только вы не возражаете.
Я была удивлена, тронута и не знала, как выразить
свою признательность.
— Мы принесли вам кое-какую мелочь и хотели бы
знать, в чем вы нуждаетесь и есть ли здесь еще какие-
нибудь политические заключенные, которым мы могли бы
помочь.
Я поблагодарила их. Мы поговорили еще немного о
жизни в тюрьме и на свободе, и я сказала, что твердо верю
в скорое свое освобождение.
Одна из надзирательниц напомнила, что время свидания
истекло. Мы распрощались. Я от души поблагодарила
посетившую меня женщину и попросила передать сердеч¬
ный привет ее сыновьям.
Семейство
Мартинес
Кто же была эта женщина? Что представляла собой
ее семья?
Говорят, что память иногда изменяет. Память сердца —
никогда! Воспоминание об этой самоотверженной и ге¬
134
Единственный путь
роической женщине до сих пор живет в глубине моей
души.
На улице Фердинанда VI в Мадриде находилась зубная
клиника, владелец которой, дон Даниэль Мартинес, счи¬
тался в начале 30-х годов одним из лучших и наиболее
известных дантистов Мадрида.
Семья Даниэля Мартинеса состояла из жены (имя
ее не Эстрелья, как она назвалась во время первого свида¬
ния, чтобы обмануть не в меру любопытных надзиратель¬
ниц, а Алисия Лопес) и трех детей — Даниэля, Вильфредо
и Алисии. Даниэль, получив диплом дантиста, стал работать
в отцовской клинике; Вильфредо заканчивал в то время
медицинский факультет, а Алисия, болезненная девочка,
жила, окруженная вниманием и заботой всех родных.
Трудно встретить другую семью, связанную такими тес¬
ными родственными узами, как эта, где каждый заботился
о другом и все проявляли сердечность даже к совсем чужим
людям.
Незадолго до провозглашения республики оба сына
вступили в коммунистическую партию. Вначале отец не
одобрял этого шага. Это был человек, чуждый политике
и всецело погруженный в свою работу. Он хотел, чтобы
и дети не занимались делами, далекими от медицины.
Конфликт был предотвращен благодаря вмешательству
матери.
— Оставь их, пусть идут своим путем. Они считают,
что должны быть не только врачами, но и политиками.
Что ж, быть может, они и правы. Наше дело помогать им
в жизни. Мы не должны быть им помехой.
К Даниэлю и Вильфредо часто приходили врачи-комму¬
нисты. Они обсуждали не только политические проблемы,
но и вопросы, касающиеся санитарного состояния рабочих
районов Мадрида. Дело в том, что эти врачи-коммунисты
оказывали бесплатную медицинскую помощь беднейшему
населению столицы в консультациях, созданных Организа¬
цией народной взаимопомощи.
К числу врачей-коммунистов относились помимо братьев
Мартинес доктора Рекатеро, Луна, Морет, Планельес.
Все они честно и самоотверженно выполняли свой партий¬
ный долг в те времена, когда принадлежность к коммуни¬
стической партии грозила потерей места, тюрьмой и изгна¬
нием из среды, к которой они принадлежали. В тех случаях,
когда нужно было срочно издать листовку или помочь
135
Долорес Ибаррури
семье какого-нибудь рабочего, лечившегося в консульта¬
ции, семья Мартинес охотно делилась своими средствами.
Старый доктор, долгое время придерживавшийся пози¬
ции невмешательства, постепенно примирился с деятель¬
ностью своих сыновей, а потом стал даже проявлять
интерес к их партийным делам. Мать же, хотя и не вступила
в ряды партии, всецело жила интересами сыновей, вооду¬
шевляла и поддерживала их во всех начинаниях и вся¬
чески старалась избавить от мелких дел и будничных за¬
бот. Благодаря этому у них высвобождалось время для
изучения политической литературы и выполнения партий¬
ных заданий.
15 июля 1936 года мать и дети с прислугой выехали в
Сьерру, в принадлежавший им загородный домик, а отец
остался в городе. Ему предстояло вместе с техником-
протезистом закончить срочные зубопротезные работы.
Когда вспыхнул франкистский мятеж, Даниэль и Виль-
фредо не сумели вернуться в Мадрид. Отправить мать и
сестру к отцу тоже не удалось. Молодые люди сразу стали
на сторону республики, присоединившись к группе кресть¬
ян, вооруженных допотопными охотничьими ружьями.
Их отряд, окруженный наступавшими на Мадрид войсками
мятежников, был вскоре разбит: часть крестьян пала в бою,
другие — в их числе и братья Мартинес — попали в плен.
Фашисты привязали братьев к яслям в конюшне и после
варварских пыток и гнусных издевательств забили палками
до смерти.
Тогда же была арестована их мать. Более двенадцати
лет продолжалось ее хождение по мукам; ее перебрасы¬
вали из тюрьмы в тюрьму: из Сеговии в Сатурраран,
оттуда — в Бильбао, пока наконец она не попала в бар¬
селонскую тюрьму, где встретилась с дочерью, которую
не видела с 1936 года. Дочь была осуждена на десять лет
тюремного заключения.
Как случилось, что юная Алисия, находившаяся после
ареста матери в фашистском тылу на попечении добрых
знакомых, тоже оказалась в тюрьме?
После вероломной измены Касадо, когда война кончи¬
лась, Алисия Мартинес приехала в Мадрид к отцу. Он был
совершенно сломлен трагедией, которая оставила кровавый
след в его жизни и разрушила семейный очаг.
В дни террора, когда «фалангистские бригады смерти»,
подобно бешеным псам, рыскали повсюду в поисках ком¬
736
Единственный путь
мунистов, кто-то донес, что в доме дантиста скрывается
группа членов партии.
Однажды ночью фалангисты ворвались в этот дом,
отмеченный печатью страданий и смерти, и застали там
члена Мадридского провинциального комитета товарища
Ягуэ и еще одного коммуниста, укрывавшихся здесь в
надежде при первой возможности покинуть столицу. Вместе
с обоими коммунистами были арестованы отец и дочь; за
укрывательство коммунистов (впоследствии они были
расстреляны без всякого суда и следствия) отца приго¬
ворили к двадцати, а дочь — к десяти годам тюрьмы.
Старого дона Даниэля отправили в бургосскую тюрьму.
Заключенные полюбили его, как отца, окружили поистине
сыновними заботами и вниманием, стараясь скрасить
последние дни этого благородного человека, чья семья
стала жертвой жестокой фашистской реакции. В этой
тюрьме дон Даниэль и умер.
В 1948 году в Париже я получила письмо из барсе¬
лонской тюрьмы от многострадальной матери Алисии
Лопес. Я не могла без слез читать эти скупые строки.
Фашистские изуверы отняли у нее все, кроме мужества,
и она нашла в себе силы и волю, чтобы выразить свою
непоколебимую веру в идеалы, за которые отдали жизнь
ее сыновья.
Такова печальная история той замечательной женщины,
которая в октябрьский день 1931 года пришла ко мне в
мадридскую тюрьму и привела с собой маленькую дочь,
чтобы та «научилась быть твердой в борьбе за справедли¬
вость, в борьбе за свободу народа».
Возвращение
в Мадрид
В конце ноября 1931 года меня перевели из мадридской
тюрьмы Киньонес в тюрьму Ларринага в Бильбао. 8 де¬
кабря была принята новая конституция, и в знак про¬
теста против того, что за этим событием не последовала
амнистия для политических заключенных, мы объявили го¬
лодовку. Инициатива голодовки исходила не от коммуни¬
стов (нас в тюрьме было около ста человек), а от неболь¬
шой группы анархистов, содержавшихся в этой же тюрьме.
Голодовка продолжалась четыре дня, до тех пор пока
137
Долорес Ибаррури
Провинциальный комитет компартии Бискайи не обязал нас
прекратить ее.
В начале января 1932 года в суде состоялось разбира¬
тельство дела, по которому вместе со мной были привле¬
чены товарищи Даниэль Ибаньес и Амбросио Аррарас.
Дело за отсутствием состава преступления было прекра¬
щено и обвинение с меня снято.
После выхода из тюрьмы я провела неделю с семьей,
а затем должна была выехать в Мадрид, куда меня вызвало
руководство партии в связи с подготовкой к IV съезду.
Вместе с инженером Эгидасу, Висенте Урибе и Меной
(товарищем, который работал с Эгидасу), захватив с собой
сына Рубена, я на стареньком фордике Эгидасу отправи¬
лась в Мадрид.
Когда мы покинули пределы Бискайи и въехали в про¬
винцию Бургос, дорога оказалась трудной, и мы едва-едва
продвигались. Снег толстым слоем лежал на полях и доро¬
гах. На крутых подъемах машина въезжала со скоростью
телеги, мотор хрипел, как астматик, а иногда совсем за¬
мирал: механическое сердце отказывалось биться. Нам
часто приходилось выходить и, увязая по колено в снегу,
страдая от дьявольской стужи, подталкивать застрявшую
машину.
В десяти километрах от города Лермы мотор оконча¬
тельно заглох. Осиротевшие, беспомощные, мы очутились
посреди дороги, не зная, куда идти. Было холодно, и буду¬
щее представлялось нам весьма мрачным.
Мы оставили машину, пошли вперед и вскоре подошли к
сторожке. На наш стук вышла женщина неопределенного
возраста, увидев нас, в испуге отпрянула. Мы попросили
разрешения войти, так как промерзли до костей. Не отве¬
тив ни слова, женщина с силой захлопнула дверь, оставив
нас на улице. Через некоторое время, показавшееся нам
вечностью, дверь вновь отворилась и на пороге появился
мужчина, который спросил, что нам угодно (он оказался
дорожным рабочим).
Тут заговорил Эгидасу; назвав себя и сообщив, что он
инженер «Компании по производству специальных дорож¬
ных покрытий», Эгидасу попросил рабочего приютить
Рубена и меня. Сам же он и остальные товарищи решили
остаться на шоссе, дождаться попутной машины и попро¬
сить довести нас до ближайшего населенного пункта —
Лермы.
138
Единственный путь
— Не делайте этого! — воскликнул рабочий.— Вы мо¬
жете нарваться на неприятности.
— Какие неприятности? — удивленно спросили мы.
— Вас могут обстрелять, приняв за банду коммунистов,
промышляющих грабежами.
— Что вы говорите? Разве здесь водятся коммунисты,
да еще и грабители?
— Поговаривают. Вот я вас и предупреждаю по-
дружески.
Мы не знали, смеяться нам или возмущаться. Но наше
положение не располагало к социологическим спорам
с этим ревностным представителем бургосской провин¬
циальной администрации.
Посоветовавшись, как выйти из затруднительного поло¬
жения, мы решили, что Эгидасу и Мена отправятся в
Лерму пешком, разыщут какую-нибудь машину и вернутся
за нами, а там будет видно, что делать: продолжать путь
на машине или ехать поездом.
Нашим товарищам повезло: на дороге их догнала ма¬
шина, водитель которой, вопреки предсказаниям нашего
хозяина, не обстрелял их, а благополучно довез до гости¬
ницы. С помощью местных властей, которым Эгидасу предъ¬
явил свои документы, они раздобыли легковую машину, на
которой доставили нас в город, и грузовик, отбуксировав¬
ший наш ветхий фордик в гараж. Здесь нашу колымагу
подлатали, чтобы она не развалилась до Мадрида.
Еще до того, как Эгидасу отправился за нами, он заказал
в гостинице ужин. Когда мы приехали и сели за стол,
хозяин, в знак уважения к инженеру, счел себя обязанным
разделить с нами трапезу. Мы отдали должное чесночному
супу, которому позавидовал бы даже аббат, и ветчине
с томатами и такой дозой перца, от которой воскрес бы
покойник.
Мы разговаривали о погоде, о местной жизни, о том,
как идут дела в гостинице,— словом, о вещах самых обы¬
денных, о которых можно говорить где угодно и с кем угод¬
но. Неожиданно хозяин перевел разговор на политику.
— А вам известно, что произошло в Арнедо?
Мы сделали вид, что ничего не знаем. Хозяин даже
всплеснул руками.
— А что там случилось? — спросили мы.
— Случилось то, что революционеры устроили там де¬
монстрацию и напали на гражданских гвардейцев, ко¬
139
Долорес Ибаррури
торым пришлось открыть огонь. Было убито шестнадцать...
— Гражданских гвардейцев? — прервал его Эгидасу,
который отлично знал о разбойничьем нападении «досто¬
славных» на группу рабочих обувной фабрики. При этом
действительно было убито шестнадцать человек, в том числе
семилетний ребенок.
— Нет, что вы! Конечно, бунтовщиков,— с удовлетворе¬
нием ответил хозяин гостиницы.
— А семилетний ребенок тоже был революционером? —
спросил с возмущением Эгидасу.— Ведь среди убитых, как
сообщали газеты, было несколько женщин и ребенок,
не так ли?
Хозяин неохотно подтвердил это, и, так как разговор
принимал явно нежелательный оборот и мог плохо для
нас кончиться, мы предпочли прервать его.
На следующее утро мы выехали в Мадрид и прибыли
туда уже поздно вечером. Там мы и расстались с нашими
спутниками.
Я остановилась в доме технического работника «Мундо
обреро», который согласился приютить Рубена и меня,
пока не решится вопрос с жильем. Увы, этот вопрос так и не
удалось решить, ибо, как только я вернулась с Севильского
съезда, о моем жилье вновь позаботилась полиция, предо¬
ставившая мне бесплатную квартиру с пансионом в зна¬
комом уже «отеле» на улице Киньонес. О дурной славе
бывшего монастыря Монсеррат, превращенного в женскую
тюрьму, и о нравах его обитательниц артисты мадридских
театров распевали с подмостков бойкий куплет:
Эй, не больно задавайся:
Ведь известно всем у нас.
Что на улице Киньонес
Ты бывала, и не раз.
Севильский
съезд
В первых числах марта мы выехали в Севилью, чтобы
там, на месте, завершить подготовку к IV съезду, который
должен был открыться 17-го числа.
Мы не случайно остановили свой выбор на этом пре¬
красном городе — столице Андалусии. Севильская партий¬
140
Единственный путь
ная организация хорошо проявила себя в борьбе против
диктатуры Примо де Риверы и пользовалась большим влия¬
нием в массах. В ходе этой борьбы особенно отличились
товарищи Хосе Диас, который позднее в течение десяти
лет был генеральным секретарем нашей партии, а также
Антонио Михе, Мануэль Деликадо, Сатурнино Барнето
и другие.
В 1931 году республиканские власти предприняли яро¬
стные атаки против севильских коммунистов. Они дошли
до того, что, как во времена Мартинеса Анидо ’, расстреля¬
ли в парке Марии-Луисы нескольких молодых коммуни¬
стов, применив пресловутый «закон о побеге»; в другой раз
они даже применили артиллерию, открыв огонь по «дому
Корнелио» — ресторану, в котором обычно собирались
коммунисты.
IV съезд был первым съездом, который Коммунисти¬
ческая партия Испании смогла провести открыто и легаль¬
но, с участием представителей от различных провинциаль¬
ных и местных организаций. Условия, в которых соби¬
рался IV съезд, разительно отличались от обстановки
предыдущего, III съезда, проходившего незадолго до паде¬
ния диктатуры.
За это время были низвергнуты диктатор и его кама¬
рилья, а вслед за ними пала и монархия. Была провоз¬
глашена республика, которая, однако, не очень спешила
стать на путь широких демократических преобразований.
Народ начал открыто выражать свое недовольство рес¬
публиканско-социалистическими правителями, чья поли¬
тика попустительства реакционерам и жесткого курса в
отношении трудящихся лишала республику поддержки
масс. Такая политика правительства способствовала
оживлению реакционных сил, которые не могли простить
себе минутной слабости и страха, в результате которых
стало возможным низложение монархии, и намеревались
вернуть утраченные позиции.
Новая обстановка требовала крутого поворота во всей
деятельности коммунистической партии; необходимо было
покончить с сектантскими методами, которые изолировали
партию от масс, и приложить максимум усилий в борьбе
за развитие буржуазно-демократической революции, начав¬
шейся провозглашением республики.
1 Мартинес Анидо, Севериано (1862—1938) — генерал, известен как
организатор зверских расправ с революционно настроенными рабочими.
141
Долорес Ибаррури
Было ясно — и опыт прошлого подтверждал это,—
что коммунистическая партия сможет возглавить демокра¬
тическое и революционное движение и оказать решаю¬
щее влияние на ход событий лишь при условии, если она
сама станет массовой партией, способной донести свою
программу, свои решения и методы борьбы до самых широ¬
ких слоев трудового народа.
Выступления делегатов и решения IV съезда нанесли
сильный удар по сектантским тенденциям, тормозившим
развитие партии и мешавшим ее укреплению. Тем не
менее многие причины, порождавшие кризис, который
в это время переживала партия, не были до конца вскры¬
ты на съезде. К решению этих проблем партии Пришлось
впоследствии вернуться и отстранить от руководства
возглавляемую Хосе Бульехосом группу, мешавшую партии
идти по новому курсу.
Снова
в тюрьме
По окончании Севильского съезда я вернулась в Мадрид
и на следующий день после приезда была арестована поли¬
цией. Это случилось на площади Магдалены в момент,
когда я направлялась в редакцию «Мундо обреро».
Я заявила протест против произвола полиции. Води¬
тели такси и рабочие, находившиеся в этот момент на
площади, сразу поняли, что полиция арестовала не уго¬
ловную преступницу, а коммунистку.
Меня силой втолкнули в полицейскую машину и от¬
везли в главное управление безопасности.
Во время своего первого ареста я еще не состояла на
учете в полиции. Меня поместили тогда в общую каме¬
ру и держали там до тех пор, пока начальник не соблагово¬
лил отправить меня в тюрьму. Перед отправкой на меня
завели дело, сфотографировали анфас и в профиль, сняли
отпечатки пальцев.
Теперь я уже состояла на полицейском учете. На сле¬
дующий день после ареста меня вызвали в небольшой
круглый зал, через который нужно было проходить в оди¬
ночные камеры, и там несколько учащихся полицейской
школы принялись составлять на меня новую карточку осо¬
бых примет. Эти шелудивые крысы, которых республика
142
Единственный путь
взяла на службу, получали истинное наслаждение от уни¬
зительной процедуры, которой они меня подвергали: я была
вынуждена более получаса стоять под их инквизиторскими
взглядами. Затем я провела еще два дня в одиночке и
наконец была отправлена в тюрьму.
Теперь я уже знала, что меня там ждет. Так как с
момента моего перевода из этой тюрьмы в Бильбао про¬
шло немного времени, я рассчитывала встретить некото¬
рых заключенных, с которыми познакомилась во время
первого ареста, и не ошиблась. Здесь оказалось немало
старых знакомых, сидевших четыре месяца назад. Появи¬
лось и несколько новеньких, выделявшихся среди осталь¬
ных арестанток своей элегантной одеждой,— это были
известные грабительницы и несколько акушерок, аресто¬
ванных за подпольные аборты.
Арестантки встретили «коммунистку», как они называ¬
ли меня, очень дружелюбно. Они были рады, что я снова
с ними, и в то же время жалели, что меня опять аресто¬
вали.
Я потребовала у начальника тюрьмы, чтобы для меня
установили режим политических заключенных.
— В женской тюрьме не существует режима полити¬
ческих заключенных.
— Странная точка зрения. Если женщин арестовывают
по политическим мотивам, то почему нельзя установить для
них тот же режим, что и для политзаключенных-муж¬
чин?
Он пришел в ярость, а я ответила ему, как он того
заслуживал.
Следующий день был днем свиданий. Комнату запол¬
нили студенты и комсомольцы, которые пришли меня на¬
вестить. Они возмущались безобразными условиями, в ко¬
торых проходили свидания: комната была разделена двой¬
ной решеткой и проволочной сеткой, через них было труд¬
но даже разглядеть друг друга, свидание одновременно
получали 20—25 заключенных и еще больше посетите¬
лей, времени давалось очень мало, а каждый старался
рассказать как можно больше о жизни близких людей,
о домашних делах. Поэтому в комнате свиданий стоял
невообразимый шум.
Молодые люди, навестившие меня, покинули тюрьму
с пением «Интернационала». Увидев на портале тюрьмы
огромное распятие, висевшее там с незапамятных времен,
143
Долорес Ибаррури
они заставили одного из надзирателей снять его: ведь
республика провозгласила отделение церкви от государ¬
ства, а тюрьма была государственным учреждением.
На следующее утро начальник тюрьмы поднялся в ма¬
стерскую и весьма учтиво сообщил, что в качестве особой
милости мне разрешены ежедневные свидания. Я ответи¬
ла, что не принимаю милостей, что могу принять это как
признание моих прав, но не как милость, тем более что
в данном случае речь идет не о подарке, а о законных
правах.
Опасаясь повторения скандала, подобного тому, кото¬
рый произошел во время визита молодежи (ему уже до¬
ложили об этом), начальник тюрьмы, с трудом сдержав
раздражение, процедил сквозь зубы:
— Принимайте это так, как вам нравится.
Итак, мой тюремный режим изменился только в том
отношении, что я получила возможность поддерживать
более регулярную связь с товарищами на воле. Меня по¬
местили в общую камеру, но не в «чопа», как в прошлый
раз, а в «солнце», вместе с девятью другими заключен¬
ными. Моя койка находилась у двери балкона, выходя¬
щего в тюремный двор.
Теперь меня угнетала новая мучительная забота: мой
сын Рубен, по сути дела, остался на улице, так как рас¬
считывать на добрые чувства семьи, где мы останови¬
лись, я могла не больше, чем надеяться на то, что у
камня вдруг появится человеческое сердце.
Вскоре я с горечью в этом убедилась. Через несколько
дней после моего прибытия в тюрьму надзирательница
сообщила, что к воротам тюрьмы пришел мальчик лет
десяти — двенадцати и сказал, что он мой сын. Не видя
ласки, не слыша доброго слова, ребенок чувствовал себя
совсем одиноким в чужом негостеприимном доме, где ска¬
редные люди попрекали его каждым куском хлеба. Мрач¬
ные тюремные стены, за которыми томилась его мать, не¬
одолимо влекли к себе его тоскующее мальчишечье
сердце.
Я попросила надзирательницу отнести Рубену немно¬
го фруктов и печенья, которые мне прислали Мартине¬
сы, а также записку, в которой писала, чтобы он пошел
к матери Наварро Бальестероса и пожил там до тех
пор, пока не появится возможность переправить его в
Бискайю.
144
Единственный путь
Так он и сделал; мать нашего товарища приняла Ру¬
бена ласково и ухаживала за ним несколько недель; в се¬
редине мая один шофер из нашего селения отвез его на
своем грузовике в Соморростро. До тех пор пока Рубен
жил в Мадриде, он ежедневно приходил к тюремным воро¬
там и бродил там до вечера, надеясь увидеть меня. Я ужас¬
но страдала от сознания своего бессилия, от невозмож¬
ности помочь сыну, о котором некому было позаботиться,
и защитить его.
Так жизнь снова являла мне доказательства тех труд¬
ностей, с которыми приходится сталкиваться женщине-
матери, посвятившей себя революционной борьбе. Револю¬
ционерка охотно готова принести в жертву свою собствен¬
ную жизнь и свободу. Но имеет ли она право приносить
в жертву своих детей, лишать их, несчастных и обездо¬
ленных, материнской заботы, внимания и ласки?
Для меня, коммунистки, это был самый трудный, са¬
мый мучительный вопрос. Я никогда ни с кем об этом не
говорила и страдала молча, считая, что лучшим способом
воспитания и убеждения является личный пример, каких
бы слез и крови он ни стоил.
Первое мая
Май принес обитательницам женской тюрьмы много вол¬
нующих событий. За несколько дней до праздника я рас¬
сказала своим соседкам по «чопа» и «солнцу» о значении
этого дня, напела им несколько песен, которые поют тру¬
дящиеся Первого мая, и продиктовала им слова «Интер¬
национала», «Красного знамени» и других песен, чтобы они
могли выучить их и спеть во дворе тюрьмы в день меж¬
дународного праздника пролетарской солидарности.
Первого мая с самого утра в тюрьме царила празд¬
ничная атмосфера. Заключенные с молчаливого согласия
надзирательниц — социалисток и республиканок — надели
свои лучшие платья, затем мы отправились завтракать
во двор, где находилась столовая. Мастерские были за¬
крыты: в этот день женщины не работали. После завтра¬
ка мы собрались во дворе.
Надо сказать, что накануне вечером, сразу после
ужина, группа заключенных-старожилов, попавших в тюрь¬
му еще при монахинях, устроила во дворе религиозное
145
Долорес Ибаррури
песнопение. Некоторые песни отличались необыкновенно
красивой мелодией и легко запоминались. Одна из них,
например, начиналась словами:
Покинув Рим, она летела,
На нежном облачке паря,
И опустилась в Сарагосе
К ногам Марии дель Пилар ’.
Тогда заключенные, находившиеся в это время во
дворе, подхватили слова песни, более или менее знакомые
всем. И никто не мешал им петь.
По-другому развернулись события на следующий день,
Первого мая. Когда обитательницы нашей камеры, выучив¬
шие слова «Интернационала», после завтрака собрались
в кружок и запели:
Вставай, проклятьем заклейменный
Весь мир голодных и рабов,
окно тюремной канцелярии сразу же с шумом распахну¬
лось и кто-то из служащих истерическим голосом про¬
кричал:
— Сеньор начальник приказал немедленно прекратить
пение!
Я вышла вперед и сказала:
— Пусть сеньор начальник придет сюда и сам отдаст
нам этот приказ.
Мы снова запели. Сеньор Гусман не замедлил явиться.
Он держался так, как будто проглотил шпагу, был бле¬
ден и явно нервничал.
— Вы желали видеть меня? — спросил он, приблизив¬
шись к нам.
— Да, мы желали вас видеть,— ответила я.
— Все? — спросил он с угрозой в голосе. Гусман знал,
какой страх внушал он заключенным-уголовницам. Ведь
он был хозяином и полным властелином тюрьмы и мог
жесточайшим образом подавить любую попытку сопро¬
тивления его приказам. При этом начальник тюрьмы не
нес никакой ответственности за свои действия.
— Не знаю, все или не все. Но я хотела вас ви¬
деть.
1 Имеется в виду изображение мадонны в церкви Марии дель Пилар
в Сарагосе.
146
Единственный путь
— Я тоже,— выступив вперед, сказала Пура Крус Са-
лидо. Это была сестра одного из руководителей социа¬
листической партии, занимавшего высокий пост в «Теле¬
фонной компании». Жена анархиста, она была арестована
вместе с мужем за попытку подложить бомбу в здание
палаты депутатов. Теперь она находилась здесь в ожидании
перевода в тюрьму города Алькала де Энарес, где ей пред¬
стояло отбывать наказание.
— Что же вам угодно?
— Нам угодно знать, почему Первого мая во дворе
тюрьмы нельзя петь «Интернационал».
— Потому что это официальное учреждение, а «Интер¬
национал» — революционный гимн.
— У вас, оказывается, есть разные мерки: вчера вы
не вспомнили о том, что тюрьма — это официальное учреж¬
дение, и спокойно слушали, как здесь же распевали ре¬
лигиозные песни, хотя в республике церковь отделена от
государства.
— Это вас не касается. Здесь моя воля — закон.
— Пока не оборвется струна.
— Считайте, как хотите. Но сегодня в тюрьме петь
не будут.
Пура Крус Салидо, храбрая андалуска и певунья, вос¬
кликнула:
— Кто может помешать мне петь?
Ее чистый, тонкий голосок, вызвавший аплодисменты
заключенных, разнесся по всей тюрьме и положил конец
спору:
Двадцать пять тюремных камер
В каталажке распроклятой.
Я прошла двадцать четыре.
Жду отсидки в двадцать пятой.
Начальник ушел разъяренный и с силой захлопнул
за собой дверь канцелярии. Это не предвещало ничего
доброго. Гроза разразилась в тот же вечер. Дон Луис
Гусман и в мести проявил свою мелкую душонку: он при¬
казал выдать нам на ужин отвратительное варево, состояв¬
шее из рыбьих костей и большого количества перца. И тут
разразился скандал. Я встала и заявила надзирательнице,
следившей за порядком в столовой: «Мы не будем есть
это варево». Поднялся невообразимый шум: заключенные
стучали по столу металлическими мисками и скандиро¬
147
Долорес Ибаррури
вали: «Не будем есть!», «Не будем есть!» Мы поднялись,
взяли свои приборы и вышли во двор, продолжая выра¬
жать негодование.
Я поднялась в камеру, уверенная в том, что дело
этим не кончится. И действительно, вскоре на лестнице
послышались голоса и шум быстрых шагов; в дверях ка¬
меры появился начальник тюрьмы в сопровождении заклю¬
ченной, которая в мой первый арест принимала меня
вместе с монахиней, требовавшей, чтобы я разделась. Эта
женщина держала в руках большую миску с пищей, ко¬
торую отвергли заключенные. Они подошли ко мне. За
ними толпились мои товарки по камере.
Начальник еле сдерживался, чтобы не наговорить лиш¬
него.
— Почему вы отказались от ужина?
— Потому что нас тошнит от этой еды.
Очки задрожали у него на носу.
— Послушайте, моему терпению есть предел, и я не до¬
пущу, чтобы это продолжалось. Вчера вы устроили спек¬
такль в мастерской, позавчера митинговали по поводу
оплаты труда заключенных и какой-то спекуляции моло¬
ком, сегодня распеваете песни и отказываетесь от ужина.
Завтра, чего доброго, вы приметесь за духовного пастыря —
церковь божью. Но главное не это. Главное то, что вы
внесли в тюрьму дух неповиновения, беспорядка, бунта,
и я не склонен долее этого терпеть. Без вас в тюрьме было
тихо, женщины были послушны и дисциплинированны, а
сейчас здесь кипят страсти, царит недовольство и сыплют¬
ся протесты.
— А вы задумывались над тем, почему это происходит?
Может быть, до меня здесь обращались с заключенными
гуманно и корректно? Может быть, прежде здесь не спе¬
кулировали молоком, не воровали казенных денег, пред¬
назначенных для содержания заключенных? Может быть,
изолятор содержался в должном порядке, а труд заключен¬
ных оплачивался полностью, без несправедливых выче¬
тов? Нет! Я-то живу вместе с заключенными и хорошо
знаю, что это не так. Я протестую, так как считаю ваши
поступки не только незаконными, но и преступными.
Ценой огромных усилий начальник сдержал свою ярость
и гнев.
— Мне доводилось не раз объезжать дичков похраб¬
рее, чем вы, так что я сумею положить конец вашим вы¬
148
Единственный путь
ходкам с помощью тех средств, которые предоставляет
в мое распоряжение закон.
— Закон? Каждый день нарушая законы, вы еще смеете
говорить о законе? Что ж, я потребую прислать сюда
комиссию для расследования, и мы ей все расскажем.
Я убеждена, что тюремное начальство при этом будет
выглядеть не очень хорошо. А что касается ваших угроз,
то на меня они не действуют. И, отвечая на сравнение,
употребленное вами, скажу, что если лошадей железо
укрощает, то хороших боевых быков наказание, напротив,
может лишь ожесточить. И на этом кончим наш разговор,
сеньор начальник.
— Я вас предупредил, а «кто предупреждает, тот прав¬
ду упреждает».
— Большое спасибо, я это учту.
Он ушел в бешенстве. А на следующее утро, когда мы
шли умываться, одна заключенная тайком передала мне
записку:
«Если вы увидите, что во дворе, на лестнице или в ка¬
мере арестантки затевают ссору, не вмешивайтесь. На¬
чальник тюрьмы вызвал нас, группу старых заключенных,
и обещал нам помощь во время суда, если мы зададим вам
трепку за то, что вы «суете нос куда не следует».
Я оценила это предупреждение, хотя и не придала
большого значения намерениям начальника, который вновь
показал свое полное ничтожество.
В ночь на 2 мая в тюрьму привезли одну из сестер
товарища Наварро Бальестероса и еще двух коммунисток:
Фелису Бастерречеа и одну из сестер Де Градо — за то,
что они протестовали против насилий полиции по отноше¬
нию к трудящимся после демонстрации.
Республика на каждом шагу обнаруживала свое истин¬
ное лицо. В тюрьме старые псы лаяли, не решаясь обна¬
жить свои клыки, а на улице они кусались.
Наши товарищи провели в тюрьме две недели, а затем
были освобождены, и я снова осталась одна среди моря
маленьких горестей и низких страстей, окруженная жен¬
щинами, опустившимися на дно общества. Я по-прежнему
всегда выступала в защиту того, что считала справедли¬
вым, и против всяких несправедливостей. Здесь мне при¬
шлось столкнуться с такими проявлениями вырождения
людей, которые, живя в окружении нормальных существ,
невозможно даже себе представить.
149
Долорес Ибаррури
Тюремные
надзирательницы
Республиканское правительство приняло решение отстра¬
нить монахинь от управления тюрьмами. Но так как осу¬
ществлялось это решение очень медленно, мне еще приш¬
лось столкнуться с монахинями во время моих первых
арестов. Правда, в это время их функции с каждым днем
все более ограничивались и постепенно перешли в руки
светских тюремных надзирательниц, появившихся в тюрь¬
мах по решению первого правительства республики.
Тюремные надзирательницы безусловно заслуживают
особого разговора. В большинстве своем они происходили
из мелкобуржуазных семей, были вдовами и дочерьми
военных или государственных служащих, как правило, до
этого где-то уже работали и, следовательно, привыкли
зарабатывать себе на жизнь.
Должность тюремной надзирательницы, на которую
брали женщин опытных, с хорошим послужным списком,
прилично оплачивалась и считалась завидным местом.
Это были женщины с самыми разнообразными харак¬
терами. Но, несмотря на это, их поведение и отношение
к проблемам, возникавшим в тюремной обстановке, отра¬
жали, как в маленьком зеркале, неустойчивый мир мел¬
кой буржуазии, которая мечтает жить так, как живут круп¬
ные буржуа, а на деле часто вынуждена прикрывать ви¬
димостью благосостояния весьма печальную жизнь, такую,
о которой у нас говорят: «Послушаешь, так полон дом,
а в печи — лишь горшок с кипятком».
С заключенными они обращались неплохо, в особен¬
ности в первое время, когда, придя на смену монахиням,
еще не чувствовали себя достаточно прочно на новом
месте. Зато друг друга они ненавидели всем сердцем, на¬
столько, что даже не могли скрыть этого от заключен¬
ных, которые постоянно следили за ними в тысячу глаз
и были готовы воспользоваться любым проявлением сла¬
бости с их стороны.
Типичный пример взаимной вражды являли две надзи¬
рательницы — «сеньорита» Хулия Триго и донья Мария
Массо. Понять их вражду нетрудно. Донья Мария Массо
вышла из трудовой семьи, у нее была профессия, куль¬
турные навыки, дети. Искренняя демократка, она оказалась
первой среди тех, кто стал в оппозицию к «сеньорите»
150
Единственный путь
Хулии Триго. Эта «сеньорита» имела надежную заручку
в судебных органах; именно поэтому она вот-вот должна
была получить должность старшей надзирательницы;
правда, все видели превосходство сеньоры Массо, но Триго
была «более элегантна...».
Сеньора Массо не принадлежала к числу людей, даю¬
щих себя в обиду, и умела постоять за свои права. Поэто¬
му она пригрозила в случае назначения Триго подать
жалобу в соответствующие судебные инстанции и добиться
справедливости.
В тюрьме сеньора Массо исполняла свои обязанно¬
сти, как ни неприятны они были, гуманно: с заключенными
обращалась строго, но не грубо и прислушивалась к тем,
кто обращался к ней с законными претензиями.
«Сеньорита» Триго, наоборот, шествовала по камерам
с видом низложенной королевы, глядя на нас сверху
вниз. Обращаясь к нам, она заботилась о том, чтобы не
дрогнула ни одна жилка на ее искусно раскрашенном
лице — иначе можно было повредить «шпаклевку». Заклю¬
ченные ее почти не видели. Она появлялась утром, произ¬
водила обязательный обход, чтобы разузнать все новости,
а затем либо забиралась в свою каморку и углублялась
в шитье, либо отправлялась болтать с начальником тюрь¬
мы. Не жизнь, а «мир на земле и в человецех благово¬
ление».
А заключенные? В жизни заключенных ее интересо¬
вали только происшествия скабрезного характера, кото¬
рые могли бы послужить пикантным сюжетом для рома¬
нов ее друзей.
Заключенные же ненавидели и игнорировали донью
Хулию, а между собой рассказывали о ней не менее скаб¬
резные и непристойные истории, чем те, которые она,
как инквизитор, выискивала в разбитых сердцах некото¬
рых арестанток.
Политические
заключенные
В середине мая на воле широко распространились слухи
о том, что монархисты собираются совершить 17-го числа,
в день рождения Альфонса XIII, государственный пере¬
ворот. Эти слухи не были ложными, но оказалось, что
151
Долорес Ибаррури
участвовавшие в заговоре силы не успели как следует
подготовиться и отложили переворот на три месяца, до
10 августа (в этот день монархисты вышли на улицы, но
были быстро разгромлены). А 17 мая они ограничились
тем, что провели торжественное богослужение в одной
из самых роскошных церквей Мадрида. На мессу явилась
вся столичная аристократия со своей обычной свитой —
сутенерами и проститутками, цветом и сливками домов
терпимости.
За пламенную приверженность Альфонсу в тот день
были арестованы любовница какого-то герцога и редак¬
торша одного из реакционных женских журналов.
И тут началось! Поместить этих двух благородных дам
в «солнце» или «чопа»? В компанию с грабительницами,
детоубийцами, карманщицами, попрошайками да еще про¬
клятой коммунисткой, которая надоела начальнику тюрь¬
мы хуже слепня в волосах? Нет, это немыслимо!
Пока эти дамы находились в главном управлении без¬
опасности (их тоже сначала доставили туда, хотя и со
всеми почестями, приличествующими их положению: как
же, хоть и козявки, но из благородных!), в тюрьме про¬
изошло небывалое событие, вызвавшее у нас крайнее
возмущение.
Монахини с согласия начальника тюрьмы заставили
уборщиц освободить и выскрести до блеска ту самую ка¬
меру, которую я когда-то предлагала начальнику тюрьмы
приспособить для политических заключенных, чтобы от¬
делить их от уголовниц.
Сначала мои соседки по камере подумали, что после
первомайского инцидента начальство решило отделить
меня от других арестанток и перевести в эту камеру. Но
начальник тюрьмы был человеком «принципиальным» и,
как в народе говорят, «брюхом чувствовал, что к чему».
В новой камере поставили две койки, постелили на них
тонкое белье и шерстяные одеяла, принесли все необходи¬
мое для того, чтобы обеспечить чистоту и удобства в усло¬
виях старинного монастыря: умывальник, ведро, кувши¬
ны, тазы, обеденный стол, маленький буфет, большой ко¬
вер на пол, два кресла и несколько стульев. Рай, да и
только!
Все терялись в догадках и предположениях. Наконец
однажды утром все прояснилось: в камере, точно в уютном
гнездышке, поселились наложница аристократа и ее при¬
152
Единственный путь
служница и сестра во Христе ничтожнейшая редактор¬
ша ничтожнейшего женского католического еженедельни¬
ка «Носотрас» Вначале они были охвачены страхом, как
два агнца, попавшие в лапы кровожадного волка.
Я не стала протестовать: в конце концов это было
отделение для политических заключенных, хотя к поли¬
тике подружка герцога имела отношение преимущественно
в постели, через «сладостный грех», а редакторшу пусто¬
порожнего католического еженедельника к политике при¬
вела забота о хлебе насущном.
Но в час завтрака, когда все заключенные строились,
чтобы идти в столовую, я задала старшей надзиратель¬
нице, сеньоре Массо, невинный вопрос:
— Разрешите спросить вас, сеньора Массо.
— Говорите.
— Разве сеньоры, прибывшие вчера вечером, заболели?
— Нет, они здоровы.
— Так почему же они не строятся вместе с осталь¬
ными заключенными? То, что они питаются отдельно, не
имеет значения.
Пура Крус Сал идо поддержала меня и потребовала,
чтобы с новенькими обращались так же, как с другими
заключенными.
В данном случае я была неправа: поскольку им предо¬
ставили режим политических заключенных, вполне логич¬
но было освободить их от всех обязанностей, ложивших¬
ся на уголовников. Но меня возмущало неравноправие,
насаждаемое начальником тюрьмы, а я не принадлежу к
числу тех, кто подставляет вторую щеку, когда его бьют
по одной. И я не была расположена молча взирать на
то, как этот «гражданин», явный враг республики, откры¬
то покровительствует подружкам своих друзей, моральный
облик которых вполне соответствовал его собственному.
Эти женщины торговали своими чарами или своим име¬
нем, а он пал до того, что служил ненавистному для
него строю за чечевичную похлебку, которую обеспечивала
ему должность начальника тюрьмы. Проституция там, про¬
ституция здесь — какая из них отвратительнее?
Старшая надзирательница сама пошла за ними и ве¬
лела им стать в строй.
Они пристроились в конце, вместе с остальными за-
1 «Мы».
153
Долорес Ибаррури
ключенными спустились во двор и оставались там до тех
пор, пока мы проглотили неудобоваримое пойло, которое
под названием «кофе с молоком» подавали нам на завтрак.
Начальник тюрьмы был твердо убежден, что я и даль¬
ше буду энергично протестовать. Но он заблуждался.
Вечером, после того как мы, поужинав, уже вымыли
свои миски и дожидались во дворе часа, когда нас запрут
в камерах, появилась служащая канцелярии и сообщила,
что начальник тюрьмы желает со мной переговорить и
ждет меня в своем кабинете.
— Я ничего не оставляла в кабинете начальника,—
ответила я.— И если ему угодно со мной поговорить,
то мы можем побеседовать здесь во дворе, в присутствии
заключенных, как поступали прежде.
Начальник тюрьмы появился только на следующий день.
Сделав вид, что случайно столкнулся со мной в воротах,
он остановил меня:
— Я слышал, вы протестовали против того, что я по¬
местил тех двух сеньор в маленькой камере.
— Значит, вы плохо слышали, сеньор начальник. Я во¬
все не протестовала. Не протестовала потому, что, отде¬
лив этих «дам» от остальных заключенных, вы невольно
признали за мной право требовать режим политзаключен¬
ной. Дело только в том, что этот режим вы применяете
лишь для своих друзей. Но надо же с чего-нибудь на¬
чинать. И раз уж представился случай, позвольте задать
вам один вопрос.
— Пожалуйста.
— Скажите, вы верующий, христианин?
Он взглянул на меня в замешательстве, а затем,
запинаясь, ответил:
— Да, я верующий, христианин.
— Значит, вам, по-видимому, известно евангельское
учение о милосердии?
— Вопрос излишний.
— А как вы его применяете?
— Соответственно тому, как я его усвоил и понимаю.
— А богословские добродетели, в особенности третья,
вам тоже известны?
— Что это, экзамен по христианскому учению?
— Нет, это лишь доказательство того, что вы фарисей.
И что Христос изгнал бы вас бичами из храма, как изгнал
оттуда торгашей. После провозглашения республики, узнав,
154
Единственный путь
что монахиням придется покинуть тюрьму, вы припрятали
все мало-мальски ценное и лишили заключенных многих
необходимых и полезных вещей. Только после появления в
тюрьме двух высокопоставленных «дам» вы вспомнили, что
в вашем распоряжении имеются эти полезные вещи. За¬
ключенные знали, что они имеются, но не видели их. По¬
чему вы не снабдили медицинский пункт матрацами, про¬
стынями и шерстяными одеялами?
— Не считаете ли вы, что я должен был предоста¬
вить все это таким женщинам, как, например, Хуана Хро¬
мая?
— А почему бы и нет? Хуана Хромая — больной че¬
ловек, у нее много разных пороков, но ведь она женщина,
это — существо, не видевшее за всю свою жизнь никаких
радостей; только нищета толкнула ее на путь преступле¬
ний. К кому же следует проявлять милосердие, если не
к этим несчастным? Все имущество тюрьмы должно быть
использовано для обслуживания заключенных, без всяких
исключений. Почему нуждающихся лишают того, что тюрь¬
ма может им предоставить?
Разговор закончился тем, что он обещал улучшить обо¬
рудование медицинского пункта. Одно было ясно: началь¬
ник тюрьмы опасался, что его поведение в отношении
монархисток станет известно за стенами тюрьмы и повре¬
дит его карьере. Ведь он создал для них специальный
режим. Они не только спали и ели отдельно от других
заключенных, им даже предоставили возможность при¬
нимать солнечные ванны во внутреннем дворике, куда вы¬
ходили окна тюремной кухни. Вскоре, однако, произошло
событие, которое едва не обошлось весьма дорого этим
сеньорам.
Пожар
В тюрьму запрещалось проносить табак. Но для «бла¬
городной» парочки было, конечно, сделано исключение,
и они не выпускали сигареты изо рта. Любительницы ку¬
рева чуяли дым табака за версту и приходили в отчая¬
ние. В поисках заменителя табака они курили кукуруз¬
ную солому, которой набивали тюфяки; от этого камеры
заполнялись густым едким дымом. Иногда курильщицы
забирались в уборные, чтобы затянуться найденным в пле¬
вательнице окурком или выкурить сигарету, которую уда¬
лось получить с воли вместе с бельем.
155
Долорес Ибаррури
Рядом с комнатой свиданий находилась маленькая кла¬
довая, где лежали тюки кукурузной соломы; здесь обычно
набивали тюфяки, отощавшие от длительного употребле¬
ния и от «кровопусканий» курильщиц.
Однажды вечером, когда высокопоставленные арестант¬
ки направлялись на свидание, одна из них, прежде чем
войти в комнату свиданий, швырнула недокуренную сига¬
рету и, торопясь встретиться с посетителем, не обратила
внимания, куда упал окурок.
Дверь кладовой была открыта, никого там не было,
а на полу валялась солома. Окурок упал в самую ку¬
чу. После окончания свидания дамы вернулись в свое
гнездышко, а заключенные разошлись по камерам. Че¬
рез некоторое время мы стали явственно ощущать за¬
пах гари.
— Это с улицы! — решили все.
Вскоре, однако, раздались звуки пожарных сирен и по¬
слышался шум подъезжающих к воротам тюрьмы пожар¬
ных машин. Через окно комнаты свиданий на улицу валил
густой столб дыма.
Точно обезумев, женщины бросились по лестницам во
двор.
— Горим! В тюрьме пожар!
Один из пожарных сказал, что пожар начался, по-види-
мому, от небрежно брошенного в угол окурка.
— Но здесь никто, кроме монархичек, не курит,— за¬
метила услышавшая слова пожарного арестантка с доволь¬
но темным прошлым, сторонившаяся остальных женщин.
Эти слова, сказанные без всякой задней мысли, мол¬
ниеносно облетели всю тюрьму. Из камеры, где содержа¬
лись женщины с малолетними детьми, раздался вопль яро¬
сти, возмущения и ненависти.
— Это они, это они подожгли!
Точно смерч, устремились женщины наверх, к камере
«политических». Особенно возмущались заключенные-ма¬
тери. «Если бы это случилось ночью, наши дети сгорели
бы. Сейчас мы покажем этим тварям!» Вслед за арестант¬
ками явился запыхавшийся начальник тюрьмы в сопро¬
вождении группы солдат тюремной охраны. Он подоспел
на выручку подруг своих друзей как раз вовремя: за¬
ключенные яростно колотили скамейками в двери тюрем¬
ного «будуара».
Через несколько дней эти сеньоры, для которых тюрем¬
156
Единственный путь
ный воздух стал непереносимым, были по ходатайству влия¬
тельных лиц выпущены на свободу.
Трех недельное пребывание в тюрьме со всеми удобства¬
ми: обильным питанием, особым режимом, включавшим
даже солнечные ванны,— послужило для ничтожнейшей
редакторши ничтожнейшего женского католического жур¬
нальчика поводом изобразить себя великомученицей. Она
наспех состряпала книжонку, главным действующим лицом
которой была ужасная коммунистка, делавшая совершенно
невыносимой жизнь двух невинных голубок, которых не в
меру усердная полиция заключила в негостеприимный
«отель» на улице Киньонес.
* * *
Настало 10 августа 1932 года, день мятежа монархи¬
стов против республики. Начальник тюрьмы вопреки обык¬
новению уже с шести часов утра прогуливался по двору.
Надзирательницы несли службу, как обычно. Когда яви¬
лась смена, прибывшие рассказали о царящей на воле
беспокойной атмосфере. Никто, однако, не понимал, какие
события назревают и чего следует ожидать.
Слухи продолжали распространяться и становились
все более тревожными. Тогда начальник тюрьмы прика¬
зал запереть заключенных в камерах.
Мы спросили надзирательниц, в чем дело, и они рас¬
сказали то, что знали.
— Ну, меня-то вы в камере не запрете,— сказала я
им.— Почему вы не принимаете мер, чтобы помешать пре¬
вращению тюрьмы в опорный пункт мятежа? Почему без¬
ропотно исполняете темные замыслы начальника? Расска¬
жите заключенным, что происходит, объясните им, что
речь идет о попытке вернуться к старым методам кнута,
карцеров на хлебе и воде и гнусных наказаний, и вы
увидите, что мы немедля отправим этого сеньора в надеж¬
ное место.
Против воли начальника сеньора Массо приказала под¬
нять над тюрьмой национальный флаг. Надзирательницы
и заключенные стояли за республику. К полудню поло¬
жение прояснилось. Монархический переворот провалил¬
ся, а его руководители были арестованы. Начальник тюрь¬
мы отправился в министерство юстиции, чтобы продемон¬
стрировать свою преданность республиканскому строю.
157
Долорес Ибаррури
Стачка
В начале осени меня поместили в медпункт. Тюремная
пища вызвала обострение застарелой болезни печени, и
мне пришлось перейти на строжайшую диету.
Хотя я и оказалась вдали от заключенных, это не по¬
мешало мне оставаться в курсе всех повседневных проис¬
шествий и получать известия о настроениях арестанток.
В тюрьме появился новый заведующий хозяйством,
скупой, как Шейлок, и нечистый на руку, как Гонсало де
Кордова '; он был готов экономить даже на хлебе и воде для
заключенных.
До этого в прачечную выдавали четыре бутылки жавеля.
Заведующий хозяйством стал выдавать всего две — четыре
он считал излишней роскошью,— хотя белье необходимо
было дезинфицировать, так как девяносто процентов за¬
ключенных были больны венерическими болезнями. Столь
же жалкая норма выдачи мыла была сокращена наполо¬
вину. Деньги у заключенных отобрали, заменив их «адми¬
нистративными талонами»; с каждой койки сняли по одея¬
лу; оставшееся одеяло никак не могло уберечь от холодов
мадридской зимы обитателей дряхлого, крайне неблаго¬
устроенного здания. Все эти действия администрации до
глубины души возмутили заключенных.
Почему с каждой койки сняли по одеялу? Это была
одна из тех жульнических операций с государственной
собственностью, которыми систематически занималась
администрация тюрьмы. Нам объяснили, что в Хаэне соз¬
дана новая тюрьма, и так как там нет одеял, то, чтобы
избавить от холода бедных заключенных Андалусской про¬
винции, пришлось обречь на холод женщин из мадрид¬
ской тюрьмы. В действительности это была преступная
махинация: одеяла перевозили из одной тюрьмы в другую,
а суммы, отпущенные правительством на покупку одеял,
использовали не по назначению.
В знак протеста мы организовали стачку. Заключенные
явились в мастерские и скрестили руки на груди. Кухар-
1 Гонсало Фернандес де Кордова (1453—1515) (т. н. «Великий капи¬
тан») — известный испанский полководец, одно время наместник испан¬
ского короля в Неаполе. Представил королю заведомо абсурдный отчет
о расходах. Поэтому в Испании в ходу выражение «расчеты великого капи¬
тана» в применении к заведомо ложным и преувеличенным отчетам о рас¬
ходах.
158
Единственный путь
ки ушли из кухни, прачечные опустели, в камерах не оста¬
лось ни живой души, швейные машины остановились.
По заранее принятому решению все заключенные, кроме
больных, собрались в мастерских. Я осталась в меди¬
цинском пункте и не собиралась вмешиваться в события
без крайней необходимости: пусть администрация тюрь¬
мы убедится, что заключенные не нуждаются уже ни
в чьей опеке.
Вопреки обыкновению в тюрьме царила кладбищен¬
ская тишина. Взволнованные надзирательницы ожидали
прихода начальника тюрьмы.
Стараясь казаться спокойным, начальник поднялся в
мастерскую и спросил, почему заключенные не рабо¬
тают.
Одна из арестанток ответила ему на этот вопрос и,
испугавшись собственной смелости, истерически разры¬
далась. Начальник тюрьмы стал отеческим тоном убеждать
заключенных, что они ведут себя неправильно, что они
вновь должны стать такими же дисциплинированными,
какими были до тех пор, и что он со своей стороны окажет
им всяческую поддержку и помощь.
Фронт начал колебаться. Одна из арестанток незамет¬
но выскользнула из мастерской и рассказала мне о том,
что происходит. В два прыжка я поднялась по лестнице.
Молча вошла в мастерскую. Начальник стоял спиной к
двери и не видел меня. Я села на скамейку и принялась
слушать. Когда он закончил, я попросила слова, как на
профсоюзном собрании. Начальник обернулся.
— Что вы сказали?
— Я прошу слова.
— Вы хотите что-то сказать?
— Да, я хочу высказать вам глубокое недовольство
всех заключенных предпринятыми вами мерами. Они ухуд¬
шают санитарное состояние тюрьмы и экономическое по¬
ложение заключенных, делают жизнь в тюрьме еще более
суровой и тяжкой и создают опасность заражения аресто¬
ванных различными болезнями, так как белье теперь не
подвергается необходимой дезинфекции. Откровенно го¬
воря, история с одеялами выглядит очень подозрительно.
Кто поверит, что правительство решило раздеть одного
святого ради того, чтобы одеть другого? Все заключенные
открыто говорят, что это возмутительное мошенничество,
и не намерены молчать. И они совершенно правы.
159
Долорес Ибаррури
— Вы заблуждаетесь! Одеяла у вас забрали временно.
Что же касается денег, мыла, жавеля и всего остального,
то я сейчас же попрошу сеньора заведующего хозяйством
дать объяснения по этому поводу.
Довольный собой, он удалился, переложив всю ответ¬
ственность на плечи заведующего хозяйством. Последний
в конце концов дал обещание вернуть мыло и жавель,
привезти одеяла до наступления зимы и решить ко всеоб¬
щему удовлетворению вопрос о деньгах.
Под конвоем
В первых числах ноября я снова была переведена в
тюрьму Бильбао и распростилась с тюрьмой Киньонес,
ее заключенными и главным тюремщиком — ненавистным
доном Луисом Гусманом.
Переезд под конвоем в товарно-пассажирском поезде
из Мадрида в Бильбао был весьма неприятен. Правда,
даже в самом плохом всегда есть и нечто хорошее. В дан¬
ном случае хорошо было то, что арестованных перево¬
зили в общих вагонах, вместе с остальными пассажирами.
И то ли, чтобы досадить гражданской гвардии, издавна
ненавидимой народом, то ли из сострадания к заключен¬
ным пассажиры относились к нам очень дружественно,
заботливо и сердечно.
В начале пути мужчины и женщины, считавшие меня
уголовной преступницей, проходя мимо, из жалости броса¬
ли мне мелкие серебряные или медные монетки и гово¬
рили: «Бедняжка!» Когда же я, поблагодарив их, возвра¬
щала деньги и предупреждала, что я арестованная комму¬
нистка, они приходили в замешательство. Некоторые
женщины с глазами, полными слез, обнимали меня и
выражали свое возмущение действиями правительства, а
конвоиры невозмутимо читали монархическую газету
«АБЦ» и ни на что не обращали внимания.
В одной из смен караула оказался «щедрый» граж¬
данский гвардеец, который заявил, что если он выиграет
в лотерее, то оплатит мой проезд в Советский Союз, чтобы
я могла сама убедиться в том, как «плох» коммунизм.
Конвоиры, в особенности те, которые сопровождали
меня от Миранды де Эбро до Бильбао, были не очень до¬
вольны данным им поручением. Дело в том, что от Северно¬
го вокзала Бильбао до тюрьмы Ларринага — порядочное
160
Единственный путь
расстояние, которое нам предстояло преодолеть пешком.
Мы должны были следовать по одному из самых густо
населенных районов Бильбао, по улице св. Франсиско,
вдоль рынка св. Антония. Торговки этого рынка слави¬
лись хорошо подвешенными языками, и конвоиры опаса¬
лись, что, увидев нас, они учинят скандал.
Конвоиры, дежурившие при мне на последнем этапе
пути, надеялись, что на вокзале Бильбао их сменят новые
караульные, но там оказался только один вестовой, передав¬
ший им приказ вести меня в тюрьму.
Караульные были в бешенстве и не скрывали этого.
Они попросили меня идти впереди на приличном расстоя¬
нии, чтобы не сразу было заметно, что меня конвоируют.
Я отказалась.
— Я не совершила никакого преступления, но, если
меня конвоируют, точно преступницу, пусть будет стыдно
тем, кто это делает.
— Но вы же понимаете наше положение?
— Да, понимаю и все-таки пойду рядом с вами.
Мы добрались до тюрьмы без происшествий. В тюрьме
Ларри нага я провела немногим более месяца. После осво¬
бождения в январе 1933 года, взяв с собой обоих детей
Рубена и Амайю, я отправилась обратно в Мадрид. Моим
детям постоянно приходилось страдать из-за коммунисти¬
ческой деятельности их матери. Но что делать? Жить без
детей я не могла.
В тюрьме меня больше всего тревожил кризис, кото¬
рый в то время переживала партия: группа руководящих
деятелей вступила в конфликт с большинством членов
Центрального Комитета, несогласных с их политическим
курсом. Перед этой тревогой отступали на задний план и
беспокойство о детях, и чувство заброшенности. Ведь
долгие месяцы я не получала даже газет. Объяснялось
это тем, что люди, которым было поручено поддерживать
связь с заключенными, «не видели смысла» каждый день
ходить на улицу Киньонес из-за одной арестованной.
Что же касается тогдашних руководителей партии, то
они, поглощенные дискуссиями, которые привели позднее
к их отстранению, начисто забыли о том, что я нахожусь
в тюрьме.
Незадолго до перевода в Бильбао меня посетил один
из членов вновь избранного Политбюро; он информировал
меня о ходе дискуссий, развернувшихся во время кризиса,
6 Долорес Ибаррури, кн 1
161
Долорес Ибаррури
о решениях, принятых в отношении группы прежних
лидеров, и спросил мое мнение относительно этих реше¬
ний. Одновременно он сообщил мне, что партия добивается
моего освобождения и консультируется по этому поводу
с дружественными нам адвокатами.
Я выразила согласие с мерами, принятыми для обес¬
печения правильного руководства партией, для исправления
ее узкосектантской политики. Ведь этот курс превратил
коммунистическую партию в группу самоотверженных и
героических пропагандистов; трудящиеся восторгались их
мужеством, но, увы, не следовали за ними.
Быстрый рост численности партии и ее влияния в
массах после ликвидации кризиса и избрания нашего то¬
варища Хосе Диаса генеральным секретарем продемонстри¬
ровал, насколько правильными и своевременными были
решения вывести из состава руководства людей, не способ¬
ных обеспечить развитие партии и проводить политику,
соответствующую новым условиям, сложившимся в на¬
шей стране.
Социалисты
выходят
из правительства
В октябре 1933 года разразился правительственный кри¬
зис, в результате которого социалисты покинули прави¬
тельство. Это был не внезапный взрыв, а логическое завер¬
шение процесса, развивавшегося на глазах у всех.
Политика сменявших друг друга республиканско-социа-
листских правительств оставалась неизменной. Подобно
Янусу ', они имели два лика: один, обращенный к тем ка¬
стам, которым принадлежала власть до 1931 года, другой —
к рабочим и крестьянам. По отношению к старым правящим
кастам они проявляли терпимость, угодливость, мягкость;
по отношению к трудящимся — суровость, жестокость,
тупость. Снисходительность не обеспечила им поддержки
правых сил. Зато жестокость лишила их поддержки на¬
родных масс.
1 Янус — древнеримское божество, изображавшееся с двумя лицами,
обращенными в противоположные стороны; стало нарицательным именем
для обозначения двуличия.
762
Единственный путь
События в Пасахес, Арнедо, севильском парке Марии-
Луисы, Эстремадуре, Кордове, Вилья де Дон-Фадрике,
Касас Вьехас 1 были кровавыми свидетельствами «народ¬
ной» политики республиканско-социалистских прави¬
тельств.
Вспыхнувшие в конце 1932 — начале 1933 года кресть¬
янские бунты против помещиков вызвали необходимость
радикального решения вопроса о земле, необходимость
революционной аграрной реформы. Однако правительство
было неспособно осуществить такую реформу.
Так же как ив XIX веке, крестьяне эстремадурских
и андалусских провинций стали самочинно захватывать
земли помещиков, нанося, таким образом, серьезный удар
по старой полуфеодальной структуре земельной собствен¬
ности. Только с января по март 1933 года было зареги¬
стрировано 311 случаев захвата поместий крестьянами.
В этот период коммунистическая партия провела боль¬
шую пропагандистскую работу в сельских районах. Все
члены руководства разъехались по провинциям. Я отпра¬
вилась в провинцию Толедо. Там в селении Вилья де
Дон-Фадрике существовала сильная коммунистическая ор¬
ганизация, и алькальд, коммунист Сикуэндес, пользовался
заслуженным авторитетом не только в самой Вилья де Дон-
Фадрике, но и в Лильо, Корраль де Альмагер, Пуэбла
де Альморадьель, Вилья Каньяс и других толедских селе¬
ниях.
Из провинции Толедо я поехала в Андалусию. Здесь,
в Кордове, Хаэне и других местах, я также участвовала
в пропагандистской и организационной работе партии,
выступала на митингах и собраниях.
Между тем республиканско-социалистское правитель¬
ство ответило на борьбу трудящихся масс за хлеб и землю
так называемым законом о защите республики 2. Восполь¬
зовавшись этим законом, злейшие враги республики пода¬
вили все попытки рабочего класса и крестьянских масс
добиться осуществления своих чаяний.
На частичных муниципальных выборах, состоявшихся в
1 Речь идет о различных случаях применения силы против народных
выступлений в 1932—1933 годах.
5 Закон о защите республики был принят кортесами 19 октября
1931 года. Он предоставлял правительству право отменять конституцион¬
ные гарантии и демократические свободы, распускать рабочие организа¬
ции и т. д.
/63
Долорес Ибаррури
апреле 1933 года, СЭДА (Испанская конфедерация авто¬
номных правых ') сумела улучшить свои позиции в неко¬
торых провинциях. Этот успех послужил основанием для
перехода СЭДА в наступление против правительства. Ми¬
нистры же, выбитые из колеи событиями, проявляли энер¬
гию только при подавлении рабочего и крестьянского
движения.
В 1933 году, после прихода в Германии к власти Гит¬
лера, опасность фашизма в Испании стала вполне реальной.
Открыто действовали фашистские организации, которые,
как заявил их вождь и вдохновитель Хосе Антонио Примо
де Ривера 2, «признавали только одну диалектику — диа¬
лектику пистолетов». Вскоре улицы испанских городов
стали свидетельницами многочисленных преступлений фа¬
шистов. Это были пролог и начало тех событий, которые
затем залили кровью всю Испанию.
Наглое бахвальство фашиствующей и фашистской
«золотой молодежи» заставило коммунистическую партию
обратиться к молодежи с призывом создать организацию
самозащиты демократии и трудящихся масс — антифа¬
шистскую милицию. Коммунистическая партия организо¬
вала ряд антифашистских демонстраций, которые каждый
раз заканчивались открытой схваткой с полицией.
Во время одной из таких демонстраций, состоявшейся
в 1933 году, когда мы проходили по улице св. Бернардо,
недалеко от университета, навстречу нам вышли отряды
штурмовой гвардии. Без всякого предупреждения они
открыли стрельбу по демонстрантам.
Услышав первые залпы, люди бросились врассыпную.
Когда я и рабочий Мадридской обувной фабрики Гильен
пытались укрыться в подворотне, пуля пробила ему голову.
Без единого стона он опустился на землю.
В первый момент я даже не поняла, что произошло.
Но, наклонившись, увидела, что у него из уха льется кровь.
Я встала на колени, приподняла его голову и прижала к
себе. По моим рукам стекала кровь. В таком положении я
то взывала о помощи, то посылала проклятия его убийцам.
1 Объединение реакционных партий и групп, созданное в 1932 году.
СЭДА выступала на выборах с единым списком кандидатов.
2 Примо де Ривера, Хосе Антонио (1903—1936) —сын диктатора,
основатель фашистской партии испанская Фаланга, осужден народным
трибуналом на смертную казнь, расстрелян в ноябре 1936 года.
164
Единственный путь
На мои крики прибежали товарищи, укрывшиеся
поблизости. Прибежали и гвардейцы. Они подняли то¬
варища Гильена и уложили его в машину. Но было уже
поздно: рана оказалась смертельной.
Во время другой антифашистской манифестации, со¬
стоявшейся в Тетуане де лас Викториас ', гражданские
гвардейцы арестовали меня и препроводили в главное
управление безопасности. Я была освобождена только по
требованию демократической общественности.
В отличие от руководителей всех республиканских и
социалистических организаций, проявлявших слепоту и не
веривших в реальность фашистской опасности, коммуни¬
стическая партия уже тогда предложила и отстаивала
идею создания единого антифашистского фронта. Этот
фронт должен был вылиться в широкое массовое движение,
объединяющее всех тех, кто стремился преградить путь
реакции и фашизму.
После выхода социалистов из правительства начался
правительственный кризис. В связи с этим были назначены
новые выборы, на которых реакционные силы одержали
большую победу. Большинство мест в парламенте полу¬
чили правые партии.
Во время этих выборов коммунистическая партия
выставила кандидатов во многих округах, собрав по всей
стране более 400 тысяч голосов. Однако по условиям изби¬
рательного закона, разработанного социалистами и респуб¬
ликанцами и направленного прямо и непосредственно про¬
тив коммунистов, несмотря на большое число голосов, мы
провели в кортесы лишь одного депутата — товарища
Каетано Боливара, кандидатуру которого выдвинули все
организации трудящихся Малаги.
Победа реакционеров привела в уныние трудящихся-
социалистов. Они начали понимать, что тактика их партии
вела не к социализму, как им обещали, а к реакции и фа¬
шизму.
Неудавшийся опыт участия социалистов в коалицион¬
ном правительстве, растущее недовольство масс и переход
многих трудящихся-социалистов на позиции коммунисти¬
ческой партии повлекли за собой серьезный кризис в социа¬
листической партии, который назревал уже давно. В партии
отчетливо определились три течения: правое, центристское
и левое.
1 Тетуан де лас Викториас — рабочий квартал в Мадриде.
/65
Долорес Ибаррури
Левое течение, которое вскоре стало господствующим,
возглавил Ларго Кабальеро. Его позиция отражала процесс
радикализации масс рядовых социалистов и их горячее
стремление добиться единства с коммунистической пар¬
тией.
Левоэкстремистские позиции Ларго Кабальеро, хотя и
не были последовательными и правильными в полити¬
ческом отношении, тем не менее означали серьезный шаг
по пути превращения социалистической партии в классо¬
вую партию пролетариата, какой она была в прошлом, и
подготавливали почву для взаимопонимания между двумя
рабочими партиями — коммунистической и социалисти¬
ческой.
Этим объясняется и тот факт, что коммунистиче¬
ская партия, которой социалисты нанесли столько ударов,
приветствовала эти перемены и приложила все усилия,
чтобы прийти к соглашению с социалистической партией.
Такое соглашение могло стать основой единства рабочего
класса, без чего были невозможны серьезное сопротивле¬
ние фашистской угрозе, укрепление республики и развитие
демократии.
16 декабря 1933 года по соглашению между радика¬
лами и СЭДА, которая до поры до времени оставалась
в тени, Алехандро Лерус сформировал правительство.
Начинался период наступления реакции, известный под
названием «черного двухлетия». В течение этого периода
финансово-помещичья олигархия стремилась ликвидиро¬
вать все завоевания народа, достигнутые им в долгой и
упорной борьбе, и, опираясь на учреждения и законы самой
республики, установить в стране фашистский режим.
Социалистическая
партия
на перепутье
В результате ноябрьских выборов 1933 года социали¬
стическая партия оказалась в крайне затруднительном по¬
ложении.
Социалистам пришлось расстаться с министерскими
портфелями и перейти в оппозицию после семи лет сотруд¬
ничества с военной диктатурой Примо де Риверы и трех
166
Единственный путь
лет пребывания в правительствах республики, где они
играли решающую роль. Это был нелегкий переход.
Однако еще труднее было социалистам, которые за
долгие годы пребывания у власти оказались вовлеченными
в игру чуждых пролетариату интересов, вновь придать своей
партии классовый характер, который она постепенно
утратила за время сотрудничества с мелкобуржуазными
партиями и диктатурой.
Длительное сотрудничество с буржуазией и антимарк¬
систская эклектика, господствовавшая в социалистической
партии, привлекли в ее ряды многих мелкобуржуазных
интеллигентов и профессоров. Среди них было немало
людей достойных. Однако социалистической партии
они не принесли никакой пользы. Напротив, они внесли
в нее оппортунистические и либеральные тенденции, ос¬
лабив пролетарскую основу и классовый характер партии.
Социалистическая партия поддалась этому влиянию, не
смогла ему противостоять, оказалась не в состоянии по¬
мочь интеллигентам преодолеть их идеологическую сла¬
бость, потому что ей самой недоставало твердой теоре¬
тической революционной и марксистской основы.
В это же время обнаружился тревожный для социа¬
листических лидеров факт — сокращение числа членов
партии. Если в 1932 году, в самый разгар сотрудничества
с буржуазными партиями в правительстве, социалисти¬
ческая партия насчитывала свыше 80 тысяч членов, то в
начале 1934 года в ее рядах осталось менее 60 тысяч
человек.
Все эти факты, логически тесно связанные друг с
другом и имевшие одни и те же корни, вызвали в социали
стической партии резкие разногласия, которые привели в
январе 1934 года к разрыву между исполкомом ИСРП
представленным Ларго Кабальеро, Прието, Де лос Риос
и другими, и исполкомом Всеобщего союза трудя¬
щихся (ВСТ), где генеральным секретарем был Бестейро,
а наиболее влиятельными членами — Саборит и Три¬
фон Гомес.
Эти разногласия носили ярко выраженный характер и
касались вопросов политики партии, ее актики и стратегии.
Руководство социалистической партии во главе с Ларго
Кабальеро, поддержанным Индалесио Прието, считало воз-
1 ИСРП — Испанская социалистическая рабочая партия.
167
Долорес Ибаррури
можным организовать руководимое социалистической пар¬
тией и Всеобщим союзом трудящихся революционное вы¬
ступление с целью захвата власти социалистами. Лидеры
Всеобщего союза трудящихся во главе с Бестейро, нао¬
борот, выступали за сотрудничество с фашистской реак¬
цией и установление политического строя корпоративного
характера в итальянском духе.
В декабре 1933 года Ларго Кабальеро внес на рассмо¬
трение исполкома социалистической партии план революци¬
онного выступления и программу, которую он считал
нужным провести в жизнь после того, как социалисти¬
ческая партия захватит власть.
Программа и план содержали много спорных и оши¬
бочных положений как с точки зрения содержания, так
и методов их осуществления.
По содержанию они были слишком узкими. Программа
совершенно игнорировала национальную проблему и аг¬
рарный вопрос, без решения которых немыслима демо¬
кратическая и тем более социалистическая революция.
Что касается методов осуществления программы, то
руководство ИСРП принимало во внимание только соб¬
ственное мнение и рассчитывало лишь на собственные
силы, полностью игнорируя точку зрения буржуазных
республиканцев, коммунистов и руководства НКТ ', ко¬
торые могли либо поддержать решение социалистов, либо
отказать им в поддержке.
Следует признать, что само стремление сменить вехи,
взять новый курс и направить социалистический корабль
к новым горизонтам было похвально, хотя план в целом был
недостаточно продуман.
Но при осуществлении своих замыслов Ларго Кабаль¬
еро, подобно ламанчскому идальго 2, «сшибся с церковью»,
точнее говоря, «со святой троицей» — Бестейро, Саборитом
и Трифоном, которые отвергли план руководства социа¬
листической партии, противопоставив ему выработанный
Бестейро контрплан, носивший явно корпоративный и
антидемократический характер.
По плану Бестейро помещичья и буржуазная Испания
оставалась неприкосновенной и незыблемой. Вместо аграр¬
1 НКТ — Национальная конфедерация труда, анархистское проф¬
союзное объединение Испании.
2 Имеется в виду Дон-Кихот.
168
Единственный путь
ной реформы предусматривались только ирригационные
работы, национальная проблема даже не упоминалась —
словом, план основывался на принятии всего существующе¬
го, исходя из гегелевской формулы «все действительное
разумно», хотя «действительное» в то время в Испании
было чудовищно реакционным.
Для разработки и осуществления своего плана Бес-
тейро предлагал учредить ассамблею корпоративно¬
го типа, которая, по его мнению, «должна была иметь
не законодательные, а исключительно совещательные
функции... хотя, в случае необходимости, полномо¬
чия этой ассамблеи могли бы быть расширены посред¬
ством предусмотренного законом пересмотра консти¬
туции».
Мог ли рассуждать иначе человек, который, стремясь
ослабить антифашистскую борьбу масс, противопоставил
себя товарищу по партии Ларго Кабальеро и всему руко¬
водству социалистической партии, готовым бороться против
угрозы реакции? Ведь не кто иной, как Бестейро, заявил
в декабре 1933 года: «Фашизм не более опасен, чем мыши¬
ная возня в заброшенном доме. Он может испугать только
малодушных трусов... В Испании не существует опасности
фашизма».
Осудив ультрареакционную политическую линию Бе¬
стейро и компании, руководство социалистической пар¬
тии, и прежде всего Ларго Кабальеро, повело с ними борьбу.
Вскоре Ларго Кабальеро, поддержанный трудящимися,
уже будучи секретарем социалистической партии, занял
также пост секретаря ВСТ.
Политика единства действий перед лицом фашистской
опасности, выдвинутая коммунистической партией, встре¬
чала сочувственный отклик в массах, привлекала на свою
сторону членов социалистической партии и Всеобщего сою¬
за трудящихся, вынуждая их руководителей серьезно
отнестись к предложениям коммунистов.
Ларго Кабальеро принадлежал к числу людей, которые
упорно цепляются за свои прежние взгляды. Поэтому,
вместо того чтобы честно и откровенно принять неодно¬
кратные предложения коммунистической партии о создании
единого фронта для организации совместной борьбы рабо¬
чего класса против угрозы фашизма и реакции, он пошел
по другому пути. Не отвергая решительно идею единства
с коммунистами, как он делал это прежде, Кабальеро под
169
Долорес Ибаррури
влиянием троцкистов противопоставил нашим предложе¬
ниям о едином фронте идею создания рабочих альянсов,
отдававшую троцкистским душком. При этом он рассчиты¬
вал, что коммунистическая партия не согласится вступить
в альянсы из-за их слабой связи с массами и узости прог¬
раммы.
Действуя таким образом, руководство социалисти¬
ческой партии во главе с Ларго Кабальеро стремилось
добиться сразу нескольких целей: помешать созданию
единого фронта; создать видимость сочувствия идее
объединения социалистов с коммунистами, пользующей¬
ся поддержкой трудящихся-социалистов, и возложить
на коммунистов ответственность за срыв единства дейст¬
вий в случае, если коммунисты откажутся вступить в
альянсы.
В этих условиях вступление коммунистов в альянсы
повлекло бы за собой отказ от независимой политики
в борьбе за создание подлинного единства действий рабо¬
чего класса.
Чтобы компартия могла вступить в эти альянсы, нужно
было заставить социалистических лидеров изменить свою
точку зрения на эти организации.
В июле 1934 года по инициативе коммунистов руковод¬
ство ИСРП и компартии заключили нечто вроде «пере¬
мирия», отказавшись от взаимных нападок в печати и на
митингах.
Официальное решение коммунистической партии всту¬
пить в альянсы было принято на пленуме Центрального
Комитета, состоявшемся в сентябре 1934 года. Полити¬
ческая обстановка к этому времени крайне ухудшилась.
Ждать далее было нельзя, так как назревал контрреволю¬
ционный переворот, который мог застигнуть рабочий класс
врасплох, не подготовленным к отпору из-за отсутствия
единства в его рядах.
Вступая в рабочие альянсы, коммунистическая партия
провозгласила, что она и впредь будет вести борьбу за
изменение их характера, будет неуклонно стремиться прев¬
ратить их в рабоче-крестьянские альянсы, добиваясь
объединения в борьбе за демократическую Испанию двух
важнейших сил демократической революции — пролета¬
риата и крестьянства.
170
Единственный путь
Лирическое
отступление
В ноябре 1933 года, после выборов, я выехала в Москву
на XIII пленум исполкома Коминтерна в качестве делегата
Коммунистической партии Испании.
Внешне Москва тех времен мало походила на сегод¬
няшнюю. Но я воспринимала ее скорее сердцем, чем гла¬
зами, и советская столица была для меня чудеснейшим
городом на земле. Отсюда осуществлялось руководство
строительством социализма. Здесь воплощались вековые
мечты рабов, крепостных, пролетариев о свободе. Здесь
была ясно видна перспектива развития всего человечест¬
ва — путь к коммунизму.
Я посетила Ленинград, колыбель революции. Побывала
в Смольном, где все напоминало о живом Ленине, который
в незабываемые дни, потрясшие мир, превратил Смольный
в штаб революции. Я слушала Кирова на партийной
конференции в Ленинграде накануне XVII съезда Коммуни¬
стической партии Советского Союза; беседовала с рабочими
Путиловского завода, который с давних пор был оплотом
революционного рабочего класса, с трудящимися обувной
фабрики «Скороход». Затем присутствовала на XVII съезде
большевистской партии и выступила с приветствием от
имени Коммунистической партии Испании.
В Ростове-на-Дону вместе с делегатами из других стран
я посетила рыболовецкую артель и один из первых колхо¬
зов, созданных в этом крае.
Прошли годы после моего первого посещения Совет¬
ского Союза, а впечатления об этой поездке по-прежнему
живы в моей памяти. И когда я сравниваю Советский
Союз с тем, каким он был тогда, сердце бьется сильнее
от радости при виде грандиозных перемен, от сознания
ни с чем не сравнимого величия осуществленных дел.
Фашистская
опасность
В 1934 году, когда я вернулась в Испанию, политическое
положение в стране было очень серьезным: опасность
фашизма, о которой давно и настойчиво предупреждали
коммунисты, значительно усилилась. Правые элементы, не
171
Долорес Ибаррури
скрывавшие своей клерикальной и фашистской ориента¬
ции, постепенно подбирались к власти, используя в своих
целях те возможности, которые давали им государственный
аппарат и законодательные установления самой респуб¬
лики.
Лидер правых Хиль Роблес считал, что успехи, достиг¬
нутые реакцией, носят решающий характер. «Завоеванные
нами позиции,— утверждал он в своем выступлении в Ко-
вадонге,— это те траншеи, из которых мы двинемся на
решительный штурм редута государственной власти!»
В первое время после победы на выборах 1933 года
правые применяли своеобразную тактику: они использовали
радикалов в качестве саперов, устраняющих V их пути все
преграды. Одной из первых попыток такого рода была по¬
литика правительства Сампера '. Когда же Хиль Роблес
понял, что эта политика терпит крах и может обернуться
против самих правых, он принял решение штурмом зах¬
ватить власть. В речи, произнесенной 7 апреля 1934 года,
Роблес заявил: «Мы завоюем власть. При этом ли режиме?
При этом или любом другом, любыми способами и любыми
средствами».
Эти слова содержали сжатую и лаконичную, но угрожа¬
ющую программу действий человека, полного решимости
ради захвата власти не останавливаться ни перед чем,
даже перед гражданской войной.
1 октября 1934 года, когда правительство Сампера
предстало перед кортесами, Хиль Роблес внес вотум недо¬
верия. Разразился правительственный кризис. Используя
конституционные нормы республики, фашисты расчистили
себе путь к власти.
4 октября правительство сформировал Лерус, старый
демагог и политический авантюрист, чьи темные связи
с полицией получили широкую огласку. Видные предста¬
вители правых католических кругов, не колеблясь, пошли на
сотрудничество с тем самым «врагом церкви» Лерусом, ко¬
торый некогда призывал «юных варваров» срывать девичьи
покровы с монастырских послушниц, чтобы «возвысить
1 После победы правых партий на выборах 1933 года профашистская
СЭДА не отважилась сразу взять власть в свои руки, опасаясь, что левые
силы окажут серьезное сопротивление такой попытке. Поэтому Хиль
Роблес решил передать власть радикальной партии Леруса. Эта партия,
именовавшая себя «партией центра», на деле во всем поддерживала линию
СЭДА.
172
Единственный путь
их до положения матерей» '. Сотрудничать во имя чего?
Во имя борьбы с атеизмом? О нет! Во имя защиты интересов
крупной буржуазии и помещиков, во имя того, чтобы оста¬
новить наступление демократических сил в Испании.
Правительство Леруса представляло собой новую сту¬
пень на пути правых сил к полному захвату власти. СЭДА
получила в нем три министерских портфеля: юстиции, зем¬
леделия и труда. Хиль Роблес до поры до времени оста¬
вался в тени. Он не хотел растрачивать силы. Но отвле¬
кающие маневры тех, кто стремился под прикрытием
католицизма установить в Испании фашизм, уже не могли
обмануть бдительность рабочего класса, пробужденного к
активной борьбе коммунистами и социалистами.
Восстание
1934 года
Ларго Кабальеро в течение многих лет был активным
деятелем рабочего движения и имел большие заслуги перед
рабочим классом. Но, как я уже говорила, он цепко дер¬
жался за свои старые взгляды, упорствовал в своих сим¬
патиях и антипатиях.
Даже требования, выдвигаемые и диктуемые полити¬
ческой обстановкой, не могли заставить его отречься от
взглядов, ошибочность которых обнаруживала сама жизнь,
или отказаться от замыслов, нереальность которых была
очевидна для всех.
Несмотря на все недостатки и политические заблуж¬
дения Ларго Кабальеро, мы, руководители коммунисти¬
ческой партии, относились к нему с уважением и стремились
сотрудничать с ним, хотели помогать ему ради него самого
и ради тех сил, которые за ним стояли. Мы хотели помогать
ему честно и бескорыстно. Но он воспринимал наши намере¬
ния по-своему. Каждое предложение коммунистов он рас¬
сматривал как вторжение в его вотчину, как посягатель¬
ство на его права, как маневр, за которым скрываются
враждебные ему намерения.
Алехандро Лерус (1869—1949) начинал свою политическую дея¬
тельность как ярый враг католицизма, создатель антиклерикальной моло¬
дежной организации «Юные варвары». Одно время он был связан с анархи¬
стами, а затем постепенно перекочевал в лагерь реакции.
173
Долорес Ибаррури
Вот почему и после вступления коммунистической пар¬
тии в рабочие альянсы Ларго Кабальеро всячески избегал
контактов с коммунистами и стремился осуществить
свой старый план, выработанный в декабре 1933 года:
организовать революционное выступление под руковод¬
ством социалистической партии и Всеобщего союза трудя¬
щихся, игнорируя нашу партию и другие рабочие и демо¬
кратические силы. Как только в начале октября было сфор¬
мировано правительство Леруса с участием представите¬
лей СЭДА, Ларго Кабальеро отдал распоряжение начать
всеобщую забастовку.
Мы, коммунисты, подвергали справедливой критике
позицию анархистских лидеров, которые запретили своим
сторонникам участвовать в повстанческом движении октяб¬
ря 1934 года. Эта линия объективно играла на руку реакции
и отчасти, именно отчасти, явилась причиной поражения
восстания.
Стоит, однако, поставить вопрос: разве руководители
НКТ заняли бы такую позицию, если бы с ними предвари¬
тельно посоветовались; если бы с ними, несомненно пред¬
ставлявшими значительную силу в рабочем движении,
обсудили форму выступления, а не рассчитывали на то,
что анархисты будут плестись в хвосте социалистической
партии?
Сейчас на этот вопрос ответить трудно. Но ведь с лиде¬
рами НКТ действительно ни о чем не советовались. Это
бесспорный факт.
Могут возразить: с ними не советовались потому, что
НКТ не участвовала в альянсах. Верно, не участвовала.
Но мы, коммунисты, участвовали в альянсах. Как же вели
себя лидеры социалистов, отдав приказ начать всеобщую
революционную забастовку? Они порвали все связи с руко¬
водителями коммунистической партии, а сами, спасаясь от
преследований полиции, ушли в глубокое подполье.
Решение уйти в подполье действительно было правиль¬
ным. Но никак нельзя признать правильным и революцион¬
ным то, что социалисты не создали никакого органа для
организации восстания и мобилизации масс на борьбу.
Такой комитет с участием всех входящих в альянсы сил
обязательно нужно было создать. Вместо этого лидеры
социалистов, следуя точке зрения Ларго Кабальеро о том,
что революции не организуют, а их стихийно осуществляет
сам народ, пустили революционное выступление на са¬
мотек.
174
Единственный путь
Между тем, несмотря на то что социалистические
лидеры не поставили нас в известность о своих замыслах,
мы, коммунисты, с самого начала движения целиком
включились в него и сражались бок о бок с трудящимися-
социалистами. По соглашению с ними в ходе борьбы мы
преобразовали рабочие альянсы в рабоче-крестьянские
альянсы, которые в некоторых районах, например в Асту¬
рии, где в альянсы вступили также анархисты, превратились
в органы власти.
Октябрьское революционное восстание 1934 года имело
огромное воспитательное значение для масс, получивших
возможность на практике сравнить три метода руководства,
три линии поведения, три политические ориентации:
Линию социалистов, внешне привлекательную, претен¬
дующую на монопольное руководство революционным
движением, подготовке которого, однако, уделялось совер¬
шенно недостаточное внимание; в результате все планы
социалистов потерпели крах.
Линию анархистов, из узкокорыстных интересов пре¬
пятствовавших участию масс в борьбе, которая могла
приобрести решающее значение, и таким образом играв¬
ших на руку врагам рабочего класса.
И, наконец, линию коммунистов, которые открыто и без¬
оговорочно участвовали в революционном движении, в
некоторых районах осуществляли руководство им, доби¬
вались развития движения вглубь и вширь и публично
выразили готовность принять на себя ответственность за
восстание.
Каталония во главе с президентом Компанисом ока¬
зывала поддержку революционному движению, защищая
интересы и демократические завоевания каталонского
народа, на которые начало посягать центральное прави¬
тельство.
В борьбе принимала участие и Коммунистическая
партия Каталонии, которая, будучи немногочисленной,
отличалась большой активностью и выдающимися боевыми
качествами. Здесь особенно отличились товарищи Сесе,
Дель Баррио (он всегда находился в оппозиции ко всему
и ко всем), Састре, Монтагут, Лина Одена...
Мадрид, Валенсия, Севилья, Саламанка, Кордова, Леон
и Паленсия, Бискайя, Гипускоа были охвачены всеобщей
забастовкой, а в Мурсии, Хаэне, Сеговии, Гранаде бастовали
значительные группы трудящихся.
175
Долорес Ибаррури
Республиканское правительство поручило расправу с
революционным движением генералу Франко, одному из
генералов времен монархии, «африканисту», «отличив¬
шемуся» в войне против марокканского народа.
Против трудящихся Астурии были брошены самые
свирепые карательные силы, которыми располагало пра¬
вительство,— несколько бандер Иностранного легиона и
табор марокканцев 1 под командованием подполковника
Ягуэ и генерала Лопеса Очоа.
Против восставших, оказывавших сопротивление в шах¬
терской зоне, были двинуты семь колонн.
Двумя колоннами, на которые было возложено «умиро¬
творение» Овьедо, командовали соответственно подполков¬
ники Ягуэ и Саэнс де Буруага; колонной, продвигавшей¬
ся к Пола де Сьеро,— полковник Аранда; подполков¬
ник Аюсо командовал колонной в районе Градо; пол¬
ковник Солчага — в Сама де Лангрео; подполковник Ла-
фуэнте — в районе Мьерес; подполковник Сеано — в до¬
лине Нарсеа.
Имена этих военачальников вновь всплывут во время
военно-фашистского мятежа против республики.
Репрессии, которые они организовали в Астурии, были
не просто жестокими, а зверскими, в особенности в тех
местах, где бесчинствовали африканские таборы и Ино¬
странный легион.
С Астурией расправились так, как расправлялись с
взбунтовавшейся деревней в Марокко. Более 4 тысяч
убитых — таков был итог борьбы и террора в октябре
1934 года.
После октябрьских событий социалистическая партия,
выжидая, пока стихнет буря, прекратила всякую полити¬
ческую деятельность. Ее самые видные лидеры решитель¬
но заявляли, что революционные выступления надолго
исчезнут теперь с арены общественной борьбы в Испании,
и начисто отказывались от ответственности за астурийское
восстание. Коммунистическая партия, напротив, приняла
ответственность на себя.
1 Иностранный легион — военная организация, дислоцировавшаяся
в Испанском Марокко и состоявшая из наемников-иностранцев; был пред¬
назначен для борьбы против революционного и национально-освободи¬
тельного движения. Бандера — подразделение Иностранного легиона,
равное батальону. Табор — подразделение марокканских войск.
176
Единственный путь
Компартия начала активную борьбу по организации
антифашистских сил, рассеянных после поражения, и
развила активную пропагандистскую деятельность.
Нелегальным органом коммунистической партии была
«Бандера роха» *. Мадридская организация выпускала
«Эль совьет» 2, «Френте рохо» 3 и «Норте рохо» 4, в Вален¬
сии выходила «Луча» 5 в Бильбао — «Бандера роха», а в
Каталонии — «Каталунья роха» 6. Вместе с партией трудил¬
ся и комсомол, чья газета называлась «Луча хувениль» 7.
В первом же номере газеты «Бандера роха», вышедшем
через несколько дней после подавления октябрьского рево¬
люционного восстания, Центральный Комитет Коммунисти¬
ческой партии Испании опубликовал заявление, в котором
дал анализ причин поражения.
«Развернувшееся сражение,— гласило заявление комму¬
нистической партии, увидевшее свет в конце октября
1934 года,— не является решающим... Пусть палачи трудо¬
вого народа не спешат праздновать победу. Мы вернулись
к работе, более чем когда-либо уверенные в грядущей победе
и полные решимости в подходящий момент возобновить
борьбу. Мы извлекаем из событий уроки, и это помогает нам
продолжать уверенно идти по пути к победе... Мы призы¬
ваем трудящихся сплотить революционные ряды и идти
навстречу новым битвам».
Антифашистская
организация
женщин
В середине 1933 года Испанию посетила представи¬
тельница Всемирного женского комитета борьбы против
войны и фашизма. Этот комитет, находившийся во Фран¬
ции, решил установить связи с различными политическими
женскими группами Испании и выяснить, нельзя ли сфор¬
мировать Национальный комитет женщин, аналогичный
Всемирному комитету.
1 «Красное знамя».
2 «Совет».
3 «Красный фронт».
4 «Красный Север».
5 «Борьба».
6 «Красная Каталония».
' «Борьба молодежи».
177
Долорес Ибаррури
Мы встретились с представительницей Всемирного ко¬
митета и быстро пришли к согласию. Мы, коммунистки, го¬
товы были оказать и действительно оказали ей всяческое
содействие в осуществлении ее миссии.
Представительница Всемирного комитета очень хотела
встретиться с женщинами-социалистками, но по ряду при¬
чин ей это не удалось сделать. Уезжая, она настойчиво про¬
сила нас встретиться с социалистками и передать им привет.
Мы обещали выполнить ее просьбу. Я говорю «мы», потому
что на встрече с французской делегаткой присутствовали
Ирене Фалькон, Энкарнасьон Фуйола, Лусия Барон и еще
несколько коммунисток, чьих имен я не помню, а потому
и не называю.
Выполняя свое обещание, мы обратились к донье Марии
Мартинес Сьерра, депутату от социалистической партии и
известной писательнице, с просьбой о встрече. Она любезно
согласилась и пригласила нас к себе домой.
Этот визит ознаменовался одним анекдотическим слу¬
чаем. Когда мы явились к ней, швейцару, облаченному в
элегантную ливрею, наша одежда показалась слишком
скромной, и он не пожелал впустить нас через парадный
ход. Пришлось подняться по лестнице для прислуги. В мире,
к сожалению, все еще встречают по одежке!
Вместо доньи Марии Мартинес Сьерры нас приняла
донья Мария де ла А., женщина весьма приятная, вдова
бывшего служащего королевского дворца. Я непроизвольно
назвала ее Марией де ла О, потому что в тот момент вспо¬
мнила героиню песенки, которая тогда была у всех на устах:
Мария де ла О,
о чем, цыганка, плачешь?
Ведь у тебя есть все...
С участием представительниц республиканских партий
и некоторых социалисток, которые искренне и сердечно
предложили нам свое сотрудничество, мы сформировали
Национальный женский комитет борьбы против войны и
фашизма. Его почетной председательницей стала донья Ка¬
талина Сальмерон, дочь старого республиканца, который в
1873 году, во времена Первой республики, не желая при¬
менить закон смертной казни, ушел в отставку с поста главы
правительства ’.
1 Николас Сальмерон-и-Алонсо (1838—1908) — умеренный буржуаз¬
ный республиканец. В июле 1873 года возглавил правительство и подавил
178
Единственный путь
В антивоенном и антифашистском движении женщин
приняли участие многие представительницы интеллиген¬
ции. Они провели большую пропагандистскую и организа¬
ционную работу и вовлекли в борьбу за демократию, про¬
тив фашизма многих женщин из средних слоев общества.
Некоторые из них впоследствии сыграли выдающуюся роль
в этой борьбе.
Мы, женщины-коммунистки, стали частыми посетитель¬
ницами республиканских клубов, где собирались жен¬
щины — члены различных республиканских организаций.
Мы вели с ними дружеские беседы, излагали свою точку
зрения, обсуждая положение в стране и политический курс
правительства республики.
Не только Виктория Кент, Клара Кампоамор и другие
известные своим активным участием в политической жизни,
но и многие рядовые члены республиканских партий (я
могла бы назвать десятки и сотни имен) обнаруживали в
этих беседах понимание насущнейших проблем страны и
политическую зрелость, которым могли бы позавидовать их
лидеры. Женщины были полны решимости бороться про¬
тив угрозы реакции и фашизма, все более отчетливо прояв¬
лявшейся в Испании.
Некоторых лицемерных лидеров Республиканского
союза 1 очень беспокоило явное сближение многих респуб¬
ликанок с коммунистками, проявившееся в их совместной
борьбе. Эти лидеры решили с корнем вырвать зло и поло¬
жить конец нашим сердечным отношениям. С этой целью
они поставили у входа в свой клуб полицейского, приказав
ему не пускать коммунисток.
Последствия этого решения оказались совершенно не¬
ожиданными для тех, кто его принимал. Наиболее полити¬
чески зрелые из их сторонниц порвали с ними. Одни всту¬
пили в коммунистическую партию, другие стали активно со¬
трудничать с нами в Организации женщин-антифашисток.
Позднее, после октябрьских событий, эта организация была
запрещена и преобразована в Организацию помощи детям
рабочих, которая приняла на себя заботу о детях астурий¬
ских горняков, жертв террора.
восстания сторонников расчленения Испании на автономные кантоны,
но отказался применить против них смертную казнь и в сентябре того же
года ушел в отставку.
1 Партия Республиканский союз была создана в 1934 году отколов¬
шейся от радикальной партии группой представителей средней буржуазии
во главе с Мартинесом Баррио.
179
Долорес Ибаррури
В августе 1934 года в Париже собрался I Всемирный
конгресс женщин против войны и фашизма. В нем приняла
участйе испанская делегация, которую я возглавляла. В со¬
став делегации входили также Кармен Лойола, Энкарнасьон
Фуйола, Ирене Фалькон, Элиса У рис и другие.
Вернувшись в Мадрид, мы узнали о намерении пра¬
вительства провести призыв резервистов для отправки в
Марокко. Наша организация тотчас же приняла ответные
меры. Трудности, казавшиеся на первый взгляд непреодо¬
лимыми, удалось устранить. При активной помощи рес¬
публиканок и социалисток, которые действовали вопре¬
ки указаниям руководства своих партий, буквально за
несколько часов в Мадриде была организована демон¬
страция протеста. На улицы вышли несколько тысяч
женщин.
Среди них особенно много было работниц табачной фаб¬
рики. Во главе манифестанток шли донья Каталина Сальме¬
рон, почетная председательница, и я, как председательница
организации.
Конные полицейские пытались нас разогнать, но жен¬
щин это не устрашило. Перестроившись, мы продолжали
шествие по улицам столицы. Многие участницы демон¬
страции были задержаны и доставлены в главное управ¬
ление безопасности. Однако протесты различных демокра¬
тических организаций принудили власти освободить аресто¬
ванных.
После подавления октябрьского восстания 1934 года,
когда начались жестокие репрессии, Организация женщин
против войны и фашизма, комитеты которой действовали во
всех крупных городах и населенных пунктах Испании, с че¬
стью выдержала испытание огнем.
В рядах этой организации многие женщины-антифаши¬
стки выросли и превратились в активных участниц поли¬
тической борьбы. Среди них особенно выделялись своими
способностями: в Мадриде — Эмилия Элиас, преподава¬
тельница Мадридского педагогического института, своим
энтузиазмом и активностью вызывавшая всеобщее восхи¬
щение; Анхелес Крус де Мансилья, жена шахтера из
Басконии, позднее просидевшая 18 лет во франкистском
застенке; Хуанита Корсо, вышедшая из анархистской семьи
и работавшая лаборанткой в одной химической лаборато¬
рии; Анхелес Гарсиа, Мария Трухильо, сестры Асунсьон и
Пилар Гарсиа Эрнандес, близкие родственницы героя Ха¬
180
Единственный путь
ки *; Алисия Гарсиа, Исабель де Альбасете, Люсия Барон
и Кармен Меана; в Барселоне — Элиса и Пепита Урис; в
Валенсии — Агустина Санчес и Пилар Солер.
Матильде Ланда, Роса Вила, Олива Гонсалес, Ремедьос
Санчес, Хосефина Лопес, Тереса Фалькон, Мария Фернан¬
дес, Энкарнасьон Фуйола, Тринидад Торрихос, Мария Кар¬
раско, барселонские текстильщицы сестры Имберт, Каридад
Меркадер, Долорес Пиера, Мария Пала, Тереса Палау, Рейс
Бельтран и еще десятки и сотни женщин сыграли выдаю¬
щуюся роль во время войны в защиту республики, против
военно-фашистской агрессии.
В конце 1934 года, когда на астурийских трудящихся
обрушились кровавые репрессий, я выехала в Астурию.
Вместе со мной туда отправились Исабель де Альбасете и
Алисия Гарсиа, республиканки, которыми по праву могут
гордиться их партии. Самоотверженные труженицы, ис¬
кренние демократки, готовые участвовать в любом полезном
деле, они поехали со мной в Астурию, отлично сознавая,
какую опасность таит в себе эта поездка.
Мы прибыли на родину Пелайо 2 с пропуском, который
раздобыла нам одна республиканка, посланная незадолго
до того в Астурию нашим комитетом, чтобы изучить на мес¬
те способы оказания помощи семьям жертв террора. Про¬
пуск нам выдали как представительницам Организации по¬
мощи детям рабочих, истинный характер которой не был
известен военным властям Астурии.
В Овьедо мы остановились в семье Фьерро, владельцев
ресторана. Один из Фьерро, член коммунистической партии,
был арестован, и его родные всячески отговаривали нас от
поездки в шахтерские районы, предупреждая, что это очень
опасно. Мы все же отправились туда, побывали в несколь¬
ких селениях и посетили многие семьи. Повсюду нас встре¬
чали с трогательной теплотой. Террор не сломил боевой дух
жителей Астурии.
Нам удалось подготовить отправку в Мадрид свыше
ста детей. Но на обратном пути в Овьедо нами занялись по¬
1 Анхель Гарсиа Эрнандес — офицер, один из руководителей респуб¬
ликанского заговора военных в декабре 1930 года. После того как возглав¬
ленное им восстание гарнизона города Хаки потерпело поражение, Эрнан¬
дес был расстрелян.
2 Пелайо — легендарный король Астурии, войска которого в 718 году
в битве при Ковадонге одержали победу над арабами.
181
Долорес Ибаррури
лиция и гражданские гвардейцы. Первый раз нас задер¬
жали в одном селении шахтерской зоны, не доезжая Сама
де Лангрео. Однако, как только мы предъявили пропуск,
подписанный военным губернатором Астурии, гражданские
гвардейцы решили, что задержали не тех, кого следует,
и разрешили продолжать путь.
На окраине Сама нас вновь задержал патруль граждан¬
ской гвардии. Мы опять предъявили чудодейственный доку¬
мент, но на этот раз он не произвел никакого впечатления.
Шоферу приказали следовать в Народный дом Сама, пре¬
вращенный в тюрьму. Здесь подвергали зверским пыткам
шахтеров, подозреваемых в участии в революционном вос¬
стании. Сопровождаемая сочувственными взглядами прохо¬
жих, наша машина двинулась со скоростью погребальной
колесницы к Народному дому.
Лейтенант потребовал наши документы и, увидев печать
и подпись своего начальника, возмутился.
— Какой идиот приказал арестовать этих сеньор? —
спросил он гвардейцев.
Те доложили, откуда исходит приказ. Лейтенант тотчас
же позвонил куда-то по телефону, чтобы удостовериться в
этом. Получив подтверждение, он воскликнул:
— Здесь все явно сошли с ума! Вы свободны. Можете
продолжать путь.
Но уже на следующей заставе двое гвардейцев остано¬
вили машину и приказали следовать в казармы. Там нас
попросили обождать, пока явится сержант. Тем временем
часовой сообщил, что ищут Пасионарию, опасную комму¬
нистку, которая разъезжает по Астурии.
Мои подруги побледнели. Поняв, что скрываться более
немыслимо, я спросила:
— Простите, кого ищут?
— Пасионарию!
— Пасионария — это я.
— Что вы сказали?
— Что Пасионария — это я.
Гвардейца чуть не хватил удар.
— Это вы выступали здесь в прошлом году с речами во
время выборов?
- Да.
— Это вы выступали по радио из России?
— Я.
— Тогда подождите минуточку.
182
Единственный путь
Он вошел в казарму и через несколько мгновений вер¬
нулся еще с двумя гвардейцами.
— Вас доставят в тюрьму Овьедо,— заявили они.
— Но в чем нас обвиняют? — спросила я.
— Мы не обязаны давать вам объяснения. Там вы все
узнаете.
Мы запротестовали, но безуспешно. По дороге я пыта¬
лась успокоить моих спутниц, уверяла, что с ними ничего не
случится,— ведь разыскивали только меня.
В Овьедо мы прибыли в девять часов вечера. В тюрьме
у нас отобрали документы и отвели в женское отделение,
где мы встретили некоторых знакомых.
Камера была переполнена. Арестованные потеснились на
своих нарах, и мы кое-как провели ночь. Заключенные рас¬
сказали нам ужасающие подробности царящего здесь тер¬
рора.
Едва нас заперли в камере, как с помощью тюремной
«почты» мы получили от товарищей из других камер теп¬
лый привет, выражения солидарности и предложения
помощи.
На следующий день после завтрака явился надзиратель.
Он завел на нас дело; вскоре мы были вызваны к началь¬
нику тюрьмы, где уже дожидались гражданские гвардейцы.
Закованные в наручники, точно опасные преступники, мы
были доставлены в штаб.
Здесь нас провели к какому-то полковнику. Он прежде
всего приказал гвардейцам снять наручники, а затем спро¬
сил, зачем мы приехали в Астурию.
— В горнорудном бассейне тысячи семей лишены
средств к существованию. Особенно страдают дети. Их
родителей вы или убили, или бросили в тюрьмы. Они
остались сиротами, лишились родительской ласки и за¬
щиты. Разве желание помочь этим детям — преступление?
— Нет, это-то не преступление. Но своими действиями
вы укрепляете и поддерживаете дух мятежников. А мы хо¬
тим умиротворить Астурию.
— Умиротворить? Как же вы ее умиротворяете? Бросая
в тюрьмы и истязая до смерти мужчин и женщин, которые
повинны лишь в том, что защищали свое право жить по-
человечески?
— Армия этого не делает. Мы здесь ни при чем.
— Но вы знаете об этом и молчите.
— Это нас не касается.
183
Долорес Ибаррури
— Но ведь в Астурии введено военное положение, и,
значит, власть в провинции принадлежит военным. В трибу¬
налах выносят приговоры тоже военные.
— Оставим этот спор. Вы свободны, но в течение 24 ча¬
сов обязаны покинуть пределы Астурии.
— Мы должны предупредить вас, что собираемся увезти
с собой 150 сирот.
— Забирайте их, но в Астурию не возвращайтесь.
Он вернул нам документы, отобранные в тюрьме, и мы
покинули штаб, а затем выехали в Мадрид. Там детей взяли
к себе многие семьи рабочих и ремесленников.
Летом 1934 года наша организация провела в Мадриде
свой первый съезд, на который собрались делегатки со всех
концов страны. На съезде присутствовали работницы, кре¬
стьянки, служащие, учительницы, преподавательницы выс¬
шей школы, журналистки, художницы, которые принесли с
собой боевой и трудовой опыт. С 1933 года, когда была со¬
здана национальная Организация женщин-антифашисток,
прошло немного времени. Но съезд убедительно показал,
как далеко мы ушли вперед за эти бурные месяцы, запол¬
ненные ожесточенной борьбой.
В дальнейшем, во время войны, Министерство обороны
создало Женский комитет помощи, куда вошли многие ру¬
ководители Организации женщин-антифашисток. Комитет
проделал большую работу. Организация женщин-антифаши¬
сток в Мадриде мобилизовала всех женщин на оказание по¬
мощи фронту. Однажды мы провели волнующую манифе¬
стацию. Десятки тысяч мадридских патриоток, принявших
в ней участие, потребовали, чтобы правительство освободи¬
ло мужчин от всех должностей, где в них нет крайней нуж¬
ды, и направило их на фронт, а все тыловые работы поручи¬
ло женщинам.
В 1937 году в Валенсию на национальную конференцию
женщин-антифашисток собрались делегатки со всей респуб¬
ликанской Испании — работницы, крестьянки, представи¬
тельницы интеллигенции. Они подвели итог своей деятель¬
ности за год войны и убедительно показали, какую огром¬
ную помощь делу защиты республики и демократии оказали
женщины.
Благодаря своей энергичной работе Организация жен¬
щин-антифашисток превратилась в крупнейшую националь¬
ную организацию испанских женщин. К ней примкнули
даже те, кто в мирное время выступал против этой органи¬
184
Единственный путь
зации. Включившись в борьбу по разным мотивам, жен¬
щины-антифашистки в ходе ее еще теснее сплотились.
Будем надеяться, что столь же сплоченно, как вчера, жен¬
щины защищали республику и демократию, завтра они
примут участие в строительстве мирной и демократической
Испании. В Национальный комитет женщин-антифашисток,
председателем которого я была вновь избрана в годы
войны, входили также Аурора Арнайс, Белен Саррага, Кон¬
станс ия де ла Мора, Консуэло Альварес (Виолета), Элоина
Маласэчеварриа, Эмилия Элиас, Глория Морель, Исабель де
Паленсия, Ирене Фалькон, Луиса Альварес дель Вайо,
Мария Мартинес Сьерра, Матильде Кантос, Матильде Уиси,
Матильде де ла Торре, Роберта Рамон, Тринидад Арройо,
Виктория Кент и многие другие представительницы различ¬
ных политических партий.
Отнюдь
не туристское
путешествие
Астурийское восстание вызвало во всем мире широ¬
кое движение солидарности, высшим проявлением которого
была представительная Международная конференция по¬
мощи испанским трудящимся, состоявшаяся в Париже вес¬
ной 1935 года. Испанию на этой конференции должны были
представлять товарищ Мануэль Колинос и я. Учитывая по¬
литическую обстановку и тот факт, что коммунистическая
партия находилась в глубоком подполье, мы могли выехать
из Испании и вернуться обратно после конференции только
нелегально.
Нам предстояло трудное и опасное путешествие. Нужно
было пересечь Пиренеи с помощью проводника, больше при¬
выкшего, обманывая бдительную пограничную стражу, пе¬
реправлять по скалам и почти неприступным горным тро¬
пам контрабандные товары, чем перебрасывать за границу
непривычных к таким переходам «политических», и осо¬
бенно женщин.
Готовясь к поездке, мы долго обсуждали возможные
маршруты. Одни считали более надежным путь через баск¬
ско-французскую границу, другие рекомендовали переправ¬
ляться через каталонскую.
И хотя говорят, что «лучше известное зло, чем неведо¬
185
Долорес Ибаррури
мое благо», я высказалась за каталонскую границу, о кото¬
рой не имела ни малейшего представления.
Дело в том, что я очень хорошо знала баскско-фран¬
цузскую границу и не испытывала никакого желания по¬
вторить опыт 1929 года. Как говорят, «пуганая ворона
и куста боится». К тому же каталонские товарищи, с ко¬
торыми мы советовались, утверждали, что переход через
эту часть Пиренеев с хорошим проводником совсем не
сложен.
В таком оптимистическом настроении мы и прибыли в
Барселону, где нас ожидали товарищи Сесе и Арландис, ко¬
торым было поручено организовать наш переход через гра¬
ницу.
Говоря по правде, оба они понятия не имели о том, какие
трудности нас ожидают и сколько времени займет переход
через Пиренеи.
Кто-то сказал им, что этот путь не очень труден, и они
повторяли чужие слова. Но между желаемым и действи¬
тельным — дистанция огромного размера. Как выяснилось
позднее, наши товарищи получили информацию от самого
проводника, а его пугала только встреча с карабинерами
но ничуть не страшили ни лесные чащи, ни обрывистые
тропы, по которым отваживались проходить только дикие
кабаны, горные козы и контрабандисты.
Проводник был замечательным человеком. По поруче¬
нию компартии он переправил через границу десятки асту¬
рийских товарищей, которым угрожали репрессии.
Мы выехали из Барселоны поездом, направлявшимся к
границе, и сошли в Хероне.
Еще в Барселоне товарищ Арландис набросал план Хе¬
роны и отметил место, где мы должны были встретиться с
проводником. Но найти его вечером в незнакомом городе
оказалось нелегким делом.
Долго блуждали мы по улицам и много раз возвраща¬
лись в одни и те же места, пока наконец не добрались до
нужного нам дома, где жил знакомый мне товарищ, на со¬
действие которого мы могли рассчитывать.
Так оно и случилось: в доме нас сердечно встретил один
из местных партийных руководителей. Он уже договорился
обо всем с заслуживающим доверия шофером и с проводни¬
ком, который должен был переправить нас.
1 Испанская пограничная стража.
186
Единственный путь
Поужинав с хозяевами дома, мы довольно долго проси¬
дели у них, так как пуститься в путь можно было только
тогда, когда совсем стемнеет, улицы опустеют и нам не бу¬
дут угрожать нежелательные встречи. Кто-то сходил за шо¬
фером и проводником, и около десяти часов вечера мы вы¬
ехали на дорогу, ведущую к горам.
Более получаса мы тряслись по отвратительной про¬
селочной дороге. Машина то подскакивала, то погружа¬
лась в глубокие ямы, и мы набили себе немало синяков.
В конце концов добрались до того места, откуда нам
предстояло идти через отроги Пиренейского хребта. Тут
уж приходилось рассчитывать только на собственные ноги.
Стояла безлунная ночь; было свежо, даже холодно,
и сыро.
Проводник предупредил:
— Пойдем молча: никаких разговоров, никакого куре¬
ния; ночь и горы все видят и разносят каждый звук на ог¬
ромные расстояния, а карабинеры спят вполглаза и держат
ухо востро.
Совет полезный, но трудно осуществимый. Запрещение
курить меня мало трогало. Но когда внезапно налетаешь на
камень и из глаз летят искры, или, споткнувшись о корень,
невольно летишь вперед, или натыкаешься на колючий ку¬
старник, который рвет платье и до крови царапает Кожу,
сохранить молчание нелегко.
Мы брели как слепые, руководствуясь скорее слухом,
чем зрением, и стараясь попасть в такт шагам проводника,
который шел уверенно, ни на что не натыкаясь. Он знал до¬
рогу как собственный дом и ориентировался в темноте, как
кошка.
Мы шли уже два долгих часа. Тишина была неперено¬
симой.
— Далеко еще? — шепотом спросила я, приблизившись
к проводнику.
Ответа не последовало.
— Много нам осталось идти? — настаивала я.
— Думайте не о том, сколько осталось, а о том, как до¬
браться...— ответил он, почти не разжимая губ.
Добраться? Но куда? Сколько часов нам предстоит еще
идти, сколько вершин преодолеть, сколько долин оставить
позади, сколько рек перейти вброд, прежде чем мы добе¬
ремся до места, где по разработанному маршруту нам пола¬
гается отдых? Нам не сказали этого, когда мы начинали
187
Долорес Ибаррури
путь, не узнали мы этого и в пути. Проводник просил нас
только об одном: идти как можно скорее. Но как мы могли
идти быстрее, если не видели, куда ставить ногу, если то
и дело падали в ямы, если были вынуждены чуть ли не на
каждом шагу останавливаться, чтобы перевести дух, или
завязать шнурки альпаргат, которые рвались от сильных
ударов о камни?
Небо начинало светлеть; перед нами вырисовывались
казавшиеся неприступными крепостями вершины Пиреней¬
ских гор, которые нам предстояло преодолеть.
Мы шли и шли, механически переставляя ноги. Все наши
мысли сосредоточились на дороге.
Прошел час, другой, третий. Приближался рассвет. Во¬
круг царило холодное, гнетущее, мрачное безмолвие, кото¬
рое мы не осмеливались нарушить ни ободряющим словом,
ни восклицанием, ни стоном. И вдруг это безмолвие проре¬
зали отрывистые звуки, грозившие нам катастрофой. На¬
верное, мы должны будем немедленно повернуть назад! Что
это было — рев зверя? Нет, гораздо хуже — лай собаки.
Лай отдаленный, но отчетливый — все мы его услы¬
шали. Ни медведи, ни волки, ни лисицы, ни кабаны, ни
шакалы, обитающие в зарослях на высоких Пиренейских
горах, не были нам так страшны, как лай собак. В этот час
и в этих местах он означал, что где-то поблизости караби¬
неры. А это влекло за собой арест, тюрьму и невыполнение
поручения партии принять участие в конференции.
Мы на мгновение остановились. Проводник, казалось,
весь обратился в слух.
— Что случилось? — спросили мы, хотя у нас не было
никаких сомнений относительно того, что произошло.
— Карабинеры! — ответил он.— Они идут сюда. Скорее
к реке. Я хотел избежать этого, но теперь это уже невоз¬
можно. Пошли! Ветер нам благоприятствует: он дует в нашу
сторону. Но надо бежать, чтобы добраться до реки и сбить
их со следа, пока они еще далеко.
Итак, нам предстоял бег в темноте и переправа через
реку, которую проводник хотел обойти стороной. «А если мы
не сможем?» — подумала я вслух.
— Сможем! — И, не ожидая ответа, проводник быстро
пошел вперед. Мы побежали за ним, стараясь не потерять
его из виду, не отстать. Теперь мы бежали уже не по дороге,
а по узеньким тропкам, то среди зарослей, то по самому
краю обрывистых ущелий, где днем не осмелились бы
188
Единственный путь
ступить и шагу. Только темнота спасала нас от головокру¬
жения.
Внезапно мы резко остановились перед огромной рассе¬
линой — дальше пути не было: перед нами крутой обрыв.
— Спускайтесь! — решительно приказал наш беспощад¬
ный проводник.
В детстве я любила спускаться по кручам карьеров и тер¬
риконов на шахтах моей родной Бискайи. Но тогда я сколь¬
зила по насыпи при свете дня, видела, где она кончается,
знала, где остановлюсь и что меня ждет внизу. Теперь же
предстояло устремиться вниз по откосу неведомой мне горы,
у подножия которой плещется река, да еще в темноте!
— Я не решаюсь спускаться!
— Не бойтесь ничего! Мне все хорошо здесь знакомо,
никакой опасности нет! — сказал проводник.
Мы начали спускаться. Несмотря на все усилия, я не
смогла удержать равновесие, крутизна тянула меня вниз,
и я быстро побежала. Вдруг, споткнувшись о торчащий
корень, упала и скатилась вниз головой на дно рассе¬
лины.
Лицо было расцарапано, все тело ныло от ушибов. Я на
мгновение присела у реки и умыла лицо. Ледяная вода —
поток начинался в горных снегах — освежила меня.
— Тяжелый путь, не правда ли?
— Да,— ответил проводник.— Это не для женщин...
В те минуты, когда мы садились в машину и я имела воз¬
можность рассмотреть нашего проводника, он показался
мне тщедушным человеком небольшого роста и болезнен¬
ного вида.
Внешность оказалась обманчивой! Этот человек, такой
невзрачный на вид, был как бы выкован из стали и обладал
несгибаемой волей. Жизнь и нужда закалили его. Он не об¬
ращал внимания ни на усталость, ни на трудности, его не пу¬
гали ни снег, ни дождь, ни палящее летнее солнце, ни день,
ни ночь. Он признавал только одну опасность — встречу с
карабинерами и жандармами.
Жизнь его протекала следующим образом: появился
контрабандный груз — в дорогу; нужно перевести кого-то
через границу — пошли!
Слово его было — закон. Дав обязательство, он свято
выполнял его, и ничто на свете не могло ему помешать. Он
гордился тем, что люди считали его таким, каким он был на
самом деле: человеком надежным, неспособным изменить
своему слову. /ло
Долорес Ибаррури
Его слова «это не для женщин» задели меня за живое.
Я быстро поднялась.
— Пошли.
Проводник протянул мне маленький бурдюк с вином, ви¬
севший на цепочке, привязанной к ремню. Я сделала не¬
сколько глотков и вернула ему бурдюк.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я у Коли носа,
который за всю дорогу не проронил ни звука.
— Немного устал, но ничего. Сейчас перейдем реку.
Вода в ней поднялась — в горах тает снег. Но не бойся,
я умею плавать, и ничего не случится.
Мы шагали до сих пор в альпаргатах, а наши ботинки
нес проводник в небольшом заплечном мешке.
— Не разувайтесь,— сказал нам проводник,— дно у ре¬
ки каменистое, и вы пораните себе ноги. Поднимите одежду
повыше — вода в реке сильно поднялась. Следуйте все вре¬
мя за мной. На середине реки есть на порядочном расстоя¬
нии друг от друга два больших камня. Нужно будет пере¬
прыгнуть с одного на другой, а дальше все пойдет хорошо.
Я пропустила их вперед. Первым шел проводник, за ним
товарищ Колинос, я замыкала.
«Надо прыгнуть с камня на камень»,— думала я. Днем
это меня не тревожило бы, я увидела бы расстояние. Но сей¬
час... Стоит мне недопрыгнуть — я упаду в воду и, конечно,
утону. Утонуть всегда бессмысленно, но утонуть ночью в
пиренейской речушке казалось верхом нелепости.
Вода уже закрывала колени. Чем ближе мы подходили к
середине реки, тем становилось глубже. От холода захваты¬
вало дыхание.
Я очень волновалась. И было отчего: переходить вброд
такую реку, не умея плавать! У меня зуб на зуб не попадал.
Вода била по ногам, толкала, тянула за собой. Каждый шаг
вперед, наперекор течению, давался с трудом, и я едва удер¬
живалась на ногах.
Наконец я добралась до первого камня. Опершись на
него всем телом, немного передохнула. Колинос, стоя на
камне, пытался помочь мне влезть, но сделать это оказалось
непросто. Одна рука у меня была занята — я держала юбки,
поднятые до пояса. А взобраться на огромный камень с по¬
мощью одной руки было нелегко.
В конце концов Колинос все-таки втащил меня наверх и
прыгнул на следующий камень. Я не двинулась с места.
Вода, ударяясь о камни, бурлила и шумела так яростно, что
190
Единственный путь
кровь стыла в жилах. У меня кружилась голова, и я не ре¬
шалась прыгать.
— Помогите же мне! — крикнула я в крайнем раз¬
дражении, забыв про собак, карабинеров и все сделанные
мне предупреждения. Колинос вернулся обратно и со вто¬
рого камня, с трудом дотянувшись до меня, протянул мне
РУКУ-
— Прыгай смелее! — посоветовал он.— Если поскольз¬
нешься, я тебя поддержу.
Я напрягла все силы и прыгнула. Теперь самое трудное
осталось позади. Мы снова вошли в воду и вскоре добрались
до берега. Несколько минут передышки — и опять в путь.
Теперь, когда наши силы были уже на исходе, идти было
еще труднее, еще мучительнее.
Вдруг впереди кто-то упал в воду. Раздался вскрик. Не
сразу сообразив, что произошло, я замерла в испуге. Оказа¬
лось, что товарищ Колинос по невнимательности сбился с
тропинки и полетел в реку.
Но когда вместо призыва о помощи мы услышали увеси¬
стое ругательство и жалобный возглас «Ох, мой костюм!»,
напряжение разрядилось у меня нервным смехом. Я хохо¬
тала громко, во весь голос. Предостережения проводника не
помогали. Чем решительнее он требовал, чтобы я замолчала,
тем сильнее одолевал меня смех. Я бросилась на землю, ут¬
кнулась лицом в траву и хохотала, не в силах сдержаться.
Я смеялась, но точно так же могла бы и плакать.
Восклицание Колиноса «Ох, мой костюм!» после всего
того, что произошло во время нашего долгого пути: пере¬
права через реку, бегство от карабинеров и собак, потрясло
меня до глубины души. Дело в том, что костюм имел свою
историю: он не был оплачен.
Когда Колиноса избрали вместе со мной делегатом на
Парижскую конференцию, возникло непредвиденное зат¬
руднение: у него не оказалось мало-мальски приличного кос¬
тюма. Колинос уже давно был безработным, и его выходной
костюм, так же как и другие ценные вещи, перекочевал в
ломбард.
Тогда один из товарищей порекомендовал его знакомому
портному, поручился за него, и Колиносу сшили костюм в
рассрочку.
Увидев при выезде из Мадрида, что на нем новый ко¬
стюм, я спросила, взял ли он с собой в дорогу какие-нибудь
старые брюки, в которых можно идти по горам через гра-
НИЦУ.
Долорес Ибаррури
Он ответил:
— Нет, но я буду осторожен.
И действительно, на всем пути из Мадрида в Барселону
он был поглощен своим костюмом, заботился о том, чтобы
он не помялся, чтобы не пропала складка на брюках; в горах
закатал штаны и аккуратно закрепил их резинкой, чтобы
они не запачкались и не порвались, а через реку переправ¬
лялся в нижнем белье.
И вот в одно мгновение все его старания полетели к
чертям. Когда он вылез на берег, вода с него стекала ручья¬
ми, брюки обвисли, а пиджак промок почти до самого верха.
Я не решалась смотреть на Колиноса. Конечно, я сочувство¬
вала ему, понимая его положение и переживания, но вместе
с тем не могла удержаться от смеха.
Мне хотелось подбодрить его, сказать несколько сочув¬
ственных слов, но я была не в состоянии выговорить ни
слова.
Колинос решил снять брюки, но проводник отсоветовал
делать это, так как на теле они быстрее обсохнут и частично
разгладятся. Выжав пиджак, он набросил его на плечи, и мы
вновь пустились в путь, гораздо менее бодро, чем в начале
путешествия.
Хоть я и не падала в воду, но была такой же мокрой, как
и Колинос: забираясь на камень посреди реки, я на мгнове¬
ние отпустила юбки, и они тотчас же промокли снизу до¬
верху. Теперь мне трудно было идти, и я дрожала от холода.
В остальном вид моей юбки меня не смущал, так как я взяла
с собой демисезонное пальто, которое нес проводник, и мог¬
ла сохранить внешне приличный вид, ибо, как у нас говорят,
«под пальто скроешь и не то».
Но Колинос? Не говоря уже о Париже, в каком виде он
явится даже в тот городок, в который мы сейчас шли и от¬
куда должны были выехать поездом в столицу?
Идти становилось все труднее и труднее, потому что мы
очень устали, тропинка становилась все круче.
Время от времени мы повторяли один и тот же вопрос:
«Долго ли еще?»
Ответ был всегда один и тот же:
— Нет, теперь уже близко.
И мы снова шли, шатаясь от усталости.
Впереди возвышалась величественная гора, которую нам
предстояло преодолеть.
Проводник был крайне обеспокоен: он видел, что мы на-
192
Единственный путь
ходимся в полном изнеможении, но место было не настолько
надежным, чтобы можно было устроить привал.
— Последнее усилие, товарищи,— взмолился он.—
Скоро доберемся.
— Без отдыха, хотя бы кратковременного, мы не смо¬
жем подняться,— ответила я.
Мы сошли с дороги и углубились в густой лес, где нас
трудно было обнаружить, даже если бы кто-нибудь прошел
по той же тропе, по которой только что шли мы.
Я села, откинувшись на ствол дерева.
Проводник дал нам по куску хлеба и по нескольку
глотков вина. Усталость превозмогла волю, и я заснула.
Меня разбудили через полчаса. И вот мы уже снова
карабкаемся вверх. Наступил рассвет, и перед нами с боль¬
шой высоты открылся ни с чем не сравнимый вид на
Пиренейские горы. Но, увы, нам было не до созерцания
красот природы.
Стало совсем светло, когда мы дошли до места при¬
вала: это была пещера, которую за долгие столетия вода
пробила в скале.
Пещера была крошечная. Мы едва умещались в ней
сидя. Выпрямиться нельзя было не только из-за низкого
свода, но и потому, что пещера была расположена на
склоне горы и было очень трудно удержать равновесие.
Чтобы люди, вынужденные пользоваться этим убежи¬
щем, не свалились под откос, в ущелье, контрабандисты
соорудили некое подобие парапета из земли и веток.
Проводник принес откуда-то несколько охапок припа¬
сенного им заранее папоротника, и мы легли на землю.
Ноги наши упирались в парапет, а головы прикрывал,
точно козырек, выступ скалы.
Есть было нечего, а за водой надо было идти к до¬
вольно-таки далеко расположенному источнику. Но это
было возможно только ночью, а днем — ни под каким
видом.
— Я схожу в хижину к угольщикам и принесу что-
нибудь поесть. Вернусь к вечеру. Не вздумайте зажигать
огонь, так как дым виден издалека и может навести кара¬
бинеров на след,— сказал проводник и ушел.
Мы не знали, что подумать и что сказать.
— А что будем делать, если он не вернется?
— Что будем делать? — ответил Колинос.— Возвра¬
щаться тем же путем назад.
7 Долорес Ибаррури, кн. I
/93
Долорес Ибаррури
Подобная перспектива нам, разумеется, не очень улы¬
балась. Оставалось одно — терпеливо ждать, а там будет
видно.
Смеркалось, когда мы услышали шаги и радостно вско¬
чили, решив, что это проводник.
Но перед нами стоял незнакомый юноша. Мы застыли.
— Добрый вечер,— сказал молодой человек с замет¬
ным каталонским акцентом.
— Добрый вечер,— ответили мы.
— Ждете?
— Ждем...
Почувствовав наше беспокойство и подозрения, он пред¬
ставился:
— Я сын вашего проводника. Отец скоро придет и при¬
несет продукты. Но пока совсем не стемнеет, огонь
зажигать нельзя.
Он сказал, что только что вернулся из Франции —
вышел оттуда прошлой ночью,— а затем рассказал нам
несколько эпизодов из своей полной превратностей жизни
контрабандиста. Оказалось, что он с самого детства по¬
могал отцу в этом деле.
В сумерках вернулся старый проводник. Он принес ку¬
рицу. Мы разожгли небольшой костер, ощипали курицу и
положили ее жариться на горячие угли.
Говорят: «Голодный откусил бы и от камня». Курица
не поджарилась, а обуглилась; она вся была покрыта пеп¬
лом. Но признаюсь, что после того, как целые сутки у нас
не было и маковой росинки во рту, это жесткое, без
крупинки соли мясо, подгоревшее снаружи и сырое внутри,
показалось нам изысканнейшим блюдом.
Когда мы покончили с едой, контрабандисты изложили
свой план: мы должны выйти, как только начнет све¬
тать, часа в три утра, чтобы побыстрее добраться до гра¬
ницы. На французской стороне дорога будет полегче, да и
встреч с людьми придется опасаться меньше. Решено было,
что вместо старого проводника с нами пойдет дальше
его сын. Они посовещались, и отец согласился с сыном,
что нас следует вести не тем путем, которым они поль¬
зовались обычно, а новым, по которому только что про¬
шел юноша. Этот новый путь показался молодому контра¬
бандисту более надежным, хотя и несколько более длин¬
ным. К тому же по этому маршруту можно было идти
днем, не опасаясь каких-либо встреч, а это было большим
преимуществом.
Единственный путь
При обсуждении маршрута мы не имели права голоса
и целиком доверились их опыту. Для нас важно было
одно — благополучно добраться до места назначения, а
придется ли для этого пройти меньше или больше, не¬
существенно.
Старик попрощался с нами, пожелав удачи. Мы по¬
гасили огонь и вновь растянулись на папоротнике. Спать
мы не могли, а разговаривать, даже вполголоса, не ре¬
шались.
«Что ждет нас завтра?» — эта мысль не давала нам
покоя.
В назначенный час юный проводник поднялся и просто
сказал:
— Пора идти.
И снова мы карабкаемся на вершины и спускаемся в
долины. В одной лощине мы натолкнулись на стадо не¬
больших кабанов, которые, почуяв нас, удрали.
Путь оказался более долгим, чем мы предполагали. Но
вот наконец граница пройдена. По французской земле мы
продолжали идти до самого полудня. Несколько раз нам
приходилось вновь перебираться через потоки, но это уже
было нетрудно: при свете дня легко избрать наилучший
путь и обойти преграды.
Вдруг тропа, по которой вел нас проводник, оборвалась.
Должно быть, уже после того, как юноша проходил здесь,
дожди вызвали обвал. Дорога исчезла. Наше положение
сразу стало критическим. Перед нами был выбор: либо
вернуться назад и снова заночевать в горах, либо взо¬
браться по скалистому обрыву метров двадцати выши¬
ной. Подниматься нужно было, цепляясь за выступы скал
или за корни кустов, растущих в расселинах.
Казалось, что подняться здесь совершенно невозмож¬
но. Я вспомнила каменоломни в Бискайе, где бурильщики,
обвязавшись канатами, спускались к расселинам в скалах.
Там, усевшись на доску, они пробивали зубилом углуб¬
ления в циклопической стене из крепчайшего камня, что¬
бы заложить в нее динамит.
В моем роду, правда, было несколько бурильщиков, но
ни я, ни мои спутники не были бурильщиками. Главное
же — нам предстоял не спуск, а подъем; к тому же и каната
у нас не было.
Что делать? Вернуться обратно, на более безопасную
дорогу? Но это значило опоздать на открывающуюся завтра
195
Долорес Ибаррури
конференцию. Взбираться по круче? Тут недолго и голову
сломать. Но иного выхода не было.
Первым начал подниматься проводник, за ним караб¬
калась я, стараясь ставить ногу туда же, куда и он. За¬
мыкал Колинос. Он должен был прийти мне на помощь,
если что-нибудь случится. Когда я наконец достигла вер¬
шины, мне показалось, что у меня выросли крылья,—
такую я почувствовала легкость во всем теле! Ведь страх
тяжким грузом давит на плечи, ноги как будто наливают¬
ся свинцом, а голова становится тяжелой, как чугунная.
Путь через Пиренеи убедил меня в этом.
Мы посидели несколько минут на берегу ручейка, умы¬
лись и, прежде чем пуститься в дальнейший путь, немного
привели себя в порядок. К вечеру мы добрались до окрест¬
ностей одного французского городка. Отсюда автобус до¬
ставил нас в Перпиньян, где нас уже дожидался один
французский коммунист с железнодорожными билетами.
Мы поужинали в доме этого товарища, распрощались
с проводником и отправились на вокзал. Назавтра мы
уже были в Париже. Первая половина путешествия была
позади. Что нам предстоит пережить при возвращении в
Испанию?
Перед началом конференции нас осмотрел врач-комму¬
нист. Лицо, руки и ноги наши были покрыты синяками,
царапинами и ссадинами. Вид у нас действительно был
страшный, и все старались проявить к нам внимание.
Но нас тревожило возвращение... Как мы вернемся?
Товарищи твердо пообещали, что помогут нам вернуться
на родину иным путем.
На конференции мы встретились с представителем
МОП Ра 1 Энрике Санчесом. Ему, как железнодорожнику,
было куда легче, чем нам, выехать из Испании. Но вер¬
нуться обратно по железной дороге он не мог и поэтому
решил присоединиться к нам.
Конференция, которая должна была продемонстриро¬
вать дружбу и солидарность народов, прошла успешно.
Закончилось последнее заседание, и — о, слабость челове¬
ческая! — все позабыли о «несчастных» испанцах, которые
пересекли пешком Пиренеи и которым предстояло возвра¬
щаться на родину, как говорится, «на своих двоих», если
только им на помощь не придет господь бог.
’ Международная организация помощи революционерам.
196
Единственный путь
Нет, господь бог не пришел нам на помощь. Мы поин¬
тересовались, приняты ли какие-нибудь меры, чтобы орга¬
низовать наше возвращение. Нам ответили, что это — дело
труднейшее и они не в силах нам помочь.
Нам вручили билеты до Перпиньяна, а там предстояло
уже самим позаботиться о себе.
Мы прибыли в Перпиньян, переночевали у знакомых,
а на рассвете следующего дня отправились в обратный
путь той же дорогой, которая привела нас сюда. И хотя
маршрут был нам уже знаком, от этого он не стал легче,
особенно для Санчеса, жителя Малаги, непривычного к
трудностям горных «прогулок».
Снова Пиренеи
Три месяца спустя, в июле 1935 года, состоялся VII кон¬
гресс Коммунистического Интернационала, сыгравший вы¬
дающуюся роль в международном коммунистическом дви¬
жении.
На этом конгрессе с основным докладом выступил то¬
варищ Димитров, генеральный секретарь исполкома Комин¬
терна, чье героическое и исполненное достоинства поведе¬
ние на гитлеровском судилище принесло ему всемирную
известность. С революционной решимостью он нанес удар
по застарелым болезням сектантства и догматизма, кото¬
рыми издавна страдало коммунистическое движение и
которые сохранялись в нем, несмотря на сокрушительную
критику этих пороков в книге В. И. Ленина «Детская бо¬
лезнь «левизны» в коммунизме».
Решения VII конгресса Коминтерна знаменовали реши¬
тельный поворот в общем направлении и методах борьбы,
в тактике коммунистических партий. Они оказали положи¬
тельное влияние на международное рабочее движение и
способствовали росту демократических сил во всех стра¬
нах.
VII конгресс Коминтерна провозгласил политику едино¬
го фронта рабочего класса и Народного фронта, которая
в каждой стране применялась по-своему, с учетом свое¬
образия местных и национальных условий. В основном эта
политика сохраняет актуальность и в наши дни. Она
столь же действенна в борьбе народов за мир и разору¬
жение, как и в защите повседневных интересов трудя¬
щихся масс, в борьбе за демократию и социализм.
197
Долорес Ибаррури
Политика единого рабочего фронта и Народного фронта
появилась на свет вовсе не в «лабораториях Москвы», как
утверждали бонзы антикоммунизма. Она была закономер¬
ным ответом на угрожавшую трудящимся массам опас¬
ность фашизма и результатом обобщения политического
опыта, накопленного братскими партиями, в частности ком¬
партиями Франции и Испании, которые разными путями
пришли к одним и тем же выводам.
Во Франции в 1934 году коммунисты заключили согла¬
шение с социалистической партией и другими политиче¬
скими группировками о совместных действиях против фа¬
шистской опасности. Испанская коммунистическая партия
в Малаге во время парламентских выборов 1933 года впер¬
вые в истории коммунистического движения вступила в
избирательный блок с социалистами и республиканцами
и провела своего депутата в парламент. Идея единства,
которую Компартия Испании решительно отстаивала с
самого своего основания, позволила нам добиться согла¬
шения с социалистами. При всех его недостатках это со¬
глашение открывало возможности для совместной борьбы
во время октябрьского восстания против фашизма в
1934 году.
У нас, коммунистов, говорил товарищ Г. М. Димит¬
ров в заключительной речи на закрытии VII конгресса Ко¬
минтерна, иные методы борьбы, чем у других партий, но,
борясь против фашизма своими методами, коммунисты под¬
держат и методы других партий, какими бы недостаточ¬
ными они им ни казались, если эти методы действительно
направлены против фашизма.
Мы готовы все это сделать, потому что мы хотим в стра¬
нах буржуазной демократии преградить путь реакции и на¬
ступлению капитала и фашизма, помешать ликвидации
буржуазно-демократических свобод, предупредить терро¬
ристическую расправу фашизма с пролетариатом и револю¬
ционной частью крестьянства и интеллигенции, избавить
молодое поколение от подготавливаемого ему фашизмом
физического и духовного вырождения.
На этом историческом конгрессе Коммунистическая
партия Испании была представлена делегацией, которую
возглавили Хосе Диас и я. От компартии Каталонии на кон¬
грессе присутствовали Сесе, убитый позднее фаистами 1
Фаисты— члены ФАИ (Федерации анархистов Иберии).
198
Единственный путь
во время майского путча 1937 года в Каталонии, и Арландис,
погибший в 1939 году при бомбардировке Фигераса.
За три месяца, которые прошли со времени нашего
отнюдь не туристского путешествия через Пиренеи, поли¬
тическая обстановка мало изменилась. Чтобы присутство¬
вать на VII конгрессе Коммунистического Интернационала,
нам вновь предстояло преодолеть Пиренейский хребет.
Я поведала товарищам о трудностях пути. Но иного
выхода не было, и нам пришлось опять проделать путь
через вершины и перевалы, по долинам и рекам, ущельям
и крутым тропам Пиренеев.
Каталонские товарищи, которых я упрекала в том, что
они слишком легкомысленно относятся к трудностям
перехода только потому, что еще сами не испытали
его «прелестей», подшучивали надо мной. Они говорили,
что, раз я боюсь гор, значит, я не настоящая басконка.
Но я посмеивалась про себя при мысли о том, как пере¬
несут это путешествие толстяк Сесе и физически немощ¬
ный Арландис. И приготовила им маленькую месть.
В Перпиньяне я попросила местных товарищей вру¬
чить от моего имени Сесе и Арландису, когда они добе¬
рутся сюда, бутылочку анисовой настойки для поднятия их
духа и коробку талька, чтобы они подлечили дорожные
ссадины. Позже, когда мы встретились в Москве, я спро¬
сила их, как они перенесли «переправу». Мне стоило боль¬
шого труда не расхохотаться: несмотря на тальк и настой¬
ку, они прибыли в советскую столицу в весьма плачев¬
ном состоянии.
Я же на этот раз пересекла Пиренеи вместе с Хосе
Диасом. Перевалы мы преодолели днем, и поэтому с мень¬
шим трудом, чем в прошлый раз. К тому же нам пред¬
стояла поездка в Москву! Одна только мысль об этом
заставляла нас забывать про усталость. Мы чувствовали
себя в силах перевалить, если понадобится, даже через
Гималаи.
Путешествие прошло без приключений. Мы приняли
участие в работах VII конгресса, нам выпала революцион¬
ная честь быть избранными в исполком Коминтерна: Хосе
Диаса, генерального секретаря компартии, избрали членом
исполкома, меня — кандидатом.
На обратном пути в Испанию мы пересекли несколько
границ. И здесь не обошлось без инцидентов. В Австрии,
например, нас задержали на несколько часов из-за отсут¬
199
Долорес Ибаррури
ствия виз. История эта завершилась тем, что мы запла¬
тили порядочный штраф, опустошивший наши карманы, и
в Париж прибыли без единого су.
На вокзале нас дожидался товарищ и, не задерживаясь
ни минуты в столице, мы выехали на юг, в пограничный
городок. Здесь нас должен был разыскать посланец Хесуса
Ларраньяги, которому поручили организовать нашу пере¬
праву в Испанию.
Хитроумный Ларраньяга разработал превосходный
план. Он предложил нам совершить путешествие по морю
из французского порта, где мы находились, в Сан-Се¬
бастьян.
В бухте столицы Гипускоа стояла на приколе яхта,
хозяин которой еще не прибыл сюда на летний сезон.
Приятелю одного механика-коммуниста, тоже механику,
было поручено привести яхту в порядок к приезду хозяев.
Вот на этой-то яхте нам предстояло перебраться в Испа¬
нию.
План состоял в следующем: пока механик, как истый
басконец, будет отдавать должное кулинарному искусству
поваров местного ресторана, его приятель-коммунист вы¬
ведет яхту в открытое море и возьмет нас на борт.
План был принят. На следующий день, под вечер, мы
с одним матросом, другом Ларраньяги, покинули Сен-Жан-
де-Люс в простой шлюпке и вышли в открытое море.
Однако составить план было куда проще, чем осуще¬
ствить его. Как только мы покинули бухту, поднялся
сильный ветер; лодку бросало с волны на волну, как скор¬
лупу ореха. То взлетая на гребень волны, грозящей похо¬
ронить нас в глубинах Кантабрийского моря, то скаты¬
ваясь вниз, в ущелья между горами пены, испытывая страш¬
ное головокружение и подступающую к горлу тошноту,
я не без сожаления вспоминала о Пиренеях. Там была
твердая почва под ногами, а здесь?
Немало долгих и беспокойных минут провели мы, про¬
мокшие до костей, измученные бешеной пляской на волнах,
в бурном и грозном море, прежде чем на горизонте появи¬
лась яхта. С какой радостью смотрели мы на ее белый
корпус! Перебраться из шлюпки в яхту в бурном море,
при полном отсутствии опыта брать корабли на абордаж
было нелегко. Но в конце концов нам все же удалось это
сделать, и без дальнейших приключений мы прибыли в
Сан-Себастьян. Здесь карабинеры, по-видимому, приняли
200
Единственный путь
нас за команду яхты и позволили беспрепятственно сойти
на сушу.
Яхта принадлежала сеньору Лука де Тена, владельцу
«АБЦ». Думаю, что этот почтенный господин по доброте
сердечной извинит нас за то, что мы, в частности я, сла¬
бая женщина, воспользовались его яхтой и тем самым
избегли трудного перехода через Пиренеи.
Благородная
помощь
Вспоминая о тех трудных днях, я считаю своим дол¬
гом выразить глубокую признательность всем тем, кто,
невзирая на репрессии и преследования властей, поддер¬
живал нас и с равной душевной щедростью и простотой
раскрывал перед нами и свои сердца, и двери своих жи¬
лищ.
Сердечное отношение представителей разных слоев об¬
щества, в особенности женщин из народа, к преследуе¬
мой и гонимой партии коммунистов было тем дороже нам
и ценнее, что поддержка этих людей была совершенно
бескорыстной: мы не могли им обещать взамен, как это
делается в буржуазных политических кругах, ни полити¬
ческого влияния, ни правительственных постов, ни каких-
либо иных благ.
На одной из улочек, которые соединяют улицу Росалес
и площадь Кеведо, находилась табачная лавочка, где я
обычно покупала бумагу и чернила,— здесь торговали не
только табаком, но и всякой мелочью. Я частенько захо¬
дила сюда, но мне ни разу не выпало случая побеседовать
с хозяином лавки. Я лишь называла необходимые мне то¬
вары и благодарила.
И вот однажды в начале 1935 года, заворачивая не¬
сколько купленных мною тетрадок, хозяин вдруг спросил
меня:
— Как идут дела?
Я взглянула на него с удивлением.
— Что вы имеете в виду?
— Извините меня. Я знаю, кто вы. И мне хочется
выразить вам не только свои симпатии к борьбе коммуни¬
стов, но и возмущение поведением других партий. Я дав¬
нишний республиканец, мне горько и стыдно видеть, до
201
Долорес Ибаррури
чего довели нашу республику ее правители. Знайте, что
я ваш друг. И моя лавка и дом, где я живу вдвоем с сест¬
рой, в полном вашем распоряжении. Я буду рад, если
они смогут вам понадобиться для собраний или какой-
нибудь иной цели.
Я поблагодарила его. Нам не пришлось, однако, вос¬
пользоваться этим предложением, сделанным от всего серд¬
ца: по мере того как наша политика становилась понят¬
ной и близкой все более широким массам, росли воз¬
можности для работы партии. Теперь мы могли проводить
собрания не только в рабочих домах, но и в таких мес¬
тах, на которые не могло пасть подозрение полиции.
На улице св. Бернардо существовал клуб радикал-социа¬
листов и республиканцев, в котором председательствовал
один скромный фабрикант, искренний республиканец и
демократ.
В те месяцы, когда особенно свирепствовал террор
и помещения партии были конфискованы полицией, неко¬
торые наши товарищи, с благодарностью приняв пригла¬
шение друзей-республиканцев, часто по вечерам назна¬
чали здесь свидания с коммунистами, жившими на ок¬
раинах.
Председателя это обеспокоило. Не потому, что он
боялся за себя лично, нет! Но он опасался, что полиция
арестует у них в клубе кого-нибудь из коммунистов, к ко¬
торым он питал искренние симпатии и уважение. А это,
по мнению честного республиканца, было бы позором для
него и его друзей, революционеров и демократов.
Однажды вечером, когда я зашла в клуб, чтобы по¬
видаться по срочному делу с товарищем, председатель
позвал меня к себе в кабинет и сказал:
— Послушайте, Пасионария, для меня не секрет, что
ваши друзья приходят к нам не из чистого любопытства.
Но к нам захаживает также и полиция, и я опасаюсь, как
бы не случилась какая-нибудь беда. Мне искренне хотелось
бы оказать вам помощь. Я знаю, что вам негде собирать¬
ся, и потому предлагаю для этого свой дом. Там вы можете
встречаться спокойно, уверенные в том, что никто вас
не потревожит. Дом в течение всего дня совершенно сво¬
боден и будет находиться в полном вашем распоряже¬
нии. Я сегодня же предупрежу привратницу, чтобы она
выдавала вам ключи; с завтрашнего дня вы можете при¬
ходить туда в любое время.
202
Единственный путь
Я поблагодарила его за это благородное предложение
и сообщила о нем товарищам. На следующий день я съез¬
дила по данному им адресу, и привратница, ни о чем не
спрашивая, вручила мне ключи от квартиры. Я обошла
квартиру и легко убедилась, что помещение очень удобно
для заседаний Политбюро. Здесь мы встречались несколь¬
ко раз, пока политическая ситуация не прояснилась. Нас
действительно ни разу никто не потревожил.
В конце октября 1934 года мне пришлось быстро сме¬
нить местожительство, ибо в квартале, где я жила, меня
разыскивала полиция. Я перебралась в дом на улице Бласко
де Гарай, где, как мне казалось, было более или менее
безопасно.
Но положение, в котором я очутилась, становилось все
более затруднительным, в особенности потому, что на¬
пряженная работа в подполье отнимала у меня все вре¬
мя и мои дети часто оставались без присмотра. Еще рань¬
ше, после первого ареста, выйдя из тюрьмы Бильбао, я про¬
сила руководство партии разрешить мне вернуться в Бас¬
конию. Там мне было бы по многим соображениям легче
работать. К тому же я смогла бы присматривать и за деть¬
ми. В Мадриде же это было невозможно.
Было решено, однако, оставить меня в Мадриде. Мне
была поручена работа среди женщин, которой до этого
времени уделялось недостаточно внимания. Вторичный
арест и пребывание в тюрьме с марта 1932 года по январь
1933 года прервали эту работу.
Я не могла жить и работать спокойно, тревога за де¬
тей все время угнетала меня. Мальчик и девочка привыкли
к сельским просторам, к баскским горам и морю. А теперь
они были вынуждены либо сидеть взаперти в душной кле¬
тушке мадридского дома, все окна которого, за исключе¬
нием кухонных, выходили на мрачный двор, либо бегать
без присмотра по людным улицам, продавая прохожим
газету партии «Мундо обреро». Они ни с кем не об¬
щались, кроме нескольких пионеров, не имели возмож¬
ности посещать школу. Их постоянно тревожила судьба
матери.
Товарищи решили помочь мне. Понимая мою озабочен¬
ность, они предложили отправить детей в Советский Союз.
Там они, правда, будут лишены материнской ласки и за¬
боты, но зато смогут жить спокойно, как все дети совет¬
ских трудящихся.
203
Долорес Ибаррури
Мне было ужасно тяжело расставаться с детьми. Ведь
я с таким трудом поднимала их, а это делало их для
меня вдвойне дорогими. Старая истина: чем больше дети
стоят, тем больше их любишь. К тому же они были моими
настоящими друзьями и поверенными. Дети рабочих, с
малых лет познающие трудности и горести, быстро взрос¬
леют.
Мне предстояло принести новую жертву, и я пошла на
нее. Как ни трудно было расставаться, но только это изба¬
вит их от тягот неустроенной жизни, а меня — от постоян¬
ной тревоги за их судьбу.
Весной 1935 года Рубен и Амайя выехали в Советский
Союз. После короткого отдыха в пионерском лагере «Ар¬
тек» в Крыму Амайя поселилась в интернациональном дет¬
ском доме города Иванова, а Рубен поступил учеником
токаря на автомобильный завод в Москве. Несколько меся¬
цев спустя он перешел в авиационное училище.
Прошло примерно две недели после отъезда детей, как
однажды ко мне в дверь постучала привратница. Она по¬
просила разрешения поговорить со мной.
Я встретила ее с опаской. Когда я поселилась здесь,
то заключила договор на аренду квартиры от имени
мужа — моряка, находящегося в дальнем плавании. Моя
фамилия не фигурировала ни в каких документах. Поэто¬
му визит привратницы, с которой до того я не поддержи¬
вала никаких отношений, не мог не вызвать подозрений.
Едва перешагнув через порог, она без всяких предисло¬
вий огорошила меня вопросом;
— Правда ли, что вы Пасионария?
Отрицать это было бы глупо.
— Да, сеньора, я Пасионария. Но, как вы понимаете,
я не собираюсь свое имя писать на вывеске и оповещать
о нем каждого встречного. Почему вас интересует, Пасио¬
нария ли я? У вас есть ко мне какие-нибудь претензии?
Разве я не плачу точно в срок?
— Извините, если я вас побеспокоила. Речь идет о дру¬
гом. В привратницкую заходил полицейский и спрашивал
о вас. Я заявила, что вы здесь не живете, потому что и в
самом деле не знала, кто вы. Да если бы и знала, все
равно ничего не сказала бы. Он мне сообщил ваши при¬
меты. Вот я и зашла, чтобы предупредить вас. В моей
семье нет коммунистов, но мы уважаем тех, кто защищает
трудовой народ, и хотели бы помочь им.
204
Единственный путь
Она охарактеризовала мне ближайших соседей, предуп¬
редила, чтобы я не доверялась им, и указала квартиры,
где я в случае надобности могла бы найти убежище.
В одной из указанных квартир жил скромный служа¬
щий, исключительно порядочный и добросердечный чело¬
век, не состоявший ни в какой партии. В другой прожи¬
вала белошвейка-социалистка. Привратница поговорила с
ними еще до визита ко мне, и они изъявили готовность
в любой момент приютить меня.
С присущими простым и самоотверженным женщинам
Испании природным умом и сообразительностью приврат¬
ница придумала целый план, чтобы уберечь меня от поли¬
цейских козней. И вот я оказалась в центре своеобразного
заговора против полиции. В этот заговор были втянуты
не только семья привратницы и соседи, готовые предо¬
ставить мне убежище, но также и хозяева небольшого
кабачка, расположенного поблизости. Стоило только туда
заглянуть какому-нибудь незнакомцу или подозрительному
лицу, как в витрине появлялся условный сигнал, означав¬
ший: «Внимание! На побережье — мавры...» 1
Каждое утро, когда я спускалась по лестнице, меня
внизу поджидал старик — отец привратницы. В прошлом
он крестьянствовал в провинции Вальядолид, а теперь
сторожил днем привратницкую. Старик говорил мне:
— Подожди, дочка, пойду взгляну, нет ли туч...
Он выходил на середину улицы, смотрел на небо, по¬
том сплевывал и поспешно возвращался:
— Можешь идти. Только побыстрее, чтобы никто не
заметил, откуда ты вышла.
Меня искренне трогала эта солидарность людей из на¬
рода, которые, считая меня своей, заботились обо мне и
защищали только потому, что я коммунистка и преследо¬
валась полицией.
Я предупреждала семью привратника, если собиралась
вернуться поздно. Каждый раз они не ложились до моего
возвращения и держали дверь незапертой, чтобы мне не
нужно было ни дожидаться, ни звонить. Так мы прожили
несколько недель, обходя все полицейские капканы. Для
меня было бы, пожалуй, удобнее переехать в другой дом.
1 В средние века на Испанию часто нападали мавры. Поэтому на всем
побережье существовала система сигнализации, предупреждавшая населе¬
ние об опасности.
205
Долорес Ибаррури
Но это оскорбило бы их. И кто знает, нашла бы я в другом
месте такую же поддержку, такое же волнующее и искрен¬
нее сочувствие!
И я оставалась здесь, несмотря на опасность. Однаж¬
ды ночью явились полицейские, они хотели обыскать весь
дом, требовали, чтобы привратница указала по крайней
мере все подозрительные квартиры. Поголовному обыску
она воспротивилась, сославшись на закон, а в качестве
подозрительной указала на квартиру, в которой жили впол¬
не благонадежные постояльцы.
Решив, что наконец-то они поймали в сети ту, которую
искали, полицейские ринулись по лестнице. Вскоре они
спустились вниз, задыхаясь от ярости. Привратница со всей
семьей ждала их в вестибюле, сохраняя совершенно серьез¬
ный вид.
— Ну как, нашли? — спросили они, притворяясь край¬
не заинтересованными.
— Нет,— сухо ответил полицейский комиссар.— Там
были одни мужчины, а нас интересуют не штаны, а юбка.
Комиссар не хотел уходить:
— Неужели вы не видели здесь Пасионарию?
— Видите ли,— ответила привратница,— возможно,
что она когда-нибудь сюда и приходила,— вам ведь из¬
вестно, что в седьмом этаже жил Эсканилья, коммунист,
которого вы арестовали. Вполне вероятно, что эта сеньора
заходила навестить Эсканилью. Но мы заверяем вас, что
она не живет здесь.
И она принялась перечислять имена всех жильцов —
меня, конечно, среди них не было.
Полицейские ушли, но на следующий день вернулись,
решив устроить засаду на лестнице.
Едва полицейский занял свой пост, как привратница
поднялась ко мне под предлогом уборки квартиры.
— Не выходите,— сказала она.— Они оставили внизу
агента. Если вам что-нибудь понадобится, дочка вам все
принесет. Она подаст при этом условный сйгнал. Не от¬
крывайте, пожалуйста, никому, кроме моей дочки. Ваших
товарищей я предупрежу. Я сейчас же пойду в «Мундо
обреро» (редакция находилась неподалеку) и расскажу им
обо всем. Пусть они не приходят сюда, а лучше приду¬
мают, как вытащить вас из этой мышеловки.
Прошла неделя. Полицейские сменяли друг друга, а
Пасионария не появлялась.
206
Единственный путь
И вот мы. решили (я говорю «мы», потому что это
решение я приняла совместно с привратницей) перейти
Рубикон. Полицейские внимательнее всматривались в жен¬
щин, одетых в темную одежду, и обращали больше вни¬
мание на входящих в дом, чем на выходящих.
Узнав об этом, я поручила Эрменехильде (так звали
привратницу) купить несколько метров светлой или даже
белой ткани, чтобы сшить из нее платье и рискнуть выйти.
Платье было готово через несколько дней. Приврат¬
ница принесла мне шляпу с широкими полями, большие
серьги и дымчатые очки, элегантную сумку для провизии
и губную помаду. К дому подошло такси. Я спустилась
в лифте. Мимо полицейского, спокойно сидевшего у лест¬
ницы, прошла элегантная дама, одетая в светлое платье и
как будто собравшаяся на загородную прогулку.
И вот я, переодетая, разъезжаю в такси по Мадриду
и никак не могу решить, что делать дальше. Ни при каких
обстоятельствах я не могла заехать к кому-нибудь из това¬
рищей по партии, чтобы не притащить за собой поли¬
цейский хвост. В конце концов, я решила зайти в кон¬
тору на улице Алькала, которую держали адвокаты, взяв¬
шие на себя защиту астурийских рабочих. Так я и сделала.
Один коммунист подыскал мне надежную квартиру доста¬
точно далеко от моего прежнего местожительства. Здесь
я и поселилась, продолжая вести нелегальную работу под
постоянной угрозой ареста, до самого моего отъезда на
VII конгресс Коммунистического Интернационала.
Борьба
за Народный
фронт
Несмотря на поражение восстания 1934 года, в стране
сохранялся революционный накал. Экономический кризис
продолжал обостряться, в промышленности и сельском
хозяйстве росла безработица. Все более вопиющей стано¬
вилась нищета народа. 30 тысяч семей без отцов, 30 ты¬
сяч заключенных! — в этом таился источник непрерывных
волнений. В Каталонии, лишенной автономных прав, наз¬
ревало восстание. Стойкость и мужество рабочего класса не
были сломлены. Власть «победителей» оказалась еще ме¬
нее прочной и устойчивой, чем до их победы.
207
Долорес Ибаррури
Каждая стачка и движение протеста вызывали панику
в правительственных кругах.
Потенциальный перевес сил, несомненно, находился
на стороне левых. Но у них было одно уязвимое место —
разобщенность.
Правым силам, объединенным общностью целей, про¬
тивостояли:
несколько влиятельных республиканских партий, воз¬
главляемых видными деятелями, но малочисленных;
социалистическая партия с пролетарским ядром и дав¬
ними боевыми традициями, но не сцементированная рево¬
люционной теорией и с реформистами во главе;
два соперничающих друг с другом профсоюзных ра¬
бочих объединения, руководствующиеся различными
принципами и придерживающиеся различных методов
борьбы.
А за пределами этих организаций — нейтральная мас¬
са, миллионы неорганизованных тружеников, в особен¬
ности на селе, и коммунистическая партия, чье влияние
по всей стране ощутимо возрастало, но было все еще недо¬
статочным для того, чтобы сделать партию решающей
силой.
Таковы были силы демократического лагеря, которые
следовало привести в движение, чтобы возвести плотину,
способную остановить мутный поток реакции и фашизма.
Коммунистическая партия Испании приступила к осу¬
ществлению этой исторической задачи, опираясь на по¬
литику Народного фронта. На этом пути вставало мно¬
жество преград. Преодолеть их было нелегко.
Различные интересы, амбиции, соперничество, взаим¬
ное непонимание, личная неприязнь, характерные для
республиканских лидеров, руководителей анархистов и
социалистов, всплывая на поверхность, могли стать серьез¬
ной помехой к объединению сил народа.
Коммунистическая партия с давних пор вела борьбу за
сплочение левых сил, объединение усилий рабочего класса
и буржуазной демократии против фашистской опасности.
Она вела эту борьбу последовательно и настойчиво, несмот¬
ря на то что ее политика единства до VII конгресса Комин¬
терна и до того, как во главе его стал товарищ Димитров,
не всегда встречала одобрение даже со стороны некоторых
руководителей Коммунистического Интернационала.
На заседании Центрального Комитета нашей партии, со¬
208
Единственный путь
стоявшемся в апреле 1933 года в Мадриде, была ясно наме¬
чена политическая линия партии — курс на единство с дру¬
гими рабочими и демократическими организациями. Эта
линия означала разрыв с прежними сектантскими и догма¬
тическими установками. Против нашего курса с серией ста¬
тей выступил один из ответственных работников Коммуни¬
стического Интернационала, подписывавшийся псевдони¬
мом Чавароче. Позднее он, правда, признал, что правы были
мы, а не он.
Но так как мы лучше, чем Чавароче, знали положение
в нашей стране, то продолжали борьбу за единство рабочих
и демократических сил. На парламентских выборах в ноябре
того же года в Малаге, где мы выставили общих кандида¬
тов с социалистами и республиканцами, нам удалось добить¬
ся избрания в кортесы члена партии Каетано Боливара.
На VII конгрессе Коминтерна получили полное одоб¬
рение как наша политика единства, так и усилия Француз¬
ской компартии в создании Народного фронта; эта деятель¬
ность наших партий была представлена как пример для всех
коммунистических партий.
На митинге, который проходил в Мадриде 2 июня
1935 года, незадолго до VII конгресса Коминтерна, Хосе
Диас от имени коммунистической партии сформулировал
ясные и конкретные предложения, принятие которых при¬
вело бы к объединению антифашистских сил.
Коммунистическая партия не отказывалась при этом
от своих принципов. Как и подобает революционерам, она
перестраивала свою тактику, сообразуясь с конкретной
обстановкой в стране.
«Мы,— говорил Хосе Диас,— боремся и будем всегда
бороться за нашу программу-максимум, за установление
диктатуры пролетариата.
...В этот опасный момент, когда фашизм овладел важ¬
нейшими пружинами государственного аппарата, мы заяв¬
ляем о своей готовности бороться совместно со всеми ан¬
тифашистскими силами на основе программы-минимум,
обязательной для всех, кто примет участие в Народном
блоке, к созданию которого мы призываем...
...Мы предлагаем создать временное революционное
правительство, которое удовлетворит требования рабочих,
народных масс, всех антифашистов, которое даст обяза¬
тельство перед лицом народа осуществить программу, одоб¬
ренную Народным антифашистским блоком».
209
Долорес Ибаррури
Поэтому, когда товарищ Димитров с трибуны VII кон¬
гресса призывал к крутому повороту в международном
коммунистическом движении и поддержал нашу полити¬
ческую линию, мы испытали огромное чувство удовлетворе¬
ния. Я не могу здесь не помянуть добрым словом нашего
аргентинского товарища Викторио Кодовилья, который и
в то время и позднее энергично помогал нам преодолевать
наши политические ошибки, избавляться от сектантских
методов работы и укреплять коммунистическую партию.
Имя и деятельность товарища Кодовилья навсегда связаны
с развитием и борьбой нашей партии в трудные для нее дни.
Мы возвращались в Испанию после VII конгресса Ком¬
мунистического Интернационала полные энтузиазма и ре¬
шимости сделать все возможное для того, чтобы добиться
согласия между различными рабочими и демократически¬
ми организациями нашей страны.
Коммунистическая партия была новой, революционной
силой, способной сплотить прогрессивный лагерь, ибо она
была свободна от клейма позора, которым народ отметил
политические партии, ответственные за революционное бес¬
плодие Второй республики.
После того как наша партия осуществила широкую про¬
паганду идеи единства, 3 ноября 1935 года на митинге в
цирке Пардиньяс Хосе Диас снова призвал все левые силы
отбросить разногласия и, выработав общую платформу для
защиты республики и демократии, создать Народный ан¬
тифашистский блок, способный дать бой злейшему врагу сво¬
боды народов — фашизму.
В своей речи Хосе Диас, разоблачив деятельность реак¬
ционных правительств, их антидемократические и антина¬
родные законы, коррупцию, особенно явственно обнаружив¬
шуюся в малозначительном, но весьма красноречивом и
темном деле с «Эстраперло» ', приветствовал возрождаю¬
щуюся активность левых сил: речь Асаньи на собрании в
Камильяс, наметившуюся в социалистической партии тен¬
денцию к единству. Он страстно призвал к осуществлению
единства всех антифашистов.
Хосе Диас обращался в первую очередь к социалистам.
Призвав страну стать свидетельницей тех усилий, которые
1 «Эстраперло» — скандальная афера, выразившаяся в том, что пра¬
вительство Леруса, в обход существующих законов, предоставило одному
иностранцу право открыть игорный дом. За это Лерус и другие члены пра¬
вительства получили огромные взятки.
210
Единственный путь
прилагают коммунисты к соглашению со всеми демократи¬
ческими силами, Хосе Диас вновь обратился к социалистам
с искренним и взволнованным призывом объединиться с
коммунистами политически и организационно, положить
конец расколу в рабочем движении.
«Мы хотим шагать вместе с вами в грядущих битвах,—
говорил Хосе Диас социалистам.— Мы хотим шагать
вместе с вами до тех пор, пока не сольемся в единую
партию...
Будем же неустанно бороться все вместе за мир, за
землю, за свободу.
Пойдем навстречу устремлениям миллионов рабочих и
антифашистов, страстно добивающихся единства в борьбе
против фашизма!»
Наши пропагандисты разнесли по городам и селам Испа¬
нии это важнейшее обращение коммунистической партии
к испанским трудящимся, интеллигенции, ко всем демок¬
ратическим силам. Преодолевая вражду и непонимание,
опасения и недоверие, партия повсюду отстаивала свою
программу единства, демонстрировала уверенность в победе
объединенных сил рабочего класса и демократии над реак¬
цией.
На земле
Росалии де Кастро 1
Неужели вы, пигмеи,
прихвостни неправой
власти,
верите, что золотые крылья,
непокорной мысли
можно в цепи заковать?
М. Куррос Энрикес 2
В конце 1935 года партия направила меня в Галисию. Мне
предстояло выступить на некоторых митингах и собра¬
ниях, организованных провинциальным комитетом Ла Ко-
руньи.
1 Росалия де Кастро (1836—1885) — выдающаяся галисийская поэ¬
тесса.
2 Мануэль Куррос Энрикес (1851 — 1904) — один из крупнейших га¬
лисийских поэтов.
211
Долорес Ибаррури
Перед моим отъездом в Галисию, страну рабочих, кре¬
стьян и рыбаков, товарищ Хосе Диас рассказал мне о
важнейших особенностях и тенденциях рабочего движе¬
ния в Ла Корунье. Его советы принесли мне неоценимую
пользу.
В Галисии я бывала и до этого. С Понтеведрой и Виго я
подружилась давным-давно, они были моими старыми зна¬
комыми. Революционная стойкость рабочих, крестьян, ры¬
баков и, в особенности, самоотверженных работниц кон¬
сервных заводов произвела на меня незабываемое впечат¬
ление...
Галисия — одна из прекраснейших провинций Испа¬
нии. Удивительная красота ее рек и побережья; пышная
растительность на горах, вечная зелень которых придает
особую прелесть пейзажу; мягкий климат и радушие ее на¬
рода покоряют настолько, что одно воспоминание о Гали¬
сии, когда живешь вдали от нее, пробуждает глубокую тос¬
ку и непреоборимое желание вернуться туда.
Только побывав в Галисии, познакомившись с ее наро¬
дом, полюбовавшись ее пейзажами и морем, можно понять
тоску по родине, которую испытывают галисийцы вдали от
земли, где они увидели свет.
Я возвращалась в Галисию с большой радостью. Мне
предстояло здесь трудиться, упорно трудиться, преодоле¬
вая ожесточенное сопротивление.
Первое пропагандистское собрание комитет компартии
Ла Коруньи организовал в помещении театра, носившего
имя Росалии де Кастро, которая гениально воспела красоты
Галисии.
Митинг был назначен на 1 января 1936 года. Народ Ла
Коруньи знал, что коммунистическая партия — это знаме¬
носец единства демократических сил, и поспешил на ми¬
тинг в надежде услышать новые доводы в пользу единства,
необходимость которого для масс была очевидна.
Это первое после октября 1934 года легальное комму¬
нистическое собрание в Галисии дало возможность народ¬
ным массам Ла Коруньи отчетливо продемонстрировать
свою ненависть к реакции.
На улицах гремел боевой клич, клич единства астурий¬
ских борцов,— «Союз братьев-пролетариев». Тысячи муж¬
чин и женщин приветствовали коммунистическую партию.
Рабочие подходили к театру большими группами, распевая
«Интернационал» и «Молодую гвардию».
212
Единственный путь
Успех этого народного собрания нетрудно было предви¬
деть с самого начала. Это выводило из себя реакционеров
и их верных союзников, анархистских вожаков, готовых во
имя своей пресловутой «свободы» сорвать собрание.
Друзья поспешили предупредить нас о темных замыс¬
лах некоторых группок, которые считали, что мы пося¬
гаем на их старинные вотчины. Но мы спокойно отнеслись
к этим предупреждениям, сомневаясь, что события примут
серьезный оборот.
Однако предупреждавшие нас оказались правы. Прово¬
кация была подготовлена тщательнейшим образом. Как
только началось собрание и первый оратор вышел на сцену,
«поборники свободы» принялись громко вопить, прерывая
его речь.
«Не желаем знаться с политиками!» — орал какой-то не¬
годяй, который, устроившись на возвышении, управлял этой
вакханалией. Точно одержимый, он размахивал руками и
стучал ногами. Два-три десятка его сообщников, подобно
дрессированным попугаям, вторили .ему: «Не желаем!»...
И так раз за разом...
Возмущение охватило участников митинга. Какой-то до¬
кер вскочил и, обращаясь к провокаторам, закричал:
— Сукины дети! Сколько вам заплатили за эту прово¬
кацию?
Так среди криков и шума закончил свою речь первый
товарищ.
Второго оратора ждала та же участь. Это переполнило
чашу терпения; группа коммунистов вскочила со своих
мест, готовая выбросить провокаторов вон из театра.
— Трусы!.. Провокаторы!..— кричали возмущенные
женщины.
Шум улегся нескоро. Настал мой черед. Я решила игно¬
рировать провокаторов и обратилась к сердцам собравшихся
в зале мужчин и женщин. Это были крестьяне и рыбаки,
работницы табачных фабрик, женщины из народа, много
выстрадавшие на своем веку, мужественные, героические.
Это был весь народ Ла Коруньи, мятежный и револю¬
ционный.
Я напомнила им о тысячах узников, ожидающих в за¬
стенках и каторжных тюрьмах свободы, которая может
быть завоевана только объединенными усилиями всех пере¬
довых сил. Я воскресила в памяти собравшихся мучения
героического пролетариата Астурии, стойкость и самоот¬
213
Долорес Ибаррури
верженность ее мужчин и женщин и, наконец, поставила
задачу объединения для борьбы против реакционной опас¬
ности.
В этот момент провокаторы попытались вновь поднять
скандал, чтобы помешать мне разоблачить происки реак¬
ционных сил. Но я недвусмысленно указала, каким хозяе¬
вам служат те, кто противится единству, и заставила замол¬
чать этих «молодчиков».
И тут воочию обнаружилась связь между крикунами
и полицией: так как провокаторам не удалось сорвать ми¬
тинг обструкцией, штурмовые гвардейцы решили сорвать
его силой.
Совершенно неожиданно для всех штурмовые гвар¬
дейцы ворвались в помещение театра... Публика не успе¬
ла еще и сообразить, что случилось, а гвардейцы уже на¬
чали сыпать удары направо и налево, избивая всех, кто по¬
падал под руку,— мужчин, женщин и детей.
Завязалось неописуемое побоище.
Зрители хватали стулья и кресла и бросались на гвар¬
дейцев. Шум в зале стоял такой, что можно было оглох¬
нуть.
— Преступники!.. Трусы!.. Убийцы!..— кричали тысячи
людей.
С верхних ярусов на гвардейцев летело все, что попада¬
ло под руки.
Вскоре зал опустел. Какой-то офицер в сопровождении
нескольких гвардейцев направился к сцене, откуда мы осы¬
пали их проклятиями. Но мы оказали яростное сопро¬
тивление и не допустили гвардейцев на сцену.
Борьба продолжалась и на улице. Полицейские откры¬
ли стрельбу, а рабочие забрасывали их камнями.
Группа гвардейцев арестовала меня, когда я выходи¬
ла из театра. «Это она сбросила офицера с лестницы»,—
кричали они в бешенстве.
Когда меня вели, я увидела, как гвардеец избивает од¬
ного из наших товарищей. Оттолкнув стражников, шедших
по бокам, я бросилась к гвардейцу и вцепилась в него.
Многие рабочие поспешили ко мне на помощь. Я ска¬
зала им, что меня арестовали. Сотни трудящихся следовали
вместе с нами до самого комиссариата...
По городу с быстротой молнии распространилась весть
о происшедшем на митинге, город бурлил. Все вышли на
улицы и осуждали поведение провокаторов, послуживших
орудием реакции.
214
Единственный путь
Рыбаки, рабочие и матросы из НКТ подходили к ком¬
мунистам, чтобы выразить свое негодование и возмущение
тем, что произошло на митинге.
В политических кругах и пролетарских организациях
формировались делегации; они требовали от губернатора
освободить арестованных и заявляли решительный про¬
тест против случившегося на митинге.
К вечеру нас освободили. Когда мы проходили по ули¬
цам, где трудящиеся продолжали обсуждать происшед¬
шее, они выражали нам свою солидарность и симпатии. Со
всех концов нас приглашали посетить различные селения
провинции.
Дело единства в Галисии одержало первую победу.
Создание
Народного
фронта
Когда я вернулась в Мадрид, мои товарищи усердно труди¬
лись над созданием Народного фронта.
Некоторые лидеры республиканцев продолжали упор¬
ствовать в своем абсурдном противодействии объединению
демократических сил. Продолжались бесплодные споры.
Каждый считал правым только себя, приписывая другому
ответственность за беды республики. Никто не пытался
разобраться в собственных ошибках, не понимал, что, толь¬
ко сокрушив силы, пришедшие к власти, можно сохранить
республику. Социалисты обвиняли республиканцев в том,
что они не поддержали октябрьское восстание. Респуб¬
ликанцы упрекали социалистов в том, что они стремились
к единовластию. А тем временем, как говорится в народе,
«у семи нянек дитя оставалось без глазу»...
Каждый из этих политических авгуров 1 предрекал пора¬
жение реакции: пусть даже никто и пальцем не шевель¬
нет, это произойдет столь же естественно, как падают с
дерева гнилые плоды.
И республиканцы и социалисты возлагали все свои на¬
дежды на случай и на стихийное движение масс. Они счи¬
тали, что вновь может повториться 14 апреля 1931 года.
1 Авгур — жрец — предсказатель будущего в Древнем Риме.
215
Долорес Ибаррури
Вплоть до 1936 года политические союзы рабочего клас¬
са и буржуазии в Испании напоминали собой союз коня и
всадника. Из них рабочий класс выходил, как гласит испан¬
ская поговорка, «точно моргонский петух — ощипанным,
но кукарекая».
Политика Народного фронта означала в этом смысле
нечто совершенно новое. За четыре года республики трудя¬
щиеся массы приобрели суровый опыт. Астурийские собы¬
тия показали, что единство является решающим оружием
рабочего класса в борьбе против реакции.
В октябре 1935 года, когда страна переживала острый
политический кризис, коммунистическая партия через га¬
зету «Кларидад» 1 обратилась со следующими предложе¬
ниями к левым социалистам:
1) осуществить профсоюзное единство путем вступле¬
ния ВУКТ 2 (находившейся под влиянием коммунистов)
в ВСТ;
2) укреплять альянсы;
3) создать Народный антифашистский блок, в котором
решающей силой стал бы рабочий класс;
4) добиваться организационного объединения обеих
партий, приняв за основу для дискуссии решения VII конг¬
ресса Коммунистического Интернационала.
Эти предложения компартии встретили благоприятный
отклик в широких кругах социалистов.
К концу года правительство и парламент полностью
потеряли престиж в стране. Президент республики под
давлением общественного мнения и выступлений трудя¬
щихся распустил кортесы и назначил новые выборы на
февраль 1936 года.
Оправдывалось предвидение Коммунистической партии
Испании. Массы своей энергией и сплоченностью разру¬
шили надежды реакции захватить власть в стране в свои
руки и добились новых выборов. Открывалась возмож¬
ность мирным путем, путем выборов восстановить демокра¬
тический порядок. Появились реальные условия для соз¬
дания блока рабочих и демократических сил.
К этому была направлена вся деятельность республи¬
канских партий, социалистов и коммунистов.
Перспектива выборов ускорила ход событий. Сам из¬
бирательный закон, основанный на мажоритарном прин¬
* «Ясность».
2 Всеобщая унитарная конфедерация труда.
216
Единственный путь
ципе ', подсказывал необходимость коалиции. Лидеры рес¬
публиканских партий намеревались возобновить свои
прежние соглашения с социалистами. Но теперь они уже
не могли игнорировать коммунистическую партию, прев¬
ратившуюся к этому времени в первостепенную политиче¬
скую силу, с которой нельзя было не считаться.
После длительных переговоров, тормозившихся из-за
консерватизма некоторых республиканских лидеров, в се¬
редине января 1936 года удалось выработать и подписать
пакт о единстве действий между мелкобуржуазными рес¬
публиканскими партиями, социалистической и коммуни¬
стической партиями. Так родился Народный фронт. Мил¬
лионы мужчин и женщин присоединились к лагерю демо¬
кратии. Перед Испанией открывался путь возрождения.
Программа, на основе которой был подписан пакт един¬
ства, не вполне отвечала требованиям коммунистической
партии. Ей были присущи серьезные недостатки и пробелы.
Это проявлялось прежде всего в том, что формулировки,
касающиеся аграрной проблемы, были крайне расплыв¬
чатыми.
Несмотря на недостатки этой программы и безотноси¬
тельно к намерениям того или иного политика, для ко¬
торого эта программа была лишь очередным маневром, На¬
родный фронт являлся не просто избирательной коали¬
цией, а средством объединения рабочих и демократических
сил на выборах и после них во имя развития и укрепления
демократии в нашей стране.
Коммунистическая партия отдавала себе ясный отчет
в том, что программа слишком узка и не удовлетворяет ее
требованиям. Мы понимали, конечно, как важно создать
более или менее совершенную программу, но гораздо важ¬
нее было создать национальный демократический фронт,
обеспечить единство действий масс в нелегкой избиратель¬
ной кампании и на последующих этапах политической
борьбы.
1 При мажоритарном избирательном законе выборы происходят по
избирательным округам. Избранным от данного округа считается тот кан¬
дидат, который получил наибольшее количество голосов, а голоса, подан¬
ные за кандидатов других партий, пропадают. Таким образом, избранный
депутат часто не представляет большинства избирателей. Преимущество
оказывается на стороне тех партий, которые объединяются в коалицию,
выставляя общего кандидата. Мажоритарный избирательный закон, как
правило, благоприятствует реакционным силам и облегчает им борьбу
с коммунистами.
217
Долорес Ибаррури
Выборы, назначенные на февраль 1936 года, должны
были превратиться в большую политическую битву, в ходе
которой определится, кто возьмет верх в жизни нашего
народа.— реакция или демократия.
Поддержка широких масс обеспечила победу Народ¬
ного фронта. Левые силы получили большинство мест в пар¬
ламенте: было избрано 159 республиканцев, 88 социали¬
стов, 17 коммунистов и несколько депутатов от мелких
партий против 205 правых.
Победа Народного фронта в Испании получила широ¬
чайший отклик во всем мире. Она подтвердила и подчерк¬
нула тот факт, что со времени прихода к власти Гитлера и,
в особенности, с момента октябрьского восстания в Асту¬
рии основной центр борьбы против фашизма в капита¬
листической Европе начал перемещаться в Испанию.
Возвращение
в Астурию.
Снова тюрьма
После выступлений в Галисии, в январе 1936 года, я вновь
вернулась в Астурию. Вместе со мной приехала двадцати¬
летняя девушка Хуанита Корсо. Она выросла в семье анар¬
хиста в мадридском Куатро Каминос . Вступив в Орга¬
низацию женщин-антифашисток, Хуанита вызывала всеоб¬
щее восхищение своей скромностью, упорством, энергией,
умом, постоянной готовностью учиться и бороться.
Только позже она стала членом коммунистической
партии. В 1939 году ее арестовали и приговорили к смерти:
единственная ее вина состояла в том, что она сотрудничала
со мной. Смертную казнь заменили 30 годами заключения;
из них 19 она просидела в тюрьмах Малаги и Алькалы и
вышла оттуда в 1958 году седая, физически разбитая, но
морально не сломленная.
Из Астурии вместе с Хуанитой Корсо мы доставили в
Мадрид около 200 детей. Политическая атмосфера в ис¬
панской столице была накалена до предела. Тысячи людей
пришли на Северный вокзал, чтобы встретить детей асту¬
рийских горняков. Трогательная забота о детях борцов
1 Куатро Каминос — рабочее предместье Мадрида, славившееся
своими революционными традициями.
218
Единственный путь
1934 года была данью народного уважения к их героическим
отцам и восхищения их мужеством.
Мы привезли малышей в помещение Федерации табач¬
ников и передали их семьям, выразившим желание взять
детей. Когда я вышла из помещения федерации, полицей¬
ский, дожидавшийся у дверей, арестовал меня и отвел в
главное управление безопасности, где агенты обошлись
со мной очень грубо.
Через несколько часов меня перевели в женскую тюрьму.
На этот раз, однако, не на улицу Киньонес, а в Вентас, где
я просидела до 6 февраля. Выйдя на свободу, я сразу же
выехала в Астурию, чтобы принять участие в избиратель¬
ной кампании Народного фронта. Местные горняки избрали
меня своим депутатом.
Мое кратковременное пребывание в тюрьме в январе —
феврале 1936 года ничем не напоминало прежние мои аре¬
сты. Начальником здесь был поэт Мануэль Мачадо '.
И если решетки тюрьмы не стали менее прочными от того,
что ее начальник был автором изящных романсов и мадри¬
галов, то все же жизнь в этой тюрьме оказалась более снос¬
ной, чем в «отеле» на улице Киньонес. Здесь я познакоми¬
лась с доньей Авророй, матерью Ильдегард Родригес, де¬
вушки, которая пыталась идти своим путем, но была убита
матерью, убедившейся в том, что ее попытка превратить
дочь в нового Мессию потерпела крах.
Десять Дней, в течение которых я, разъезжая по шах¬
терской зоне, ежедневно выступала на предвыборных ми¬
тингах вместе с социалистами и республиканцами, научи¬
ли меня многому.
На первых митингах антифашистской коалиции, в
которых я принимала участие, коммунистам, «личностям
малозначительным», предоставляли слово вначале, затем
выступали республиканцы, а в заключение — социалисты.
Но так как республиканцы и социалисты имели обыкно¬
вение разглагольствовать о законности, конституцион¬
ности и прочей ерунде, которой люди наслушались уже до¬
сыта, то после выступлений коммунистов многие покидали
собрание.
Тогда тактику изменили и коммунистов начали выпус¬
кать под конец. Собравшимся поневоле приходилось за¬
пасаться терпением и выслушивать до конца длинные и
1 Мануэль Мачадо (1874—1947) — известный испанский поэт.
219
Долорес Ибаррури
утомительные речи адвокатов и пропагандистов, которые
заботились не столько об изложении проблем, волнующих
слушателей, сколько о блеске фраз. Для них важнее всего
было завоевать славу и авторитет первоклассных орато¬
ров, тем более, что Астурия — это родина великих три¬
бунов, а народ ее образован и требователен.
Социалисты более привыкли к живому контакту с мас¬
сами; им удавалось иногда затронуть их за живое, хотя
бы с помощью общих фраз и риторики, которые, однако,
от частого повторения быстро теряли эмоциональную силу.
Ораторы — социалисты и республиканцы — толковали
о земном и небесном, иногда запутываясь в дебрях своих
многословных рассуждений, которые, не прибавляя речам
ясности, делали их утомительно длинными. Подобные речи
особенно трудно кончать. Эти трудности, впрочем, дово¬
дилось нередко испытывать и коммунистам. Ох, как трудно
найти концовку, когда отходишь от фактов и попадаешь
в лабиринт штампованных фраз и пустых риторических
понятий!
Социалисты заметили, что выступления всех ком¬
мунистов имели много общего по содержанию, отличаясь
по форме в зависимости от привычек или способностей
каждого. Надо сказать, что далеко не все наши това¬
рищи умели ясно и четко излагать политику партии.
Решив «перенять опыт» коммунистов, социалисты снаб¬
дили своих ораторов набором сентиментальных формул,
которые те и вставляли в каждое свое выступление. Первые
фразы в их речах вызывали аплодисменты слушателей,
зато конец этих речей напоминал букет бессмертников,
лишенных запаха и никому не нужных.
После того как трогательное напоминание о павших
в боях соответственно настраивало аудиторию, ораторы
переходили к экспозиции, которая достигала кульминации
в эффектной фразе: «Нам обещали золото и мавров; мав¬
ров они прислали, а золото отобрали» ’. В обращении к
крестьянам — аналогичный трюк: «Когда вы везете про¬
дукты на базар, все обесценивается: масло, мол, жидковато,
яйца слишком мелкие, а курица — тощая».
Я завидовала их многословию, пыталась усвоить их
опыт, перенять который оказалось не так-то легко. Но од-
1 Намек на участие марокканцев в подавлении астурийского вос¬
стания.
220
Единственный путь
нажды я их «эпатировала», и не заранее подготовленными
словечками, а простым изложением фактов.
В селении Кандас живут крестьяне и рыбаки. В местном
кинотеатре собралось все население. Уже выступило шесть-
семь ораторов; мне предстояло выступать последней. Бы¬
ло около полуночи, когда я наконец получила слово и на¬
правилась к трибуне. Председательствующий посоветовал
мне:
— Говори покороче, уже поздно.
В нескольких словах я изложила точку зрения партии
на политическое положение страны и значение Народ¬
ного фронта в избирательной борьбе и в демократических
преобразованиях после выборов. Затем, учитывая, что
меня слушают рыбаки и крестьяне, я обратилась к ним:
— Я расскажу о том, как в прошлом году побывала
в рыболовецкой артели в Ростове-на-Дону, в Советском
Союзе. Думаю, что вам это будет интересно.
Со всех сторон послышались аплодисменты и одоб¬
рительные возгласы. Было ясно, что они рады услышать
от очевидца рассказ о жизни рыбаков в стране социа¬
лизма.
Я рассказала им о том, что видела собственными гла¬
зами: о мирном труде советских рыбаков, об их уверен¬
ности в сегодняшнем и завтрашнем дне.
Со всех сторон посыпались вопросы; каждому хоте¬
лось узнать как можно больше. Какие у них суда, какими
сетями и снастями пользуются; выходят ли они на лов по
ночам и разрешается ли глушить рыбу динамитом; как жи¬
вут рыбаки и как распределяют между собой улов...
Насколько могла, я ответила на их вопросы, а затем за¬
метила, что время позднее, пора кончать. Но они закричали
в ответ:
— Неважно! Мы просидим здесь хоть до утра!
Председательствующий ерзал в своем кресле. С по¬
мощью колокольчика установив тишину, он сказал, что
уже поздно, что ораторы утомились, а утром, через несколь¬
ко часов, нам предстоит ехать дальше: надо продолжать
предвыборную агитацию.
Когда мы вышли из помещения кинотеатра, у дверей
нас дожидались многие жители. Они поблагодарили меня
за рассказ и просили обязательно приехать к ним еще раз
после выборов, чтобы поговорить о Советском Союзе и
обо всем, что их волнует.
221
Долорес Ибаррури
Наступил день выборов. Астурийский народ нанес сок¬
рушительное поражение силам реакции, вдохновителям и
организаторам террора 1934 года. Список Народного
фронта одержал полную победу. Среди избранных были
два коммуниста — товарищ Хуан Хосе Мансо, осужден¬
ный на 30 лет тюрьмы за участие в восстании астурийских
горняков, и я.
Мои первые
депутатские
дела
На следующий день после выборов взбунтовались и по¬
требовали немедленного освобождения заключенные хи-
хонской тюрьмы.
Узнав об этом, я вместе с группой овьедских коммуни¬
стов поехала туда. Тюрьма оказалась окруженной кордо¬
нами гражданской гвардии.
Начальник тюрьмы дал разрешение посетить наших
товарищей. Мы предупредили их об опасности провокаций
и обещали сделать все возможное, чтобы добиться их осво¬
бождения, не дожидаясь созыва парламента.
В овьедской тюрьме произошло то же, что и в Хихоне.
Здесь, однако, властям удалось вначале скрыть эти события
от народа. И только через несколько дней на воле узнали о
тюремном бунте. Из шахтерских районов начали съез¬
жаться в Овьедо рабочие и семьи заключенных. Распростра¬
нился слух о том, что будут освобождать арестованных.
Я поговорила с товарищами, и мы решили отправиться
к тюрьме. Здесь мы увидели огромную толпу друзей, това¬
рищей и родственников заключенных, ожидавших их осво¬
бождения. Штурмовые гвардейцы, вооруженные караби¬
нами, охраняли подступы к тюрьме.
Когда мы подошли к ней, из главных ворот вышел аль¬
кальд Овьедо, бледный и взволнованный. Увидев меня, он
быстро подошел и в полном отчаянии объяснил:
— Происходит нечто ужасное! Арестанты взбунтова¬
лись и требуют немедленного освобождения. Не знаю,
как можно уладить все без кровопролития.
— Как уладить? Очень просто. Выпустить всех на
волю.
— Что вы говорите?
222
Единственный путь
— Это единственный разумный выход. Надо открыть
двери тюрем.
— Идемте ко мне. Надо как-то разрубить этот узел.
Вместе с другими депутатами и представителями властей
подумаем, что можно сделать.
Мы отправились на поиски других депутатов. Первым,
кого мы нашли, был депутат-социалист Морено Матео.
Матео согласился со мной, что было бы правильно и спра¬
ведливо освободить заключенных.
Затем мы направились к доктору дону Луису Ларедо,
депутату-республиканцу и честному демократу, которого
здесь в Овьедо все искренне любили. У него дома мы за¬
стали сеньора Альборноса, бывшего министра, также изб¬
ранного в парламент от республиканцев. Вместе с семьей
Ларедо он праздновал победу на выборах.
Мы рассказали ему о том, что происходит в тюрьме.
Сеньор Альборнос возмутился:
— Это безобразие! — воскликнул он.— Едва мы одер¬
жали победу над правыми, как снова начинаются наруше¬
ния юридических норм, и эти нарушения привели нас к
поражению 1933 года. Пусть заключенные запасутся
терпением и подождут, пока кортесы, собравшись в Мадри¬
де, провозгласят амнистию.
Я возразила:
— Они не станут дожидаться, и мы тоже не имеем
права ждать. Астурия отдала нам свои голоса во имя осво¬
бождения арестованных, и мы обязаны, в согласие с юри¬
дическими нормами или в нарушение их, вернуть им сво¬
боду. Ведь именно борьба и самоотверженность этих людей
стали фундаментом победы республики.
— Я не соглашусь сделать что-либо противоречащее
моей совести и положению защитника закона.
— Ну что же, мы сделаем это сами. Мы, правда, не¬
знакомы с хитросплетениями буквоедов-законников, зато
знаем, чего желает и чего добивается народ Астурии.
Супруга дона Луиса Ларедо проводила нас до две¬
ри. Она была взволнована, растрогана и настойчиво про¬
сила:
— Отправляйтесь в провинциальный совет. Идите туда,
Долорес, там мой муж. Пусть он пойдет с вами и сделает
все необходимое, чтобы заключенных освободили.
Мы отправились туда, но Ларедо не нашли. Зато аль¬
кальду удалось разыскать депутата Мальдонадо, который
223
Долорес Ибаррури
тотчас же поддержал наши усилия добиться освобождения
сотен заключенных трудящихся.
Мы пошли к военному губернатору, знаменитому
Кабальеро. Яростный и откровенный враг республики, из¬
вестный своими фашистскими взглядами, Кабальеро осу¬
ществлял репрессии в 1934 году. Он сообщил, что получил
распоряжение об освобождении лишь 60 заключенных.
И пусть даже небосвод рухнет, он все равно не выпустит
из тюрьмы ни одним арестованным больше.
Угрожающим тоном он предупредил нас, что готов при¬
нять все меры, чтобы обеспечить порядок и заставить
уважать закон.
Мы ответили на его наглые слова так, как того заслу¬
живал человек, который после победы левых сил практи¬
чески уже не обладал никакой властью, хотя официально
еще не был смещен со своего поста.
Вернувшись на тюремную площадь, мы обнаружили,
что губернатор приказал усилить охрану и отогнать от
здания тюрьмы тех, кто ожидал освобождения заклю¬
ченных.
Заместитель начальника тюрьмы — начальник ее бежал,
узнав о победе Народного фронта,— уступил нашим прось¬
бам и разрешил побеседовать с арестованными. Он открыл
огромные железные двери, преграждавшие доступ в поме¬
щение, которое вело к галереям.
Все заключенные собрались у входа. Нас они встретили
весьма настороженно.
— Вы явились, чтобы нас освободить?
— Нет. Но мы хотим об этом поговорить с вами.
— Поднимитесь на круглую галерею и объясните, в чем
дело.
Сперва выступил Мальдонадо. Он сообщил о нашей
встрече с губернатором и о том, что есть распоряжение
освободить 60 человек.
— Не желаем частичного освобождения. Либо все, либо
никто! — закричали заключенные.
Затем выступил Морено Матео. Он согласился с мне¬
нием заключенных, но посоветовал им дождаться распоря¬
жения об амнистии из Мадрида, где в этот момент шло
формирование нового правительства.
— А что скажет Пасионария? — спросили арестован¬
ные.
Я поднялась на галерею.
224
Единственный путь
— Пасионария говорит, что вы правы. Мы обязаны до¬
биться вашего освобождения, что бы ни случилось, на осно¬
ве закона или вопреки ему. Ваши семьи ждут вас внизу, и
я надеюсь, что мы освободим вас.
— Но поскорее! Мы уже по горло сыты камерами
и тюремными харчами.
Мы вышли из помещения. На улице тем временем
произошло несколько столкновений между семьями заклю¬
ченных и охраной. Собравшиеся на площади приближались
к тюрьме, угрожая захватить ее штурмом.
Заместитель начальника тюрьмы вышел, чтобы успо¬
коить толпу, возбуждение которой нарастало с каждой
минутой:
— Депутаты беседуют с заключенными! Подождите
немного.
— Пусть выйдет Пасионария! Пусть она расскажет,
что творится в тюрьме.
Перепуганный заместитель начальника попросил меня
выйти и успокоить народ.
— Успокоить? Освободите заключенных, и все будет
кончено.
— Я не могу этого сделать. Меня расстреляют.
— Если вы этого не сделаете, вас растерзают.
Я вышла на улицу, поговорила с собравшимися. Я рас¬
сказала им о восстании заключенных и о предпринятых
нами мерах к их освобождению. Пообещала, что мы добь¬
емся свободы для арестованных, и просила их обождать,
но отойти подальше от тюрьмы во избежание каких-нибудь
провокаций.
— Тебе мы верим, Пасионария. Пусть нам вернут
наших сыновей и мужей! — закричали мне женщины.
В тюрьме, куда я вернулась, положение неожиданно
осложнилось. Около главного входа в помещение для
заключенных солдаты установили два пулемета. Между
тем заключенные дружными усилиями старались сорвать
замки с больших решетчатых дверей. Я встала перед
пулеметами и вцепилась руками в решетку.
— Товарищи! — закричала я.— Вас всех перестреляют!
Против вас выставили пулеметы.
Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я взобралась
на решетку. Заключенные старались стащить меня с ре¬
шетки.
— Уходи, мы все равно взломаем двери!
8 Долорес Ибаррури, кн. 1
225
Долорес Ибаррури
— Не уйду! Я останусь с вами.
Истерзанные немилосердными пытками и побоями, ко¬
торым их подвергали жалкие приспешники Доваля 1 и
Кабальеро, узники как будто обрели новые силы. Под их
натиском лопнули засовы и распахнулись двери.
Заместитель начальника тюрьмы успел захлопнуть за¬
совы внешней решетки, и я оказалась взаперти вместе с
заключенными.
— Ну вот, теперь я и впрямь останусь здесь, пока не
придет приказ освободить вас всех.
— Очень приятно. Ты, кажется, перепугалась?
— Как же не испугаться? Я боялась, что эти скоты
начнут стрелять в вас.
А в это время депутаты, пришедшие со мной, алькальд
Овьедо и заместитель начальника тюрьмы сидели в кабине¬
те, не зная, какое принять решение.
Они позвонили в Мадрид, но там тоже никто ничего не
решил. Одни — потому что уже не были министрами, дру¬
гие — потому что еще не были ими. В общем, право превра¬
тилось в мертвую формулу, некому было вдохнуть в него
жизнь и придать ему силу.
Собравшиеся в кабинете решили посоветоваться со
мной. Заместитель начальника тюрьмы приблизился к
решетке,
— Друзья! — сказал он.— Чтобы мы могли принять
решение, Пасионария должна выйти к нам.
Опасаясь какой-нибудь хитрости, придуманной, чтобы
выманить меня отсюда, я отказалась. Заключенные под¬
держали меня.
— Пасионария выйдет отсюда только вместе с нами,—
заявили они.
— Клянусь вам, что, как только будет принято решение,
она вернется к вам.
— А можно ли верить вашему слову?
— Торжественно обещаю вам, что она вернется.
Я прошла в кабинет начальника. Там мне рассказали о
переговорах с Мадридом.
— Сеньоры,— сказала я им.— Для меня очевидно одно:
1 Майор Доваль — один из организаторов кровавой расправы с асту¬
рийскими рабочими после поражения октябрьского вооруженного восста¬
ния 1934 года. Поклялся «уничтожить революционное семя даже во чреве
матерей».
226
Митинг на площади Торос
в Мадриде по поводу освобождения
поли тзаклю ценных
надо предоставить заключенным свободу, иного выхода
нет.
— Кто возьмет на себя ответственность за это? —
спросил заместитель начальника тюрьмы.
— Я как депутат от Астурии.
— Но здесь имеются также и уголовные преступники.
Что нам с ними делать?
— Освободить. Вчера еще можно было отделить их.
Сегодня этого уже сделать нельзя.
— Вот, возьмите и откройте двери,— сказал замести¬
тель начальника тюрьмы, вручая мне связку огромных
ключей.
Я схватила их и, никого не дожидаясь, помчалась по
тюремным коридорам. Охрипшим от усталости и волнения
голосом я кричала:
— Товарищи! Все на волю! Все на волю!..
Невозможно описать эти минуты. Я была так взвол¬
227
Долорес Ибаррури
нована, что никак не могла отпереть двери, и это пришлось
сделать самим заключенным.
Точно лавина, все устремились к выходу. Каждый из
них хотел обнять меня. Когда же заключенные появились
в тюремных воротах, все как будто обезумели. Матери,
жёны, друзья, товарищи бросились навстречу тем, кто с
таким мужеством, жертвуя своей жизнью, боролся за
свободу и демократию, за то, чтобы помешать превра¬
щению Испании в фашистский застенок.
Впервые в овьедской тюрьме надзиратели и охранники
остались без дела.
Парламентская
коммунистическая
фракция
После победы на выборах и образования в парламенте
коммунистического меньшинства перед нашей партией
открылись новые возможности для политической деятель¬
ности и борьбы.
Правые силы отнюдь не смирились с поражением.
С того самого момента, как стали известны результаты
выборов, они принялись плести нити заговоров против
республики.
Коммунистическая партия неустанно разоблачала их
маневры. Депутаты-коммунисты разъезжали по всей Испа¬
нии, призывая массы бдительно следить за происками
реакции, укреплять Народный фронт и поддерживать пра¬
вительство.
В мае вместе с Хосе Диасом побывали в Астурии.
На большом митинге в Овьедо мы обратились с призывом
к астурийским трудящимся быть готовыми в любой мо¬
мент стать на защиту республики.
— Держите порох сухим, будьте начеку, ибо враг не
дремлет и мы должны быть наготове,— говорила я трудя¬
щимся Астурии в мае 1936 года.
Когда в апреле открылась сессия парламента, фракция
коммунистов собралась в одном из помещений кортесов
под председательством Хосе Диаса, чтобы обсудить орга¬
низационные вопросы и распределить обязанности в раз¬
личных комиссиях.
В отличие от социалистов парламентская фракция
228
Единственный путь
коммунистов не была независимым от партии организмом.
Нам предстояло под контролем и руководством Политбюро,
подчиняясь строгой дисциплине, защищать в парламенте
интересы рабочих, крестьян, всех трудящихся, превратить
парламентскую трибуну в трибуну защиты демократии
от реакционной опасности.
Мы еще заседали, когда принесли телеграмму от асту¬
рийских товарищей. В ней шла речь о положении горняков
с шахты Кадавьо близ Сама де Лангрео. Горняки, проте¬
стуя против отказа компании удовлетворить их справедли¬
вые требования, объявили забастовку. Уже несколько дней
они не выходили из шахты на поверхность, что, конечно,
отразилось на здоровье шахтеров. Некоторых из них от¬
правили в тяжелом состоянии в больницу.
Партийное руководство решило потребовать от прави¬
тельства вмешаться в конфликт и направило меня в
Астурию, чтобы совместно с астурийскими товарищами
оказать необходимую помощь бастующим.
Известие о моем приезде быстро распространилось по
Сама, и родные забастовщиков явились ко мне с просьбой
о помощи. В сопровождении группы женщин я отпра¬
вилась к шахте, вокруг которой шахтеры расставили посты.
Когда я подошла к входу в одну из галерей, оттуда вышли
два шахтера. Они спросили, что мне нужно. Я сказала им,
кто я и чего желаю. Меня попросили подождать минутку,
один из них исчез в глубине галереи и вскоре вернулся на
вагонетке, в которую была запряжена лошадь.
— Там много грязи, товарищи прислали вагонетку,
чтобы ты добралась, не замочив ног.
Я уселась на вагонетку. Долгое время мы ехали во мраке,
пока не добрались до маленького шахтного двора, освя¬
щенного лампочками, подвешенными к деревянным кре¬
пям. Здесь нас ждали несколько шахтеров.
Шахтеры встретили меня очень радостно. Они охарак¬
теризовали положение на шахте, а я, кратко рассказав о
политической обстановке в стране, заявила о своем решении
остаться вместе с ними до тех пор, пока конфликт не
будет улажен.
Прошли сутки. Известие о том, что депутат-коммунист¬
ка находится в шахте вместе с горняками, с быстротой
молнии распространилось по всей шахтерской зоне. Губер¬
натор провинции не замедлил сообщить об этом прави¬
тельству. Мой поступок вызвал возмущение в правитель¬
ственных кругах.
229
Долорес Ибаррури
Руководители забастовки, анархисты из Единого проф¬
союза, воспользовались создавшейся обстановкой, призвали
всех горняков шахтерской зоны объявить забастовку
солидарности с трудящимися шахты Кадавьо.
Но сектантские настроения некоторых рабочих, членов
НКТ, находившихся в шахте, сорвали план их руководи¬
телей. Когда я появилась на шахте, мнение всех было
единодушным: «Правильно. Пусть Пасионария остается,
это поможет нам быстрее выиграть забастовку».
Но вскоре кое-кто начал хныкать, что вмешательство
компартии придает забастовке политический характер, что
если победа и будет одержана, то честь ее припишут себе
коммунисты.
Коммунисты сообщили мне об этом и попросили поки¬
нуть шахту, чтобы никто не мог сказать, что партия соби¬
рается спекулировать на забастовке.
Я не согласилась с их мнением, но не могла допустить,
чтобы из-за меня начались разногласия и раздоры в среде
трудящихся, уже несколько дней находившихся в глубине
шахты.
— Послушайте, товарищи,— сказала я всем, узнав о на¬
строениях анархистов.— Я явилась сюда, чтобы помочь вам
выиграть забастовку, хотя большинство из вас входят в
НКТ. Вы — рабочие, для меня и для коммунистической
партии это главное. Если мое присутствие здесь вам не по
душе, если это может вызвать размолвки и трения между
вами и коммунистами, что ж, я уйду. Сохраняйте единство,
как и прежде, а я наверху буду помогать вашей борьбе.
И я ушла. По возвращении в Сама меня встретили руко¬
водители местной организации НКТ, которые никак не
могли понять, почему я покинула шахту в то самое время,
когда они подготовили всеобщую забастовку в шахтерской
зоне.
— Я покинула шахту, чтобы не нарушить единства
горняков. Если хотите, я вернусь туда, но с кем-нибудь из
вас, и вы убедите своих друзей в ошибочности их пози¬
ции.
Они сочли, однако, это нецелесообразным и спросили,
что я намерена теперь делать.
— Сейчас же отправиться к губернатору, объяснить
ему положение и просить, чтобы он вмешался и заставил
хозяев уступить.
Я отправилась в Овьедо, побеседовала с губернатором
230
Единственный путь
сеньором Боске, испытанным республиканцем, которого
позднее, в годы войны, расстреляли фашисты. Он пообещал
мне сделать все от него зависящее, чтобы рабочие выиграли
забастовку.
— Поезжайте в Мадрид,— сказал он,— и окажите там
давление, чтобы правительство не мешало мне. А я обещаю
вам, что через 24 часа забастовка закончится.
Он предоставил мне свою машину, и я сразу же выехала
в Мадрид, где доложила партийному руководству о положе¬
нии в Астурии.
В тот же день мы обратились к правительству, и заба¬
стовка завершилась победой трудящихся.
Кратковременная деятельность коммунистической
фракции в испанском парламенте — показательный, ясный
и убедительный пример того, как можно и нужно исполь¬
зовать парламентскую трибуну для защиты интересов масс,
для подготовки и организации их на борьбу против врагов
демократии и прогресса.
Рабочий класс говорил устами депутатов-коммунистов;
они принесли с собой в парламент голос улицы, голоса
заводов, шахт, полей. Спокойно и решительно боролись
они против непоследовательности и колебаний своих союз¬
ников пег Народному фронту и провокаций реакционных
сил.
Мирный период деятельности парламента, избранного
в феврале 1936 года, оказался кратковременным, но вполне
достаточным для того, чтобы продемонстрировать таким,
как мы, новичкам в парламентских баталиях широкие
возможности, которые открываются для деятельности де¬
путатов рабочих партий. Если только, конечно, они не за¬
бывают о том, что являются представителями народа, если
только они не надуваются, подобно лягушке из известной
басни, и не взирают на трудовой народ свысока, полагая,
что им дозволено все, даже презирать тех, чьи голоса приве¬
ли их на парламентские скамьи.
Депутаты могут превратить парламентскую трибуну в
национальную трибуну для мобилизации масс. А массы
народа — это сила, которая способна оказать влияние на
решение серьезных политических и экономических проблем,
волнующих страну. Депутаты, если только они не поры¬
вают с массами, имеют возможность также повседневно
содействовать решению частных вопросов, имеющих неред¬
ко жизненно важное значение для той или иной деревни,
231
Долорес Ибаррури
городского района, небольшого коллектива, семьи или даже
одного человека.
После открытия парламента многочисленные народные,
в особенности крестьянские, делегации ежедневно прибыва¬
ли к своим избранникам с просьбой о помощи. К стыду
некоторых парламентариев следует сказать, что далеко не
всегда они принимали делегации своих избирателей, кото¬
рым были обязаны своими депутатскими мандатами.
И вот что любопытно. Когда депутаты отказывались
принять какую-нибудь делегацию из провинции под пред¬
логом занятости срочной работой или выступлением
(«страшная занятость» — вечное прикрытие для бездель¬
ников и политиков-карьеристов), сами парламентские при¬
ставы, видя отчаяния людей, чьи надежды на помощь и
иллюзии в отношении избранных ими депутатов рухнули,
советовали делегатам обращаться к депутатам-коммуни¬
стам.
Вначале посетители чувствовали себя неловко, не реша¬
лись к нам обращаться: они, мол, не голосовали за
коммунистов или принадлежат к другой организации.
Позднее вызов депутатов-коммунистов в зал ожиданий
стал обычным явлением.
Однажды во время вечернего заседания парламентский
пристав сообщил, что кто-то просит меня к телефону.
Я поспешила к аппарату. Оказалось, что это были жильцы
квартала дешевых домов. Полные тревоги, они просили
меня приехать, так как власти выселяют съемщиков, ко¬
торые не смогли своевременно внести квартплату. Не¬
счастные, больные, многосемейные люди оказались под
открытым небом, весь их скарб был выброшен на улицу.
— Мы звонили нашим депутатам,— предупредили
они,— но те отказались приехать. Они говорят, что не видят
оснований защищать нас, раз мы не вносим квартплату...
— Не покидайте дома, мы сейчас приедем! — отве¬
тила я.
Я вернулась в зал заседаний и сообщила товарищам,
в чем дело. Было решено, что вместе со мной отправится
еще один депутат-коммунист. Мы вызвали такси и через
несколько минут прибыли в квартал, где происходило
выселение.
Квартал был оцеплен конными гвардейцами. Вышвыр¬
нутые из домов жильцы собирали свои скромные пожитки,
сваленные в кучу или разбросанные по мостовой.
232
Единственный путь
Когда мы подъехали, бесчеловечные блюстители поряд¬
ка выносили в ветхом кресле больного мужчину, неспо¬
собного передвигаться.
— Что вы делаете? — спросили мы, остановив людей,
которые равнодушно лишали очага и крова одного из себе
подобных.
— Исполняем приказ! — ответили они, пожимая пле¬
чами.
— Но кто вам приказал творить подобные безобразия?
— Как кто? Компания и суд.
— Компания и суд бессильны, когда народ не позволяет
издеваться над ним. Сейчас же отнесите этого человека в
его комнату.
Наши слова заставили этих людей заколебаться. Но ведь
они только исполнители, и, если не подчинятся приказу,
их вышвырнут с работы.
— Кто вы такие? — спросили они.
— Депутаты-коммунисты!
Они остановились в нерешительности. Мы понимали их
положение.
— Отойдите! Мы сами справимся!
Я взялась за ручку кресла и подозвала двух выселен¬
ных из дома жильцов:
— Помогите мне!
Больной молча плакал. Слезы стекали по его желтому
изможденному лицу. Мы внесли его в комнату, прибрали
постель и уложили.
Я вернулась к входу в дом.
—' Друзья! — сказала я жильцам.— Всю мебель ставьте
обратно. Ни один человек, ни одна вещь не должны остаться
на улице.
— Они унесли с собой ключи! — крикнул кто-то из вы¬
селенных.
— Ломайте замки!
Они не решались.
— Давайте молоток!
Я нанесла первый удар, и сразу все осмелели.
В одно мгновение все жильцы вселились обратно в свои
дома.
Судебные исполнители, онемевшие было со страха,
обрели наконец дар речи.
— Мы обязаны составить акт о случившемся.
— Пишите, что вам угодно. Передайте господам из
233
Долорес Ибаррури
компании, чтобы они сами явились сюда выгонять людей
на улицу. Но прежде пусть сообщат нам. Мы будем их
сопровождать.
Гвардейцы, наблюдавшие за этой сценой издалека,
приблизились. По всему было видно, что они на нашей
стороне.
Жители не только этого квартала, но и всей округи
высыпали на улицу, чтобы приветствовать нас и тепло
попрощаться:
— Организуйте домовые комитеты для защиты своих
интересов. Объединяйтесь в борьбе против кровососов
из компаний. И не забывайте, что в единении сила,—
сказали мы им на прощание.
Вместе с нами удалились и гвардейцы.
Бессердечный
\ заведующий
родильным
домом
В месяцы, предшествовавшие франкистскому мятежу, я
жила в Мадриде в доме одного железнодорожного слу¬
жащего, некоммуниста. Он содержал скромную столо¬
вую на улице Галилея, напротив редакции «Мундо обреро».
Я была единственной квартиросъемщицей в доме, и со
мной обращались по-дружески, как с членом семьи; они
старались помочь мне во всем и сделать приятным пребы¬
вание в их доме. Ко мне относились тепло не только хозя¬
ева, но и постоянные посетители столовой, всегда гото¬
вые пошутить со мной или переброситься парой дружеских
слов.
Моя комната на улице Галилея постепенно превратилась
в почтовое отделение, так много писем приходило мне.
Среди этих писем были и не очень приятные. Из угроз и
ругательств, которыми заполняли свои гнусные письма
«благородные люди», с тех пор как я стала депутатом,
можно было бы составить целую антологию. Но авторы
большинства писем обращались ко мне за помощью.
Вернувшись после первомайских празднеств из Асту¬
рии, я столкнулась у входа в столовую с каким-то рабочим,
одетым так бедно (ведь и в бедности есть своя иерархия,
234
Единственный путь
и мне это известно по собственному опыту), что без слов
было ясно: этого человека нужда отметила особо.
Он подошел ко мне:
— Вы Пасионария?
Да.
— Я безработный. По профессии каменщик, но уже не¬
сколько месяцев не имею работы. Вот, посмотрите.
Он извлек из кармана куртки пачку ломбардных кви¬
танций. Все было заложено: от тюфяков до ботинок.
— Но это еще не худшее. Я сейчас нахожусь в таком
отчаянном положении, что не знаю, как из него выпутаться.
Я готов совершить какую-нибудь глупость. Жена находи¬
лась в родильном доме, но ее выбросили оттуда на улицу
вместе с соседкой по палате, как раз перед самыми рода¬
ми. Теперь ей придется рожать на полу, ибо у нас нет даже
кровати.
— Почему же их выбросили из родильного дома?
— Они не хотели молиться.
— А где они сейчас?
— Сидят на скамейке в парке Росалес.
— Войдите и подождите минутку. Я только умоюсь и
причешусь.
Я попросила дать ему поесть и быстро привела себя
в порядок. Вызвав такси, мы отправились в парк. Затем
все вместе поехали к родильному дому. Оставив женщин
в машине, я вошла в помещение.
Меня встретила монахиня. Я спросила, где заведующий.
— Что вам угодно?
— Я уже сказала вам, что желаю беседовать с заве¬
дующим.
По моему тону монахиня поняла, что дальнейшие
проволочки бессмысленны.
Она исчезла в коридоре и вскоре вернулась в сопровож¬
дении угрюмого толстяка в белом халате, откормленного
как на убой.
— Вы хотели говорить со мной?
— Да, если вы заведуете этим учреждением...
— Да, я заведующий.
— Можете ли мне сказать, почему вы выбросили из ро¬
дильного дома двух женщин, которые должны вот-вот
родить?
— А кто вы такая, чтобы меня об этом спрашивать?
— Долорес Ибаррури, депутат-коммунистка.
235
Долорес Ибаррури
— Я здесь заведующий и делаю то, что считаю
уместным.
— И вы считаете уместным вышвырнуть на улицу ро¬
жениц? И вам не совестно бросить этих женщин на произ¬
вол судьбы, без крова над головой, без средств к суще¬
ствованию? Сеньор, я прошу вас принять этих женщин.
— Не собираюсь этого делать.
Я обратилась к монахине:
— Вы тоже не можете ничего сделать, чтобы эти нес¬
частные получили постель и еду и могли спокойно разре¬
шиться от бремени?
— Здесь распоряжается господин заведующий,— отве¬
тила она, опустив глаза.
Я не могла более сдерживаться.
— Негодяи! — крикнула я им.— Где же ваше хваленое
милосердие, где ваша любовь к ближнему? Две бедные жен¬
щины не могут попасть в родильный дом, который содер¬
жится на народные средства именно для них, а не для того,
чтобы вы жили за их счет! Ну, хорошо, сейчас мы увидим,
можете вы их принять или нет.
Я вышла, хлопнув дверью. Подойдя к машине, я по¬
просила женщин войти в приемный покой родильного
дома.
— Вы оставайтесь с ними, а я скоро вернусь,— ска¬
зала я мужчине и отправилась в комитет социалисти¬
ческой партии, расположенный поблизости.
Привратник сказал мне, что районный уполномоченный
ушел обедать, но можно ему позвонить. Мы позвонили,
и он ответил, что придет через час. Час — это слишком дол¬
го. Я обратилась к молодежи, находившейся в помещении,
объяснила им обстоятельства дела и попросила пойти
со мной.
Не колеблясь они согласились. Когда мы пришли в
родильный дом, у жены рабочего, обратившегося ко мне
за помощью, уже начались родовые схватки.
Я открыла первую попавшуюся дверь и громко позвала
врача. Вышел заведующий.
— Посмотрите на нее, она рожает!
Он подошел к ней, но выразил сомнение в том, что
было всем очевидно, и вновь отказался принять женщину.
Не обращая более на него внимания, я сказала мужу
роженицы и молодым людям:
— Помогите мне! Внесем ее и положим на кровать.
236
Единственный путь
Мы сплели руки, подняли женщину и внесли ее в ро¬
дильный дом. Медицинская сестра, которая присутство¬
вала при постыдном фарсе, разыгранном бессердечным
заведующим, поспешила нам на помощь. Она сказала, что
входит во Всеобщий союз трудящихся, и провела нас в
палату рожениц, где мы и оставили женщину. Осмотрев
ее, сестра сообщила, что она скоро родит.
— Вы отвечаете за нее,— сказала я.— Если что-нибудь
случится с ней или ее ребенком, вам это обойдется
дорого.
— Можете быть спокойны, Пасионария, я о них поза¬
бочусь.
— Теперь надо поместить и другую женщину.
Сделать это оказалось проще. Слух о том, что происхо¬
дит в родильном доме, распространился уже по всей округе,
и около здания собралась большая толпа, готовая распра¬
виться с бессердечным заведующим.
Тем временем один из молодых социалистов по моему
поручению позвонил товарищу Рекатеро, молодому, но уже
известному мадридскому врачу. Вместо него приехал его
отец, тоже врач и к тому же, как оказалось, знакомый с
заведующим.
Когда доктор Рекатеро появился в родильном доме,
меня там уже не было. Доктор спросил у заведующего,
что случилось, и тот, вне себя от ярости, рассказал обо
всем, конечно, на свой лад.
— Вы представить себе не можете, какой скандал
учинила здесь эта Пасионария. Как будто она не депутат,
а какая-нибудь кухарка.
Я от души смеялась, когда Рекатеро-сын рассказал,
как ответил его отец на эти слова.
— О да! Пасионария действительно поработала у
вас, как кухарка, и приготовила такое бискайское блюдо,
что пальчики оближешь. Она сумела перевернуть вверх
дном всю вашу кухню и извлекла на свет божий немало
грязи. Ну а то, что она осталась верна себе, даже будучи
депутатом, во всяком случае приятно: далеко не всем это
удается!
Отповедь Рекатеро-отца уязвила заведующего родиль¬
ным домом, который не окончательно утратил профессио¬
нальную гордость.
Не прошло и часа после моего возвращения домой,
как из родильного дома позвонила сестра, сообщившая,
237
Долорес Ибаррури
что женщина родила дочь, отец которой — член НКТ —
решил дать ей мое имя; и мать и ребенок чувствуют себя
хорошо.
Кто посеял
ветер...
Нормальная деятельность парламента, сформированного
после победы Народного фронта 16 февраля, длилась
недолго.
Чем крепче и сильнее становилось единство левых сил
и их стремление продолжить демократическую революцию,
парализованную во время «черного двухлетия», тем более
агрессивными становились реакционеры.
И в городах и в деревнях явственно ощущалась пред¬
грозовая атмосфера. Кровавые события в селении Йесте,
где гражданские гвардейцы по указке помещиков убили
16 крестьян, потрясли всю страну. Перед нами неуклонно
вставал вопрос: что замышляют реакционные силы?
В середине июня было объявлено, что СЭДА собирается
сделать запрос правительству относительно общественного
порядка. Наглость сторонников СЭДА не знала границ.
В самом деле, можно ли придумать нечто более возмути¬
тельное? Те, кто снижал заработную плату рабочим и
батракам, те, кто натравливал гражданскую гвардию на
голодных крестьян и открыто угрожал лучше сгноить
урожай на корню, чем платить батракам за их труд по
справедливой таксе; те, кто вкладывал оружие в руки
наемных убийц, стремясь уничтожить лиц, известных сво¬
ими демократическими убеждениями,— именно эти органи¬
заторы беспорядков осмеливаются вносить запрос пра¬
вительству относительно общественного порядка!
Как могли эти люди отважиться на подобную наглость?
На этот вопрос можно ответить, только разобравшись в
позиции некоторых деятелей Народного фронта, ибо про¬
тивники Народного фронта использовали все его слабости.
Ни для кого не было секретом, что требования трудя¬
щихся вызывали раздражение у некоторых республикан¬
ских и даже социалистических лидеров.
Когда в кулуарах или коридорах парламента заходила
речь о требованиях трудящихся; борющихся за повышение
заработной платы и улучшение условий жизни, нам нередко
238
Единственный путь
приходилось слышать суждения, подобные тем, которые
высказал в Астурии Альборнос, обвинивший заключенных
в чрезмерной поспешности.
Депутаты СЭДА были как бы ушами помещиков и
капиталистов; они улавливали даже малейший вздох рес¬
публиканских магдалин, готовых покаяться в заблужде¬
ниях, приведших их в ряды Народного фронта. Именно
с их помощью и рассчитывала реакция пробить брешь в
блоке левых сил.
Правительство и Народный фронт восприняли сообще¬
ние о предполагаемом запросе депутатов СЭДА как удар
хлыстом.
Внося в парламент свой внеочередной запрос, правые
надеялись вызвать далеко идущие последствия, но левые
силы, полные решимости дать бой реакции в стенах парла¬
мента, тесно сплотились вокруг правительства.
16 июня, за месяц до мятежа, в испанском парла¬
менте воцарилась напряженная атмосфера, как перед
сражением.
Журналисты и фотографы брали интервью и делали
снимки. У всех создалось впечатление, что это заседание
должно стать историческим, что оно приведет либо к
поражению правительства (а в то время это означало бы
и крах Народного фронта), либо к поражению правых сил,
открыто перешедших в наступление.
Оба лагеря оттачивали свое оружие. Мы, коммунисты,
собравшись в полдень, договорились об основных положе¬
ниях моего выступления — от имени коммунистической
партии в дебатах должна была выступить я. Социалисты
назначили оратором Энрике де Франсиско, а республи¬
канцы — Марселино Доминго.
Перед заседанием коридоры и кулуары парламента
напоминали встревоженный улей. Одни входили, другие
выходили. И готовившиеся наступать и намеревавшиеся
обороняться обменивались мнениями, высказывали предпо¬
ложения об исходе схватки, беседовали со своими сто¬
ронниками, бросали на противников взгляды, полные нена¬
висти, стараясь скрыть тревогу, саркастически улыбались
и хмурили брови...
Нас, коммунистов, тревожило больше всего то, что не
правительство начинало наступление против врагов рес¬
публики, а враги республики, распоясавшиеся благодаря
попустительству правительства, бросались в атаку.
239
Долорес Ибаррури
До сих пор именно коммунистическая фракция своей
стойкостью и решимостью задавала тон в парламенте. В этот
вечер нам предстояло скрестить оружие с нашими злейшими
врагами.
Я очень волновалась, ибо понимала значение этого
заседания. Коммунистическая партия должна была высту¬
пить на нем как ударная сила в борьбе против СЭДА и
всей испанской реакции, представленной ее самыми видны¬
ми главарями — Хилем Роблесом и Кальво Сотело, ко¬
торые собирались начать атаку на правительство.
Заседание началось с утверждения некоторых текущих
решений и первой статьи законопроекта, изменявшего
старый закон об общественном порядке.
Затем председательствующий объявил о внеочередном
запросе. Это был запрос СЭДА, требовавший от прави¬
тельства объяснений по поводу «мятежного состояния, в
котором находится Испания».
Хиль Роблес обосновал запрос. Перечислив ряд фактов,
ответственность за которые он возложил на силы, вхо¬
дящие в Народный фронт, Хиль Роблес заявил под
конец, что не стремится вызвать раскол Народного фронта,
а рассчитывает на то, что все партии, входящие в его
состав, потерпят сокрушительный крах. «Панихида по
демократии уже не за горами»,— закончил он.
Выступивший затем от имени фракции социалистов
Энрике де Фрайсиско вежливо просил извинения за то,
что, принуждаемый к тому тяжким долгом, он, столь скром¬
ная персона, вынужден вступить в спор с такой выдаю¬
щейся личностью, как сеньор Хиль Роблес...
Речь представителя социалистов оставила парламент
равнодушным и вызвала возмущение многих депутатов-
социалистов, ожидавших от своего представителя более
решительного и политически зрелого выступления.
Агрессивность лидеров правого крыла возрастала по
мере того, как они наблюдали за атмосферой, царящей
в парламенте.
После угрожающего и вызывающего выступления
Кальво Сотело, бывшего министра времен диктатуры
Примо де Риверы, многие сочли, что правительству осталось
жить считанные часы. В ловкой демагогической речи Кальво
Сотело воздал хвалу НКТ, лидеры которой своей деятель¬
ностью после 16 февраля совершенно открыто лили воду
на мельницу правых.
240
Единственный путь
Энергичный отпор Кальво Сотело дал председатель
Кабинета министров Касарес Кирога. Обратив внимание
депутатов на угрозы, содержавшиеся в речи экс-министра
диктатуры, он возложил на Кальво Сотело ответственность
за действия реакционеров, направленные против респуб¬
лики и против народа.
Выступив вслед за главой правительства, я раскрыла
смысл маневра правых, которые стремились изобразить
себя жертвами, в то время как именно они были ответ¬
ственны за беспорядки и беспокойство в стране.
Я разоблачила их махинации против республики, как,
например, контрабандный ввоз в Наварру оружия, предна¬
значенного для государственного переворота, проанализи¬
ровала события, предшествовавшие октябрю 1934 года, и
напомнила о жертвах террора и репрессий.
Я показала иезуитизм и лицемерие правых, которые,
стремясь вызвать в массах ненависть к участникам слав¬
ного октябрьского восстания, прибегали к самой низкой
клевете. Это они распространяли басни о том, что участ¬
ники восстания выкалывали глаза детям, насиловали де¬
вушек, продавали на фунты мясо убитых священников,
сжигали живьем штурмовых гвардейцев и так далее.
Основываясь на фактах, вскрыла причины забастовоч¬
ного движения и состояния беспокойства и неустойчи¬
вости, которые царили по всей стране.
«Ни нападки реакции, ни более или менее замаски¬
рованные маневры врагов демократии не смогут поколебать
или ослабить веру трудящихся в Народный фронт и пра¬
вительство, его представляющее.
Необходимо, однако, чтобы правительство не забывало
о своем долге — заставить тех, кто отказывается повино¬
ваться законам (а в данном конкретном случае это отнюдь
не рабочие и не крестьяне), почувствовать на себе тяжесть
закона.
Если есть у нас еще реакционные генералишки, кото¬
рые в какой-то определенный час, подстрекаемые такими
элементами, как Кальво Сотело, могут поднять оружие
против правительства, то есть у нас также и героические
солдаты, как, например, капрал из Алькалы, которые
способны надеть на них узду.
Когда правительство решится энергичнее, чем до сих
пор, осуществлять программу Народного фронта и начнет
республиканское наступление, на его стороне выступят все
241
Долорес Ибаррури
трудящиеся, готовые, как и 16 февраля, нанести поражение
силам реакции и привести еще раз к победе Народный
фронт».
Обращаясь к главе правительства, я сказала: «Сеньор
Касарес Кирога, чтобы избежать «беспорядков», которые
столь беспокоят Хиля Роблеса и Кальво Сотело, чтобы по¬
кончить с тревожным состоянием, в котором находится
Испания, мало возложить ответственность за то, что может
произойти, на какого-нибудь Кальво Сотело; надо начать
с заключения в тюрьму предпринимателей, отказываю¬
щихся выполнять приказы правительства.
Надо арестовать помещиков, обрекающих крестьян на
нищету и голод; надо арестовать тех, кто с неслыханным
цинизмом, не смыв еще крови жертв октябрьских репрес¬
сий, является сюда, чтобы требовать наказания за то, чего
не было совершено.
И когда эти справедливые меры будут приняты, сень¬
оры министры и сеньор Касарес Кирога, тогда ваше пра¬
вительство получит самую решительную, самую могучую
поддержку, ибо народные массы поднимутся на борьбу
против всех этих сил, которые нельзя здесь терпеть даже
из вежливости»
Мои слова, выражавшие политику и позиции коммуни¬
стической партии, встретили горячее одобрение по всей
стране.
♦ ♦ ♦
События развивались в лихорадочном темпе. Правые то¬
ропились изменить создавшееся положение. Земля у них
горела под ногами, и они стремились поскорее сорвать
завесы тайны с будущего, покончив со всем одним махом.
Они следовали наступательной тактике, памятуя об
испанской пословице: «Кто ударяет первым, тот ударяет
дважды».
Как раз в те дни в Мадрид приехал товарищ Хесус Мон¬
сон из Наварры, для того чтобы рассказать партийному
руководству о положении в этой провинции и информиро¬
вать правительство о деятельности наваррской реакции,
открыто готовившейся к войне.
1 Я подчеркнула эту часть моей речи, чтобы бросить эти слова в лицо
франкистским борзописцам, которые вот уже 24 года распространяют
наглую ложь, будто я с парламентской трибуны подстрекала к убийству
Кальво Сотело. (Примечание автора.)
242
Единственный путь
Среди провинций Испании Наварра стояла особняком.
Она представляла собой крепость реакции, которую не
поколебали ни провозглашение республики, ни достиг¬
нутый страной прогресс.
Наварра оставалась оплотом реакционных традицио¬
налистов, который казался недоступным для сил демокра¬
тии. Объяснялось это слабостью различных республикан-
ско-социалистских правительств, боявшихся вступить в
решительную борьбу против традиционалистских сил и по¬
тому не сумевших вырвать из их тенет наваррских рабо¬
чих и крестьян.
Потомки карлистов в Наварре были объединены в от¬
ряды рекете *, в которых царила железная дисциплина,
религиозный фанатизм и строжайшая иерархия.
Все здесь оставалось почти таким же, как в 1876 году 2.
Единственное, что изменилось с тех пор, так это оружие.
В 1936 году наваррские рекете были вооружены не старин¬
ными ружьями и пистолетами, припрятанными после окон¬
чания карлистской войны, а современными маузерами и
пулеметами.
Эта военизированнная организация, наполовину кар-
листская, наполовину фашистская, постоянно тренирова¬
лась, занималась учебными стрельбами, проводила военные
парады и маневры. Местные власти мирились со всем этим
и никаких мер против рекете не принимали.
Выборы в Наварре проводились под контролем этих
сил. И, несмотря на Народный фронт и самоотверженные
усилия памплонских социалистов и коммунистов, стремив¬
шихся добиться перемен, хозяевами провинции продол¬
жали оставаться карлисты. Как только вспыхнул военно¬
фашистский мятеж, на демократические группы Наварры
со зверской жестокостью обрушилось преступное безу¬
мие рекете и фашистов; горе и траур вошли в сотни семей.
Товарищ Монсон прибыл в Мадрид в качестве пред¬
ставителя Народного фронта Наварры, чтобы разоблачить
контрабандную доставку оружия, непрерывно осуществляв¬
шуюся через Вера дель Бидасоа и другие пункты Навар¬
рских Пиренеев, и просить правительство принять меры
для обуздания и разоружения бесчинствующих «кресто¬
носцев».
Рекете — военные формирования традиционалистов.
В 1876 году завершилась четвертая карлистская война.
243
Долорес Ибаррури
Я сопровождала Монсона во время его визита к Каса¬
ресу Кироге. Глава правительства, правда, пообещал от¬
дать кое-какие распоряжения, но в общем иронически от¬
несся к фашистской угрозе, заявив, что нам, коммунистам,
фашисты мерещатся в каждом углу.
Не удивительно, что при такой безответственной пози¬
ции премьер-министра положение дел в Наварре не из¬
менилось.
Между тем, когда начался военно-фашистский мятеж,
несколько тысяч наваррских рекете составили ударную силу
франкистской армии, особенно на Севере. И все это лишь
из-за недопустимого легкомыслия республиканского пра¬
вительства, которое не смогло направить Наварру по пути
демократии и своевременно обезвредить заговорщиков и
вдохновителей мятежа.
Отнюдь не все деятели партий, входивших в Народ¬
ный фронт, разделяли веру коммунистической партии в
народные массы, ее доверие к рабочим, крестьянам, всем
трудящимся.
Трудности, с которыми столкнулось правительство в
результате политического и экономического саботажа со
стороны крупного капитала, финансовой олигархии и по¬
мещичьей клики, породили внутри Народного фронта пес¬
симистические нотки и мрачные пророчества. А это в свою
очередь давило на умы, парализовало революционную
энергию масс, сдерживало инициативу правительства и
создавало политические условия, благоприятные для ка¬
питуляции перед правыми.
Коммунистическая партия обрушилась на этот пес¬
симизм со страниц «Мундо обреро».
«Мысль о том, что враг сдастся без какого-либо сопро¬
тивления,— писали мы,— по-детски наивна. Это должны
понимать и «встревоженные» и «тревожащие». Паника ни¬
когда не была надежной отправной точкой для поисков
правильного решения.
Спокойствие помогает лучше видеть и понимать проис¬
ходящее.
Проанализируйте обстановку, и вы должны будете
признать, что трудящиеся неповинны в том, что на нашем
пути к демократической Испании встает немало преград.
Посмотрите на политику реакции и фашизма, правых,
как они себя называют, их политику на улицах и в парла¬
менте.
244
Единственный путь
Вглядитесь в заговорщические методы, которыми поль¬
зуются в банках и штабах. Проследите, откуда исходят
провокации, саботаж существующего режима и нападки
на Народный фронт. Посмотрите, кто бренчит шпорами и
грозится извлечь шпаги, чтобы помешать любому шагу
правительства в пользу народных интересов.
Коммунистическая партия не раз подчеркивала на¬
стоятельную необходимость повсеместного оживления
деятельности органов Народного фронта. Мы без устали
повторяем, что вся сегодняшняя политика должна опи¬
раться на эти органы всенародного единства.
Примером в этом смысле может послужить ассамб¬
лея алькальдов и делегатов местных организаций Народ¬
ного фронта провинции Хаэн. Аналогичное собрание в бли¬
жайшее время состоится в Толедо. Именно эти народные
ассамблеи указывают нам путь, которым следует идти.
Организация Народного фронта, как живая клетка
каждой деревни и каждого селения с аюнтамьенто в ка¬
честве исполнительного органа его политики и с програм¬
мой действий, направленной на сокрушение могуществен¬
ного и организованного противника.
Народный фронт в национальных масштабах, в парла¬
менте и вне парламента, помогающий правительству и по¬
буждающий его осуществлять экономическую и социаль¬
ную политику, которая способна удовлетворить справедли¬
вые требования трудящихся и масс крестьянства и раз¬
рушить губительные планы реакции.
Мы убеждены, что, когда все это станет явью, пес¬
симисты, сеющие панику, увидят перед собой ясные и прос¬
ветленные горизонты...»
* * *
Каждый день приносил новые тревоги. Утечка
капиталов подрывала экономику страны. Возникали даже
особые подпольные агентства для перевода денег за гра¬
ницу. Сотни миллионов песет стекались во французские,
английские и швейцарские банки.
Песета непрерывно обесценивалась, и продукты, приоб¬
ретаемые за границей, требовали все больших расходов.
А это влекло за собой общее повышение стоимости жизни
и ухудшение положения беднейших слоев населения стра¬
ны, в первую очередь трудящихся.
245
Долорес Ибаррури
Правительство попыталось «прижать» сеятелей голода
и спекулянтов валютой. Оно отдало приказ об аресте двух
десятков лиц, замешанных в махинациях на «черной бир¬
же», и приняло кое-какие меры, чтобы прекратить утечку
валюты, которая вызывала упадок экономики и порождала
голод среди масс.
Каждый испанец, состоявший в Народном фронте или
симпатизировавший ему, перед сном с тревогой думал о
том, какие еще сюрпризы принесет с собой завтрашний
день.
Подрывные действия правых породили ощущение край¬
ней неуверенности и тревоги. Люди мечтали о том, чтобы
занавес наконец поднялся и стало ясно, что за ним скры¬
вается.
В сознании масс зрела решимость дать отпор любой
атаке реакции.
Газета левых республиканцев «Политика» писала
28 июня:
«Тем, кто вопреки народной воле хочет захватить
власть, придется сражаться против законного правительства
на улицах. И здесь они столкнутся с народом...»
В Каталонии в эти тревожные дни сложились условия
для объединения Каталонской коммунистической партии,
Каталонской пролетарской партии, Каталонской федера¬
ции социалистической рабочей партии Испании и Социали¬
стического союза Каталонии. 21 июля 1936 года эти орга¬
низации слились в Объединенную социалистическую пар¬
тию Каталонии, которая так много сделала для организации
сопротивления фашизму и своей правильной политикой
подорвала корни анархизма в рабочем движении Ка¬
талонии.
11 июля фашисты Валенсии неожиданно атаковали поме¬
щение местной радиостанции. Перерезав для надежности
телефонные провода, они передали по радио следующее
сообщение:
«Говорит радиостанция Валенсии. В эти минуты Фа¬
ланга силой заняла студию радиостанции. Возликуйте,
246
Единственный путь
сердца! Через несколько дней синдикалистская революция 1
выйдет на улицы. Мы используем эту возможность для то¬
го, чтобы приветствовать всех испанцев, и в особенности
наших единомышленников».
Что же предприняли власти в ответ на этот вызов, на
эту демонстрацию наглых намерений фашистов, демонстра¬
цию, которая не могла не вызывать тревогу? Они ограни¬
чились только тем, что несколько раз передали по радио
гимн Риего 2 и обращение губернатора Валенсии. Полиция
арестовала нескольких фалангистов, участвовавших в на¬
падении на радиостанцию.
То, чего не сделали власти, частично и на свой лад
осуществил народ. Рабочие подожгли Центральный клуб
валенсианских правых и помешали пожарным потушить
огонь.
Огромная толпа направилась к редакции монархической
газеты «Ла вое Валенсиана» 3 с намерением сжечь и ее, но
была разогнана полицией.
Позднее рабочие ворвались в ресторан «Водка», где
собирались фалангистские молодчики, и переломали всю
мебель.
В предместьях Валенсии сожгли клубы правых партий,
при этом было ранено несколько человек.
Отпор, данный народом фалангистским провокациям,
предвосхитил события, происшедшие через несколько дней,
когда начался вероломный военный мятеж.
В Мадриде уже два месяца подряд длились забастовки
рабочих коммунального хозяйства, рабочих фирм «Кирос»,
«Галь» и «Флоралиа», а также крупнейшая из всех забасто¬
вок строительных рабочих, охватившая более 80 тысяч
человек. Забастовка давно могла бы закончиться, если бы
не позиция хозяев, стремившихся поддержать состояние
беспокойства в стране, подорвать доверие к Народному
фронту и довести трудящихся до отчаяния.
Планы правых вырисовывались все более отчетливо.
Наши товарищи с почтамта вскрыли некоторые письма,
которые посылали из провинции в Мадрид лидерам реак¬
ции. В них содержались важные признания, например:
1 Фашистская партия — испанская Фаланга — объединяла различ¬
ные реакционные организации, в том числе так называемые «хунты
национал-синдикалистского наступления» (ХОНС).
2 Национальный гимн Испанской республики.
3 «Голос Валенсии».
247
Долорес Ибаррури
«Как вам известно, у меня есть револьвер системы Смит;
я бы хотел обменять его на хороший пистолет. Надо гото¬
вить оружие, ибо приближается этот день, которого все мы,
мужчины и женщины, сторонники правых, столь страстно
ожидаем».
В столице в некоторых центрах фалангистов и «Рено-
васьон Эспаньола» 1 были обнаружены склады оружия,
снаряжения и обмундирования.
12 июля фалангистские террористы убили лейтенанта
Кастильо, молодого офицера штурмовой гвардии, извест¬
ного своими демократическими и антифашистскими убеж¬
дениями.
В обстановке усиливающейся агрессивности правых
было созвано заседание Политбюро коммунистической
партии для обсуждения положения и выработки срочных
мер, которые было необходимо принять. Компартия опуб¬
ликовала протест против фашистских провокаций и приз¬
вала правительство действовать более энергично против
происков врагов республики, а массы народа — усилить
свою борьбу.
«Реакционные и фашистские элементы усиленно подго¬
тавливают государственный переворот, имеющий целью
уничтожить народные свободы,— говорилось в заявлении
коммунистической партии.— Провокация в Валенсии, ко¬
торой народ дал решительный и энергичный отпор, и убий¬
ство лейтенанта Кастильо составляют часть вероломного
плана реакции посеять беспокойство в стране и создать
атмосферу, благоприятную для осуществления реакцион¬
ного переворота.
Эти события вызывают негодование всех честных лю¬
дей, которым угрожают пистолеты фашистских убийц.
Наша партия, гневно протестуя против преступных дея¬
ний и обращаясь к правительству с просьбой обуздать вра¬
гов народа, одновременно призывает народные массы
Мадрида и всей Испании усилить борьбу против фа¬
шизма, против злодейского терроризма этих преступ¬
ных банд.
Все честные граждане, все трудящиеся должны
принять участие в похоронах лейтенанта Кастильо, уби¬
того фашистскими бандитами.
1 «Реновасьон Эспаньола» («Испанское обновление») — крайне реак¬
ционная организация, возглавлявшаяся Кальво Сотело.
248
Единственный путь
Продемонстрируйте единодушие народа в борьбе про¬
тив реакционеров, их преступлений и провокаций.
Центральный Комитет
Коммунистической партии Испании».
Коммунистическая партия не ограничилась публика¬
цией этого заявления. Она вступила в контакты с рабо¬
чими организациями Народного фронта, для того чтобы
совместными действиями сорвать планы реакции.
По инициативе коммунистов представители этих ор¬
ганизаций собрались на совещание. Коммунистическую пар¬
тию представляли на нем Хосе Диас и Висенте Урибе; Все¬
общий союз трудящихся — Мануэль Лоис; Мадридский
Народный дом — Эдмундо Домингес; Федерацию социа-
лисФической молодежи — Хосе Касорла и Сантьяго Кар¬
рильо; социалистическую партию — Ламонеда, Хименес
де Асуа, Видарте, Крус Салидо, Прието, Де Грасиа, Альбар
и Бухеда.
Все собравшиеся единодушно отметили серьезность мо¬
мента и признали необходимость совместных действий для
отражения любой агрессии.
Из представителей всех организаций была создана
делегация, которой поручили посетить главу правитель¬
ства и предложить свое содействие в организации защиты
республиканского режима в случае возникновения мятежа.
Одновременно с этим рабочие организации, входившие
в состав Народного фронта, опубликовали заявление, ко¬
торое гласило:
«Зная намерения реакционных элементов, врагов рес¬
публики и пролетариата, политические и профсоюзные ор¬
ганизации, представленные нижеподписавшимися, собра¬
лись и установили полное совпадение своих взглядов. Они
единодушно решили предложить правительству поддерж¬
ку и содействие преданных ему масс во всем, что касается
защиты режима и сопротивления возможным попыткам
его свержения.
Это единодушие продиктовано не временными обстоя¬
тельствами; напротив, оно будет существовать и впредь
во всем, что касается укрепления Народного фронта и
осуществления чаяний трудящихся, которым угрожают
враги народа и республики».
Заявление подписали: от ВСТ — Мануэль Лоис; от Фе¬
дерации социалистической молодежи — Сантьяго Кар¬
249
Долорес Ибаррури
рильо; от коммунистической партии — Хосе Диас; от На¬
родного дома — Эдмундо Домингес; от социалистической
партии — Хименес де Асуа.
Правительство закрыло несколько реакционных газет
и арестовало группу реакционеров. Со всех точек зре¬
ния этого было явно недостаточно.
13 июля в Мадриде начали распространяться слухи, что
убит Кальво Сотело, самый известный лидер правых.
Кто вложил оружие в руки убийцы? Когда-то поэт ска¬
зал о смерти графа Вильямедьяны
Убийцей был Бельидо,
а вдохновителем — король 2.
За смерть же лидера правых прямая ответственность ле¬
жит на тех, кто создал и поддерживал в Испании атмосферу
ненависти и гражданской войны. В смерти Кальво Сотело
повинна не коммунистическая партия, как клеветнически
утверждали франкисты, а те, кто вложил оружие в руки
убийц лейтенанта Кастильо, капитана Фараудо, сеньора
Педрегаля? в руки покушавшихся на Хименеса де Асуа
и Ларго Кабальеро 3.
Каждому из нас было ясно, что убийство Кальво Сотело
не только не помогало делу республики, но, напротив, да¬
вало контрреволюционерам новые аргументы в их борьбе
против демократии. Правые силы пытались воспользовать¬
ся убийством Кальво Сотело, чтобы поднять борьбу против
республики. Правительство помешало им сделать это в пар¬
ламенте, прервав его заседание на восемь дней, несмотря
на ожесточеннейшее сопротивление правых.
- инизм
и безнаказанность
На заседании постоянной комиссии кортесов, созванной
председателем палаты для того, чтобы продлить состоя¬
ние боевой готовности по всей Испании, представители пра-
1 Граф Вильямедьяна, Хуан де Тассис-и-Перальта (1580—1622) —
испанский аристократ, убитый по приказу короля.
2 Строки из стихотворения Лопе де Вега, посвященного памяти графа
Вильямедьяны.
3 Капитан Фараудо и судья Педрегаль — республиканцы, убитые фа¬
лангистами после победы Народного фронта.
250
Единственный путь
вых сил граф Вальельяно и Хиль Роблес произнесли под¬
жигательские речи, которые прозвучали уже как открытое
объявление гражданской войны.
Граф Вальельяно зачитал перед постоянной комиссией
кортесов заявление от имени фракции традиционалистов
и «Ре нова с ьон Эспаньола», объединенных в так называе¬
мом «Национальном блоке». Многие выражения в этом
заявлении были настолько угрожающими, что председатель
комиссии предупредил: заявления, которые могут ожесто¬
чить души и возбудить страсти, не будут опубликованы.
На этом историческом заседании представители левых
партий указали на ответственность правых за неустойчи¬
вое положение, царящее в стране, и призвали их к благо¬
разумию. Лидеры же правых не скрывали более своих
намерений выйти за рамки республиканской законности;
их апокалиптические вопли были первыми отголосками
мятежа, который подготавливался ими с момента пораже¬
ния на февральских выборах.
Чтобы извлечь политические уроки на будущее, дать
возможность глубже понять происходившие тогда собы¬
тия, научиться вовремя замечать изменения в расстанов¬
ке сил в стане наших противников и соответственно приме¬
нять более гибкую тактику, хочу напомнить о том, как мы
неизменно и в какой-то мере субъективно отводили Хилю
Роблесу роль главы готовившегося антиреспубликанского
заговора. Между тем к этому времени роль Хиля Роблеса
уже не была решающей, хотя он и оставался значитель¬
ной фигурой в лагере правых.
Конечно, об этом никто не говорил открыто, но со вре¬
мени поражения правых на февральских выборах полити¬
ческое влияние Хиля Роблеса резко упало. Крайние реак¬
ционеры теперь нуждались в вожде и руководителе иного
типа.
По мере того как правые силы все более склонялись к
открытой агрессии против республики и, следовательно,
к гражданской войне, становилось все более очевидным,
что для руководства такой борьбой нужен человек
иного склада, чем Хиль Роблес. Хилю Роблесу не могли
простить его отставки с поста военного министра, хотя он
и оставил в министерстве своих сообщников по заговору;
не простили ему и февральского поражения.
Хиль Роблес был способен на пышные речи и высокопар¬
ные фразы. Он был идеологом реакции и вершителем по¬
251
Долорес Ибаррури
литики правительственного террора — Тьером и Галиффе
одновременно L Но он был не способен возглавить мятеж
и руководить им. И это было ясно тем, кто стоял за ли¬
дером СЭДА.
Правые силы переориентировались на военных. И не
случайно, что нити заговора практически оказались в ру¬
ках военного, хотя вначале это был не Франко. Франко
ждал своего часа, и, когда этот час настал, он с помощью
Гитлера подчинил себе все политические силы, которые
начинали мятеж.
В результате «таинственного» исчезновения Санхурхо 2
Франко удалось при решающем содействии со стороны из¬
вестного агента немецкой разведки Канариса провозгласить
себя главой государства и каудильо 3 Испании «милостию
божией».
И хотя коммунистическая партия первой разоблачила
преступные махинации Франко и компании, опасность
которых была очевидна, все же, быть может, тогда мы еще
не понимали в полной мере его зловещей роли.
На заседании постоянной комиссии кортесов, о кото¬
ром идет речь, Хосе Диас, секретарь коммунистической
партии и депутат от Мадрида, вместе с представителями
социалистов и республиканцев решительно ответил на
наглые и циничные речи представителей правых.
«Вы не можете отрицать,— говорил Хосе Диас,— что
подготавливаете заговор. Вы ведете приготовления к госу¬
дарственному перевороту. Но берегитесь! Мы начеку и сде¬
лаем все, чтобы вы не могли увлечь Испанию на путь терро¬
ра, голода и позора.
Мы сделаем все необходимое, для того чтобы сохранить
Испанскую республику. И никогда не позволим уничто¬
жить то, что завоевано ценой стольких усилий и крови».
В тот же день Политбюро коммунистической партии
опубликовало новое заявление, в котором призвало все
1 А. Тьер (1797—1877), глава правительства Франции, и Г. Галиффе
(1830—1909), французский генерал,— палачи Парижской коммуны
1871 года.
2 Генерал Хосе Санхурхо-и-Саганель — глава монархистского путча,
10 августа 1932 года был арестован, но бежал в Португалию. 20 июля
1936 года, направляясь в Испанию, чтобы возглавить силы мятежников,
погиб при авиационной катастрофе.
3 Каудильо — вождь; понятие, аналогичное немецкому «фюрер» и
итальянскому «дуче».
252
Единственный путь
организации партии вступить в контакт с провинциаль¬
ными, окружными и местными органами Народного фрон¬
та, чтобы быть готовыми к любым событиям.
Коммунистическая партия не считала, что угрозы пра¬
вых — пустая похвальба. Она готовилась к борьбе, спла¬
чивала свои ряды, устанавливала связи с другими полити¬
ческими силами, вступала в переговоры с военными, вер¬
ными республике, укрепляла рабочую и крестьянскую ми¬
лицию.
«События этих дней продемонстрировали,— говори¬
лось в заявлении коммунистической партии,— что в крова¬
вые планы реакции и фашизма, как это уже давно подчерки¬
вала наша партия, входят попытки силой навязать стране
свирепую и преступную диктатуру.
Но ныне, так же как и во время событий в Валенсии,
поднялся на борьбу народ, полный решимости энергично
противостоять этим попыткам».
16 июля закончилась победой забастовка рабочих ком¬
мунальных предприятий, длившаяся 72 дня. В тот же день
победоносно завершилась и забастовка рабочих деревооб¬
делочной промышленности.
Контрреволюция уже подожгла фитиль порохового
склада. До взрыва оставались считанные часы.
Часть третья
Скорей окрашенные
Благородной кровью реки
Морскую воду обагрят.
Чем мы рабами станем.
Баскская песня
Мятеж
Оптимизм многих лидеров республиканцев и социалистов
был совершенно беспочвенным. Они упорно не хотели ви¬
деть опасность, а нас, коммунистов, настойчиво требовав¬
ших принять меры предосторожности на случай возмож¬
ного переворота, называли паникерами.
Чтобы обсудить конфиденциальные сообщения о го¬
товящемся мятеже, руководство социалистической партии
созвало заседание исполкома Всеобщего союза трудящих¬
ся, возглавляемого Ларго Кабальеро.
Ларго Кабальеро не верил в возможность мятежа реак¬
ционеров и пренебрежительно отнесся к этому заседанию,
созванному по инициативе Индалесио Прието.
«Никто в Испании не принимает участия в заговорах,—
утверждал Ларго Кабальеро.— Если реакционерам дей¬
ствительно придет в голову идея совершить государствен¬
ный переворот, пусть попробуют. Увидим, что произой¬
дет!..»
Уже много дней помещения районных комитетов и
Центрального Комитета коммунистической партии находи¬
лись под постоянной охраной.
Кроме охраны наших помещений мы установили также
наблюдение за центрами сосредоточения реакционных
сил, за казармами и домами, в которых жили наиболее
видные лидеры правых партий и лица, известные своими
реакционными взглядами.
Мужчины и женщины из отрядов антифашистской ми¬
лиции ежечасно сменяли друг друга на постах.
Каждая новость, каждый слух, каждое подозрительное
254
Единственный путь
перемещение вооруженных сил, появление подозритель¬
ных незнакомцев в домах реакционеров — все немедленно
становилось нам известным.
Много ночей провели мы без сна, никто не хотел идти
спать. Когда уставшему товарищу предлагали отдохнуть,
он отказывался наотрез...
Никого нельзя было уговорить пойти домой. На блед¬
ных лицах с воспаленными глазами и нахмуренными лбами
отражалась тревога. Каждый из нас был поглощен мысля¬
ми о том, что может произойти.
В конце концов надвигавшаяся исподволь буря разрази¬
лась. 18 июля 1936 года Испания была разбужена первыми
залпами мятежников, раздавшимися в Марокко. Эхо этих
выстрелов прокатилось по всей Испании. Из уст в уста, из
дома в дом, с улицы на улицу передавалась тревожная весть:
«Воинские части, расквартированные в Марокко, подняли
мятеж против республики!»
Скудные, но тревожные известия, разными путями
доходившие до народа, побудили десятки тысяч людей, ох¬
ваченных единым патриотическим порывом, выйти на
улицы деревень и городов. Они хотели знать всю правду о
событиях и проявляли готовность помочь правительству
отстоять республику.
Руководители политических партий и организаций ра¬
бочего класса — как входивших в Народный фронт, так и
не участвовавших в нем по различным причинам — сразу
же договорились о мерах, которые необходимо предпри¬
нять в связи с серьезной обстановкой, порожденной воору¬
женным мятежом. Значение мятежа было очевидно для
всех.
Только глава республиканского правительства, нахо¬
дившегося в то время у власти, сеньор Касарес Кирога —
галисийский адвокат, принадлежавший к партии левых
республиканцев, в которую входил и президент республики
сеньор Мануэль Асанья,— пытался преуменьшить масш¬
табы опасности. Премьер-министр рассматривал мятеж
как одно из военных пронунсиаменто ', которых было так
много в истории Испании XIX века, и поэтому считал, что
правительство сумеет без труда справиться с ним.
Еще до начала мятежа Касарес Кирога упорно проти¬
вился всем попыткам пресечь агрессию, которую открыто
1 Военный переворот.
255
Долорес Ибаррури
подготавливали враги республики. Такая позиция свиде¬
тельствовала о том, что руководители государства не су¬
мели разобраться в обстановке и безответственно отнес¬
лись к своему долгу.
Действительно, правительству были известны многие
достоверные факты, достаточно серьезные для того, чтобы
обратить на них внимание и положить конец действиям
заговорщиков, но оно так и не приняло никаких мер для
предотвращения мятежа. Напротив, проявив крайнюю бе¬
зответственность, республиканское правительство назна¬
чило генерала Мола командующим войсками Памплоны 1
и таким образом создало условия для беспрепятственной
подготовки военного переворота в Наварре. Благодаря
этому мятежники обеспечили себе поддержку обладав¬
ших высокой боеспособностью отрядов рекете, без которых
Франко было бы очень трудно вести войну против респуб¬
лики.
Пренебрегая истиной и бесстыдно искажая факты,
реакционеры заявляли, что республиканский режим оз¬
наменовался невиданными кровавыми столкновениями и
политическими убийствами. На самом же деле подобные
события, вообще характерные для социальной борьбы в
Испании, происходили при монархии гораздо чаще, чем
при республике. Пытаясь оправдать свои преступные дей¬
ствия, мятежники и их зарубежные союзники, залившие
Испанию кровью, утверждали, что мятеж был вызван на¬
циональной необходимостью устранить опасность комму¬
низма, которая якобы приобрела угрожающие масштабы.
Подобное утверждение представляет собой грубую
фальсификацию истории, злостное искажение действитель¬
ности.
Главная внутриполитическая причина развязывания
войны состояла в том, что помещичья аристократия и плу¬
тократическая олигархия, экономические интересы которых
тесно переплелись, были полны классовой ненависти к
республике и не хотели мириться ни с демократическим
развитием страны, ни с малейшей попыткой ущемления их
классовых и кастовых привилегий.
Извне мятежников вдохновляли и поддерживали Гер¬
мания и Италия. Именно там организаторы мятежа уточ¬
нили его детали и заручились обещанием активного содей-
Столица испанской провинции Наварры.
256
Единственный путь
ствия, которое было оказано им охотно, но отнюдь не
бескорыстно.
Стратегическое положение Иберийского полуострова,
представляющего собой мост между Европой и Африкой,
его минеральные богатства, его исторически сложившиеся
связи с Американским континентом и влияние на страны
Латинской Америки — все это стоило того, чтобы оказать
помощь испанским реакционерам, предоставить им взаймы
сотни самолетов и танков, тысячи орудий и пулеметов, от¬
править в Испанию тысячи техников и солдат.
Итальянские и немецкие самолеты стерли с лица земли
Гернику и Нулес. Немецкие пушки разрушили укрепления
республиканцев в районе Сьерры Пандольс и обстреляли
Мадрид из Серро де лос Анхелес. Итальянские войска зах¬
ватили Малагу; немецкие военные корабли подвергли ар¬
тиллерийскому обстрелу Альмерию, немецкие самолеты
десятки раз сбрасывали бомбы на Барселону и Мадрид;
итальянская армия вела наступление на севере Испании и
дошла до Сантандера; итальянские воинские части были
разбиты под Гвадалахарой; итальянские чернорубашечники
окружили остатки республиканской армии, укрывшиеся в
порту Аликанте... Вот что представляли собой вооружен¬
ные силы так называемой националистической Испании.
Кроме того, в их состав входили марокканцы, португаль¬
цы и всякий международный сброд, завербованный в раз¬
личных странах. Им-то и оказывал героическое сопротив¬
ление испанский народ с июля 1936 года до марта 1939 года.
И хотя с самого начала войны соотношение сил и средств
было не в пользу народа, он не впал в уныние от сознания
того, что враги сильнее. Испанский народ принял вызов
и вступил в неравную схватку.
В первые часы после начала мятежа правительство
еще надеялось быстро подавить его.
Этим объяснялся оптимистический характер прави¬
тельственных сводок, вызывавший возмущение масс, ко¬
торые чувствовали, что официальные сообщения не соот¬
ветствуют действительности.
Руководящие органы всех партий непрерывно заседали,
внимательно следили за событиями и были готовы в любой
момент к действиям.
Народ был полон решимости бороться. Непрерывным
потоком шли рабочие в партийные и профсоюзные коми¬
теты, настойчиво требуя инструкций и оружия.
9 Долорес Ибаррури, кн. I
257
ii^ .opw Ибаррури
Делегация Народного фронта обратилась к правитель¬
ству с просьбой вооружить отряды рабочей милиции для
защиты республики, но Касарес Кирога ответил, что не
видит необходимости в этом, так как правительство обла¬
дает достаточными силами для того, чтобы навести порядок
в стране.
Между тем сводки с каждым часом становились все
менее утешительными.
Стало известно, что все испанские владения в Африке
и Канарские острова находятся в руках мятежников, что
Вальядолид и Паленсия присоединились к повстанцам,
что Бургос, Авила и Галисия также заняты ими. Кроме
того, что-то необычное происходило в казармах Мадрида и
Барселоны.
Теперь правительство не могло продолжать прежнюю
линию.
Требования масс и давление организаций Народного
фронта заставили его вооружить трудящихся. Народ под¬
нимался на защиту республики. Захлестнутое событиями,
правительство Касареса Кироги вручило президенту респуб¬
лики прошение об отставке.
В то время, когда разрешался политический кризис, от¬
ряды рабочей милиции, действовавшие в братском содру¬
жестве с оставшимися на стороне республики штурмовыми
гвардейцами ’, занимали указанные им стратегические по¬
зиции.
Возбуждение охватило Мадрид и всю республиканскую
Испанию. «Оружия! Оружия!» — повсеместно раздавался
могучий клич народа.
Трудящиеся бросали работу и, крепко сжимая в руках
винтовки, на грузовиках, фургонах, такси и частных авто¬
мобилях с головокружительной быстротой мчались на
участки вооруженной борьбы.
Ликованием встречали народные массы передававшиеся
по радио сообщения Министерства внутренних дел о по¬
давлении мятежа в различных районах страны.
1 В Испании существовало несколько формирований, выполнявших
жандармские функции, в том числе гражданская гвардия и штурмовая
гвардия.
258
Единственный путс
Кто такие
мятежные
генералы
Начавшийся в Марокко мятеж легионеров 1 и мароккан¬
ских солдат, действовавших в интересах антииспанских
сил, вопреки утверждению Касареса Кироги отнюдь не
был военным пронунсиаменто.
Некоторые военные пронунсиаменто, происходившие в
Испании в XIX веке (если можно назвать этим словом ре¬
волюционные выступления, становым хребтом которых бы¬
ла армия, такие, как восстания под руководством Ласи,
Порлиера, Торрихоса, Риего или сентябрьская революция
1868 года, низложившая королеву Исабеллу IIЪ, носили
патриотический характер, эти выступления были продик¬
тованы горячим стремлением открыть народу путь к сво¬
боде и прогрессу.
В дальнейшем, после реставрации монархии 3, начался
процесс распада народной, прогрессивной основы армии,
процесс превращения армии в преторианскую дворцовую
гвардию4, служанку монархии и каст, узурпировавших
власть.
Опасность этого перерождения армии усугублялась
еще и тем, что Испания страдала от избытка вооруженных
сил. Война за независимость 5 и последовавшие за ней кар-
листские войны привлекли в ряды армии значительную
часть молодежи из среды интеллигенции и мелкой буржуа¬
зии. Когда же установился мир, эта молодежь предпочла
крайне непрочной в экономическом отношении граждан¬
Имеются в виду солдаты Иностранного легиона, созданного в
1920 году в Испанском Марокко преимущественно из иностранцев с тем¬
ным прошлым.
2 Ласи, Порлиер, Торрихос и Риего — патриотически настроенные
офицеры испанской армии, восстававшие против отвратительного феодаль¬
но-абсолютистского режима Фердинанда VII. Все они были казнены. Ре¬
волюция 1868 года тоже началась с выступления армии и флота.
В феврале 1873 года Испания впервые в ее истории была провозгла¬
шена республикой, а в декабре 1874 года в результате военного путча
совершилась реставрация Бурбонов.
Преторианцами в Древнем Риме именовались солдаты привилеги¬
рованной императорской гвардии, часто свергавшие и назначавшие импе¬
раторов.
Войной за независимость называется война против французских
захватчиков в 1808—1814 годах.
259
Долорес Ибаррури
ской жизни военную профессию, которая гарантировала
пусть посредственное, но все же более или менее стабиль¬
ное положение.
Вооруженные силы чрезмерно разрослись. Это не только
ложилось тяжелым бременем на национальный бюджет, но
и препятствовало нормальной деятельности гражданских
властей, запуганных армейской верхушкой, которая не же¬
лала допустить ни малейшего ограничения своих доходов
и привилегий.
Пока Испании еще принадлежали Куба, Пуэрто-Рико
и Филиппины — источники, из которых извлекались огром¬
ные богатства, эти колонии, в особенности Куба, были
прибежищем для честолюбивых офицеров, мечтавших сде¬
лать карьеру.
Заслуги и угодничество придворных оплачивались
высокими постами в какой-либо из этих стран. Там были
созданы военные наместничества, которые, правда, избав¬
ляли метрополию от части претендентов на правитель¬
ственные посты, но зато наводняли и без того истощенные
колонии тысячами чиновников и военных. Как тучи саран¬
чи, они уничтожали все: сахарный тростник, кофе, табак —
и округляли свои капиталы за счет ограбления местных
жителей, рассчитываясь с ними при помощи кнута.
Поднявшись на борьбу за свою национальную незави¬
симость, кубинский народ сбросил гнет испанского коло¬
ниализма и заставил испанскую оккупационную армию
очистить территорию Кубы. Впрочем, плодами героической
борьбы кубинского народа воспользовались Соединенные
Штаты, навязавшие Кубе тягостную и унизительную
опеку.
Возвращение в Испанию той части армии, которая
принимала участие в войнах против колониальных наро¬
дов, породило сложную проблему. Разрешить ее можно
было только с помощью хирургического вмешательства,
вскрыв милитаристский нарыв, который отравлял жизнь
Испании.
Но кто же мог взять на себя эту трудную миссию, если
король, вступивший на престол в мае 1902 года, превратил
армию в опору своего трона и поставил ее выше всех соци¬
альных групп, составлявших основу испанского общества?
«Как король, как генерал, как испанец и как солдат
я приветствую в вашем лице носителей нашей военной
славы и нашего национального величия.
260
Единственный путь
Счастлив государь, который видит в вас самую твердую
опору существующего строя, самую надежную гарантию
общественного спокойствия, самую решительную защитни¬
цу наших установлений, самый прочный фундамент благо¬
состояния и счастья родины.
...Я всегда буду с вами в моменты опасности, и каждый
раз, когда история будет повествовать о вас, она заговорит
и обо мне».
Так писал Альфонс XIII в своем первом обращении к
армии, вступая на престол в мае 1902 года.
После столь категорического заявления, подкреплен¬
ного «законом о юрисдикции», согласно которому критика
военнослужащих объявлялась преступлением, а виновные
в так называемых преступлениях против отечества и армии
(в ущерб правам гражданских властей) предавались
суду военных трибуналов,— после всего этого какой госу¬
дарственный деятель, пренебрегая угрозой своей карьере
и даже самой жизни, мог отважиться навести порядок
в армии, срезать и обрубить омертвевшие, бесполезные
ветви и превратить ее в действенный организм, служащий
исключительно целям национальной обороны!
«Король и армия управляют всей жизнью нации. Влия¬
тельные общественные силы — плутократия, чиновничест¬
во, пресса — прислуживают королю, подражают армии, но
в то же время используют и короля, и армию в своих инте¬
ресах, создавая при этом видимость, что все предопреде¬
лено непреложным ходом событий» *.
Во времена монархии каждое из сменявших друг друга
правительств получало в наследство избыток военных, но
все эти правительства предпочитали идти по линии наи¬
меньшего сопротивления и вместо хирургического вмеша¬
тельства применяли успокаивающие средства. В результате
снежный ком продолжал расти, и обстановка становилась
все более и более сложной.
Но вот возникает новый, марокканский вопрос: великие
державы «уступают» Испании не принадлежащую им по¬
лоску земли в Северной Африке. Эта территория в северной
части Марокко была силой отобрана у марокканского
народа и объявлена испанским протекторатом вопреки
воле испанского народа, который неоднократно подни¬
мался против этой авантюры.
1 Фернандес Альмагро. История царствования Альфонса XIII.
261
Долорес Ибаррури
Для того чтобы удержать чужую землю, требовалась
сильная армия. В Марокко направляются тысячи солдат,
там создается военное наместничество, аналогичное тем,
которые существовали в последних заморских колониях
Испании. После этого какое-либо разумное, мирное решение
марокканской проблемы стало невозможным, так как
подобному решению препятствовали король и армия,
лелеявшие авантюристические планы создания колониаль¬
ной империи. Впоследствии эти планы унаследовали фран¬
кисты.
«Испанский протекторат в том виде, который ему
придали международные соглашения, был, по-видимому,
утопией; применение штыков изменило его характер,
и он превратился в оккупированную войсками колонию» ’.
Борьба за Марокко, поглощавшая огромное количество
людей и материальных средств, постепенно стала главной
проблемой, подчинившей себе всю жизнь страны. Это
способствовало усилению преторианского, придворного
характера армии, особенно той ее части, которая находилась
в Марокко. Альфонс XIII проявлял к офицерам, служившим
в Марокко, особую благосклонность, щедро одарял их
наградами и чинами, которые свидетельствовали, однако,
не столько об их заслугах, сколько о милости монарха.
Явная пристрастность и несправедливость этих поощрений
порождали недовольство и протесты, приводили к ослаб¬
лению и деморализации всей испанской армии.
Так создавалась камарилья генералов-африканистов,
сыгравших губительную роль в истории Испании XX века.
На счету этой камарильи лежит немало ужасных катастроф
(например, разгром гарнизонов Мелильи, Барранко дель
Лобо, Монте Арруит и Аннуаля2), стоивших Испании
десятков тысяч жизней несчастных солдат, которые были
вынуждены сражаться за дело, вызвавшее отвращение
всей страны, но удовлетворявшее болезненное колониза¬
торское тщеславие Альфонса Африканского и его при¬
дворных генералов. Кстати сказать, в их среде сделал карье¬
ру и генерал Франко.
Именно эти генералы-африканисты, не принесшие
стране ни славы, ни пользы, организовали и возглавили
1 Маура Г. и Гамасо. Очерки истории диктатуры.
2 Речь идет о тяжелых поражениях, которые потерпели испанцы
в Марокко в 1909, 1912 и 1921 годах.
262
Единственный путь
вооруженную борьбу против республики. Их поддержали
касты, до 1931 года узурпировавшие власть, и две фашист¬
ские державы — Италия Муссолини и Германия Гитлера,
без вмешательства которых фашистский военный мятеж
был бы молниеносно подавлен.
Помощь, оказанная Италией и Германией, придала
войне, начавшейся в Испании в 1936 году фашистским
мятежом, особый характер. Она вышла за рамки обычной
гражданской войны и превратилась в национально-рево¬
люционную войну против испанского и иностранного фа¬
шизма.
Это обстоятельство определяет международное зна¬
чение сопротивления испанского народа фашистской аг¬
рессии.
Гитлер испытывал в Испании свою авиацию и готовил
свои военные кадры к нападению на Европу и на весь
мир.
На долю испанского народа, пользовавшегося моральной
поддержкой и сочувствием солидарных с ним рабочих и
демократических сил всего земного шара, выпала трудная
задача — своим героическим сопротивлением, продолжав¬
шимся почти три года, сдерживать силы агрессии и войны
в Европе. Испанский народ с честью решил эту гранди¬
озную задачу, поставленную перед ним самой исто¬
рией, вступив в неравную борьбу, протекавшую в исключи¬
тельно сложных условиях. Он доказал, что наступление
фашистов против человечества можно задержать и
остановить.
С первого же дня на стороне мятежников было значи¬
тельное военно-техническое превосходство. Оно объясня¬
лось тем, что фашистские государства непрерывно постав¬
ляли мятежникам людей и военные материалы, а амери¬
канские нефтяные тресты снабжали их горючим.
Попытка
склонить республику
к капитуляции
Рано утром 19 июля стало известно, что после отставки
правительства Касареса Кироги сформировано новое пра¬
вительство крайне правого направления во главе с Марти¬
несом Баррио. Министром без портфеля в этом правитель¬
263
Долорес Ибаррури
стве стал Санчес Роман, в свое время отказавшийся подпи¬
сать пакт Народного фронта.
На какое-то мгновение народные массы буквально
оцепенели от изумления. Люди, готовые бороться и умереть
за республику, повторяли зловещее слово «измена!».
Оружие выпадало из их рук. Отдать власть правитель¬
ству капитулянтов?
Нет! Тысяча раз нет!.. Движение протеста нарастало,
как морской прибой, и дошло до президента республики.
Он испугался его размаха, и правительство умерло, едва
успев родиться. Его умертвило тонкое чутье масс, поняв¬
ших, что такое правительство не сможет возглавить борьбу
за республику. Трудящиеся не хотели допустить капитуля¬
ции.
За 24 часа испанский народ познал самого себя.
Власть валялась на улице, и массы подобрали ее. Они
имели право на то, чтобы с ними считались.
Через несколько часов после отставки минутного пра¬
вительства Мартинеса Баррио было сформировано новое,
напоминавшее правительство Касареса Кироги. Его возгла¬
вил левый республиканец Хираль, военным министром стал
генерал Кастельо, а пост министра внутренних дел занял
бывший генеральный инспектор гражданской гвардии гене¬
рал Посас.
Вначале новое правительство пользовалось доверием
масс. Публикуемые им сообщения воодушевляли людей,
готовых на любые жертвы, чтобы помешать торжеству
реакции.
Вечером 18 июля я выступила по радио Министерства
внутренних дел с обращением к народу от имени коммуни¬
стической партии.
С этого момента слова «Но пасаран!» 1 стали символом
народного сопротивления.
Улицы Мадрида, других крупных городов и селений
превратились в военные лагеря.
Покинуть улицу значило отдать ее врагу, который был
повсюду.
Повсеместно царило воодушевление. Появление воору¬
женных женщин вызывало восторг и восхищение всего
народа.
1 «Они не пройдут!»
264
Единственный путь
Казарма
Монтанья
Поздно вечером 19 июля пришло сообщение о том, что
гарнизоны некоторых пригородов Мадрида — Карабанчеля,
Леганеса, Хетафе и других — восстали и мятежники
намерены двинуться на улицы города. Напряжение в столи¬
це достигло высшей точки.
Офицеры и фалангисты, забаррикадировавшиеся в ка¬
зарме Монтанья, расположенной в самом сердце Мадрида,
открыли огонь по рабочим, собиравшимся на соседних
улицах.
Чем сильнее становилась опасность, тем быстрее росла
решимость народа бороться с врагом.
На рассвете 20 июля во всех уголках Мадрида была
слышна перестрелка.
Усилия отрядов народной милиции и верных правитель¬
ству воинских частей были направлены на взятие казармы
Монтанья.
Особенно упорно сражался во главе отряда народной
милиции товарищ Барсена, молодой астурийский учитель,
активный участник октябрьского вооруженного восстания
1934 года.
Неподалеку от площади Испании были установлены две
старые пушки, взятые из артиллерийского парка. Но снаря¬
ды не могли пробить толстые стены казармы.
В окнах крепости мятежников несколько раз появля¬
лись белые флаги, но как только бойцы республиканской
милиции, введенные в заблуждение этими призывами к
миру, приближались к стенам казармы, шквал пулеметного
огня сметал их ряды; так погибали люди, поверившие в
добрую волю мятежников, маскировавших белым флагом
свое преступное вероломство.
Республиканский самолет метко сбросил на казарму
несколько бомб, и это решило исход борьбы. Животный
страх охватил мятежников, и они снова выбросили белый
флаг. Теперь это была уже не бесчестная уловка, а опове¬
щение о сдаче, о полной капитуляции.
Неудержимой лавиной хлынули бойцы народной мили¬
ции через полуоткрытые ворота в здание, которое мятеж¬
ники пытались превратить в бастион реакции, в базу для
захвата республиканского Мадрида.
Генерал Фанхуль, переодевшись в форму солдата, пы¬
265
Долорес Ибаррури
тался обмануть бдительность стражи и уйти от ответствен¬
ности за свое предательство. Он выпрыгнул в окно, но был
задержан вместе с десятками офицеров, а также с граждан¬
скими фалангистами, проникшими в казарму незадолго
до начала мятежа для оказания помощи его организато¬
рам. Оружием, захваченным в казарме Монтанья, воору¬
жилось несколько сот бойцов.
Республиканцам пришлось сражаться не только за
казарму Монтанья. Они подавили мятеж в лагере Карабан-
чель и в других казармах.
Мадрид оставался республиканским! Мадрид оставался
столицей республики и сердцем сопротивления респуб¬
ликанцев!
Одновременно с борьбой в Мадриде происходили оже¬
сточенные сражения в Барселоне и Сан-Себастьяне, в
Хихоне и Овьедо, в Малаге и Кордове.
Несмотря на усилия коммунистической партии, направ¬
ленные на организацию сопротивления, генерал Кейпо
де Льяно путем подлого обмана овладел Севильей, но
борьба в Триане продолжавшаяся много дней, не дала
мятежникам возможности двинуть войска в провинцию
Уэльва.
Долгое время продолжалось народное сопротивление
в Галисии. Его возглавляли трудящиеся и демократы
Виго, где социалисты и коммунисты, объединившись, сра¬
жались под руководством старого социалиста Ботана,
долгие годы возглавлявшего городской муниципалитет,
и одного из первых галисийских коммунистов — Эуста-
сио Гарроте.
Превосходство в силах позволило мятежникам сло¬
мить сопротивление народа в Галисии. Победители зверски
расправились с героями — руководителями сопротивления:
Ботана был расстрелян, а труп Гарроте обезображен до
такой степени, что его даже не удалось опознать.
Правительство удерживало в своих руках почти весь
север Испании с астурийскими угольными копями, же¬
лезорудными шахтами Бискайи и высокоразвитой чер¬
ной металлургией; под его контролем оставалось большин¬
ство зерновых районов Кастилии. На стороне республики
находились Левант, часть Арагона, Эстремадуры, Андалусии
и вся Каталония.
1 Рабочий район Севильи.
266
Единственный путь
Мятеж офицеров военно-морского флота был сразу же
подавлен матросами. 21 июля газеты опубликовали сооб¬
щение, в котором говорилось: «Команда «Хайме I» одер¬
жала победу над мятежными офицерами и овладела броне¬
носцем». Далее шли две лаконичные телеграммы. Первая
гласила: «Экипаж — морскому министру. Встретили ожес¬
точенное сопротивление со стороны находившихся на вах¬
те командиров и офицеров и после ожесточенной схватки
сломили его. Убиты капитан третьего ранга и капитан-
лейтенант; тяжело ранены восемь старшин, капитан-лей¬
тенант, мичман, командир орудия и два матроса. Просим
срочных указаний, как поступить с трупами».
Вторая телеграмма была еще более лаконичной. Она
состояла всего из двух строчек: «Морской министр —
команде «Хайме I». Торжественно, с почестями, опустите
трупы в море. Сообщите местонахождение судна».
ч
'СМ
Нерешительность офицеров казармы Монтанья, которые
не осмелились выйти на улицы города и вступить в откры¬
тый бой с народом, а предпочли вести борьбу, забарри¬
кадировавшись в казарме, несомненно, облегчила их изоля¬
цию и разгром, а это в свою очередь дало возможность
организовать сопротивление в столице.
Но в Мадриде были и другие казармы, в которых притаи¬
лись офицеры — участники заговора, ожидавшие приказа,
чтобы выступить против республики.
Вернувшись под вечер 20 июля из района Сьерры-
Гвадаррамы, я доложила руководству партии о крайне
неустойчивом положении на этом фронте, обороняемом
плохо вооруженными рабочими без всякой организации и
дисциплины. Между тем прекрасно вооруженный против¬
ник, обладающий опытными командными кадрами, готовил¬
ся к наступлению на Мадрид. После моего доклада нача¬
лось обсуждение вопроса о мерах, которые необходимо
предпринять в эти критические часы.
Правительство осталось без армии. На чьей стороне
выступят войска, продолжавшие оставаться в казармах?
Эту загадку нужно было решить в течение нескольких
ближайших часов — только в этом случае можно было
спасти положение.
267
Долорес Ибаррури
Коммунистам тех районов, где находились казармы,
было поручено немедленно вступить в контакт с солдатами
и рассказать им об угрозе, нависшей над республикой.
Вскоре были достигнуты первые положительные резуль¬
таты: солдаты 6-го пехотного полка и бронетанкового
полка высказались против мятежа и решили защищать рес¬
публику.
Товарищу Листеру и мне было поручено пойти в казарму
1-го пехотного полка (бывший Вад-Рас *), в которой раз¬
мещались не только солдаты, но и много гражданских
гвардейцев.
Когда мы вошли в казарму и увидели враждебные лица
гражданских гвардейцев, во взглядах которых можно было
прочесть ненависть или, может быть, отчаяние от собст¬
венного бессилия, у нас создалось впечатление, что живыми
мы отсюда не выйдем.
Мы направились прямо к гвардейцам:
— А где солдаты?
— Во флигелях, расположенных во дворе,— был ответ.
Пройдя мимо гвардейцев, мы подошли к первому кор¬
пусу. Дверь одной из спален была открыта.
Когда мы вошли, на нас посмотрели с любопытством.
Товарищ Листер заговорил с капралом, вышедшим нам на¬
встречу, чтобы узнать, кто мы такие.
Сообщив свои имена и партийную принадлежность,
мы сказали, что хотим поговорить с солдатами — не
только с теми, кто находится в этой спальне, а со всеми.
Капрал не стал чинить нам препятствий. Напротив, он
приказал созвать всех солдат полка из различных помеще¬
ний.
Когда большинство солдат собралось, встретивший нас
капрал попросил соблюдать тишину и, обращаясь к сол¬
датам, сказал: «Два представителя коммунистической
партии, Пасионария и Энрике Листер, хотят поговорить с
вами».
Солдаты выжидательно, с любопытством смотрели на
нас.
— Пусть говорят! — раздалось несколько голосов.
— Пусть говорят! — поддержали другие. Половина сол-
1 Вад-Рас — сражение, в котором испанские войска одержали победу
над марокканцами в 1860 году. В честь этой победы один из полков испан¬
ской армии был назван полком Вад-Рас.
268
Единственный путь
дат проявляла явное любопытство, остальные были настро¬
ены безразлично.
Я вышла в центр комнаты. Солдаты придвинулись
ближе. Чтобы лучше видеть и слышать, находившиеся в
последних рядах попросили меня встать на стул.
Какой-то солдат пододвинул мне скамейку, и я подня¬
лась на эту импровизированную трибуну.
Я рассказала им, кто мы такие, чего хотим от них, что
представляют собой генералы, восставшие против рес¬
публики, и какие цели они преследуют.
95 процентов солдат были крестьяне. Один из них
попросил слова.
— Товарищ Пасионария,— спросил он,— если победит
республика, что будет с землей?
Этот крестьянин, одетый в форму солдата республикан¬
ской армии, имел все основания задать такой вопрос. В этом
вопросе отразилась вся горечь разочарования, которое ис¬
пытали крестьяне со времени установления республики,
так много обещавшей и так мало сделавшей.
— С землей? Земля будет принадлежать тем, кто ее
обрабатывает. С абсентеизмом 1 и помещичьим землевла¬
дением будет покончено, широкая аграрная реформа обес¬
печит крестьян землей, о которой они мечтают уже много
столетий.
— А кто гарантирует, что дело будет обстоять именно
так?
— Вы сами!
— Мы?
— Да, вы. Несмотря на то что республика не лишила
реакционеров их основных привилегий, они поднялись
против нас и навязали нам войну. Одержав победу над
реакционными силами, вы не только получите право потре¬
бовать удовлетворения ваших притязаний на землю, но у
вас будет и оружие, чтобы осуществить это решение. На
вашей стороне будут рабочие, все передовые люди Испании,
будет коммунистическая партия. Они поддержат вас, но не
забывайте, что все зависит в первую очередь от вас самих,
что именно вы своей борьбой и непреклонной настой¬
чивостью определите будущую судьбу земли и вместе с
ней будущую судьбу Испании.
1 Система, при которой землевладелец покидал свое имение и поручал
ведение хозяйства управляющим, выжимавшим из арендаторов-крестьян
все соки.
269
Доле pec Ибаррури
На мгновение воцарилась тишина. Нужно было принять
решение, и они его приняли. Встретивший нас капрал
подозвал горниста и отдал ему приказ. Призывный сигнал
сбора заполнил помещение, распространился по двору,
стал слышен на улице. Солдаты полка Вад-Рас высказались
за республику. Они быстро оделись и построились во дворе.
Капрал обратился к ним с напутственными словами:
«Мы идем на фронт защищать республику от ее врагов.
Враги республики в то же время и наши враги. Ведите себя
достойно. Да здравствует республика!»
Солдаты с энтузиазмом встретили эти слова. Незаметно
для самих себя они признали капрала своим начальником.
Товарищ Листер сообщил руководству партии о результа¬
тах нашего посещения казармы. Затем, конфисковав в
большом гараже, владелец которого, противник республики,
скрывался в ожидании прихода «своих», грузовые и лег¬
ковые автомобили, Листер организовал отправку полка
на фронт.
Руководство обозом принял на себя один капитан, член
антифашистского воинского союза. Полк возглавили он
и капрал, произведенный по единодушному решению
солдат в лейтенанты. Опирались они на тех солдат, кото¬
рые за последние несколько часов проявили свою вер¬
ность республике и понимание лежащей на них ответ¬
ственности. Вместе с полком на фронт поехали товарищ
Листер и я.
В Гвадарраму мы прибыли уже ночью. Солдаты по¬
строились на площади против здания аюнтамьенто *, а мы
с Листером поднялись в штаб, который возглавлял пресло¬
вутый полковник Кабрера. Это он впоследствии «сократил»
фронт в районе Малаги, сдав город фашистам.
Мы застали «верных республике» военных руководи¬
телей в маленькой комнате, освещенной карбидной лампой.
Склонившись над картой, они «изучали» позиции против¬
ника, хотя эти позиции находились в двух шагах, до
них было рукой подать.
Мы сообщили, что привезли в их распоряжение пехот¬
ный полк. Они выслушали нас с полным равнодушием.
«Пусть располагаются прямо на площади. Завтра пос¬
мотрим»,— был ответ.
1 Аюнтамьенто — городской муниципалитет, ратуша.
270
инет « ины
Нас охватило крайнее возмущение. Стараясь сдер¬
жаться, я вежливо, но твердо сказала:
— Я ничего не понимаю в военном искусстве, но обыч¬
ный здравый смысл подсказывает мне, что если мы оставим
этих людей здесь, то на рассвете, а может быть и раньше,
фашистская авиация не оставит ни одного из них в живых.
Не считаете ли вы, что было бы гораздо лучше сейчас же
отправить их на фронт? И если противник завтра начнет
атаку, то он неожиданно для себя встретит сильное, хо¬
рошо организованное сопротивление.
— Мы не знаем дорог, ведущих к Сьерре, и у нас нет
никого, кто мог бы помочь нам в этом.
Тут свои услуги предложил алькальд Гвадаррамы:
— Я готов помочь вам. Я знаю дорогу, по которой
солдаты могут незамеченными подняться к Сьерре.
— Договаривайтесь об этом с командиром полка,—
ответил Кабрера.
Мыс Листером переглянулись.
Чего хотят эти «верные республике» военные руководи¬
тели? Защищать республику или подготовить ее разгром,
чтобы получить вознаграждение за свою измену?
Позиция
Фонтана
В один из августовских дней 1936 года я и Хосе Диас
приехали в штаб полковника Асенсио, расположенный в
Гвадарраме. Там мы встретили бывшего премьер-министра
Касареса Кирогу с винтовкой на плече. Он был похож на
партизана.
Когда за несколько недель до мятежа мы посетили
его в Совете министров и рассказали о положении в
Наварре, где рекете открыто вели подготовку к мятежу,
он с галисийским лукавством ответил:
— Вы ужасные люди! Повсюду вам мерещатся фашисты
и заговорщики.
— Фашистов мы видим не повсюду, сеньор председа¬
тель, а только там, где они есть. А вы почему-то не хотите
ничего об этом знать.
Вспомнив о его политиканских уловках во время этого
разговора и о том, как он кривлялся позднее, когда, встре¬
тившись со мной в коридоре кортесов, нарочито дружелюб¬
271
Долорес Ибаррури
ным тоном сказал: «А знаете, я вас побаиваюсь», я спросила
его:
— Ну, так что же, сеньор Касарес, были фашисты или
их не было? Выдумывали ли их мы, коммунисты, или же
вы сознательно проводили страусовую политику? И кого вы
побаиваетесь теперь — их или меня?
Он пытался оправдываться, ссылаясь на волю вышестоя¬
щих людей, которые оказывали на него давление и опреде¬
ляли политику.
— Кого вы имеете в виду? Асанью?
— Я не могу ответить на ваш вопрос. Но ответствен¬
ность, которую на меня возлагают, должны разделить со
мной и другие.
Затем мы поговорили с Асенсио о положении на фронте:
оно постепенно стабилизировалось.
— Кстати,— сказал он,— поедемте на позицию Фон¬
тана. Противник непрерывно ведет по ней огонь, и настрое¬
ние у солдат подавленное.
Он не сказал нам, что он как руководитель гвадаррам-
ского фронта делает для того, чтобы помешать противнику
днем и ночью наносить удары по этой ключевой позиции
на пути к Мадриду. По-видимому, он считал эти сведения
военной тайной; ею прикрывались многие предатели.
— Мы готовы поехать на позицию Фонтана,— сказал
Хосе Диас,— но как туда добраться?
— На бронемашине.
Асенсио и мы уселись в бронемашину. Это был один из
тех броневиков испанского производства, которые разлета¬
лись на куски при первом же попадании вражеского
снаряда.
Как только мы выехали на дорогу, ведущую к позиции
Фонтана, вражеские батареи открыли огонь. Стоило одному
снаряду попасть в нашу знаменитую машину, и от нас,
конечно, ничего бы не осталось.
На повороте дороги, прегражденной колючей проволо¬
кой, Асенсио скомандовал:
— Вылезайте! Приехали!
Противник продолжал обстрел. Бронемашина уехала
обратно в Гвадарраму, а мы, преодолевая проволочные
заграждения, побежали по направлению к позиции Фонта¬
на. Проволока несколько раз цеплялась за мою юбку, как
будто хотела удержать меня здесь, чтобы я могла хорошо
увидеть две вещи сразу: стойкость горстки людей, пред¬
272
Единственный путь
почитавших умереть, но не сдать эту землю врагу, и пре¬
ступное равнодушие штаба генерала Асенсио, действовав¬
шего по принципу: «А какое нам до этого дело?», бросая на
произвол судьбы истекающих кровью дружинников — это
ведь не солдаты регулярной армии, которыми привык
командовать Асенсио, а бойцы народной милиции... И никто
не привлекал его за это к ответственности по законам
мирного или военного времени.
Мы пришли на позицию, где горстка почерневших от
палящего солнца, покрытых пылью людей с воспаленными
глазами, распухшими губами и пересохшим горлом оказы¬
вала упорное сопротивление врагу, отлично сознавая зна¬
чение приносимых ими жертв. Многие из них были ранены.
Увидев нас, они очень обрадовались, вышли к нам
навстречу, приветствовали, пожимали руки. Фонтан сказал,
что гордится своими замечательными бойцами. «С такими
людьми можно завоевать весь мир. Они не знают военных
уставов, но их боеспособность и сила сопротивления ни
с чем не сравнимы».
Такую же нежность, какую испытывал к своим людям
Фонтан, они проявляли к нему, своему командиру, профес¬
сиональному военному, хорошо известному своей предан¬
ностью республике.
Мы поговорили с бойцами, рассказали им о положении
дел, выразили уверенность в победе, подбодрили их.
Они принесли свои профсоюзные билеты и другие личные
документы, фотографии матерей и невест с просьбой
написать на них что-нибудь, оставить им на память сердеч¬
ные слова, выражающие наши чувства и вселяющие на¬
дежду.
Беседовали мы долго, и все это время на позицию обру¬
шивалась вражеская картечь. Ответить было нечем: пози¬
ция не имела артиллерии.
Смеркалось. В момент затишья Фонтан посоветовал нам
уходить, не дожидаясь наступления вечера, так как ве¬
чером можно было ожидать атаки.
Мы попрощались с горсткой храбрецов. Они пожимали
нам руки, обнимали нас, просили опустить в почтовый
ящик их письма, передать различные поручения семьям.
— Идите быстро, пока они не начали снова.
Мы шли быстро, но вражеская артиллерия действовала
еще быстрее. Она преградила нам дорогу, и мы были вынуж¬
дены совершить стремительный бег с препятствиями, пока
273
Народный поэт Мигель Эрнандес
говорит с бойцами
народной милиции
наконец не выбрались из зоны обстрела. Обходя дороги,
мы пришли в какое-то селение, а оттуда направились
в Мадрид.
Нам не довелось больше увидеть капитана Фонтана.
На следующий день после нашего посещения вражеский
снаряд лишил республику и народ одного из самых вер¬
ных ее солдат, одного из самых честных и лучших людей.
274
Единственный путь
Позиция, которую Фонтан героически защищал, отдав за
нее свою жизнь, оставалась в руках Народной армии до
самого конца войны. Позиции этой было присвоено имя
народного героя.
Незабываемые дни борьбы у Сомосьерры, Гвадаррамы,
дни невероятной, непостижимой борьбы плохо вооружен¬
ных групп людей против организованной, хорошо управляе¬
мой вражеской армии!
Альто дель Леон! Немой свидетель героизма и самоот¬
верженности бойцов народной милиции!
Хуанито Фернандес, первый полководец народной
милиции, капитан Бенито, майор Пуиг, капитан Фонтан,
майор Ристори! Слава вам, героям, павшим на Сьерре, слава
павшим на всех фронтах республики!
Депутаты-бойцы
Война изменила характер деятельности партии, кото¬
рая с 18 июля направила свои основные усилия на орга¬
низацию и усиление народного сопротивления врагу на
фронтах и в тылу.
Существовало своеобразное соревнование в самопо¬
жертвовании, самоотречении, напряжении сил. Начиная с
нашего тяжело больного генерального секретаря Хосе
Диаса и кончая рядовым членом партии в любом уголке
страны, все были поистине одержимы, каждый старался
сделать как можно больше, чтобы обеспечить победу рес¬
публики.
В этой самоотверженной работе с энтузиазмом участво¬
вали наши депутаты.
Некоторые из них не жили в Мадриде и приезжали
туда только для участия в сессиях парламента. Находив¬
шиеся в момент мятежа в своих округах товарищи Эдуардо
Суарес Моралес, депутат от Канарских островов, и Бау¬
тиста Гарсес, депутат от Кордовы, после короткого сопро¬
тивления были арестованы и убиты фалангистами. Товари¬
щи Суарес Кабралес и Хосе Очоа Алькасар, командиро¬
ванные на Канарские острова для проведения партийной
конференции, после варварских пыток были в мешках
брошены в море.
Товарищ Леандро Карро, приехавший за несколько
дней до начала мятежа в Галисию на областную кон¬
275
Долорес Ибаррури
ференцию, принимал активное участие в борьбе вместе с
товарищем Бенигно Альваресом, руководителем партийной
организации в Оренсе. Оказав героическое сопротивление
фашистам, они с группой партизан ушли в горы. Там Аль¬
варес погиб, а Леандро Карро более двух лет пробыл с
партизанами. Затем ему удалось перейти в Португалию, а
оттуда, когда война закончилась, он переехал в Мексику.
Депутат от Астурии Хуан Хосе Мансо совместно с
товарищем Анхелин и братьями Роса в течение всего
периода, пока в Астурии шла борьба, активно участвовал
в организации сопротивления и в укреплении тыла. В Асту¬
рии погиб руководитель партийной организации Хихона
Орасио Аргуэльес, на Овьедском фронте были убиты
Карлос Вега и Эрминио Аргуэльес.
Многие из наших депутатов вступили в ряды народной
милиции. В их числе был депутат от Гранады Антонио
Претель, вместе с Линой Оденой участвовавший в боях на
Гранадском фронте.
Даниэль Ортега, депутат от провинции Кадис, был одним
из организаторов Пятого полка. Он в течение всей войны
находился в Мадриде, активно участвовал в обороне столи¬
цы и был расстрелян фалангистами после капитуляции
Касадо.
Каетано Боливар — первый депутат-коммунист, избран¬
ный в кортесы в 1933 году, будучи комиссаром народной
милиции в Малаге, принимал активное участие в военных
действиях и был расстрелян фалангистами, не простив¬
шими Боливару ни его честности, ни принадлежности к
коммунистической партии.
В народную милицию, а затем и в армию вступили депу¬
таты Адриано Ромеро и Педро Мартинес Картон. Первый
возглавлял интендантскую службу в Андалусии, а второй
командовал воинской частью в Эстремадуре — провинции,
избравшей его депутатом.
Депутатами были почти все члены Политбюро во главе
с нашим товарищем Хосе Диасом: Антонио Михе, рабо¬
тавший в Военном комиссариате, Висенте Урибе и Хесус
Эрнандес — министры в правительствах Ларго Кабальеро
и Негрина. Депутатом была и я.
Как для других товарищей, так и для меня фронт, где
решались судьбы республики и всего народа, составлял
предмет главных забот, хотя при этом я не оставляла без
внимания и работу в тылу. Во время войны тыловая работа
276
Единственный путь
была чрезвычайно разнообразной: помощь эвакуированным
из захваченных врагом районов, организация сети детских
домов и столовых, мастерских по пошиву обмундирования
для армии, помощь кормящим матерям, создание особых
организаций по оказанию помощи солдатам на фронтах и в
госпиталях, обеспечение продовольствием рабочих военных
заводов, сотрудничество женского комитета помощи с
министерством обороны в решении многих вопросов.
И наряду с этим интенсивная пропагандистская работа на
фронтах и в тылу, участие в многочисленных митингах,
конференциях и собраниях, а также в сессиях парламента,
вице-председателем которого я была избрана.
Руководство партии направило меня вместе с другими
товарищами на фронты Гвадаррамы и Сомосьерры, в Уни¬
верситетский городок, на арагонский, каталонский и эстре¬
мадурский участки, на передовую линию огня — одним
словом, туда, где требовался голос и помощь партии.
И по правде сказать, я чувствовала себя среди бойцов
гораздо лучше, чем в тылу.
Если эта работа приносила пользу, то заслуга принад¬
лежит всецело партии, чью силу каждый из нас ощущал
за собой и чья политическая активность воодушевляла
нас, помогая преодолевать колебания и слабость.
Так действовали и боролись первые депутаты от
Коммунистической партии Испании, так, соревнуясь друг с
другом в самопожертвовании, готовности к борьбе и героиз¬
ме, сражались все наши товарищи.
Коммунистическая партия была кузницей воинов. Кем
были Листер и Модесто, кем были Кордон, Маркес, Прадос,
Идальго де Сиснерос, Рекальде, Кристобаль, Маркина,
Сиутат, Солива, Марин, Эдуардо Гарсиа, Леаль, Манолин,
Усаторре, Вега, Мерино, Алама, Бобадилья, Ортис, Артемио,
Родригес Сьерра, Каррион, братья Галан, Эваристо Хиль,
Балагер, Хуанин, Хуанито Гарсиа, Филамон Тораль и
многие, многие другие военные руководители армии и на¬
родной милиции, отличившиеся в ходе нашей национально¬
революционной войны?
Кем были героические комиссары Диегес, Дель Кампо,
Фусиманья, Баамонде, Делахе, Сантьяго Альварес, Хосе
Севиль, Эсконтрела, Барсиа — всегда первые в наступлени¬
ях и последние при отступлении? Кем был простой крестья¬
нин из Мората дель Тахунья Селестино Гарсиа, уничтожив¬
ший четыре итальянские танкетки и взявший в плен их
277
Долорес Ибаррури
водителей? Кем были истребители танков Колль, Корнехо
и Грау — олицетворение решимости и отваги? Это были
коммунисты — рабочие, крестьяне, студенты, военнослу¬
жащие, моряки. Это были депутаты, члены провинциаль¬
ных и местных комитетов, члены Политбюро и Централь¬
ного Комитета. Вся партия, слившись в едином дыхании,
вела войну за свободу и независимость Испании, республику
и демократию.
Итало-ге руине кая
интервенция
После первых успехов народных сил в главных городах
и промышленных центрах в Испании началась позицион¬
ная война.
Для республиканских войск успешное сопротивление
означало в тот период выигрыш времени, необходимый для
того, чтобы организоваться, создать армию, обеспечить
развитие военной промышленности и мобилизовать все
ресурсы страны, что позволило бы во всеоружии встретить
новую обстановку.
Для мятежников, если бы они рассчитывали только на
собственные силы, успешное сопротивление республиканцев
означало бы неминуемое поражение.
Территория, оккупированная мятежниками, не могла
обеспечить им все необходимое для победы. Ни в одном из
захваченных ими районов не было сколько-нибудь значи¬
тельной горнорудной промышленности и металлургии.
Когда те, кто приводил в движение контрреволюцион¬
ные силы, убедились, что сопротивление, оказываемое
народом, делает быструю победу мятежников невозможной,
они открыто и нагло забрали руководство операциями в
свои руки.
В Испанию были отправлены составленные из фашист¬
ской молодежи немецкие и итальянские воинские части.
С ними прибывало новейшее оружие и снаряжение: ис¬
требители и бомбардировщики, тяжелые и легкие танки,
артиллерия, пулеметы, винтовки, патроны, гранаты. В рас¬
поряжение мятежников были предоставлены немецкие и
итальянские военные корабли. Американские нефтяные
компании поставляли Франко необходимое ему для ведения
войны горючее. В деятельности франкистского генераль¬
278
Единственный путь
ного штаба принимали активное участие гитлеровские
офицеры. Технический персонал состоял из немцев и италь¬
янцев.
По итальянским данным, в испанской войне на стороне
Франко участвовали около 150 тысяч солдат Муссолини.
О масштабах участия Германии можно судить по тому
факту, что гитлеровцы, которые никогда не публиковали
сведений о численности направленных в Испанию солдат,
наградили 25 тысяч солдат и офицеров всех родов войск
особой медалью за заслуги в войне против испанского
народа. Медаль имела три степени: она была золотой,
серебряной и бронзовой.
В связи с этой явной, циничной интервенцией фашист¬
ских держав испанское правительство и народ неоднократ¬
но обращались к так называемым демократическим
странам с призывами проявить солидарность с борющейся
республикой. Эти обращения оставались гласом вопию¬
щего в пустыне.
Силы международной реакции организовали открытую
блокаду Испанской республики.
Пресса, радио, гигантский пропагандистский аппарат
реакционных сил всех стран обрушивали на героический
испанский народ потоки клеветы.
С помощью самой грубой лжи они пытались прикрыть
интервенции иностранных сил и оправдать мятеж гене¬
ралов.
Чтобы дать отпор этому потоку лжи и опровергнуть
столь тенденциозную дезинформацию, я выступила 29 июля
по официальному радио с обращением к демократическим
странам от имени Центрального Комитета коммунисти¬
ческой партии. Я рассказала правду об Испании и напом¬
нила об опасности, которую повлекло бы за собой пора¬
жение испанского народа для всех демократических
государств.
Рассказав в этом выступлении о положении страны и
призвав народы Америки и трудящихся Европы помогать
Испанской республике и испанскому народу, я продолжала:
«Борьба испанского народа — это его ответ на преступ¬
ное нападение реакционных военных каст.
Это борьба за мир, борьба против поджигателей войны.
Помогите нам помешать удушению демократии в Ис¬
пании, ибо ее поражение неизбежно повлечет за собой
развязывание мировой войны, которой мы все хотим из¬
бежать.
279
Долорес Ибаррури
Остановите руку интервентов! Правительство Испа¬
нии — законное правительство, сформированное в резуль¬
тате победы на выборах 16 февраля. Мы, коммунисты,
поддерживаем и защищаем его потому, что оно является
законным представителем народа, борющегося за демокра¬
тию и мир».
Предвидение коммунистов относительно того, к чему
приведет поражение испанского народа, высказанное в
самом начале войны, к сожалению, оправдалось.
Через пять месяцев после того, как было сломлено
сопротивление испанских бойцов, разразилась вторая ми¬
ровая война.
«Не вмеша те льет во»
Воля к сопротивлению, проявленная народом в столь
решительной форме, заставила правительство активи¬
зироваться и искать пути приобретения технических
средств, необходимых Испанской республике для организа¬
ции обороны. Эти технические средства могли быть полу¬
чены, если бы правительства дружественных стран выпол¬
нили обязательства, принятые ими в подписанных с Ис¬
панией соглашениях.
В 1935 году испанское правительство заключило тор¬
говый договор с Францией. Одна из статей этого договора
предусматривала, что испанское правительство, если ему
потребуется оружие, обязано покупать его только у фран¬
цузского правительства.
Но когда испанское правительство, опираясь на этот
торговый договор, привязывавший его к Франции, обра¬
тилось к французскому правительству с просьбой продать
оружие и боеприпасы, в которых оно испытывало острую
нужду, французское правительство категорически отказа¬
лось продать (не подарить, не дать взаймы, а именно
продать) испанскому правительству оружие, без которого
испанское правительство не могло оборонять страну от
вражеской агрессии.
Испанское республиканское правительство никогда не
требовало у французского правительства ни содействия,
ни активной поддержки, оно просто-напросто просило его
продать необходимое Испании оружие.
Однако ни французское, ни английское правительства
280
Единственный путь
не желали и слышать о страданиях испанского народа,
о его героизме и приносимых им жертвах. Вспоминая
об этом, мы не жалуемся. Мы только констатируем факты.
Французская буржуазия и английские капиталисты по
многим причинам не хотели, чтобы испанский народ
одержал победу. Одной из причин была их постоян¬
ная враждебность к Испании, которую им хотелось видеть
бедной и отсталой, чтобы иметь возможность навязывать
ей унизительные неравноправные договоры.
Именно этим и объясняется их поведение. Они видели
в лице Франко защитника привилегий аристократических
реакционных испанских каст и поэтому стали на его сто¬
рону, помогали ему, облегчали его задачу, связывали руки
испанским республиканским бойцам, отказывая им во всем,
даже в праве сражаться.
Показательно, что политика «невмешательства» стала
осуществляться в то самое время, когда Италия и Германия
начали открыто и нагло помогать мятежникам. Обе эти
линии стали проводиться параллельно именно в первые
недели войны, в момент, когда народные силы наносили
тяжелые удары франкистам.
В то время как законному правительству всячески
препятствовали легальным путем приобретать за границей
какое-либо вооружение, мятежники получали из Германии
и Италии все, что им было нужно для ведения войны, причем
правительства так называемых демократических стран не
предпринимали ничего, чтобы помешать этому.
Английское правительство придавало гораздо больше
значения словам графа Гранди ', заверявшего Комитет по
невмешательству в том, что Италия не оказывает никакой
помощи мятежникам, чем неопровержимым доказатель¬
ствам испанского правительства об открытой итальянской
интервенции.
Английские государственные деятели, с пренебреже¬
нием относившиеся к испанскому народу, который был лишь
ставкой в их политической игре, и беспринципные лидеры
лейбористской партии притворялись, что не знают, чьи
самолеты бомбардируют испанские города и села, и посы¬
лали в Испанию специальные комиссии для «выяснения»
этого вопроса.
1 Итальянский посол в Лондоне, представлявший Италию в Комитете
по невмешательству в испанские дела.
281
Долорес Ибаррури
Вскоре после окончания сопротивления испанцев
английский народ на себе испытал, в какой стране были
произведены те бомбы, которые «юнкерсы» сбрасывали на
испанских солдат и на беззащитное население в испан¬
ском тылу.
В горниле
воины
Мятеж военщины и реакционных сил страны заставил
компартию перестроить всю свою деятельность. Каждый
коммунист жил одним стремлением — защитить респуб¬
лику, не допустить победы фашизма.
Когда на Мадрид с разных направлений двигались
Северная армия мятежников, антифашистская милиция,
которую возглавляли Листер, Модесто, Хуанито, Пенья,
капитан Бенито, Абад, Андрес Мартин, Барсана, Эредия,
Эваристо Хиль, Барраль, Сендер, Ариса и другие, устре¬
милась к Сьерре Гвадарраме, чтобы преградить дорогу
врагу.
Организаторские способности Педро Чека, политичес¬
кая мудрость Хосе Диаса, пропагандистское дарование
Антонио Михе, благоразумие Висенте Урибе, боевой дух
Союза объединенной социалистической молодежи, воз¬
главляемого Сантьяго Каррильо и Трифоном Медрано,
проявились в эти трудные времена во всей полноте.
В этот период тяжелых испытаний, который был
пробным камнем для всех политических партий и органи¬
заций, выявились выдающиеся революционные полити¬
ческие качества коммунистической партии. В какой-то
момент массы поняли, что, если бы не было коммунисти¬
ческой партии, реакция смогла бы осуществить свои на¬
мерения без серьезной борьбы.
Еще в 1933 году, когда с приходом Гитлера к власти в
Испании возникла реальная и непосредственная угроза
фашистского переворота, коммунистическая партия при¬
звала к формированию отрядов антифашистской милиции,
которые должны были стать вооруженным ядром самообо¬
роны рабочих организаций, средством защиты демократии
и республики.
Многие деятели республиканского лагеря не понимали
тогда необходимости этой меры. Они считали предложения
коммунистов паникерством, толковали их как проявление
282
Единственный путь
коварства и хитрости, приписывали коммунистической
партии злонамеренные цели. Однако значительная часть
молодежи не разделяла точку зрения старых руководителей
республиканского лагеря и косных бюрократов, насквозь
пропитанных духом догматической, безжизненной закон¬
ности, не способных понять происходящие в мире изме¬
нения и оценить новые силы, действующие внутри страны
и на международной арене.
Руководители Союза объединенной социалистической
молодежи во главе с Сантьяго Каррильо, который на протя¬
жении ряда лет проявлял себя как политический руково¬
дитель-революционер, правильно понимавший роль рабо¬
чего класса и пролетарской партии, прорвали бюрократи¬
ческую оболочку социалистической организации, увлекая за
собой на борьбу и молодых и старых товарищей, и вместе
с коммунистами бросились в бой. Союз объединенной
социалистической молодежи стал одним из важнейших
факторов в борьбе за единство народных сил, за усиление
их сопротивления фашизму.
Уже в 1933 году коммунистическая партия с помощью
нескольких офицеров собственными силами организовала
почти во всех провинциях отряды антифашистской рабо¬
че-крестьянской милиции. В Мадриде политическое руко¬
водство этими отрядами было возложено на Листера,
Модесто, капитана Бенито и некоторых других товарищей,
работавших в непосредственном контакте с секретарем
мадридской организации коммунистической партии товари¬
щем Педро Чека.
Вслед за компартией отряды антифашистской милиции
создал и Союз социалистической молодежи. Боевое кре¬
щение эти отряды получили во время астурийского восста¬
ния 1934 года, когда они, действуя под лозунгом «Союз
братьев-пролетариев», составили ударные силы в борьбе
против фашистской реакции, пытавшейся установить фа¬
шистский режим в нашей стране.
Именно эти отряды милиции, против которых так оже¬
сточенно боролись все правительства республики, оказались
в начале войны силой, преградившей армии мятежников
путь на Мадрид в районе Сомосьерра, Навасеррада и
Альто-де-Леон. Эти отряды и составили основу Народной
армии.
В первые недели войны нашей главной заботой было
удержать подступы к Мадриду и пресечь все попытки врага
283
Долорес Ибаррури
проникнуть в город, так как до тех пор, пока Мадрид
оставался в руках республиканского правительства, победа
была обеспечена.
С первого же дня войны стало очевидно, что отряды
милиции, состоявшие из добровольцев, обладавших слабой
военной подготовкой, несмотря на проявленный ими
героизм, не в состоянии выдержать длительную войну и
успешно противостоять дисциплинированной, хорошо воо¬
руженной вражеской армии. В то время каждая партия,
каждая организация, в том числе и те, которые в 1933 году
упорно боролись против создания милиции, поспешно
создавали свои собственные отряды.
Стремясь отличиться, анархисты Леванта сформировали
«Колонну Росаль» и «Железную колонну», в которые
наряду с честными трудящимися — членами НКТ вступили
уголовные преступники, освобожденные анархистами из
тюрьмы Сан Мигель-де лос Рейес, а также фашистские
элементы, проявившие свое истинное лицо при попытке
взять штурмом помещение Валенсийского комитета ком¬
мунистической партии. Там они получили столь внушитель¬
ный урок, что у них пропала охота повторять подобные
попытки.
Стремясь добиться того, что было совершенно необ¬
ходимо,— создания республиканской армии, коммуни¬
стическая партия стала объединять отряды милиции в
Пятый полк. Своей деятельностью партия компенсировала
недостаток инициативы со стороны правительства, помога¬
ла ему преодолевать многие трудности и колебания.
Правительство Хираля, заслуги которого — ив особен¬
ности самого сеньора Хираля — перед народом и историей
несомненны, издало декрет о милитаризации отрядов
милиции '. Хотя этот декрет не исчерпывал всех задач
в этой области, он все же представлял собой шаг на пути
к созданию армии.
Столь видный деятель, как Мартинес Баррио, которого
мы, коммунисты, подвергали самой суровой критике, когда
считали его политику вредной для народа, проявив делаю¬
щую ему честь скромность, согласился взять на себя обя¬
занности председателя комиссии по снабжению милиции
и по вербовке в ее отряды. Это был пост не блестящий,
1 Под «милитаризацией» понимался перевод подразделений народной
милиции на положение регулярных войск.
284
Единственный путь
но весьма полезный республике, и, заняв его, Мартинес
Баррио показал пример многим другим деятелям, которые
признавали политической деятельностью либо сверкание
павлиньими перьями на национальной авансцене при осле¬
пительном свете прожекторов и под звуки литавр, либо
выполнение дипломатических миссий за границей.
Пятый полк
В монастыре салезианок 1 в Мадриде разместился первый
центр по вербовке в отряды народной милиции. Здесь и
возник Пятый полк милиции, в который вошли отряды
«Местная милиция», «Рабоче-крестьянская молодежь»,
«Октябрь», «Тельман», «Железо», «Красные львы», «Крас¬
ные пули», «Артес Бланкас», «Перо», ФУЭ 2, «Астурия»,
«Кондее», «Капитан Бенито», «Ленинград», «Парижская
коммуна», «Мадридская коммуна», «Победа», «Матросы
из Кронштадта», «Хаэн», «Листер», ПУ А, «Хосе Диас» и
«Стальные роты». Во главе полка стояли товарищи Листер
и Маркес, батальоном «Тельман» командовал Модесто.
По примеру Пятого полка были сформированы ба¬
тальон Союза объединенной социалистической молодежи
«Пасионария», колонны Мангада и Галана. В Каталонии
объединенная социалистическая партия организовала ко¬
лонну «Карл Маркс», а позднее 27-ю дивизию.
Милитаризация милиции — первое организационное ме¬
роприятие, проведенное правительством, привела к тому,
что в отряды милиции влились армейские командиры и спе¬
циалисты, такие, как капитаны Арельяно, Маркес, Гальо,
Хосе Галан, Барсело, Буэно и другие, завоевавшие уважение
и симпатию бойцов, находившихся под их командованием.
В Пятый полк, обладавший гораздо более прочной и
серьезной военной организацией, чем все другие формиро¬
вания, вступили военные и гражданские лица самых раз¬
личных политических убеждений, искренне желавшие по¬
беды республики. Их привлекали твердый порядок и созна¬
тельная дисциплина, установленные коммунистической
партией в этом полку.
1 Монашеский Орден салезианок основан в XVII веке. Салезианки
посвящают себя уходу за больными и воспитанию детей.
2 Сокращенное название Федерации испанских студентов.
285
Долорес Ибаррури
Коммунистическая партия не ограничилась тем, что объ¬
единила людей в воинские подразделения. Она проводила с
бойцами Пятого полка огромную политико-воспитательную
работу. В Пятом полку издавались газеты, причем тираж
одной из них, «Милисиа популяр» ', достиг 75 тысяч
экземпляров.
В казармах и окопах выходили стенные газеты.
Пятый полк организовал военно-санитарную службу и
интендантство, которые впоследствии послужили образцом
для всей армии.
При Пятом полку стала создаваться военная промыш¬
ленность, поставлявшая народной милиции ручные гранаты
и даже бронемашины; в полковых мастерских ремон¬
тировалось вышедшее из строя оружие.
Были организованы образцовые госпитали, дома отдыха,
санатории, приюты для детей погибших бойцов и швейные
мастерские, в которых сотни женщин шили обмунди¬
рование для солдат.
Были созданы военные училища — пехотные и артил¬
лерийские. Из милиции Пятого полка вышли первые тан¬
кисты и первые летчики.
Так в небольших размерах было сделано то, что прави¬
тельство должно было осуществить в масштабе всего
государства, но что было сделано только через несколько
месяцев после начала войны.
Бойцы народной милиции гордились своей принадлеж¬
ностью к Пятому полку. Поэт Альберти сумел выразить
это чувство в кратком стихотворении «Я из Пятого полка!».
Завтра дом я оставляю
И село мое, и стадо.
— Эй! Привет! Куда, товарищ?
— В Пятый полк иду, ребята.
Без воды, пешком тащиться,
Вверх и вниз идти упрямо...
Но зато как славно крикнуть:
«Я из Пятого, ребята!» 2
Среди подразделений Пятого полка особо выделялись
так называемые «Стальные роты». Что же представляли
1 «Народная милиция».
2 Перевод В. Парнаха.
286
Ь<) и нет венный к vn
собой эти «Стальные роты»? Они состояли из самоотвер¬
женных, отважных мужчин и женщин, полных энтузиазма
и решимости любой ценой, не щадя своей жизни добиться
победы народного дела.
В военном отношении «Стальные роты» были ударными
группами, которые, не считаясь с потерями, пробивали
дорогу республиканским войскам.
Эти «Стальные роты», храбрость которых стала леген¬
дарной, воспел поэт Луис де Тапиа.
Идут Стальные роты,
И песня ведет их строй.
Из крепкой стали
Их бури сковали
В грозе боевой.
Идут Стальные роты
На битву за край родной
В победный бой.
Враги не пройдут сквозь их строй!
Всех в этом жарком горниле
Сплавили дымные ночи.
Родину вместе хранили
Воин, батрак и рабочий.
Снова шеренгой стальною
Идут Стальные роты
На битву за край родной
В победный бой
Грозы бойцов не согнули,
Если герои в походах
Гибнут от вражеской пули,
Их дети за дело народа
Станут крепкой стеной.
Идут Стальные роты
На битву за край родной
В победный бой '.
1 Перевод Т. Сикорской.
287
Долорес Ибаррури
С пером
и винтовкой
Развертыванию сопротивления агрессии в немалой степени
способствовала пропагандистская деятельность всех ор¬
ганизаций Народного фронта, и в особенности коммуни¬
стической партии и Пятого полка, чьи газеты, плакаты,
брошюры и листовки, рассказывающие о высоком боевом
духе фронтовиков и тружеников тыла, широко распро¬
странялись на фронтах и в тылу.
Во время войны оба органа компартии — «Мундо обре¬
ро» и «Френте рохо» — были образцовыми газетами ре¬
волюционного пролетариата. Они вселяли в сердца лю¬
дей веру и надежду, привлекали к себе всех антифа¬
шистов, отражали проводимую нашей партией политику
единства, помогали коммунистам ориентироваться в
обстановке.
В «Мундо обреро» и «Френте рохо» работали наши
журналисты-бойцы, среди которых выделялись: расстрелян¬
ный впоследствии франкистами Мануэль Наварро Балье-
стерос, для которого журналистская деятельность была
подлинным призванием и страстью; он был неутомим и,
несмотря на то что занимал высокий пост главного редак¬
тора, всегда был готов выполнять любую работу, так как
прежде всего был коммунистом; Эусебио Симорра, который
с первых дней войны вел не только политический коммен¬
тарий событий, но и хронику военных действий, начав ее
с описания штурма казармы Монтанья. В газете «Френте
рохо» работали также товарищ Рехано, отличавшийся
высокой культурой, скромностью и умением писать в самых
разнообразных жанрах, и товарищ Искарай, чьи живые ре¬
портажи с интересом читали и обсуждали фронтовики.
Работники редакций «Мундо обреро» и «Френте рохо» своим
напряженным, плодотворным трудом (не свободным,
правда, от ошибок, проистекавших подчас от чрезмерного
задора) помогали партии преодолевать трудности, вызван¬
ные тем, что среди нас почти не было опытных журнали¬
стов — они формировались постепенно.
Союз объединенной социалистической молодежи изда¬
вал газеты «Ла ора» 1 в Валенсии и «Аора» ~ в Мадриде.
1 «Час».
«Сейчас».
288
Единственный путь
Эти газеты умело редактировали Фернандо Клаудин и
Виктор Веласко, в них активно сотрудничал товарищ
Мануэль Аскарате. Сражающаяся молодежь слышала в
этих газетах свой собственный голос, видела в них свое
знамя. «Ла ора» и «Аора» направляли и воспитывали
молодых бойцов.
Многие писатели, поэты, актеры, художники, скуль¬
пторы предоставили в распоряжение Пятого полка свои
обширные знания и свой труд. Мужество народа было для
этих людей неиссякаемым источником вдохновения. Не¬
редко деятели культуры сменяли перо на винтовку.
Восхищенный героизмом бойцов народной милиции
демократически настроенный публицист Антонио Сосайя,
хорошо известный в литературных и журналистских кру¬
гах Испанской республики, выразительными стихами
воспел решимость бойцов сражаться в рядах народной
милиции.
Народные дружины, народные дружины,
отвагой, дисциплиной
и доблестью сильны.
В их рядах сражаются храбрые мужчины,
родины любимой верные сыны.
И среди ее солдат неутомимых
не найдешь бесправных и тупых рабов.
Не пойдут дружины против сел родимых,
не направят в грудь им острия штыков.
И когда на землю тень косая ляжет,
тень войны народной, честной и святой,
«Гонят нас на бойню»,— наш солдат не скажет,
скажет: «За народ свой я иду на бой!»
Если будет страшно, виду не покажет,
Поцелует крепче на прощанье мать:
«Обещаю, мама, что отдам все силы,
буду за свободу храбро воевать,
за волос твоих серебряную прядь
и за тень отцовской дорогой могилы.
Я иду в сраженье, чтоб моя земля
стала из хозяйской детищем народным,
я хочу украсить лаврами поля
и мой дом родной, где буду жить свободным,
немудреной песней душу веселя.
Всех нас провожают горы и равнины,
Ю Долорес Ибаррури, кн. I
289
Долорес Ибаррури
все горды мы сердцем, а душой едины.
Мы должны тиранов подлых одолеть.
Если ж мне в бою придется умереть,
я умру достойным воином дружины».
Воспевая товарища Листера, героизм и стойкость ко¬
торого вызывали восхищение на всех фронтах, Антонио
Мачадо следующими словами приветствовал народного
героя.
ЛИСТЕРУ
Твое письмо, друг Листер — воин смелый,
Испанец с сердцем горячей огня,—
Твое письмо заставило меня
Забыть о немощах больного тела.
В письме раскаты битв услышал я,
Грозу над иберийскою равниной;
О, как откликнулась душа моя
На запах пороха и розмарина!
Там, где морские раковины нам
О близком Эбро весть несут, и там,
Где он с горы в простор сбегает вольный,
Пусть голос мой как колокол звучит:
«О, если враг перо мое сравнит
С твоею саблей, я умру довольный»
Когда окруженная столица, упорно сопротивляясь,
не пускала подстерегавшего ее зверя топтать Землю Мад¬
рида и враг проявлял свою бессильную злобу в сотрясавших
город варварских бомбардировках, раздался голос поэта
Эрера Петере, бойца Пятого полка, который призвал
мадридцев оказать врагу сопротивление, достойное спар¬
танцев.
ТРЕВОГА
Мадрид, Мадрид, отовсюду
К твоим воротам, жилищам
Тянется черная морда,
Зверь подбирается хищный.
1 Перевод О. Румера.
290
Единственный путь
Теперь отдыхать не время.
Вставайте! На бой, мадридцы!
В воздухе пахнет железом.
Тьму рассекают зарницы,
Небо трясется от залпов,
Земля, содрогаясь, мечет
Трагические фонтаны
Из пороха и картечи.
Аэропланы фашистов
Уже стрекочут зловеще.
Гранаты уничтожают
Детей, стариков и женщин.
Мадрид, Мадрид, над тобою
Нависла эта угроза.
Скорей, скорей к оружью,
К оружью, пока не поздно!
Все на последнюю битву
С ордами гнусных пришельцев,
С предателями отчизны,
С наемной челядью немцев!
Пора, мадридцы, к оружью!
Уже готовый к удару,
Фашистский зверь над столицей
Занес когтистую лапу.
Кому дорога свобода,
Кому дорога надежда
И хлеб, и дети, и счастье,
И завтрашняя победа,
Все на защиту Мадрида!
Скорей подойдите к окнам,
Прислушайтесь к этим залпам!
Теперь отдыхать — позорно.
Холодным утром иль ночью,
Сейчас, сегодня иль завтра
Черные орды фашистов
Бросятся, хлынут внезапно,
Грозя неистовым штурмом
Твердыне нашей столицы.
Вам говорю я, испанцы,
Вам' говорю я, мадридцы;
Пятым полком я направлен,
Чтоб вы, товарищи, знали:
Это решается участь
291
Долорес Ибаррури
Республиканской Испании!
Сюда, земляки, спешите
Страну отстаивать грудью!
Мадридцы, вас ждут винтовки.
Скорей! К оружью, к оружью! 1
Славя товарища Модесто, первого генерала Народной
армии, вышедшего из Пятого полка, где он сначала ко¬
мандовал «Стальными ротами», а затем возглавлял баталь¬
он «Тельман», поэт Эмилио Прадос писал:
ТОВАРИЩАМ ИЗ БАТАЛЬОНА «ТЕЛЬМАН»
И ЕГО КОМАНДИРУ МОДЕСТО ГИЛЬОТО 2
Рожденная в Навасерраде,
На склонах неприступных гор,
Там, где Испания суровей,
Где необъятнее простор;
Сильна, как сосны на вершине,
Жестка, как горная руда,
Как направляющая воля,
Неколебима и тверда,
Горсть спаянных одним желаньем
И мужественных храбрецов
Все битвам отдает: жар сердца,
И крови цвет, и блеск штыков. •
Как знаменосец битвы правой,
Встал Тельмановский батальон.
В день роковой, в кровавом вихре
Разбужен выстрелами он.
Он родился в дыму и громе
Средь запылавших деревень,
Отмеченный кровавой датой,
Он родился в кровавый день.
В его душе роптала совесть,
Она ударила в набат:
«Товарищи, к оружью! Встаньте!
Предатели страны хотят
Продать родные наши реки,
Перевод В. Парнаха.
Полное имя генерала Модесто — Хуан Модесто Гильото.
292
Единственный путь
И зелень сочную лугов,
И пастбищ злачные долины.
Коней ретивых и быков,
И заповедников пушнину,
Птиц вольных, воздух наших мест,
Добро, нажитое веками,
Честь наших жен, сестер, невест!
К оружью! Враг не даст пощады.
Предатель мстителен и лют.
Уже фашисты — у порога
И пушки на полях ревут!
Ножом отточенным, косою,
Простым охотничьим ружьем
Бороться будем мы с врагами,
Врагов мы дружно разобьем!
Не будет пуль — побьем камнями
И палкой — если нет ружья
И если нет еще окопов,
На поле павшие друзья
Воздвигнут первую траншею.
К оружью! Не иззубрен меч!
Уж разрывается над нами
На наших улицах картечь!»
Долой, предатель, посягнувший
На честь Испании! Долой!
Здесь дети славятся отвагой,
Здесь каждый человек — герой.
Их мужество объединило,
Любовь к свободе их зовет,
Их общая связала клятва:
Низвергнуть произвол и гнет.
То клятва пламенных и храбрых,
И каждый в битвах закален.
Пришли! Уже Мадрид победный
Шумит средь вскинутых знамен.
Они пересекли Вильальбу,
Среди дубов, по валунам.
Они вошли в Навасерраду,
Барсена ждет уже их там.
Там поджидает их Модесто,
Несокрушимый, как бетон,
Гильото нежен, как ребенок,
Как разъяренный лев, силен.
293
Долорес Ибаррури
«Товарищи! Пусть Пегеринос
Еще не наш, ему грозим.
Когда ж возьмем его мы с бою.
Мы Талаверу окружим.
Наемные грозят ей мавры.
Встань, батальон! Смелей туда,
И, Пегеринос окружая,
Пусть наша красная звезда
Нависшую уже угрозу
От стен мадридских отведет!
Вонзившись в бок фашизма шпорой,
Его с лица земли сотрет!
Вы это сделаете, знаю!
На вас надеется страна!»
Модесто — коммунист примерный,
И с делом речь его дружна.
Мой добрый командир Модесто!
Дружинников отец стальной!
Твои бойцы непобедимы,
Руководимые тобой.
В твоей бригаде зреет сила.
Настанет час. Уж близок он.
И снимет красный хлеб победы
Твой Тельмановский батальон! 1
Мигель Эрнандес, бывший пастух, ставший замеча¬
тельным поэтом, участник войны, переживший затем ужасы
и отчаяние франкистского застенка, замученный фалан¬
гистами, которые ненавидели его и не простили ему вер¬
ности народу, написал наряду с множеством других сти¬
хов, посвященных республиканским бойцам, превосходный
сонет. В нем поэт выразил свое отношение к сражавшимся
и умиравшим за свободу Испании героям интернациональ¬
ных бригад.
Есть люди на земле; в их сердце необъятном
суровый рокот волн, шум улиц городских,
лиловый сумрак гор в безмолвье предзакатном...
Таким предстал ты мне: ведь ты — один из них.
Весь мир взывал к тебе в смятении набатном,
он мужество свое влил в силу рук твоих,
он знал: перед тобой в долгу он неоплатном,—
1 Перевод М. Талова.
294
Единственный путь
ты шел в сражение с ордой шакалов злых.
Тебе Испания дала приют. Ты в ней
нашел зарю всех солнц и всех морей приливы,
всех благородных душ безудержный порыв.
Всю землю пронизав кинжалами корней,
из праха твоего поднимутся оливы,
род человеческий тобой объединив.
В дни обороны Мадрида народное творчество воспело
Пятый полк, который все справедливо считали самым вер¬
ным защитником непобедимого города. В этих песнях
народ славил любимую им коммунистическую партию и
ее великое детище — Пятый полк.
Сначала в окопах Мадрида, а затем и по всей республи¬
канской Испании раздавалась песня:
Наши братья-коммунисты,
Что всегда в бою средь первых,
Для Испании защиты
Пятый полк сформировали.
В те четыре батальона,
Что Мадрид обороняют,
Цвет Испании собрался,
Алый цвет всего народа...
Мать моя, о мать родная,
Подойди сюда поближе!
Это славный полк наш Пятый
С песней в бой идет, взгляни же.
П редставителъница
Народного
фронта
Политика «невмешательства» приносила огромный вред
республике. В связи с этим Народный фронт решил на¬
править во Францию делегацию, поручив ей обратиться к
различным партиям, составлявшим французский Народный
фронт, и к правительству Франции с просьбой оказать
помощь республиканскому правительству Испании.
В состав этой делегации вошли Хосе Сальмерон, Марсе-
лино Доминго, Рекасенс Сичес и я. В Париже к делегации
295
Долорес Ибаррури
присоединился сеньор Лара. В ее деятельности принимал
участие и сеньор Хименес де Асуа.
Делегация выехала из Мадрида в последних числах
августа. Я встретилась со своими спутниками на вокзале.
Наша поездка во Францию — страну Декларации прав
человека, революции 1848 года и Парижской коммуны —
была полна неожиданностей. Некоторые из них были прият¬
ными, другие... Но стоит ли вспоминать о человеческих
пороках?
В Барселону мы приехали через Валенсию без всяких
приключений и расположились в отеле «Колумб», который
находился под управлением входившего в ВСТ профсоюза
работников гостиниц.
Мы привели себя в порядок, немного отдохнули и
отправились с визитом к президенту Хенералидада 1 Луису
Компанису. Нас сопровождал секретарь Барселонского ко¬
митета Объединенной социалистической партии Каталонии
(ОСПК) Вальдес.
Компанис встретил нас любезно. Мы сообщили ему о
целях нашей поездки, и он пожелал нам удачи и счастья в
переговорах с демократическими силами и правительством
Франции.
Мы поделились с ним своими впечатлениями о внешнем
виде Барселоны, на улицах которой не видно никаких и
ничьих знамен, кроме красно-черных знамен ФАИ. Мы
говорили о преследованиях, которым подвергаются рабочие
из ВСТ и все левые элементы, не желавшие подчиняться
господству анархистов в Каталонии, и о преступлениях,
которые совершаются по отношению к этим людям.
Компанис, бурно реагируя, соглашался с нами.
— Все, что вы говорите,— правда! Но что прикажете
делать?.. Я окружен трусами, из страха вступившими в
НгКТ. Отряды фаистской милиции суют свой нос повсюду.
Мне одному приходится бороться со всем этим, и у меня
нет больше сил!
Тут заговорил сопровождавший нас товарищ из ОСПК.
Он напомнил Компанису, что тот не одинок, что на его
стороне ОСПК и ВСТ, готовые помочь ему в установлении
и поддержании порядка.
Компанис признал, что он действительно всегда поль¬
зовался поддержкой Объединенной социалистической пар¬
1 Каталонское автономное правительство.
296
Единственный путь
тии Каталонии и ВСТ. Компанис был пламенным патрио¬
том-каталонцем, влюбленным в свой народ и свою землю.
Очень тепло, с похвалой он отзывался о каталонских
рабочих и крестьянах, рассказывал о перестройке каталон¬
ской промышленности на военный лад и о достигнутых за
короткий срок значительных результатах.
Со свойственной ему нервозностью Компанис резко
открыл шкаф, извлек оттуда флакон с желтоватой жид¬
костью и, подняв его как трофей, сказал:
— Вы видите, как далеко мы продвинулись в произ¬
водстве военных материалов? Это — трилит!
Мои спутники с беспокойством взирали на флакон,
по-видимому, путая трилит с нитроглицерином. Глуховатый
Сальмерон не расслышал, о чем идет речь. Он слегка
подтолкнул меня локтем:
— Что сказал Компанис?
— Что это трилит,— сказала я ему на ухо.
— Трилит?
— Да, трилит.
Сальмерон остался безразличным. Ему было все равно.
В конце концов Компанис поставил флакон с трилитом
обратно в шкаф. Собравшиеся в кабинете президента
облегченно вздохнули. Мы поднялись, сердечно распроща¬
лись с Компанисом и вернулись в отель.
Там нас ожидал возмутительный сюрприз. Когда мы
выезжали из Мадрида, министр иностранных дел снабдил
нас дипломатическими паспортами. Но в Каталонии
1936 года дипломатия ничего не значила, а дипломатичес¬
кие паспорта были клочками бумаги. Там всем командо¬
вала фаистская милиция, возглавляемая анархистом Эскор-
са. Физически этот человек был совершеннейшей развали¬
ной: горбатый, парализованный; жил он только горевшим в
его душе пламенем ненависти к нормальным людям. Ему
хотелось, чтобы по его образу и подобию все человечество
было парализованным и горбатым.
Визирование паспортов было поручено заместителю
Эскорсы Аурелио Фернандесу.
Врач и депутат кортесов от Каталонии Трабаль, полити¬
ческий хамелеон, метавшийся справа налево и слева
направо, принес нам известие:
— Вы должны послать ваши паспорта на визирование
в фаистскую милицию.
— Дипломатические паспорта будет визировать фаист-
297
Долорес Ибаррури
ская милиция? — удивленно спросила я.— С какой стати?
Разве у Хенералидада нет своих уполномоченных? Разве
не существует каталонское правительство? Вы не находите,
что это полнейший абсурд? Мы едем в Париж, чтобы зая¬
вить миру о том, что в Испании существует законное прави¬
тельство, пользующееся всеми своими прерогативами, и
сами же привезем доказательство обратного, так как в
наших паспортах будет стоять разрешение на выезд,
выданное милицией ФАИ. Я должна предварительно пого¬
ворить об этом с товарищами из ОСПК.
Моих спутников это событие не задело. Они стреми¬
лись выехать во что бы то ни стало, даже ценой униже¬
ния.
Вызвав раздражение своих спутников, я пошла посо¬
ветоваться с товарищами из ОСПК. Последние рекомендо¬
вали мне во избежание осложнений предъявить свой
паспорт фаистам, так как важнее всего было выехать за
границу, чтобы рассказать там о значении нашей борьбы.
Я отдала свой паспорт. Полицейский взялся доставить
его вместе с другими в «дипломатический департамент»
ФАИ.
Примерно через час в отель прибыл Аурелио Фернандес,
возглавлявший разведывательный отдел фаистской мили¬
ции, в сопровождении своей преторианской гвардии.
Он вошел в небольшой зал, где мы ожидали паспор¬
тов перед тем, как сесть в поезд, идущий к границе, с
таким видом, как будто это была его квартира, и посмотрел
на нас как покровитель.
— Так, значит, в Париж? — ехидно спросил он.
Мои товарищи молчали. Я ответила за них:
— Да, в Париж. А что?
— Ничего... Но, кажется, могут возникнуть некоторые
препятствия...
— А кто их создаст? Ты?
Он уклонился от прямого ответа.
— Так мы выедем или нет?
— Не знаю,— ответил он наконец.— Знаю только, что
граница охраняется очень бдительно и что там производится
самый скрупулезный осмотр багажа.
— У всех выезжающих? — спросила я.
— У всех,— ответил он.
— Даже у тех, кто следует «известными путями»? —
настаивала я.
298
Единственный путь
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он угрожаю¬
щим тоном.
— Ты хорошо знаешь, что я хочу сказать.
Все это время говорили только мы, а мои товарищи по
делегации с волнением следили за нашим диалогом, в
котором отчетливо ощущалась взаимная ненависть.
Аурелио Фернандес швырнул на столик объемистый
конверт.
— Вот ваши паспорта. Надеюсь, товарищ Пасиона¬
рия,— медленно проговорил он, и в его словах прозвучала
угроза,— что после твоего возвращения мы вернемся к
нашему разговору...
— Да,— ответила я,— поговорим об этом, и о диктатуре
ФАИ, и о рабочих из профсоюза транспортников ВСТ, кото¬
рых выбросили из своих домов и убили, как в лучшие
времена Браво Портильо
— Ты утверждаешь, что рабочие из ВСТ были убиты?
— Да, я это утверждаю и еще вернее, чем я, их семьи.
Он посмотрел на меня, как бы даруя мне жизнь, и вышел,
сопровождаемый своими янычарами, которые охотно рас¬
правились бы со мной.
— Зачем вы обращаете внимание на эту чернь? — спро¬
сил Марселино Доминго.— Теперь они не дадут нам
возможности выехать. Лучше было бы просто сообщить
в Мадрид о том, что здесь происходит.
— Не беспокойтесь. Мы уедем,— заверила их я.
Действительно, Аурелио Фернандес сообщил о нас на
границу, отдав приказ не пропускать нас; однако события
развернулись совсем не так, как он предполагал.
Едва поезд прошел стрелки пограничной станции, как
мы увидели станционных служащих, рабочих-железнодо¬
рожников, жителей близлежащих районов и товарищей
из ОСПК, узнавших о нашем прибытии и ожидавших нас.
Они бросились к вагону, приветствовали нас, наперебой
выражали свою веру в победу и надежду на то, что наша
поездка будет плодотворной.
Вдоволь наговорившись, мы выразили железнодорожни¬
кам свои опасения, что нам не удастся успеть к француз¬
скому поезду.
1 Браво Портильо — начальник полиции города Барселоны (1918—
1919 гг.). Отличался свирепостью и коварством в борьбе с рабочим
классом.
299
Долорес Ибаррури
— Не беспокойтесь! Если нужно, мы подадим специаль¬
ный поезд, чтобы вы поспели вовремя.
Теплыми, идущими от души словами эти люди труда
выражали свою веру в победу республики и народа.
Наступил час отъезда, и мы распрощались с ними.
— Да здравствует республика! Да здравствует Катало¬
ния! Да здравствует Народный фронт! — это были послед¬
ние слова, которые мы услышали, покидая каталонскую
землю и отправляясь во Францию, в Париж.
В Париже
Когда в Испании ты дерево увидишь в
крови.
Знай — это дерево свободы.
Когда в Испании из сердца слышишь
крик,
Знай — это крик свободы.
Поль Элюар
Наш приезд во французскую столицу вызвал большой
скандал. Пресса двухсот семейств требовала, чтобы прави¬
тельство выслало нас. С особой силой ненависть всех
правых газет сконцентрировалась на мне.
Мы остановились в одном из отелей, но через два дня
хозяин указал нам на дверь. Правда, он сделал это очень
вежливо, бесконечно извиняясь: ему крайне неприятно
оказаться в таком щекотливом положении, но все дело в
том, что «Огненные кресты» 1 угрожают взять отель штур¬
мом, а это означало бы для него полное разорение. Ему
особенно неприятно перед «мадам» («мадам» — это я), но
у него нет другого выхода.
Мы переехали в другой отель, расположенный вблизи
испанского посольства. В тот же день я получила от
«Огненных крестов» письмо, требующее моего немедлен¬
ного отъезда из Франции. «В случае если вы этого не
сделаете,— говорилось в письме,— мы пустим в ход сред¬
ства, способные помешать вам вести во Франции пропаганду
в пользу республиканской Испании».
1 «Огненные кресты» — одна из фашистских организаций во Фран¬
ции, сочувствовавшая франкистам и пытавшаяся терроризировать сторон¬
ников Испанской республики.
300
Единственный путь
Я передала письмо товарищам из Французской ком¬
мунистической партии, которые опубликовали его в
«Юманите», разоблачив угрозы фашистов. Одновременно
они заявили соответствующий протест министру внутрен¬
них дел и активизировали кампанию солидарности с
борьбой испанского народа.
В то время нашим послом в Париже был юрист дон
Альваро де Альборнос, который, как и я, баллотировался
в депутаты кортесов от Астурии.
Я не представляла себе ясно, как работали дипломати¬
ческие представители Испании за границей. Когда же я
воочию увидела «действующего» посла, то у меня сложилось
весьма печальное представление о роли дипломатов, ибо
этот представитель сражающегося народа был чисто декора¬
тивной фигурой.
Вместе с Альборносом в посольстве находился
Фернандо де лос Риос, социалист и бывший министр.
Сопровождаемый акушером (это не метафора) Отеро, тоже
депутатом-социалистом, он прибыл во Францию с поруче¬
нием купить оружие и боеприпасы, в которых нуждалась
республика.
Поглаживая правой рукой свою холеную бородку и
заложив большой палец левой руки за жилет, дон Фернандо
говорил:
— Кто мог бы подумать, что я окажусь в роли покупате¬
ля оружия? Для чего? Для того чтобы люди убивали друг
друга!
Я смотрела на него, всматривалась, не зная, возмущать¬
ся или смеяться, и в то же время думала: «Что за идиот
поручает такое важное дело сестрам милосердия?»
Порядки в испанском посольстве в Париже были такие,
что телефонистом оставался тот же человек, который слу¬
жил послу монархии Киньонесу де Леон. Как и следовало
ожидать при таких порядках, все, о чем сообщали в посоль¬
ство по телефону, и все, что оттуда отвечали, становилось
известным врагам раньше, чем республиканскому прави¬
тельству и даже самому послу.
Шифровальщик — человек, через руки которого прохо¬
дили все распоряжения правительства и все секреты
посольства, тоже был монархистом.
Мало того, что в посольстве сидели враги. Значительно
хуже было то, что сам посол не понимал, какие задачи
стоят перед ним, представителем борющейся страны и наро¬
301
Долорес Ибаррури
да, который истекает кровью в страшной войне, призванной
преградить фашизму дорогу в Европу.
Надо было послушать Альборноса, когда речь зашла
о том, что посольство должно пропагандировать справедли¬
вое дело республики!
По убеждению дона Альваро, послу не подобает «вме¬
шиваться в эти дела». «Почти в такой же степени, как
президент республики,— утверждал он,— посол должен
стоять над партийными распрями и конфликтами».
При таком понимании своей роли представителем
страны, ведущей войну, и притом такую особую войну, как
наша, враги получили возможность, не встречая отпора,
вести пропаганду против республики на страницах большин¬
ства французских газет. В защиту испанского народа
страстно выступала только «Юманите» — орган Француз¬
ской коммунистической партии.
На третий день нашего пребывания в Париже француз¬
ские коммунисты по договоренности с другими демократи¬
ческими организациями устроили на Зимнем велодроме
массовый митинг, на котором члены делегации должны
были рассказать французскому народу о положении в
Испании и об истинном характере нашей борьбы.
Но, увы, мои спутники оказались крайне обидчивыми.
Во время встречи делегации с французскими товарища¬
ми было решено провести несколько массовых митингов, на
которых мы получим возможность выступить, и все делега¬
ты согласились с этим. Но — ох, эти проклятые церемонии,
омрачающие нашу жизнь,— французские товарищи не учли,
что в составе делегации были личности, которых обязатель¬
но нужно было «упрашивать» выступить на митинге в защи¬
ту республики. Французские товарищи наивно полагали,
что имевшейся договоренности достаточно. Они — о
ужас! — забыли о протоколе!
Был организован первый митинг, привлекший десятки
тысяч человек. Но люди, которых испанский Народный
фронт направил во Францию, чтобы добиться помощи за¬
щитникам республики, отказались выступить на этом ми¬
тинге, так как не получили «официального» приглашения.
Между тем митинг превратился в волнующую демон¬
страцию солидарности французского народа с народом
испанским.
Не обращая внимания на столь дорогой для моих това¬
рищей по поездке протокол, я выступила — не от имени
302
Единственный путь
делегации, а от имени тех, кого я оставила сражающимися
в Сомосьерре и на хребте Гвадаррамы, от имени тех, кто
с чистым сердцем боролся за предотвращение фашистской
диктатуры в Испании.
И рабочий Париж, демократический Париж, Париж
Коммуны и Народного фронта, Париж, в котором по
инициативе нашего родного товарища Мориса Тореза, всег¬
да непреклонно стоявшего на нашей стороне, всегда готово¬
го помочь нам, всегда нашего, уже начали формироваться
группы добровольцев, желавших отправиться в Испанию
для борьбы с фашизмом, этот Париж поднялся как один
человек, с единой волей и единым требованием: «Пушки
и самолеты Испании!»
После митинга по всей Франции прокатилась волна
солидарности с испанским народом. Все повторяли тот
клич, которым тысячи людей, присутствовавших на Зимнем
велодроме, ответили на мою просьбу о помощи: «Пушки
и самолеты Испании!»
Когда на следующий день мои товарищи по делегации
узнали из газет всех направлений, как успешно прошел
этот грандиозный митинг, они очень огорчились.
Они не представляли себе, как сильны были чувства
любви и симпатии французского народа к Испании, и
участвовать в митинге отказались прежде всего потому,
что в глубине души считали неизбежным провал этого
первого митинга солидарности.
А после этого им уже не представился случай выступить
на таком массовом собрании: французская реакция настоль¬
ко испугалась первого публичного волеизъявления фран¬
цузского народа, бурно требовавшего: «Пушки и самоле¬
ты Испании!», что не разрешила организовать другой
такой митинг.
Мы сделали несколько визитов. Повсюду нас встречали
очень вежливо, но практических результатов — никаких.
После долгих хлопот Хименесу де Асуа удалось добить¬
ся, чтобы глава французского правительства социал-де¬
мократ господин Леон Блюм принял делегацию испанского
Народного фронта.
Я никогда не испытывала такого странного чувства,
какое охватило меня при виде Блюма — виднейшего деяте¬
ля французской социалистической партии.
Мной овладело чувство физического и нравственного
отвращения, чувство классовой ненависти, пробудившееся
303
Долорес Ибаррури
с особой силой при мысли о том, что этого человека считали
представителем французского пролетариата. Того самого
французского пролетариата, который совершил бессмерт¬
ный подвиг Коммуны!
Слабым голосом, как будто ему стоило большого труда
выговаривать слова, он спросил о цели нашего посещения.
Марселино Доминго очень точно изложил в общих чертах
положение Испанской республики. Хименес де Асуа под¬
черкнул важность происходящей в Испании борьбы.
Прерывистым голосом заговорил Блюм: «Да, он хотел
бы помочь Испании... Но он не может... Это означало бы
войну... Он пацифист... Невозможно ничего сделать... Он
очень переживает... К тому же война в Испании — это
война гражданская... В нее нельзя вмешиваться... Это
вызвало бы серьезные трудности для Франции...»
Я ответила ему довольно резко:
— Наша война, сеньор,— это не простая гражданская
война, это война в защиту мира и свободы всей Европы.
Если вы не окажете помощи Испании, если вы позволите
разгромить испанский народ, вам придется самим вести
войну в крайне неблагоприятных для Франции условиях.
Блюм вздохнул и прикрыл глаза своими длинными
точеными пальцами. Плачет, что ли?
Из верхнего кармана его пиджака выглядывал элегант¬
ный шелковый платочек. Им он и утер несуществующую
слезу. Мы встали. Нам нечего было ожидать ни от француз¬
ских социалистов, ни от правительства. Марселино Доминго
посмотрел на меня и ничего не сказал. Я поняла его без
слов.
Стремясь сделать как можно больше для популяризации
нашего сопротивления, мы, завершив свою миссию в Па¬
риже, отправились в Брюссель, рассчитывая, что по крайней
мере бельгийская социалистическая партия окажет под¬
держку нашей борьбе. Слишком наивные, мы не представ¬
ляли себе, под чью дудку плясали лидеры бельгийских
социалистов.
Мы были официальными представителями испанского
правительства. Но в глазах социалистов, служивших бель¬
гийской монархии и буржуазии, республиканское прави¬
тельство, олицетворявшее испанский народ, было прави¬
тельством плебеев — ведь в нем не было ни юрисконсультов
крупных промышленных предприятий, ни помещичьих
лакеев, а на стороне Франко, напротив, была аристократия,
304
Единственный путь
на его стороне была крупная буржуазия, за него выступала
церковь, его поддерживали Гитлер и Муссолини, ему помо¬
гали английские и американские нефтяные магнаты. На что
же могли рассчитывать мы, имевшие несчастье вызвать
гнев великих держав своей попыткой преградить дорогу
фашизму, который хотел поставить наш народ на колени
и превратить Испанию в гитлеровскую базу?
Бельгийские социалисты встретили нас вежливо, но
холодно, дав понять, что нам здесь нечего делать.
Впрочем, они не осмелились бросить открытый вызов
чувствам бельгийского рабочего класса, который всем
сердцем был на стороне испанского народа. В день оконча¬
ния конференции «Всеобщего объединения за мир» на
стадионе в Брюсселе был организован большой митинг, на
который пригласили и нас. Там должен был выступить
один из членов нашей делегации. На митинге присутствова¬
ла внушительная группа лидеров бельгийской социалисти¬
ческой партии во главе с ее апостолом Вандервельде .
Говорят, что слово — серебро, а молчание — золото.
Нас убедили в этом в Бельгии за несколько минут до
начала митинга. Когда трибуны стадиона до отказа заполни¬
ла публика, почтенный социалистический апостол, вставив
в ухо слуховую трубку, чтобы услышать ответ, сказал, что
нам выступать не следует, так как «наше молчание будет
более красноречивым, чем наши слова».
Марсели но Доминго, которому было поручено высту¬
пить, не знал, что ответить на это возмутительно бестактное
заявление. Старый мул лягнул борцов за свободу Испании.
Это была, кажется, последняя услуга, оказанная им
бельгийской реакции.
После окончания митинга, на котором никто из нас так
и не выступил, Вандервельде пригласил нас на чашку
чаю в свою элегантную квартиру, где собралась группа
друзей апостола. И тут мы допустили грубый промах.
В квартире Вандервельде нас встретили две женщины.
Как выяснилось впоследствии, одна из них была женой,
а другая тещей хозяина дома. Но так как жена была лет
на сорок моложе мужа, то мы приняли ее за дочь Вандер¬
вельде, а тещу — за его жену. Я и сейчас не могу удержать¬
ся от смеха, вспоминая о том, какое замешательство
вызвала наша ошибка.
1 Эмиль Вандервельде (1866—1938) —лидер бельгийских социа¬
листов и II Интернационала.
305
Долорес Ибаррури
— Mais non, mais non! Celle-ci est ma femme! Celle-la
est ma belle-mere! 1
Несмотря на то что в состав делегации входили профес¬
сор университета, учитель и адвокат, наши познания во
французском языке были менее чем элементарными, и роль
переводчицы выполняла супруга патриарха, прожившая
долгое время в Аргентине и знавшая испанский язык.
Она была очень внимательна и сердечна, как бы стараясь
сгладить скверное впечатление, которое произвело на нас
поведение ее мужа.
Еще до нашего отъезда в Бельгию товарищи из Француз¬
ской компартии рассказали мне, что из Мадрида звонил
Висенте Урибе, сообщивший об образовании правительства
Ларго Кабальеро, в котором коммунистическая партия
представлена двумя министрами.
Зная точку зрения партии на этот вопрос, я поняла, что,
раз наши товарищи решились войти в правительство,
значит, обстановка стала очень серьезной.
Встревоженная, я каждый день торопила своих това¬
рищей по делегации, просила поскорее закончить нашу
поездку. Они же пытались убедить меня в необходимости
ехать в Англию, Новую Зеландию, Соединенные Штаты...
Куда угодно, только не в Испанию.
Однажды утром, не выдержав, я простилась с ними и
одна вернулась в Мадрид. Через несколько дней приехал
Сальмерон. Лара остался в Париже, а Марселино Доминго
и Рекасенс Сичес поехали в Америку...
Марселино Доминго умер в эмиграции. Он всегда мечтал
об Испании.
Почему
коммунистическая
партия вошла
в правительство
О событиях, происходивших в Испании до и после начала
военно-фашистского мятежа, было наговорено и написано
столько лжи, эти события подверглись таким искажениям,
что от частого повторения ложь, примелькавшись, стала
казаться неоспоримой истиной.
1 Да нет, нет же! Это моя жена, а это — моя теща! (франц.).
306
Единственный путь
Стремилась ли коммунистическая партия участвовать в
правительстве, которое в начале сентября 1936 года
сформировал Ларго Кабальеро?
Ни в коем случае. Правда, и до и после победы Народ¬
ного фронта на февральских выборах 1936 года компартия
высказывалась в пользу создания правительства с участием
представителей всех политических сил, входивших в Народ¬
ный фронт, но, как только начался мятеж, все усилия
коммунистов были направлены к тому, чтобы укрепить
республиканское правительство и помешать политическим
спекуляциям врагов республики.
Позиция коммунистической партии коренным образом
отличалась от позиции социалистов.
После победы Народного фронта социалистическая
партия, возглавляемая Ларго Кабальеро, который не мог
простить буржуазным республиканцам устранения социа¬
листической партии из правительства в 1933 году, воспроти¬
вилась созданию правительства Народного фронта. Лар¬
го Кабальеро надеялся, что правительство буржуазных
республиканцев потерпит крах — а это было вполне вероят¬
но в случае, если бы оно не получило поддержки партий
рабочего класса,— и что тогда президент республики пору¬
чит формирование правительства социалистической партии.
Социалисты рассчитывали, что провал буржуазных
республиканцев позволит им осуществить свою давниш¬
нюю мечту — создать правительство из одних, или почти из
одних, социалистов, но обязательно во главе с социалистом.
Так оно и случилось в сентябре 1936 года, в начальный
период войны, когда социалисты поставили президента
республики перед дилеммой: либо формирование нового
правительства будет поручено социалистической партии,
либо социалисты выйдут из Народного фронта.
В отличие от социалистов коммунистическая партия
придерживалась мнения, что следует укрепить власть прави¬
тельства буржуазных республиканцев, предоставить в его
распоряжение все необходимое для решительных действий,
покончить с расточительством сил и средств, проявляв¬
шимся в том, что каждая организация и партия считала
себя правительством в миниатюре.
Принимая во внимание требования лидера социалисти¬
ческой партии и стремясь не допустить даже тени разногла¬
сий в республиканском лагере, коммунистическая партия,
хоть и без особого энтузиазма, согласилась войти в состав
307
Долорес Ибаррури
правительства. Коммунисты были полны решимости испол¬
нить свой долг, помочь вывести страну из крайне тяжелого
положения и покончить с сумасбродными концепциями,
наносившими республике огромный ущерб и затруднявши¬
ми дальнейшее сопротивление врагу.
Так, например, тот факт, что народная милиция сдержи¬
вала наступление мятежников на Мадрид, факт положи¬
тельный, объяснявшийся, однако, не только героизмом
дружинников, но и слабостью, нерешительностью противни¬
ка, привел многих республиканцев, в том числе и самого
Ларго Кабальеро, к выводу, что армию создавать не нужно;
в результате, несмотря на то что существовал официальный
декрет о создании армии, многие видные деятели республи¬
ки противились его осуществлению.
Противники создания армии выдвигали легкомысленные
аргументы, подобные тому, что Испания — это страна
партизан и, следовательно, армию мятежников, усиленную
итальянскими частями, немецкими специалистами и немец¬
ким вооружением, можно разбить без регулярной армии,
силами партизан и дружинников.
Это верно, что в борьбе с иностранной интервенцией
партизаны, действующие во взаимодействии с националь¬
ной армией, могут сыграть значительную роль. Но
решающей силой партизаны стать не могут. Поэтому
в условиях Испании 1936 года самой первоочередной,
срочной, главной задачей была перегруппировка сражав¬
шихся сил, создание регулярной армии.
Достаточно было пробыть на фронте один день, чтобы
убедиться в полной несостоятельности доводов тех людей,
которые выступали против создания армии.
Каждый дружинник, каждый боец-республиканец по
собственному усмотрению выбирал себе на фронте наиболее
удобное место и покидал его без всякого разрешения, когда
оно переставало ему нравиться, или когда у него кончались
боеприпасы, или же когда вражеская пуля выводила его из
строя.
Люди, сопротивлявшиеся созданию армии, не хотели
видеть, что недостаток командных кадров и отсутствие
необходимых технических средств ставили дружинников в
исключительно тяжелые условия: на всех фронтах инициа¬
тива находилась в руках мятежников, и не имевшие опыта
подразделения народной милиции, несмотря на волю к
борьбе и героизм, под сильными ударами врага были
308
Единственный путь
вынуждены уступать ему территорию и оставлять свои
позиции.
События, происходившие в эти первые недели вой¬
ны, неопровержимо доказывали необходимость создания
регулярной армии, которая могла бы вести настоящую
войну.
Рассчитывать на то, что «чудеса» будут все время повто¬
ряться, не приходилось, особенно в борьбе с противником,
который имел возможность постоянно обновлять свои силы
и вооружение.
Создание в сентябре 1936 года нового правительства,
в которое вошла коммунистическая партия, было с
энтузиазмом встречено народом и в особенности бойцами,
считавшими участие коммунистов в правительстве гаран¬
тией того, что их усилия и жертвы не будут напрасными.
Правительство, возглавляемое Ларго Кабальеро, пробу¬
дило в массах большие надежды. Сумеет ли оно оправдать
эти надежды?
Положение становилось с каждым днем все более и
более напряженным. Бадахос был потерян, на Талаверу
наступала армия мятежников, возглавляемая подполковни¬
ком Ягуэ. Она почти не встречала сопротивления со стороны
дружинников, деморализованных отсутствием необходи¬
мого оружия и полным техническим и военным превосход¬
ством противника.
При правительстве Хираля народная милиция сумела
сдержать противника, наступавшего на столицу с севера,
из районов Альта дель Леон, Сомосьерра и Навасеррада.
Теперь правительству Ларго Кабальеро пришлось
отражать наступление противника с юга. Это наступление
было подготовлено лучше, его вели свежие и в то же время
опытные войска. Окрыленные взятием Бадахоса и Мериды,
они верили в быструю победу. За спиной наступавших
войск находилась Португалия, служившая им базой.
Прорвав оборонительные рубежи под Талаверой, мятеж¬
ники ворвались на улицы Оропесы и окружили церковь,
в которой упорно оборонялась группа бойцов из Союза
объединенной социалистической молодежи во главе с
Андресом Мартин. Все оборонявшиеся пали смертью храб¬
рых; церковь стала их могилой, свидетельницей их мужества
и верности республике.
Обстановка, сложившаяся в результате потери Талаверы
и Оропесы, еще более осложнялась положением в Толедо.
309
Долорес Ибаррури
Когда мятежники, восставшие в Толедо, оказались не
в силах сдержать наступление народа, они укрылись в
Алькасаре ’, насильно угнав с собой большую группу жен¬
щин и детей, которым пришлось испытать все страдания
и ужасы осады.
Республиканское правительство неоднократно призыва¬
ло укрывшихся в крепости мятежников выпустить женщин
и детей, но они продолжали держать их в Алькасаре в
качестве заложников.
Полковник Москардо, возглавлявший гарнизон Алька¬
сара и поддерживавший радиосвязь с наступавшей с юга
армией мятежников, не соглашался отпустить заложников
и затягивал переговоры, надеясь, что в это время его едино¬
мышленники подойдут к городу. Стремясь положить конец
борьбе, республиканское правительство пыталось действо¬
вать через сына полковника Москардо, который, по-видимо-
му, был взят в плен; однако и эта попытка кончилась
неудачей.
Что же произошло с сыном Москардо? Кто его задержал
и кто виновен в его исчезновении?
Это было непонятно нам тогда и остается неясным до
сих пор, хотя и в этом случае, как и во многих других,
некоторые пытались возложить на коммунистов ответствен¬
ность за преступления и глупости, совершенные другими.
Мы, коммунисты,— революционные бойцы, а не пре¬
ступники.
Вместо того чтобы принять меры к прекращению
сопротивления мятежников, укрывшихся в Алькасаре,
отряды милиции ФАИ, расположившиеся лагерем в Толедо,
занялись превращением города в либертарную коммуну, в
которой совершались всевозможные беззакония.
Прикрываясь черно-красным знаменем, развевавшимся
над чудесными толедскими памятниками и зданиями,
фаисты превратили Толедо в нечто подобное Капуе, в
Содом и Гоморру, в образец пресловутого либертарного
коммунизма, который анархисты выдавали трудящимся за
прообраз будущего «идеального» общества.
К середине сентября обстановка в Толедо стала крити¬
ческой. Потеря Толедо, расположенного так близко к сто¬
лице, означала бы в то время самый тяжелый удар для
республики.
1 Алькасар в Толедо — доминирующая над городом крепость, в кото¬
рой размещалась военная академия.
310
Единственный путь
Понимая это, руководство коммунистической партии
поручило Хосе Диасу и Энрике Листеру посетить Ларго
Кабальеро и обратиться к нему с просьбой возложить
оборону исторического города на Пятый полк. Представи¬
тели компартии обязались быстро ликвидировать ненор¬
мальное положение, созданное в Толедо фаистами, и
отстоять город. Таким образом, была бы устранена опас¬
ность, грозившая Мадриду в случае потери Толедо.
Однако Кабальеро категорически отверг предложение
наших товарищей. Только в момент, когда противник
вступил на окраину Толедо и город был уже фактически
потерян для республики, туда было отправлено in extremis 1
несколько подразделений Пятого полка. Они занялись
прежде всего эвакуацией раненых, но вывезти их было
не на чем: на легковых автомашинах и на грузовиках
давно уже уехали из Толедо спасавшиеся от наступавшего
врага «герои»-фаисты. Отсутствие транспорта поставило
город в еще более тяжелое положение.
Несколько сот легкораненых, прибывших в толедские
госпитали с различных фронтов, удалось эвакуировать в
Левант и в другие районы на попутном транспорте. Но
тяжелораненых нельзя было так перевозить; пришлось ожи¬
дать санитарных машин, которые, однако, так и не прибыли.
Вскоре в Толедо ворвались марокканцы, зверски пере¬
резавшие раненых и находившийся при них медицинский
персонал. Город пережил ужасающие, кровавые дни;
безудержная жестокость марокканцев не имела границ.
Гарнизон Алькасара компенсировал себя за недели
тревоги и страха, пережитые в крепости, за поражение,
понесенное в первые дни мятежа, невиданно жестокой
расправой с безоружным населением города.
Развитие
демократической
революции
В огне войны сгорали старые силы, сопротивлявшиеся
разрешению важнейших проблем демократической револю¬
ции. Вековой спор между феодальной и демократической
Испанией решался на ходу.
1 В последний момент (лат.).
311
Долорес Ибаррури
Если бы преобразования, осуществленные в первые
недели пребывания у власти возглавляемого Ларго Кабалье¬
ро правительства Народного фронта с участием коммуни¬
стов, были проведены в 1931 году, фашистский мятеж не
мог бы произойти.
В эти дни был утвержден статут автономии Басконии,
и Эускади впервые в истории получила свое собственное
правительство. Разумная, правильная политика привела к
тому, что впервые в истории традиционалистской, неприми¬
римой Испании католическая партия баскских национа¬
листов вошла в одно правительство с левыми парти¬
ями. Возглавляли его баскские националисты, а мини¬
стерские посты занимали представители всех партий,
начиная от буржуазных республиканцев и кончая комму¬
нистами.
Правда, автономный статут Басконии не в полной мере
отвечал политическим и национальным чаяниям баскского
народа, но все же он представлял собой серьезный шаг
навстречу требованиям басков. Он обеспечил республике
политическую поддержку баскского народа и создал
условия для использования черной металлургии Басконии
на нужды войны.
Важнейшим вопросом для Испании, не решенным ни
в 1931, ни в 1933 году, был вопрос о земле, об аграрной
реформе, которая должна была покончить с помещичьим
землевладением феодального происхождения, передать
землю в руки тех, кто хотел и мог ее обрабатывать,
обеспечить снабжение страны и создать прочную базу для
внутреннего рынка. Такую аграрную реформу не смогли
провести все предшествующие республиканские правитель¬
ства.
Сразу после создания правительства Ларго Кабальеро
наш товарищ Висенте Урибе внес на одном из заседаний
Совета министров проект аграрной реформы, отвечавший
потребностям крестьян всей страны.
Проект, представленный министром-коммунистом, вы¬
звал в правительстве сильную оппозицию, которая заста¬
вила нас изменить первоначальный текст.
И все-таки, несмотря на внесенные в него изменения
и поправки, проект дал возможность сделать серьезный
шаг на пути демократического, революционного решения
аграрной проблемы. На основе нашего проекта был издан
декрет правительства, согласно которому земля крупных
312
Единственный путь
помещиков, принявших участие в мятеже, передавалась
в вечное пользование крестьянам.
В то же время министр народного просвещения предста¬
вил проект другого декрета, открывавшего трудящимся
двери институтов и университетов. Декрет предусматривал
выплату студентам государственной стипендии, которая
давала им возможность учиться.
Оба декрета были без всякого сопротивления утвержде¬
ны президентом Асаньей. Этот факт свидетельствует о том,
что даже наиболее упорные противники глубоких изменений
политической и экономической структуры страны вынужде¬
ны изменить свои взгляды в тех случаях, когда нация возвы¬
шает свой голос и требования масс становятся достаточно
громкими, чтобы заставить себя услышать.
Занимая последовательную позицию защиты республи¬
ки и демократии, коммунистическая партия с первых недель
решительно противодействовала попыткам троцкистских
и фаистских групп извратить характер нашей войны. Опи¬
раясь на крестьян, партия воспротивилась псевдореволю-
ционным экспериментам тех, кто отбирал у крестьян их
землю и имущество, вынуждая их вступать в анархистские
коллективные хозяйства.
Проведение аграрной реформы на основе, предложенной
коммунистами и утвержденной президентом республики,
в основном покончило с злоупотреблениями, грабежами и
либертарными экспериментами «революционных» авантю¬
ристов в сельском хозяйстве Испании.
В то же время под руководством заместителя министра
народного просвещения товарища Венсеслао Росес нача¬
лось сражение с неграмотностью. Дружинники культуры
обучали грамоте крестьян, входивших в состав народной
милиции.
Республика защищала интересы мелких торговцев и при¬
ступила к ликвидации системы инкаутаций ', навязанной
фаистскими лидерами.
По инициативе заместителя министра здравоохранения
товарища Хуана Планельеса были впервые организованы
в широких масштабах тщательное медицинское наблюдение
и уход за детьми, помощь и содействие кормящим матерям.
1 Инкаутацией именовали конфискацию предприятий и другой соб¬
ственности анархо-синдикалистскими профсоюзами без санкций прави¬
тельства.
313
Долорес Ибаррури
Испанская республика, которая в начале борьбы была
обычной буржуазно-демократической республикой, в ходе
войны превратилась в народную республику, резко отличав¬
шуюся от буржуазно-демократических республик.
Она превратилась в демократическую республику нового
типа, в которой частная собственность сохранилась, но
государство взяло в свои руки управление крупными
промышленными предприятиями, банками и транспортом
(за исключением Басконии); земли крупных помещиков,
поддерживающих Франко, были конфискованы, создава¬
лись добровольные кооперативные и коллективные хозяй¬
ства рабочих и крестьян, пользовавшиеся поддержкой
государства.
Свобода
совести
В соответствии со своими политическими позициями
и со своей оценкой характера войны коммунистическая пар¬
тия делала все возможное, чтобы устранить препятствия
для отправления религиозных культов и рассеять абсурдное
мнение, что каждый верующий католик является фашистом.
И в этом вопросе коммунистическая партия делала все
возможное для нормализации жизни народа, не боясь гнева
троцкистских и фаистских демагогов.
Коммунистическая партия сделала то, чего не могли или
не хотели сделать другие. Так, например, она старалась ока¬
зать помощь монахиням, испытывавшим в нашей зоне те
или иные трудности.
В мадридской женской тюрьме находилось более ста мо¬
нахинь; они были там не под арестом, напротив, их охра¬
няли, но условия, в которых они жили, никак нельзя было
назвать комфортабельными.
Их перевезли в тюрьму из различных монастырей — в
одних случаях для того, чтобы уберечь от бесчинств «бескон¬
трольных» элементов, а в других потому, что монастыри
были инкаутированы государством или организациями На¬
родного фронта. Большая часть монахинь не имела в Мад¬
риде ни родных, ни друзей, у остальных родственники и
друзья были, но, по-видимому, не имели возможности взять
их к себе.
Проявив инициативу, коммунисты решили покончить с
создавшимся положением, предоставить этим женщинам
314
Единственный путь
возможность жить в нормальных условиях и посвятить себя
своим монашеским делам.
Руководство партии поручило мне заняться этим. Полу¬
чив разрешение министра юстиции на их освобождение,
я отправилась в тюрьму и попросила начальницу охраны
предоставить мне возможность побеседовать с монахинями.
Когда я вошла в большую комнату, где они находились, мо¬
нахини решили, что я новая арестованная, стали оплакивать
мою судьбу и, как подобает в этих случаях, успокаивать
меня.
Я мягко объяснила им, что не арестована, и попросила
их перейти в другое, большее по размерам тюремное поме¬
щение, так как хочу поговорить с ними и кое-что им пред¬
ложить.
Они пошли неохотно; видимо, мои слова показались им
странными. Когда все собрались, я прежде всего предста¬
вилась, чтобы они могли ориентироваться. Я не представ¬
ляла, что мое имя способно до такой степени взволновать
монахинь. Сколько же невероятной лжи наговорили им о
коммунистах, и в особенности обо мне, если эти бедные
женщины, узнав мое имя, решили, что наступил их послед¬
ний час!
Я пыталась успокоить их и объявила, что мы хотим пе¬
ревезти их из тюрьмы в пустующее здание монастыря ав¬
густинцев. Там каждая община сможет жить независимо
от других и без помех исполнять свои обряды, а также,
если они того захотят, выполнять небольшую работу, напри¬
мер вязать или шить белье для детей и семей, эвакуирован¬
ных из занятых мятежниками районов. С помощью прави¬
тельства мы обеспечим их питанием, гарантируем безопас¬
ность, установим охрану монастыря.
Они долго колебались. Наконец три из них решились:
— Мы готовы пойти с вами.
Я вновь заверила их, что с ними ничего не случится, и мы
вышли из тюрьмы. С того момента, как эти монахини-за¬
творницы вступили в монастырь, они не выходили на улицу,
и теперь все их поражало. Мы объехали Мадрид на автомо¬
биле. Я рассказывала им о местах, которые мы проезжали,
о причинах и характере войны, обагрявшей нашу страну
кровью.
Приехав в монастырь августинцев, мы обошли его сверху
донизу — кухни, спальни, библиотеку, комнаты для заня¬
тий. Потом пошли в церковь, которая оставалась в таком же
315
Долорес Ибаррури
виде, как в последний день богослужения. Все в целости и
сохранности, ни одной соринки: фаисты здесь не бывали.
Затем я повела монахинь во дворец герцогов Альба, ин-
каутированный подразделениями Пятого полка народной
милиции. Дворец тоже не претерпел никаких изменений с
того времени, когда его покинул герцог. Прислуга, как и
прежде, поддерживала чистоту и порядок. Мы относились
к прислуге с уважением, и она оставалась там до того момен¬
та, когда фашистская авиация разрушила это чудесное
здание.
Получив разрешение прислуги и убедившись, что это не
грех, монахини нарвали цветов в дворцовом саду. Затем
я привезла их обратно в тюрьму, чтобы они рассказали
обо всем виденном своим сестрам по общине. Последние
с тревогой ожидали их, опасаясь, что они похищены или
подверглись какому-нибудь насилию.
Вернувшись в Дом партии, я проинформировала това¬
рищей о том, что мною сделано. Все одобрили эти действия.
Мы позвонили по телефону в представительство Басконии
и попросили баскских представителей помочь нам успешно
завершить начатое дело. Прежде всего нужно было достать
постельное белье и различную утварь, необходимую мона¬
хиням различных орденов с разными правилами и формами
жизни.
На следующий день в Дом партии, размещавшийся в зда¬
нии, которое занимала раньше партия «Народное дейст¬
вие» *, прибыл сеньор Ирухо 2, и мы обсудили с ним вопрос
о практических шагах, которые следует предпринять в по¬
мощь этим женщинам, многие из которых были уже стары¬
ми и совершенно неспособными к труду.
Ухудшившееся положение Мадрида заставило меня за¬
няться другими вопросами и передать в руки баскских
националистов заботу о монахинях. Но, как говорится в
некоторых драмах, «перед богом и перед своей совестью»
мы были чисты, сделав все, что могли, для облегчения их
участи.
Это был не единственный случай, когда мы старались
помочь монахиням, хотя реакционеры и распространяли
легенду о том, что коммунисты убивают всех священнослу¬
жителей.
1 Реакционная партия, которую возглавлял Хиль Роблес.
2 Баскский националист, министр баскского, а затем и центрального
испанского правительства.
316
Единственный путь
Как-то в сентябре группа представителей Пятого полка,
подыскивая в Саламанкском квартале Мадрида свободное
здание для полковой канцелярии, натолкнулась на женскую
монашескую общину, которая, притаившись, жила в вечном
страхе: удастся ли ей спастись или она будет обнаружена и
истреблена — до такой степени запугала монахинь фашист¬
ская пропаганда.
Посещение товарищей из Пятого полка ужасно испуга¬
ло женщин. Представители народной воинской части объяс¬
няли монахиням, что не искали этой встречи, зашли к ним
совершенно случайно и ничего дурного им не сделают. Они
прикрепили на двери здания, где размещалась общи¬
на, табличку с надписью, что дом находится под охраной
Пятого полка, а затем сообщили о случившемся мне и
попросили посетить монахинь, оказать им помощь и успо¬
коить.
На следующий день я и еще одна коммунистка пришли
к дверям дома, обитателей которого прикрепленная к двери
табличка гарантировала от фаистских провокаций и от
печально знаменитых «предрассветных бригад» — о них
могли бы многое рассказать некоторые респектабельные
сеньоры-социалисты.
Нам открыла скромно одетая женщина лет пятидесяти.
Мы спросили, здесь ли живут монахини. Женщина задро¬
жала. Чтобы успокоить ее, мы сразу сказали, что пришли
от имени Пятого полка, и она пригласила нас войти.
Комната, в которую мы вошли, была совершенно пуста:
ни одного стула, ни одной картины, ничего свидетельствую¬
щего о том, что здесь живет большая группа монахинь.
Я попросила позвать остальных. Вскоре все явились, пол¬
ные удивления, любопытства и прежде всего страха по по¬
воду того, что может принести им этот неожиданный визит.
Всего там было двадцать или двадцать пять женщин раз¬
личного возраста, одетых так же скромно, как и та, которая
ввела нас в дом.
— Извините, пожалуйста, нас за беспокойство. Мы хо¬
тим помочь вам; прежде всего нам нужно познакомиться.
Хоть это и нескромно, но я полагаю, что вы обо мне слы¬
шали, причем такое, что, наслушавшись всяких басен по по¬
воду моих жестокостей, вы, вероятно, решили, что я настоя¬
щий демон. Но будьте спокойны, с вами ничего не случится.
Перед вами Пасионария.
Монахини со страхом посмотрели на меня. Через них как
317
Долорес Ибаррури
бы пропустили электрический ток, так они вздрогнули. Па¬
сионария! Средоточие всех пороков и мерзостей!
— Давайте оставим эти глупые истории и поговорим
как нормальные люди. Со вчерашнего дня вы находитесь
под защитой Пятого полка, а это означает, что никто не ос¬
мелится вас потревожить. И все же я решилась обратиться
к вам с предложением: начните работать! Делайте что-либо
полезное, помогайте нам в том, что не противоречит вашим
религиозным убеждениям.
Вперед вышла одна из женщин, по-видимому старшая.
— Мы можем работать в госпиталях, ухаживать за ра¬
неными или за больными.
— О нет, сестра! В госпиталях вы работать не можете.
Этого не захотят раненые.
— Можем воспитывать детей!
— Тоже нет. Матери не доверят вам своих детей.
— Так что же мы можем делать?
— Что-нибудь попроще, что позволит вам оставаться
всем вместе и поможет легче переносить трудности. Вы мо¬
жете, не покидая этого дома, шить белье, курточки, платки
и туфельки эвакуированным и покинутым детям, сиротам.
Мы будем приходить, забирать готовую работу, обеспечим
вас всем необходимым, чтобы вам не надо было беспокоить¬
ся и ходить по незнакомому городу.
Они согласились.
— А когда мы сможем начать работать?
— Завтра. Я сама приду к вам и принесу все, что тре¬
буется.
Перед уходом я спросила:
— А есть у вас какие-нибудь иконы или распятия? Здесь
есть сестры, которые, наверное, поклоняются Скорбящей
богоматери, святой деве Марии дель Кармен. Другие, види¬
мо, предпочитают изображения Чудотворной или Непороч¬
ной божьей матери. Что вы скажете, если вместе с шерстя¬
ной пряжей и материей мы принесем вам несколько икон
и распятие?
Они смотрели на меня, не зная что сказать. Думали, что
я смеюсь над ними или затеваю какие-нибудь дьявольские
козни.
— Как вам будет угодно,— сказала наконец старшая.
Мы ушли убежденные, что эти женщины не поверили ни
одному нашему слову и теперь с ужасом думают о том, что
ожидает их на следующий день.
318
Единственный путь
Чтобы выполнить свои обещания, мы посвятили утро за¬
купкам: купили в разных магазинах шерсть, отрезы пер¬
кали и белой хлопчатобумажной ткани. На одной из улиц,
начинающейся от площади Альберто Агилера, в разбомблен¬
ном фашистами детском приюте мы нашли мастерски сде¬
ланное распятие и несколько картин религиозного содержа¬
ния, тщательно упаковали их и принесли нашим новым зна¬
комым.
Монахини были настолько потрясены, что буквально не
могли вымолвить ни слова. Когда я распаковала распятие и
вручила его старшей монахине, она посмотрела на него гла¬
зами, полными слез, поцеловала ноги Иисуса, а затем пере¬
дала его другим монахиням, которые в свою очередь воз¬
дали ему почести.
— Бог вознаградит вас за это,— сказала старшая мона¬
хиня, когда мы уходили.
Мы обещали прислать за готовой работой, дали им ад¬
рес и телефон Дома партии, чтобы они могли разыскать
меня, если им что-нибудь понадобится или появится какое-
нибудь затруднение. В дальнейшем они неоднократно обра¬
щались к нам с просьбами о помощи и всегда встречали
уважение и сердечность со стороны всех товарищей.
В то время как я старалась как-то облегчить жизнь со¬
тен монахинь, парижская фашистская газета «Гренгуар»
19 сентября 1936 года в числе других лживых сообщений
опубликовала бредовую биографию Пасионарии.
«Пасионария,— говорилось в «Гренгуар»,— хоть и при¬
надлежит к испанской нации, весьма смутная личность.
В прошлом монахиня, она вышла замуж за монаха, отрек¬
шегося от сана. Отсюда проистекает ее ненависть к монахам.
Она прославилась тем, что однажды среди бела дня набро¬
силась на какого-то несчастного священника и зубами про¬
кусила ему шею».
Так писалась история нашей войны, история деятельно¬
сти коммунистов, так продолжают писать ее и сейчас гнус¬
ные «историки», оставляющие свою отвратительную слюну
в каждом месте, к которому прикоснулось их перо.
Вполне понятно, что вся эта грязь не могла запятнать
меня. Сталкиваясь — а это случалось нередко — с грубыми
оскорблениями канальи, одетой в шелк или в тонкое сукно,
я вспоминала слова великого русского писателя Тургенева
о Дон-Кихоте. «Попирание свиными ногами,— писал Тур¬
генев, имея в виду случай, когда стадо свиней прошло по
319
Долорес Ибаррури
Дон-Кихоту,— встречается всегда в жизни Дон-Кихотов —
именно перед ее концом; это последняя дань, которую они
должны заплатить грубой случайности, равнодушному и
дерзкому непониманию... Это пощечина фарисея... Потом
они могут умереть».
Тени
и свет
Одним из монастырей, вызвавших в начале мятежа наше
любопытство и интерес, был монастырь для прислуг, пресле¬
довавший благородную цель — «охранять девушек, приез¬
жавших в столицу в поисках работы».
Мне сказали, что жившие там монахини разбежались в
самом начале мятежа, а здание занято подразделениями
народной милиции. Однажды мы пошли туда, чтобы посмот¬
реть, в каком состоянии находится помещение и нельзя ли
временно устроить там убежище для семей, которых война
лишила крова. Вопреки ожиданиям в монастыре мы за¬
стали небольшую группу девушек, находившихся под покро¬
вительством монахинь.
Мы разговорились с девушками. Вначале они были
немногословны и сдержанны, но приветливое обращение
помогло нам открыть дорогу к их сердцам, и они заговорили
о своей грустной жизни без перспектив и надежд, жизни,
навсегда связанной с этим монастырем, который давал им
место в земной жизни и открывал путь в рай.
Они рассказывали о черствости одних сестер, о доброте
других, о том, что некоторых девушек, прибывших сюда в
поисках места, направляли на какие-то странные работы,
о которых никто ничего толком не знал.
Рассказали они нам и об одной девушке, которая вызы¬
вала у них ненависть, между тем как монахини и посетители
монастыря относились к ней с большим уважением. Где она
работала, они не знали, слышали только, что ее определили
в какую-то контору, где можно было обеспечить себе хоро¬
шее будущее. Им говорили, что туда могут пойти работать
только самые послушные, благонравные и трудолюбивые
воспитанницы монастыря.
В этот момент появилась та самая девица, о которой рас¬
сказывали девушки. Увидев нас, она попятилась: мы ее
узнали.
320
Единственный путь
— Это она и есть? Не может быть! Мы знаем эту де¬
вушку, она студентка.
— Студентка? Нам ничего об этом не известно. Она вме¬
сте с нами учится здесь, в монастыре, домоводству. Вот ее
кровать,— они указали на угол комнаты.— А это ее шкаф¬
чик.
Девушка была бледна и взволнованна.
— Правду ли говорят эти девушки? Ты живешь здесь?
— Да, я живу здесь.
— В таком случае, кто же ты такая?
— Кто я такая? Вы же видите — воспитанница мона¬
стыря домашних работ.
— И только?
— А разве этого мало?
— Да, в этом мало правды.
— Мало правды? Вся правда перед вами. Разве нельзя
быть студенткой и жить под крышей монастыря домашних
работ?
— Почему же, конечно, можно. Но в данном случае нас
интересует первая часть этой «правды». Чему и где ты
учишься, если ты действительно студентка — а это мы не¬
медленно выясним,— или если это ложь, то для чего тебе
понадобилось выдавать себя за студентку?
Она молчала. Сопровождавшие нас дружинники задер¬
жали эту особу до проведения соответствующего расследо¬
вания.
Дело в том, что мы знали эту «студентку», но не как вос¬
питанницу монастыря домашних работ, а как коммунистку.
Кто же дал ей рекомендации для вступления в мадридскую
партийную организацию? Все это удалось без труда уста¬
новить.
Расследование показало, что она при содействии одного
преподавателя, друга ее опекунов, была принята в универ¬
ситет и числилась студенткой, но фактически не училась
там. Предъявленный ею аттестат зрелости оказался фаль¬
шивым.
Поступление в университет было лишь первым актом
трагикомедии, которую заставили разыгрывать эту девушку
из крайне бедной семьи. Ее убедили, что в скором будущем
ей предстоим сыграть роль испанской Жанны д’Арк в кре¬
стовом походе против коммунизма. Но на этот раз речь шла
не о наивной и чистой Жанне д’Арк — героине француз¬
ского народа, а о героине болота и помойной ямы, развра-
1 ] Долорес Ибаррури, кн. I
321
Долорес Ибаррури
щенной в моральном отношении и готовой на любую под¬
лость, на любое преступление.
Чтобы доказать своим хозяевам, что она действительно
выполнила их задание и проникла в коммунистическую ор¬
ганизацию, она привела однажды в здание Мадридского
провинциального комитета, где работала после «занятий»
в университете, Фернандо Примо де Риверу, которого никто
из работников комитета не знал в лицо. В сопровождении
этой «коммунистки» брат основателя Фаланги спокойно
прогуливался по всем помещениям партийного комитета под
видом студента-коммуниста, не вызвав никаких подо¬
зрений.
Засылая «студентку» в нашу партийную организацию,
фашисты стремились не только выяснить подробности жиз¬
ни и деятельности коммунистической партии, но и подго¬
товить покушение на ее руководителей. Впоследствии она
сама призналась, что фашисты несколько раз собирались
уничтожить меня.
Покушаться на жизнь женщины, даже если эта женщина
коммунистка, было слишком рискованным предприятием
для фашистской золотой молодежи, руководствующейся
«диалектикой пистолетов». Но если бы это преступление
совершила женщина, можно было бы приписать его любым
причинам и найти ему оправдание, каким бы лживым оно
ни было. Только позднее я поняла, как, сама того не подо¬
зревая, сорвала первую попытку «студентки» осуществить
этот план. Это произошло во время похорон убитого фалан¬
гистами лейтенанта Кастильо.
Я стояла с группой товарищей и ожидала подхода траур¬
ной процессии, чтобы присоединиться к ней, когда к нам
приблизилась «студентка» со своим неизменным портфелем
в руках и, обменявшись с нами несколькими словами, пред¬
ложила мне поехать в машине, так как путь предстоял да¬
лекий и стояла изнуряющая жара. Но я отказалась от ее
предложения.
— Ноги у меня здоровые,— ответила я,— а жара меня
не утомляет.
В это время процессия тронулась, и в огромной массе
участников похорон я потеряла из вида «студентку». Но как
только мы пошли, прямо за мной стали две женщины. Это
были женщины из народа, коренастые, с решительными
жестами и твердой походкой. Вначале я не обратила на них
особого внимания, но вскоре заметила, что, когда я продви-
322
Единственный путь
галась вперед, они шли за мной, когда подавалась влево, то
и они оказывались слева, а когда переходила направо, то и
тут они следовали за мной как тени. Это меня встревожило.
Если бы это не были женщины из простонародья, я вообще
не стала бы терпеть их «компанию». Но и в данном случае
их поведение с каждой минутой казалось мне все более и
более подозрительным.
Когда все стали выходить с кладбища, они по-прежнему
следовали за мной. И тут меня вновь разыскала «студентка»,
повторившая свое приглашение:
— Пойдем-ка, сядем в машину, Долорес, ты ведь устала.
И снова отказ с моей стороны:
— Я привыкла ходить пешком и не нуждаюсь в маши¬
нах. Я пойду со всеми товарищами.
— И правильно сделаешь! — услышала я голос за своей
спиной.— Ты наша и пойдешь с нами.
Я обернулась, и на сердце у меня полегчало: это ска¬
зала одна из моих «теней»; они ласково поздоровались со
мной.
— Ты встревожилась небось, для чего мы следуем за то¬
бой, так ведь?
— Да! Я никак не могла понять, почему вы не отходите
от меня ни на секунду.
— Все очень просто,— сказала одна из них.— Здесь не¬
мало сволочей, и мы решили охранять тебя. Если бы кто-ни¬
будь из них приблизился к тебе с дурными намерениями,
он был бы убит. Вот, смотри.
И она вытащила из кармана передника альбасетский
нож, которым почти наверняка можно нанести смертельный
удар.
— Не думай, что я шучу. Я три года провела в Алькала
за то, что разбила морду одному типу, который решил, что
я беззащитна и надо мной можно издеваться.
Она рассказала мне грустную и горестную историю своей
жизни, похожей на жизнь многих женщин нашей страны.
Я поблагодарила их за защиту. Они сказали мне, где жи¬
вут, и я обещала навестить их.
На следующее утро вместе с двумя товарищами я при¬
шла к ним домой. Мы застали обеих женщин за едой. Они
торговали рыбой, жизнь их была суровой и трудной, зара¬
ботка от продажи рыбы едва хватало на то, чтобы сводить
концы с концами. Им принадлежал домик, в котором они
жили (если можно назвать домом жалкую хижину, кры¬
323
Долорес Ибаррури
тую черепицей и листами жести и перегороженную дощеч¬
ками от ящиков), ослик, на котором они перевозили рыбу
в отдаленные районы города, коза и несколько кроликов.
Все это они с готовностью предоставили в наше распоря¬
жение.
— Если партии это нужно, мы охотно все отдадим. Мы
устроимся и проживем и без этого.
— Большое спасибо, но партия не требует ненужных
жертв.
— Мы готовы отдать не только это, но и нашу жизнь,
если она потребуется партии.
Непосредственность, с которой эти простые женщины
были готовы пойти на любые жертвы ради партии, произ¬
вела на нас большое впечатление.
Когда мы уже собирались уходить, они попросили нас
зайти вместе с ними к их приятельнице, жившей на окраине
квартала. Мы согласились. По дороге женщины объяснили,
почему они обратились к нам с этой просьбой: оказывается,
им хотелось позлить живших в этом районе противников
компартии, показав им, что депутаты-коммунисты наве¬
щают дома рабочих, тогда как их депутаты, вырвав у изби¬
рателей голоса, в дальнейшем никогда о них не вспоминают.
Мы посмеялись и, навестив их приятельницу, распрости¬
лись с ними.
— До скорого свидания,— сказали они.— Мы всегда
будем на партийных митингах, всегда будем рядом с тобой.
Так они и поступали. На всех проводимых партией со¬
браниях, на которых я присутствовала, всегда бывали эти
женщины, неизменно в первых рядах, серьезные и сосредо¬
точенные, внимательные и бдительные, они сопровождали
меня повсюду.
Оборона
Мадрида
После потери Тала веры и Толедо оставалась только одна
возможность сдержать наступление противника на столицу:
укрепиться в населенных пунктах, расположенных на бли¬
жайших подступах к Мадриду. Бойцы народной милиции
одни не могли организовать сопротивление. Подвижная
марокканская кавалерия нередко заходила им в тыл, сти¬
рала с лица земли целые деревни и поселки, совершала не¬
описуемые злодеяния.
324
Единственный путь
Руководство коммунистической партии категорически
поставило вопрос о необходимости любой ценой отстоять
Мадрид. Что бы ни случилось, чего бы это ни стоило, Мад¬
рид будет защищен. Столица не попадет в руки мятеж¬
ников.
Каждый из нас отлично понимал, что успешная оборона
Мадрида может стать ключом к победе республики, и мы
всеми силами старались внушить эту истину не только наро¬
ду, но и правительству.
Народ понял и поддержал нас. Несмотря на всевозмож¬
ные проволочки и прямое сопротивление тех, кто не верил
в возможность обороны открытого города, мы призвали на¬
род начать строительство укреплений и, действуя примером,
первыми взялись за лопаты и кирки. Вместе с нами каждый
день выходили на работу тысячи мужчин и женщин, моло¬
дежь, старики и даже дети. Мы рыли окопы, противотанко¬
вые рвы, сооружая пояс фортификаций вокруг дорогого нам
Мадрида. Нашей главной опорой был Пятый полк — на
него-то и рассчитывала партия при организации обороны
столицы.
Однако отстоять Мадрид в условиях, когда армии не
было, оружия не хватало, а против отрядов народной мили¬
ции действовали войска, обладавшие самым лучшим в Евро¬
пе вооружением, было нелегко.
Только несгибаемая воля народа, только твердая ре¬
шимость масс и их стремление оборонять столицу до по¬
следнего камня, до последнего человека могли спасти
Мадрид.
Коммунистическая партия, личный состав Пятого полка
и Союз объединенной социалистической молодежи, из рядов
которого вышла целая плеяда бойцов-героев, приложили все
усилия к воспитанию у бойцов воли к борьбе и духа самопо¬
жертвования, стремились передать бойцам свою собствен¬
ную решимость и волю.
Вокруг Мадрида сжималось вражеское кольцо. Бои шли
в Университетском городке. Часть клинического госпиталя
находилась в руках Дружинин ов, другая часть — в руках
мятежников. Дом Веласкеса, загоревшийся во время боя,
был захвачен врагом, и дружинники взорвали его, чтобы
лишить врага опорного пункта в борьбе за Мадрид.
Те окопы и укрепления, которые военный министр и его
советники отказывались строить, так как считали недостой¬
ным храбрых воинов вести борьбу из окопов, пришлось
325
Долорес Ибаррури
теперь сооружать в спешке, под огнем вражеских батарей
и даже пулеметов.
В противовес точке зрения главы правительства, что
окопы никому не нужны и что сражаться следует так, как
в средневековых турнирах — лицом к лицу, с поднятым за¬
бралом, один из бойцов-антифашистов, немецкий писатель
Людвиг Ренн, в прошлом офицер немецкой армии, обра¬
щаясь к дружинникам народной милиции со страниц «Мун-
до обреро» от 26 октября 1936 года, писал: «Окопавшемуся
солдату не страшна ни авиация, ни кавалерия. Танк тоже
не может причинить тебе ущерба, если ты хорошо окопался.
Укрываться во время боя — это не трусость. Хороший
солдат бережет свою жизнь, ибо сражаться может только
живой».
Из Мадрида были эвакуированы в Левант тысячи детей
и женщин, которые нуждались в постоянной заботе со сто¬
роны властей и даже самих бойцов, а в случае осложнения
обстановки стали бы первыми жертвами.
На протяжении всего октября усилия Пятого полка были
сосредоточены на организации обороны.
Чтобы в политическом отношении подготовить войска
и жителей города к упорной обороне, товарищ Листер обра¬
тился 9 октября к политическим комиссарам Пятого полка
с речью, транслировавшейся через фронтовые громкогово¬
рители для всего населения и призывавшей народ защищать
столицу.
«Дружинники, женщины и мужчины, живущие в Мад¬
риде! — говорил Листер в своей речи.— Наступают решаю¬
щие дни. Понимая, какое огромное международное значе¬
ние имеет для них взятие столицы Испании, фашисты стре¬
мятся во что бы то ни стало захватить Мадрид...
Оборона Мадрида, которую необходимо организовать,
должна не только превратить Мадрид в могилу фашизма, но
и положить начало генеральному наступлению наших войск
по всей Испании...
Для успеха нашей борьбы необходимо поддерживать не¬
поколебимую железную дисциплину. Недисциплинирован¬
ность — это главная причина панического отступления и
бегства. Она порождает трусость и приводит к поражениям.
Тот, кто подрывает дисциплину,— провокатор, служащий
интересам врага, предатель, облегчающий работу пятой
колонны.
Все мадридцы обязаны принять участие в укреплении
326
Единственный путь
Женщины требуют защитить
столицу республики
Мадрида. Пятый полк займет наиболее опасные участки.
Его «Стальные роты», бригада «Победа», батальон имени
Тельмана, бригада имени Листера, все его дружинники про¬
сят направить их на самый опасный участок обороны Мад¬
рида и провозглашают: «Фашизм не пройдет!».
Призывы газеты Пятого полка «Милисиа популяр» 1
с каждым днем становились все более и более настойчивы¬
ми: «Каждый дом должен стать крепостью, каждая улица —
траншеей, каждый квартал — железной стеной, защищен¬
ной мужественными бойцами, каждый гражданин — хоро¬
шим стрелком, пулеметчиком, отличным метателем гранат
и умелым строителем окопов. Рабочие Мадрида должны
объединяться в батальоны и боевые группы. В них должны
входить также и женщины. Мы, Пятый полк, составляющий
неотъемлемую часть Народной армии, будем непоколебимо
стоять на стороне правительства. Наши дружинники никог¬
да не покинут поля боя, расположенного теперь вокруг Ма¬
дрида. Мы уверены, что и другие части народной милиции
будут поступать так же, ибо это такие же героические
части, как и наш Пятый полк. Весь мир смотрит на Мадрид,
и Мадрид не сдастся врагу!»
1 Народная милиция.
327
Долорес Ибаррури
Компартия
призывает народ
к защите столицы
2 ноября 1936 года в связи с чрезвычайно серьезной обста¬
новкой коммунистическая партия обратилась к бойцам
и ко всему народу с нижеследующим воззванием:
«МАДРИД В ОПАСНОСТИ!
Не впадая в пессимизм, твердо и непреклонно веря в
победу того дела, которое с легендарным героизмом отстаи¬
вает испанский народ, и вместе с тем сознавая серьезность
переживаемого нами момента, Центральный Комитет Ком¬
мунистической партии Испании обращается ко всем трудя¬
щимся, и в первую очередь к коммунистам, чтобы предупре¬
дить их о надвигающейся на столицу республики опасности,
о необходимости усилить все виды деятельности и напрячь
все силы, чтобы в кратчайший срок нанести противнику тя¬
желое поражение и предпринять контрнаступление, которое
окончательно прояснит обстановку в нашей стране.
Мадрид является вожделенной целью противника, на
взятие Мадрида направлены все его усилия, у Мадрида он
сосредоточивает все свои силы, всю свою военную мощь.
Помощь Германии, Италии и Португалии, снабдивших него¬
дяев-мятежников самыми современными средствами разру¬
шения, которым не смогла эффективно противостоять наша
армия, позволила мятежникам вплотную подойти к сердцу
республиканской Испании.
Несмотря на это, в душе каждого гражданина живет
твердая уверенность в том, что благодаря героическим уси¬
лиям народных масс, готовых отдать всю свою кровь до по¬
следней капли, Мадрид останется неприступным. Это убеж¬
дение основывается не только на героизме самого народа,
но и на силе необходимых для победы современных видов
вооружения, которые народ сумел выковать благодаря своей
замечательной энергии.
Долг коммунистов состоит в том, чтобы организовать,
дисциплинировать и повести в бой тысячи людей из народа,
готовых отдать свои жизни ради защиты родины и демо¬
кратии, ради разгрома фашизма, ибо решающую роль в лю¬
бой войне играют люди.
Мадрид не будет захвачен фашистскими ордами! Комму¬
328
Единственный путь
нисты Испании! Будьте в первых рядах защитников Ма¬
дрида! Именно мы, товарищи, обязаны приложить больше
усилий, чем все другие, принести наибольшие жертвы и,
если это потребуется, пролить всю нашу кровь, до последней
капли, в защиту дела свободы, дела всего народа.
Братская Коммунистическая партия Советского Союза
своей героической борьбой в 1917 году, и в особенности обо¬
роной Петрограда, указала нам путь. Наш пример, наша са¬
моотверженность и наш героизм должны стать движущей
силой, служащей делу мобилизации и объединения в общем
порыве всех тех, кто готов на жертвы и хочет содействовать
организации обороны Мадрида.
Необходимо совершить чудеса организации, чтобы пре¬
вратить Мадрид в неприступную крепость. Но Мадрид
нельзя защитить только изнутри. Мадрид должен быть за¬
щищен извне. Героизм его жителей должен получить под¬
держку со стороны жителей остальной Испании. Коммуни¬
сты! Не зная отдыха и колебаний, боритесь за мобилиза¬
цию всех наших сил. Не теряя ни минуты, вступайте в кон¬
такт со всеми рабочими организациями и политическими
партиями. Сегодня, больше чем когда-либо, все усилия
должны сосредоточиться на одной цели: спасти Мадрид.
Люди, оружие, продовольствие, все необходимое для Ма¬
дрида и ради Мадрида наша столица должна получить, ибо
Мадрид — это Испания, республика, революция.
Спасем Мадрид и тем самым спасем Испанию, спасем
республику, спасем демократию, спасем нашу свободу.
В эти исторические часы, когда на карту поставлены не
только будущее Испании, но и будущее демократии во всем
мире, нам необходима международная солидарность, соли¬
дарность всех демократических народов, которые, как и мы,
сознают необходимость борьбы против фашизма.
Трудящиеся, люди либеральных взглядов и демократи¬
ческих настроений! В Мадриде решается участь демократи¬
ческой республики и народных свобод. Оборона Мадрида —
самая жгучая проблема современности — должна стать
жизненно важным вопросом для всех народов Испании.
Оборона Мадрида должна стать делом всей народной
антифашистской Испании.
Свободные народы Басконии и Каталонии! Республика
принесла вам осуществление ваших устремлений. В ней
вы нашли полное понимание и широкие возможности для
реализации ваших чаяний. Победа фашизма означала бы
329
Долорес Ибаррури
уничтожение ваших свобод. Усильте ваше наступление,
и этим вы поможете обороне Мадрида, а это будет означать
защиту республики, это будет означать защиту вашей
свободы.
Крестьяне Андалузии, Эстремадуры, Галисии, Кастилии!
Организуйте партизанскую борьбу против предателей, стре¬
мящихся увековечить ваше рабство. Атакуйте с тыла ваших
врагов, которые в то же время и наши враги.
Победа республики принесет вам окончательное осво¬
бождение, вы станете хозяевами земли, перестанете быть
париями. Помогайте рабочим городов раздавить фашизм.
Коммунисты, трудящиеся Испании, еще одно, последнее
усилие — усилие, которое всегда необходимо приложить в
решающий момент, и мы спасем наше дело, спасем будущее
нашего народа!
Поднимемся все на защиту Мадрида! Пусть завтра враг
окажется пёред народом, защищающим пядь за пядью свою
землю, защищающим, жертвуя своей жизнью, все демокра¬
тические завоевания народных масс!
Коммунисты! В бой! Интеллигенты, мелкая буржуа¬
зия — все на защиту Мадрида, на защиту ваших жен, ваших
матерей, ваших дочерей, вашего достоинства и вашей свобо¬
ды, которые находятся под угрозой!
Мы страстно, всей душой желаем, чтобы Мадрид не был
осквернен грязным фашистским сапогом.
Но для защиты Мадрида необходимо собрать все наши
силы; каждая потерянная минута — это час, выигранный
врагом.
Мадрид будет непобедим, ибо этого хотят все мадрид¬
цы — мужчины и женщины!
Коммунисты! Вперед к победе! Отдадим все, пожертвуем
всем ради обороны Мадрида!
Центральный Комитет
Коммунистической партии Испании».
Эвакуация
Противник сжимал кольцо вокруг столицы, но дружин¬
ники не проявляли ни малейших колебаний. За три ме¬
сяца сопротивления испанский народ созрел в политиче¬
ском отношении, обнаружил новые ценные качества, а мно¬
гие хвастуны, выброшенные на политическую авансцену
330
Единственный путь
революционным приливом 1931 года, предстали в своем
истинном виде.
Неоспоримая истина гласит, что в периоды борьбы
одни люди быстро растут и созревают, а другие неумо¬
лимо идут на дно. В ходе борьбы полностью выявляются
как положительные, так и отрицательные душевные и по¬
литические качества людей. Героизм, бескорыстие, самоот¬
речение, способность к самопожертвованию, ум, органи¬
зационные способности и умение руководить массами в
такое время бурно расцветают, а на другой чаше весов
сосредоточиваются подлость, низость, карьеризм, полити¬
ческая и физическая трусость и другие отвратительные
качества.
Надвигавшийся штурм столицы заставил правительство
выехать в Валенсию. Перед его отъездом в Мадриде была
сформирована хунта под председательством генерала Миа-
хи, в которую входили представители всех партий и орга¬
низаций. Становым хребтом хунты были коммунисты, пред¬
ставленные Антонио Михе, Диегесом и Ягуэ, а также
члены Союза объединенной социалистической молодежи
Сантьяго Каррильо и Хосе Касорла. Они действовали в
полном контакте с Пятым полком.
Пятый полк взял на себя эвакуацию людей и худо¬
жественных ценностей. Благодаря его энергичным дейст¬
виям были вывезены в безопасные места сокровища му¬
зея Прадо, на который уже упало несколько зажигатель¬
ных бомб, причинивших серьезные разрушения.
Помимо тысяч детей и женщин, выехавших из Мад¬
рида благодаря заботам партии и Пятого полка, по их
же инициативе из столицы были вывезены наиболее вы¬
дающиеся представители испанской интеллигенции; одни
из них поселились в Леванте, другим была предоставлена
возможность выехать за границу.
Правда, некоторые из этих интеллигентов своим по¬
следующим поведением доказали, что они весьма далеки
от понимания величия тех жертв, которые приносил на¬
род, чтобы не допустить фашизации Испании. Другие же,
в том числе великий физик Артуро Дуперьер — гордость
мировой науки, занимал в эмиграции, где он жил в течение
ряда лет, а затем и в Испании, куда он вернулся, пози¬
цию последовательного демократа. Этим он вызвал враж¬
дебность диктатора, ограничившего его передвижения и
отказывавшего ему в средствах, необходимых для иссле¬
331
Долорес Ибаррури
дований в области ядерной физики. Только после его смер¬
ти франкистские газеты вспомнили о том, что Артуро
Дуперьер был великим ученым.
В числе тех, кто выехал из Мадрида с помощью Пято¬
го полка, кроме Артуро Дуперьера были доктор Мараньон,
Антонио Мачадо, Пио дель Рио Ортега, доктор Санчес
Ковиса, Энрике Молес, Антонио Мадинавейтиа, доктор
Сакристан, Хосе Морено Вилья, Прадос Суч, Менендес Пи-
даль, Викторио Мачо, Наварро Томас и другие.
Покидая Мадрид, эти пользующиеся мировой извест¬
ностью люди, гордость испанской науки и интеллигенции,
выступили со следующим заявлением, которое было под¬
писано всеми:
«Мы, профессора и преподаватели университета, врачи,
поэты, ученые, выезжающие в Валенсию по инициативе
и с помощью Пятого полка по распоряжению комиссара
по военным делам хунты обороны, заявляем нижеследую¬
щее: никогда мы, академики и профессора, поэты и уче¬
ные, имеющие звания испанских и иностранных универ¬
ситетов, не чувствовали себя так глубоко привязанными к
земле нашей родины; никогда мы не чувствовали себя
до такой степени испанцами, как сейчас, в момент, когда
мадридцы, отстаивающие свободу Испании, обязали нас
покинуть Мадрид, чтобы не прекращалась наша исследо¬
вательская работа и чтобы мы имели возможность трудить¬
ся, не подвергаясь бомбардировкам, от которых страдает
гражданское население испанской столицы; никогда мы
не чувствовали себя до такой степени испанцами, как
теперь, когда своими глазами увидели, что, стремясь со¬
хранить наши художественные и научные сокровища, дру¬
жинники, жертвующие своей жизнью ради блага Испании,
заботятся о спасении наших библиотек и оборудования
наших лабораторий от бомб, сбрасываемых иностранными
самолетами на наши культурные учреждения.
Мы хотим перед всем миром, перед всем цивилизо¬
ванным человечеством выразить свое восхищение таким
поведением бойцов народной милиции и сказать, что мы
гордимся ими как люди, как ученые и как испанцы».
Американский поэт Норман Ростен рассказал об этом
скорбном и напряженном периоде в следующих взволно¬
ванных стихах:
Испания — тело живое,
И в центре этого тела
332
Единственный путь
Уверенно и спокойно
Бьется великое сердце —
Мадрид!
О, женщины, плачьте,
Детей вы лишились и крова...
Но сердце
Все еще бьется!
Мадрид,
Объятый пожаром,
Мадрид, истекающий кровью,
Стоит.
Так, в крови и пожарах,
Бьется народное сердце...
И не перестанет биться
До самой смерти оно!
Кольцо
сжимается
Мадрид начинал ощущать тяжелые последствия враже¬
ского окружения. На окраинах города вырывали первые
окопы. Враг стоял у ворот, и фашистская пропаганда воз¬
вещала неминуемое падение столицы.
Линия фронта прошла через Карабанчель. Последние
жители этого мадридского предместья покидали его среди
разрывов снарядов и бомб. Последние трамваи, вышед¬
шие из Карабанчеля к центру города, были забиты скром¬
ными пожитками обитателей предместья. Горестное зре¬
лище — женщины с детьми на руках, ведущие за собой
детей постарше, чтобы спасти их от смерти,— вызывало в
душе мучительную скорбь.
5 ноября первые вражеские танки ворвались в Карабан¬
чель. Марокканцы уже захватили окраинные дома. Чтобы
преградить дорогу наступающим танкам, дружинники по¬
спешно рыли рвы на улицах столицы. Борьба шла за каж¬
дый дом. Сражались огнестрельным оружием, динамитны¬
ми шашками, ножами. Борьба шла не на жизнь, а на
смерть. Новые батальоны народной милиции сменяли на
фронте людей, изнемогавших от усталости, бессонных
ночей и голода.
333
Долорес Ибаррури
Д. Ибаррури с отрядом
народной милиции,
отправляющимся на фронт
Борьба была чудовищно неравной. Только героическая
решимость дружинников, готовых умереть, но не пропус¬
тить врага, могла совершить чудеса. Сосредоточив в Кара¬
ба н челе крупные силы, противник пробил брешь в наших
позициях и устремился к центру города; однако эта брешь
была сразу же закрыта отрядами дружинников, возглав¬
ляемыми политическими комиссарами и молодыми коман¬
дирами, которых объединяла одна патриотическая цель —
не допустить падения Мадрида.
Члены Мадридского провинциального комитета ком¬
мунистической партии находились на фронте, воодушев¬
ляя бойцов и сражаясь бок о бок с ними. Там же были Ино,
Барраль, Убарис, Кортина, Пиньера, Вега, Гонсалес, Дие-
гес, Делахе, Кабрито, Авила, Асенсио, Рохелио Родригес,
Архимиро, Олид... Там находились все коммунисты и члены
других антифашистских организаций, полные решимости
отстоять Мадрид.
Когда наступление мятежников в Карабанчеле было
остановлено, Франко развернул свои силы в два длинных
рукава, устремившиеся один по направлению к району
Усера, а другой — по Эстремадурской дороге.
334
Единственный путь
В Карабанчеле и в Усера закончилась история марок¬
канских войск, которые Франко пытался использовать как
средство психологического воздействия, ибо они вызыва¬
ли всеобщий страх чудовищными бесчинствами, уничто¬
жением целых деревень и насилиями над беззащитными
людьми.
После того как 5 ноября республиканцы потеряли Хе-
тафе, непосредственная угроза нависла над районом Усера.
Но и здесь, так же как и в Карабанчеле, дружинники
были полны решимости не пропустить врага.
Бойцы Союза объединенной социалистической моло¬
дежи мобилизовали всех жителей квартала Усера. Они
копали противотанковые рвы, устраивали проволочные за¬
граждения, воздвигали парапеты и баррикады из мешков с
землей, создавая таким образом оборонительный пояс
вдоль Прадо Лонга, квартала Зофио, Серро Бланко и Серро
Негро. Но основное сопротивление, подлинно эффектив¬
ное и непреодолимое, исходило не от камней и не от
цемента. Оно исходило от сердец и воли жителей Мад¬
рида.
Истребители
танков
В предместье Усера прибыли динамитчики, накопившие
опыт в Карабанчеле. Мост Принцессы заминировали, что¬
бы взорвать его, если противнику удастся преодолеть пер¬
вую линию обороны. Как и Карабанчель, Усера обороняли
подразделения Пятого полка. Марокканская кавалерия
несколько раз пыталась окружить их, но они неизменно
отбрасывали ее назад. После длительной артиллерийской
подготовки, сосредоточенной по непрочным укреплениям
дружинников, в атаку пошли танки.
Позиции у Серро Бланко обороняла рота морской пе¬
хоты. На них устремились шесть итальянских танков. Мат¬
росы, не покидая своих позиций, вели по танкам огонь
из винтовок. Незадолго до этого они смотрели в одном
из столичных кинотеатров советский фильм «Мы из Крон¬
штадта», в котором видели, как нужно бороться с тан¬
ками.
Матрос Антонио Колль вылез из окопа и двинулся
навстречу танкам. Он бросил гранату, и первый танк вышел
335
Долорес Ибаррури
из строя. Замешательство, охватившее на момент водите¬
лей других танков, позволило Коллю бросить вторую гра¬
нату и остановить наступление второго танка. Это был его
последний подвиг: пулеметная очередь тяжело ранила мат¬
роса-героя. Тогда все матросы, вдохновленные его при¬
мером, выскочили из окопов на помощь своему товари¬
щу, и танки отступили.
В Усера, так же как и в Карабанчеле, фашисты были
остановлены. Они не смогли продвинуться ни на шаг и до
самого конца войны оставались на позициях, захвачен¬
ных в первые дни наступления на столицу.
Имя Антонио Колля стало символом героизма. На всех
фронтах создавались подразделения истребителей танков,
стремившихся быть достойными героя, пожертвовавшего
собой и указавшего остальным путь к чести.
Выдающийся скульптор Викторио Мачо, потрясенный
до глубины души, направил редактору мадридской газеты
«Ла вое» 1 взволнованное письмо, в котором высказал же¬
лание создать достойный героя памятник и таким обра¬
зом увековечить его подвиг.
«Уважаемый друг, сеньор редактор «Ла вое»,— писал
Мачо,— позавчера вечером я прочел в редактируемой вами
газете предложение муниципалитета непобедимого города
Мадрида начать сбор средств среди населения для покры¬
тия расходов по сооружению памятника матросу-герою
Антонио Коллю, чей восхитительный мужественный и бес¬
страшный поступок уже принес ему бессмертие.
Этот подвиг, который следовало бы воспеть в народ¬
ных песнях, заслуживает также, как справедливо отмечает
«Ла вое», быть воплощенным в скульптуре, дабы он жил
вечно. Скульптору будет нетрудно выполнить эту работу,
ибо можно с уверенностью сказать, что матрос Антонио
Колль был как бы отлит из иберийской бронзы, чистей¬
шего сплава, выковавшегося в недрах бессмертной расы,
которой ничто и никто не сумеет помешать свершить
свои исторические предначертания.
Антонио Колль был отлит из бронзы, позолоченной лу¬
чами солнца победы, и мы должны возвести его на пьеде¬
стал из горного гранита.
В данном случае нет необходимости объявлять под¬
писку, ибо для скульптора, который знает, понимает и
«Голос».
336
Единственный путь
любит свой народ-властелин, не может быть лучшей награ¬
ды, чем поручение создать прекрасное художественное
произведение, увековечивающее на благо республики па¬
мять об одном из ее замечательнейших героев.
Прошу вас передать мое предложение тем, от кого,
по вашему мнению, это зависит. Остаюсь вашим верным
слугой и другом
Викторио Мачо».
Н е забываемые
моменты
Мадрид ощущает на своем лице горячее дыхание подсте¬
регающего его хищника. Зверь подползает, приближается,
он хочет именно сегодня, 7 ноября 1936 года, в день
годовщины Великой Октябрьской социалистической рево¬
люции 1917 года, нанести смертельный удар по сопро¬
тивляющемуся народу.
Молниеносным ударом, который должен открыть ему
путь к сердцу города и вынудить Испанскую республику
стать на колени, он рассчитывает добиться победы, поло¬
жить конец войне и вычеркнуть из сознания масс даже
воспоминание о бессмертной дате.
В ожесточенных боях дружинники отбили первые ата¬
ки мятежников на столицу, но не смогли помещать им
захватить еще часть территории.
Израненный картечью, окровавленный Мадрид закры¬
вает вход на свои окраинные улицы противотанковыми
рвами, баррикадами, колючей проволокой.
Завывание сирен нарушает тишину и предупреждает
население города о нависшей опасности.
Артиллерийские снаряды из Серро де лос Анхелес и
бомбы мятежников пробивают насквозь самые высокие
здания, взрываются в их недрах, разрушают стоявшие ве¬
ками памятники и бесценные художественные сокровища,
гасят тысячи жизней.
Обстрелян музей Прадо, подожжен дворец герцога Аль¬
ба с драгоценными произведениями искусства и истори¬
ческими документами, которые так благоговейно берегли
наши дружинники. Обитатели обстреливаемых артиллерией
улиц переезжают в менее опасные места. Население сосре¬
доточивается в пока еще не тронутых районах.
337
Долорес Ибаррури
Радиопередатчики Пятого полка поочередно дают насе¬
лению указания, как избегнуть ненужного риска. Они под¬
готавливают и приучают жителей города к мысли о новом
штурме, который — это уже очевидно — готовит враг и
который должен быть отбит. Сегодня Мадрид уже не вче¬
рашний свободный и открытый город. Он превратился
в осажденную крепость. Из него эвакуированы в госте¬
приимный Левант дети, больные и старики.
Оставшиеся в столице мужчины и женщины полны
решимости продолжить ее славную историю, защищать
каждый камень, каждый дом, каждую улицу родного
города.
Неизбежность вражеской атаки заставляет население
быть наготове. Производятся подсчеты, оцениваются воз¬
можности. Проходят часы, напряжение становится невы¬
носимым. Повсюду, где притаился враг, где он подкрады¬
вается, где он пытается найти щель, нащупать слабое
место, чтобы прорваться и бросить своих наемников на
штурм,— повсюду мадридцы с крепко сжатыми кулаками,
внимательно прислушиваясь, напряженно вглядываются
в даль, выжидают...
Выжидают... В тишине, полной скрытых угроз, опасно¬
стей, кровавых неожиданностей, начинает слышаться раз¬
меренный, ритмичный, волнующий отзвук твердых шагов;
он усиливается, приближается... Уже можно отчетливо
различить стук кованых сапог о мостовую улиц.
Наступает момент оцепенения, нерешительности. Кто
это идет? Кто приближается? Кто эти люди, идущие
7 ноября 1936 года по улицам нашего Мадрида, мол¬
чаливые, прямые, суровые, с винтовками на плечах и
примкнутыми штыками, так что земля дрожит под их
ногами?
Через приоткрытые окна лихорадочные взоры следят
за каждым шагом движущихся колонн, а руки, готовые
к рывку, судорожно сжимают гранаты и винтовки. Жен¬
щины, полные отчаяния, говорят мужчинам: «Они вошли!
Чего мы ждем?»
Как удар бича, прорезает воздух голос командира, от¬
дающего какой-то приказ на иностранном языке. И вдруг
зазвучали первые строфы знакомого, родного гимна. Неиз¬
вестные размеренно идут под эти звуки. Воздух напол¬
няется волнующей, торжественной мелодией и словами,
заставляющими мадридцев задрожать: «Боже мой! Не сон
338
Единственный путь
ли это?» — спрашивают друг друга женщины, и в их го¬
лосах слышатся рыдания.
Люди, идущие по улицам осажденного Мадрида, поют
«Интернационал» по-французски, по-итальянски, по-немец¬
ки, по-венгерски, по-румынски!..
Это добровольцы, вступившие по призыву Коммуни¬
стического Интернационала в интернациональные брига¬
ды, пришли в нашу страну сражаться, а может быть, и
умереть бок о бок с нами!
Народ Мадрида бросается на улицы навстречу новым
друзьям. Мужчины и женщины, охваченные неудержимым
волнующим порывом, рыдая, обнимают бойцов интерна¬
циональных бригад...
Строй нарушен. Все хотят подарить интернационали¬
стам самое лучшее, что у них есть. Каждый мадридец
хочет увести к себе одного из этих людей или даже всех.
Они забыли, что их подстерегает враг, забыли об опас¬
ности... И вдруг... Заглушая крики и восклицания радости
и энтузиазма, заполнившие улицы, в небе раздается жуж¬
жание приближающихся к Мадриду моторов.
На мгновение людей, бросившихся на улицы встречать
интернационалистов, охватывает паника.
— Авиация! Авиация! — кричат они...
Черные точки растут, очерчиваются, приближаются.
Они летят на небольшой высоте. Это не «мессеры», не
«савойи». Неизвестные самолеты вторглись в наше воз¬
душное пространство, приближаются к нам... Но они не
стреляют. И не бросают бомбы. Что это значит?
Эскадрилья самолетов И-15 и И-16, которые народ
позднее ласково назовет «чатос» и «москас» ’, стремитель¬
но пролетает сквозь мадридское небо, охраняя и привет¬
ствуя изумленное население. На крыльях самолетов, пока¬
чивающихся в честь мадридских бойцов, видны цвета рес¬
публики.
Описать этот момент невозможно. Единодушный крик
радости, благодарности, облегчения, вырвавшийся из ты¬
сяч сердец, поднимается с земли к небу, приветствует
и сопровождает появление в небе нашей родины первых
советских самолетов, бдительных часовых, преграждаю¬
щих дорогу врагу.
Это советские самолеты! Наши!.. Наши!.. Наши!
1 «Курносые» и «мушки».
339
Долорес Ибаррури
В один миг далекая страна социализма настолько при¬
близилась к сердцам наших бойцов, наших женщин, наших
мужчин, что, кажется, нет больше границ, морей, гор,
террора, тюрем, способных отделить испанский народ от
советского народа ни сейчас, ни в будущем. Они навсег¬
да исчезли в пламени борьбы, героизма, самопожертвова¬
ния...
Охватившее всех чувство близости с Советской стра¬
ной, лучшие сыны которой, приняв участие в нашей вой¬
не, проявили подлинный героизм и пролили на испанской
земле свою кровь, во много раз усилило боеспособность
и сплоченность республиканских сил.
Мадрид вновь обретает свое лицо. Он сознает, что его
завоевать невозможно. Атаки мятежников, во время кото¬
рых в бой были брошены все средства, которыми распола¬
гал противник, вновь отбиты. Такая же участь постигнет
в дальнейшем сотни вражеских атак.
Фашисты не сумели взять Мадрид в первые дни нояб¬
ря 1936 года; не смогли они взять его и в дальнейшем,
вплоть до марта 1939 года, когда измена открыла им
ворота непобежденного города.
Рождается новый дух — дух наступления, боевой дух
народа, готового на любые жертвы и знающего, что он не
одинок в своей борьбе; дух, побуждающий армию к самым
величественным подвигам.
Офицеры, комиссары и солдаты Пятого полка, члены
хунты обороны Мадрида с честью выполнили свой долг.
Имена этих людей сверкают в небе родины, живут в
сердце народа. Вот они: Антонио Михе, Сантьяго Каррильо,
Энрике Листер, Хуан Модесто, майор Карлос, Даниэль
Ортега, Маркес, Франсиско Антон, Исидоро Диегес, До¬
минго Хирон, Ягуэ, Хосе Касорла, Эдмундо Домингес, Эре¬
диа, Арельяно, Барсело, Асканио, Месон, бойцы Союза
объединенной социалистической молодежи Каталонии и
объединенной социалистической партии Каталонии, позд¬
нее — бойцы Дуррути и, главное, простые люди, масса
безыменных героев, которые не знали, что такое отступ¬
ление, и своими телами закрывали бреши, пробитые вра¬
жеской артиллерией в опоясавших город стенах и пара¬
петах.
Нельзя не вспомнить и о тех, кто преградил дорогу
врагу, разгромив его войска на Сьерре. За спиной сражав¬
шихся бойцов Сьерры был пылающий Мадрид, который
340
Д. Ибаррури и X. Диас
на Мадридском фронте
в конце концов остановил мятежников у городских ворот:
воля народа оказалась сильнее отчаянного бешенства
врага.
Почетное место в обороне Мадрида принадлежит ин¬
тернациональным бригадам. В середине октября в Альба¬
сете прибыло несколько групп иностранных добровольцев,
из которых в короткий срок были сформированы три ба¬
тальона — немецкий, французский и итальянский. Затем
из поляков был создан батальон Домбровского. 1 ноября
этим частям было присвоено наименование XI интерна¬
циональной бригады.
Первый батальон XI бригады был направлен в окрест¬
ности Мадрида 6 ноября и оставался в резерве. Немец¬
кий батальон, носивший имя казненного в Германии
бельгийского антифашиста Эдгара Андре, прибыл на вок¬
зал Аточа 8 ноября и соединился с французским, поль¬
ским и итальянским батальонами.
Именно эти люди и шли по Мадриду в тот момент,
когда столица ощутила на своей шее сжимавшуюся пет¬
341
Долорес Ибаррури
лю осады. После их прибытия энтузиазм и боеспособность
народа настолько возросли, что Мадрид стал непобеди¬
мым: теперь его обороняли не только сами мадридцы —
мужчины и женщины, но и герои-интернационалисты.
Батальон «Эдгар Андре» прибыл в Университетский
городок с приказом закрыть доступ в столицу противнику,
пытавшемуся просочиться через Западный парк. 9 ноября
батальон «Эдгар Андре» получил боевое крещение на испан¬
ской земле. В то время как немецкий батальон продви¬
гался вперед, батальон Домбровского сдерживал наступ¬
ление фашистов в Каса дель Кампо, а французский ба¬
тальон под командованием Дюмона успешно противо¬
стоял натиску врага.
Тогда-то и родилась песня Тельмана, с которой сража¬
лись и умирали немецкие бойцы. Немецкий народ, гордя¬
щийся . участием своих сынов в испанской антифашист¬
ской войне, до сих пор поет эту песню.
Рассыпало звезды испанское небо.
Струится в окопы их свет голубой,
И вот уж рождается новое утро,
И нам новый бой предстоит.
Родная страна далеко,
Но мы, не колеблясь, решили
Борьбу за свободу, нам всем дорогую,
До полной победы вести.
В Университетском городке, в Каса дель Кампо, в
Западном парке, у Моста французов, в районах У ме¬
ра и Аравака, не зная отдыха, сражались за Мадрид ба¬
тальоны XI интернациональной бригады, боровшиеся и
умиравшие вместе с испанскими республиканскими бой¬
цами.
Воспевая людей интернациональных бригад, наш Аль¬
берти писал:
О, пусть далек ваш край — не существует «дали»
Для сердца, что поет, не зная рубежей.
Бойцу почетна смерть — вы эту смерть встречали
В горящих городах, среди немых полей.
О, пусть далек ваш край, великий или малый,—
На карте, может быть, не больше он пятна,—
Вас общая мечта в одну семью собрала,
И вы пришли сюда, забыв про имена.
342
Единстаенный путь
Как просто вы пришли — вам часто цвет неведом
Тех стен, что защищать геройски вы взялись.
Но гордо через смерть идете вы к победам,
Вы в битву, как в наряд весенний, облеклись.
Останьтесь навсегда — раскрыли вам объятья
Лагуны и поля — вам каждый луч горит,
И море наших дней вам громко плещет: «Братья!»,
И вашим именем прославлен наш Мадрид! '
Испания — магнит
для героев
Военно-фашистский мятеж, подобно потопу опустошав¬
ший нашу страну, взбудораживший ее от края и до края,
и героическое сопротивление народа агрессии, организо¬
ванной широкой коалицией международного фашизма, при¬
влекли к Испании внимание общественности всего мира.
К нашей борьбе не было и не могло быть нейтрального
отношения. Были либо сторонники, либо противники. Без¬
различное отношение к событиям в тот момент, когда ре¬
шался вопрос, быть ли миру или войне, демократии или
фашизму, было равносильно поддержке агрессоров.
Трудящиеся всего мира проявляли братские чувства со¬
лидарности к испанским республиканским бойцам, Комму¬
нистический Интернационал призвал всех демократов, всех
антифашистов помочь испанскому народу создавать брига¬
ды добровольцев, которые будут сражаться на испанской
земле за свободу своих стран.
Первыми откликнулись на этот призыв французы, нем¬
цы, итальянцы и поляки.
Из Германии, закованной в цепи гитлеровскими пала¬
чами, в нашу страну прибыло несколько групп бойцов-
антифашистов, главным образом коммунистов. Их прибы¬
тие было ярким проявлением революционных настроений
немецкого народа, которые гитлеризм так и не смог пода¬
вить. Среди прибывших в Испанию немцев были выдаю¬
щиеся борцы Франц Далем, Ганс Беймлер, Генрих Рау,
Густав Сцинда, Гейнц Гофман, Луи Шестер, Людвиг
Ренн.
Перевод Ф. Кельи на.
343
Долорес Ибаррури
Из Болгарии Георгия Димитрова — первого человека,
одержавшего победу над гитлеризмом, славного сына бол¬
гарского народа, революционного руководителя, память
о котором будет жить вечно, прибыли сотни рабочих,
крестьян, интеллигентов, отдавших делу борьбы испан¬
ского народа свой героизм и революционный опыт. Среди
них были Рубен Абрамов, Дамянов, Дичев, Луканов, Пет¬
ров и десятки других энтузиастов и героев.
Из Италии, боровшейся против диктатуры Муссолини,
в Испанию прибыли бойцы, обладавшие большим опытом
антифашистской борьбы, такие, как Луиджи Лонго, д’Оноф¬
рио, Нино Нанетти, Ди Витторио, Пьетро Ненни, Антонио
Роазио, Витторио Видали — наш «майор Карлос» ’, Пач-
чарди, Баронтини и Роселли.
Из Франции, столь близкой сердцам испанцев, в числе
тысяч бойцов (французские части были самыми многочис¬
ленными) прибыли люди, получившие боевое крещение
в борьбе с немцами еще в годы первой мировой войны,
такие, как майор Фор, Дюмон, Андре Марти, доктор Руке,
выдающийся хирург Думанский-Дюбуа, и те, кто позд¬
нее стали героями французского Сопротивления,—
полковник Фабьен, Роль-Танги и Пьер Ребьер.
Во главе французских и немецких бойцов, проходив¬
ших строем по улицам Мадрида в первые дни ноября
1936 года, шли люди, символизировавшие единение когда-то
враждебных друг другу сил: бывший офицер немецкой
армии периода первой мировой войны Ганс Кале и бывший
офицер французской армии Дюмон. Восемнадцать лет на¬
зад они воевали в разных окопах как враги, а теперь,
в Испании, охваченные одним и тем же стремлением бо¬
роться против фашизма, сражались бок о бок в защиту
дела свободы и демократии.
Из панской Польши и из числа польских эмигрантов,
живших во Франции, приехали к нам тысячи бойцов, ко¬
торых объединили в бригаду Домбровского, награжденную
затем за проявленный ею героизм медалью «За храбрость».
Среди героев-поляков, сражавшихся в Испании, особенно
отличились ставший легендарным Кароль Сверчевский
(Вальтер), а также Симон Яшунский, Антон Коханек,
Эугениуш Сцыр, Вацлав Комар, Гжегож Коршинский.
1 В Испании Витторио Видали был известен под именем Карлоса
Контрераса. Он был комиссаром Пятого полка.
344
Единственный путь
Из страны мадьяров — Венгрии, обескровленной жесто¬
кой расправой, которую учинила венгерская реакция при
подавлении первой Советской республики в этой стране,
прибыли в Испанию группы бойцов-антифашистов, на себе
испытавшие, что несет фашизм трудящимся массам. Среди
них были будущий министр венгерского правительства
Мюнних Ференц, Матэ Залка (Лукач), Шанто Решко,
Мезе Имре и Чеби Лайош.
Из Румынии, стонавшей под скипетром чужеземного
монарха, где бесчинства служившей интересам бояр и капи¬
талистов «Железной гвардии» 1 создали настоящий тер¬
рористический режим, в охваченную пламенем Испанию
прибыли сотни бойцов-румын, среди которых выделялись
своим героизмом майор Борилэ, товарищи Вальтер, Бур-
кэ, Далия, Стойка и другие славные бойцы. Их вдохнов¬
ляли своим примером руководители, самоотверженные
представители румынского рабочего класса Георгиу-Деж
и Киву Стойка, которые в то время за революционную
деятельность были брошены в зловещую тюрьму Дофтан.
Из Чехословакии приехали Лаштовичка, Свобода, Бубе-
ничек, Александр, павший в Морелье, Ян Черны, расстре¬
лянный гитлеровцами в 1944 году, председатель органи¬
зации карлической молодежи в Ружомбероке (Словакия)
Йожко Мачек, убитый в Мадриде в ноябре 1936 года.
На нашей стороне сражались кубинские братья, и сре¬
ди них поэт Пабло де ла Торрьенте.
Американцы и латиноамериканцы, англичане, бельгий¬
цы, норвежцы, финны, датчане, шведы, австрийцы, швейцар¬
цы, албанцы, югославы... Бойцы из 54 стран принимали
участие в испанской войне и без колебаний, в потрясаю¬
щем своим величием порыве проливали свою кровь, чтобы
помочь испанскому народу отстоять свободу.
И сейчас, когда вокруг борющейся Испании во всем
мире ширится могучее движение солидарности, оно, ко¬
нечно, не является «коммунистическим заговором», как
утверждает франкистская пропаганда. Дело борьбы за сво¬
боду Испании живет повсюду, так как народы почти всех
стран кровью скрепили свою связь с испанским народом,
и эту связь никогда не удастся прервать, несмотря на
все потуги ублюдков гитлеризма.
1 Румынская фашистская организация, устраивавшая погромы против
демократов и национальных меньшинств.
345
Долорес Ибаррури
Д. Ибаррури
расписывается в книге
интернациональных бригад
Интернациональные бригады, немногочисленные, но
ставшие великими благодаря проявленному ими героизму
и историческому значению их пребывания в Испании, при¬
несли с собой традиции борьбы за свободу своих наро¬
дов и стран, которые слились в героическое боевое брат¬
ство с такими же традициями испанского народа.
Самоотве рженностъ
и героизм
Невозможно говорить о том или ином периоде обороны
Мадрида, не сказав особо о той исключительно важной
роли, которую сыграли республиканские танкисты и лет¬
чики, своим бесстрашием, напряженным трудом и героиз¬
мом восполнявшие недостаток техники.
В ноябре 1936 года, когда Франко еще надеялся взять
город штурмом и подготавливал атаку массированными
бомбардировками, причинявшими огромный ущерб и вызы¬
вавшими тысячи жертв среди гражданского населения,
республиканская авиация, едва насчитывавшая два десят¬
346
Единственный путь
ка машин, благодаря своим героическим, нечеловеческим
усилиям сумела защитить город от фашистской авиации
и нагнать страх на вражеских летчиков.
В авиации собрался настоящий легион героев, среди
которых выделялись Доминго Бонилья, Фернандо Бланко,
Паредес, Сарауса, Антонио Ариас, Моркилья, Ороско,
Льоренте, Хисберт, Пуиг, Кастильо, Хосе Вела и другие.
Многие пали в борьбе. Большинство летчиков за прояв¬
ленный героизм были награждены медалью «За храбрость».
Республиканские летчики получали неоценимую по¬
мощь от советских пилотов, от генерала Идальго де Си¬
снероса, уделявшего большое внимание подготовке кад¬
ров для республиканской авиации, от Эрнандеса Франч,
от опытных и отважных пилотов, таких, как Игнасио Аги-
нага. Без авиации и танков оборона Мадрида была бы не
просто трудным делом, она была бы невозможной. Те не¬
многие самолеты, которыми располагали народные военно-
воздушные силы, целый день находились в воздухе и вво¬
дили в заблуждение противника; он не мог себе представить,
что одни и те же самолеты, одни и те же летчики совершают
чудеса, успешно защищая мадридское небо.
Такое же происходило и с танками. Танкисты вели бои
непрерывно, причем большую часть времени без поддержки
пехоты, так как наши командиры еще не научились пра¬
вильно использовать их. Республиканские танки внезапно
обрушивались на врага, сеяли панику в его рядах, уничто¬
жали артиллерийские батареи.
С рассвета до заката танкисты очищали от противни¬
ка подступы к городу, возвращались с темнотой, за ночь
приводили в порядок машины и, опрокидывая все тех¬
нические нормы и нормы человеческой выносливости —
ибо и люди и машины могут работать до определенного
предела,— на следующее утро вновь шли в бой.
Многие из этих героев были советскими танкистами
и летчиками. Они приехали в Испанию по доброй воле,
чтобы сражаться на нашей стороне, а если нужно — уме¬
реть за наше дело. Не считаясь со временем, преодолевая
усталость, не жалея ради Испании ни крови, ни самой
жизни, они отважно сражались бок о бок с испанца¬
ми. То были благородные, проникнутые революционной ро¬
мантикой, воспитанные великолепной советской школой
герои.
Комментируя ход операций под Мадридом, немецкий
347
Долорес Ибаррури
генерал Шперль 1 писал позднее в испанском издании
журнала «Ди вермахт»: «Перед нашими бомбардировщи¬
ками стояла задача деморализовать население Мадрида
и открыть войскам Франко дорогу в город. Однако эти
войска оказались не в состоянии пойти по той дороге,
которую мы им указывали». Гитлеровский генерал не мог
постигнуть, почему германская авиация и артиллерия не
сумели добиться своих целей ни в то время, ни позднее,
когда они вели войну против великой Советской страны.
Ответом на грубую силу гитлеровцев была растущая
решимость испанского народа защитить свою свободу, не¬
преклонная воля испанцев во что бы то ни стало прегра¬
дить путь фашизму, даже если бы для этого потребова¬
лось воздвигнуть гору из человеческих сердец.
Титанически сложную задачу — защитить Мадрид,—
которую гитлеровцы считали неосуществимой, наши бой¬
цы решили благодаря активнейшему содействию совет¬
ских добровольцев, танкистов и летчиков. Среди них вы¬
делялись своим героизмом, самоотверженностью и бла¬
городным духом самопожертвования покрывшие себя
бессмертной славой ас ночных полетов Анатолий Серов
(Герой Советского Союза) и его товарищи — Никифор
Балано (Герой Советского Союза), Петр Десницкий (Ге¬
рой Советского Союза), Александр Минаев, погибший при
обороне Мадрида, Федор Оприщенко, Михаил Поливалов,
Павел Рычагов (Герой Советского Союза), Григорий Тхор,
Петр Угроватов, Анастасий Ярковой, Виктор Хользунов
(Герой Советского Союза), Борис Смирнов (Герой Совет¬
ского Союза) и другие.
Среди танкистов особо отличились группа майора Поля
Армана (Героя Советского Союза) и танкисты Семен Кри¬
вошеин, Виктор Новиков (Герой Советского Союза), Павел
Цаплин (Герой Советского Союза) и Михаил Юдин (Ге¬
рой Советского Союза). Они не только осуществляли
опаснейшие операции, но и проявляли сердечное чувство
товарищества при подготовке танкистов и летчиков
республиканской армии.
В тяжелые дни, когда нас пытались заставить открыть
дорогу фашизму и отказывали нам во всем, группа вы¬
дающихся советских военных деятелей, чьи имена навеки
остались связанными с историей эпической борьбы испан¬
1 Командующий немецкими войсками в Испании (так называемым
«Легионом кондор») в первый год войны.
348
Единственный путь
ского народа за свободу и национальную независимость,
за демократию и республику, выразила желание приехать
в Испанию, чтобы оказать нам бескорыстную дружескую
помощь. Славные имена Родиона Малиновского, Кирилла
Мерецкова, Александра Родимцева (Героя Советского Со¬
юза), Николая Воронова, Григория Штерна, Якова Смушке-
вича (Героя Советского Союза), Дмитрия Павлова, Ни¬
колая Кузнецова, Владимира Горева (Героя Советского
Союза), которые, не колеблясь, оставили свою родину,
семью, дом, с готовностью предложили нам свой опыт,
знания, кровь, оказав Испании неоценимую помощь, бу¬
дут всегда жить в нашей памяти и вызывать чувство
глубокой благодарности.
Героические интернациональные добровольцы, отдав¬
шие все свои силы нашему делу, вписали в историю испан¬
ской национально-революционной войны бессмертные
страницы, которые не смогли зачеркнуть ни годы фран¬
кистского террора, ни потоки подлой лжи наемников анти¬
коммунизма.
Американский поэт Ленгстон Хаге посвятил героям
интернациональных бригад, павшим в борьбе, следующие
строки:
Я здесь.
А на моем пути
Был океан
И цепи гор, высоких, как запрет.
И власти разных государств
Мне говорили: «Нет!
Не смеешь ты идти!»
Но я дошел
До рубежей сияющего дня.
Всю силу юности моей,
Всю мудрость юности моей,
Всего, всего себя
Я отдаю.
Пусть молод я...
(Верней сказать: я молод был...
Ведь я уже убит).
Я все вам отдал, что хотел,
Что должен был отдать,
Я отдал все, чтоб вам, другим,
Не надо было умирать.
349
Долорес Ибаррури
Когда мне грудь пробил свинец
И кровь мне горло залила,
Не понял я: то кровь была
Иль пламени язык?
А может, это смерть моя
Спасала чью-то жизнь?
Ведь это все одно:
Наш сон,
И смерть моя,
И ваша жизнь,
И наша кровь,
И пламя — все,
Ведь это все — одно!
Другие виды помощи
Советского Союза
Испанский народ никогда не забудет великодушную и
бескорыстную помощь, которую он в этот драматический
период получил от Советского Союза.
Наше положение было очень тяжелым. Враг уже начинал
звонить во все колокола, что его победа неотвратима. Пре¬
одолев множество препятствий, испанское правительство
приобрело в Мексике несколько тысяч винтовок. Наши
бойцы по достоинству оценили позицию мексиканского пра¬
вительства, и прежде всего большого друга республиканской
Испании генерала Ласаро Карденаса , хотя купленное в
Мексике оружие удовлетворило лишь самую минимальную
часть наших потребностей, было очевидно, что политика
Мексики коренным образом отличается от политики анг¬
лийского, французского и других так называемых демокра¬
тических правительств.
В начале войны Советское правительство согласилось
участвовать в Комитете по невмешательству, созданном в
Лондоне, рассчитывая таким образом содействовать скорей¬
шей победе республики и окончанию начатой испанской ре¬
акцией войны.
Однако, убедившись на практике, что соглашение о не¬
вмешательстве, задуманное вероломными английскими по¬
литиканами и проведенное в жизнь главой французского
1 Мексиканский левобуржуазный политический деятель, в 1934—
1940 годах — президент Мексиканской республики.
350
Единственный путь
правительства социалистом Леоном Блюмом, не служит ин¬
тересам Испанской республики, а Комитет по невмешатель¬
ству покрывает помощь мятежникам со стороны фашист¬
ских и «демократических» стран, Советское правительство
заявило 7 октября 1936 года, что оно считает себя свобод¬
ным от обязательств, принятых по соглашению о так назы¬
ваемом «невмешательстве». В то же время правительство
СССР объявило о своем намерении помогать республикан¬
скому правительству и испанскому народу в их героическом
сопротивлении фашистской агрессии.
Действуя в соответствии с этим заявлением и стре¬
мясь вдохновить испанский народ на борьбу, Сталин от
имени Центрального Комитета Коммунистической партии
Советского Союза направил 16 октября Хосе Диасу исто¬
рическую телеграмму, в которой говорилось: «Трудя¬
щиеся Советского Союза выполняют лишь свой долг, оказы¬
вая посильную помощь революционным массам Испании.
Они отдают себе отчет, что освобождение Испании от гнета
фашистских реакционеров не есть частное дело испанцев,
а общее дело всего передового и прогрессивного челове¬
чества».
И очень скоро борющаяся за свободу Испания стала
ощущать сердечную, братскую солидарность советского на¬
рода и его правительства.
Работницы московской текстильной фабрики «Трехгор¬
ная мануфактура» выступили с инициативой — послать
испанским женщинам и детям одежду, продовольствие и
медикаменты.
Их пример был подхвачен всем советским народом, и че¬
рез два месяца испанское правительство получило первую
партию товаров на сумму около 60 миллионов рублей, при¬
сланную трудящимися СССР.
«Зырянин» — первый советский пароход, прибывший в
Барселону, а за ним «Нева» и «Турксиб» привезли испанцам
эти товары, как выражение братской помощи народов
Советского Союза.
В октябре 1936 года советские суда начали перевозить в
Испанию те товары, о поставке которых республиканское
правительство просило правительство СССР.
Во время этих длительных путешествий советские мо¬
ряки, стремившиеся во что бы то ни стало доставить респуб¬
ликанской Испании необходимые ей грузы, сплошь и рядом
показывали волнующие примеры героизма и самопожертво¬
351
Долорес Ибаррури
вания. Так поступила, например, команда незабываемого
парохода «Комсомол» 1.
Матросы этих судов, подлинные рыцари моря, привозили
нам не только хлопок, масло, сахар и муку. Они доставляли
также самолеты, танки, орудия, пулеметы. Вместе с ними
приезжали люди, умевшие владеть этим оружием и обучав¬
шие тому же наших бойцов.
Фашистские мятежники приходили в бешенство от того,
что жители Мадрида вешали на балконах своих квартир и
на улицах осажденного города портреты руководителей Со¬
ветского государства. Между тем в этом не было ничего
странного и удивительного: испанский народ с полным ос¬
нованием считал Советский Союз лучшим другом, знал, что
без советских танков и самолетов оборона Мадрида была бы
невозможна, что без советской помощи фашистам удалось
бы быстро осуществить свои планы.
Все советские люди, начиная от самоотверженных пере¬
водчиц, сопровождавших на фронт советников и специали¬
стов,— Марии Фортус, Татьяны Ивановой, Елены Лебеде¬
вой, сестер Аделины и Паулины Абрамсон, Норы Чегодае-
вой, Марии Зайцевой и многих других — и кончая времен¬
ным поверенным СССР в Испании Марченко и его супругой
Теодорой Федер, не зная усталости, трудились на благо
нашего народа и правительства республики.
Во всех областях, где только можно было защищать дело
республиканской Испании, будь то политика, дипломатия,
заседания Комитета по невмешательству или сессии Лиги
наций, повсюду советские представители твердо и настой¬
чиво отстаивали право испанского народа и правительства
на получение помощи в их благородном и славном деле —
сдержать продвижение фашизма в Европе, поставить пре¬
грады поджигателям войны.
На завтраке, данном в честь советского советника авиа¬
ции 3 января 1937 года, министр военно-морского флота и
авиации Индалесио Прието в прочувственных словах рас¬
сказал о том, как ценили наш народ и правительство эту
советскую помощь.
Советский Союз, заявил тогда сеньор Прието, бескоры¬
стно пришел на помощь Испании и сделал все, что мог, для
1 Пароход «Комсомол», шедший с грузом, предназначенным для рес¬
публиканской Испании, был задержан летом 1937 года фашистскими воен¬
ными кораблями в западной части Средиземного моря. Команда парохода
предпочла потопить судно, но не отдала его и груз фашистам.
352
Единственный путь
победы законного правительства республики. В то же время
другие демократические страны, включая и те, правитель¬
ства которых находятся под влиянием социалистических
партий или возглавляются ими, в лучшем случае предостав¬
ляли нам совершенно недостаточную помощь, а часто по
своей собственной инициативе срывали поставки вооруже¬
ния и боеприпасов, покупать которые республика имела за¬
конное право.
Когда-нибудь Испанская социалистическая рабочая пар¬
тия должна будет сказать об этой помощи Советского Союза
во всеуслышание, не в порядке вынужденной благодарности,
а искренне и убежденно.
Друзья
Во время войны в республиканскую зону приезжало много
визитеров: друзья, любопытные, наблюдатели. Как друзья
нас посетили господа Неру, Брантинг и Кришна Менон.
Как наблюдатели — господа Эттли, Олленхауэр и другие
лидеры социал-демократов. Как друг приехал в Испанию
Поль Робсон. Он отправился на фронт, чтобы привет¬
ствовать своих немногочисленных соотечественников, в
числе которых был и негр Оливер Лоу — капрал армии
США, ставший в испанской Народной армии капитаном.
Посетив однажды подразделение бригады имени Лин¬
кольна 1 и увидев негра-капитана, военный атташе амери¬
канского посольства был потрясен.
— Почему вы носите форму капитана? — высокомерно
и пренебрежительно спросил он.
— Потому что я капитан,— уверенно ответил тот.—
В Соединенных Штатах я, как негр, мог быть только капра¬
лом, а здесь звания присваиваются не за цвет кожи, а за за¬
слуги.
Этот капитан-герой похоронен в Испании. Он пал в битве
под Брунете.
Поль Робсон пел для солдат. Магическая сила его голоса
вызывала в душе его соотечественников, сражавшихся в
Испании за свободу и справедливость, воспоминание о дале¬
кой родине, чьи демократические традиции безжалостно
топтали бизнесмены, превратившие США в страшную
страну «желтого дьявола».
1 Батальон имени Авраама Линкольна состоял из добровольцев —
американцев и канадцев, входил в состав XV интернациональной бригады.
12 Долорес Ибаррури, кн. I 353
Долорес Ибаррури
Большое значение имел для нас визит господина Неру,
который представлял индийский народ, боровшийся за осво¬
бождение своей родины от английского империализма. Мы
приняли его как друга и откровенно изложили ему свои
мысли и надежды.
Как друг он приехал к нам и как друг уехал из нашей
страны, искренне пожелав нам победы. Победу Испанской
республики Неру считал возможной, заслуженной и необ¬
ходимой в интересах демократических сил всего мира.
Среди представителей Великобритании, посещавших в
разное время нашу страну, была герцогиня Атолльская, при¬
бывшая к нам в 1937 году.
Она нанесла мне визит, и я с уважением приняла ее.
Я думала, что мы никогда больше не увидимся, но ошиб¬
лась. В 1938 году нам пришлось вновь встретиться в Па¬
риже на конференции помощи Испании, организованной
Всемирным объединением сторонников мира. Герцогиня
проявляла большую активность, стремясь навязать нам ре¬
шения, противоречащие интересам испанского народа.
На этот раз герцогиня Атолльская уже не была моей
гостьей. И так как она проводила политику, которую я
считала вредной для нашего дела, я очень вежливо, но реши¬
тельно воспротивилась ее маневрам. Как ни странно,—
о магия дворянских титулов! — во время дискуссий, проис¬
ходивших в политическом комитете (этот комитет обсуждал
проекты резолюций перед представлением их на пленарные
заседания конференции), предложения герцогини Атол-
льской встретили поддержку со стороны известного анар¬
хиста Эусебио Карбо и делегатов от французской социали¬
стической партии. Проявляя галантность и любезность, они
почтительно соглашались с герцогиней и обещали ей пол¬
ную поддержку.
Когда я прямо спросила у Карбо, осмелится ли он вы¬
ступить перед бойцами на фронте с теми предложениями,
которые поддерживает здесь, он пошел на попятную, заявив,
что «одно дело — фронт, а другое дело — эта конференция».
Планы герцогини Атолльской так и остались неосущест¬
вленными. Меня поддержали представитель Индии Кришна
Менон, представитель Китая, англичанин лорд Фаррингтон
и наш большой друг Жак Дюкло — секретарь Француз¬
ской коммунистической партии.
Справедливости ради следует отметить, что герцогиня
Атолльская, безотносительно к своим политическим взгля¬
354
Единственный путь
дам и интересам, вела себя в отношении нас, то есть в от¬
ношении испанского народа, борющегося против фашиз¬
ма, более дружественно, чем многие из тех, кого в полити¬
ческом мире принимали за демократов и даже социал-де¬
мократов.
На этой конференции, о которой я не хочу вспоминать
подробно, чтобы не заставлять краснеть многих людей,
являющихся сейчас нашими искренними друзьями, госпо¬
дин Неру, присутствовавший там вместе со своей красави¬
цей дочерью Индирой, возмущенно выступил против пове¬
дения некоторых членов президиума, угрожавших закрыть
заседание в случае, если я выступлю.
В том же духе солидарности выступила и депутат от
лейбористской партии Эллен Уилкинсон, осудившая непо¬
нятную позицию председателя. По-видимому, некоторые
люди опасались, что я разоблачу интриги, которые они плели
в кулуарах конференции, привлекшей многих верных дру¬
зей Испанской республики.
♦ ♦ *
Североамериканские тресты снабжали Франко нефтью,
необходимой для его военной машины. Однако сердца про¬
грессивных людей США были на стороне испанского народа,
вместе с ним радовались его победам и горевали по поводу
его поражений.
В 1938 году председатель Союза американских писате¬
лей Дональд Огден Стьюарт провел среди писателей анкету.
На вопросы: «Вы за или против Франко и фашизма?», «Вы
за или против законного правительства Испанской рес¬
публики?» — ответили 418 писателей. Из них 410 высказа¬
лись за республику, 7 объявили себя нейтральными и только
один высказался в поддержку фашизма.
28 декабря 1936 года известный писатель Ромен Роллан,
солидаризируясь с испанским народом, призвал французов
и людей доброй воли всех стран помогать Испанской рес¬
публике.
«Человечество! Человечество! Зову тебя! Зову вас, люди
Европы и Америки, на помощь Испании! — гласило обраще¬
ние.— На помощь нам! На помощь вам самим! Не дайте по¬
гибнуть этим женщинам, детям, этим мировым сокровищам!
Если вы будете молчать, завтра ваши дети, ваши жены, все,
что вы любите, все, что делает жизнь прекрасной и священ¬
ной, погибнет в свою очередь».
355
Долорес Ибаррури
Позднее, в июле 1937 года, когда в Валенсии собрался
Международный конгресс писателей7антифашистов, под¬
державший республиканскую Испанию и принявший важ¬
ные резолюции в защиту культуры, Ромен Роллан направил
конгрессу следующее волнующее послание:
«Шлю товарищам-писателям, собравшимся в Валенсии и
Мадриде, свой самый горячий привет. В этих городах собра¬
лась сейчас цивилизация всего мира, которой угрожают са¬
молеты и бомбы фашистских варваров, так же как в древ¬
ности ей угрожало нашествие варваров.
Мы выражаем свою искреннюю солидарность с нашими
испанскими братьями и товарищами по борьбе.
Слава этому народу героев, этим рыцарям духа, этому
единству двух сил: власти народных масс и их избранни¬
ков! Пусть это единство послужит примером для великих
демократий Европы и Америки! Пусть это единство, укре¬
пившееся в борьбе, обеспечит прогресс и свободу человече¬
ства!»
На этом историческом конгрессе, открывшем перед ин¬
теллигенцией, достойной этого имени, новые перспективы и
широкие горизонты, присутствовали: от братских стран Ла¬
тинской Америки — Сесар Вальехо, Пабло Неруда, Уидо-
бро, Хосе Мансесидор, Октавио Пас, Пабло Рохас, Рауль
Гонсалес Туньон, Ампаро Мон; Хуан Маринельо и Нико¬
лас Гильен — от Кубы; от Югославии — Густав Реглер,
Теодор Бальк; от Германии — Людвиг Ренн, Анна Зегерс,
Вилли Бредель, Эрих Вайнерт; от Болгарии — Кристо Белев,
Людмила Литва нова; от Китая — Сю; от Франции — Жюль¬
ен Банда, Леон Муссинак, Тристан Тсара, Андре Мальро; от
Советского Союза — Алексей Толстой, Александр Фадеев,
В. Ставский, В. Вишневский, Илья Эренбург, О. Савич,
Федор Кельин, Михаил Кольцов; от Польши — Герде;
от Чехословакии — Эгон Эрвин Киш; от Италии — До-
нини; от Англии — Спендлер; от США — Джон Дос-Пас-
сос и Эрнест Хемингуэй; от Дании — Андерсен-Нексе
и другие.
Испанскую интеллигенцию на конгрессе представляли
Антонио Мачадо, Корпус Барга, Рафаэль Альберти, Хосе
Бергамин, Альварес дель Вайо, Мария Тереса Леон, Венсе-
слао Росес, Сесар Арконада, Маргарита Нелькен, Констан-
сия де ла Мора, Чабас, Серрано Плаха, Альтолагирре, Пла
и Бельтран, Рамон X. Сендер, а также многочисленные пред¬
ставители бойцов, прибывшие с различных фронтов.
356
Единственный путь
Среди сотен телеграмм с выражением сочувствия и
поддержки, присланных на конгресс, выделяется телеграм¬
ма ученого Альберта Эйнштейна. Вдохновленный сопротив¬
лением народа фашистской агрессии и возмущенный поли¬
тикой стран, которые пытались задушить Испанскую рес¬
публику, он писал: «Единственным событием, которое в
условиях, характеризующих нашу эпоху, способно поддер¬
жать в нас надежду на лучшие времена, является героичес¬
кая борьба испанского народа за свободу людей и челове¬
ческое достоинство».
Потрясенные величием героической борьбы, которую ис¬
панский народ, подобно гиганту из легенды, вел против меж¬
дународной коалиции фашистов и империалистов, многие
из этих интеллигентов остались в Испании и сражались бок
о бок с нами. Их заразила непреклонная воля и реши¬
мость наших бойцов, предпочитавших умереть в борьбе за
свою свободу, лишь бы не гнуть спину под фашистским
ярмом.
В конце 1936 года, защищая Мадрид, пал смертью храб¬
рых командир одной из рот интернациональной бригады,
известный английский писатель Ральф Фокс. Он кровью до¬
казал свою приверженность демократии и преданность
делу, за которое боролся испанский народ. В рядах Народ¬
ной армии сражался также выдающийся мексиканский ху¬
дожник Давид Альфаро Сикейрос.
На Мадридском фронте сражалась многочисленная
группа кубинцев во главе с товарищем Хуаном Ордоки. Они
приехали в Испанию, чтобы помочь нам и согреть нас своим
теплом. На нашей земле пали писатель Пабло де ла Тор-
рьенте, молодой студент Альберто Санчес и товарищ Кан-
дон. Их имена, их героическая жизнь служат образцом и
примером для кубинской молодежи.
Многие лидеры социалистических партий различных
стран и лейбористской партии сочувствовали делу Испан¬
ской республики. Однако на практике они не сделали того,
что могли бы сделать для оказания помощи испанскому на¬
роду в его борьбе с фашизмом. Это не умаляет политиче¬
ского и исторического значения той деятельности, которую
вели в пользу Испанской республики люди различных на¬
правлений из самых разных стран, искренне и последова¬
тельно поддерживавшие нас на протяжении всей войны,
как, например, шведский сенатор Брантинг и бельгийцы
Камиль Гюйсманс и Изабелла Блюм.
357
Долорес Ибаррури
С волнением и признательностью вспоминаем мы и тех
участников интернациональных бригад, которые стоят те¬
перь на иных позициях, чем мы. К их числу принадлежат
видные лидеры социал-демократических партий: австриец
Юлиус Дейч, в прошлом генерал инженерной службы, и
комиссар Пьетро Ненни, а также другие антифашисты —
итальянец Паччарди, входивший в бригаду имени Гари¬
бальди, и будущий министр культуры Франции Андре
Мальро, в прошлом летчик, с первых дней войны сражав¬
шийся на нашей стороне.
Несмотря на то что движение солидарности с республи¬
канской Испанией приняло широкие масштабы, оно все же
было явно недостаточным. Великий борец против фашизма
Генеральный секретарь Исполкома Коммунистического Ин¬
тернационала Георгий Димитров с полным основанием
писал в обращении к рабочим и социалистам всего мира:
«Международный пролетариат без колебаний стал на
сторону испанского народа в его борьбе против мятежников
и фашистских интервентов. Он проявил и продолжает про¬
являть солидарность с борющимися испанцами, не ограни¬
чиваясь оказанием им материальной помощи, отправкой
продовольствия и медикаментов: его лучшие сыновья сра¬
жаются в рядах республиканской армии на фронтах под
Мадридом и под Гвадалахарой.
Однако всего этого еще недостаточно. Международные
профсоюзные и политические организации рабочего класса
не могут считать, что они выполнили свой долг, до тех пор,
пока не добьются признания и гарантии соблюдения меж¬
дународных прав Испанской республики, а также полного
прекращения фашистской интервенции в Испании».
Коммунистический Интернационал предлагал органи¬
зовать в международном масштабе единый фронт в за¬
щиту Испанской республики на основе следующих требо¬
ваний:
«Немедленный отзыв итало-германских вооруженных
сил из Испании.
Прекращение блокады Испанской республики.
Признание всех международных прав законного прави¬
тельства республики.
Применение устава Лиги наций к фашистским агрессо¬
рам, напавшим на испанский народ».
Усилия Коммунистического Интернационала не были
бесплодными. И хотя не все то, чего заслуживал испанский
358
Единственный путь
народ и в чем нуждалась республика, было достигнуто, все
же во время встречи представителей обоих Интернациона¬
лов, состоявшейся в Аннемасе 21 июня 1937 года с участием
представителей Социалистического Интернационала Адлера
и де Брукера и представителей Коммунистического Интер¬
национала Мориса Тореза, Кашена, Луиджи Лонго, Франца
Далема и Педро Чека, было принято решение, констатиро¬
вавшее:
1) что в отношении Испании оба Интернационала выдви¬
гают в основном одни и те же требования;
2) обе стороны согласны, что следует приложить усилия
к тому, чтобы осуществлять повсюду, где это окажется воз¬
можным, совместные действия в интересах испанского на¬
рода;
3) делегаты (это был главный пункт решения) догово¬
рились о необходимости проведения в ближайшем будущем
новых встреч, во время которых следует подробнее изучить
конкретные пути и средства оказания моральной и матери¬
альной поддержки Испании.
К сожалению, это соглашение не было осуществлено на
практике, так как лейбористские лидеры дезавуировали де
Брукера и Адлера и Социалистический Интернационал про¬
должал поддерживать политику невмешательства.
Тяжелые
испытания
1936 год был на исходе; январь 1937 года мы встречали
в смутном и тревожном настроении. После первых успехов
республика испытала серьезные неудачи. Толедо, Талавера
и многие другие города были потеряны; Овьедо не удалось
очистить от противника; напротив, враг удерживал там ре¬
шающие позиции и сковывал крупные контингенты народ¬
ной милиции, крайне необходимые на других фронтах.
Республиканский фронт на Севере был парализован.
Основные усилия противника были устремлены к Центру и
Югу, но послать туда подкрепления с Севера республи¬
канцы не могли.
В начале нового года я выступила по Мадридскому ра¬
дио, изложила политическую линию партии в новой
обстановке и сказала о том, что, по мнению коммунистов,
следовало сделать для ускорения нашей победы.
359
Долорес Ибаррури
«Мы, коммунисты, создатели Народного фронта,— ска¬
зала я,— упорно боролись за его упрочение и укрепление,
ибо только укрепление Народного фронта и непреклонная
поддержка правительства Народного фронта могут обеспе¬
чить успех нашей борьбе.
Сегодня мы хотим снова высказать свою точку зрения
о пути, ведущем к победе. По этому пути мы и пойдем, даже
если нам придется выдержать борьбу с людьми, упорно пы¬
тающимися перепрыгивать через этапы революции, сеять
смятение и раздоры и ставить под угрозу честное сотрудни¬
чество сил, способных сыграть решающую роль в обеспе¬
чении победы нашего дела.
Необходимо постоянно помнить, каков характер нашей
войны: борьба, происходящая в нашей стране, превратилась
в войну за национальную независимость, против иностран¬
ного фашизма, в войну за освобождение народных масс от
гнета феодализма, за отражение агрессии реакционеров и
фашистов.
Не мы вызвали эту войну. Ее развязали аристократы,
милитаристская каста, духовенство, вырождающиеся гос¬
подствующие классы, ставшие на путь фашизма.
А мы, не имевшие родины, чувствовавшие себя изгнан¬
никами в своей собственной стране, сражаемся теперь за
новую Испанию, которую куем день за днем...
Мы ведем войну и в то же время совершаем революцию.
Чтобы упрочить завоевания революции, необходимо выиг¬
рать войну...
Каковы же условия, необходимые для достижения
победы?
Коммунистическая партия считает необходимым:
1. Чтобы правительство, подобное существующему, в
котором представлены сейчас все силы, выражающие волю
народных масс, пользовалось всей полнотой власти и чтобы
все граждане и организации уважали решения этого пра¬
вительства и его органов, подчинялись им и выполняли их.
2. Чтобы немедленно была введена всеобщая воинская
повинность — единственное средство, дающее возможность
быстро создать сильную Народную армию с крепкой орга¬
низацией и твердой дисциплиной, способными обеспечить
ее боеспособность. Чтобы эта армия имела гражданских и
военных начальников, верных республике и народу, чтобы
эти начальники пользовались уважением и их приказы
беспрекословно выполнялись. Чтобы был создан единый
360
Единственный путь
Генеральный штаб и единое командование для армий, дей¬
ствующих на различных фронтах; чтобы в этом Генеральном
штабе и в этом едином командовании были собраны лучшие,
способнейшие военные специалисты и вместе с ними —
лучшие представители политических партий и профсоюзных
организаций, пользующиеся доверием масс; чтобы их при¬
казы исполнялись беспрекословно.
3. Чтобы в тылу была установлена железная дисциплина.
Для этого необходимо провести разъяснительную кампа¬
нию по поводу сущности нашей войны и положить конец
еще имеющему хождение упрощенному и опасному пред¬
ставлению, что война касается только тех районов, в ко¬
торых идут бои, а не всего народа и не всей территории
страны.
Чтобы жертвы и лишения, которых требует война, были
распределены среди всех жителей и всех районов респуб¬
ликанской Испании.
4. Чтобы основные отрасли нашей промышленности, и в
первую очередь военная промышленность, были национали¬
зированы и реконструированы, дабы они могли удовлетво¬
рять потребности фронтов и тыла; чтобы все профсоюзы,
политические партии и люди, верные делу народа, употре¬
били свои силы на служение одной цели: производить
больше и лучше для приближения победы.
5. Чтобы был создан Координационный совет промыш¬
ленности и всей экономики страны с участием техников и
специалистов, представляющих все организации Народного
фронта. Этот высший государственный орган должен на¬
правлять производство и руководить им, его решения дол¬
жны быть обязательными для всех.
6. Чтобы был введен рабочий контроль над производ¬
ством и чтобы органы, на которые будет возложено его осу¬
ществление, действовали в соответствии с планом, намечен¬
ным Координационным советом.
7. Чтобы в деревне на основе плана, выработанного
представителями крестьянских организаций, а также партий
и организаций Народного фронта, производилось все необ¬
ходимое для фронта и тыла; чтобы была гарантирована не¬
прикосновенность продуктов, полученных крестьянскими
массами за их труд, индивидуальный или коллективный;
чтобй поставщикам сельскохозяйственных продуктов на
национальный и международный рынок обеспечивалась
справедливая цена на их продукты.
361
Долорес Ибаррури
8. Чтобы существовала координация сельскохозяйствен¬
ного и промышленного производства и чтобы и то и другое
было направлено к единой цели: выиграть войну.
Необходимо как можно быстрее закончить войну. Мы
должны показать народам, стонущим под фашистской тира¬
нией, что фашизм не всесилен, что против фашизма можно
бороться, что фашизм можно победить!»
Больше ни одной
винтовки
и ни одной песеты
для Малаги!
Прошло четыре месяца с тех пор, как Ларго Кабаль¬
еро возглавил правительство, приняв на себя одновременно
и обязанности военного министра. Все это время заместите¬
лем военного министра, советником по военным вопросам
и доверенным лицом премьер-министра был Асенсио, кото¬
рого Ларго Кабальеро произвел в генералы.
Даже для человека, имеющего большой опыт полити¬
ческих битв и закаленного в идеологическом отношении,
руководство таким правительством, как правительство
Народного фронта, в стране, разделенной столь необычной
войной, как война, происходившая в Испании с 1936 по 1939
год, было крайне сложной, полной трудностей задачей.
Успешно решить эту задачу можно было, только опираясь
на помощь всех сил, участвовавших в правительстве, и тесно
сотрудничая с ними.
Однако Ларго Кабальеро, прислушиваясь к советам зло¬
намеренных, весьма далеких от социалистических принци¬
пов людей, пошел по другому пути. В момент, когда реша¬
лись судьбы Испании, Ларго Кабальеро держал при себе в
качестве военного советника одного лишь генерала Асенсио,
не скрывавшего своего презрения к людям, сражающимся за
республику, а в качестве политических советников — безот¬
ветственных льстецов типа Барайбара, Агирре, Льописа и
Аракистайна. Эти советники толкали премьер-министра на
путь неразумной личной политики, которая противоречила
линии его собственной партии и других партий Народного
фронта и вела народ к катастрофе.
Об этом необходимо напомнить, так как многие вещи
забываются. А не зная ничего о тех внутренних трудностях,
362
Единственный путь
которые мы переживали, новые молодые поколения не смо¬
гут понять некоторых причин, ослаблявших сопротивление
республиканцев и приведших к поражению республики.
И если даже в отдельных случаях наш критерий при
оценке позиции различных людей может показаться кому-
нибудь недостаточно объективным и слишком пристра¬
стным, то никто никогда не сможет обвинить нас в ко¬
варных или вероломных суждениях или намерениях, ибо,
оценивая людей и события, мы всегда исходили из интересов
народа, государства, Испании.
Из этого же критерия исхожу я и сегодня, излагая свою
точку зрения, на него я опираюсь, оценивая политическую
и военную деятельность отдельных лиц и партий. Эту точку
зрения можно, конечно, оспаривать, но следует помнить, что
она сформировалась на основании пережитых страной ши¬
роко известных событий, совершившихся во время нашей
национально-революционной войны против фашизма,
событий, которые теперь многие пытаются извратить или
предать забвению.
В конце января 1937 года товарищ Боливар, служивший
комиссаром в Малаге, прибыл в Валенсию, чтобы расска¬
зать Ларго Кабальеро о тяжелом положении на Малагском
фронте, где не хватало оружия, не хватало боеприпасов, и
одновременно разоблачить анархистов, отказывавшихся
вступать в Народную армию и упорно цеплявшихся за свою
милицию.
Посетив военного министра, Боливар, депутат-ком¬
мунист и член Центрального Комитета Коммунистической
партии Испании, пришел в Дом партии и попросил товари¬
щей из руководства КПИ помочь ему добиться изменения
позиции Ларго Кабальеро, который наотрез отказался пос¬
лать оружие в Малагу.
«Больше ни одной винтовки и ни одной песеты для Ма¬
лаги!» — так ответил Ларго Кабальеро на просьбы Боли¬
вара. Хотя и Боливар и мы настойчиво напоминали премьер-
министру о том, как сложна обстановка в Малаге, это ни к
чему не привело. Мы не смогли преодолеть упрямства Ларго
Кабальеро и сопротивления влиявшего на него Асенсио.
Последний утверждал, что оружия, имевшегося в Малаге,
вполне достаточно для ее обороны, а Ларго Кабальеро,
слепо доверявший Асенсио, поверил в это.
Между тем Асенсио сознательно лгал. Боливар вернулся
в Малагу обескураженный, но полный решимости всеми
363
Долорес Ибаррури
средствами продолжать сопротивление. Однако это оказа¬
лось невозможным. Мятежники, поддержанные крупными
контингентами итальянских войск, осуществляли сильней¬
шее давление с моря и с суши.
В то время как в Малаге происходило самое трагическое
отступление за всю войну и женщины с детьми на руках,
спасаясь бегством от наступающих итальянцев по единст¬
венной остававшейся еще свободной дороге, под ударами
итальянской фашистской авиации замертво падали на
асфальт и в кюветы, генерал Асенсио перед лицом потрясен¬
ного народа заявил, что с точки зрения разработанного им
генерального стратегического плана потеря Малаги не имеет
никакого значения.
В то же время другой генерал, «герой» Гвадаррамы Каб¬
рера, заявил, что «потеря Малаги даже полезна, так как она
позволяет нам сократить фронт»; как это ни странно, никто
не предал его за это военному суду.
В эти моменты, когда над страной нависла грозная опас¬
ность, когда решалась судьба одного из крупных испанских
городов, судьба тысяч мужчин и женщин, правительство по
настоянию министров-анархистов, несмотря на протесты
министров-коммунистов, потратило четыре часа на спор о
том, следует ли уничтожать пустые стеклянные бутылки,
чтобы таким образом содействовать развитию профсоюзно¬
го стекольного кооператива, директором которого был
анархист Пейро '.
В тот день министры-коммунисты пришли в Дом пар¬
тии и попросили руководство КП И освободить их от мини¬
стерских обязанностей.
Анархистская милиция продолжала существовать, не
вступая в Народную армию, а правительство не принимало
против анархистов никаких мер.
На наши требования провести массовую мобилизацию,
ввести строгую военную дисциплину и всеобщую воинскую
повинность анархистская пресса отвечала, что эти лозунги
контрреволюционны!
11 февраля 1937 года руководство коммунистической
партии опубликовало документ, в котором говорилось: «Не¬
обходимо преобразовать народную милицию в регулярную
армию, ибо если не будут приняты необходимые меры, то
события в Малаге могут повториться и на других фронтах.
1 Один из лидеров НКТ, министр промышленности в правительстве
Ларго Кабальеро.
364
Единственный путь
Мы не можем терпеть дальнейших колебаний, не можем до¬
пустить, чтобы враг продолжал разлагать наши ряды. Война
не ведется и не может вестись по вкусу какой-либо партии
или организации, ради удовлетворения прихотей членов той
или другой группы. Мы должны быть беспощадными к
изменникам и шпионам. На ответственные посты должны
назначаться гражданские лица, верные народному делу,
способные в тесном сотрудничестве с военным командова¬
нием обеспечивать политическое и военное руководство
борьбой.
Необходимо'провести тщательную проверку командных
кадров и снять с ответственных постов сомнительных, подо¬
зрительных людей, а также тех, кто своей инертностью и
неспособностью может содействовать осуществлению
планов врага...»
Сдерживая возмущение, мы защищали правительство
Ларго Кабальеро и приглушали приходившие с фронтов го¬
лоса протеста против его политики, ибо мы понимали, что
каждая трещина в Народном фронте льет воду на мельницу
врага.
Мы прилагали все усилия, чтобы убедить Ларго Кабаль¬
еро в необходимости провести чистку военного аппарата,
битком набитого врагами, и изменить его политику, реши¬
тельно повернув ее лицом к потребностям войны.
А Ларго Кабальеро, считая, что коммунисты стремятся
подорвать его авторитет, возмущался тем, что мы не согла¬
шаемся играть роль пешек в его политике, ведущей к ката¬
строфе.
Мнение коммунистов о том, что люди, которых Ларго
Кабальеро держал в Военном министерстве, и его политика
приведут к проигрышу войны, разделяли представители
республиканских партий и сам Индалесио Прието, который
иногда поддерживал предложения коммунистов на засе¬
даниях Совета министров.
Трагическая действительность, и в частности потеря
Малаги, означавшая тяжелое поражение республики, вновь
показала, какой огромный ущерб народному сопротивлению
наносили отсутствие регулярной армии и наличие многочис¬
ленных независимых кантонов, распылявших силы и сред¬
ства и катастрофически ослаблявших республиканский ла¬
герь.
Военный министр знал, что мятежники готовятся к
наступлению на Малагу. Но вместо того чтобы привести в
365
Долорес Ибаррури
движение ближайшие и даже дальние фронты, в том числе и
Северный фронт, он предоставил каждому из них действо¬
вать так, как ему заблагорассудится. В результате каждый
фронт оборонял свой сектор, когда враг его атаковал, без
всякой координации и плана, так как само правительство не
имело общего плана действий. И хотя отдельные группы
астурийцев отправились в Басконию, а некоторые баски под
руководством нашего незабвенного Ларраньяги в тяжелый
момент сражались в Астурии, все же истинная правда, как
нам ни больно признать это, заключается в том, что каждая
часть народной милиции предпочитала воевать в своей
родной области.
Поэтому разговоры о существовании Северной армии
были чистейшей фикцией. Существовала милиция Астурии,
милиция Сантандера и милиция Басконии, причем каждая
из них, как правило, подчинялась своему собственному
командованию. И хотя Ларго Кабальеро направил в Асту¬
рию генерала Льяно де ла Энкомьенда на должность коман¬
дующего Северным фронтом, тот генерал вскоре убедился,
что ему там нечего делать. В Басконии сложились опреде¬
ленные взаимоотношения, и, хотя эгоистическая местниче¬
ская ограниченность вела всех к катастрофе, подготавли¬
вала почву для поражения республики, баскское прави¬
тельство не допускало вмешательства пришельцев в свои
«семейные» дела.
Когда баскскому правительству сообщили о прибытии
генерала Льяно де ла Энкомьенда, который должен был воз¬
главить Северную армию, то есть войска, действующие в
Басконии, Астурии и Сантандере, президент Басконии Хосе
Антонио Агирре направил названному генералу следующее
сообщение:
«В штаб Северной армии от президента правительства
Басконии.
На своем заседании от 13-го числа сего месяца Совет
министров баскского правительства обсудил вопросы:
1) Взаимоотношения между штабом Северной армии и
баскским правительством;
2) Ответ штабу Северной армии на вопросы, заданные
им в письме, полученном правительством несколько дней
тому назад.
Баскское правительство решило и впредь проводить в
вопросах, касающихся военных операций, ту же политику,
которую оно проводило до сих пор.
366
Единственный путь
После единодушного принятия этого решения всеми ми¬
нистрами по второму вопросу было решено сообщить для
сведения командования Северной армии нижеследующее:
Все вопросы, связанные с войной и касающиеся исполь¬
зования людских резервов и материальных ресурсов на тер¬
ритории Басконии, за исключением руководства военными
операциями, относятся к прямой компетенции правитель¬
ства Басконии и его военного министра.
Это обстоятельство не может служить препятствием для
должной координации военных усилий и для необходимых
совместных действий с войсками Сантандера и Асту¬
рии, входящими вместе с войсками Басконии в Северную
армию.
В соответствии с заявками вашего превосходительства,
правительство Басконии будет продолжать в меру своих
сил оказывать материальную и любую другую возможную
помощь остальным частям Северной армии, астурийским и
сантандерским, как оно это делало и до сих пор.
Бильбао, 13 января 1937 г.
Хосе А. де Агирре».
Льяно де ла Энкомьенда продолжал настаивать на при¬
знании его права возглавлять Северную армию в соот¬
ветствии с назначением, полученным им от Ларго Ка¬
бальеро, на что президент Агирре ответил следующим по¬
сланием:
«Его превосходительству дону Франсиско Льяно де ла
Энкомьенда, командующему войсками, действующими на
Севере. Штаб Северной армии.
Министры баскского правительства, посетившие Вален¬
сию для переговоров с правительством республики, поста¬
вили в числе других вопрос о взаимоотношениях между
незаконно созданными Северной армией и ее штабом, с од¬
ной стороны, и баскским правительством, с другой.
Ларго Кабальеро сделал по этому поводу ясное и ка¬
тегорическое заявление, что Северная армия и ее штаб
не существуют. Исходя из этого, баскское правительство
и подчиненные только ему воинские части не признают
никакой юридической власти незаконно созданных учреж¬
дений.
По договоренности с военным министром и председа¬
телем правительства республики баскское правительство ре¬
367
Долорес Ибаррури
шило внести на рассмотрение правительства республи¬
ки предложения о способах и формах координации дейст¬
вий вооруженных сил Астурии, Сантандера и Бискайи.
Эти предложения, обсужденные и единодушно одобрен¬
ные Советом министров баскского правительства, вруча¬
ются председателю Совета министров Испанской респуб¬
лики.
В соответствии с вышеизложенным, которое теперь до¬
ведено до сведения вашего превосходительства, мне оста¬
ется сообщить вам, что до утверждения новой формы
координации действий все войска, учреждения и материалы,
находящиеся на территории, подчиненной баскскому пра¬
вительству, будут оставаться в полном распоряжении и аб¬
солютном подчинении военного министра названного пра¬
вительства и, следовательно, все другие власти и учреж¬
дения до введения в действие новой формы координа¬
ции обязаны воздерживаться от издания каких-либо при¬
казов.
Ваше превосходительство должно рассматривать на¬
стоящее послание как ответ на все обращения, направлен¬
ные вами в последние дни по поводу намеченных военных
операций, на все приказы, отданные вами различным
учреждениям, расположенным на баскской территории, и
на все вопросы, обращенные к высшему командованию воо¬
руженных сил, действующих в Басконии.
Что и сообщаю вам для сведения и исполнения.
Бильбао, 28 января 1937 г.
Хосе А. де Агирре».
Получив это письмо, генерал Льяно де ла Энкомьенда
обратился к Ларго Кабальеро со следующей телеграммой:
«28 января 1937 г.
Телеграмма № 80 командующего Северной армией Ф. Л.
де ла Энкомьенда военному министру правительства рес¬
публики.
Баскское правительство сообщило мне, будто бы воен¬
ный министр Ларго Кабальеро ясно и категорически заявил,
что Северная армия и ее штаб не существуют и поэтому
правительство Басконии подготавливает проект координа¬
ции действий в Сантандере и Астурии, который оно передаст
в Валенсию. Что же касается вооруженных сил, располо¬
женных на баскской территории, то они переходят в полное
и исключительное подчинение правительства Басконии,
368
Единственный путь
вследствие чего я должен воздержаться от издания каких
бы то ни было приказов.
Так баскское правительство ответило на просьбу под¬
держать военные операции, подготавливаемые мною в
Астурии.
Я подтвердил получение этого документа и сообщил
баскскому правительству, что в ожидании распоряжений от
правительства республики переношу свой штаб в Сантандер.
Прошу, ваше превосходительство, разъяснить мне, суще¬
ствует ли или нет армия, командующим которой я имел
честь быть назначенным согласно приказу, опубликован¬
ному в «Гасета офисьяль» № 239, со всеми вытекающими
из этого юридическими последствиями».
Партия пытается
исправить положение
Потеря Малаги была каплей, переполнившей чашу терпе¬
ния коммунистов, тем более что все лица, несшие прямую
ответственность за утрату этого города, трусливыми и иезу¬
итскими методами пытались свалить вину за случившееся
на товарища Боливара. Предлогом для обвинения Боливара
в том, что он «покинул свой пост», послужила его поездка
в Валенсию, хотя поездка эта, предпринятая перед лицом
нависшей над городом угрозы, преследовала цель инфор¬
мировать министра о создавшемся положении и попросить
помощи для обороны Малаги.
Антикоммунизм некоторых общественных классов по¬
нятен; он не возмущает и не удивляет нас, мы считаем его
естественным явлением, одной из политических форм клас¬
совой борьбы. Но антикоммунизм людей, именующихся ре¬
волюционерами и изображающих себя весталками демок¬
ратии, превращает тех, кто его проповедует, в подлецов, ес¬
ли только они не были подлецами еще до того, как стали ан¬
тикоммунистами.
На заседании Совета министров министры-коммунисты
решительно потребовали привлечь к ответственности лиц,
виновных в потере Малаги. Это было прямое обвинение в
адрес заместителя военного министра. Коммунисты потре¬
бовали сместить Асенсио и произвести расследование, что¬
бы выяснить причины, приведшие к поражению республи¬
канских войск.
369
Долорес Ибаррури
Ларго Кабальеро, возмущенный обвинением в адрес
своего приближенного, потребовал доказательств.
— Доказательств? — спросил один из министров-ком¬
мунистов.— После того, что случилось в Малаге, какие
еще доказательства вам нужны?
— Этого недостаточно! — ответил Ларго Кабальеро.—
Нужны дополнительные доказательства!
Вопреки точке зрения Ларго Кабальеро все министры
признали необходимым провести расследование и потребо¬
вать наказания виновных.
На этом заседании было решено создать комиссию из
двух министров — анархиста Гарсиа Оливер и коммуниста
Висенте Урибе, которой предстояло отправиться на Малаг¬
ский фронт и установить на месте, что произошло. Было ре¬
шено также, что два других министра — социалист и ком¬
мунист — будут присутствовать на заседаниях Генераль¬
ного штаба.
Коммунистическая партия не могла допустить, чтобы на
самом ответственном посту после военного министра оста¬
вался человек, который если и не был сам агентом врага,
то во всяком случае позволял действовать таким агентам.
Компартия не могла согласиться на то, чтобы генерал
Асенсио продолжал руководить военными действиями, еще
и потому, что его деятельность ознаменовалась трагически¬
ми вехами поражений и потерь крупных городов, причем
эти поражения продолжались и тогда, когда республикан¬
ская милиция уже обладала средствами обороны, которых
она не имела в начале войны.
Необходимо было менять политику, так как после взя¬
тия Малаги противник оказывал сильный нажим на Баско¬
нию и вновь угрожал Мадриду.
Потеря Малаги настолько сильно потрясла народ, что
крупнейшее профсоюзное объединение Всеобщий союз
трудящихся, выражая чувства всего населения, организо¬
вал массовую демонстрацию, участники которой потребо¬
вали от правительства принятия энергичных мер для улуч¬
шения руководства войной и организации обороны респуб¬
лики.
Поскольку эта демонстрация была проведена по ини¬
циативе профсоюзного объединения, которое возглавлял
сам Ларго Кабальеро, последний возомнил, что демонстра¬
ция была свидетельством безоговорочной поддержки его
политики.
370
Единственный путь
В результате он еще больше вырос в собственных гла¬
зах, отказался принять какие бы то ни было меры для рас¬
следования событий, происшедших в Малаге, и провести
чистку военного аппарата.
Тогда коммунистическая партия, стремясь разоблачить
перед народом виновных в потере Малаги, в свою очередь
организовала в Валенсии массовый митинг.
Выступая на этом митинге от имени Центрального Ко¬
митета Коммунистической партии Испании, я рассказала
о действительном положении на фронтах и разъяснила
смысл демонстрации, имевшей место несколько дней тому
назад. Я решительно настаивала на необходимости созда¬
ния регулярной армии, очищенной от изменников и аген¬
тов врага.
«Мы хотим иметь такую армию,— сказала я,— в кото¬
рой не было бы генералов, развлекающихся в публичных
домах и притонах в то время, как народ и его солдаты ге¬
ройски сражаются на фронтах, а фашистская авиация рас¬
стреливает наших женщин и наших детей на дорогах близ
Малаги... Мы, испанские женщины, готовы на любые жерт¬
вы, но мы не согласимся, чтобы нашими сыновьями коман¬
довали генералы, не сочувствующие нашему делу — делу
свободы и независимости Испании...»
В тот же вечер генерал Асенсио подал в отставку, и этой
отставке радовались на всех фронтах, как радуются прихо¬
ду утренней зари после полной кошмаров ночи.
Потеря Малаги обострила политическую обстановку в
тылу и на фронте. Народ и солдаты все громче и громче тре¬
бовали изменения политики.
Из-за поведения Ларго Кабальеро заседания прави¬
тельства становились день ото дня все более и более тягост¬
ными. В мозгу премьер-министра зрела идея, которую, как
он полагал, нетрудно будет осуществить,— исключить
коммунистов и буржуазных республиканцев из правитель¬
ства и создать при содействии анархистов так называемое
профсоюзное правительство. Анархисты, поддерживавшие
эти планы Ларго Кабальеро и вдохновлявшие его на их осу¬
ществление, уже видели себя вершащими судьбы Испании
и расправляющимися не с мятежниками, а с коммунистами,
которые были душой Сопротивления.
371
Долорес Ибаррури
Профсоюзное
правительство?
Отвечая на вопрос, поставленный газетой «Мундо обреро»,
по поводу проекта создания правительства ВСТ — НКТ,
бродившего в некоторых разгоряченных лихорадкой моз¬
гах, я в следующих словах изложила точку зрения компар¬
тии: «Категорически против... В момент, когда необходимо
сосредоточить все силы на решении жизненно важной для
Испании задачи — выиграть войну, попытка вступить на
путь экспериментов с профсоюзным правительством ка¬
жется мне грубейшей ошибкой. Осуществление этой идеи
на практике повлекло бы за собой разрыв единства анти¬
фашистских сил и ускорило бы победу фашизма.
В правительстве уже есть представители профсоюзов,
деятельность которых не встречает никаких препятствий.
Если же речь идет о маневре, преследующем цель устра¬
нить из правительства представителей буржуазно-респуб¬
ликанских партий, то коммунистическая партия будет ре¬
шительно препятствовать этому.
Благодаря Народному фронту мы победили в феврале;
благодаря правительству Народного фронта, в котором
пропорционально представлены все антифашистские силы
страны, мы выиграем войну.
Лозунг профсоюзного правительства вызывает много
сомнений, а они, по-моему, очень вредны в переживаемый
нами момент. Мне хочется в связи с этим подчеркнуть
только одно: что бы ни случилось и кто бы ни попытался на¬
рушить единство испанского народа, воплощенное в Народ¬
ном фронте, коммунисты поднимутся на защиту этой поли¬
тики — единственной политики, которая в современных
условиях может привести народ к победе...
Ни один марксист не может защищать идею профсоюз¬
ного правительства, так как это означало бы отрицание
всех принципов социализма, правильность которых была
доказана борьбой рабочего класса всех стран и в первую
очередь победой социализма в Советском Союзе».
Гвадалахара
Захват Малаги обеспечил противнику большую свободу
действий. После взятия Малаги фашисты намеревались пе¬
ререзать дорогу, связывающую Мадрид с Валенсией, и та¬
372
Единственный путь
ким образом нанести сокрушительный удар по столице
с юга.
Уже в начале февраля стало известно, что противник
концентрирует свои силы в районе Харамы, намереваясь
либо перерезать Валенсийскую дорогу, либо укрепить свой
правый фланг.
6 февраля 1937 года началось новое наступление в на¬
правлении Васиамадрида. Атаки велись непрерывно: про¬
тивник стремился взять под обстрел дорогу на Левант.
12 февраля врагу удалось форсировать Хараму и соз¬
дать предмостное укрепление для последующего наступле¬
ния на восточном берегу реки.
Наступая в районе Харамы, противник вновь восполь¬
зовался отсутствием у нас резервов, позволившим ему без
труда прорвать наши позиции.
Мятежники готовили новое наступление на столицу че¬
рез Гвадалахару. В этом районе сосредоточивалось не¬
сколько итальянских дивизий.
Чтобы сдержать наступление, на которое противник
возлагал большие надежды, в наиболее уязвимых пунктах
были размещены две бригады войск, которыми командовал
Листер, одна интернациональная бригада и дополнительно
еще две бригады. Эти части и составляли главный резерв
республиканского командования.
Основную тяжесть борьбы против итальянских дивизий
в районе Гвадалахары несли те войска, которые в незабы¬
ваемые дни ноября 1936 года прошли славную школу обо¬
роны Мадрида.
И вновь республиканские воины и бойцы интернацио¬
нальных бригад проявили свои героические качества, про¬
демонстрировали волю к победе.
Рать Муссолини, опьяненная кровавой победой у Ма¬
лаги, потребовала, чтобы Франко предоставил честь про¬
вести эту операцию именно ей. Легионеры хотели превра¬
тить взятие Мадрида в победу итальянцев.
Но под Гвадалахарой они сломали себе зубы. Тысячи
трупов остались на полях сражения. Сотни итальянцев бы¬
ли взяты в плен. Под ударами отрядов народной милиции
началось больше чем отступление, началось паническое,
беспорядочное бегство. Фашисты бросали танки, пушки,
снаряжение, боеприпасы.
Так закончилась попытка чернорубашечников вступить
в Мадрид через Гвадалахару.
373
Д. Ибаррури обсуждает
с солдатами ход
военных действий
Вражеское наступление было отбито. Непобедимый
Мадрид продолжал возвышаться как бастион народного
сопротивления.
Победа под Гвадалахарой, которая, казалось, должна
была убедить Кабальеро в необходимости завершить нача¬
тую реорганизацию народной милиции в регулярную ар¬
мию, вызвала у него обратную реакцию: он стал еще более
упорно настаивать на том, что армия не нужна.
Компартия пыталась вновь вернуться к этому вопросу,
но Кабальеро отказался слушать коммунистов. Он забы¬
вал, что люди, разделявшие с ним ответственность за руко¬
водство страной, представляли различные слои общества
и вели за собой определенные — в одних случаях немного¬
численные, а в других — огромные — силы, находившиеся
вне контроля социалистической партии, без участия кото¬
рых невозможно было вести войну.
Вынужденная отставка Асенсио с поста заместителя
военного министра привела Ларго Кабальеро, человека гру¬
бого и самовлюбленного, в ярость. Его ненависть к комму¬
нистам возросла до такой степени, что терпеть ее стало не-
374
Единственный путь
мыслимо; ведь речь шла о взаимоотношениях между руко¬
водителем государства, которое находилось в состоянии
войны, и партией, которая несла на себе главную тяжесть
борьбы.
В связи с этим кризис, давно уже назревавший в прави¬
тельстве, стал обостряться. Кабальеро категорически отка¬
зывался обсуждать на заседаниях правительства вопрос о
положении на фронтах и решать военные проблемы в со¬
гласии с министрами.
Между тем, вступая в правительство, коммунистиче¬
ская партия не отказывалась от свободы критики и от не¬
отъемлемого права излагать свои мнения в отношении раз¬
личных проблем, постоянно возникавших в ходе войны и в
процессе осуществлявшихся в стране социальных преоб¬
разований.
Однако Ларго Кабальеро не хотел признавать за комму¬
нистами этого права. По-видимому, он полагал, что ради
сохранения принадлежавших ей двух министерских постов
коммунистическая партия наберет в рот воды и будет без¬
ропотно сносить его безрассудные, бестактные выходки.
Конт рреволюция
в Каталонии
В самый разгар войны, когда Север находился под непо¬
средственной угрозой неизбежного наступления противни¬
ка, а малагская рана еще зияла на теле республики, фаисты
и каталонская разновидность троцкизма — поумисты 1
3 мая 1937 года подняли мятеж в Барселоне, потребовав
передачи им власти. Таков был смысл их ультиматума ка¬
талонскому Хенералидаду, то есть правительству, в кото¬
рое входили представители буржуазно-демократических и
пролетарских сил Каталонии.
В ультиматуме, предъявленном президенту Хенерали-
дада на острие поумистско-фаистских штыков, содержа¬
лись следующие требования. Предоставление ФАИ и
ПОУМ следующих портфелей советников (министров):
военного, промышленности и транспорта, торговли и фи¬
нансов, сельского хозяйства, а также постов генерального
1 ПОУМ.— Partido Obrero de Unification Marxista (Рабочая партия
марксистского объединения) — левоэкстремистская группировка в Ка¬
талонии.
375
Долорес Ибаррури
директора полиции, комиссара полицйи Барселоны и всех
ответственных должностных лиц полиции; назначение
анархистов и поумистов на должности заместителей совет¬
ников того жалкого числа министерств, которые они согла¬
шались отдать остальным партиям; наконец, предоставле¬
ние им половины руководящих должностей во всех мини¬
стерствах.
Осуществив свои намерения в Каталонии, анархисты и
поумисты получили бы возможность поставить затем этот
же вопрос в масштабе всей республики или, используя Ка¬
талонию в качестве базы, развязать новую гражданскую
войну в республиканском лагере.
Достижению этой цели содействовал штаб Франко. Об
этом свидетельствует донесение, отправленное немецким
послом при каудильо Гитлеру вскоре после контрреволю¬
ционного выступления в Каталонии в мае 1937 года.
В этом донесении, датированном 11 мая 1937 года, го¬
ворится, между прочим, следующее: «По поводу беспоряд¬
ков в Барселоне Франко сказал мне, что уличные бои были
спровоцированы его агентами. Николас Франко дополнил
эту информацию, сообщив, что они располагают в Барсело¬
не тринадцатью агентами. Один из агентов уже давно изве¬
щал, что противоречия между анархистами и коммуниста¬
ми достигли крайнего напряжения и что в этом городе в
любой момент может вспыхнуть междоусобная борьба. Ге¬
нералиссимус сказал мне, что он усомнился в правдивости
информации этого агента и отдал приказ проверить их че¬
рез других агентов, но данные подтвердились. Сначала
Франко не хотел пользоваться этой возможностью до на¬
чала военных действий в Каталонии, но недавно, после то¬
го как красные, стремясь помочь баскскому правительст¬
ву, предприняли наступление под Теруэлем, он счел дан¬
ный момент подходящим для того, чтобы вызвать беспо¬
рядки в Барселоне. И действительно, названному агенту
при помощи трех или четырех своих людей удалось через
несколько дней после получения приказа спровоцировать
перестрелку, которая и привела к желаемым результатам.
Фаупель».
Организаторы контрреволюционного выступления в
Барселоне переоценили свои силы и недооценили силы
остальных партий и организаций Народного фронта,
искренне боровшихся за победу республики.
376
Единственный путь
И если в первые недели фашистского мятежа еще мог¬
ло казаться, что анархисты являются преобладающей си¬
лой в Каталонии, то продолжалось это недолго. Никто не в
состоянии опровергнуть бесспорную историческую истину,
которая гласит, что первостепенную роль в борьбе с мятеж¬
никами в Каталонии сыграли Коммунистическая партия
Каталонии (вместе с другими партиями вошедшая через
несколько дней после начала мятежа в Объединенную со¬
циалистическую партию Каталонии) и Всеобщий союз тру¬
дящихся.
Сила и влияние этих организаций ярко проявились во
время потерпевшего поражение контрреволюционного пут¬
ча, организованного анархистами и поумистами, который
приветствовало и поощряло фашистское радио.
Руководители контрреволюционного путча остались
одни. Их выступление не было поддержано трудящимися,
в том числе и членами НКТ. И если отдельные фабрики и
заводы остановились, то не потому, что рабочие примкнули
к путчистам, а потому, что последние угрозами вынудили
их прекратить работу.
Война беспощадно дискредитировала тактику анархи¬
стов, методы их борьбы, анархистский путчизм. Разгром
майского путча показал анархистским лидерам, что им про¬
тивостоит подлинно революционная общенациональная
сила, с которой необходимо считаться,— коммунистиче¬
ская партия, которая всегда будет бороться против авантю¬
ризма «бесконтрольных» элементов и псевдореволюцион-
ных демагогов, чья деятельность служит не демократии и
прогрессу, а реакции и фашизму.
Если Ларго Кабальеро никогда не расставался с идеей
возглавить правительство, состоящее только из членов со¬
циалистической партии, создание которого, по его мнению,
должно было стать высшей точкой развития испанской ре¬
волюции, то анархисты в свою очередь не отказывались
от надежды на установление так называемого «либертарно¬
го коммунизма» и рассчитывали воспользоваться военной
обстановкой для осуществления своих намерений.
Предлогом для организации майского контрреволю¬
ционного мятежа послужил лживый тезис, что революция
якобы находится на грани полного поражения и для ее спа¬
сения необходимо провести по всей стране поголовную со¬
циализацию и коллективизацию, которую и начнут с Ката¬
лонии фаисты и поумовцы. «Либертарии» торопились. Чув¬
377
Долорес Ибаррури
ствуя, что почва уходит из-под ног, они не хотели, не испы¬
тав своих сил, окончательно погрузиться в политическое
болото. Но силы им изменили.
Крестьяне, значительная часть которых вначале под¬
держивала анархистов, стали отходить от них из-за наси¬
лий и бесчинств, совершаемых печально знаменитыми фа-
истскими «комитетами». Эти «комитеты» проводили на¬
сильственную коллективизацию и отбирали у крестьян
имущество, причем это имущество не шло в распоряжение
всего народа, а присваивалось «комитетами», которых
крестьяне боялись больше, чем мятежников.
Правда, анархисты продолжали пользоваться влиянием
среди рабочих каталонских фабрик и заводов, но далеко не
в той степени, как до войны.
В каталонском тылу НКТ, хотя и стала слабее, все же
продолжала возглавлять профсоюзы железнодорожников,
транспортников и строительных рабочих. Под ее контролем
находились рабочие 50 процентов текстильных, продоволь¬
ственных и химических предприятий.
Иначе было на фронтах. Только на Арагонском фронте
над несколькими подразделениями, которые фактически не
воевали, продолжало развеваться красно-черное знамя.
Арагонский фронт оставался неподвижным на протя¬
жении многих месяцев. Благодаря его пассивности мятеж¬
ники имели возможность неоднократно снимать оттуда
войска и перебрасывать их в другие районы. Мятежники
твердо знали, что этот фронт не сдвинется с места.
Так, например, они сняли с Арагонского фронта две
бригады, усилили ими итальянские войска, наступавшие
на Мадрид в секторе Гвадалахары, а анархистское коман¬
дование не воспользовалось этим обстоятельством и не
провело никаких операций, которые сковали бы фашист¬
ские силы на Арагонском фронте и измотали их в неболь¬
ших или крупных боях.
Когда «либертариям» ставили в упрек неподвижность
Арагонского фронта, они отвечали, что не имеют оружия.
Это была ложь. У анархистов было больше оружия, чем на
других фронтах. В самом начале мятежа они захватили
значительную часть оружия барселонского гарнизона. Да¬
лее. Вплоть до того момента, когда Негрин установил госу¬
дарственный контроль над барселонскими военными заво¬
дами, эти заводы работали на одних анархистов, и никто
этому не препятствовал. Наконец, анархисты имели целую
378
Единственный путь
сеть международных биржевых спекулянтов, закупавших
для них оружие во Франции и где угодно на валюту, кото¬
рую они добывали в Испании с помощью «либертарных»
методов.
Чего у анархистов действительно не было и чего они все
время требовали — это самолетов и танков. Но самолетов
и танков анархисты не имели только потому, что у самого
правительства их было очень мало — лишь то, что удалось
провезти благодаря советской решимости помочь респуб¬
ликанской Испании, несмотря на препятствия, чинимые
французским правительством транзиту того оружия, кото¬
рое поставлялось Испании.
Чем же в действительности объяснялась неподвиж¬
ность Арагонского фронта? Тем, что лидеры левоэкстреми-
стов типа Абада де Сантильян настойчиво стремились к до¬
стижению одной вполне конкретной цели: сохранить свои
силы в неприкосновенности и не расходовать их на фрон¬
тах. И вовсе не потому, что «следовало сначала совершить
революцию, а затем вести войну», как утверждали эти ли¬
цемеры, а для того, чтобы использовать эти силы для дав¬
ления на остальных участников Народного фронта, осу¬
ществить коварные планы захвата власти и навязать свою
волю стране.
На протяжении всей войны анархисты почти не участ¬
вовали в важнейших операциях. Исключением из этого
правила были действия частей Дуррути, вступивших в бой
тогда, когда фашисты уже были остановлены у ворот Мад¬
рида. Анархисты заботливо берегли свои силы, но их пре¬
стиж все время падал, а силы и авторитет тех, кто, несмот¬
ря на ежедневные тяжелые потери, всегда находился в пер¬
вых рядах и без колебаний становился на самые опасные
места, постоянно росли.
Консервативный дух лидеров ФАИ никак не соответст¬
вовал настроениям трудящихся, входивших в Националь¬
ную конфедерацию труда. Последние были полны желания
сражаться, выиграть войну, уничтожить фашизм. В руково¬
димых коммунистами частях, где имелись бойцы из НКТ,
они принадлежали к числу лучших и отлично сражались
плечом к плечу с коммунистами. Результатом этого содру¬
жества был естественный и закономерный процесс, которо¬
го так боялись фаистские и поумовские лидеры: после не¬
долгого пребывания с коммунистами в боевой обстановке
трудящиеся из НКТ вступали в компартию.
379
Долорес Ибаррури
В то время как усилия всех здравомыслящих людей бы¬
ли направлены на создание регулярной армии, в отрядах
анархистской милиции Арагонского фронта распространя¬
лись листовки следующего содержания: «Мы не признаем
милитаризации, так как она несет с собой явную опасность.
Мы не признаем чинов в воинских частях, ибо признание
чинов есть отрицание анархизма. Выиграть войну не зна¬
чит выиграть революцию. В современной войне имеет зна¬
чение техника и стратегия, а не дисциплина, предусматри¬
вающая подавление личности».
Подготовка майского контрреволюционного путча, ко¬
торый в дальнейшем повлек за собой кризис правительства
Ларго Кабальеро, началась давно. Момент начала путча
был выбран не в Каталонии, а в штабе Франко. Об этом го¬
ворит приведенный выше документ немецкого посла —
явное свидетельство связей поумистов и фаистов с против¬
ником.
Тот факт, что поумистам и фаистам удалось организо¬
вать этот преступный мятеж и обагрить кровью улицы ката¬
лонской столицы, объясняется только тем, что ни каталон¬
ское, ни мадридское правительства по различным причинам
не захотели своевременно пресечь позорную и кровавую
провокацию.
29 апреля 1937 года, когда республика еще не оправи¬
лась от тяжелого удара — утраты Малаги, а положение в
Басконии и на всем Севере было чрезвычайно напряжен¬
ным, анархистское командование перебросило людей и
оружие с Арагонского фронта в Барселону.
1 и 2 мая путчисты пытались остановить движение по¬
ездов и перерезать телефонные и телеграфные линии.
В связи с этим каталонское правительство отдало вой¬
скам приказ взять под контроль телефонную станцию и ра¬
зоружить лиц, которые носят оружие, не имея разрешения.
Путчисты ответили на этот приказ агрессивными на¬
сильственными действиями. На улицах Барселоны завяза¬
лись бои. Повстанцы требовали отставки каталонского пра¬
вительства и немедленного роспуска всех его вооружен¬
ных сил.
3 мая анархисты захватили казарму горнострелкового
батальона и разоружили офицеров; транспорт и связь в го¬
роде и его окрестностях находились под контролем троц¬
кистов, а правительство не принимало никаких мер, чтобы
покончить с этим.
380
Единственный путь
Путчисты сделали попытку взять штурмом помещение
Объединенной социалистической партии Каталонии, но бы¬
ли отброшены сильным ружейно-пулеметным огнем.
Сообщение о том, что правительство республики напра¬
вило для подавления мятежа авиационную эскадрилью и
танки, охладило пыл тех, кто уже видел себя во дворце Хе-
нералидада отдающим приказы правительству республики.
В дни мятежа франкистское радио все время подбадри¬
вало повстанцев и направляло их действия. И хотя расчеты
путчистов провалились, путч, несомненно, был трагедией
для республики.
В борьбе с путчистами пали многие товарищи из Объе¬
диненной социалистической партии Каталонии, в том числе
товарищ Сесе ’, вероломно убитый выстрелом в спину в мо¬
мент, когда он входил во дворец Хенералидада.
Контрреволюционный переворот в Каталонии умирал
от истощения. Его организаторы рассчитывали на под¬
держку масс, но оказались в одиночестве.
И все же они не сдавались: 6 мая, когда уже шли пере¬
говоры между правительством Каталонии и прибывшими
из Валенсии министрами-анархистами, организаторы пут¬
ча сняли с Арагонского фронта два батальона дивизии
Аскасо и батальон поумовской милиции и на 45 автобусах
двинули их по направлению к Барселоне.
Узнав о том, что эти войска покинули фронт, командую¬
щий авиацией Арагонского фронта товарищ Рейес лично
повел на розыски авиационную эскадрилью. Догнав колон¬
ну, которую возглавлял сам Аскасо, Рейес приказал немед¬
ленно вести ее назад, предупредив, что в противном случае
подвергнет дезертировавшие батальоны бомбардировке.
Колонна была вынуждена вернуться на фронт. До Бар¬
селоны добралась только маленькая группка поумистов, но
к этому времени позорный путч уже испускал дух.
На всех фронтах бойцы требовали сурового наказания
ответственных за контрреволюционное выступление в Ка¬
талонии; однако военный министр наотрез отказался при¬
нять против путчистов какие-либо меры. Он не хотел ли¬
шаться поддержки ПОУМ и ФАИ, так как считал эти орга¬
низации главным орудием борьбы против коммунистиче¬
ской партии.
1 Один из руководителей Объединенной социалистической партии
Каталонии, секретарь Всеобщего союза трудящихся Каталонии.
381
Долорес Ибаррури
Это вызвало всеобщее возмущение. С каждым днем
коммунистам становилось все труднее и труднее оставаться
в правительстве.
Коммунистическая
партия
начинает открытую
дискуссию
о положении
в стране
Из Басконии и Астурии приходили тревожные вести. Было
очевидно, что без радикального изменения политики пра¬
вительства, без решительного пресечения военного и поли¬
тического кантонализма быстрое поражение республику
станет неизбежным.
Поскольку глава правительства отказался принять ме¬
ры против тех, кто так подло играл на руку врагу, генераль¬
ный секретарь коммунистической партии Хосе Диас, вы¬
ступая на митинге в Валенсии 9 мая 1937 года, предал глас¬
ности и поставил перед трудящимися те политические
проблемы, которые до этого времени правительство под
разными предлогами отказывалось доводить до сведения
народа.
Десять месяцев войны и восемь месяцев пребывания у
власти правительства Ларго Кабальеро убедили нас, что
продолжать прежний курс невозможно. Мы не стремились
к смещению главы правительства, представлявшего социа¬
листическую партию, мы хотели лишь добиться коллектив¬
ного обсуждения в правительстве важнейших вопросов ве¬
дения войны, так как нам было совершенно ясно, что, если
бы проводимая правительством политика привела к пора¬
жению республики, ответственность за это поражение лег¬
ла бы в равной степени на всех, независимо от того, участ¬
вовали ли они в выработке военных планов и в руководстве
войной или нет.
Компартия была вынуждена откровенно и публично
поставить на обсуждение народа свои разногласия с Ларго
Кабальеро по поводу методов ведения войны и управления
государством прежде всего потому, что в это время крайне
осложнилось положение Басконии. Коммунисты надея¬
382
Единственный путь
лись, что таким путем им удастся заставить премьер-ми¬
нистра решительно повернуть руль в нужном направлении,
направить на Северный фронт все имевшиеся в распоряже¬
нии правительства ресурсы и оказать помощь сражавшим¬
ся баскам, а также Астурии и Сантандеру, над которыми
тоже нависла непосредственная угроза.
Следовать и дальше по пути, на который страна всту¬
пила в сентябре 1936 года, значило пренебречь решимостью
всего народа по-настоящему сражаться с врагом, свести на
нет плоды, достигнутые благодаря проявленному народом
мужеству и, несмотря на частные успехи, оказаться перед
неминуемым поражением.
Компартия решила сказать народным массам, что она
серьезно озабочена создавшимся положением, изложить на¬
роду причины этой озабоченности и поделиться с ним сооб¬
ражениями по поводу мер, с помощью которых, по мнению
партии, можно исправить или улучшить обстановку.
Несмотря на сдержанность, с которой товарищ Хосе
Диас говорил о жгучих проблемах руководства войной и
политикой, его выступление вызвало крайнее волнение.
Объяснялось это тем, что, хотя народ и не знал подробно¬
стей внутренней борьбы, происходившей в руководящих
кругах государства, он на себе самом испытывал последст¬
вия ошибочной и пагубной политики правительства.
На следующий день после митинга состоялось заседа¬
ние Совета министров. Как ни в чем не бывало, Ларго Ка¬
бальеро объявил повестку дня, в которой по обыкновению
отсутствовали военные вопросы.
Тогда выступил один из министров-коммунистов, за¬
явивший, что представители компартии не согласны с этой
повесткой дня. Он потребовал обсуждения военной и по¬
литической обстановки и попросил председателя Совета
министров сообщить, что предполагается сделать для ока¬
зания помощи Северу.
Ларго Кабальеро отверг эти замечания, заявив, что по¬
вестку дня определяет он, а не министры. Столкнувшись с
такой позицией главы правительства, министры-коммуни¬
сты встали со своих мест и ответили:
— Вы можете и впредь составлять повестку дня и про¬
должать единолично руководить страной, если вам это нра¬
вится, но без содействия коммунистической партии. С это¬
го момента мы считаем себя свободными от министерских
постов.
383
Долорес Ибаррури
— Ну что ж, будем подолжать работу без вас,— холод¬
но ответил Кабальеро.
Тут встал один из самых авторитетных министров —
социалист Индалесио Прието. Твердо и решительно он за¬
явил Кабальеро:
— Без участия коммунистической партии нет прави¬
тельства.
После этого дальнейшее существование кабинета Ка¬
бальеро стало невозможным.
И все же Ларго Кабальеро пытался сохранить руковод¬
ство правительством и приступил к соответствующим кон¬
сультациям, но встретил поддержку только со стороны сво¬
их друзей — анархистов, которых он спас от позорного
краха после майского путча в Каталонии. Они были готовы
принять участие в профсоюзном правительстве при усло¬
вии, что им будут предоставлены важные министерские по¬
сты. Согласиться на подобную нелепость республиканские
партии и организации могли, только окончательно лишив¬
шись политического чутья и инстинкта самосохранения.
Убедившись в провале своих попыток, Кабальеро был
вынужден отказаться от формирования правительства и
вручил президенту республики заявление о своей оконча¬
тельной отставке. Президент поручил формирование ново¬
го правительства другому социалисту — доктору Негри ну.
Соотношение
политических сил
меняется
За девять месяцев войны резко ослабло влияние анархи¬
стов в таких промышленных и аграрных областях, как Ка¬
талония и Валенсия, Арагон и Андалусия, где они прежде
играли ведущую роль. Ослабление влияния анархистов не
было случайностью; оно было результатом процесса, кото¬
рый раньше проходил скрыто, а в условиях войны проявил¬
ся во всю силу.
С тех пор как в 1933 году социалисты были выведены из
республиканского правительства, в рабочем движении и в
политической жизни нашей страны началось изменение со¬
отношения сил в пользу коммунистической партии.
С 1933 по 1936 год коммунистическая партия, руково¬
димая Центральным Комитетом во главе с Хосе Диасом,
384
Единственный путь
непрерывно росла и укреплялась. Этому способствовали ее
борьба за единый фронт, участие в повстанческом движе¬
нии в октябре 1934 года, а также ее усилия, направленные
на создание антифашистского блока всех демократических
сил — буржуазных и пролетарских.
Так произошло «чудо», ошеломившее социалистических
и анархистских лидеров, которые упорно игнорировали
коммунистическую партию и отрицали ее роль в жизни
нации.
Если в январе 1936 года коммунистическая партия на¬
считывала 30 тысяч членов (такой численности социали¬
стическая партия достигла лишь через 40 лет после ее со¬
здания), то в июле того же года в компартии состояло уже
100 тысяч человек.
И когда сейчас некоторые социалистические и анархи¬
стские лидеры, чьи часы остановились еще в 1931 году, пы¬
таются, занимаясь политическими спекуляциями, объявить
коммунистическую партию маловлиятельной силой, им
можно на это ответить, что неправильное представление о
политических силах, с которыми приходится бороться или
сотрудничать, является серьезной политической ошибкой.
Им следует напомнить, что попытка принимать желаемое
за действительное при оценке реально существующих по¬
литических сил неизбежно приводит к тому, что случилось
со слепым с Тормеса,— к сильнейшему удару лбом о столб,
ибо ошибка в оценке этих сил при определении собственной
политической линии равносильна такому удару
Хотя у нас, коммунистов, есть немало недостатков и
случается, что мы допускаем серьезные ошибки при оценке
тех или иных партий и обстановки, все же мы придержива¬
емся иных методов анализа. Мы не недооцениваем и не пе¬
реоцениваем ни коммунистических, ни антикоммунисти¬
ческих сил. Мы рассматриваем их диалектически в их исто¬
рическом развитии. И если ошибки в оценке все же иногда
происходят, то лишь минимальные, и объясняются они
тем, что политические страсти подчас заволакивают нам
глаза и приводят нас к тем же заблуждениям, которые мы
критикуем в других.
С января по июль 1936 года численность коммунистиче-
1 «Ласарильо с Тормеса» — анонимный сатирический (так называе¬
мый плутовской) испанский роман XVI века, повествующий о приключе¬
ниях бездомного бродяги Ласарильо, родившегося на берегах реки Тормес.
13 Долорес Ибаррури, кн. 1 385
Долорес Ибаррури
ской партии увеличилась почти в четыре раза, но при этом
у партии были два узких места: слабые позиции в профсо¬
юзном движении и острый недостаток кадров марксистской
интеллигенции. Впрочем, последним недостатком страдала
и социалистическая партия, хотя в нее входило множество
юристов и профессоров.
Однако от болезни, которую знаешь (если только она не
неизлечима), можно избавиться: вот почему коммунисти¬
ческая партия в отличие от социалистической занялась
подготовкой кадров марксистской интеллигенции. Она от¬
бирала из своих рядов наиболее способных, активных ра¬
бочих и давала им необходимую теоретическую марксист¬
скую подготовку, чтобы укрепить идеологическую основу
партии. Неоценимую помощь в формировании местных и
общенациональных руководителей оказали нам сначала то¬
варищ Кодовилья, а позднее — товарищ Тольятти. При
ценном содействии вступивших в наши ряды учителей,
журналистов, профессоров и ученых эта группа руково¬
дителей стала ядром великой Коммунистической партии
Испании, душой народного сопротивления фашистской
агрессии.
Социалистической партии было трудно примириться с
существованием сильной, влиятельной коммунистической
партии, способной, подобно Христу, ходить по морю, яко
посуху, бесстрашно пересекая бурный океан испанской по¬
литической жизни.
Когда же реальная действительность неоспоримо дока¬
зывала, каким огромным влиянием пользуется компартия,
лидеры социалистов прибегали к неубедительному и наду¬
манному утверждению, будто бы росту коммунистической
партии содействовала «тень от советских самолетов», за¬
щищавших и прикрывавших испанские города от фашист¬
ских пиратов.
Поистине наши друзья-социалисты не отличались изо¬
бретательностью! Досада толкала их на глупости и деше¬
вую риторику.
С 14 апреля 1931 года до июля 1936 года в Испании не
было советских самолетов, танков, винтовок, не было даже
советского консульства! Республиканско-социалистическое
правительство, признавшее де-юре Советский Союз, так и
не удосужилось установить с ним нормальные дипломати¬
ческие отношения. Таков был демократизм левых прави¬
тельств Испанской республики!
386
Единственный путь
За время с января по июль 1936 года, когда в Испании
не было никакого советского представительства, коммуни¬
стическая партия намного опередила все другие левые пар¬
тии и превратилась в крупную политическую силу обще¬
национального масштаба, тогда как перед остальными
профсоюзными и политическими организациями респуб¬
ликанского лагеря во весь рост вставала дилемма: «обнов¬
ление или исчезновение».
Хотя Ларго Кабальеро еще в 1933 году был вынужден
под нажимом большинства своей собственной партии, и
прежде всего социалистической молодежи, для которой
Советская страна была неодолимым центром притяжения,
установить связи с коммунистической партией, он все вре¬
мя сохранял скрытое предубеждение и враждебность к
коммунистам. В компартии он видел не революционную
силу, на которую мог в любой момент опереться, а сопер¬
ника, угрожавшего гегемонии его партии в рабочем дви¬
жении.
Самым большим, роковым заблуждением Ларго Ка¬
бальеро было то, что во время войны, стремясь сдержать
мерещившуюся ему повсюду чрезмерную экспансию ком¬
мунистов, он стал совершать явные несправедливости
по отношению к компартии и грубые ошибки, ослабившие
силу сопротивления и единство республиканского ла¬
геря.
К этому выводу приходили все те, кто объективно изу¬
чал положение в Испании. Проведший в Мадриде девять
лет в качестве газетного корреспондента английский ка¬
толический журналист Генри Бакли, которого никак нельзя
обвинить в пристрастии к коммунистам, писал в своей кни¬
ге «Жизнь и смерть Испанской республики»: «Если бы Ка¬
бальеро был более гибким в своих взглядах, он склонился
бы перед неизбежностью и пошел на союз с коммунистами.
При таком союзе обеих партий под руководством Кабалье¬
ро можно было сохранить умеренность и благоразумие со¬
циалистической партии, обогатив ее свежими идеями и
умелыми организационными приемами, которые могла вне¬
сти более молодая коммунистическая партия. Но вместо
того чтобы действовать таким образом, Кабальеро предпо¬
чел бороться против коммунистов...»
Долорес Ибаррури
П равителъство
Негрина
С образованием правительства Негрина начался новый
период войны, гораздо более тяжелый, чем предыдущие.
Территориальное превосходство над мятежниками, ко¬
торым мы обладали в первые недели войны, значительно
уменьшилось, а положение противника улучшилось.
Правда, республиканское правительство еще располага¬
ло важными базами, значительными людскими резервами
и экономическими ресурсами, но продовольствия и воору¬
жения не хватало. Территория республики, значительно
сократившаяся, не могла обеспечить продовольствием все
население, тем более что сельское хозяйство лишилось
десятков тысяч рабочих рук.
Ввоз предметов первой необходимости, а также оружия
и боеприпасов становился с каждым днем все более и более
затруднительным. Волнующие, сердечные проявления брат¬
ской солидарности со стороны отдельных людей и демокра¬
тических организаций всех стран не могли удовлетворить
потребности республиканской Испании в вооружении и
продовольствии.
В то время как республика ощущала нехватку самых
насущных вещей, что, несомненно, отражалось на мораль¬
ном состоянии населения и солдат, армия мятежников была
в изобилии оснащена военными материалами, поставляе¬
мыми двумя фашистскими державами — Германией и
Италией.
Наследие политики Ларго Кабальеро тяжелым грузом
давило на всю жизнь страны.
В новом правительстве не было представителей анархи¬
стов. Они отказались участвовать в правительстве Негрина
в знак солидарности с Ларго Кабальеро — их постоянным
защитником и единомышленником по антикоммунизму.
Правительство Негрина состояло из трех социалистов,
двух коммунистов, двух левых республиканцев, одного
представителя от каталонских и одного — от баскских на¬
ционалистов.
Негрин помимо поста председателя Кабинета министров
сохранил за собой портфель министра финансов, принад¬
лежавший ему с 1936 года. Другой социалист, Индалесио
Прието, занял пост министра обороны, сосредоточив в своих
руках управление сухопутной армией, флотом и авиацией.
388
Единственный путь
Когда Негрин стал премьер-министром, он был известен
только в некоторых кругах интеллигенции. Однако волей к
борьбе он в короткий срок завоевал доверие и уважение
масс. Это обстоятельство вынудило анархистов пересмот¬
реть свое решение не участвовать в новом правительстве.
Чрезмерное самомнение привело анархистов к убежде¬
нию, что правительство, которое они не поддержат, суще¬
ствовать не сможет. Они забыли, что с 18 июля утекло много
крови и что «в старых гнездах птиц уже не стало». Анархи¬
сты оказались в далеко не блестящем положении: прави¬
тельство управляло страной без них, и их отсутствие не
только не затрудняло, а, наоборот, облегчало деятельность
правительства.
Убедившись в том, что борьбу невозможно вести без
масс, а без руководителей, неспособных понять требования
времени, можно свободно обойтись, анархисты были
вынуждены пойти в Дамаск 1 и вновь согласиться на участие
в правительстве. Но вернулись они далеко не в прежнем
количестве и не с прежним авторитетом: при Кабальеро в
правительство входили четыре представителя анархистов,
при Негри не — один.
Барселонский путч, бесчинства сторонников Аскасо в
Арагоне и насильственная коллективизация в провинции
Валенсия привели к окончательной дискредитации бредо¬
вых идей фаистов. Благодаря разработанному министром-
коммунистом Висенте Урибе декрету об аграрной реформе
насильственно созданные коллективные хозяйства были
расйущены, крестьяне получили поддержку и помощь, их
защитили от так называемых «бесконтрольных элементов».
Теперь анархисты могли проявлять активность только в тех
районах, где слабо работали другие антифранкистские орга¬
низации, оставляя свободное поле деятельности для анархи¬
стов.
° Новое правительство решило нанести удар по занятой
противником территории. Одним из первых решений пра¬
вительства Негрина был приказ подвергнуть бомбардировке
порт Ивиса 2 — базу снабжения мятежников и их итальян¬
ских и немецких покровителей. Во время этой бомбардиров¬
ки был поврежден немецкий военный корабль, стоявший на
якоре в Ивисе.
1 Выражение, означающее отказ от своих прежних позиций.
2 Расположен на одноименном острове Балеарского архипелага,
в Средиземном море.
389
Долорес Ибаррури
Этот случай позволил раскрыть перед миром прямое
участие Гитлера в испанской войне: в ответ на бомбардиров¬
ку франкистской базы немецкие военные корабли средь
бела дня обстреляли город Альмерию, вызвав многочислен¬
ные жертвы среди гражданского населения, численность
которого значительно возросла за счет беженцев из Малаги.
Теперь эти люди, спасшиеся от бомбардировки итальянских
самолетов, гибли от снарядов, посланных немецкими
военными кораблями.
Обстрел незащищенного города эскадрой иностранной
державы, не объявлявшей войны и не вступавшей ни в
какой конфликт со страной, ставшей жертвой ее агрессии,
не вызвал протеста со стороны так называемых демократи¬
ческих стран. Молчала Франция, онемела Англия. Сканди¬
навские страны и Бельгия, где у власти находились прави¬
тельства социалистов, считали ненужным вмешиваться в
чуждые им дела, а Соединенные Штаты Америки продолжа¬
ли снабжать Франко нефтью и бензином, обеспечивая
потребности военной машины мятежников, и предоставляли
гитлеровской Германии, готовившейся к агрессивной войне
в Европе, возможность испытывать свои самолеты и бомбы
над беззащитными испанскими городами.
Падение Севера
Тучи над страною басков,
Но тебе, родной мой край,
Я своей правдивой песней
Говорю: не унывай!
Пусть твою святую землю
Затоптал фашистский сброд,
Что свободною ты будешь,
В том поклялся весь народ.
Никогда в беде не бросят
Баски родину свою.
Чем рабами жить в неволе —
Лучше умереть в бою.
Баскская народная песня
Давление противника на Севере усиливалось. Мятежникам
нужно было любой ценой покончить с сопротивлением
Басконии — важнейшего звена обороны всего Северного
фронта, ибо падение Басконии стало бы прологом крушения
Астурийского и Сантандерского фронтов. Враг стремился
390
Единственный путь
захватить оружейную промышленность провинции Ги-
пускоа, черную металлургию и военные заводы Бискайи,
богатства аграрно-животноводческого Сантандера, уголь
Астурии.
Значительная часть ответственности за падение Севера,
бесспорно, ложится на французское правительство, возглав¬
ляемое социалистом Леоном Блюмом: именно его политика
помешала оказать помощь оборонявшим Ирун республикан¬
ским солдатам. Однако, оценивая происшедшие на Севере
события, мы должны быть справедливыми. Следует загля¬
нуть и в республиканский лагерь, посмотреть, что там
делалось, выяснить, не несут ли ответственность за падение
Севера — это тяжелое горе для республики — некоторые
лица, руководившие войной в Басконии и в Мадриде; ведь
разногласия и отсутствие взаимопонимания между ними,
несомненно, должны были сказаться на военной и полити¬
ческой обстановке, сложившейся на Севере.
Нет сомнения, что политика военного министра, укло¬
нявшегося от оказания помощи Басконии даже в трудные
для нее моменты, содействовала ослаблению сопротивления
в этом жизненно важном центре республиканского лагеря.
Учитывая огромное значение промышленного потен¬
циала Басконии, следует поставить вопрос: Было ли
сделано все возможное для полного использования мате¬
риальных и людских резервов Севера? И кто повинен в
том, что баскская промышленность с ее квалифицирован¬
ными рабочими и инженерно-техническим персоналом не
была превращена в военную индустрию, способную
снабжать основными видами вооружения не только Баско¬
нию, но и всю республиканскую Испанию?
И далее, когда эвакуация этой области, сердца испанской
черной металлургии, стала неизбежной, то почему, несмотря
на требования и усилия нашего товарища, славного баскско¬
го патриота Хесуса Ларраньяги, и других коммунистов
Басконии, не были выведены из строя заводы, доменные
печи, мастерские?
Об этом никогда ничего не говорили, чтобы не обидеть
представителей тех сил, которые нужно было удержать на
стороне республики.
Однако замалчивание ошибок открывает дорогу для
совершения новых. А об этих ошибках, имевших такое
огромное значение, умалчивали, заботливо окутывали их
сообщническим туманом забвения, закрывали путь для
391
Долорес Ибаррури
объективного расследования и вскрытия главных внутрен¬
них причин поражения республики.
Где же крылись корни наших неудач на Севере? В рас¬
прях людей, занимавших высшие посты, в их губительном
соперничестве, в борьбе самолюбий? Отдавал ли себе глава
правительства полный отчет в том, какие обязательства
накладывает на него предоставленный Басконии автоном¬
ный статут? И, с другой стороны, не было ли ошибкой
стремление местных властей сохранить в каждой области и
в каждом месте самостоятельное военное командование, в
значительной степени независимое от Генерального штаба
и правительства республики? Правильно ли поступали ме¬
стные власти, требуя у центральных властей автономии во
всех областях, но не снимая при этом с центральных властей
ответственности за то, что могло произойти в любом районе
Севера, оставшемся еще на стороне республики?
По-видимому, имело место и то и другое. И приведенная
выше переписка главы баскского правительства с командую¬
щим Северной армией генералом Льяно де ла Энкомьенда
при всей ее важности как доказательство существовавших
разногласий или двойной игры Военного министерства,
которое, с одной стороны, возлагает на Льяно де ла
Энкомьенда командование Северной армией, а с другой
стороны, заявляет (как категорически утверждал президент
баскского правительства Хосе Антонио де Агирре), что «не
существует ни Северной армии, ни ее штаба», лишь в мини¬
мальной степени отражает подлинное состояние дел.
И если утверждение Агирре правильно — а не верить его
словам невозможно, так как речь идет об очень важных
вещах,— то кто же несет ответственность за создавшееся
положение, кто препятствовал координации военных дей¬
ствий на Севере, кто дискредитировал или обманывал
верного республике генерала, направляя его на пост, суще¬
ствование которого сам военный министр отрицал, и не
предоставляя ему никаких прав?
То, чего не сумели сделать республиканцы в Басконии во
время борьбы с мятежниками, сделали мятежники, захватив
Страну Басков: вся промышленность стала лихорадочно
работать на войну и давала франкистской армии то, чего
она не давала защитникам республики.
Это факт, а только факты и следует принимать во вни¬
мание при оценке деятельности людей и партий. И хотя
вспоминать о горестных и прискорбных событиях — дело
392
Единственный путь
неприятное, но они вошли в историю, и сама история
напоминает о них.
Коммунистическая партия тогда же, когда пепел Герни¬
ки был еще горячим, подвергла критическому анализу все
случившееся, не освобождая от ответственности и не щадя
некоторых баскских коммунистов, особенно Астигаррабия
и У рондо, которые входили в состав правительства Баско¬
нии — первый в качестве министра, а второй как начальник
Управления общественных работ. Они не сумели добиться
от правительства преобразования народной милиции в
регулярную армию и полного использования промышлен¬
ного потенциала Басконии.
Чтобы не создавать себе лишних неприятностей,
Астигаррабия и У рондо шли по пути непротивления и, не
обращая внимания на критику их поведения со стороны
товарищей Ормасабаля, Монсона и других, приспосабли¬
вались к политике баскских националистов.
После потери И руна, означавшей одновременно и поте¬
рю коммуникаций с Францией, положение Басконии значи¬
тельно ухудшилось, и дальнейшее сопротивление стало еще
более трудным. Правительство Негрина прилагало немалые
усилия, чтобы помочь Эускади. Лучшие самолеты, которыми
располагала республика — а их было очень немного,—
направлялись на Север. Но там им приходилось приземлять¬
ся на случайных, наспех сооруженных, маленьких аэродро¬
мах. Противник быстро обнаруживал эти посадочные пло¬
щадки и подвергал их безжалостной бомбардировке, сводя
на нет усилия правительства, направленные к спасению
Басконии.
Чудовищная бомбардировка, в результате которой фа¬
шистская авиация до основания разрушила Гернику, пока¬
зала, на какие преступления готовы идти мятежники ради
осуществления своих намерений — подчинить себе Баско¬
нию и овладеть ее промышленностью, ее железной рудой,
ее портами, всем ее экономическим потенциалом.
Немцы, руководившие наступлением, и итальянцы, со¬
провождавшие рекете и фалангистов, не гнушались ника¬
кими средствами и были готовы стереть с лица земли
баскские города и села.
Потеря Эускади повлекла за собой и потерю Сантандера,
а сдача без борьбы этой провинции, в которой укрылась
основная масса войск баскских националистов, была
трагической прелюдией оставления Астурии.
393
Долорес Ибаррури
После боя на Б рунете.
Пасионария
с .Франсиско Антоном,
Энрике Листером
и Сантьяго Альваресом
Весь Север попал в руки мятежников, а с ним люди, же¬
лезо, сталь, руда, уголь, дерево, тяжелая промышленность,
оружие точного боя, взрывчатые вещества, электротехни¬
ческая промышленность, мясо, молоко, кожи, фрукты,
рыба...
Республика истекала кровью. Территория, на которой
продолжалось сопротивление, все время сокращалась.
Чтобы облегчить положение Северного фронта, Гене¬
ральный штаб организовал наступление на позиции против¬
ника в районе Брунете, а позднее — наступательную опера¬
цию на Арагонском фронте. Но над всеми действиями
Военного министерства продолжали веять тени людей,
подобных Асенсио и Кабреры. Их самих там уже не было,
но их люди, их идеи, их дух оставались.
Для наступления в районе Брунете были выделены
прежде всего части Пятого полка, вступившие к этому
времени в организованную правительством Негрина Народ¬
ную армию и принесшие туда свойственные им дисциплину,
высокую боеспособность, организованность и волю к сопро¬
тивлению.
394
Единственный путь
Осуществление плана Генерального штаба было возло¬
жено на Листера и Модесто, которые блестяще справились
с этой задачей. Если бы Касадо и его компания не стали
на путь саботажа, операция в районе Брунете могла бы
привести к полному развалу вражеского фронта под Мад¬
ридом.
Завоевав в стремительном наступлении Брунете, части
Народной армии, вместо того чтобы использовать благо¬
приятные условия, были вынуждены почти целый месяц
оставаться в этом поселке, превращенном в развалины, и
подвергаться днем и ночью бомбежкам вражеской авиа¬
ции. Помешать этим налетам республиканское командо¬
вание не было в состоянии из-за отсутствия или недо¬
статка авиации и, главное, из-за саботажа Генерального
штаба.
В самый разгар боя полковник Касадо покинул войска
под предлогом нездоровья, а военный министр, вместо того
чтобы расстрелять его за саботаж, принял на себя функции
сестры милосердия и сделал ему инъекцию камфоры, чтобы
поднять тонус его подлого сердца, трепетавшего от мысли,
что народные войска могут победить мятежников.
Невозможно было без отчаяния смотреть на пролетаю¬
щие над республиканскими позициями вражеские самолеты,
которые все время наносили бомбовые удары по нашим
частям и вызывали страшные потери в рядах этого легиона
героев.
После четырех долгих недель сопротивления, лишенные
воды и почти лишенные подвоза, не имея резервов для сме¬
ны бойцов, части, находившиеся в Брунете, получили
приказ оставить поселок.
Борьба
в Арагоне
Месяц спустя Генеральный штаб решил привести в движе¬
ние Арагонский фронт и осуществить ряд наступательных
операций на сарагосском направлении. План этих операций
был разработан кадровым офицером членом коммуни¬
стической партии товарищем Кордоном. Всей душой
преданный народному делу, Кордон, занимавший ответ¬
ственные военные посты — он был сначала начальником
штаба Восточной армии, а позднее заместителем военного
395
Долорес Ибаррури
министра,— отдавал все свои силы и способности антифа¬
шистской борьбе.
При проведении этого наступления, которое могло иметь
важные последствия, нельзя было рассчитывать ни на
недисциплинированные фаистские части, ни тем более на
отряды милиции Аскасо, этого арагонского Махно. Поэтому
для осуществления намеченных операций на Арагонский
фронт после непродолжительного отдыха были перебро¬
шены войска, сражавшиеся под Брунете.
С прибытием частей Листера в Каспе закончился период
владычества ФАИ в Арагоне. Республиканские порядки
были восстановлены, а председатель Арагонского совета
анархист Аскасо, захватив с собой награбленное добро,
которое принесло ему установление «либертарного ком¬
мунизма» в этой части Арагона, бежал во Францию, а затем
в Америку.
Несмотря на то что многие солдаты и офицеры народной
милиции Арагонского фронта — члены НКТ — были полны
добрых намерений и хотели честно сражаться с врагом, ми¬
лиция этого фронта долгое время пребывала в бездействии
и в отличие от подразделений Пятого полка неохотно
подчинялась командирам и дисциплине. Теперь эти части
милиции влились в состав Народной армии.
С роспуском Арагонского совета и прибытием республи¬
канских войск был положен конец бесчинствам «бесконт¬
рольных» элементов. Крестьянство и все население этой
части Арагона избавилось от фаистского кошмара.
Первой задачей наступательных операций, начавшихся
в последних числах августа 1937 года, было взятие крепости
Бельчите на Сарагосской дороге. Когда я приехала туда,
сражение за Бельчите было в полном разгаре.
Преодолевая ожесточенное сопротивление противника,
отбивая у него дом за домом и улицу за улицей, наши
солдаты продвигались в глубь города. Над каждым захва¬
ченным важным объектом республиканские бойцы водружа¬
ли флаг. Благодаря этому с командного пункта товарища
Модесто, расположенного на небольшом холме, за склонами
которого начинались окраины Бельчите, можно было как
на ладони видеть весь ход боя.
Здание семинарии, возвышавшееся у въезда в город и
превращенное мятежниками в крепость, было разрушено,
казарма гражданской гвардии взята штурмом. Теперь при¬
ходилось, соблюдая меры предосторожности, отбивать одно
396
Единственный путь
здание за другим, которые противник оборонял с отчаянным
упорством.
Последними очагами сопротивления оказались церковь
и аюнтамьенто. Когда я вошла в Бельчите, бой еще не
закончился и перед моими глазами открылась волнующая
картина сражения.
Свернув в одну из улиц и переходя через груду дымя¬
щихся развалин, я лицом к лицу столкнулась с генералом
Вальтером, готовившим своих бойцов к решительному
штурму ратуши. Он попросил меня вернуться назад и по¬
дождать, пока город будет полностью очищен от противни¬
ка, так как огонь снайперов, укрывшихся в полуразрушен¬
ных домах, приносит немалые потери.
Я вернулась в штаб Модесто. Вскоре туда стали прибы¬
вать первые партии пленных. Среди них были и солдаты и
гражданские лица, оказывавшие сопротивление нашим
войскам, в том числе группа священников в штатском
платье. Попав в руки «красных», они решили, что их
ожидает неминуемый расстрел.
Басни о республиканцах, которые распространяла фаши¬
стская пропаганда, намного превосходили страшные исто¬
рии о людоедах, питающихся человеческим мясом, и вампи¬
рах, высасывающих человеческую кровь.
Пленных накормили и дали им возможность отдохнуть,
после чего они охотно разговорились с республиканскими
бойцами.
С неподдельным ужасом говорили они о Пасионарии:
рассказывали о ее преступлениях, о ее жестокости по
отношению к пленным, особенно к священникам и монахам,
привели на память слова песенки, которую поют о ней по
радио в Сарагосе. Терпеливо выслушав их, я спросила:
— А как вы себе представляете Пасионарию?
— А мы точно не знаем. Говорят, что это не женщина,
а какой-то зверь.
— Ну а как вы думаете, похожа она на меня?
— Да что вы! Вы испанская женщина. А о Пасионарии
говорят, что она какое-то мужеподобное существо.
Представление этих темных людей о моем физическом
и моральном облике вызвало у меня искренний смех. Я хо¬
рошо знала, что они только повторяют пропагандистский
бред мятежников и что слова «мужеподобное существо»
были эвфемизмом: на самом деле фашисты называли меня
более коротким и более категоричным словом. Пленные
397
Долорес Ибаррури
же просто не решались выложить все, что они слышали по
моему адресу: ведь они находились среди республиканцев,
и к тому же на положении военнопленных.
Читатель может себе представить, какой ужас охватил
этих людей, когда я сказала им, с кем они разговаривают.
— Не может быть! — закричали они.— Вы шутите!
Убедившись в том, что перед ними действительно
Пасионария во плоти, они буквально затряслись от страха,
у них зуб на зуб не попадал.
Я пыталась успокоить их, убедить, что им ничего не
угрожает, но после тех комплиментов, которые они мне
преподнесли, вернуть им спокойствие было нелегко.
Наступление на Арагонском фронте, создавшее угрозу
Сарагосе (а это наступление можно было провести еще
несколько месяцев тому назад, если бы правительство не
относилось столь непротивленчески к пассивности анархи¬
стской милиции), вызвало у франкистского командования
серьезную тревогу. Чтобы задержать продвижение Народ¬
ной армии, франкистам пришлось срочно снять войска с
других фронтов и сосредоточить их в районе Бельчите.
И хотя операция под Бельчите, начатая слишком поздно
и осуществленная ограниченными силами, не смогла
предотвратить падения Севера, она все же убедительно про¬
демонстрировала, что новое правительство ведет войну ины¬
ми методами, чем прежнее. В то же время операция под
Бельчите показала, что Народная армия в состоянии не
только обороняться, но и предпринимать успешные наступа¬
тельные действия.
Завоевание
и потеря
Теруэля
В декабре 1937 года противник готовился к новому броску
на Мадрид и сосредоточил для этого значительную часть
своих сил в районе Гвадалахары.
Чтобы сорвать операцию фашистов, Народная армия
предприняла наступление на Теруэль, которое благодаря
тайне, соблюдавшейся при его подготовке, и наступатель¬
ному порыву наших сил закончилось полным успехом.
Противник, не ожидавший атаки республиканцев на
этом направлении, был вынужден отказаться от наступле¬
398
Единственный путь
ния на Мадрид и перебросить войска, сосредоточенные в
районе Гвадалахары, к Теруэлю. Однако удержать Теруэль
им не удалось, и после ожесточеннейших боев город
был занят республиканцами.
Во время операции, помогая товарищу Листеру, отличи¬
лись комиссары Сантьяго Альварес, Барсиа, Севиль,
Альваро Карвахоса, представители компартии Фелипе
Ортуньо и X. Сандоваль, товарищи Санчес Васкес и
М. Аскарате.
Приехав в Теруэль вскоре после его освобождения
республиканскими войсками, я разговорилась с бойцами и
жителями «города влюбленных».
Торопливо, нервозно, еще находясь во власти страшного
кошмара, жители рассказывали об ужасах фашистской
оккупации, о преступлениях, совершавшихся на площади
Тори ко, куда сгоняли на расстрел всех мужчин и женщин,
известных своими демократическими убеждениями.
В историю Теруэля вслед за романтической легендой об
Исабель и Диего, чьи останки, как гласит предание, на¬
ходятся в галерее церкви Сан-Педро, были вписаны потря¬
сающие страницы, характеризующие период фашистского
господства, и в частности ужасы площади Торико. Чтобы
полюбоваться казнью республиканцев, дамы из высшего
общества шли на эту площадь, как на гуляние, напевая
песенки. Неужели сон этих дам не тревожили кошмарные
воспоминания о преступлениях, которые они поощря¬
ли своим присутствием! Хотелось бы узнать также, расска¬
зывали ли они своим детям о том, что видели на площади
Торико.
Подвиги республиканских бойцов почти всегда обесце¬
нивались порочным военным руководством. В Министерстве
обороны по-прежнему царило самоуправство. В основе
военной доктрины нового министра обороны Индалесио
Прието лежала недооценка возможностей Народной армии,
которая, по мнению министра, могла осуществлять только
операции, преследующие ограниченные цели. Отсюда выте¬
кало отсутствие заботы об оперативном сотрудничестве
различных фронтов, нежелание заниматься созданием ре¬
зервов, необходимых для преодоления случайностей, не¬
избежно возникающих в ходе борьбы, и неумение использо¬
вать первоначальный успех; все это наносило нашим вой¬
скам серьезный ущерб, причиняло бойцам тяжелые физи¬
ческие и моральные страдания.
399
Долорес Ибаррури
Солдат иногда нуждается
в ободряющем слове
Во время сражения за Теруэль, когда противник, стре¬
мясь вернуть город, бросал в бой все свои резервы, Гене¬
ральный штаб трижды объявлял операцию законченной,
трижды снимал с фронта маневренные дивизии и авиацию,
а затем в связи с давлением противника был вынужден
трижды возвращать их в бой. Высшее командование респуб¬
ликанской армии не сумело воспользоваться деморализа¬
цией и растерянностью, охватившими войска противника
в начале операции, а к концу операции положение резко
изменилось: теперь уже наши части были до крайней степе¬
ни измотаны непрерывными боями, продолжавшимися два
с половиной месяца. В результате 22 февраля 1938 года нам
пришлось оставить Теруэль. Понятно, что это отступление
весьма отрицательно сказалось на моральном состоянии
наших бойцов.
В деятельности Индалесио Прието на посту министра
обороны с самого начала проявилась та же тенденция, кото¬
рая характеризовала политику его предшественника:
стремление во что бы то ни стало, даже ценой ослабления
400
Единственный путь
боеспособности и силы сопротивления армии и тыла,
подорвать влияние коммунистической партии.
Прието не верил в военные способности командиров,
вышедших из народа. Правда, не верил он и в способности
кадровых офицеров, но их он все же поддерживал и выдви¬
гал, зато никогда не пропускал случая обрушиться на офи¬
церов, вышедших из народной милиции, в особенности если
они были коммунистами.
В основе деятельности Прието лежало помимо его
застарелого антикоммунизма нечто, в чем он не признавал¬
ся, но к чему были направлены все его усилия: хорошо
понимая, что Народная армия, возглавляемая людьми,
вышедшими из народа, представляет собой огромную рево¬
люционную силу, которая может сыграть важнейшую, опре¬
деляющую роль при решении вопроса о будущем полити¬
ческом строе Испании, Прието делал все от него зависящее,
чтобы ослабить эту революционную силу и превратить
армию в аморфную массу, руководимую аполитичными
профессиональными военными, всецело зависящими от
министра обороны и поддерживающими все его действия
независимо от того, справедливы они или нет.
В мирной обстановке такие взгляды, с нашей точки зре¬
ния ошибочные и вредные, можно было бы еще обсуждать,
о них можно было бы спорить. Но в военной обстановке
руководствоваться подобными идеями значило не только
занимать контрреволюционную позицию, но и, попросту
говоря, толкать страну к самоубийству.
Честные военные руководители неоднократно выражали
недовольство теми или иными распоряжениями министра
обороны, деморализующе действовавшими на бойцов. Эти
военные руководители хорошо понимали, какую опасность
для дальнейшей борьбы с врагом заключала в себе военная
политика Индалесио Прието, вредность которой обнаружи¬
лась уже во время отступления из-под Теруэля. В дальней¬
шем эта политика повлекла за собой еще более губительные
последствия.
9 марта 1938 года противник перешел в генеральное
наступление на Восточном фронте. Ему удалось прорвать
республиканские линии и сломить сопротивление некоторых
частей. Вынужденное отступление Народной армии, за кото¬
рое несли ответственность не бойцы, а те, кто, находясь в
Министерстве обороны, действовали вопреки всякой логике
и военной науке, привело к тому, что пораженческие
401
Долорес Ибаррури
настроения, которыми и раньше были заражены даже
некоторые члены правительства, приобрели теперь крайне
серьезные масштабы. В столице Каталонии стали распро¬
страняться слухи о предстоящей капитуляции.
Коммунистическая партия обратилась к населению Бар¬
селоны и вооруженным силам, не желающим идти на
капитуляцию, с призывом потребовать, чтобы правительство
продолжало сопротивление и приняло решительные меры
для пресечения маневров капитулянтов.
16 марта на главных улицах каталонской столицы
состоялась мощная манифестация. Демонстранты подошли
ко дворцу Педральвес, где происходило заседание Совета
министров, и потребовали у правительства продолжать
сопротивление и сместить министров, не желающих защи¬
щать республику.
Манифестанты избрали комиссию, в состав которой во¬
шли представители большинства организаций, намеренных
не прекращать борьбу против установления фашизма в
нашей стране. В этой комиссии Претель представлял ВСТ,
Мариано Р. Васкес — НКТ, Видарте — ИСРП, Сантьяго
Каррильо — ОССМ, Сьерра Памиес — ОСПК и Герреро —
ФАИ. От коммунистической партии в комиссию входила я.
Во время нашей встречи с Негрином он пытался при¬
уменьшить значение слухов о капитулянтских тенденциях
в правительстве. Вместе с тем он обещал продолжать
борьбу до тех пор, пока будет существовать хотя бы малей¬
шая возможность. Получив такое заверение, демонстранты
разошлись: часть из них направилась к центру города, а
большинство — по домам.
И тут произошло ужасное событие, показавшее со всей
очевидностью, что в самых близких к правительству кругах
кто-то поддерживает прямую связь с разведывательными
органами противника. По-видимому, перед демонстрацией
этот человек сообщил франкистам, что в Барселоне назре¬
вает правительственный кризис, который в создавшейся
обстановке неминуемо должен был повлечь за собой кашй^у-
ляцию республики. Когда же выяснилось, что правитель¬
ственного кризиса не будет, Франко был тотчас же инфор¬
мирован об этом, и мгновенно последовала реакция: тысячи
трудящихся, участвовавших в манифестации, еще не успели
дойти до своих домов, когда франкисты бросили на каталон¬
скую столицу основную массу своей авиации; бомбардиров¬
ка вызвала большое количество жертв среди мирного
402
Единственный путь
населения. В течение нескольких следующих дней фаши¬
стские самолеты продолжали зверски бомбардировать
Барселону, рассчитывая сломить моральный дух ее жителей
и вынудить правительство к капитуляции.
После этого правительственный кризис все же произо¬
шел, но он не дал тех результатов, которых ожидал враг
и его агенты в республиканском лагере: министр обороны
вышел из состава правительства, а представители обоих
профсоюзных объединений (Рамон Гонсалес Пенья от ВСТ
и Сегундо Бланко от НКТ) вошли в него.
Коммунистическая партия приложила максимум усилий,
чтобы Индалесио Прието остался в правительстве, но толь¬
ко не на посту министра обороны. Однако Прието отверг
все сделанные ему предложения. Стремясь облегчить созда¬
ние возглавляемого доктором Негриным республиканского
правительства, включающего самые широкие политические
группировки и способного успешно продолжать борьбу,
коммунистическая партия отозвала одного из своих мини¬
стров.
В заявлении Политбюро КПИ от 6 апреля 1938 года,
между прочим, говорилось, что компартия «безоговорочно
одобряет проведенную реорганизацию, в результате которой
правительство республики в полной мере приобретает
характер военного правительства национального единения.
Политбюро КПИ с радостью приветствует участие в но¬
вом правительстве представителей обоих профсоюзных
объединений. Этот факт свидетельствует о том, что в пере¬
живаемые нами решающие моменты войны выковывается
и укрепляется подлинное единство народа, необходимое
для того, чтобы мобилизовать всех пригодных для фронта
людей, добиться максимальной производительности нашей
промышленности, привести всю страну в боевую готовность,
восстановить боеспособность фронтов и сражаться до конца
за свободу и независимость Испании.
Коммунистическая партия Испании приложила все уси¬
лия и принесла необходимые жертвы, чтобы обеспечить
создание данного правительства. Ее притязания сводятся
к одному — как можно скорее мобилизовать все ресурсы,
которыми еще располагает наша страна».
Вместо Прието обязанности военного министра принял
на себя Негрин. Это произошло в момент, когда фашисты,
развивая наступление на Восточном фронте, достигли Ле¬
риды, а на другом участке продвигались к Средиземному
403
Цолорес Ибаррури
Хосе Диас
морю, стремясь разделить республиканскую зону на две
части. К сожалению, им вскоре удалось достигнуть этой
цели.
Несмотря на сложность обстановки, Негрин решил не
сдаваться. Он призвал народ быть достойным своих бойцов
404
Единственный путь
и заявил, что в создавшихся условиях продолжение сопро¬
тивления является первым шагом к победе.
15 апреля, через неделю после ухода Прието с поста
министра обороны, итальянские войска вступили в Винарос,
отрезав Каталонию от остальной части Пиренейского
полуострова.
Вслед за этим Генеральный штаб мятежников предпола¬
гал осуществить двойное наступление из Винароса — на
север, по направлению к Барселоне, и на юг, по направлению
к Валенсии. Если бы франкистам удалось взять Валенсию,
Мадрид оказался бы изолированным и с сопротивлением
республиканцев было бы покончено.
Однако полностью реализовать эти планы противнику не
удалось. Республиканская армия, приложив героические
усилия, сумела сдержать наступление фашистов севернее
Валенсии, а также южнее Барселоны, в городе Тортоса,
который оказался разделенным на две части: одна находи¬
лась в руках фашистских войск, другая — в руках республи¬
канцев.
Флот
Говоря о выходе франкистских войск к Средиземному
морю, необходимо коснуться боевых действий республикан¬
ской военно-морской эскадры.
Как объяснить тот факт, что большая часть флота пре¬
бывала в бездействии в республиканских водах, в то время
как сухопутные части, не зная отдыха, сражались против
мятежников за каждую пядь испанской земли?
В первые дни фашистского мятежа матросы военно-мор¬
ского флота под руководством унтер-офицеров и некоторых
офицеров, придерживавшихся демократических убеждений,
сорвали планы реакционного, враждебного республике офи¬
церства передать флот мятежникам и сохранили его для
республики.
Большинство офицеров, участвовавших в заговоре, были
вынуждены покинуть корабли, но они оставались в Карта¬
хене. Эти люди не бездействовали, они плели интриги
против республики.
Ввиду того что захлестнутое быстрым ходом событий
правительство не имело единого оперативного плана, воен¬
но-морской флот, не проявляя почти никакой активности,
большую часть времени отстаивался в Картахене.
405
Долорес Ибаррури
В этих условиях наиболее боевые матросы, например
группа Колля, отказались играть роль пассивных наблю¬
дателей во время войны, стоившей народу столько кро¬
ви и определявшей судьбы Испании на долгие годы.
Эти матросы сошли на землю и стали сражаться как
солдаты.
В различных портах, особенно на Севере — в Астурии и
Басконии, действовали небольшие подразделения морской
пехоты. Каждый матрос этих подразделений был подлин¬
ным героем, наследником и продолжателем славных тради¬
ций матросов Басконии и всей Испании.
Выдающуюся роль в борьбе за сохранение флота на сто¬
роне республики сыграл командир крейсера «Мендес
Нуньес» Педро Прадос, произведенный затем в адмиралы и
назначенный начальником штаба военно-морских сил.
Эсминец «Хосе Луис Диес», на котором волею случая
собрались люди героического склада с различных кораблей,
своими замечательными действиями продемонстрировал,
что военно-морской флот может сыграть решающую роль в
ходе нашей войны. И то, что флот не сделал этого, объясня¬
ется не только саботажем реакционных офицеров, которые
постепенно все же вернулись на корабли, но и неспособ¬
ностью (а может быть, и кое-чем худшим, чем неспособ¬
ность) тех руководителей, на которых было возложено
планирование операций вооруженных сил республики как
на суше, так и на море.
Пытаясь пробиться через вражеское кольцо и уйти из
Гибралтарского пролива в открытое море, команда эсминца
«Хосе Луис Диес» вступила в бой с несколькими кораблями
мятежников, а затем, после ожесточенного сражения с пре¬
восходящими силами противника, предпочла выбросить
свое судно на берег Гибралтара, лишь бы не отдать его в
руки врага. Капитаном этого корабля был Хосе Антонио
Кастро, а офицерами — капитан торгового флота и
капитан-лейтенант запаса Эрнандорена, служивший штур¬
маном сначала в подводном флоте республики, а затем на
эсминце «Хосе Луис Диес», и Рафаэль Менчака, капитан
торгового флота и капитан запаса. В начале войны он был
на Севере штурманом эсминца «Сискар», позднее стал
помощником капитана эсминца «Хосе Луис Диес», а
затем — крейсера «Мигель де Сервантес».
На других кораблях проявили самоотверженность и вер¬
ность республике капитан торгового флота и капитан треть¬
406
Единственный путь
его ранга запаса Эухенио Монтилья Эскудеро, который во
время войны был штурманом эсминца «Эсканьо»; капитан
торгового флота и капитан третьего ранга запаса Хосе Да¬
ниэль Альварес Рубьера, штурман эсминца «Альмиранте
Миранда», а затем помощник капитана эсминца «Санчес
Баркаистеги»; второй машинист лейтенант Эухенио Родри¬
гес Сьерра, выдвинутый командой крейсера «Мендес
Нуньес» в первые дни мятежа на должность капитана,
и многие другие моряки. Некоторые из них были комму¬
нистами, другие — просто демократами; своей предан¬
ностью республике и решительностью в бою они доказали,
что на флоте есть люди, на которых испанский народ может
положиться при любых обстоятельствах.
Но ничего не было сделано для того, чтобы надлежащим
образом использовать этих людей. В то же время с враж¬
дебными республике командирами и техническим персона¬
лом, хотя это были явные контрреволюционеры, обраща¬
лись весьма почтительно. Оправившись от первого испуга,
они получили документы, удостоверяющие их «верность»
республике, и были один за другим возвращены на корабли.
На военно-морской базе тоже отсиживались крупные
«рыбы», и здесь они вели себя далеко не так пассивно, как
на кораблях.
Матросы же остались без руководства. Социалисты и
анархисты, стремившиеся обеспечить аполитичность армии
и флота, добились своего: в великой борьбе, которую народ
вел против фашистской реакции, флот оставался мертвым
грузом.
Как при правительстве Ларго Кабальеро, так и при пра¬
вительстве Негрина коммунистическая партия бесконечное
число раз предлагала реорганизовать флот и расследовать
вопрос о том, что происходит на военно-морской базе в Кар¬
тахене, командование которой внушало самые серьезные
подозрения.
Пассивность эскадры не была случайностью. Недаром
после оккупации франкистами Каталонии командование
флота увело корабли из Картахены в Бизерту, французскую
базу в Северной Африке, и оставило республику без флота.
Когда же в Бизерту прибыла смешанная французско-фран¬
кистская комиссия для передачи флота франкистам, офице¬
ры и технический персонал эскадры очень подробно расска¬
зывали об услугах, которые республиканский флот оказы¬
вал Франко в ходе войны.
407
Долорес Ибаррури
В числе заслуг, которыми они гордились, фигурировали
следующие: республиканский флот был гораздо сильнее,
чем франкистский, и, если бы его командование хотело,
оно могло бы воспрепятствовать переброске людей и воен¬
ных материалов из Африки в Испанию. Но оно не сделало
этого.
В то время как на Севере, в Басконии, шли бои, флот
мог парализовать действия франкистов на море и сдержать
их наступление на суше. Но он не сделал этого.
Крейсер «Эспанья» не был потоплен республиканским
флотом, он случайно наткнулся на мину, установленную
самими мятежниками.
Флот мог атаковать суда, которые везли военные мате¬
риалы для Франко, не только в Средиземном море, но и в
Атлантическом океане. Но он не делал этого.
Флот мог в свое время занять Майорку и удержать Бале¬
арские острова под контролем республики. Но он не сделал
этого.
Флот мог помешать судам мятежников напасть на дру¬
жественные республике корабли, которые везли ей боепри¬
пасы. Но он не сделал этого. Он дал возможность потопить
их, как, например, советский корабль «Комсомол», или за¬
хватить, как это произошло с «Мар Кантабрико», который
вез самолеты.
Флот мог помешать расколу республиканской террито¬
рии на две части, сражаясь против франкистских войск,
продвигавшихся через Винарос к Средиземному морю. Но
он не сделал этого.
Флот мог своими действиями помешать падению Мала¬
ги. Но он не сделал этого.
Флот мог помочь эсминцу «Хосе Луис Диес» в его герои¬
ческой борьбе против франкистской эскадры. Но он не сде¬
лал этого.
После падения Каталонии флот мог оказать решающую
помощь армии центрально-юж ной зоны в организации со¬
противления, мог спасти десятки тысяч бойцов. Но он пред¬
почел покинуть испанские берега и, руководимый комисса¬
ром-социалистом Бруно Алонсо, отправился в Бизерту,
чтобы тотчас же перейти в распоряжение Франко.
Офицеры и технический персонал откровенно призна¬
лись, что в потоплении крейсера «Балеарес» повинно не
командование республиканского флота, а бравада капитана
крейсера, который дважды подставлял свой корабль под
408
Единственный путь
удар. В первый раз офицеры-фашисты, которых было нема¬
ло в республиканском флоте, помешали матросам открыть
огонь, но во второй раз матросы стали стрелять, не дожи¬
даясь приказа офицеров, и потопили крейсер.
Наконец, в результате диверсии, организованной по
приказу командования, был потоплен линкор «Хайме I».
Этот линкор, на котором было много коммунистов, был
для реакционных офицеров флота как кость в горле. Чтобы
избавиться от коммунистов, они и пошли на преступную
диверсию, вписав позорную страницу в историю испанского
военного флота.
Таков грустный перечень, представленный офицерами и
техническим персоналом флота упомянутой комиссии в Би¬
зерте. И хотя в этом перечне рассказывается о том, чего не
сделал флот, именно здесь и можно найти ответ на вопрос,
почему, несмотря на преданность матросов делу республики
и их героическое поведение в первый период войны, флот
своими действиями и своим бездействием помог фашистам
одержать победу.
Наш серьезный промах состоял в том, что, сосредоточив
все свои силы на сухопутной войне, мы недостаточно внима¬
тельно отнеслись к боевой деятельности флота и предоста¬
вили социалистам возможность проводить свою политику,
которая и привела к печальным результатам.
Тринадцать
пунктов
Чтобы выбить оружие из рук тех, кто стремился закон¬
чить войну безоговорочной капитуляцией республики, раз и
навсегда опровергнуть вымыслы иностранной пропаганды,
утверждавшей, что республиканская Испания сражается за
установление коммунистического строя, глава правитель¬
ства опубликовал 30 апреля 1938 года документ, представ¬
лявший собой основу для переговоров с противником о
прекращении ужасной войны, стоившей нашей стране
огромных жертв.
В этом документе, известном под названием «Тринад¬
цать пунктов», излагалась программа правительства респуб¬
лики. Коммунистическая партия безоговорочно одобрила
и поддержала эту программу, лишний раз продемонстриро¬
вав верность заключенным ею соглашениям и искреннее
стремление всеми средствами защищать дело демократии.
409
Долорес Ибаррури
Позиция компартии была новым опровержением злостной
пропаганды всех врагов республики, приписывавших комму¬
нистам коварные намерения и макиавеллизм в отношении
к своим союзникам.
В кратком изложении суть тринадцати пунктов своди¬
лась к следующему:
Независимость и целостность испанского государства.
Освобождение национальной территории от иностранной
оккупации и всякого иностранного вмешательства.
Установление демократической республики.
Вопрос о форме государственной власти должен быть
решен после окончания войны посредством плебисцита.
Расширение прав национальных меньшинств при сохра¬
нении единства страны.
Предоставление гражданам всех социальных и полити¬
ческих прав, включая и свободу совести.
Защита собственности, в том числе собственности на
средства производства, и в то же время пресечение злоупо¬
треблений, порождаемых накоплением чрезмерных богатств
и эксплуатацией человека человеком.
Осуществление аграрной реформы.
Социальное законодательство, гарантирующее соблюде¬
ние интересов трудящихся.
Обеспечение условий для культурного, физического и
морального развития народа.
Армия, служащая народу.
Отказ от войны как средства национальной политики
и верность уставу Лиги наций.
Амнистия всем испанцам, проявляющим стремление со¬
трудничать в общем деле восстановления страны, включая
и тех, кто сражался в армии мятежников.
Тринадцать пунктов были программой, предназначенной
не только для республиканской зоны. Они в немалой степени
были обращены и к франкистской зоне, где длительная
война и приобретавшее с каждым днем все более и более
наглый характер вмешательство немцев и итальянцев не
только в ход военных операций, но и в политику и экономи¬
ку Испании вызывали растущее недовольство гражданского
населения и постоянные трения между Франко и его гене¬
ралами. В донесении немецкого посла фон Шторера от
1 июля 1938 года говорилось, между прочим, следующее:
«Красные утверждают, что террор, осуществляемый в на¬
ционалистской зоне министром полиции Мартинесом Ани¬
410
Единственный путь
до, а также диктаторские методы управления государством
абсолютно неприемлемы для них. Цель этой пропаганды
красных, тесно связанной с кампанией, направленной про¬
тив влияния Германии и Италии, о которой я уже сообщал,
совершенно ясна: подорвать авторитет Франко и изобразить
его методы правления как препятствие к заключению мира.
Учитывая медленный прогресс в военных действиях и тре¬
вожные настроения, царящие в националистской зоне, эту
пропаганду не следует считать совсем безвредной. Даже
в националистической Испании раздаются голоса, требую¬
щие окончания войны.
Учитывая современную обстановку, характеризующую¬
ся известным равновесием сил, а также вызванные ею недо¬
вольство и тревогу, которые распространяются по нацио¬
налистской зоне, эту пропаганду красных приходится
признать внушающей тревогу, тем более, что в старых фа¬
лангистских кругах, где уже издавна зреет недовольство
клерикальной политикой Франко и Суньера, в последнее
время все более и более откровенно заявляют, что режим
генерала Мартинеса Анидо невыносим и что желательно
изменить методы, которые, по мнению многих в национали¬
стической Испании, нельзя применять так долго. Фаланга
недавно просила Франко передать Министерство общест¬
венной безопасности ей, а для Мартинеса Анидо создать
Министерство здравоохранения.
Из обычно хорошо осведомленного источника я узнал,
что даже в среде высшего офицерского состава национали¬
стической Испании высказываются серьезные возражения
против продолжения войны, которая развивается очень мед¬
ленно и наносит Испании большие людские и материальные
потери, и выражается надежда на возможность найти фор¬
мулу, позволяющую положить конец военным действиям...
С другой стороны, если война будет продолжаться еще
некоторое время и если Франко будет по-прежнему настаи¬
вать на безоговорочной капитуляции противника, не исклю¬
чена возможность (при условии, что Франко не добьется
в ближайшее время новых больших успехов) такого разви¬
тия событий, которое может привести к смещению Франко
и к возникновению конфликтов по поводу внутренней по¬
литики страны, способных породить в дальнейшем новые
серьезные осложнения».
Таким образом, Негрин и все те, кто поддерживал три¬
надцать пунктов, были совершенно правы.
411
Долорес Ибаррури
Программа, изложенная в тринадцати пунктах, была
встречена с явной враждебностью теми, кто, находясь в рес¬
публиканском лагере, мысленно с давних пор был заодно с
врагами, сражавшимися против республики. Напротив,
фронтовики, каждую минуту сталкивавшиеся со смертью,
и народные массы с энтузиазмом встретили эту программу.
Народ и бойцы поняли, что война ведется продуманно,
а не в приступе отчаяния, что правительство готово искать
почетного выхода из войны, что оно не закрывает путь к
соглашению, которое могло бы спасти немало жизней и
обеспечить народу возможность демократическим путем
выразить свою волю. Благодаря этому сопротивление стало
еще более прочным. Успехи, достигнутые республиканской
армией в последующих операциях, показали, как активно
поддерживают солдаты и офицеры проводимую правитель¬
ством политику сопротивления.
И все же те, кто готовил сдачу республики, не разору¬
жились. Это и создавало противоречивую обстановку, в ко¬
торой нам приходилось действовать.
В поисках поддержки капитулянты пошли на сотрудни¬
чество с самыми темными испанскими политиканами,
и в частности с организаторами майского путча 1937 года
в Каталонии, рассчитывая с их помощью прикрыть свое
намерение сдать Испанию фашистам под «пролетарской»
оболочкой.
В документе, представляющем собой концентрирован¬
ное выражение вероломства и антикоммунистической лжи,
«болото», обращаясь к главе правительства, изложило так
называемые мотивы своего несогласия с его политикой ’.
Авторы этого «меморандума» требовали проведения чистки
армии и государственного аппарата от коммунистов, резко
обрушивались на политику национального единства, настаи¬
вали на отставке правительства, ликвидации Военного ко¬
миссариата и реорганизации армии под руководством кад¬
ровых офицеров.
Этот документ был лишен маскировки. Он представлял
собой попытку оправдать измену республике и народу, ко¬
торую подготавливали его авторы.
На заседании исполкома социалистической партии, со¬
стоявшемся в ноябре 1938 года в Барселоне, при обсужде-
1 Выступление сторонников капитуляции против политики правитель¬
ства Негрина вошло в историю под названием «заговор болота».
412
Единственный путь
нии вопроса о положении республики Хулиан Бестейро
заявил, что «без участия коммунистов невозможно выиграть
войну», но, если мы выиграем войну, Испания будет комму¬
нистической.
Он не соглашался, не мог согласиться с такой перспек¬
тивой. Отсюда следовал логический вывод: «Нужно проиг¬
рать войну, чтобы не допустить победы коммунистов». Вот
к какому заключению пришел в своем бессмысленном анти¬
коммунизме «почтенный» профессор логики, которого се¬
годня стремится канонизировать социалистическая партия!
В этом контрреволюционном, антииспанском и анти¬
патриотическом направлении развивалась вся деятельность
социалистического лидера Бестейро, завершившаяся его
участием наряду с другими социалистами, принадлежавши¬
ми к кабальеристскому крылу, в хунте измены, созданной
полковником Касадо и сдавшей Испанию Франко.
За национальное
единство
Когда после выхода мятежников к Средиземному морю
республиканская зона была разделена на две части и Ката¬
лония оказалась отделенной от остальной республиканской
Испании, коммунистическая партия обратилась к народу,
не скрывая от него сложности обстановки, вызванной
выходом фашистских войск к Средиземному морю. Это со¬
бытие тяжело отразилось на моральном состоянии многих
людей, включая и искренних антифашистов, и привело
к активизации капитулянтов, действовавших в различных
секторах республиканского лагеря.
На заседании Центрального Комитета КП И, состояв¬
шемся в Мадриде в мае 1938 года, я выступила с политиче¬
ским докладом и показала, что, несмотря на удары, нане¬
сенные республике, возможности для продолжения сопро¬
тивления еще существуют.
«Военные поражения, понесенные в последние меся¬
цы,— говорила я в докладе,— привели нас к положению,
при котором свободе и независимости нашей родины угро¬
жает более серьезная опасность, чем когда-либо.
Говоря о серьезности положения, мы не впадаем в пани¬
ку и в то же время не приукрашиваем действительность.
Мы говорим правду, хоть она и очень прискорбна...
413
Долорес Ибаррури
Нарушение сухопутных коммуникаций между центром
страны и Каталонией создает чрезвычайно сложную обста¬
новку, которую нельзя игнорировать. Необходимо тщатель¬
но рассмотреть эту обстановку и сделать надлежащие вы¬
воды...
Следует иметь в виду, что противник оккупировал об¬
ширные территории, находившиеся ранее в наших руках,
что Испания не так велика, как Китай или Советский Союз,
что вражеские войска приближаются к жизненным цент¬
рам нашей страны, а это означает, что дальнейшие
потери территории повлекут за собой серьезнейшую
опасность.
Полезно вспомнить пример Эускади и Астурии: изоляция
этих провинций от остальной Испании явилась причиной
серьезных политических ошибок и привела к нетерпимым
проявлениям сепаратизма, кантонализма, местничества, ко¬
торые ускорили утрату всего Севера.
Мы не гарантированы от повторения подобных явлений.
Учитывая этот печальный опыт, необходимо, товарищи ком¬
мунисты, беспощадно бороться против любых попыток соз¬
давать «малые правительства» и всевозможные «комитеты
обороны», расценивая подобные действия как покушение
на единство страны...
Необходимо всеми средствами защищать и укреплять
авторитет единственного законного правительства — пра¬
вительства Испанской республики. Если мы, забыв о том, ка¬
кой враг находится перед нами, начнем создавать «прави¬
тельства» и «комитеты обороны» в каждой провинции и на¬
рушим единство страны, то этим мы окажем огромную
услугу противнику.
Следует иметь в виду, что создавшуюся обстановку
можно изменить, только продолжая борьбу. Ведь в течение
всей войны наша армия в ужасающих условиях оказывала
сопротивление врагу, обладающему подавляющим превос¬
ходством в вооружении. В то же время народ успешно пре¬
одолевал давление пораженцев, которые, пользуясь тяжелой
обстановкой, проповедовали и пытались навязать нам путь
капитуляции.
Благодаря нашему сопротивлению противник, несмотря
на достигнутые им серьезные успехи, не смог полностью
реализовать свои планы...
Наше сопротивление, еще раз показавшее миру жизнен¬
ную стойкость, высокую боеспособность и организационную
414
Единственный путь
крепость республики, героизм и веру испанского народа в
свои силы, стало исходным пунктом для создания новой об¬
становки внутри страны. Отличительной чертой этой новой
обстановки является сплочение всех антифашистских сил
вокруг правительства национального единения.
Новая обстановка характеризуется созданием второго
правительства Негрина, правительства национального еди¬
нения. Она характеризуется ударами, нанесенными пора¬
женцам и капитулянтам, и укреплением единства народных
сил, которое позволит в ближайшее время перейти от стадии
сопротивления к новой стадии, стадии наступательных
действий».
Рассмотрев те изменения, которые произошли во внут¬
реннем положении страны, мы пришли к выводу о необхо¬
димости привести нашу политику в соответствие с новой об¬
становкой.
Народный фронт был той основой, на которой сложилось
единство демократических сил перед лицом фашистской
угрозы. Теперь же речь шла уже не просто об угрозе фа¬
шизма, а о том, что на испанской территории находились
армии двух иностранных держав, стремившихся установить
свое господство над Испанией. В связи с этим мы были вы¬
нуждены, исходя из реальных фактов, пересмотреть свою
политику в вопросе о единстве. Второе правительство Негри¬
на, выдвинувшее программу из тринадцати пунктов, было
правительством национального единения. Программа прави¬
тельства, одобренная всем народом, и была направлена к
установлению подлинного единства нации, к искоренению
всех проявлений кантонализма.
«Единство, которое нам необходимо,— сказала я в своем
докладе,— это новое единство, более широкое, более проч¬
ное, более эффективное и действенное, чем то, которое
существовало до сих пор. Это должно быть национальное
единение, то есть сплочение всех антифашистов на основе
единой, общей программы, единение вокруг правительст¬
ва, позволяющее нам мобилизовать, организовать и пове¬
сти на бой с интервентами новые силы, новые народные
группы».
Правоту коммунистической партии, верившей в народ и
в боеспособность нашей славной Народной армии, вскоре
подтвердили реальные факты.
415
Долорес Ибаррури
Переправа
через Эбро
В реке Эбро потонули
Все знамена итальянцев,
Над мостами сейчас вьется
Гордый флаг республиканцев.
Народная песня
После выхода франкистских войск к Средиземному морю
не только лица, заинтересованные в победе Франко, но и
многие друзья республики сочли, что сопротивление народа
быстро прекратится. Однако они ошиблись, и ошибка эта
объяснялась тем, что они не знали нашего народа.
Во второй половине июля из республиканской Испании
пришло известие, ошеломившее всех тех, кто ожидал с ми¬
нуты на минуту поражения испанского народа.
Армия Эбро под непосредственным руководством двух
вышедших из народа полководцев — подполковников Мо¬
десто и Листера (которым оказывали непосредственную и
надежную помощь офицеры-коммунисты Солива, Усаторре,
Мерино, Маркес, Хесус Саис, Санчес Томас, Ортис, Викто-
реро, Бобадилья, Альама, социалист Леаль , а также комис¬
сары и уполномоченные коммунистической партии Сантьяго
Альварес, Луис Делахе, Хосе Сандовал и другие), совершив
самый выдающийся подвиг за всю нашу войну, форсировала
реку Эбро и повергла в полное оцепенение круги, считавшие,
что тяжелые условия, в которых находилась республикан¬
ская армия, исключают возможность продолжения войны.
Осуществив смелый прыжок через одну из крупнейших рек
Испании, наша армия отвоевала у франкистов более 300 ки¬
лометров территории на правом берегу Эбро.
После переправы наших войск через Эбро началось
ожесточенное сражение, в ходе которого проявилась насту¬
пательная сила Народной армии, выковавшейся на протяже¬
нии двух лет чудовищно неравной войны.
Для того чтобы вернуть территорию, которую наша ар¬
мия заняла менее чем за неделю, франкистской армии
потребовалось более четырех месяцев кровопролитной борь¬
бы. Франкистам удалось восстановить прежнюю линию
фронта только после того, как они сосредоточили в районе
Эбро огромное количество войск и технических средств, ко¬
торым республиканская армия не могла ничего противопо¬
ставить.
416
Единственный путь
На фронте
с генералом Модесто
Немецкие генералы, принимавшие участие в испанской
войне, впоследствии признали, что во время этой битвы фа¬
шисты впервые применили вал артиллерийского огня, сде¬
лавший невозможным дальнейшее продвижение республи¬
канских войск. Наша же артиллерия не была в состоянии
создать соответствующий контрвал.
Во время операции на Эбро были израсходованы все ре¬
зервы, которыми располагала республиканская армия в Ка¬
талонии.
В этой битве погибли многие ветераны Пятого полка —
ударной силы всех крупных сражений. Не щадя своих сил,
крови и самой жизни, солдаты Пятого полка стремились от¬
крыть для демократической Испании путь к победе.
Истекая кровью, теряя своих товарищей, но сохранив
нетронутой душу бойцов-революционеров, от реки Эбро
отступали те же самые солдаты, которые обороняли Мад¬
рид, побеждали под Гвадалахарой, сражались в Брунете
и в Бельчите. На этих людей в течение всей войны ложилось
самое тяжелое бремя. Между тем многие отряды народ¬
ной милиции, а позднее бригады, дивизии и армии по различ¬
ным причинам пребывали в полном бездействии сначала
14 Долорес Ибаррури, км. I
417
Долорес Ибаррури
на Севере, а затем в центрально-южной зоне. Из-за прямого
саботажа штаба полковника Касадо и противодействия ста¬
рика Миахи с фронтов центрально-южной зоны не была
снята ни одна часть даже тогда, когда мятежники, предпри¬
няв наступление невиданной силы, бросили против Катало¬
нии основную массу своих войск и вооружения.
Если бы мы, коммунисты, действительно заботились о
своих корыстных интересах, как утверждали крысы, не
осмелившиеся высунуть свои сморщенные морды из нор,
в которые они попрятались от страха, то в этот момент, са¬
мый трудный за время войны, когда на наших людей легла
вся тяжесть вражеского наступления, мы могли бы с пол¬
ным основанием отказаться и дальше приносить эти интере¬
сы в жертву, тогда как другие, осыпаемые милостями, нежи¬
лись под солнцем и плели заговоры против республики,
в пользу мятежников.
Но мы не сделали этого, мы продолжали проливать кровь
и отдавать жизни, защищая каталонскую землю. От судьбы
Каталонии с военно-политической точки зрения зависела
жизнь или смерть республики. Кроме того, с нашей, челове¬
ческой точки зрения, Каталония была для нас необычайно
дорога, мы несли ее в своих душах как нечто близкое и
родное.
Битва на Эбро шла к концу. И поскольку беда никогда не
приходит одна, в тот же день, когда Генеральный штаб от¬
дал приказ об отступлении, Негрин объявил о своем реше¬
нии отозвать с испанских фронтов подразделения интерна¬
циональных бригад, которые, слившись с нашими бойцами,
вместе переживали все превратности войны. К этому време¬
ни их число составляло приблизительно 6 тысяч человек.
Решение республиканского правительства было крайней ме¬
рой, которую пришлось провести, чтобы помешать Франции
и Англии предоставить Франко права воюющей стороны.
Расставание с героями интернациональных бригад, не¬
смотря на внешнюю пышность, было печальным и горьким.
При виде героев, проходивших по широкому проспекту Бар¬
селоны, где состоялось народное прощание с ними, наши
сердца сжимались от скорби, и мы думали о нашей соб¬
ственной судьбе и судьбе этих людей, многие из которых не
могли вернуться в свои родные страны, так как в них гос¬
подствовал фашизм.
Это были герои, отмеченные клеймом участия в испан¬
ской войне; дипломаты, приверженцы «невмешательства»,
418
Единственный путь
относились к ним как к зачумленным, преследовали и
подвергали их жесточайшим полицейским репрессиям, по¬
мещали в специальные лагеря, передавали Гитлеру и Муссо¬
лини.
Могли ли те, кто тогда бросал бойцов интернациональ¬
ных бригад в концентрационные лагеря, подозревать, что
в скором будущем многие из этих заключенных станут руко¬
водителями движения Сопротивления фашизму в разных
странах, что многие из них войдут в правительства своих
стран и будут решать славную задачу строительства социа¬
лизма! Могли ли тюремщики подозревать, что им придется
встречаться со своими бывшими заключенными не только
как с равными, но и как с людьми, стоящими выше их, ибо
это будут встречи представителей социалистического буду¬
щего с представителями безвозвратно осужденного прош¬
лого!
В те суровые и горькие для борющегося испанского на¬
рода дни, полные зловещих предзнаменований для дела
мира во всем мире, английское и французское правитель¬
ства с согласия покорного буржуазного правительства Че¬
хословакии подписали позорное мюнхенское соглашение,
которое отдало Чехословакию Гитлеру, создало новый очаг
войны в Европе и нанесло рикошетом тяжелый удар по
сопротивляющимся фашизму испанским республиканцам.
С сентября 1938 года, после Мюнхена, наше положение
стало значительно ухудшаться. Пораженцы объединились
и приступили к координации своих действий. Они пошли по
пути сколачивания антикоммунистического блока, спаянно¬
го общим стремлением к капитуляции.
В этом блоке капитулянтов первостепенную роль как
в политическом, так и в организационном отношении играло
масонство. Оно было одним из каналов, через которые в
Испанию проникали пораженческие идеи и приказы о ка¬
питуляции.
Масонство
В своей пропагандистской работе коммунисты, как правило,
не уделяли внимания той роли, которую явно или тайно
играла масонская организация во многих политических со¬
бытиях нашего времени. Между тем в важнейшие моменты
современной истории Испании влияние масонов приобрета¬
ло решающий характер.
419
Долорес Ибаррури
В одних случаях масоны поощряли либеральные тече¬
ния, в других — препятствовали демократическому разви¬
тию нашей страны и действовали по указаниям антинацио¬
нальных сил.
Исторически масонство представляло собой особое либе¬
рально-буржуазное идеологическое течение, направленное
против феодальной аристократии, церкви и абсолютизма.
В тех странах, где совершились буржуазные революции,
по мере роста и развития независимого рабочего движения,
проникнутого духом классовой борьбы, масонство превра¬
щалось в один из каналов для проникновения идеологиче¬
ского влияния буржуазии в ряды рабочего класса. Масоны
отвлекали от политической борьбы тех руководителей рабо¬
чего движения, важнейшей чертой которых (как это было в
нашей стране вследствие особенности ее исторического раз¬
вития с давних времен) являлся демагогический и бессмыс¬
ленный антиклерикализм.
В Испании, где реакция пользовалась преобладающим
влиянием и в гражданской жизни и в армии, масоны объеди¬
няли в своих ложах главным образом демократически на¬
строенную либерально-республиканскую интеллигенцию,
которая стремилась добиться двух основных целей:
Во-первых, борясь против реакционных каст, опереться
на рабочий класс, поднять его на борьбу с этими кастами, но
обязательно под руководством буржуазных партий.
Во-вторых, не допустить самостоятельных политических
действий рабочего класса.
Во время революций XIX века масонство играло про¬
грессивную роль и даже боролось за свержение монархии;
в период с 1917 по 1931 год оно тоже активно участвовало
в антимонархических движениях.
Когда начался военно-фашистский мятеж, часть армии,
а следовательно и часть офицерского состава, прежде всего
представители высшего командования, принадлежавшие к
масонским организациям, стала на сторону Франко; другая
часть масонов осталась верна республике и на первых порах
активно участвовала в борьбе против мятежа, хотя и вела
эту борьбу своеобразно.
Следует, однако, учесть, что после создания Народного
фронта рабочий класс уже не шел на поводу у буржуазных
партий, как это было в 1917 и 1931 годах, и что именно ра¬
бочий класс и крестьянство своим активным участием в за¬
щите республики, в особенности во время войны, вынужда¬
420
Единственный путь
ли буржуазные партии идти на развитие демократической
революции.
В это время сложилась следующая расстановка сил. Пре¬
зидент республики Мануэль Асанья и лица из его ближай¬
шего окружения были масонами. Председатель парламента
Мартинес Баррио, значительная часть членов буржуазно¬
республиканских партий и даже лидеров социалистической
партии согласно «vox populi» 1 тоже принадлежали к масон¬
ским группам, равно как и некоторые руководители нацио¬
нальных профсоюзных организаций ВСТ и НКТ.
В начале войны многие офицеры-масоны, оставшиеся
верными республике, вступили в коммунистическую пар¬
тию, в которой они, как и весь народ, видели серьезную силу,
полную решимости защитить население от насилий и произ¬
вола фаистов.
В этот период энтузиазма и героизма офицеры-масоны
играли положительную роль. Они содействовали созданию
армии и проявили себя хорошими коммунистами.
Ровно через год после начала войны позиция этих офи¬
церов, за небольшими отрадными исключениями, стала из¬
меняться. Это произошло тогда, когда республика потер¬
пела ряд неудач, потеряла Толедо, Малагу, север Испании;
когда борьба становилась все более трудной, а давление из¬
вне все более открытым; когда республиканские партии на¬
чали требовать сначала под сурдинку, а затем все громче и
громче исключения представителей рабочего класса из
правительства и передачи руководства государством бур¬
жуазным республиканцам; когда иностранные представи¬
тельства стали ткать тонкую, невидимую паутину капиту¬
ляции и создавать на болотистой почве антикоммунизма
блок пораженцев, которые вступили на путь хитроумного
саботажа операций Народной армии.
И если в первое время масоны, военные и гражданские,
равно как и большинство лидеров республиканских партий,
были весьма важным фактором в борьбе народа против мя¬
тежников, то впоследствии, приняв участие в интригах и ма¬
хинациях, сплетенных за пределами нашей страны, они пре¬
вратились в силу, оказывавшую отрицательное влияние на
судьбы республики.
1 Гласу народа (лат.).
421
Долорес Ибаррури
Капитулянты
пробивают себе
дорогу
Самой характерной чертой обстановки, сложившейся в рес¬
публиканской Испании после Мюнхена, была усиленная
подрывная деятельность пораженцев и противников даль¬
нейшего сопротивления. Усталость народа от войны созда¬
вала благоприятную почву для этой деятельности, которая
в свою очередь влияла на правительство Негрина, порождая
в нем неуверенность и колебания.
Хотя второе правительство Негрина и осуществило чрез¬
вычайно важные политические и военные мероприятия, ему
были присущи серьезные недостатки: отсутствие программы
ближайших действий и неоднородность состава. Членов
правительства связывало и объединяло только стремление
выиграть войну, но и эта связь часто ослаблялась и даже
исчезала, заглушенная соперничеством и противоречиями
между различными политическими силами, а также личной
амбицией их руководителей.
Па1убная деятельность политических сил, стоявших за
капитуляцию, усиливалась с каждым днем.
Стремясь подорвать авторитет коммунистической пар¬
тии среди бойцов и всего народа, капитулянты выливали на
коммунистов потоки гнусной клеветы.
Одновременно с атакой против компартии, к которой
несомненно приложили руку агенты франкистов, разворачи¬
валась борьба против правительства, возглавляемого Негри-
ном. Эта борьба привела к министерскому кризису, разра¬
зившемуся в aeiycre 1938 года.
Из правительства вышли сеньоры Ирухо и Айгуаде,
представлявшие: первый — баскских националистов, а вто¬
рой — каталонскую Эскерру.
Их уход из кабинета был тяжелым ударом для Негрина,
и он сумел найти выход из создавшегося положения только
благодаря твердости и решительности коммунистической
партии. Коммунисты посоветовали Негри ну не идти на пра¬
вительственный кризис, который в тот момент мог оказаться
роковым для республики, а просто-напросто заменить ушед¬
ших в отставку министров. Негрин так и поступил. В прави¬
тельство вошли сеньор Бильбао, представлявший левых
баскских националистов, и товарищ Мойке от Объеди¬
ненной социалистической партии Каталонии. В результате
422
Единственный путь
все участники грязного маневра потерпели скандальный
провал.
По мере того как положение республики осложнялось,
усиливалась тенденция министров оказывать сопротивление
главе правительства, не подчиняться его распоряжениям.
Негрин реагировал на это поведение не так, как должен
был реагировать руководитель-революционер, полный реши¬
мости любыми средствами добиться победы. Он ограничи¬
вался решением самых неотложных задач и шел на уступки
людям, которые не хотели пожертвовать даже волосом со
своей головы ради победы республики.
Именно этим объяснялись медлительность правитель¬
ства, отсутствие оперативности при решении вопросов, вы¬
двигаемых обстановкой, отказ от разрешения многих
жизненно важных проблем и проведение ошибочных меро¬
приятий, значительно ухудшивших положение страны.
Негрин сознавал, что в деятельности его правительства
имеются недостатки и пробелы, но вопреки истине припи¬
сывал их межпартийной борьбе.
Вот почему он выступил 2 декабря 1938 года с предло¬
жением создать Национальный фронт, в котором должны
были раствориться все партии. Негрин рассчитывал, что со¬
здание такого фронта позволит ему управлять страной, не
считаясь с требованиями и угрозами различных политиче¬
ских групп.
Коммунистическая партия в очень дружественной форме
посоветовала Негрину отказаться от этого плана, который
не мог дать ожидаемых результатов и таил в себе опасность
установления единоличной диктатуры.
Главная забота коммунистической партии заключалась в
том, чтобы выиграть войну и для этого во что бы то ни стало
сохранить Народный фронт. Естественно, что в этот период
уныния, заговоров, интриг и маневров коммунисты еще
больше, чем когда-либо, стремились помешать разрыву
антифашистского блока.
Однако теперь партии приходилось бороться за единство
в более тяжелых условиях. Ее влияние в Мадриде уменьши¬
лось. Переезд руководства партии в Каталонию, где находи¬
лось правительство, в некоторых отношениях казался необ¬
ходимым, но в целом принес нам больше вреда, чем поль¬
зы, так как в результате этого переезда была до крайности
ослаблена вся организационная и пропагандистская работа
партии в центрально-южной зоне, и особенно в Мадриде.
423
Долорес Ибаррури
Воспользовавшись этим, наши политические противники
укрепили свои позиции за наш счет.
Всем было хорошо известно, что основные силы компар¬
тии находились на фронтах, преимущественно на самых
опасных участках. В результате большую часть потерь
несли именно коммунисты.
С другой стороны (и это обстоятельство нельзя забывать
при оценке пагубной деятельности капитулянтов в Мад¬
риде), После потери Каталонии самые лучшие, самые бое¬
способные воинские части, в которых коммунисты пользо¬
вались наибольшим влиянием, перешли через границу во
Францию.
В воинских частях Центрального фронта тоже имелись
значительные группы коммунистов и отличные товарищи,
проявившие свою верность республике, а в дальнейшем
стойко боровшиеся против хунты Касадо. Однако длитель¬
ное пребывание этих частей на стабильных, пассивных
фронтах привело к ослаблению их боеспособности.
Параллельно с этим сказывались недостатки политиче¬
ской работы Мадридского комитета компартии, вскрытые
затем на Мадридской конференции в феврале 1939 года,
а также слабая массовая работа партии, которая односто¬
ронне ориентировалась на фронты и недооценивала работу
в тылу.
Последствия этих ошибок мы с большой силой ощутили
после создания хунты Касадо и позднее, в подполье.
Наши отношения с социалистической партией ухудша¬
лись с каждым днем. Руководители социалистов, даже те,
кто был склонен к сближению с нами, систематически сры¬
вали заседания комитета связи обеих партий. Отношения
с руководством социалистической партии свелись к редким
встречам с ее секретарем Ламонедой, который под различ¬
ными предлогами препятствовал проведению любых совме¬
стных действий обеих партий.
На заседании Национального комитета социалистиче¬
ской партии в августе 1938 года в состав исполкома партии
были введены лица, стоявшие на откровенно антикоммуни¬
стических позициях, как, например, видный деятель масон¬
ской организации Лусио Мартинес, а также Бестейро, Ларго
Кабальеро и Сабалса. Ламонеда пытался оправдать это
решение заботой о единстве партии. На деле же оно привело
к немедленному прекращению всякой деятельности комите¬
тов связи коммунистов и социалистов и к попытке вызвать
424
Единственный путь
раскол в Союзе объединенной социалистической молоде¬
жи — именно эту цель преследовало назначение особых
секретарей партии по делам молодежи. В то же время но¬
вое руководство социалистической партии стало проявлять
еще большую, чем прежде, враждебность по отношению к
Негрину, которому оно все время угрожало отказать в
поддержке.
Наши отношения с низовыми организациями социали¬
стической партии в различных районах складывались по-
разному, изменяясь в прямой зависимости от того, что про¬
исходило в руководстве социалистов. Самые видные лидеры
партии старались свести на нет все то, чего нам удалось до¬
стигнуть в деле единства.
И все же бывали продолжительные периоды совмест¬
ных действий социалистов и коммунистов. Так было, в част¬
ности, в Валенсии и других провинциях, но не в Мадриде,
где имели место лишь эпизодические, кратковременные кон¬
такты и где совместная деятельность не осуществлялась.
Ухудшение отношений между двумя рабочими партиями
отрицательно сказывалось на деятельности Народного
фронта, а иногда даже полностью парализовывало ее.
И все же следует отметить тот факт большого политиче¬
ского значения, что, несмотря на усилия партии левых рес¬
публиканцев, предпринимавшиеся в разное время под на¬
жимом Асаньи, а также на маневры анархистов, Народный
фронт даже в тот период, когда пышным цветом расцвело
пораженчество, ни разу открыто не высказался против пра¬
вительства.
В провинциях комитеты Народного фронта были очень
активными, но проявляли явное стремление брать на себя
правительственные функции. Мы не были согласны с этой
линией, так как она означала дальнейшее углубление кан-
тонализма и беспорядка. Я сказала об этом от имени комму¬
нистической партии на пленуме Центрального Комитета
в Мадриде.
Среди буржуазно-республиканских партий наиболее не¬
примиримую позицию в вопросе об участии народных масс,
и прежде всего коммунистов, в руководстве страной зани¬
мала партия левых республиканцев. Под влиянием прези¬
дента республики эта партия, продолжая оставаться в со¬
ставе Народного фронта, требовала передачи ей власти,
выдвинув лозунг: «Республикой должны руководить респуб¬
ликанцы».
425
Долорес Ибаррури
С пионерами
В ходе войны коммунистическая партия сумела преодо¬
леть слабость своих позиций в профсоюзных объединениях;
ее влияние в одном из них — Всеобщем союзе трудящих¬
ся — значительно усилилось. ВСТ сыграл выдающуюся роль
в решении насущных проблем войны и оказывал поддержку
политике правительства.
Коммунисты возглавляли некоторые федерации ВСТ
и в своей работе получали помощь со стороны группы социа¬
листов, искренне стремившихся к единству. Среди них вы¬
делялись Амаро дель Росаль, Вирхилио Льянос, Фелипе
Претель, Эдмундо Домингес и другие.
Однако политической деятельности ВСТ в немалой сте¬
пени препятствовало то обстоятельство, что у руководства
тремя крупнейшими федерациями профсоюзов — металлур¬
гической промышленности, транспорта и трудящихся зем¬
ли — оставались кабальеристы.
Если бы мы активнее работали в профсоюзах, можно
было бы изменить это положение. Так, например, несмотря
на огромное влияние коммунистической партии в деревне,
мы очень слабо работали в Федерации трудящихся земли,
являвшейся самой крупной организацией Всеобщего союза
426
Единственный путь
трудящихся. Несмотря на недовольство крестьян порочной
политикой насильственной коллективизации, которую про¬
водили социалисты, соревновавшиеся в этом с анархистами;
несмотря на недовольство крестьян отсутствием в Федера¬
ции трудящихся земли внутренней демократии, заключав¬
шимся, например, в том, что крестьяне, вступившие в ФТЗ
после начала мятежа, не имели права голоса,— несмотря
на все это, федерацию продолжал возглавлять кабальерист
Сабальса.
Коммунисты не смогли оказать помощь сторонникам
единства в составе НКТ, так как все наши товарищи упорно
отказывались вступать в анархистские профсоюзы, ошибоч¬
но полагая, что там невозможно чего-либо добиться.
Учитывая изложенное выше и ясно представляя себе
трудности, с которыми сталкивались правительство и мы,
коммунисты, составлявшие главную силу сопротивления,
можно легко понять то, что произошло в Каталонии после
прорыва фронта, и то, что произошло в Мадриде после того,
как республика потеряла Каталонию.
Где кончалась
неспособность
и начиналась
измена
Развивая первоначальный успех своего контрнаступления
на реке Эбро, противник продолжал продвигаться на север,
пытаясь перерезать все коммуникации республики с загра¬
ницей и тем самым сделать невозможным дальнейшее
сопротивление республиканцев.
Генеральный штаб республиканской армии и прави¬
тельство Хенералидада плохо организовали оборону Ката¬
лонии; но еще прискорбнее было то, что командование
центральной зоны бросило войска, сражавшиеся на каталон¬
ской территории, на произвол судьбы.
С самого начала наступления наших войск на Эбро, ко¬
торое спасло Валенсию, то есть с июля 1938 года, каталон¬
ская армия не получала никакой эффективной помощи со
стороны армий центрально-южной зоны. Возможность ока¬
зать такую помощь имелась, но она не была реализована
из-за саботажа генерала Миахи, который не давал снять
с Мадридского фронта ни одного солдата, и из-за нежелания
427
Долорес Ибаррури
высшего командования армии Центра ввязываться в риско¬
ванные операции.
В то время можно было оказать помощь Каталонии дву¬
мя способами: путем проведения крупных наступательных
операций в центральной зоне или путем своевременной
переброски из центральной зоны в Каталонию одного-двух
армейских корпусов.
Республиканский Генеральный штаб избрал первый
путь, запланировав проведение наступательной операции
большого масштаба на южных фронтах (Эстремадура, Ан¬
далусия и побережье Средиземного моря), которая в случае
ее успешного осуществления могла бы изменить весь ход
войны.
План Генштаба заключался в том, чтобы в новой обста¬
новке повторить то, что произошло под Теруэлем, то есть
внезапным контрударом расстроить планы Генштаба мя¬
тежников и заставить его отказаться от дальнейшего на¬
ступления. План республиканцев предусматривал наступ¬
ление сухопутных войск во взаимодействии с военно-мор¬
ским флотом, которому было приказано высадить десант
в районе Мотриля между 8 и 11 декабря 1938 года. За этой
высадкой должно было последовать энергичное наступление
в Эстремадуре в направлении на Сафра с задачей перерезать
дорогу Севилья — Бадахос и таким образом расчленить вра¬
жескую территорию на две части.
Однако операция под Мотрилем не была осуществлена.
Войска, которые уже успели погрузиться на корабли в Аль¬
мерии, получили приказание вернуться в прежние районы
дислокации.
Сейчас у нас не вызывает никакого сомнения тот факт,
что отмена наступления под Мотрилем представляла собой
акт саботажа и предательства. Виновники этого саботажа
сидели в штабе Миахи, а может быть, и выше.
Нам следовало тогда же разобраться в этом деле и по¬
требовать привлечения виновных к строжайшей ответствен¬
ности, но мы этого не сделали. Одна из причин нашей
ошибки заключалась в том, что коммунистическая партия
была недостаточно и со значительным опозданием инфор¬
мирована о подробностях этой темной истории.
Начало наступления в Эстремадуре было назначено на
18 декабря 1938 года. Войска уже были сосредоточены на
исходных позициях, когда Генеральный штаб внезапно
изменил план и решил наносить удар в направлении на Гра¬
428
Единственный путь
наду. Это потребовало коренного изменения боевых поряд¬
ков и переброски целой армии на другой фронт по почти
непроходимым дорогам.
Когда все было подготовлено для наступления на Гра¬
наду, Генштаб вновь отменил операцию и предоставил шта¬
бу центрально-южной зоны право самостоятельно решать
вопрос о том, где следует наступать. Последний высказался
за Эстремадуру. Войска были вновь в крайнем беспорядке
переброшены на этот фронт. Наступление началось лишь
5 января 1939 года, то есть через 13 дней после того, как
противник прорвал Каталонский фронт на реке Сегре, в мо¬
мент, когда он добился в Каталонии крупнейших успехов.
Несмотря на хаос и запоздание с началом операции, про¬
тивника удалось застигнуть врасплох. Операция могла бы
иметь серьезные последствия, если бы после прорыва вра¬
жеского фронта республиканское командование сумело пра¬
вильно маневрировать и бросило в прорыв все наличные
силы, как это сделали фашисты в Каталонии. В этом случае
продвижение наших войск по плохо укрепленной и непри¬
способленной к обороне местности создало бы прямую угро¬
зу Севилье, с одной стороны, и Бадахосской дороге, с другой.
Операция в Эстремадуре может служить одним из самых
ярких примеров упущенных возможностей. Республикан¬
ская армия могла в ходе этой операции нанести противнику
серьезный удар. Однако в том виде, в каком она была про¬
ведена, эта операция не оказала ни малейшего влияния на
ход военных действий в Каталонии.
Политбюро постановило направить меня вместе с това¬
рищем Хироном на Эстремадурский фронт, чтобы найти
пути для изменения обстановки; но к тому времени, когда
мы туда приехали, сделать что-либо было уже невозможно.
Беспорядок, с которым мы столкнулись на фронте, при¬
вел нас в отчаяние: дожди парализовали операцию, так как
передвижение артиллерии стало невозможным, и солдаты
бродили, не зная, что им делать, в то время как крестьяне,
опершись на изгороди своих садов и огородов, предавались
праздности, дожидаясь лучших времен или улучшения по¬
годы.
Я спросила у начальника оперативного отдела майора
Ибаррола, человека, на слово которого можно было по¬
ложиться, чем объяснить пассивность армии. Он ответил,
что пассивность эта объясняется плохим состоянием дорог.
Когда же я возразила, что с помощью крестьян дороги
429
Долорес Ибаррури
можно было бы быстро привести в порядок, Ибаррола ска¬
зал, что не имеет права мобилизовать гражданское населе¬
ние на работы военного характера, так как в стране не объ¬
явлено осадное положение. С точки зрения старых военных
уставов он, пожалуй, был прав.
Посетив штаб Миахи, я нашла, что генерал очень похож
на Ноя, отведавшего виноградного вина. На Миаху снисхо¬
дительно и покровительственно взирали офицеры его штаба,
агенты франкистов Муэдра и Гарихо, а генеральный комис¬
сар Оссорио-и-Тафаль был в отчаянии, не зная, что пред¬
принять.
Я рассказала Оссорио, что в ответ на правительственный
декрет о всеобщей мобилизации руководство партии левых
республиканцев запретило членам партии, подлежащим
призыву, вступать в армию. Возмущенный до глубины души,
Оссорио отправился в Мадрид, полный решимости заста¬
вить всех без исключения выполнять решения правитель¬
ства.
Покинутая
Каталония
Положение наших войск, отступивших на левый берег Эбро,
было тяжелым. Усталых, измученных четырехмесячными
упорными боями солдат некем было заменить: у нас совсем
не было резервов.
Несмотря на усилия Объединенной социалистической
партии Каталонии и Коммунистической партии Испании,
мобилизовать все население не удалось, и Каталония оказа¬
лась не в состоянии выставить новые значительные контин¬
генты.
Противник обладал подавляющим превосходством в лю¬
дях, артиллерии, авиации, в быстроте маневрирования.
Вновь мобилизованные солдаты прямо со сборных пунк¬
тов без всякой подготовки направлялись на фронт. Они не
только не приносили никакой пользы, а, напротив, станови¬
лись обузой.
Ожесточенные сражения до крайней степени подорвали
силы армий, которая продолжала отступать по каталонской
земле.
Если бы каталонские власти в такой же степени, как
члены ОСПК и Коммунистической партии Испании, были
исполнены решимости оборонять Каталонию любой ценой,
430
Единственный путь
то вполне вероятно, что Барселона смогла бы оказать
серьезное сопротивление врагу. Правда, народ испытывал
крайнюю усталость и нервы жителей каталонской столицы
были напряжены до предела в результате постоянных лише¬
ний, недостатка продовольствия, непрерывных жестоких
бомбардировок.
Пораженческие настроения верхов вызывали в массах
чувство безысходности, сковывали их активность.
Руководители некоторых партий, входивших в Народ¬
ный фронт, отказывались участвовать в каких-либо совмест¬
ных действиях.
Даже за десять дней до падения города в Народном
фронте Каталонии велась междоусобная борьба, кое-кто
стремился вызвать кризис совета Хенералидада. Барселон¬
ский муниципалитет, не заседавший с давних пор, собрался
только накануне вступления в город итальянских войск,
причем на заседание явились лишь члены ОСПК и четыре
каталонских националиста. Все остальные советники муни¬
ципалитета уже покинули город.
Одними из первых бежали из находящейся под угрозой
Барселоны анархистские лидеры.
В связи с тем, что коммунистическая партия не имела в
Барселоне своей организации, она действовала совместно
с организацией Объединенной социалистической партии Ка¬
талонии, которой мы передали самых испытанных членов
партии. Большая же часть коммунистов находилась на
фронте. Однако, несмотря на усилия наших товарищей и то¬
варищей из Объединенной социалистической партии Ката¬
лонии (в особенности членов Барселонского комитета
ОСПК во главе с Муни, которые оставались на своих постах
даже в момент, когда итальянские танки уже вступили
в город), добиться серьезных результатов не удалось.
Объединенная
соцк гистическая
партия
Каталонии
В Объединенной социалистической партии Каталонии, со¬
зданной 23 июля 1936 года и сыгравшей затем выдающую¬
ся роль в политической жизни Каталонии (само создание
431
Долорес Ибаррури
этой партии представляло собой большую победу над анар¬
хизмом и мелкобуржуазным национализмом), существова¬
ли противоречия между меньшинством, зараженным на¬
ционалистическими и близкими к анархизму концепциями,
и большинством, искренне стремившимся превратить ОСПК
в марксистскую партию пролетариата и всех прогрессивных
сил Каталонии.
Эти противоречивые тенденции особенно ярко отража¬
лись в деятельности генерального секретаря ОСПК Хуана
Коморера. С одной стороны, он объявлял Объединенную со¬
циалистическую партию Каталонии большевистской пар¬
тией в том смысле, в каком употребляют этот термин все
марксисты-ленинцы, а с другой стороны, утверждал, что Ка¬
талония, переживавшая в прошлом период Манкомунидада
во главе с Прат де ла Риба, затем период Лиги во главе
с Камбо и период Эскерры во главе с Масиа, переживает
теперь период ОСПК во главе с Коморера '.
Многие неприятные дискуссии, которые Коммунистиче¬
ской партии Испании пришлось вести с Коморера, были
вызваны именно этими ошибочными антимарксистскими
концепциями, этими вредными националистическими извра¬
щениями секретаря ОСП Каталонии.
Марксистская социалистическая партия, созданная уже
во время войны из четырех различных партий и противо¬
стоящая каталонской Эскерре и анархизму, игравшему в ка¬
талонском рабочем движении ведущую роль, так же как и
профсоюзное объединение Всеобщий союз трудящихся Ка-
Националистическое движение в Каталонии стало распространяться
в конце XIX века. Одним из первых его идеологов был лидер каталонской
крупной буржуазии Прат де ла Риба. Рост освободительного движения
в Каталонии заставил центральное правительство Испании пойти на неко¬
торые уступки националистам. Так, в 1913 году в Каталонии был создан
орган местного самоуправления Манкомунидад (сообщество), ведавший
вопросами просвещения, здравоохранения и транспорта. Первым прези¬
дентом Манкомунидада был Прат де ла Риба.
В 1901 году крупная каталонская буржуазия создала свою партию
Регионалистская лига (обычно ее называют просто Лига), лидером которой
вслед за Пратом де ла Риба стал Франсиско Камбо. Опасаясь роста рево¬
люционного движения каталонского пролетариата, Лига все более и более
эволюционировала вправо; и в период диктатуры Примо де Риверы, несмот¬
ря на усилившееся угнетение Каталонии, Камбо стал одним из ближайших
советников диктатора. После этого гегемония в националистическом дви¬
жении перешла к средней и мелкой буржуазии Каталонии, создавшей
в 1931 году свою партию «Эскерра республикана де Каталунья» («Респуб¬
ликанская левая Каталонии») во главе с полковником Масиа.
432
Единственный путь
талонии, действовавшее под руководством ОСПК, была
новой, никому не известной организацией. Однако они с
честью прошли через все испытания и вскоре повели за со¬
бой широкие массы трудящихся.
В первые дни войны вооруженные силы ОСПК состояли
всего из одной колонны бойцов. Они были вооружены вин¬
товками и пулеметами, которые захватили 19 и 20 июля
1936 года в боях с фашистами на улицах Барселоны члены
«Партит Катала пролетари» ’, социалистической партии, Со¬
циалистического союза Каталонии и коммунистической пар¬
тии, то есть тех самых четырех партий, которые на следую¬
щий день объединились в Объединенную социалистическую
партию Каталонии.
Новая партия сразу развернула активную деятельность.
Ей пришлось бороться не только против мятежников, но
и против поумистов и анархистов. Последние силой навяза¬
ли свой контроль правительству Хенералидада, захватили
большую часть вооружения, имевшегося в Каталонии,
инкаутировали большинство предприятий, чувствовали себя
полными хозяевами на улицах и стремились, запугав кре¬
стьян волной репрессий и насилий, подчинить себе каталон¬
скую деревню.
Анархисты и поумисты пытались задушить Объединен¬
ную социалистическую партию Каталонии в колыбели.
С этой целью они вступили на путь индивидуального терро¬
ра против активистов ОСПК. Первыми погибли от фаист-
ских и поумистских пуль товарищи, возглавлявшие партий¬
ную организацию Барселонского порта.
Однако террор обратился против самих террористов: он
вызвал первый кризис правительства Хенералидада, дейст¬
вовавшего по указке анархистов. Несмотря на их сопротив¬
ление, было сформировано правительство Народного фрон¬
та. Правда, оно просуществовало только три дня, но первый
шаг к преодолению анархо-поумистского нажима был
сделан.
В момент, когда каталонское правительство Народного
фронта собралось на свое первое заседание, в здание Хене¬
ралидада явилась делегация комитета фаистской милиции,
вручившая главе кабинета Компанису следующий ультима¬
тум: «Либо правительство немедленно объявит о своем
самороспуске, либо комитет милиции возьмет власть в свои
руки».
1 Каталонская пролетарская партия.
433
Долорес Ибаррури
Компанис трое суток сопротивлялся этому террористи¬
ческому нажиму, но в конце концов, несмотря на совет
Объединенной социалистической партии дать бой лево¬
экстремистским авантюристам, уступил. Новое правитель¬
ство, состоявшее из буржуазных республиканцев и одного,
представителя «Союза рабассайров» ’, возглавил Касанова.
Запуганный стоявшими за его спиной анархистами и поуми-
стами, Касанова заискивал перед ними и был игрушкой в их
руках. Только в октябре 1936 года он был смещен с поста
главы правительства.
Тем временем ОСПК укреплялась и сплачивала свои
ряды. Она уже перестала быть неведомой силой и превра¬
тилась в боевую революционную организацию. По инициа¬
тиве капитана Байо ОСПК организовала экспедицию на
Майорку 2.
Престиж и влияние ОСПК в промышленных центрах и
сельскохозяйственных районах Каталонии росли и расши¬
рялись. Социалисты постепенно теснили анархистов-«либер-
тариев».
ОСПК не пошла по пути насилий и террора, на кото¬
рый ее толкали левоэкстремисты. Напротив, руководство
ОСПК предложило НКТ — ФАИ создать комитет связи
ВСТ — ФАИ — ОСПК (но без участия поумистов) и раз¬
работать четкую программу борьбы за победу над фа¬
шизмом.
В сентябре 1936 года этот комитет связи был организо¬
ван. Его создание было первым ударом по анархо-поумист-
скому альянсу, который нанес огромный ущерб делу народ¬
ного сопротивления.
Вслед за этим был распущен Центральный комитет на¬
родной милиции и было сформировано правительство Хене-
ралидада с участием представителей всех антифашистских
партий и организаций.
По настоянию Компаниса в состав правительства был
введен представитель ПОУМ; Компанис хотел использовать
поумистов в качестве политического оружия для борьбы
против ОСПК, ибо рост ее численности и влияния вызывал
серьезную тревогу в рядах каталонской Эскерры.
1 Рабассайры — крестьяне-виноградари, арендовавшие землю у поме¬
щиков. Термин происходит от слова «рабасса» — виноградная лоза.
2 В августе 1936 года каталонские коммунисты сделали попытку осво¬
бодить остров Майорка.
434
Единственный путь
В правительстве Хенералидада поумисты и анархисты
проводили ярко выраженную раскольническую линию. И все
же, несмотря на их противодействие, советники, члены
ОСПК, своей терпеливой работой добились ликвидации
анархистских контрольных пунктов в городах, селах и на до¬
рогах, роспуска «комитетов обороны», существовавших поч¬
ти в каждом населенном пункте, и восстановления прав
местных органов власти. Был издан также декрет о мобили¬
зации двух возрастов — первая победа военной политики
Объединенной социалистической партии Каталонии, совпа¬
давшей с военной политикой Коммунистической партии
Испании; было создано первое народное военное училище
и приняты различные меры для защиты трудящихся от на¬
силий со стороны анархистов. ОСПК участвовала в обороне
Мадрида, направив туда колонны «Свобода» и «Энгельс»
под командованием Лопеса-Тьенда (павшего под Брунете)
и Усаторре, при котором комиссаром был Вирхилио Льянос.
Эти колонны прибыли на Мадридский фронт значительно
раньше, чем войска Дуррути.
В Мадрид прибыли также подразделения Объединенного
союза социалистической молодежи Каталонии, в составе ко¬
торых были Рамон Меркадер, Т. Граэльс, Т. Бруфау — уча¬
стники сражений, происходивших в первые дни мятежа в
Каталонии, и многие десятки героических, самоотвержен¬
ных товарищей. Еще раньше прославилась своим героиче¬
ским подвигом наша незабываемая Лина Одена, павшая
смертью храбрых на Гранадском фронте.
Но ярче всего ОСПК проявила свою политическую зре¬
лость, силу и революционный дух при подавлении контрре¬
волюционного майского путча 1937 года в Барселоне. Этот
мятеж, представлявший собой столь серьезную опасность
для дальнейшей борьбы с фашизмом, удалось ликвидиро¬
вать только благодаря усилиям ОСПК.
Родившаяся под грохот беспощадной войны, Объединен¬
ная социалистическая партия Каталонии, успешно преодо¬
левая свои внутренние кризисы, слабости и ошибки, превра¬
тилась в революционную партию, единую партию боевого
рабочего класса Каталонии, в его гордость и надежду. И се¬
годня, в обстановке франкистского террора, эта партия
является силой, вдохновляющей народ Каталонии на сопро¬
тивление франкистской диктатуре.
Важную роль в создании и укреплении ОСПК сыграли
товарищи Сесе, Видиэлья, Арландис, Мойке, Бонифаси,
435
Долорес Ибаррури
Муни, Сальвадор, Аснар, Вальдес, Ардиака и секретарь пар¬
тии Хуан Коморера; правда, отрицательные черты характера
и недостойное поведение в дальнейшем превратили Коморе-
ру в политический труп, привели его к жалкому концу, но это
не мешает признанию его вклада в создание Объединенной
социалистической партии и распространение марксизма в
Каталонии.
Кто не был
заинтересован
в обороне
Барселоны
Одним из самых непостижимых фактов, вскрывшихся во
время обороны Каталонии, было полное отсутствие укреп¬
лений не только на основных фронтах, но и в самой Барсе¬
лоне. План строительства укреплений был выработан еще
в августе, но ничего не было сделано для его осуществления.
Это верно, что маневр противника, приведший к окру¬
жению Барселоны, был совершен с молниеносной быстро¬
той. Но не менее верно и то, что оборона города не была ор¬
ганизована. Хуже того. Были созданы все условия для сдачи
каталонской столицы без всякого сопротивления.
Генеральный штаб поручил оборону Барселоны генера¬
лу Эрнандесу Саравия, который во всех отношениях не под¬
ходил для этого поста.
По распоряжению Генерального штаба испытанные во
всех крупных сражениях части 5-го армейского корпуса,
которым командовал Энрике Листер, «не должны были ка¬
саться» вопросов, связанных с обороной каталонской сто¬
лицы, но пока 5-й корпус находился в зоне Барселоны, он
оставался в подчинении генерала Саравия.
25 января 1939 года Саравия издал приказ, предусматри¬
вавший эвакуацию города без всяких попыток защищать
его. В тот же вечер по распоряжению министра внутренних
дел Паулино Гомеса оставили Барселону 2 тысячи штурмо¬
вых гвардейцев, вооруженных винтовками, пулеметами и
бронеавтомобилями. Это усилило деморализацию и панику
среди населения.
В этот момент, несмотря на всеобщую растерянность и
сумятицу, несмотря на то что дороги были забиты людьми,
436
Единственный путь
убегающими от наступаю\цих фашистов, только части
5-го корпуса продолжали оказывать сопротивление в раз¬
личных районах и отступали в относительном порядке,
осуществляя намеченный план разрушения дорог, мостов,
складов боеприпасов. Тем самым они обеспечили возмож¬
ность эвакуации во Францию почти всего гражданского на¬
селения, а затем и вооружения.
Негрин был захлестнут событиями. На заседании Совета
министров 30 января он потребовал, чтобы ему было предо¬
ставлено право самому определить момент переезда прави¬
тельства в центрально-южную зону, угрожая в противном
случае отставкой.
Президент республики, все министры, за исключением
товарища Урибе и товарища Мойке, а также лидеры всех
партий требовали, чтобы Негрин прекратил сопротивление
и обратился к Франции и Англии с просьбой вмешаться и до¬
биться у Франко «достойных» условий мира. Какими дол¬
жны были быть эти условия, никто не говорил.
Такое же давление оказывали на испанское правитель¬
ство Англия и Франция. Позиция Франции была просто
жестокой: задержав на своей территории вооружение, от¬
правленное Советским Союзом испанской армии, француз¬
ское правительство не разрешило переправить его в Испа¬
нию. Совершенно иной была политика Советского Союза,
который продолжал оказывать помощь республиканскому
правительству, несмотря на все возрастающие трудности.
Генерал республиканской армии Игнасио Идальго де
Сиснерос, один из тех военачальников, которые снискали
во время войны всеобщее уважение и любовь, был направлен
правительством республики в Москву и вручил Советскому
правительству список военных материалов, в которых остро
нуждалась Испания. Советские руководители ответили, что
они готовы отправить сражающейся Испании все, о чем про¬
сило правительство, без исключения. Это происходило в мо¬
мент, когда Франция и Англия, считая, что республика нахо¬
дится уже при последнем издыхании, усилили свою поли¬
тику блокады. В июне 1938 года французское правительство
наглухо закрыло границу с Испанией и таким образом поме¬
шало испанской армии получить самолеты, орудия и другое
вооружение, посланное Советским Союзом. Мало того,
французское правительство пригрозило, что оно не разре¬
шит отступающим из Каталонии испанским солдатам перей¬
ти во Францию.
437
Долорес Ибаррури
В глубине души Негрин тоже потерял веру в возмож¬
ность дальнейшей борьбы, но его публичные заявления
создавали впечатление, что он продолжает придерживаться
своей прежней политической линии — линии сопротив¬
ления.
В этой сложной обстановке в Фигерасском замке собра¬
лась сессия парламента, утвердившая программу-минимум,
на основе которой республика готова прекратить войну.
Программа состояла из трех пунктов:
1. Независимость Испании.
2. Свободное самоопределение народов посредством
плебисцита.
3. Отказ от репрессий после окончания войны.
На этом же заседании парламент выразил доверие Нег-
рину. При этом, однако, за доверие Негрину и за одобрение
документа, представленного на утверждение кортесов в Фи-
герасе, голосовали не только те депутаты, которые поддер¬
живали его политику сопротивления и верили в его искрен¬
ность, но и те, которые выступали за прекращение сопро¬
тивления. Не имея ни мужества, ни желания защищать рес¬
публику, они рассматривали это голосование как первый шаг
на пути к капитуляции.
Президент Асанья, некоторые лидеры республиканской
и социалистической партий и многие кадровые офицеры счи¬
тали, что три пункта, принятые в Фиге расе, должны стать
основой для дипломатического демарша Негрина перед пра¬
вительствами Франции и Англии.
Но Негрин не пожелал стать искупительной жертвой для
капитулянтов и не внял их призывам начать переговоры,
так как в то время не существовало никакой конкретной,
реальной основы для переговоров и они могли свестись
только к одному — безоговорочной капитуляции.
Эту позицию Негрина и использовал президент респуб¬
лики сеньор Асанья в качестве предлога для своего отказа
ехать в Мадрид. Через 15 дней после заседания парламента
в Фигерасе он заявил, что «условия, согласованные между
ним и правительством, не были выполнены».
Поведение Негрина было противоречивым и непонят¬
ным. Он подтверждал свою решимость продолжать сопро¬
тивление, но ничего для этого не делал. Можно привести
тысячи фактов, свидетельствующих об этом. Так, напри¬
мер, убедившись, что удержать Каталонию невозможно,
Негрин, как это ни странно, не отдал приказа перевезти
438
Единственный путь
военные материалы, имевшиеся в Каталонии, на Централь¬
ный фронт, чтобы повысить боеспособность дислоцировав¬
шихся там войск и укрепить силу сопротивления централь¬
но-южной зоны.
В этот период всеобщего смятения компартия до послед¬
него момента вела работу в Каталонии, стремясь обеспечить
хотя бы минимальное сопротивление и эвакуацию во Фран¬
цию не желавшего оставаться в Испании населения, солдат,
политических и военных руководителей.
5 января 1939 года, когда фронт в Каталонии был уже
прорван, товарищи решили направить меня вместе с Ирене
Фалькон в Мадрид для проведения подготовительных кон¬
ференций к V съезду партии, который мы собирались со¬
звать в 1939 году.
Нужно признать, что мы были слишком наивными. Наша
непоколебимая вера в народ, в победу и в возможность про¬
должать сопротивление, несмотря на все неудачи, подчас
приводила нас к недооценке некоторых важных факторов.
На пути
к катастрофе
Обстановка, которую я застала в Мадриде, была тревожной.
На следующий день после приезда я посетила полковника
Касадо. Этот визит был необходим, так как Касадо фактиче¬
ски командовал всеми войсками центрально-южной зоны.
Генерал Миаха годился только для того, чтобы позировать
газетным фотокорреспондентам и в качестве представителя
армии, оставшейся верной республике, принимать иностран¬
ные делегации.
Полковник Касадо встретил меня любезно, проявил
преувеличенную радость по поводу моего приезда в Мадрид
и заговорил о предстоящих военных операциях, которые, по
его мнению, будут иметь решающее значение.
Трудно представить себе более гнусное и скользкое жи¬
вотное, чем полковник Сехисмундо Касадо, который возгла¬
вил затем капитулянтскую хунту, сдавшую Испанию фаши¬
стам. Профессиональный военный, масон, начальник воен¬
ного эскорта президента республики, честолюбивый полити¬
кан, пользовавшийся авторитетом среди франкистских
офицеров и тесно связанный с анархистами, Касадо все
время саботировал военные операции Народной армии.
439
Долорес Ибаррури
Франко в значительной степени обязан ему славой своей
победы над республикой.
Воспользовавшись встречей с Касадо, я попросила его
предоставить нам складские помещения для продуктов, ко¬
торые были присланы из-за границы в адрес Организации
женщин-антифашисток. Эти продукты находились на двух
кораблях, стоявших в Валенсианском порту.
Касадо согласился и в моем присутствии отдал одному
из своих подчиненных приказ предоставить нам помещения
и обеспечить их охрану, чтобы предотвратить грабежи.
Он заговорил со мной о трудностях снабжения; в ответ я
предложила передавать в его распоряжение все продукты,
которые мы получили и получим в будущем. Мы собирались
открыть в Мадриде по примеру Барселоны детские столо¬
вые и консультации для кормящих матерей. В этом нам
оказывали ценную помощь доктор Планельес и постоянно
сотрудничавшая с нами группа медицинских работников.
Касадо охотно согласился с нашими предложениями об
организации помощи населению. Он вновь подчеркнул труд¬
ности снабжения столицы, а я вновь подчеркнула нашу го¬
товность передать ему все то продовольствие, которое мы,
женская организация, получаем из-за границы в знак меж¬
дународной солидарности с испанским народом, и предло¬
жила ему немедленно забрать все грузы с судов, стоящих
в Валенсианском порту.
Наша беседа была настолько сердечной, что перед про¬
щанием Касадо сказал мне:
«Я хочу показать вам своего маленького сына. Посмот¬
рите, какой он хорошенький». И действительно, позвав одну
из женщин, работавших у него на квартире, он велел ей при¬
вести ребенка, который оказался прелестным, как все здоро¬
вые дети, двухлетним мальчуганом.
Могла ли я вообразить, что этот человек уже тогда гото¬
вился предать республику, бросить народ под фашистский
топор! А ведь дело обстояло именно так.
В беседе с нами Даниэль Ортега, работавший в штабе Ка¬
садо, высказал свое мнение о нем. Он сказал, что Касадо —
человек сомнительный, что он поддерживает подозритель¬
ные отношения с иностранцами, особенно с англичанами,
которые в последнее время стали частыми посетителями
штаба, подолгу беседует с ними и другими темными лично¬
стями из Комитета обороны НКТ. Но даже сам Ортега (рас¬
стрелянный после вступления франкистов в Мадрид) не мог
440
Единственный путь
прийти к окончательному заключению о том, что же пред¬
ставляет собой Касадо. Поэтому и нам было трудно соста¬
вить себе ясное и реальное представление об этом человеке,
сыгравшем затем такую роковую роль.
Мы приступили к работе в Мадриде — не к подготовке
съезда, созыв которого был со всех точек зрения невозмо¬
жен, а к решению важнейшей задачи — удовлетворить хотя
бы самые минимальные потребности детей и рабочих мад¬
ридских заводов в продуктах питания.
Мы опубликовали обращение к женщинам Мадрида с
призывом оказать нам помощь. Менее чем за неделю на наш
призыв откликнулось более 6 тысяч женщин — красноречи¬
вое свидетельство того, что, несмотря на лишения и нищету,
любовь к республике продолжала жить в сердцах мадрид¬
ских женщин, а значит, и в сердце всего народа.
В соответствии с договоренностью между нами и Касадо,
достигнутой сразу после прибытия в Мадрид, мы приступили
к оказанию продовольственной помощи рабочим. И тут мы
неожиданно столкнулись с противодействием со стороны со¬
циалистов — комиссаров заводов и фабрик. Они не разре¬
шали женщинам вручать рабочим пакеты с мукой, шпиком,
консервами, сухим молоком, сахаром и мылом и требовали,
чтобы эти пакеты передавали им, утверждая, что распреде¬
ление продуктов представляет собою коммунистический
прозелитизм. Однако женщины, приносившие продукты на
предприятия, не доверяли комиссарам и отказывались отда¬
вать им продукты. Между тем, как правило, эти женщины
не были коммунистками; многие из них принадлежали к со¬
циалистической партии, а большинство составляли беспар¬
тийные, причем мы сознательно подобрали именно такой
состав, чтобы не дать возможности политическим слизнякам
обливать грязью коммунистов.
Потеря Барселоны была крайне тяжелым ударом по рес¬
публике. Хорьки-капитулянты вылезли из нор, оскалили
свои желтые зубы и кусали всех, кого могли.
Если бы пораженческие позиции сторонников капитуля¬
ции перед Франко были порождены отчаянием, вызванным
тем, что положение республики казалось им безнадежным,
это еще можно было бы как-то оправдать. Но на самом деле
стремление к немедленной капитуляции было логическим
продолжением всей предшествующей разлагающей деятель¬
ности этих людишек. Это была их месть народу и всем тем,
кто с достоинством и героизмом боролся за республику, кто
441
Долорес Ибаррури
стремился спасти испанскую демократию, свободу народа,
независимость страны.
Жалкие и гнусные пигмеи, неспособные даже допустить
в людях величие и благородство души, они занялись теперь
бесстыдной торговлей испанцами и Испанией. Им была обе¬
щана жизнь, и в обмен на подленькое существование они
предавали палачу десятки тысяч жизней. Они старались пе¬
реломить хребет нашему гордому великому народу и пре¬
вратить его в беспомощную, голодающую, затравленную
фашистским господством массу. Чтобы вновь обрести свое
подлинное лицо, испанскому народу предстояла тяжелая
многолетняя борьба и серьезные усилия.
Английское правительство, которое с самого начала фа¬
шистского мятежа проявило открытую враждебность по от¬
ношению к испанскому народу, было заинтересовано в ско¬
рейшем прекращении нашего сопротивления, рассчитывая
договориться с мятежниками и сохранить свои позиции на
Пиренейском полуострове. Не было такой пружины, кото¬
рую Англия не привела в движение, таких обстоятельств,
которые она не использовала для достижения своей цели.
— Мы делаем то, что приказывает нам Англия,— заявил
генерал Миаха товарищу Монтолиу, посетившему его штаб
после образования хунты Касадо.
Сессия кортесов в Фиге расе и опубликование документа,
утвержденного присутствовавшими на ней депутатами пар¬
ламента и министрами, в какой-то степени препятствовали
маневрам пораженцев. Это заставило их ускорить осу¬
ществление своих планов.
Руководство коммунистической партии, находившееся
в Каталонии, опубликовало декларацию, в которой содер¬
жался анализ каталонских событий и была одобрена про¬
грамма из трех пунктов, утвержденная кортесами в Фигера-
се. Декларация отмечала недостатки и ошибки правитель¬
ства и вместе с тем давала должную оценку предательской,
изменнической деятельности трусов и капитулянтов.
Основываясь на этом документе, капитулянты пытались
представить коммунистическую партию сторонницей про¬
должения войны во что бы то ни стало. Они лживо и коварно
обвиняли партию в подготовке государственного переворо¬
та, имеющего целью захватить власть и помешать заключе¬
нию мира, к которому стремились «верные республике чест¬
ные военные руководители» в согласии с «разумными поли¬
тическими деятелями».
442
Единственный путь
Эти клеветнические, иезуитские обвинения преследовали
одну цель: внушить народным массам, что наша партия
служит главным препятствием на пути к заключению «по¬
четного мира».
Политические клоаки своими миазмами отравляли атмо¬
сферу. На поверхность выползали отвратительные крысы.
В этот момент поднял забрало и обнажил свое лицо врага
полковник Касадо: он приказал арестовать коммунистов,
распространявших в Мадриде листовки с текстом деклара¬
ции компартии и условий мира, утвержденных кортесами
в Фигерасе.
Я позвонила Касадо по телефону и попросила объяснить
причины произвола, который творят его люди. В ответ он,
Касадо, готовившийся со дня на день сдать республику фа¬
шистам, стал уверять меня, что отдал такое распоряжение
потому, что «считал этот документ пораженческим». По¬
истине Касадо был достойным соперником Тартюфа! Я от¬
ветила ему, как он того заслуживал, и он в конце концов
обещал мне освободить арестованных.
Через несколько дней полковник Касадо прислал ко мне
своего ординарца с запиской, приглашавшей меня прийти к
нему в штаб.
Зная о темных махинациях Касадо и его окружения, то¬
варищи сомневались, стоит ли мне принимать это подозри¬
тельное приглашение и беседовать с человеком, способным
на любую подлость. В конце концов было решено, что мне
следует пойти, и я отправилась в штаб Касадо.
Я предполагала увидеть в штабе бурлящую атмосферу
центра, руководящего войной, но там царили кладбищен¬
ская тишина и безмолвие.
Ожидавший у входа офицер провел меня в кабинет Ка¬
садо. Там стоял он, вялый, бледный, беспокойный, уклончи¬
вый. Протянул холодную руку и пододвинул мне кресло.
Наступило недолгое молчание, прерванное затем полков¬
ником.
— Вас удивило мое приглашение?
— Да, оно меня удивило, так как я хорошо знаю ваше
отношение к коммунистам.
— У вас неправильное представление обо мне.
— Возможно, но оно основывается на фактах.
— Я буду говорить с вами так, как не говорил до сих пор
ни с кем, кроме сеньора президента республики.
— Благодарю за доверие. Я слушаю вас.
443
Долорес Ибаррури
Касадо начал излагать мне свое мнение о войне. С его
точки зрения, «война с начала до конца была ошибкой...
Оставшись без армии, республика должна была отказаться
от сопротивления и мириться с обстановкой до тех пор, пока
движение политического маятника не позволит ей возро¬
диться. Теперь же существует только один выход: оставить
Мадрид и перебросить все вооруженные силы в Картахену.
Туда же должны переехать руководящие органы всех ра¬
бочих организаций и политических партий. В Картахене
мы основательно укрепимся, а затем предложим иностран¬
ным государствам купить ее. Не может быть сомнения
в том, что найдутся государства, которые хотели бы обла¬
дать этой важной стратегической позицией на Средиземном
море».
Все время, пока он говорил, мне казалось, что я слу¬
шаю бред сумасшедшего. Мне не раз приходилось выслу¬
шивать людей, предлагавших различные фантастические
планы и химерические проекты, которые казались им ге¬
ниальными и способными обеспечить немедленную победу
республики.
Я дала Касадо возможность договорить до конца, а за¬
тем сказала;
— По-моему, вы не додумали того, что изложили мне,
так как почти три года войны решительно опровергают ваше
утверждение о невозможности сопротивления. Быть может,
рассуждая с узкоакадемической, военной точки зрения,
можно сделать те выводы, к которым вы пришли, но суще¬
ствует еще одна сила, которой вы пренебрегаете,— народ.
Народ, который, не желая капитулировать перед фашизмом,
создал отряды милиции; народ, который отразил жесточай¬
шие атаки противника во время обороны Мадрида; народ,
который разгромил фашистов в первые дни мятежа в Барсе¬
лоне, Басконии, Астурии, Валенсии, Мадриде, в главных го¬
родах и жизненных центрах страны; народ, который оказы¬
вает сопротивление вплоть до сегодняшнего дня. А то, что в
руководстве войной были ошибки, за это народ, массы ответ¬
ственности не несут. В этом повинны те, кто, пренебрегая во¬
лей народа, не сделал всего возможного для организации со¬
противления на фронте и в тылу. В этом повинны те, кто не
сумел использовать благоприятные условия, возникавшие
после ряда успешных операций, для того чтобы разгромить
врага. Нет, сеньор Касадо, вы неправы. Что же касается
оставления Мадрида и переезда в Картахену, то оставить
444
Единственный путь
столицу — такая же бессмыслица, как запереться в Карта¬
хене. Сколько времени могло бы продолжаться сопротивле¬
ние республиканцев в городе, который хоть и является мор¬
ским портом, но не имеет воды, городе, окруженном со всех
сторон врагами, блокированном с моря, суши и воздуха, без
всяких путей снабжения! Какая страна при таких условиях
станет вести переговоры о приобретении этой стратегиче¬
ской базы и какой испанец дойдет до такой низости — пред¬
лагать иностранной державе испанскую базу! Я ничего не
понимаю в военной науке, но у меня достаточно чутья, чтобы
понять, что принятие вашего предложения равносильно кол¬
лективному самоубийству.
— Значит, вы не согласны с моими предложениями, ко¬
торые, быть может, спорны, но продиктованы искренним
стремлением покончить с создавшейся обстановкой? Ведь
она становится невыносимой.
— Нет, не согласна и уверена, что с вашим мнением не
согласятся все те, кого бог не лишил рассудка.
Касадо подчеркнул, что недостаток продовольствия при¬
нимает угрожающие масштабы. Я вновь повторила свое
предложение, сделанное пару недель тому назад,— передать
в его распоряжение все то, что мы, женская организация по¬
мощи, состоящая при Министерстве обороны, имеем на
складах, предоставленных нам самим Касадо, и получим в
будущем.
Прощаясь, он сказал:
— Так знайте же, что я не враг коммунистов и не свя¬
зан ни с какими комитетами.
— Мы тоже не антикасадисты. И если вы намерены за¬
щищать республику, то можете, как и до сих пор, рассчиты¬
вать на нашу поддержку. Но если вы пойдете в другом на¬
правлении, то встретите нас на своем пути.
Выйдя из кабинета Касадо, я увидела в приемной членов
комитета обороны НКТ, среди которых было несколько ти¬
пов, сформировавших затем вместе с Касадо капитулянт¬
скую хунту.
Возвратившись в Дом партии, где меня уже ожидали
встревоженные товарищи, я рассказала им о свидании с Ка¬
садо. Но даже тогда мы не разгадали коварных замыслов
этого человека. Поистине мы были слишком наивны и про¬
стодушны!
Республика переживала трагические дни. Республикан¬
ские войска в Каталонии, лишенные самых необходимых
445
Долорес Ибаррури
средств для того, чтобы создать и удержать новую линию
обороны, продолжали отступать. Все дороги были запол¬
нены тысячами, десятками тысяч крестьянских семей, ко¬
торые, забрав с собой домашнюю утварь и жалкий скот,
уходили в скорбное изгнание во Францию. За ними следо¬
вали войска.
Сопротивление республиканцев в Каталонии было слом¬
лено. Творить чудеса наши солдаты не могли. Они сража¬
лись, не имея тыла. Против них действовали хорошо воору¬
женные войска, обладающие всем необходимым. За спиной
наших солдат была французская граница. Они оказывали
сопротивление, чтобы дать возможность президенту респуб¬
лики, центральному правительству и правительству Хенера-
лидада покинуть страну. Затем наступил черед самих солдат.
С разбитой душой пересекали они пограничную линию.
Французские жандармы с тревогой смотрели на хмурые
лица и решительные движения этих людей, потерпевших
поражение, но не побежденных. Окружив испанских бойцов,
жандармы повели их в опоясанные колючей проволокой ла¬
геря Аржелес, Кольюр, Сан-Сиприан.
Первое, что услышали испанские бойцы в стране Декла¬
рации прав человека и гражданина, были слова жандармов,
которые сопровождали их в концентрационные лагеря: «Да¬
вай, давай, осади назад».
Среди этих бойцов шел и мой сын Рубен, получивший
боевое крещение в битве за Каталонию. Он был зачислен в
батальон связи армии Эбро и однажды во время отступле¬
ния оказался с группой солдат в горящем лесу, из которого
им с большим трудом удалось выбраться.
Опыт испанской войны, во время которой он жил и
сражался бок о бок с героическими бойцами Листера и
Модесто, стараясь стать таким же, как они, и пребывание
в концентрационном лагере Аржелес были для него ценней¬
шей школой. Там он научился сражаться и умирать. Умер
Рубен смертью героя во время обороны Сталинграда.
Через пять месяцев после гибели Испанской республики
началась вторая мировая война, первые выстрелы которой
прозвучали в Испании. Известие это застало наших бойцов
во французских концентрационных лагерях. Им пришлось
пережить здесь немало страданий, но ничто не смогло сло¬
мить их веру в грядущее.
446
Единственный путь
♦ ♦ ♦
Еще до падения Барселоны руководство компартии де¬
тально обсуждало вызывавший у нас серьезное беспокой¬
ство вопрос о положении в центрально-южной зоне. Более
всего занимала нас проблема единства рабочего класса и
прочности Народного фронта, а также военная обстанов¬
ка. И все же руководство партии не знало, насколько
сильно (и притом не в нашу пользу) изменилась обста¬
новка в Мадриде за последнее время.
Руководство партии сообщило Негрину, что, по мне¬
нию коммунистов, создавшаяся обстановка вызывает тре¬
вогу, и посоветовало ему произвести некоторые переме¬
щения в командовании, в частности заменить генерала
Миаху другим, более энергичным человеком и сместить
полковника Касадо, как не внушающего полного доверия.
Негрин отказался произвести эти перестановки, ссылаясь
на то, что они могут вызвать такие нарушения дисцип¬
лины, которые сделают невозможной дальнейшую борьбу.
Партийное руководство еще до потери Каталонии ре¬
шительно требовало, чтобы Негрин отправил в централь¬
но-южную зону как можно больше самолетов, танков, ору¬
дий, пулеметов и боеприпасов. Негрин соглашался, но
ничего не делал.
В результате оружие, которое Негрин не захотел отпра¬
вить в центрально-южную зону, попало в руки против¬
ника или осталось во Франции, а это повлекло за собой
дальнейшее ослабление боеспособности и морального духа
бойцов центрально-южной зоны.
Еще до прибытия правительства Негрина в Мадрид
после потери Каталонии компартия, стремясь укрепить и
усилить обороноспособность республики, провела в ряде
провинций партийные конференции, на которых обсуж¬
дались напряженная обстановка, сложившаяся в стране,
а также вопросы о мобилизации и боевой подготовке
армии.
В этот период коммунистическая партия считала своей
главной задачей подготовить армию центрально-южной
зоны к отражению наступления врага, которое после пре¬
кращения борьбы в'Каталонии было неминуемо.
Задача эта, однако, была нелегкой из-за противодей¬
ствия и саботажа со стороны властей и тех командиров
и Комиссаров, у которых уже созрела мысль о капиту¬
ляции. Столкнувшись с сопротивлением, коммунисты при¬
447
До юрес Ибаррури
держивались оборонительной позиции, так как надеялись,
что с приездом правительства обстановка улучшится.
Несмотря на то что война в Испании продолжалась
уже почти три года, правительство ввело военное поло¬
жение в стране только 19 января 1939 года, когда рес¬
публика уже находилась в состоянии агонии. В создав¬
шихся к тому времени условиях этот декрет не только
не облегчил, а, напротив, затруднил продолжение борьбы.
Введение военного положения было хитроумным манев¬
ром со стороны Негрина, который стремился таким обра¬
зом снять с себя ответственность за дальнейший ход со¬
бытий и возложить ее на военных. Воспользовавшись
этим, военные присвоили себе такие права, которыми они
никогда не обладали, и обратили закон о военном поло¬
жении против самого правительства, против коммунистов и
против всех тех, кто стоял за продолжение борьбы.
Хотя коммунистическая партия и высказала критиче¬
ские замечания по поводу намерения Негрина провоз¬
гласить военное положение, все же мы согласились на это,
так как верили в искренность главы правительства. По¬
следующие события показали, что наше согласие было
серьезной ошибкой.
Военное положение привело к тому, что власть оказа¬
лась в руках офицеров-капитулянтов, в руках врагов, ко¬
торые использовали полномочия, предоставленные им пра¬
вительством, для того чтобы продолжать пораженческую
кампанию и зажимать рот коммунистической партии при
помощи цензуры, находившейся в руках ее ярых врагов.
Они либо запрещали наши собрания, либо пытались опре¬
делять их повестку дня, ограничивая ее только экономи¬
ческими вопросами.
С 8 по 11 февраля в порядке подготовки общенацио¬
нальной конференции, которую мы все еще надеялись про¬
вести вместо съезда, проходила провинциальная партий¬
ная конференция мадридской организации.
На провинциальной конференции были вскрыты серьез¬
ные ошибки и слабости в деятельности руководителей
компартии в Мадриде, которые не сумели противостоять
усилившейся активности социалистов. Прибегая к обыч¬
ным для них низкопробным политическим маневрам, ли¬
деры социалистической партии изо всех сил старались
подорвать и ослабить влияние коммунистов, завоеванное
ценой стольких усилий и подлинного героизма.
448
Единственный путь
На этой конференции, где каждый оратор приводил но¬
вые подробности подрывной работы капитулянтов, я высту¬
пила в духе фигерасского документа, разоблачила пагуб¬
ные действия пораженцев и призвала коммунистов и весь
народ объединиться вокруг правительства Негрина.
Мы, коммунисты, были слишком честными, если только
можно быть слишком честным. Негрин же в глубине души
жаждал катастрофы, которая освободила бы его от всякой
ответственности за судьбу государства. Об этом свиде¬
тельствует поведение главы правительства в последние
месяцы войны.
Негрина часто обвиняли в том, что он был орудием
коммунистов. На деле жертвами, скорее, были мы, хранив¬
шие верность заключенным соглашениям и непреклонно
поддерживавшие курс на продолжение борьбы, который, по
нашему глубокому убеждению, был тогда единственно пра¬
вильным. Из этого печального опыта мы сделали соот¬
ветствующие выводы на будущее.
К концу конференции стало известно, что правитель¬
ство прибыло в центральную зону. Это сообщение вызвало
бурю энтузиазма среди делегатов, которые, так же как и
мы, надеялись, что приезд правительства позволит пресечь
деятельность пораженцев и заговорщиков.
Вместе с членами правительства в Мадрид вернулись
виднейшие полководцы-коммунисты. Они стремились уси¬
лить сопротивление центрально-южной зоны, рассчиты¬
вая, в случае если это удастся, заставить мятежников пойти
на переговоры.
Прибытие правительства и выдающихся военачальни¬
ков до некоторой степени нарушало планы провокаторов,
не признававших уже никакой дисциплины и распростра¬
нявших лживые слухи о том, что коммунисты намере¬
ваются захватить власть.
Лжецы утверждают, что чем невероятнее ложь, тем
охотнее в нее верят. Так было и на этот раз: ложь, исхо¬
дившая от фашистских агентов, стремившихся сломить на¬
родное сопротивление, встретила поддержку даже в самом
правительстве.
Так, Негрин, в глубине души мечтавший освободить¬
ся от лежавшего на нем груза — руководства страной —
и найти предлог для прекращения борьбы, на первом за¬
седании правительства в Мадриде говорил о коммунистах
в столь язвительном и угрожающем тоне, что наш ми-
15 Долорес Ибаррури, кн. 1
449
Долорес Ибаррури
нистр Висенте Урибе счел необходимым поставить точки
над «и» и образумить его.
Кто, не будучи круглым дураком или политическим
кретином, мог поверить, что коммунисты намеревались
захватить власть в момент, когда их лучшие кадры нахо¬
дились во французских концентрационных лагерях, а ар¬
мия центра была подточена изменой? Как могли комму¬
нисты, не пытавшиеся взять власть в 1937 году, когда
обстановка благоприятствовала этому, когда энтузиазм
народа еще не был подорван усталостью и значительная
часть бойцов поддерживала коммунистическую партию,
поставить перед собой такую задачу в 1939 году?
Мы хорошо знали свои силы и степень нашего влия¬
ния в массах. Но боги не лишили нас разума, и мы не за¬
были, что при всех недостатках, присущих Народному
фронту — политическому объединению различных классов
и партий, между которыми существовали противоречия
и нередко происходили столкновения, при всех этих недо¬
статках, почти трехлетнее сопротивление было возможно
только благодаря существованию Народного фронта. Мы
понимали, что столь длительное сопротивление оказалось
возможным также благодаря огромной политической и
организационной работе, проведенной демократическими
силами в целом, и в первую очередь коммунистической
партией, которая в течение всей войны несла на себе
основную тяжесть борьбы — как политической, так и воен¬
ной, как на фронте, так и в тылу. Недаром компартия
заслужила такую бешеную ненависть врага — он ясно
отдавал себе отчет, что единственной серьезной опорой
сопротивления республиканцев являются именно комму¬
нисты.
Коммунистическая партия была движущей силой, аван¬
гардом республики, она была активным началом, сплачи¬
вавшим аморфное объединение различных партий и спо¬
собным преодолевать действие центробежных сил. Однако,
несмотря на все свое влияние, компартия, к сожалению,
не была решающей силой в стране.
Впоследствии в эмиграции многие товарищи неодно¬
кратно спрашивали нас: могла ли коммунистическая пар¬
тия взять власть в Испании? И если могла, то почему
не сделала этого?
На этот вопрос можно дать только один ответ: за все
время войны коммунистическая партия ни разу не имела
450
Единственный путь
намерения брать власть. Грубую ошибку допускали те,
кто, проводя параллель между обстановкой, сложившейся
в России в октябре 1917 года, и обстановкой, существо¬
вавшей в Испании в период национально-революционной
войны, приходили к выводу, что испанские коммунисты
имели возможность взять власть в свои руки. Эти люди
забывали, что Россия истекала кровью в империалисти¬
ческой войне, вызвавшей ненависть всего народа, а Испа¬
ния вела революционную войну против фашизма, в кото¬
рой принимали участие не только рабочий класс, но и все
крестьянство, а также мелкая и средняя буржуазия.
Правда, в 1937 году, когда разразился правительствен¬
ный кризис и Ларго Кабальеро вышел в отставку, созда¬
лись известные условия для перехода власти в руки ком¬
мунистов и многие фронтовики настаивали на том, чтобы
мы немедленно брали власть в свои руки, но коммуни¬
стическая партия даже не поставила этого вопроса, так
как ни внутреннее, ни международное положение респуб¬
ликанской Испании не благоприятствовало подобной смене
властей.
Коммунисты не играют в революцию. Они слишком
дорожат интересами трудящихся и судьбами страны, что¬
бы решиться вовлечь массы в бесперспективную «револю¬
ционную» авантюру.
И если бы коммунисты, пренебрегая своими союзни¬
ками по Народному фронту, сделали попытку захватить
власть в стране, разделенной надвое необычной граждан¬
ской войной и окруженной капиталистическими страна¬
ми — сообщниками гитлеризма, которые готовились к раз¬
вязыванию второй мировой войны, то эта попытка была
бы не чем иным, как преступной авантюрой. Воспользо¬
вавшись ею, не только фашистские державы, но и вся
международная реакция организовали бы открытую интер¬
венцию в Испании.
Нельзя забывать и о том, что испанский рабочий класс
был расколот и что ни социалистическая партия, ни НКТ
ни под каким видом не согласились бы на такие измене¬
ния.
Во время нашей войны единственной серьезной и откры¬
той попыткой установить диктатуру одной политической
группы был троцкистско-анархистский путч в мае 1937 го¬
да, закончившийся крахом. Такой же конец ожидал любую
попытку подобного рода.
451
Долорес Ибаррури
Как было отмечено выше, вызванная военно-фашист¬
ским мятежом война ускорила ход и развитие буржуазно¬
демократической революции особого рода.
В ходе войны усилиями вооруженного народа Испан¬
ская буржуазно-демократическая республика впервые в
истории демократических революций современной эпохи
превратилась в народную республику.
Если революция 1905 года в России внесла в рево¬
люционный арсенал рабочего класса Советы рабочих де¬
путатов, как самую демократическую форму власти про¬
летариата, то национально-революционная война испан¬
ского народа против фашизма породила народную демо¬
кратию, которая после второй мировой войны стала одной
из форм мирного перехода к социализму в ряде стран.
Так для чего же коммунистической партии нужно было,
порвав со всеми своими союзниками, бросаться на не¬
своевременный и неуместный штурм власти, если в ходе
борьбы народа против фашистской агрессии революцион¬
ным путем осуществлялись коренные демократические пре¬
образования?
Коммунистическая партия была заинтересована в раз¬
громе мятежников и вкладывала в решение этой задачи
всю свою душу, все свои силы. Она понимала, что раз¬
гром фашизма представляет собой решающее условие за¬
крепления достигнутых народом завоеваний и развития
демократической революции в Испании.
Куда шел
Негрин
Пассивность Негрина и безразличие, с которым он вос¬
принимал известия о действиях пораженцев, привели нас
к заключению, что глава правительства хочет предоста¬
вить события их естественному ходу и не намерен ничего
делать, чтобы придать им иное направление, соответствую¬
щее интересам республики и народа.
На одном из заседаний Политбюро было решено по¬
ручить комиссии в составе товарищей Чека, Деликадо,
Диегеса и меня посетить Негрина и изложить ему наши
соображения и нашу озабоченность.
Негрин принял нас, и мы изложили мнение коммуни¬
стов о создавшейся обстановке. «Если правительство го¬
452
Единственный путь
тово продолжать сопротивление, коммунистическая пар¬
тия окажет ему поддержку; если оно хочет начать мир¬
ные переговоры, коммунистическая партия не будет это¬
му препятствовать».
Мы напомнили Негрину, что для облегчения его дея¬
тельности в качестве главы правительства коммунисти¬
ческая партия в 1938 году отозвала одного из своих ми¬
нистров; что коммунистическая партия с энтузиазмом
одобрила и поддержала программу из тринадцати пунк¬
тов; что она защищает сейчас три пункта, утвержденные
кортесами в Фигерасе, и готова принести любые жертвы,
чтобы спасти республику и облегчить участь народа.
Негрин ответил, что не существует иного пути, кроме
продолжения борьбы, и что он хотел бы вручить свою
отставку президенту республики (этот пост после отставки
Асаньи занимал Мартинес Баррио), но не может сделать
этого из-за отказа сеньора Мартинеса Баррио вернуться
в Мадрид.
Что же касается переговоров о заключении мира, то
он не считал возможным начинать их в отсутствии пре¬
зидента республики, не посоветовавшись с ним.
— Итак,— спросили мы,— где же выход?
— Нет иного выхода, кроме сопротивления,— ответил
Негрин.— Для этого я собираюсь предпринять необходи¬
мые меры: реорганизовать и укрепить фронты, улучшить
положение в тылу.
Когда мы пришли во дворец, где находилась резиден¬
ция председателя Совета министров, из его кабинета вы¬
шел один из адъютантов генерала Миахи.
Желая узнать, какую песню пела эта птица, мы спро¬
сили у главы правительства, хорошие ли известия привез
адъютант генерала.
— Хорошие известия?.. Представьте себе: генерал Миа-
ха просит, чтобы я передал в его распоряжение миллион
песет, которые признает Франко.
— А какие песеты признает Франко?
— Никаких. Миаха попросту хочет получить миллион
песет в иностранной валюте. Таковы нравственные устои
этих людей. Как же могут они оставаться во главе армии?
Визит к Негрину произвел на нас тяжелое впечатле¬
ние — не столько тем, что он сказал, сколько тем, чего
он не сказал, но что проявлялось в выражении его лица,
в его усталости и апатии.
453
Долорес Ибаррури
Казалось, что он растратил все силы в трудной борьбе
с капитулянтскими течениями, а теперь отдался воле волн
и идет ко дну, стараясь при этом соблюдать видимость
интереса к судьбе республики.
На заседании Политбюро компартии, в котором прини¬
мали участие находившиеся в Мадриде члены Политбюро
Педро Чека, Висенте Урибе, Мануэль Деликадо, Исидоро
Диегес, Анхель Альварес, Хосе Палау, а также Хосе Мойке,
Артуро Хименес и товарищ Валенсуэла — член ЦК, один
из самых способных и самоотверженных коммунистов,
прибывший из Хаэна, чтобы рассказать о положении в
Андалусии (через несколько недель он был расстрелян
мятежниками), было решено опубликовать документ, со¬
держащий оценку создавшейся обстановки и призыв к
народу приложить все усилия, чтобы отстоять республику
и свое собственное будущее.
Этот документ, начисто опровергший клеветнические
нападки капитулянтов на компартию, произвел большое
впечатление. В нем говорилось: «Коммунистическая партия
считает, что было бы грубой ошибкой скрывать от народа
крайнюю серьезность создавшейся обстановки. Утрата Ка¬
талонии, действовавшей там армии и всего ее вооруже¬
ния представляет собой чрезвычайно тяжелый удар по
республике, значительно осложняет и существенно меня¬
ет условия нашей борьбы за независимость и свободу
Испании.
Но обстановка превратится в катастрофическую, если
руководители организаций и партий Народного фронта,
правительство, командование армии потеряют спокой¬
ствие, лишатся веры в боеспособность и дух самопожерт¬
вования солдат и народа, если они пойдут не по пути
сопротивления, а по пути прекращения борьбы, по пути
капитуляции...
Победа фашизма в нашей стране привела бы не к
созданию временного, переходного реакционного прави¬
тельства типа диктатуры Примо де Риверы или правительств
черного двухлетия. Победа фашизма над республикой не
была бы частичной и преходящей.
Она ликвидировала бы все завоевания, которых рабо¬
чие добились в итоге десятилетнего труда и тяжелой борь¬
бы, положила бы конец всем демократическим свободам,
привела бы к попранию человеческого достоинства, при¬
несла бы с собой самое унизительное рабство.
454
Единственный путь
Крестьяне и сельскохозяйственные рабочие, получив¬
шие от республики землю, за которую боролись многие
поколения тружеников деревни, лишились бы земли и
вновь оказались бы под гнетом помещиков и касиков...
Сопротивление возможно; только оно позволит спасти
жизнь и свободу многих тысяч наших братьев.
Во время сражений в Каталонии и отступления оттуда
обнаружился целый ряд ошибок и недостатков, которые
способствовали ослаблению боеспособности армии и наро¬
да. Необходимо под руководством правительства немед¬
ленно ликвидировать эти недостатки... Пролитая кровь обя¬
зывает всех пойти на необходимые жертвы...
Если мы будем помнить о трагических событиях, проис¬
шедших в Каталонии, и, отбросив партийные распри, под¬
чиняясь строгой дисциплине, приложим все силы для быст¬
рого устранения недостатков, которыми страдают важней¬
шие органы армии и гражданского государственного аппа¬
рата, то наше сопротивление станет еще более сильным, чем
до сих пор, и сорвет все планы противника...
Международная обстановка никогда не была столь не¬
устойчивой, как сейчас. Продолжение сопротивления не
только необходимо, но и возможно. Мы полагаем, что наше
сопротивление (как это уже случалось в прошлом, когда
многие считали все потерянным,— ноябрь 1936 года, март
и апрель 1938 года) может снова привести к изменению
как внутренней, так и международной обстановки в нашу
пользу, может способствовать появлению новых благо¬
приятных обстоятельств и открыть перед нами перспек¬
тивы победы...
Коммунистическая партия вновь подчеркивает свое пол¬
ное и безоговорочное согласие с тремя пунктами, изложен¬
ными председателем Совета министров от имени прави¬
тельства национального единения на сессии кортесов в
Фигерасе: независимость нашей страны, свободное воле¬
изъявление народа и отказ от всяких репрессий по окон¬
чании войны...
В военном отношении мы считаем необходимым и
срочным глубокое изучение опыта последних месяцев борь¬
бы. Этот опыт еще раз показывает, что наша армия хороша
и способна на героические деяния, но у нее еще есть
много недостатков, которые можно и нужно устранить.
Отсутствие необходимого внутреннего единства, недо¬
статочное взаимодействие во время боя, неспособность
455
Долорес Ибаррури
многих средних офицеров к быстрому маневру, недооцен¬
ка значения укреплений, неумение правильно использовать
местность и т. д.— все эти недостатки можно устранить
путем энергичной и интенсивной работы по повышению
квалификации командных кадров.
Коммунистическая партия, выражая волю всего наро¬
да, с особой сердечностью обращается к командирам всех
родов оружия.
Традиция испанской армии заключается в том, чтобы
героически, самоотверженно, проявляя дух самопожертво¬
вания, встречать любые, даже самые сложные ситуации.
Офицеры республиканской армии, окруженные восхище¬
нием и любовью народа, не изменят этой традиции.
Утверждение, что недостаток оружия делает невозмож¬
ным продолжение борьбы, не соответствует действитель¬
ности. Имеющегося у нас оружия достаточно для того,
чтобы сопротивляться и отбить любую атаку врага.
Необходимо, чтобы военная промышленность, преодо¬
лев сковывающие ее бюрократические рогатки, работала
более интенсивно.
Наши рабочие и женщины, заменившие мобилизован¬
ных на заводах и фабриках, знают, во имя чего они тру¬
дятся, и хотят трудиться военными темпами.
Пусть органы, возглавляющие нашу промышленность,
окажутся на уровне, соответствующем воле и героизму
народа, и мы будем обеспечены всеми необходимыми сред¬
ствами ведения войны.
Курс на сопротивление, взятый правительством, тре¬
бует от гражданского населения жертв. Мы просим, чтобы
эти жертвы были равными для всех, это позволит легче
перенести их.
Мы требуем, чтобы органы снабжения были освобож¬
дены от всякого бюрократизма; чтобы крестьянам была
предоставлена полная свобода обрабатывать принадлежа¬
щую им землю в такой форме, в какой они пожелают;
чтобы с помощью должным образом оплаченного женского
труда постоянно росло сельскохозяйственное производ¬
ство.
Мы требуем, чтобы борьба с «пятой колонной» велась
более эффективно, чтобы все граждане на фронтах и в
тылу усилили бдительность, чтобы все вражеские вылазки
безжалостно подавлялись...
То обстоятельство, что в стране объявлено военное
456
Единственный путь
положение, не исключает, а, наоборот, требует проведения
широкой разъяснительной, агитационной и пропагандист¬
ской политической работы.
В этом состоит сегодня задача Народного фронта, ан¬
тифашистских партий и профсоюзов. Осуществлению этой
задачи должны помогать гражданские и военные власти...
Коммунистическая партия обращается ко всем партиям
и организациям Народного фронта, к руководителям и к
массам с настоятельным призывом крепить единство и
антифашистское братство.
Народный фронт не только должен существовать и
впредь, он должен стать во сто крат активнее, должен пре¬
вратиться в ось сопротивления всего народа.
Коммунисты никогда не отступят от политики тесного
единства со всеми партиями, со всеми их руководителями,
со всеми профсоюзными, политическими и военными орга¬
низациями.
Это, однако, не означает, что мы отказываемся от разоб¬
лачения колеблющихся, дезертиров, трусов, всех других
агентов врага и не будем бороться с ними.
Это означает лишь, что мы, коммунисты, различаем
тех, кто действует на пользу единства народа, и тех, кто
подрывает это единство...
Борьба против врагов, угрожающих нам изнутри, долж¬
на вестись Народным фронтом и всеми его организациями.
К этому мы их и призываем...
Единство рабочего класса явится гарантией единства
всего народа.
Партия! Все, как один, на борьбу!
Политбюро с особой силой и серьезностью обращает¬
ся ко всей партии, к ее местным организациям, к руко¬
водящим работникам и рядовым членам, и напоминает
им, какая огромная ответственность лежит на нашей пар¬
тии и на всех, кто к ней принадлежит...
Где бы ни обнаружилась слабость, недостаток, ошиб¬
ка — на фронтах или в тылу, коммунисты должны не¬
медленно приложить все усилия и принести необходимые
жертвы, чтобы исправить положение.
Критикуя других, мы не можем снять ответственность
с себя.
Мы должны критиковать, когда это нужно, но все мы
обязаны взаимно помогать друг другу, хорошо работать,
выполнять распоряжения правительства...
457
Долорес Ибаррури
Партия должна постоянно считать себя мобилизован¬
ной. В каждом городе, селении, в любом населенном пунк¬
те партийные комитеты должны обеспечивать информа¬
цией всех коммунистов, каждый день, каждый час и каж¬
дую минуту поддерживать с ними связь.
Во всех помещениях партийных организаций днем и
ночью должны дежурить, сменяя друг друга, наиболее
опытные товарищи, поддерживающие тесный контакт
с руководителями всех партийных организаций и спо¬
собные в любой момент решить все возникающие воп¬
росы...
Партийные организации, особенно в прифронтовых
районах, должны установить связь с военными властями
и быть готовыми в любой момент оказать им нужную по¬
мощь и принести необходимые жертвы, чтобы обеспечить
эффективное сопротивление.
Партийные руководители, подлежащие мобилизации,
должны и впредь направляться в армию, а их места долж¬
ны тотчас же занимать женщины или мужчины, негодные
для службы в армии.
Во всех провинциях и населенных пунктах помимо
партийных школ нужно организовать краткосрочные
дневные и вечерние курсы для товарищей, выдвинутых
на руководящие посты.
Партия! Все, как один, на борьбу! Сплотим воедино все
организации, весь народ! Обеспечим порядок, дисциплину,
единство, а с ними — сопротивление и победу!»
Опубликованная (хотя и не полностью) 23 февраля
1939 года, эта резолюция Политбюро коммунистической
партии ясно показывала намерения коммунистов. Наша
главная забота сводилась к сохранению единства проле¬
тарских и демократических сил и, как всегда, к всемер¬
ному укреплению силы сопротивления народа.
Имелась ли реальная возможность продолжать сопро¬
тивление в центрально-южной зоне?
Да, такая возможность имелась. И если на заседании,
состоявшемся в Агуяне (Каталония) 28 января 1939 года,
некоторые военные руководители утверждали, что из-за
превосходства противника в вооружении сопротивление
невозможно, то совещание командующих фронтами цент¬
рально-южной зоны, происходившее в середине февраля,
пришло, хотя и с некоторыми оговорками, к иному вы¬
воду.
458
Единственный путь
Так, генерал Матальяна утверждал, что «с оружием
и людьми, которыми мы располагаем, можно сопротив¬
ляться около четырех месяцев». Правда, к этому заявле¬
нию он добавил: «Но к чему сопротивляться, если в конце
концов нас все равно разобьют?»
Командующий армией Леванта Менендес сказал: «Со¬
противление может продолжаться четыре-пять месяцев,
а там посмотрим... Если противник попытается начать на¬
ступление на фронте Леванта, он поломает зубы, так как
фронт хорошо подготовлен к отпору, а моральное состояние
армии великолепное».
Касадо заявил: «Сопротивление возможно только в Кар¬
тахене. Поэтому мы должны укрепить этот город и пере¬
везти туда оружие, продовольствие и солдат. Мадрид не
сможет продержаться даже неделю».
В конце февраля Негрин полагал, что если мы получим
три-четыре недели передышки, то сможем сопротивляться
семь-восемь месяцев, что должно будет отрицательно ска¬
заться на состоянии тыла и армии противника, где все
сильнее проявлялось недовольство итало-германской ин¬
тервенцией; можно было ожидать также изменения в меж¬
дународной обстановке, и все это могло привести к благо¬
приятному для республики исходу.
Военачальники-коммунисты, соглашаясь, что с военной
точки зрения существуют возможности для сопротивления
в течение пяти-шести месяцев, подчеркивали, однако, что
для успешного сопротивления необходимо твердое и единое
политическое руководство, решительное и преданное рес¬
публике командование, а также неуклонная чистка фрон¬
та и тыла от агентов врага и капитулянтов.
Большое
преступление
В то время как мы заняли ясную, конкретную и после¬
довательную позицию защиты республики, пораженцы
продолжали стягивать петлю заговора.
В конце февраля один из руководителей мадридской
организации НКТ предупредил наших товарищей о подго¬
товке нападения на помещения организаций компартии.
— Я рабочий-революционер,— сказал он,— и не могу
примириться с тем, что замышляют некоторые люди про¬
тив вас и против республики.
459
Долорес Ибаррури
По просьбе наших товарищей он рассказал о том, как
ведется наблюдение за местами жительства и передвиже¬
ниями коммунистов, и предупредил, что удара можно ожи¬
дать в любой момент. При этом он привел ряд деталей,
которые доказали нам искренность его слов.
В предвидении событий товарищи решили организо¬
вать оборону домов, в которых размещались партийные
организации, вместе с тем ни в коем случае не ослабляя
фронтов. Мне было предложено выехать из Мадрида, что
я и сделала, отправившись в Мурсию в сопровождении
товарища Доминго Хирона. Там я поселилась на неболь¬
шой вилле, расположенной в окрестностях города, непо¬
далеку от дороги, в месте, известном под названием «Эль
Пальмар» *.
На следующий день туда же прибыли и другие това¬
рищи, в том числе Пальмиро Тольятти, который пережил
с нами все отступления из Каталонии, а затем вместе
с другими товарищами переехал в Мадрид. Он был полон
желания помочь нам, делил с нами многочисленные опас¬
ности и проявил себя как выдающийся политический ру¬
ководитель-революционер.
В последних числах февраля Негрин решил избрать
своей резиденцией и местом пребывания правительства
городок Эльда, расположенный в стороне от дорог, в не¬
большой лощине.
Профсоюзные объединения тоже покинули Мадрид. Ру¬
ководство ВОТ поехало вместе с Негрином в Эльду, а
НКТ — в Мурсию. После этого Политбюро компартии,
учитывая вероятность наступления противника, реши¬
ло переехать в Эль Пальмар, где уже находилась я,
чтобы сосредоточить все руководство партии в одном
месте.
Товарищи решили переехать в Эль Пальмар потому,
что он находился между резиденцией правительства и
Мадридом. Такое расположение давало возможность быст¬
ро получать информацию о решениях правительства и про¬
водить необходимую работу в столице, не полагаясь толь¬
ко на телефонную и телеграфную связь, которая с каж¬
дым днем становилась все менее и менее надежной.
1 марта состоялось заседание Совета министров, на
котором было принято решение опубликовать сообщение
1 Пальмовая роща.
Единственный путь
об отставке Асаньи с поста президента республики '. На
этом заседании представитель анархистов Бланко, а вслед
за ним Пенья, Паулино Гомес, Бильбао и Велао резко
обрушились на Негрина за то, что он, как они утверж¬
дали, собирается отстранить Касадо с поста командующего
армией Центра.
Выступление этих сеньоров, всецело зависевших от
Негрина, представляло собой инсценировку, устроенную
самим премьер-министром с целью продемонстрировать,
что все, кроме коммунистов, доверяют Касадо. Последую¬
щие события доказали, однако, что правы были комму¬
нисты, считавшие Касадо двурушником, готовившимся
предать Испанию Франко, а не те, кто разыгрывал трагико¬
мический фарс защиты Иуды, который уже сжимал в руке
30 сребреников.
2 марта правительство получило сообщение из Пари¬
жа от Мартинеса Баррио. Он выражал согласие вступить
на пост президента республики при условии, если правитель¬
ство будет проводить политику, которая приведет к не¬
медленному заключению «почетного мира» между всеми
испанцами. Баррио извещал, что это решение было принято
им с согласия Постоянной депутации кортесов и предста¬
вителей всех политических партий, кроме коммунистов,
которые не участвовали в собрании, так как не были
приглашены на него.
В тот же день, 2 марта, в «Диарио офисьяль» 2 были
опубликованы декреты о производстве в высший чин и
должностных перемещениях нескольких военных деяте¬
лей. Казалось, что эти перемещения преследуют цель акти¬
визировать сопротивление армии.
В числе офицеров, которым были присвоены очеред¬
ные чины, фигурировали товарищи Модесто и Кордон,
произведенные в генералы, и товарищи Листер, Галан и
Маркес, произведенные в полковники.
Касадо был произведен в генералы, Матальяна — наз¬
начен начальником Генерального штаба.
1 Асанья, выехавший во Францию в начале фашистского наступления
на Барселону, отказался приехать в центрально-южную зону, а 28 февраля
1939 года направил председателю кортесов Мартинесу Баррио заявление
о своей отставке с поста президента республики. Свое решение Асанья
мотивировал несогласием с политикой правительства, продолжающего
сопротивление.
2 «Официальная газета».
461
Долорес Ибаррури
Полковник Муэдра переводился на должность замести¬
теля командующего сухопутной армией, а полковник Га-
рихо откомандировывался в распоряжение Миахи, который
был освобожден от обязанностей главнокомандующего все¬
ми вооруженными силами и назначен генерал-инспекто-
ром сухопутных, морских и воздушных сил.
Франсиско Галан был назначен начальником морской
базы в Картахене (на пути к месту назначения он был
задержан мятежниками); были произведены также неко¬
торые другие, менее важные перемещения, как, например,
военные коменданты городов Аликанте, Мурсии и Альба¬
сете были смещены, их заменили Этельвино Вега, Курто и
Мендиола.
В другое время эти назначения могли бы способство¬
вать решительному улучшению обстановки. Теперь же, ког¬
да надвигалась капитуляция, они привели к прямо проти¬
воположным результатам.
Чтобы обеспечить успех, необходимо было не продви¬
жение в чинах, а передача командования воинскими сое¬
динениями и родами войск — посредством официаль¬
ного назначения или без него — в руки верных людей,
готовых отдать свои жизни ради защиты республики.
Назначения, объявленные Негрином, вызвали крайнее
недовольство заговорщиков, понимавших, что их планам
угрожает провал. Впрочем, у них был союзник, о котором
они и не подозревали: это был сам Негрин, по непонят¬
ным причинам задерживавший при себе товарищей, назна¬
ченных им на новые должности.
Почти все политические и военные руководители, при¬
ехавшие из Франции, по указанию Негрина, собрались в
Эльде и тщетно ожидали назначений.
4 марта вспыхнул мятеж на военно-морской базе в
Картахене. Мы немедленно сообщили о происшедшем
правительству в Эльду, и в Картахену был направлен полк
Народной армии под командованием майора Родригеса
с комиссаром Вирхилио Льяносом.
Выступление фашистов в городе Картахене было бы¬
стро подавлено, но эскадра ушла в море, взяв курс на
Африку.
На заседании Политбюро товарищу Деликадо и мне
было поручена поехать 5 марта в Эльду и подробно инфор¬
мировать правительство о событиях в Картахене.
При выезде из Мурсии мы были задержаны штурмо¬
462
Единственный путь
выми гвардейцами. Узнав нас, они поздоровались и ска¬
зали:
— Проезжайте! Вас это не касается... Вы можете ехать.
— Ав чем дело? — спросила я.
— Не знаем. Мы получили приказ никого из Мурсии
не выпускать.
Приказ отдал губернатор Мурсии социалист Эустасио
Каньяс. Штурмовые гвардейцы не могли себе представить,
что этот приказ (никого из Мурсии не выпускать) имел
в виду именно нас, коммунистов.
Полиции Мурсии было известно наше местопребыва¬
ние, и заговорщики, к числу которых принадлежал и сеньор
Каньяс, стремясь доказать свою враждебность коммуни¬
стам и свою готовность оказать услугу франкистам, намере¬
вались передать Франко руководителей коммунистической
партии и Союза объединенной социалистической молодежи,
находившихся в центрально-южной зоне. Так они и посту¬
пили позднее с Доминго Хироном, Асканио, Касорлой, Ме-
соном и многими другими незабвенными товарищами.
Нам же удалось спастись чисто случайно.
Благодаря «доброй воле» штурмовых гвардейцев мы
благополучно приехали в Эльду и остановились на вилле,
в которой Висенте Урибе разместил Министерство зем¬
леделия. Там мы ожидали, когда кончится заседание Каби¬
нета министров, продолжавшееся уже несколько часов.
Вслед за нами на виллу приехал товарищ Урибес, кото¬
рый в течение всей войны вел большую работу, возглав¬
ляя партийную организацию Валенсии. Он хотел выяснить
обстановку и сообщить правительству, что в Валенсии явно
назревает мятеж, который готовят полковники Муэдра
и Гарихо. Коммунистическая партия уже давно разобла¬
чала их как врагов, теперь же они сами раскрыли свое
подлинное лицо открытых агентов Франко. Чтобы предо¬
ставить себя в распоряжение главы правительства, в Эль¬
ду прибыли также Листер и Модесто.
В тот же день, 5 марта, по радио было объявлено, что
вечером выступит с речью полковник Касадо.
Касадо обманным путем склонил на свою сторону мно¬
гих профессиональных военных, заявив, что они отстране¬
ны правительством от занимаемых должностей.
Печально знаменитый по Малагскому фронту Кабрера,
став военным комендантом Мадрида, отдал приказ уста¬
новить местонахождение членов Политбюро компартии и
463
Долорес Ибаррури
взять их под охрану, чтобы «спасти от возможного напа¬
дения агентов пятой колонны». Лицемер и трус.
К концу дня 5 марта Касадо, не признавший своего
производства в генералы, объявленного Негрином, провел
в штабе армии Центра совещание, на котором были за¬
вершены последние приготовления к перевороту.
Поздно вечером, когда правительство продолжало за¬
седать, обсуждая мятеж в Картахене и основные положе¬
ния речи, которую собирался произнести Негрин, радио
принесло известие о том, что полковник Касадо поднял
восстание.
Из Эльды звонят в Мадрид; к телефону подходит Ка¬
садо. Негрин спрашивает:
— Что там у вас происходит?
— Только то, что мы восстали.
— Против кого?
— Против вас.
— Против меня?
— Да, против вас.
— Вы смещены.
— Я этого ожидал.
Касадо повесил трубку. Негрин, как будто ничего не про¬
изошло, пытается продолжать заседание правительства,
но товарищ Урибе требует принять соответствующие меры
для беспощадного подавления восстания.
На рассвете Негрин и дель Вайо приходят в дом, в
котором находились мы. Мы убеждаем Негрина обра¬
титься к народу и армии и разъяснить им обстановку.
Он сопротивляется. В конце концов соглашается. Подго¬
тавливает короткую речь. Товарищ Бенигно, секретарь
Совета министров, тщетно пытается передать ее в эфир.
Передатчик неисправен. Обстановка в Эльде становится
все более и более опасной, и товарищи решают, что я должна
покинуть Испанию. Я пытаюсь возражать, излагаю свои
доводы, но это ни к чему не приводит. Руководство
партии постановило, что я должна уехать, и мне не остается
ничего иного, как подчиниться.
Мы потерпели поражение. Интриги людей, лишенных
чести и совести, и давление великих держав сделали свое
дело. Они оказались сильнее воли народа отстоять Ис¬
панию, сохранить нашу страну в лагере демократии и
мира. Сопротивление прекратилось.
Однако наша борьба не была напрасной. Отказ от
464
Единственный путь
сопротивления был бы таким позором, которого не простили
бы нам ни народ, ни история.
Нужно уезжать из Испании, отправляться в изгнание,
жить вдали от всего того, что бесконечно дорого.
Ну, что ж! Мы исполняем свой долг, и народ нас поймет.
В этот момент приезжает товарищ Жан Катла, депутат
французского парламента, прибывший в Испанию по пору¬
чению французских организаций солидарности для оказа¬
ния помощи центрально-южной зоне. Впоследствии Катла
за участие во французском движении Сопротивления был
обезглавлен гестапо.
Нужно расставаться. Я прощаюсь с товарищами, ко¬
торые остаются в Испании.
Что сказать им? Чека, Тольятти, дорогие друзья! Уви¬
димся ли мы когда-нибудь?
Что станет с Ирене, отправленной в Альбасете и до сих
пор не вернувшейся? Удастся ли ей вернуться? Что будет
со столь дорогими мне товарищами, с нашей страной, с
нашим народом?
Я раздаю женщинам, работающим в доме, все свои
вещи: новое платье, ни разу не надетые туфли — подарок
мадридских товарищей, шелковый платок — память о жен¬
щинах Альмадена.
Великолепное издание «Хутора» Бласко Ибаньеса, дар
Хулио Хуста с сердечной надписью, бросаю в огонь. Не
хочу, чтобы книга попала в руки врагов, не хочу компро¬
метировать подарившего ее мне человека.
Приезжаем на аэродром Моновар. Товарищ Идальго де
Сиснерос, выделивший в распоряжение правительства не¬
сколько маленьких самолетов, предоставляет один из них
нам. Идальго оставался на аэродроме до тех пор, пока не
уехали члены правительства, а также группа, состояв¬
шая из нескольких военачальников и тех руководителей
коммунистической партии, которым было предписано
покинуть Испанию.
Несколько партизан подошли ко мне попрощаться.
— Салют, товарищ Пасионария! До скорого свидания!
Я обняла каждого из них. Они были для меня близкими
и родными: товарищами, друзьями, сыновьями, с которыми
мне предстояло расстаться. Со многими из них навсегда.
С другими — на время. Но кто знает, насколько!
Со мной вылетают товарищи Катла, Монсон, Морено и
механик, тоже коммунист. Механик закрывает двери
465
Долорес Ибаррури
самолета. Приходят в движение пропеллеры... Самолет
трогается с места и скользит по последнему свободному
отрезку испанской земли.
Партизаны построились, затем строй вдруг рассыпал¬
ся. Последнее, что мы увидели, перед тем как испанская
земля исчезла из наших глаз, были они, с высоко под¬
нятыми винтовками — знак приветствия, обещания, на¬
дежды.
Прощайте, товарищи!
Через несколько часов из Испании вылетели все члены
правительства. Чтобы не допустить развала армии и обес¬
печить возможность выезда через порт Аликанте тем ан¬
тифашистам, которым угрожала особая опасность, в Испа¬
нии остались товарищ Чека и товарищ Тольятти. К счастью,
касадисты не знали Тольятти в лицо, только это и спасло
его, когда он, вместе с товарищем Чека, был задержан в
Валенсии. Позднее к Тольятти и Чека присоединились
Клаудин, Мельчор, Гальего и другие товарищи из Союза
объединенной социалистической молодежи, пережившие
трагические часы касадистского мятежа и старавшиеся
предотвратить распад фронтов.
Образование капитулянтской хунты Касадо оказалось
для нас неожиданностью. Мы проявили чрезмерную довер¬
чивость, а в политике доверчивость — всегда серьезная
ошибка, ибо, как писал Маркс в своей книге «Восемнад¬
цатое брюмера Луи Бонапарта», «нации, как и женщине, не
прощается минута оплошности, когда первый встречный
авантюрист может совершить над ней насилие».
Мы знали, что люди типа Бестейро, Каррильо ', Касадо
полны ненависти к коммунизму; нам были известны колеба¬
ния многих кадровых офицеров, деморализованных утра¬
той Каталонии и потерявших способность трезво оценивать
обстановку.
Мы знали, что эти люди могут совершить любую под¬
лость, любое преступление по отношению к коммунисти¬
ческой партии как революционной пролетарской организа¬
ции. В этом нас убедили опыт всей войны, а также убийства
коммунистов во время кратковременного позорного влады¬
чества мадридских галиффе.
Но, несмотря на то что мы все это знали, несмотря на
наши разногласия с ними, мы думали о них лучше, чем
Имеется в виду правый социалист Венсеслао Каррильо.
466
Единственный путь
они того заслуживали. Мы не представляли себе, до какой
степени они прогнили и до какой подлости дошли.
Хотя история неопровержимо доказала, что антиком¬
мунизм неизбежно влечет за собой самую чудовищную
реакцию в политике, грубейшие нарушения законности в
области права, подлость и клевету в общественной жизни,
измену при обороне родины, и хотя мы это знали, нам все же
трудно было себе представить, что они способны предать
Испанию, предать народ.
Всецело поглощенные задачей, составлявшей главную
цель нашей жизни,— не допустить победы мятежников,
мы не обращали достаточного внимания на некоторые
факты, ежедневно совершавшиеся на наших глазах; между
тем по этим фактам можно было проследить за тем, как
постепенно созревал заговор изменников родины и рес¬
публики.
Не обнаружив этого, мы как следствие не научили наших
товарищей во всеоружии встретить любую неожиданность,
которая может произойти в тылу, и не приняли мер на
случай возможного поражения. Ни нелегальных типогра¬
фий, ни бумаги, ни радиопередатчиков, ни денег, ни по¬
мещений, ни подпольной организации — ничего этого мы не
подготовили. В результате нам пришлось на ходу создавать
самые элементарные условия для продолжения борьбы в
новой обстановке.
Несмотря на исключительно тяжелые условия и от¬
сутствие конкретных указаний (ибо коммунисты могли
руководствоваться только документом Центрального Коми¬
тета от 23 февраля), мадридские товарищи быстро под¬
готовились к борьбе против хунты, начавшей свою дея¬
тельность арестами коммунистов и штурмом помещений
коммунистических организаций. Эти действия осуществля¬
лись при помощи полиции, карабинеров и анархистских
войск, возглавляемых подполковником Мера, причем по¬
следние были предварительно сняты с фронта. Их поспе¬
шный отзыв вызвал удивление бойцов-коммунистов, но
они сочли, что это делается по распоряжению Министер¬
ства обороны, и поэтому не помешали снятию частей с
фронта.
То обстоятельство, что воинские части, в которых
наибольшим влиянием пользовались коммунисты, нахо¬
дились на фронтах, облегчило в эти первые часы всеобщего
замешательства безнаказанный штурм помещений, занятых
467
Долорес Ибаррури
партийными организациями, и арест сотен коммунистов
столицы.
Исидоро Диегес, Доминго Хирон, Мануэль Пуэнте,
Пертегас, Артуро Хименес, Рамон Мендесона, Санчес
Кортина, руководители молодежи Клаудин, Мельчор,
Гальего вместе с армейскими офицерами и руководителями
партизан — такими, как Баррио и особенно товарищ Аска-
нио, проявивший себя не только способным офицером,
но и выдающимся политическим руководителем,— орга¬
низовали сопротивление насилиям хунты и приложили мак¬
симум усилий для укрепления фронтов и предотвращения
просачивания солдат противника в наш тыл.
В дивизии Асканио сражался товарищ Симон Санчес
Монтеро. Проявив себя настоящим коммунистом, он бо¬
ролся до конца, был захвачен франкистами и приговорен
к длительному тюремному заключению.
Когда некоторые товарищи высказали сомнение, прав
ли Асканио, отдающий приказы вести боевые действия
против касадистов без указаний свыше, Асканио ответил:
«Чтобы выступить против такого предателя, как Касадо,
не требуется ничьих указаний. Каждый коммунист обязан
исполнять свой долг».
Асканио поистине был душой сопротивления хунте.
Возглавляемые им части овладели «позицией Хака», где
до переворота находился штаб Касадо, и захватили много
пленных.
Войска Мануэля Кортина и присоединившиеся к ним
карабинеры заняли Музей естественной истории и гото¬
вились к штурму убежища хунты — Министерства фи¬
нансов.
* * *
Внезапная атака франкистских войск заставила ком¬
мунистов пойти на перемирие с повстанцами из хунты.
В то время как коммунисты проливали свою кровь, прег¬
раждая франкистам путь на Мадрид, Касадо использовал
перемирие для того, чтобы укрепить свои позиции.
Фашистское наступление было отбито, но восстановить
прежнее положение уже не удалось. Моральный дух бойцов
резко упал.
Усилия мадридских коммунистов, направленные к
предотвращению развала фронтов, были поддержаны ком¬
мунистами Валенсии и теми членами партии, которые
468
Единственный путь
в свое время переехали с Севера в Левант и теперь нахо¬
дились там и на фронте и в тылу. Хосе Антонио Урибес,
Палау, Франсиско Ортега, Хосе Перес, Хесус Ларраньяга,
Мануэль Кристобаль, Сиутат, Акилино Фернандес подгото¬
вили партию и армию к сопротивлению и организовали
совместные действия всех сил компартии против хунты.
Между тем 10 марта 1939 года части 47-й дивизии
XXII армейского корпуса (расположенные между Чельвой
и Касинос на дороге Валенсия — Адамус, выходящей на
основную магистраль Валенсии — Мадрид около Утиеля)
под командованием подполковника товарища Рекальде,
который геройски вел себя во время операций в Эстре¬
мадуре, и комиссаров Гальего и Фарре двинулись по на¬
правлению к Мадриду. Они разоружали тыловые под¬
разделения, поддерживавшие касадистов, перерезали те¬
леграфные и телефонные линии, связывающие армию Ле¬
ванта с другими армиями, и захватывали грузовые ма¬
шины и другие транспортные средства, встречавшиеся
им на пути.
Так коммунисты воспрепятствовали развалу фронтов
и не допустили, чтобы их перерезали, как баранов. Реши¬
тельность и мужество коммунистов вызвали уважение и
восхищение даже тех офицеров, которые были прямо или
косвенно связаны с хунтой.
Когда в штабе армии Леванта стало известно о дейст¬
виях 47-й дивизии, входившей в состав XXII армейского
корпуса, полковник Ла Иглесиа 1 отдал следующие рас¬
поряжения:
1. Назначить временным командиром XXII армейского
корпуса товарища Рекальде, поднявшегося со своей ди¬
визией против хунты.
2. Другим армейским корпусам армии Леванта, на¬
чальнику тыла и начальнику армейского транспорта ни
в коем случае не поднимать оружие против товарищей из
XXII корпуса, что бы они ни предприняли.
3. Начальникам артиллерии, боеснабжения, санитар¬
ной службы и интендантства продолжать нормальное
снабжение частей XXII армейского корпуса.
Это была уже лебединая песня республиканского со¬
противления. В те трагические часы важнее всего было
спасти как можно больше бойцов, военных руководителей,
1 Начальник штаба армии Леванта.
469
Долорес Ибаррури
известных товарищей, которым угрожала непосредственная
опасность со стороны франкистов и касадистов. Эту за¬
дачу удалось решить лишь частично, ибо события разви¬
вались с невероятной быстротой.
Когда противник, отвергнув предложения хунты и по¬
требовав безоговорочной капитуляции, предпринял наступ¬
ление на Эстремадурском и Андалусском фронтах, хунта
окончательно сбросила маску и приняла все требования
Франко.
Наступление противника в направлении Леванта и
окружение итальянцами порта Аликанте, где сосредото¬
чились тысячи солдат, женщин и детей, помешали товари¬
щам организовать намеченную эвакуацию бойцов и наибо¬
лее известных товарищей.
После прекращения борьбы с бросившимися на охоту
за коммунистами войсками Касадо, когда уже ничего нель¬
зя было сделать и дальнейшее сопротивление принесло бы
только напрасные жертвы, товарищи, которые оставались
в стране по решению партии, покинули Испанию.
Агенты хунты, и в особенности начальник тюрем анар¬
хист Мельчор Родригес, передали Франко десятки комму¬
нистов, взятых в плен во время боев с хунтой.
Славные герои обороны Мадрида Доминго Хирон, Ка¬
сорла, Асканио, Месон и многие другие были переданы
Франко и расстреляны. Они мужественно встретили смерть,
доказав фашистским палачам, что коммунисты умеют и
сражаться и умирать.
Английское правительство, вдохновлявшее и поощряв¬
шее хунту Касадо с таким же усердием, с каким оно рань¬
ше вдохновляло и поощряло политику «невмешательства»,
направило в один из портов близ Валенсии военный корабль,
чтобы взять на борт и спасти свору предателей, бежавших
из Испании с печатью Каина на челе '.
Героическое вооруженное сопротивление испанского
народа военно-фашистской агрессии и иностранной интер¬
венции прекратилось.
«Почетный» фашистский мир — мир тюрем и кладбищ
распростер над Испанией крылья смерти, обагрил кровью
и поверг в траур тысячи очагов.
1 Речь идет о Касадо, Миахе и других организаторах т. н. хунты оборо¬
ны. Только Бестейро остался в Испании и встречал франкистов и интервен¬
тов в Мадриде. Однако, не оценив его усердия, они приговорили Бестейро
к пожизненному тюремному заключению, и он умер в тюрьме.
470
Единственный путь
Завершилась славная, полная трагизма страница нашей
истории. Начинался новый период борьбы. Павшие оста¬
лись непобежденными.
На вспаханной войной земле Испании зарождалось
новое поколение бойцов.
И над закованной в цепи родиной, над Испанией тюрем,
арестов, пыток и массовых казней, поднялся один свет,
одна вера, одна надежда — тот свет, та вера, та надежда,
которые вызвали эпическое сопротивление наших бойцов
коварной агрессии, а теперь устремляют человечество к
будущему и, пробиваясь из глубин страдающего народа, про¬
шли сквозь толстые стены франкистских тюрем и провоз¬
гласили миру голосом этого бессмертного народа: «Испания
существует, Испания борется, Испания продолжает
жить!»
Новое поколение вторглось в жизнь Испании — поко¬
ление 1939 года. Оно не составляло монолитного, единооб¬
разного массива. Оно образовало противоречивое по своей
структуре, разностороннее единство. К этому поколению
принадлежали рабочие, студенты, интеллигенты, крестьяне.
Это одно поколение, но с различными интересами, с раз¬
личными устремлениями. Объединило его одно общее
чувство — антифранкизм.
Одни представители этого поколения судили о войне,
почти три года заливавшей поля и города Испании, только
по официальной, извращенной и фальсифицированной,
версии, оправдывавшей страшное преступление фран¬
кистов. Другие основывались на грустной, трагической и в
то же время страстной семейной версии.
Разными путями, исходя из различных, часто противо¬
положных позиций, те и другие пришли к одному заключе¬
нию: «Необходимо бороться, чтобы освободить живых от
груза мертвых. Нужно возобновить историю Испании,
скованную франкизмом».
На протяжении столетий эскориальские гробницы омра¬
чали бытие нашей родины '. Но памятники павшим не
могут стать преградой для продвижения нашего народа
вперед. Пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов.
Если основателю Фаланги не нравилась Испания, отверг¬
шая его отца, то новое поколение, созревшее с кляпом во
1 В мрачном дворце Эскориале находится усыпальница испанских
королей.
471
Долорес Ибаррури
рту, под сенью франкистских тюрем, отвергла Испанию,
воздвигнутую Фалангой с помощью иностранных штыков.
Ибо франкистская диктатура — это не только пятно крови и
грязи в истории Испании. Она — тормоз, цепь. Ее исчез¬
новение — историческая необходимость.
На перекрестке, где сходятся надежды и устремления
нового поколения, есть табличка с надписью: «Нужен ли
возврат к прошлому?»
Ответ заключен в самой жизни. К прошлому не воз¬
вращаются. Испания и окружающий ее мир сильно отли¬
чаются от Испании и мира 1930 и даже 1936 года.
В международном плане произошли глубокие измене¬
ния, и отнюдь не в пользу старых господствующих каст.
Сегодня существует лагерь социализма, который с каждым
днем становится все более сильным, все более могуществен¬
ным, который распространяет свое влияние и на те страны,
где господствует империализм. Последний еще силен, в
своем стремлении к господству он может причинить на¬
родам страшный вред. Но он уже потерял свою гегемонию
в мире.
В нашей стране народ, массы испытали различные фор¬
мы политического господства буржуазии: монархию, рес¬
публику, фашистскую диктатуру. В горниле войны, в борьбе
против фашистской диктатуры подвергались испытани¬
ям люди, партии, доктрины, линии поведения, системы
взглядов.
Из этой еще живой, поучительной истории недавнего
прошлого вытекает неоспоримая истина: только те силы, ко¬
торые выражают интересы страны, которые движутся по
компасу, отражающему тенденции общественного развития,
могут стать реальной основой политического, экономи¬
ческого. и культурного возрождения Испании.
Значит, социалистическое решение? Да, действительно,
только оно может положить конец постоянной смене перио¬
дов революции и контрреволюции, лежащей в основе исто¬
рического процесса формирования экономической и полити¬
ческой структуры испанского государства.
Лишь постепенно осуществляемое социалистическое ре¬
шение, отвечающее потребностям и воле нации, не толь¬
ко марксистских сил, социал-демократов и анархо-синди¬
калистов, но и всех групп, которых не пугают историче¬
ски неизбежные изменения экономической и политической
структуры нашей страны.
472
Единственный путь
Не может быть сомнения, что только при социализме
Испания получит возможность привести в движение ги¬
гантские резервы энергии, жизненной силы, способностей,
кроющихся в народе. Только при социализме может нако¬
нец закончиться многовековой период отсталости нашей
страны.
Только при социализме будет положен конец как бес¬
плодному централизму, так и запоздалому регионализму и
кантонализму. Только при социализме можно будет по¬
кончить с отвратительным социальным неравенством, реор¬
ганизовать на новых экономических и политических осно¬
вах структуру испанского государства, открыть для нашей
страны эпоху невиданного расцвета, невозможного при
современном или другом подобном строе. Таково един¬
ственное идеальное решение.
Речь идет не об искусственных умозаключениях: тен¬
денция к социализму естественно возникает из самого
развития капиталистического общества, и .пути, ведущие к
социализму, тоже не определяются волей людей. Они воз¬
никают при определенных конкретных обстоятельствах,
вызванных историческими условиями, в которых происхо¬
дит это развитие.
В прошлом, когда господство капитализма было всеоб¬
щим, путь к социализму пролегал главным образом через
гражданскую войну и насильственную революцию.
Сейчас, хотя насилие и не может быть полностью ис¬
ключено и будет применяться в зависимости от степени
сопротивления отживших свой век классов, существует
возможность мирного, демократического пути к социализ¬
му. Этот путь может быть более или менее длинным, но
отнюдь не свободен от столкновений и конфликтов, он
потребует ежедневной, постоянной, непрерывной борьбы —
как политической, так и экономической, за каждый шаг
вперед, за каждое изменение структуры общества.
История нашей войны содержит чрезвычайно важные
уроки для молодых поколений.
Мы вели войну и совершили демократическую револю¬
цию, которая по своему характеру и размаху коренным
образом отличалась от предшествующих буржуазных
революций.
Как можно судить по этим страницам, наша революция
встречала ожесточенное сопротивление даже в самом
республиканском лагере.
473
Долорес Ибаррури
Революция — двигатель истории, в ходе революции
народы совершают замечательные подвиги. Но револю¬
ция — это вместе с тем и гигантская встряска, в резуль¬
тате которой на поверхность всплывает тина, осевшая на
дне общества. Революция пробуждает честолюбивые стрем¬
ления и мутные желания у политических дельцов, стремя¬
щихся поставить ее на службу своим интересам. Это при¬
ходится иметь в виду, против этого приходится вести
борьбу. Именно так и была вынуждена поступать во время
войны коммунистическая партия, боровшаяся против тех,
кто ради собственной выгоды стремился извратить харак¬
тер революции.
Это неизбежно и не может служить предлогом для
отказа от участия в революционной борьбе под прикры¬
тием удобного, модного среди врагов революции лозунга
«Все люди таковы!».
Мы все далеко не одинаковы, и история нашей страны
демонстрирует наличие огромной разницы между после¬
довательным революционером и революционером случай¬
ным. Между теми, кто стремится возвысить свой народ
и возвеличить родину, и теми, кто проводит политику
низкого полета, не поднимаясь выше своих собственных
личных или групповых интересов. Между теми, кто спосо¬
бен пожертвовать собой ради общего блага, и теми по¬
литическими приспособленцами, которые хотят использо¬
вать народ для своего возвышения и вопят как огла¬
шенные, что они обмануты, когда возмущенный народ
пинком опрокидывает лестницу, на которую они взоб¬
рались.
Сопротивление фашистской агрессии началось в момент,
когда был создан Народный фронт и существовало мелко¬
буржуазное республиканское правительство. Главными
силами этого сопротивления были рабочие и крестьяне^
входившие в различные организации и подчинявшиеся их
дисциплине.
Единство Народного фронта не было прочным. Оно не
опиралось на единство рабочего класса. В Народный фронт
входили различные классы, различные слои, различные
политические группы, отстаивавшие различные интересы.
Отсюда вытекали возникавшие на каждом шагу противо¬
речия. К тому же баскские националисты и анархисты,
тоже принадлежавшие к республиканскому лагерю, не
участвовали в Народном фронте.
474
Единственный путь
Отсюда» вытекали также различные оценки, различ¬
ные мнения, различные взгляды на характер войны и ее
перспективы — оценки, мнения и взгляды, тяжелым грузом
давившие на политическую и военную жизнь республикан¬
ской Испании.
И если подчас мы, коммунисты, не проявляли достаточ¬
ной гибкости в оценке взглядов и действий, которые мы
считали вредными для дела сопротивления, или, впадая в
другую крайность, недостаточно резко выступали против
происков пораженцев и их грязных маневров, то это отнюдь
не означало, что мы, хотя бы на один момент, ставили под
сомнение историческое, революционное значение участия
демократической буржуазии в народном сопротивлении
фашизму.
Отрицательные факты, проявлявшиеся в республикан¬
ском лагере как накануне франкистского мятежа, так и
после него на протяжении всей войны, не ставят под сом¬
нение, а, напротив, доказывают необходимость един¬
ства, взаимопонимания, компромисса между различны¬
ми демократическими группами и партиями нашей
страны, необходимость соглашения даже с теми слоя¬
ми общества, которые по своему составу, по своим
интересам, по своему восприятию и пониманию жизни
готовы пойти лишь на минимальные демократические
преобразования политической структуры испанского го¬
сударства.
Война убедительно доказала, что при отсутствии
единства рабочего класса руководство демократической ре¬
волюцией неизбежно оказывается в руках буржуазии,
которая пытается задержать развитие революции, помешать
ее завершению и даже превратить ее в орудие борьбы
против интересов пролетариата.
Победа франкизма парализовала демократическое раз¬
витие Испании. После долгих лет фашистской диктату¬
ры основные политические и экономические проблемы, к
разрешению которых революционное правительство
приступило во время войны, оставались нерешенными и
приняли еще более острый характер, чем когда-либо в
прошлом.
Вот почему оставались в силе все причины, побуждаю¬
щие к единству демократические и пролетарские силы,
все национальные силы, заинтересованные в прогрессе
Испании.
475
Долорес Ибаррури
Испанская молодежь призвана содействовать созданию
этого широкого общеиспанского единства, покончить
с мрачной реакцией, тюрьмами, террором, нищетой и кор¬
рупцией.
Молодежь Испании — наша надежда. И я уверена, что
она пойдет, что она уже идет по единственному пути,
превращающему простых людей в героев, в строителей
новой жизни и нового мира,— по пути борьбы за демокра¬
тию, за мир, за социализм.
Содержание
К советскому читателю 5
Часть первая 9
Сначала была руда —
Нашествие 14
Пролетариат 17
Социалистическое учение 22
Первая крупная забастовка 31
Рабочий центр 33
Фанатизм 39
Знахарство 44
Солдаты на улицах 48
Дети шахтеров 54
Учителя и ученики 55
Иконоборцы 59
Детские проказы 64
Вражда 66
Судьба 68
Конец детства, начало зрелости 74
1917 год — год перелома 80
Октябрьская социалистическая революция 1917 года 84
Возрождение социализма 87
Детская болезнь «левизны» 88
На завоевание масс 90
Братоубийственная борьба 93
Вероучители 94
Ни одна беда меня не миновала 97
Зарисовки из жизни шахтерского поселка 99
Сильное волнение 104
Визит к губернатору 106
477
Содержание
Близится конец диктатуры 109
Неудачная поездка 110
Памплонская конференция 112
Свержение монархии 113
Часть вторая 121
Из шахтерской деревушки к руководству коммунистической пар¬
тией —
Первый арест 126
Семейство Мартинес 134
Возвращение в Мадрид 137
Севильский съезд 140
Снова в тюрьме 142
Первое мая 145
Тюремные надзирательницы 150
Политические заключенные 151
Пожар 155
Стачка 158
Под конвоем 160
Социалисты выходят из правительства 162
Социалистическая партия на перепутье 166
Лирическое отступление 171
Фашистская опасность —
Восстание 1934 года 173
Антифашистская организация женщин 177
Отнюдь не туристское путешествие 185
Снова Пиренеи 197
Благородная помощь 201
Борьба за Народный фронт 207
На земле Росалии де Кастро 211
Создание Народного фронта 215
Возвращение в Астурию. Снова тюрьма 218
Мои первые депутатские дела 222
Парламентская коммунистическая фракция 228
Бессердечный заведующий родильным домом 234
Кто посеял ветер 238
Предвестники мятежа 246
Цинизм и безнаказанность 250
Часть третья 254
Мятеж —
Кто такие мятежные генералы 259
Попытка склонить республику к капитуляции 263
478
Содержание
Казарма Монтанья 265
Солдаты с народом 267
Позиция Фонтана 271
Депутаты-бойцы 275
Итало-германская интервенция 278
«Невмешательство» 280
В горниле войны 282
Пятый полк 285
С пером и винтовкой 288
Представительница Народного фронта 295
В Париже 300
Почему коммунистическая партия вошла в правительство .... 306
Развитие демократической революции 311
Свобода совести 314
Тени и свет 320
Оборона Мадрида 324
Компартия призывает народ к защите столицы 328
Эвакуация 330
Кольцо сжимается 333
Истребители танков 335
Незабываемые моменты 337
Испания — магнит для героев 343
Самоотверженность и героизм 346
Другие виды помощи Советского Союза 350
Друзья 353
Тяжелые испытания 359
Больше ни одной винтовки и ни одной песеты для Малаги!.... 362
Партия пытается исправить положение 369
Профсоюзное правительство? 372
Гвадалахара —
Контрреволюция в Каталонии 375
Коммунистическая партия начинает открытую дискуссию о положе¬
нии в стране 382
Соотношение политических сил меняется 384
Правительство Негрина 388
Падение Севера 390
Борьба в Арагоне 395
Завоевание и потеря Теруэля 398
Флот 405
Тринадцать пунктов 409
За национальное единство 413
Переправа через Эбро 416
Масонство 419
479
Содержание
Капитулянты пробивают себе дорогу 422
Где кончалась неспособность и начиналась измена 427
Покинутая Каталония 430
Объединенная социалистическая партия Каталонии 431
Кто не был заинтересован в обороне Барселоны 436
На пути к катастрофе 439
Куда шел Негрин 452
Большое преступление 459
ВОСПОМИНАНИЯ
БОРЬБА И ЖИЗНЬ
В двух книгах
Книга 1
Ибаррури Долорес
ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ
Перевод с испанского Д. Прицкер, 3. Плавскин, Г. Степанов
Заведующий редакцией А. В. Никольский
Редактор А. И. Горшкова
Младший редактор Г. С. Пружинин
Художник В. А. Иванов
Художественный редактор Е. А. Андрусенко
Технический редактор В. П. Крылова
ИБ № 7462
Сдано в набор 23.12.87. Подписано в печать 23.08.88. Формат 84Х Ю8'/з2.
Бумага типографская № 1. Гарнитура «Таймс». Печать офсетная. Усл. печ. л.
25,20. Усл. кр.-отт. 51,03. Уч.-изд. л. 26,69. Тираж 100 000 экз. Заказ № 3430.
Цена 1 р. 40 к.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.
Содержание
Близится конец диктатуры 109
Неудачная поездка 110
Памплонская конференция 112
Свержение монархии 113
Часть вторая 121
Из шахтерской деревушки к руководству коммунистической пар¬
тией —
Первый арест 126
Семейство Мартинес 134
Возвращение в Мадрид 137
Севильский съезд 140
Снова в тюрьме 142
Первое мая 145
Тюремные надзирательницы 150
Политические заключенные 151
Пожар 155
Стачка 158
Под конвоем 160
Социалисты выходят из правительства 162
Социалистическая партия на перепутье 166
Лирическое отступление 171
Фашистская опасность —
Восстание 1934 года 173
Антифашистская организация женщин 177
Отнюдь не туристское путешествие 185
Снова Пиренеи 197
Благородная помощь 201
Борьба за Народный фронт 207
На земле Росалии де Кастро 211
Создание Народного фронта 215
Возвращение в Астурию. Снова тюрьма 218
Мои первые депутатские дела 222
Парламентская коммунистическая фракция 228
Бессердечный заведующий родильным домом 234
Кто посеял ветер 238
Предвестники мятежа 246
Цинизм и безнаказанность 250
Часть третья 254
Мятеж —
Кто такие мятежные генералы 259
Попытка склонить республику к капитуляции 263
478
Содержание
Казарма Монтанья 265
Солдаты с народом 267
Позиция Фонтана 271
Депутаты-бойцы 275
Итало-германская интервенция 278
«Невмешательство» 280
В горниле войны 282
Пятый полк 285
С пером и винтовкой 288
Представительница Народного фронта 295
В Париже 300
Почему коммунистическая партия вошла в правительство .... 306
Развитие демократической революции 311
Свобода совести 314
Тени и свет 320
Оборона Мадрида 324
Компартия призывает народ к защите столицы 328
Эвакуация 330
Кольцо сжимается 333
Истребители танков 335
Незабываемые моменты 337
Испания — магнит для героев 343
Самоотверженность и героизм 346
Другие виды помощи Советского Союза 350
Друзья 353
Тяжелые испытания 359
Больше ни одной винтовки и ни одной песеты для Малаги!.... 362
Партия пытается исправить положение 369
Профсоюзное правительство? 372
Гвадалахара —
Контрреволюция в Каталонии 375
Коммунистическая партия начинает открытую дискуссию о положе¬
нии в стране 382
Соотношение политических сил меняется 384
Правительство Негрина 388
Падение Севера 390
Борьба в Арагоне 395
Завоевание и потеря Теруэля 398
Флот 405
Тринадцать пунктов 409
За национальное единство 413
Переправа через Эбро 416
Масонство 419
479
1 р. 40 к.
Политиздат
«Я не знаю, что мне готовит жизнь,
но я знаю, что дорога борьбы за социализм,
которую я выбрала,— единственный путь,
существующий для нас».
Д. ИБАРРУРИ