Теги: история  

Похожие

История руссов. Держава Владимира Великого

М.В. Ломоносов и становление исторической науки в России

История государства российского. Тома II-III

Загадки Русского Междуречья

Текст 
                    
МРабинович

НЕ СРАЗУ
МОСКВА
СТРОИЛАСЬ

М о с к о в с ки й р а б о чи й

1982


63.3(2-2М)
Р 12

Художник В. К. ИВАНОВ
Иллюстрации выполнены на основе подлинных
археологических находок, древних изображений
и рисунков-реконструкций художника А. М. Вас­
н ецова, архитекторов Д. Н. Кульчинско�о и
С. С. Кравченко

Рабинович М. Г.

Р12

Не сразу Москва строилась.- М. : Моск. рабочий, 1 982.- 208 с" ил.
Кинга доктора истор11ческих наук. 0.1.ного и з ве.1.ущих археологов, SA·
ннмающнхся Москвой, состоит из рассказов, посвященных вкла.1.у .1.ревнего
города в исторню отечественной J<ультуры,

р

10604-076
134-82
М172(03)-82

©

ББК

63.3(2-2М)
9С-М

Издательство «Московский рабочий» , 1982

г.


О ЧЕМ ЭТА КНИГА
Старинную эту поговорку прежде любили употреб­
лять, когда речь шла о каком-нибудь большом деле, тре­
бующем долгого и упорного труда: «Ничего! И _Москва­
то ведь не сразу строилась ! »
Эти слова вселяли веру в успех задуманного, желание
трудиться, складывая камень за камнем здание сво­
ей мечты. Ведь построили же люди Москву, город
всех городов, там, где когда-то были лишь непроходимые
леса и болота! И наверное, им тоже не сразу все удава­
лось.
Сколько труда и изобретательности понадобилось на­
шим предкам для того, чтобы мы могли, идя по улицам и
площадям великого города, любоваться древними стена­
ми Кремля, архитектурными памятниками!
Теперь, когда так невиданно быстро идет строитель­
ство Москвы, когда на наших глазах вырастают целые
районы, облик города меняется скорее, чем когда бы то
ни было, и Москва стала уже одним из прекраснейших
городов мира, нам все труднее представить себе те от­
даленные времена, когда Москвы еще не было.
А ведь все начиналось с малого; не сразу стал наш
город великим. Когда-то на берегу реки Москвы, н а об­
рывистом мысу, где впадает Неглинная ( как говорили
позже, на кремлевской горе) , и у его подножья впервые
поселились люди. И вероятно, не сразу срубили из тол­
стых бревен первую крепостцу.
Когда-то первая, еще несовершенная печь дала пер­
вый сгусток железа - крицу, как его называли; под ру­
кой гончара завертелся гончарный круг; в темной сыро3


ватой мастерской кожевника шкуры стали превращаться
в кожи, а кожи - в обувь и другие необходимые вещи.
Когда-то к первой пристани пристала первая ладья,
и спустя некоторое время зашумел московский торг.
Когда-то сложили в Москве первую каменную цер­
ковь и лишь гораздо позже - первый каменный жилой
дом.
Когда-то напечатали первую книгу, а лет через пол­
тораста - и первую газету.
Когда-то легло первое бревно в первую мостовую; за­
жегся первый уличный фонарь. Но далеко еще было до
гладких, залитых светом улиц.
Когда-то на подмостках первого московского театра
первая труппа сыграла первую пьесу.
Неповторимый облик нашего города, городской образ
жизни - как говорят городской быт - складывался по­
степенно. И для того чтобы все это произошло, необхо­
дим был упорный созидательный труд людей. Иначе не
было бы и нашей Москвы.
Мы далеко не всегда можем узнать, кто были эти
люди, когда в точности и на каком именно месте появи­
лось впервые то или иное. Но ученые много работают,
чтобы приподнять завесу, скрывающую от нас древ­
ность. Об одном удается узнать из многочисленных
письменных источников - правительственных документов,
газет того времени, древних летописей и актов. О другом
лишь глухо упоминают передававшиеся из уст в уста ска­
зания. Кое о чем нам рассказывают древние названия
улиц, площадей, урочищ. Наконец, о многом мы добы­
ваем сведения из самой московской земли при археоло­
гических раскопках.
Так год за годом накапливаются знания, и дымка,
которой подернуто далекое прошлое, понемногу рассеи­
вается.
Неудивительно поэтому, что изменяются и наши
представления, что теперь мы думаем о многих явлениях
в истории Москвы не так, как думали раньше.
Так, если бы лет триста назад спросить кого-нибудь
из московских книжников - когда, где и как возникла
Москва, можно было получить ответ, хотя и вполне оп­
ределенный, но звучащий для нас теперь по меньшей
мере странно. Москву, оказывается, основал не кто иной,
как внук самого ветхозаветного праотца Ноя, князь Мо­
сох Иафетович. Выбрал он для этого высокий холм у
4


устья реки Яузы; назвал главную реку и городок Мо­
сквой, соединив свое имя с именем своей жены Квы.
А впадающую в Москву речку Мосох Иафетович назвал
Явузой, слепив подобным же образом имена своих де­
тей - сына Я и дочери Вузы. О том, когда это было, точ­
но бы не сказали, но уже по тому, что Москву основали
внук и правнуки Ноя, можно было бы заключить, что
случилось это в незапамятные времена.
Такая версия вполне отвечала тогдашним представ­
лениям о создании вселенной, земли и отдельных городов
на ней, представлениям, проникнутым духом так назы­
ваемого «священного писания». Она была широко рас­
пространена, по-видимому, не только в Москве, и до нас
дошла, например, в записи дьякона довольно отдаленно­
го от Москвы Холопьего монастыря на реке Мологе некоего Тимофея Каменевича-Рвовского, по-видимому,
ученика киевских монахов. «И созда же тогда Мосох
князь и градец себе малый над предвысоцей горе той
над устии Явузы реки на месте оном первоприбытном сво­
ем именно московском, иде же и днесь стоит на горе оной
церковь каменная святаго и великаго мученика Никиты,
бесов мучителя»,- писал дьякон.
Ссылка на недавно перестроенную в то время цер­
ковь Никиты, которую, вероятно, знали многие, должна
была сообщить этой записи особую достоверность. На ­
ивный рассказ о Мосохе попал и в московские летопис­
ные сборники.
Зачем же понадобилось ученым книжникам попросту
выдумать всю эту историю с Мосохом, хотя им, по-ви­
димому, и были известны записи более древних русских
летописей, впервые упоминавших Москву в середине
XII века в связи с одним из походов князя Юрия Вла­
димировича Долгорукого ? Наверное, эти записи уже тог­
да не удовлетворяли москвичей, считавших, что их город
старше, чем указано в летописи.
Если легенда о Мосохе была создана начитанными в
духовной литературе того времени церковниками, то на­
род еще раньше создал множество сказаний о начале
Москвы, передававшихся из уст в уста и позднее запи­
санных. В них порой вплетались разные трагические эпи­
зоды.
Вот убийцы, подговоренные неверной женой, гонятся
за князем Андреем Александровичем по лесистому бе­
регу реки. Князь видит на реке челн перевозчика и умо5


ляет перевезти его на тот берег. Но вероломный пере­
возчик требует плату вперед и, выманив драгоценный
перстень, отталкивается веслом и уплывает прочь, оста­
вив князя на берегу. Все же тому удается спастись от
преследователей, спрятавшись в старый могильный сруб.
Но злодейка жена, боясь мести мужа, посылает убийц в
лес, дав им любимого княжеского пса - выжлеца. Пес,
конечно, легко находит хозяина, радостно его приветст­
вует и тем самым выдает убийцам. Но и они не избег ли
кары. Брат убитого князя казнит изменницу и ее сообщ­
ников и основывает на месте гибели своего брата городок
Москву «около красных сел по Москве реке».
А вот другая история. В глухом лесном краю раски­
нулись красные села «великого боярина» Стефана Ива·
новича Кучки. Проезжал мимо суздальский князь Юрий
Долгорукий , направляясь из Киева во Владимир. Боя­
рин был богат и спесив. Он не только не оказал князю
должных почестей, «но и поносив его к тому Ж». Князь
велел своим слугам боярина «ухватити и смерти преда­
ТИ>>. Малолетних его сыновей Петра и Якима и красави­
цу дочь Улиту Юрий отослал во Владимир, а сам «взы­
де на гору и обозоев с нее очима своима семо и овамо по
.
обе стр��ы Моск вы реки и за Неглинною и возлюби
села оные, и повелевает на месте том вскоре соделати
мал древян град и прозва его званием реки тоя Москва
град по имени реки, текущия под ним». Должно быть, не
зря прозвали князя Долгоруким - у него и в самом деле
были rлаза завидущие, руки загребущие.
Известно, что историки считают эту последнюю по­
весть в общих чертах отражающей события раннего пе·
риода истории Москвы, так как имена Кучки и его де­
тей встречаются и в рассказе летописца об убийстве
сына Юрия, Андрея Боголюбского, а саму Москву еще
в X I I веке иногда называли Кучковом. Все это могло,
действительно, произойти в середине XI I века.
Но когда же все-таки возникла Москва ? Ведь если
верить сказаниям, князь построил крепость уже в обжи­
том месте!
Археологические раскопки, которые ведутся в Москве
уже больше тридцати лет, показали, что ядром будуще·
го города является тот самый холм, на котором и сейчас
стоит Кремль. Славяне поселились здесь еще до Долго­
рукого - на рубеже XI и X I I столетий. Нашли и кре·
постной ров первого построенного ими городка, при


Юрии уже засыпанный, и остатки крепости, которую по­
строили либо Долгорукий, либо его преемники. t-io что
было с внутренней стороны того древнейшего рва, мы не
знаем, так как земля здесь нарушена позднейшими по­
стройками.
Мо21tет быть, удастся еще найти и остатки этой цент­
ральной части древнего городка Москвы, которая зани­
мала лишь малую часть современной территории Крем­
ля? А ведь центр поселения должен быть еще древнее,
чем открытые нами окраины!
Окраины ... Это слово как-то странно звучит для тер­
ритории, находящейся сейчас в самом центре столицы, в
стенах Кремля и Китай-города. И все же мы должны со­
вершенно ясно представить себе, что в те отдаленные
времена - почти девятьсот лет назад - это была ок­
раина маленького городка.
Нет, не сразу строилась Москва! Медленно рос и
расширялся в древности город. И там, где сейчас стоит
Большой Кремлевский дворец, и в районе современной
библиотеки имени Ленина стоял еще дремучий бор, а по
берегу реки Неглинной, что текла на месте Александров­
ского сада, тянулись моховые болота. Еще до недавнего
времени о них напоминало название Моховой улицы
(ныне часть проспекта Маркса ) и церкви Спаса на Бору;
а башня Кремля, находящаяся поблизости от древнего
центра Москвы, до сих пор называется Боровицкой.
Насколько медленнее рос древний город по сравне­
нию с современным, вы поймете, если узнаете, что через
четыреста лет после возникновения Москвы в районе
современной площади Ногина, вернее, недалеко от нее,
находился загородный дворец московского великого кня­
зя. Называется этот переулок Старосадским - дворец
был окружен садами . Итак, представьте себе, дачная
местность в районе Солянки!
Наверное, так же трудно представить себе дачную
местность в районе Черемушек. А ведь там и сейчас еще
сохранились остатки старой загородной дворянской
усадьбы.
• • •

В этой книге 3 1 рассказ из прошлого Москвы. Каж­
дый говорит о той или иной странице истории вели"
кого города. Разумеется, не все описываемые здесь со­
бытия или явления одинаково важны. Никто, например,
7


сейчас не спорит о том, какую громадную роль для раз­
вития всей России сыграла постройка в Москве камен­
ного Кремля, или выпуск первой печатной книги, или от­
крытие первого университета. Но могут найтись скеп­
тики, которым покажется, что вряд ли стоило уделять
в нимание таким « мелочам жизни», как уличные фонари,
мостовые, набережные, водопровод или тем более водо­
стоки. Что ж, мы только обратим их внимание на то, что
без всех этих « мелочей» нет и городской жизни.
Перед вами не учебник. Здесь не раскрывается шаг за
шагом вся история Москвы. Последние два века лишь
едва затронуты. О них может быть написана еще не одна
книга.
В некоторых рассказах вы прочтете и об исследова­
нии истории столицы, о работе археологов. Вы привык­
ли, что археологи обычно отправляются из Москвы ис­
следовать далекие земли. Они плывут на кораблях в
,1,альние страны, летят на самолетах над песками Кара­
кумов, карабкаются в горах Крыма, Кавказа, Урала и
Памира. А здесь будет рассказано о тех археологах, ко­
торые работают, не выезжая из родного города, ездят на
раскопки на метро и троллейбусах. Но им зачастую при­
ходится добывать материалы по истории столицы в ки­
пении московских строек, буквально из-под грохочу­
щих ковшей экскаваторов. Они работают не только в теп­
лые месяцы, но и суровой московской зимой, когда зем­
ля скована льдом и покрыта снегом. Это, на первый
взгляд, не так романтично, но, право же, не менее труд­
но, чем копать в знойной пустыне. Впрочем, во всякой
работе есть своя романтика.
ПЕРВЫЕ СЕЛЕНИЯ
Когда мы говорим «не сразу Москва строилась», то
подразумеваем и то, что она не была первым славянским
селением в этом крае. Ведь славяне-вятичи, заселившие
Волго-Окское междуречье более тысячи лет назад, были
земледельцами, а у земледельцев обычно прежде городов
возникают села.
С реди густых здешних лесов славяне выбирали сна­
чала ополья - относительно незаросшие места, которые
легче было распахивать. Тут, по берегам рек, возле но­
вой пашни они и «садились», «оседалю> : ставили дома
8


Деревня н а кра ю пашни

и хозяйственные постройки. Изба да клеть, хлев да ам­
бар, овин да гумно - вот и вся крестьянская усадьба.
Но и она строилась не сразу. Из более поздних источ­
ников мы узнаем, что сначала как-то осваивали участок,
готовили землю под пашню, место для будущей усадьбы .
Так возникала заимка - от слова «занять». Она появ­
лялась раньше, чем начинали как следует строиться.
А первые построй ки - изба да клеть - б ыли уже почин­
ком (в этои слове слышится тоже знакомое слово «по­
чин» - начало) . Мало-помалу росла уса дьба , «с адилось •
все больше крестьян-родственников (например, детей
одного отца) или просто соседей; образовыв алось село.
Во всех этих названиях легко увидеть все те же корни «сесть», «селиться». Соседи - это те, кто «сели» вместе
( «со-сели» ) , а село - это и есть собственно место селе­
ния, поселение.
Со временем ополий не стало хватать, приходилось
расчищать под пашню лесные участки - вырубать, вы­
дирать, драть целину. Некоторые исследователи связы­
вают с этим последним глаголом д f)угое распространен­
ное у нас название сельского поселения - деревня.
Если верить сказаниям о начале Москвы, то сам го­
родок Москов возник уже в заселенной местности, среди
сел. Некоторые сказания упоминают «села красные хо­
рошие», но ни в одном из них не встречается ни почи­
нок, ни деревня. Тут, кажется, можно увидеть указание
и на время возникновения городка - в период довольно
прочного уже расселения славян в междуречье Оки и
Волги, когда сложилс.11 основной тип сельских п t>сел е9


ний - села, но еще до широкого наступления на лесные
массивы, до освоения целины и появления деревень.
С этим связан и вопрос о том, кому же принадлежали
эти села, или, если взглянуть шире, о классовой струк­
туре населения края. Ведь в эпоху феодализма всякое
селение рано или поздно попадало, как говорят, в фео­
дальную зависимость, становилось владением, а то и ре­
зиденцией крупного или мелкого феодала. Завладевший
землями феодал селился обычно где-нибудь тут же, по­
близости - либо в одном из сел, либо особо. Такая от­
дельная усадьба феодала имела укрепления и называлась
на Руси «большой двор», а на Западе - замок. «Село
такое-то боярина такого-то, а в нем двор большой само­
го такого-то, да дворы холопов его таких-то ... да кресть­
ян таких-то ... » - такова обычная форма записи в позд­
нейших писцовых книгах Московского государства.
Отдельно стоящий ( вне села или деревни ) «большой
двор» переписчики называли также сельцом. Остатки та­
ких «больших дворов» - мощные земляные валы, окру­
жаюrцие площадку, на которой едва могла уместиться
одна крупная усадьба ,- археологи находят в Суздаль­
ской, Смоленской и rvtосковской землях. Эти валы в на­
ших краях давно поросли деревьями. А в Западной Ев­
ропе, где замки были по преимуществу каменными, до
сих пор возвышаются их руины.
Где же были первые сельские поселения на террито­
рии Москвы? Сейчас, когда город так разросся, когда
почти каждая пядь его земли перерыта при строитель­
стве, мало надежды выявить эти места. Но поиски древ­
них селениИ или хотя бы их остатков не прекращаются.
Археологи внимательно следят за всеми земляными ра­
ботами в исторически интересных районах. На такие рай­
оны указывают нам прежде всего древние сказания о на­
чале Москвы.
Сказания называли и имя древнейшего феодального
владельца этих мест - «боярина некого богата суща
Кучко Стефана Иванова». Большинство исследователеИ
считают, что этот Степан Иванович Кучко существовал
в действительности. Именно о его детях идет речь и в
летописи, рассказывающей о боярском заговоре, в ре­
зультате которого погиб в 1 1 74 году Андрей Боголюб­
ский. Да и через двести лет после этого москвичам, на­
верное, хорошо знакомо было некое урочюуе, называв·


шееся Кучковым полем,- и его упоминает летописец
XIV века. Где же было Кучково поле - некогда поле
Кучки? Можно сказать, в самом центре современной
Москвы - в районе Сретенских ворот и Чистых прудов,
там, где теперь бульвары, станция метро «Кировская» и
памятник А. С. Грибоедову. Само село тоже могло назы­
ваться Кучковым по имени феодального владельца. И в
X I I веке летописец как-то обмолвился: «Москва рекше
Кучково» (Москва, т. е. Кучково) .
Село стояло, п о всей вероятности, где-то поблизости,
на краю поля, как это обычно и бывало. Но на каком
его краю ? Одно время возобладало мнение, что на севе­
ро-западном краю, в верховьях реки Нег линной, там, где
теперь Самотечная площадь и кинотеатр «Форум», у ста­
рой церкви Николы в Драчах. Когда-то в этой церкви
видели грамоту, где упоминалось, что церковь стоит «На
городище», и до сих пор в окрестных переулках виден
как бы край городища и оплывший вал. Но небольшие
раскопки, проведенные здесь лет 25 назад, не дали ни­
чего. Местность 01,азалась сплошь перерытой .
Удачнее были поиски на юго-западной оконечности
Кучкова поля - в районе станции метро «Дзержинская»
и историко-архивного института. И хотя здесь нашли
всего десяток древних черепков, сейчас кажется более ве­
роятным предположение известного историка Ивана
Егоровича Забелина, что село Кучково располагалось се­
вернее Кремля, примерно в конце современной улицы
25 Октября.
Ну а где был «большой двор» ? Где жил сам Кучко?
Боярские хоромы могли, конечно, стоять и в селе. Но
вернее, что составляли они отдельное сельцо, где-нибудь
южнее Кучкова, на территории теперешнего Кремля.
Археологи еще не потеряли надежды найти остатки
усадьбы Кучки. Недаром древнее богатое погребение,
открытое в Кремле лет пятнадцать назад, назвали ус­
ловно погребением Кучковны.
Итак, Кучково - одно из древнейших славянских
поселений Московского края. Но были ведь у Кучки и
другие села. Немного восточнее Кремля, в устье Яузы,
нашли лет тридцать пять назад фрагменты древней кера­
мики и шиферное пряслице. Не остатки ли это села Ми­
хайловского, упоминаемого известным историком Моск­
вы Михаилом Николаевичем Тихомировым ? А к западу
от Кремля, между берегом реки и теперешней Метро11


строевской улицей ( которая раньше называлась Осто­
женкой) , находилось упоминаемое источниками село
Семцинское, которое в XV веке принадлежало уже кня­
зьям. Название «Остоженка» связано с какой-то древней
пожней (не этого ли села ? ) . О древнем селе в централь­
ной части современной Москвы говорит и название Куд­
ринской площади ( теперь площадь Восстания) . Здесь
было село Кудрино ; на Яузе, недалеко от Кучкова поля,
там, где сейчас проходит улица Обуха, было село Воро­
бино.
О более удаленных от центра Москвы сельских посе­
лениях X I I-XIV веков говорят многочисленные груп­
пы курганов: Зюзино, Чертаново, Коньково, Деревлево,
Черемушки, Матвеевская, Мякинино, Яуза и др. Эти
древние названия звучат для всех как современные.
И неудивительно - ведь это названия новых районов
Москвы. Стройка стерла древние села и лишь кое-где
сохранились последние курганы - остатки сельских
кладбищ, погребений крестьян, живших в окрестностях
Москвы еще в эпоху ·ее зарождения и возвышения.
А еще лет тридцать - пятьдесят назад 1'1 этих местах
среди 01�ружавших город полей можно было насчитать
сотни курганов, десятки курганных групп, каждая из
которых обозначала древнюю деревню.
В этих курганах археологи нашли останки мужчин,
женщин и детей, по большей части потомков славян-вя­
тичей. Но были ( например, в Мякинине) и погребения
потомков финно-угорских племен, населявших эти места
в более древние времена и смешавшихся с вятичами.
И еще, что важно для историка,- вещи, найденные в
крестьянских погребениях, зачастую были сделаны го­
родскими, московскими: мастерами. Крестьяне здесь жи­
ли богаче, покуnали украшения в городе, сбывая туда
разные продукты. Так, исследовавшая курганы у станции
Матвеевская Галина Петровна Латышева нашла погре­
бение зажиточного крестьянина в сапогах (а не в лап­
тях, какие крестьяне носили еще в прошлом столетии) .
Свои шапки мужчины украшали крестами ( видимо,
крест еще не употреблялся как религиозный символ) .
Женщины носили богатые украшения работы московских
мастеров.
Вот среди таких сел, а может быть, даже на основе
одного из них или на основе боярского сельца и вырос в
Xl-X I I веках городок Москов.
12


ДОМА
Так это первый? Мы открыли первый московс1шй
дом?

Ну не первый, наверное. В этом месте, пожалуй,
и не мог быть первый. Здесь ведь все же окраина тог·
дашней Москвы. Но пока самый древний.
Разговор происходил почти двадцать лет назад в
Кремле, неподалеку от Успенского собора, возле старых
Патриарших палат. Молодой археолог Нонна Сергеевна
Владимирская справедливо гордилась своим открытием.
Пока самый древний московский дом... Вот он вид­
неется в узкой, глубокой земляной выработке, намного
ниже фундамента церкви.
Посмотрим поближе. У гол сруба из круглых, хорошо
очищенных от коры бревен. К ним не прикасалась пила.
Бревна срублены и соединены на концах при помощи Ok
ного только топора. Да еще, наверное, скобелем ободрали
кору. Кстати, и обломок скобеля нашли неподалеку. Ко­
нечно, не того самого, которым скоблили эти бревна, но
такого же. Углы сруба соединены, как говорят плотники,
в обло, так, что концы бревен немного выступают нару­
жу. Каждое бревно лежит в полукруглой «чашке», вы­
рубленной в нижнем, перпендикулярном к нему бревне.
И весь сруб крепко держится без единого гвоздя. Два­
три самых нижних венца врыты в не тронутую до того
почву (желтый песок) - материк, как говорят археоло­
ги. А все остальные когда-то были на поверхности земли.
Их освещало солнце, мочил дождь, обсушивал ветер, за­
сыпал снег. И постепенно, год за годом вокруг сруба на­
слаивались те отложения, которые археологи называют
культурным слоем,- кора и щепки от каких-то ближай­
ших построек, черепки разбитой посуды, брошенные и по­
терянные вещи. Все, конечно, перемешано с землей.
Кора и щепки были примерно одинаковы во все века.
А вот посуда и вещи различны. По ним можно узнать,
когда отложился культурный слой, т. е. когда здесь жили
люди.
Возле этого сруба упали осколки грубых горшков,
сделанных из глины со значительной примесью толчено­
го гранита. Слюда так и сверкает на поверхности череп•
ка, если его поворачивать в лучах света. Обожгли гор­
шок плохо - видимо, в обыкновенной домашней печи, а
не в специальном горне. Да и сформовали на гончарном
13


круге, который вращался еще медленно. А орнамент на
стенки наносили зачастую и вовсе не на круге, а на ка­
кой-то подставке. Так работали на заре развития рус-·
ского гончарного ремесла, примерно в XI веке.
Вместе с черепками попали и вещи, привезенные в
Москву. Г рузшш, какие пряхи надевали на веретена,­
пряслица из розового волынского шифера. Их во множе­
стве разносили коробейники еще лет девятьсот назад в
самые глухие уголки русской земли. Обломок крупного
сосу да - амфоры. В таких везли на Русь из византий­
ских владений вино и масло.
И только намного позже, когда вокруг сруба наросло
уже сантиметров восемьдесят культурного слоя, в него
попали первые обломки стеклянных браслетов - желтых,
зеленых, коричневых, синих, иногда даже темно-красных,
что вошли в моду у наших горожанок в X I I-XI I I сто­
летиях.
А наш сруб построили, видно, раньше середины X I I I
века, как показали дальнейшие исследования, лет н а во­
семьдесят, а то и на все сто. Потому-то мы и считаем
этот дом самым древним в Москве.
Пока, разумеется ...
Пока не найдем другого, более древнего. А такие обя­
зательно должны еще найтись. Ведь Москва росла по·
степенно, и если за пределами укреплений, с внешней сто·
роны вала и рва, была постройка, скажем, конца Xl ве­
ка, то есть все основания думать, что внутри укреплений
были дома и более древние.
Но почти весь отгороженный рвом и валом мыс древ­
ней крепости был начисто срезан землекопами еще лет
двести назад, когда задумали строить грандиозный
Кремлевский дворец. Постройку тогда не осуществили,
но мыс уже был «спланирован», а в середине прошлого
столетия на него легли слои строительного мусора от ра­
бот по возведению того самого Большого Кремлевского
дворца, что стоит и в наши дни. В материке остался
лишь глубоко врезанный в песок треугольник древнейше­
го рва.
Когда мы увидели эту картину во время археологиче­
ских работ более двадцати лет назад, мы едва не поте­
ряли надежды найти когда-нибудь первый московский
дом. То тут, то там в центральной части города - в
Кремле и Зарядье - находили участки культурного
слоя, отложившиеся в древнейший период существова14


ния Москвы - в конце XI
начале X I I века. О воз­
расте их нам рассказывали вещи. Находили даже остат­
ки мастерских - кожевенно-сапожноИ и железоделатель­
ноИ, существовавших с конца XI по середину X I I века,
а то и позже.
Но вот дома, жилого дома, не встречали . Попадались
дома X I I века и более. поздние - но ведь это, конечно, не
первые московские дома. Иначе, что ограничивал бы ров,
которыИ вырыли, по-видимому, не позже XI века, а в
середине X I I века уже засыпали ?
Глубокой осенью 1963 года реставраторы, желая ук­
репить здание старых Патриарших палат и церковь Две­
надцати апостолов, вскрыли их фундамент. Тут-то и вы­
яснилось, что фундамент покоится на дубовых сваях, а
сваи вбиты не в материковый песок, а в черныИ влаж­
ный культурныИ слой, в котором отлично сохраняется
дерево.
Тут уже главная работа - археологов. Углубляясь
пласт за пластом в жирную черную землю, они увидели,
что церковь и Патриаршие палаты были выстроены на
давно уже обжитом месте. Фундамент церкви перекрыл
и какое-то гораздо более древнее кладбище, и срубы до­
мов X I I I-XV веков. А те в свою очередь перекрыли
еще более древниИ сруб. Это были подполья домов или
погреба, довольно глубоко врытые в землю. И строители
их, конечно, не знали, что тут под землеИ лежат остатки
старого дома. Когда копали яму для погреба, наверное,
немало удивились, найдя остатки деревянного сруба. Но
не рыть же на новом месте! Бревна разрубили и выбро­
сили, а в яму опустили новыИ сруб. Так и оказалось, что
погреб более нового (хотя для нас и очень старого) дома
врезался в совсем древнее жилище. Он пробил этот сруб
не насквозь. Нижние венцы уцелели, и, расчистив их,
археологи убедились, что тот самый старый дом был по­
строен на месте, прежде не заселенном, т. е. его владель­
цы были первыми поселенцами этого участка.
И вот мы стоим в довольно глубокой шахте и сове­
туемся : что это за сруб? Не прослеживается ли здесь
все же какой-нибудь поздней ямы ( перекопа, как говорят
археологи) ?
Нет, выше идут ровные наслоения. Видны оба угла
сруба - северо-западный и северо-восточный. Вся север­
ная стенка. Надо попытаться потом расчистить и другие
стены. Может быть, удастся найти что-нибудь и внутри
-

15


сруб а ? Когда и отчего он погиб? Сгорел (так чаще всего
кончали деревянные дома ) ? Или просто был брошен за
ветхостью? Кому он мог принадлежать?
Дом был невелик - всего четыре метра в длину и
примерно столько же в ширину. Четыре его стены выхо­
дили почти точно на север, восток, юг и запад.
Примерно та�< строили в этих местах и позже в де­
ревне, а поначалу - и в городе ( ведь горожане - это
вчерашние крестьяне) . Дом был рублен из добротных
сосновых бревен, с дощатым полом, настланным на уров­
не третьего или четвертого снизу венца, т. е. немного
выше поверхности земли. В горницу, наверное, надо было
подняться с улицы или со двора на две-три ступеньки.
Других помещений в этом доме, по-видимому, не было.
Почти треть маленьком комнаты занимала большая гли­
нобитная печь. Конечно, без дымовом трубы. Когда печь
топили, в доме едва не задыхались от дыма. Наверное,
даже выходили на улицу. Зато лучше сохранялось тепло,
меньше шло дров. Оконца были маленькие, без рам. Их
затягивали бычьим пузырем или слюдой, чаще задвига­
ли деревянной задвижкой, а то и просто затыкали тряп­
кой . В эти оконца да еще в дверь выходил наружу дым,
а с улицы проникало немного света и воздуха. Совсем
мало света. Не только в длинные зимние вечера, но и
днем зачастую в доме стояли потемки, и тол1око воткну­
тая в железный светец лучина озаряла комнату неярким
светом, разумеется прибавляя еще дыму.
Что же, в таком доме жил князь? Или, может быть,
боярин? Ну, даже купец? Конечно, нет. Это был дом
рядового горожанина, одного из многих, чьим трудом
создавались мощь города, могущество бояр и князей, бо­
гатство купцов. И стоял он не в крепости, а н а окраине
городка, на не защищенном стенами городском посаде,
который открыт был для нападения врагов. Так жили в
средние века горожане во всех феодальных странах Ев­
ропы и Азии.
Вспомним веселого старого мастера-резчика из слав­
ного французского города Кламси, воспетого Роменом
Ролланом. Вот что говорит Кола Брюньон о своем до­
ме: «Это ... мое детище. Я его выстроил кусок за куском,
и даже не раз, а три раза ... Моя скорлупка, моя халупка
расположена вне стен: так что всякий раз, как с башни
завидят на равнине неприятеля, город запирает ворота,
и неприятель является ко мне. Хоть я и не прочь покаля16


Бо�атые хоромы

кать, но без втих гостей я мог бы и обойтись. Чаще всего
я ухожу , оставляю ключ под дверью. Но, когда я воз·
вращаюсь, я иной раз не нахожу ни ключа, ни двери:
всего·навсего четыре стены. Тогда я отстраиваюсь».
Видно, так бывало среди виноградников на берегах
зеленого Беврона; так бывало и на лесистых и болоти·
стых берегах Москвы·реки.
Ну а князь или его наместник, бояре и другие феода·
лы жили, конечно, в центре города, за рвом и валом. У к·
репления защищали их не только от нападения внешних
врагов, но и от гнева народа. В.едь народные восстания
не были в ту пору редкостью.
И конечно, феодалы жили не в курных избах. Они
<tтроили себе высокие хоромы из множества срубов.
Здесь были и теплые помещения - истобки ( от слова
«топить » ) , и высокие башни - повалуши в несколько
втажей, и терема с затейливыми кровлями, и светлиц ы
для женских работ, и обширные террасы на втором вта·
же - сени, где князья любили пировать со своими при·
ближенными и гостями. Не о них ли сохранилась память
в старинной русской былине:
Три терема златоверховат ы
Да трои сени решотчатые .
Хорошо в теремах изуRрашено:
На небе солнце - в тереме солнце,
На небе месяц - в тереме месяц,
На небе звезд ы - 11 тереме звезды,
На небе зари - в тереме заря
И вся !(расота п однебесная .
2

М. Рабинович

17


На этой �ородской усадьбе
низ б арско�о дома б ыл каменный

Видно, не только резьба, затейливые решетки сеней
и «золотые» кровли теремов украшали дворец. И внутри
него стены и потолки были покрыты росписью, изобра­
жавшей, например, дневное и ночное небо.
Был ли в Москве такой дворец - сказать трудно. Но
ничего невозможного в этом нет. Ведь говорят же пове­
сти о начале Москвы про богатство боярина 1\.учки. По­
чему бы и не стоять на высоком холме в устье Неглинной
богатым хоромам ?
Но уцелеть они, конечно, не могли. Ведь Москву не
раз разоряли враги, губили пожары, а главное - на этом
примерно месте стоял потом не один княжеский и цар­
ский дворец, и каждая стройка основательно стирала
следьr предыдущей.
Нам удалось найти лишь большие, по всей вероятно­
сти княжеские или боярские, конюшни конца XI - на­
чала X I I века и то потому, что они располагались на
краю двора тогдашнего владельца Москвы и были пере­
крыты более поздним крепостным валом.
Все же мы не оставляем надежды найти когда-нибудь
в Кремле и какие-то остатки одного из первых москов­
ских домов. Хоть не княжеского дворца . не боярских хо­
ром. Может быть, просто избы, где жила челядь,- та­
кой кусочек мог и уцелеть.
ПЕЧАТЬ
ОТ ГРАМОТЫ
Маленький серый к ружочек - как бы лепешечка, с
нашу трехкопеечную монету, но потолще. Его и заметить
нелегко. Ничего не было бы удивительного, если бы и
18


выбросили этот кружочек рабочие вместе со щебнем,
строительным мусором из шурфа во дворе Оружейной
палаты. Но шурф-то был не простой, а археологический.
Каждая горсть его земли прошла через руки археологов
Московского Кремля; со всех четырех стенок снимали
профили - точные чертежи наслоений, через каждые
20 сантиметров - план; специальными инструментами
промеряли глубину всех наслоений, всех находок, каки­
ми бы обыкновенными эти находки ни казались на пер­
вый взгляд. А этот кружочек к тому же необычайно тя­
желый. Тяжелее щебня.
- Свинец! Да это свинцовая пломба или печать!
Вот и отверстие сбоку - для шнурка.
Такие свинцовые пломбы-печати привешивали в древ­
ности к грамотам. Оттискивать их краской, как мы это
делаем сейчас, не было в обычае. Через отверстие в гра­
моте и отверстие в пломбе пропускали шнур. Затем спе­
циальной матрицей сильно сжимали пломбу, оттискивая
на обеих ее сторонах печати - изображения и надписи.
После этого печать приобретала, как мы бы сейчас ска­
зали, юридическую силу, подтверждая, что грамота исхо­
дит именно от того лица, чья подпись на ней стоит. На
шнурке она висела ( оттого и называлась вислой ) , однако
не слишком прочно; в этом смысле теперешние печати
удобнее. Могли порваться грамота или шнурок, и печать
отпадала. Поэтому на многих средневековых грамотах,
хранящихся в архивах, не сохранилось печатей. Поэтому
же довольно часто находят - при раскопках и просто слу­
чайно - печати без грамот, отвалившиеся. Признаться,
лучше найти грамоту без печати, чем печать без грамо­
ты: содержание документа для историка не утрачивается.
Наша печать без грамоты. Но и сама по себе она
имеет для науки большую ценность. Чтобы понять зна­
чение этой находки, надо присмотреться внимательно к
изоб ражениям и надписям на ней. На одной стороне от­
тиснуто изображение богоматери и надпись, сокращенно
обозначающая «матер деи» - «мать бога». Богоматерь в
молитвенной позе, с поднятыми вверх руками (исследо­
ватели называют такие фигуры «оранта» - «молящая» ) .
На ней платье и з дорогой узорчатой материи и полотен­
чатый головной убор. Так одевались в конце прошлого
тысячелетия богатые и знатные византийские женщины.
Богоматерь изображалась обычно на печатях крупных
церковных иерархов. На Руси таким был митрополит
19


киевскиИ и черниговский, глава тогдашней русской церк­
ви. Но имени его на печати нет.
На другоИ стороне изображен архангел с поднятыми
крыльями, держащиИ в правой руке шарообразный пред­
мет - сферу. Это архистратиг Михаил, по тогдашни м
представлениям - начальник небесного воинства. И хотя
в обычае было изображать на печатях святых с теми же
именам и, что и владелец печати, в данном случае нельзя
предположить, что Михаил - имя митрополита. Вален­
тин Лаврентьевич Янин считает, что это имя киевского
князя. Имени же митрополита, как он думает, на печати
нет потому, что она оттиснута, когда митрополита в Кие­
ве не было. Так ученый определил короткий срок, когда
могла быть написана грамота с такой печатью,- между
1 093 и 1 096 годами. В эти годы место митрополита не
было замещено, а в Киеве княжил Святополк ( Михаил)
Изяславич. Святополк - славянское имя, Михаил крестное, христианское имя князя.
Сам по себе факт этой находки чрезвычайно важен
для истории Москвы. И даже не столько потому, что под­
тверждает существование в устье Неглинной города в
конце XI века - на пqлвека раньше, чем Москов назвал
летописец, сколько потому, что указывает на давние свя­
зи городка с южноИ Русью - с Киевом и Черниговом.
Печать наИдена на глубине около б метров, на прос­
лоИке щебенки, возможно оставшейся от древней дороги,
спускавшейся к броду на Неглинной. А выше, на гребне
холма, в какнх-нибудь 80 метрах от этого места, стояла
первая московская церковь Ивана Предтечи. Не к этой
Печать и �рамота

20


ли церкви относилась грамота, от которой отпала пе­
чать?
О связи Москова с Киевской землей говорят наход­
ки в нижних горизонтах культурного слоя Москвы об­
ломков сосудов, покрытых зеленой поливой. Это были
кубки, кувшины, миски, сделанные в Киевской земле, в
городе Любече. Так вот находка отпавшей от грамоты
вислой печати конца XI века позволяет предположить,
что связи с Киевом были не только торговыми, но и ад­
министративно-религиозными. Мы не знаем содержания
той грамоты, в о важен уже самый факт посылки ее из
Киева или Чернигова в Москов. Не принадлежал ли Мос­
ков первоначально к Киевской земле? А если так, то на­
ходка печати проливает новый свет и на древнюю легенду
о начале Москвы, и на первое известие летописи о нашем
городе. Не были ли эпизоды, о которых там рассказыва­
ется - лишение Кучки вотчины и жизни, военный совет
князей в Москве,- звеньями одной и той же цепи? Не
произошли ли они в процессе борьбы Юрия Долгорукого
за великое княжение? Так или иначе, но, по нашему мне­
нию, можно говорить о том, что городок Москов возник
в системе Киево-Черниговской земли в конце XI века, а в
середине X I I века вошел в состав Ростово-Суздальской
земли, и это во многом определило его дальнейшую судь­
бу, а, если думать об исторической перспективе, то и судь­
бу страны в целом.
ДЕТИНЕU - КРЕМЛЬ
Ну а какова же была крепость этого древнего город­
ка? Если сравнивать с современным Кремлем, очень
мала - она занимала лишь юго-западный его угол. Всего­
то 9,5 тысячи квадратных метров - почти гектар площа­
ди охватывала крепость. Но если сравнивать с другими
такими же крепостями того времени, то это было не так
уж мало: в городах соседней Смоленской земли, напри­
мер, бывали и меньшие укрепления - площадью лишь
3-5 тысяч квадратных метров. Древнейшую москов­
скую крепость отнюдь нельзя было назвать ни самой
большой, ни лучшей крепостью тогдашней Руси, но не
была она и очень уж мала. Это были весьма примитивные,
на современный взгляд, укрепления, но для той поры они
были обычны, да и гора.эдо позже на окраинах России
встречались подобные.
21


Т акuм мо�ло быть пер вое укреплени е
�ородка Москова в Х/ веке

Помните, как удивился герой пушкинской «Капитан­
ской дочки» Гринев, когда вместо грозных бастионов и
башен, какие он представлял себе при словах «Белогор­
ская крепость», он увидел лишь «бревенчатый забор»,
01,ружавший обыкновенную деревушку. Так вот, древней­
ший Московский Кремль напоминал, если хотите, ту Бе­
логорскую крепость, которая так не соответствовала
мечтам юного офицера Г ринева.
Основным препятствием для врага, который вздумал
бы напасть на городок, был такой же частокол, разве что
из более толстых, мощных бревен, какие нетрудно было
добыть в начинавшихся у самого порога Москвы лесах.
Частшюл стоял на невысоком земляном валу. А перед
внешним краем вала был вырыт ров глубиной всего
5-6 метров. Он был непривычной для нашего глаза фор­
мы: широкий ( до 1 5- 1 6 метров) поверху, он книзу схо­
дил, как говорят, на нет и напоминал опрокинутый вер­
шиной книзу равнобедренный треугольник.
Таким мы и увидели древнейший кремлевский ров в
разрезе траншеи в один весенний день 1 960 года. В жел­
тый песок Кремлевского холма врезался черно-коричне­
вый треугольник. Он оказался у самого угла современ­
ного здания Большого Кремлевского дворца. А мы-то
ожидали найти его в другом месте, дальше от Боровиц­
кой башни, примерно во дворе этого дворца. Ведь имен­
но там стояла когда-то старая церковь Спаса на Бору.
До нас ров видели около полутораста лет назад. И со
слов очевидцев историки записали: ров отрезал такую
малую территорию мыса, что церковь Спаса на Бору
оказалась уже по внешнюю его сторону. Потом многие
22


считали, что это надо понимать так, будто ров кончался
у самой церкви.
Что ж, значит, крепостца была даже еще немного
меньше, чем думали раньше. Ров ее, вероятно, не был
наполнен водой - тогда большинство крепостей имели
сухие рвы. Где-то в частоколе, конечно, были ворота; к
ним по валу полого поднималась дорога, а внизу через
ров перебросили мостик - не слишком солидный, чтобы
можно было легко его уничтожить при появлении врага.
Грозных башен, которые возникают в нашем пред­
ставлении, когда мы думаем о крепости, в Москве тогда,
наверное, вовсе не было.
Вот за каким укрытием жил когда-то «великий боя­
рию>, а потом княжеский наместник. Вот куда сбегался
с московского посада ремесленный и торговый люд при
приближении врага.
Было здесь и какое-то святилище, на месте которого
в конце XI века построили первую московскую церковь.
Конечно, с годами эта крепость стала мала и непри­
годна для княжеского города. Неудивительно, что Юрий
Долгорукий за год до смерти приказал «срубити» в
Москве новый «город» (городом называли тогда и кре­
пость).
Гораздо удивительнее то, что мы и эту вторую к ре­
пость нашли, хотя, кажется, уже не было никакой надеж­
ды решить начавшийся еще в прошлом столетии спор уче­
ных: был ли тот первый ров построен еще при Кучке
или уже при Долгоруком?
Когда рыли котлован для фундамента Кремлевского
Дворца съездов, ковш экскаватора на большой глубине
Деталь основания вала XII века

23


зацепил за какое-то огромное б ревно. Археологи ( а на
строительстве работала экспедиция, которой руководил
Николай Николаевич Воронин ) воспользовались переры­
вом в работе машины и стали осторожно расчищать брев­
но своими лопатами, ножами и кисточками. Оказалось,
что тут не одно, а целый ряд толстенных бревен, лежащих
плотно одно за другим и составляющих как бы одно
длиннейшее бревно. Под ними проследили как будто бы
еще какие-то конструкции, лежащие поперек бревен.
Что это? Древняя набережная Неглинной? Далеко­
вато от реки, да и лицом обращена от ее берега.
Наверное, это часть основания крепостной стены.
И стены древней, так как, хотя сверху лежал толстый
слой строительного мусора XVI I - XIX веков, у самых
б ревен'и кругом найдены вещи XI-XI I веков.
И тут перед археологами встала сложнейшая задача.
Строительство срочное, задерживать его нельзя. Но и
Кремль XI I века не каждый день находят. Нельзя было
допустить, чтобы экскаватор его разрушил. Как и долж­
но быть в таких случаях, мы поняли друг друга. Строи­
тели согласились перевести экскаватор на несколько смен
на соседний участок.
Благодаря этому археологам удалось раскрыть осно­
вание крепости на значительной площади. На стройке
побывали академики Борис Александрович Рыбаков, Ми­
хаил Николаевич Тихомиров, старейший московский ар­
хитектор Николай Дмитриевич Виноградов. Из Ленин­
града специально вызвали для консультации специалис­
та по древним крепостям Павла Александровича Раппо­
порта. Остатки деревянной конструкции были тщательно
расчищены, вычерчены, сфотографированы и даже сняты
для кино. Сомнений не оставалось : это основание вала,
построенного примерно в середине XI I века, т. е., по всей
вероятности, того самого «города», о котором говорил ле­
тописец. Вскоре мы нашли и самый вал. Он неожиданно
обнажился в котлова не неподалеку от Троицкой башни.
Среди темного культурного слоя на вертикальной стенке
ярко выделялась серовато-желтоватая древняя насыпь.
Говорят, что археология - довольно спокойная про­
фессия. И уж, конечно, если бывают у археологов при­
ключения, то где-нибудь в дальних краях - в песках
Средней Азии, в горах Тянь-Шаня. Но вот и о работах
в Средней Азии писатель и археолог Валентин Берестов
написал книгу, которая так и называется: «Приключений
24


Москва в X/l-X//l в еках

не будет». А какие же приключения могут быть у архео­
логов в Москве?
Но вы, вероятно, уже заметили, что и в Москве у ар­
хеологов бывают небезынтересные приключения. Чего
стоит хотя бы это неожиданное открытие вала, когда при­
шлось пренебречь всеми правилами безопасности и лезть
на вертикальную, всюду осыпающуюся стенку, чтобы за­
чистить на высоте метров в пятнадцать его основание,
найти там черепки посуды XI-X I I века и ... убедиться,
что той деревянной конструкции, какая расчищена всего
в 1 00 метрах отсюда, здесь нет.
И все же это была одна и та же линия укреплений.
Вал Кремля X I I века был из очень сыпучего материала песка ( не поэтому ли в Древней Руси валы иногда назы­
вали «соп» или «осыпь» - от глагола «сыпать»? ) . В мес­
тах, где берег реки был особенно крут, приходилось ук­
реплять основание вала особой деревянной конструкцией.
Деревянные крюки удерживали три ряда огромных б ре­
вен один над другим. И в этот-то своеобразный огромный
деревянный желоб насыпали песок. Бревна и крюки не
давали ему осыпаться.
Новый вал был высок и толст: в основании - метров
40,-в высоту- метров 8. И наверное, на нем, как всегда в
крепости того времени, стояла уже стена из деревянных
срубов высотой метра 3 ( заборола, или забрала, как их
тогда называли); а не частокол. Ворота защищали б ашни.
Таких проездных башен в Кремле могло быть уже две­
три. Крепость выросла в несколько раз. Если мы прове­
дем мысленно линию от современных Троицких ворот
25


Кремля к Тайницкой башне, то к юго-западу от нее и
останется территория того, древнего Кремля. От плато
ее отрезал ров, следы которого кремлевские археологи
нашли лет на пятнадцать позже. Ров был похож на древ­
нейший и проходил на месте современной Ивановской
площади, вернее, через нее. На дне рва нашли сломанный
великолепный меч XI I века работы франкского мастера
Этцелина, наверное, упавший в ров во время какого­
либо штурма Москвы.
Вал защищал город более ста пятидесяти лет. Не раз
стремились по его склонам наверх, к заборолам, враги;
не раз с уроном откатывались они назад. Но иногда вра­
гам удавалось все же взять московскую крепость. Это ее
штурмовал в 1 1 77 году князь рязанский Глеб. И когда
мы читаем в летописи, что он «пожег Москву всю», то
представляем себе, как рязанские войска растаскивают
по б ревнышку незащищенные дома посада, как забрасы­
вают этими бревнами ров и внешний склон вала, устра­
ивая примет ( от слова «метать» - «бросать» ), как по
примету устремляются к заборолам люди с факелами в
руках, и вот запылали уже деревянные заборолы, а за
ними - и дома внутри Кремля. Так «пожгли Москву
всю». Не в те ли дни был сломан в бою и упал в ров
роскошный меч?
Но самый страшный разгром перенесла Москва че­
рез полвека с лишним. «Взяша татарове Москву,- пи­
сал летописец, - и воеводу убиша Филипа Нянка, а
князя Володимера яша руками сына Юрьева и люди
избиша от старьца до сущего младенца, а град и церкви
святыя огневи предаша, а монастыри вси и села пожгоша,
и, много именья вземши, отидоша».
Это было, по всей вероятности, в начале января
1238 года. Жестокие завоеватели, конечно, начисто раз­
грабили город и его окрестности и пустили гулять по
опустевшим домам «Красного петуха».
Но, видно, велики были жизненные силы Москвы;
наверное, очень нужен был краю этот городок с его кре­
постцой и рынком. Вскоре вновь пришли на пожарище и
те, кому удалось спастись от татарских копий и арканов
и скрыться в лесах, и переселенцы из других разоренных
земель. Застучали топоры, из пепла вновь поднялся го­
род, и, конечно, на старых валах забелели свежим дере­
вом новые заборола.
И вал Долгорукого прослужил после этого еще лет
26


сто. Только в 1 339 году, 1югда Москва уже стала столи­
цей великого княжества, князь Иван Калита повелел
«срубить» новый город «в едином дубу». Из-за этих по­
следних слов летописца долгое время археологи прини­
мали за крепость Калиты все находимые в Кремле остат­
ки дубовых сооружений. Но теперь, когда мы знаем, что
и более ранние укрепления включали дубовые конструк­
ции, определить в точности, как шли стены «города»
1 339 года, стало труднее. Известно только, что «приступ­
ная» стена крепости (та, что защищала город со стороны
плато, от1<уда скорее всего можно было ожидать врага)
продвинулась значительно дальше на северо-восток и,
как думают некоторые исследователи, достигла линии
современной кремлевской стены. Конечно, были здесь и
земляные валы, и дубовые заборола, и башни, но от них
не нашли пока никаких остатков.
ПРИСТАНЬ И ТОРГ
Высота ли, высота поднебесная,
Глубота. г лубота акиян-море,
Широко раздолье по всей земле,
Глубоки омоты днепровския!
Из-за моря. моря синева,
Из глухоморья зеленова,
От славного гор ода Леденца,
От того-де царя ведь заморского
Выбегали-выгребали тридца ть кораблей,
Тридцать кораблей един корабль
Славнова гостя богатова,
Молода Соловья сына Будимеровича.

Соловей Будимирович, заморский гость,- один И.'5
героев русских былин. Со своими богатыми товарами он
объездил весь свет. А бывал ли Соловей Будимирович в
Москве?
Синее море омывало, как известно, лишь немногие об­
ласти Древней Руси - далекую Тмутаракань на юге и ту­
манные берега Полоцкой и Новгородской земель на се­
вере. Морем нельзя было приплыть ни в один из круп­
ных центров Древней Руси. И- даже в Новгород и Киев
иноземные купцы - Соловьи Будимировичи, или как бы
их там ни звали, должны были обязательно приплыть по
реке. А от больших городов к малым путь был труднее.
Приходилось плыть по мелким рекам и речкам, а зачас·
27


Тор• распола•ался недалеко от прис тани
п од за�итой крепостных с тен

тую и перетаскивать волоком ладьи от
верховьев одной реки к верховьям
другой.
Один из городов к северу от Мо­
сквы до сих пор называется Волоко­
ламск. Это древний Волок Ламский.
Когда-то неподалеку от этого города
были волоки из М еты в Ламу и Рузу
на пути от Новгорода к Москве.
Так, то спускаясь, то подымаясь
по речкам, перекатывая ладьи на воло­
ках, двигались гости - как называли
тогда купцов - из страны в страну.
Ведь сухопутных дорог в древности
почти не было.
На пути гостей лежали большие и
малые феодальные владения - княже­
ства, королевств а, герцогства, графст­
ва. И каждый сеньор, владелец земли,
обязательно брал с проезжающих го­
стей пошлину. На Руси она называ28


лась мыт. Отсюда происходит, например, название те­
перешнего города Мытищи, или Яузские Мытищи, в вер­
ховьях Яузы. Здесь издавна брали мыт с тех, кто, же­
лая спуститься вниз по Яузе, вступал в границы тогдаш­
него маленького Московского княжества. Одним словом,
нелегко было проехать «за тридевять земель в тридеся­
тое царство». Недаром в наше время слово «мытарство»
имеет вполне определенный смысл.
Да и местные купцы ревниво следили, чтобы инозем­
ные гости не проникали в малые города и деревни или
даже вообще через их земли к соседям. Они предпочи­
тали сами купить привезенные из-за рубежа товары,
чтобы потом перепродать их, конечно, с немалым бары­
шом.
Вот поэтому-то, находя в Москве те или иные пред­
меты, привезенные из дальних земель много веков назад,
мы не можем ручаться, что здесь побывали тогда купцы
именно из тех стран, где сделаны эти вещи. Каждая вещь
могла пройти через много рук, црежде чем попала сюда,
в леса Московского края. Но не пришла же она, в самом
деле, сама по себе!
Так же не сами по себе, а пройдя, может быть, через
сотни рук, попадали в Московский край древние монеты.
Была или не была Москва больше тысячи лет назад, ког­
да жители края - сами или через соседей - торговали

29


Д ир�е.1rы из

клада

с арабскими купцами, сказать трудно. Дело в том, что
довольно близко от Кремля, на правом берегу реки Не­
глинной, примерно
там, где сейчас находятся большие
дома и открытый бассейн «Москва», нашли еще в прош­
лом столетии клад арабских монет. До ученых-нумизма­
тов дошли только две монеты из этого клада, но и их
оказалось достаточно, чтобы определить, что клад зарыли
не раньше конца IX - начала Х века. Обе монеты были
отчеканены в землях, подвластных тогда арабскому Ха­
лифату,- одна в Средней Азии, в Мерве, в 862 году,
другая - в Армении, в городе Арменге, в 866 году. В
кладе они оказались вместе.
Но ведь для этого нужно было либо чтобы сначала
какие-то купцы из Армении купили среднеазиатские то­
вары, либо чтобы мервские купцы купили что-то армян­
ское, а затем тот, кто оказался таким образом обладате­
лем обеих монет, купил что-то у жителей берегов Моск­
вы-реки. Или же нужно было, чтобы здесь купили какие­
то товары и купцы, торговавшие с Арменией, и купцы,
торговавшие со Средней Азией. А ведь расстояния-то
все немалые, а самолетов тогда не было.
Одним словом, монеты должны были не один год, а
может быть, и не один десят0к лет погулять по свету,
пока попали в мошну какого-то жителя здешних краев,
и тот закопал их в землю. Закопал, конечно, не для бу­
дущих археологов, а для себя, чтобы потом, когда пона­
добится, взять и снова купить на них что-то. Значит,
вряд ли за тридевять земель от своего дома.
Вот тут-то и возникает вопрос: а где жил этот чело­
век? Клад был зарыт .глубоко в речной песок. Никаких
остатков древнего поселения там не обнаружено. Мы уже
говорили, что здесь, на правом берегу Неглинной, меж ­
ду этой рекой и ручьем Черторыем, что тек на месте те­
перешнего Соймоновского проезда, были густые заросли
леса и мхи болот. Кажется естественным предположение,
что человек, желая надежно спрятать деньги, попросту
переехал на лодке через речку и зарыл их в близлежа­
щем лесу. Но то ли он плохо заметил дерево, возле кото-


f>ОГо спрятал свой клад, то ли умер раньше, чем успел
взять его или рассказать о нем кому-то, так или иначе
клад остался в земле и пролежал там около тысячи лет,
чтобы задать нам загадку.
Вы уже заметили, что я-то думаю, будто владелец
клада жил напротив теперешнего бассейна «Москва», на
другом берегу реки Неглинной, т. е. там, где сейчас
Кремль. Но вот в чем беда - Кремля-то тогда не было.
Ведь древнейший открытый нами ров Кремля мог быть
вы рыт и в Х, и в XI столетии. И не осталось, кажется,
в Кремле от этой первой крепостцы больше ничего, по
крайней мере ничего больше не нашли при раскопках до
сих пор. Мы не теряем еще надежды найти в Кремле ка­
кие-то остатки Москвы того времени, когда был зарыт
клад, но пока что нашли только следы селения конца
Xl века. Правда, это окраина городка. а центр его дол­
жен быть древнее. Но насколько древнее? Этот вопрос
еще предстоит решить будущим исследователям.
Жил ли неизвестный нам владелец клада уже в го­
родке Москве или в каком-то селе в этих местах, он не
был единственным здесь человеком, который имел в из­
бытке арабские деньги. Неподалеку от бывшего Симоно­
ва монастыря, в районе автозавода имени Лихачева, так­
же нашли когда-то диргем (так назывались те арабские
монеты ). А ниже города по течению Москвы-реки в рай­
оне Краскова нашли еще целый клад диргемов, правда,
уже немного более поздних времен, когда эти монеты
ходили не только целые, но и разрубленные на несколько
частей.
Значит, наверное, поднимались вверх по Москве-реке
корабли какого-то Соловья Будимировича! Или жители
этого края спускались вниз по реке, чтобы продать за
диргемы свои товары. И видимо, они больше продавали,
чем покупали. Иначе как могли у них остаться деньги,
которые они даже зарывали в землю?
В Х веке Русь стала больше торговать с Византией,
и, конечно, появились здесь византийские монеты. Под
Москвой найден и клад средневековых немецких пфенни­
гов. Конечно, все эти торговые связи могли завязать и
жители сельской местности, но все же мало вероятно, что­
бы не было здесь какого-то городка, под защитой укреп­
лений которого находились бы речная пристань и торг.
Московский торг - рынок, куда приезжали и окрест­
ные крестьяне, чтобы продать излишки припасов и :ку31


пить изделия московских ремесленников, и купцы: из
других русских, а может быть, и иноземных городов,­
конечно, возник вместе с городом. Мы можем даже при­
мерно указать место, где этот рынок находился. Он был
на горе, неподалеку от того места, где ныне Кремлевский
Дворец съездов и здание Арсенала. Там когда-то нахо­
дилась и древняя церковь Пятницы. А нужно сказать,
что в Древней Руси такие церкви ставили всегда на тор­
говой площади. Более того. В Новгороде, например, во­
круг церкви Пятницы объединялись именно купцы, тор­
говавшие в других землях, их-то и называли в Новгоро­
де «заморские гости». Соловей Будимирович мог и хра­
нить свои товары, например, в подвале церкви Пятницы.
Итак, рынок был на горе у самых стен тогдашней кре­
пости, а под горой, на низком берегу Москвы-реки, в
районе Зарядья (примерно там, где теперь кино} , была
пристань для судов. У пристани в русских городах ста­
вили обычно церковь Николы Мокрого - этого святого
считали покровителем плавающих и путешествующих.
Была такая церковь и в Москве еще полвека назад на
этом самом месте. Здесь когда-то выгружали товары и
тащили их на гору продавать. О том, чтб сюда приво.з и­
ли, что покупали москвичи, мы можем судить по наход­
кам, сделанным во время раскопок.
Привоз или продукты, сырье для московских ремес­
ленников, различные предметы обихода и украшения. Для
кричников везли железную руду, из которой те добы­
вали губчатые сгустки железа - крицы, для кожевни­
ков - шкуры животных, для резчиков по дереву - сам­
шит и други е дорог ие южны е пород ы дерева , для гра­
нильщиков - хрусталь и сердолик, из которых делали
любимые украшения подмосковных крестьянок - белые
круглые хрустальные и продолговатые розовые сердоли­
ковые бусы. Один кусок горного хрусталя, видно, выпав­
ший из корзины или мешка, нашли возле пристани.
Для московских прях привозили с Волыни прясли­
ца - грузики для веретен из розового шифера. Из Кие­
ва, а может быть, иногда и из Византии привозили
стеклянные изделия - бокалы, перстни и особенно много
б раслетов, которые так любили носить русские горо­
жанки.
Для людей побогаче везли дорогие византийские
шелка и парчу. Наверное, их покупали и окрестные r:. :�е­
стьяне. И в Кремле, и в некоторых курганах попадаются,
32


как мы помним, женские головные уборы, украшенные
тканью с золотыми нитями.
Из Западной Европы, наверное, привозили тонкие
немецкие сукна. Не к штуке ли сукна была привешена
та пломба с клеймом одного из рейнских епископских
городов, которую тоже нашли возле пристани ?
Для московских богатеев из Крыма, а может быть,
и из Греции везли в херсонесских амфорах дорогое вино
и оливковое масло. А вот замок, 1юторым, наверное, за­
пирали не дверь, а какой-нибудь сундук с особенно доро­
гими хозяину вещами, сделали, наверное, тоже мастера
Херсонеса ( русские называли его Корсунь) .
Но все это было до монголо-татарского нашествия.
Разгромив Русь, враги надолго нарушили и ее прежние
торговые связи. И ограбленная Москва не сразу восста­
новила свою обширную торговлю. Зато с XI I I века сюда
стали чаще наведываться восточные купцы. В обиход бо­
гатых москвичей вошли красивые чаши - пиалы, кото­
рые делали мастера Средней Азии.
А лет через сто, в XIV веке, снова оживились связи
Москвы с Крымом. Но вся торговля теперь носила иной
характер. Если раньше, как мы говорили уже, она ве­
лась, по всей вероятности, главным образом через по­
средников и вряд ли до затерянной в лесах Москвы до­
езжали херсонесские купцы, то теперь, когда Москва уже
была одним из ведущих русских городов, ее стали посе­
щать гости из далеких стран.
В Крыму тогда расцвел и стал факторией генуэзских
купцов город Сурож. Гордые башни его крепости до сих
пор возвышаются на берегу Черного моря в Судаке.
Он-то и вел оживленную торговлю с Москвой. И среди
московского купечества появились гости-сурожане.
В то время это название могло означать как москов­
ских купцов, торговавших с Сурожем, так И приехавших
в Москву сурожских купцов. Но доподлинно известно,
что среди этой группы московских купцов много было
итальянцев, или, как говорили тогда, сурожан генуэз­
ского происхождения. Они переселялись в Москву, же­
нились здесь на русских, и уже дети и внуки их росли
настоящими русскими.
Из сурожан вышли, например, известнейшие москов­
ские строители Ермолины и Ховрины, о которых вы еще
прочтете в этой книге, и даже известный русский поэт
прошлого столетия Ф. И. Тютчев ведет свое происхож·
3

М. Рабввовиq

33


дение от сурожанина Дудже или Тутче, переселившего·
ся в Москву лет за четыреста пятьдесят до рождения
поэта. На московском торгу вырос особый сурожский ряд,
где торговали дорогими материями, посудой и иными
предметами роскоши.
Но и сама Москва выступает теперь как поставщик
знаменитых на весь мир вещей. И это были не только
зерно, пенька и т. п., но и главным образом изделия мое·
ковских ремесленников. В XV веке крымский хан, кото­
рый мог, конечно, купить броню в Милане или Нюрнбер­
ге, исстари прославленных центрах оружейного производ•
ства, предпочитал обратиться к московскому князю и
просить его разрешения приобрести брони, шлемы, мечи
и копья работы московских мастеров.
Вы уже, наверное, обратили внимание, что заморские
гости у нас были не из-за моря, а все с одного евразиЙ·
ского материка. В древности, как мы уже говорили, они
плыли преимущественно по рекам. Иногда, чтобы избе·
жать сухого пути, им приходилось даже выплывать и в
море, например, по Рейну спуститься в Немецкое море
и затем, обогнув Ютландский полуостров, через Балтий­
ское море в Финский залив, а потом в Неву и через озеро
Нево в Волхов к Новгороду, а дальше по озеру Ильмень
к Мете, через Ламский волок и Рузу к Москве. Но э то
бывало не часто.
Позже, с развитием транспорта, появились и снос­
ные сухопутные дороги, а мелкие речные пути отступи­
ли на второй план. Не только из Средней Азии к Волге
шли караваны. Обозы с товарами двигались к Москве и
из Западной Европы зимой и летом. Москва стала са·
мым крупным русским рынком, от нее в разные сторо­
ны расходились дороги.
Можно было бы еще рассказать о том, как росли и
крепли торговые связи Москвы со странами Западной
Европы, как в середине XVI века из Англии отплыла
на поиски северного пути в Индию целая эскадра под ко·
мандованием сэра Хью Уиллоуби, но только один ко·
рабль, капитаном которого был Ричард Ченслер, проде·
лав т руднейший путь через ледовые моря, омывающие
Скандинавский полуостров, добрался все-таки до север·
ных русских земель и причалил в устье Северной Двины.
И хотя Ченслеру не суждено было уже вернуться на ро·
дину ( его корабль погиб во время бури уже у самых бе·
регов Шотландии ) , торговля Руси с Англией и Голлан·
34


дией по этому пути стала крепнуть, и на Белом море в
устье Двины вырос новый порт Архангельск, а от него
к Москве пролег уже по суше новый северный торговый
путь.
Но об этом можно было бы написать не один рассказ,
а мы ведь говорили только о первых заморских гостях,
о начале московского торга.
УЛИUЫ
В Москве есть улицы разного облика.
Вот широкий прямой проспект, окаймленный тенисты­
ми аллеями. За аллеями иногда еще зеленые газоны;
свободно, то в одиночку, то группами, стоят вдоль ули­
цы высокие, современной архитеRтуры дома. Одни вы­
тянулись вдоль тротуара, другие повернуты боRом или
даже углом к нему. И редко, когда решетки оград, ча ще живые зеленые и:Згороди. Т аRие проспекты у нас боль­
ше в районах новой застроЙRИ.
Вот улица узкая и не очень прямая. По краю тротуа­
ра иногда пунктир деревьев. Вдоль тротуара тесно один
к другому - стена к стене, Rак солдаты в шеренге пле­
чом !\ плечу, локтем к локтю. без промежутков.- дома.
Они по-своему Rрасивы, нарядны. обычно в шесть-семь
этажей, но кажутся очень высокими и оттого, что каж­
дый этаж метров по пять, а главное оттого. что нет меж­
ду домами просвета и улица узкая. Ворота - арка в фа­
саде - ведут в темный и тесный двор-колодец.
Такие улицы у нас в центральных, когда-то фешене­
бельных районах, застраивавшихся в конце прошлого начале нынешнего века, когда господствовал капитализм
и очень высоки были цены на земельные участRи.
А вот горбатый переулоR, в котором можно увидеть и
старинный барский особняк с фигу рной чугунной решет1\ОЙ. и непрезентабельные двух- и трехэтажные ки рпичные
или кое-ка!\ оштукатуренные дома. и церковь с шатром
колокольни. а то и деревянные домики в один-два эта­
жа, с фигурными наличниками окон, дощатыми забора­
ми и тесовыми воротами, за которыми угадывается про­
сторный двор и сад. Кое-где уцелели даже лавочки у ка­
литок. Такие улочки-переулочки в старых. некогда окра­
инных районах, оказавшихся теперь в центральной части
ГQрода. Они доживают свой век.


Это лишь некоторые, наиболее типичные примеры
застройки. Московские улицы поражают приезжего еще
большим разнообразием. Ведь их свыше пяти тысяч.
В 1 980 году улицы занимали 6250 гектаров - немного
больше 7 процентов территории Москвы. Застройка улиц
отражает историю города. Но ведь было время, правда,
очень давно, когда в Москве вообще не было улиц.
На заре истории города внутри кремля - детинца, по
всей вероятности, и в ближайшем его окружении дворы
( так назывались в те времена городские усадьбы в це­
лом ) ставились кучей, без какого-либо порядка, лишь
бы из ворот можно было выехать. Были, конечно, и не­
застроенные пространства - маленькие площади перед
двором владельца, перед церковью. Но iЭТО не были ули­
цы в современном смысле слова.
Городок рос, приходили новые жители. Они ставили
свои дворы обычно вдоль дорог, а сухопутных дорог в
ту пору было мало: ездили больше по воде. Большое
значение в жизни города имела поэтому речная прис­
тань. Неподалеку от нее, как вы только что прочли, рас­
полагался и торг - средоточие торговли, торговая пло­
щадь.
Вот к пристани и к торгу потянулись от детинца пер­
вые улицы. Следы одной из них, шедшей от современной
Соборной площади Кремля к северу, археологи нашли в
1 963

1·uду. Это была мостона.н, н кuтuJJuИ нuналuсь OJJeB•

но XI века. Пока самая ранняя мостовая Москвы. Улица
эта не сохранилась: как только Кремль вырос и охватил
эту территорию своими укреплениями, она исчезла, дво­
ры по-прежнему располагались кучами. Следы другой
улицы сохранялись в планировке Москвы до самого
строительства гостиницы «Россия». Летопись упоминает
в XV веке Большую, или Великую, улицу, шедшую от
Константино-Еленинских ворот Кремля к берегу реки.
Как говорит само название, iЭТО была тогда важная тор­
говая артерия, главная улица города. Потом каменные
стены Китай-города отделили ее от реки, и улица захи­
рела. На планах XVI I века она называется Зачатской по церкви Зачатия Анны, до сих пор сохранившейся
здесь. В XVI I I-XIX веках улица стала уже Мокрин­
ским переулком ( название по церкви Николы Мокрого) .
Так она просуществовала д о 30-х годов нашего столетия,
когда здесь началось строительство и археологи решили
произвести раскопки возле церкви, здание которой было
.36


только что снесено. Под мостоnой переулка нашли и мос­
товые XV и XVI I веков, и разные вещи, свидетельст­
вовавшие о близости пристани, где сгружали товары:
торговые пломбы русских и иноземных купцов и тому
подобное.
Итак, две улицы, как будто бы самые древние, вос­
ходящие к концу XI
началу X I I века, шли от Крем­
ля на восток и на север. Позднее, с развитием торговли,
ремесел и техники, все большую роль стали играть сухо­
путные дороги. Маленький Москов превратился в боль­
шую Москву, к городу потянулись с разных сторон до­
роги: с севера - тверская, дмитровская, владимирская,
с востока - рязанская, коломенская, с юга - серпухов­
ская, калужская, с запада - смоленская, звенигородская.
И новые улицы вытянулись вдоль дорог: это современ­
ные улицы Горького, Каляевская, Чехова, Пушкинская,
Петровка, Дзержинского, Кирова, Чернышевского и Бог­
дана Хмельницкого, Солянка, Пятницкая, Ордынка, По­
лянка, Ленинский проспект и улица Димитрова, Можай­
ское шоссе и Арбат, Пресня и улица Герцена. С самого
начала они были важными магистралями и назывались
большими мостовыми улицами.
Улицы прерывались линиями укреплений, в которых
устраивались проездные башни с воротами. Таких ли­
ний к концу XVI века в северо-западной части города
было две, в северо-восточной - три, в южной - только
одна. Перед укреплениями обязательно устраивали по­
ле - широкое незастроенное пространство, плацдарм, об­
легчавший защиту крепости. И конечно, вдоль таких
плацдармов тоже пролегли улицы. Теперь это проспект
Маркса, проезды Серова и Китайский, Бульварное и Са­
довое кольца. А у проездных ворот образовались пло­
щади, которые в ряде случаев и до сих пор сохранили в
своем названии слово «ворота».
Так сложилась планировка нашего города, типичная
для всех феодальных городов вообще. Специалисты на­
зывают ее радиально-кольцевой. Но название это, ко­
нечно, условно. Мы понимаем этот термин широко: город
мог представлять собой в плане фигуру, близкую к кругу,
полукругу или сектору круга. В самом деле кольцом ох­
ватывал Москву только Скородом, а Белый город скорее
серпом, а Китай-город защищал вообще только Великий
посад. Радиальные магистрали тоже обозначали только
направление радиусов : в зависимости от т.ого, какие реки,
-

37


Ули:ца в дре вне й
Моск в е

болота, частные владения встречались на их пути, они
отклон я ли('ь то вправо7 то в"-""ево� Не про них "·�и писа.)а�
еще более полувека назад Маяковский:
Вьет ся
Дома

улица-змея.

вдоль змеи ".

В целом средневековая Москва представляла запутан­
ную сеть кривых улиц, переулков и тупиков, в которых
не так просто было разобраться даже коренному моск­
вичу. Таковы были в ту пору все феодальные города
Европы и Востока.
Итак, улицы шли вдоль дорог, а переулки возникали
по мере того, как застраивалось пространство между
у лицами. Бывало и так, что проезд наглухо закрывали
дома и заборы соседних усадеб. Так образовывались ту­
пики. Шла застройка очень медленно, и в XVI-XV I I ве­
ках между улицами были огромные пустыри, которые
даже использовались под пашню и выгон скота. «Где
одна улица кончается, там не тотчас начинается другая,
38


а лежит промежутком поле,- писал о Москве в XVI веке
С. Герберштейн.- И между домами также тянутся ого­
роды, так что они идут не непрерывным рядом один за
другим>>. Понятно, что жителю Западной Европы, где
города застраивались очень тесно, московская застройка
казалась свободной.
З десь чудо - ба рские палаты
С ге р бом - г де вен чан зн атный р од,
Вблизи на ку р ьих ножках хаты
И с о гу р цами огор од,-

писал лет полтораста назад поэт П. А. Вяземский.
В Москве, как и в других русских городах, участки,
отводившиеся под двор не только верхушке, но и рядо­
вым горожанам, были значительно больше, чем на Запа­
де, и Москва занимала поэтому гораздо большую пло­
щадь, чем соответствующие ей по значению и населенно­
сти западноевропейские города. Недаром очевидцы пи­
сали, что «Москва вдвое больше тосканской Флоренцию>,
«больше, чем Прага в Богемию>.
Древняя московская улица не походила ни на одну
из известных нам современных улиц. Человек, попавший
в Москву лет пятьсот - восемьсот назад, в особенности
в ранний зимний вечер, нашел бы ее совершенно безлюд­
ной. Он увидел бы по сторонам справа и слева сплошные
заборы. Крепкие частоколы из еловых или дубовых б ре­
вен прерывались только не менее солидными, накрепко
запертыми воротами или глухими (без окон) стенами
хозяйственных построек. Ведь каждый горожанин, бога­
тый или бедный, стремился сделать свой двор особым
замкнутым мирком, в который не просто было проник­
нуть постороннему. Жилой дом стоял обычно в глубине
двора, заслоненный от улицы воротами, хозяйственными
постройками, иногда еще вторым забором.
Только лет четыреста назад облик улицы существенно
изменился. Жилые дома (сначала у ремесленников, кото­
рые должны были принимать у себя заказчиков) стали
выходить прямо окнами на улицу, так, что из калитки
можно было сразу попасть на крыльцо. Уменьшилась
изолированность усадьбы.
В письменных источниках того в ремени это отрази­
лось несколько парадоксально. Судебник 1 589 года со­
держит такую специальную статью: «А у кого во дворе
или под окном на улице или в избе собака изъест сто39


роннего человека», хозяин собаки обязан дать потерпев­
шему все, что тот попросит, или же взять раненого в
дом, кормить, поить и лечить его за свой счет, «потому
что знав у себя собаку съедисту, а не крепит». Собак,
стало быть, надо было держать теперь на привязи, чтобы
они не выскакивали на улицу, не покусали человека, ко­
торый зайдет во двор, или просто случайного прохожего.
Двор уже перестал быть замкнутым мирком. Дом выхо­
дил окнами на улицу.
Уличная жизнь расцветала по праздникам, когда чуть
ли не на каждом перекрестке или на площади молодежь
водила хороводы, устраивала игры, борьбу, даже кулач­
ные бои.
П оRрыта площадь пестротою,
Чепцов и шапоR миллион !
КаRоЙ восторг! Ка!\ все играет,
Все сl\ачет, пляшет и поет,
Все в улице твоей гуляет,
Кричит, смеется, ест и пьет,-

писал в конце XVI I I века Г. Р. Державин.
В XVI I I веке купцам разрешили торговать не толь­
ко в гостиных дворах, но и в своих домах. Так появились
лавки в нижних этажах, витрины и вся та оживленная
деловая уличная сутолока, которая так характерна для
городов XIX-XX веков.
БЕЛОКАМЕННАЯ
Так называли Москву и в древности, и уже в недав­
ние времена. «Москва белокаменная! » Есть в этом слове
что-то и красивое, и торжественное. А что же собственно
означает «белокаменная» ?
Ясно, что это название происходит от слов «белый
камень». Но из какого же белого камня была сложена
Москва ? Когда и почему могла она получить это прозвище?
Строители на Руси издавна называли белым камнем
известняк - мягкую породу, залежи которой часто встре­
чаются в Волго-Окском междуречье. Его довольно легко
добывать и обрабатывать: обтесывать, а то и вырезать
на обтесанных блоках узоры. И вместе с тем белый ка­
мень крепок и надежен, построенные из него здания стоят
века. Резьба по белой поверхности поражает прекрасной
·

40


игрой света и тени. А одно время ее любили еще и по­
крывать разноцветными яркими красками.
Словом, белый камень - прекрасный строительный
материал, надежный и благодарный и притом на Руси
вовсе не редкий. Это вполне оценили русские зодчие уже
более восьмисот лет назад.
В старинной Владимиро-Суздальской земле, в горо­
дах и селах, нередко можно и сейчас увидеть стройные,
нарядные здания из белого камня. Одни из них л и шь
скупо украшены резьбой, другие резной узор покрывает
почти сплошь, как чудесный ковер. В подавляющем
большинстве это церкви. Ведь в жилом доме из белого
камня при тогдашнем несовершенном отоплении всегда
были бы холод и сырость, и самые богатые бояре и даже
князья в древности ставили себе хоромы и з дерева.
Но владимирский князь Андрей, сын Юрия Долго­
рукого, построил себе все-таки дворец из белого камня в
селе Боголюбове, недалеко от Владимира. Это произвело
на современников такое впечатление, что и сам князь
Андрей получил прозвище Боголюбского, под которым
его знают теперь.
Боголюбовский замок долгое время оставался единст­
венным белокаменным жилым зданием на Руси. Но бело­
каменных церквей было довольно много, и в больших го­
родах обычно были белокаменные соборы, в которых в
торжественных случаях совершал богослужение сам гла ·
ва местной церкви - епископ или даже архиепископ. Счи­
талось даже, что город, который претендует на то, чтобы
и грать какую-то роль в государстве, обязательно должен
иметь белокаменный собор. Для престижа, как сказали
бы сейчас.
В большинстве книг по истории Москвы вы прочтете,
что первой московской каменной церковью был Успен·
ский собор, построенный в 1 326- 1 327 годах для митро·
полита Петра, согласившегося на просьбы Ивана Кали ·
ты переехать из Владимира в Москву и, выражаясь по­
ученому, перенести сюда свою «кафедру», т. е. сделать
Москву религиозным центром тогдашней Руси, поставить
ее выше самого Влади мира. Но недавние исследовани я
показали, что на самом деле Москва построила каменную
церковь еще раньше, когда московские князья только на­
чинали борьбу за великокняжеский престол.
При изучении фундаментов Успенского собора в свя­
зи с его реставрацией археолог Н. С. Владимирская и
41


Успе нскuй с обор
8

XV

BCICC

архитектор В. И. Федоров обнаружили, что в земле под
сохранившимся до наших дней зданием лежат, один под
другим, остатки фундаментов всех стоявших на этом мес­
те цер1шсй, и самый нижний, стало быть самый древний,
фундамент относится к последним годам X I I I века, когда
в Москве княжил еще отец Калиты, князь Даниил Алек­
сандрович. И сама техника кладки белокаменного бута
указывitt:Т н а J)dttнe::e:: нре::м я сооружения. \...т али искать в
древних документах и обнаружили в одной из летописей
известие о погребении убитого в Золотой орде москов­
ского князя Юрия Даниловича, старшего брата Калиты,
в Москве, в церкви Дмитрия. Так называлась, по всей
вероятности, первая в Москве каменная церковь, стояв­
шая на месте теперешнего Успенского собора, на самой
вершине кремлевской горы ( горой называли в те време­
на и крутой берег реки). Этой постройкой было положено
начало прекрасному ансамблю Соборной площади Крем­
ля. Можно представить себе, как выделялась первая бело­
каменная церковь среди окружающих ее деревянных
строений, как гордились ею москвичи. Наверное, и среди
других· городов престиж Москвы стал выше . .{Jерковь
Дмитрия, как думают исследователи, была невелика, но
изящна. Она напоминала собор другого города Владимир­
ского княжества - Юрьева-Польского.
Но простояла церковь недолго. Думают, что ко вре­
мени переезда в Москву митрополита Петра она либо
была уже разрушена, либо обветшала настолько, что воеГ'

42


станавливать ее не было смысла ; да и маловата она была
для того, чтобы стать центральной соборной церковью.
Для митрополита стали строить на ее месте новый
каменный храм. И назвали его так, как назывался вла­
димирский митрополичий собор - Успения Богородицы,
или в просторечии Успенский собор. Само наименование
его Успенским - в память смерти (успения) Богородицы,
как доказал Дмитрий СергееJЗИЧ Лихачев, связано с пред­
ставлениями о ней как о защитнице от нашествия врагов.
Недаром собор, как и владимирский, стоял на краю тог­
дашнего Кремля, у самой крепостной стены, которая, как
мы помним, только через 1 3 лет отодвинулась к востоку.
Собор был значительно больше церкви Дмитрия, но во
многом повторял ее архитектурные формы.
Митрополит Петр умер в Москве, не дождавшись
окончания постройки, которая была завершена в августе
1 327 года. Его похоронили в не достроенном еще храме,
и с тех пор в Успенском соборе погребали русских митро­
политов и патриархов.
С XV века в нем торжественно «венчались на царст·
во» московские великие князья, а потом короновались
цари и императоры всероссийские, включая и последнего
из них - Николая I I. Конечно, это было уже не то зда­
ние, что построили в 1 326-1327 годах. Тот собор при­
шел в ветхость лет через полтораста, и на его месте в
1475- 1479 годах Аристотель Фиораванти возвел по об­
разцу владимирского Успенского собора · здание, стоящее
в центре Кремля и в наши дни.
Итак, первым белокаменным зданием Москвы, как и
повсюду на Руси, была церковь.
Это было не случайно. Так закреп­
ляли союз двух наиболее грозных
сил того времени - феодального го­
сударства и православной церкви.
Московские князья располагали
к XIV веку уже значительными
средствами. Москва сильно вырос­
ла. В ней было много ремесленни­
ков и купцов, труд которых приносил князьям немалые доходы.
Р е зн ые украшения
б'елокаменно�о до�rа
43


Строят бе ло каменн ые с тены Кремля

И уже вслед за церковью Дмитрия появилась по крайней
мере еще одна белокаменная церковь. Ее фундамент об­
наружен под современным ·Архангельским собором.
А едва закончилось строительство Успенского собора,
за короткий срок в Москве построили еще немало ка­
менных церквей - Иоанна Лествичника, Спаса на Бору,
Михаила Архангела, собор Богоявленского монастыря.
Архитектура их была различна, но все это были строй­
ные здания И :,\ nf'лnrn камня, по-видимому, украшенные
изящной резьбой. И если первые здания строили, может
быть, мастера, приглашенные из других городов, то уже
очень скоро в Москве появились и свои мастера-камен·
щики.
Конечно, столь бурное строительство само по себе
могло произвести на современников такое впечатление,
что они уже в первой половине XIV века прозвали Моск­
ву белокаменной, хоть и была она еще почти сплошь де­
ревянной. Но все же это маловероятно. В Древней Руси
город называли каменным тогда, когда он имел камен­
ные укрепления. Ведь и самое-то слово «город» обозна­
чало прежде всего городские стены, крепость.
А каменные стены в Москве были построены впервые
только в 1 367 году. Это было трудное и опасное время.
Москве приходилось в ту пору вести тяжелую борьбу не
только с татарской ордой, но и с литовским государством,
и с русскими княжествами - Тверским и Рязанским.
В этой борьбе, целью которой было объединение рус·
ских к няжеств вокруг Москвы, отпор Литве и свержение
44


татарского и га , Москв е н уж н ы были н адеж ные у крепле­
ния, которые могли бы выдержать нашествия врагов.
И вот после одного из сильных пожаров, во время кото­
рого, по всей вероятности, выгорели и дубовые заборолы
Кремля, шестнадцатилетний московский князь Дмитрий
Иванович, «погадав с братом своим князем Володими­
ром Андреевичем и со всеми бояры старейшими и сду­
маша ставити город камен Москву, да еже умышлиша, то
и сотвориша. Тое же зимы повезоша камение к городу»,
как писал летописец.
Политическое значение этого строи тельства было
очень понятно современникам. Так, летописец враждеб­
ной Москве Твери писал тогда: «Того же лета на Москве
почали ставити город камен, надеяся на свою вели кую
силу, князи руськыи начаша приводити под свою волю,
а который почал не повиноватися их воле, на тых почали
посягати злобою».
Что же, работа эта была и в самом деле колоссальна,
и взяться за нее мож но было, только « Надеясь на свою
великую с илу».
Попробуем представить себе, что нужно было сделать,
чтобы построить в Москве каменную крепость по размеру
немного меньше того Кремля, который мы видим в наши
дни. Летопись недаром пишет, что в ту же зиму к Москве
повезли камень для строительства. Залежи белого камня
в Подмосковье есть как выше Кремля по реке - в районе
Дорогомилова, так и ниже его, примерно в пятидееrяти
километрах, в районе Мячкова. Но в Дорогомилове, по­
видимому, тогда камень не добывали . Строилась Москва
и з мячковского камня. И возили его в город зимой по
льду реки, так как доставка летом против течения была
труднее.
Итак, прежде всего нужно было заготовить и привез­
ти камень - бутовый ил и рваный ( неправильной формы)
для ф у ндаментов и толщи стен, и отесанный камень для
облицовки стен и башен. Конечно, в Мячкове на месте
ломки камень обтесывали грубо, а уже в Москве оконча­
тельно пригоняли белокаменные блоки один к другому,
подтесывали их и заглаживали обли ц овку стены. Камень
грузили на сани и везли к городу обозами. А в Москве
по линии будущего града копали рвы для фундаментов
стен и башен. Эту работу и кладку стен делали, вероят­
но, уже весной и летом, в строительный сезон, как гово­
рили еще в прошлом столетии. Общая длина этих рвов
45


была щ>чти 2 километра. Чтобы вырыть их на глубину
примерно 2,5 метра и немного большей ширины (как тог­
да делали), нужно было поднять и переместить более
17,5 тысячи кубометров земли. Для того чтобы выстроить
кремлевские стены длиной примерно 1 900 метров , тол­
щиной хотя бы 2 метра и высотой 8, с девятью башнями,
нужно было добыть, привезти и уложить не менее 54 ты­
сяч кубометров камня (из них более 14 тысяч кубомет­
ров обтесать ). Общий вес камня, который везли из Мяч­
кова, превышал 1 12 тысяч тонн. Для перевозки такого
количества камня одновременно нужно было бы 230 ты­
сяч подвод. Если бы все их поставить одну за другой, та­
кой обоз растянулся бы на". 1 035 километров - расстоя­
ние примерно от Москвы до Архангельска.
Несомненно, сотни людей занимались добычей камня
и перевозкой его к месту строительства. Но нужны были
еще и работники для приготовления извести и раствора,
который должен был скреплять камни ; немало народа
трудилось и над самой укладкой основания и тела стен и
башен. Эта работа была выполнена так добросовестно,
что через сто с лишком лет оказалось возможным поста­
вить на этом основании новые стены, которые стоят до
наших дней. Вместе с забойщиками, каменотесами, воз­
чиками, землекопами и каменщиками Кремль строили
также кузне!.!.h' и плотники, де"""авшие с:� репu1 д.ля к а м н я и
инструменты, устраивавшие леса и подмости, сооружав·
шlfe кровли стен и башен.
Короче, на строительстве белокаменной крепости в
Москве в строительный сезон 1 366/67 года должны были
ежедневно работать не менее двух тысяч людей. К этому
выводу пришел Николай Николаевич Воронин, подсчи­
тавший, сколько нужно было выполнить тогда работ.
Наверное, именно этой грандиозной работе москвичей
обязана Москва почетным названием белокаменной.
Стены и башни Кремля отличали ее от всех тогдашних
русских городов, в большинстве имевших деревянно-зем­
ляные укрепления.
О новую московскую твердыню не раз разбивались
волны литовских нашествий. В 1 368 году литовскиИ
князь Ольгерд, прорвавшись со своим войском к самой
столице Московского княжества, вынужден был повер­
нуть вспять от ее каменного Кремля. Не более удачен был
и его поход в 1 370 году. А еще десять лет спустя через
три белокаменные проездные башни «камена града Мое·
46


квы» - Никольскую, Фроловскую и Константино-Еле­
нинскую - направилась тремя разными дорогами к Ко­
ломне грозная московская рать во главе с князем Дмит­
рием Ивановичем. И долго провожали глазами воинов с
высоты златоверхого княжеского терема княгиня Евдокия
и жены князей и воевод. Они глядели в южное окно
терема на развевающиеся стяги и блестящие доспехи,
и «слезы лились как речная струя».
От Коломны, соединившись с другими русскими ра­
тями, войско направилось к верховьям Дона и разбило
на поле Куликовом полчища татар. А когда еще через
два года новому татарскому хану Тохтамышу удалось
прорваться к Москве, враги так и не смогли взять штур­
мом Кремль, со стен которого заговорили уже пер­
вые пушки. Захватили его лишь обманом.
Конечно, после огромных строительных работ в Мос­
кве было множество опытных, обученных «каменносечной
хитрости» мастеров, которые возводили каменные пост­
ройки как в городе, так и за его пределами.
Известно, что московские артели каменщиков строили
и восстанавливали церкви и в Коломне, и в Юрьеве­
Польском.
И все же из белого камня продолжали строить глав­
ным образом церкви. Первая «каменная палата» была
построена для московского митрополита Ионы только в
145 1 году. На митрополичьем дворе, который находился
в Кремле по соседству с двором самого великого князя,
построили тогда каменную палату и при ней церковь. Че­
рез восемь лет такая же палата с церковью выросла в
Кремле и на подворье Симонова монасты ря. Обе палаты,
как видно, не были жилыми. Они предназначались для
устройства торжественных трапез - кормов, как тогда го­
ворили, для хранения казны и книг.
Каменное жилье в Москве стали строить позже из
кирпича. Но белый камень продолжал играть в строи­
тельстве большую роль. Ки рпич поначалу был дорог. Дос·
тать его было трудно. И применяли кирпич первое вре·
мя главным образом для облицовки зданий. Сердцевину
же стен (а их тогда делали с запасом - в два-три раза
толще современных) выкладывали из белого бутового
камня. Uоколи зданий по-прежнему облицовывали теса­
ным белым камнем. Фундамент клали опять-таки из бу­
тового белого камня. Фундаменты и цоколи каменных до­
мов оставались белокаменными и в кон це XVI I I - начале
47


X I X века, когда остальные части зданий давно уже кла­
ли только из кирпича.
И еще в XIX веке Москву продолжали любовно на­
зывать белокаменной. Возникнув в героический период
борьбы за освобождение страны от монголо-татарского
ига, это прозвище стало как бы вторым именем русской
столицы, символом ее героического прошлого. В XIX
веке поэт-декабрист Федор Глинка в посвященном Моск­
ве стихотворении писал, вспоминая тяжелый 1 8 1 2 год:
Ты, как мученик, горела,
Белокаменная!
И река в тебе кипела
Бурн о пламеннаяl
И под пеплом ты лежала
Полоненною ,
И из пепла ты вставала
Н еизменною ! "
Процветай же славой вечной,
Город храмов и палат!
Град срединный, г рад сердечный,
К оренной России град!

КРАСНОКИРПИЧНАЯ
«Домыслив же ся о сем Василей Дмитриев Ермолина
с мастеры каменщикы сделаша ее всю новым каменем
да кирпичем ожиганным и своды сведоша и всю соверши­
ша яко дивитися всем необычному делу сему»,- записал
московский летописец в 1 467 году.
Речь шла об окончании постройки каменной церкви
Вознесения в Московском Кремле, которую не могли за­
кончить ( «свестю> своды) до того более полувека.
С тех времен прошло уже пятьсот лет, и для нас те­
перь «ожиганный кирпич» отнюдь не является чудесным
новшеством. Современные строители возводят дома из
огромных железобетонных монолитов.
Но за прошедшие две с лишком тысячи лет старик
кирпич отлично послужил человечеству. Да и сейчас из
него возводят далеко нс худшие здания.
Прекрасные качества обожженного кирпича как стро­
ительного материала были известны издавна. И первые
каменные здания Древней Руси, знаменитые соборы
Киева - Десятинная церковь и София - уже почти ты­
сячу лет назад были построены из кирпича.
48


В Древней Руси отлично умели делать кирпич, стро­
или сiхециальные печи, чтобы его обжигать. В деревян­
ных формах оттискивали его из глиняного теста, просу­
шивали на солнце и только тогда отправляли в обжига­
тельную печь. На сырой еще кирпич иногда наносили
клеймо, и сейчас археологи, и в особенности архитекто­
ры, большое внимание уделяют этим древним маркам
кирпичных мастерских.
При раскопках собора в Чернигове археологи обнару­
жили на кирпичах клейма, видимо принадлежавшие ма­
стерам. Нужно думать, что - мастера-кирпичники выпол­
няли крупный заказ строителей и мастер оттискивал свой
знак на каждом сотом кирпиче, выходившем из его ма­
стерской. Подобные же клейма найдены и на кирпичах
древних смоленских построек. И лет восемьсот назад
рязанский мастер Яков клеймил изготовленные им кир­
пичи прямо своим именем: «Яков творил». Обломок кир­
пича, на котором сохранились буквы -<<ЯКОВТВО ... » ,
археологи нашли на городище Старая Рязань на берегу
Оки.
Отчего же все москвичи дивились «необычному делу
сему», когда Василий Ермолин достроил церковь, выло­
жив ее своды из «ожиганного кирпича»? Все дело в том,
что в середине XI I 1 века монголо-татарское нашествие
так опустошило всю Древнюю Русь, что многие ремесла,
высоко развитые до того времени, перестали суIЦество�
вать. В ряде русских областей прекратилось и производ­
ство кирпича. Ну а в Москве, до нашествия - малень­
ком городке, который давали в удел младшим сы­
новьям владимирских князей, кирпич и тогда не произ­
водили. Вот почему была необычным · и удивительным
делом постройка в XV веке здания из «кирпича ожи­
ганного». Ведь до тех пор Москва знала только деревян­
ные или белокаменные постройки.
Между тем в московских условиях кирпич как строи­
тельный материал был намного дешевле и удобнее белого
камня. Делать его можно было из местной глины и песка,
обжигать тут же. Его не надо было с таким трудом выру­
бать и везти за пятьдесят верст, не нужно было ворочать
и притесывать, подгоняя один к другому большие бло­
ки ; можно было сравнительно легко подвести под любой
нужный размер кладку из довольно маленьких кирпичей,
которые каждый каменщик мог поднять одной рукой.
А если какой-то один кирпич и не умещался, его можно
4

М.

Рабинович

49


было расколоть пополам одним ударом молотка - и обе
половинки снова шли в дело. По прочности же кирпич­
ная кладка не уступала белокаменной, лишь бы она была
хорошо сложена.
Вот в этом-то и был главный секрет. Кирпична.я
кладка делается на известковом растворе, который дол­
жен быть приготовлен так, чтобы при кладке стены он
был достаточно жидок, а, застывая, схватывался бы и
крепко держал кирпич. От этого целиком зависела проч­
ность кирпичного здания.
До нас дошел и своеобразный акт комиссии, создан­
ной для того, чтобы выяснить причины катастрофы, про­
изошедшей более пятисот лет назад.
В Москве тогда решили строить новый Успенский со­
бор на месте обветшавшего прежнего. В городе, видимо,
было уже несколько артелей каменщиков. «Предстатели»
их - уже упомянутый нами Василий Дмитриевич Ермо­
лин и Иван Голова Ховрин - заспорили между собою,
кому вести эти работы. Василий Ермолин отступился, а
Иван Голова начал работы. Было это в 1472 году, всего
через пять лет после постройки первых в Москве кирпич­
ных сводов.
Стройка, однако, двигалась медленно, так как кладка
на растворе была для Ховрина и его людей делом но­
вым. Только через два года, в 1 474 году, выложили сте­
ны, а когда стали выкладывать своды, произошла, как
теперь говорят, авария: рухнула вся северная стена зда­
ния.
Из Пскова, где кирпичное строительство велось с
древнейших времен, были вызваны мастера, чтобы уста­
новить, почему стена обрушилась. Они-то и дали заклю­
чение, что основной причиной было плохое приготовле­
ние раствора: «жидко растворяху, ино не клеевито», т. е.
жидкий раствор плохо схватывался.
Что же представлял собой русский кирпич? Какой он
имел вид? Ну конечно, он был красный, иначе почему
бы один из темных оттенков красного цвета называли у
нас кирпично-красным? Но когда вы увидите в каком­
либо музее самый старый московский кирпич, его форма
поразит вас своей необычностью. Он не похож на совре­
менный продолговатый кирпич. Это скорее плитка, квад­
ратная и сравнительно тонкая. Толщина ее всего санти­
метра 4, длина и ширина - приблизительно по 17 сан­
тиметров. Примерно такой кирпич - плинфу делали в
50


средневековой Византии, Древней Руси, Золотой орде n
Волжской Булгарии.
А в Западной Европе употребляли кирпич иных
пропорций. Когда Фиораванти стал строить Успенский
собор на месте рухнувшего здания, он делал для этой по­
стройки кирпич «Нашего кирпича уже да продолговатее
и тверже», как записал современник. Толщина этого
кирпича была не более пяти сантиметров.
Завод, на котором его делали, находился далеко за
чертой тогдашнего города, за Андрониковым монасты­
рем ( теперь там Калитниковские улицы и кладбище) .
Тут и построили «печь, чем ожигать кирпичи».
А кирпича уже вскоре понадобилось очень много.
Всего через двенадцать лет после первых кирпичных зда­
ний в Москве начали строить из кирпича и жилые дома:
при несовершенном отоплении того времени белокамен­
ное жилище мог позволить себе разве что князь, да и то
не всякий. Только кирпичные дома начали конкуриро­
вать с деревянными. И все же до самой революции боль­
шинство московских домов были еще деревянными, хотя
многие из них уже «Маскировали» под каменные - шту­
катурили, устраивали портики с колоннами и тому подоб­
ное.
Первыми кирпичные хоромы себе построили «пред­
стателЬ>> строительной артели Голова Ховрин и княже­
ский воевода Василий Образец. Эти палаты не сохрани­
лись до нашего времени, но можно думать, что, как и у
всех тогдашних каменных зданий, кладка их была сме­
шанной : фундамент, цоколь и подвалы были из белого
камня, а верхние жилые помещения - из кирпича.
Затем постепенно строили каменный великокняже­
ский дворец. Когда мы произносим это слово «дворец»,
мы представляем себе обычно одно красивое здание или
несколько домов. которые внешне гармонируют друг с
другом, составляют, как говорят архитекторы, единый
ансамбль (это французское слово означает «вместе» ) .
Н о дворец московских князей в древности н е был н и
единым зданием, н и ансамблем домов. Это был как бы
целый городок. По мере надобности строились те или
иные его здания и соединялись между собою, как тогда
было принято, переходами. И замена деревянного двор­
ца каменным произошла не сразу; одна каменная двор­
цовая постройка возводилась вслед за другой, когда воз­
никала к тому необходимость и возможность.
51


Первой из каменных построек Кремлевского дворца
была сохранившаяся ДО наших ДНеЙ ГраНОВИТаЯ Пала­
та - большой зал для торжественных дворцовых при­
емов. Ее построили в 1 487-1491 годах итальянские зод­
чие Марко Фрязин (Руффо) и Пьетро Антонио Солари.
Главной работой этого времени было строительство
новых кирпичных стен Кремля. Построенный более ста
лет назад белокаменный «город» обветшал и устарел в
военном отношени·и. Да и значение столицы всех русских
земель требовало сооружения более импозантной и со­
временной крепости.
Новый Кремль решено было строить из кирпича.
Размеры «города» превосходили белокаменный; стены
длиной почти два с половиной километра, восемнадцать
башен, перед тремя из них - Троицкой, Константино­
Еленинской и Тайницкой - еще дополнительные пред­
мостные укрепления, как бы передовые башни (теперь из
них уцелела только одна - Кутафья у Троицких ворот) .
Так что Кремль имел двадцать одну наружную башню.
Были еще и внутренние укрепления, защищавшие вели­
кокняжеский дворец, и там была еще одна, двадцать вто­
рая, башня с воротами. Наконец, через всю современную
Красную площадь, от теперешней площади Революции,
где тогда текла Неглинная, до Москвы-реки прорыли
огромный ров шириной поверху свыше 36, глубиной бо­
лее 8 метров. И этот ров тоже был выложен кирпичом,
и над краями его возвышались кирпичные парапеты с зуб·
цами, как и на самих стенах.
Кремлевские стены были не целиком кирпичные.
Фундамент их белокаменный, цоколь также, да и в теле
самой стены имеется много белокаменного бута. Стены
представляют собой как бы каркас из кирпича, который
заполнен белым бутовым камнем. Ученые считают, что
для постройки стен и башен Кремля нужно было изго­
товить, привезти и уложить около 300 тысяч тонн кир­
пича или ( при тогдашнем его размере) - около 1 00 мил­
лионов кирпичей. А так как много кирпичей портилось
при обжиге и при перевозке, то, по всей вероятности, сде­
лано было кирпича
значительно
больше - около
125 миллионов штук. Конечно, эта работа выполнялась
не сразу - ведь Кремль строили более десяти лет - с
1 485 по 1 495 год, а ров закончили только в 1 5 1 6 году.
Кирпич, из которого построен Кремль, продолгова­
тый и крупный. Он достигал 33 сантиметров в длину, 1 6
52


Кирп ичные стены и ба шни Кремля в XV веке

в ширину и 7,5 сантиметра в высоту. И позже, в XVI­
XVI I веках, размеры русского кирпича, как мы увидим,
продолжали увеличиваться.
В XVI веке Москва получила еще два пояса камен­
ных укреплений - Китай-город и БелыИ город.
Один за другим вырастали и каменные жилые дома.
В начале XVI века были возведены кирпичные жилые
палаты великих князеИ, к которым впоследствии при·
страивались еще хоромы - то для личного обихода ца·
рей, то для царицы, то для царевича, то для царевны.
Много кирпичных домов строили и горожане в различ­
ных частях Москвы.
Строительством каменных зданий и крепостей и про­
изводством кирпича в конце XVI века занимались осо­
бые правительственные учреждения - приказы. Около
1 577 года был учрежден Городовой приказ, ведавщий
строительством крепостей. В 1 583-1 584 годах учредили
Приказ каменных дел, который занимался строительст·
вом каменных зданий вообще. Позднее был учрежден
еще и Строительный приказ.
До нас дошли имена крупнейших мастеров-строителей
того времени. Всем вам знакомы имена Постника Яков­
лева и Бармы - строителем знаменитого собора Покро·
ва на рву, ныне известного больше как храм Василия
Блаженного. Так вот, возможно, Это были не два масте­
Рil• а один - Постник Яковлев «ПО реклу» ( т. е. по проз·
вищу) Барма. Казанский ученый Николай Филиппович
Калинин разыскал книгу с надписью, из которой это яв·
ствует. Что ж, может' быть, ошибся летописец, говорив53


Шатровые верхи украсил и б ашни в XV lI веке

ший, что «бог даровал» Ивану Грозному «дву мастеров
русских по реклу Посник и Барма».
Одним из руководителей Городового приказа был
дьяк Дей Губастый. Выдающимся военным инженером
своего времени был мастер-горододелец Федор Савельев
по прозванию Конь (некоторые документы называют его
Федором Кононовым ). Он построил в 1 586-1 593 годах
Белый город - девятикилометровую стену с двадцатью
девятью башнями, опоясывавшую центральную часть
Москвы (в кольце современных бульваров),- и еще ряд
сооружений, из которых до наших дней уцелел Кремль
города Смоленска.
В 1 635- 1636 годах московские зодчие Бажен Огур­
цов, Антип Константинов, Ларион У ша ков и Трефил
Шарутин возвели в Кремле царские Терема.
Работали в Москве и иноземные архитекторы. В на­
чале XVI века Алевиз Новый построил существующее
здание Архангельского собора, а в 30-х годах Петрок
Малый - стены Китай-города.
Для такого большого строительства не могло уже
хватать продукции мастеров московской Гончарной сло­
боды. Трудно сказать, работал ли тогда первый кирпич­
ный завод, что построил еще Аристотель Фиораванти.
Но даже если о�тот завод и продолжал давать кирпич,
54


К ирпичные палаты Аверкия К ириллова в XV lI веке

этого не могло хватить для все увеличивающегося числа
МОСКОВСКИХ строек.
Правительство всячески поощряло кустарное произ­
водство кирпича как в Москве, так и в других городах:
тульских кирпичников в 1 587 году даже освободили от
многих налогов и повинностей, лишь бы они производили
кирпич. Но этого было мало, и один за другим выра­
стали государевы кирпичные заводы.
С появлением этих заводов связан и первый русский
государственный стандарт кирпича: в конце XVI
на­
чале XVI I века производили «государев большой кир­
пич» - крупный, малинового цвета, длиной семь верш­
ков, шириной - три и толщиной - два вершка ( что со­
ставляет соответственно примерно тридцать один, три­
надцать и девять сантиметров) . На многих таких кирпи­
чах есть и клеймо царских кирпичных заводов - изобра­
жение герба царей и всей тогдашней России (двуглавого
орла).
Большинство каменных домов в Москве существуют
уже не одно столетие. И архитектура такого дома, его
внешний вид могут быть обманчивы. Осмотрите внима­
тельно какой-нибудь по внешнему виду ничем особенно
не отличающийся от своих соседей дом в старой части го­
рода (например, в Китай-городе) . Обратите при этом
особое внимание на те места, где штукатурка почему­
нибудь отвалилась и видна кирпичная кладка. Во многих
случаях окажется, что верхние части дома, его оконные
-

55


и дверные проемы сложены из современного кирпича или
кирпича XIX века. Но в нижних частях дома вдруг ока­
жется кладка из толстого темно-малинового кирпича.
Можно встретить в этой кладке и «орленые» кирпичи с
клеймом государевых заводов XVI I века. Штукатурке и
современной окраске порой не удается, несмотря на все
старания, скрыть, что здание построено из «государева»
кирпича триста с лишним лет назад, а позже только до­
страивалось и ремонтировалось, причем употребляли кирпич меньших размеров.
Итак, уже триста лет назад среди моря деревянных
строений в Москве было все же порядочно кирпичных
домов. Дом из кирпича, разумеется, мог построить толь­
ко богатый человек. Недаром впоследствии сложилась
и звестная поговорка: от трудов праведных не наживешь
палат каменных.
Когда в прошлом веке говори ли «каменный дом», то
представляли себе всегда дом кирпичный, а не белока­
менный. И сама Москва, хотя ее и продолжали называть
белокаменной, с каждым веком становилась все более
краснокирпичной. Как писал В. В. Маяковский:
Москва белокаменная ,
Москва камнекрасная
Всегда
была мне
Мила и прекрасна.

ГОРОДСКИЕ ЧАСЫ
Каждый вечер в двадцать четыре часа повторяется
одна и та же передача московского радио. Сначала слы­
шен неясный шум большой площади. Как будто тысячи
шагов, шуршанье шин, даже иногда голоса. Затем весь
этот гул покрывают звуки колоколов, отзванивающих
короткую музыкальную фразу - как бы вступление. За­
тем - донн !.. донн! .. донн ! ..- ясно и отчетливо над
всем миром звучат двенадцать звонких ударов.
А в самой Москве в тихую ночь или ранним утром
бой кремлевских часов можно услышать в довольно-таки
удаленных от центра кварталах и без помощи радио. Но
днем шум города покрывает звуки часов.
А часы все бьют, каждую четверть часа.
Часовой механиэм - одно из немногих достижени й
56


техники средневековья, которое тогда же приобрело гро­
мадную популярность. Часовые мастера всей Европы по­
началу состязались друг с другом, кто сумеет сделать ча­
сы больше, звонче и интересней по выдумке. На одних
часах в определенный момент диковинная птица распус­
кала свой пышный хвост. На других появлялась целая
процессия, состоявшая, к примеру, из фигурок Христа и
его двенадцати апостолов. В старом польском городе
Познани каждый час два козла начинают свой извечный
бой, сталкиваясь рогами.
Часы ставили на крепостных башнях и главнейших
зданиях городов. Нередко часам давали даже собствен­
ные имена. «Биг Бен» ( «Большой Бен » ) - так называют
и сейчас огромные часы на здании древнего Вестминстер­
ского аббатства в Лондоне, где вот уже более трехсот
лет заседает английский парламент.
Москва получила городские часы одной из первых в
Европе - в 1404 году. В испанском городе Севилье боль­
шие часы с колоколами были помещены на соборе в
1401 году, в немецком городе Любеке - в 1 405 году.
Московский летописец в 1404 году записал, что ве­
ликий князь Василий Дмитриевич «замысли часник» ,
т. е. задумал украсить свой двор часами по моде того
времени. Это и было выполнено мастерами под руковод­
ством афонского монаха Лазаря.
«Сий же часник наречется часомерье: на всякий час
ударяет молотом в колокол, размеряя и расчитая часы
нощные и дневныя, не бо человек ударяше, но человеко­
видно, самозвонuо и самодвижно, страннолепно, не како
сотворено человеческою хитростью, преизмечтано и пре­
ухищрено».
Восхищение новой диковинкой, какой до тех пор еще
не знала Русь ( да мало кто знал и во всем мире! ) , было
так велико, что летописец буквально не находил слов,
чтобы его выразить. В самом деле, как понять такие но­
вые для того времени слова, как «человековидно», «са­
мозвонно», «самодвижно» и в особенности «страннолеп­
но» I Это последнее слово может означать «И прекрасно
и необычно». А остальные выражают наивное восхище­
ние автора перед машиной, которая делает все сама, по­
добно человеку.
К сожалению, по этой записи тру дно себе предста­
вить внешний вид, а тем более конструкцию первых мое57


Перв ые часы
в Крем ле

ковских городских часов. Но ясно, что это были часы с
колоколами, по которым в определенное время ударял
положенное число раз молот, возвещая москвичам о том,
который теперь час. Для них обязательно должна была
быть какая-то вышка - башня на самом дворце или от­
дельно стоящая. Работу механизма часов, несомненно,
можно было легко регулировать. Ведь летописец записал,
что они отбивали «Ч асы ночные и дневные», а в Древно­
сти это требовало гораздо более сложного устройства,
чем теперь. Дело в том, что счет времени в XV веке был
иной, чем сейчас.
Мы привыкли к тому, что новые сутки начинаются
ночью, когда бьет двенадцать часов - полночь. Счет
времени, действительно, удобнее всего начинать от этой
астрономической точки смыкания суток, когда земля
только что закончила полный оборот вокруг своей оси
и начинает следующий,- ноль часов ноль ноль минут,
как у нас говорят.
А в Древней Руси отличали часы дневные и ночные.
Дневные часы считались от восхода до заката солнц а, а
ночные - соответственно от заката до восхода.
Но ведь в разное время года день и ночь длятся не
одинаково. Солн це восходит и заходит то раньше, то
позже в зависимости от времени года. Поэтому в сутках
58


тог да было неодинаковым и время наступления дневных
и ночных часов, и их продолжительность. Так два часа
ночи в Москве в мае означали, по нашему счету времени,
примерно половину девятого вечера, или двадцать часов
тридцать пять минут. А в декабре, когда дни короткие,
два часа ночи - sто часов пять вечера, или семнадцать
часов. Таким образом, запись летописца: «Размеряя ча­
сы ночные и дневные» - не пустая фраза.
Для того чтобы часы могли отбивать и ночные и
дневные часы, работу их механизма нужно было регу ли­
ровать почти каждый месяц.
До нас дошло изображение первых московских часоs.
Но, к сожалению, оно недостоверно. Запись об установ­
ке sтих часов, которую вы только что прочли, вошла в
иллюстрированную русскую летопись. Тут же нарисова­
на целая сцена: на переднем плане - стены и башни Мо­
сковского Кремля, на заднем плане - главы соборов; в
центре - постройка великокняжеского двора. Посреди
двора на троне с пышной подушкой сидит сам великий
князь Василий Дмитриевич. Перед ним монах Лазарь,
устроивший часы. Судя по жестам, князь и монах ожив­
ленно беседуют о часах, которые изображены рядом на
какой-то башенке с колоколами, весьма напоминающей
древнерусские звонницы. На верху часов, справа от ко­
локола, можно заметить нечто вроде молота. Возможно,
молот и колокол - те самые, что отбивают «часы ночные
и дневные». У часов три гири, средняя вдвое больше
остальных. На циферблате легко прочесть идущие по
кругу буквы: АВГДЕSЗИ0IАIВI.
Эти буквы имеют значение цифр. Применяемая нами
сейчас система арабских цифр - новая. Москва знает ее
лишь немного более двух с половиной столетий . До тех
пор цифры обозначались буквами: А - 1 , В - 2, Г - 3,
Д - 4, Е - 5, S (sта древняя буква называлась зело ) 6, З - 7, И - 8. е ( фита)
9 I - 1 0. А числа свыше
десяти обозначались комбинациями из двух цифр, при­
чем порядок цифр не имел значения. В наше время
нельзя одно и то же число, например 12. обозначить и
12, и 2 1 , а древнерусская система счисления допускала
свободный порядок цифр - можно было написать и IB,
и B I (как sто сделано в данном случае) , что читалось
«два на десять» - 12; AI - «один на десять».
Итак, перед нами циферблат часов с обозначениями
цифр от 1 до 12. Судя по тому, что на рисунке, вообщ.g
-

,


очень подробном, на часах не нарисовано стрелок, ци­
ферблат должен был вращаться, и время узнавали по
цифре, которая в данный м<fмент находилась против ука­
зателя.
Однако рисунок этот, как и вся летопись, относится
ко второй половине XVI века, т. е. он сделан лет через
сто пятьдесят после установки часов, когда ни Лазаря,
ни князя, конечно, давно не было в живых, а на престо­
ле сидел праправнук Василия Дмитриевича - царь Иван
Васильевич.
Поэтому-то и недостоверно изображение часов. Ведь
оно, конечно, не могло быть сделано с натуры. В лучшем
случае оно перерисовано с другого, более древнего рисун­
ка, а, скорее всего, художник просто изобразил часы, ка­
кие он мог увидеть в свое время.
В середине XVI века в Москве были уже по крайней
мере одни часы на кремлевскоИ башне. Ученые думают,
что уже вскоре после того, как в 149 1 году построили
Фроловскую ( ныне Спасская) башню Кремля, на неИ
поместили и часы. В 1 585 году, т. е. почти через девяно­
сто лет после этого, на каждоИ стороне Кремля, выходив­
шей на Красную площадь, к Москве-реке или к Неглин­
ной, были свои часы - на Фроловс1юй, Т айницкой и
Троицкой проездных башнях. КаждыИ, кто входил в эти
ворота, мог любоваться башенными часами, которыми
так гордились москвичи.
Но ведь за часами надо было ухаживать, содержать
их в порядке, смазывать, регулировать ход, ремонтиро­
вать ! И у каждых часов был свой хозяин - часовой ма­
стер, отвечавший за их работу. В старинных бумагах со­
хранились даже имена некоторых из этих мастеров. Так
в 1 6 13- 1 6 1 4 годах часовщиком, наблюдавшим за часами
на Тайницких воротах, был Потап Моисеев, а за часами
на Фроловских воротах смотрел некий Микифорко Ми­
китин. Каждый из них получал жалованье в год по че­
тыре рубля две гривны деньгами да по четыре аршина
сукна на кафтан.
В 1 625 году на Фроловских воротах решили устано­
вить новые часы. Специально для них на башне над­
строили даже красивыИ каменный верх. Но и старые ча­
сы с этой башни, видимо, еще могли пойти в дело, хоть
им и шла уже вторая сотня лет. Их купил ярославский
Спасский монастырь за немалые по тому времени день­
ги - сорок восемь рублен. Из документов об этой про60


даже мы узнаем, что весили старые часы почти целую
rонну - шестьдесят пудов, что косвенно говорит и об их
больших размерах.
Известен размер часов Троицкой башни - аршин в
длину и аршин в ширину ( т. е. 0,72 Х 0,72 метра ) . Ве­
роятно, это размер циферблата, а механизм часов, конеч­
но, занимал гораздо больше места. В нем было три коло­
кола - один большой и два малых. Нужно думать, что
часы на Тайницкой и Троицкой башнях были несколько
меньше, чем на главной, Фроловской.
Новые часы на Фроловской башне и надстройку «Па•
латки» для них делали под руководством «часового и во­
довзводного дела мастера» шотландца Христофора Га­
ловея.
Московский «Колокольный литец» Кирилла Самой­
лов отлил для этих часов тринадцать колоколов, чтобы
музыка их поражала всякого, кто побывал в столице.
Судя по отзывам посещавших Москву иностранцев, ма­
стер добился своего. Вот что писал спутник антиохий­
ского патриарха Макария, побывавшего в Москве в
1 655-1 656 годах, диакон Павел Алеппский: «Над воро­
тами возвышается громадная башня, высоко возведен-

!J ифер бл ат
креыл евски х часов
в XV ll Rеке
61


ная на прочных основаниях, где находились чудесные
городские железные часы, знаменитые во всем свете по
своей красоте и устройству и по громкому звуку своего
большого колокола, который слышен был не только во
всем городе, но и в окрестных деревнях более чем на де­
сять верст».
А еще четверть века спустя часы на Фроловской баш­
не описал посол австрийского императора Августин Мей­
ерберг: «Таковы главные часы к востоку на Фроловской
башне, над Спасскими воротами, близ большой торговой
площади или рынка, возле дворцового моста. Они пока­
зывают часы дня от восхода до захода солнца. В летний
солнцеворот, когда бывают самые длинные дни, часы эти
показывают и бьют до семнадцати, и тогда ночь продол­
жается семь часов. Прикрепленное сверху к стене непод­
вижное изображение солнца показывает часы, обозначен­
ные на вращающемся часовом круге. Это самые богатые
часы в Москве».
Барон Мейерберг велел своему художнику нарисо­
вать эти замечательные часы ( видно, в тогдашней Евро­
пе было немного таких) . И рисунок этот сохранился до
нашего времени.
Солнце на нем изображено, как тогда было принято,
в виде человеческого лица. окруженного лучами. Один
из лучей, направленный вертикально вниз, и служил
стрелкой. Uентральная часть циферблата изображает
звездное небо, на котором среди звезд изображены и
солнце, и месяц ( опять-таки в виде человеческих лиц ) .
Далее в узком кольце довольно мелкие арабские циф­
ры - от 1 до 1 7 и, наконец, в широком внешнем коль­
це - соответствующие им крупные русские цифры-бук­
вы от А ( 1 ) до 3 I ( 1 7 ) . Между цифрами на равном
расстоянии звездочки, обозначающие получасы. Часы на
рисунке показывают половину пятого.
Таких циферблатов на часах было два. Один выхо­
дил на Красную площадь. к мосту через защищавший в
то время Кремль ров ( этот мост Мейерберг. вероятно. и
называет Дворцовым) . другой - внутрь Кремля. Каж­
дый циферблат весил 25 пудов, состоял из разборных
дубовых частей. покрытых голубой краской. по которой
золотом и серебром нарисованы были звезды, месяц и
солнце. Буквы-цифры, величиной каждая в аршин. сде­
ланы из медных позолоченных пластин. Диаметр цифер­
блата был более 5 метров.


Из подробного и точного описания Мейерберга вид­
но, что часы на Фроловской башне, как и первые москов­
ские часы, были приспособлены к московскому счету вре­
мени. Вращение их циферблата могло регулироваться
так, чтобы он показывал «Часы ночные и дневные» : он
то поворачивался на полный круг - от 1 до 17, а то
ТОЛЬКО ОТ 1 ДО 7.
Ясно, что такие часы требовали неусыпного наблюде­
ния. И в 1 688 году, когда умер часовщик Андреян Дани­
лов, его вдова Улита с этой работой не справилась. «По
многие времена часы мешаютца передачею часов дневных
и ночных, бывает у нее один час продлитца противу дву
часов, а в нынешнее время бывает и в одном часе два по­
скорит»,- писал один современник.
Часы на Спасской башне работали в течение всего
XVI I столетия. Они пережили множество событий, не
раз страдали при частых тогда пожарах и снова ремон...
тировались. Только в 1 704 году они, видимо, окончатель­
но пришли в негодность, и Петр 1 заказал в Голландии
два новых часовых механизма. Их привезли в Москву на
тридцати подводах. Здесь их установкой и переделкой
циферблата (на двенадцать часов ) занималась целая ар­
тель во главе с кузнецом Никифором Яковлевым.
В 1706 году часы были пущены.
Те кремлевские куранты, что бьют сейчас на Спас­
ской башне, поставлены уже почти двести лет назад
в 1 770 году. Собирал их «часовых дел подмастерье»
Иван Полянский. За свою долгую службу часы переви­
дали немало и, конечно, много раз ремонтировались.
В 18 1 2 году их испортили, отступая из Москвы,
французы. Но уже на следующий год, когда москвичи
восстанавливали город, мастер Яков Лебедев починил
часы за свой счет.
В середине прошлого столетия часы снова отремонти­
ровали. Чтобы они могли играть гимны, к тридцати че­
тырем колоколам Спасской башни добавили еще шест­
надцать колоколов с Троицкой башни и восемь колоко­
лов с Боровицкой. На этих башнях часы, разумеется, пе­
рестали действовать.
Часы занимают три этажа Спасской башни. Меха­
низм их весит около 25 тонн. Черный циферблат имеет
диаметр более 6 метров. Золоченая часовая стрелка дли­
ной 3 метра, а минутная - еще больше, примерно в два
средних человеческих роста.
-

63


Куранты
Спасской б ашни

В 1 9 1 8 году, когда Советское nравительство перееха·
ло из Петрограда в Москву, часы бездействовали. Но
Председатель Совета Народных Комиссаров Владимир
Ильич Ленин среди многих гораздо более важных дел не
забыл и о часах на Спасской башне. По его указанию мо·
сковские газеты объявили, что приглашаются специали·
сты для ремонта башенных часов. За это особенно труд­
ное в условиях тогдашней разрухи дело взялся слесарь
кремлевских мастерских Н. В. Беренс.
И вот 7 октября 1 9 1 9 года на башне Кремля вновь
заиграли куранты.
БУМАГА
Бумага ... В наше время так называют не только са­
мый материал, на котором мы пишем и печатаем, но и
то, что написано или напечатано.
«Письма и бумаги Петра Великого» - так называет­
ся целое солидное издание.
«Покажите-ка ваши бумаги ! » - так могут сказать,
желая ознакомиться с документами, проверить личность.
«Для бумаг» - читаем иногда на продающихся в ма­
газине папках. И это не означает, что папки предназна64


чены для чистой бумаги. Напротив, подразумевается,
что в них должны храниться какие-то документы и ма­
териалы.
Мы так избалованы бумагой, что иногда даже само
это слово приобретает в наших устах некий пренебрежи­
тельный оттенок:
- Вы мне больше таких бумажек не присылайте!
Все равно я не буду на них отвечать! В наше время бу­
мажное руководство не в моде!
И мы понимаем, что речь идет о каких-то письменных
указаниях, которые не удовлетворяют того, кому они на­
правлены.
Мы привыкли к бумаге, к тому, что все, что бы мы ни
писали, что бы ни печатали,- все это мы делаем на бу­
маге. Это теперь самый дешевый и широко распростра­
ненный во всем мире писчий материал. А ведь было вре­
мя - и не такое уж давнее,- когда люди бумаги не
знали .
Древнейшими письменными документами являются
глиняные таблички, на которых особыми клиновидными
знаками - клинописью - писали народы Древнего Во­
стока. Конечно, они не нарочно делали именно клино­
видные знаки. Так получалось, когда острой палочкой
чертили по сырой поверхности глины, довольно глубоко
вдавливая острие. Потом, чтобы написанное не стира·
лось, глиняные таблички обжигали. И эти глиняные
библиотеки - хранилища переписки древневосточных
властителей - сохранились тысячелетия, дошли до на·
ших дней. Клинописные надписи есть и на камнях стелах.

Подобие бумаги - папирус - знали древние египтя­
не. Папирус они приготовляли из стеблей нильского тро­
стника и тщательно хранили свой секрет. Египетские па­
пирусы, покрытые иероглифами, тоже в отдельных слу·
чаях сохранились.
В Греции и Риме пользовались иногда папирусом, но
чаще писали заостренной палочкой на восковых таблич­
ках. Такую довольно длинную металлическую палочку с
острым концом и округлым набалдашником на другом
конце ( чтобы можно было стирать написанное) интелли­
гентный римлянин постоянно имел при себе. Известно,
например, что в тот трагический момент, когда на Юлия
Uезаря в сенате напали убийцы, у Uезаря не оказалось
оружия, и он защищался остроИ палочкой для письма,
5

М. Рабинович

65


которая в руках опытного воина, каким был Uезарь,
представляла тоже оружие. Палочка для письма в .Риме
называлась «стиль», и отсюда пошло употребление этого
слова в значении манеры изложения.
«У этого писателя хороший стиль»,- говорим мы о
писательской манере, хоть этот писатель, как мы хорошо
знаем, пишет не заостренной металлической палочкой, а,
по всей вероятности , шариковой ручкой, если не печа­
тает сразу на пишущей машинке. И конечно же на бума­
ге, а не на восковых табличках.
В эпоху средневековья в Европе писали главным об­
разом на специально выделанной тонкой телячьей коже.
Кожу эту называли пергамен, по-видимому, потому, что
впервые ее стали делать в городе Пергаме в Малой Азии.
Писали на пергамене (или, как скоро стали говорить,
пергаменте) гусиным пером, чернилами, а иногда и рас­
цвечивали рукопись красками - киноварью, серебром.
Пергамена было мало, стоил он дорого, и даже ученые
монахи имели этого писчего материала не вдоволь. Ча­
стенько для того, чтобы написать новую грамоту, им при­
ходилось использовать старый пергамен, сначала тща­
тельно соскоблив с него ранее написанное. Так погибли
многие ценнейшие рукописи древности, уступив место
церковным текстам средневековья.
В Древней .Руси простой народ, а в некоторых случа­
ях и феодалы - для обыденных записей и личной пе­
реписки пользовались по-старому заостренными стилями,
которыми процарапывали буквы на воске, а чаще - на
мягкой белой бересте. Об этом мы узнали всего лет
30 назад благодаря находке в Новгороде первой бере­
стяной грамоты. С тех пор там найдено уже более 500
грамот на бересте. Найдены они и в Пскове, и в Смо­
ленске, и в Витебске, а стили, или, как их называли на
.Руси, писала из кости, бронзы и железа,- более чем в
тридцати русских городах. Нашли несколько писал и в
Москве. А недавно Александр Григорьевич Векслер на­
шел при раскопках на площади Ногина и первый в Мо­
скве рисунок, процарапанный писалом на бересте. Надо
надеяться, что не заставят себя долго ждать и москов­
ские берестяные грамоты.
Однако ни пергамен, ни береста, ни тем более воск
не были тем материалом, на основе которого могли бы
развиваться и расцвести литература, переписка и печа­
тание книг. Пергаменные рукописные книги были неи·
66


моверно дороги, а берестяные, хоть и изготовлялись в
ред1шх случаях, служили, ка1� правило, недолго. Ну а
письмо на воске столь недолговечно, что никто никогда
не слыхал о восковых книгах.
Поэтому понятна та огромная роль, которую сыгра·
ло распространение бумаги - материала сравнительно
легко изготовляемого, дешевого и чрезвычайно удобно­
го для письма. И едва ли не древнейшие во всей Евро­
пе «бумаги» были созданы в Москве. Здесь они и хра­
нятся до наших дней в {.!ентральном государственном
архиве древних актов.
Первая из этих «бумаг» сохранилась плохо. Лист во
многих местах разорван, так что и букв нельзя разо­
брать. Все же основное содержание грамоты прочесть
можно: «Се яз князь великий Семен Иванович всея Ру­
си с своею братьею молодшею со 1шязем Иваном и с
князем с Андреем целовали есмы межи собе крест у отня
гроба».
Кто это «князь Семен Иванович всея Руси» и его
братья князья Иван и Андрей ? Кто их отец, у гроба ко­
торого они «целовали крест», т. е. в чем-то поклялись,
скрепив свою клятву, как положено было в Древней Ру­
си, целованием священного предмета - креста ?
Отец князей - известный московский великий князь
Иван Данилович, в просторечьи прозванный Калита денежный мешок. Семен Иванович - это его старший
сын, прозванный Гордым. Об этом князе летописец по­
том записал, что он был «высок и красив лицом» и что
он «не любил войны, но
войско держал нагото­
ве». Правда, так ли уж
красив был князь или
летописец сделал эту за­
пись по обычаю, это для
нас не так важно. Пожа­
луй, с большей уверенно­
стью это можно сказать
о его брате Иване, кото­
рый даже носил прозви­
ще Красного, т. е. красиГра,н оту, написанну ю
на таком узком листе б ума�и,
на зывают стол б цом

67


вого. Наверное, в те годы красота считалась достоинст­
вом феодального правителя, и многие из них с гордостью
носили подобное прозвище. Вспомним, что и во Ф ранции
был король Филипп Красивый.
Иван Красный в будущем сам стал великим князем
Московским, отцом Дмитрия Ивановича, который впо­
следствии получит славное прозвище Донского. Вместе
с Дмитрием на поле Куликовом прославится и сын треть­
его участника договора, о котором мы сейчас говорили,
князя Андрея Ивановича - Владимир Андреевич сер­
пуховской и боровский.
О чем же заключили между собой соглашение дети
Калиты ? Почитаем-ка дальше этот изорванный лист.
«Быти ны за один до живота. А брата своего старей­
шего имети ны и чтити во отцево место ... А кто будет
брату нашему старейшему недруг, то и нам недруг.
А кто будет брату нашему старейшему друг, то и нам
друг. А тобе, господине князь великий, без нас не до­
канчивати ни с ким ... »
Вот, оказывается, в чем суть договора. Вот в чем по­
клялись братья - быть заодно до самой смерти ( «до
живота» - так говорили тогда) , иметь общих врагов и
общих друзей, не заключать ни с кем договоров ( «не
доканчивати») старшему без младших.
Это было необходимо, чтобы поддержать то поло­
жение Москвы, которое она приобрела при Калите,­
положение стольного города Руси, чтобы не раздробить
русские земли на мелкие уделы, а продолжать их объ·
единение.
А чтобы союз был крепче, князья в том же договоре
оговорили все спорные вопросы - о землях, данях и мы­
тах ( торговых пошлинах) , о боярах и вольных слугах
князей, о том, как быть в случае войны, как отправлять­
ся в поход. «На сем на всем целовали есмы крест межи
собе у отня гроба по любви и в правду».
Договор был заключен в 1 350 или 1 3 5 1 году в Мо­
скве ( где и был похоронен Калита - «у отня гроба» ) .
Как тогда полагалось, все три князя привесили к до­
говорной грамоте свои печати, но грамота, очевидно,
немало вытерпела, и на ней сохранились остатки лишь
одной из привешенных печатей - кусок желтого воска,
на котором и разобрать уже ничего нельзя.
Другая «бумага» всего на два-три года моложе пер­
вой. Это завещание (как тогда говорили духовная, или
68


душевная, грамота) того самого Семена Ивановича, что
недавно еще заключал договор с братьями.
Она написана в марте - апреле 1 353 года, к огда
князь потерял обоих своих сыновей - Ивана и Семена,
умерших от холеры, и сам, видимо, был болен и не на·
деялся выжить ( он умер в Москве 26 апреля 1353 года) :
«".се яз худый грешный раб божий Созонт ( таково
было официальное крестное имя Семена.- М. Р. ) при
своем животе целым своим оумом пишу грамоту
душевную."»
Заверив таким образом, что он пишет все в здравом
уме и твердой памяти, князь распоряжается своим иму­
ществом и еще раз обращается к братьям :
«А все есмь се положил на бозе и на своей братье,
на князи на Иване и на князи на Андрее. А по отца на·
шего благословенью, что нам приказал жити за один,
тако же и вам приказываю, своеи братьи, жити за один".
А пишу вам се слово того деля, чтобы не перестала па·
мять родителии наших и наша, и свеча бы не оугасла».
К грамоте привешены серебряная печать Семена Ива·
новича и восковые печати Ивана и Андрея Ивановичей.
Несмотря на необычное для нас правописание и
древний русский язык грамоты, мы как бы слышим
с квозь века страстный призыв умирающего московского
властелина. Этот трезвый политик, который «не лю·
бил войны, но войско держал наготове», полагается не
столько, пожалуй, на бога, к которому положено обра·
щаться в духовном завещании, сколько на своих братьев.
Он напоминает им, что еще покойный отец завещал им
быть во всем заодно, и он, князь Семен, которого братья
два года назад поклялись почитать «в отца место» ( «как
родного отца» ) , умирая, приказывает им то же. «И я пи­
шу вам все это для того, чтобы не прекратилась память
родителей наших и наша, и чтобы не угасла зажженная
ими свеча! »
Таковы первые московские «бумаги». Согласитесь,
что это были бумаги немаловажные.
Конечно, материальный фундамент, на котором стро·
илось государство, создавали деревенские мужики да мо­
сковские ремесленные и торговые люди, но важно было
и то, что в определенный час и князья московские не
стали на путь мелких феодальных раздоров, а, сплотив­
шись вместе, продолжали дело собирания русских земель
вокруг Москвы.
69


Мон ас тырские
переписчики �рамот
и к н и�

Это было непременным условием свержения монголо­
татарского ига и создания сильного централизованного
Русского государства.
Это и имел в виду Семен Гордый, когда писал, что
«свеча не должна угаснуть».
Нет, не сразу строилась Мо:::к ва!
КНИГОПЕЧАТАНИЕ
Мы говорили только что о грамоте, о письмах, о до­
говорах и прочем. Но ведь все они очень кратки. Самый
длинный договор - всего несколько страниц, а письмо иногда даже несколько строк. Неудивительно, что таких
документов и писем известны многие тысячи.
Хуже обстояло дело с книгами, текст которых зани­
мал по многу страниц. Еще лет пятьсот - шестьсот назад
вся Европа пользовалась рукоп_исными книгами, кото­
рые были и редки, и дороги.
Переписать книгу - ведь это был огромный труд.
День за днем корпел писец над рукописью. Для него
это была невеселая работа. «Дремота непременная. Гос­
поди, посмеши»,- написал однажды писец на своей ру­
кописи. Старательно выводил он гусиным пером буквы,
слова, строки. Красиво расцвечивал заглавные буквицы.
«Да рука то моя люба лиха и ты так не умеешь писать,
70


и ты не писец»,- хвастался он. Иногда художник рисо­
вал нехитрые миниатюры - иллюстрации. Мастер-пе­
реплетчик или даже ювелир делал переплет. Порой над
книгой работала целая артель. И вот труд закончен.
«Как радуется заяц, убежавший от ловушки, так радует­
ся и писец, окончив эту книгу»,- приписал какой-то
утомленный переписчик в конце рукописи.
И все же далеко не всегда книга была переписана до­
статочно хорошо. Описки, пропуски, искажения слов и
целых фраз были делом обычным. Ведь человек не ма­
шина ...
А время было такое, когда люди стали для некото­
рых работ с успехом применять простые машины, где
действовала несложная система рыЧагов или колесных
передач ( водяные и ветряные мельницы, часы и тому по­
добное) . И стали задумываться, нельзя ли и книги раз­
множить при помощи машины?
Сначала придумали такой способ. Вырезали, напри­
мер, на деревянной доске целую страницу книги со все­
ми ее буквами и рисунками. Ну а потом с одной такой до­
ски можно было оттискивать сколько угодно одинако­
вых листов. Такие блочные книги имеются в наших кни­
гохранилищах. Конечно, это изобретение немного упро­
стило дело изготовления книг. Но все же нужно было
затратить огромный труд на изготовление печатных до­
сок. И писцы по-прежнему скрипели своими перьями,
так как блочные книги не могли еще вытеснить книг ру­
кописных.
Но вот в городе Майн­
це на берегу реки Рейн не­
кий Иоганн Гутенберг изо­
брел подвижные литеры.
Он отливал в особых фор­
мах, оттиснутых матрица­
ми, свинцовые буквы, по
латыни - литеры. Из этих
букв, хранящихся в особом
ящике-кассе, можно было
набирать любые слова, вы­
равнивая их с помощью
линейки в строки и страниОдин из первых московских
печатных станков

71


П алать1 московско�о П ечатно�о двора в XV [[ веке

цы. А потом такой набор, намазав его краской, оттиски­
вали на бумаге сколько угодно раз. Так уничтожили
главный недостаток блочной печати - неподвижность
букв. Ведь набрать страницу куда проще, чем целиком
вырезать ее на дереве. И книгопечатание начало свой по­
бедный марш из страны в страну, вытесняя переписку
книг.
В Москве печатные книги появились в 50-х годах
XVI века.
Примерно в 1 553 году при поддержке самого царя
Ивана IV и митрополита Макария был сооружен первый
Печатный двор, или, как бы мы теперь сказали, типогра­
фия. Где в точности он находился, неизвестно, но ду­
мают, что в Китай-городе, в районе Никольской улицы.
Если вы пойдете по этой улице с Красной площади по
направлению к площади Дзержинского, то увидите на ле­
вой стороне дом несколько странной, под старину, архи­
тектуры, с резными полуколоннами и стрельчатыми ароч­
ками в стиле ложной готики. На фасаде крупные барелье­
фы, изображающие льва и единорога, две пары солнечных
часов; вверху, тоже симметрично,- две мраморные доски
с вырезанными на них надписями. На одной старинной
вязью написано, что при царях Михаиле Федоровиче и
Алексее Михайловиче «сделаны бысть сия полаты и во­
рота и двор» для тиснения книг. На другой надпись бук­
вами начала X I X века сообщает, что тот старый двор сне­
сен в 1 8 1 1 году и на его месте построено в 1 8 1 4 году это
72


здание. Оно принадлежало Синодальной типографи и, пе­
чатавшей в основном книги духовного содержания. Может
быть, где-то здесь стоял и первый Печатный двор, и уж в о
всяком случае о н б ы л здесь в 60-х годах XVI века. Те­
перь тут помещается историко-архивный институт. Таким
образом, в течение почти четырех веков (до 1 930 г.) на
этом месте были типографии. Мемориальная доска, по­
ставленная сравнительно недавно, говорит о четырехсот­
летии первой напечатанной здесь датированной книги.
Дело в том, что мы не знаем творца первой москов­
ской печатной книги, потому что сначала не было приня­
то помещать в книге год ее выпуска, имя мастера, ее из­
готовившего, и название мастерской, где она печаталась.
Этот хороший обычай появился несколько позже, и те­
перь, взяв любую книгу, можно прочесть на последней ее
странице названия издательства и типографии, фамилии
редактора, художника, художественного и технического
редакторов, корректоров.
А первые московские книги печатались, как говорят,
анонимно - без даты и имени мастера. Таких книг, напе­
чатанных за 10 лет - с 1 553 по 1 563 год,- исследователи
насчитывают девять. Впрочем, это не значит, что мы сов­
сем ничего не знаем о тогдашних печатниках. В 1 556 году
Иван IV в грамоте, посланной новгородским купцам, упо­
мянул московского «мастера печатных книг» Марушу Не­
федьева. Возможно, это один из тех, кто работал над ано­
нимными книгами.
Но продолжим наше знакомство с московской книго­
печатней. Пройдите через огромные ворота во двор. Там
вы увидите другой, действительно, старинный дом. Со
двора на второй этаж ведет лестница с затейливыми ка-

Печатный «А п о стол»

73


менными перилами. Верхняя площадка крыльца перекры­
та фигурной аркой и высоким шатровым верхом. Четы­
рехскатная крыша пестро раскрашена. Окна - с краси­
выми наличниками. А если подняться по лестнице ( ниж­
ний этаж в таких домах был нежилой) , вы попадете через
крыльцо в длинные узкие сени, по бокам которых распо­
ложены две просторные палаты со сводчатыми потолка­
ми и яркими изразцовыми печами. Это и есть палаты
старого Печатного двора. Но опять-таки не того, что был
здесь в 1 563 году: они сооружены в XVI I веке и потом
еще перестраивались.
Неподалеку в небольшом скверике, примыкающем к
площади Дзержинского и проспекту Маркса, стоит па­
мятник. Высокий человек в старинном кафтане и сапогах
внимательно читает какой-то лист. Левой рукой он при­
держивает доску с набором, с которой, по-видимому,
только что отпечатан этот лист. Человек, безусловно,
мастер, работник. Ремешок придерживает на лбу его
длинные волосы, чтобы они не мешали работать, не лез­
ли в глаза.
Это памятник Ивану Федорову, печатнику, выпустив­
шему на московском Печатном дворе первую русскую да­
тированную печатную книгу - «Апостол».
Во вступлении к этой книге мастер написал, что по­
ручено было печатание книг в царской типографии «де­
лателем, Николы чудотворца Гостунского диякону Ива­
ну Федорову да Петру Тимофееву Мстиславцу ... И пер­
вее начаша печататися святыя книги, деяния апостоль­
ска и послания соборная... в лето 707 первое ( т. е. в
1 563 году.- М. Р.) апреля 1 4 ... совершени быша в лето
707 второе ( в 1 564 году) марта в первый день".».
Иван Федоров был москвич. По крайней мере, он
сам называл себя потом «друкарь москвитин», т. е. пе­
чатник из Москвы. Петр, возможно, был белорус ( Мсти­
славец - из Мстиславля).
«Апостол» они печатали, как мы видим, около года.
Это объемистая книга, набранная шрифтом, очень похо­
жим на тогдашнее рукописное письмо. Буквы черные, но
первая буква каждой главы напечатана красной краской
( вспомним, что и писцы подцвечивали заглавные букви­
цы киноварью, и сейчас мы нередко называем новую
строку «к расной » ) . В начале глав помещены заставки затейливый о рнамент, где виноградные лозы переплета·
ются с кедровыми шишками. Перед первым листом - гра·
74


вюра, изображающая святого евангелиста с нимбом во­
круг головы.
Типография кроме свинцовых шрифтов, наборных
касс и линеек обязательно должна была иметь печатный
станок - приспособление, с помощью которого к нама­
занному краской набору прижимали листы бумаги. Для
того чтобы оттиск получался ровный, в станке был вин­
товой пресс, деревянный, как и весь станок. На таком
станке опытный мастер мог сделать около ста оттисков
в час. На наш современный взгляд, производительность
невысокая. Но по сравнению с перепиской книг это была
огромная скорость. И книга получалась 1<уда красивее.
Недаром на могиле Ивана Федорова друзья сделали
надпись: « ... друкарь книг, пред тым невиданных».
Московские печатники совершенствовали свое мас­
терство. В октябре 1 565 года они выпустили первую кни­
гу для обучения чтению - она называлась «Часовник».
Печатали «Часовник» всего два месяца - в шесть раз ско­
рее, чем «Апостол».
Но типография просуществовала недолго. В суровые
годы опричнины Печатный двор в l\.1оскве сгорел, и пе­
чатное дело было перенесено в Александрову слободу,
где в то время жил и царь со своим двором. Нам неиз­
вестно в точности, как сложились дела печатников Ива­
на Федорова и Петра Мстиславца. Но только оба они
поким:ули Москву. Умер Иван Федоров во Львове в
1 583 году.
Печатание книг в Москве было возобновлено в
1 589 году. Одним из выдающихся мастеров здесь был
ученик первых печатников Андроник Невежа. Еще на
старом Печатном дворе он выпустил свою первую книгу «Псалтиры>. Потом работал в Александровой слободе и
снова в Москве на вновь отстроившемся Печатном дворе.
Но и этот Печатный двор был сожжен в 1 6 1 1 году, через
восемь лет после смерти Невежи.
Однако московская школа печатников продолжала
существовать. В 1 620 году Печатный двор был восстанов­
лен, а затем расширен и обстроен новыми зданиями. Во
второй половине XVI I века, к которой относятся описан­
ные нами ранее палаты, на Печатном дворе было уже две­
надцать станков. Работало в этой типографии до 165
«разных чинов людей», которые не только печатали кни­
ги, но и редактировали их.
Мы говорили, что древнейшие русские печатные книги
75


во многом подражали рукописным. И самый шрифт их
был едва ли отличим от почерка писцов, которые стара·
тельно выводили строки уставным письмом. Но с годами
шрифт печатных изданий стал все более отличаться от
начертания рукописных букв. Да и сами рукописные бук·
вы нового писарского почерка отходили от старого устав­
ного и полууставного письма.
В 1 708 году по указу Петра 1 и в соответствии с по­
сланными им образцами в Москве на Печатном дворе,
который назывался тогда уже Синодальной типографией,
«словолитец» Михаил Ефремов разработал новый печат­
ный шрифт. «В прошлом, государь, 707 году мая в 1 8
день,- писал о н в челобитной Петру,- по твоему вели­
кого государя указу и по приказу боярина Ивана Алек·
сеевича Мусина-Пушкина, на книжном печатном дворе
делал я пунцоны и материцы против образца рукопис­
ного, который прислал из военного походу 707 году мая
в 18 день, и те пунцоны и материцы для поспешения де­
лали мы трое».
По этим матрицам, как известно, можно было уже от­
ливать свинцовые литеры. Так был создан новый граж­
данский шрифт специально для книг нецерковного содер ­
жания. С 1 708 года Петр приказал печатать этим шриф·
том «Геометрию», а также другие книги.
Г ражданский шрифт был проще церковного. Очерта­
ния букв были в общем те же, что употребляются с не·
большими изменениями и в наше время. Устаревшие и
мало понятные уже тогда буквы вроде «ОТ», «ИЖИЦЫ»,
большого и малого «юсов», «кси» были упразднены.
Так московский Печатный двор еще раз сыграл боль­
шую роль в развитии русского книгопечатания и книжно­
го просвещения.
Позже главным центром русского книгопечатания стал
Петербург, но и в Москве печатное дело развивалось как
в казенных, так и в частных типографиях.
Больше миллиарда разнообразных книг и брошюр вы­
пускают ежегодно московские типографии. Только за
1 978 год издана 41 тысяча книг общим тиражом 1 мил­
лиард 280 миллионов. И все же мы с большим уважением
относимся к первым книгам, с таким трудом выпущенным
на московском Печатном дворе четыреста с лишним лет
назад.

76


ПЛАНЫ-РИСУНКИ
Его нашли среди бумаг Петра 1 в кунсткамере и на­
звали поэтому «Петровым чертежом», хотя Петр, конеч­
но, не имел к составлению этого плана никакого отно·
шения.
Строго говоря, чертеж нельзя назвать планом в том
смысле, в каком мы понимаем это слово сейчас. Ведь
каждому, кто перешагнул порог пятого класса школы, от·
лично известно, что план - это уменьшенное изображе­
ние на горизонтальной плоскости. Так написано во всех
учебниках географии. Планы делают обычно в опреде­
ленном масштабе, каждый сантиметр на плане соответст­
вует, например, одному метру в натуре. Это будет мас­
штаб 1 : 1 00. И найдя на плане любую точку, можно впол­
не точно представить себе ее положение на местности.
Однако именно потому, что современный план - это
горизонтальная проекция, по нему нельзя судить, напри­
мер, о внешнем виде нанесенных на план домов, заборов,
набережных. Об этом дают представление виды спереди,
или, как их называют , фасады. Поэтому каждый совре­
менный архитектурный чертеж показывает и план, и фа·
сад здания. Эти правила составления чертежей существо­
вали уже более двухсот лет назад, во времена Петра.
А вот «Петров чертеж» составлен по совершенно иным
правилам. Искусный художник изобразил Москву не в
горизонтальной проекции, а нарисовал вид города сверху
под некоторым углом, как говорили еще недавно,- с
птичьего полета. Так мы можем видеть, например, с низ­
ко летящего самолета или вертолета. С современных вы·
соко летающих самолетов видна скорее карта.
На «Петровом чертеже» город виден с востока, от со­
временного Курского вокзала и Колхозной площади. На
первом плане - ров с перекинутыми через него мостами
и Скородом - внешняя линия укреплений Москвы. Толь­
ко за его стенами и башнями начинаются городские строе­
ния - усадьбы горожан с домами и надворными построй­
ками, церкви и даже «журавли» для доставания воды,
мощеные главные улицы, немощеные переулки.
Дальше довольно широкое незастроенное пространст­
во, а потом опять ров и стена с башнями. Это Белый го­
род, на месте которого проходит теперь кольцо бульва·
ров. Внутри него дома, причудливо искривленные улочки
и переулки, сходящиеся к крепостным ворот ам ( вспом77


План Москвы конца XVI века

ним, что на Булqварном кольце и сеИчас площади назы­
ваются воротами - есть Арбатские, Никитские, Покров­
ские, Сретенские, Кропоткинские и Кировские ворота) .
Можно заметить, что БелыИ город застроен гуще, в нем
меньше садов и огородов, дома стоят теснее.
А дальше опять порядочная незастроенная полоса и
за неИ снова крепость - КитаИ-город, остатки укреплений
которого еще и сейчас можно видеть в Китайском проезде
и на площади Свердлова позади здания «Метрополя».
А после домов Китай-города - большая площадь. В стоя­
щей на ней церкви мы легко узнаем знаменитый собор
Василия Блаженного, где сейчас музей. Собор этот, как
уже сказано, назывался раньше церковью Покрова « На
рву». И в самом деле, за Красной площадью ясно виден
ров, соединяющий ре1ш Москву и Нег линную, а у стоя78


щих за ним знакомых нам кремлевских башен нет еще
шатровых завершений, зато одна башня имеет предмост­
ное укрепление на другом берегу рва. Это ныне засыпан­
ные Константино-Еленинские (Тимофеевские) ворота. За
кремлевскими стенами - опять знакомые здания: вот ко­
локольня Ивана Великого (правда, она как будто не так
высока, как сейчас) , Архангельский собор с характерной
отделкой фасада в виде раковин.
А выше снова Белый город и опять Скородом. Наве-р­
ху надпись красивыми, несколько слитно написанными
буквами, которые называются вязью: «{Jарствующий
град Москва начальной город всех московских государст­
вах». Сбоку столбец цифр, которые повторены и на чер­
теже, и надписи, поясняющие, что обозначено этими циф­
рами. Так мы узнаем, например, что цифра 7, помещен­
ная в районе Зарядья, обозначает «мастерские продаю­
щих сапоги».
Правда, оригинальный чертеж - одновременно и план
и фасад? Как хорошо, что на нем можно увидеть не толь­
ко план, но и характерные признаки архитектуры зда­
ний!
Но есть у этого плана и большой недостаток. Он не
имеет масштаба. И трудно даже примерно определить,
каково расстояние от одного места до другого.
Есть у плана и другие неточности и недочеты. Они за­
ставляют ученого задуматься. Так, в Замоскворечье, как
мы знаем, есть только две площади на местах древних во­
рот: Октябрьская на месте Калужских ворот и Добры­
нинская на месте Серпуховских. Между тем на «Петровом
чертеже» за Москвой-рекой показаны трое ворот в кре­
постных башнях. Ближайшие к ре1<е Калужские вообще
не названы, надпись «Калужския» помещена у Серпухов­
ских ворот, а «Серпуховския» - у третьих, которые явно
не существовали, а помещены на чертеже по ошибке.
Тверские ворота Белого города оказались далеко от про­
должения Тверской улицы в черте Скородома. А ведь
современная улица Горького, как известно, хотя и рас­
ширена, но идет по линии древней Тверской. Вообще со­
здается впечатление, что «Петров чертеж» в пределах
между Скородомом и Белым городом выполнен менее
точно, чем центральные части города. И изображение
этой части , как будто мельче, чем центра.
Самый заголовок плана по-русски звучит не вполне
грамотно: «."начальной город всех московских государ79


ствах» - так и в древности не говорили. А вязь русская.
Или, может быть, только подражание русской вязи?
И почему названия ворот надписаны по-русски, а вот
рек - на латинском языке: Moskua fluvius, Neglina flu­
vius, Jausa fluvius ? Латинский язык не употреблялся в
старину на Руси, но он был международным языком нау­
ки и дипломатии в средневековой Европе.
Ученые стали искать в европейских средневековых
географических атласах похожие чертежи и установили,
что « Петров чертеж» не что иное, как лист из атласа Блеу
( или Блавиана), изданного в Амстердаме в 1 662 году.
Но в этом атласе был и еще один чертеж, представляв­
ший огромный интерес. Это план-рисунок Московского
Кремля. Он выполнен совершенно в той же манере и по
содержанию почти не отличается от соответствующей ча­
сти «Петрова чертежа», но гораздо крупнее по масшта­
бу. Очертания Кремля, представляющие здесь вытяну­
тый треугольник, несколько искажены по сравнению с
действительными ( ведь те стены Кремля, что мы видим
сегодня, построены в XV веке, и, значит, именно они
изображены на чертеже) .
Но самое интересное для нас в данном случае - это
то, что искажение на обоих чертежах совершенно одина­
ковое. Всего вернее, что перед нами две части единого
когда-то плана - общий вид Москвы и более крупно
изображенная центральная часть города ( врезка, как ее
называют в нашей современной картографии) .
Однако эта врезка подверглась большой обработке
при иностранном издании. Пояснительные надписи пере­
ведены на латинский язык, причем, например, Боровиц­
кие ворота названы Воротами высокого леса. Есть и спе­
циальное латинское посвящение чертежа московскому
царю Алексею Михайловичу (так в те времена было при­
нято делать) . В посвятительной надписи, тоже латинской,
говорится, что Москва изображена здесь «такою, какою
она была под цветущей властью великого государя царя
и великого князя Бориса Феодоровича всея Руси». Вот,
значит, как\ План, наверное, скопирован с какого-то пла­
на времени Бориса Годунова.
На чертеже Кремля, как и на «Петровом чертеже»,
есть заголовок, написанный русской вязью, но неграмот­
но: «Кремлена град».
В посвящении говорится также, что Москва изобра­
жена «с тремя соприкасающимися городами» (т. е. с тре80


мя крепостными стенами ) , хоть на чертеже есть только
Кремль. Остается еще заметить, что на «Петровом черте­
же» пояснения знаков относятся только к Китай-городу,
Белому городу и Скородому, а о Кремле не говорится ни
слова. Это станет понятно, если принять мысль ученых
о том, что план когда-то имел и врезку Кремля с поясне­
ниями.
Позднее исследователи нашли в наших хранилищах
древних рукописей и точно такие же планы Кремля и всей
Москвы, но с посвящением не царю Алексею Михайлови­
чу, а его отцу, Михаилу Федоровичу. Эти планы грави­
ровал какой-то Гессель Герритс (или Герард) в 1 6 1 3 году
( т. е. в первый год воцарения династии Романовых, почти
на полвека раньше, чем в Амстердаме был издан атлас
Блеу).
Итак, заграничные издания плана Москвы, разные
листы которого получили названия «Петров чертеж» и
«Кремлена град», сделаны с какого-то русского оригина­
ла времен Бориса Годунова. Нельзя ли все-таки устано­
вить более точно, когда составлен этот первоначальный
план - первый план Москвы? Оказывается, можно.
И материал для этого дает сам чертеж Кремля.
Мы уже говорили, что колокольня Ивана Великого
изображена на чертеже не такой высокой, как сейчас. Но
ведь наверху колокольни есть надпись, сделанная во вре­
мя надстройки. Она гласит, что колокольня была завер­
шена «при великих государях Борисе Феодоровиче и
Феодоре Борисовиче» в 1 600 году. Значит, чертеж был
выполнен раньше 1600 года. Но на плане обозначены и
каменные торговые ряды, построенные в 1 596 году, зна­
чит, он вычерчен позже 1596 года. Наконец, в Кремле
обозначен двор Григория Годунова. А этот боярин, цар­
ский родственник, умер в 1 597 году. Вот так и удалось
выяснить уже довольно точно, что план составлен не ра­
нее 1 596 и не позднее 1 597 года.
Как же попал план за границу?
Вспомним, что вскоре после его создания для Руси на­
ступило тяжелое время интервенции и крестьянской вой­
ны. Думают, что план был отправлен за границу при
Лжедимитрии. Там его скопировали и снабдили поясне­
ниями для иноземных читателей, а потом и издали.
Как бы то ни было, «Петров чертеж» 1 597 года яв­
ляется первым известным нам планом города Москвы.
Правда, лет за семьдесят до него австрийский посол в
6

М. Рабииов11ч

81


Москве Сигизмунд Герберштейн набросал небольшой
чертеж Кремля. Но этот чертеж выполнен весьма схема­
тично и составлен Герберштейном явно уже после воз­
вращения из Москвы, по памяти. Да и пон:азывает он не
всю тогдашнюю Москву, а лишь центральную ее часть.
Не сохранившийся до нас оригинал «Петрова черте­
жа» - первый план Москвы, выполненный в основной
своей части очень тщательно и явно с натуры, лег в ос­
нову не только «Петрова чертежа», но и ряда дРУ!'ИХ пла­
нов Москвы XVI I века. Каждый составитель прибавлял
лишь то, что ему было нужно.
Вот знаменитый «Чертеж земли Московской», состав­
ленный при участии сына Бориса Годунова, Федора Бо­
рисовича. В левом верхнем углу этой карты Московии,
составленной в 1 604 году, помещен план города Москвы,
чрезвычайно схожий с «Петровым чертежом». Однако
есть на нем и ошибка: в указателе колокольня Ивана Ве­
ликого названа Архангельским собором, а Архангельский
собор - «Иваном Великим».
Мог ли так перепутать обозначения (или не заметить
путаницы) сам Федор Годунов, имя которого начертано
на верхушке колокольни ? Конечно, нет. Скорее можно
предположить, что эта врезка с планом столицы сделана
позже, вероятно, уже в 1 6 1 3 году, когда и самого Федо­
ра не было в живых. Тогда «Чертеж земли Москов­
ской» перегравировал иноземец Гессель Герритс, тот са­
мый, что делал копии и с первого плана Москвы. Всего
вернее, что он поместил на карте план столицы, восполь­
зовавшись тем же оригиналом.
Но был перед этим человеком еще какой-то план, на
котором были спутаны обозначения. Что же это был за
план?
Оказывается, и он сохранился. Вот старинный план
Москвы, украшенный богатым орнаментом. В одном из
углов затейливая овальная рамка - картуш, а в рамке портрет мужчины в пышном кружевном воротнике, ка­
кие носили лет триста пятьдесят назад.
«Счастливому успеху похода в Московию светлейше­
го и могущественнейшего государя Сигизмунда I I I , ко­
роля Польского, Шведского, Готского, Вандальского, Ве­
ликого князя Литовского, Русского, Прусского, Мазо­
вецкого, Самогитского, князя Ливонского, всемилости­
вейшего своего господина посвящает И.Г.Ф.А. в 1 6 1 0 го­
ду»,- читаем в расположенной под портретом латинской
82


надписи. Вот, з н ачит, для чего был н ужен план - для
овладения Москвой.
Недаром в другой пояснительной надписи говорится,
что Москву «едва может объехать кругом в течение це­
лых трех часов легко вооруженный всадник». Составите­
лю плана - некому Иоганну Готфриду Филиппу Абели­
ну (это он обозначил свое имя начальными буквами И.Г.Ф.А. ) - нужно было подчеркнуть именно то, что
важно для возможной осады города. А на такую «ме­
лочь», как названия церквей, он, копируя свой план с
первого плана Москвы, не обратил внимания.
Абелю-I наносил на основу различные объекты, нуж­
ные для данного случая. Так, среди обозначений его пла­
на ( план этот принято называть Сиrизмундовым) мы
находим и двор Глинских.
Зачем понадобился Сигизмунду двор Г линскпх? Если
вдуматься в некоторые обстоятельства того времени, очень
мог пригодиться.
Глинские еще сотню лет назад были литовскими маг­
натами .и после того, как они выехали на службу москов­
ским великим князьям, у Глинс1шх оставались еще род­
ные и в Польше и в Литве. В родстве с Глинскими были,
например, Вишневец1ше, и, наверное, неслучайно само­
званец, который выдавал себя за московского цареви­
ча Дмитрия, объявился именно у Вишневецrшх. Сигиз­
мунд, как известно, поддерживал Лжедимитрия и, даже
собираясь в поход на Москву, не сразу заявил свои пре­
тензии на русский престол. А если он, заказывая план,
еще поддерживал версию Лжедимитрия (хоть придвор­
ный льстец уже и назвал его в посвящении великим кня­
зем русским ) , то ему небезразлично было, где именно
в Москве нужно искать . «родных» Лжедимитрия. Ведь
если верить всей этой истории, то самозванец был сы­
ном Грозного, а стало быть - внуком Елены Глинской.
У него в Москве оставалась сильная «родня».
Вот как важны иногда обозначения на планах! Они
только наивному человеку могут показаться случайными.
Итак, первый план Москвы до нас не дошел. Многие
думают, что он был отослан в Польшу Лжедимитрием
во время его кратковременного «царствования» и послу­
жил оригиналом не только для «Петрова», но и для «Си­
гизмундова чертежа» Москвы. А потом «Сигизмундов
план» вместе с какой-то копией того же первого чертежа
послужил основой для гравировки плана Москвы на
83


«Чертеже земли Московской». Такие прш<лючения про·
изошли с этими планами.
Поз.же иностранные послы, отправляясь в Москву
уже в более спокойной обстановке, наверное, приказыва·
ли перерисовывать старый план, внося в него те измене­
ния, которые видели. Так, в середине XVI I века появил·
ся план Олеария, на котором укрепления Скородома, к
тому времени разрушенные, заменены бастионами Земля·
ного города, а за пределами Москвы показаны немецкая
церковь и кладбище. А в 60-х годах художник из свиты
австрийского посла Мейерберга перерисовал «Петров
чертеж» в своей несколько эскизной манере, но не забыл
кроме земляных бастионов нанести еще новые часы на
Спасской башне, Печатный двор в Китай-городе, старое
русло реки Москвы и некоторые детали, появившиеся к
его времени.
Но есть еще два плана Москвы XVI I века, которые
никак не связаны с первым чертежом Москвы, а выпол­
нены совершенно заново.
В начале XVI I века в Москве жил голландский «ре­
зидент», как тогда говорили,- человек, выполнявший
дипломатические поручения и занимавшийся своими тор·
говыми делами, Исаак Масса. Время это было богато
событиями. На московском престоле что-то у.ж очень
часто менялись цари. И Масса написал целую книгу, в
значительной мере посвященную этим событиям. К кни­
ге он приложил план Москвы с пометкой «Massa fecit
1 606» ( «Сделал Масса в 1 606 году»).
В самой книге Масса говорит о происхождении этого
плана совсем другое. Оказывается, .живя в Москве, он
познакомился с одним русским дворянином (имени из
осторожности не называет) , который был ранен в битве
под Кромами и .жил в Москве в вынужденном бездейст·
вии. Он хорошо рисовал и, когда голландец попросил на­
рисовать Москву, охотно выполнил эту просьбу. «Этот
самый вид,- пишет Масса,- приложен к моему сочине­
нию. Поистине, если бы Вам самим случилось видеть
Москву, Вы нашли бы ее именно такой, какою она пред·
ставлена здесь».
Не зная имени русского дворянина, нарисовавшего
этот план, историки до сих пор называют его «План
Исаака Массы». Это в еще большей степени, чем все ос·
тальные планы, о которых мы говорили, не план, а имен­
но рисунок, и даже н е пейзаж, а, скорее, жанровая сцена.
84


Дело в том, что здесь изображена не Москва вообще,
а торжественный въезд в Москву невесты Лжедимитрия
Марины Мнише1с Город нарисован очень мелко, так что
детали невозможно различить. Ясно видны загородные
монастыри, защищавшие ближние подступы к городу.
Вероятно, знакомый Массе русский дворянин нарисо­
вал для него не один план. В бумагах Массы в Голлан­
дии найден еще один рисунок Москвы, по манере испол­
нения очень похожий на тот, который мы только что опи­
сали. Он тоже изображает не просто вид Москвы, а
вполне определенную сцену - бой в районе Котлов и на
улицах города между войсками царя Василия Шуйского
и армией восставших крестьян под предводительством
Болотникова, происходивший 2 декабря 1 606 года. Бой
упорный и кровопролитный. Повсюду валяются тела уби­
тых и раненых, отрубленные руки, ноги, головы. Uар­
ские войска оттесняют восставших к селу Коломенскому.
Таковы первые планы-рисунки Москвы XVI-XV I I
веков, вернее, е е виды с птичьего полета.
А в начале XVI I I века Иван Мичурин составил уже
первый настоящий план Москвы на основании геодези­
ческой съемки.
МОСТОВЫЕ
По гладкому асфальту московских мостовых мягко
шуршат шины автомобилей, троллейбусов, автобусов.
А ведь совсем недалеко то время, когда на улицах стоял
грохот от обитых железными шинами колес, катившихся
по неровному булыжнику мостовой, с ним смешивался
стук лошадиных подков. Автомобилей было немного, и
только некоторые экипажи неслышно катились на рези­
новых шинах, которые мальчишки почтительно называли
дутиками. Да и на этих экипажах седоков изрядно тряс­
ло, а по временам и подбрасывало, несмотря на хорошие
стальные рессоры, смягчавшие толчки.
На перекрестках больших улиц были выложены плос­
кими камнями дорожки - от тротуара к тротуару. Это
была своеобразная забота о человеке - чтобы подошвы
не трепались так сильно при ходьбе по булыжнику.
И была в Москве одна на диво «неправильная» пешеход­
ная дорожка, которая шла не перпендикулярно улице,
а наискосок - от особняка известных московских бога­
теев прямо к подъезду московского купеческого клуба.
85


ПО .\!ОСТОВОЙ

А еще раньше - много лет назад - мостовые в Моск­
ве были деревянные. И ка�\ это ни покажется странным,
еще и сейчас чуть ли не каждый год мощно эти мосто­
вые увидеть.
I3нрочем, если подумать, то в этом нет ничего удиви­
тельного. Ведь на старых московских улицах древние
деревянные мостовые так и лежат под асфальтовыми и
каменными, под слоем вековой грязи, там, где их намос­
тили сотни лет назад. Московская влажная почва отлич­
но сохраняет дерево.
Например, когда строили подземный переход через
улицу Горького у здания Моссовета, наткнулись на древ­
нюю деревянную мостовую. Таких мостовых оказалось
четыре слоя, один на другом, и древнейший слой, как
оказалось, был настлан примерно шестьсот лет назад ­
в XIV веке.
Четыре слоя мостовых - это для русского города не
так уж много и, конечно, далеко не предел. Вот в Нов­
городе Великом на перекрестке Великой и Холопьей улиц
открыто двадцать восемь ярусов мостовых, лежавших не­
посредственно один на другом, словно гигантская полен­
ница! Верхний ярус намощен в XV, а нижний - в XI
столетии.
Был в Новгороде и специальный устав, точно опре­
делявший, кому от рядовых новгородцев до самого вла­
дыки, новгородского архиепископа, какой участок улиц
86


мостить. А древнейший русский свод законов - «Прав­
да русская» - также упоминает мощение мостовых;
была установлена определенная плата мастеру - «мост­
нику», который работает с подмастерьем ( «со отроком » ) .
Что ж е представляла собой древнерусская мостовая ?
В тех городах, которые находились в лесистой местно.
сти, мостовые делали целиком из дерева. На дорогу кла­
ли параллельно друг к другу два продольных бревна лаги, а поперек лаг плотно, одно к другому, плахи бревна со стесанной верхней частью, чтобы мостовая
была относительно гладкой. А чтобы повозки, ехавшие
по 11:раю мостовой, не кренились на один бок и при этом
не поднимали своей тяжестью противоположного края
плах, концы плах иногда скреплялись еще прибитыми
продольно жердями.
В Москве тоже было много леса, но, наверное, все­
таки не так много, как в Новгороде. Москвичи экономи­
ли дерево, и, вероятно, мало-мальски годные бревна ста­
рой мостовой снова пускали в дело, выбрасывая лишь те,
что совершенно уже разрушились. При этом, конечно,
старую мостовую приходилось в большинстве случаев
разбирать. Поэтому в Москве не всегда можно найти не­
сколько слоев мостовой, лежащих один на другом. Чаще
остатки одного настила отделяют от другого, вышележа­
щего, довольно-таки солидные наслоения дорожной
грязи.
В центральной части Москвы, в Кремле мостовые
строились несколько иначе. На продольные лаги нака·
тывались поперек целые бревна - кругляки. А поверх
них вся мостовая обшивалась тесом, причем тесовые дос­
ки укладывали в направлении движения, а не поперек,
как обычные лаги. По такой мостовой можно было раз·
гуливать, как по полу. Неудивительно, что одни иност­
ранцы писали, что в Москве вместо мостовых лежат об­
тесанные сосновые деревья, а другие - что московские
улицы вымощены досками. Такие мостовые можно и сей­
час увидеть в северных русских городах, например, в Ар·
хангельске.
Конечно, устройство и содержание в порядке мосто­
вых обходилось городу в немалую сумму. Эти деньги
взимали с москвичей. Каждый домовладелец обязан был
вносить ежегодно столько-то «мостовых денег» в зави­
симости от того, на какую длину вдоль улицы простирал­
ся его участок - двор, как тогда говорили.
87


Сборы поступали в Земский приказ, который поручал
ремонт мостовых подрядчикам и платил им, смотря по
длине отремонтированного участка мостовой. Надбавля­
ли кое-что на материалы и наем работников.
Мы не знаем в точности, когда появилась в Москве
первая деревянная мостовая. Но, должно быть, не намно­
го позже того, как появилась и сама Москва. Самая
древняя мостовая, открытая при раскопках в Кремле,
была построена на рубеже XI и X I I веков : в ней есть
бревна, срубленные в XI веке. На мостовой лежал на­
конечник стрелы XI века. В XI l l и XIV веках мощеные
улицы были не только в центре города, но и на тогдаш­
них окраинах Москвы, например, на Тверской улице в
пределах современного кольца бульваров.
И в Новгороде, и в Москве при раскопках встречают­
ся не только вымостки из дерева, но и из плоских костей
животных.
Вероятно, замощены были все же не все московские
улицы и переулки. Этого не знала и много позже капи­
талистическая Москва. Но главные магистрали города,
которые расходились лучами от Кремля, все были замо­
щены. Они так и назывались - большие мостовые
уJ·\.иц:ьi.

Вспомним старинную русскую песню:
П о улице мостовой,
П о ши рокой столбовой,
По ш иро кой столбовой,
Ш ла девица за водой .. .

Ее сложили, конечно, в русском городе, где были ши­
рокие столбовые мостовые улицы. Ширина их, впрочем,
была велика лишь относительно. Например, Варварская
большая мостовая улица (ныне улица Разина) в
XVI I веке имела ширину всего i4- 1 5 метров ( 7 сажен) .
Примерно такими ж е были и другие магистрали. А ули­
цы менее значительные, как Зачатская, имели тогда все­
го восемь метров в ширину.
Нам, привыкшим к широким новым проспектам, эти
улицы кажутся очень узкими. Но для средневекового
города такая ширина совсем не мала. Известно, что в ста­
рых городах Западной Европы и Востока и сейчас еще
есть улочки, где не разъехаться двум экипажам. Нет, по
сравнению с другими средневековыми городами, москов­
ские большие мостовые улицы, по сторонам которых
88


стояли окруженные частоколами усадьбы, конечно, были
и широкими, и столбовыми.
Деревянные мостовые в Москве были, значит, по
крайней мере лет восемьсот пятьдесят - девятьсот
назад. А когда же появились каменные мостовые? Лет
триста пятьдесят назад.
К 1 643 году относится известие о том, что московский
каменщик Михаил Ермолин мостил камнем не только
Патриарший двор в Кремле, но и улицу к соборной церк­
ви. Судя по характеру записи, это не было каким-либо
необычным, новым делом. Наверное, и несколько раньше
отдельные участки московских улиц мостили камнем.
Ведь камень много прочнее дерева, а дерево становилось
все дороже по мере того, как вырубали леса вокруг го­
рода. И может быть, даже выгоднее было потратить ера"
зу какую-то сумму и сэкономить в дальнейшем на ре­
монте мостовой . Мы не знаем, во что обошелся в 1 643 го­
ду патриарху камень, но за работу была заплачена не­
малая по тому времени сумма - четыре рубля.
Во второй половине XVI 1 века уже многие участки
больших мостовых улиц были замощены камнем. При
земляных работах на площади 50-летия Октября, быв­
шей Манежной, где раньше шла к Воскресенскому мосту
через Неглинную Тверская улица, открыли остатки ка­
менной мостовой . Тверская, по крайней мере у съезда с
моста, была вымощена камнем. Великолепными белока­
менными плитами покрыта Соборная площадь в Кремле,
и особые каменные дорожки ведут по ней от дворцового
крыльца к соборам.
Но сплошное мощение многих улиц камнем относит·
ся в Москве лишь к началу XVl l l века, сначала, конеч·
но, в центре города - в Кремле и Китай-городе. Указ
Петра 1 , данный 24 января 1 7 18 года, предписывал «В
Кремле и Китае всякому перед своим домом мостить ка·
менные мосты».
Эти мостовые были из неотесанного ( «дикого» ) кам·
ня. Последующие указы разъясняли, что у государствен­
ных учреждений и цейхгауза, на Ивановской площади в
Кремле, на Красной площади и в проездах башен Крем­
ля и Китай-города мостовые нужно строить на те день·
ги, которые собирались ранее на сооружение деревянных
мостовых.
В последствии обязали мостить улицы камнем и жите­
лей улиц, сравнительно удаленных от центра, но важных
89


для транспорта - например, Бронной, Покровки ( ныне
у лица Чернышевского) .
Для мощения улиц стали широко применять булыж­
ник - камень, естественно скатанный еще в те отдален­
ные времена, когда по территории Европы передвигался
огромный ледник. Работа ледника теперь пригодилась,
и мелкие валуны, какими богата почва европейской части
нашей страны, пошли в дело.
Не надо забывать, что Москва, как и все города того
времени, была городом феодальным, и заготовка камня
для мостовых ( а его уже требовалось порядочно) велась
весьма примитивным способом. Так, все крестьяне, ко­
торые приезжали в город на рынок или по иным делам,
должны были обязательно привезти на своих подводах
по нескольку булыжников. Без этого их не впускали в во­
рота города, который, как мы помним, тогда еще был ок­
ружен стеной.
Была ли булыжная мостовая лучше деревянной? Это,
как говорят, бабушка надвое сказала. Конечно, булыж­
ник мог служить века, а бревна надо было менять не
реже чем раз в двадцать - тридцать лет ( а в большин­
стве случаев гораздо чаще). Зато бревенчатая мостовая
была намного удобнее булыжной. На ней не так трясло.
Так что для ездоков лучше была деревянная мостовая,
а для тех, кто должен был мостовые содержать,- лучше
булыжная.
Впрочем, и за булыжной мостовой нужен был уход.
Больше всего ей угрожала, J{ак это ни покажется стран­
ным ... трава. Оказывается, в щели между булыжниками
из земли пробивается буйная трава, и если ее не выпа­
лывать, улица вскоре так зарастет, что нужно будет сно­
ва мостить. И вот на обязанности владельцев домов ле­
жала эта прополка мостовой перед домами. Я сам в юно­
сти видел жителей Новгорода за этим занятием.
Только в середине XIX века в Москве стали делать
усовершенствованные покрытия улиц. Булыжную мосто­
вую клали теперь не прямо на грунт, а на подсыпку из
песка толщиной десять - двенадцать сантиметров. При
этом один камень мог сидеть глубже, другой - мельче,
и неровности мостовой несколько сглаживались, да и
травой она не так зарастала.
Потом стали применять для мощения материалы и
крепкие, и с гладкой поверхностью. Многие москвичи
помнят, например, что на Пушечной улице еще несколько
90


десятков лет назад сохранялась от тех времен мостовая
из положенных на ребро «елочками» кирпичей. Кое-где
появились снова деревянные мостовые, но теперь не и з
цельных бревен, а из шашек, положенных торцами квер­
ху. Наконец , распространились брусчатка и асфальт.
Асфальт поначалу привозили готовым из других горо­
дов ( например, из Сызрани) в виде шестигранных ша­
шек или плит. Потом стали сплошь заливать тротуары и
отдельные участки улиц сваренным тут же на месте ас­
фальтом.
И только в наше время в замощении улиц безраздель­
но господствуют асфальт и бетон. В современной Москве
только асфальтом покрыто без малого 60 миллионов
квадратных метров мостовых.
НАБЕРЕЖНЫЕ
и мосты

Берега московских рек в черте города теперь повсю­
ду одеты набережными. Гранит и бетон не только раду­
ют взгляд, но - и это главное - не дают рекам подмы­
вать берега. Если бы дать, скажем, Москве-реке волю,
она продолжала бы эту разрушительную работу, и в
конце концов многие здания обрушились бы в воду, а
с другой стороны реки образовывались бы обширные бо­
лотистые пространства, на ,которых жить нельзя. Да и
сама река перекатывалась бы среди сплошных песчаных
мелен, которые сама же и намывает.
Еще совсем недавно на глазах у москвичей ежегодно
обрушивалась в реку значительная часть красивеИ:шего
участка берега Москвы-реки, что выше Нескучного сада,
ниже нового здания университета. Вероятно, большинст­
ву из вас случалось гулять в тех местах среди старых
лип парка, мимо его длинных прудов. Но мало кто зна­
ет, что эти пруды образовались всего лет двести назад,
когда запрудили текущиИ здесь ручеИ. Парк принадле­
жал тогда загородному дворцу, что возвышается среди
деревьев ; и сейчас сохранилось еще в обиходе его ста­
ринное название - Мамонова дача.
Проезжая эти места по реке, все любовались живопис­
ным обрывом берега с растущими наверху вековыми
деревьями, но внимательный глаз замечал, что каждыИ
год то одно, то другое дерево обрушивалось вместе с
91


участком берега в реку, и обрыв оказался теперь гораз­
до ближе к дворцу, чем в те времена, когда дворец по­
строили. Еще десяток - другой лет, и весь этот участок
парка, а возможно, и дворец, мог оказаться подмытым
рекой. Но сейчас здесь набережная с причалами и пля­
жем, и нужно думать, что еще много лет москвичи смо­
гут гулять по парку, любуясь раскинувшимся внизу го­
родом.
Ну а в тех местах, где берег реки низок, тоже необ­
ходимы набережные, чтобы вода во время сильных дож­
дей и особенно в половодье не залила улицы города. Те­
перь с тру дом можно представить себе, например, набе­
режную Мориса Тореза ( бывшую Софийскую) напротив
Кремля залитой водой, а Пятницкую улицу в значитель­
ной части напоминающей реку. А я в детские годы бе­
гал сюда с товарищами смотреть наводнение и до сих
пор не могу забыть впечатления, которое произвели на
нас плававшие по Софийке, как мы ее называли, лодки
и перевоз на Пятницкой улице. Правду сказать, мы пло­
хо понимали тогда, как трагично было положение, и
очень завидовали тем, кто греб в этот момент в лодках.
Но зато несколько лет спустя, когда я прочел «Медного
всадника», « Челны», которые «с разбега в стекла бьют
кормой» , были для меня совершенно реальными.
Теперь и в этих местах новая высокая набережная.
Высота ее еще увеличивается каменным парапетом, че­
рез который - не то, что через прежнюю чугунную ре­
шетку перил - вода не пройдет.
Набережные в Москве стали необходимы тогда, когда
город вырос, когда стены Кремля спустились с холма на
берега Москвы и Неглинной, и именно этим чрезвычайно
важным оборонительным сооружениям стала угрожать
опасность размыва водой. Не случайно по этому, что са­
мые древние московские набережные мы нашли, изучая
укрепления Кремля.
Старинный Александровский сад является одним из
лучших украшений центра Москвы ; он всегда полон
людьми. Одни ждут здесь экскурсии в Мавзолей Ленина
или в кремлевские музеи, другие пришли отдать долг па­
мяти Неизвестному солдату, третьи просто отдыхают ,
назначают свидания, любуются старинным гротом.
Но менее двухсот лет назад здесь еще катила свои
мутные воды речка Неглинная. Теперь она течет под зем­
лей, заключенная в трубы, и только на набережной Мо92


сквы-реки можно видеть, как она вливается в Москву­
реку. О реке напоминает нам живописный мост, что пе­
рекинут через Александровский сад от Троицких ворот
Кремля к башне Кутафье.
И вот лет двадцать пять назад археологам удалось
открыть лежащий ныне под землей мощный конический
цоколь Кутафьи. К этому цоколю примыкал своеобраз­
ный частокол из врытых вертикально в землю и плотно
пригнанных друг к другу бревен. Это и была древней­
шая набережная, одевавшая, наверное, оба берега Не­
глинной. Она сооружена одновременно с Кутафьей в
конце XV века.
В некоторых бревнах были выдолблены отверстия с
перемычкой, совсем такие, как делают кое-где и сейчас
на деревенских рынках у коновязей, чтобы привязывать
лошадей. Только к бревнам привязывали, разумеется,
не лошадей, а лодки, которых много сновало по Неглин­
ной возле Кремля.
Трудно сказать, долго ли прослужило крепление ле­
вого берега, но набережная правого берега уже вскоре
была совершенно занесена речным илом. Ведь Нег лин­
ная была «одета» лишь на незначительном участке - у
Кремля, а вода несла с собой ил и песок с верховьев ре­
ки. Пришлось построить вторую набережную, точно та­
кую же, как и первая, но не на коренном берегу, а на
нанесенном рекой иле, и подвинуть ее в сторону воды.
При этом «одетой» набережной оказалась уже и внут­
ренняя стена цоколя башни .
.Река от этого стала несколько уже. Но вскоре она
вновь расширилась. Ведь Неглинная была в ту пору вод­
ной преградой на пути к Кремлю. В начале XVI века
на ней построили плотины, и широкая водная гладь Не­
глиненских прудов в несколько раз усилила водный барь­
ер перед Кремлем. Плотины же использовали и для хо­
зяйственных надобностей. Падающая вода вращала ко­
леса мельниц, принадлежавших самому великому князю.
Чтобы сдержать реку у новых укреплений, соорудили
и новую набережную. Плавной дугой огибала она Ку­
тафью, вводя реку постепенно в более узкий проход меж­
ду Кутафьей и Троицкой башнями.
Новая набережная была совершенно иной, гораздо
более солидной конструкции. Она состояла из деревян­
ных срубов, засыпанных землей, так что вода омывала
ее внешнюю гладкую стенку. Такие набережные до сих
93


Деревянная н а б ережная в XV lll веке

пор еще строят кое-где в деревнях русского Севера. Нуж­
но ли говорить, что не укрепленная в других местах река
заносила илом и эту набережную. И снова москвичи
строили другую такую же, выдвинув ее вперед, ближе к
воде. Мы открыли в этом месте, по крайней мере, три
таких набережных, построенных во второй половине
XVI и начале XVI I века.
Еще лет пятьсот назад москвичи называли низ крем­
левской горы Зарубом ; наверное, п здесь на берегу Мо­
сквы-реки была бревенчатая набережная.
Но только в конце XVI I I века было решено постро­
ить на Москве-реке у Кремля настоящую набережную, к
каким мы привыкли теперь, с проезжей улицей вдоль нее.
Этим занялся один из лучших русских архитекторов того
времени, Матвей Федорович Казаков. Берег Москвы­
реки был отодвинут от Китай-города и Кремля и ук­
реплен высокими - венцов в десять - деревянными
срубами, а на верхнем венце были устроены деревянные
перила. У Кремля посадили аллею деревьев.
Вскоре деревянную набережную заменили каменной,
весь берег реки от устья Неrлинной до устья Яузы об­
лицевали «диким» камнем, а в пяти местах устроили на­
клонные съезды к воде, оканчивавшиеся площадкой.
Дальнейшие ремонты и перестроИки каждый раз про­
двигали набережную в сторону воды и речных наносов.
Это была поистине титаническая работа: из поколения в
поколение боролись москвичи с реками, защищая от воды
берега и строения. И все же еще в 1 9 1 3 году только в
центре Москвы были набережные, облицованные кам·
94


Кремлевская на б ережная в наши дн и

нем. Длина их составляла менее двух с половиной кило­
метров.
За годы Советской власти длина усовершенствован­
ных московских набережных выросла в десятки раз. Те­
перь на Москве-реке, отводном канале и Яузе 90 кило­
метров набережных. Только одна Нагатинская набереж­
ная ( самая длинная в Москве) протянулась на 5,6 ки­
лометра.
Ну а когда же появились в Москве мосты? Конечно,
гораздо раньше набережных: ведь не ,будь мостов, город
в этой сильно пересеченной местности не только был бы
лишен путей сообщения с другими городами, но и не смог
бы сформировать свою собственную территорию, отдель­
ные его части так и остались бы разобщенными. Мосты
должны были возникнуть вместе с городом или немного
позже. Несомненно, были бревенчатые мосты - лавы,
переброшенные через овраги, протоки и рвы; через бо­
лее значительные ручьи и речки устраивались уже мо­
сты на столбах.
Но через Москву-реку долгое время были только на­
плавные мосты, составленные из судов или плотов. Еще
в середине XVI 1 века от Кремля к Замоскворечью езди­
ли по длинному, покоившемуся на плотах, связанных тол­
стыми лыковыми канатами , мосту; полотно моста было
из плотно пригнанных друг к другу больших деревянных
брусьев. Чтобы пропустить идущие по реке суда, часть
моста - два-три плота - отвязывали, отводили в сто­
рону, а потом опять ставили на место.
95


Книжные л авки на Спасском мосту

В средневековом городе мост был не только средст­
вом сообщения. На мостах шла бойкая торговля. По
сторонам проезжей части строились лавки и различные
балаганы. Кроме прохожих и ПfЮР-зжих на мосту всеrда
толпились и торговцы, и покупатели, и просто зеваки,
пришедшие поглазеть, что делается на белом свете
. А женщины из соседних домов приходили сюда поло­
скать белье. Кое-кто из бездомных, наверное, и ночевал
на мосту или под мостом. Известно, что, например, на
лондонском мосту в XVI веке были постройки, как на
у лице, и даже учинялся розыск скрывавшихся там раз­
бойников. И московский мост не отличался существен­
но от своих западноевропейских собратьев. Воскресен­
ский мост через Нег линную был даже центром книжной
торговли.
Но были в Москве и иные мосты. Некоторые башни
Кремля до сих пор сохранили над арками ворот длин­
ные узкие проемы - намного длиннее бойниц, намного
уже окон. Эти проемы остались от рычагов, которыми
когда-то управлялись подъемные мосты. Чтобы можно
было даже при неожиданном налете неприятеля быстро
преградить ему вход в крепость, ближайшая к башне
часть моста поднималась с помощью рычагов, для чего
внутри башни было специальное устройство. Мост по­
ворачивался на шарнире и становился вертикально, за·
.

96


Подъемный мо ст Кутафьи в XV веке

крывая собой ворота, а перед неприятелем раскрылась
пропасть. Остатки такого моста найдены возле башни
Кутафьи. Подъемные мосты были у многих ворот Крем­
ля, так как одни из них выходили на реки - Неглинную
или Москву, другие - ко рву, проходившему через Крас­
ную площадь. Эти мосты построены в конце XV века.
А когда построен первый каменный мост? В наше
время Большим Каменным называется мост, что идет
через Москву-реку к большому дому, где теперь Театр
эстрады и кинотеатр «Ударник». Этот мост, широкий, как
любая современная улица, построен недавно, но получил
свое название в наследство от бывшего примерно в том
же месте моста. Но и тот мост был сооружен вместо дру­
гого, более древнего каменного моста.
Еще лет двести пятьдесят назад на правом берегу
реки Москвы возвышалась красивая башня, увенчанная
двумя шатровыми верхами. Башня была не чем иным,
как предмостным укреплением каменного моста, переки­
нутого через реку еще в XVI I веке. Мост опирался на
ряд каменных арок, покоившихся на вбитых rлубоко в
дно реки сваях. Своды арок были около тридцати мет­
ров шириной, а само полотно моста строили с таким рас7

М. Рабинович

97


Бо л ьшой Каменный мос т в

XV!ll

веке

четом, чтобы по нему могли свободно проходить и про­
езжать не только пешеходы, всадники и -подводы, но что­
бы мог безопасно проехать «большой пушечный наряд»,
т. е. тяжелая артиллерия.
Прежде чем построить этот мост, сделали модель
( «мостовоИ образец» ) , который осматривали высшие го­
сударственные чины и даже сам царь Михаил Федоро­
вич. Посольские дьяки Григорий Львов и Степан Куд­
рявцев в своем заключении о мосте писали, что на Мос­
кве-реке «сверху бывает большой лед и река быстра, а
лед в два аршина, крепкой и мочно ли будет тому мосту ...
устоять от такова льду ? ».
Решено было, что выше моста на реке сделают шесть
каменных острых устоев - быков, «И на те быки начнет
лед, приходя, рушиться, а тот рушеный лед учнет про­
ходить под мост между сводов мостовых, а своды будут
пространны, порозжева места будет по сорок аршин» и
у самых сводов будут устроены еще быки, «отлоги ост­
рые», о которые будет ломаться остальной лед «И ни
какой порухи от льда мосту не будет».
Мост строили долго, Михаил Федорович так и не
увидел осуществления этого замысла. Не закончили
строительство и в царствование его сына Алексея. Толь­
ко в конце XVI I века в течение пяти лет соорудили ка­
менный мост от Всехсвятских ворот Белого города через
Москву-реку и закончили его высокой башней. Конечно,
на мосту скоро выстроились лавки и даже палаты мона­
стыря. Может быть, при постройке моста в конце XVI I
века использовали еще те чертежи и модель, что соста98


Двухъяруснь1й метр ом ост и с танция Jtteтpo
«Аенинские �ор ы»

вили в Москве полвека назад. Обошелся мост в такую
огромную сумму, что долго в Москве, желая назвать
очень дорогую цену, говорили : «Дороже каменного мо·
ста».
Но надо сказать, что и этот каменный мост не был в
Москве первым. Первый московский каменный мост был
построен н а триста двадцать пять лет раньше через реку
Неглинную. Когда зимой и летом 1367 года построили
белокаменный «град Москву», у Троицких ворот вырос
и первый белокаменный мост. Существующий на этом
месте мост через современный Александровский сад по­
строен уже в начале нашего столетия взамен обветшав·
шего кирпичного моста, сменившего в свою очередь тот
древний белокаменный в конце XV - начале XVI века.
Есть в Москве и такое место, которое носит название
моста, хоть никакого моста там нет. Это Кузнецкий
мост - улица, которая спускается от Пушкинской улицы
к Петровке, потом на коротком отрезке от Петровки до
Неглинной улицы идет почти ровно, но затем вновь кру·
то поднимается в гору - к улицам Жданова и Дзержин­
ского.
Вот на этом-то месте, где сейчас Кузнецкий мост идет
ровно ( а по бокам его - известнейшие в столице мага·
зины) , и был, по крайней мере с XV века, настоящий
Кузнецкий мост через Неглинную - сначала деревян·
ный, а потом каменный.
В 1 756 году этот мост перестроил архитектор Дмит·
рий Ухтомский , сделав вместо одной три арки дл.я про·
пуска вод Неглинной. Когда строительство уже подхо·
99


дило к концу, Ухтомский предложил построить у моста
каменные лавки. Если их «отдавать вольным людям
внаймы,- писал он,- то со временем они как себя, так
и объявленный Кузнецкий мост окупить и содержать в
состоянии». Видимо, жива была еще поговорка: «Доро­
же каменного моста», и Ухтомский совсем не хотел под­
твердить ее своей постройкой.
Так возникли «магазины моды» , которыми славилась
эта улица еще и в XIX столетии. Вы видите, что Ухтом­
ский сумел использовать старую традицию превращать
мост в торговую улицу.
В начале XIX века в Москве было двадцать пять мо­
стов через реки. С середины XIX века стали строить
металлические мосты. Ну а теперь в Москве больше по­
лутораста мостов разнообразных конструкций. Боль­
шинство их построено или перестроено уже в советское
время. По 1 05 мостам движется автотранспорт (38 из
них через Москву-реку и Яузу) . Есть и специальные мо­
сты для метро. По самому большому мосту Москвы двухъярусному, соединяющему Комсомольский проспект
с проспектом Вернадского, идут и автомобили, и автобу­
сы. и троллейбусы, и поезда метрополитена.

водостоки

И ВОДОПРОВОД
Это было более сорока лет назад. IЛли раскопки на
древней центральной площади Новгорода - Ярославове
дворище. И в тот солнечный июльский день в нашем
раскопе встретилось ничем, как казалось, не примеча·
тельное бревно. Правда, оно было очень толстым. Но
ведь для Великого Новгорода это не диковинка.
Мы расчищали его, как и все, что встречалось. Но
когда оказалось, что огромное бревно тянется через весь
раскоп, а когда заденешь его инструментом, оно издает
странный звук, как будто внутри пустое, мы очень им за·
интересовались. Ну а когда, обчистив его со всех сто­
рон ножичками и кисточками, обнаружили на боках
«бревна» швы, радости нашей не было границ - ведь это
труба!
«Водопровод !» - решили мы единогласно. И, увидев,
что в одном месте из шва сочится прозрачная вода, мно�
1 0Q


гие стали ее пить: «Подумать только - напиться той
самой воды, что пили древние новгородцы!»
- А я бы подождал пить эту воду,- сказал один
скептик.- Еще не ясно, водопровод это или водоот­
вод!
В тот раз он остался в одиночестве, но со временем
все больше находилось сторонников того мнения, что от­
крытая в Новгороде система труб со смотровыми колод­
цами (потом нашлись и колодцы с входящими и выходя­
щими трубами) - это не водопроводная, а отводящая
воду система. Нужно сказать, что эта точка зрения вос­
торжествовала лет через тринадцать. Что же, научные
споры ведутся иной раз и гораздо дольше.
И окончательно доказать, что в Новгороде был от­
кры т водоотвод, а не водопровод, удалось только тогда,
когда в Москве была открыта такая же система дере­
вянных труб и колодцев, но при этом явно служившая
для отвода воды.
Впервые мы открыли ее в Зарядье в 1 950 году, через
двенадцать лет после тех памятных новгородских раско­
пок. И увидев эту трубу, я не бросился к ней с таким
рвением, как тогда в Новгороде, должно быть, не только
потому, что стал на двенадцать лет старше. Если по нов­
городским трубам текла еще в 1 938 году прозрачная
вода, то в трубах в Зарядье был осадок, встречавшийся
и во всех других осушительных сооружениях, которых в
Москве к тому времени уже было открыто множество.
В самом деле, если подумать, как можно жить в та­
кой болотистой местности, какими были некоторые низ­
менные районы Москвы ( например, Зарядье, Солянка) ,
если не осушать эту местность, не отводить грунтовые
воды и стоки многочисленных кожевенных, красильных и
иных мастерских. Конечно, уже с самой ранней поры
существования города москвичи должны были заботиться
об осушении болот и отводе вод в реки и овраги.
И первые водоотводные сооружения - небольшие ка­
навки, прорытые прямо в грунте и перекрытые сверху
тонкими жердями,- относятся к самому древнему из
открытых в Москве домов - к мастерской кожевника и
сапожника, которая была построена в X I и разрушена в
X I I веке.
В X I I I-XV веках от мостовых московских улиц и
от домов к берегам рек, ручьев и оврагов, которыми
изобиловала тогда Мос1\ва, тпнулись большие и маль1�


канавы, за1�репленные плетнем, жердями, а иногда и во­
все открытые. От дома шла малая канавка к большей,
которая принимала в себя несколько таких канавок и
вела уже к оврагу, ручью или речке.
В XIV-XV веках москвичи побогаче стали устраи­
вать более сложные водоотводные сооружения от своих
погребов и ледников. Деревянная труба (иногда своеоб­
разной конструкции ) отводила воду в специально вы­
рытый поглощающий колодец.
В XV веке в Москве (наверное, не без влияния Нов­
города) стали впервые применяться для отвода воды и
более совершенные деревянные трубы. Делали их, как
и все плотничные изделия, без помощи пилы, только то­
пором, скобелем, теслом, долотом и клиньями. Прямой и
довольно ровный сосновый ствол очищали от коры, рас­
калывали вдоль и выдалбливали в обеих половинках ка­
нал для воды. Наложенные снова одна на другую, эти
половинки стволов образовывали трубу. А чтобы вода
не протекала через швы трубы и соединения ее звеньев,
всю трубу «спеленывали» лентой бересты. Особенно мно­
го бересты наматывали там, где труба делала повороты
(колена). Трубы клали в неглубокую канаву и д"""Я """уч­
шего стока воды подкладывали под них разной высоты
чурки, чтобы придать определенный уклон.
Такие трубы отводили воду, например, от мостовой
Великой улицы, что проходила по низменной части За­
рядья, в овраг, который шел примерно по линии поздней­
шего Псковского переулка (от края здания гостиницы
«Россия» к проезду Куйбышева) или в Москву-реку.
Но вот однажды нашли
деревянную водосточную
трубу, грубо обломанную
еrце в XVI веке (между
1 534 и 1 538 годами). Тогда
между берегом реки и Ве­
ликой улицей встала камен­
ная стена Китай-города,
фундаменты которой пере­
резали существовавшие то­
гда водостоки. Это могло
привести к настоящей каВодосточные трубы XV. века

10Z


тастрофе: район от китайгородской стены до самой Вар­
варки (современной улиуы Разина) мог быть попросту
затоплен.
О том, как остро иногда стоял этот вопрос, расска­
зывает нам одна грамота, написанная лет на сто позже
описываемых событий. В ту пору в Китай-городе, непо­
далеку от площади Ногина, находилась тюрьма. И вот
сохранилась челобитная (так называли тогда письменные
прошения - от «бить челом» - «просить» ) заключенных,
которые умоляли прочистить испорченную водосточную
трубу, так как «тюремный двор стоит под горою на вод­
ном месте» и они, «государевы тюремные сидельцы», мо­
гут «от течи водные вконец погибнуть». Можно себе
представить, как заливало водой тюремные камеры.
Чтобьi не допустить затопления целого важного рай­
она города, москвичи еще в середине XVI века должны
были разработать новую систему водостоков. И такая
система была создана, причем впрок пошел, конечно,
опыт, накопленный в предыдущие столетия. Теперь тру­
бы тянулись к глубоким сточным колодцам, прорытым
до подстилающего в этом месте почву слоя песка, кото­
рый и поглощал сточные воды.
Позже в Москве широко распространились и камен­
ные водостоки. Их сооружали для своих палат не только
правители Москвы, но и знатнейшие бояре, например,
Сулешовы, чей двор с роскошной белокаменной горни­
цей был открыт при раскопках на строительстве гостини­
цы «Россия» .
В XVI 1 веке в Кремле были н е только разветвлен­
ные системы водостоков, но и такие трубы, через кото­
рые удалялся снег. В широкую каменную трубу, через ко­
торую сбрасывалась вода в реку Неглинную, было про­
делано для этого шесть колодцев. Были в Кремле и со­
оружения, выводившие воду в ров на Красной площади.
Туда же вела труба и из торговых рядов Китай-города.
Свои водостоки имелись и в Белом городе, и за его чер­
той.
Ну а были ли в Москве водопроводы? Были, но по­
явились они, конечно, гораздо позже, чем водостоки.
Ведь питьевой воды поначалу в Москве было более чем
достаточно. Город стоял при слиянии двух рек, окру­
женный большими и малыми речками и прудами. То
тут, то там пробивались родники и ключи. На первых
порах горожане легко доставали воду из этих ручьев и
103


рек. Да и небольшая московская крепостца на случай
осады была вполне обеспечена свежей ключевой водой.
Потом , когда город вырос, часть ручьев оказалась
засыпанной, появились и кварталы, удаленные от рек и
иных водоемов . Тогда стали рыть колодцы. Стенки их
укрепляли деревянными срубами, какие и сейчас можно
еще увидеть в деревнях и дачных поселках. Несколько
верхних венцов сруба колодца, иногда имевшего не
квадратную, а шестиугольную в плане форму, возвыша·
лись над землей. А над всем колодцем обычно устраи­
вали на столбах навес с красивой кровлей.
Самый старыИ из открытых в Москве археологами
колодцев относится к XV веку. Но нужно думать, что
устраивали колодцы и раньше. Старые переписные книги
Москвы сообщают, что зачастую колодцы были прямо
во дворах усадеб. Нередко их можно видеть и на черте·
жах зажиточных московских владений. Но есть и запи·
си, в которых говорится, что ко двору принадлежит
«полколодца», а иногда колодцы и вовсе не упоминают­
ся среди дворовых строений. Значит, иногда один коло­
дец приходился на две усадьбы и больше.
Однажды археологи f-!аrпли такой колодец. Он был
расположен на узенькой полоске «ничьей земли» между
двумя частоколами, огораживавшими соседние усадьбы,
чтобы можно было брать воду, не заходя на чужой уча·
сток. Наверное, бывали и колодцы просто на улице для
нескольких ближайших домов, как это бывает и в наше
время в деревнях.
Такой колодец был
центром
своеобразным
уличной жизни. При замк­
нутом быте горожанок хож·
дсние по воду за ворота
было и некоторым развле·
чением: у колодца можно
встретить знакомых, посу·
дачить о новостях и сплет·
нях. А девушки любили хо­
дить по воду принарядив·
шись: как знать, может
быть, и суженого ветре·
тишь!
Колодец

1 04


Ну а как быть, если нужно постоянно много воды?
Ее не начерпаешься из 1юлодца деревянными ведрами
да глиняными кувшинами, как черпали в ту пору.
На первом плане Москвы XVI века изображены
стоящие на устье Яузы большие шесты - журавли, при
помощи которых доставали прямо из реки бочками воду
для находившихся в этом месте торговых бань.
Но на княжесн:ом дворе в Кремле к концу XV века
только на одной конюшне стояло более 1 40 лошадей. Ко­
нечно, были у князя и коровы, и иной скот. Жили во
дворце кроме княжеской семьи многочисленные услу­
жающие дворяне и приказные люди и просто челядь.
Всех их нужно было кормить и поить.
Не случайно поэтому, что первый московский водо­
провод был устроен для собственных нужд владельца го­
рода. Не нужно забывать, что это был город феодаль­
ный.
Когда в конце XV века заново строились укрепле­
ния Кремля, много внимания было уделено тому, чтобы
надежно обеспечить крепость водой. Ведь не станешь
же на глазах у противника черпать воду из реки при
помощи какого-нибудь журавля ! Его немедленно разру­
шат, как бы огромен он ни был. В новом· Кремле было
несколько тайников, выводивших незаметно для против­
ника к реке и иным водоемам, в башнях были резервуа­
ры для ключевой воды. Да и сама крепость была рас­
ширена с таким расчетом, чтобы захватить северной сво­
ей частью новые ключи. Но все же устроить постоянный
водопровод тогда не могли. Это произошло лет на сто
позднее.
О первом московском водопроводе узнали лишь не­
давно из открытой среди древних рукописей библио­
теки имени В. И. Ленина краткой московской истории.
Там говорится, что в 1 600- 160 1 годах вода из Москвы­
реки была проведена «великою хитростью» на государев
Конюшенный двор, что у Водовзводной башни. Может
быть, и самое свое название - Водовзводная, сохранив­
шееся до наших дней, эта башня получила именно в свя­
зи с устройством водопровода. Раньше она называлась
Свибловой. Видимо, этот водопровод служил только
для хозяйствен ных нужд, так как известно, что еще в
1 626 году в царский дворец питьевую воду возили водо­
возы.
Лет через тридцать с небольшим в Кремле устроили
105


и напорный водопровод. Вода из Москвы-реки шла са­
мотеком по трубе в большой колодец-резервуар внизу
Водовзводной башни, вмещавший до 200 тысяч литров
воды. Отсюда вода поднималась по трубам в выложен­
ный свинцом напорный бак на верху той же башни. Подъ­
ем ( взвод) воды осуществляла машина ( видимо, какой­
то насос) , приводимая в движение лошадьми. Можно се­
бе представить, что лошадей гоняли по кругу, чтобы
вращалось колесо, которое, в свою очередь, приводило в
движение кривошип и поршень насоса.
От верхнего бака свинцовые трубы вели на крутой
берег Кремлевского холма, где в Верхнем набережном
саду стояла «водовзводная палатка» - еще один резер­
вуар дАя воды, тоже на специальной башенке. Уже отсю­
да по проложенным в земле свинцовым трубам вода
растекалась к Сытному, Кормовому, Конюшенному, По­
тешному дворцам ( так назывались различные помеще­
ния царского дворца, где готовили пиво, еду, содержа­
ли лошадей и т . п . ) , а также в «верховые» кремлевские
сады, куда также требовалось много воды для поливки.
А что немало воды шло и в Кормовые, и Сыт::ые пала­
ТЬ!7 можно судить хотя бъ1 по то�.1у, ско...�"ько прис ""ужни­
ков больших и малых чинов получали пищу и питье из
царской кухни.
Вот что писал об этом бывший дьяк царского двора
Григорий Кошихин ( или Котошихин) :
« А дается т о питье всякого чину людем по книгам,
и в книги записывают". сколько кому доведется дати,
поденно и понедельно, и помесечно; и с теми памятцами
( записками) берут они питье по погребом у стряпчих.
А исходит того питья на всякой день, кроме того, что
носят про царя и царицу и царевичей и царевен, вина".
близко 1 00 ведер ; пива и меду по 400 и по 500 ведер" .
. "А на иной день, когда бывают праздники". вина с
400 и с 500 ведер; пива и меду тысячи по две и по три
ведер и больше". И что про царский расход исходит и
того описати не мочно».
Все это готовили в Кремле. А сколько еще шло воды
на приготовление пищи и на иные хозяйственные надоб ­
ности!
Для того чтобы не возникло вдруг перебоев с водой,
если, например, машина сломается, во всех поварнях и
сытнях и даже в Потешном дворце, отведенном для игр
царских детей, были особые водоемы - «водовзводные
...

106


лари», выложенные свинцом и опаянные оловом. В них
создавались запасы воды.
Строительство водопровода длилось около двух лет
( 1 63 1- 1 633 ) и вызвало восторг современников. «Во дни
нынешнего царя,- писал упоминавшийся уже нами Па­
вел Алеппский, посетивший Москву в царствование Ми­
хаила Федоровича,- он соорудил на берегу реки огром­
ную башню, откуда провел воду посредством колеса,
устроив 1юлеса и приспособления для того, чтобы под­
нимать воду ночью и днем без всякого труда и снабжать
ею царский двор для всяких надобностей. Он выкопал
четыре-пять огромных колодцев, выстроил над ними ку­
пола, провел трубы и желоба, сделал снаружи железное
колесо: если понадобится вода, повертывают колесо од­
ной рукой, и вода течет в изобилии, н:огда это нужно.
Вот что находится во1<руг царских палат, что мы виде­
ли собственными глазами».
Не очень толково описал П. Алеппский непонятную
ему сложную систему. Больше всего поразил его, ви­
димо, кран с круглой ручкой для выпуска воды - желез­
ное колесо, которое поворачивают одной рукою. Из его
записи можно даже понять, будто и саму Водовзводную
башню построили специально для водопровода. Но мы
знаем, что башня была построена как 1<репостная лет за
сто пятьдесят до того и что водопровод в неЙ, был уже
лет тридцать.
Чтобы содержать водопровод в порядке и ремонти­
ровать его, содержалось изрядное количество «работных
людей» во главе с «водовзводного дела мастером» .
В 1 68 1 году таким мастером был Иван Ерохов ; в
1 684 году упоминается «водовзводного дела работник»
Галактион Никитин.
Но наверное, были в Кремле в конце XVI I века и
иные водопроводы, о которых не говорят письменные
источники. Так, лет двадцать назад при земляных ра­
ботах на Ивановской площади открылся кирпичный ко­
роб, внутри которого лежали керамические трубы. Ко­
роткие звенья их заходили концами одно в другое. Сред­
ний диаметр труб был сантиметров восемь. По трубе и
сейчас, спустя лет двести пятьдесят - триста после ее
сооружения, текла вода, которая, стало быть, подавалась
в эти трубы самотеком.
Итак, первый в Москве водопровод был сооружен в
начале XVI I века дл.11 нужд царского дворца. После ре107


У в одора з б орно � о

ф он т ана
в Х!Х веке

конструкции и перестроИ:ки он деИ:ствовал, как видно, до
начала XVI I I века.
,Уари устраивали водопроводы и в своих загородных
дворцах - Коломенском (и сеИ:час еще там можно уви­
деть его водонапорную башню) , ИзмаИ:лове, а в XVI I I
веке водопроводы появились и в о iviHOГИX ПOД!vfOCKOBIIbIX

имениях богатых дворян. Больше всего заботились тогда
о снабжении водой садов и парков. По примеру Верса­
ля и Петергофа устраивали .живописные каскады и за­
теИ:ливые фонтаны. А горожане вынуждены были пить
загрязненную воду из протекавших по городу рек и не­
благоустроенных колодцев.
Выезжая из Москвы с Северного вокзала, вам слу­
чалось, наверное, смотреть из окна на левую по ходу
поезда сторону. В районе Ростокина вы видели несколько
странной формы арки, напоминающие мост. Окрестные
жители так и называли его - iviиллионный мост. Но это
не мост в нашем обычном понимании этого слова - он
не служит и никогда не служил для прохода и проезда
людей. Это акведук, как говорили когда-то, по-нашему ­
водопровод, вернее, часть самотечного водопровода, со­
оруженного в конце XVI I I
начале XIX века.
«Императрица и самодержица всея Руси» Екатери­
на I I решила осчастливить «царствующий град Москву»
чистой водой и провести водопровод, использовав для
этого ключи в верховьях Яузы, неподалеку от Мытищ.
« ... Но как стекающиеся в оную с улиц нечистоты де-

1 08


лали воду к употреблению неудобною, то по высочайше­
му соизволению ... проводится здесь казенным иждивени­
ем водопровод, который имеет свое начало за две вер­
сты от села Больших Мытищ из находящихся там ис­
точников»,- писали впоследствии.
Водопровод этот строили ровно четверть века - с
1 779 по 1 804 год. Вода все же пришла в Москву, и на
некоторых площадях города забили фонтаны, из резер­
вуаров которых воду брали и развозили по городу водо­
возы.
Позднее построили водопроводы с подъемом воды
паровыми машинами. Крупнейший из них - Рублев­
ский - начал работать в 1 904 году, ровно через сто лет
после Мытищинского. Но и незадолго до Октябрьской
революции, в 1 9 1 1 году, всего лишь одна пятая часть мо­
сковских домов имела водопровод.
В наше время Москва снабжается водой и из близ­
лежащего Рублева, и из Истры, и из водопроводной
станции канала имени Москвы, и из Можайского водо­
хранилища. Культуру быта справедливо измеряют теперь
количеством воды, которая тратится ежедневно на каж­
дого жителя города. Сюда входит и питье, и приготов­
ление пищи, и мытье, и поливка садов и улиц, и многое дру­
гое. В самом деле, ведь чем
выше культура, тем больше
тратит человек воды. Речь не
о напрасно111 расходе воды, с
которым теперь борются, ка­
жется, во всем мире, а о на­
сущных потребностях людсi;i .
Так вот, п о потреблению воды
на каждого жителя Москва
занимает одно из первых мест
в мире. На каждого москвича
еще несколько лет назад шло
в среднем 600 литров воды в
сутки, тогда как на парижа­
нина - всего 290, на лондон­
ца 228, а на венца - только
по 167 литров воды.
-

Водонос
1 09


ТОРГОВЫЕ БАНИ
«А на дворе у него хором : изба да клеть, меж ними
сени ветхи, да в огороде баня не покрыта» - так описан
в переписноИ книге двор бедного человека, к тому же на­
ходящиИся в довольно запущенном состоянии ( «сени вет­
хи», «баня не покрыта») . Баню, или мыльню ( от слова
«мыть» ) , имело в старину большинство коренных жите­
леИ Москвы - богатые и бедные, гражданские и духов­
ные лица. Баня у русских в северных и центральных об­
ластях страны считалась необходимеИшеИ построИкоИ.
Конечно, прежде всего для мытья. Но и для леченья.
Жарко натопленная баня не без основания считалась
лучшим средством от многих болезнен, в первую очередь
от простуды. С банеИ было связано и множество древ­
них, дохристианских обрядов и верованиИ. Не потому ли
баню устраивали обычно не в доме, а в отдельном срубе,
которыИ ставили подальше от избы, например, в ого­
роде? Впрочем, здесь, несомненно, играла роль и опас­
ность пожара, могущего возникнуть при топке бань. Не­
даром в летнее время городские власти вовсе запрещали

топить бани,

Ученый путешественник XVI I века Адам ОлеариИ,
оставившиИ много ценных записок о быте различных на­
родов, писал, что «омовению русские придают очень
большое значение, считая его, особенно во время свадеб
после первоИ ночи, за необходимое дело». Словом, баня
имела огромное значение в быту русского города и де­
ревни.
Каждый москвич стремился иметь собственную баню
на своем участке. Но ведь в большом городе всегда бы­
вало множество приезжих. Вот для них-то, по-видимому,
и устроили впервые платные общественные бани. При­
езжий люд сосредоточивался обычно на торгу. И обще­
ственные бани поэтому ставились тоже на торговоИ пло­
щади или поблизости от нее. Не отсюда ли и их древ­
нее название - торговые бани?
Поскольку торговые бани были платными, они прино­
сили немало дохода. Право содержания таких бань пра­
вительство сдавало на откуп. В конце XVI века англича­
нин Флетчер писал, что доход от торговых бань идет в
пользу 1юнюшего боярина (должность, которую в то
время занимал Борис Федорович Годунов). С одноИ Мо1 10


сквы собирали около 1 ,5 тысячи рублей в год - сумму
по тем временам очень большую.
Разрешение содержать баню оформлялось каждый
раз грамотой, которая определяла срок откупа - напри­
мер, три года. В той же грамоте ставился еще ряд усло·
вий. В торговой бане полагалось держать «на продажу
всякий харч и квас не пьяной, и конский корм - овес и
сено; а пьяного питья - вина, пива и меду и браг пья­
ных - не держать, квас квасить кислошною грушею, а
не дрозжами; и табаку, и карт, и зерневых костей у себя
не держать и не продавать ... и служилых, и торговых, и
промышленных людей к себе в торговые избы и в баню
зернью играть не пускать... имать ночлежного по две
денги с человека, и банного имать по две ж денги с че­
ловека, а с служилых людей по денге с человека, а ве­
ники им держать свои в торговых банях».
Из этих своеобразных правил внутреннего распоряд­
ка видно, что торговая баня была в древности не просто
санитарно-гигиеническим учреждением, а, скорее, чем-то
вроде постоялого двора. За определенную плату ( для
служилых людей льготную) здесь можно было остано­
виться на ночлег: поставить лошадей, помыться, закусить
и переночевать. При этом в торговых банях строго запре·
щались пьянство и азартные игры.
Как видно, вместе с запретом возникли и попытки
его обойти, с которыми тоже боролись: источники упо­
минают в числе крупных доходов не только «банные день­
ги», но и «заповедные деньги на питухах, которые по ку­
стам продажное питье пили и зернью играли» . Речь,
правда, в этом случае шла не о Москве, а о Туринском
остроге в далекой Сибири.
Судя по только что приведенному документу, торго·
вая баня была сооружением сложным , состояла из не­
скольких построек. Тут должны были быть и жилые по­
мещения (торговые избы) , и стойла для лошадей, и соб­
ственно мыльня, которая, как мы помним, обычно стави­
лась отдельно от жилья. И конечно, колодец - ведь
воды требовалось много. И какие-то водоотводные соору·
жения, может быть, трубы и бочки-отстойники, погло­
щающие колодцы. Если баня стояла на берегу реки, ко­
лодец для воды не устраивали, а брали воду прямо из
реки журавлями. Такие журавли видны на планах-ри­
сунках Москвы XVI I века на берегах Яузы и Москвы­
реки. Само помещение торговой бани было близко по
111


Т ор�овые

бан и в XV ll веке

устройству к старым народным домашним баням, но
обычно превосходило их размерами и благоустройством.
Вместо предбанника устраивались более обширные по­
мещения для раздевания. В самой мыльне тоже было
просторнее, полок в несколько ступеней, печь с камнями
для обогрева и получения пара делалась больше. «Они
внутри не пользуются печами,- писал о московских
банях один иностранец,- а имеют либо искусно выло­
женные камни, которые извне могут быть обогреваемы
огнем, либо вносят на железном противне раскаленные
камни, на них льют теплую воду - и это дает хороший
жар . . » или «замечательно перегнанные на всяких хоро­
ших травах воды, которые издают прекрасное благоуха­
ние» . Для запаха пол устилали лапником - хвойными вет­
вями. В лучших банях полок покрывали сенниками, бе­
лым и красным полотном.
Описывая процесс мытья, иноземцы удивлялись обы­
чаю хлестать себя веником и резко менять температуру:
«лишь только они сильней всего разогрелись, выходят,
как их бог создал, в холодную текучую воду и усажива­
ются в нее на долгое время, безразлично, будь то летом
.

ИЛИ ЗИМОЙ » .

Значение торговых бань в Москве со временем уве­
личивалось. Росло количество приезжих, да и для мо­
сквичей при растущей земельной тесноте и при том, что
летом топить частные бани запрещалось, собственная
баня становилась трудно доступной роскошью. Даже за­
житочные люди предпочитали иногда пользоваться тор112


rовыми банями, куда отправлялись со своими слугами,
которые мыли их. Встречающееся в старых грамотах сло­
во «банник» означает не мойщика, а, как бы мы сейчас
сказали, заведующего баней, который должен был забо­
титься о содержании ее в порядке, о заготовке веников
( что нередко оговаривалось особо) и о том, чтобы не на­
рушались упомянутые выше запреты. И лишь много поз­
же, уже на рубеже XVII I и XIX веков, в лучших «дво­
рянских» банях появились специальные мойщики, или,
как их называли, банщики. К тому времени и сами тор·
говые бани стали исключительно санитарно-гигиениче­
скими заведениями, а для ночлега и вообще временного
житья приезжих появились «номера>> - гостиницы. Лет
двести назад в Москве насчитывалось до 70 обществен­
ных бань - торговых и непосредственно казенных ( т. е.
содержавшихся казной, а не сдававшихся на откуп) .
Примерно к тому ж е времени относится окончатель­
ное разделение общественных бань на мужские и жен­
ские. Надо сказать , что еще в XVI веке так называе­
мый Стоглав - постановление церковного собора - по­
рицал то, что «в банях мужи и жены и чернцы и черни­
цы в одном месте моются
без зазору» и строго за­
претил такие парильни,
но и в XVI I веке деле­
ние банного помещения
на мужскую и женскую
половину было весьма
условным ( как, впрочем,
и много позже в некото­
рых странах Северной
Европы). Во всяком слу­
чае, в середине XVI I 1
века специальный указ
сената еще раз запретил
мужчинам и женщинам
париться вместе. Тогда
стали назначать в банях
мужские и женские дни,
а то и строить отдельные

Парильн я в тор1.о в ых банях
(с таринный рисунок)
8

М. Рабинович

1 13


помещения мужских и женских бань (соответственно с
мужской и женской прислугой) .
Хотя русская общественная баня и не имела столь
давних традиций, как, например, античная или восточ­
ная, хотя она и не являлась, подобно античной, своеоб­
разным клубом, городская жизнь требовала все больше­
го расширения общественных бань по мере того, как рос­
ло население. Бани устраивались и примитивные - для
простого народа, и роскошные - для людей богатых. Со­
держать бани было выгодно. Недаром знаменитый ак­
тер С. Н. Сандунов, игравший в конце XVI l l века на
сцене петербургских и московских театров, прославился
еще и постройкой в Москве бань.
Бани эти, сохранившие и до наших дней название
Сандуновских, заслужили репутацию лучших в городе
еще в те времена.
И все же давнее стремление москвичей иметь дома
собственную мыльню сохранялось. Строительство бла­
гоустроенных домов с ванными комнатами, конечно, в
значительной мере удовлетворило эту потребность и соз­
дало серьезную конкуренцию общественным баням. Это
относится, главным образом. к нашему времени; потому
что до революции в Москве благоустроенная квартира
была доступна лишь немногим.
Однако общественные бани и в наши дни привлека­
ют множество людей прежде всего своими парными и
иными специализированными отделениями, которые ИН··
дивидуальные ванны полностью заменить не могут. При­
влекает и сам по себе общественный характер бань, как
привлекал он и в древности в античных городах и горо­
дах Востока.
Если до революции в московских общественных ба­
ня х в год было около 20
миллионов посещений, то в
1 940 году - больше 60 миллионов; и в наши дни, не
взирая на то, что большинство москвичей пользуется и
домашними ваннами, общественные бани имеют все же
1 1 миллионов посещений в год. В 1 979 году в Москве
было 64 бани и душевые, в которых одновременно могут
мыться 1 1 ,5 тысячи человек. Ведутся работы по переобо­
рудованию и усовершенствованию бань.
Видно, рано еще отказываться от бань, хотя почти
у всех есть ванные. Старинное это заведение необходи­
мо городу и теперь.
1 14


ФОНАРИ
Когда Потемкину в потемка х
Я на П реч11сте1ше найду,
То пусть с Булгариным в п ото мках
Меня п оставят наряду.

Легко представить себе, как сердился Пушкин, разыс­
кивая в темный осенний вечер на Пречистенке дом Ели­
заветы Петровны Потемкиной, сестры декабриста кня­
зя Сергея Петровича Трубецкого, отбывавшего в то вре·
мя каторжные работы на рудниках далекой Сибири.
Пречистенка ( современная Кропоткинская улица,
что идет от бассейна «Москва» к Зубовской площади) на­
ходилась далеко от тогдашнего центра города. Среди не­
больших домов, окруженных зелеными садами, здесь оди­
ноко возвышалась пожарная каланча Пречистенской ча­
сти. Много было на этой улице дворянских особнячков с
типичными для того времени мезонинами. Зачастую они
стояли не лицом, а боком к улице, а то и вовсе прятались
за деревьями садов, отделенных от улицы заборами.
В каком из них живет сестра Трубецкого - попро•
буй-ка найди, когда ничего не видно! Недаром, знать,
она Потемкина, и живет-то в потемках!
В сердцах поэт помянул недобрым словом и злейше­
го врага своего, Фаддея Булгарина.
Нашел ли Пушкин в конце концов дом, где жила По­
темкина? Похоже, что не нашел и, махнув рукой, поехал
домой, а дома записал сложившееся во время поисков
четверостишие. Т aI{ оно и осталось среди рукописей по·
эта.
А всему виной были спустившийся на тихую улицу
вечер да плохое уличное освещение, о котором, как вид­
но, совсем не заботились городские власти.
Впрочем, во времена Пушкина в Москве было уже
пять с лишком тысяч уличных фонарей - не так мало для
того времени. Уже около ста лет как учредили регуляр·
ное освещение московских улиц, и уличный фонарь ус·
пел стать непременной частью городского пейзажа.
Вспомним другие пушкинские строки:
Мелькают мимо будки, бабы,
Мальчишки, лавки, ф онари".

Но вряд ли поэт знал, что уличное освещение в сто­
лице появилось впервые в царствование его литератур·
1 15


иого героя - Бориса Годунова. Это было осенью
1 602 года.
Борис собирался выдать замуж (}ВОЮ дочь Ксению за
молодого датского принца Иоанна. Жениха ждали в Мо­
скве, а так как темнело уже рано, то на площадях и ули­
цах Кремля на высоких железных жаровнях были за­
жжены костры. Жаровни были нужны для того, чтобы
пламя и искры не коснулись ни деревянных мостовых, ни
построек. Таковы были первые уличные фонари. Совре­
менники говорили, что в ту ночь в Кремле было светло
как днем.
В обычные же дни улицы Москвы, как и других ев­
ропейских и азиатских городов того времени, не освеща­
лись совсем. Это было и не нужно, так как всякое дви­
жение по городу с наступлением темноты прекращалось.
Человек, рискнувший пойти или поехать по улице по·
еле того, как закрывали городские ворота, обязательно
был бы принят за злоумышленника и арестован первым
же караулом, будь то в Москве, Париже, Лондоне, Риме
или Багдаде. Недаром одна из лучших картин великого
фламандского художника Рембран дта изображает ночной
дозор городской стражи, идущей с факелами по темным
улицам Амстердама.
Уж если кто-ц.ибудь и вынужден был идти после за­
хода солнца по улицам средневекового города, он обяза­
тельно брал с собой зажженный факел или фонарь - ведь
в темноте ничего не видно, как говорят: «Хоть глаз вы­
коли! » И конечно, уже давно предпочитали фонари, а не
факелы - и удобнее, и безопаснее, чем ходить с откры·
тым огнем. Фонари, как писал один :иностранец, русские
«делают из слюды весьма красиво и на разные цены».
Наверное, на рынке легко можно было купить фо·
нарь, в рамы которого была вставлена светлая прозрачная
слюда. Такую слюду в большом 1юличестве добывали в
Московском государстве и даже вывозили в Западную
Европу. Поэтому во всем мире до сих пор называют ее
мусковит (от слова «Москва» ) .
Но шли годы, и жизнь Москвы становилась иной. Н е
таким замкнутым стал каждый московский дом, н е так
рано засыпал город, оживленнее стали улицы, и в на­
чале XVI I I века уже вряд ли кому-нибудь показался бы
подозрительным прохожий или проезжий на улице в ве­
черний час.
Чтобы не сталкивались в темноте люди и повозки,
1 16


улицы нужно было регуляр но ос­
вещать. И 27 ноября 1 730 года был
издан царский указ. Отныне все
владельцы домов с наступлением
темноты должны были ставить на
окнах, выходящих на большие ули­
цы, по две - четыре зажженные
свечи (смотря по величине окон).
Если же, как часто бывало еще в ту
пору, дом на улицу не выходил, хо­
зяину предписывалось поставить
перед своим участком на улице на
столбах фонари и следить, Чтобы
свечи в них горели до полуночи.
Наверное, эта мера считалась
Р учной фо нарь
временной, так как мосrювской по­
лиции было приказано до 25 декабря того же 1 730 года поставить по большим улицам
«на столбах фонари стеклянные один от другого на де­
сять сажен ( т. е. на двадцать с небольшим метров.­
М. Р.) все в одну меру линейно».
И сами фонари были нового образца - масляные
с фитилями. Горело в них конопляное масло. Стоил
каждый такой фонарь по тем временам очень дорого рубль.
Конечно , так «богато» освещен был только центр го­
рода - Кремль и Китай-город. В пределах Белого горо­
да (современного Бульварного кольца) даже на больших
улицах фонари стояли уже через 30-40 метров, а на
окраинах между стенами Белого города и кольцом Садо­
вых улиц - на расстоянии 45-65 метров.
Дальше, до тогдашней границы города - Камер-Кол­
лежско го вала,- фонари были установлены только спустя
два года.
Впоследствии фонарей стало больше. Их ставили не
только на главных улицах, но расстояние между фона­
рями еще увеличили. Только в кривых московских пе­
реулочках к концу XVI I I века разрешалось ставить фо­
нари в 60-65 метрах друг от друга. А на сравнительно
прямых улицах их ставили и в 80-90 метрах один от
другого.
Следить за содержанием фонарей в порядке должна
была Московская управа благочиния. Заботились о фо117


нарях - наливали в них масло, вставляли фитиль, про­
тирали стекла - московские пожарные.
Фонари горели только восемь месяцев в году - с сен­
тября по май - от наступления сумерек до полуночи.
В короткие и светлые летние вечера москвичи обходи­
лись без них.
В 1 806 году на освещение улиц израсходовали 10 5 18
пудов масла и около 70 пудов фитиля. Оплата всех мос­
ковских фонарщиков составляла тогда 1 300 рублей в ме­
сяц.
Конечно, свет масляного фонаря был неярок, и когда
между фонарями было расстояние без малого 1 00 мет­
ров, как на Пречистенке, то на улице все же стояли по­
темки. Москвичи не раз требовали улучшить освещение
улиц. Но московский военный генерал-губернатор отвер­
гал все проекты нового освещ�ния, считая их «невыгод­
ными для казны».
Масляные фонари светили на улицах Москвы вплоть
до середины XIX века, когда в фонарях стали жечь
смесь спирта и скипидара. И только в 1862 году в го­
роде появились керосиновые фонари. Сначала они были
маленькие, с годами заменялись большими, свет их ста­
новился ярче. В 1 890 году
уличные фонари снабдили
зеркальными рефлектора•
ми, которые отражали свет
вниз, на мостовые и тро­
туары. С 1 908 года в Мо­
скве были также усовер­
шенствованные керосино­
калильные фонари.
Но еще ранее на улицах
города появились и фонари
газовые. Несколько москов­
ских улиц они освещали
уже в 1 866 году; в 1 867 го­
ду в городе было уже свы­
ше 3 тысяч газовых фона­
рей.
К 1 9 13 году в Москве
была почти 21 тысяча фоФ о н ар ш ик
1 18


Уличны й фонар ь в Х/Х век е

парей. Из них немного бо­
лее 9 тысяч керосиновых,
около 8 тысяч газовых и
всего 4 тысячи электриче­
ских, появившихся только
в конце прошлого века.
Мои ровесники, вырос­
шие в Москве уже после
Октябрьской
революции,
хорошо помнят характер­
ную фигуру фонарщика,
появлявшуюся на улицах
города, когда наступали су­
мерки. В переулках мы
встречали фонарщика с не­
большой, но увесистой же­
лезной лесенкой на плече.
Он приставлял лесенку к
каждому фонарю и , взо­
бравшись, зажигал фитиль.
Вы уже догадались, что это
были фонари керосиновые.
На больших улицах фонарщик появлялся, неся на
плече очень длинный шест. У каждого фонаря он оста­
навливался и, высоко подняв свой шест, передвигал его
кончиком какой-то рычажок под самым рефлектором фо­
наря. И светлые шары зажигались один за другим по ме­
ре того, как фонарщик со своим шестом шел от фонаря
к фонарю. Это были фонари газовые, целый день в них
горел неприметный огонек; фонарщик включал «полный
газ». Электрические фонари вспыхивали все сразу, ко­
гда где-то далеко кто-то включал рубильник. Для таких
фонарей не нужен был каждый раз фонарщик, и мало·
помалу фонарJУики исчезали.
Несколько лет назад московское телевидение назвало
последнего фонарJУИКа - Ивана Тихоновича Туманова,
который вместе с другими ветеранами труда создал спе­
циальный музей освещения. И в самом деле, в наши дни
и газовые, а тем более керосиновые фонари можно уви­
деть разве что в музее. В городе около 1 70 тысяч элек­
трических фонарей.
Человек , подъезжающий к Москве в вечерний час,
1 19


издалека видит зарево, а потом море огней различных
цветов. Над городом горят тысячи ярких светильников голубоватые огоньки ламп дневного света; теплые желто­
ватые фонари как бы пунктиром высвечивают главнейшие
магистрали и набережные. Красным, зеленым, желтым,
синим светятся реклама и вывески магазинов, кафе и ре­
сторанов. На перекрестках мигают, меняя цвет, светофо·
ры. Московская улица не знает потем01< даже в глухие
послеполуночные часы.
БУЛЬВАРЫ
- Отчего не увидимся? -сказала она, пристально
всматриваясь в кончики своих башмачков и проводя
пальчиком по решетчатым ширмам, мимо которых мы
проходили.- Каждый вторник и пятницу мы с мамашей
ездим на Тверской. Вы разве не ходите гулять ?
- Непременно буду проситься во вторник, и если
меня не пустят, я один убегу - без шашш. Я дорогу
знаю.
Разговор этот происходил, вероятно, в 40-х годах
прошлого столетия. И если можно спорить, кто именно
воплощен в образе Сонечки Валахиной, то нет никаких
сомнений в том, что ее собеседник, Николенька Иртень­
ев, вихрастый, неотесанный мальчик, недавно приехав­
ший в Москву из деревни,- это сам автор «Детства»,
Лев Николаевич Толстой.
А Тверской, о котором говорит Сонечка,- это Твер­
ской бульвар.
Бульвары ... Это французское слово давно и глубоко
вошло в быт Москвы.
Бульваром у нас называется общественный сад особо­
го устройства. Он всегда вытянут в линию и состоит из
одной или нескольких аллей. Аллея бульвара - это
плотно утрамбованная дорожка между двумя рядами де­
ревьев, вдоль нее стоят скамейки, на которых так прият­
но посидеть людям всех возрастов - от болтающих но­
гами малышей до почтенных пенсионеров.
В Москве есть новые бульвары, засаженные моло­
денькими деревцами, которые отбрасывают лишь некое
прозрачное подобие тени. И есть старые тенистые буль­
вары, где пышные кроны деревьев сходятся с обеих сто­
рон над вашей головой. Есть узенькие, едва в два ряда
120


Тверской.
, б ульвар
в Х!Х в еке

деревьев. И есть широкие, с прудами, где летом катаются
на лодках, а зимой на коньках.
В конце или в начале (а то и в начале, и в конце)
бульваров зачастую есть какое-то привлекательное, а
иногда и очень важное сооружение. То фонтан, то па­
мятник, то доска Почета, то даже станция метро. На мос­
ковских бульварах стоят памятники Н. В. Гоголю,
К. А. Тимирязеву, А. С. Пушкину, А. С. Грибоедову и
другим писателям, ученым и героям.
Бульвары так тесно связаны со всей жизнью нашего
города, что без них, пожалуй, нельзя и представить себе
Москвы, как парижане, наверное, тоже не могут предста­
вить себе свой город без бульваров. Недаром повести о
своем детстве и юности московский писатель Юрий На­
гибин дал название по одному из бульваров - «Чистые
пруды».
Но многие из вас уже знают, что бульвары в Москве
появились не случайно. Они заняли вначале место древ­
них укреплений города, а потом и русла исчезнувших рек.
И только новые бульвары закладываются свободно в но­
вых кварталах города.
В самом деле, откуда взялась именно эта форма буль·
вара - вытянутая длинная полоса? Почему многие мос1ювские бульвары начинаются и кончаются на площадях,
которые еще недавно называли, а зачастую и теперь на·
зывают воротами? Почему бульвары в центре Москвы в
точности повторяют направление древних укреплениii?
Вот ближайший к центру города бульвар. Он идет
вдоль Китайского проезда от площади Ногина, что рань·
ше называлась Варварскими воротами, до Ильинских во121


рот, сохранивших это название и сейчас. Еще недавно он
огибал с восточной стороны стену Китай-города, в кото­
рой были и Варварские, и Ильинские ворота.
Другая линия бульваров, огибающая I{ак бы гигант­
ской буквой С Кремль и Китай-город, начинается от
Кропоткинских ворот и кончается у Яу;;�ских ворот. Она
идет по линии Белого города, в котором, конечно, были
Яузские ворота, а вот Кропоткинских, разумеется, не бы·
ло. На месте этой площади в Белом городе были Пречи·
стенские ворота, и только после революции площадь на­
звали в честь знаменитого революционера П. А. Кропот­
кина.
Подобным же образом получили название и Киров·
ские ворота ( раньше они были Мясницкими) . А вот Ар·
батские, Никитские, Сретенские, Покровские ворота в Бе­
лом городе были.
На линии Скородома и Земляного города еще не·
сколько десятков лет назад были два бульвара - Но­
винский и Смоленский - от площади Восстания до
Крымской площади. А на остальной части древнего коль·
ца укреплений были разбиты перед домами палисадники,
давшие многим улицам по этому кольцу названия Садо·
вых.
Камер-Коллежский вал был уже не укреплением, а
просто таможенной оградой, на заставах которой у про·
езжих проверяли подорожные. Память о нем сохранилась
только в названиях улиц валами, а площадей - застава·
ми. Еще недавно были ( или даже есть) в Москве заста·
вы Калужская (ныне площадь Гагарина) , Серпуховская,
Краснопресненская и Крестьянская и Застава Ильича
( площадь Ильича). Так вот по линии Пресненского и
Серпуховского валов тоже есть бульвары.
Еще одна линия московских бульваров - Александ·
ровский сад и Uветной бульвар - идет поперек тех, о ко�
торых мы сейчас говорили, по старому руслу реки Нег·
линной.
Само французское слово «бульвар» (boulevard) преж­
;1,е обозначало крепостной вал - болверк. Видно, и в За­
падной Европе бульвары как-то связаны с древними кре·
постями.
А вот слово «бульвардье» (boulvardier) с крепостью
никак не связано. Оно в прошлом веке обозначало фран·
та, который только и делал, что фланировал по бульва·
рам.
122


И если раньше из этой книги вы узнали о том, как
строились московские укрепления, как создавалась Мо­
сква-крепость, то теперь прочтете о том, как мирный го­
род, оказавшийся в центре огромной страны, переделал
свои укрепления в сады - бульвары.
Конечно, городские стены - надежнейшая защита от
неприятеля, и не было когда-то ни одного города без кре­
постных стен. Но во многих ли крупных городах мира
уцелели эти стены до наших дней ? Куда исчезли стены,
окружавшие Париж, Рим, Лондон, Вену, Львов, Киев ?
Во многих городах от былых укреплений остались только
кремли и отдельные части наружных стен, охраняемые
теперь как памятники старины.
Если в укреплениях минует надобность, если они не
служат уже по своему прямому назначению, горожане
начинают ощущать, что крепостные стены и башни меша­
ют нормальной жизни города. Когда можно было ожи­
дать нападения врага, они охотно мирились не только с
огромными затратами труда и денег, каких требовало
содержание укреплений, но и с такими «маленькими не­
удобствами», как тесные проезды, загрязненные крепо·
стные рвы и тому подобное. Но когда нет той угрозы,
когда миновали феодальные войны и сложились госу­
дарства с более значительными территориями, когда гра­
ница была уже далеко, все эти «мелочи» стали очень важ­
ными. Да и сами древние укрепления не только разру­
шались, но и устаревали ; они не могли уже противо­
стоять новому, современному оружию, не могли служить
защитой, даже если бы их содержать в идеальном по­
рядке.
Когда вы проходите в Кремль через теперешние Боро­
вицкие ворота, то слева у кремлевской стены видите
большую земляную насыпь, выступающую в сторону
Александровского сада. Это остатки одного из построен­
ных в 1 707- 1 708 годах бастионов. Тогда в Россию вторг­
ся шведский король Карл X I I , и Москва впервые за це·
лое столетие готовилась к обороне, но
... Н езапно Карл повороти л
И п е рен е с войну в Украйну .. .

Если в начале XVI I I века еще думали как-то приспо­
собить для защиты города старые укрепления, то еще
через сто с небольшим лет, когда к Москве приближа­
лись армии всей тогдашней Европы, предводительствуе123


мые Наполеоном, никто уже и не пытался «модернизиро­
ваты> стены Китай-города и Кремля.
Еще в 1 775 году решено было в связи с новой пла­
нировкой Москвы снести стены Белого города и по все­
му их направлению устроить бульвары. Первым таким
участком стали вал и стена от Петровских до Никитских
ворот - там, где теперь Петровский и Тверской бульва­
ры. Тогдашний генерал-губернатор Москвы, знаменитый
герой Семилетней войны Захар Григорьевич Чернышев
приказал срыть вал, сломать стены и башни, засыпать
ров и спланировать низменную местность между Твер­
сr�ими и Никитскими воротами, посадив там молодые бе­
резки.
Так было поло.жено начало самому старому в Моск·
ве - Тверсrюму бульвару. Но березки не привились, и
только в 1796 году Тверской был распланирован и заса­
жен так, как мы его знаем теперь.
Другие бульвары по линии Белого города создава­
лись постепенно в течение более чем пятнадцати лет.
Лишь в 1 792 году были разрушены последние остатки
Белого города - Арбатские ворота с их когда-то импо·
зантной башней.
Теперь мы поступили бы иначе. Уж если бы никак
нельзя было сохранить древнюю крепость, мы обяза­
тельно оставили бы в двух-трех местах наиболее инте­
ресные по архитектуре и прошлому военному значению
б ашни с частью стены и содержали бы их в образцовом
порядке, как сейчас содержится Кремль. Они напомина­
ли бы о славном прошлом и служили бы украшением
бульваров. Но ведь то было почти двести лет назад, еще
в феодальной России !
Новые бульвары сразу стали излюбленным местом
отдьrха, проrуJ""о:к и встреч rv1осквичсй. Гуляя по бульва..,
рам, мы проходим над старой крепостью, основание ко­
торой еще лежит в земле под нашими ногами.
Вот почему археологи не упускают ни одного случая,
когда на бульварах почему-нибудь роют землю. И уси­
лия их не остались без результата. Почти каждый раз
удается найти то часть внешнего рва Белого или Зем­
ляного города, то кладку стены, то вымощенный белока­
менными плитами проезд древних ворот, по которым
когда-то громыхали колеса телег, выезжавших из мое·
ковской Мясницкой слободы.


СТРЕЛЕUКИЕ
СЛОБОДЫ
«Слобода» - что это за слово? Как будто похоже
на «свобода», если произносить неправильно. Говорят
же иногда люди, не очень хорошо владеющие литератур­
ным русским языком, «слободно» вместо «свободно». И
действительно, сходство здесь не случайное. Слободой
издавна называлось на Руси селение, жители которого
имели какую-то «свободу» или «льготу» ( здесь когда-то
мягкий знак обозначал «е» - «леготу», облегчение) ,
т . е . были освобождены от тех или иных феодальных по­
винностей или получали какие-то «права». 1-Iапример, они
могли быть освобождены на известное число лет от ка­
кого-либо налога или им разрешалось в течение какого·
то срока ловить рыбу в господских водах и т. п. Этими
«свободами» и «льготаl\Ш» феодалы привлекали поселен­
цев в свои владения. Льгота рано или поздно кончалась,
а тягло приходилось тянуть.
Слобода могла быть сельским поселением или райо­
ном города. Так, в конце XV века московский боярин
князь Иван Юрьевич Патрикеев владел некой «заяуз­
ской слободкой с монастырем с Кузмодемьяном». Судя
по названию церкви, это была слобода кузнецов Кузьма и Демьян считались их покровителями. Находи·
лась она в районе современной улицы Володарс1юго и
Таганской площади.
Позднее крупные феодалы потеряли не только целые
города, перешедшие под власть царя, но и значительные
слободы, которые тоже были «отписаны на государя».
Слободы стали основой управления городскими посада­
ми - «посадского строения», как тогда говорили, пер­
вичными административными единицами, как бы мы ска­
зали сейчас. И государевы писцы при составлении «пере­
писных книг», служивших основой для обложения каж­
дого города налогами и повинностями ( тяглом ) , выде­
ляли в нем сначала крупные районы (обычно примени·
тельно к имевшимся укреплениям) , а внутри
них
слободы.
В XV-XVI веках Московский посад имел такое тра·
диционное деление: Большой, или Великий, посад (Китай­
город) , Белый город, позднее и Земляной город, или
Скородом. На Великом посаде слобод тогда уже не было,
а в Белом и Земляном городах их насчитывалось множе�
1�?


ство. Слободы эти делились на «черные» - «тянувшие
государево тягло» - и «белые» - освобожденные от цар­
ских налогов. В то время, о котором сейчас идет речь
(если не считать слобод, принадлежавших монастырям) ,
«обелялись» преимущественно такие слободы, население
которых выполняло какую-нибудь важную для царского
правительства службу: мастера наиболее нужных про­
фессий, ямщики, военные - стрельцы, пушкари, ворот­
ники.
На планах-рисунках, о которых говорилось выше,
можно увидеть надпись «Стрелецкая слобода», покрыва­
ющую почти все Замоскворечье. Это, пожалуй, не совсем
точно: не весь этот район занимали стрельцы, но стре­
лецкие слободы были и в других местах Земляного и
Белого городов.
Что же это за слободы ? И кто такие стрельцы ?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужна хотя бы крат­
ная экскурсия в область истории военного искусства.
Известно, что основную силу феодального государства
на определенном этапе его развития составляют личная
дружина феодала, князя ( «государев двор» ) , войска его
вассалов - владельцев круп­
ных вотчин и ополчение дво­
рян - помещиков, владевших
имениями не «по отчине» ( по
наследству ) , а за службу и
только при условии службы.
Владения эти давались не «В
вотчину», а «в поместье» ( от­
сюда и слово «помещию> ) , а
так как первоначально наде­
лялись поместьями ( «испоме­
J!!ал ись») княжеские дружин­
ники из состава «государева
двора», помещиков называли
также дворянами. Это назва­
ние распространилось потом и
на весь класс феодалов - дво­
рянство.
Но настало время, когда
дружин и дворянского опол­
чения оказалось недостаточно,
Стрелец (по
126

рисунку

XVJI века)


когда потребовались какие-то новые военные силы. Это
был XVI век, когда Московское государство не только
сбросило последние остатки татарского ига, но сумело
разбить Казанское и Астраханское ханства и присоеди­
нить их и готовилось к борьбе за выход к Балтийскому
морю.
Военное дело в те времена стало много сложнее, чем
прежде. Нужно было уметь обращаться с новым непри­
вычным оружием - с пушками и пищалями. Мы уже
говорили, что первые пушки заговорили со стен Москов­
ского Кремля еще при Дмитрии Донском. Но только к
XVI веку во всей Европе огнестрельное оружие взяло
верх над луком и стрелами. В военном искусстве насту­
пил настоящий переворот. Конечfiо, ружья и пушки били
сильнее и дальше, чем лук и стрелы. Однако с ними было
не так-то просто управиться. Чтобы зарядить ружье и
выстрелить из него, требовалось проделать множество
операций.
Начнем с того, что тогда не было фабрик, на которых
делали бы патроны. Стрелок должен был сам отлить
свинцовую пулю, отмерить сколько нужно пороху. Пи­
щали заряжались с дула. Шомполом забивали сначала
порох, потом пулю.
Пищаль с ее толстым кованым стальным стволом и
массивным деревянным ложем была очень тяжелой. На
весу, как мы сейчас стреляем, ее не мог удержать даже
очень сильныИ человек. Стрелять можно было только с
упора, а на поле боя такой упор не всегда найдешь. По­
этому стрелок обязательно носил с собой какой-нибудь
подсошек, на который можно было положить ствол ру­
жья. Но и, оперев ружье, выстрелить было не просто.
У древнейших пищалей порох зажигался фитилем, а
чтобы зажечь этот фитиль, надо было высечь огонь из
кремня - ведь спичек тогда не было! Зажечь и ждать,
пока огонь доберется до заряда!
Позднее изобрели кремневый замок. Снаружи ружей­
ного ствола устраивалась маленькая полочка, на кото­
рую стрелок перед выстрелом насыпал порох, тщательно
оберегаемый им от сырости и хранящийся в специальной
пороховнице - натруске, как ее называли. Нажатие спу­
скового крючка освобождало пружину. Она толкала ку­
рок с зажатым в него кремнем. Ударяя в полку, кремень
высекал искру, которая должна была воспламенить порох,
а от него огонь уже быстро передавался заряду внутри
1 27


ствола. Такой кремневый замок просуществовал более
двух столетий. Вспомним, что Пушкин и Лермонтов были
убиты из I<ремневых пистолетов. И Пушкин сам в своих
стихах, между прочим, описал, как заряжают такой пи­
столет:
Вот пистолеты уж блесн ули,
Г р е мит о шом пол молоток.
В г ран е ный ст вол уходят пули,
И щелкнул в пер в ы й раз курок.
В от порох струйкой с е ро ватой
На полку сыплется. З убчатый,
Надежно ввинче нный кремень
Взведен еще...

В этих строках из «Евгения Онегина» не забыто ни­
чего - вплоть до того, что курок с кремнем надо было
взводить два раза: перед тем, как насыпать порох на
полку, и второй раз уже на боевой взвод - перед тем,
как целиться.
Помните, в другом своем произведении Пушкин рас­
сказывает про одного офицера, который после неудачной
дуэли всю жизнь тренировался в стрельбе, чтобы бить
без промаха ? Теперь вы представляете себе, как нужны
были специально обученные стрелки: дворянским холо­
пам, являвшимся на войну вместе с господами, такое
дело было не под силу.
И вот появилось новое войско, преимущественно
пеше е.
В Западной Европе это были, собственно, два рода
войск: стрелки - мушкетеры (мушкетом называлась на
Западе пищаль) и копейщики - пикинеры. Такое деле­
ние потребовалось потому, что, как вы помните, произ­
ведя один только выстрел ( обычно все солдаты одновре­
менно, залпом ) , стрелки должны были перезаряжать
ружья и в это время оказывались беззащитными. Руко­
пашный бой принимали копейщики. И хотя с легкой руки
Александра Дюма-отца многие, вероятно, представляют
себе мушкетеров, прежде всего, как фехтовальщиков бойцов на шпагах (спортивные комментаторы обычно
так и называют фехтовальщиков мушкетерами), на са­
мом деле прежде всего мушкетеры были стрелками и за
шпаги брались тогда, когда отказывало основное ору­
жие - мушкет. Впрочем, отказывало оно довольно часто.
А русская пехота в XVI веке на две части не разде­
лялась. Здесь появился новый род войска - стрельцы,
которые были одновременно и мушкетерами, и пикинера1 28


ми. Московский стрелец был вооружен пищалью, саблей
и бердышом. Бердыш - это своеобразный топор с длин­
ным, полулунной !f!ормы лезвием; верхний конец лезвия
заострен, как наконечник копья. Таким топором можно
было и рубить и колоть. Древко бердыша такое длин­
ное, что, если упереть его в землю, топор окажется на
уровне груди. Таким образом, бердыш можно было упот­
реблять и как подсошек для пищали, воткнув его в зем­
лю ( для этого на нижней части древка был специальный
наконечник - вток, от слова «втыкать» ) . Вот это-то ору­
жие и делало стрельцов одновременно мушкетерами и
пикинерами. Пока одни из них перезаряжали ружья,
другие сдерживали натиск врага. «Идти в рать, так бер­
дыш брать» - эта старинная пословица, наверное, поя­
вилась среди стрельцов.
И пищаль, и бердыш, и саблю, и даже кафтан с шап­
кой стрелец получал из царского арсенала. Он входил в
полк, которым командовал назначенный царем дворя­
нин - голова или полковник. Он был на службе посто­
янно и жил в том городе или крепости, «где государь
укажет». Но жил он не в казарме, а в своем доме, со
своей семьей и в свободное от службы и учения время
занимался каким-нибудь ремеслом или торговлей.
Так во многих городах выросли стрелецкие слободы.
В крупных городах стрелецкая слобода включала обыч­
но от 500 до 1 000 стрельцов, а если учесть еще и семьи,
то примерно 2-4 тысячи человек. Первоначально было
набрано всего 3 тысячи стрельцов, но уже в конце XVI
столетия их насчитывалось 12 тысяч, а в 80-х годах
XVI I века в одной Москве было около 22 тысяч стрель­
цов. И стрелецких слобод соответственно было множест­
во. Московское правительство отводило места для посе­
ления стрельцов с таким расчетом, чтобы они занимали
важные районы, близкие к укреплениям. Так, Кремль
и Китай-город, в которых, как уже сказано, посадских
слобод в ту пору не было, охраняли четыре стрелецкие
слободы: напротив Боровицких ворот (угол современной
улицы Фрунзе и проспекта Маркса), в начале Тверской
улицы (современная площадь 50-летия Октября) , на
Лубянке (у площади Дзержинского) и около Маросей­
ки (улица Богдана Хмельницкого) . Многие стрелецкие
слободы располагались внутри Земляного города. В на­
званиях Зубовской площади, Левшинского переулка, Ка­
ковинских переулков у Смоленской площади, Колобов9

М. Рабинович

1 29


ских переулков у Петровских ворот, Сухаревских переул­
ков у Колхозной площади до сих пор сохранились фа·
милии стрелецких полковников Зубова, Левшина, Како­
вина, Колобова, Сухарева. Костянский переулок у Ки­
ровских ворот ранее назывался Стрелецким. В этих ме­
стах были в XVI I веке слободы этих полков.
Управлял слободой начальник полка ( или приказа,
как говорили иногда ) - стрелецкий полковник, «голова»,
его помощниками были подполковники ( «полуголовы:. ) ,
тоже из дворян, сотники и пятидесятники и з выслужив­
шихся стрельцов. В стрелецких слободах не было вы­
борного управления, как в черных посадских, но жители
их не несли и государева тягла, что немало способство­
вало успеху торговых и ремесленных занятий стрельцов.
Мелкая торговля их (если лавка приносила не более
50 рублей дохода в год) не облагалась налогом. Эти
льготы были так значительны, что рядовым горожанам
трудно было конкурировать со стрельцами. Словом,
стрельцы были довольно зажиточными горожанами.
Мы уже сказали, что больше всего стрельцов было в
Москве. Здесь размещался и Стрелецкий приказ, во гла­
ве которого стоял кто-нибудь из близких царю бояр.
I-la московских улицах то и дело мелькали стрелец­
кие кафтаны разных ярких цветов - красного, желтого,
зеленого; у каждого полка был свой цвет кафтана, шап­
ки и сапог. А в Замоскворечье жило столько стрельцов,
что его иногда целиком называли Стрелецкой слободой,
хотя там было немало и слобод ремесленных. Стрельцы
заселили те части Замоскворечья внутри Земляного го­
рода, которые оставались еще свободными. Тогда совре·
менные улицы Димитрова (Якиманка) , Полянка и Пят­
ницкая продолжились от Климентовского и Голутвинско­
го пе реулков до Садового кольuа.
гfоДобно стрельцам свои �лободы имели тогдашние
артиллеристы - пушкари, а также несшие охрану город­
ских ворот воротники. 1-Iазвания Воротниковского и I-lо­
воворотниковского переулков говорят о перемещении сло­
боды воротников, а вовсе не о каком-то воротнике.
Стрельцы, пушкари, воротники, казенные кузнецы и
т. п. считались государевыми служилыми людьми, но в
отличие от дворян, служилых «по отечеству», они были
служилыми «По прибору», т. е. по набору. Приборами
назывались сначала и сами стрелецкие полки.
Стрельу,ы составляли главную силу московского вой1 30


ска в XVI и XVI I столетиях. Но продолжало существо­
вать и дворянское ополчение, хоть теперь эта конница
превратилась, по сути дела, в войско вспомогательное.
А для того чтобы как-то повысить боеспособность дво­
рянского войска, правительство время от времени устраи­
вало его сборы и смотры, на :которых дьяки проверяли,
с каким оружием и сколькими людьми явился такой-то,
соответствует ли это размеру его поместья, хороша ли
лошадь и не слишком ли устарело вооружение - дедов­
ское-то теперь решительно не годилось!
В старой царской усадьбе Коломенское до сих пор
показывают посетителям огромное, высеченное из к амня
кресло на открытой галерее церкви Вознесения, что вы­
сится на берегу Москвы-реки. По преданию, на этом
кресле любил сиживать царь Алексей Михайлович, на­
блюдая ученья войск - стрельцов и дворянского опол­
чения - на заливном лугу противоположного берега реки,
неподалеку от Перервы.
Дворянск ая конница участвовала еще и в начале Се­
верной войны со шведами. Ее паническое бегство во мно­
гом определило поражение русск их войск под Нарвой.
Стрельцы в конце XVI I века показали себя совсем не с
лучшей стороны. Они стали орудием в руках реакцион­
ного боярства и выступили на стороне царевны Софьи
против реформ Петра. Да и само это войско по своему
вооружению и организации давно устарело.
Петр, ка к известно, опирался на созданные им регу­
лярные армию и флот, основу которых составляли сол­
даты и матросы, преимущественно из крестьян. Но он
требовал, чтобы дворяне вошли в эту армию, чтобы они
образовали основной костяк ее командного состава.
И дворяне волей-неволей пошли в новые петровские
полки . Пошли сначала солдатами, потому что Петр ре­
шительно запретил производить в офицеры людей, кото­
рые «с фундамента солдатского дела не знают». Конечно,
они служили в специальных ( потом гвардейских) пол­
ках - Преображенском, Семеновском, а позже в Измай­
ловском и других. В названиях этих полков вы уже услы­
шали знакомые имена районов Москвы. А когда-то это
были царские села, где еще ребенком Петр создал свои
первые «потешные» полки.
Из солдат дворяне довольно скоро выслуживались в
офицеры, но все же служба стала для них неизмеримо
тяжелее, чем в прежние времена, когда дворянин почти
13 1


всю жизнь мог жить в своем поместье и лишь иногда яв­
лялся на смотры или иную службу, если не было войны.
Но в своем дворянском государстве дворяне скоро на­
шли выход из создавшегося положения. Они стали запи­
сывать своих детей в полки едва ли не со дня рождения.
Так помещичий сынок жил в свое удовольствие в отцов­
ском доме, гонял голубей и клеил змеев да изредка обу­
чался чему-нибудь у заезжего шарлатана, назвавшегося
учителем. Называли его недорослем, поскольку он не до­
рос еще до тех лет, когда мог бы действительно нести
службу. А между тем считалось, что он служит в полку
сначала солдатом, потом сержантом.
«Я был самым старым в армии сержантом»,- писал
в своей биографии один военный в XVI 1 1 веке. При сло­
вах «старый сержант» мы представляем себе седоусого
опытного вояку. Но оказывается, что этому «самому ста­
рому в армии сержанту» было тогда". тринадцать лет!
А к пятнадцати годам, когда нужно было начинать дей­
ствительную службу, дворянин уже, конечно, был произ­
веден в какой-нибудь офицерский чин.
П равительство, находившееся после смерти Петра це­
ликом в руках дворян, допускало эти махинации. А внук
Петра 1 Петр 1 1 1 издал знаменитый «Манифест о даро­
вании вольности и свободы всему российскому дворян­
ству», в котором объявлялось, что благородные дворяне,
лучшие люди страны, могут, если хотят, служить на воен­
ных или гражданских должностях. Подразумевалось,
что, если не хотят, могут и не служить.
А что стало с московскими стрелецкими слободами?
Многие стрельцы после подавления заговора были каз­
нены. Другие сосланы по дальним гарнизонам. Осталь­
ные, в большей части семьи стрельцов, слились с рядо­
вьrю! горожанами. Стрелецкие слободы к XVI I I веку пе­
рестали существовать, и на их место охотно селилось
усиливающееся московское купечество. Недаром Замо­
скворечье до самой Октябрьской революции считалось
классическим купеческим районом.
ямы

Речь не о тех ямах, о которых вы, наверное, подумали.
Ямами называли на Руси в древности небольшие посел­
ки, стоявшие на определенном расстоянии друг от друга
132


у боАьших дорог. Жители ямов обязаны были держать
упряжных лошадей и перевозить «по государеву указу»
путников. Назывались они Ямщиками, а служба их ямской гоньбой (позднее ударение изменилось: ямщ:Ик,
ямская) . Еще и сейчас один из поселков Новгородской
области носит древнее название Бронницкий Ям.
Ямщик - один из наиболее популярных персонажей
русских песен, народных и написанных разными поэтами.
Вот он в лунную ночь мчит путника на т ройке «по до­
рожке зимней скучной» среди «печальных полян» и раз­
влекает его протяжными песнями. Вот он в погожий
праздничный летний день бешено гонит лошадеИ дере·
венскоИ улицей, везя молодого корнета, на которого за­
гляделась смуглянка-девушка. Вот он доставляет какоИ­
то очень срочный пакет, не взирая на смерть своеИ воз­
любленной. А вот он погибает в глухой степи, вдали от
дома и умоляет товарища не помнить зла, отдать его ко­
ней отцу, передать поклон матери и вернуть жене обру­
чальное кольцо.
К тому времени, когда сложили эти песни, ямщики
существовали на Руси уже лет триста. Ямы стояли, как
уже говорилось, на важнеИших дорогах, соединявших
Москву с границами обширных русских земель еще в на­
чале XVI века. И перевозки, обеспечивавшиеся ямщика­
ми, были очень нужны. За это ямщики имели участки
земли, освобождались от прочих крестьянских повинно­
стеИ и даже получали «государево денежное жалование»,
т. е. становились тоже государевыми служилыми людь•
ми. Служба их заключалась в том, чтобы давать лошадей
и по очереди возить великокняжеских, а потом царских
гонцов и вообще людей, едущих по поручению или по
приглашению царского двора ( например, иноземных пос­
лов и сопровождавшую их свиту) . За известную плату
ямщицкими лошадьми мог пользоваться и всякий, кому
была в этом надобность. Ямщики заменяли, таким обра­
зом, все разнообразные виды связи, которыми мы поль­
зуемся теперь,- почту, железные дороги и пр.
Посещавшие Московию иноземцы не раз с удивле­
нием записывали в свои путевые заметки, что на своих
маленьких, но чрезвычайно резвых и выносливых лошад­
ках, которых запрягали по одноИ (тройка, наверное, по­
явилась позднее) летом - в небольшую телегу, зимой в сани, ямщики мчались очень быстро. Например, и з
Новгорода в Москву летом ехали 6-7 суток, зимоИ 1 33


4-5 суток. Нам, привыкающим уже к космическим ско­
ростям, долетающим за какие-нибудь два часа от Моск­
вы до Черного моря, не кажется теперь, что доехать до
Новгорода за неделю - это так уж быстро, но еще и в
прошлом столетии это была большая скорость.
Когда ямщик особенно торопился и не хотел терять
времени, он оповещал о своем приближении к яму осо­
бым оглушительным свистом. Услышав этот условный
знак, из яма тотчас же выводили ему свежих лошадей.
И московскиИ государь мог, по словам иноземцев, каж­
дую неделю получать новые сведения о том, что делалось
на отдаленных границах страны. При отсутствии теле­
графа и радио это тоже было немаловажно. А связи меж­
ду разными частями страны становились все более ожив­
ленными, поездок предпринимали все больше. И в каж­
дом крупном городе была в XVI-XVI I веках большая
или малая слобода ямщиков. Можно сказать, что эти
слободы происходили от ямов и сохранили многие их
черты. Ямское поле, например, не дарованная ли госуда­
рем для выпаса ямщицких конеИ земля?
Идя по современноИ улице Горького от площади Мая­
ковского к Белорусскому вокзалу, вы, наверное, не раз
обращали внимание на то, что в этом районе улицы и
переулки, идущие параллельно или перпендикулярно
улице Горького с правой ее стороны, имеют названия с
приставками «Ямская» или «Ямской». Тут есть несколь­
ко Тверских-Ямских улиц и переулков (вспомним, что
сама улица Горького еще пятьдесят лет назад называлась
Тверской - ведь когда-то это была дорога из Москвы в
Тверь, нынешний Калинин) . В середине XVI века здесь
была Тверская ямская слобода, населенная казенными
ямщиками, которые держали упряжных лошадей и гото­
вы были отправиться по царскому указу в любой конец
Московии. Были еще Дорогомиловская, Коломенская и
Рогожская ямские слободы с запада, юга и юго-востока
от Москвы.
Как и стрельцы, ямщики в свободное время занима­
лись ремеслами и торговлей, пополцяя собой торгово­
ремесленный городской люд. Их мирная служба была,
однако, не менее трудна, а подчас и не менее опасна, чем
служба стрельцов. В бурю и непогоду, в зной и холод,
в дождь и засуху мчались по дорогам ямские упряжки.
Поспешность была иногда так велика, что ямщикам было
даже разрешено в случае, если лошадь утомлялась или
1 34


падала, не достигнув яма, брать другую лошадь у пер­
вого встретившегося проезжего или в ближайшем селе­
нии. Потом этих лошадей, конечно, возвращали владель­
цам да еще платили за них прогонные деньги. А быстрая
езда по тогдашним плохим дорогам была делом опасным.
Недаром про быстро едущего человека говорили, что он
скачет сломя голову. Иногда и это могло случиться.
Но видно, не только в широкие степи и дикие леса, не
только в дальние города ездили московские ямщи ки. На­
верное, от них пошло и начало московского городского
транспорта. Еще в XVI веке один иностранец писал, что
«на площади ( имеется в виду Красная площадь.- М. Р. )
изо дня в день стояло несколько «малых» с лошадьми:
всякий мог нанять их за деньги и быстро доставить из
подгородных слобод что-нибудь - как-то: рукописания,
грамоты, расписки». А к XVI I веку в Москве, тогда
превратившейся в очень большой город, в котором жите­
лям приходилось делать немалые концы, было множество
извозчиков. Упряжка и повозки их были такими же, как
и у ямщиков.
Современники рассказывали, будто московские из­
возчики ездят с завидной быстротой, но имеют привыч­
ки , казавшиеся немосквичам странными. Они берут одну
монету вперед и быстро едут, но, проехав оплаченное, по
их мнению, расстояние, останавливаются как вкопанные
и отказываются ехать дальше, пока не получат следую­
щей монеты.
Как знать, не были ли эти извозчики ямщиками, ре­
шившими заработать в свободное время ? Впрочем, до
нас дошли примерно от того же времени свидетельства,
что извозом, как ближним, так и дальним, охотно зани­
мались не только казенные ямщики, но и простые крестья­
не из деревень, лежавших неподалеку от трактов и боль­
ших городов. Современник писал, что всякий, кто захо­
чет путешествовать по Московии, сможет легко найти за
сходную цену и лошадей, и извозчиков.
Конские упряжки служили свою нелегкую службу
еще и в XIX столетии. Из конца в конец огромной .Рос­
сийской империи скакали курьерские тройки с фельдъеге­
рями, тащились почтовые «долгие», гремели дилижансы,
шли огромные обозы с грузами. А по улицам городов
проворно шныряли на своих пролетках и саночках обод­
ранные ваньки, бесшумно проносились шикарные экипа­
жи лихачей, запряженные иногда породистыми рысака1 35


ми, стучали по мостовым железными шинами ломовые
телеги, которые тащили битюги.
Но дни этого транспорта были уже сочтены. Желез­
ные дороги вскоре сделали романтическую профессию
ямщика совершенно излишней, а в городах уже в наше
в ремя последние извозчики сели за руль таксомотора.

ДОБРОЕ
МАСТЕРСТВО
«Не то дорого, что красного золота, а то дорого, что
доброго мастерства»,- говорили когда-то на Руси.
Однажды археологи попали на границу Полярного
круга. Здесь, на берегу реки Таза, впадающей в Обскую
губу, они увидели ост атки русского городка Мангазеи.
Еще явственно обозначались линии крепостного вала.
Опытный глаз исследователя мог различить под высокой
травой следы улиц и даже отдельных домов.
Мангазея существовала недолго. Она была основана
в начале XVI I века, а лет через семьдесят городок пе­
ренесли на новое место, на берега Енисея. И сотни лет
не прожили здесь русские люди. Не слишком обильны
были и культурные остатки, найденные на месте их
жилья. Но интересно было то, что, например, среди по­
суды, употреблявшейся мангазейцами, оказалось доволь­
но много сосудов московской работы.
А на другом краю русских земель того времени в бес­
конечных южных степях гарнизон крепости Белгород,
стоявшей на засечной черте, которая защищала Русь от
набегов крымских татар, также употреблял посуду и дру­
гие изделия московских мастеров.
Уже в XVI I веке вещи, сделанные в Москве, распро­
странялись, как мы видим, от южных степей до северных
тундр.
Но конечно, московские мастера не сразу стали таки­
ми знаменитыми на всю свою страну и далеко за ее пре­
делами. Когда Москва была маленьким городком, они
работали еще только на своих сограждан и окрестных
крестьян.
И все же именно труд ремесленников, живших на мос­
ковском посаде, делал Москву настоящим городом, цент­
ром маленького местного рынка, как говорят историки.
136


Без собственного производства нет и не было ни одного
города.
Недаром почти каждый дом на древнейшем москов­
ском посаде был одновременно и мастерской ремеслен­
ника. Ремесленники жили, как правило, вне крепостных
стен - как на вершине Кремлевского холма, так и у его
подножья, на низких берегах Москвы-реки и Неглинной.
К концу XI - первой половине XI I века относятся най­
денные археологами остатки первой московской кожевен­
ной мастерской, стоявшей на низком берегу реки в За­
рядье. Здесь делали из шкур животных кожу, кроили и
шили из кожи обувь, ремни, ножны и разные другие
вещи.
А неподалеку были мастерские кричников и литейщи­
ков. Те и другие были древние металлурги. Мы сейчас
уже привыкли к тому, что почти все металлы получаются
в расплавленном виде. Но этому люди научились всего
несколько сот лет назад.
Железо добывали из красной болотной руды в виде
губчатых тестооб разных сгустков. В Древней Руси такие
сгустки железа назывались крицами, а мастера, получав­
шие крицы из руды,- кричниками.
От кричника крицу получал кузнец. Он снова клал
ее в горн, нагревал и проковывал на наковальне. Под
ударами тяжелого молота губчатая крица становилась
плотной, и из нее можно было ковать различные предме­
ты. Кузнец поворачивал клещами кусок железа, малень­
ким молотком - ручником показывал, куда нужно бить.
А ударял большим молотом его помощник, или, как ста­
ли говорить позже, подмастерье.
Накаляя куски железа в глиняных горшках, наполнен­
ных углем, кузнец делал сталь. Стальными полосами он
наваривал лезвия топоров, ножей, наконечники копий и
стрел. Изделия кузнеца нужны были всем. Для земле­
дельца он ковал сошник и чересло, топор и лопату, моты­
гу и серп, для воина - б роню и оружие, для своего б ра­
та-ремесленника - всевозможные инструменты, для до­
машнего обихода - множество необходимейших вещей: от
иголки и ножа до светца и оконной решетки.
Литейщик в каменных и глиняных формах отливал из
меди, б ронзы, серебра и золота и разнообразные укра­
шения, и огромные колокола.
Из олова и меди котельники делали посуду. Со вре­
менем стали не только лить, но и ковать цветные метал137


лы. Из мягких их пластин чеканили фигурные вещи;
острым резцом и зубчатым колесиком гравировали орна­
мент. Так изготовляли скромные украшения для горожа­
нок и окрестных крестьянок.
Гончары добывали где-нибудь поблизости глину, при­
готовляли из нее глиняное тесто и с помощью гончарного
I<руга делали горшки, миски, кувшины и другую посуду,
а позже стали оттискивать в формах кирпич, черепицу,
изразцы; от руки лепили забавные детские игрушки. Все
это они обжигали иногда в гончарных горнах, а зачастую
и просто в домашней печи.
Шли годы, и московские мастера совершенствовались,
развивали свое ремесло. Чтобы мастер мог сделать боль­
ше, чтобы ( выражаясь по-ученому) выше была произво­
дительность его труда и лучше качество изделий, нуж­
но было не только овладевать приемами ремесла, но и
изоб ретать новые приемы, новые инструменты и произ­
водственные сооружения. И конечно, это получалось тем
лучше, чем больше сосредоточивался мастер на какой-то
одной, более узкой отрасли ремесла. Шло разделение т ру­
да между ремесленниками.
Так, через несколько столетий после возникновения
города Москвы на московском посаде появились новые
ремесленные профессии. Сапожники отделились от ко­
жевников, замочники от кузнецов, серебряники от крич­
ников. Появились «кузнецы железу», «кузнецы меди»,
«серебру» и даже «злату».
Если еще лет пятьсот назад в одной и той же мастер­
ской мог быть и горн для получения из руды железа, и
тигли для плавки б ронзы и серебра, то уже на пятьдесят
лет позже мы находим в одной мастерской только инстру­
менты мастера серебряника, только зольник и дубильный
чан кожевника или только инструменты и отходы производства сапожпи1<а.
Так, на Великой у лице в За рядье жил в середине XV
века сапожник, имевший своеобразную мастерскую.
Она выходила на улицу и представляла собой углублен­
ное в землю помещение под навесом. В цементный пол
мастерской была врыта небольшая бочка, в которой мас­
тер отмачивал засохшую кожу. Кругом нашли множество
обрезков кожи и остатков обуви. Как ни странно может
показаться, здесь были и части сильно поношенной обу­
ви ; на некоторых видны и следы новой обработки. Так,
из переда старого сапога выкроили маленькую подошву
1 38


для детского башмачка. Видно, мастер не только делал
новую обувь, но и чинил с та рую и , наверное, даже скупал
совсем негодную обув ь, чтобы снова пустить ее в дело
уже как матери ал. В летнее в ремя сапожни к р аботал под
этим навесом, а зимой, видимо, в своей избе, кото рая
была отк рыта а рхеологами тут же в глуби не двора.
Рос и ширился город, п риходили новые жители со
своими нуждами , поя влялись и новые в и ды ремесел, в
частности , художественные ремесла - резьба по кости и
дереву, изготовление до роги х вещей и з сереб ра и золота.
Мастер а - резчики и ювели ры - работали не на п рост ых
горожан. Их заказчиками были богатые купцы, бояре и
к нязь:я . В Москве в ту пору таких богатых людей ст ано­
вилось все больше. Ведь по мере того как р асширялась
террито ри я Московского великого к няжества, в него вхо­
дили все новые земли, и бывшие кня зья становились боя ­
р ами московскими, сохраняя княжеский титул и долю
своих богатств, а их бывшие бояре тоже переселялись в
Москву.
Вот переплет к ниг и , сделанной московскими мастер а­
ми для богатого боярина. Здесь и литые фигуры, и за­
м ысловатый ф и ли г ранный ( или, как говорили в древно­
сти, сканый) узор , выложенный тонкой золотой п роволо­
к ой, и чеканные украшения , и г равированная надпи сь
« Евангели е боярина Ф едор а Андреевича» .
А в к азне московских великих князей и царей было
м ножество драгоценных вещей р аботы мастеров Парамо­
на (Па рамши) , Шишки и других. Эти вещи бер егли, пе-

Переплет кни�и сделан
московским ювелиром
в XIV веке

1 39


редавали по наследству. И в своем завещании московский
князь перечислял не только свои волости, города и села,
но и драгоценные уборы, чаши, кресты, иконы и одежду,
которые оставлял тому или другому из своих наслед­
ников.
Место для царя в Успенском соборе московские мас­
тера сделали похожим на крылечко в богатом доме. Точе­
ные столбики поддерживают красивый шатер - сень,
внизу свернулись фантастические хищные звери. На
барьере этой своеобразной ложи искусный резчик помес­
тил ряд сцен как будто бы из жизни великого князя Вла­
димира Мономаха, которого московские государи почита ­
ли как своего пращура, древнего владельца принадле­
жавших им государственных регалий ( в том числе знаме­
нитой шапки Мономаха) . На самом деле под видом древ­
них эпизодов он изобразил гораздо более близкие и ре­
альные сцены из жизни московского двора - заседание
боярской думы, военный поход, охоту и т. п.
Художественная резьба украшала и многие гораздо
более простые вещи из кости и дерева, довольно широко
употреблявшиеся в быту,- рукояти ножей, нательные
кресты, гребни прялок. Пожалуй, чаще всего на шпильке
п рялки изображали фигурку петушка с гордо поднятой
головой и пышным хвостом. Вспомним знакомый нам с
малых лет об раз сидящего на спице петушка-сторожа из
пушкинской сказки.
По мере того как развивались ремесла, ширились тор­
говые связи, и каждый дом, каждое хозяйство переставало
быть замкнутым мирком, где все для своих нужд дела­
лось своими руками. А это, в свою очередь, вызывало к
жизни новые ремесла.
Так, испокон веков в каждой семье женщины и де­
вушки пряли пряжу из льна, конопли, шерсти, ткали ма­
терии и шили из них одежду для всех членов семьи. Но
потребности в одежде все росли, требования становились
выше, и уже не только князю или боярину, но и человеку
победнее не хотелось ходить в платье, мешковато сшитом
женой или матерью. И вот появились портные - мастера,
делавшие порты, т. е. одежду ( тогда на Руси слово «пор­
ты» было общим названием для всей одежды ) . В куль­
турном слое Москвы XV-XVI веков неоднократно нахо­
дили большие специальные портновские ножницы для
кройки платья. Портные в Москве шили одежду, по всей
вероятности, чаще всего на заказ. Но возможно, что
1 40


часть своих изделий они делали и просто для продажи н а
рынке, «кто купит».
Интересно, что именно с портновским ремеслом свя­
заны первые известия об учениках московских ремеслен­
ников. Ведь чем более совершенствовалось ремесло, тем
труднее было ему_ выучиться. И для того чтобы стать
мастером любого ремесла, мальчик иногда еще лет деся­
ти (а то и семи-восьми ) поступал учеником к кому-нибудь
из опытных мастеров. С годами он становился подмас­
терьем ( «отроком» или «унотой» - «юношей», так тогда
говорили ) и нередко лишь в зрелом возрасте, доказав
свое мастерство изготовлением специального «урочного»
изделия, мог получить звание мастера. Но далеко не вся­
кий ученик выдерживал этот экзамен и еще более труд­
ные годы ученья. Об одном таком случае мы прочли в
старых грамотах.
В одной из новгородских записных кабальных книг
есть запись, сделанная 24 августа 1 596 года. Некий Ки­
рилко Офромеев, сын Горончаров, добровольно отдался
в холопы и дал на себя долговую расписку, или, как тог­
да говорили, служилую кабалу «в трех рублях москов­
ских» некому Гаврилу Третьякову, сыну Путилову. Ког­
да господина и будущего холопа привели для совершения
сделки к «государеву дьяку», Кирилко Горончаров на
вопросы дьяка ответил: «такову есми, господине, служи­
лую кабалу". на себя в трех рублех московских писати
велел, и денги еси у Гаврила у Путилова взял, и за рост
(т. е. в погашение процентов.- М. Р.) к нему во двор
служити иду, а наперед сего не служивал ни у кого, жил
на Москве и учился портного мастерства у портного мас­
тера у Филиппа у Дементьева и от него збежал, а не
снес от него ничего». А Гаврило Путилов сказал : «Взял
его на дороге верст с сорок от Москвы к Чашникову еду­
чи, а у мастера де его у Филиппа знал же». А ростом Ки­
рилко невелик, молод лет в двенадцать, волосом бел, очи
темносеры».
Итак, сын новгородского гончара Офромея, Кирилл,
сероглазый белокурый подросток, был отдан в ученье в
Москву к портному мастеру Филиппу Дементьеву. Сколь­
ко времени он проработал в мастерской Дементьева и
чему успел научиться, мы не знаем, но, наверное, ученик
не был доволен своей участью - иначе вряд ли бы он ре­
шился бежать. Наверное, тогда, как и позже, нередки
были случаи, когда мастер мало учил своего ученика ре141


меслу, а больше заставлял делать разную домашнюю ра­
боту. Не обходилось, конечно, и без затрещин.
Возможно, что Кирилл и не убежал бы пешком домой
в Новгород, если бы не встретил в мастерской земляка.
Как знать, была ли встреча его с Гаврилой Путиловым
у Чашникова на дороге из Москвы в Новгород случай­
ной ? Может быть, предприимчивый Гаврила попросту
сманил Кирилку у Филиппа Дементьева, желая иметь
среди своей дворни мальчика-портного из хорошего сто­
личного заведения ?
Затея, как мы видим, удалась вполне. Гаврила зака­
балил мальчика с соблюдением всех правил, уплатил за
это т ри алтына пошлины, а всего через год, в 1597-м,
кабальные люди во всем государстве были лишены права
освобождения по выплате долга. И сын новгородского
гончара, вероятно, на всю жизнь остался кабальным хо­
лопом.
Профессия ремесленника не была наследственной, но
все же часто дети занимались тем же ремеслом, что и их
отец. А в данном случае сын по какой-то причине не за­
хотел или пе смог работать в гончарной мастерской отца.
И то, что он отправился учиться из Новгорода в дале­
кую Москву, говорит, что уже и тогда Москва была цент­
ром развития портновского ремесла. В Москве уже в
конце XIV
начале XV века, видимо, одевались не­
сколько лучше, чем в других городах, а на московском
торге было большое количество рядов, где торговали раз­
личными одеждами.
И позже, в XVI 1 веке, московские мастера держали
иногородних учеников - кашинцев, я рославцев
и д;;ре­
венских парней из разных мест, отдаваемых обычно в
ученье своими боярами. Мы видели, что и в XVI веке
!\1осква уже притягивала издалека желающих выучиться
ремеслу.
Этот обычай учиться в чужом городе, который сла­
вился мастерами того или иного ремесла, хорошо извес­
тен в с редневековой Европе.
Но положение ремесленного ученика в XVI веке зна­
чительно отличалось от того, в которое ученики попали
лет через сто. Мастер стал б рать с каждого ученика или
его родителей особый документ - «жилую
учебную
запись». Ученик был обязан жить во дворе мастера, «вся­
кую домашнюю работу работать ... без прекословья быть
покорну, послушну, безответну», а мастер обещал учить
-

-

1 42


ученика «чему сам горазд». Ученики не могли покинуть
мастера раньше обусловленного срока под страхом упла­
ты большой неустойки.
Нет, недаром в ряде записей окончание ученья прямо
называлось отпуском «на волю». В XVI I веке бежавший
от мастера ученик, если бы только он посмел явиться к
властям, конечно, был бы возвращен обратно к хозяину
да еще наказан. Этого, видимо, еще не было в XVI веке.
Нам неизвестно, как именно было оформлено поступле­
ние Кирилки в ученики, но, наверное, здесь не было ка­
ких-либо нарушений тогдашних правил, иначе об этом
было бы сказано в записи. Дьяк выдал кабалу на Ки­
рилла, вполне удовлетворившись известием о том. что
тот, хоть и сбежал от мастера Фил_иппа Дементьева, но
«не снес ничего».
Последнее обстоятельство было немаловажно, так как
ученики в подобных случаях иногда не брезговали хозяй­
ским добром. В XVI I веке, например, один из них «снес»
при побеге «шубу баранью, покрыта крашениною, оболо­
чена по пояс».
Интересны и сами обстоятельства, при которых нов­
городец Гаврила Путилов познакомился с Кирилкой. Ко­
нечно, он появился в мастерской Дементьева, чтобы за­
казать какую-то одежду, и здесь обратил внимание на
расторопного ученика, который оказался к тому же его
земляком и был не прочь поступить к нему на службу.
Наверное, в ту пору Москва была уже законодатель­
ницен мод для всех русских городов и для самого Новго­
рода. Побывав в Москве, новгородскиИ щеголь хотел при­
везти оттуда домой наряды последней столичной моды,
как то делали щеголи и на несколько столетий позже.
А чтобы потом поддерживать этот столичный лоск, он
счел не лишним прихватить с собоИ и юного портного ученика московского мастера.
Вот как много рассказала нам эта маленькая история
из жизни древней Москвы.
Москва славилась на всю тогдашнюю Русь, а часто
и за ее пределами своими мастерами - литейщиками и
оружейниками, резчиками и гончарами, сапожниками и
портными.
Окончив трудное ученье, ремесленник получал от сво­
его мастера не только уменье, но и необходимые инстру­
менты. Кузнец давал своему ученику наковальню, кле­
щи и молоты, сапожник - «сапожные деревья» ( колод143


ки) , гончар - «образцовые печати» ( штампы для израз­
цов ) , портной - аршин и ножницы. И конечно, все они
обязывались, выпуская ученика, обуть его и одеть «как
в людях ведетца».
Молодые � астера расходились по разным местам.
Учеников московских мастеров можно было встретить в
Новгороде и Пскове, Ярославле, Костроме и Ростове и
других городах. Нередко такой мастер с гордостью заяв­
лял, что учился своему мастерству, например «в Москве
в Гончарной слободе у Павла Буткеева».
«Ремесло - вотчина. Ремесло - кормилец. Ремесла за
плечами не носят, а с ним добро»,- говорят народные по·
словицы.
МАНУФАКТУРА
Что такое мануфактура? В наше время при этом сло­
ве п режде всего приходят на ум различные ткани. Ведь
и шелк, и ситец, и сукно, и бязь имеют у нас теперь об­
щее название - мануфактура.
Но если разобраться в значении этого слова, то го­
ворит оно совсем не о тканях, вернее, не только о тканях.
Слово «мануфактура» означает «ручное изготовле­
ние», или « ручное производство». Оно происходит от
двух латинских слов - manus ( рука ) и factura (изготов­
ление ) .
Конечно, к тому, что производилось руками, к про­
дуктам ручного труда еще сравнительно не так давно от­
носились и ткани, которые в наши дни, как правило, ткут
м а шины. Но руками делали когда-то почти все товары,
и под мануфактурой понималось вообще промышленное
производство. Недаром созданное при Петре I управле­
ние пrомhrшленных предприятий России было названо
Мануфактур-коллегией.
Однако мастерскую какого-нибудь мелкого ремеслен­
ника - сапожника, портного или кузнеца, где он работал
один или даже с подмастерьем,- мануфактурой не назы­
вали.
Мануфактура - это такое ручное производство, кото­
рое основано на разделении труда.
Когда-то мастер-ремесленник делал вещь сам от нача­
ла и до конца. Он, к примеру, отделял от шкуры шерсть,
дубил шкуру, кроил из получившейся кожи все части са·
пог, сшивал их и отдавал заказчику готовые сапоги. Или
1 44


Пуш е чный двор в XV l веке

изготовлял литейную форму, плавил серебро или бронзу,
отливал из них красивые подвески, перстни и бусы. Но
мы уже говорили, что чем больше развивалось производ­
ство, тем на более узком участке сосредоточивал мастер
свои усилия. Ведь каждому ясно, что если делать все вре­
мя одну и ту же операцию ( например, только выкраи­
вать из куска кожи подошвы или отливать в одной и той
же форме, скажем, серьги ) , то сноровка становится выше,
рука легко делает привычные движения и за то же в ремя
можно изготовить много больше вещей.
И уже лет пятьсот назад московский сапожник не де­
лал для себя сам кожи, а получал их готовыми от друго­
го мастера - кожевника ; ювелир пользовался литейными
формами, сделанными специалистом-резчиком. А еще лет
через сто - сто пятьдесят появились мастера - подош­
венники, голенищники, каблучники, сережечники, колеч­
ники и др.
10

М . Раб11во•••

145


Но это не была еще мануфактура.
Мануфактура - это производство сравнительно круп­
ное, объединявшее значительное по тем в ременам число
работников, между которыми и распределялись различ­
ные стадии производства той или иной вещи. Наши уче­
ные - экономисты и историки - говорят, что мануфак­
тура - это классическая форма кооперации производите­
лей, основанной на разделении труда.
Не нужно думать, что это была кооперация в том
смысле слова, в каком мы понимаем ее сейчас, т. е. сво­
бодное объединение людей, получающих от этого взаим­
ную выгоду. Нет. Во главе мануфактуры стоял хозяин ­
предприниматель, и объединение работников и разделе­
ние между ними труда было выгодно ему и только ему.
А сами мастера превращались понемногу в рабочих,
в значительной мере утрачивая свою прежнюю высокую
и разностороннюю квалификацию. Далеко не всякий ра­
ботник, виртуозно, в один момент выкраивающий по
шаблону подошву, сумел бы сшить целиком сапог. И по­
ложение рабочего мануфактуры нельзя было назвать за­
видным, независимо от того, владел ли ей ка�юй-нибудь
купец (мануфактурист, как иногда говорили ) или она
принадлежала непосредственно царскому двору.
Огромное здание универмага «Детский мир» на пло­
щади Дзержинского пользуется большой популярностью
как у москвичей, так и у приезжих. Но мало кто знает,
что и в древности на этом месте было здание, которое хо­
рошо знали на Руси и, пожалуй, за ее пределами. Слава
его была, впрочем, далеко не столь мирной, как слава
«Детского мира».
Это был московский Пушечный двор. Когда строили
«Детский мир», n земле нашли целый слой хорошо обож­
женного древесного угля - остатки топлива, которое не
успели использовать древние мастера для плавки ме­
талла.
Но расскажем по порядку, как возник Пушечный двор
и что он собой представлял.
Первые пушки, появившиеся около шестисот лет
назад, были склепаны из кованых железных полос и
скреплены наподобие бочки железными же обручами. Ра­
зумеется, это были erye далеко не совершенные орудия;
зачастую они не могли противостоять силе собственного
заряда и разрывались. Стрелять из них было поэтому не­
безопасно.
146


Художн ик XV [ века
изо бр азил лить е
пушки

Но уже лет через сто научились лить пушки из меди и
бронзы. В Москве для этого в конце 70-х годов XV века
была устроена Пушечная изба, которая выросла впо­
следствии в Пушечный двор. У нас есть сведения о пуш­
ке, отлитой на этом дво� мастером Яковом в 1 483 году.
Пушка, отлитая им же в следующем, 1484, году до сих
пор хранится в Артиллерийском историческом музее в
Ленинграде. С тех пор в течение более чем двух столетий
московский Пушечный двор был одним из главнейших
поставщиков вооружения войска. Им ведал особый Пуш­
карский приказ царского двора.
Но чтобы отлить пушку, нужна огромная работа. Мас­
тер сначала рассчитывал размеры орудия в зависимости
от того, каким зарядом и в каких условиях 01·ю должно
было стрелять. Затем делал восковую модель пушки в
натуральную величину, изготовлял из восковой массы
все, что должно было быть на готовом орудии, вплоть до
затейливых украшений и надписей, что эта пушка отли·
та при таком-то государе, в такое-то лето, а делал такой­
то ученик такого-то.
Нередко на пушке писали и ее имя. Да, имя, так как
при таком способе производства каждая пушка была един­
с:·п1�т-юii и ш�повторимой. Ведь модель при литм Р�"-�
1

14?


плавлялась, и для другой пушки надо было делать но­
вую модель. Оттого-то и давали пушкам собственные име­
на, например, «Скорпион» или «Дедок».
Когда модель была готова, ее покрывали полужидкой
глиной. Застывая, глина образовывала форму для буду­
щего литья. Тогда ее обжигали. Воск при этом вытап­
ливался, а глина затвердевала, сохраняя во всех деталях
форму будущеИ пушки. Теперь можно было уже присту­
пать к отливке: в форму осторожно заливали расплавлен­
ныИ металл с таким расчетом, чтобы он заполнил прост­
ранство, которое ранее занимала модель, и таким обра­
зом в точности ее воспроизвел. Так утраченная модель
превращалась в реальную пушку.
Посреди Пушечносо двора возвышалось странного
вида крупное здание с конической кровлеИ, увенчанной
огромной трубоИ. Это был литейныИ амбар, где в специ­
альных печах плавили металл. А плавить его приходилось
очень много - ведь для каждоИ пушки нужны были сот­
ни, а то и тысячи килограммов. Известно, что самая боль­
шая из древнерусских пушек - знаменитая Uарь-пушка,
которую отлил в 1 586 году мастер Андрей Чохов. весит
около 40 тысяч килограммов.
Расплавить одновременно столько металла и залить
его по каналам в литеИную форму - дело нелегкое. К это.
му делу были приставлены мастера - литцы. Были на
Пушечном дворе для разных _. поделок также кузнецы,
паяльщики и пильщики (слесари ) , накатчики, плотники
и др.
В середине XVI I века здесь работало до 1 30 чело­
век - по тому времени очень много. КаждыИ мастер­
пушечник работал со своими учениками. Все они были
«государевыми служилыми людьми» и получали «госуда­
рево денежное и хлебное жалованье» и землю для пост­
роИки своих домов.
На Пушечном дворе делали самые совершенные для
своего времени пушки, а также отливали колокола для
многочисленных церквеИ. Не гнушались и сравнительно
мелким литьем: лили, например, паникадила - своеоб­
разные люстры, которые вешали в церквах и дворцах,
чтобы в торжественных случаях зажечь сотни свечей.
Конечно, продукция Пушечного двора не продавалась
свободно на рынке. Пушки шли на вооружение армии, ко­
локола распределялись по церквам. Так что Пушечный
двор нельзя назвать мануфактурой в полном смысле это148


го слова. Но это было крупнейшее предприятие, осно�ан­
ное на разделении труда, в нем были уже зародыши позд­
нейшего капиталистического производства.
В XVI I веке в Москве были и другие предприятия
типа мануфактур. Пушечный двор - пример крупного
производства, работники которого сконцентрированы в
одном месте. Этого требовали сами условия работы. По­
пробуйте представить себе отливку огромной пушки или
колокола где-нибудь на дому у мастера, в его небольшой
избе!
Но существовали и такие производства, где не обяза­
тельно было держать всех работников вместе в одном по- ·
мещении. Каждый из них мог выполнять свое задание на
дому, что не исключало ни разделения труда между ними,
ни общего руководства всем этим рассеянным по многим
мастерским производством.
Такова была, например, московская Оружейная пала­
та. Первые упоминания о ней находят в грамотах начала
XVI века, В XVI I веке это был, как мы бы сейчас ска­
зали, целый комбинат по производству оружия, драго­
ценной утвари, художественных изделий. Кроме мастер­
ской оружия в него входили Золотая и Серебряная пала­
ты, где делались необходимые царскому двору вещи, и
мастерская живописи.
Но не надо представлять себе дело так, будто в веде­
нии дворцового Оружейного приказа состояли какие-то
огромные здания, где день и ночь стучали молотки «куз­
нецов железу, злату и серебру». Мастера Оружейной
палаты жили в основном на московском посаде и работали
в своих домашних мастерских. Наиболее значительной
была Бронная слобода (у современных Пионерских пру­
дов) , где жили мастера-оружейники, но были мастерские
и в районе теперешнего Оружейного переулка, между
улицами Каляевской и Горького; жили мастера Оружей­
ной палаты и в других московских слободах.
Одни из них ковали, например, стволы для пищалей,
другие - клинки для сабель и палашей, третьи делали
деревянные ружейные ложа, четвертые - шлемы и на­
ручи, а пятые покрывали оружие красивым орнаментом.
Все это, как и разная металлическая посуда, утварь и
даже знамена, делалось по заказам царского двора; всем
руководил царский оружничий - особо приставленный к
этому делу боярин.
Целые слободы ткачей - хамовники (от >;лояа
14�


«хам» - грубое полотно) и кадашевцы - выполняли за­
казы, н:оторыми ведала царица, как и большой Хамов­
ный двор в Замоскворечье.
Так, первые московские крупные предприятия зародыши позднейших мануфактур - создавались мос­
ковским правительством для нужд армии, двора, дворцо­
вого хозяйства.
Но археологи нашли и остатки других крупных мас­
терских, как видно, принадлежавших частным владель­
цам. Это мастерские гончаров.
Известно, что все гончарные') изделия - посуда, кир. пич, изразцы, игрушки и т. п. - обжигаются в специ­
альной печи - горне. Горны на Руси делали обычно
двухъярусные. В нижней, врытой в землю камере сжига­
ли топливо. Горячие газы поднимались через специаль­
ные отверстия - продухи в верхнюю обжигательную ка­
меру, где и находились изделия. Мягкая глина по дейст­
вием высокой температуры затвердевала, как камень.
Но чтобы поднять в горне температуру до 700-900
1·радусов по Uельсию ( как это нужно для полного обжи­
га ) , п риходилось сжечь немало топлива, которое в городе
не так-то легко достать. Еще в недавнее время даже де­
ревенские гончары стремились поэтому иметь сообща
один горн и топить его по очереди: если топить в свой
день горн, еще не успевший остыть после топки соседа,
меньше уйдет топлива.
В Москве в XVI-XVI I веках дело обстояло совсем
не та1с Одна мастерская имела либо один большой горн,
либо даже несколько меньших горнов. При раскопках,
проведенпьiх под руководствоr,.� Бориса Алексапдроnпча
Рыбакова, на высоком холме в устье реки Яузы позади
высотного здания на Котельнической набережной, где
прежде была Гончарная слобода, открыли три небольших
горна, обращенных топками в одно место, так, чтобы их
мог топить один человек.
Неподалеку и в том же году, и несколько лет спустя
раскопали еще несколько очень больших для кустарного
производства горнов, где можно было обжигать одновре­
менно несколько сот предметов. У некоторых горнов было
не по одной, а по две топки, чтобы вс11 большая обжига­
тельная камера горна прогревалась равномерно и все мно­
гочисленные изделия могли получить полный обжиг.
Возле одного из горнов открыли цель1е склады б рако­
миной г:осуд,'-'1., Обжиг является с�оеобр�gным <11<:�8м�-


ном, беспристрастным и беспощадным техническим конт­
ролем гончарного производства. Если мастер недостаточ­
но хорошо очистил глину от камней, если он неправильн о
составил глиняное тесто, если при формовке сосуда на
гончарном круге сделал стенки где-то слишком тонкие,
а где-то слишком толстые, то такой сосуд при обжиге
обязательно или покоробится, или лопнет. Вот такие не
выдержавшие экзамена сосуды ( вернее, их обломки ) мас­
тер и зарывал в яму тут же во дворе.
А для археологов эти выброшенные когда-то сосуды
едва ли не более интересны, чем целые: по ним можно
восстановит ь все особенности древнего гончарного произ­
водства. Так мы узнали, например, что московские гон­
чары применяли два вида обжига изделий - обычный,
или, как сейчас говорят специалисты, окислительный,
при котором из красной глины получаются красные изде­
лия, и так называемый восстановительный обжиг, при ко­
тором из красной глины получаются изделия черные.
В последнем случае обжиг проводится при недостаточном
доступе кислорода ( например, смолистое топливо сжига·
лось в горне, топочное и выходное отверстия которого
были замазаны глиной, при этом поглощается кислород
из состава самой глины обжигаемых изделий ) .
Пожалуй, самыми интересными в том складе б рако­
ванных изделий были днища сосудов с клеймами. В наше
время на днище почти каждого фарфорового сосуда вы
найдете клеймо выпустившей его ф абрики. Теперь это
обычно надпись - полное название завода, или только его
начальные буквы (например, ЛФЗ - Государственный
фарфоровый завод имени М. В. Ломоносова, или в прос­
торечьи - Ломоносовский фарфоровый завод ) , или раз­
ные символические изоб ражения.
Древнерусские гончары тоже ставили на днищах не­
которых своих изделий клейма в виде различных рельеф­
н ых знаков . И вот среди лопнувших и покоробившихся
сосудов нашЛи до полусотни днищ с клеймами. То, что
в се клейма были одинаковы по форме (крест в круге) не­
удивительно, так ка �-: весь этот брак, конечно, вышел из
одной мастерской. Гораздо удивительнее то, что они были
все же разные - разной величины, точнее, восьми разных
величин. Наверное, это была марка всей мастерской, мар­
ка ее хозяина. А у него было не меньше восьми, а то и
целый десяток работников - немало по тому времени.
Кроме посуды в мастерской делали и другие вещи,
151


например, изразцы, колечки - костяшки для счетов. Их
покрывали зеленой глазурью. При раскопках нашли ос­
татки специального помещения, где приготовляли гла­
зурь и наносили ее на изделия.
Думается, в этой мастерской одни работники специа­
лизировались на формовке посуды на гончарном круге
(их было большинство) , другие - на ручной лепке игру­
шек, третьи - на оттискивании в формах изразцов, чет­
вертые - на приготовлении глазури и производстве гли­
няных колечек. Топка громадного гончарного горна (или
нескольких горнов ) при сложном режиме обжига, о ко­
тором мы уже говорили, требовала тоже особого работни­
ка. Наконец, при таком масштабе работ, наверное, нужен
был и какой-то работник, занимавшийся приготовлением
глиняного теста для формовщиков ( самую глину, как по­
казали исследования в лаборатории, привозили за пол­
сотни километров от Москвы из Гжельской волости ) .
Хозяин этого большого производства уже вряд л и сам
сидел за гончарным кругом. У него было достаточно хло­
пот по закупке сырья, распределению работы между мас­
терами и сбыту готовой продукции. А может быть, он и
не склонен fiыл пеоегоvжатh
�P.fiя - <1 :1 чР.м жР. тпт· 11:1 n :� ·
ботников держать?
Нет, наверное, кривили душой мастера московской
Гончарной слободы, когда подавали царю слезные чело­
битные о том, что «дело их маленькое, избное», и из-за
того, что царь указал за недоимки запечатать их горны,
не могут они обжечь «ни кирпичика». Конечно, казна тя­
жело давила их налогами, но все же оставалось и масте­
рам - владе"1'�ъцам м:астерских - к ое чт о.
Судя по тому, что удалось узнать при археологических
раскопках, в XVI-XV I I веках в Гончарной слободе
бЬI-''"И крупньrе м: астерские с разде"""еНИеl',1 труда - На{:тоящие мануфактуры.
Мы попробовали восстановить одну из них - ту, где
нашли клейма и горн с двумя топками. Усадьба гончара
окружена крепким частоколом. На улицу выходит доб­
ротный дом - пятистенок ( в нем нашли остатки израз­
цовой печи, а ·такие печи бывали тогда только в богатых
домах) В глубине двора под навесом - гончарный горн.
Рядом с ним - рабочее помещение, где приготовляли по­
ливу, а зимой и формовали посуду. В более теплое время
мастера могли работать на открытом воздухе под наве­
сом, под которым складывали обычно запасы глины и
-

"

�

1 52

- - - -

--- -

-

- - п--

,- - -


сушили до обжига сформованные изделия. На усадьбе
должен был быть также сарай для готового товара, коло­
деu,
- могла быть и баня.
А посреди двора - те самые ямы, которые вырыли
для б рака, ямы, куда сбрасывали то, что для мастеров
не представляло уже никакого интереса, но для археоло­
га оказалось настоящим кладом.
СТЕКОЛЬНЫЙ
ЗАВОД
Современный московский дом так и сверкает стеклом.
В жилых домах застеклены (даже такое слово появилось
несколько десятков лет назад, как и его антипод,- зафа­
нерены ) окна и некоторые двери, а у какого-нибудь об­
щественного здания иногда и целые стены стеклянные.
А между тем стекло - это относительно новый строи­
тельный материал. Еще лет триста назад Москва его поч­
ти не знала. Стекольчатое окно в московском великокня­
жеском тереме упоминается в сказаниях о Куликовской
битве скорее как некая редкость, почти чудо. Подмосков­
ный дворец царя Алексея Михайловича, поразивший сов­
ременников своей роскошью, воспетый в стихах придвор­
ным поэтом Симеоном Полоцким как восьмое чудо света,
таких окон не имел. В рамах блистала «драгая слюдва>>,
т. е. попросту слюда.
В обычном московском доме оконца тогда делались
маленькими, без косяков и рам - их просто задвигали
ставнем, затягивали пузырем, и только в более богатых
домах делали окна с косяками и вставляли в рамы слю­
дяные оконницы. Даже сам царь, как мы видим, не гну­
шался жить в доме со слюдяными оконницами. Тонкая
пластинка светлой слюды, конечно, хорошо пропускала
свет и, может быть, была все же лучше тогдашнего тол­
стого зеленого, как морская волна, стекла.
В начале 30-х годов XVI I века работавший в Моск­
ве мастер «пушечного и рудознатного дела» Елисей Койет
предлоа·шл наладить производство стекла. Но этот пред­
приимчивый иноземеn требовал, чтобы ему было предо­
ставлено исключительное право делать в России стекло
( как теперь говорят, монополия ) и чтобы его предприя­
тие пять лет было свободно от налогов, а нужные мате­
риалы он мог бы свободно приобретать в России и бес153


пошлинно ввозить из-за границы. Для своего завода
Койет облюбовал богатые лесами земли в Горетовом ста­
не на берегу Москвы-реки. Интересно, что и Елисей
Койет, и унаследовавший его завод сын, Антон Койет,
ввозили необходимые для производства стекла песок и
глину из-за границы, не подозревая, что этого сырья бо­
лее чем достаточно в Подмосковье. Только лет через со­
рок стали добывать песок на берегах реки Истры, а гли­
ну возить из Гжели. Завод работал неважно. Стекло в
России по-прежнему было редкостью.
На двадцать пять лет позже койетовского, в 1669 году
( через год после постройки Коломенского дворца) , был
устроен царский стекольный завод в Измайлове. К концу
XVI I века под Москвой было уже несколько стекольных
заводов, на каждом из которых работало по восемь-де­
вять мастеров.
Заводы выпускали очень грубое оконное сте1<ло толстое, малых размеров, округлой формы, вроде совре­
менных корабельных иллюминаторов. Как мы уже гово­
рили, такое стекло не могло еще вытеснить слюды.
Быстрее входила в быт стеклянная посуда, которая
прежде ввозилась из-за границы. Этот хрупкий товар был
чрезвычайно дорог. Те же заводы делали до пятидесяти
сортов различных с1<ляниц - бутыло1<, как мы бы сейчас
с1<азали. Но древняя бутылка была мало похожа на со­
в ременную. Наши бутылки, как правило, круглые, срав­
нительно небольших размеров. Триста лет назад су леи
и скляницы были четырехгранные, толстые, темные,
иногда очень большого объема. Так, среди продукции
одного из стеклянных заводов в 1677 году упомянуты

Древ няя сл юдяная ок о нч и н а
1 54


Старинная стеклянная посуда

сулеи ведерные и скляницы четвертные (т. е. по четверть
ведра - примерно 3 литра) .
Эти большие сосуды нужны были в тогдашнем домаш­
нем хозяйстве, ведь в большом количестве заготовляли
обычно «кислые шти», квас, морс и другие напитки. Из
стекла делали и маленькие аптекарские сосуды, и стан:а­
ны для питья.
В московском Гостином дворе в специальной палатке
продавались изделия государевых стеклянных заво­
дов. В 1687 году там был произведен, как мы бы сейчас
сн:азали, учет товара. На полках оказалось « 3 1 9 сулеек,
22 сулейки аптекарские, 1 34 маленькие склянки разных
статей, 100 стаканов высоких, гладких и полосатых, 1 00
стаканов чешуйчатых, 90 стаканов плоских гладких и
мелкочешуйчатых, 30 братинок, 16 яблок больших и ма­
лых, лампадка малая» и т. п. Товар этот принял для про­
дажи «верной целовальник» (т. е. купец, обязанный при­
сягой) Ипатка Иванов.
Другие документы упоминают и зготовленные царски­
ми заводами стеклянные кувшины и рюмки разных раз­
меров - от очень маленьких до огромных. Одна рюмка
была даже «В сажень», т. е. таких огромных размеров,
что могла быть изготовлена только для курьеза.
Мы видим, что царские и частные стекольные заводы
делали разнообразную и очень хорошую стеклянную по­
суду, которая шла на нужды двора, а также продавалась
на рынке.
А при Петре I в Москnе появился и первый зеркалп155


Древние стеклянные украшения :
о бручи ( б ра слеты ) и перстень

ный завод. Его построили у подножия Воробьевых ( ныне
Ленинские) гор напротив Новодевичьего монастыря.
Здесь делали зеркальные стекла, а из них зеркала ( т. е.
покрывали стекла амальгамой) . Иногда зеркала эти
были очень большими - более трех аршин ( около двух
с четвертью метров) вышиной. Такие трюмо могли ук­
рашать парадные залы. Вспомним, что почти на сто лет
позже петербургские заводы делали зеркала гораздо
меньших размеров. Трюмо средних размеров ( аршина в
два ) составляли из двух стекол. К воробьевскому заводу
были п риписаны 63 двора крепостных крестьян.
Однако успехи стекольного производства в Москве
сопровождались огромными опустошениями подмосков­
ных лесов. Ведь эти заводы требуют большого количе­
ства топлива ( а каменного угля тогда еще не знали ) и
золы. В середине XVI I I столетия правительство вынуж­
дено было запретить строить новые стеклянные заводы
ближе чем за 200 верст от Москвы. Но старые заводы
не все прекратили свое существование, и fviocквa долго
еще была центром стекольного производства России.
А производство это приобретало все большее значе­
ние. Стекло становилось необходимым не только в быту,
но и в промышленности, и в науке ( специальная посуда,
линзы ) .
Рассказывают, что Михаил Васильевич Ломоносов од­
нажды пришел на званый обед к елизаветинскому вель­
може, камергеру Н. И. Шувалову в кафтане со стеклян­
ными пуговицами. А в то время модны были драгоцен­
ные пуговицы - золотые, с камнями. Один придворный
щеголь отпустил по этому поводу какую-то шутку. Ломо­
носов, уделявший много трудов производству стекла, от­
ветил целой пламенной речью о пользе, которую прино­
сит стекло человеку повсюду. А потом написал Шувало1 56


ву большое стихотворное письмо «0 пользе стекла», ко­
торое начинается так:
Н еправо о вещах те думают, Шув алов ,
Которые стекл о чтут ниже м инера лов ,
Приманчивым лучом б листающих в гл аза.
Н е меньше пол ьза в нем, не меньше в нем к раса.
Н ередко я дл я той с П арнасских г ор спускаюсь ;
И ныне дл я нея наверх их возвращаюсь,
Пою перед тобой в восторге похвалу
Н е камням дорогим, ни зл ату, но стеклу .

Ломоносов, как видим, придавал большое значение
стеклянным изделиям, ценил их удобство и красоту. Не
случайно поводом для этих прекрасных стихов послужи­
ли пуговицы на его кафтане. И если мы до сих пор го­
ворили преимущественно о стекле как материале строи­
тельном или о стеклянной посуде, то закончить рассказ
хочется излюбленными на Руси стеклянными украше­
ниями.
Наряд древней московитки невозможно себе пред­
ставить без множества стеклянных бус, браслетов (обру­
чей, как их называли в древности ) , перстней разных цве­
тов и различной фактуры - гладких, ребристых, витых.
И в древнейших слоях культурного слоя Москвы ( прав­
да, не в самых ранних, а с XI I века) находят сотни об­
ломков стеклянных браслетов, десятки бус и перстней.
То, что не найдено, например, ни одного целого б расле­
та, легко объяснимо: ведь стекло - материал чрезвычай­
но хрупкий ( секрета изготовления небьющегося стекла
тогда не знали) , а форма обруча не способствует сохран­
ности. И если относительно часты находки целых бусин ,
реже - перстней, то браслета, как сказано,- ни одного.
Их ыаходят целыми только в погребениях. Найденные
при раскопках мельчайшие бусины - бисер позволяют
предположить и красочные бисерные вышивки. Вообще
же стеклянные украшения широко распространены у на­
родов Юга и Востока с древнейших времен до наших
дней. Стеклянные б раслеты, которые уже почти 700 лет
не носят в Москве, можно и сейчас увидеть на индий­
ских женщинах.
До недавнего в ремени думали, что все эти красивые
вещи в Москве привозные. Но исследование москов­
ских находок Юлией Леонидовной Ц!аповой привело к
предположению, что и в Москве в XI I-XI I I веках су­
ществовало стекольное производство. Не заводы, конеч­
но, но мастерские, по-видимому, были.
157


UЕНИНА И ФАРФОР
Красивые вещи из глины, покрытой блестящей г ла­
зурью, в Москве стали делать давно. Поливные сосуды
московской работы встречаются и в XIV веке. Но широ­
кое развитие производства поливных изделий или, как
тогда говорили, ценинного дела ( глазурь называли це­
ниной, вернее всего, от немецкого слова «Zinn» - олово;
олово входит в состав глазурей ) относится к середине
XVI I ве1,а. И если древние сосуды были покрыты до­
вольно скромной зеленой поливоi1 разных оттенков, то в
XVI 1 веке ценинные изделия московских мастеров бле­
стели всеми цветами радуги.
В это время стали входить в моду зеленые муравле­
ные изразцы, а позже - ценинные многоцветные; в до­
машнем хозяйстве все больше употребляли поливные
горшки, кувшины. В XVI I I веке вошли в обиход и гли­
няные курительные трубки, и разные фигурки.
Но в отличие от стекольного дела ценинное около
ста лет находилось в руках простых гончаров или вла­
дельцев мануфактур вроде той, которую мы уже описа­
ли. Ведь чтобы приготовить глазурь и покрыть ею из­
делия, не нужно было специального сложного оборудо­
вания. Это можно сделать в обыкновенной гончарной
мастерской. Таких мастерских, производивших ценин­
ные ( а потом фаянсовые) изделия, в Москве, наверное,
было немало. При раскопках и иных земляных работах
находят не только вещи ( они могли бы быть и привоз­
ными ) , но, главное - брак их производства. Всего не­
сколько лет назад археологи нашли огромное количество
таких бракованных изделий ... во рву у кремлевской сте­
ны. Тут были остатки разного рода игрушек, статуэтки,
подсвеч1пп�н
все оплавившееся, битое, лоrv1аное. Нонна
Сергеевна Владимирская, исследовавшая эти находки,
считает, что они происходят из какой-то мастерской
XVI I I века. Но как попал этот брак в древний крепост­
ной ров? Это можно себе представить. В 180 1 году при
подготовке к коронации Александра I ров XVI века на
Красной площади был засыпан. И если бы удалось уз­
нать, откуда брали для этого землю, можно было бы
найти и место той мастерской.
Но обратимся к данным более точным.
Первый русский керамический завод появился в Мо­
скве в 20-х годах XVI I I века. Он вырос неподалеку от
-

158


древней Гончарной слободы. В 1 724 году московский го­
стиной сотни торговый человек Афанасий Кириллович
Гребенщиков купил за тысячу рублей у полковника гре­
надерского полка Порецкого двор «за Яузскими ворота­
ми, за Земляным городом в приходе церкви Максима
исповедншш в Алексеевской слободе на тяглой земле»
... и устроил там «ценинную и табачных трубок фабри·
ку». На фабрике этой работали бывшие тяглецы Гон­
чарной слободы. Глину, как и старые московские гон­
чары, Гребенщиков покупал в Гжели. Недаром и завод
свой он построил неподалеку от Гончарной слободы и от
гжельской дороги ( теперь там проходит Товарищеский
переулок ) .
Вот эта-то светлая гжельская глина и позволила Гре­
бенщиковым перейти от производства ценины, или май­
олики, к выдел1'е фаянса, а потом и фарфора. Совершен­
ствуя технологию производства, сын Афанасия Г ребен­
щикова Иван добился выделки посуды с тоюшми, хотя и
пористыми, стенками, покрытыми
прозрачной бесцветной
глазурью. Это уже был фаянс.
Фабрика была небольшая на ней работало в лучшие време­
на несколько десятков работни­
ков, но продукция ее все росла.
Кроме традиционного для Мо­
сквы товара - печных изразцов,
грубой кухонной посуды - Иван
Афанасьевич Гребенщиков стал
выпускать красивые белые с си­
ней росписью фаянсовые сосуды
затейливых форм, а потом и це­
лые столовые сервизы для бога­
тых дворянских домов. Тарелки,
блюда, разного рода соусники,
чашки с блюдцами были самых
модных в то время форм - их
края образовывали обычно слож­
ную и красивую линию, как и
(])аянс овая посуда завода
Гре б ен щuк ова .
I-l а тарелке �с рб князе й Гру зuн с к и х
1 59


требовал господствовавший тогда стиль барокко.
Если перевернуть изделия, то на днищах некоторых
из них можно увидеть, как и на изделиях древних гон­
чаров, клейма. Но это уже не какой-нибудь символиче­
ский знак, а написанные синей краской начальные бук·
вы названия предприятия - РМФАГ ( Русская ма­
нуфактура
фабриканта
Афанасия
Гребенщикова)
или МФАГ ( Московская фабрика Афанасия Г ребенщи­
кова) .
У Гребенщикова заказывали себе сервизы богатей­
шие московские дворяне - Сумароковы, князья Грузин­
ские и другие. На каждом предмете заказных сервизов
красуются дворянские гербы этих фамилий. Находка
множества разбитых предметов от такого столового сер­
виза, на которых были изображены львы, поддерживаю­
щие гербовый щит ( на нем различались и арфа царя
Давида, и праща, с помощью которой он убил Голиафа,
т. е. герб князей Грузинских - потомков властителей
Грузии, ведших свой род от этого библейского царя ) ,
позволила Галине Петровне Латышевой определить ме­
сто загородного дворца князей. Он располагался непо­
далеку от теперешней станции метро «Сокол» .
Изделиями московского завода пользовался даже
царский двор. Правда, посуду от Гребенщиковых при
дворе подавали тогда, когда хотели подчеркнуть скром­
ность трапезы, например, в великий пост или по постным
дням недели - пятницам. В другое время пользовались
более роскошной заграничной посудой. А к середине
XVI I I века при дворах правителей Европы появился уже
фарфор. И конечно, императрица Елизавета в непостные
дни изволила кушать на фарфоре. Но если на большом
придворном обеде она, по старому обычаю, существовав­
шсrv�у еще при ее дедах н прадедах, угощала кого-нибудь
из гостей «блюдом со своего стола», то кушанье при этом
перекладывали с заграничной фарфоровой посуды на
гребенщиковскую, фаянсовую.
В те времена европейские мастера пытались раскрыть
ревниво охраняемый китайцами секрет производства
фарфора. Как известно, первыми в Европе постигли этот
сложный процесс саксонцы Бетгер и Чирнгауз. Но от их
открытия другим европейцам не стало легче, ибо и сак­
сонцы производили свой фарфор под покровом глубо­
чайшей тайны. Оттого, что делали посуду теперь не
только в Китае, но и в Саксонии, она не стала намного
1 60


дешевле. Монополия есть монополия, и обладатель ее по
волчьим законам рынка может назначать любую цену,
лишь бы нашлись покупатели. А покупатели находи­
лись, так как феодальные государи Европы буквально
целью своей жизни ставили иметь все самое модное, са­
мое дорогое. Понятно, что каждый из них был заинтере­
сован в том, чтобы наладить и в своей стране производ­
ство фарфора, тогда можно было бы не тратиться на эту
моду, а получать за фарфор деньги, которых в дырявых
карманах таких государей всегда не хватало.
И вот в 1 744 году императрица Елизавета поручила
управляющему кабинетом императорского двора барону
Черкасову устроить в России фарфоровый завод.
Надо сказать, что в те годы в Европе ( особенно в
Германии ) развелось немало шарлатанов, которые, не
зная на самом деле секрета производства фарфора, на­
зывали себя «порцелинных ( фарфоровых) дел мастера­
ми» и брались за организацию фарфоровых заводов, рас­
считывая получать какое-то время хорошее жалование и
выманивать иные денежные подачки. Такой «Порцелино­
вый мастер» Гунгер появился и в Петербурге. Но «ма­
стерство» его ничего не стоило, и производство фарфо­
ра наладил в конце 50-х годов XVI I l века друг Ломо­
носова керамист Дмитрий Иванович Виноградов.
Но мы забежали несколько вперед. :Л.ет за пять до
того, в 1 744 году Черкасов предложил Афанасию Гре­
бенщикову показать Гунгеру и Виноградову, который
был к Гунгеру прикомандирован, гжельские глины. Гре­
бенщиков зимой того же года возил их обоих в Гжель.
По поручению Черкасова он дважды посылал в Петербург
образцы гжельских глин. Гребенщиков живо заинтере­
совался производимыми в Петербурге опытами и сам на­
чал искать секрет производства фарфора.
«Я с детьми своими весьма от усердия имею труд и
старание, чтоб как возможно ускорить фарфоровыми
чашками против порцелинного мастера Гунгера крепо­
стью и белизною ; сыскали из потребных российских ма­
териалов и, сделав белую для показания вашему пре­
восходительству, посылаю чашку...- писал Г ребенщи­
ков Черкасову через два года, в марте 1 746 года.- Из­
вольте чашку посмотреть и, что к подправлению надле­
жит, пожаловать дать наставление, а я еще с детьми сво­
ими паки приложу старание и труд».
11

М. Рабпноав�

161


Письмо не очень грамотно даже по тому времени. Но
не надо забывать, что писал его торговый человек, не по­
лучивший никакого образования, кроме, может быть,
уроков дьячка в далеком детстве. Г ребенщшювы, види­
мо, продвинулись уже далеко по пути открытия се1,рета,
но еще не умели пока сделать настоящий фарфор. Од­
нако в следующем, 1 747, году Иван Афанасьевич Гребен­
щиков ( а он в свои 22 года был душой отцовского пред­
приятия ) сумел сделать уже фарфоровую чашку.
Афанасий Гребенщиков послал в Петербург « ... за пе­
чатью чашку фарфоровую с синими травками ( узором)
и по сторонам с двумя литерами русскими синими же
имени и прозвания» Ивана Гребенщикова. Чашка была
уже фарфоровой и так поразила Черкасова, что он стал
допытываться, точно ли Гребенщиковы сами ее сделали,
сами ли составили «материю» , из которой сформована
чашка, как ее обzкигали, и т. д. Гребенщиковы заверили,
что все это сделали сами и в доr<азательство послали еrце
две сделанные на пх заводе «порцелинные» чашки.
Иван ГребенIIJ пков писал при этом Черкасову, что по­
сылает чашки «для верности вашему высокопревосходи­
тельству, что в Москве такие секреты сыскались ... Кро­
ме меня никому знать секрет невозможно, понеже моими
трудами произыскан, а капитал родителя моего». «Моим
произволением и капиталом порцелинной секрет сыскал
сын мой Иван,- писал с той же почтой Афанасий Г ре­
бенщиков,- который секрет держим при себе в твердо­
сти, за который желаем от вашего высокопревосходитель­
ства милости ... а мы на том секрету утверждаемся».
Чувствуя, что барон Черкасов им все же не доверяет,
Гребенщиковы привлекли в качестве свидетеля москов­
ского почт-директора В. Пестеля. Почт-директор писал
управляющему кабинетом двора: «Пересылаю при сем к
вашему высокопревосходительству поданную мне от гос­
подина Гребенщикова посылку, в которой некоторая фар­
форовая его фабрики посуда имеется. Признаю я из его
речей, что ваше высокопревосходительство сумневаться
изволите, якобы оная посуда не у него сделана и не его
мастерство; однако, я ваше высокопревосходительство
обнадежить могу, что я пред недавним временем его фаб­
рику осматривал и той фарфоровой посуды как готовой,
так и еще неизготовленной и переломанной довольно ви­
дел и приметил, что сын его к таким мастерствам великую
охоту и прилежность имеет, так что я крепко верю, что
1 62


он сам оную фарфоровую посуду делает и оное мастер­
ство знает, и удивляюсь, что он собою такое мастерство
сыскал».
Что произошло дальше, не вполне ясно. То ли барон
Черкасов все-таки не поверил, что малограмотный мос­
ковский мастеровой открыл великий секрет производст­
ва фарфора, то ли он хлопотал о том, чтобы слава от­
крытия принадлежала императорской «Порцелиновой ма­
нуфактуре», а не I<акой-то московской фабричке,- толь­
ко открытию Ивана Гребенщикова, как тогда говорилп,
«не было дано хода», а образцы, посланные в Петер­
бург, исчезли бесследно.
Так или иначе, но фарфоровое производство разви­
лось благодаря самостоятельному изобретению фарфора
Д. И. Виноградовым примерно год спустя на Петербург­
ском императорском фарфоровом заводе - ныне Государ­
ственном фарфоровом заводе имени М. В. Ломоносова.
Гребенщиковы же не получили правительственной субси­
дии, а на свои средства они могли делать лишь очень не­
много фарфоровых изделий. Да и для кого было их де­
лать, если царский двор не давал заказов ? Ведь фарфор
был тогда очень дорог даже для дворян, а Гребенщиковы
не могли еще снизить на него цену, так как опыты по рас­
крытию секрета производства обошлись, конечно, неде­
шево. Заслуга Гребенщиковых еще и в том, что они ука­
зали на высокие качества гжельской глины, на возмож­
ность использования ее для «порцелинного дела». Тес­
ные связи московских мастеров-керамистов с Гжелью
способствовали развитию керамического производства и
в этой волости, созданию там важного для всей России
кустарно-промышленного района.
И в наши дни большим спросом пользуются белые с
синей росписью гжельские изделия. За ними гоняются
коллекционеры. Что же это - древние производствен­
ные традиции? И да, и нет. Некоторые формы таких
гжельских сосудов восходят к распространенным во
многих странах Европы в конце XVI I I - начале XIX
века, а роспись для Гжели традиционная. Внедрились в
местное производство эти изделия относительно недав­
но - менее полустолетия назад. В первые послевоенные
годы московский Научно-исследовательский институт
художественной промышленности и гжельская артель
«Художественная керамика» совместно выработали этот
стиль. Руководил этой темой известный московский уче1 63


ный-керамист Александр Борисович Салтыков, форму
разработала Н. И. Бессарабова, роспись - Т. С. Дуна­
шева и Т. С. Еремина. Таковы некоторые современные
результаты традиционньrх связей Москвы с Гжелью.
Старые московские коллекционеры говорили, что еще
в начале нашего столетия в некоторых собраниях можно
было найти вещи с клеймом, где угадываются очертания
букв «ГРЕБЕН». Не были ли это изделия первого мос­
ковского керамического завода?
ДЕНЬГИ
Представьте себе на минуту, что вы попали в какую­
то страну, где нет общих, обязательных для всех денег.
Вы проголодались. Но не можете купить даже булку,
потому что тому, кто булки продает, совсем не нужны
предлагаемые вами бумажки или монеты. Ему нужны,
например, иголки. И он соглашается отдать вам булку,
ск�жем, только за пару иголок. Вы пытаетесь выйти из
положения, купив сначала иголки. Но продавец иголок,
которого вам, может быть, и посчастливится тут же найти,
также мало нуждается в ваших деньгах: ему нужна фар­
форовая чашка. И за нее он согласен дать вам хоть це­
лую сотню иголок, но другого ничего не берет.
Покинем скорее эту кошмарную страну, в которой
вам не скоро удастся утолить голод!
Общеизвестно, что деньги - необходимое средство
обмена, что они появились у всех народов в незапамят­
ные времена. Но вот формы денег в разное время были
различны. И в образовании русской денежной системы
огромную роль сыграла Москва.
Уже, по крайней мере. тысячу лет ш1эа.� на Руси были
металлические деньги. Слиток серебра определенного
веса - гривна - служил основой денежной системы. На­
пример, «Русская правда» XI-X l l веков, хотя и упот­
ребляет еще иногда в значении «деньги» слово «скот»,
все штрафы исчисляет уже в гривнах и частях гривны.
Знала Древняя Русь и монеты. Их чеканили киев­
ские князья в XI-X I I веках. Но серебра было еще ма­
ло, и чеканка монет вскоре прекратилась. Тем более после
татарского разорения не приходилось и мечтать о монет­
ной системе, по-прежнему ходили гривны - слитки.
Но вот стали оправляться от разорения русские зем1 64


ли. Росла и ширилась торговля. Создавалась основа для
объединения разрозненных русских земель в одно госу­
дарство. И тогда стали вновь чеканить монеты.
Первые московские монеты были выпущены при
Дмитрии Донском. Их и сейчас еще можно увидеть в на­
ших музеях, хотя это большая редкость: ведь их отчека­
нили примерно шестьсот лет назад !
Древние монеты мало похожи на наши современные.
Это маленькие, неправильной формы, тонкие серебряные
чешуйки. Они примерно в два раза меньше нашего гри­
венника, меньше копейки. От долгого хождения по свету
они истерлись, и зачастую можно лишь догадываться, ка­
кие надписи и изображения были на монете: «Печать
князя великого Дмитреи Ивано ... », «Печать князь велики
Дмитри», «Печать князя великого Дмитрия».
Нигде не сказано о достоинстве монеты - сколько в
ней и каких денежных единиц. Наверное, все серебряные
монеты Дмитрия были одинаковой ценности. Не так, как
сейчас,- есть монеты от копейки до рубля. И в самом
деле, если взвесить монеты с именем одного князя, ока­
жется, что все они примерно одного веса и, значит, це­
нились одинаково.
Интересно также, что на древнейших монетах неред­
ко есть слово «печать» ( «князя такого-то печать» ) . Ви­
димо, раньше надпись на монете имела то же значение,
что в наши дни печать на документе, удостоверяющая
его подлинность. Но иногда это слово только подразуме­
вается. Вот, например, монета, в центре которой изобра­
жен петух, а по краю идет надпись «Дмит Ива великого
князя ... ». Мастер не сумел разместить здесь всю
надпись, написал полностью только титул и даже имя
князя сократил, а слово «печать» опустил вовсе. Нужно
сказать, что потом это слово и совсем исчезло с монет.
На монетах Дмитрия Донского петух, о котором мы
только что говорили, встречается чаще всего. Что он
символизировал, неизвестно. А вот какой-то воин. В пра­
вой руке он держит саблю, в левой - не то боевой топор,
не то боевой молот - чекан. Может быть, это изображе­
ние князя-военачальника? Известно, что и боевые топо­
рию1, и чеканы были не только оружием, но и знаками до­
стоинства воеводы, как позднее булава.
А на некоторых монетах изображена как будто бы
целая сцена. Человек стоит на коленях перед другим, ко­
торый держит в одной руке копье, а в другой - голову
1 65


Гр uвн а и ру б ль
Московские Аюнет ы X!V ветс а

третьего человека, обез­
главленное тело которого
лежит тут же. Что это присяга или н:азнь, илн про­
сто напоминание о каком­
то знаменитом сражении,
например, о Куликовской
битве ?
Если повернуть монеты
на другую сторону, на
большинстве их окажутся
какие-то странные зна�ш
незнакомого нам письма.
Это, несомненно, надпись, но вместе с тем и украшение.
Обычно она складывается в определенную, не лишенную
правильности фигуру, что характерно для восточных над·
писей. Востоковеды прочли, например, надпись: « Тукта­
мыш хан да длится ... »
Еще целых сто лет после Куликовской битвы рус·
ские князья признавали себя вассалами золотоордын­
ских ханов. Татарская тамга на русских монетах была
выражением этой вассальной зависимости. В те време­
на стали чеканить монету почти все русские князья как великие, так и удельные, вплоть до владетелеп мел­
ких княжеств - углицких, пронских, можайских, верей­
ских князей.
Но с течением времени все больше распространяются
на Руси монеты московских князей - Василия Дмитрие­
вича, Василия Васильевича, Ивана Васильевича, Василия
Ивановича. Изображение на монетах сначала тоже не бы­
ло постоянным. Вы видели, что даже на монетах одного
князя Дмитрия Донского встречаются разные изобра­
жения. Потом изображали пешего воина, цветы - ро­
машку, розу. Но появилась и постепенно вытеснила все
другие изображения фигура всадНИI(а с саблей или копь·
ем в поднятой руке.
Это герб города Москвы, ездец, как тогда говорили.
Иногда конь ездеца попирал копытами змею. Змею ко1 66


лол когда-то и пеший воин на московских монетах. Не­
которые исследователи думают, что здесь символически
изображали борьбу государств в виде борьбы их гербов.
Ведь змея была гербом Казанского ханства, борьба с ко­
торым была так успешно завершена в XVI веке.
Татарская тамга исчезла с московских монет при Ива­
не I I I - ведь тогда окончательно было свергнуто монго­
ло-татарское иго. На некоторых московских монетах это­
го князя есть, правда, татарские надписи. Но они уже со­
держат не имя хана, а имя Ивана I I I , начеканенное на мо­
нетах для тех новых московских владений, население кот::>­
рых было татарским по языку.
Но большинство монет имели теперь толыю русскую
надпись на одной стороне и только изображение на дру­
гой. В самой надписи произошли важные изменення.
Иван I I I велел чеканить на своих монетах: «Иван князь ·
великий и господарь всея .Руси» , подчеркивая тем воз­
росшее значение Московского государства. Слова «и гос­
подарь» писали тогда сокращенно, выпус1<ая многие бук­
вы: «ИГД.РЬ», а так как очертания буквы Д напоминают
букву О, то неопытный нумизмат ( исследователь мо­
нет ) , читая надписи на монетах XV века, может «от­
крыть» нового великого князя Игоря всея .Руси.
Последние самостоятельные феодальные государства
на .Руси - Рязань и Псков - вошли в состав единого
Русского государства в начале XVI века при сыне Ива­
на I l l Василии Ивановиче. Теперь монета чеканилась
только от имени этого князя и только в четырех круп­
нейших русских городах того времени - Мос1ше, Новго­
роде, Пскове и Твери. Но продолжали еще ходить все
прежние монеты, и на московском торге принимали, на­
пример, и монеты «господаря всея Руси» Ивана Василь­
евича, и монеты мелкого удельного князя Ивана Можай­
ского, который умер лет на сто с лишним раньше.
Более того. И вес всех этих монет был неодинаков.
Ведь в каждом княжестве законодателем был только свой
1шязь. А он мог распорядиться, например, как это часто
и бывало, уменьшить вес монеты. И независимо от этого в
разных княжествах были разные традиции выпуска мо­
неты. Из примерно одинан:ового по весу слитка или об­
рубка серебра - рубля (от слова «рубить» ) - в Новго­
роде чеканили сто монет, а в Москве - двести. Значит,
мос1ювская серебряная монета была вдвое легче новго­
родской, а стало быть, и вдвое дешевле, на нее можно бы1 67


ло купить у одного и того же купца вдвое меньше товара
( не забудьте, что в эпоху феодализма ценность денег оп­
ределялась только количеством содержащегося в них
металла ) . Так как не одни князья занимались уменьше­
нием веса монет ( на это находилось достаточно охотни­
ков, отнюдь не обладавших княжеской властью), то к
тому времени, о котором мы говорим, примерно через
полтораста лет после появления в l\1осковском государ­
стве ходячей монеты, монет самого различного веса ока­
залось столько, что это создавало немалые затруднения
в торговле.
Представьте себе положение тогдашних купцов и по­
купателей. По1{упатель, идя на рынок, никогда не знал,
сколько у него в точности денег, так как в кошельке его
были разные по весу, хотя внешне похожие монеты. А ку­
пец, принимая деньги за свой товар, должен был учи­
тывать их вес, и зачастую приходилось взвешивать каж­
дую монету на весах (в лавке держали обычно весы и
гирьки ) .
Необходимо было привести денежную систему в по­
рядок. К этому принимал меры еще Иван I I I . В своем
завещании ( «духовной грамоте» ) он писал : «а сын мой
Юрьи с братьею по своим уделом в l\1осковской земле
и в Тверской денег делати не веля:г, а деньги делати ве- .
лит сын мой Василей на l\1оскве и во Твери, как было
при мне». Право чеканить монету оставалось, таким об­
разом, в руках одного только московского великого
князя.
Надо было еще как-то ликвидировать разнобой в це­
не монет. привести их к единой системе. К тому же на­
шлись и такие «догадливые» люди, которые научились
портить монету, не уменьшая ее веса. Если раньше по­
просту обрезали монетки, а и:� обрезков лили новые, то
теперь стали добавлять в серебро разные более дешевые
примеси. Так присваивали себе серебро и уменьшали
ценность монеты - ведь она, как мы уже говорили, оп­
ределялась именно количеством серебра.
«При державе великого князя Василия Ивановича.­
писал летописец,- на чаша безумнии человецы научени­
ем вражьим те прежние деньги резати и злой примес в
серед класти ; того много лет творяху», а некоторые «В
толико безумие пришедше, яко половину у всякой день­
ги отрезатю> .
И уже н а второй год после смерти Василия, в
1 68


1 535 году, московское правительство провело важную
денежную реформу.
Великий князь Иван Васильевич и его мать великая
княгиня Елена (будущему Ивану Грозному было тогда
всего пять лет, мать была регентшей ) «повеле делать
деньги серебряные новые на свое имя безо всякого при­
меса», а « старым деньгам впрок ходити не велели» ,
« ... велели резаные деньги заповедати ( т . е. запретить.­
И. Р. ) и не торговати, а сливати их в серебро и делати
новые деньги».
Монеты были теперь трех достоинств. Из рублевой
гривенки чеканили сто монет, на которых было изобра­
жение всадника с копьем, или двести монет с изображе­
нием всадника с саблей. Это был все тот же герб Мо­
сквы - ездец, но, видимо, древний смысл изображения
уже забыли и считали всадника своеобразным портре­
том властелина. «Князь великий Иван Васильевич учини
знамя на деньгах - князь великий на коне, а имея копье
в руце и оттоле прозваша деньги копейные», а про день­
ги сказано: «князь великий на коне, а имея меч в руце».
Эти монеты назывались деньга, или сабляница, так как
в руке всадника был изображен не прямой меч, а имен­
но кривая сабля. Были и более мелкие монеты (с изо­
бражением птицы) достоинством в полденьги или чет­
верть копейки. Их называли четвертцы.
Так московская денежная система приобрела необхо­
димую цельность и стройность. На всей Руси был уста­
новлен один денежный счет.
В московской летописи XVI века рассказ о новых
деньгах сопровождает чрезвычайно интересный рисунок.
На переднем плане мастер-литейщик держит щипцами на
круглой плавильной печи - горне керамический тигель,
каких немало найдено при раскопках. Подмастерье ме­
хами раздувает огонь. Другой мастер - чеканщик дер­
жит на наковальне денежную форму - штемпель, в ко­
торой лежит уже кусок серебра. В правой руке мастера
молоток (на широком бойке которого, по-видимому, так­
же денежная форма - штемпель другой стороны моне­
ты) и готовится ударить по куску серебра, чтобы отчека­
нить монету. Все это происходит перед каким-то здани­
ем, очевидно, изображающим государев Монетный двор.
В верхней части миниатюры нарисованы сидящие на тро­
не великая княгиня Елена и коронованный ребенок Иван. Им подносят на блюде готовые монеты.
..•

1 69


Чеканка мон е т .
Так х удожник изо б разил
ден ежну ю р еф орму
XVI века

Эта миниатюра рассказывает нам, как в то время че­
канили монету. Монеты можно делать различными спо­
собами. Древнейший из них - отливка в формах. Так де­
лали, например, в Древней Греции. Но в феодальной Ев­
ропе повсюду был распространен другой способ изготов­
ления монет, который и запечатлел художник. Нужное
количество серебра ( по весу} расплавляли в тигле. За­
тем еще мягкий металл волочили через отверстие опре­
деленного калибра, получая как бы проволоку. Ее ре­
зали ножницами на равные части ( скажем, на сто ч астей,
если в тигле было количество металла, соответствов а вшее
рублю, или на двести частей, если кусок проволок и весил
гривну) . Эти-то отрезки проволоки и попадали на на�ш­
вальню, где чеканщик чеканил из них монету при помо­
щи двух матриц - штемпелей. На одном штемпеле было,
например, изображение всадника с копьем, а на другом надпись : «Князь великий Иван Васильевич », и т. д.
Один из штемпелей, как сказано, укреплялся на нако­
вальне, другой - на молоте.
Штемпели, разумеется, были правильной круглой
формы. Но ведь между ними расплющивался обрезок се­
ребряной проволоки цилиндрической формы и лежал он
на боку. Поэтому из -под чекана выходили монеты не
...

170


круглые, а· в виде неправильного овала. И изображение,
и надпись на них помещались зачастую не целиком.
Но откуда произошли названия монет? Вы уже мно­
го раз встретили в этом рассказе слово «деньги» и, на­
верное, не задумывались над тем, что оно значит. Ведь
для нас совершенно ясно, что такое деньги. Но вспом­
ните, что это общее понятие на разных языках выража­
ют разные слова. Так, ф ранцузы называют деньги «ар­
жан» - «серебро», англичане - «моннеЙ» - «монеты» .
А вот у нас можно с1<азать вместо «дай денег» - «гони
монету» , но это будет звучать несколько фамильярно.
Так что же значит само слово «деньги» - как деньги
вообще, так и определенная монета «деньга » ? На Во·
стоке (в частности, в Индии) издавна ходили монеты,
называвшиеся теньга. Думают, что это распространен­
ное у тогдашних восточных купцов слово и перешло в
наш язык и стало понятием общим.
О том, откуда произошло название рубля и копейки,
здесь тоже говорилось. Но нужно заметить, что слово
«копейка» появилось много раньше указа 1 535 года о
«копейных деньгах» ; некоторые исследователи связыва­
ли его с названием татарской монеты «динар-копеки» ,
составлявшей одну шестую часть теньги. Так или иначе
для москвичей XVI века копейка была именно «копей·
ная деньга» - монета, на которой был всадник с копьем.
О «динар-копеках» они, конечно, давно забыли, если и
знали когда-нибудь. Ведь и мы далеко не всегда помним,
что копейка когда-то была с изображением копья.
Вообще названия монет иногда были совершенно слу­
чайны. Так, в начале XVI века богемские графы Шликк
стали чеканить крупную монету из серебра, добывавше­
гося в их В.\адениях в долине Иоахима ( по-немецки Иоахимстале) . Эти монеты получили по месту чеканки
название иоахимсталеры. Во многих государствах Запад­
ной Европы названием местной монеты стала вторая
часть этого слова - «талер» (если перевести на русский

l<.<meu1щ

XVl
111

t:\$M


язык, получится что-то вроде «долинник» ) , она переко­
чевала и за океан, и в Америке стала звучать как «дол­
лар».
Ну а в Московском государстве иоахимсталеры на­
звали иначе, по первой половине слова. Имя Иоахим по­
русски звучит как Ефим. И вот иоахимсталеры получили
название ефимков, под которым стали понимать потом
и все вообще крупные иноземные серебряные монеты при­
мерно того же достоинства.
Мелкая серебряная монета осталась в Московском
государстве примерно одинаковой в течение более чем ста
лет после реформы 1 535 года. Менялись лишь надписи.
Так, приняв царский титул в 1 547 году, Иван IV стал
чеканить на монетах не «князь великий», а «царь и ве­
ликий князь Иван Васильевич всея Руси» . По этой
надписи мы легко отличим монеты, чеканенные после
1 547 года. Ну а потом, до самого Петра l , в надписи ме­
нялось только имя царя :
Феодор Иванович - сын Грозного;
Борис Феодорович - Годупоп ;
Феодор Борисович - его сын ;
Дмитрий Иванович - самозванец;
Василий Иванович - Шуйский;
Владислав
Жигимонтович - польский
королевич
Владислав, сын Сигизмунда l l I ( от его имени чека­
нило монету правительство семи бояр ) ;
Михаил Феодорович - первый Романов ;
Алексей Михайлович - его сын ;
Феодор Алексеевич - сын Алексея ;
Петр Алексеевич - самый млqдший сын Алексея,
брат Федора.
Если вы интересуетесь монетами и собираете их, вам
известно, что не следует путать, например, такие надпи­
си: «Князь великий Василий Иванович всея Руси» и
«Uарь и великий князь Василий Иванович всея Руси».
Первая монета чеканена Василием I l l , который правил
с 1 505 по 1 533 год, а вторая - Шуйским, краткое прав­
ление которого было на целых сто лет позже ( 16061610).
Мы говорили раньше о рубле как известной денежной
единице. Русский рубль ( каково бы ни было происхожде­
ние этого слова, но все согласны, что корень его тот же,
что и слова «рубитм ) был равен в XVI-XV I I века:к
-:1 72


1 0 гривнам, или 1 00 копейкам, или 200 деньгам, или 400
полушкам.
Но монеты достоинством в целый рубль Москва не
знала до середины XVI I века. В эту пору царское пра­
вительство испытывало серьезные денежные затруднения.
Серебра в стране было очень мало. Тогда решили пус­
тить в обращение иоахимсталеры - ефимки по цене
рубля, начеканив на каждой монете изображение всад­
ника с копьем; это, как мы знаем, считалось портретом
царя.
Разрезанный пополам, ефимок превращался в две пол­
тины, на четыре части - в четыре полуполтины, или чет­
вертака. При этом на каждой части ефимка начеканива­
ли изображение всадника.
Это был своеобразный финансовый трюк. Ведь по
весу ефимок соответствовал не ста, а всего примерно пя­
тидесяти серебряным копейкам. Но и этого правительст­
ву Алексея Михайловича показалось мало. Решено было
чеканить копейки из меди и выпускать их по цене се­
ребряных.
На Руси и раньше были медные монеты - пула, но
их было мало, и стоили они, конечно, во столько же раз
дешевле серебряных, во сколько раз цена меди была
ниже цены серебра.
Попытка пустить медную монету по цене серебряной,
конечно, провалилась, тем более, что правительство с са­
мого начала, производя все платежи медными деньгами,
в казну ( например, в уплату налогов) принимало только
серебряные. Население стало припрятывать серебряные
деньги, а медные падали и падали в цене. «В государстве
серебряным деньгам учала бысть скудость, а на мед­
ные было все дорого и многие помирали с голоду».
А те, кто был так или иначе причастен к чеканке мед­
ных денег - от мастеров-денежников до крупного купе­
чества, стали наживаться на спекуляции монетой. Г. Ко­
тоШихин писал о них, что когда-то «жили не богатым
обычаем» , «а при медных деньгах испоставили себе дво­
ры каменные и деревянные, и платья себе и женам поде­
лали с боярского обычая, также и в рядах всякие товары
и сосуды серебряные и съестные запасы почали покупать
дорогою ценою, не жалея денег».
Вот к чему привела своекорыстная rюлитика прави­
тельства царя Алексея. Доведенные до отчаяния моск­
вичи в 1 662 году подняли восстание, требуя решит�л""


Монеты Петра 1

ных мер к понижению цен и наказания тех, кто делает
«воровские деньги». Это восстание, получившее название
Медного бунта, было жестоко подавлено. Но все же царь
вынужден был отказаться от медных денег да и от про­
чих финансовых трюков.
Старая денежная система, установленная еще в мало­
летство Грозного, не могла продержаться долго. Продол­
жавшаяся порча монеты превратила копейку в крошеч­
ный кусочек серебра и, конечно, сильно снизила ее, как
говорят, покупательную способность. :Уены росли, и что­
бы купить что-нибудь стоящее, нужно было отсчитать
столько копеек, что на один подсчет могло уйти несколь­
ко дней. Петр I не без основания несколько грубовато
называл старые копейки вшами.
Необходимо было вновь провести коренную реформу
денежного обращения. Правительство Петра провело ее
постепенно, в течение пятнадцати лет - с 1 704 по
1 7 18 год. Сначала выпустили «мелочь» - мелкие медные
монеты: деньгу ( полкопейки ) , полушку (четверть ко­
пейки) и полуполушку ( восьмую часть копейки ) . Это
были сравнительно большие монеты, содержавшие поло­
женное количество меди. Даже полуполушка была тяже­
лее алексеевской копейки, которую полвека назад хотели
приравнять к серебряной. Потом стали чеканить сере­
бряные рубли и медные копейки - деньги вдвое круп­
нее, их в рубле считалось сто. И рубль, и копейка вошли
в обращение в 1 704 году. А затем появились серебряные
полтинники, полуполтинники, гривенники и «десять де­
нег» (пятачки) .
Новые монеты и по своему внешнему виду резко отли­
чались от старых. Они были правильной круглой формы.
И

н;;юбражf!пия на

них не похожи на старь!�. Тольк9 н�
·! 74


медной копейке сохранилось древнее изображение ездеца.
Но этого всадника теперь никто у.же не считал изобра­
жением самого царя. Его осмысливали теперь как образ
святого Георгия. И все же все знали, что это герб Мо­
сквы. На остальных монетах помещали уже более позд­
ний герб царей и всей .России - двуглавого орла. На мо­
нетах ценою в полуполтинник и выше чеканили настоя­
щий портрет Петра. И на всех монетах стали писать их
достоинство и дату выпуска.
Вот петровский рубль. На одной его стороне - порт­
рет Петра в профиль. Вокруг него надпись : .«Uарь Петр
Алексеевич всея .России повелитель». На другой стороне
рубля - двуглавый орел, а вокруг надпись: «Монета
добрая цена рубль» и обозначение года уже по нашему
современному летосчислению, но буквами-цифрами. Пол­
тина отличалась от рубля только размером и обозначе­
нием цены, на полуполтиннике не было написано, что это
«монета добрая». На гривеннике и «десяти деньгах» вза­
мен царского портрета и титула помещалось обозначение
достоинства монеты, как и на медных монетах. Были вш­
пущены и золотые монеты - полтина и рубль соответст­
вующих размеров. И только в 1 7 18 году прекратили че­
канить старые серебряные копейки.
Так создалась стройная и очень удобная для обра­
щения десятичная денежная система: десять копеек со­
ставляют гривенник, десять гривенников - рубль. .Рос­
сия была первой страной, которая ввела у себя такую си­
стему. В Америке ( доллары по сто центов ) и во Фран­
ции ( франки по сто сантимов ) такая система появилась
только в конце XVI I I столетия.
Петровская монетная реформа была последней, заро­
дившейся в Москве. В дальнейшем законодателем денеж­
ного обращения стала новая столица империи - Петер­
бург.
ТЕАТР
Напротив светлой громады Кремлевского Дворца
съездов, отделенный от нее лишь узкой улочкой, у самой
кремлевской стены стоит небольшой каменный дом не­
сколько странного вида. Впрочем, не так уж мало это пя­
тиэтажное здание, увенчанное четырехскатной, ярко рас­
крашенной кровелькой - теремком. Просто оно кажется
Мfюго меньше от сравнения с огромным соседом.
175


Т еатраль н ое представле н ие
в XV // веке
( с о старинной �равюры)

Дом издавна зовется Потешным дворцом, хотя, когда
его строили, потешаться было нечему. Это были пала­
ты царского тестя, недавно возвысившегося из простых
дворян, боярина Ильи Даниловича Милославского, того
самого, что сумел снискать особую ненависть москвичей
своим лихоимством, но все ему сходило с рук. Как же!
.rJарский тесть ! Отец государыни царицы!
Для него и построили в 1 652 году в самом Кремле,
неподалеку от царского дворца, роскошные по тому вре­
мени палаты, которые возвышались над большинством
окружающих домов и даже были видны из-за кремлев­
ской стены.
Но вот прошло лет двадцать. И Илья Милославский,
и его дочь, царская супруга, тогда уже умерли. .fJapь
Алексей Михайлович был женат вторично на Наталье
Кирилловне из рода бояр Нарышкиных. В ту пору при
дворе появились новые веяния. Стали поговаривать, что
довольно, мол, царю развлекаться травлей медведей да
шутами. Пора-де завести, как при других европейских
дворах, феатр!
Набожный царь и не прочь был посмотреть, что это
за новинка такая - театральное представление, да как-то
стеснялся - ведь все же это «Игра бесовская», забава,
мало приличествующая православному государю. Так и
душу недолго погубить!
Но царский духовник успокоил Алексея: ничего в
1 76


этой забаве греховного нет. Ведь и византийские импе­
раторы не гнушались разными зрелищами, смотрели и
игру актеров. А они тоже были православными, и многие
из них теперь причислены даже к лику святых.
Ну раз так, почему не попробовать! И царь поручил
своему близкому другу, начальнику Посольского приказа
боярину Артамону Сергеевичу Матвееву, устроить для
него театральное представление. Начальнику Посольского
приказа это было поручено потому, что предполагалось
пригласить актеров из московской Немецкой слободы, а
постановщиков - из-за границы, а внешними сношения­
ми ведал Посольский приказ. Тогда же в бывших пала­
тах Милославского стали устраивать помещение для сце­
ны и зрительного зала.
Придворным не терпелось посмотреть театр. Пока еще
будут искать режиссеров за морями ! И вот за дело взял­
ся... пастор священник лютеранской церкви, что была в
Немецкой слободе, Иоганн Готфрид Грегори. Он набрал
среди детей московских служилых иноземцев довольно
большую труппу - человек шестьдесят - и стал репе­
тировать с ними «комедию».
Не нужно думать, что это было непременно что-ни­
будь смешное. Комедиями называли тогда вообще все
пьесы. А эта первая комедия, которую должны были
показать столь богобоязненному царю, имела чрезвычай­
но благопристойный и даже поучительный сюжет из
Библии - о жене персидского царя Артаксеркса иудей­
ке Эсфири, ее приемном отце Мардохее, ставшем в кон­
це концов ближайшим советником царя, несмотря на
козни временщика Амана.
Больше трехсот лет назад, 17 октября 1 672 года, со­
стоялось, наконец, первое представление этой пьесы,
которую называли также «Артаксерксово действо».
И режиссер, и артисты получили хцедрые награды.
Спектакль повторили еще раз.
Но ведь артисты играли «Артаксерксово действо» на
немецком языке! И только потому, что сюжет пьесы был
хорошо знаком начитанным в духовной литературе царю
и его приближенным, зрители могли как-то понять этот
спектакль.
Конечно, иметь при русском дворе театральную труп­
пу, играющую только на немецком языке, было невоз­
можно. Необходимо было найти русских актеров. Реши­
ли дать в обучение тому же пастору Грегори двадцать
12

М. Рабннон11ч

177


шесть молодых людей из жителей московской Мещанской
слободы и подьячих различных приказов. Ученье по­
шло хорошо, и вскоре уже русские актеры сыграли перед
царем «Жалостную комедию», также на библейский сю­
жет - о Товии.
Представление имело успех, и решено было увели­
чить русскую труппу. В нее набрали пятьдесят артистов,
и Грегори начал репетировать с ними более сложное
«действо» опять-таки на библейский сюжет - «О Юди­
фи и Олоферне». Особенно трудны были в этой пьесе, как
видно, массовые сцены, для которых нужно было много
репетиций. Во всяком случае, вновь испеченным актерам
приходилось несладко, и они даже подали Матвееву
челобитную, прося назначить хоть какой-нибудь «корм»,
так как на прежние занятия ( ремесло и торговлю) у них
теперь нет времени, поскольку держат их все время в
школе, и они «платьишком ободрались и сапожишками
обносились, а пить-есть нечего, помирают голодною
смертью».
Челобитная возымела свое действие. Русским актерам
были назначены «кормовые деньги» ( на пропитание) по одной копейке в день. Актеры из Немецкой слободы
получали вдвое больше.
Пьесы с небольшим числом действующих лиц можно
было играть в маленьких палатах Потешного дворца
( так теперь стали называть прежний дом Милаславских) .
Н о массовые сцены там идти н е могли. Д а и публики по­
мещалось совсем мало. В царском подмосковном селе
Преображенском ( теперь там площадь и станция мет­
ро) построили специальную «комедийную храмину».
Если хотите, это было даже не второе, а первое театраль­
ное здание. Ведь оно было специально построено для те­
атра; а Потешный дворец строили как жилой дом и толь­
ко переоборудовали для театра. Так что и Преображен­
ская площадь может претендовать на звание колыбели
русского театра.
«Храмина» в Преображенском делилась на две ча­
сти - сцену и зрительный зал. В зале были «рундуки,
полки и лавки», т. е. места для сидения, расположенные
амфитеатром. Для царя устроили особую ложу, конечно,
богато украшенную. Были в зале и особые ложи для
женщин, закрытые частой решеткой от нескромных глаз.
Ведь в XVI I веке женщины из русских знатных фа­
милий вели erye затворнический образ жизни и уже
1 78


самое посещение театра было для них большой смело­
стью.
Сцена первоначально представляла собоИ просто
подмостки с раздвижным занавесом и рядом плошек рампоИ. Но вскоре она оказалась тесна, и к ней при­
строили еще одну «горницу», «чтобы в комедийное дей­
ство утеснения не было» . На сцене ставились «рамы»
перспективного письма - декорации. И конечно, для ак­
теров сделали костюмы - «потешное платье».
В ноябре 1 674 года, через два с небольшим года по­
сле первого представления в Потешном дворце, в Преоб­
раженс�юм был уже устроен целый, как мы бы сейчас
сказали, театральный фестиваль. В первый день русские
актеры сыграли пьесу о Юдифи ( это была премьера, для
котороИ:, собственно, и построили театр) . Во второй день
актеры-немцы повторили представление об Эсфири. На
третий день концерт: зрители слушали музыку и смот­
рели балет.
Вскоре после этого в московском театре решили по­
ставить пьесу и не на библейскую тему - « Темираксако­
во действо». Сюжетом ее была борьба среднеазиатского
властителя Темираксака ( Тимура ) с турецким султаном
Баязетом. Впрочем, за долгое время это была единствен­
ная историческая пьеса в русском театре. Потом опять
ставили «комедии» об Адаме и Еве, о Георгии Победо­
носце, об Иосифе Прекрасном .
.{Jарь и его двор восхищались не только игрой акте­
ров. В представлении об Адаме и Еве, например, был
изображен самый настоящий рай, как его в ту пору себе
представляли. На сцене стояли шесть деревьев с трепе­
тавшими на медной проволоке зелеными бумажными
листочками и восковыми яблоками - теми самыми, что
так строго было запрещено есть Адаму и Еве. Нарушить
запрет Еву уговаривала огромная змея, сделанная из
блестящей жести. Подвижной хвост был привязан к ее
туловищу ремнями .
.{Jарь Алексей очень любил свою новую забаву и те­
шился представлениями новых комедий даже за не­
сколько дней до своей смерти. Но наследник его, новый
царь Федор Алексеевич, человек болезненный и склон­
ный к кабинетным занятиям, театром совсем не интере­
совался. Он приказал собрать весь сложный театраль­
ный реквизит и сдать на хранение кому-то из подьячих.
Т<\К прекратил свое существование первый мос1ювс�и�
1 79


театр. По царскому капризу он воз!-!ИI{, по царскому же
капризу и закрылся. Только старый дом Милаславских
продолшали называть Потешным дворцом.
Но театральное дело в Москве не умирало. В учеб­
ных заведениях города завелись свои труппы из учени­
ков. Их называли «школьные театры». Для них писали
пьесы лучшие драматурги того времени - Симеон Полоц·
кий, а позже Василий Тредьяковский и Феофан Проко­
пович. До нас дошли две пьесы Симеона Полоцкого «Комедия о Навуходоносоре царе» и «Комедия притчи
о блудном сыне». Последняя, несмотря на то, что напи­
сана как будто бы на сюжет евангельской притчи, была
очень, как мы бы сейчас сказали, актуальна для своего
времени. В ней говорилось о противоречиях между стар­
шим и младшим поколениями.
Конечно, это были маленькие, закрытые театры, но
все же, когда на небольшие импровизированные подмо­
стки, озаряемые сnетом масляных плошек рампы, выхо­
дил актер в плаLQ� и шляпе и начинал читать пролог
«Комедии притчи», написанный, как тогда полагалось,
силлабическими стихами с обязательным ударением на
втором от конца строки слоге:
Благороднии, благочестИвыи
Государие премилостИвыи!
Н е тако слово в памяти держИтся,
Якоже аще что делом явИтся ...-

ему аплодировали из зала не только его соученики, но и
другие любители театра, каких в Москве становилось все
больше.
Школьные театры Славяно-греко-латинской акаде­
мии и Медицинской школы не дали угаснуть искрам те­
атрального искусства; искры вновь загорелись ярким пла­
менем в середине XVI I I столетия, когда в Москве по­
явился профессиональный театр. А к концу того же века
в городе было уже не менее двадцати частных театров,
где играли крепостные актеры. Традиции же школьных
театров поддерживал Московский университет, студен­
ты которого давали не только «домашние» , но и откры•
тые спектакли для всех москвичей.
В дни праздников устраивались большие торжест­
венные представления, сохранившие еще многие черты
старого народного театра. Вы и сейчас еще можете по·
смотреть, каким был хорошо устроенньхй московский т�-


Здание Главкой
аптеки

атр в конце XVI I I - начале XIX столетия. Для этого
нужно сесть на автобус или троллейбус и поехать в Ос­
танкино - там дворец-театр Шереметевых - или в Ар­
хангельское - в театр Голицыных, а потом Юсуповых.
Здесь можно увидеть и зрительные залы, и декорации,
написанные крупными художниками того времени, и ко­
стюмы, в которых выходили на сцену крепостные кре­
стьяне, играя античных героев, библейских царей и ари­
стократов XVI I века. Есть здесь и плетка, которой «учи­
ли» актеров, и «машина», которую приводили в движе­
ние другие крепостные, когда по ходу представления
нужно было, чтобы загремел гром.
И когда вы стоите в старом театральном зале, кажет­
ся, вот-вот выйдут на сцену актеры и актрисы, чтобы
начать среди нарисованных П. Гонзага деревьев и цветоч­
ных клумб интермедию - идиллический танец влюблен­
ных пастушков и пастушек.
ГЛАВНАЯ АПТЕКА
Она стояла триста лет назад на том самом месте, где
сейчас Исторический музей.
«Этсэ
прекрасное здание, довольно высокое, с кр<1-


сивой башней на передней стороне,- писал в начале
XVI I I века голландский путешественник Корнель де
Бруин.- Она поистине может считаться одной из луч­
ших аптек в мире ... в отношении разнообразных снадобий,
царствующего в ней порядка и изящных кувшинов для
лекарств».
В доме помещались кладовая для лекарственных трав,
лаборатория, где приготовлялись лекарства, библиотека
и квартиры доктора и аптекаря.
Об инвентаре аптеки, постоянно пополнявшемся как
изделиями русских мастеров, так и привезенными из-за
границы сосудами, с восхищением писал другой очеви­
дец: «Могу сказать поистине, что Я никогда не видел та­
кой превосходной аптеки ; фляжки, карафины были из
хрусталя шлифованного, и крышки в оных и края выло­
жены красиво позолотою».
В Историческом музее вы можете увидеть красивые
высокие фарфоровые сосуды с крышками. На стенках их
царский герб - двуглавый орел. Это тоже аптечная по­
суда, служившая для приготовления и хранения лекарств.
Однако Главная аптека не была в Москве единствен­
ным местом приготовления лекарств. Аптечное дело к
тому времени имело уже в Москве полуторавековую ис­
торию.
Чем же вызвана была такая забота московских царей
об аптеках?
Не достаточно ли было выписать из-за границы вме­
сте с посудой ученого «Немчина» или «фрязина», который
прогуливался бы по лугам Подмосковья, собирая травы,
а потом делал бы в своеИ каморке различные питья, мази
и притирания для царя, его семьи и ближних бояр ?
Конечно, аптеки были
растущему
необходимы
Русскому государству. Они
обслуживали не только
персону государя и его при­
ближенных ( хотя «госуда­
рев двор» все время попол­
нялся новыми и новыми
боярами и дворянами) . Ап­
теки готовили лекарства и
для русского регулярного
А птеко.р ск а!l noi:y;ca
182


войска, которое тог да только создавалось, а потом и для
петровской армии.
Вот почему уже четыреста лет назад правительство
вынуждено было отказаться от услуг разного рода зна­
харей, отечественных и приезжих, и делать лекарства в
большом количестве, на самом высоком для того времени
уровне. Ведь от этого в значительной мере зависела и
обороноспособность страны.
Первая аптека была учрежден� в Москве в 1 58 1 году,
за три года до смерти Ивана Грозного. И тогда же на
берегу Неглинной под стенами Кремля развели специаль­
ный Аптекарский сад, где возделывали необходимые ле­
карственные растения. Наверное, поблизости от этого
сада было и какое-то помещение, где готовили и хранили
лекарства. Во всяком случае, когда через триста пятьде­
сят с лишком лет после учреждения первой аптеки в этих
местах развернулось строительство первой очереди Мос­
ковского метрополитена, археологи нашли там множест­
во разнообразных глиняных и стеклянных банок и скля­
нок. В одних лекарства делали, в другие разливали уже
для больных.
Были в Москве и другие аптекарские сады и огороды,
например, у Мясницких ворот и в Немецкой слободе. Те
растения и сырье, которое из-за климата или еще поче­
му-нибудь нельзя было вырастить или сделать в Мо­
скве, покупали за границей. Среди таких покупок упоми­
наются камфора, мускус, миндаль, ревень. Закупки эти
тоже делались по поручению царского двора. Одним сло­
вом, аптечное дело было сразу поставлено на твердую
основу. Вскоре среди дворцовых учреждений появился и
специальный Аптекарский приказ, в котором было за­
нято немало народу.
«Работаем мы в Оптекарском приказе денно и ночно
безотступно,- писали в 1 663 году ученики Аптекарско­
го приказа истопник Петр Савин и восемь его товари­
щей,- и на оптекарском огороде, в поварне безспрестан­
но всякие перепускные масла и изо всяких трав водки и
сыропы, и сахары, и спирты, и масла вареные».
Вас не должно смущать слово «водки», которое у нас
сейчас имеет только один определенный смысл. Речь
идет именно об изготовлении лекарств, а не о производ­
стве горячительных крепких напитков. Тогда не могло
быть такой ситуации, как, скажем, в современной Аме­
рике, где можно зайти в аптеку и спросить отбивную кот183


лету и бокал виски. Там сейчас аптеки превратились в не­
что среднее между магазином и за11:усочной. В древно­
сти в русском языке слово «водка» обозначало обычно
различные едкие настои высокой I<онцентрации. Еще в
XVI I I веке, во времена М. В. Ломоносова, например,
азотная кислота называлась «крепкой водкой» . Аптекар­
ские водки в XVI I веке представляли собой крепкие на­
стои цветов, трав и кореньев.
Кроме восхищавши�с иностранцев красивых графинов
и баночек для Аптекарского приказа покупали тогда
«для перепуску водок и масел и всяких составов скля­
ничные колвы и лембики и реторты рецепионты, и сепра­
торея и фиолы, да сулеи четвертные ( т. е. в четверть
ведра емкостью.- М. Р.), и фунтовые, и полуфунтовые,
и иные скляницы ... », «куб и трубицы», да железные во­
ронки ( речь идет о перегонном кубе для «перепуску» перегонки, о трубах и воронках к нему ) , чаны «для ква­
шения ягод можжевеловых и полыню и кропу», разно­
образные ножи, котлы и т. п.
Как видите, аптека XVI I века - это не тихая камор­
ка, где колдует над травами чудак аптекарь. Это настоя­
щее производство, которому, между прочим, надо было
учиться немало лет. Так, аптекарского дела ученик Васи­
лий Шилов писал, что, проработав в царских аптеках «у
аптекарских и у алхимистских всяких дел и у перепус1<у
всяких водок и спиртов» девятнадцать лет, он делал так­
же «лекарства и масла, и сахары, и сыропы, и пластыри,
и мази, и всякия аптекарския и дестилаторския дела».
И тем не менее он все еще носил звание ученика и просил
именовать его впредь «дестилатором » ; только через че­
тыре года, т. е. когда у него был уже стаж двадцать трп
года, Шилов, наконец, получил звание мастера.
Учились в Аптекарском приказе и лекарскому делу.
Только в 1 654 гqду здесь обучалось тридцать стрельцов
и детей стрелецких. Через пять лет семнадцать из них
б ыли посланы в разные стрелецкие пqлки «вместо лека­
рей для лечбы ратных людей» , а остальные тринадцать,
проявившие, видимо, больше способностей и склонностей
административных, нежели врачебных, распределены по
разным другим приказам. Здесь, значит, была настоя­
щая медицинская ш1<0ла еще за сто лет до основания
первого русского университета.
Кроме Главной аптеки в Москве к началу XVI 1 1 ве­
ка было еще восемь аптек; существовали также и част1 84


ные аптеки, лекарства продавались также просто в тор­
говых рядах. Была аптека и в самом Кремле.
Но именно Главная аптека оставалась базой, кото­
рая снабжала лекарствами армию, школой новых апте­
карей и врачей. Она очень много значила для молодого
Русского государства в то бурное время. Теперь нам по­
нятно, почему в конце XVI I века одним из лучших зда­
ний города, которое украшало саму Красную площадь,
было здание Главной аптеки. И через полвека после это­
го, когда в Москве создали первый русский универси­
тет, местом его рождения стал тот же дом Главной ап­
теки.
Но об университете речь поИдет в одном из следую­
щих рассказов.
ШКОЛА ИНЖЕНЕРОВ
На рубеже XVI I и XVI I I столетии старыИ Пушеч­
ныИ двор увидел в своих стенах совсем новых люден.
Раньше здесь бывал все больше мастеровоИ люд - пу­
шечники, литцы, кузнецы да плотники со своими под­
мастерьями и учениками. Бывали и приказные - дьяки
да подьячие: в здании Пушечного двора помещался и
ПушкарскиИ приказ царского двора.
Но вот один из дьяков - знаменитый Андрей Виниус
завел при приказе школу, чего не слыхано было до тех
пор. Да еще и не пушкарскую школу, а какую-то школу
«цыфири и землемерия» ! Учеников в неИ было немно­
го - всего девять человек. Занимался с ними один-един­
ственный учитель - мастер Ивашка Зерцалов (тогда учи­
телеi_i называли тоже мастерами ) .
Что заставило правительство срочно учить молодых
людей «цыфири и землемерию», понять нетрудно. Рос­
сия в ту пору готовилась к борьбе за выход к Балтийско­
му морю, борьбе серьезной, которую нельзя было вести
старыми методами. Теперь нужны были и хорошие, точ­
ные планы и карты, и разные математические расчеты.
А для этого не обойтись было, как раньше, несколькими
приглашенными учеными-иноземцами. Необходимы были
свои русские люди, которым можно было бы доверить,
например, корабельные или фортификационные расчеты
и чертежи.
Да и не только дл я воешюгn дела - во всех областях
1 tl'.i


жизни страны, переживавшей большую ломку, нужны
были специалисты. Некоторых учили за границей, но это
был только временный выход. Нужны были и свои спе­
циальные школы .
.t.Japь Петр как-то, посетив московского патриарха
Адриана, сказал: «И зде есть школа и тому бы делу по­
радеть мощно, помало которыя учатся, что никто школы,
как подобает, не назирает ... И из школы бы во всякие по­
требы люди, благоразумно учася, происходили и в цер­
ковную службу и в гражданскую, воинствовати, знати
строение и докторское враченское искусство».
Мы уже видели, что врачебному, докторскому искус­
ству обучали при Аптекарском приказе. В области, как
мы бы сейчас сказали, гуманитарных наук в Москве была
в то в ремя хорошая школа - Славяно-греко-латинская
академия, из которой вышли впоследствии и такие вы­
дающиеся ученые, как М. В. Ломоносов или С. П. Кра­
шенинников.
Ну а инженеров готовила сначала школа при Пуш­
карском приказе, а с 1 70 1 года «Математическая и нави­
гацкая», или «Адмиралтейская», школа, учрежденная
при московской Оружейной палате. Руководил школой
боярин Ф. А. Головин, «во учителях» числились, между
прочим, английские инженеры А. Форварсон и Д. Гвин.
Приказано было «во учение избирать добровольно хотя­
щих, иных же паче и с принуждением и учинить неиму­
lI_!ИМ поденной корм». Судя по этому последнему замеча­
нию, в инженерную школу набирали, невзирая на сосло­
вие, т. е., что особенно важно, не только «благородных»,
дворян. Вряд ли дворянские сынки могли быть столь
«неимущими», что нуждались в казенном «корме», или,
как сказали бы сейчас, стипендии.
Поместили школу в старом Хамовном дворе - мастер­
ских ткацких палатах за l\1осквой-рекой, в Кадашеве
(Пушечный двор за два года перед тем сгорел) . Однако
уже через несколько месяцев преподаватели заявили, что
учить в этом здании навигацкому делу (т. е. искусству
водить корабли) нельзя, «для того, что двор построен
на месте низком, а надобно для тех наук двору потребну
быти ради смотрения оризонта на месте высоком».
Высокое место вскоре было найдено. Москвичи хоро­
шо знают тот участок Колхозной площади, где начи­
нается проспект Мира. От центра города сюда ведет
улица Сретенка. Если вы подойдете к Колхозной площа1 86


Сухарев а башня

ди по этой улице, то окажетесь на самой высокой точке
местности ( геодезисты называют ее водораздел ) . Влево
Садовая улица круто спускается к ,Uветному бульвару ­
старой долине реки Неглинной. Вправо спуск более по­
логий, к Орликову переулку.
Конечно, тех больших домов, что стоят сейчас в на­
чале проспекта Мира (и даже старого здания, в котором
сейчас Институт скорой помощи имени Н. В. Склифосов­
ского ) , в те времена не было. Не было еще и самой Са­
довой улицы. На ее месте шел огромный земляной вал с
бастионами.
Как раз в этом месте в Земляном городе были воро­
та - Сретенские, или Устретенские, как их называли. Вы
уже знаете, что ворота в крепости обычно представляли
собой большую башню. Такие башни-ворота были и в
Земляном городе. И как раз лет за десять до описывае·
мых нами событий Сретенс1ше ворота решено было пере­
строить.
В 1692-1695 годах были построены высокая башня с
часами наверху, а по обе ее стороны - обширные, по тому
времени благоустроенные караульные помещения и склад
для казенного имущества. Строил это здание архитектор
Михаил Чоглоков, но названо оно было по имени пол1 87


ковпика второго стрелецкого пол1\а, в ведении которо1·0
были эти ворота, Лаврентия Сухарева, Сухаревой баш­
ней. Увенчанный золоченым двуглавым орлом шатер баш­
ни возвышался над окрестностями на 65 метров. Вот куда
надо было выходить «для смотрения оризонта» !
И вообще башня как нельзя более подходила для
размещения школы. Дело в том, что в это время уже не
было реальной опасности пеожидаююго нападения на
Москву, и, когда строили башню, заботились в основном
не о нуждах обороны ( вспомним, что вс1юре и сам зем­
ляно!i вал снесли, устроив на его месте Садовую улицу) .
Здание получилось красивым и удобным. Кордегардии
отлично могли служить не только для размещения карау­
ла, но и как аудитории для занятий. И вот Сретенская,
или Сухарева, башня в 1701 году была отведена для шко­
лы м атематических и навигацких наук.
Но школе нужны были еще и учебники. В феврале
того же года воспитаннику Славяно-греко-латинской ака­
демии Леонтию Магницкому поручили написать такой
учебник, «через труд свой издать ему на словенском диа­
лекте, избрав от а рифметики и геометрии и навигации,
поелику возможно, годную к тиснению книгу». Магниц­
кий работал над своей книгой «Арифметика сиречь нау­
ка числительная» всего семь месяцев, и в ноябре того же
года закончил ее. Книгу переписали сначала только в двух
экземплярах. Один отдали самому царю, другой - в
О ружейную палату, которой школа была подчинена.
С этого последнего списка книгу отпечатали типограф­
ским способом.
К 1 703 году было напечатано 2400 книг. Уже и самый
размер это1·0 тиража показывает, что учебник l\!Iагниц­
кого далеко перешагнул за рамки задач, для которых пер­
воначально предназначался,- служить пособием для обу­
чающихся в дашюй uшоле. Это была первая русская
а рифмет1ша, в 1\оторой употреблялись уже арабские (а не
старые буквенные ) цифры. По ней училось впоследствии
не одно поколение русских людей во всех учебных заведе­
ниях страны.
Школа математических и навигацких наук росла и
ширилась. В 1 7 1 2 году в ней было уже 5 17 учеников.
Видимо, примерно четверть учащихся обучалась навига­
ции, а три четверти готовились стать инженерами. В шко­
ле учились, конечно, и дворянские дети, но большую
часть учеников составляли «урядничьи и солдатские
1 88


дети», а также дети «посадских людей» - рядовых горо­
жан и «церковного чину», т. е. церковнослужителей.
Обучалось в ней в 1 7 12 году даже девять иноземцев.
Петр рассматривал школу математических и навигац·
ких наук не только как учебное заведение. Он обращал­
ся к ее преподавателям и для решения ряда практиче­
ских задач. Так, в 1 709 году царь приказал «отписать в
Москву к математическим учителям, дабы сделали сколь
много солнцу .затмение будет в Воронеже и, нарисовав,
к нам прислали».
Воспитанники школы шли не только во флот и на ин·
женерные работы. Некоторые из них стали преподавате­
лями в других инженерных школах. А таких школ требо­
валось все больше. Уже в 1 7 12 году в Москве была уст­
роена специально инженерная школа. Для преподавания
математики, или, как тогда говорили, цыфири, велено
было отыскать «мастера из русских» или посылать уче·
ников этой школы в Сухареву башню. В инженерноИ шко­
ле учили также геометрии «сколько до инженерства над­
лежит», тригонометрии, фортификации и архитектуре всему, что было нужно для ведения военного и граждан­
ского строительства.
Когда в 1 7 1 5 году в новой столице Петербурге была
учреждена Морская академия, преподавателями в ней
стали воспитанники московской школы математических и
навигацких наук, учившиеся в Сухаревой башне. А через
четыре года в Петербурге учредили и еще одну инженер­
ную школу.
Так древний московский Пушечный двор к концу свое­
го существования стал колыбелью русского инженерного
дела. От старых палат Пушечного двора через Сухареву
башню прямая дорога шла к петербургскому Адмирал­
тейству.
УНИВЕРСИТЕТ
Науки юношей питают,
Отраду старым подаrот,
В счастли во й жизни уr:рашают,
В несчастно й случай берегут;
В домашних трудностях утеха,
И в дальних странствах не поыеха,
Науки пользуют везде,
Среди народов и в пустыне,
В градском шуму и наедине,
В покое сладки и в труде.

1 89


Современникам могло показаться странным, когда они
прочли эти стихи Михаила Васильевича Ломоносова в
«Оде на день восшествия на всероссийский престол ея
величества государыни императрицы Елисаветы Петров­
ны, 1 747 года».
В самом деле, почему эта ода, как будто бы написан­
ная для выражения самых верноподданнических чувств в
шестую годовщину воцарения Елизаветы, в действитель­
ности содержит не столько восторги перед императрицей
( как полагалось в ту пору) , сколько похвалы науке, глу·
бокие мысли о пользе знания? Что было «веселой импе­
ратрице», которая, как известно, больше всего любила
легкую и беспечную жизнь, балы и наряды, до пользы
наук?
Хотела -Или не хотела этого Елизавета, а об образо­
вании юношества нужно было подумать. Наиболее даль­
новидным людям того времени было ясно, что и науке,
и растущей промышленности, и самому государству нуж­
ны, буквально как насущный хлеб, образованные люди,
которые знали бы различные науки и могли бы обучать
этим наукам других. А чтобы науки «питали юношей»,
нужна была школа наук, как мы теперь говорим,- выс­
шая школа.
В те времена в России было несколько высших учеб­
ных заведений, но все это были училища специальные,
готовившие духовных лиц, инженеров, военных. Этого
было мало. Стране нужны были и более широко образо­
ванные люди, которые знали бы также основы филосо­
фии, законоведения, могли бы работать в суде, во все рас­
ширявшемся государственном аппарате, учить и лечить,
писать книги, издавать журналы и газеты.
Мысль об устройстве в России университетов, где
обучались бы эти столь нужные стране люди, возникла у
гениального ученого, нав�рное, ещ� в 40-х годах XVI I I
века. Прошло немного времени, и Ломоносов склонил к
этой мысли вельможу Ивана Ивановича Шувалова. Вме­
сте начали они добиваться учреждения первого универси­
тета.
Университет ... Само это слово происходит от латин­
ского universitas, что значит «совокупность». Университе­
тами называли такие учебные заведения, где изучали всю
совокупность наук, составляющих основу знаний ( вспом­
ним, что в инженерной школе, например, изучали геомет­
рии лишь «сколько до инженерства надлежит» ) .
190


Местом, где должен был открыться первый русский
университет, избрали не тогдашнюю столицу Санкт­
Петербург, а древнюю Москву. Здесь, в центре европей­
ской России, удобнее было обучаться молодым людям,
пришедшим из разных областей страны. Сюда вели все
русские дороги. Здесь сохранялись лучшие традиции рус­
ской культуры, сюда съезжалось на зиму едва ли не все
многочисленное русское дворянство. А в дворянской им­
перии и высшая школа была прежде всего для дворян.
Ведь еще сравнительно недавно сам Ломоносов, чтобы
поступить в Славяно-греко-латинскую академию в Моск­
ве, должен был скрыть свое «подлое» - крестьянское
происхождение и назваться поповичем. И в разработан­
ный Ломоносовым устав будущего университета прибли­
женные царицы вставили особый пункт, который запре­
щал учиться в университете крепостным крестьянам ( а
ведь их и было тогда в России большинство) . Правда,
этот запрет объяснили не узкими интересами дворЯнства,
а «высшими» соображениями:
«Понеже науки не терпят принуждения, и между бла­
городнейшими упражнениями человеческими справедливо
счисляются ; того ради как в университет так и в гимна­
зию не принимать никаких крепостных и помещиковых
людей; однако ежели который дворянин, имея у себя кре­
постного человека сына, в котором усмотрит особливую
остроту, пожелает его обучить свободным наукам, оный
должен наперед того молодого человека объявить воль­
ным и, отказавшись от всего права и власти, которую он
прежде над ним имел, дать ему увольнительное письмо
за своею рукою и за приписанием свидетелей, при том
же повинен он за себя и за наследников своих обязаться
давать оному ученику пристойное содержание, доколе он
при университете счисляться будет, и до окончания наук
ни под каким видом его не отлучать». А многие ли поме­
щики пошли бы на это?
Более того. Дворянские сынки оберегались от сов­
местного обучения и со свободными разночинцами, пока
не окончат готовившей в университет гимназии. «А юэ.к
уже выдут из гимназии и будут студентами, у вышних
наук таким быть вместе, как дворянам (так ) и разночин­
цам, чтоб тем более дать поощрения к прилежному уче­
нию»,- гласил устав.
В феврале 1755 года Елизавета, наконец, утвердила
представленный И. И. Шуваловым устав Московского
191


М OCICVBCKllU
университет

университета. Шувалов был назначен первым курато­
ром - попечителем университета.
Студенты поступали сначала на философский факуль­
тет, где обучались наукам общим. Потом они продолжа­
ли учиться на специальных факультетах - юридическом
или медицинском. А для подготовки к университетскому
курсу при университете учреждались две гимназии:
одна - для дворян, другая - для «разных чинов людей»,
разночинцев.
П ри словах «Московский университет» в нашем пред­
ставлении возникает величественное здание, возвышаю­
щееся на Ленинских горах. По большим праздникам, ког­
да в Москве бывает иллюминация, оно светится и кажет­
ся прозрачным, как сказочный хрустальный дворец. Мы
знаем еще старое здание университета в центре города,
на проспен:те Маркса, напротив Кремля. Оно хоть и мно­
го меньше современного, но все же очень велпко и отли­
,чается строгими и изяrцными линиями. Когда-то вокруг
него не было других больших каменных зданиii, и оно
возвышалось над окружающими домпками. Это краси­
вое здание построено после московского пожара 1 8 12 года,
в 1 8 1 7- 1 8 1 9 годах, архитектором Д. И. Жилярди на ос­
нове еще более старого здания, которое построили для
университета в конце XVI I I века по проекту Матвея
Федоровича Казакова.
Но не в этих великолепных для своего времени зда­
ниях открылся первый в России университет.
Заннтия университета впервые начались 26 апrел н
1 92


(по новому стилю
7 мая) 1755 года в том самом зда­
нии Главной аптеки на Красной площади, о которой уже
была речь. Теперь на этом месте Исторический музей, а
на кирпичной стене музея установлена мемориальная дос­
ка, напоминающая об этом важном событии.
Но если когда-то этот дом был одним из лучших в го­
роде и уж во всяком случае вполне подходил для Глав·
ной аптеки, то в середине XVI I I века, когда его отвели
университету, он не мог удовлетворить ни профессоров,
ни студентов: был уже ветх, тесен и не приспособлен для
университетских занятий.
Впрочем, если вы думаете, что Московский универси­
тет двести с лишним лет назад был хоть чем-то похож
на наш теперешний, отметивший недавно 225 лет своей
работы университет с его 16 факультетами, где учатся
28 тысяч студентов и 5 тысяч аспирантов из разных стран
мира, где преподают тысячи профессоров п доцентов, где
работают десятки научных институтов и лабораторий,
то вы ошибаетесь.
Тогда на всех трех факультетах университета обуча·
лось всего несколько десятков студентов. В 1 768 году их
было только 27 человек. Но несколько сот учеников было
еще в обеих университетских гимназиях. Уже само это
соотношение указывает на то, что из гимназий едва де·
сятая часть учеников попадала в число студентов.
Зато многие дворяне из богатых семей, обучавшиеся,
так сказать, по индивидуальному плану десятком при­
глашенных учителей, успевали довольно быстро подгото­
виться к экзаменам и поступали в университет уже три·
надцати-четырнадцати лет. А иногда их допускали к слу·
шанию лекций даже и без _экзамена, «по милости дирек­
тора». Такой тринадцатилетний дворянчик нередко хо­
дил в университет под присмотром француза-гувернера.
Конечно, эти «студенты» былп более склонны к мальчи·
шеским шалостям, чем к серьезным занятиям.
Но была (и довольно значительная) часть студентов,
которые находились на казенном содержании и относи•
лис1, к занятиям в университете с большой серьезпостыо
и старанием. Устав университета с самого начала пред­
писывал развивать в студентах самостоятельность мыш­
ления, приучать их к состязаниям, спорам. Ломоносов
даже включил в свой проект устава обязательное требо·
вание «при окончании каждого месяца выбрать день суб­
ботний, в 1юторыИ профессорам, согласясь между собою,
-

1 9.3


заставлять студентов приватно диспутоваться и за­
давать им для того тезисы, которые за три дня наперед
прибивать к дверям большой аудитории, дабы желающие
то предпринять заблаговременно приготовить могли». По
мысли Ломоносова, это должны были быть, как мы ви­
дим, настоящие научные диспуты.
Университет сразу стал не только учебным заведе­
нием, но и одним из важнейших русских научных цент­
ров. Особенно выделялись в нем тогда ученики Ломоно­
сова профессора философ Н. Н. Поповский и словесник
А. А. Барсов. Вскоре при университете возникли науч­
ные общества, а для издания научных трудов была от­
дана большая Синодальная типография.
Была в развитии первого университета и еще одна
черта, которая нам сейчас покажется совсем уже стран­
ной, хоть тогда она никому такой не казалась. Дело в
том, что преподавали в нем не на русском, а на латинском
языке.
Латынь тогда уже не существовала как живой язык.
На ней не говорил ни один народ. В далекое прошлое
отошли те времена, когда латинская речь повседневно
звучала на улицах и площадях городов, на полях не толь­
ко в Италии, но и далеко за ее пределами. Но латынь ос­
тавалась еще в течение всего средневековья международ­
ным языком науки и дипломатии. На сильно испорчен­
ном языке древних римлян писали манифесты и договоры,
богословские трактаты и научные труды. На кафедру
университета ( будь то в Праге или Париже, в Оксфорде
или Саламанке) поднимался профессор в длинной ман­
тии и присвоенной данному университету шапочке и тор­
жественно начинал лекцию на латинском языке.
В XVI I I столетии этот обычай стал уже отживать, но все
же никого не удивило, что во вновь учрежденном Москов­
ском университете по старинке преподавали на латыни.
Русские профессора настойчиво добивались, чтобы
все предметы разрешили преподавать на русском языке.
Профессор Н. Н. Поповский взял на себя смелость ут­
верждать, что «нет такой мысли, которую бы по-россий­
ски изъяснить было невозможно». Его поддерживали
другие, говоря, что «чтение лекций по-русски пользу оте­
честву и честь и славу принесет».
И все же потребовалось целых двенадцать лет, чтобы
добиться от начальства разрешения вести преподавание
на русском языке. Разрешение последовало в 1 767 году.
1 94


И после этого постепенно русский язык вытеснил из уни­
верситета латинский ( который, разумеется, изучали, но
уже просто как иностранный язык) .
Открытие в Москве первого русского университета
благотворно повлияло на развитие просвещения, культу­
ры и науки во всей стране. Достаточно вспомнить, что в
университете или его гимназиях учились А. С. Г рибое­
дов и М. Ю. Лермонтов, А. И. Герцен и Н. П. Огарев.
Именно к таким людям обращал еще в 1 747 году Михаил
Васи:льевич Ломоносов свой пламенный призыв:
О вы, которых ожидает
Отечество от н едр своих,
И видеть таковых желает,
Каких зовет от стран чужих,
О, ваши дни благословенны!
Дерзайте ныне ободренны
Раченьем вашим показать,
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать!

ГАЗЕТА И ЖУРНАЛ
В наше время газеты необходимы всем. Мы с трудом
можем представить себе, как могли бы обходиться без
газет и журналов. И искренне жалеем отдаленных пред­
ков, которые за неимением газет, радио и телевидения
вынуждены были узнавать новости на городском торгу
или у колодца.
Есть газеты и журналы для детей разных возрастов,
для юношества, для взрослых. Есть газеты и журналы
для политиков, строителей, металлургов, железнодорож­
ников, экономистов, военных, для интересующихся ли­
тературой и искусством, любителей спорта и кино, для
женщин. На Западе есть даже специальные брачные га­
зеты, и время от времени раздаются голоса, «что нужно
бы и у нас обратить серьезное внимание на эту проблему,
далеко не личную».
Значение газеты в жизни страны, в политической
борьбе не раз подчеркивали крупные политические дея­
тели. «Газета,- писал Владимир Ильич Ленин,- не толь­
ко коллективный пропагандист и агитатор, но и коллек­
тивный организатор».
Одним словом, нет такой области современной жизни,
1 95


где не нужна была бы г;�зета. И мы можем себе предста­
вить, сколь чувствительно, например, для какой-нибудь
западноевропейской страны, когда в один прекрасный
день газеты не выходят потому, что бастуют рабочие ти­
пографий, требуя повышения заработной платы.
Газета появилась у нас более двух с половиной сто­
летий назад. Мы, разумеется, имеем в виду печатную га­
зету. Рукописные «Куранты» - сводки иностранных но­
востей - делали для ц.аря дьяки Посольского приказа и
лет трпста пятьдесят назад.
«Ведомости о поенных и иных делах, достойных зна­
ния и памяти, случившихся в Московском государстве и
во иных окрестных странах» - таков был заголовок пер­
вой русской газеты, вышедшей «на Москве 1703 генваря
в 2 день».
«Ведомости» ... В наше время при этом слове приходит
в голову скорее какой-то список, чем газета. Например,
ведомость дефектов значит перечень недостатков. Это,
конечно, список. Но ведь самое слово «ведомости» про­
исходит от слова «ведать» - «знать». Тот же корень
улавливается в слове «осведомлять». Московские «Ведо­
мости» и должны были поведать о том, что случилось в
мире, осведомить об этом москвичей, сообщить те или
иные сведения.
Еще 16 декабря 1 702 года Петр I дал указ об изда­
нии «Ведомостей». Он и стал первым редактором газе­
ты, а помощником редактора был Ф. Я. Головин.
О чем же писала эта первая в России газета? Озна1<0мимся с содержанием первого ее номера. Тогда Россия
вела тяжелую войну со Швецией, и положение страны
было серьезным. Еще не забылось нарвское поражение,
а до полтавской победы было далеко.
«На Москве вновь нынче пvшек вылито 400,- так
начинается первая страница газ�ты,- ... ядром по 24 и
по 18 и по 1 2 фунтов, гаубицы бомбам пудовые и полу­
пудовые, мортиры бомбам девяти, трех и двухпудовые и
менше ( тогда размер пуш1ш определялся весом ядра.­
М. Р. ) и еще форм готовых великих и средних I< литью
пушек, гаубиц и мартиров: а меди нынче на пушечном
дворе, которая приготовлена I< новому литью болше
40 ООО пуд лежит».
Далее газета сообщает, что «повелением его импера­
торского величества московские школы умножаются и
45 челове1< слушают философию и уже диалектику окон1 96


чили. В математической штурманской школе болше
300 человек оучатся и добре науку приемлют».
Потом мы узнаем, что за один месяц «На Мос1<ве нояб­
ря с 24 числа по 24 декабря родилось мужеска и женска
полу 386 человек».
«Из Персиды пишут. Индейский царь послал в дарах
велю<0му государю нашему слона и иных вещей немало.
Из града Шемахи отпущен он ( речь идет, конечно, о сло­
не, а не об индийском царе.- М. Р. ) в Астрахань сухим
путем».
«Из Казани пишут. На реке Соку нашли много нефти
и медной руды, из той руды медь выплавили изрядну, от
чего чают немалую прибыль Московскому государству».
Затем идут новости с различных театров военных дей­
ствий. Здесь и известия о том, что регулярные войска
упорно осаждают крепость Орешек и ведут военные дей­
ствия восточнее реки Наровы, и сообщения, что казацкие
полковники готовятся соединиться с действующим про­
тив шведов Палеем и что некий лихой олонецкий поп
Иван Окулов, собрав добровольцев, совершил смелый
рейд в тыл шведов, нанес им немалый ущерб, потеряв
всего два человека ранеными. А в Ингерманландии ( это
территория нынешних Латвии и Эстонии) положение
было настолько опасным для шведов, что многие из них
начали переселяться в Финляндию.
«Из Амстердама пишут: от Архангельского города
сентября в 20 день что как его царское величество войска
свои в различных кораблях на Белое море запровадил.
Оттоле далее пошел и корабли паки назад к Архангель-

«Московские ведоАюсти» разных лет
1 97


скому городу прислал» и там ведутся интенсивные рабо­
ты по строительству новой крепости.
Читатель газеты не просто узнавал новости. Он мог
убедиться, что растет оборонная мощь страны, что не
только отливаются пушки, но главный арсенал России московский Пушечный двор - располагает еще и готовы­
ми формами и достаточными запасами металла для бу­
дущих отливок, что где-то нашли еще и запасы руды, и
ценившейся уже тогда нефти, и что все больше гото­
вится специалистов, которые «добре науку приемлют»,
а война со шведами понемногу оборачивается в нашу
польз у.
Одним словом, газета не была развлекательным чте­
нием для любопытных. Она создавала у читателя впол­
не определенное настроение.
Конечно, далеко не все новости были, что называется,
«свежими». Если сведения о том, сколько родилось но­
вых москвичей, приведены за последний месяц, то извес­
тие о событиях в Архангельске и на Белом море - уже
почти четырехмесячной давности. Но что поделаешь! Это
сейчас мы привыкли узнавать обо всем, что делается в
мире, в тот же день, если не в тот же час, когда это про­
исходит. А тогда ведь не было ни телетайпов, ни радио.
При тогдашних средствах связи и нельзя было зачастую
получить новости быстрее.
Впрочем, и сами события развивались обычно не в
таком темпе, как сейчас. Вспомним, что больше двадцати
лет длилась Северная война со шведами, о которой гово­
рится в газете. И уж, конечно, если подаренный индий­
ским царем слон шел своим ходом из Шемахи в Астра­
хань, направляясь далее к Москве, то в момент выхода
«Ведомостей» он шагал еще где-то по дороге или же был
устроен на какую-нибудь теплую зимовку, чтобы вес­
ной возобновить свой путь.
«Ведомости» выходили в Москве до мая 1 7 1 1 года,
когда появился первый номер «Петербургских ведомос­
тей». С тех пор газета выходила то в Петербурге, то в
Москве, а потом появились и «Московские ведомости»,
которые не были уже изданием царского двора.
Такова история первой московской русской газеты.
Была, правда, в России и еще одна газета, даже не­
сколько опередив шая «Ведомости»», но ПО значению
своему она не могла с ними сравниться, так как целиком
посвящена лишь одному событию. Это «Юрнал, или по1 98


денная роспись, что в мимошедшую осаду под крепостью
Нотебургом чинилась» декабря 1702 года. Как видите, в
нашем современном понимании, это скорее не газета, а
бюллетень или специальный выпуск. Тут мы впервые
встречаемся с названием «юрнал», или «журнал».
А что собственно значат сами эти слова - «Журнал»,
«газета»?
Слово «журнал» происходит от слова «Жур» ( по­
французски - день) . Поэтому немало ежедневных газет
имело в своем заголовке это слово. Вспомним хотя бы
знаменитую французскую газету прошлого века «Journal
des debats». Это сейчас мы называем журналом издание
более объемистое, более специальное и реже выходящее,
чем газета .
Ну а газетой (gazetta) в XVI веке в Венеции назы­
валась просто мелкая монета, и только позже это назва­
ние перешло к листку, который за одну газету ( монету)
по�<упали.
Первый журнал (в нашем понимании этого сло�а)
появился в России примерно на полвека позже первой
газеты. Сначала это были «Исторические, генеалогиче­
ские и географические примечания» в «Ведомостях» нечто вроде приложения к газете. Но в 1 755 году Акаде­
мия наук стала выпускать «Ежемесячные сочинения к
пользе и увеселению служащие». Это был уже настоя­
щий научно-популярный журнал. В нем принимал боль­
шое участие Михаил Васильевич Ломоносов.
Однако в Москве первый журнал стал издаваться еще
позже. Это «Полезное увеселение», издателем и редакто­
ром которого был известный в то время писатель и поэт
Михаил Матвеевич Херасков. «Полезное увеселение» он
издавал всего два года; потом это издание продолжалось
уже под другим названием - «Свободные часы».
Как вы поняли по этим заглавиям, журналы Херас­
кова были не только развлекательными. В них печаталось
все, что, по выражению самого издателя-редактора, «кло­
нилося к защищению добродетелей, к обличению пороков
и увеселению общества» - разного рода нравоучитель­
ные повести, рассказы, оды, стихи, как русские, так и
переводные.
Вскоре появились и другие журналы: «Невинное уп­
ражнение» И. Ф. Богдановича, «Доброе намерение»
В. Д. Санковского. А специально для купеческого сосло­
вия в 1 762 году стали издавать журнал «Собрание луч1 99


шиj> сочинений», который старался привлечь к чтению
таких людей, которые «Прежде никакого в том удовольст­
вия не находили». Так и писал в январской книге жур·
нала его издатель профессор истории И. Рейхель. В «По­
лезном чтении» печатались такие деловые статьи, как
«Политическое рассуждение о коммерции», «0 пользе,
которую физика приносит в экономии», «Секретная нау­
ка, как делать сталь из железа». В этом журнале прини­
мал ближайшее участие и один из крупнейших писателей·
сатириков того времени Денис Иванович Фонвизин.
Так появился в Москве и первый серьезный журнал.
ЛЕТОСЧИСЛЕНИЕ
Когда наступает новый год? Что за вопрос! Конечно,
1 января! И в большинстве стран мира в последнюю де·
кабрьскую ночь празднуют наступление нового года.
У нас зажигают огни на елках, поднимают бокалы, желая
всем людям счастья в новом году.
О дна ко далеко не всегда новый год наступал у нас
в двадцать четыре часа 3 1 декабря, или, лучше сказать,
в ноль часов ноль ноль минут 1 января. Это происходи·
ло в нынешнем году только 283-й раз.
А до тех пор в Московии новый год наступал 1 сен­
тября. И еще раньше, до 1 492 года, на Руси годы считали
или с 1 сентября, или с 1 марта.
Чем это объяснить?
Почти все живущие на Земле народы с глубокой
древности исчисляли время по годам, т. е. по периодам,
связанным с движением небесных светил. Конечно, они
не знали, что сутки - это время, за которое Земля со·
вершает полныli оборот вокруг своей оси, что месяц ­
это примерно тот период, за который Лупа успевает со­
вершить свой путь вокруг Землп, и что год - это оборот
Земли вокруг Солнца. Но даже первобытный человек не
мог нс придавать важного значения повторяюr_цемуся
чередованию дня и ночи, появлению и смене фаз Луны,
изменению окружаюп.JеЙ природы по временам года.
И самые названия этих периодов - день, месяц ( или
луна - у некоторых народов ) , лето, зима или весна ­
вместо нашего «год», установились в незапамятные вре·
мена.
«Это было девять лун тому паза!\»,- говорили когда200


то первобытные люди, имея в виду срок примерно в де­
вять месяцев.
«Встречаюсь я с осьмнадцатой весной ... » - писал
Александр Сергеевич Пушкин незадолго до того дня,
когда ему исполнилось восемнадцать лет.
Но вот начало года можно считать по-разному. И в
древности срок, который считали началом года, был тес­
но связан с хозяйством людей, с теми работами, кото­
рые они должны делать в те или иные сроки. И мартов­
ский, и сентябрьский годы (так называют ученые годы,
началом которых считается соответственно март или сен­
тябрь) - это счет времени земледельцев. Ведь начало
года приурочено либо I{ началу цш,ла полевых работ
( март ) , либо к концу его (сентябрь) .
В ы скажете, что у нас в Подмосковье старые люди
помнят иные сроки начала и конца земледельческого года,
что никто не проводил еще первой борозды в марте, ког­
да на наших полях нередко лежит снег, и что мало кто
заканчивал уборку урожая в сентябре - недаром тради­
ционный русский осенний праздник урожая ( покров )
приходится на октябрь.
Все это так. Но дело в том, что мартовский год отно­
сится к римскому летосчислению, а сентябрьский - к
византийскому, а на Аппенинском, Балканском и Мало­
азийском полуостровах климат иной, и именно в марте
начинались полевые работы, а к сентябрю урожай бывал
уже убран.
Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что означает
столь привычные для нас названия месяцев - январь,
февраль, март и так далее? На нашем языке ничего не
означают. И на древнерусском языке тоже. Но каждое
название месяца имеет свой смысл на латинском языке языке Древнего Рима.
Более того. Названия римских месяцев укажут нам и
на то, который из них считался началом года. Почему,
например, девятый месяц нашего январского года - сен­
тябрь - по-латыни значит седьмой, десятый, октябрь восьмой, одиннадцатый, ноябрь - девятый, а двенадца­
тый, декабрь - десятый ? Не потому ли, что первым меся­
цем считался когда-то n Риме не январь, а именно март теперешний третий месяц?
Думают, что в глубокой древности римляне делили
год не на двенадцать, а на десять месяцев, и первым был
март. Только позже в счете месяцев учли не только кру20 1


говорот в ремен года, но и фазы Луны, и стали делить год
на двенадцать месяцев.
Тогда-то и появился январь - януарий - месяц Яну­
са, бога открытых ворот и вообще всякого начала. И ко­
нечно, он-то и стал первым!
Ну а латинские названия некоторых других месяцев
объясняются легко. Март назван в честь бога Марса,
май - в честь богини Майи, июнь - в честь богини Юно­
ны. А вот июль и август получили названия сравнитель­
но поздно - в I веке до нашей эры : июль назван в честь
Юли.я Uезаря, а август - в честь его племянника Окта­
виана Августа. Оба названия были даны по специаль­
ному постановлению римского сената еще при жизни тех,
кому сенат оказал такую высокую честь.
Латинские названия месяцев попали в Древнюю Русь
вместе с мартовским и сентябрьским годом, по всей веро­
ятности, через Византию. И они решительно вытеснили
древние славянские названия месяцев, существовавшие у
русских. Только некоторые древнейшие памятники, на­
пример, так называемое Остромирово евангелие, напи­
санное в XI веке, сохранили древнеславянские названия :
январь - просинец ( месяц, когда становится светлее, при ­
бавляется день) , февраль - сечень ( время рубки деревь­
ев на будущей пашне) , март - сухий (когда эти деревья
сохнут) , апрель - березень, или березозол ( когда бере­
за цветет) , май - травень ( когда трава поднимается ) ,
июнь - изок (кузнечик), июль - червень, или серпень
( время жатвы ) , август - зарев, сентябрь - рюен, ок­
тябрь - листопад, ноябрь и декабрь - грудень или сту­
день. Похожие названия месяцев существуют и в наши
дни у многих славянских народов, например, у украин­
цев (у них в названии августа «вересень» сохранилось
древнее «врещи» - «молотить» ) и белорусов.
Видно, в народе еще бытовали старые славянские на­
звания месяцев, но и феодалы, и церковь уже лет во­
семьсот - девятьсот назад окончательно перешли на рим�
ские названия. Только их мы и встречаем в тогдашних
книгах и документах. При этом на Руси вплоть до XV ве­
ка пользовались и мартовским, и сентябрьским счетом
месяцев в году, и только в конце XV века официальным
стал сентябрьский год. Это и понятно, так как он более
соответствовал земледельческому хозяйственному циклу
Московского государства, чем мартовский.
Если бы в те времена когда-нибудь спросили: «А ка202


кой теперь год ? », то услышали бы в ответ: «Шесть ты­
сяч девятьсот десятый».
Как это понять? Начало семи.1,есятого века? Ведь сей­
час у нас тысяча девятьсот восемьдесят второй год. Конец
ХХ века. Почему же почти пятьсот лет назад и год, и
век были «больше», чем сейчас? Все дело в том, что тогда
была, как говорят, другая эра, другое летосчисление.
Ведь годы можно считать от любого рубежа. На не­
которых наших календарях можно прочесть, что сейчас
идет шестьдесят пятый год от Великой Октябрьской со­
циалистической революции. Древние римляне считали
годы, «аб урбе кондита», т. е. от основания города (ко­
нечно, считая, что единственным городом, от основания
которого можно вести летосчисление, является Рим ) . При
этом они не знали в точности, когда же был основан их
город, но верили в легенду о том, что его построили
вскормленные волчицей мальчики-близнецы Ромул и
Рем, и считали годы от той легендарной даты.
Христианская религия ввела два новых летосчисле­
ния. Первое из них - «от сотворения мира», хотя мы,
пожалуй, и сейчас, при современном состоянии науки, не
взялись бы определить с точностью до одного года вре­
мя, когда образовалась наша планета. Но христиане ведь
верят, что бог создал мир в семь дней, а потом сотворен­
ный им первый человек Адам жил будто бы столько-то
лет, его сын Каин - столько-то ... и т. д. Так в христиан·
ской Византии считали годы «от сотворения мира» как видите, с довольно малой долей достоверности. И это
летосчисление перешло в Древнюю Русь. Независимо от
того, мартовский или сентябрьский был год, его, так ска­
зать, порядковый номер считался «от сотворения мира».
Так было до 7207 года - 1699-го.
А в Западной Европе к тому времени господствовала
иная система летосчисления, тоже основанная на христи·
анской религии. Был принят январский год, и счет вел­
ся по так называемой «эре Дионисия». Дионисий Ма­
лый - так звали римского монаха, жившего в VI веке.­
путем различных вычислений, столь же фантастических,
как вычисление «сотворения мира», определил год рож·
дения Христа. И вот от этой-то фантастической даты ста·
ли вести счет лет. Разница между летосчислением «от со­
творения мира» и «от рождения Христова» составл11ет
5508 лет.
Для нас обе отправньхе даты мало убедительны. Но


представьте себе, как неудобно было при все усиливав­
шихся торг овых и дипломатических связях между Рос­
сиеИ и странами Западной Европы иметь разные системы
летосчисления. Решить любоИ спор, заключить любую
сделку или договор гораздо легче, сели обе стороны упо­
требляют один и тот же счет дней, месяцев и лет. И поэ­
тому не так уж существенно, от какого события, действи­
тельного или вымышленного, ведется счет времени. Важ­
но лишь, чтобы легко было высчитать при этом
промежутки времени между теми или иными действитель­
ными событиями. И очень желательно, чтобы не нужно
было дважды высчитывать эти промежутки, а можно
было ограничиться одним подсчетом.
Например, при пограничных спорах, которые часто
возникали в те времена, обе стороны ссылались на преж­
ние договоры. Поди разберись, какое именно соглашение
имеется в виду, когда одна сторона упоминает договор
1 618-го, а другая - «докончание» 7 126 года! Чтобы вы­
яснить, что это одно и то же соглашение, нужно было
пересчитать либо западноевропейское летосчисление на
русское, т. е. прибавить 5508, либо русское на «эру Дио­
нисия», т. е. отнять столько же.
Положение еще осложнялось, если к тому же какое­
либо условие было связано с наступлением нового года.
Скажем, если «аглицкий» или «цесарский» ( английский
или австрийский ) гость взял у русского гостя това р с
обязательством уплатить «В следующем году». Допустим,
сделка заключена в августе. И в сентябре русский купец
уже на законном основании требует уплаты - ведь на
Руси наступил следующиИ год! А зарубежный «контр­
агент» ( как говорили позже) также мог иметь законные
претензии - ведь в его стране до нового года оставалось
целых три месяца - январь-то еще не наступил!
Одним словом, ясно, что для международных торго:
вых, культурных и дипломатических связен удобнее было
иметь одинаковое летосчисление, считать срок неважно
от какого, но от одного и того же хронологического ру­
беж а.
Вот поатому-то двести восемьдесят два с небольшим
года назад Петр I издал указ перейти с 1· января 7208
года византийской эры на летосчисление по «эре Диони­
сия» и считать этот день началом нового, 1 700 года и
началом нового столетия. В указе говорилось, что «это
доброе и полезное дело» принято у многих славянски'I:


народов. Петр приказывал также отметить это событие
в Москве иллюминацией и салютом.
И целую неделю - с 1 по 7 января - на Красной пло­
щади были «огненные потехи и стрельба» в честь наступ­
ления нового столетия. По ночам на улицах горели кост­
ры или поставленные на столбах смоляные бочки. Велено
было также всем москвичам в определенный час каждо­
му в своем дворе стрелять из мушкетов или специально
для того приспособленных миниатюрных пушечек, а на
больших улицах даже пустить по нескольку ракет ( «ка­
кие у кого будут » ) .
С тех пор и вся Россия присоединилась к общему для
Европы, а потом и официально принятому для всего мира
летосчислению.
И теперь мы говорим о событиях, произошедших не­
сколько менее двух тысяч лет назад, что они были пр9с­
то в таком-то году, а о более ранних - что они произо­
шли в таком-то году или веке, или тысячелетии до нашей
эры. Годы до нашей эры мы считаем в обратном поряд­
ке - чем древнее, тем больше число. Ясно, что 1 8 12 год
был раньше 194 1 , а вот 1812 год до нашей эры был, бе­
зусловно, позже 194 1 года до нашей эры. С этим малень­
ким неудобством в «эре Дионисия» мы миримся во имя
сохранения единого для всего мира счета лет.
И все же счет времени в царской России не вполне
соответствовал счету времени в тогдашней Европе да и
нашему современному счету времени.
Приходилось ли вам когда-нибудь задумываться над
тем, почему 7 ноября мы празднуем годовщину Великой
Октябрьской социалистической революции? Почему Фев­
ральская революция произошла у нас в марте?
Дело в том, что, хотя счет лет и порядок месяцев в
1700 году введен тот же, что в Западной Европе, но для
полного соответствия календарей нужна была еще одна
реформа, которой тогда не провели,- реформа по суще­
ству структуры календаря.
Ведь наш год лишь примерно соответствует в ремени,
за которое Земля совершает свой путь вокруг Солнца.
Мы приняли, что год длится 365,25 суток, а для того,
чтобы было удобнее считать (целыми сутками, а не ча­
стями их) , у нас три года длятся по 365 дней, а четвертый,
високосный
366 дней. В феврале этого года не 28, как в
другие годы, а 29 дней. Но ведь Земля обра1цаетсл во-


круг Солнца не за 365, не ЗС\ 366, и даже не за 365,25,
а за 365,2422 суток.
Казалось бы, этой разницей можно пренебречь. Но
за тысячелетия набегает изрядное время. Действитель­
ный, астрономический год отстает от года календарного.
А стало быть, астрономических лет прошло несколько
больше, чем календарных. И если на календаре, скажем,
еще 25 октября, то, в действительности, в ХХ столетии
это уже 7 ноября.
Факт расхождения установили еще в 1 582 году и
предложили, во-первых, ликвидировать разницу, состав­
лявшую тогда десять дней, а во-вторых, в дальнейшем
уменьшить по определенной системе число високосных
лет. Такой исправленный при римском папе Григо·
рии XI I I календарь называется с тех пор григорианским,
в отличие от старого, юлианского, введенного в Риме еще
при Юлии Uезаре.
Так вот, перейдя на «эру Дионисия», Россия продол"
жала пользоваться старым, юлианским календарем, или,
как говорят, старым стилем, и поэтому числа и месяцы,
а иногда и годы по русскому счету (по старому стилю)
не совпадали с датами западноевропейского счета ( ново·
го стиля ) . Представьте себе, что кто-то родился, скажем,
25 декабря 1907 года по старому стилю. По новому сти·
лю это будет уже 7 января · 1908 года. Как видите, не
совпадают ни число, ни месяц, ни год. Эта разница уве·
личивается примерно на один день за каждое столетие.
И если для нашего ХХ столетия она составляет 13 су·
ток, то для прошлого, ХIХ - только 12, и т. д. А для
будущего, XXI - 1 4 суток.
Переход на новый стиль, которым мы пользуемся и
сейчас, был установлен только после Великой Октябрь·
ской социа...'н1ст1-�т1еской рево"""юции декретом Совета На"
родных Комиссаров РСФСР 14 февраля 1 9 1 8 года (по
старому стилю тогда наступило только еще 1 февраля) .
НАС ЖДУТ
НОВЫЕ НАХОДКИ
Не сразу строилась Москва; не сразу и узнали мы,
как она строилась. Уже не одно столетие исследуют про·
шлое великого города научные работники разных спе·
циальиостей. И нашли уже немало. В с�ете этих нс.еле·


дований наивными, подчас неправильными кажутс.11 нам
многие исторические представления наших предков. Те­
перь мы знаем несравненно больше, чем знали они.
Но наука никогда не останавливается на достигнутом.
Она идет вперед, к новым открытиям. Работы по истории
Москвы продолжаются, и едва ли не каждый день при­
носит хорошие новости. То историки найдут документ,
оставшийся до сих пор неизвестным ( ведь в московских
архивах их множество и далеко не все еще изучены) . То
извлекут новые сведения из известных уже материалов,
и новый факт ложится в основу дальнейшей работы. То
в старинной библиотеке ( например, в украинском городе
Ужгороде) обнаружат книгу о Москве, изданную почти
500 лет назад и снабженную рисунками. То архитекторы­
реставраторы установят, что старое здание еще гораздо
старше, чем думали до сих пор.
И конечно, ежегодно, ежедневно, чтобы не сказать
ежечасно, открываются новые данные о Москве в самой
московской почве при ведущихся в городе земляных ра­
ботах: если мы знаем, например, что древние села стерты
разрастающимся городом, то при новом строительстве
выявляются остатки других древних сел, о которых мы
не знали. Ковш экскаватора может вскрыть остатки древ ­
него укрепления, дома, мостовой, набережной. Так быва­
ло уже не раз и не раз еще будет. Необходимо только
внимательно наблюдать за подобными работами. Эту не­
легкую службу несут Археологический отдел Музея исто­
рии и реконструкции г. Москвы, группа археологов при
Архитектурно-археологическом отделе государственных
музеев Московского Кремля. В Институте археологии
Академии наук СССР работает Московская экспедиция ;
в научно-реставрационных архитектурных мастерских
есть теперь свои археологи.
Историей родного города глубоко заинтересованы
многие москвичи, не работающие специально, как исто­
рики. Они объединены в Московской организации Все­
российского общества охраны памятников истории и куль­
туры, много содействующей изучению истории Москвы.
Содружество ученых различных специальностей и ши­
роких кругов москвичей обеспечит новые успехи в изу­
чении истории Москвы.


СОДЕРЖАНИЕ
о.

ЧЕМ ЭТА КНИГА
ПЕРВЫЕ СЕЛЕНИЯ
ДОМА
! !ЕЧАТЬ ОТ ГРАМОТЫ
ДЕТИНЕ\.1 - КРЕМЛЬ
ПРИСТАНЬ И ТОРГ
УЛИ\JЫ
БЕЛОКАМЕННАЯ
КРАСНОКИРПИЧНАЯ
ГОРОДСКИЕ ЧАСЫ
БУМАГА
КНИГОПЕЧАТАНИЕ
ПЛАНЫ-РИСУНКИ
МОСТОВЫЕ
НАБЕРЕЖНЫЕ И МОСТЫ
ВОДОСТОКИ И ВОДОПРОВОД
ТОРГОВЫЕ БАНИ

3

8
13

18

21
27
35
40
48
56
64
70
77
85
91
100
110

ФОНАРИ
БУЛЬВАРЫ
СТРЕЛЕUКИЕ

ямы

СЛОБОДЫ

ДОБРОЕ МАСТЕРСТВО
МАНУФАКТУРА
СТЕКОЛЬНЫЙ ЗАВОД
UЕНИНА И ФАРФОР
ДЕНЬГИ
ТЕАТР
ГЛАВНАЯ АПТЕКА
ШКОЛА ИНЖЕНЕРОВ
УНИВЕРСИТЕТ
ГАЗЕТА И ЖУРНАЛ
ЛЕТОСЧИСЛЕНИЕ
НАС ЖДУТ НОВЫЕ НАХОД-

ки

115
120
125
1 32
1 36
144
153
1 58
164
175
1 81
1 85
189
195
200
206

ИБ No 2029

l\fuxauл Гри� ор ье вич Рабu н ов t1•;
НЕ СРАЗУ
МОСКВА
СТРОИЛАСЬ
З аведую щий · редакцией
Ю. А лекса ндров
Редактор .11 . Крекшина
Художественный редактор

В. Харламов

Технический редаr<тор
.А. Маракасова
Корректоры Т. Нарва,
И. Попкова

Сдано в набор 30.06.81 . Подписано к
печати
0 5 . 1 1 .81 .
Л 94943.
Формат
84 Х 1 081/". Бумага № 1 . Гарнитура
«Акадею1ческая:.. Усл. печ. л. 1 0,92.
Уч1.-11эд. л. 1 1 ,12. Тираж 39 ООО э кз .
Заказ 1370. Uена 50 коп. Ордена Тру·
довоrо К ра сного Знамени издательство
«Московский
р абочи й • .
1 01 854, ГСП,
Uентр, ЧистопруАllЫЙ бульвар, 8. Ордена
Ленина тнпографня « Красный пролета"
р11Й•.
103473, Москва, И-473, Красно•
пролетарская, 16.