2014079275

2014079275

К Н И Г А

И МЕ Е Т :

К

У

Р

Н

О

С

А

Я

Не знаю , как рассказывать про э
смеяться все б у д у т . А все-таки расскажу: пускай все
ребята знаю т, какой я был тогда.
А был я, по правде сказать, вроде хулигана. З д о ­
ровый я, самый сильный в школе. Вот и баловал.
Какой-нибудь мальчишка новый при дет в школу пер­
вый: раз, я его> поймаю в сторонке, чтоб учительни­
ца не видала, и давай над ним дурить:
— Становись на коленки.
Он сначала н е понимает даж е.
— Зачем , говорит, мне становиться? Снег мокрый.
■
— Становись, теб е говорят. Н е знаешь, кто я?
— Нет.
— Щ етина, вот кто.
Он услы ш ит эт о и сейчас ж е становится. Знает
уж е про меня. Н ебось д о школы ещ е слыхал. Ста­
нет он, а я начну выспрашивать его:
— Слуш аться будеш ь меня?
— Б уду.
— Д елать чего заставлю или пошлю куда— пой­
деш ь?
— П ойду.
1

Г. Замчалов, Курносая

— Налетать с мальчишками будеш ь на меня?
— Нет, не б у д у .
П р одер ж у его так подольш е, напоследок пригро­
ж у как следует, он и правда потом всю зим у передо
мной, как п ер ед начальником: каж дого слова моего
слушается.
Д а меня не только мальчишки, а сама учительница,
Антонина Васильевна, и т о боялась. О дин раз я н а о зо ­
ровал в классе, она хотела отцу пожаловаться. Я
к ней на перем ене подош ел и спрашиваю:
— Антонина Васильевна, вы правда
ловаться?

б у д ет е ж а­

— П ридется, Щ етинин, ничего с тобой не п о д е ­
лаешь. Учишься ты плохо, а безобразничаеш ь бол ь­
ше всех.
— Я больш е не буду .
— Ты мне это у ж е сто раз обещ ал.
— Н у, н е хотите, так не н адо— ж алуйтесь! Толь­
ко потом пож алеете...
Я и сам не знал, что я ей могу сделать. А она
наверно перепугалась— ничего не сказала отцу. Толь­
ко на отдельную парту посадила. Так и прош ло это.
Я ещ е больш е озоровать стал.
П ро девчонок и говорить нечего. Они за три вер­
сты убегали, только чтоб на глаза мне не попа­
даться. А я и н е трогал их. Так, в ш утку иной раз
толкнешь какую -нибудь, она уж и захнычет. Мне
д аж е говорить с ними противно было, не то что
связываться.
2

11

После праздника революции, в понедельник, пом­
ню, сидим мы[ в классе и пишем пересказ. Антонина
Васильевна промеж парт ходи т, смотрит, чтобы не
сдували д р у г у друга. Я только обдум ал все и начал
писать, в д р у г открылась дверь, и в нее зашла д е в ­
чонка какая-то. Голова у нее была закутана шалыо,
полусапожки больш ие, аж носки кверху загнулись.
А сама чуть повыш е парты: окурок, одно слово.
Антонина Васильевна остановилась и смотрит на
нее. И мы все смотрим. А она б у д т о всегда у нас
бывала. Размотала шаль, стряхнула с нее снег к по­
рогу, потом высморкалась в тряпочку и положила
ее в карман.
— Здравствуй те!
Мы так и покатились со см еху. Она стала к нам
боком, и мы увидали, что у нее все загнутое: нос
курносый, торчит кверху, полусапож ки загнутые, коса
сзади малюсенькая, как хвостик мышиный, и тож е
кверху загнута.
Антонина Васильевна прикрикнула на нас:
•— Н у, это что ещ е такое! Что за см ех?!— и повер­
нулась к ней.
— Здравствуй. Ты кто такая?
— Я— Косая.
Опять весь класс засмеялся. Антонина Васильев­
на подош ла к ней совсем близко, оглядела ее и не
знает, что сказать.

Г

3

— Н ет, вы на глаза не смотрите. Глаза у меня х о ­
рош ие. Э то у нас отец— Косой.
— Н у так что ж из этого?
— Н у, и я, значит, Косая.
Я как фыркну, аж слезы на глаза выступили. Она
глянула на меня и сказала:
— Больш ой, а дурак.
Тут и Антонина Васильевна засмеялась.
— Глупенькая, ведь ты
сама виновата. Н у, где ж е
ты видала, чтобы люди
называли
себя косыми
только потом у, что у них
отец косой?
— Никакая я не глу­
пенькая! Как ж е мне на­
зы ваться, когда нас все
так зовут? У нас фамилия
такая: Косые.
— А х, вот что! Н у, и з­
вини, милая, я тебя не по­
няла. Зачем ж е ты пришла
к нам?
•— Зачем? Учиться.
— Так ведь сейчас уж е
поздно, надо было с на­
чала года.
— Т огда мне нельзя бы­
ло, мать у нас хворала— я была за хозяйку.
— Д а у нас и м ест нет. Видиш ь, все занято.
2

Г. Замчалов. Курносая

5

— А вон, г д е больш ой сидит, который смеяться
мастер.
— Это третья группа— в первой все занято.
—- Мне не н а д о в первую. Я у ж е вторую кончила.
Я две зимы в (города училась. Н аш и-то в Тыквине ж и ­
вут, а я там у д я д и была. Только; теп ерь его перевели
в д р у г о е м есто.
— Когда ж е ты успела, теб е сколько лет?
— Д есять у ж е. Вы не смотрите, чтоі ростом малень­
кая, училась я хорош о, наша учительница хвалила
меня.
Я дум аю : «Постой, ты у меня поф орсиш ь, я тебя
похвалю!»

III
Посадили ее на мою парту. Я се б е места не на­
ходил: как погляжу сзади на е е хвостик мышиный,
так и хочется ей по ш ее съ езди ть. Я самый первый
в школе, меня все боятся, а ко мне посадили какуюто... д а ж е сказать не ум ею — девчонку. А она все
время, как нарочно', вертится п ер едо мной— то повер­
нется носом своим курносым, т о затылком. П од ко­
сичкой на ш ее у ней ямкаі, и в ямке волоски рыжие...
аж тош но делается.
На другой день я не утерпел и п ер ед переменой
сказал А нтонине Васильевне:
— Я н е б у д у с ней сидеть.
— Как эт о не будеш ь, почему?
— Н е х о ч у я. Н у ее. Л ибо е е п ересадите, либо
меня.

6

— Д а что такое, 'почему ты не хочеш ь?
— Засм ею т меня. Скажут, Щ етина с девчонкой
сидит.
— Н у, у ж это глупости. Никтоі н а д тобой не б у д ет
смеяться.
Тут зазвонил звонок. Я вышел на д в о р и стал д о ­
ж идаться к урн осую . Она д ол го не вы ходила, долж но
быть, боялась. П отом наконец вышла, а кругом нее
чуть не все наши девчонки. Смеются, расспраш и­
вают, загляды ваю т в глаза. Д в е так да ж е в обнимку
с ней с о б еи х сторон. Я прямо подош ел к ним и ска­
зал:
— Эй, ты, курносая, иди-ка сю да, я тебе что-то
скажу.
А она мне:
— Т ут курносы х нет. Если ты эт о меня, т о меня
зовут Васеной, а фамилия мне Косая.
— Н у ладно, иди, когда зовут.
Д евчата уцепились за нее, не пускают.
— Н е х о д и , В асена, он драться будет.
—■ Васена, эт о — Щ етина, он у нас в сех бьет.
Я дум ал, не пойдет. Н ет, вы свободилась от дев ­
чат и пошла. Только обернулась на х о д у и сказала:
— Ничего, девочки, не побьет. Вы меня погодите,
я сейчас при ду.
Я отвел ее за сторож ку и ср азу п одн ес ей кулак
к носу.
— Вот видиш ь?
— Вижу. О х, и грязные у тебя руки! Гляди, как
потрескались. Ну-ка, покажи, какие ногти?

!*

7

Кулака она б у д то вовсе и не видала. Я сам не знаю,
зачем, взял да и разж ал его. Она уцепилась ручон­
ками за мою руку, оглядела каждый палец и пока­
чала головой.
— А й-ай, а ещ е Щ етина. В едь ты ж е пропадеш ь
от них.
— Б у д е т болтать-то. Как эт о я пропаду?
— От заразы — вот как. Наша учительница при­
возила зимой тр убк у вроде как у землемера. Видал
когда-нибудь?
— Н ет, не видал.
— Э х ты, ничего ты не знаешь. Н у вот, чтобы
видней было. Поглядиш ь в нее на спичку, а спичка
толщ е пальца.
— Э то зачем?
— Говорю , чтобы видней было.
— Так что ж е она с этой трубкой?
— У н ас был Крюков Петька. Такой ж е вот, как
ты: руки вечно грязные. Учительница взяла у него
с ногтей грязь, посчистила в стакан и размеш ала с
водичкой, потом налила этой воды на склянку и ве­
лела нам см отреть в трубочку. Мы поглядели, а там
живые козявки плавают, махонькие-махонькие, только
в эту тр убк у и м ож но разглядеть. Козявки, говорит,
эти, как п ападут в живот с хлебом или ещ е с чем,
так зар азу в нем делают.
— Бреш еш ь ты все это.
— Зачем мне брехать! Кабы ты мне пятак дал,
а то...
8

Она увидала, что две девчонки выглядывают изза угла.
— Н у, я п ой ду. М еня девочки зовут.
Я вспомнил, зачем звал ее, и поймал за платье.
— Ты мне зу б ы не заговаривай, а то как дам вот.
Она хоть бы чуть испугалась. П одняла на меня
свою курню и б у д т о знать ничего н е знает.
— Ты что, сбесился? П усти, чуть платье не п о­
рвал.
Вы дернула у меня подол и пошла потихоньку. А
я стою, как дурач ок, и глазами хлопаю.
IV
П осле уроков я опять стал дож и даться ее на ули ­
це. О бязательно н а д о ей всыпать, чтобы не задав а­
лась, и чтобы пересела от меня на др угую парту. А
то если одн ой спустить, то и д р у ги е перестанут слу­
шаться.
Ещ е заго д я я разузнал , что ж ить она б у д ет у Гор­
деевы х на самом конце села за старой каланчей по­
жарной. В от я там и стал у каланчи. Ж д у , ж д у —
нет ее. У ж е н ар од скотину на водоп ой гонит, уж е
темнеть стало, а е е все нет. Я обратно к -школе.
П одош ел, ви ж у — в нашем классе огонь горит.
Заш ел, а и х там человек 20. С грудились возле учи­
тельского стола и о чем -то болтаю т. К урносая в самой
середи не с карандаш ом в руке. Больш е там, правда,
девчат было. Н у, и мальчишек т о ж е я увидел штук
пять. Они бы ло к стеночке, подальш е от света, чтобы
9

я не видал их, а курносая как нарочно подняла лам­
пу повыше.
—• Кто там?
Я пригляделся хорош енько— вот тебе раз: Ванька
Коромыслов!
— Ага, попался! С девчатами компанию водиш ь?
Он только хотел рот раскрыть, курносая перебила
его:
— У нас заседание. Не мешай нам. Если хочеш ь,
так садись и слушай.
— Чего это вы высиживаете, как наседки все равно?
Смотрю, а она глазами в меня прямо воткнуться
хочет.

— Щ етинин, если ты будеш ь болтать глупости, то
мы тебя выгоним.
— К ого— меня?
— Д а, тебя!
— А х ты...
Сзади скрипнула дверь, и кто-то спросил:
10

— М ож но к вам?
Я
оглянулся — Антонина
Васильевна. В от принесло
ее не во время! Если бы не
она, я не посм отрел
бы, что у них там
заседан и е, что ли.
При всех бы наклал
курносой, а заодн о
и Ваньке всыпал бы.
Э ту неделю я с о ­
всем почти не учил­

ся. Н у, какое ж е тут ученье?
Пока в ш коле сидиш ь, она
тут рядом, курносая. При ней
ничего на ум н ейдет. В еч е­
ром опять не д о уроков: надо
караулить ее!

Она оказалась до того хитрая, ну, прямо терпенья
нет. На уроках сидит— сама до плеч мне не достает,
я бы мог ее одним пальцем пришибить—а она меня
будто и не видит вовсе. Как будто я перед ней ко­
зявка какая. А как из класса
выйдет, кругом нее целая

куча. Окружат ее и ходят или играют. Игры она под­
бирала все такие, чтобы в них побольше людей уча­
ствовало. Одну даже такую придумала, что в ней
могли играть и большие, и маленькие, хоть вся школа
сразу,
12

Главное, что досадно: наши дураки так и льнут к
ней. Девчонки еще ладно бы, ничего. Им так и пола­
гается. А то ведь мальчишки, и те с ней. Я под
конец увидал, что со мной остался только Петь­
ка Попов. Ванька сначала шатался от них к нам, не
знал, к кому пристать. Но потом и он перешел к кур­
носой. Вот так это и вышло. В пятницу я подозвал
его к себе и спрашиваю:
— Ну, как твоя курносая поживает?
— Какая она моя? Возьми сам ее себе.
— А заседание-то ваше, забыл уж?
— Это другое дело. Там работа. Мы хотим коопе­
рацию в школе сделать.
— Мылом торговать будете, да? Чтобы шею вам
легче намылить.
— Не мылом, а что нужно ученикам.
Курносая затеяла в снежки играть. Они разделились
на две партии поровну и начали. Нас они не позвали:
они никогда нас не звали. Ванька помялся, помялся,
потом побежал к ним и говорит:
— Примите нас.
Обе партии поглядели на курносую. Она немного
помолчала.
— А кого вас?
— Меня, Федьку и Щетину.
— Я не знаю. Ну, что ж, идите, мы никого не
гоним.
Ванька обрадовался, кричит:
— Щетина, Федька, идите.
Я заорал на него:

— Пошел ты во«, девчатник! Как собака: поманили
его—он и рад.
Раньше бы он испугался, а тут—куда тебе, огрыз­
нулся даже:
—■ Сам ты собака.
И стал с ними играть.
Мы с Федькой подождали, пока они заиграются.
Потом слепили по крепкому снежку, намочили их и
запустили—он в Ваньку, а я в курносую. Мой снежок
попал прямо в голову курносой. Она схватилась ру­
кой за ушибленное место, но не заплакала. Только
подняла половинку снежка и сказала:
— Ты что же, сам не играешь, а кидаешься? Да
еще ледяхом.
Ванька ни с! того, ни с сего подхватил:
— Д а что, правда! Ребята, давайте их...
И тут с обеих сторон в нас полетели снежки. Мы
сначала откидывались, да разве с ними сладишь, ког­
да их там человек сорок. Нас так закидали снегом,
что мы насилу отчистились. Я сказал Ваньке, что
ему теперь все равно не жить на свете: все зубы
выбью.
V

По вечерам они каждый день собирались в школе
и все о чем-то говорили. И о чем люди могут го­
ворить столько? Прямо непонятно.
В этот вечер, в пятницу, я видел, как Антонина
Васильевна опять пришла к ним. Вышли они все вме­
сте. Антонина нахваливала курносую:
14

— Нет, ты молодец, Васена. Теперь у нас так за ­
кипит работа, что только держись.
Я притаился за углом и жду. А она будто почуяла
это.
— Ребята, вы бы проводили Васену. Уж очень
страшно пускать ее одну так далеко.
— Мы и так провожаем. Каждый вечер.
— На нее Щетина злится,—запищала какая-то под­
лиза.—Он хочет побить ее.
— Как побить, за что? Васена, за что он1 тебя?
Я было прислушался—что она набрешет про меня?
Но тут двое мальчишек погнались друг за дружкой
прямо в мою сторону. Мне пришлось скорей удирать.
Но в воскресенье я все-таки дождался своего. Ан­
тонина Васильевна повела нас осматривать совхоз
«Красный пахарь». Мне неохота было итти туда, но
я пошел. Как будто знал, что все так выйдет.
Вышли мы почти в обед. Четверо наших пришли
в лаптях, а день был сырой, снег падал и тут же
таял. Пока они бегали переобуваться, время и про­
шло.
На той дороге, что идет в совхоз, есть лесок—ольшанник. Дорога огибает его кругом. Я, когда мы
дошли до него, придумал такую штуку. Подошел к
курносой и, как будто у нас с ней ничего не было,
говорю :
— Васена, давай пойдем прямо через олынанник.
Мы скорее всех придем, я знаю тут дорогу.
— Я сама знаю. Тут наше Тыквино недалеко. Толь­
ко я не пойду с тобой,
15

— Что, боишься?
— Не боюсь, а очень нужно с таким итти.
— Я уж знаю, что боишься. Все девчонки такие.
Она покраснела. Мне ничего не сказала, а к Анто­
нине Васильевне подошла, пошепталась с ней и свер­
нула в лес.
Мне только того и надо было.
Когда мы отошли подальше от наших, я остано­
вился и сказал:
— Вот что. Я в совхоз не пойду. Сейчас вернусь
домой. Ты тоже не ходи. Сама иди куда хочешь,
только завтра скажи Антонине Васильевне, что мы
сбились с дороги. Слыхала?
— Ничего я не скажу. А в совхоз одна пойду. Д у­
маешь, правда, боюсь?
Я схватил ее за руку и дернул к себе.
— Пойдешь, да? Пойдешь? Ну, постой, теперь уж
я тебе... Теперь ты у меня... Становись на коленки!
Она было опять зубы заговаривать:
— Ой, Щетина, тебя, и правда, собака бешеная
укусила.
Но я не слушал ее.
— Становись, курносай!!!
И замахнулся на нее кулаком.
Она бросилась бежать, я за ней. Бежала она, как
курица: куда ей в таких полусапожках, да еще по
снегу? Я раз пять прыгнул, как следует, и настиг
ее, поймал за шаль.
Она было вырвалась, даже отбежала немного, но я
еще сильнее прыгнул и сгреб
обеими руками. Но

ее

16

тут под нами провалился снег, оба мы ухнули выше
колен. В этом месте ямка была. Сверху ее занесло
снегом, а внизу под ним вода была. Мне налилось
полны сапоги. Я испугался,—стою и ничего не делаю.
Курносая выкарабкалась, а я все стою. Она закричала
на меня:
— Что ж ты, Щетина? Вылезай, холодно ведь.
Я вдруг почуял, что мне обжигает холодом ноги,
и скорей вылез. Курносая стояла около меня. Те­
перь бы можно было всыпать ей, но мне уже не
хотелось. Какое тут битье, когда из сапог вода
льется?
— Ну, что же ты опять встал? Бежим скорей!
— Куда?
— К нам, в Тыквино. Тут недалеко. Просушимся,
тогда пойдем.
Я ничего ей не ответил, повернулся и пошел.
— Куда ты, Щетина?
— Домой, вот куда.
— Брось, Щетина, чего гордишься? Простудишься
ведь.
Пока она уговаривала меня, а я отказывался, ноги
мои совсем закоченели. Я пошевелил пальцами, вижу,
они как деревянные. Ничего не чуют. Ну, тогда
я согласился. Что же сделаешь, раз такой случал.
Д о Тыквина было версты две. Мы бежали что есть
мочи, ни разу не остановились. Курносая все время
подгоняла меня:
— Скорей, скорей. Там отдохнем. А то застынем.
И откула только прыть у нее взялась?
17

На дворе у них какой-то мужик рубил дрова. Он
увидел нас, бросил топор' и пошел нам навстречу.
— Васена, ты откуда??.
Она только рукой махнула на него.
— Погоди, тятя, некогда с тобой.
В избе она скинула полусапожки, осталась босиком
и мне тоже велела:
— Скидай и ты. Да скорее же! А, ну тебя, как
дохлый, все равно!
Я не успел сесть на лавку, как она схватила меня
за сапог, стащила его, потом другой.
Сапоги положила в печку, портянки на комель по­
весила, а на меня прикрикнула:
— Ну, чего сидишь? Полезай на печку, она го­
рячая...
Они хотели оставить меня ночевать, но я не ос­
тался, боялся, что наши будут ругаться. Курно­
сая было со мной увязалась, да ее отец с матерью
не пустили.
Когда я вышел на улицу, она вспомнила что-то и
догнала меня:
— Постой-ка, зайди в избу.
Зашли.
— Скидай сапоги.
— Зачем? они уж е высохли.
— Скидай, знаю зачем. Тятя, дай старую газетку.
Отец достал газету. Она разорвала ее пополам.
— На вот, заверни ноги.
Тут уже меня зло взяло: командует надо мною,
как над маленьким, а я ее слушаю.
18

— Не буду я обертывать. Что: это—тряпка, что ли,
какое от нее тепло?
Отец ее сел рядом со мной на лавку и похлопал
меня по плечу.
— А ты —как тебя?—ты слухай ее. Она, брат, у
нас бедовая—все знает.
Уговорили. Неловко все-таки у чужих противиться.
Да и потом—с бумагой-то, правда, лучше вышло, теп­
лее. Только уж когда домой подходил, я догадался,
зачем они мне газетку показывали: вот, мол, живем
небогато, а газеты читаем. Тоже образованные, не
как вы.
VI
В понедельник я пришел в школу. Смотрю—в кори­
доре висит здоровенный лист бумаги. На нем разно­
цветные рисунки, кругом них написано-, видно, что от
руки, а сделано под печатное. В самом верху боль­
шими буквами : «Стенгазета».
Антонина Васильевна еще не пришла, я стал рисун­
ки рассматривать. Один был такой, что я захохотал на
всю школу: нарисован был здоровый парень—лупо­
глазый, вихрастый и весь грязный. Руки у него были
подняты вверх и зажаты в кулаки, а глаза вывороче­
ны, как у лошади.
Я долго разглядывал его, потом перешел дальше,
вниз. И вдруг меня будто поленом по башке кто
двинул. Рисунок был обведен рамочкой. Сверху и
снизу в ней было написано. Я еще не разобрал что,
а уже догадался...
20

Первым делом я хотел убежать, но ноги у меня
как будто приросли к земле—никак нейдут. Стали
подходить ребята, у стены собралась целая куча. Я
слышу, как они давятся от смеха. Мне бы надо уйти,
а я не могу. Стою, как привязанный, и двадцать раз
читаю одно и то же: сверху—«Таких учеников у нас
не должно быть», снизу—под рисунком—«Вы знаете,
кто я? Я—Щетина».
Были там и еще надписи. Они мелькали у меня в
глазах прямо и вверх ногами: «Организуется отряд»,
«Кружок деткоров», еще какие-то. Но я не смотрел
па них. Мне самое главное было—вот эта, про меня.
Если бы не звонок, я бы наверно простоял у стены
целый день. Когда заходил в класс, то я глядел
себе под ноги и ничего не видел. Только чуял, что
па меня все смотрят. Если бы я провалился куданибудь или разбил себе голову, и то было бы луч­
ше, чем это.
На уроках мне ничего не шло в голову. Антонина
Васильевна задала мне задачку. Когда она диктовала
условие, я старался слушать, но ничего не понял.
А потом и совсем забыл про это. Около меня си­
дела курносая. Я краешком глаза увидал ее косичку
и подумал: «А что, если прямо тут в классе развер­
нуться и бахнуть ее по уху? Ведь это она нарисова­
ла». И сам же себе, как чужой ответил: «А за что,
разве неправда это?»
Антонина Васильевна подошла ко мне и спросила:
— Ты что это?
Я испугался, вскочил на ноги, посмотрел на свою

тетрадку. Она вся была исчерчена карандашом вдоль
и поперек. Раньше Антонина Васильевна стала бы
выговаривать мне грозить, а теперь ничего не ска­
зала—повернулась и пошла дальше: что, мол, с таким
разговаривать.
На большой перемене я вышел на улицу. Все бе­
гают, играют, смеются, а я хожу одиін, и никто
на меня не обращ ает внимания. Мимо пробежал Петь­
ка. Я думал, хоть он подойдет, а он, как увидал
меня, так отвернулся и убежал.
Тогда я пошел, в класс, взял свою сумку и отпра­
вился домой: пускай отец что хочет делает со мной—
хоть бьет, хоть на улицу выгоняет, а я не пойду
больше в школу. Что мне там делать теперь?
Чтоб меня никто не видел, я нарочно вышел в
задние ворота и пошел проулочком. Но тут меня
кто-то окликнул:
— Щетина!
Я оглянулся. Она, курносая.
— Ну, что тебе надо? Напакостила и радуйся!
Она подбежала, взяла меня за пуговицу, на полу­
шубке и загляды вает в глаза:
— Щ етина, идем играть с нами. Там тебя все ищут,
а тебя нет. Мы с Ванькой и в классе смотрели, и
во дворе—нигде нет.
— Опять ты врешь все, ведь я знаю, что врешь.
— Нет, правда, Щетина, честное слово. Вот пой­
дем, посмотрим.
Играли они в горелки. Ванька, и правда, будто
обрадовался мне.
23

— Му, где же ты, Щетина? Скоро звонок, а тебя
нет. Иди скорей.
Девчата сначала не хотели меня ловить, но тут
опять начала первая Васена, а за ней и все уж пошли.
ІЗ класс мы с ней заходили вместе. Она держала
меня за руку и говорила:
■
— Я скажу ребятам. Мы, знаешь, что сделаем? З а ­
клеим тот рисунок и сверху напишем: «заклеила ред­
коллегия».
И вот тут-то и случилось это. Поглядел я на нее
и сразу же она стала совсемдругая. Не другая, а...
Я не знаю, как сказать это. Ну, вот раньше я все
злился на нее, мне все хотелось прибить ее, а те­
перь она стала мне лучше всех товарищей, лучше
сестренки родной. Так-то у ней все осталось, как и
раньше: и косенка такая же, и нос кверху торчит.
А если бы ее кто тронул хоть пальцем одним, я бы
ему не знаю что—башку бы оторвал.

Главлит № А—78422 Гиз Д - 3 2 № 42178 Зак. № 1430 Чк п. л. Тираж 50 000
Типография Госиздата «Красный пролетарий*. Москва, Краснопролетарская, 16.

.

AS 4 5 3

2014079275

2014079275