/
Автор: Зубов А.А.
Теги: антропология история палеонтология росийская академия наук издательство москва палеогеография
ISBN: 5-85941-004-2
Год: 2004
Текст
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ
им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ
А.А. Зубов
ПАЛЕОАНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ
РОДОСЛОВНАЯ
ЧЕЛОВЕКА
Москва
2004
ББК 28.71
УДК 572 «632» (470. 314)
Ответственный редактор
доктор исторических наук С.В. ВАСИЛЬЕВ
Рецензенты:
доктор биологических наук Ю.Г. СИМАКОВ,
доктор биологических наук В.А. СПИЦЫН
А.А. ЗУБОВ. Палеоантропологическая родословная человека
М., 2004, 551 с., илл.
В книге рассматриваются проблемы эволюции человека и
его предков, начиная с ранних приматов и кончая формами «ана-
томически современного» Homo sapiens. Автор предлагает свой
подход к анализу закономерностей «магистральной» эволюции,
уделяет внимание вопросам иерархии факторов антропогенеза,
будущего человеческого рода, «затухания» (или продолжения)
эволюции человека, церебрализации. Подробно, с комментария-
ми, описывается ископаемый краниологический материал всех
эпох и регионов. Книга предназначена для антропологов-биоло-
гов, археологов, историков, может быть использована в качестве
учебного пособия для студентов и аспирантов.
Работа над рукописью и издание монографии осуществле-
ны при финансовой поддержке проекта Президиума РАН
«Происхождение и эволюция биосферы» («подпрограмма 2»),
проекта президиума РАН «Этнокультурное взаимодействие
в Евразии» и гранта РФФИ № 03-06-80401.
ISBN 5-85941-004-2
© А.А. Зубов, 2004
© Институт этнологии
и антропологии РАН, 2004
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Вступление................................ 5
Глава 1.
АНТРОПОГЕНЕЗ В МАСШТАБАХ
ЭВОЛЮЦИИ БИОСФЕРЫ И ВСЕЛЕННОЙ......... 11
Глава 2.
ПРЕДШЕСТВЕННИКИ ЧЕЛОВЕКА.............. 73
Глава 3.
ПЕРВЫЕ ГОМИНИДЫ....................... 93
Глава 4.
ПЕРВЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА..... 131
Глава 5.
ДРЕВНИЕ ГОМИНИДЫ СТАДИИ
HOMO ERECTUS/ERGASTER................ 161
Глава 6.
ГЕЙДЕЛЬБЕРГСКИЙ ЧЕЛОВЕК............... 201
Глава 7.
НЕАНДЕРТАЛЬЦЫ........................ 245
Глава 8.
ПОЗДНИЙ АРХАИЧНЫЙ САПИЕНС,
СТАДИЯ «NEAR MODERN»............. 341
Глава 9.
HOMO SAPIENS ЭПОХИ ВЕРХНЕГО
ПАЛЕОЛИТА-МЕЗОЛИТА............... 377
Глава 10.
ФОРМИРОВАНИЕ ВНУТРИВИДОВОГО
РАЗНООБРАЗИЯ В ПОСТПАЛЕОЛИТИЧЕСКОЕ
ВРЕМЯ............................... 467
Summary............................. 487
ВСТУПЛЕНИЕ
Многие великие истины, установленные наукой, далеко не
сразу находили широкое признание и с трудом пробивали себе
дорогу в обществе. Однако, торжество их было неизбежно, пото-
му что рано или поздно многочисленные факты делали их неоп-
ровержимыми даже в глазах самых стойких скептиков. Так, во-
лей-неволей пришлось признать, что Земля не плоская, а шаро-
образная, что не Солнце вращается вокруг Земли, а наоборот —
Земля вокруг Солнца, что мир состоит из атомов, что существуют
элементы наследственности — гены. Всё это казалось сначала
странным, трудным для понимания, а порой не укладывалось в
рамки сложившихся в обществе догм, что вызывало тяжелые, ча-
сто кровопролитные конфликты и беспощадные репрессии по
отношению к неугодным новшествам. Но время шло, и д^^иже-
ния науки занимали должное место в умах людей. Одна из'-вели-
ких истин — теория антропогенеза, объяснившая процесс возни-
кновения и развития Человека, также была сначала отвергнута
обществом и породила волну насилия по отношению к передо-
вым ученым (вспомним хотя бы так называемые «обезьяньи про-
цессы», когда судили людей за распространение идей Дарвина).
Прошло много лет, учение о происхождении человека получало
новые и новые подтверждения, вошло в учебники, получило раз-
витие в многочисленных научных исследованиях, - словом как
будто полностью восторжествовало... Но увы: в самых широких
слоях общества, далеких от специальных наук о человеке, эти
идеи пробивают себе дорогу по-прежнему с большим трудом.
Может быть, ученые пишут мало популярных работ на эту тему?
А может быть, пишут, да читателей мало? Думается, что дело не
только в популяризации. Любые истины, даже заведомо неопро-
вержимые, рано или поздно подвергаются пересмотру и ставятся
под сомнение. Иногда происходит радикальная смена представ-
лений об изучаемом предмете, порой требуется только некоторое
обновление и уточнение в соответствии с новым уровнем разви-
5
тия науки, но бывает и так, что истина начинает казаться людям
устаревшей, хотя она и не имеет достойной альтернативы и не
может быть убедительно опровергнута. Просто .она выглядит ба-
нальной, скучной, хочется чего-то более свежего и, уж конечно, —
сенсационного и яркого. А в данном случае, кроме того, очень
трудно признать идею происхождения человека от обезьяны:
словно это как-то вредит престижу человека, его достоинству, так
что каждый испытывает что-то вроде чувства неловкости, ущерб-
ности перед клеткой с обезьянами. Сложное существо человек!
В наши дни лектору, выступающему в разнородной по соста-
ву аудитории, даже состоящей из достаточно образованных лю-
дей, не имеющих, конечно, прямого отношения к антропологии,
нелегко добиться взаимопонимания со слушателями, если речь
заходит о проблемах происхождения человека. На лицах людей
уже заранее отражается скепсис, иногда даже раздражение:
«Опять этот Дарвин, опять обезьяна, опять эволюция... А Вы са-
ми-то в это верите?» И т.д.... И всё самое новое, что есть в арсена-
ле современной антропологии и может действительно считаться
сенсационным в лучшем смысле этого слова, пропускается мимо
ушей. В кулуарных разговорах приходится слышать, что и Дар-
вин давно уже опровергнут, что современные обезьяны должны
были бы, по его идее, давно превратиться в людей но не превра-
щаются, что «пресловутое промежуточное звено» между обезья-
ной и человеком «искали-искали, да так и не нашли», что чело-
век, разумеется, явился из космоса. Словом, науке, якобы, так и не
удалось раскрыть тайну происхождения человека. Но кто и когда
опроверг Дарвина в области теории антропогенеза? Кто доказал,
что выводы современной науки неверны, а факты ложны? Кто
может противопоставить современному учению о происхожде-
нии человека какую-либо новую, стройную и убедительную кон-
цепцию, опирающуюся на надежный материал? Ответа на эти во-
просы никто дать не может, если не считать отдельных очень
слабо аргументированных статей в журналах легкого научного
жанра, написанных, мягко говоря, мало компетентными людь-
ми, практически не имеющими представления о предмете, о ко-
тором пишут, и не желающих хотя бы поверхностно ознакомить-
ся со специальной литературой. И этот «материал» пытаются
противопоставить огромному объему знаний, накопленному ан-
6
тропологией, генетикой, археологией, палеонтологией, этологи-
ей приматов, сравнительной анатомией!
Нет, опровергнуть выводы современных наук о человеке уже
невозможно, хотя, как всегда, некоторые уточнения теории в де-
талях допустимы и необходимы. О близком родстве человека с
высшими человекообразными обезьянами (особенно — с шим-
панзе и гориллой) мы знаем сейчас несравненно больше и можем
судить с гораздо большей убедительностью, чем во времена Дар-
вина, имея в руках такие доказательства, как тождество ряда
групп крови, близкое сходство структуры белков, результаты
сравнительного генетического анализа, исследование строения и
функций мозга. Нравится это нам или не нравится, но эти обезь-
яны — наши близкие родственники. Однако, было бы неверно
отождествлять их с нашими предками. У человека и шимпанзе
был общий предок (вид, род) 7-8 миллионов лет назад, но наши
эволюционные пути разошлись: разные условия жизни и разный
уровень организации прапопуляций, давших начало шимпанзе и
человеку, привели к тому, что естественный отбор на «линии
шимпанзе» стал усиливать качества, повышающие приспособ-
ленность к жизни в лесу небольшими коллективами, в то йремя
как на линии гоминизации (очеловечивания) требовалось разви-
тие таких качеств, как организация, сплоченность сравнительно
большой группы, способной жить как в лесу, так и на границе са-
ванны, более совершенные средства общения — коммуникации
между членами группы, координация их действий. Эти требова-
ния жизни привели прежде всего к ориентации естественного от-
бора на совершенствование мозга. Несколько миллионов лет па-
раллельного, независимого развития в разных направлениях
привели к усилению «человеческих» свойств в одной линии и со-
хранению (и даже частичной утрате) предкового потенциала — в
другой. В результате — современные человекообразные обезьяны,
несмотря на их высокий эволюционный уровень, всё же отстают
от человека в степени гоминизации как раз на 7 -8 миллионов лет,
и никакая сила уже не поможет им наверстать упущенное на этом
пути и превратиться в людей. При этом мы, разумеется, можем
использовать их в качестве модели для реконструкции морфо-
физиологических и этологических характеристик наших отда-
ленных предков — вымерших миллионы лет назад высокоразви-
7
тых человекообразных обезьян, давших начало также линиям
шимпанзе и гориллы.
Близкое родство с обезьянами, а также с другими млекопи-
тающими, доказывает, что человек — чисто земное существо, раз-
вившееся в процессе эволюции всей земной биосферы. Если мы
считаем его космическим явлением, то только в том смысле, что
Человек по шкале возрастания организации материи во Вселен-
ной, по своему потенциалу дальнейшего совершенствования и
масштабам своей деятельности выходит за рамки планетарного
феномена.
Родство, — могут заметить нам, — еще не означает происхож-
дение: где же то связующее звено, которое наглядно доказало бы
наличие последовательности процесса превращения обезьяны в
Человека? Или правы те, кто заявляет «искали-искали это звено,
да так и не нашли»? Конечно же, не правы, и говорить так может
только человек, не утруждающий себя знакомством с фактами.
Вот уже поистине ignoratio non est argumentum (незнание не есть
аргумент). В настоящее время наука располагает обширными
материалами о промежуточных формах, притом речь идет уже не
об одном звене, а о целой, притом очень полной и последователь-
ной цепи промежуточных звеньев, протянувшейся во времени
на несколько миллионов лет и образующей непрерывный «мост»
между древними человекообразными обезьянами и современ-
ным человеком. И каждое звено представлено костными остан-
ками многих древних существ, добытыми палеонтологами и па-
леоантропологами из недр земли.
Таковы предельно краткие ответы на наиболее распростра-
ненные заблуждения, касающиеся происхождения человека. Но,
разумеется, рассматриваемая тема требует значительно более де-
тального анализа. Такому анализу и посвящается предлагаемая
работа. Первые её разделы содержат рассуждения об общих за-
кономерностях развития живого мира, о месте и роли антропо-
генеза в системе единого универсального процесса эволюции
организации материи во Вселенной, о факторах гоминизации.
Далее следует подробное (насколько это возможно) описание
той эволюционной «цепи» форм, которая увенчалась появлени-
ем человека современного вида. При этом рассматриваются ос-
новные современные гипотезы о взаимоотношении различных
8
таксонов (видов, родов, подвидов) гоминид (гоминиды - семей-
ство прямоходящих, двуногих приматов, к которому относятся
Человек и близкие к нему вымершие формы) в процессе развития
этого семейства, произошедшего непосредственно от древних
человекообразных обезьян. При этом работа в основном посвя-
щена роду Ното (Человек), начиная с первых древних гоминид,
производивших орудия труда из камня, кости и дерева. Соответ-
ственно, их предшественникам уделяется меньшее внимание.
Тема основной части книги — становление и развитие палеолити-
ческого и мезолитического Человечества — включает значитель-
ный временной диапазон: это древний каменный век — палеолит,
подразделяющийся на ранний (нижний) и поздний (верхний)
палеолит и охватывающий период времени от 2,5 миллионов лет
до примерно 16-14 тысяч лет до наших дней. Иногда выделяют,
кроме того, средний палеолит. В нашу работу включен также ме-
золит (эпипалеолит, 14—7 тысяч лет назад) — переходное время
между древним и новым каменным веком (неолитом — 6—4 тыс.
лет до наших дней), когда охотничий быт первобытного челове-
чества обогатился земледелием, скотоводством, произвв^двом1
керамики. 4
Поскольку работа построена на антропологическом матери-
але (в основном — краниология, строение черепа и одонтология,
строение зубов), ее главной целью является эволюция физическо-
го типа человека. Именно поэтому нами избран тот отрезок вре-
мени, в течение которого под давлением формирующих сил есте-
ственного отбора древние формы рода Ното, пройдя несколько
промежуточных стадий, постепенно развились в современный
вид Homo sapiens.
Предлагаемая книга не является популярным изданием, но
все же может быть полезна и широкому кругу читателей, которые
желают более углубленно познакомиться с проблемами совре-
менной теории антропогенеза, чем позволяют популярные изда-
ния, в которых вынужденное сокращение «скучных» деталей по-
рой способствует ложному представлению о скудости материа-
лов, на которых базируется теория. Автор надеется, что работа
будет полезна также студентам и аспирантам антропологам бла-
годаря достаточно полному перечню палеоантропологических
находок с описанием времени и места их обнаружения. Автор
9
пользуется случаем изложить в первой главе свою, давно разрабо-
танную концепцию общих закономерностей эволюции с акцен-
том на анализ роли антропогенеза в системе направлений разви-
тия организации материи во Вселенной.
Замечания, отзывы и предложения, связанные с предлагае-
мой работой, будут восприняты автором с благодарностью и вни-
манием.
10
Глава I
АНТРОПОГЕНЕЗ В МАСШТАБАХ ЭВОЛЮЦИИ
БИОСФЕРЫ И ВСЕЛЕННОЙ
ПРЕДПОСЫЛКИ ГОМИНИЗАЦИИ
Существует точка зрения, согласно которой жизнь на
Земле — явление случайное, уникальное. Приходится слы-
шать также, что антропогенез, возникновение человека, ра-
зума — также случайные явления, выпадающие из общей,
универсальной системы закономерностей бытия и развития
Вселенной. Не слишком ли много случайностей? Как могла
стихия космоса в круговороте ненаправленных процессор
породить фантастическую сложность живых существ,Наде-
ленных мощным потенциалом саморазвития и бесконеч-
ным разнообразием функций? И было ли для этого достато-
чно времени, если учесть, что, как сейчас известно, возраст
известной нам части Вселенной не превышает 15 миллиар-
дов лет? Эти вопросы заставляют обратиться к анализу со-
отношения антропогенеза и универсальных закономерно-
стей эволюции всего мира, в особенности, — биосферы Зе-
мли. При этом мы нисколько не уходим в сторону от основ-
ной темы работы, так как, рассматривая феномен человека,
мы тем самым уже вступаем в область проблем планетарно-
го и космического масштаба.
Человек сформировался в результате давления естест-
венного отбора в направлении универсальных особенностей,
определивших не только его господствующее положение в
биосфере, но также выход на новый уровень организации,
который можно назвать «надбиологическим». Феномен "че-
ловека укладывается в рамки понятия «жизнь» и, в то же вре-
11
мя, это - «сверхжизнъ». Выдающийся теоретик биологии
И.И.Шмальгаузен писал: «Можно представить себе беспре-
дельное расширение среды, то есть не только расселение ор-
ганизмов по всей поверхности Земного шара, где жизнь во-
обще только возможна, но и использование всех жизненных
ресурсов. Такой организм займет совершенно особое поло-
жение, так как он возвысится над всеми другими организма-
ми, овладеет всей средой и подчинит ее своим потребностям
(Шмальгаузен, 1939). Такой высший этап ароморфной эволю-
ции, выходящий за пределы последней как нечто новое для
жизни на Земле, И.И.Шмальгаузен назвал эпиморфозом.
Именно на этот этап развития антропогенез вывел человека.
Для того, чтобы встать на эволюционную линию антро-
погенеза были необходимы определенные предпосылки,
выработанные в ходе предшествующих стадий эволюции
живого мира. Высшие приматы — непосредственные пред-
ки гоминид и рода Ното — уже обладали достаточно пол-
ным набором таких биологических предпосылок, к числу
которых следует отнести высокоразвитый мозг, анатомиче-
ские особенности руки и возможность её освобождения для
использования, а затем изготовления орудий труда и охоты,
стереоскопическое зрение, сложное групповое поведение,
включая высокий уровень организации стада, достаточно
развитые средства коммуникации, взаимодействие между
индивидуумами (кооперацию), склонность к манипулиро-
ванию предметами, гибкость поведения, высокий удельный
вес поведенческих адаптаций в общей системе приспособи-
тельных реакций, повышенная роль прижизненного опыта
в организаций поведения и, соответственно — возрастаю-
щая роль индивидуума в группе. Эти особенности, взятые
вместе и неразрывно связанные друг с другом можно опре-
делить как «комплекс гоминизации». В процессе эволюции
высших приматов на линии, ведущей к человеку, значение
этого суммарного показателя гоминизации постепенно вы-
является и возрастает, так что комплекс как целое становит-
ся средством выживания вида, и, как следствие, -- объектом
12
действия движущего естественного отбора, определяющего
направление дальнейшего развития и видообразования.
Именно отбор на комплекс гоминизации приводит к стано-
влению семейства гоминид с появлением первого рода это-
го семейства —Orrorin или Sahelanthropus) и продолжает дав-
ление в том же «оправдавшем себя» направлении, с неизбе-
жностью формируя эволюционирующий род Ното, кото-
рый на протяжении двух с лишним миллионов лет совер-
шенствуется как носитель комплекса гоминизации. В этом,
собственно, и заключается биологическая сущность антро-
погенеза. Однако, картина действия предпосылок очелове-
чивания не исчерпывается описанными выше фактами.
Сам комплекс гоминизации не появляется «на пустом мес-
те» : возникнув в отряде приматов, он имеет базу в системе
характеристик всего класса млекопитающих, которые,(на-
ряду с некоторыми родами птиц), по сравнению с другими
классами животных, имеют более выраженную тенденцию
к прогрессу центральной нервной системы, к усложМЙню
поведения, выражающемуся в развитии «рассудочной дея-
тельности» (по терминологии Л.В.Крушинского), то есть
способности (хотя бы зачаточной) к прогнозированию со-
бытий и целесообразному поведению в новой обстановке.
Общий качественный подъем жизнедеятельности, обусло-
вивший победу млекопитающих над пресмыкающимися,
получил необходимое, естественное продолжение в станов-
лении отряда приматов и оформлении описанного выше
единого комплекса гоминизации. Точно также можно ска-
зать, что предпосылками становления млекопитающих яви-
лись прогрессивные особенности типа хордовых, подтипа
позвоночных. И так далее. Мы видим, таким образом, что те
или иные предпосылки гоминизации в общих чертах можно
выявить на самых разных «этажах» прогрессивной эволюции,
что вся цепь стадий абсолютного прогресса, характеризующа-
яся восходящим совершенствованием организации и как бы
направленная на человека, является своего рода обобщенной
предпосылкой его становления. Черты, составившие базис
13
гоминизации, выявлялись постепенно, так что на ранних эта-
пах эволюции, казалось бы, трудно уловить даже намеки на
то, что мы считаем присущим мыслящим существам, однако
можно показать, что существует ряд инвариантных особенно-
стей прогрессивного развития, единых для всех стадий восхо-
дящей линии эволюции и нашедших полное выражение в че-
ловеке, который должен рассматриваться как закономерное и
необходимое звено цепи процессов усложнения организации
материи. Эта эволюционная цепь или линия, красной нитью
проходящая через миллионы лет сложного бытия биосферы
среди запутанной сети локальных прогрессивных, нейтраль-
ных и регрессивных направлений видообразования в нашей
работе будет именоваться магистралью, а присущие ей инва-
риантные свойства, воплотившиеся в человеке - магистраль-
ными (Зубов, 1978,1979,1982,1985,1996, 2003) (рис. 1).
ОСОБЕННОСТИ ЭВОЛЮЦИОННОЙ
МАГИСТРАЛИ В БИОСФЕРЕ
Таксоны живых существ, входящие в биосферу нашей
планеты, следуют различным стратегиям развития. Основ-
ные модели этих стратегий выделены и подробно описаны
А.А.Северцовым, который впервые ввел термины «аромор-
фоз» и «идиоадаптация», отражающие общий прогресс уни-
версального характера с подъемом на новый информацион-
но-энергетический уровень и «частный» прогресс» локаль-
ного характера, обеспечивающий адаптацию таксона к кон-
кретным условиям данного места и времени, что обуслов-
ливает выживание, но не делает существо более универ-
сальным, способным приспосабливаться к-разным услови-
ям жизни при их быстрых изменениях. Эволюцию по моде-
ли ароморфоза в настоящее время принято называть ороге-
незом, а адаптивные изменения идиоадаптационного типа -
аллогенезом. Выделяют также катагенез — общее снижение
уровня организации, что фактически можно назвать также
эволюционнойдегенерацией. Для магистральной линии
эволюции типичен восходящий арогенез, так что все дан-
14
ное направление развития выглядит как цепь ароморфозов,
с неизбежностью приводящую к возникновению разумных
существ. При этом не имеется в виду непрерывное развитие
одного таксона, которому предназначено стать разумным:
магистраль понимается нами как условное научное обозна-
чение линии, составленной таксонами, обеспечившими се-
бе победу в конкурентной борьбе с другими формами путем
арогенеза и универсального, перспективного характера эволю-
ционных сдвигов. Здесь не имеется в виду предопределен-
ность, «запланированность» развития. Движение по восхо-
дящей траектории определяется обычными биологически-
ми факторами, прежде всего — естественным отбором, ко-
торый рано или поздно, причем со все возрастающей веро-
ятностью, отдает предпочтение более универсальным фор-
мам, имеющим в запасе потенциал преадаптаций и способ-
ных выживать в гетерогенных и меняющихся во времени
условиях среды, то есть как бы адаптированных на перспек-
тиву. Однако, не следует думать, что ароморфная ^>рма^
развития в реальной жизни всегда оказывалась более выгод-
ной для развивающихся таксонов. Во многих случаях, осо-
бенно на ранних этапах эволюции биосферы, «практичней»
оказывалась идиоадаптационная модель, обеспечивавшая
больше шансов на выживание в каждый конкретный мо-
мент времени и в конкретном месте. Преимущества этой
формы адаптации имели место в условиях длительной ста-
билизации среды, мало изменявшейся в течение многих
миллионов лет. Магистраль в этой ситуации с трудом про-
бивала себе дорогу. Однако, в переходное время, при смене
геологических эпох, универсальные, мало специализиро-
ванные существа выходили «на передовые рубежи» про-
гресса биосферы, в то время как идиоадаптационные ли-
нии, уводившие многие формы жизни в тупики узкой спе-
циализации, не могли восстановить адаптивные связи со
средой и вымирали. Здесь можно привести всем хорошо из-
вестный пример — вымирание рептилий на грани мезозой и
кайнозоя — эры млекопитающих, выживших за счет ряда
15
ценных ароморфозов (теплокровность, вскармливание де-
тенышей молоком, волосяной покров, более высокий уро-
вень развития центральной нервной системы). Преимуще-
ства магистрального арогенеза не означают, однако, что
идиоадаптационные и тупиковые линии развития должны
рассматриваться как своего рода отбросы эволюции. Нема-
гистральные ветви всегда находились в тесном взаимодей-
ствии с магистралью, внося свой вклад в эволюцию биосфе-
ры. Вся система процессов развития живого мира подобна
растению, в котором роль стебля играет магистраль, роль
ветвей — немагистральные линии. Идиоадаптационные на-
правления обеспечивают общее увеличение сферы обмена
веществ и энергии со средой и, кроме того, создают «фоно-
вое давление», усиливающееся в процессе конкуретной
борьбы по мере возрастания уровня организации в боковых
ветвях и способствующее ускорению абсолютного прогрес-
са. Эволюция эволюции обогащает генетический опыт ма-
гистрали и пополняет его ценной перспективной информа-
цией, базирующейся на «победах» универсальных форм.
Биосфера функционирует как единый развивающийся ор-
ганизм.
Накопление и выявление перспективных адаптаций
общего значения, имеющих непреходящую ценность в лю-
бых возможных изменениях среды мы определяем как про-
цесс универсализации, являющийся одним из важнейших
свойств эволюционной магистрали.
Универсализация давала живым формам чрезвычайно
ценное качество — возрастающую автономию, — независи-
мость от специфического влияния среды, приводящего к
узкой специализации. Это свойство можно рассматривать
как вторую важную особенность магистрали и одну из глав-
ных предпосылок гоминизации в глубинах времени. Авто-
номизация означает возрастание способности к самосохра-
нению и «внутреннему управлению» систем. Процесс усло-
жнения организации приводит к усилению авторегуляции
жизнедеятельности, начиная с температурной регуляции и
16
кончая усложнением форм поведения, в частности — борь-
бой за существование. Повышается общий уровень активно-
сти организма и вида, что проявляется в миграциях, при ос-
воении новых экологических ниш. Автономизация и уни-
версализация форм на магистрали прогрессивно снижают
необходимость адаптивных морфо-физиологических пере-
строек организма, все в большей степени заменяя их разны-
ми формами сложного приспособительного поведения (ха-
рактерный магистральный феномен), которое играло реша-
ющую роль в конкурентной борьбе, ярким примером чего
может служить развернувшаяся в мезозое «схватка» между
рептилиями и млекопитающими: «... в основном это было
соревнование в формах поведения, наиболее гибкого у мле-
копитающих» (Шмалъгаузен, 1983), что обеспечило им, как
известно, полную победу.
Развитие сложных форм поведения всецело зависит от
еще одной важнейшей особенности эволюционной магист-
рали - прогрессирующей церебрализации (энцефали-щции).
то есть совершенствования центральной нервной системы,4 моз-
га. У примитивных существ ранних периодов истории Земли
преобладали наследственно закрепленные формы поведе-
ния, удельный вес собственного прижизненного опыта, как
основы поведенческих реакций был невелик, поведение ба-
зировалось на опыте вида, записанном в геноме. Начиная с
мезозоя, естественный отбор стал во все возрастающей сте-
пени делать акцент на эволюцию мозга как более мобильно-
го центра фиксации и реализации информации, включая ее
прижизненные, индивидуальные формы.
Церебрализация (энцефализация) есть выражение одно-
го из важнейших показателей магистрального прогресса —
информационной эволюции, сущность которой состоит в
развитии систем накопления, кодирования и переработки
информации, обеспечивающих адекватное отражение дей-
ствительности, включая опережающее отражение, носящее
прогностический, преадаптивный характер. Концентрация
и возрастание объемов информации на магистрали имеет
17
место как на видовом (геном), так и на индивидуальном
уровне, причем использование приобретенного^ прижиз-
ненного опыта индивидуума как базы поведенческих реак-
ций увеличивает шансы на выживание, делая поведение
пластичным, мобильным. Индивидуальный опыт чрезвы-
чайно важен в борьбе за существование, в которой фенотипи-
ческая активность (термин И.И. Шмальгаузена) обеспечи-
вает выживание и прогресс без морфо-физиологических
перестроек. Таким образом индивидуум вносит вклад в ма-
гистрализацию вида. Ценность индивида как генератора и
аккумулятора полезной информации на магистрали повы-
шается, что находится в тесной связи с уменьшением пло-
довитости и продлением детства, то есть периода обучения
и передачи из поколения в поколение вне-геномной (или
иначе — экстрагенетической) информации («экстрагенети-
ческое наследование»). Гибель индивида или подавление
его созидательной инициативы наносит огромный ущерб
виду и, в дальнейшем, обществу.
Разумеется, опыт вида, геномная информация, также
играет свою роль в магистрализации живых систем, особен-
но на относительно ранних этапах эволюции эволюции, до
гоминизации. Это видно на примере млекопитающих, ге-
ном которых существенно превосходит по объему геном
всех предшествующих живых форм. Таким образом, генети-
ческая информация, как и экстрагенетическая, играет свою
важную роль в магистрализации, хотя эта роль постоянно
уменьшается по сравнению со значением прижизненного
опыта.
Прогрессирующее развитие мозга обеспечило совер-
шенствование «рассудочного поведения», в котором все боль-
шую роль стало играть накопление и использование инди-
видуального опыта, обучение. Этот ведущий ароморфоз ма-
гистрали биосферы особенно ярко проявился в возникно-
вении таких классов, как птицы и млекопитающие. У мле-
копитающих он сопровождался также другими важными
ароморфозами. Весь комплекс новых особенностей этих
18
животных совершенно очевидно направлен на автономиза-
циюи универсализацию, что свидетельствует о приобретении
им жизненно важной роли, и о четко выраженной направ-
ленности на него сил естественного отбора. Возникновение
класса млекопитающих было решительным шагом в напра-
влении универсальной адаптации и создания значительно-
го потенциала предпосылок антропогенеза. Становление в
перспективе такого таксона как Человек с этого момента
можно считать необходимым и предсказуемым. Об этом
уже можно определенно судить по направлению естествен-
ного отбора. Необходимость антропогенеза в общих чертах
прослеживается уже у начала магистрали в биосфере, но
еще в нечеткой форме, но на высоких уровнях прогрессив-
ного развития живого мира такой финал представляется
уже неизбежным. Этот феномен получил в наших предыду-
щих работах наименование принципа возрастания необходи-
мости гоминизации (Зубов,1985). Человек возникает в био-
сфере как закономерное, необходимое эволюционное звено, а
антропогенез является неотъемлемой частью восходящей ма-
гистрали развития мира.
Приближение того или иного процесса развития к рет-
роспективно прослеживаемой восходящей линии аромор-
фозов универсального значения и усиление комплекса осо-
бенностей, свойственных этой линии («очищение арогене-
за») мы называем «магистрализацией», а отход от этого на-
правления в силу рассеивания эволюционного потенциала
универсализации и автономии — «демагистрализацией».
«Конструируя» магистраль как условную восходящую ли-
нию развития, из отдельных, не обязательно связанных ме-
жду собою генетически отрезков ароморфного прогресса,
мы, конечно, не забываем, что это - не непрерывная ли-
ния, а геометрическое место «точек», отражающих моменты
крупных качественных сдвигов универсального значения,
вносящих необратимый вклад в движение живых систем в
сторону становления Разума, то есть, в конечном счете, вы-
водящих организацию живой материи за пределы биологи-
19
ческого уровня в область неограниченного прогресса.. Когда
мы говорим о «нацеленности» и «направленности» магист-
ральной эволюции, имеется в виду не фатальная предопре-
деленность процесса в деталях, а предсказуемость наиболее
вероятных состояний развивающихся систем в пределах
всей биосферы в силу постепенного выявления преиму-
ществ магистральных форм в процессе «эволюции эволю-
ции» (термин А.Шелла, употреблявшийся также И.И.
Шмальгаузеном, К.М. Завадским и Э.И. Колчинским') (Завад-
ский, Колчинский, 1977), то есть конкуренции и отбора моде-
лей развития, определяющей наиболее эффективное напра-
вление. Биологи Б.М. Медников и В.В. Меншуткин (Мед-
ников,поставили интересный эксперимент, смодели-
ровав на ЭВМ процессы макроэволюции членистоногих и
хордовых. В качестве исходных данных для хордовых в
ЭВМ была заложена информация, описывающая существо
типа ланцетника. Действуя по принципу отбора наиболее
адаптационно-эффективных форм, машина выдавала эво-
люционный ряд существ, демонстрируя широкую панораму
изменений ароморфного и алломорфного характера. При
этом чрезвычайно важно, что в эволюционном древе, скон-
струированном машиной, стихийно выделилась линия, ве-
дущая к существу с чрезвычайно высокоразвитой нервной
системой и освобожденной парой конечностей. И все это
при условии, что прогрессивные и регрессивные изменения
при машинном моделировании считались равноценными и
равновероятными, то есть в программу не было заложено
«глупое ламарковское стремление к прогрессу» (по выраже-
нию Дарвина). При повторении эксперимента с некоторой
модификацией условий получались значительные изменения
в различных звеньях эволюции, то есть в деталях вся система
линий развития оказалась непредсказуемой, однако вывод о
предсказуемости магистрального направления на Разум во
всех вариантах опыта оставался неизменным. Эксперимен-
тальное моделирование показало также относительно малую
зависимость эволюционных процессов от абиотических фак-
20
торов, то есть известную автономию всей внутренней дина-
мики древа жизни при жесткой взаимозависимости всех мак-
росистем биосферы. Таким образом, магистраль развития
порождается всей биосферой и является для последней не-
обходимым стержневым и итоговым процессом, в силу того,
что магистральные показатели организации дают формам
абсолютные преимущества в борьбе за выживание и рано или
поздно подхватываются естественным отбором. Хаотическая
на первый взгляд картина отбора локальных форм адаптации
и борьбы за выживание постепенно выливается в глобальную
конкуренцию моделей развития, среди которых, в конечном
итоге, выделяется магистральное направление на церебрали-
зацию, универсализацию, освобождение от гегемонии среды,
прогресс элементарного рассудочного поведения, порождаю-
щий человеческий интеллект со способностью к целесообраз-
ному моделированию материальных объектов и абстрактных
образов, то есть к Разуму — в самом обобщенном смысле, вне
связи с конкретным его «земным» проявлением - человеком..
Так сумма «случайностей» порождает необходимость. Мюжно
предположить, что феномен магистрального прогресса как
пути выхода из «колыбели» (по выражению К.Э. Циолков-
ского ) в безграничный космос, универсален для всей Вселен-
ной, какие бы внешние формы ни приобретали живые суще-
ства — носители Разума.
«МАГИСТРАЛЬНАЯ ТО ЧКА» И «АБСОЛЮТНЫЙ
ОПТИМУМ»
Изображенная на плоскости линия магистрального
прогресса выглядела бы как геометрическое место точек,
обозначающих узловые ароморфозы. При этом каждая точ-
ка будет изображать форму (таксон), обладающую достато-
чным эволюционным потенциалом для восхождения на но-
вую, более высокую ступень универсализации и имеющую
(точнее имевшую) реальную возможность для такого восхо-
ждения. Магистральная «точка» — совсем не обязательно
является наиболее продвинутой на данный момент систе-
21
мой, но наиболее перспективной по параметрам абсолютно-
го прогресса. Однолинейность магистрали на чертеже чисто
условна и призвана символизировать необходимый и не-
прерывный характер абсолютного прогресса по отношению
ко всей биосфере, причем эта линия для наглядности сво-
дится к траектории одной точки. Такое упрощение отража-
ет смысл стержневого процесса эволюции эволюции. Наде-
ле преемственность общего восходящего прогресса может
прерываться в одном месте и воспроизводиться в другом.
Если продолжить принятую символику, нужно будет
отметить важную особенность траектории магистральной
«точки»: она всегда уклоняется от зон условного пространс-
тва, в которых имеет место адаптационный оптимум (гар-
мония) отношений со средой, то есть от состояния равнове-
сия. Биологический смысл этого феномена в том, что каж-
дый такой локальный оптимум грозит эволюционным за-
стоем и специализацией, так что достигнуть его могут лишь
линии аллогенеза и катагенеза, обреченные на постоянное
или временное уменьшение шансов на качественное повы-
шение общего уровня организации. Прогресс систем на
этих линиях состоит как раз в достижении гармонии со сре-
дой на данный момент времени и в данном месте простран-
ства. В плане системогенеза это означает постоянное сни-
жение упорядоченности вплоть до достижения полного
«беспорядка» и наиболее вероятного состояния, то есть гибе-
ли системы. Траектория магистральной «точки» «в обход ло-
кальных оптимумов» является необходимым условием не-
ограниченности развития в пространстве и во времени. По-
скольку магистральный прогресс изображается здесь траек-
торией некоторой точки в ретроспективном плане, следует
еще раз пояснить, — дабы избежать обвинения в телеологи-
ческом подходе, — что, «избегание» оптимумов отношения
со средой в реальной действительности означает, что живая
система поднимается на более высокую ступень организа-
ции без значительных морфо-физиологических перестроек,
отвечающих требованиям среды, но использует более уни-
22
версальные средства адаптации, в первую очередь более
гибкие и пластичные формы приспособительного поведения.
Аллогенетический оптимум есть необратимая подгонка к
среде, выражающаяся в устойчивой комбинации структур-
ных и физиологических приспособлений, в точности отве-
чающих особенностям среды в данном ее состоянии и пото-
му дающих несомненную, но временную выгоду. «Обход оп-
тимумов», разумеется, — не осознанный выбор пути разви-
тия, но эффект сохранения систем, оказавшихся на магист-
рали в силу своей внутренней перспективной организации
и победивших за счет ее преимуществ. «Понятие оптимума
требует, чтобы качество системы определялось одним един-
ственным критерием, какова бы ни была его природа»
(Марков,В данном случае этим критерием является
выживание, сохранение. Но не наносит ли уход от оптиму-
мов ущерб самосохранению биосистемы? В этом случае
рассматриваемая нами магистраль неизбежно была бы
уничтожена отбором в процессе эволюции эволюции, как
линия, не имеющая оптимума и не обеспечившая гармонию
со средой. Но в том-то и суть, что магистраль имеет свой
оптимум, в сторону которого как бы направлены происхо-
дящие на ней прогрессивные изменения универсального
значения. Назовем его абсолютным оптимумом, то есть ги-
потетическим состоянием гармонии с любыми средами, со
всем пространством-временем. Правомерен также термин
эволюционный оптимум (Л.П.ПознанищУУ&Т), отражающий
постоянное приспособление магистральной формы к самому
непрерывно ускоряющемуся эволюционному процессу, обеспе-
чивающему выживание.
Ясно, что практически абсолютный оптимум недости-
жим, но траектория «магистральной точки» в описанной
выше условной схеме, по самому ее смыслу, являет картину
постоянного асимптотического приближения к этому теоре-
тически мыслимому состоянию. Такая модель эволюции
обеспечивает системе перспективную адаптацию, возмож-
ность выживания при любых вероятных изменениях среды
23
(исключая, конечно, глобально катастрофические) и при
перемещениях в другие адаптивные ниши, другие среды.
Идеальным финальным состоянием (термин взят из работ
Ю.Г.Маркова, 1982), «целью» любой биосистемы, любого
вида, является максимальное распространение (овладение
пространством) при неограниченно долгом сохранении генети-
ческой модели (овладение временем). Постепенное прибли-
жение «магистральной точки» в процессе конкуренции эво-
люционных линий к такому состоянию, — что можно в об-
щем свести к понятию универсализации, — означает борьбу
за пространство-время, и только в масштабе и координатах
этой борьбы можно понять сущность магистрального про-
гресса, а следовательно, и сущность Разума, локальным,
«земным» проявлением которого является человек.
КРИТЕРИИ СОВЕРШЕНСТВА БИО СИСТЕМ
В ЭВОЛЮЦИОННОМ АСПЕКТЕ
Взгляд на человека как на «Венец Творения», получив-
ший распространение еще в эпоху Возрождения, в настоя-
щее время нередко оспаривается и воспринимается с иро-
нией, в которой сквозит разочарование, порожденное мно-
гими фактами из области истории общества и примерами из
повседневной действительности. Судить об этом необходи-
мо с позиций строгой науки, не поддаваясь эмоциям, окра-
шивающим наши представления о человеке и человечестве
то в белые, то в черные тона и порождающим диаметрально
противоположные оценки. В данном случае речь не идет о
критериях из области морали, права, целесообразности от-
дельных поступков. В предлагаемой работе мы должны дать
характеристику рассматриваемого феномена «Человек» в
масштабе универсальных критериев, применимых к таким
объектам, как Вселенная и биосфера. Биологи выдвигали и
выдвигают различные принципы оценки совершенства то-
го или иного вида, среди которых прежде всего выделяют
выживаемость, степень адаптированности, объем биомас-
сы, скорость и масштабы размножения, устойчивость по от-
24
ношению к действию ряда вредоносных факторов (радиа-
ция, яды и т.д.), длительность существования в своей эколо-
гической нише. Нужно сказать, что по этим критериям че-
ловек значительно уступает многим биологическим видам,
населяющим Землю. Разве может он сравниться по «живу-
чести» с акулами, тараканами, по скорости передвижения с
гепардами, по физической силе с гориллами, львами, по
остроте зрения — с орлами, по плодовитости — с любыми
насекомыми, по «геологическому долголетию» вида — с
морскими губками? И всё же именно человек владеет Зем-
лей, именно он проник во все возможные на Земле эколо-
гические ниши, не меняя генотипических характеристик ви-
да, то есть показал наивысший результат в борьбе за про-
странство-время. И, что принципиально важно, человек смог
выйти в космос, что даже теоретически недоступно ника-
кой другой форме живой материи на Земле. Этим он пока-
зал возможность устанавливать гармонию с такими среда-
ми, которые недоступны и активно враждебны для любых
организованных систем, находящихся на биологическом
уровне развития материи. Здесь со всей ясностью напраши-
вается вывод, что род человеческий в эволюционном плане
должен считаться «наивысшим достижением» биосферы,
будучи самым магистрализованным из всех таксонов, обита-
ющих на нашей планете, и, следовательно, наделенным та-
ким комплексом магистральных особенностей, как неогра-
ниченный прогресс (термин Дж. Хаксли) и абсолютный ха-
рактер адаптации, обеспечивающий в перспективе все воз-
растающую защищенность от губительных факторов.
Далее необходимо отметить, что человек представляет
собой наиболее «информированную» и, соответственно, —
наиболее широко ориентированную живую систему на Зем-
ле. Накопленный человечеством, — как видом и как обще-
ством, — опыт поставил его выше всех других живых су-
ществ и продолжает закреплять его господствующее поло-
жение. Информационная эволюция на магистрали привела к
превращению суммы общественного опыта (в той или иной
25
мере отраженного в индивидууме) в «микрокосм» — потен-
циальный информационный эквивалент Вселенной, который,
обогащаясь, асимптотически приближается к реальной мо-
дели мироздания, тотальному отражению мира, обеспечи-
вая возрастающую защищенность эволюционирующей сис-
темы, её абсолютную ориентированность и абсолютную вы-
живаемость. Это положение, разумеется, следует понимать
в рамках диалектики возможного и действительного. Маги-
стральный прогресс дает возможность неограниченного
развития и абсолютной защищенности, но не является га-
рантом претворения этой возможности в действительность.
На данном этапе человечеству еще угрожают многие опас-
ности, которые могут привести его к демагистрализации и
даже к гибели. Реальная вероятность выживания находится
в прямой зависимости от скорости информационной эво-
люции и претворения в жизнь ее результатов. Стремитель-
ное нарастание темпов научно-технического прогресса сов-
ременного человечества не случайно и не является чьей-то
прихотью: процесс познания мира и совершенствование
техники (которое, к сожалению, часто ограничивается во-
енными нуждами) — специфические и жизненно необходи-
мые условия существования человеческого рода и его само-
сохранения. Успеет ли Homo sapiens противопоставить изве-
стному или еще неведомому пока губительному фактору
очередную «предваряющую реакцию» на базе накопленно-
го опыта, сумеет ли он накопить достаточный объем нового
опыта за период времени (длительность которого не знает
никто), оставшийся до критического предела выживания, —
в этом вопрос вопросов. Магистральное положение нашей
«эволюционной точки» показывает, что в принципе может и
должен успеть, но это — всего лишь более или менее вероят-
ный прогноз, хотя и обоснованный на базе знания прошло-
го. Все будет зависеть от процесса познания мира Человеком
и соответствующих адекватных действий. Расширение сфе-
ры ориентации в мире по мере обогащения информацион-
ной модели Вселенной в сознании человечества — суть фор-
26
мы и средства выживания вида. Спад интенсивности про-
цесса познания есть демагистрализация, ведущая к гибели.
Поводом для определенного обоснованного оптимизма в
отношении будущего человечества является покалишь упо-
мянутая выше тенденция «магистральной точки» к асимп-
тотическому движению в сторону абсолютного оптимума
отношений со средой, то есть абсолютной адаптации. В
этом отношении мы можем сказать, что линия магистраль-
ного прогресса в принципе ориентирована на вечность и бес-
конечность. Повторяем, что это — лишь возможность, от-
крываемая линией абсолютного прогресса, но не будем за-
бывать, что такой возможности нет ни у одного другого жи-
вого организма на Земле. Поэтому мы с полным правом мо-
жем подтвердить тезис о человеке как о «Венце Творения».
Научная основа для этого, как мы видим, имеется. Сказан-
ное выше позволяет также высказать определенное сужде-
ние о критерии биологического совершенства. Для любого
вида, любого живого существа этим критерием должна яв-
ляться сумма магистральных показателей — универсальность,
автономия, развитие мозга (информационное богатство) при
его мобильности и активности.
Как упоминалось выше, человек при этом по многим
качествам и способностям отстает от своих «братьев мень-
ших», — почти во всем, кроме развития головного мозга. Но
один этот «плюс» компенсирует любые «минусы» и, более
того, делает из них новые стимулы прогресса. Что такое
орудия труда, как не компенсация несовершенства или сла-
бости руки? Одежда восполняет отсутствие теплого волося-
ного покрова, очки — недостатки зрения, грузоподъемные
механизмы — недостаток физической силы, наземный и
воздушный транспорт — плохие скоростные качества. Ком-
пенсаторная эволюция технических средств как бы продле-
вает эволюцию человека, ускоряя ее и придавая ей неогра-
ниченный характер. Высокоразвитый мозг превращает несо-
вершенство в совершенство. Дефекты адаптации вместо то-
го, чтобы быть причиной вымирания, превращаются в средст-
ва полного доминирования над средой.
27
Взамен того, чтобы приспосабливать свой организм к
разным условиям среды и ее постоянным изменениям, че-
ловек избрал другую форму отношений с внешним миром —
подгонку компонентов среды к своим особенностям и по-
требностям, создав таким образом качественно новый тип
адаптации — адаптивную инверсию, которая определила ход
ускоряющегося неограниченного прогресса на уровне рода
Ното.
«ЗАТУХАНИЕ» ИЛИ ПРОДОЛЖЕНИЕ ЭВОЛЮЦИИ?
Один из парадоксов магистральной эволюции состоит в
сочетании постоянного ускорения прогрессивного разви-
тия с кажущимся его замедлением вплоть до «полной оста-
новки» на определенных этапах. В нашей антропологии
долгое время господствовал тезис о «затухании» эволюции в
процессе антропогенеза по мере формирования Homo sapi-
ens. Якобы, биологическая эволюция прекращается в связи
с ослаблением естественного отбора в силу замены биоло-
гических факторов развития историческими: дальше эво-
люционирует только общество по своим качественно но-
вым законам. Теперь это утверждение практически потеря-
ло сторонников. Генетики и антропологи не только убежде-
ны в существовании естественного отбора в человеческих
популяциях, но могут оценить степень его интенсивности,
направление, причины. При этом признается действие ес-
тественного отбора как в стабилизирующей, так и движу-
щей форме. О какой-либо остановке эволюции не может
быть и речи, хотя исследование факторов и направлений
развития на уровне современного человека связано с боль-
шими сложностями по сравнению с более или менее отчет-
ливой картиной видовой изменчивости древних гоминид.
При всем этом, можно попытаться найти какое-то «ра-
циональное зерно» в рассуждениях об остановке эволюции
человека, хотя бы для того, чтобы понять логические корни
этой идеи. Дело в том, что процесс антропогенеза исследо-
вался антропологами и палеонтологами главным образом
28
на краниологическом материале, причем в качестве крите-
риев изменчивости брали обычно небольшое число наибо-
лее заметных признаков, прежде всего — развитие надглаз-
ничного рельефа, подбородочного выступа, объем мозговой
коробки. Понятно, что эволюционные изменения двух пер-
вых признаков должны иметь определенные ограничения:
вместо выпуклых надбровных дуг не образуются углубле-
ния, подбородок не может удлиняться беспредельно, так
как уродливые формы элиминируются стабилизирующим
отбором. Вспомним теперь, что рассмотренные признаки
при изучении процесса антропогенеза на краниологическом
материале в большинстве случаев служили критериями про-
гресса существ, принадлежащих к роду Ното, и тогда станет
понятна позиция исследователей, говоривших о затухании
эволюции в пределах современного вида. Однако, все дале-
ко не так просто. Тенденции к завершению тех или иных на-
правлений изменчивости свидетельствуют лишь о формиро-
вании определенной видовой модели, в данном случае таксо-
на Homo sapiens и о некоторой стабилизации этого таксона
по какому-то комплексу признаков, причем выбранных в
известной степени произвольно. Но вид не остается неиз-
менным, и в его изменчивости важно проследить тенденции
к формированию новой таксономической единицы.
Постоянное движение «магистральной точки» по вос-
ходящей линии не увязывается с состояниями длительного
стазиса или беспорядочной, ненаправленной изменчиво-
сти. Если наш вид не стал на путь демагистрализации, сле-
дует искать в его изменчивости показатели дальнейшей уни-
версализации, усиления автономии, а главное — продолжения
информационной эволюции. В связи с этим обратимся к более
детальному рассмотрению состояния и возможной динами-
ки дальнейшего прогресса мозга Homo sapiens.
Предположение о достижении таксоном Homo sapiens
предельного объема мозга, достаточного для поддержания
функциональной стабильности вида в настоящем и обозри-
мом будущем, в общем в значительной мере умозрительно,
29
несмотря на его логичный и правдоподобный характер. Ко-
нечно, существуют краниологические данные, свидетельст-
вующие о практическом отсутствии динамики емкости че-
репа на протяжении верхнего палеолита или даже о некото-
ром уменьшении этого показателя, но поскольку за исход-
ные формы приходится брать матуризованные, крупного-
ловые верхнепалеолитические варианты, надежные выводы
сделать очень трудно. Обычно допускается возможность
дальнейшего прогресса на уровне тонких структур и связей
нейронов. Нужно, однако, признать, что и в отношении
стабилизации макроструктур, определяющих, в частности,
и объем мозга рано делать какие-либо далеко идущие выво-
ды. Необходимо прежде всего напомнить исследование эн-
докранов, проведенное В.И.Кочетковой {Кочеткова, 1973),
показавшее наличие некоторых архаичных структур в мозгу
кроманьонцев, что дает серьезные основания сомневаться в
стабильности мозга Homo sapiens в период от начала верхне-
го палеолита до наших дней. Имеются также весьма интере-
сные данные, основанные на значительном числе наблюде-
ний, позволяющие сделать вывод о существенных прогрес-
сивных сдвигах средних показателей объема мозга у совре-
менного человека не только в течение ряда веков, но и в те-
чение последних десятилетий. Так, известный отечествен-
ный специалист в области морфологии мозга С.В.Савельев
приводит в своей работе факты, находящиеся в явном про-
тиворечии с гипотезой остановки эволюции объема мозга:
согласно выводу японских биологов К.Такахаси и И.Судзу-
ки « за последние 60-70 лет успешного экономического раз-
вития средний вес мозга японцев увеличился на 30г. у муж-
чин и 15 г. у женщин» {Савельев,1995 ). При этом велика ве-
роятность, что речь идет о всеобщей тенденции, что видно
по аналогичным данным, полученным для африканских
популяций за тот же период, а также для поляков. Из этих
данных С.В.Савельев делает чрезвычайно важный, почти
сенсационный вывод: «Следовательно, биологическая эволю-
ция человека не только не остановилась, но и несколько уско-
30
рылась. Примерно за 100 лет масса головного мозга увеличи-
лась в среднем на 42 г.» (стр20). Как известно, этот общий
показатель не отражает прямо и непосредственно уровень
интеллектуальных способностей человека: он может быть
одинаков у людей разного уровня одаренности, а выдающи-
еся личности характеризуются как большим, так и малым
объемом черепной коробки и массой мозга. Наглядный
пример дает сравнение размеров мозга двух известных пи-
сателей — И.С.Тургенева (2012 г. ) и А.Франса (1017г.). В
эволюционном плане абсолютная величина (объем и вес)
мозга, также не является четким индикатором стадии эво-
люции, обнаруживая значительную трансгрессию между
видами рода Ното. Так, размах изменчивости массы мозга у
нормальных, полноценных современных людей (900-2000)
в минимальных значениях трансгрессирует с мозгом синан-
тропа и, в значительной степени, — с мозгом гейдельберг-
ского человека.
Обобщенный критерий энцефализации лишь в относи-
тельно небольшой степени отражает достаточно масштаб-
ные внутренние процессы эволюции мозга и даже вуалиру-
ет их внешние проявления. При этом речь идет даже не о
клеточном уровне вещества мозга, а о макроморфологичес-
ких соотношениях частей коры. Функциональные поля ко-
ры могут быть выражены в разной степени при одной и той
же общей емкости черепа, причем их индивидуальная из-
менчивость очень велика. Так, величина полей затылочной
области может различаться в 1,83, нижней теменной — в
3,83, височной — в 5,19 раза (Савельев, с.25). Более мелкие
структуры коры еще более вариабельны. Поля и подполя
коры в их определенных сочетаниях представляют собой
основу специфики человеческой личности, её одаренность,
способности к тем или иным видам деятельности. Воспита-
ние, обучение имеют важное, в некоторых случаях преобла-
дающее значение в формировании личности, но генетичес-
ки обусловленная структура мозга играет часто решающую —
стимулирующую либо ограничительную — роль в оконча-
31
тельном становлении неповторимого комплекса способно-
стей, склонностей, индивидуальных особенностей челове-
ка. Степень выраженности той или иной макроструктуры
коры мозга, того или иного поля, тесно связанного с функ-
циями организма, определяет одаренность человека в ка-
кой-либо области (областях). Сильное развитие данной
структуры может означать высокую степень одаренности,
но не быть связанным с большой общей массой мозга, так
как другие поля, определяющие способности в других
сферах, при этом часто оказываются развитыми слабо,
что в итоге дает средний объем. Однако, «большая масса
мозга увеличивает вероятность параллельного появления
наборов структур, которые определяют выдающиеся спо-
собности» так что «массивный мозг дает своему обладате-
лю больше шансов для получения каких-либо выдающих-
ся качеств»(Спвельев, с.26). Таким образом, емкость чере-
па, не будучи прямым и однозначным показателем интел-
лектуальных способностей, обнаруживает некоторую,
пусть незначительную, корреляцию с уровнем интеллек-
та, благодаря чему мы можем использовать этот признак
как критерий стадии эволюции у ископаемых гоминид.
Нужно при этом уточнить, что в масштабе эволюции по-
звоночных следует использовать не абсолютные показате-
ли размеров мозга, а отношение массы мозга к массе тела.
Предлагается следующая формула коэффициента энце-
фализации (3отин,3отин, 1999): сЬг = МЬг/ М кЬг, где МЬг -
масса мозга, М — масса тела (в граммах), кЬг — константа,
равная для млекопитающих 0,57. Коэффициент энцефа-
лизации дает очень наглядную картину ускорения эволю-
ции на линии от насекомоядных до человека : на этом от-
резке магистрали он увеличивается в 30 раз, что показы-
вает увеличивающуюся селективную ценность энцефали-
зации по мере усиления давления отбора в направлении
прогрессивного развития. При этом уровень энцефализации
тесно связан с рассудочной деятельностью (Крушинский,
1986). Рис.2.
32
Естественный отбор у человека делает акцент не столь-
ко на общую массу мозга, сколько на функционально важ-
ные соотношения полей и меньших структурных элементов
коры, обеспечивая виду способность к максимально разно-
образным и многочисленным видам деятельности. Понятно
почему, исследуя процесс антропогенеза, мы констатируем
параллелизм эволюции мозга, внешне выражающийся в
увеличении объема, и роста типологического и функцио-
нального разнообразия каменных орудий. Логично было
ожидать, что лавинообразное увеличение разнообразия ви-
дов деятельности человека в течение одного-двух послед-
них веков должно было сказаться на особенностях челове-
ческого мозга, что мы и наблюдаем в действительности.
Главная «опорная структура» информационной эволю-
ции — мозг не может останавливаться в процессе непрерыв-
ного совершенствования на магистрали. Что касается обще-
го объема мозга, то он, возможно, в среднем все же близок к
достижению у Homo sapiens величины, достаточной, чтобы
вместить огромное число клеточных элементов и обеспе-
чить практически неограниченный потенциал образования
связей. Известно, что уже сейчас человеческий мозг имеет
огромные резервы клеточного материала: 100 миллиардов
нейронов — столько же, сколько звезд в Млечном Пути!
При этом наиболее важная часть — серое вещество коры пе-
реднего мозга, — являющаяся главным продуктом и бази-
сом магистральной эволюции, составляет 80% общей мас-
сы, что свидетельствует о достаточно продвинутой ступени
развития Homo sapiens. Эволюция отдельных функциональ-
ных структур, включая даже одновременное увеличение не-
скольких из них. сказывается в незначительной степени на
совокупном показателе емкости черепа, о чем можно судить
по результатам исследования мозга гениальных людей, в
том числе и разносторонне одаренных. К сожалению, исто-
рия не сохранила точных данных о размерах мозга Леонар-
до-да-Винчи и М.В.Ломоносова, но если бы эти размеры
сильно выходили за рамки обыкновенных, мы узнали бы об
33
этом по портретам и воспоминаниям современников. Мак-
симальные величины объемов мозга у современных людей,
превышающие 2000 куб. см, часто бывают связанными с па-
тологией, что наводит на мысль о каком-то естественном
пределе этого показателя в эволюционном отношении. Ко-
нечно, стремительный прогресс науки и техники через очень
большие промежутки времени может потребовать от челове-
ка дополнительной универсализации строения мозга с уве-
личением прежних и новых структур, в соответствии с рос-
том разнообразия и интенсивности человеческой деятель-
ности, но этот процесс имел бы уже масштабы настоящего
видообразования (в основном по анагенетической модели).
Все же сомнительно, чтобы наши отдаленные потомки
превратились в расу большеголовых монстров. Судить об
этом можно не только на основании приведенных выше
рассуждений о достаточной емкости черепа, но и в резуль-
тате анализа закономерностей перехода от биологического
на социальный уровень организации материи.
Информационная эволюция на магистрали происходи-
ла таким образом, что накопленный индивидуальный опыт,
зафиксированный в мозгу, становился во все большей сте-
пени базой поведения, делая его более пластичным, мо-
бильным, адекватным по отношению к текущему моменту
по сравнению с видовым опытом. Биологическая эволюция
подготовила мозг к роли аккумулятора текущей прижиз-
ненной информации, а также к роли анализатора этой ин-
формации и генератора целесообразных реакций. «Зарядка
аккумулятора» информацией — процесс в высшей мере ин-
дивидуальный, автономизированый, в значительной степе-
ни базирующийся на врожденных личных способностях но,
наряду с этим связанный с групповым запасом полученно-
го опыта, включающего творчество отдельных членов груп-
пы. В человеческом обществе имеет место постоянный ин-
формационный поток от группы к индивидууму и от инди-
видуума к группе. Творчество отдельной личности обогаща-
ет общий групповой запас знаний, а индивидуум генериру-
34
ет новые знания, отталкиваясь от общественного опыта на
данном его уровне. Таким образом, человек-индивид стано-
вится «информационным представителем» того общества, к
которому принадлежит. Разумеется, речь идет не о любом
члене общества, так как размах индивидуальных вариаций
по способностям и степени осведомленности в каждом кол-
лективе людей очень велик. В данном случае мы говорим о
среднем представителе эпохи, этноса и т.д. Если мы теперь
попробуем сравнить уровень знаний о мире у таких «сред-
них представителей» всего человечества в разные эпохи, то
увидим, что этот уровень резко возрастает. Речь идет в дан-
ном случае не о способностях, а об информированности. И
здесь мы вправе сказать, что «заряд» мозга, его информаци-
онное содержание эволюционирует, причем в соответствии с
законами магистрали, то есть с ускорением и акцентом на
фундаментальные особенности линии неограниченного
прогресса. Нам, конечно, могут возразить, что мы сравни-
ваем несравнимое — проводим параллели между церебрали-
заиией (биологический процесс) и накоплением знаний
(социальный феномен). В ответ на такое возражение хоте-
лось бы сказать, что, рассматривая каждое явление только в
пределах одного уровня организации материи, мы никогда
не составим целостной картины Вселенной. Но, если оста-
вить в стороне догмы и использовать «функциональный
подход» (по Ю.Г. Маркову), нетрудно убедиться, что про-
цесс познания мира человеком есть не что иное, как продол-
жение церебрализации другим путем. Магистраль есть ли-
ния преемственности функциональных аналогий. В такой пре-
емственности нет ничего удивительного и неожиданного,
так как она представляет собой восходящую цепь оптималь-
ных моделей прогресса, воспроизводящихся на всех уровнях на
основе инвариантных свойств магистрали и поэтому имею-
щих сходную сущность.
Впрочем, как говорилось выше, магистральный про-
цесс энцефализации (биологическая сторона прогресса)
также продолжается у Homo sapiens, являясь базой для рас-
35
ширения возможностей познания. Оба феномена в соотно-
шении «аккумулятор — заряд» прогрессируют, составляя
«стержень» информационной эволюции магистрального
таксона, — «восходящей точки». Не исключено, что через
какой-то значительный отрезок времени «емкость аккуму-
лятора» окажется предельной для неограниченного продол-
жения второй составляющей прогресса мозга — увеличения
объема знаний о мире, которая постоянно будет прибли-
жать модель Универсума («микрокосм») к полной и адек-
ватной картине Вселенной. При этом никакого застоя в
развитии мозга человека, даже на биологическом уровне,
вероятно, не будет никогда, если вид не «сорвется» с маги-
страли.
Продолжение направленных изменений физического
типа Homo sapiens наблюдается не только в отношении объ-
ема мозга. Одонтологи отмечают такое же явление в облас-
ти зубной системы. Так, редукция размеров коронок зубов
мало выражена на протяжении среднего плейстоцена, но в
верхнем плейстоцене, у людей, живших в позднем периоде
верхнего палеолита, процесс редукции размеров зубов вы-
явился совершенно четко и резко ускорился (JFrayer, 1977 ).
Исследования польского одонтолога А.Машталежа
(Masztalerz,1962) показали, что та же тенденция сохрани-
лась и в наши дни. При этом редукционные явления не ог-
раничиваются только размерами коронки, но, по-видимо-
му ведут к потере некоторых элементов зубной системы —
третьих моляров и латеральных верхних резцов. Есть тен-
денция к утрате дистальных бугорков коронок моляров. Как
и в описанных феноменах эволюционной изменчивости
надглазничного рельефа и подбородочного выступа, опи-
санные явления в области зубной системы в перспективе
должны иметь определенные ограничения. Потеря зубов и
беспредельное уменьшение их размеров не могут быть на-
правлением естественного отбора, будучи не только невы-
годными, но и вредными для вида. Описанные тенденции к
уменьшению размеров и потере некоторых элементов свя-
36
заны с восстановлением гармонии зубного ряда и альвео-
лярного отростка, частично утраченной вследствие непро-
порционально быстрой грацилизации челюстей после не-
олитической хозяйственной революции и перехода к более
мягкой и лучше обработанной пище. Размеры зубов оказа-
лись в эти периоды более консервативными.
Конечно, дегенеративные процессы бывают следстви-
ем накопления мутаций (Шмальгаузен, 1968), но это касает-
ся не употребляющихся органов, в данном случае, пожалуй,
только зубов мудрости. По нашему мнению, полную деге-
нерацию зубной системы остановил бы стабилизирующий
отбор. Словом, вряд ли в будущем человечество станет без-
зубым, тем более, что методы лечения стоматологических
заболеваний, в частности кариеса, постоянно совершенст-
вуются.
ЦЕРЕБРАЛИЗАЦИЯ (ЭНЦЕФАЛИЗАЦИЯ) И СФЕРА
ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ ОРИЕНТАЦИИ
Органы чувств, в частности дистантные — зрение, слух,
обоняние, дают возможность животному получить предста-
вление о внешнем мире в пределах определенной сферы.
Чем больший объем имеет эта сфера, тем больше информа-
ции получает существо о внешнем мире и тем больше име-
ет шансов на выживание. Объем «знаний» есть объем ори-
ентации во внешней среде. «Рассудочное поведение» выс-
ших животных свидетельствует о том, что существо, имею-
щее хорошо развитый мозг, путем экстраполяции получает
дополнительный объем «сферы ориентации», то есть владеет
несколько большей информацией, чем дают непосредст-
венно органы чувств, и использует эти «знания» для постро-
ения элементарной причинно-следственной цепи отражен-
ных явлений и событий. Мозг работает не просто как отра-
жающее зеркало, но как компьютер, который путем перера-
ботки полученных данных делает заключение о простых (у
животных) закономерностях окружающей действительно-
сти, разворачивающихся в пространстве и во времени, так
37
как именно во времени осуществляются причинно-следст-
венные связи. К примеру, в известном опыте Л.В.Крушин-
ского, когда подопытное животное, следя за тележкой с
приманкой, уезжающей в туннель, прогнозировало появле-
ние тележки из противоположного конца туннеля, оценив
направление движения, и там ожидало появления приман-
ки. Здесь мы видим зачаток «логической ориентации», зна-
чительно расширяющей сферу контролируемого простран-
ства за счет пространственно-временной абстракции.
Искусственная среда и искусственные приспособления,
дополнившие естественные органы чувств человека сильно
расширили сферу его ориентации. Человек стал обладателем
информации из глубин микромира и из безграничных далей
Космоса. Нои эти огромные достижения были бы ничем по
сравнению с возможностями логической ориентации, то есть
познания мира посредством мышления. Это — уникальное
свойство, присущее только человеку, как высокоразвитой
магистральной форме. По сути своей мышление есть продол-
жение способности к манипуляции предметами, присущее при-
матам, в сочетании с рассудочной деятельностью. Но мысли-
тельный процесс имеет и качественно новую сторону: манипу-
лирование абстрактными образами предметов (в частности — в
их отсутствии ), свободное перемещение образов в пространс-
тве и времени, возможность сопоставлять предметы и явления,
как бы сближая их информационные эквиваленты, вызванные
из самых различных точек пространства и любых отрезков вре-
мени в прошлом, настоящем и будущем (путем прогнозирова-
ния на базе сравнительного анализа), наконец — создание ин-
формационных моделей новых объектов и новых качеств, от-
сутствующих в реальном мире. В этом состоит основа констру-
ктивной деятельности человека: созданная мозгом абстрактная
модель предмета или процесса воплощается в жизнь, то есть как
бы встраивается в реальный мир, где её до этого не было и, часто,
— не могло быть. Создается искусственный мир, искусственная
среда обитания, которую человек моделирует в соответствии со
своими потребностями. Но не следует думать, что сам человек
38
при этом остается совершенно неизменным: адаптация к со-
зданной им же среде все же имеет место, происходит некото-
рая специализация, приковывающая Homo sapiens к этой
«экологической нише», без которой он уже не может сущест-
вовать. Адаптивная инверсия приводит к тому, что искусст-
венная среда, защищающая вид от узкой специализации, са-
ма требует от него определенных ограничений в направлении
развития. Эволюционируют параметры техносферы и социо-
культурной сферы в едином комплексе с породившим их био-
логическим видом, выступающим в качестве «биологии об-
щества» (термин В.В.Орлова, 1979). Этот комплекс обладает
магистральными свойствами и потому перспективен, правда
лишь до тех пор пока сдерживаются демагистрализующие фа-
кторы. Прежняя коэволюция человек-биосфера подменяется
коэволюционной системой человек-техносфера, по отноше-
нию к которой биосфера выступает уже как не вовлеченная в
процесс коэволюции внешняя среда, в которой, согласно
принципу Бауэра, с неизбежностью возрастает энтропия.
Собственно, в этом суть разрушения человеком «окружаю-
щей среды», то есть биосферы. Это отрицательное явление,
сопутствующее развитию цивилизации, к сожалению, зако-
номерно и не может быть сведено только к «хищническому»
пользованию природными ресурсами, хотя и этот фактор
чрезвычайно важен. Выход из этого положения может быть
только в выведении производства в космос и восстановлении
коэволюционных отношений в системе человек-биосфера, в
которой должно установиться необходимое «сродство»
(см.Ю.В.Чайковский,\990, с.207) частей и целого. Внешней
средой в этом случае должен стать открытый космос.
НАДБИОЛОГИЧЕСКИЕ (ЭПИМОРФНЫЕ,
ЭКСТРАГЕНЕТИЧЕСКИЕ) ЭКВИВАЛЕНТЫ
ТАКСОНОМИЧЕСКОЙ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ
Эволюционную магистраль нельзя представлять как
восходящую линию непрерывного анагенза, как «стебель
без ветвей». Исследование всего эволюционного процесса в
39
целом показывает, что любому развитию свойственна диф-
ференциация, ветвление. Дифференциация — один из уни-
версальных вселенских феноменов, притом чрезвычайно
важный, так именно он обогащает мир информацией, по-
рождая разнообразие и закладывая тем самым основы ин-
формационной эволюции. «Информация есть разнообра-
зие, а движение этого разнообразия (увеличение или огра-
ничение) представляет собой информационные процессы
или их проявление» (Урсул, 1968).Магистральная эволюция
— в какой-то мере информационный процесс. Кстати, с то-
чки зрения диатропики, — науки о разнообразии, — эволю-
ция рассматривается как «единый процесс преобразования
разнообразия» (Чайковский, 1990. С.225).
Несмотря на «сдерживание» адаптивной радиации в хо-
де антропогенеза, даже на поздних этапах последнего на-
блюдается ветвление и видообразование. Свидетельством
этого является выделение вида Homo neanderthaltnsis уже в
период формирования Homo sapiens. Однако, сдерживаю-
щий адаптивную радиацию характер магистрали привел все
же к концентрации эволюционного потенциала в пределах
одного вида: начавшаяся в верхнем палеолите расовая диффе-
ренциация не зашла далеко и не смогла нарушить видового
единства человечества, остановившись на суб-подвидовом
уровне. Но, как и следовало ожидать, жесткое ограничение
магистрализации узкими видовыми рамками, которое мог-
ло привести к застою и концу развития, не могло быть
окончательным. По принципу преемственности функцио-
нальных аналогий, на смену биологической дифференциа-
ции и таксономической радиации пришли их социальные
эквиваленты. Границы вида и общества, — его социального
аналога, — совпали в масштабе всей планеты, но внутрен-
няя дифференциация этого единства пошла по совершенно
новым законам. Образовались новые «субтаксоны» — этно-
сы, государства, — границы между которыми прошли по со-
вершенно иным направлениям по отношению к прежним
расовым типам (Зубов, 1986). Языковые и культурные разли-
40
чия человеческих сообществ оказались достаточными, что-
бы провести демаркационные линии между новыми таксо-
нами в масштабе, сравнимом во всяком случае с подвидами.
Если же учесть информационный аспект этого процесса
дифференциации, то придется признать, что образовавши-
еся барьеры теоретически аналогичны видовым, так как ме-
жэтнические различия лингвистического кода превосходят
различия генетического кода между расовыми группами и
образуют изолирующие механизмы, по своему масштабу
большей частью «как бы непроницаемые», так как без зна-
ния языка прямой информационный контакт между предста-
вителями разных этносов просто невозможен в отличие от
проницаемости изолирующих биологических рамок внутри-
видовых таксонов рода Ното. Если продолжить эти рассуж-
дения, носящие во многом внешне-формальный характер,
то человеческое общество следует уподобить уже не виду, а
роду, — в систематическом смысле этого слова, совпадаю-
щем с привычным бытовым употреблением последнего
Ирод человеческий»).
Таким образом, на определенном этапе эволюционная
магистраль образует аналог таксономической радиации с
образованием надбиологических (эпиморфных, экстраге-
нетических) таксонов — этносов. Но означает ли это некий
неожиданный поворот в сторону демагистрализации? Даль-
нейший анализ позволяет дать в общем отрицательный от-
вет на этот вопрос, хотя известный момент демагистрализа-
ции выразившийся в рассеивании эволюционного потен-
циала здесь несомненно присутствует. Однако, качествен-
ное своеобразие нового этапа развития нейтрализует кажу-
щийся регресс, явившийся (Закономерной компенсацией
опасной для прогресса концентрации его потенциала в од-
ной точке. Возникшее противоречие прекрасно разрешает-
ся «в традициях магистрали». Дифференциация по типу та-
ксономической радиации имела место, но образовавшиеся
новые таксоны оказались разделенными временными, пра-
ктически абсолютно проницаемыми барьерами, не нарушив-
41
шими сложившегося прежде единства биологического ста-
туса. Ведь иностранный язык можно изучить, и любой чело-
век может перейти в другой этнос, восприняв его язык и
культуру. Возможны и реальны пути сближения народов
вплоть до образования глобального единства человечества
при сохранении внутренней культурно-языковой специфи-
ки. «Внутриродовая» дифференциация может сохраняться,
но она не будет препятствием для традиционной магист-
ральной таксономической интеграции на новом уровне.
Биологическое интегрированное многообразие, — вероятное
состояние Homo sapiens в перспективе, — дополняется интег-
рированным многообразием на социо-культурно-лингвистиче-
ском уровне. Дезинтеграция магистрали преодолевается (во
всяком случае преодолима) на основе свойств линии неогра-
ниченного прогресса, порождающей цепь преемственных
функциональных аналогий.
АНТРОПОГЕНЕЗ КАК ЧАСТЬ ВСЕЛЕНСКОЙ
ЭВОЛЮЦИОННОЙ МАГИСТРАЛИ
В прошлом веке была принята теория вечного кругово-
рота материи во Вселенной, при котором процессы станов-
ления и разрушения как бы уравновешивают друг друга,
пребывая в мире в более или менее постоянном и равном
соотношении: возникает столько же, сколько разрушается,
знакомые нам по нынешней Вселенной объекты (звезды,
планеты, живые организмы) имеют свои жизненные цик-
лы, которые всегда конечны, но аналогичные образования воз-
никают снова в других местах, то есть их уровень организа-
ции постоянно воспроизводится и является чем-то вечным
и неизменным. Конкретная звезда или планета непременно
когда-то погибнут, но модели звезды и планеты существо-
вали всегда и будут существовать вечно. Эта концепция не
выдержала испытания временем. XX век принес великие
открытия в области космогонии. Теперь известно, что Все-
ленная как целое (во всяком случае её известная науке часть)
эволюционирует, что она не всегда была такой, как теперь —
42
было время, когда звезд, галактик, планет не существовало,
не было даже атомов и молекул, мир после «Великого взры-
ва» состоял из плазмы и представлял собой довольно одно-
родное раскаленное облако элементарных частиц. По мере
остывания и расширения в этом облаке происходил количе-
ственный и качественный рост разнообразия стали склады-
ваться первые системы, — атомы, затем все более сложные
молекулы, возникли звезды и планеты, словом мир принял
тот облик, который нам известен. И можно не сомневаться,
что в будущем сформируется новая, неизвестная нам Все-
ленная, отличная от современной. При этом сохранится
тенденция к образованию систем, усложняющихся, более
упорядоченных, информационно обогащенных. Конечно,
повсеместно во Вселенной складываются локальные ситуа-
ции типа круговорота — циклы, имеющие начало и конец,
но среди них пробивает себе дорогу линия непрерывного
повышения организации — универсальный магистральный
системогенез, выражающийся в возникновении, сохранении,
самосохранении и самоорганизации систем возрастающей сте-
пени сложности. Это направление развития определяется
самим ходом эволюции Метагалактики, так сказать ее «он-
тогенезом». Значительную роль в процессе системогенеза
играют сохраняющие силы — гравитация, притяжение эле-
ментарных частиц, сцепление молекул, особенно — межмо-
лекулярные силы слабого взаимодействия, — (по В.А.Энгелъ-
гардту, 1984, с.247)... «Именно эти слабые силы, действуя в
своей совокупности,...являются фактической движущей
силой явлений интеграции. Они создают то, что может быть
обозначено как «интегративная информация» (Энгель-
гардт, 1984, с. 238). Оценка связи интеграции с информа-
цией была бы неполной, если бы мы не включили в этот те-
оретический анализ феномен дифференциации и роль его в
прогрессивном развитии. В ходе универсального системоге-
неза, являющегося сущностью прогресса организации материи
во Вселенной, основными и постоянными эволюционными
тенденциями являются дифференциация и интеграция в их
43
неразрывной связи. Оба феномена представляют собой две
стороны единого процесса: образование новой системы
(интеграция) в то же самое время является актом диффе-
ренциации материи на более высоком уровне. Дифферен-
циация и интеграция создают все информационное богат-
ство Вселенной, как в количественном, так и в качествен-
ном отношении, являясь, таким образом, базисом информа-
ционной эволюции и частью блока конструктивных тенден-
ций неограниченного прогресса. Они присутствуют на всех
уровнях организации материи, причем их гармоничное со-
четание обеспечивает нормальный ход магистрализации.
Резкий перевес одной из двух рассматриваемых тенденций
ведет к распаду системы или к ее замыканию с соответству-
ющим накоплением внутренней энтропии, что также ведет
к разрушению. Примерами такого рода демагистрализации
на социальном уровне являются анархия («перекос» в сто-
рону дифференциации) и тоталитаризм («перекос» в сторо-
ну интеграции).
Говоря о повышении уровня организации и упорядо-
ченности систем, нельзя упускать из вида феномен сложно-
сти, как необходимый атрибут высокоорганизованных сис-
тем. Сложность не есть еще организованность, но она явля-
ется необходимой базой последней, обеспечивая большое
число степеней свободы, широкий диапазон возможных ре-
акций на многочисленные внешние возмущения, «расшире-
ние набора альтернатив» (Чайковский, 1990, с. 226), а также
развития такого свойства, как управление (внешнее — сохра-
няющее, а на высоком уровне развития — внутреннее (само-
сохраняющее). Эволюция способности к самоорганизации
и самосохранению на магистральной линии прогресса идет
через усложнение систем. На ранних этапах эволюции орга-
низации материи (я не могу принять термин эволюция мате-
рии, так как материя сама по себе не изменяется) усложне-
ние и возникновение систем (атомных ядер, атомов) проис-
ходит по хорошо известным законам взаимодействия заря-
дов элементарных частиц, ядер, электронных оболочек).
44
При рассмотрении более сложных объектов (химичес-
кий уровень) формирование систем уже не кажется чем-то
само собой разумеющимся и требует значительных усилий
исследователей для его объяснения. Известный исследова-
тель процессов химической эволюции М. Кальвин пишет:
«В принципе случайный синтез не может продолжаться
бесконечно и зайти очень далеко... Ясно, что должен проис-
ходить какой-то процесс молекулярного отбора, который
может осуществляться при помощи аутокатализа» (Кальвин,
1971, с. 149). Автор придает механизму аутокатализа очень
большое значение в обеспечении «выживания» очень слож-
ных веществ. М.Кальвин считает, что «аутокатализ — это, в
сущности, химическое название самовоспроизводягцейся
системы» (там же). Во всяком случае, модель аутокатализа
действует на уровне преджизни, при самосборке сложней-
ших молекулярных структур.
Приведенные рассуждения отчасти объясняют сохра-
нение достигнутого уровня сложности, но при этом не осве-
щается другая важная сторона проблемы — возникновение
усложненных, организованных структур. Этот вопрос об-
стоятельно изучается термодинамикой неравновесных про-
цессов. Известный бельгийский ученый И. Пригожин, ис-
следовавший так называемые периодические химические
реакции, доказал возможность появления феномена само-
организации в условиях, далеких от термодинамического
равновесия и теоретически обосновал закономерность воз-
никновения нового уровня организации в условиях нерав-
новесия. Возникающие в таких условиях структуры И. При-
гожин определил как диссипативные, подчеркивая наличие
в них процессов обмена энергией со средой. Он считает, что
цепи диссипативных структур могли привести к возникно-
вению жизни. Польский исследователь М.Куницкий-
Гольдфингер, анализируя взгляды И.Пригожина, пришел к
заключению, что «биологические явления представляют со-
бой наилучший пример нелинейных постоянных, необра-
тимых процессов, отдаленных от состояния равновесия»
45
(Кунацкий-Гольдфингер, 1978, с.ИЗ) и обосновал возмож-
ность распространить модель, разработанную И. Пригожи-
ным, на биологические объекты. Механизмом закрепления
достигнутого нового уровня сложности и организованности
М.Куницкий-Гольдфингер считает естественный отбор.
«Эволюция не стремится к закреплению все более высоко-
го уровня организации. Уровень организации возрастает
потому, что в соответствии с принципами неравновесной
термодинамики в стационарных нелинейных системах, на-
ходящихся за пределами равновесия, макроскопические
флуктуации случайно приводят к возникновению диссипа-
тивных структур с новым, более сложным пространствен-
но-временным и функциональным порядком. На случайно
возникающие структуры воздействует естественный отбор,
создавая возможность появления новой линии живых сис-
тем»^. II5). Здесь имеется в виду прежде всего механизм
возникновения ароморфных сдвигов, приводящих к преоб-
разованиям макроэволюционного характера.
Мы подробно остановились на этих моментах, так как
они имеют особое значение для рассматриваемой нами те-
мы (вселенский характер магистрального прогресса). Воз-
можно, в приведенных рассуждениях имеет место недоо-
ценка специфики биологического уровня развития, для ко-
торого характерна также зависимость эволюции от возрас-
тающей роли активности и автономии живых организмов в
борьбе за существование. Однако, сама модель диссипатив-
ной системы с сохранением неравновесного состояния как
основы непрерывного развития представляется весьма пло-
дотворной. В связи с этим вспоминается известный «прин-
цип устойчивого неравновесия» сформулированный не-
сколько десятилетий назад Э. Бауэром и применимый ко всем
живым системам. Магистраль эволюции как раз и есть ли-
ния устойчивого неравновесия, и, следовательно, линия возни-
кновения постоянно усложняющихся систем с возрастающей
степенью упорядоченности. При этом процесс этот является
закономерным и необходимым:... «появление в материн-
46
ской системе подсистем, уклоняющихся от равновесия, явля-
ется обязательным событием.,.(3отин,3отин, 1999, с.19 ).Сов-
ременная термодинамика со всей определенностью доказы-
вает, что эволюция есть направленный и необходимый про-
цесс во Вселенной.... «Усложнение (градация) структур — не
отбор исключительных ситуаций, а побочный эффект тер-
модинамического процесса деградации солнечной энергии
и (в меньшей мере) веществ Земли» (Чайковский,
1990,с.200).Все феномены эволюции, включая возникнове-
ние жизни, человека, цивилизации возникли потому, что не
могли не возникнуть в условиях системогенеза, протекавшего
вдали от равновесия. Здесь уместно вспомнить описанную
выше важную особенность эволюционной магистрали — ее
свойство уклоняться от адаптационных оптимумов отношений
со средой, то есть от состояния равновесия
Как мы видим факты из области термодинамики под-
тверждают выводы, полученные в области биологии. Итак,
одна из фундаментальных особенностей прогресса живого
мира состоит не в стремлении к равновесию, а наоборот — в
стремлении стабильно держаться вдали от равновесия, со-
храняя так называемое стационарное состояние. Могут заме-
тить, что в приведенных рассуждениях мы как бы приписы-
ваем магистральный характер всему живому миру. По сути
дела это отчасти верно: при возникновении жизни ее «об-
щий корень» в эволюционном плане располагался на маги-
страли и лишь потом возник «веер» адаптивной радиации с
неизбежной частичной демагистрализацией. Сразу же не-
обходимо уточнить, что живая материя в целом сохраняет
многие магистральные свойства, что проявляется в любой
ее форме. Однако, при этом подавляющее большинство та-
ксонов биосферы в процессе эволюции эволюции не удер-
жало магистральный комплекс во всей полноте, что необхо-
димо для продолжения неограниченного прогресса, не сов-
местимого с узкой специализацией.
Анализ эволюционных закономерностей в период вре-
мени (порядка 12-15 миллиардов лет) от «начала» Вселен-
47
ной, точнее — от так называемого сингулярного состояния,
когда вся материя мироздания была сконцентрирована в
одной «точке», до возникновения жизни, имел место напра-
вленный процесс, выражающийся в формировании систем,
характеризующихся возрастающей степенью сложности ор-
ганизации и обогащением информацией. Он охватывал не
сразу всю материю Универсума: часть ее оставалась «не
включенной» (термин В.В.Орлова') и создавала обширный и
разнообразный фон для постоянно прогрессирующей
«включенной части». «Не включенная материя» достигла за
описываемый период времени разных уровней усложнения
организации, вследствие чего к настоящему моменту Все-
ленная образовала многоуровневую сверхсистему, в кото-
рой имеются свободные элементарные частицы, атомы, мо-
лекулы, сложные вещества, наконец — не участвующие в
неограниченном прогрессе формы жизни. На этом фоне
четко обозначается линия абсолютного прогресса — Вселен-
ская Магистраль развития, основные черты которой вечны и
инвариантны. Это — постоянная универсализация, автоно-
мизация, обогащение информацией, совершенствование
систем управления, вплоть до его интерьеризации (внут-
реннее управление, церебрализация). Все эти черты тесно
связаны с возрастанием уровня организации — усложнени-
ем, ростом упорядоченности. Магистральная эволюция —
единый термодинамический континуум, включающий звенья
перехода на новые, все более высокие, уровни организации с со-
хранением момента непрерывности по принципу преемст-
венности функциональных аналогий.
Описанные нами выше магистральные особенности
неограниченного прогресса ярко проявились в ходе антро-
погенеза. «Постичь сущность человека — значит выяснить
сущность развития материи и наоборот, нельзя понять раз-
витие материи, не выразив в системе понятий универсаль-
ную сущность человека» (Орлов, 1979). «Земной» Человек —
частичка дисперсного Вселенского Разума и локальное выра-
жение определенной стадии магистрального прогресса Уни-
48
версума. Антропогенез — часть Вселенской Магистрали неог-
раниченного прогресса, универсального системогенеза. Тен-
денция энцефализации, столь свойственная человеку, являет-
ся прямым результатом и продолжением свойства управле-
ния на всеобщей магистрали, тесно связанного с усложне-
нием систем. «Для того, чтобы система увеличивала или со-
храняла свое информационное содержание по отношению
ко все большему количеству возмущений, необходимо все
большее число управляющих систем. Но возрастание в ки-
бернетической системе числа управляющих систем ведет к
увеличению структурной информации, а это требует появ-
ления новых управляющих систем и т.д.» (Урсул, 1968).
Здесь, кстати, четко вырисовывается модель аутокатализа,
сыгравшая столь значительную роль на эволюционной ма-
гистрали в ходе возникновения Жизни и Разума. Эволюция
управления не ограничивается количественным прогрес-
сом: происходит важнейшая качественная перестройка, яв-
ляющаяся функциональной аналогией адаптивной инверсии:
внешнее управление дополняется и заменяется управлением
внутренним, сохранение становится самосохранением, что, по
сути дела и означает возникновение Жизни. В этом феномене
нетрудно видеть проявление магистральной тенденции к
автономизации. Внутреннее управление и автономия ока-
зываются селективно ценными, и в процессе дальнейшего
развития возникает совершенная система внутреннего уп-
равления — мозг. На всей линии неограниченного прогрес-
са — элементарные частицы — атомы — простые молекулы —
сложные информационные молекулы — одноклеточные су-
щества — многоклеточные существа с примитивной диф-
фузной нервной системой — многоклеточные существа, на-
деленные примитивным мозгом — млекопитающие — при-
маты — человек — действует один и тот же инвариантный
набор эволюционных тенденций, пробивающий себе доро-
гу в ходе конкурентной борьбы и подвластный силам есте-
ственного отбора. Все факторы вместе дают картину сущно-
сти и динамики всеобщей эволюционной магистрали, кото-
49
рая, как условная линия, во вселенском масштабе обознача-
ет лишь направление развития и, строго говоря, должна быть
изображена в виде последовательности пластов материи, ха-
рактеризующихся восходящим уровнем организации.
Существование определенно ориентированного векто-
ра прогрессивной эволюции давно отмечено в биологии.
Так И.И.Шмальгаузен писал еще в 1946 году: «Можно гово-
рить о некоторых общих процессах, придающих прогрес-
сивной эволюции в целом известную направленность»
(Шмалъгаузен,\946, издание 1968 г., с.404).Эта же черта
свойственна, как мы видели, всему магистральному систе-
могенезу. Идея направленного процесса развития всей Все-
ленной и его «нацеленности» на Человека была сформули-
рована давно в виде так называемого «антропного принци-
па». Исследователей всегда удивлял тот факт, что в ходе эво-
люции мира условия всегда складывались в пользу возник-
новения Разума, как бы давая ему «зеленую улицу». Конце-
пция «антропного принципа» неоднократно подвергалась
критике за ее якобы мистическую окраску, однако с пози-
ций гипотезы универсального магистрального системогене-
за в ней нет ничего мистического. «Нацеленность» на Разум
есть просто последовательность усложнения и повышения
уровня организации систем, объяснимая с точки зрения
физики, в частности — термодинамики неравновесных сис-
тем, а также биологии (эволюция эволюции, естественный
отбор), то есть речь идет о природной закономерности,
присущей «нашей» Вселенной (не исключено, что сущест-
вуют и другие) и с необходимостью реализующейся в про-
странстве-времени на всех этапах эволюции материального
мира. Так что нет ничего удивительного в том, что в «ан-
тропном принципе» усматривается некая предопределен-
ность хода событий. Ведь мы не видим ничего странного в
предсказуемости развития растения из семени — с опреде-
ленными листьями, цветами и плодами. «Цветок Вселен-
ной — Разум» тоже развивается и расцветает по своим внут-
ренним законам. А о том, что законы эти изначальны во
50
Вселенной свидетельствуют факты: ведь элементарные час-
тицы уже на самых ранних этапах пост-сингулярного бытия
имеют определенный заряд и обнаруживают «сродство»,
объединяясь как бы по «уже известным» им законам. Маги-
стральный системогенез — тоже один из изначальных зако-
нов развития Вселенной.
Сторонники идеи стихийного развития Универсума и
вечного однообразного круговорота материи не видят на-
правленности в ходе вселенского системогенеза, считая его
непредсказуемым скоплением случайностей, так как в ос-
нове их рассуждений лежит гипотеза пропорциональности
конструктивных и деструктивных начал. Наделе в «нашей»
Вселенной на данном этапе ее развития имеет место явное
преобладание конструктивных тенденций над деструктивны-
ми, что доказывается самим фактом существования нынешней
Вселенной с ее галактиками, звездами, планетами, возникшей
на месте прежней, — бедной сложными и разнообразными объ-
ектами. Именно это преобладание конструктивного начала
является базой системогенеза. Появление Разума (вероятно
не только на Земле ) — этап развития Универсума и новое
свойство последнего. Конструктивная линия развития на-
шла закономерное воплощение в Человеке, который не
только явился проявлением созидательной тенденции, но и
сам стал фактором созидания и творчества, начав своего ро-
да новое эволюционное направление совершенствования
организации материи — сознательное производство, имею-
щее свои законы и формы развития
ИЕРАРХИЯ ФАКТОРОВ АНТРОПОГЕНЕЗА
Формулировка «труд создал человека», передающая в
искаженном и урезанном виде мысль Ф.Энгельса, выска-
занную им на страницах «Диалектики природы», требует
многих существенных оговорок. Прежде всего, в оригинале
работы Ф.Энгельса рассматриваемая фраза сопровождается
весьма важным дополнением — «в известном смысле», что
придает всему высказыванию оттенок метафоры, введен-
51
ной автором с целью подчеркнуть значение трудового фак-
тора в становлении человека. Далее, все последующее со-
держание статьи несовместимо с нередко приписываемой
Энгельсу догмой о единственности и полной гегемонии
трудового фактора в антропогенезе. В работе учтен большой
комплекс факторов, таких как биологические предпосылки
(высокоразвитая порода человекообразных обезьян, освое-
ние двуногой походки, взаимная поддержка и совместная
деятельность), экология, пища. Принимаются во внимание
космические факторы: общевселенский характер феномена
Человека, возникающего на определенных этапах развития
мира, наконец делается важный вывод о «железной необхо-
димости», с которой материя порождает «Мыслящий дух»
(Энгельс, 1948, с.21.). Кстати, сам термин Мыслящий дух,
который Энгельс называет высшим цветом материи, пред-
ставляется очень удачным. Таким образом, можно заклю-
чить, что в рассматриваемой работе проводится мысль о
многофакторном характере эволюции человека.
Большую часть выделенных факторов можно объеди-
нить в две большие группы: экологическую и биологичес-
кую (сумма биологических предпосылок). Особое место в
статье Энгельса занимает трудовая деятельность человека,
которой отводится роль фактора, непосредственно форми-
рующего мозг и весь комплекс черт, свойственных человеку.
С точки зрения современного исследователя в таком подхо-
де сразу же бросается в глаза отсутствие главного действую-
щего механизма, ответственного за становление наследуе-
мых структур, а именно — естественного отбора, без которо-
го предложенная идея развития выглядит как ламаркист-
ская. Возможно, во времена Энгельса идеи Дарвина еще
окончательно не утвердились, хотя несомненно были хоро-
шо известны, но не исключено, что здесь сыграло роль не-
желание вводить биологические понятия в трудовую тео-
рию антропогенеза, в котором, якобы, должны неограни-
ченно господствовать исторические факторы. Во всяком
случае здесь выделен фактор, но не раскрыт механизм.
52
Кстати, исходя из современных взглядов, вряд ли стоило
вырывать один фактор из неразрывно взаимосвязанного
комплекса, который мы определили выше как комплекс го-
минизации (система коммуникации, кооперация, активная
манипуляционная деятельность, наконец — «рассудочная
деятельность» на базе достаточно высокоразвитого мозга).
Сумма этих характеристик достигла значительного разви-
тия у предков человека — древних антропоморфных обезьян
и австралопитековых и стала важным средством выживания
в особых, сложных экологических условиях конца плиоце-
на, направивших селективное давление на магистральный
набор универсальных черт. Огромное значение имело имен-
но групповое поведение, как фактор качественно нового си-
стемного уровня. В связи с этим, вероятно, усилилась роль
группового отбора.
Если, как это обычно принято, проводить грань между
обезьяной и человеком на основе показателей орудийной
деятельности, то весь описываемый комплекс был подгото-
влен эволюцией до человека и, следовательно, не мог быть
результатом трудовой активности, возникшей позже. Впро-
чем, некоторые исследователи полагают, что уже австрало-
питековые были способны делать каменные орудия
(Coppens, 1988 ), но тогда, используя стандартный принцип,
эти гоминиды должны быть включены в род Ното, на что
сейчас не согласится ни один антрополог. Словом несовер-
шенство используемого обычно критерия человека бросает-
ся в глаза. Грань между родом Ното и предковыми формами
очень условна и связана с уровнем рассудочной деятельно-
сти и соответствующим состоянием мозга. Систематика го-
минид особенно затруднена вследствие сложности трактов-
ки последовательных форм, характеризующихся свойством
магистральной непрерывности.
На стадии гоминид развитие рассудочной деятельности
достигло уже настолько высокой степени, что элементар-
ный анализ причинно-следственных отношений стал для
этих существ постоянным, неотъемлемым свойством. Даль-
53
нейшая эволюция в этом направлении должна была с необ-
ходимостью привести к изготовлению орудий труда и охо-
ты, так как основным условием (и стимулом) для этого бы-
ла способность мозга предвидеть результаты тех или иных
действий, в частности — направленного удара по камню с
целью придания ему более эффективной формы, которая
запечатлелась в мозгу существа в процессе постоянной жиз-
ненной практики. Например: камень с острым краем полез-
нее округлой гальки, но разбив последнюю, можно полу-
чить желаемый острый край. Познание этих простейших за-
кономерностей (по Л.В.Крушинскому) несомненно было под
силу уже гоминидам типа поздних австралопитековых, уро-
вень рассудочного поведения которых был гораздо выше
уровня современных человекообразных обезьян.
Ценные свойства развивающегося мозга, позволяющие
расширить сферу ориентации существа с элементами абст-
рагирования от пространственно-временных координат
данного момента (простейшее прогнозирование) бесспор-
но давали виду большие селективные преимущества, и есте-
ственный отбор (в частности, межгрупповой) неизбежно
должен был выделить среди гоминид группу, обладающую в
наибольшей степени описанными способностями, которая и
дала начало роду Ното. Таким образом не труд создал высоко-
развитый мозг первого человека, а высокоразвитый мозг гоми-
нид, как продукт длительной магистральной эволюции, поло-
жил начало человеческой трудовой деятельности. Отноше-
ния со средой с тех времен стали развиваться по типу адап-
тивной инверсии. Конечно, сказанное не означает, что тру-
довая деятельность (предпочтительней было бы сказать
конструктивная или конструктивно-трудовая деятельность)
не сыграла никакой роли в биологической эволюции чело-
века. Роль эта была велика, особенно на сравнительно позд-
них этапах антропогенеза, но основой становления первого
человека, точнее первых человеческих популяций, были
биологические предпосылки гоминизации, развившиеся на
эволюционной магистрали биосферы и, прежде всего — со-
54
вершенствование мозга и группового поведения. Конструк-
тивно-трудовая активность возникла как результат продол-
жения и усиления селективными силами магистрального
свойства рассудочной деятельности. После становления ро-
да Ното конструктивно-трудовой фактор гоминизации
действовал по отношению к энцефализации по принципу
аутокатализа, а именно: результат процесса служит стиму-
лом продолжения этого процесса (в химии, откуда взято это
сравнение, — вещество, полученное в результате реакции,
служит катализатором реакции, продуцирующей это веще-
ство). Первоначально, развивающийся мозг в составе «ком-
плекса гоминизации» явился фактором выживания, даль-
нейшей эволюции и видообразования, затем конструктив-
но-трудовая деятельность и создаваемая искусственная сре-
да, бывшие результатом предшествующего развития, стали,
в свою очередь, направлять и усиливать селективное давле-
ние в ту же сторону. Таким образом, мы можем констатиро-
вать две непосредственно действовавших системы факто-
ров антропогенеза. Это — сумма биологических особенно-
стей семейства гоминид на фоне конкретной экологичес-
кой ситуации (до возникновения первого человека и конст-
руктивно-трудовой деятельности) и искусственная среда
вместе с создавшей ее конструктивно-трудовой деятельно-
стью (на более поздних этапах антропогенеза), ставшие как
бы частью экологической ниши, к которой должны были
адаптироваться физические параметры гоминид, — особен-
но мозг и рука. Одновременно «новая среда» резко ускори-
ла прогресс всего комплекса гоминизации в целом. Иными
словами, мы должны разделять факторы, приведшие к воз-
никновению рода Ното, и факторы дальнейшей внутриро-
довой эволюции, породившей Homo sapiens.Однако, это не
означает, что биологический механизм, создавший челове-
ка, прекращает свое действие на поздних этапах эволюции.
В течение всего антропогенеза механизмом, формирующим
все развивающиеся формы, остается естественный отбор.
Он продолжает действовать на всех этапах, так что давление
55
селективных сил в сторону усиления комплекса гоминиза-
ции не прекращается. Момент становления человека связан
с резким усилением селективного давления в сторону маги-
стральных показателей. На палеоантропологическом мате-
риале уловить этот момент можно лишь приблизительно, —
исходя из констатации заметного увеличения объема мозга
ископаемых гоминид и наличия сопровождающего камен-
ного инвентаря. На деле первый вид рода Ното начинается
несколько раньше — на определенном этапе церебрализа-
ции, допускающем анализ закономерностей причинно-
следственных отношений, достаточный для создания абст-
рактной модели процесса преобразования предмета и ее ре-
ализации. Фиксировать это событие по палеоантропологи-
ческим данным, естественно, крайне трудно, тем более, что
развитие функциональных возможностей мозга имело оп-
ределенную длительность в период своего эволюционного
«скачка». Следовательно, вряд ли можно говорить о какой-
то четкой и проявившейся на палеоантропологических ма-
териалах грани между человеком и его предшественниками.
Мы рассмотрели проблему факторов антропогенеза на
уровне семейства гоминид, которое обладало уже достаточ-
ным потенциалом для формирования рода Ното — события
необходимого и закономерного в сложившихся условиях.
Однако, становление самого семейства гоминид тоже не
явилось случайным феноменом и было подготовлено всем
предшествующим развитием живого мира на линии абсо-
лютного прогресса. В нем воплотилась генетическая ин-
формация, отразившая все эпизоды геологической истории
Земли, когда исход борьбы моделей развития решался в
пользу универсальных, ароморфных тенденций. В этой
конкурентной борьбе эволюционных линий в биосфере вы-
являлись селективные преимущества магистрали, которая
«побеждала» за счет «очищающегося» арогенеза. Таким об-
разом, мы имеем право сделать заключение, что семейство
гоминид возникло в результате процессов эволюции эволюции
в биосфере. Таков следующий, более общий и масштабный фа-
56
ктор антропогенеза. Он связан с «онтогенезом» всей биосфе-
ры Земли, с постепенным раскрытием генеральных тенден-
ций ее развития.
Наконец, самый общий фактор становления Человека,
как проявления стадии эволюции Вселенной есть универсальный
системогенез, пришедший к возникновению Разума, следуя при-
сущей мирозданию тенденции, выразившейся в так называе-
мом «антропном принципе». Бесспорные факты преобладания
конструктивной модели организации материи над деструк-
тивной и существования во Вселенной восходящей линии аб-
солютного прогресса — магистрали дают возможность обос-
новать идею необходимости возникновения Разума как этапа
развития Универсума. В этом отношении антропогенез, явля-
ющийся частью и продолжением мировой магистрали, имеет
единую предпосылку — свойство развивающейся Вселенной.
Можно, таким образом, без преувеличения сказать, что ан-
тропогенез как направление столь же древен как Вселенная и
так же как она «рожден в пламени Великого Взрыва». К изве-
стному афоризму «Человек есть процесс» можно добавить:
«Человек есть магистраль эволюции». Это — не попытка воз-
величить человека в духе эпохи Возрождения. Напомним, что
речь идет не о конкретном «земном» человеке (точнее — не
только о нем), но о несомненно существующем «пласте Разу-
ма», составленном рассеянными по Метагалактике островка-
ми разумной жизни, подобными нашей планете.
БУДУЩЕЕ МАГИСТРАЛЬНОГО ПРОГРЕССА
И ЧЕЛОВЕКА
Магистральный прогресс организации материи во Все-
ленной ориентирован на бесконечность и вечность, но этот
вектор имеет виртуальный характер. Это — лишь возмож-
ность овладения пространством-временем, но гарантии ус-
пешной реализации этой возможности магистраль не дает.
Более того, в принципе каждая конкретная система, даже
если она удовлетворяет всем требованиям неограниченного
прогресса, в принципе имеет пространственно-временные
57
ограничения в своем развитии. В этом — парадокс магист-
рали, но не отрицание ее потенциала. Дело в том, что такая
система может пройти стадию диалектического отрицания,
то есть перестать существовать как таковая, но фактически
сохраниться, выступая в другом качестве. Так, вид
Australopithecus afarensis дал начало роду Ното, перейдя в но-
вое качество, но материально как бы влившись в новый уро-
вень организации материи. В этом проявился принцип пре-
емственности функциональных аналогий: две качественно
разных системы дают функционально непрерывную последо-
вательность, так как обе являются звеньями магистрально-
го процесса. Одна отрицает другую, в то же время воспроиз-
водя ее в параметрах абсолютного прогресса. Принципи-
альная возможность неограниченной цепи функциональ-
ной преемственности вселяет определенный оптимизм в
отношении реальности вечного существования одного филу-
ма систем, который в определенном смысле может воспри-
ниматься как одна система. В частности, феномен Человека
(в частности — «земного») может оказаться практически
вечным в той мере, в какой вечна Вселенная. То есть, есть
основания предполагать, что человечество, не будучи веч-
ным в нынешнем его виде, пройдя неизбежные моменты
отрицания, будет пребывать в новой, высшей форме, воз-
никшей на основе предшествующих уровней и восприняв-
шей от них магистральные закономерности прогресса (Зу-
бов, 1982,с.80). Что касается нынешнего человечества как ви-
да, то в отношении длительности его жизни на Земле также
имеются некоторые данные для оптимистических прогно-
зов, основанные на «биологической истории» гоминид,
Так, вид Australopithecus afarensis, от которого, вероятно, бе-
рет начало род Ното, просуществовал около миллиона лет,
что соответствует примерно 50000 поколений. Если взять
для сравнения вид Homo sapiens, то срок его пребывания на
Земле до настоящего момента составил «лишь» приблизи-
тельно 100000 лет, то есть 5000 поколений, что примерно в
десять раз меньше «возраста» вида-предка. Таким образом,
58
если исходить из прошлого гоминид, то теоретически наш
вид имеет «в запасе» около 900 тысяч лет жизни без особых
биологических перестроек {Johanson, Blake, 1996). Однако,
этот расчет слишком приблизителен, так как он не учиты-
вает ускорения эволюционного процесса и смены факторов
эволюции в антропогенезе. Кроме того, — и это на данном
историческом этапе самое главное, — цивилизация, наряду
с резким ускорением прогресса, породила множество отри-
цательных явлений, принявших уже масштабы кризисов
(экологического, энергетического, демографического, ге-
нетического, информационного). Особое беспокойство вы-
зывают кризисы духовного мира человеческой личности.
Академик В.А.Энгельгардт в своих работах обращал внима-
ние на «кризис идентичности», состоящий в «утрате челове-
ком представления о своем месте в современном, непре-
станно изменяющемся обществе, о самоценности собст-
венной личности» {Энгельгардт,1984, с. 251). Человеку, как
личности, грозит деперсонализация, «потеря самого себя в
водовороте неисчислимых толп, которым затерянный чело-
век чужд.... Кризис идентичности направлен на личность
как таковую, затрагивает ее внутренний мир, систему цен-
ностей. Поэтому ясно, что, несмотря на свою кажущуюся
эфемерной природу, он особенно жесток, его значимость
никак нельзя недооценивать, он заслуживает особого вни-
мания» {Энгельгардт, там же, с.261). К такого же рода кри-
зисным явлениям современного и будущего общества отно-
сится так называемый «футурошок», несколько десятиле-
тий назад описанный американским психологом Тоффле-
ром и состоящий в своего рода «нервном срыве» человечес-
кой психики при как бы преждевременном столкновении с
будущим, наступающим раньше ожидаемого времени и
приносящим большее число изменений в единицу времени,
чем то, на которое «запланипрован» человеческий орга-
низм. Кризисы, касающиеся духовного мира человека осо-
бо опасны тем, что они дезорганизуют и парализуют чело-
веческую волю как раз в тот момент, когда она должна быть
59
максимально сконцентрирована для решения жизненно ва-
жных задач, стоящих перед человечеством. Можно только
надеяться, что благополучный выход из всех других описан-
ных выше угрожающих ситуаций защитит и духовную сфе-
ру человеческой личности. Детальное рассмотрение сущно-
сти упомянутых кризисов и конкретных мер выхода из них
не входит в рамки задач данной работы. Достаточно будет
сказать, что с одной стороны создавшиеся критические си-
туации представляют реальную угрозу для человечества, с
другой стороны история человеческого рода показывает,
что он не раз с честью выходил из тяжелейших кризисов,
вполне сравнимых с современными. Более того, в извест-
ном смысле, человек сам является порождением плио-плей-
стоценового «экологического кризиса», который ориенти-
ровал селективное давление в сторону комплекса гоминиза-
ции. Такие доводы могут привести и приводили некоторых
ученых, в частности В.И.Вернадского и П.Тейяра-де-Шар-
дена, к идее неуничтожимости и полной защищенности
земной цивилизации всем ходом эволюции. В.И.Вернад-
ский писал: «Цивилизация культурного человечества, — по-
скольку она является формой организации новой геологи-
ческой силы, создавшейся в биосфере, — не может пре-
рваться или уничтожиться, так как это есть большое при-
родное явление, отвечающее исторически, вернее геологи-
чески, сложившейся организованности биосферы» (Вернад-
ский, 1977, с.33). Здесь, конечно, необходимо различать те-
оретическую и конкретно-практическую стороны пробле-
мы. По нашему мнению, ученые-оптимисты, к сожалению,
правы лишь теоретически, в чем проявляется их убежден-
ность в направленности линии абсолютного прогресса на
вечность. Однако, не следует упускать из вида, что любой,
даже сравнительно небольшой астероид, прилетевший из
безбрежного Космоса, может в очень короткое время унич-
тожить жизнь на Земле, сделав планету «безвидной и пус-
той» (по библейскому выражению из Книги Бытия, с.5) и
что суммарное действие упомянутых выше кризисов далеко
60
еще не преодолено. Что касается защищенности цивилиза-
ции, то говорить о ней можно только в принципе и притом
в будущем времени. Магистральный прогресс действитель-
но характеризуется постепенным «накоплением» защищен-
ности систем, но до состояния абсолютной надежности по-
ка еще очень далеко. Реальная выживаемость нашей циви-
лизации зависит от скорости научно-технического прогрес-
са: «успеем или не успеем» противопоставить грозящим
опасностям адекватную «предваряющую реакцию». Обна-
деживает то, что раньше всегда успевали: человечество в це-
лом, как и отдельные его представители, живет по принци-
пу «пока гром не грянет...», — оно быстрее мобилизует свои
возможности в экстремальных условиях. И сейчас, в слож-
ное время, по всем кризисным ситуациям имеется какой-то
«свет в конце туннеля»: трудно, но уверенно продвигаются
дела у медиков и биологов, борющихся с «болезнями века»;
есть надежда, что выдающиеся успехи генетиков в области
расшифровки генома человека и животных, а также клони-
рования тканей для пересадки органов, создадут невидан-
ные доселе возможности оздоровления человеческого орга-
низма; энергетический кризис в конце концов, вероятно
будет преодолен на пути использования термоядерной
энергии, прекратить загрязнение внешней среды можно
посредством выведения вредных видов производства и всей
тяжелой промышленности в космос.
Мрачные прогнозы футурологов о гибели цивилизации
к тридцатым годам XXI века, будем надеяться, не оправда-
ются, так как они не учитывают колоссального ускорения
научно-технического прогресса. Впрочем, роль последнего
в жизни человечества оценивается по-разному. Еще Ламарк
утверждал, что именно технический прогресс погубит чело-
вечество. Та же идея не раз повторялась впоследствии, и в
настоящее время имеет довольно много сторонников. «С
горечью приходится констатировать, что негативная форма
воздействия техники на жизнь современного человека в не-
которых случаях достигает весьма ощутимых размеров, а в
61
одном из своих проявлений ставит под вопрос само продол-
жение существования населения нашей планеты» (Энгель-
гардт, 1984, с.256). Однако, как это ни парадоксально,
именно ускоряющийся технологический прогресс является
единственным средством спасения от его же отрицательных
последствий, порождаемых не высоким уровнем развития тех-
ники, а, напротив, ее недостаточным совершенством. Обрат-
ной дороги нет: человечество не сможет отказаться от благ
цивилизации — теплого жилища, достаточного питания, ме-
дицинского обслуживания, — и нужно помнить о том, что
огромная часть населения Земли лишена этих элементарных
благ, которые сами не упадут с неба, а могут быть лишь пло-
дом дальнейшего научно-технического прогресса.
В настоящее время много несчастий на Земле связано
общим характером эпиморфной эволюции человечества.
Таксономическая дифференциация в эпоху верхнего палео-
лита (рассуждая с позиций моноцентризма), приведшая к
образованию эпиморфных таксонов — этносов, а в послед-
ствии — государств, сильно задержала процесс формирова-
ния человеческого общества как системы. Фактически про-
цесс этот замедлился на уровне дефектной квази-системы, в
которой части далеко не всегда работают в направлении
поддержания целого, а иногда даже против целого, что гро-
зит разрушением системы из-за высокого уровня внутрен-
ней энтропии и внутренней свободной энергии. Ситуация
резко обострилась с возникновением государств, столкно-
вение геополитических интересов которых уже на совре-
менном этапе может привести к гибели цивилизации, осо-
бенно если учесть наличие ядерного оружия. Здесь перед
нами типичный пример демагистрализации, которая, как
можно надеяться, носит временный, преходящий характер.
Нарушен магистральный закон таксономической интегра-
ции, которая в данном случае не смогла преодолеть дифферен-
цирующую тенденцию. Чтобы привести сложившуюся ситуа-
цию в соответствие с этим законом имеется лишь одно
средство: постепенное отмирание института государства во
62
всех странах мира, создание единого планетарного правитель-
ства, которому подчинялись бы организованные и воору-
женные интернациональные силы общественного порядка,
разоружение и роспуск всех национальных армий по взаим-
ной договоренности. Исходя из нынешнего положения ве-
щей, подобные меры представляются делом довольно дале-
кого будущего. А ведь опять-таки, как всегда в условиях ма-
гистрального прогресса, важно успеть...
Нужно сказать, что на биологическом уровне закон та-
ксономической интеграции соблюдался родом Ното гораз-
до лучше, чем на социальном, и все же образование госу-
дарств, границы которых прошли не по расовому принципу,
не только не помешало, но даже способствовало интеграци-
онным процессам, выразившимся в массовой метисации.
Процесс этот продолжает усиливаться, так что можно себе
уже сейчас представить средний вариант физического типа
человека будущего: он, вероятно, не будет сильно отличать-
ся от внешнего вида современных жителей Латинской Аме-
рики, в частности (в особенности) — Бразилии. Однако,
этот предполагаемый средний вариант долго будет сосуще-
ствовать с локальными группами типов, имеющих повы-
шенный удельный вес местных компонентов. Можно ду-
мать даже, что вариации концентрации тех или иных био-
логических особенностей в разных регионах Земли сохра-
нятся практически навсегда, причем это несомненно будет
очень полезным фактором постоянного оздоровления всей
популяции нашей планеты в целом за счет поддержания не-
обходимого уровня генетического разнообразия. Полного
выравнивания биологических характеристик населения
всей планеты, то есть элиминации естественной политипии
нашего вида вплоть до достижения условий нормального
распределения всех признаков можно было бы добиться
только искусственным путем, что полностью исключается.
Важно отметить, что существование очагов различной кон-
центрации антропологических признаков не мешает и ни-
когда не помешает единству вида, так как эти очаги практи-
63
чески не изолированы, и какие-либо «барьерообразующие
факторы, способствующие изоляции, быстро теряют силу в
процессе эпиморфной эволюции, то есть сама динамика
развития человеческого общества в принципе является интег-
рирующим фактором (Зубов, 1976). На биологическом уров-
не здесь в перспективе перед нами типичная картина таксо-
номической интеграции, когда возрастает индивидуальное
разнообразие и постоянно снижается межгрупповое, то
есть в целом уменьшается реальность разнообразия внутри-
видовых субтаксонов. Рост индивидуальной вариабельно-
сти дополняется некоторым ослаблением естественного от-
бора по ряду признаков, а также т.н. «дестабилизирующим
отбором» (Беляев, 1983), усиливающим морфологическое
разнообразие, делая акцент на поведение и связанные с ним
морфо-функциональные особенности мозга. Таким обра-
зом, одно из прогнозируемых изменений физического типа че-
ловечества в будущем, а именно — рост индивидуального поли-
морфизма и появление новых антропологических вариантов за
счет метисации и более полного раскрытия возможностей ге-
нома, тесно связано с магистральными особенностями эволю-
ции — таксономической интеграцией и усилением акцентов
отбора в сторону совершенствования мозга.
Действие описанных факторов особенно ярко прояви-
лось на стадии Homo sapiens с самого начала его формирова-
ния и выразилось, в частности, в феномене краниологичес-
кого полиморфизма в верхнем палеолите (Бунак, 1959). В бу-
дущем эта тенденция продолжится, — сочетание таксоно-
мической интеграции с усилением индивидуального поли-
морфизма, — должна постоянно приближать человечество к
своему теоретически необходимому финальному состоя-
нию — интегрированному многообразию (Зубов, 1982).
«Сдерживание» адаптивной радиации, особенно на
поздних этапах эволюции рода Ното, снизило возможность
кладогенетического типа эволюции в пределах этого рода
(Зубов, 1979). Некоторые исследователи полагают, что для
человека вообще характерен анагенез (Goodman, 1982). К че-
64
му может привести анагенетическое развитие физического
типа человека?. Палеонтолог А.П.Быстров (1957) сконстру-
ировал модель скелета человека в будущем, предположив,
что наши отдаленные потомки будут отличаться огромным
черепом, уменьшенным числом ребер и пальцев, беззубыми
челюстями (рис. 3).Прогноз был сделан на основании так
называемых «профетических признаков» (редукция ребер,
зубов, увеличение объема мозга) на современных человече-
ских скелетах. Относительно реальной вероятности такого
хода эволюционного процесса говорилось выше. Можно
допустить некоторое прогрессивное увеличение емкости
черепа в связи с продолжающейся эволюцией мозга, одна-
ко вряд ли возникнет необходимость значительного увели-
чения размеров головы: во-первых это принесло бы опас-
ные осложнения при родах (что отчасти наблюдается уже
сейчас), во-вторых эволюция мозга в значительной степени
будет все же происходить за счет тонких структур, на что не
раз обращали внимание исследователи. В частности, акаде-
мик В. Куприянов высказал гипотезу о возможности «тре-
тьего скачка» в эволюции человека (после становления пер-
вого человека и Homo sapiens) именно за счет эволюции тон-
ких структур мозга. (Kupriyanov, 1980). Тогда «Ното sapientis-
simus» по В.Куприянову внешне мало отличался бы от сов-
ременного человека. Конечно, если преемники вида Ното
sapiens будут существовать еще много миллионов лет, с ни-
ми могут произойти непредсказуемые изменения в соответ-
ствии с их новыми условиями жизни. Возможно, само по-
нятие конкретного биологического прогресса резко изме-
нится, а эволюция станет сознательным, управляемым про-
цессом. Заглядывать в такое отдаленное будущее — неблаго-
дарная задача. Можно лишь с достаточной уверенностью
сказать, что преемники человечества всегда будут сохранять
инвариантный комплекс особенностей магистрали, иначе
они просто не выживут. Можно также смело предположить,
что будущее человечества неразрывно связано с космосом,
что опять-таки определяется необходимостью выживания.
65
Статус космических существ, очевидно, должен как-то ска-
заться на их биологии (если, конечно, они не станут порож-
дением технологии).
Период времени, в который мы живем, строго говоря,
еще нельзя назвать «историей»: пока это — лишь предысто-
рия. История начнется с эпохи возникновения единого че-
ловечества-системы, деятельность которого будет отличать-
ся значительным уровнем космизации и высокой активно-
стью познания мира. Основным направлением деятельно-
сти станет сознательное построение ноосферы — глобальной
сферы Разума нашей планеты. В то же время человечество
должно вступить в новый этап бытия — ноокосмогенез. Мо-
жно быть уверенным, что Разум со временем будет играть
все большую роль во Вселенной и станет постепенно не
только геологической силой (по Вернадскому), но также и
силой космической, которая будет выполнять роль внутрен-
ней управляющей подсистемы в макросистеме — Метагала-
ктике. Сейчас Разум играет пока довольно скромную роль в
мироздании просто ввиду своей «молодости»: ведь вся Все-
ленная возникла «всего» 15-20 миллиардов лет назад и дос-
тигла зачаточной стадии Разума, возможно не более 5 мил-
лиардов лет до наших дней. Потому-то в ней, вероятно, не
так уж много сверхцивилизаций, которые могли бы взять под
свой контроль и нашу Земную цивилизацию. Процесс рас-
пространения Мыслящего Духа в Метагалактике займет
миллиарды лет и будет означать постоянное увеличение за-
висимости энергии и материи от систем информации в ог-
ромном информационно-энергетическом единстве, назы-
ваемом Вселенной. Суть всего магистрального процесса —
раскрытие и реализация конструктивной функции информа-
ции во Вселенной (Зубов, 1982)
Линия абсолютного прогресса во Вселенной неуничто-
жима и вечна. Но в масштабе одной планеты, к сожалению,
вполне можно себе представить ситуацию, когда по тем или
иным причинам магистральная система — вид, достигший
уровня эпиморфоза, полностью вымирает. Если при этом
66
значительная часть биосферы сохраняется, то естественно
предположить, что в ней сохранятся процессы эволюции
эволюции, которые в течение миллионов лет породят но-
вую магистраль, способную вывести на надбиологический
уровень какой-либо таксон, обладающий универсально-
стью, автономией и высоким уровнем энцефализации. Это
гипотетическое явление можно назвать реставрацией маги-
страли (Зубов, 1985). В основе его может лежать совершенно
непредсказуемый ход событий, который выведет какую-ли-
бо «незаметную» форму на первый план, как это было с
млекопитающими в мезозое. Главное, чтобы форма эта бы-
ла мало специализированной, ибо в этом уже проявляется воз-
можность универсализации. Доказательство реальности та-
кого рода событий можно видеть в парамагистра льном про-
грессе. Дело в том, магистрализации осуществляется не
только в «стержневом» эволюционном стволе: особенности
абсолютного прогресса как бы «просачиваются» в другие
ветви (Зубов, 1985). Например, можно констатировать факт
энцефализации не только у приматов, но также у дельфи-
нов, осьминогов, у некоторых мезозойских рептилий. Эти
парамагистральные формы достигли высокого уровня раз-
вития, но не смогли продвинуться дальше в силу неполно-
ты магистрального комплекса, в частности — ограниченной
универсальности (только водная среда) и отсутствие мор-
фологических приспособлений для конструктивной дея-
тельности, а без способности к производству невозможно
выйти за пределы Земной биосферы и создать условия для
ориентации на «абсолютный оптимум», то есть на бесконе-
чность и вечность. Полная универсализация может быть до-
стигнута только в условиях адаптивной инверсии и создания
искусственной среды. А.И.Зотин и А.А.Зотин в недавно поя-
вившейся работе также рассматривают затронутую здесь
проблему и называют «претендентов на создание цивилиза-
ций в будущем» — дельфинов, осьминогов, врановых птиц
(Зотин, Зотин, 1999, с.264). Мне представляется, что эти
парамагистральные формы, обладающие высоким уровнем
67
рассудочной деятельности, все же не смогут быть преемни-
ками человека на магистрали вследствие либо средовой
специализации, либо отсутствия работающих конечностей,
способных к реализации конструктивной модели. Конечно,
высокоразвитый мозг может возникнуть и без трудовой де-
ятельности, но реализовать себя в неограниченном про-
грессе он не сможет без производства. Возникающие в нем
модели мира будут неполны, несовершенны и никогда не
обеспечат этому мыслящему существу космического буду-
щего. Для цивилизации необходима широкая материальная
база, даже если эта цивилизация ограничивается масшта-
бом одной планеты. Виртуального преемника человека ну-
жно искать где-то в глубинах биосферы, возможно среди
очень «скромных» существ, пока не проявивших себя стре-
мительным ростом совершенства, но обладающих самым
необходимым для неограниченного прогресса — отсутстви-
ем тенденции узкой специализации. Впрочем, нельзя сбра-
сывать со счетов даже деградирующие и вымирающие так-
соны. И.И.Шмальгаузен упоминает в своих работах пример
поразительной способности к реставрации прогрессивных
потенций у аммонитов, которые, вымирая в мезозое, дали,
тем не менее, новую ветвь арогенеза — предков головоно-
гих. В рассматриваемой работе А.И.Зотина и А.А.Зотина
меня, пожалуй, больше всего заинтересовал пример, касаю-
щийся «претендентов на создание цивилизаций в про-
шлом» — целурозавров из надотряда Theropoda Эти динозав-
ры, жившие в мезозое, имели достаточно большой мозг,
сравнимый с мозгом млекопитающих, хорошо развитые
(причем свободные!) передние конечности и «могли создать
цивилизацию на Земле за много лет до появления человека»
(3о/лш/,3отдл,1999,с.2б4 ).Не исключено, что здесь перед
нами пример «обрыва» магистрали и ее реставрации уже за
счет отряда приматов. Однако, упомянутые динозавры мог-
ли все же не выдержать конкуренции с млекопитающими,
которые обладали более полным набором магистральных
черт (автономия и универсальность, проявившиеся в тепло-
68
кровности и заботе о потомстве). Опять-таки нужно ска-
зать, что не всегда перспективной является форма, достиг-
шая на данный момент максимально высокого уровня: «вы-
рываться вперед» при неполном наборе показателей абсо-
лютного прогресса опасно.
Итак, мы выяснили, что в принципе реставрация пре-
рванной, в пределах одной планеты, магистрали возможна
(Зубов, 2003) Не лишен смысла также вопрос о виртуальном
феномене постмагистрали, то есть может л и возникнуть ли-
ния неограниченного прогресса вслед далеко ушедшей впе-
ред «магистральной точке». Эта проблема гораздо шире,
чем может показаться на первый взгляд: она связана с судь-
бами всей «невключенной материи» (термин В. В.Орло-
ва, 1974). Известно, что во Вселенной существует огромная
масса низко организованной материи, продолжающей ос-
таваться на примитивном уровне (элементарные частицы,
отдельные атомы). Но известно также и то, что в течение
миллиардов лет постоянно происходил в пределах этой мас-
сы материи процесс усложнения организации. Так, напри-
мер, нельзя отрицать, что системы, находящиеся на моле-
кулярном уровне, стали более распространенными по срав-
нению с до-звездным периодом жизни Вселенной. «Невк-
люченная» материя является средой для системогенеза бо-
лее сложных структур, а «всякая эволюция на поверку ока-
зывается коэволюцией системы и ее среды.» (Чайков-
ский, 1990). Таким образом, вся Вселенная представляет со-
бой развивающуюся систему, роль Разума в которой возрас-
тает в силу общего, направленного прогресса. С точки зре-
ния термодинамики неравновесных систем это обстоятель-
ство имеет не только положительную, но и отрицательную
сторону, так как деятельность космических цивилизаций
способствует «экспоненциальному возрастанию скорости
диссипации энергии, что может в отдаленном будущем
привести к резкому усилению роли человечества, как и дру-
гих возможных цивилизаций, в ускорении движения Все-
ленной к тепловой смерти» (3отин,3отин,}999, с.271). Ка-
69
ким бы мрачным ни был такой прогноз, он имеет отноше-
ние к слишком отдаленному будущему, чтобы принимать
его во внимание в практике нашего времени и многих гря-
дущих веков. По-моему, здесь нельзя не учитывать непред-
сказуемо огромные возможности Разума в обеспечении воз-
растающей защищенности процесса системогенеза. Во вся-
ком случае пока «Наша задача состоит в том, чтобы силой
веры в мощь человеческого разума отбросить мысль об ис-
чезновении человеческого рода и думать о человеке, как ду-
мали о нем во времена Данте и Леонардо и, как мы твердо
надеемся, будут думать грядущие поколения» {Энгельгардт,
1984, с.2).
ЛИТЕРАТУРА
Беляев Д. К. Современная наука и проблемы исследова-
ния человека// Вопро
сы философии. 1981. № 3. с. 15
Бунак В.В. Череп человека и стадии его формирования
у ископаемых людей и современных рас. М., Наука. 1959
Быстров А. П. Прошлое, настоящее и будущее человека.
Л. Медгиз. 1957
Вернадский В.И. Размышления натуралиста. Научная
мысль как планетарное явление. М., Наука 1977. Кн. 2.
Завадский К.М., Колнинский Э.И. Эволюция эволюции.
Л., Наука. 1977
Зотин А.И., Зотин А.А. Направление, скорость и меха-
низмы прогрессивной эволюции. М., Наука. 1999.
Зубов А.А. Антропогенез как фаза эволюции живого ми-
ра// Биологические предпосылки гоминизации. М., Наука.
1976. с.7
Зубов А.А. Интеграция — единая тенденция современ-
ного человечества.// Сов. Этнография. 1976. №5. с. 75
Зубов А.А. Антропогенез как высшая, закономерная фа-
за эволюции живого мира. Изд-во ПГУ. Пермь., 1978. с. 177
70
Зубов А.А. О возможности «выведения» закономерно-
стей антропогенеза из системы характерных особенностей
эволюции живого мира.//Проблема человека в диалектиче-
ском материализме. ПГУ. 1979. с.112.
Зубов А.А. Тенденции эволюции человечества. //Расы и
народы. 1982 Вып.12. с. 70.
Зубов А.А. Магистрализация и демагистрализация в хо-
де эволюционного процесса. //Вопросы антропологии.
1985. Вып.75. с. 14
Зубов А.А. Иерархия факторов антропогенеза. //Вест-
ник антропологии Вып.2. 1996. с 195.
Зубов А.А. Пределы прогресса Homo sapiens и критерии со-
вершенства биосистем // Вестник антропологии. 2003. № 8.
Кальвин М. Химическая эволюция (перевод с англий-
ского). М., Мир. 1971.
Кочеткова В.//.Эволюция мозга в связи с прогрессом
материальной культуры. //У истоков человечества. М.,
МГУ.1973. с. 191
Крушинский Л.В. Биологические основы рассудочной
деятельности. М., МГУ. 1986.
Кунацкий-Гольдфингер В. Биологическая эволюция как
возрастание уровня организации //Проблема взаимосвязи
эволюции и организации в биологии.М.,1978.
Марков Ю.Г. Функциональный подход в современном
научном познании. Новосибирск. Наука. 1982.
Медников Б.М. Макро- и микроэволюция.// Курьер
ЮНЕСКО. 1982 г. Июнь.
Орлов В.В. Материя, развитие, человек. Пермь. 1974
Познании Л.П. Состояние относительного пессимума
как основа органической эволюции//Журн. общ. биол..
1982. Том 43, № 1
Савельев С.В. Природа индивидуальности мозга чело-
века.// Природа. 1995.№ 9. с. 16
Урсул А.Д. Природа информации. М., 1968.
Чайковский Ю.В. Элементы эволюционной диатропи-
ки. М., Наука. 1990.
71
Шмальгаузен И.И. Пути и закономерности эволюцион-
ного процесса. М.,1939.
Шмальгаузен И.И. Факторы эволюции. М., Наука. 1968.
Шмальгаузен И.И. Избранные труды. М., 1983
Энгельгардт В.А. Познание явлений жизни. М., Наука.
1985.
Энгельс Ф. Диалектика природы. М., Госполитиздат. с. 143.
Coppens Y. Evolution de 1’Homme. || Acad. Sci. Ser. Gen.
1986. V. 3. # 3
Frayer D. W. Evolutionary rates and selection models for
european late pleistocene dental-facial change Amer. J. Phys.
Anthropol. 1977. Vol. 47. # 1.
Johanson D., Blake E. From Lucy to language. London,
1996.
Kupriyanov V. Thoughts about Homo sapiens //Sputnik.
1980, July. P.132
Masztalerz A. Zmiennosc stloczen zebov u czlowieka //Zakl.
Anthropol. PAN. 1962. #61. P.
72
Глава II
ПРЕДШЕСТВЕННИКИ ЧЕЛОВЕКА
ДРЕВНЕЙШИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ МАГИСТРАЛИ
АБСОЛЮТНОГО ПРОГРЕССА
Линия эволюции, которая привела к становлению че-
ловека, как мы видели выше, практически совпадает с ма-
гистралью абсолютного прогресса всей Вселенной. Это за-
ключение справедливо, если речь идет о самых общих зако-
номерностях вселенского системогенеза. Специфические
проявления «антропного принципа» следует искать уже в
пределах развивающейся биосферы. Отчетливо выражен-
ные «профетические» черты будущего «комплекса гоми-
нид» просматриваются уже в пределах класса млекопитаю-
щих, возникновение которых явилось одним из важнейших
шагов в направлении антропогенеза.
Млекопитающие сформировались как отдельный так-
сон в конце триасового периода, свыше 180 млн. лет назад.
Они произошли от примитивных зверообразных (теро-
морфных) рептилий — цинодонтов, появившихся еще в
конце палеозоя. В предшествующем пермском периоде зве-
рообразные пресмыкающиеся были очень разнообразны,
причем некоторые группы (особенно — териодонты) быст-
ро эволюционировали в сторону млекопитающих. Магист-
рализация в этом случае была еще неполной, прогрессивные
признаки возникали не целым комплексом, а отдельно —
иногда в разных таксонах. Шла конкурентная борьба между
адаптационными стратегиями универсального и “частного”
характера. У териодонтов происходят существенные преоб-
разования зубной системы, в некоторых таксонах развива-
73
ется волосяной покров, как предпосылка приобретения по-
стоянной температуры тела. Однако, эволюция идет нерав-
номерно: даже первые триасовые млекопитающие, относя-
щиеся к группе — многобурчатозубых,— еще не рождали
живых детенышей, а откладывали яйца, подобно рептили-
ям. Это был прообраз наиболее архаичных из современных
млекопитающих — утконоса и ехидны (однопроходные).
Так из пермско-триасового многообразия форм постепенно
выкристаллизовывался самый прогрессивный класс живых
существ нашей планеты.
В середине последующего — юрского периода (150—160
млн. лет назад) появляются новые, более прогрессивные
формы млекопитающих. Среди них следует главным обра-
зом назвать пантотерий. (Pantotherid) — мелких древесных
животных величиной с крысу, явившихся общими предка-
ми сумчатых и плацентарных млекопитающих. Эти две эво-
люционные ветви разделились в меловом периоде. Первые
плацентарные, так же как и их предки, были небольшими
животными, обладавшими уже чертами насекомоядных
млекопитающих, от которых восходящая ветвь прогресса
вела в сторону отряда приматов.
Ряд общих характеристик млекопитающих имеет четко
выраженный магистральный характер. В частности, такие
приспособления, как постоянная температура тела, воло-
сяной покров, выкармливание детенышей молоком, совер-
шенная центральная нервная система прямо связаны с
универсализацией, автономизацией и информационной
эволюцией. При этом особенно важным моментом являет-
ся выделение больших полушарий переднего мозга как
предпосылка развития коры — базиса разумной деятельно-
сти. Прогрессивной особенностью строения мозга млеко-
питающих является также высокая степень дифференциа-
ции мозжечка, что обеспечивает совершенство координа-
ции движений.
Все кайнозойские (т.е. жившие или живущие в пределах
геологически современной эры) плацентарные млекопита-
74
ющие происходят от насекомоядных мелового периода и
поэтому все они, включая человека, имеют большое число
сходных черт: две пары конечностей, четырехкамерное
сердце, безъядерные эритроциты, гетеродонтизм (разделе-
ние зубов по морфо-функциональным классам), строение
зубов и волос, 7 шейных позвонков, дыхательная и пищева-
рительная системы, наличие наружного уха.
Из этологических характеристик нужно добавить сю-
да разнообразие форм поведения, высокий удельный вес
индивидуального опыта в детерминации поведения, обу-
чаемость, высокий уровень «рассудочной деятельности».
В формировании класса млекопитающих можно видеть,
без особого преувеличения, «зарю» антропогенеза, своего
рода «пре-антропогенез». Дальнейшее развитие приобре-
тенных млекопитающими прогрессивных свойств, в силу
важности последних для выживания вида, должно было
неизбежно привести к выделению линии «собственно ан-
тропогенеза».
ЭВОЛЮЦИЯ ПРИМАТОВ ТРЕТИЧНОГО ПЕРИОДА
В НАПРАВЛЕНИИ СЕМЕЙСТВА ГОМИНИД
Отряд приматов выделился из среды насекомоядных
свыше 70 млн. лет назад, в пределах мезозойской эры
(верхний мел). Протоприматы еше имели в строении ске-
лета черты насекомоядных млекопитающих в сочетании с
комплексом, сближающим их с «настоящими» примата-
ми (сравнительно крупный, по сравнению с древнейши-
ми насекомоядными, мозг, тенденция к формированию
хватательной конечности, совершенствование зритель-
ного анализатора, возникновение ногтей — сначала на
задней конечности). Эти существа были сходны с совре-
менными тупайями — маленькими животными, обитаю-
щими в настоящее время в Юго-Восточной Азии, кото-
рых одни исследователи относят к отряду приматов, дру-
гие — рассматривают как отдельную ветвь насекомояд-
ных. Среди древнейших представителей протоприматов
75
конца мелового периода прежде всего нужно назвать пур-
гаториуса, части скелета которого найдены на террито-
рии Северной Америки. Многие специалисты видят в
нем прямого предка приматов. Другой известной формой
верхнемеловых протоприматов считается также залямбдо-
лестес, найденный в Монголии. Существует мнение, что
зубная система этого существа является «исходной моде-
лью» для отряда приматов (хотя с этим согласны далеко
не все палеонтологи). Протоприматы мелового периода и
раннего кайнозоя претерпевают значительную пере-
стройку образа жизни в связи с переходом на раститель-
ную пищу. Меняются не только анатомические детали зуб-
ной системы, но также формы поведения, в частности —
способы передвижения.
В начале кайнозойской эры, 65—60 млн. лет назад
продолжался прогресс протоприматов с выделением но-
вых эволюционных линий. Среди исследователей нет
единого мнения относительно преемственности послед-
них с верхнемеловыми формами типа пургаториуса. Час-
то считают, что преемниками ранних протоприматов
явились плезиадаписы — преимущественно растительнояд-
ные наземные приматы — предки лемуров и долгопятов —
полуобезьян, которых приматологи относят к подотряду
просимий (иногда — вместе с современными тупайями).
Просимии появились в эоцене свыше 55 млн. лет назад и
были представлены двумя семействами — адапидами и
омомиидами (предками лемуров и долгопятов). От проси-
мий (низших приматов) произошли высшие приматы и,
впоследствии, — человек. В науке долго не было согласия
по поводу эволюционной роли каждого из двух упомяну-
тых семейств: были сторонники происхождения высших
приматов от адапид, другие исследователи видели пред-
ков обезьян и человека в семействе омомиид. В настоящее
время последняя гипотеза имеет большее число привер-
женцев, что вполне объяснимо, если учесть ряд прогрес-
сивных особенностей, свойственных омомиидам. Прежде
76
всего это — более крупный и совершенный мозг по срав-
нению с адапидами, притом отмечается развитие новой
коры в теменной и затылочной области. Укорочен лице-
вой отдел черепа, слуховой проход сформирован в виде
трубки (а не кольца как у предковых форм). Если рассма-
тривать адапид и омомиид с точки зрения их отношения к
магистрали неограниченного прогресса, то омомииды не-
сомненно ближе к этой эволюционной линии. Это се-
мейство явилось предковой группой с одной стороны для
современных долгопятов, с другой — для всех современ-
ных обезьян и человека. Высшие приматы, объединяе-
мые в подотряд Anthropoidea («человекоподобные») поя-
вились на Земле примерно 40 млн. лет назад в позднем
эоцене — раннем олигоцене. Древнейшими из них пока
считаются пондаунгия и амфипитек, челюсти которых
найдены при раскопках в Бирме. Это были еще в значи-
тельной мере примитивные приматы, сочетавшие при-
знаки обезьян и полуобезьян. Дальнейшая эволюция
древних обезьян протекала на весьма обширной террито-
рии, в частности — в Африке, о чем можно судить по на-
ходкам в Фаюме (Египет). 30 млн. лет назад там обитало
несколько родов ранних высших приматов: олигопитек,
парапитек, проплиопитек, египтопитек.
Египтопитек вызвал особый интерес исследователей
как своего рода «узловая» форма, сочетающая прогрессив-
ные признаки низших и высших узконосых обезьян с древ-
нейшими особенностями, свойственными древним проси-
миям (морфология плечевых костей). Фаюмские приматы,
кроме того, имеют черты, общие и с широконосыми (аме-
риканскими) обезьянами. Именно в это время (20—35 млн.
лет назад) происходило разделение ветвей, давших впос-
ледствии секции узконосых (катарриновых) и широконосых
(платириновых) обезьян. Первых обычно называют обезья-
нами Старого Света, вторых — Нового Света.
В Старом Свете сначала сформировалось надсемейство
Cercopithecoidea (мартышкообразные, низшие узконосые
77
обезьяны). Позже, в миоцене, свыше 22 млн. назад, проис-
ходит разделение ветвей низших и высших узконосых и воз-
никает надсемейство Hominoidea, включающее современ-
ных человекообразных обезьян — горилл, шимпанзе, оран-
гутанов и гиббонов, — а также человека.
Первые, еще довольно примитивные представители
высших обезьян появились в Африке, в раннем миоцене бу-
дучи, скорее всего, потомками неспециализированных
форм типа египтопитека. Среди древнейших вариантов
этой ветви выделяют обычно т.н. проконсула — довольно
крупную человекообразную обезьяну, названную так в силу
определенного сходства по анатомии скелета с современ-
ными шимпанзе (обезьяну-шимпанзе, жившую в лондон-
ском зоопарке, звали «Консул») (рис. 4). Проконсулы име-
ли в своем строении примитивные черты, сближающие их с
низшими узконосыми приматами, но были, в то же время
наиболее магистральной для своего времени формой, т.к.
имели обобщенные, мало специализированные анатомиче-
ские параметры. Они явились, по мнению многих совре-
менных специалистов, предками всех более поздних чело-
векообразных обезьян и человека.
В систематике приматов проконсула относят к группе
дриопитековых (Dryopithecinae — подсемейство понгид,
включающее также современных горилл, шимпанзе и оран-
гутанов).
В миоцене разнообразие высших узконосых обезьян
было очень велико В диапазоне 12—16 млн. лет назад про-
изошло их разделение на две большие группы — рама-
морфных и дриоморфных приматов, причем первая груп-
па больше связана с Азией, вторая — с Африкой. Весь
ствол гоминоидов разделился на африканскую ветвь, дав-
шую начало африканским человекообразным обезьянам и
человеку и азиатскую — ветвь предков орангутана. Эволюци-
онная линия, ведущая к гиббонам, дивергировала раньше —
примерно 20 млн. лет назад. Общим предком африканской и
азиатской ветвей крупных антропоидов был, по всей веро-
78
ятности, африканский кениапитек — вид, обитавший на
территории современной Кении от 16 до 12 млн. лет назад
и бывший преемником египтопитека и проконсула. Как мы
видим, магистральная эволюция высших приматов, вклю-
чая человекообразных обезьян, протекала в Африке, отку-
да происходили постоянные миграции в Азию и Европу,
где формировались “парамагистральные” формы типа си-
вапитека и его потомка — орангутана. В течение послед-
них нескольких десятилетий палеонтологи сделали целый
ряд важных открытий костных остатков высших миоцено-
вых приматов — «рудапитека» (Венгрия), «уранопитека»
(Греция), «люфенгопитека» (Китай). Венгерский антропо-
лог М. Кретцои (Kretzoi, 1980) даже выдвинул гипотезу о
возможности рассматривать «рудапитека» (Rudapithecus
hungaricus) в качестве непосредственного предка древней-
ших людей. Согласно другой версии предком гоминид был
«уранопитек», в строении которого некоторые исследова-
тели видели черты австралопитековых и гориллы, хотя по-
следние все же, очевидно, преобладают. В качестве предка
гоминид называют также самбуропитека (Кения), живше-
го 9 млн. лет назад. Есть и приверженцы «люфенгопитеко-
идной» гипотезы. Практически оставлена «рамапитекоид-
ная» гипотеза, которая одно время была очень популярна,
т.к. в азиатском рамапитеке видели прогрессивную форму,
которую иногда прямо относили к гоминидам (по форме
зубов, а также согласно предположению о возможности
бипедализма). Теперьрамапитек объединен с сивапитеком
и считается одной из форм с «орангоидной» специализа-
цией. Известный палеонтолог и антрополог И. Коппенс
{Coppens, 1986) предположил, что выделение ветви, веду-
щей к гоминидам произошло в среде поздних кениапите-
ков примерно 10 млн. лет назад, утверждая тем самым
«приоритет» Африки на всем протяжении эволюции от
низших обезьян до человека. Вообще, следует признать,
что разнообразие прогрессивных гоминоидов миоцена
столь велико, что до настоящего времени нет убедитель-
79
пых доказательств прямой связи той или иной формы с
древнейшими гоминидами.
Генетические исследования ныне живущих высших при-
матов дали интересные результаты относительно эволюции
гоминоидов. Так К. Сидли и Дж.Олквист (Sidley & Alquist, 1984)
пришли к выводу, что эволюционные ветви гоминид и шим-
панзе разошлись 6,3—7,7 млн. лет назад, человека и гориллы —
8—10 млн., человека и орангутана — 13—16 млн., человека и
гиббона — 18—22 млн. лет назад. Эти данные достаточно хоро-
шо согласуются с палеонтологической «летописью». Правда,
другие авторы дают информацию, сильно отличающуюся от
приведенной выше. Так, по расчетам японского генетика М.
Хасегава (Hasegawa, 1986) ветви человека и шимпанзе разо-
шлись всего 2,7 млн. лет назад, а человека и гориллы — 3,7 млн.
лет. С точки зрения палеонтологии и антропологии эти цифры
представляются менее приемлемыми. Однако ясно одно гене-
тика дает убедительные свидетельства о достаточно позднем
разделении эволюционных ветвей человека и современных
человекообразных обезьян.
МЕСТО ЧЕЛОВЕКА В СИСТЕМАТИКЕ
ЖИВЫХ СУЩЕСТВ
Наука четко определила место человека в классифика-
ции форм жизни на нашей планете. Из трех царств, на ко-
торые подразделяется все живое,— (животные, растения и
грибы) человечество входит в состав царства животных
(Animalia) в пределах последнего является частью иерархи-
ческой лестницы таксонов: тип хордовые (Chordata), под-
тип позвоночные (Vertebrata), класс млекопитающие
(Mammalia), подкласс плацентарные (Eutheria), отряд при-
маты (Primates), подотряд человекоподобные (Athropoidea),
секция узконосые приматы (Catarrhini), надсемейство го-
миноиды (Hominoidea), семейство гоминиды (Ilominidae),
подсемейство гоминины (Homininae), род гомо (Ното), вид
сапиенс (sapiens). Согласно правилам бинарной номенкла-
туры в систематике каждое живое существо определяется
двумя категориями — родом и видом, причем сначала идет
80
родовое название, которое пишется с большой буквы, а за-
тем — видовое и подвидовое — со строчной буквы. Термин
Homo sapiens, обозначающий человека современного био-
логического вида, введен еще в XVI11 веке Карлом Линне-
ем — автором практически первой научной систематики
живого мира, Нужно сказать, что это родо-видовое опреде-
ление человека не менялось на протяжении более двух с
половиной столетий и в настоящее время является обще-
принятым.
Таксономические взаимоотношения человека и чело-
векообразных обезьян отражены в систематике надсе-
мейства Hominoidea, в которое входят три семейства: 1
Hylobatidae (гиббоновые), включающее роды Hylobates Lar
и Symphalangus; 2.Pongidae — крупные человекообразные
обезьяны — роды Pan (шимпанзе), Pongo (орангутан) и
Gorilla (горилла). 3. Hominidae с родом Ното. В приведенной
схеме фигурируют только ныне живущие формы. Класси-
фикация ископаемых гоминоидов гораздо сложнее. В част-
ности, к семейству гоминид кроме рода Ното относится
вымерший род Australopithecus с 8 видами, а также недавно
открытые роды Ardipithecus, Orrorin, Sahelanthropus. Род
Ното, помимо человека современного вида, включает еще
несколько вымерших видов, о чем подробно будет сказано
в следующих разделах. Иногда роды Ното и Australopithecus
помещаются в два отдельных подсемейства в пределах се-
мейства гоминид.
В конце XX века наметилась тенденция к пересмотру
систематики гоминоидов, причем ревизия коснулась и се-
мейства гоминид. В настоящее время в этой связи продол-
жается довольно острая дискуссия, возникшая в значитель-
ной мере на базе данных генетики, согласно которым чело-
векообразные обезьяны оказываются значительно ближе к
человеку, чем считалось ранее. Группа американских гене-
тиков (Goodman, Czelusniak, Page, Meireles, 2001) предлагает
совершенно новую, полученную на основании исследова-
ний ДНК, классификацию семейства гоминид, в которое
81
включают всех современных человекообразных обезьян.
Далее последние объединяются в подсемейство Homininae,
подразделяющееся на трибы Hylobatini и Hominini. Первая
из них содержит суб-трибу Hylobatina с родами Hylobates Lar
et Symphalangus; вторая — делится на суб-трибы Pongina et
Hominina. Суб-тприба Pongina включает единственный род
Pongo, а суб-триба Hominina объединяет роды Gorilla et
Ното. Наиболее экстраординарным представляется пред-
ложение американских исследователей распространить
термин Ното на шимпанзе, так что эта человекообразная
обезьяна получает родовую категорию «человек». Ното де-
лится на два подрода.— Н.(Рап) с видами Н.(Р) troglodites et
Н.(Р) paniscus и Ното (Ното) с одним ныне живущим видом
Н.(Ното) sapiens. Австралопитековых и ардипитека авторы
помешают в один таксон подродового ранга Ното (Ното)
вместе со всеми ископаемыми формами человека. Таким
образом в новой классификации Ardipithecus ramidus получа-
ет наименование Н.(Н.) ramidus, австралопитек афарский —
Н.(Н.) afarensis, питекантроп — Н.(Н.) erectus. Современный
человек и неандерталец объединяются в один вид как под-
виды: Н. sapiens sapiens et Н. sapiens neanderthal ensis.
Профессор M. Гудмэн уже давно высказывал мысль о
необходимости таксономического сближения человека и
шимпанзе поданным генетики (Goodman, 1986). В настоя-
щее время эта идея имеет немало сторонников, особенно
среди генетиков. Недавно группа австралийских и новозе-
ландских ученых (Watson, Easteal, Penny, 2000) выступила за
радикальный пересмотр систематики гоминоидов, особен-
но в той ее части, которая касается человека и шимпанзе.
Исследователи внесли предложение включить антропо-
морфных обезьян в семейство Hominidae и далее — в подсе-
мейство Homininae, содержащее два рода — Pongo (орангу-
тан) и Ното, объединяющий как виды: Н.sapiens (человек),
H.gorilla (горилла) и H.niger (шимпанзе). Видовое наимено-
вание «niger» для шимпанзе взято из работ французского ан-
трополога XIX века Жоффруа-Сент-Илера, определившего
82
этот вид человекообразных обезьян как Troglodytes niger. На-
до сказать, что это решение оправдано нормами зоологиче-
ской систематики, согласно которым предпочтение отдает-
ся, по принципу приоритета, первому из предложенных на-
именований.
Как мы видим, генетика сближает таксоны по сравне-
нию с прежними схемами, разработанными на основе
морфологических критериев.
В изложенных выше фактах скрыта не просто пробле-
ма пересмотра и коррекции классификационных схем:
налицо четкое противопоставление морфологического и
генетического принципов систематики. Уже давно заме-
чено, что различия по морфологическому комплексу и ка-
чественно и количественно превосходят различия тех же
систематических групп по генетическим критериям, но
исчерпывающего объяснения этого феномена до сих пор
не найдено, хотя в этом направлении антропологами по-
стоянно предпринимаются определенные усилия. Всеми
специалистами признается тот факт, что «между совре-
менными шимпанзе и человеком существует значитель-
ный морфологический хиатус при тесной биомолекуляр-
ной близости. Это может объясняться многими причина-
ми, в том числе тем, что разные системы признаков опре-
деляются разными наборами генов, а также неясностью
генетической основы многих внешних фенотипических
признаков, по которым имеются большие расхождения,
относительной независимостью эволюции нуклеотидных
последовательностей разных фракций генома и их неоди-
наковой чувствительностью к воздействию систематичес-
ких и случайных факторов эволюции. Предполагается,
что многие важные характеристики, по которым различа-
ются человек и шимпанзе, в том числе и темпы индивиду-
ального развития, зависят от эволюционных изменений
преимущественно регуляторной части генома.» (Е.Н.Хри-
санфова, И.В. Перевозчиков'. «Антропология». М., МГУ,
1999, с. 44). Не следует думать, что генетика открыла ка-
83
кую-то более точную систему классификации живых су-
ществ, зачеркнув «старую» систематику, основанную на
морфологических критериях. Просто существуют два подхо-
да, два принципа систематики. «Старая» систематика Майра-
Симпсона основана на огромном и тщательно разработанном
несколькими поколениями биологов фактическом материа-
ле. Она — не «миф», ее нельзя перечеркнуть и проигнориро-
вать. Две системы классификации по сути дела просто несопо-
ставимы в силу того, что базируются на разных фактах, раз-
ных источниках информации, каждый из которых имеет свои
достоинства и недостатки. Эти рассуждения вовсе не направ-
лены на то, чтобы как-то преуменьшить значение современ-
ных генетических исследований: речь идет о том, что нельзя
противопоставлять разные подходы к систематике, но следует
искать точки соприкосновения этих подходов, чтобы они це-
лесообразно дополняли друг друга. Поэтому, признавая пра-
вомерность и ценность описанной выше классификацион-
ной схемы надсемейства гоминоидов, разработанной генети-
ками, мы все же считаем, что прежняя морфологическая
классификация, в которой надсемейство Hominoidea включа-
ет семейство Hominidae с родом Ното и семейство Pongidae с
родами Pan, Pongo, Gorilla имеет право на существование и не
может рассматриваться как «устаревшая». Вполне резонно бу-
дет отнести к этому надсемейству также семейство Hylobatidae
с родами Hylobates et Symphalangus.
О СХОДСТВЕ ЧЕЛОВЕКА С ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫМИ
ОБЕЗЬЯНАМИ
Отвлекаясь от формальных моментов систематики,
рассмотрим как выглядит в целом, на основании современ-
ных данных, проблема сходства человека и человекообраз-
ных обезьян, прежде всего — шимпанзе, считающегося наи-
более близким к человеку существом на Земле. Генетика
представила на этот счет совершенно определенные оцен-
ки: оказалось, что шимпанзе и человек имеют по крайней
мере 95%, а по другим данным даже 99% гомологичных ген-
84
ных локусов; исчерченность хромосом у обоих родов (под-
родов) почти идентична.
В эксперименте Кинга и Уилсона в 44 белках человека
и шимпанзе различия по аминокислотному составу не пре-
вышают 1%, что соответствует подвидовому уровню диффе-
ренциации.
Кровь шимпанзе имеет группы 0 и А, идентичные чело-
веческим. С учетом групп возможно переливание крови
(опыты Труазье). Подобное же «кровное родство» отмечено
между человеком и другими антропоморфными обезьяна-
ми: горилла имеет группы А и В, орангутан — А, В и АВ, со-
ответствующие человеческим. Сходство отмечено также по
группам крови MN, Rh и некоторым другим, а также по
ферментам, в частности — изомилазе и плацентарной щелоч-
ной фосфатазе.
Очень важное значение имеет сходство человека и
антропоморфных обезьян по строению мозга. В мозгу
шимпанзе имеются области полей коры, гомологичные
человеческим. В частности, отмечается наличие гомоло-
гов полей 39 и 40 нижнетеменной области, связанных у
человека с функциями тонкого манипулирования и вос-
приятия речи. Гомолог поля 37, равным образом имею-
щего отношение к процессам восприятия и понимания
речи, также представлен у шимпанзе. Особо нужно отме-
тить присутствие в мозгу шимпанзе гомологов полей 44 и
45 (нижнелобная речевая зона, «зона Брока»), Таким об-
разом можно считать, что у шимпанзе имеются уже моз-
говые структуры, являющиеся предпосылками развития
речи и трудовой деятельности. Необходимо отметить так-
же большое сходство белкового состава мозга шимпанзе
и человека.
Достоин упоминания также факт сопоставимости узо-
ров пальцев и ладоней у человека и человекообразных
обезьян.
Чрезвычайно близки человек и антропоморфные
обезьяны по особенностям онтогенеза, процессов размно-
жения, старения организма. Сходство характера выражения
85
эмоций было отмечено еще Дарвином. В частности, как за-
метил известный приматолог Л.А. Фирсов, даже детеныш
шимпанзе способен «по-человечески» смеяться (не улы-
баться, именно смеяться).
О бросающихся в глаза общих чертах морфологии, фи-
зиологии и этологии обезьян и человека ученые писали уже
в течение многих веков. В частности, такого рода наблюде-
ния мы находим уже в трудах Аристотеля (IV век до н.э.) Ве-
ликий ученый Древней Греции пришел к выводу, что обезь-
яны — промежуточное звено между человеком и остальны-
ми животными (а ведь имелись в виду все обезьяны, вклю-
чая низших!).
Анатомическое сходство между обезьянами и челове-
ком отметил также во II веке н.э. римский ученый К. Гален.
На протяжении многих веков другие исследователи вновь и
вновь подтверждали правильность этих наблюдений.
Известный эволюционист XVIII—XIX вв. Жан Батист
Ламарк говорил уже не только о наличии общих анатоми-
ческих черт у человека и других приматов, но вполне опре-
деленно сформулировал предположение о возможности
происхождения человека от высших, человекообразных
обезьян. Однако, детальная разработка этой гипотезы, на-
званной симиальной, осуществлена впервые Чарльзом Дар-
вином.
Аристотель совершенно справедливо указал не только
на черты близости, но также и на различия между человеком
и обезьянами: большие размеры мозга и наличие членораз-
дельной речи у человека. Эти особенности в числе ряда дру-
гих выступают на первый план и при сравнении человеко-
образных обезьян с человеком. И при этом кажется иногда
странным, что, например, шимпанзе, характеризующийся
столь высоким общим эволюционным уровнем, не может
ни слова сказать на членораздельном человеческом языке.
Попытки обучить этих обезьян звуковой человеческой речи
всегда оканчивались неудачей. Однако, приматологи и ан-
тропологи в середине XX века разгадали причину подобных
86
неудач прежних исследователей и смогли создать более точ-
ное и гармоничное представление об интеллектуальных
возможностях наших «двоюродных братьев», как иногда на-
зывают человекообразных обезьян.
В середине шестидесятых годов XX века американ-
ские приматологи супруги Аллен и Беатрис Гарднер пред-
приняли ряд замечательных экспериментов по обучению
шимпанзе (самки по имени Уошо) языку жестов (амслен),
которым пользуются глухонемые. Результаты превзошли
все ожидания. Обезьяна не только освоила основной
«словарный запас», но проявила инициативу в изобрете-
нии новых символов и их комбинаций, составляя целые
фразы. Вскоре она знала уже 245 словосочетаний и про-
должала создавать новые «слова» — примерно по десять в
месяц, правильно комбинируя их и употребляя к месту.
Очень важно, что Уошо стремилась передать свои знания
другим шимпанзе, в частности обучая языку амслен сво-
его приемного сына.
Эксперименты с шимпанзе Сарой производил ученый
из Калифорнийского Университета Дэвид Премак, исполь-
зовавший для обучения обезьяны серию пластмассовых
символов, которые Сара должна была располагать в опреде-
ленном порядке, выражая ту или иную мысль.
Наиболее совершенный эксперимент с участием
шимпанзе по имени Лана был проведен в специальном
центре по изучению приматов в Атланте по системе док-
тора Дуэйна Рамбо. Для Ланы был специально построен
сложный прибор типа большой электронной печатной
машинки, на клавишах которой вместо букв были обозна-
чены целые символы. Обезьяну обучили нажимать на эти
клавиши, соединяя «слова» в целые фразы. Составляя их,
Лана научилась «рассказывать» людям не только о своих
желаниях, но и своих настроениях, переживаниях. Жела-
ния, кстати, не сводились к пище и фруктовым сокам, но
могли иметь более отвлеченный характер: Лана, напри-
мер, по собственному желанию могла заказать музыку ~
87
она особенно любила песни рокбанда, — а также попро-
сить показать какой-либо кинофильм. Работавший с Ла-
ной сотрудник Д. Рамбо Тимоти Джилл констатировал,
что обезьяна могла описать и назвать новый предмет или
новую ситуацию, рассказать о своем настроении и само-
чувствии, понять причинно-следственные отношения
предметов и явлений типа «если — то», располагая при
этом слова в правильном синтаксическом порядке, разли-
чая даже предлоги «в», «на», «под». Т. Джилл утверждает,
что Лана овладела теми же синтаксическими конструкци-
ями, что и мы, хотя, конечно, по числу усвоенных конст-
рукций она значительно уступает человеку. «Разговор» с
людьми мог длиться до получаса. Как «собеседник» обезь-
яна не превышала уровня 5-летнего ребенка, но все же это
был первый диалог человека с существом, которое мы
привыкли называть животным, на общепонятном языке.
Особенно интересно, что обезьяна нередко выступала
инициатором таких бесед.
Не менее блестящие результаты были достигнуты аме-
риканской исследовательницей-психологом из Калифор-
нийского Университета Франсис Паттерсон в опытах с го-
риллой по имени Коко. Горилла освоила 645 слов-симво-
лов, постоянно придумывала новые «слова» и конструк-
ции, как и шимпанзе «рассказывала» о своих пожеланиях,
настроении, самочувствии, составляла фразы из 3—6 слов,
не чужда была юмора, розыгрышей. Например неожиданно
заявляла «Я — птица», и когда ее спрашивали, умеет ли она
летать, сначала говорила «да!», а потом хохотала и объясня-
ла, что это — шутка. Коко с честью выходила из сложных
даже для человека этических ситуаций. Однажды кто-то
спросил ее кого из двух исследователей, занимавшихся с
ней, она больше любит. Горилла, подумав, ответила: «Пло-
хой вопрос».
Психологи и приматологи, работавшие с шимпанзе и
гориллами, отметили, что эти обезьяны прекрасно осозна-
ют свое «я». В одном эксперименте с шимпанзе обезьяне во
88
сне нанесли на лоб краской пятно, а когда она проснулась —
поднесли зеркало. Обезьяна тут же стала стирать пятно со
лба, следовательно, отождествив с собой изображение в
зеркале. Горилла Коко также узнавала себя в зеркале и на
вопрос «Кто это там, в зеркале?» сразу же отвечала: «Горил-
ла Коко».
Эксперименты с карликовым шимпанзе бонобо пока-
зали, что способности этой обезьяны к языковому обще-
нию не только не меньше, но даже больше выражены,
чем у описанных выше видов высших приматов. В част-
ности, бонобо лучше воспринимают на слух устную чело-
веческую речь. Кстати, с бонобо по имени Кэнзи в Атлан-
те были проведены эксперименты относительно способ-
ности обезьяны изготовить каменное орудие. Кэнзи по-
казали камень с острым краем, которым можно перере-
зать веревку, чтобы открыть ящик с фруктами. После
этого бонобо стал раскалывать камни для получения кам-
ня с таким же краем. Результат интересен, однако изго-
товленные Кэнзи «орудия» оказались намного прими-
тивнее самых первых орудий, сделанных рукой древней-
ших людей. Этого следовало ожидать, учитывая, что на
стадии антропоморфных обезьян орудийная деятель-
ность еще довольно ограничена и б.ч. сводится к исполь-
зованию природных предметов — палок, камней (в част-
ности. для раскалывания орехов). Правда, отмечена так-
же способность шимпанзе к изготовлению в природных
условиях некоторых предметов, которые можно назвать
«орудиями», например палочек для ужения термитов.
Процесс этот требует ряда довольно сложных и целена-
правленных действий — выбора исходного материала,
выпрямления отломанного прутика, очистки его от ли-
стьев. Важно подчеркнуть, что использование предметов
носит у шимпанзе систематический характер и является
неотъемлемой частью поведения этих обезьян. По на-
блюдениям известной исследовательницы поведения
обезьян Дж Лавик ван Гудолл, шимпанзе не только одно-
89
кратно используют палки, но и сохраняют их в опреде-
ленных местах для повторного использования. Эти фак-
ты дают интересный материал для исследования эволю-
ции ранних гоминид и их предшественников в направле-
нии гоминизации.
Можно согласиться с психологом Г. Хэйсом, что экс-
перименты по языковому общению с обезьянами, нача-
тые супругами Гарднер и получившие столь блестящее
продолжение, являются «гигантским шагом человечества
к пониманию животных». Результаты этих исследований
поднимают целый ряд проблем огромного масштаба. Ко-
гда упомянутого выше американского приматолога Ти-
моти Джилла спросили, считает ли он возможным пре-
вращение обезьяны в человеческое существо посредст-
вом овладения языком, он ответил: «Возможность есть.
И от этой мысли можно с ума сойти» (Уэйс, 1978). Дейст-
вительно, если взгляд человечества на интеллектуальный
уровень человекообразных обезьян в корне изменится, то
встанут проблемы не только этического, но и юридичес-
кого характера. Описанная выше новая систематика го-
миноидов — определенный шаг в этом направлении. Ес-
ли высшие антропоморфные обезьяны (хотя бы только
шимпанзе и горилла) могут быть включены в род Ното,
то есть по сути дела признаны людьми, речь должна пой-
ти об их правах, как о правах личности. Проблема эта в
целом крайне сложна, и нельзя торопиться с ее разреше-
нием, впадая в крайности. Однако, теперь уже вполне яс-
но, что проблема, как таковая, существует. Не исключе-
но, что те различия между человеком и шимпанзе (а так-
же гориллой), которые представлялись нам качественны-
ми, носят в значительной мере количественный характер,
однако нет сомнения, что определенные качественные
различия все же имеют место. 6—8 миллионов лет незави-
симого развития не могли не сказаться на эволюционном
уровне человека и человекообразных обезьян, так что
«наверстать упущенное», как мы уже говорили выше, со-
90
временные обезьяны не смогут: их мозг, несмотря на не-
сомненно высокий уровень организации, все же недоста-
точно совершенен, чтобы сравниться с мозгом взрослого
Homo sapiens. Когда Тимоти Джилл говорил о возможно-
сти очеловечивания шимпанзе, он, вероятно, имел в виду
совершенствование мозга в ряде поколений методами ис-
кусственного отбора. Пока об этом можно говорить лишь
в принципе.
В заключение раздела нужно отметить, что, несмотря
на имеющие место споры и некоторые разногласия среди
специалистов в оценке систематического положения чело-
века и других гоминоидов, науке XX века удалось бесспорно
доказать близкое биологическое родство человека с антро-
поморфными обезьянами, что дает неопровержимую аргу-
ментацию в пользу симиальной теории антропогенеза, раз-
работанной Дарвином.
ЛИТЕРАТУРА
Хрисанфова Е.Н., Перевозчиков И.В. Антропология. М., МГУ.
1999.
Хэйс Г.Т.П Опыт коммуникации с приматами //Америка.
1978. № 260. Стр. 31-34.
Coppens Y. Evolution de I’Homme //C.R. Acad. Sci. Ser. Gen.
1986 -V. 3.#3. P. 227-243.
Goodman M. Molecular evidence on the ape subfamily Homininae
/In: Evolutionary perspectives and the new genetics. New York. 1986.
P. 121-132.
Goodman M., Czelusniak J., Page S., Meireles C.M. Where DNA
sequences place Homo sapiens in a phylogenetic classification of pri-
mates //Humanity from African naissance to coming millennia.
Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 271—279.
Hasegawa M., Kishino H., Yano T. Dating of the human-ape split-
ting by a molecular clock of mitochondrial DNA//J. of molecular evo-
lution. 1986 V. 22. # 8. P. 160-174.
91
Kretzoi M. The significance of the Rudabanya prehominid finds in
hominization research //Acta biologica Academiae Scientiarum
Hungaricae. 1980. V. 31. #4. P. 503—506.
Sidley Ch. G., Ahlquist J. E. The phylogenie of the Hominid pri-
mates as indicated by DNA—DNA hybridization //J. Mol. Evol. 1984.
V.20. # 1.
92
Глава III
ПЕРВЫЕ ГОМИНИДЫ
Поиски «промежуточных звеньев» между обезьяной и
человеком начались в конце XIX века и привели к откры-
тию на Яве костных остатков питекантропа. Тогда каза-
лось, что искомое звено обнаружено, однако постепенно
стало ясно, что найденное существо, являясь действительно
одной из промежуточных форм, в то же время не может счи-
таться «первым, шагом» гоминизации: питекантроп оказался
уже довольно продвинутой стадией эволюции в направле-
нии современного человека и вряд ли оправдывал название
«обезьяночеловек». Необходимо было найти более раннюю
и более примитивную форму, в которой еще трудно было бы
«угадать» человека, несмотря на некоторые важные про-
грессивные черты, отличающие ее от самых высокоразви-
тых обезьян. Надежда на решение этой задачи появилась в
1924 году, когда профессор Йоханнесбургского университе-
та Р. Дарт обнаружил в одном из известняковых блоков,
присланных ему с места раскопок в пустыне Калахари близ
железнодорожной станции Таунг (к северу от. г. Кимберли),
почти полный череп и окаменевший слепок мозга детены-
ша неизвестного примата. Р. Дарт предварительно назвал
свою находку «Бэби из Таунга», а в 1925 присвоил ей науч-
ное, бинарное название Australopithecus africanuspm есть
охарактеризовал «Бэби» как южноафриканскую обезьяну
(рис. 5). При этом исследователь не мог, однако, не отметить
ряд существенных черт, сближающих открытого им высше-
го примата с человеком: небольшие размеры клыка, поло-
жение большого затылочного отверстия на нижней стороне
черепа, довольно большие размеры мозга при значительном
93
развитии теменных и височных долей, сходство с человеком
по морфологии заклыковых зубов, слабое развитие над-
глазничного рельефа лобной кости. На основании этих на-
блюдений Р. Дарт пришел к выводу, что найдено подлин-
ное «промежуточное звено» между обезьяной и человеком.
В частности, одним из важнейших аргументов для такого
заключения явилось положение в черепе большого затыло-
чного отверстия: этот признак свидетельствовал о принад-
лежности «Бэби» к двуногим, прямоходящим существам.
Впоследствии эта особенность стала считаться одним из ва-
жнейших критериев семейства гоминид.
Открытие Р.Дарта встретило в научных кругах резкую оп-
позицию и было признано фактически лишь через 20 лет(!).
Довольно обычный научный консерватизм в данном случае
был осложнен позицией известных английских антрополо-
гов А. Кизса и У. Ле Гро Кларка, считавших сначала австра-
лопитеков обыкновенными человекообразными обезьяна-
ми. Отчасти здесь сказалось сложившееся в начале XX века
убеждение, что прародиной человека была Азия. Это созда-
вало определенный «анти-африканский» фон для дискус-
сий о происхождении гоминид. При оценке эволюционно-
го уровня «Бэби из Таунга» специалисты указывали также,
что по детскому экземпляру нельзя судить о взрослой фор-
ме. В адрес Р. Дарта высказывались также критические за-
мечания относительно неправомерного объединения грече-
ских и латинских корней слов в названии Australopithecus. В
известной степени это замечание справедливо, однако мо-
жно назвать много случаев объединения греческих и латин-
ских слов в научных обозначениях. Если уж говорить о не-
удачном характере названия, основным его недостатком с
позиций современной науки представляется не форма, а
смысл: австралопитека вряд ли можно назвать «обезья-
ной», если уже его отнесли теперь к гоминидам. Сейчас в
литературе встречается более адекватное определение —
«человекообезьяна». Практически удобно было бы назвать
австралопитека «питекантропом» (обезьяночеловеком), но
94
это, к сожалению, уже невозможно в силу закона приорите-
та номенклатуры в систематике, а также в виду сохранения
термина «питекантроп» по отношению к другому таксону
гоминид, хотя этот термин по-немногу выходит из употреб-
ления в его принятом ранее значении.
Раскопки в Южной Африке продолжались и в течение
нескольких десятилетий постоянно давали новый интере-
сный материал. Очень много сделал в этой области другой
энтузиаст изучения австралопитековых — палеонтолог
проф. Роберт Брум, который вел раскопки в пещерах
Стеркфонтейн и Кромдраай в 400 км. к северо-востоку от
Таунга. В 1936 году Р. Брум обнаружил в пещере Стеркфон-
тейн череп еще одного представителя ископаемых афри-
канских человекообезьян. На этот раз это был довольно
массивный, матуризованный череп взрослого индивидуума,
что снимало возражение оппонентов относительно невоз-
можности судить о существе по детской стадии онтогене-
за. На основании морфологии найденного отдельно клыка
Р. Брум сделал заключение, что в Стеркфонтейне обитали
обезьянолюди другого вида, отличного от Бэби из Таунга и
назвал новую находку Plesianthropus transvaalensis. Нужно
заметить, что Р. Брум придерживался в систематике «дро-
бительской» позиции, т.е. несколько преувеличивал таксо-
номические дистанции, давая находкам родовые назва-
ния. Позже последователь Брума и Дарта Дж. Робинсон
предложил упразднить род Plesianthropus и включить на-
ходки из Стеркфонтейна в род Australopithecus вместе с Бэ-
би из Таунга в качестве вида Australopithecus africanus, под-
вида transvaalensis
В 1938—39 гг. Р.Брум обнаружил в пещере Кромдраай в
4 км от Стеркфонтейна черепа, часть нижней челюсти и об-
ломки костей конечности крупного, массивного примата,
отнесенного им к новому роду и виду Paranthropus robustus.
Эта находка, как и предыдущая, впоследствии была включе-
на в род Australopithecus как Australopithecus robusus и положи-
ла начало серии открытий «массивных австралопитеков».
95
Были также предложения выделить массивных австралопи-
теков в подрод (Л. Лики и Ф. Тобайас).
Сороковые годы принесли новые важные данные. Р. Брум
и Дж.Робинсон, продолжая раскопки в южноафриканских
пещерах, обнаружили еще один, довольно своеобразный
экземпляр массивных австралопитеков (несколько чере-
пов, нижняя челюсть с огромными зубами, кости конечно-
стей, более 200 зубов). Эта находка в пещере Сварткранс,
недалеко от Стеркфонтейна была первоначально определе-
на как Paranthropus crassidens (парантроп крупнозубый), но
позже включена в вид массивных австралопитеков.
В 1948 г Р. Дарт опубликовал работу о найденных им в
долине Макапан (Макапансгат) в отвалах разработок извест-
няка многочисленных костных остатках австралопитеков
(фрагментов черепов и посткраниального скелета, большого
числа зубов). Вместе с материалом, относящимся к австрало-
питекам, было найдено большое число костей животных (ан-
тилоп, павианов). Некоторые кости как будто были обожже-
ны, а на черепах павианов были замечены вмятины от ударов
какими-то тяжелыми предметами, вернее всего — берцовыми
костями антилоп, являвшимися, по мнению Р. Дарта, оруди-
ями охоты австралопитеков. Исследователи отметили также
наличие следов древесного угля, что послужило Р. Дарту ос-
нованием для вывода, что австралопитеки пользовались ог-
нем и для решения присвоить исследованной группе обезь-
янолюдей видовое наименование Australopithecusprometheus.
Впоследствии эта форма была включена в вид
Australopithecus africanus.
Изучая форму расколотых костей из «кухонных куч» ав-
стралопитеков, Р. Дарт предположил, что эти обезьянолюди
могли использовать кости и зубы в качестве различных ору-
дий — «ножей», «кинжалов». Р. Дарт (Dart,1957) и Ф.Тобай-
ас (Tobias, 1968 ) приходят к выводу, что австралопитеки на-
меренно обрабатывали кости и рога как для защиты, так и
для охоты на мелких животных». (Бунак, 1980. Стр. 132).
Эти факты, полученные на основании разработки находок из
96
брекчии Макапансгата, явились базой, на которой Р. Дартом
была создана теория «остео-одонто-кератической культу-
ры» австралопитековых. (Рис. 6) Кость и рог, согласно этой
теории, были самым древним материалом для изготовления
орудий предками человека. Следует заметить, что намерен-
но обработанных камней среди «инвентаря» из Макапанс-
гата не найдено. Каменный век наступил позже и был не-
разрывно связан с появлением человека. Теория Р. Дарта не
получила всеобщего признания, так как, несмотря на всю
яркость и изящество построений автора, бесспорных дока-
зательств его выводов все же нет, да и не может быть. Оста-
ется верить интуиции этого выдающегося исследователя.
Конец сороковых годов принес решительный перелом
в отношении научной общественности к проблеме австра-
лопитековых. В известной мере этому способствовала пуб-
ликация в 1946 году обширной монографии Р. Брума и Г.
Шеперса (ученика Р. Дарта) «Южноафриканские ископае-
мые обезьянолюди, австралопитековые» {Broom & Schepers,
1946). Даже такой активный противник идей Брума и Дар-
та. как А. Кизс в том же году признал опубликованный труд
«солидной монографией, содержащей убедительные дока-
зательства наличия у вымерших антропоидов тех человече-
ских особенностей, которые констатировали у них Брум и
Дарт» {Tobias, 2000). Год спустя другой последовательный
оппонент южноафриканских исследователей У. Ле Гро
Кларк выступил на Пан-Африканском конгрессе в Найро-
би, полностью подтвердив правильность выводов Брума и
Дарта и сделав важное заявление о своей готовности при-
знать австралопитековых гоминидами, а не человекообраз-
ными обезьянами. Высказывания столь авторитетных про-
тивников означало торжество сторонников гипотезы про-
межуточного положения австралопитековых между обезья-
ной и человеком. Таким образом, самое раннее (по предста-
влениям середины XX века) звено эволюции от обезьяны к
человеку было найдено! С тех пор австралопитековые (как
подсемейство Australopithecinae) и австралопитеки (как род
97
Australopithecus) прочно заняли место в систематике семей-
ства гоминид.
В середине XX века австралопитековых делили на два
рода: Australopithecus et Paranthropus, относя к первому «гра-
нильных» гоминид из Стеркфонтейна, Макапансгата и Та-
унга, а ко второму — «массивных» австралопитековых
(Кромдраай и Сварткранс). Впоследствии большинство ис-
следователей, возражавших против чрезмерного «дробле-
ния» таксонов этого подсемейства склонилось к мысли о
целесообразности объединить всех ископаемых южноафри-
канских обезьянолюдей плио-плейстоценового времени в
один род Australopithecus или же Paranthropus (Зубов, 1964).
В ходе дальнейших работ палеонтологов и антрополо-
гов на юге и востоке Африки, их коллекции продолжали по-
полняться новыми находками, которые либо расширяли
представления специалистов о внутривидовом разнообра-
зии уже известных таксонов, либо ставили вопрос о выделе-
нии новых видов или даже родов. В 1947 году Р. Брум обна-
ружил в пещере Стеркфонтейн практически полный и хо-
рошо сохранившийся череп взрослого представителя авст-
ралопитековых, получивший впоследствии каталоговый
номер Sts 5 и ставший известным как «Миссис Плес» (череп
женский). Р. Брум, следуя своей систематике, отнес находку
к роду Plesianthropus (отсюда — сокращение «Плес»), В сов-
ременной систематике этот экземпляр, а также все находки
из Стеркфонтейна, Макапансгата и Таунга отнесены к виду
Australopithecus africanus. В дальнейшем к этому виду были
отнесены также такие важные находки, как правая полови-
на мужского черепа Sts 71 (объем мозговой коробки 428 см3)
и почти полный позвоночный столб, кости таза и ребра Sts 14,
нижняя челюсть Sts 36 и, наконец, найденный в 1989 г. не-
полный, но довольно хорошо сохранившийся мужской че-
реп Stw 505, прозванный «Мистер Плес» — самый крупный
из черепов, отнесенных к виду Australopithecus africanus (объ-
ем мозговой коробки — 515 см3). Все перечисленные наход-
ки обнаружены на территории Стеркфонтейна. Была пред-
98
принята попытка смонтировать череп Sts 71 с нижней челю-
стью Sts 36, в результате чего появилась возможность соста-
вить представление о целом черепе австралопитека рассма-
триваемого вида (с нижней челюстью). Краниологический
тип австралопитека африканского характеризуется резко
выраженным альвеолярным прогнатизмом, небольшим
объемом мозга (440—450 см3; иногда называют большие ве-
личины — в среднем 504 см3), средне или слабо развитым
надглазничным валиком, округлым затылком, выступаю-
щими в стороны скуловыми дугами, большим альвеоляр-
ным отростком верхней челюсти, отсутствием подбородоч-
ного выступа нижней челюсти, более вытянутой, чем у со-
временного человека формой зубной дуги верхней челю-
сти, очень крупными размерами моляров и премоляров
при небольших резцах и клыках, отсутствием диастем.
Длина тела африканского австралопитека составляла: у
взрослых самцов — 130 см, у самок — 113 см, вес тела был
равен: у самцов — 42 кг, у самок — 30 кг, то есть это были не-
большие прямоходящие приматы, сочетавшие в своем
строении черты обезьян и человека.(Рис. 7). Вид
Australopithtecus africanus существовал на Земле в течение
периода от 2,8 до 2,4 млн. лет до нашего времени.
{Johanson, 1996).
Чрезвычайно важным событием явилось открытие в
Эфиопии и Танзании еще одного вида грацильных австра-
лопитеков — Australopithecus afarensis (австралопитек афар-
ский), названного так по месту находки многих экземпля-
ров ископаемых гоминид, относящихся к этому таксону:
«Афарским треугольником» именуется область Эфиопии к
северу от Великого Африканского рифта и к востоку от ре-
ки Аваш. Начиная с 1967 года в Эфиопии постоянно рабо-
тали международные экспедиции, имеющие в своем соста-
ве антропологов и палеонтологов (И. Коппенс, Л. Лики,
Ф. Хауэлл, К. Арамбур), причем исследователям в течение
ряда лет удалось найти значительное число фрагментов че-
репа и посткраниального скелета австралопитековых, что
99
послужило доказательством широкого распространения
этих гоминид в Африке далеко за пределами первоначаль-
ных палеонтологических открытий Брума и Дарта.
В 1973—1976 годах очередная французско-американ-
ская экспедиция вела раскопки в Афарском треугольнике
близ с. Хадар. На долю одного из участников экспедиции —
антрополога Д. Джохансона выпала в то время редкая удача:
в ноябре 1974 г. он обнаружил почти полный скелет древне-
го австралопитека, жившего примерно 3.2 млн. лет назад
(по другим оценкам — 3,9 млн. лет). (Рис. 8). Скелет прина-
длежал женской особи 25-летнего возраста. Открытие при-
вело в восторг исследователей и они, согласно давно уста-
новившейся традиции, дали этой древней представитель-
нице гоминид имя «Люси», взятое из одной популярной в
то время песни. Известие о замечательной находке быстро
распространялось в Эфиопии и во всем мире. Среди народа
афаров, живущего в том регионе оно вызвало прилив пат-
риотизма. Люси стала обожаемым персонажем, ей стали по-
свящать песни, пьесы, музыку, названия кораблей, рестора-
нов. В Эфиопии на амхарском языке ее называли
«Dinquinesh» («Чудесная»). Открытие было истолковано так,
что Люси была прародительницей всего человечества. Даже
некоторые ученые говорили про Люси: «Женщина, которая
потрясла эволюционное древо человека».
Люси — афарский австралопитек, № каталога AL 288-1,
дала возможность получить подробную информацию о раз-
мерах тела, объеме мозга, строении конечностей и образе
жизни представителей одного из самых древних видов авст-
ралопитеков. Размеры мозга этих гоминид (380-450 см3) бы-
ли невелики и не выходили за пределы размаха вариаций
мозга шимпанзе (350-550 см3). Строение посткраниального
скелета свидетельствует «о комбинации двуногости как ос-
новного типа локомоции с рядом особенностей, которые
можно рассматривать как реликты древесной локомоции
или адаптации к древесному лазанью» (Хрисанфова, 1987.
стр. 40). Об этом можно судить также по изогнутости фаланг
100
пальцев и довольно высокому плече-бедренному индексу
Двуногая походка афарского австралопитека, хотя и имела в
основном «человеческие» параметры, но все же не была со-
вершенной и отличалась от поступи современного челове-
ка: шаг был короче, вероятно при ходьбе ноги австралопи-
тека не вполне разгибались в коленном суставе, скорость
передвижения была небольшой. В костях стопы афарских
австралопитеков отмечены некоторые черты сходства с че-
ловекообразными обезьянами, например — строение ладье-
видной кости. Однако, по большинству других признаков
можно сделать заключение о наличии у Люси и ее родичей
стабильной двуногой походки (в частности, по структуре
пяточной и таранной костей). «Проведена полная реконст-
рукция всех основных параметров таза AL 288-1 («Люси»),
обнаружена четкая адаптация к двуногости, как и у более
поздних плио-плейстоценовых гоминид» {Хрисанфова,
1987). По строению таза отмечено чрезвычайно большое
сходство афарского и африканского австралопитеков.
Интересные данные о строении стопы и походке афар-
ских австралопитеков были получены на основании изуче-
ния затвердевших следов этих древних гоминид в окаме-
невшем вулканическом пепле. В 1978 году Мэри Лики (же-
на Л.Лики) обнаружила «дорожку» окаменевших отпечат-
ков стоп при раскопках в Летоли (Танзания): цепочка из 69
следов протянулась на расстоянии 27 метров. Примерно
3,6 млн. лет назад во время извержения вулкана Садиман в
этом месте прошли два прямоходящих примата — вероятно
женщина и ребенок. Шел дождь, смешанный с пеплом, и
следы отчетливо запечатлелись в грязи, после чего они за-
твердели на солнце и были засыпаны сверху пылью. Отпе-
чатки были маленькие и по форме сходные с человечески-
ми. Оказалось возможным проследить путь этих древних
предшественников человека в тот не самый лучший в их
жизни день: австралопитеки (а это несомненно были они)
шли с юга на север, в одном месте остановились, поверну-
лись лицом к западу, а затем снова продолжили путь к севе-
101
ру, спасаясь от извержения. Сразу же было сделано предпо-
ложение о принадлежности следов афарским австралопите-
кам. Некоторые исследователи возражали, полагая что у
представителей этого вида размер стопы должен быть боль-
ше, а большой палец сильнее отведен в сторону (как у ан-
тропоморфных обезьян). Однако, повторный анализ, про-
веденный в 1983 году, подтвердил, что были обнаружены от-
печатки стоп «родичей» Люси — афарских австралопитеков.
Морфология стопы этих гоминид имеет много человечес-
ких черт: строение пятки, свода, положение большого паль-
ца. Ширина шага была меньше, чем у человека, походка не-
сколько отличалась от человеческой.
Интересные примеры «мозаики» архаичных и прогрес-
сивных особенностей наблюдаются в пропорциях конечно-
стей австралопитеков: по относительным размерам верхних
конечностей эти гоминиды сближаются с современными
людьми, а по пропорциям нижних конечностей — с антро-
поморфными обезьянами (относительно короткие ноги).
Строение кисти руки афарских австралопитеков имеет ряд
«человеческих» черт, в частности — укороченность паль-
цев. Слабо выражены показатели «понгидной» специали-
зации: показано, что рука афарского австралопитека не
могла служить опорой при передвижении по земле (как у
шимпанзе), а также не могла выполнять функцию брахиа-
ции. Существует даже мнение, что такой тип кисти руки не
исключал возможность изготовления орудий (Хрисанфова,
1987. С. 41).
Вид Australopithecus afarensis представлен сейчас очень
большим числом находок. В 1975 году близ Хадара, недале-
ко от места находки Люси, было обнаружено большое чис-
ло фрагментов скелетов и черепов афарских австралопите-
ков — по меньшей мере 13 индивидов — 9 взрослых мужско-
го и женского пола, а также 4 детских (AL 333 — так называ-
емая «Первая семья»). Вся группа, вероятно связанная родст-
вом, погибла в результате какой-то катастрофы, возможно —
наводнения. Найдены довольно хорошо сохранившиеся че-
102
репа, в частности — детский череп AL 333-105. Датировка
«Первой семьи» — 3 млн. 210 тыс. лет до современности.
Позже, в 1992 году, обнаружены два неполных черепа, из
которых наиболее известным стал экземпляр — AL 444-2, по
которому скульптор и антрополог J.Gurche сделал научную
реконструкцию лица афарского австралопитека. Объем че-
репа — 500 см3. Второй череп — AL 417-1 женский. В течение
1974—79 гг. при раскопках в Летоли (Танзания) также обна-
ружены фрагменты черепа афарского австралопитека — ча-
сти лобной, теменной, затылочной, верхнечелюстной и
скуловой костей. Находка свидетельствует о весьма широ-
ком распространении в Восточной Африке рассматривае-
мого вида.
По найденным черепам удалось достаточно подробно
изучить краниологические особенности афарских австра-
лопитеков. Объем мозговой полости черепа у них был неве-
лик — 380—450 см3 Отмечается сильно выраженный про-
гнатизм, очень низкий свод черепа, слабый изгиб основа-
ния, развитый затылочный рельеф, примитивные черты в
строении жевательного аппарата.
Исследование морфологии эндокрана австралопитеко-
вых породило много споров относительно строения мозга
этих гоминид. Американский исследователь Р. Холлоуэй,
подробно изучивший эндокран афарского австралопитека
AL 162-28 (Хадар) в ряде работ подчеркивал наличие про-
грессивных сдвигов в строении мозга австралопитека, в ча-
стности — отсутствие полулунной борозды, отделяющей за-
тылочную долю. В недавней работе Р. Холлоуэй с группой
других исследователей (Holloway, Broadfield, Yuan, 2000)
опубликовал новое исследование, в котором авторы дока-
зывают, что древнейшим этапом реорганизации мозга ран-
них гоминид явилась редукция первичной зрительной коры
(«РУС», поле 17 Бродманна). Эта тенденция на эволюцион-
ной линии гоминид может быть проиллюстрирована тем
фактом, что PVC мозга современного человека на 121%
меньше, чем это можно было бы ожидать при данном объе-
103
ме мозга в отряде приматов. Анализируя структуру мозга
Australopithecus africanus (Бэби из Таунга) и Australopithecus
afarensis (AL 162-28), авторы констатируют редукцию PVC и
соответствующее расширение задней париетальной ассоци-
ативной коры, что указывает на наличие естественного от-
бора на более сложные формы познавательного поведения,
чем те, которые наблюдаются у шимпанзе. Не все исследо-
ватели соглашались с подобными выводами о наличии про-
грессивных сдвигов в строении мозга ранних гоминид, счи-
тая, что мозг австралопитековых оставался на уровне разви-
тия понгид (в частности по рисунку борозд).
В целом в отношении афарских австралопитеков мож-
но констатировать сближение с морфотипом понгид и бо-
лее выраженный архаизм по сравнению с более поздними
формами австралопитеков. Обычно принято относить
Australopithecus afarensis к числу грацильных австралопите-
ков и, таким образом, сближать его с Australopithecus
africanus. Действительно, афарские гоминиды были неболь-
шими существами: длина тела самцов в среднем 150 см.,
средний вес 45 кг; самки значительно меньше — рост в сре-
днем 110 см., вес — 29 кг (Люси представляла крайний вари-
ант — рост 105 см., вес 27 кг). Однако, сравнение детских че-
репов разных видов показало, что афарский австралопитек
имеет сходство и с массивными формами. И это не удиви-
тельно, имея в виду древность афарского таксона и его ве-
роятную эволюционную роль как предка всех поздних авст-
ралопитеков и человека.
Значительную информацию удалось получить по иско-
паемым находкам о морфологии зубной системы афарского
австралопитека. В его зубо-челюстном аппарате можно ви-
деть много архаичных черт): крупный клык, выступающий
из ряда, диастемы на обеих челюстях, некоторые изменения
формы первого нижнего премоляра в сторону «понгидного»
типа, увеличение размеров моляров от первого к третьему,
узкая, вытянутая форма обеих челюстей, очень крупный,
сильно дифференцированный (до 8 бугорков), удлиненный
104
в мезио-дистальном направлении третий моляр, часто —
большая ширина тригонида нижних моляров. Дифферен-
циация третьих моляров достигает уровня, намного превы-
шающего даже крайние варианты соответствующих морфо-
типов у человека. В частности, на одной из нижних челю-
стей из Хадара на талониде, помимо 6-го бугорка имеются
еще два дополнительных бугорка, а на одной из хадарских
верхних челюстей метаконус разделен на три хорошо выра-
женных бугорка. Следует отметить наличие коленчатой
складки метаконида и среднего гребня тригонида (эпикри-
стид). Характерной чертой строения моляров афарского ав-
стралопитека, присущей всем гоминидам и отличающей его
от современных понгид, является толстая эмаль коронок.
Исследование микростертости коронок зубов позволяет ус-
тановить, что австралопитеки (как афарские, так и другие
виды) питались грубой «абразивной» (вызывающей стира-
ние) пищей. В пользу такого вывода свидетельствует также
толстая эмаль зубов и большая толщина тела нижней челю-
сти. При этом, однако, пища была хрупкой и не требовала
большого напряжения при откусывании, вследствие чего
резцы австралопитековых были менее массивными и круп-
ными, чем заклыковые зубы (Ungar & Teaford, 2000). Под-
робный анализ морфологии зубо-челюсти ого аппарата был
возможен благодаря большому числу хорошо сохранивших-
ся верхних и нижних челюстей, найденных в Хадаре, а так-
же нижней челюсти из Летоли (LH4).
Предполагаемый период времени существования на
Земле афарских австралопитеков (3,9—3,0 млн. лет до сов-
ременности), определяемый по некоторым палеоантропо-
логическим находкам, является еще предметом дискуссий.
Особенно это касается нижней границы во времени. Одна
из наиболее древних находок, более или менее определенно
относящаяся к рассматриваемому виду — фрагмент бедрен-
ной кости из Мака (Эфиопия),— имеет геологический воз-
раст 3,9 — 4,0 млн. лет. Столь же древними оказались:
фрагмент лобной кости, найденный в 1986 году в Белодели
105
(3,9 млн. лет), а также фрагменты тибии и фемура из Хада-
ра под № AL 129-1А-1 В, возможно, еще немного древнее
(до 4 млн. лет), причем эти находки четко свидетельствуют
о бипедии у столь ранних форм афарского австралопитека.
Однако, уже с давних пор палеонтологи констатируют на-
личие более древних экземпляров, таких как фрагмент ниж-
ней челюсти из Лотагама (восточный берег оз. Туркана,
древность 5,5 млн. лет), часть плечевой кости из Канапои
(южный берег того же озера, 4,5 млн. лет), экземпляр из Лу-
кейно (6,5 млн. лет), плечевая кость из окрестностей оз. Ба-
ринго (4,2 млн.лет), фрагмент нижней челюсти с зубами под
№ KNM-ER 13150 из Табарин (берег оз Баринго, Кения,
4,15—5,15 млн. лет).
Большая древность перечисленных находок может оз-
начать либо более раннее, чем предполагалось, появление
вида Australopithecus afarensis, либо существование каких-то
других видов-предшественников афарских гоминид. Рабо-
ты последних десятилетий позволяют предпочесть второе
решение проблемы. В 1995 году Мив Лики (жена Р. Лики,
зоолог по образованию), при раскопках в Канапои и Аллиа
Бэй, на берегу оз. Туркана обнаружила 21 фрагмент скеле-
тов гоминид, сходных с афарским австралопитеком, но бо-
лее древних (4,5—3,9 млн. лет). Морфологический анализ
находки показал, что включить ее в состав вида
Australopithecus afarensis невозможно. Исследовательница
решила, что открыт новый вид и дала ему название
Australopithecus anamensis («анам» == озеро). К этому же ви-
ду отнесли и прежнюю находку в Канапои — упомянутый
фрагмент плечевой кости. Анатомические особенности
скелетов анамского австралопитека (в частности — частей
тибии № KNM-KP 29285) свидетельствуют о том. что он
был прямоходящим существом. Эти представители австра-
лопитековых были несколько крупнее афарских гоминид:
длина тела самцов — 155 см, самок —130 см; вес самцов —
50 кг, самок — 33 кг. Архаичный характер морфотипа анам-
ского австралопитека особенно ярко проявился в строении
106
зубо-челюстного аппарата. Хорошо сохранившаяся ниж-
няя челюсть (KNM-KP 2981) характеризуется очень узкой,
вытянутой формой, параллельными рядами заклыковых
зубов, наличием диастемы, крупными размерами клыка,
моляров и премоляров, очень большой толщиной тела в
области симфиза при резкой скошенности назад подборо-
дочного отдела. Верхняя челюсть (KNM-KP 2983) отлича-
ется параллельными рядами заклыковых зубов, малой глу-
биной неба, крупными размерами коронки и корня клыка,
превосходящего по величине соответствующие зубы афар-
ского австралопитека. При этом можно отметить сходство
по строению моляров с афарскими гоминидами. Естест-
венно, сразу же было высказано предположение, что анам-
ский австралопитек — предок афарского. Действительно,
строение челюстей анамского австралопитека дает право
рассматривать его как промежуточную форму между мио-
ценовыми антропоморфными приматами и древними авст-
ралопитеками.
О широком расселении австралопитековых с древней-
ших времен свидетельствует находка в 1996 году костных ос-
татков в Бахр-эль-Газаль на территории Чада, в пустыне
Джураб в 2,5 тысячах километров к западу от долины Вели-
кого Африканского рифта. По строению нижней челюсти
(№ КТ12 / Н1), найденной в районе Коро Торо, этот австра-
лопитек имеет общие черты с афарским видом (крупные
клык, большие размеры зубов, большая толщина в области
симфиза), но отличается более округлым контуром зубной
дуги, менее выраженной диастемой, незначительным высту-
панием лицевого отдела. Древность находки — 3,0—3,5 млн.
лет (Brunet, 2000). Эту группу австралопитековых решено
выделить в отдельный вид Australopithecus bahrelghazali.
Чем дальше вглубь времен, тем более примитивные
формы гоминид встречаются исследователям и тем больше
вероятность, что находки выйдут за рамки рода
Australopithecus. В 1993—95 гг. известный исследователь аф-
риканских гоминид Т. Уайт обнаружил ряд частей скелетов
107
(17 экземпляров) при раскопках в среднем течении р. Аваш
(Эфиопия) близ селения Арамис. Прежде всего был изучен
фрагмент нижней челюсти с молочными молярами ARA
VP-1/129, затем — другие находки в частности — почти пол-
ный скелет ARA VP-6/500. Чрезвычайно примитивное
строение зубов и челюстей (очень большой клык, сходный
по форме с резцом, тонкая эмаль как у современных антро-
поморфных обезьян). Находку сначала решено было выде-
лить в отдельный вид Australopithecus ramidus (ramid = ко-
рень), но потом Т. Уайт пришел к выводу, что найденное су-
щество не может быть включено в род Australopithecus и вы-
делил его в новый род, назвав Ardipithecus ramidus (ardi =
основа, почва, земля). Этим было подчеркнуто исходное
положение этого рода в систематике гоминид. Считалось
(и сейчас многие с этим согласны), что ардипитек был об-
щим предком всех австралопитековых и более поздних го-
минид. В настоящее время известно два подвида ардипите-
ков: Ardipithecus ramidus ramidus и Ardipithecus ramidus kadab-
ba. Древность первого — 4, 4 млн. лет, второго — 5,2-5,8; то
есть эти формы гоминид могут быть уже отнесены к кругу
существ, предварительно названных И. Коппенсом «преав-
стралопитеками». Были сомнения относительно бипедии у
ардипитека, однако положение большого затылочного от-
верстия (хоть оно и сдвинуто несколько назад), все же сви-
детельствует о двуногой локомоции {Wood, 1995), то есть
ардипитек может быть включен в семейство гоминид и, ве-
роятно, в подсемейство Australopithecinae. Исследования
посткраниального скелета подтверждают эти выводы.
Еще одна близкая к австралопитекам древняя форма
гоминид была обнаружена У. Фергюсоном {Ferguson, 1989) в
1988 году в Кении, близ оз. Баринго. Небольшой фрагмент
челюсти с двумя молярами (KNM-ER-13150) оказался
очень древним: 4,1—5,3 млн. лет. Грацильный тип находки и
небольшие размеры зубов сначала навели исследователей
на мысль, что найден древнейший представитель рода
Homo (Homo antiquus praegens), однако при более тщатель-
108
ном анализе выявилось сходство экземпляра с челюстями
афарских австралопитеков, вследствие чего находку вклю-
чили в род Australopithecus (Australopithecus praegens). На этот
счет, однако, остаются сомнения. Например, есть основа-
ния (размеры зубов, геологический возраст) предполагать
связь этого типа гоминид с ардипитеками. Состав предва-
рительно выделенной группы «преавстралопитеков» посте-
пенно проясняется. Самые древние «достоверные» гомини-
ды имеют в основном геологический возраст 6 и более млн.
лет. При этом древнейшие виды настолько примитивны,
что, казалось бы, остается «один шаг» до находки антропо-
ида — прародителя гоминид.
Теперь рассмотрим поздние этапы эволюции австрало-
питековых. Это подсемейство исчезло с лица Земли при-
мерно 1 млн. лет назад, причем последние 2,5-2,7 млн. лет
преобладали массивные формы. Напомним, что первыми
массивными австралопитеками, с которыми «познакоми-
лась» наука, были парантропы (robustus et crassidens), най-
денные Р. Брумом и Дж. Робинсоном в Кромдраае (ТМ-517)
и Сварткрансе (SK-6) в 30—40-х годах. Впоследствии оба
выделенных Р. Брумом вида были объединены в один вид и
включены в род Australopithecus как A. robustus. В 1950 году
Р. Брум обнаружил в Сварткрансе еще один череп (жен-
ский, SK-48), а впоследствии заключенный в каменный
блок череп S1C-7. Общая морфологическая характеристика
черепов Australopithecus robustus — значительная массивность
всего черепа, необычайно сильно выступающие вперед и в
стороны скуловые кости, соответственно — уплощенность
лицевого отдела при слабом выступании альвеолярной час-
ти (особенно у SK-48), крайне низкий свод черепа, наличие
выраженного сагиттального гребня, очень крупные резцы и
премоляры при небольших резцах и клыках, отсутствие ди-
астем, увеличение размеров моляров от первого к третьему,
«человеческий» тип строения моляров и премоляров, слабо
расходящиеся ряды зубов верхней челюсти, центральное
положение большого затылочного отверстия — свидетельст-
109
во бипедии, не очень сильно выраженная скошенность под-
бородочного отдела кзади. Среди перечисленных призна-
ков нетрудно видеть ряд довольно прогрессивных особен-
ностей (по сравнению с афарским австралопитеком). Сам-
цы Australopithecus robustus имели в среднем рост 130 см,
самки — 110 см. Средний вес самцов — 40 кг, самок — 30 кг.
Этот вид существовал на Земле в период времени от 2 млн.
до 1,2 млн. лет (возможно — до 1,0 млн. лет).
В конце 50-х годов были сделаны важные открытия, по-
казавшие, что массивные австралопитеки жили не только в
Южной Африке, но и в Восточной. При раскопках в Олду-
вайском ущелье в Танзании Мэри Лики обнаружила череп
крупного гоминида, отличающийся своеобразным компле-
ксом особенностей: высокий сагиттальный гребень, очень
широкий лицевой отдел, вогнутый в средней части лицевой
профиль, высокий альвеолярный отросток верхней челю-
сти, сильно выступающие в стороны скуловые кости, ог-
ромные моляры при небольших размерах резцов и клыков,
отсутствие диастем, глубокое небо, развитый надглазнич-
ный валик. Резко выраженный рельеф черепа должен был
соответствовать необычайно мощной жевательной муску-
латуре, которая по оценкам специалистов (Johanson, 1996)
была в 10 раз мощнее, чем у современного человека. Наход-
ку (шифр каталога — ОН5) в шутку назвали «Щелкунчи-
ком» за огромные зубы и сильную жевательную мускулату-
ру, как бы приспособленные для раскалывания орехов.
Первое научное наименование, данное Л. Лики новому
примату было Titanohomo mirabilis (Гигантский человек не-
обыкновенный). Позже Л. Лики заменил его на Zinjanthropus
boisei (Зиджантроп бойсов, т.е. «Африканский человек бой-
сов»). Слово «Зинджантроп» произведено от арабского сло-
ва Зиндж (Африка), а видовое определение «boisei» имеет в
основе фамилию спонсора раскопок, проводившихся Л .Ли-
ки, — Чарльза Бойса. Исследователи сразу же обратили вни-
мание на сходство Зинджантропа с массивными австрало-
питеками — парантропами, и вскоре родовое наименование
НО
было упразднено, а Зинджантропа бойсова стали называть
Парантроп бойсов. На этом, однако, перипетии с термином
не закончились, и в настоящее время ОН5 вошел в система-
тику гоминид под названием Australopithecus boisei, то есть
был включен в род Australopithecus. Окончания «антроп» и
«homo» в первоначальных вариантах было введено Л.Лики
не случайно: дело в том, что рядом с Зинджантропом были
найдены примитивные каменные орудия — оббитые гальки
(чопперы), названные в археологии олдувайской культурой
(рис. 9). Исходя из обычной практики антропологов, связы-
вающих каменные орудия с человеком, Л. Лики полагал,
что открыт первый человек. Впоследствии оказалось, одна-
ко, что олдувайские орудия сделаны рукой другого сущест-
ва, более древнего, чем Зинджантроп, но более совершен-
ного. «Щелкунчик» жил в районе Олдувайского ущелья 1,75
млн. лет тому назад, то есть не принадлежал к числу древ-
нейших австралопитековых, но был довольно примитив-
ным, специализированным приматом. Объем его мозга был
равен 530 см3. Сходство ОН5 с южноафриканскими массив-
ными австралопитеками (Australopithecus robustus) породило
предложения объединить эти две формы в один вид, однако
различия между ними оказались больше внутривидовых и
объединение удалось осуществить только в пределах рода.
Отмечено, что австралопитек бойсов имел общие черты с
афарским австралопитеком, его возможным предком.
Australopithecus boisei был довольно широко расселен в
Африке. Его костные остатки встречаются в Эфиопии, Танза-
нии, Кении. Самой древней находкой, относящейся к этому
виду является часть нижней челюсти (L74-a-21), найденная в
Эфиопии. Древность экземпляра — 2,3 млн. лет. Наименьший
геологический возраст имеют находки в Танзании — ОНЗ и
ОН38 — изолированные зубы — 1,2 млн. лет. Есть мнение, что
австралопитек этого вида вымер только 0,8-1,0 млн. лет назад.
Словом, массивные австралопитеки обоих описанных видов
были поздними формами, современниками первых людей и
даже Homo erectus («питекантропа»).
111
Наряду с описанным мужским черепом ОН5 австрало-
питек бойсов представлен еще двумя хорошо сохранивши-
мися черепами и нижней челюстью. Мужской череп
KN M-ER 406 (Кения, район Кооби-Фора) найден Р. Лики в
1968 году. По всем основным морфологическим особенно-
стям он очень сходен с ОН5: тот же сильно развитый сагит-
тальный гребень, глубокое небо, огромные моляры при не-
больших резцах, резко выступающие в стороны скуловые
дуги, вогнутая средняя часть лицевого контура, развитый
надглазничный рельеф, сильно выраженное вздутие глабел-
лы, позади которой четко обозначен характерный «фрон-
тальный треугольник», сильная посторбитальная констрик-
ция (сужение), крайне широкое и низкое лицо, очень низ-
кий свод черепа, своеобразная «сердцевидная» форма боль-
шого затылочного отверстия.
В 1970 году в том же регионе Кооби-Фора найден жен-
ский череп KNM-ER 732, отличающийся от описанного
выше меньшей толщиной костей и отсутствием гребней,
что несомненно связано с полом. По остальным признакам
№406 и №732 очень сходны. Оба черепа представили боль-
шой интерес в плане исследования полового диморфизма
рассматриваемого вида, тем более что оба они происходят
из одного региона и имеют одинаковую древность (1,7 млн.
лет), практически являясь современниками ОН5. Объем
мозговой коробки черепа №406 равен 510 см3, а экземпляра
№ 732 — 500 см3 По размерам тела австралопитек бойсов
был самым крупным во всем подсемействе: длина тела сам-
цов равнялась 136 см., самок — 125; средний вес тела — 50 кг
у самцов и 35 у самок.
К виду A.boisei отнесена нижняя челюсть L7a-125
(тело челюсти с зубами), найденная в Эфиопии, в доли-
не р. Омо, недалеко от оз. Туркана и границы с Кенией.
Челюсть поражает массивностью, огромной толщиной те-
ла и необыкновенно крупными молярами и премолярами.
Форма контура коронок моляров близка к квадратной,
тригонид шире талонида, размеры моляров увеличивают-
112
ся от первого к третьему. Ряды заклыковых зубов расхо-
дятся незначительно.
Наконец, последний из рассматриваемых в данной ра-
боте видов австралопитековых, Australopithecus aethiopicus
(австралопитек эфиопский), относимый, так же как и два
описанных выше вида, к группе массивных плио-плейсто-
ценовых гоминид, был открыт в 1968 г. французскими па-
леонтологами в южной Эфиопии (формация Шунгура).
Первым экземпляром этого таксона был лишенный зубов
крайне массивный передний отдел нижней челюсти Ото 18.
Коронки зубов обломаны, но по корням можно сделать за-
ключение о чрезвычайно крупных размерах заклыковых
зубов. Древность этой находки — 2,5 млн. лет, то есть эфи-
опский гоминид был наиболее ранней формой массивных
австралопитековых. Наиболее показательным и информа-
тивным экземпляром, относящимся к эфиопскому таксо-
ну, является так называемый «Черный Череп» KNM-WT
17000, найденный на западном берегу оз. Туркана в Кении.
Череп действительно имеет черную окраску вследствие
наличия в почве соединений марганца. Особенности кра-
ниологии массивных австралопитеков выражены на этом
экземпляре особенно ярко: высокий, сильно развитый са-
гиттальный гребень, очень низкий свод, резко выступаю-
щие в стороны скуловые дуги, «фронтальный треуголь-
ник» позади выпуклой глабеллы, посторбитальная конст-
рикция, очень широкий лицевой отдел, крайне сильный
прогнатизм, огромные заклыковые зубы (установлено по
сохранившимся корням). Древность черепа — 2,5 млн. лет.
Нетрудно видеть сходство между эфиопским австралопи-
теком и другими двумя видами массивных гоминид этого
подсемейства. Однако, есть и довольно существенные раз-
личия: более сильное выступание лица, очень слабый из-
гиб основания черепа, гребни затылочной кости. По этим
признакам эфиопский австралопитек сближается с афар-
ским. Несколько известных экземпляров Australopithecus
aethiopicus дали возможность установить временные рам-
113
ки, в пределах которых существовал рассматриваемый
вид: 2,7—1,9 млн. лет, то есть он был современником авст-
ралопитека африканского и вымер как раз одновременно с
появлением Australopithecus robustus.
Специализация массивных австралопитеков происхо-
дила по линии матуризации зубо-челюстного аппарата, в
частности — относительного и абсолютного увеличения
размеров заклыковых зубов. Эта эволюционная линия на-
чалась от афарского австралопитека (или еще более ранних
форм) и достигла высшей точки в «сверхмассивном» таксо-
не Australopithecus boisei (Ungar, Teaford, 2000). Эти морфоло-
гические преобразования связаны с пищевой специализа-
цией — потреблением жесткой, «абразивной» пищи. Иссле-
дование по изотопам углерода позволило сделать вывод, что
такой пищей у массивных австралопитеков (в частности
A.robustus ) могли быть травы (типа осоки), хотя не исклю-
чаются и элементы всеядности: на это указало кальций-
стронциевое соотношение (в пищу могли идти мелкие по-
звоночные, насекомые) (Lee-Thorp& Siilen, 2000). Вероятно,
использовались также семена, стручки, корневища расте-
ний. Некоторые палеонтологи полагали, что австралопите-
ковые могли охотиться на достаточно крупных животных,
однако выяснилось, что не только австралопитековые, но
даже первые Ното скорее употребляли в пищу падаль и ос-
татки «пиршеств» крупных хищников. Исследование мор-
фологии зубов австралопитековых показало, что более или
менее гладкая, лишенная острых гребней жевательная по-
верхность заклыковых зубов этих гоминид (особенно —
массивных австралопитеков) не была приспособлена для
потребления жесткой и, в то же время, вязкой пищи, как
то: листья с прожилками, волокнистые стебли и, прежде
всего, — мясо, то есть ранние гоминиды, по строению зубов не
были преадаптированы к мясной диете (Ungar & Teaford,
2000). Пища этих приматов была твердой, но при этом
хрупкой, так что зубы были приспособлены для дробления и
раздавливания, но не для разрезания и рассечения, что требо-
114
валось бы при потреблении таких жестких, но вязких и по-
датливых продуктов как сырое, особенно жилистое, мясо.
Тенденция к углублению адаптации к питанию твердыми,
абразивными и хрупкими объектами, начавшаяся у самых
ранних австралопитековых, привела к наивысшей специа-
лизации у массивных гоминид этого подсемейства. При
этом австралопитеки мало использовали резцы для «подго-
товки» объектов питания к дальнейшему измельчению. От-
сюда — редукция размеров резцов и клыков при огромных
размерах моляров. Здесь возникает некоторое противоре-
чие с выводом относительно употребления в пищу массив-
ными австралопитеками стеблей осоки и камышей, т.е. до-
статочно вязких объектов, которые нужно срезать и срывать
передними зубами. Морфологи полагают, что в рацион этих
гоминид скорее могли входить цветы, молодые побеги, не
очень жесткие и не очень крупные плоды. При столь узкой
специализации, сходной почти что с той, которая наблюда-
ется у австралийских коала, таксон должен был находиться
уже на грани вымирания. Достаточно информативным по-
казателем состава пищи является характер стертости по-
верхности зубов. Так, протяженные бороздки-царапины на
молярах свидетельствуют о потреблении листьев, а много-
численные ямки — о «фруктоядности». Афарский австрало-
питек занимает по этим показателям промежуточное поло-
жение между павианом и гориллой. Борозды-царапины на
резцах этих гоминид — свидетельство употребления в пищу
травы и частей растений (которые нужно срывать резца-
ми). Афарский австралопитек начал уже включать в свой
рацион твердую, абразивную пищу, (включая, возможно,
жесткие, ломкие травы, корни, корневища растений части-
чно с примесью песка), хотя еще не достиг высокого уров-
ня специализации в этом направлении. Африканский авст-
ралопитек ел, вероятно, относительно больше мягких фру-
ктов, судя по числу ямок на жевательной поверхности его
моляров, подобно предкам-дриопитекам. Последователь-
ные стадии эволюции зубов австралопитеков показывают,
115
что эти гоминиды все больше использовали ресурсы саван-
ны. У истоков этой тенденции находится австралопитек
анамский, по ряду параметров представляющий собой
промежуточную форму между обезьянами и поздними ав-
стралопитеками.
В конце плиоцена — начале плейстоцена происходили
резкие изменения климата — главным образом в сторону
похолодания и уменьшения влажности. Первое такое изме-
нение наступило еще на рубеже плиоцена (6,5—5 млн. лет
назад). На больших территориях стали отступать леса, обра-
зовываться саванны. Второе существенное похолодание по-
следовало через несколько миллионов лет — 2,6—2,4 млн.
лет до современности, когда в северном полушарии даже
образовались ледники. В Южной Африке (вероятно, — час-
тично и в Восточной) саванны охватили значительные пло-
щади в период 2,5—1,7 млн. лет назад. В это время гомини-
ды большей частью обитали на открытых, но еше не засуш-
ливых местах (Reed & Еск 1997) причем, как правило — око-
ло озер или рек. Этим отчасти можно объяснить употребле-
ние ими в пищу трав типа осоки. Лишь начиная с 1,7 млн.
лет до современности климат стал более сухим. Древние ав-
стралопитеки застали еще время, когда, во всяком случае в
Восточной Африке, были влажные тропические леса. Те-
перь достаточно хорошо установлено, что Люси жила в ос-
новном в условиях леса, как и все представители ее вида.
Отсюда — черты адаптации к древесной жизни. Есть, одна-
ко, исследователи, полагающие, что все австралопитеки пе-
решли в основном к жизни в саваннах.
Вероятно, переход к жизни на открытых пространствах
привел к утрате гоминидами волосяного покрова, что связа-
но с улучшением системы теплоотдачи в новых условиях.
Совершенствованию механизмов охлаждения тела способ-
ствовало также развитие способности к прямохождению
{Хрисанфова, 1987).
Существует множество гипотез, направленных на объя-
снение перехода первых гоминид к прямохождению — би-
116
педии (уменьшение опасности теплового стресса в саванне,
освобождение рук для использования орудий, перенос
предметов). Возможно, что так или иначе авторы большин-
ства этих гипотез отчасти правы. Вопрос этот, вероятно, не
может быть решен однозначно. Бипедия возникла 6—7 млн.
лет назад и была прочно зафиксирована в семействе гоми-
нид, основным систематическим критерием которого она
считается. Это был несомненный ароморфоз, приобретение
магистрального характера, открывшее дорогу к дальнейше-
му прогрессу в направлении человека. Часто приходится
слышать, что человечество «расплачивается» за прямохож-
дениедорогой ценой — такими неприятными «издержками»
биологического прогресса, как трудные роды у женщин, ги-
пертония, почти все болезни сосудистой системы, болезни
позвоночника. Однако, выгоды этого эволюционного при-
обретения превосходят описанные «издержки»: бипедия ос-
вободила руки, что дало возможность пользоваться предме-
тами прежде всего в качестве орудий защиты на открытых
пространствах, где слабая природная «вооруженность» го-
минид могла стать для них гибельной. Выпрямленное поло-
жение тела уменьшало риск теплового стресса в саванне.
Оно имело положительный эффект в отношении скорости
передвижения. Словом, освоение бипедии явилось важ-
нейшим, решающим приспособлением ранних гоминид
при переходе к жизни на открытых пространствах, кото-
рая, в свою очередь, обусловила объединение гоминид в
большие группы (свыше 50 индивидуумов), хорошую за-
щищенность групп, возможность коллективной охоты,
развитие коммуникации и кооперации в группах, многие
выгоды использования богатых пищевых ресурсов саван-
ны. Обычно считается, что у австралопитековых была еще
несовершенная двуногая походка, однако в связи с этим
хочется привести интересное высказывание известного
антрополога и приматолога Лавджоя, который писал, что
Люси была даже лучше приспособлена к прямохождению,
чем современный человек (Дерягина, 1999). Переход к би-
117
педии вызвал ряд существенных перестроек в строении ске-
лета, прежде всего — позвоночника и таза: «Строение таза у
Люси имеет все признаки бипсдии, характерные для таза
современного человека. Его подвздошные кости намного
короче, чем у человекообразных обезьян. Это укорочение
привело к понижению центра масс туловища, в результате
его стало легче удерживать в вертикальном положении.
Подвздошные кости также стали изогнутыми, чтобы обес-
печить латеральное прикрепление отводящих мышц и ста-
билизировать тем самым таз в момент, когда при ходьбе он
поддерживается только одной ногой. На ископаемых кос-
тях видны места прикрепления таких мышц, как большая
ягодичная, абдукторы и четырехглавая, и при их рассмотре-
нии можно сделать вывод, что у Люси размеры и располо-
жение этих мышц удивительно сходны с таковыми у челове-
ка». (Лавджой, цит. по М. А. Дерягиной, 1999 г. с. 84). Нужно
отметить, что бипедия развилась на основе имеющейся у
всех приматов преадаптации: они, как правило, имеют
предрасположение к уменьшению опорной роли передних
конечностей и выпрямленному положению тела (в частно-
сти, при сидении). При этом эпизодический переход к би-
педии у высших обезьян связан с конкретными условиями
окружающей среды: в саванне шимпанзе чаще чем в лесу
передвигаются на двух ногах (Хрисанфова, 1987). Учитывая
состав и организацию групп австралопитековых (вероят-
но, большие мультисамцовые группы числом не менее 35
индивидуумов), можно предположить наличие у австрало-
питеков более или менее систематической охотничьей де-
ятельности, тем более, что таковая отмечена уже у шим-
панзе. Об этом говорят также, в частности, такие факты,
как следы ударов костью, обнаруженные на черепах па-
вианов в пещере Макапансгат (Якимов, 1966). Однако, все
же проблематично, можно ли считать охоту на более или
менее крупных животных важной и необходимой частью
быта австралопитеков. Существует мнение, что их основ-
ной дичью являлись мелкие животные и что эти гомини-
118
ды скорее были преимущественно «падальщиками»
(«scavengers»).
Очень интересной проблемой является возможность
изготовления каменных орудий гоминидами на стадии ав-
стралопитековых. Большей частью рядом с костными ос-
татками австралопитеков не находили каменных орудий
или же, если находили, то изготовителями этих орудий
оказывались представители рода Ното, как в случае с зин-
джантропом. Однако, тогда трудно объяснить находки
примитивнейших каменных орудий (отщепов и чопперов)
в слоях более древних, чем те, в которых встречаются ос-
татки первых людей. Так, Д. Джохансон сообщает о наход-
ке в Эфиопии на берегах р. Гона нуклеусов из лавы и отще-
пов, древность которых равна 2,5 млн. лет. Конечно, эта да-
та является по современным представлениям пограничной
для рода Ното и, кстати, для плейстоцена и всего четверти-
чного периода и может просто означать некоторое «удрев-
нение» человеческого рода, однако есть сведения о боль-
шей древности каменных орудий в Эфиопии: называются
датировки 2,7 (Roche, 1988) и 2,9 млн. лет (Хрисанфова, 1987).
Редкость таких находок может указывать на эпизодический
характер изготовления орудий австралопитеками, которые
только начинали осознавать возможность искусственного
«улучшения» формы камней для использования в своих це-
лях. Следует помнить, что австралопитеки были уже гоми-
нидами и должны были превосходить по уровню интеллек-
та человекообразных обезьян. Если шимпанзе Кэнзи рас-
калывал камни, получая пригодные для работы отщепы
(правда, «по подсказке»), то почему до этого не могли са-
мостоятельно дойти гоминиды, пусть даже ранние и еще
довольно примитивные по человеческому масштабу? Ста-
дия австралопитековых бесспорно характеризовалась сис-
тематическим использованием природных объектов — па-
лок, камней, костей — иначе эти гоминиды были бы прос-
то беззащитны перед крупными хищниками и скоро были
бы истреблены. Очевидно, эта способность древнейших
119
гоминид давала им в руки достаточно эффективное средст-
во выживания, если они существовали на Земле миллионы
лет. Использование природных предметов австралопитека-
ми несомненно качественно отличалось от довольно неук-
люжих еще действий человекообразных обезьян: имели ме-
сто и отбор подходящих образцов и накопление опыта обра-
щения с ними. Естественные орудия стали постоянными
спутниками гоминид, которые превратились, таким обра-
зом, в хорошо вооруженных существ. Даже современные
шимпанзе способны хранить орудия для повторного ис-
пользования. Вероятно, в течение длительного периода
описанная ситуация была вполне достаточной для выжива-
ния видов австралопитеков. И только по прошествии сотен
тысяч лет возникла необходимость дальнейшего совершен-
ствования орудий, чему, вероятно, способствовал межгруп-
повой отбор.
К описанию важнейших находок австралопитековых
следует еще добавить несколько слов о двух уникальных
экземплярах, найденных Р. Кларком в пещере Стеркфон-
тейн и находящихся еще в стадии исследования — Stw 252 и
Stw573.
Череп Stw 252 обнаружен Р. Кларком в 1984 году. Фраг-
менты черепа и полный «комплект» зубов верхней челюсти
позволили воссоздать краниологический тип найденного
представителя австралопитековых. Его морфологические
особенности резко отличаются от A.africanus, несмотря на
локализацию в пещере Стеркфонтейн, причем ряд черт
сближают экземпляр Stw 252 с черепами афарского австра-
лопитека и массивных плио-плейстоценовых гоминид.
Сходство с афарским австралопитеком проявляется в боль-
ших размерах клыков, наличии диастем, резком прогна-
тизме. Однако, широкий, несколько уплощенный лицевой
отдел, наличие «фронтального треугольника» и очень
крупные моляры скорее можно отнести к признакам, хара-
ктерным для массивных австралопитековых. Комбинация
таких черт, как очень большой размер всех зубов при силь-
120
ном прогнатизме и уплощенности лицевого отдела более
всего напоминает комплекс «Черного Черепа», т.е.
Australopithecus aethiopicus с той только существенной раз-
ницей, что экземпляр Stw 252 лишен сагиттального гребня.
Р. Кларк считает находку весьма древней, относящейся к
раннему периоду эволюции австралопитеков» (примерно
3,5 млн. лет). Возможно, гоминид Stw 252 был предком
массивных австралопитеков и произошел от Australopithecus
afarensis (Johanson,1996). Описанная находка не входит в
один род с гоминидами Стеркфонтейна и является вторым
видом австралопитековых в этой пещере. Значение этого
экземпляра чрезвычайно велико: возможно, он маркирует
самую раннюю точку дивергенции линии массивных авст-
ралопитеков в Южной Африке.
Почти полный скелет Stw 573 «собран по частям» в те-
чение нескольких лет. Он происходит из глубокой части пе-
щеры Стеркфонтейн, — «Грота Силберберг» (Tobias, 1979).
В 1980 году Д. Мэйлполл нашел там кости маленькой стопы —
таранную, ладьевидную кость и фрагмент первой метатар-
зальной. Через 14 лет, в 1994 году Р. Кларк определил, что
кости стопы принадлежали представителю гоминид. Р.
Кларк и Ф. Тобайас дали находке прозвище «Little Foot» —
«маленькая стопа» и констатировали в анатомии этого эк-
земпляра мозаику обезьяньих и человеческих черт (Clarke
&TobiasA^^)-^> 1997 году сделан ряд новых находок — час-
тей стопы, фрагментов берцовых костей, относящихся к то-
му же скелету, к которому принадлежала упомянутая стопа.
В 1998 году Р. Кларк, С. Мотсуми и Н. Молефе открыли ко-
сти ног и другие фрагменты и «стало ясно, что найден наи-
более полный скелет древнейшего южноафриканского го-
минида» «(Бахолдина, 2001). Рост нового представителя ав-
стралопитековых был равен 1,22 м. Древность находки —
3,22—3,58 млн. лет, что в целом соответствует геологическо-
му возрасту Stw 252. Череп «Little Foot», судя по предвари-
тельным описаниям, также имеет общие черты с только что
упомянутым экземпляром: массивные челюсти, массивная
121
скуловая дуга. Р. Кларк видит в морфологических особен-
ностях скелета из пещеры Силберберг адаптацию как к пря-
мохождению, так и к древесной локомоции (хождение по
ветвям деревьев). Вероятно, речь идет о представителях ран-
них австралопитеков, выделившихся из среды Australopithecus
afarensis и вставших на эволюционный путь в направлении
специализации массивных форм этого рода, прежде всего
A ustralopithecus aethiopicus.
На рубеже плиоцена и плейстоцена австралопитеки
представляли собой процветающий род, давший много
ветвей-видов. К концу XX века науке было известно уже 8
видов австралопитеков: A. anamensis, A.afarensis, A.africanus,
A. robustus, A. boisei, A. aethiopicus, A. bahrelghazali, A. garhi.
Возможно, к этому перечню придется добавить также
A.praegens и еще 2-3 вида, описанные за последние несколь-
ко лет.
В 2000 году французские палеонтологи во главе с Б.Се-
ню обнаружили в Кении (формация Лукейно, район оз.Ба-
ринго) костные остатки 5 существ, которые, по мнению ис-
следователей, не являлись австралопитеками, хотя были
двуногими приматами (Senut et al., 2001). Для них были ха-
рактерны довольно большие размеры тела (рост 1,4 м вес
более 50 кг.), небольшие моляры, имеющие толстую эмаль,
изгиб проксимальных фаланг пальцев кисти. Найдено 13
фрагментов скелета-части бедренной и плечевой костей,
фаланги пальцев кисти, а также несколько зубов — верхний
и нижний третьи моляры, второй нижний моляр, первый
нижний премоляр, верхний центральный резец, нижний
клык. Древность находки — около 6 млн. лет, т.е. эти гоми-
ниды были современниками индивидуума из Лукейно,
единственный зуб которого (нижний моляр KNM LU 335)
был обнаружен М. Пикфордом в 1974 г. В высшей степени
вероятно, что новые находки и упомянутый моляр относи-
лись к одному и тому же виду. Б. Сеню и ее коллеги склон-
ны видеть в обнаруженных гоминидах совсем новую эволю-
ционную ветвь, отличную от австралопитеков и более про-
122
грессивную, ведущую прямо к человеку через промежуточ-
ный род Praeanthropus, к которому, в частности, относится
Homo rudolfensis. Исследование бедренных костей найден-
ных индивидов показало наличие у них достаточно ярко
выраженной адаптации кбипедии. При этом, однако, стро-
ение проксимальных фаланг пальцев кисти свидетельствует
о приспособлении также к древесному образу жизни. Зубы
характеризуются сочетанием достаточно прогрессивных и
крайне примитивных черт. К числу последних относится уз-
кая, неглубокая вертикальная борозда мезиальной поверх-
ности нижнего клыка, не встречающаяся ни в роде Ното,
ни в роде Australopithecus, но хорошо выраженная у совре-
менных и миоценовых человекообразных обезьян, а также
чрезвычайно архаичное строение первого нижнего премо-
ляра (наклон мезиального ребра, добавочные корни). У ос-
нования коронки клыка имеется утолщение, но настоящий
цингулюм отсутствует. «Лопатообразная форма» верхнего
резца не выражена.
Описываемые скелетные остатки были найдены на ру-
беже нового тысячелетия, а потому первоначально вновь
обнаруженный гоминид стал известен под названием
«Millennium Man» или «Millennium. Ancestor». В настоящее
время находка получила родовое и видовое название
«Orrorin tugenensis», причем видовое наименование дано по
месту находки (Тугенские холмы в Кении), а родовое — на
местном наречии означает приблизительно «Первичный
человек». Б. Сеню и коллеги считают, что Оррорин проис-
ходит от самбуропитека, давая начало эволюционной ветви,
идущей к современному человеку, минуя стадию австрало-
питековых.
Некоторые французские антропологи и ранее склон-
ны были считать австралопитеков тупиковой эволюцион-
ной ветвью. Так И. Делюазон (Deloison, 1997), выступая на
Конгрессе Зоологического общества Франции, четко и
определенно высказала мысль, что австралопитеки (в ча-
стности — афарские) не могли быть предками человека в
123
виду адаптации к древесному образу жизни. Но ведь
нельзя отрицать адаптации этих гоминид также и к бипе-
дии. К тому же вновь найденный Оррорин также был ча-
стично специализирован к лазанью по деревьям. Боль-
шинство исследователей встретили находку Оррорин как
значительное событие в антропологии, но, в то же время,
высказывается мнение о преждевременности столь ради-
кальной оценки эволюционной роли этой формы в ан-
тропогенезе, данной французскими коллегами (Aiello,
Collard, 2001).
Недавно группа исследователей во главе с Мив Лики
нашла в северной Кении, на берегах реки Ломкви череп
гоминида, древность которого равняется 3,5 млн. лет. По
геологическому возрасту и объему мозговой коробки че-
реп мог бы принадлежать австралопитеку афарскому, од-
нако М. Лики считает его достаточно своеобразным, что-
бы выделить не только новый вид, но даже новый род за
пределами рода, Australopithecus. Бинарное название на-
ходки звучит «Kenyaathropus platyops» (Кениантроп плос-
колицый). Новый род представлен черепом без нижней
челюсти KNM-WT 40000 с сильно поврежденным основа-
нием, а также левой половиной верхнечелюстной кости
KNM-WT 38350. В черепе хорошо сохранился второй
верхний правый моляр, во фрагменте челюсти — первый
верхний моляр. Моляры небольшого размера, с толстой
эмалью. По альвеолам удается установить, что премоляры
имели три корня, первый и второй верхние резцы одина-
кового размера и расположены на одной линии, почти не
выступающей за пределы линии, соединяющей два клыка.
Субназальный прогнатизм незначителен. Отмечается
сильно выраженная уплошенность лица ниже носовых
костей, высокая и уплощенная скуловая кость, образую-
щая со скуловым отростком верхней челюсти широкую
плоскую поверхность, ориентированную вперед и верти-
кально. Представляется уникальным сочетание широко-
го, плоского лица с малыми размерами моляров. Авторы
124
описания находки {Leakey, Spoort, Brown, Gatkodo, Kiarie,
Leakey, Me Dougal, 2001) считают, что лицевой отдел чере-
па имеет «продвинутое» строение по сравнению с австра-
лопитековыми. По их мнению найденный череп сходен с
широко известным экземпляром KNM-ER 1470, вследствие
чего последний включается в род Kenyanthropus {К. rudolfensis).
Авторы считают, что оба известных вида этого рода нахо-
дились на тупиковой эволюционной ветви, берущей нача-
ло от A. anamensis, причем К. rudolfensis происходит от К.
platyops. От анамского австралопитека отходят также, по
словам М. Лики, эволюционные ветви A.africanus etA. garhi.
Исследовательница отрицает существование прямой пре-
емственности между анамским и афарским австралопите-
ками, хотя обычно именно последнему придается решаю-
щее значение в эволюции гоминид. Во всяком случае,
большинство исследователей сходятся во мнении, что об-
щим предком всех видов австралопитеков (кроме анам-
ского) был Australopithecus afarensis, от которого в одну сторо-
ну пошла ветвь к грацильным формам (A. africanus, A. garhi),
в другую — к массивным (A. aethiopicus). Оу A. aethiopicus про-
изошли поздние массивные австралопитеки — A.robustus et
A. boisei. По другой версии A.robustus развился в Южной
Африке от Л. africanus, а A. boisei,— в Восточной Африке, от
A. aethiopicus {Johanson, 1996). Вероятным потомком афар-
ского австралопитека является A. bahrelghazali. Что каса-
ется происхождения самого афарского австралопитека, то
он, по-видимому, прямой потомок A.anamensis. Все генеа-
логическое древо рода австралопитеков ведет, очевидно,
начало от Ardipithecus ramidus или какой-то близкой к не-
му формы «преавстралопитеков». Ветвь гоминид просле-
живается сейчас на «глубину» примерно 6—7 млн. лет. Да-
лее она должна сомкнуться с какой-то ветвью прогрессив-
ных гоминоидов миоцена. Представителями такой груп-
пы антропоидов могли бы быть, например, кенийский
самбуропитек (древность 9 млн. лет) или уранопитек, от-
носящийся примерно к той же эпохе.
125
Исследование самых ранних стадий эволюции гоминид
продолжает давать интересные результаты. В 2002 году
французский палеоантрополог Мишель Брюне обнаружил
на севере республики Чад в Центральной Африке, в местно-
сти Toros-Menalla (пустыня Джураб) череп, фрагмент нижней
челюсти и несколько зубов гоминоида, жившего 6-7 млн. лет
назад (Brunet et al., 2002). Довольно хорошо сохранившийся
мужской череп ТМ 266-01-060-1, получивший у археологов
название Touman («hope of life»), характеризуется неболь-
шим объемом эндокрана (320-380 см3), чрезвычайно сильно
выраженным, протяженным и непрерывным надглазнич-
ным торусом, сравнительно небольшим прогнатизмом, не-
большими молярами, градиент размеров которых соответ-
ствует формуле М2>МЗ>М1, большим межглазничным
расстоянием, очень низкой, уплощенной лобной костью,
узкой, U-образной формой зубной дуги, отсутствием диа-
стем между клыком и латеральным резцом. На нижней че-
люсти не выражена диастема между клыком и первым пре-
моляром, нс имеется характерной для обезьян режущей
структуры С-Pl. Верхние и нижние премоляры имеют по 2
корня, стертость клыков — в области главного бугорка. Тол-
щина эмали моляров больше, чем у шимпанзе, но меньше,
чем у австралопитеков. По морфотипу череп близок к пред-
полагаемой промежуточной форме между предками шим-
панзе и Ното, но, по заключению исследователей, найден-
ное существо стояло уже у истоков линии, ведущей челове-
ку и может быть отнесено к самым ранним гоминидам. Его
бинарное наименование в систематике: Sahelanthropus
tchaclensis (Сахелантроп чадский). Родовое название произ-
ведено от названия местности, на границе с Южной Саха-
рой («Сахел»).
Дискуссии по поводу систематики гоминоидов, опи-
санные выше, естественно затронули и ранних гоминид.
Включение шимпанзе и гориллы в род Ното по данным
молекулярных исследований потребовало от авторов этого
варианта систематики нового подхода к трактовке положе -
126
ния древних гоминид в общей схеме. Родовые названия
предлагается заменить подродовыми, а все подроды вклю-
чаются в один род Ното так что, например, вместо
Australopithecus afarensis вводится термин Ното (Ното)
afarensis или сокращенно: Н.(Н.) afarensis. Соответственно,
другие австралопитековые получают названия: Н.(Н.) апа-
mensis, Н.(Н.) africanus, Н.(Н.) boisei, Н.(Н.) robustus.
Ardipithecus гаmidus переименовывается в Н.(Н.) ramidus, а
Homo habilis — в Н.(Н.) habilis. Таким образом, все виды го-
минид сближаются между собой, объединяясь не только в
один род, но и в один общий подрод (Goodman, Czelusniak,
Page, Мcircles, 2000).
«Объединительной» тенденции, как всегда противо-
стоит «дробительская». Некоторые антропологи несоглас-
ны с принятой систематикой, объединяющей грацильных и
массивных австралопитеков в один род и предлагают рас-
сматривать их отдельно как два разных рода —
Australopithecus et Paranthropus в силу значительных различий
между ними (Веупоп & Dean, 1986; Moggi Cecchi, 2000). Пред-
лагается также включить в род Paranthropus виды robustus,
crassidens, boisei, а в род Australopithecus — виды africanus et
afarensis.(Cela-Conde, 2000). Нужно сказать, что различия
между родами Australopithecus et Paranthropus действительно
бросаются в глаза, однако филогенетические взаимоотно-
шения между ними, как мы видели выше, довольно слож-
ны: массивные гоминиды Южной и Восточной Африки
(robustus et boisei) имеют разные корни, что осложняет проб-
лему их включения в один род. С другой стороны
Australopithecus aethiopicus тесно связан с афарскими австра-
лопитеками и имеет с ними немало общего, что также за-
служивает быть отраженным в систематике. Включение
всех австралопитеков в один род снимает все эти трудности
и, пожалуй, наиболее адекватно отражает реальное положе-
ние вещей без уклонов ни в чрезмерное «дробительство», ни
в излишнее «объединительство».
127
ЛИТЕРАТУРА
Бахолдина В.10. Последние находки в Южной и Восточной
Африке в связи с проблемой древнейших гоминидных адаптаций
//Вестник антропологии. Вып. 7. 2001.
Бунак В.В. Род Ното, его возникновение и последующая
эволюция. М., 1980.
Дерягина М.А. Эволюционная антропология. Биологические
и культурные аспекты. М., 1999.
Зубов А.А. О систематике австралопитековых//Вопросы ан-
тропологии. Вып. 17.1964.
Хрисанфова Е.Н. Древнейшие этапы гоминизации //Итоги
науки и техники. Антропология. Том. 2. М.,1987.
Якимов В.П. Австралопитековые (Australopithecinae) Ис-
копаемые гоминиды и происхождение человека. М., 1966.
Aiello L.C., Collard М. Our newest oldest ancestor? //Nature.
2001. P. 435-436.
Beynon A.D., Dean M.C. Distinct dental development patterns in
early fossil Hominids //Nature. 1988 Vol. 335.
Broom R., Schepers GAV.H. The South African ape-man, the
Australopithecinae //Transvaal Museum memories, #2, 1946
Brunet M. Chadian Australopithecines: biochronology and envi-
ronmental context //Humanity from African naissance to coming mil-
lennia. Firenze/Witwatersrand. 2000. P. 103-107.
Brunet M., Guy F., Pilbeam D., Mackaye H. T., Likius A.,
Ahounta D., Beauvilain A., Blondel C., Bocherens H., Boisserie J.-
R., De Bonis L., Coppens Y., Dejax J., Denys Ch., Duringer Ph.,
Eisenmann V., Fanone G., Fronty P., Geraads D., Lehmann Th.,
Lihoreau E, Louchart A., Mahamat A., Merceron G., Mouchelin G.,
Otero O., Campomanes P.P., De Leon M.P., Rage J.-C., Sapanet M.,
Schuster M., Sudre J., Tassy P., Valentin X., Vignaud P., Vitiot L.,
Zasso a., Zollikofer Ch. A new hominid from the Upper Miocene of
Chad, Central Africa//Nature, 2002. V. 418. P. 145-151.
Cela-Conde C.J. Hominid taxon and systematics of Hominoidea
//Humanity from African naissance to coming millennia. Firenze/
Witwatersrand, 2000. P. 271-79.
128
Clarke R.J., Tobias P. V. Sterkfontein member 2 foot bones of the
oldest South African hominid //Science. 1995 Vol. 269.
Dart R.A. Australopithecus africanus: the man-ape of South Africa
//Nature. Vol. 115. 1925
Deloison. Y La place de Australopitheques dans 1 ’evolution
humaine // Bull. Soc. Zool Fr. Vol. 122. M 1997.
Ferguson W. W. Taxonomic status of the hominid mandible KNM-
ERT1 13150 from the middle Pliocene //Primates. Vol. 30. #3. 1989
Goodman M., Czelusniak S., Page S., Meireles M. Where DNA
sequences place Homo sapiens in a phylogenetic classification of pri-
mates //Humanity from African naissance to coming millennia.Firenze
/Witwatersrand, 2000. P. 279-291.
Holloway R.L., Broadfield D.C., Yuan M.S. The parietal lobe in
early Hominid evolution: newer evidence from chimpanzee brain
//Humanity from African naissance to coming millennia.
Firenze/Witwatersrad, 2000. P. 365-373.
Johanson D., Blake E. From Lucy to language. London, 1996.
Leakey M.G., Spoort F. Brown F.H., Gathodo P.N., Kiarie Ch.,
Leakey L.N., Me Dougall J. New hominin genus from eastern Africa
shows diverse Pliocene lineage. //Nature.2001. Vol. 410. P.433-440.
Lee-Thorp J., Sillen. A. Chemical signals in fossil offer new oppor-
tunities for assessing and comparing dietary niches in South African
Hominids //Humanity from African naissance to coming millennia.
Firenze/Witwatersrand, 2000. P. 321-27.
Lovejoy C.O. (по M.A. Дерягиной, ук. соч.)
Moggi-Cecchi J. Patterns of dental development in Australopithecus
africanus, with some inferences on their evolution with the origin of the
genus Homo //Humanity from African naissance to coming millennia.
Firenze/Witwatersrand, 2000. P. 125-35.
Reed R.E., Eck G.G. Palaeoanthropology of the Plio-Pleistocene
Hadar Hominid localities //Amer.J.Phys.Anthropol. Suppl. 24. 1997.
Roche H. Technological evolution in early Hominid //OSSA.
1988. Vol. 14.
Senut B., Pickford M., Gommery D., Mein P., Cheboi K„ Coppens Y.
First hominid from Miocene (Lukeino formation, Kenya) //R. Acad.
Sci. Paris. Earth and Planetary sciences. 2001. Vol.332. P. 137-144.
129
Tobias P.V. Cultural hominization among the earliest African
Piteistocene Hominids //Proc. Prehist Society. 1968. Vol. 33.
Tobias P. V. The Silberberg Grotto, Sterkfontein, Transvaal, and its
importance in palaeo-anthropological research //South African
Journal of Science. 1979 Vol. 75. P. 161-64
Tobias P. V. Conversion in palaeo-anthropology: the role of
R. Broom, Sterkfontein and other factors in the Australopithecinae
acceptance //Humanity from African naissance to coming millennia.
Firenze/Witwatersrand. 2000. P. 13-35.
Ungar P.S., Teaford M. The dietary split between apes and the ear-
liest human ancestors //Humanity from African naissance to coming
millennia. Firenze/Witwatersrad, 2000. P. 337-55.
Wood B. L’Australopitheque ramidus: est’il notre tout premier
ancetre? //Recherche. 1995 #272.
130
Глава IV
ПЕРВЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
Антропологи и палеонтологи всегда понимали, что при
исследовании всей эволюционной цепи от обезьяны до
Homo sapiens рано или поздно придется столкнуться с проб-
лемой идентификации первого человека среди разнообраз-
ных близких к нему двуногих приматов. Недаром в середи-
не XX века собирались специальные симпозиумы и конфе-
ренции, посвященные определению грани между обезья-
ной и человеком. Ставился такой вопрос: «Если бы перед
нами вдруг продефилировал последовательный ряд су-
ществ, начинающийся с древней человекообразной обезья-
ны типа кениапитека или уранопитека и заканчивающийся
человеком современного анатомического типа, смогли бы
мы точно указать в этом ряду первого человека?». Другими
словами; каков критерий выделения рода Ното? Ясно, что
первый представитель этого рода должен был быть очень
похожим на ближайшего предка-обезьяну, но, в то же время
отличаться от него в чем-то существенном, что характери-
зует только человека. Предлагался критерий так называемо-
го «мозгового рубикона» т.е определенной «пограничной» ме-
жду обезьяной и человеком массы мозга (700-800 см3), су-
ществовало мнение, что нужно ориентироваться на два по-
казателя — объем мозга и строение кисти руки, наконец —
самым распространенным критерием служило наличие ка-
менных орудий при костных остатках ископаемого сущест-
ва. Практически только этот критерий, несмотря на его яв-
ное несовершенство, помог хотя бы на первых порах разо-
браться во всем многообразии гоминид плио-плейстоцено-
го времени.
131
Через год после сенсационной находки Зинджантропа
в Олдувайском ущелье, в 1960 году М. и Л. Лики обнаружи-
ли в несколько более глубоком слое (2-1,75 млн. лет) ниж-
нюю челюсть, теменные кости (левую и часть правой), 13
костей кистей рук (но другим источникам — 21), изолиро-
ванный верхний моляр молодого индивидуума (12 лет). На-
ходка получила каталоговый шифр ОН7, а также — по тра-
диции — шутливое прозвище Jonny Child в честь старшего
сына Л. и М. Лики, который первым обратил внимание на
костные остатки. Поскольку определить сразу положение
найденного существа было трудно, исследователи предва-
рительно назвали его «презинджантропом». Нужно заме-
тить, что еще раньше были найдены два зуба, которые, как
оказалось, также принадлежали «презинджантропу» (экзем-
пляр ОН4). Далее последовали новые открытия: кости сто-
пы (ОН8) и голени (ОН35). «Презинджантроп» несомненно
был двуногим существом и, естественно, принадлежал к се-
мейству гоминид. Однако, основное значение этой находки
заключалось в том. что, несмотря на большую по сравне-
нию с Зинджантропом древность, новый представитель го-
минид был прогрессивнее последнего по морфологии ске-
лета и черепа. Объем мозга «презинджантропа» был равен
657 см3 (по другим оценкам — 674 см3). В виду трудности ре-
конструкции диапазон возможных значений этого призна-
ка был, правда, довольно значительным (от 539 до 868 см3).
Несмотря на такое разнообразие оценок, все исследователи
сошлись во мнении, что мозг «презинджантропа» имел при-
мерно на 50% больший объем по сравнению с большинст-
вом грацильных австралопитеков. Прогрессивные особен-
ности были отмечены также в строении кисти руки «презин-
джантропа», прежде всего — в строении большого пальца,
хотя, наряду с этим, были констатированы и архаичные
черты, связанные с адаптацией к древесной жизни. Зубная
система «презинджантропа» более гармонична, чем у авст-
ралопитековых: нет свойственной последним диспропор-
ции в размерах резцов и моляров (резцы довольно круп-
132
ные), намечается редукция размеров третьих моляров —
«человеческая» черта. Зубная эмаль несколько тоньше, чем
у австралопитековых. При этом, однако, абсолютные раз-
меры зубов очень велики, на нижней челюсти бросается в
глаза почти параллельное расположение рядов за клыковых
зубов, большая толщина тела челюсти, увеличение разме-
ров моляров от первого ко второму (второй — наибольший в
ряду и очень крупный). Форма моляров вытянутая в мезио-
дистальном направлении, в противоположность характер-
ной форме моляров австралопитековых. Одним словом, в
начале 60-х годов исследователи встретились с новой фор-
мой гоминид, очевидно более прогрессивной по сравнению
с австралопитековыми. Но особенно убедило в этом антро-
пологов и археологов наличие вместе с костями «презинд-
жантропа» крайне примитивных каменных орудий «олду-
вайской» галечной культуры. Согласно «орудийному» кри-
терию рода «Ното» были найдены костные остатки челове-
ка. При этом древность находки, ее архаизм по ряду черт, а
также крайне примитивный тип орудий позволяли предпо-
ложить, что речь идет именно о первом, человеке (точнее —
об одном из представителей самой древней человеческой по-
пуляции). Однако, только через 4 года ведущие специалисты
в области исследования ископаемых гоминид Л. Лики, Ф.
Тобайас и Дж. Нэйпир в совместной статье выступили с
предложением включить «презинджантропа» в род Ното в
качестве нового вида Homo habilis. Термин habilis (умелый,
ловкий) избрал Р. Дарт. Полное научное название этого го-
минида теперь звучало: «Ното habilis Leakey, Tobias, Napier,
1964». И только по прошествии еще многих лет, к концу 70-х
годов новый вид был признан большинством исследовате-
лей, притом, как мы увидим выше — также не окончательно.
После открытия остатков ОН7 последовало много на-
ходок, которые с большей или меньшей достоверностью
были отнесены к виду Homo habilis. Начиная с 1963 года в
Олдувайском ущелье, были обнаружены: неполный череп
подростка (ОН 13), затем — фрагменты черепа молодого ин-
133
дивидуума (ОН 14), далее — части свода черепа и зубы верх-
ней челюсти взрослого гоминида (ОН 16). Позже был най-
ден ставший широко известным почти полный женский че-
реп без нижней челюсти ОН24, получивший прозвище
«Twiggy» (по имени британской актрисы и модели) Этот че-
реп сходен с ОН7 по строению теменных костей, но имеет
меньший продольный диаметр и меньший объем мозга —
600 см3, что считается минимальной величиной для рода
Ното. Лицо низкое, вогнутое в средней части, как у австра-
лопитековых, но менее прогнатное и не такое плоское как у
массивных австралопитеков. Скуловые кости незначитель-
но выступают в стороны, грушевидное отверстие довольно
широкое, надбровные дуги развиты умеренно. Зубы срав-
нительно небольшие (найдены 2 премоляра и 5 моляров).
Третий моляр — в процессе прорезывания, что свидетельст-
вует о молодом возрасте индивидуума. В целом череп похож
также на ОН 13. По геологическому возрасту ОН24 — один
из наиболее древних черепов Homo habilis и в этом отноше-
нии сближается с ОН7.
Еще один известный экземпляр из Олдувайского уще-
лья — ОН62, найденный в 1986 году М. и Л. Лики недалеко
от кратера Нгоро-нгоро, представляет собой фрагментар-
ный скелет взрослого индивидуума, по-видимому — жен-
щины. Обнаружены части конечностей и черепа, верхняя
челюсть, отдельные зубы (всего 302 фрагмента). ОН62 — са-
мый низкорослый из известных гоминид, его рост едва пре-
вышал один метр. У него были длинные руки, по пропорци-
ям конечностей этот представитель древнейшего человече-
ства напоминал еще афарского австралопитека и даже шим-
панзе. Длина плечевой кости составляла 95% длины бедрен-
ной кости (у современного человека — 70%, у шимпанзе —
100%). Древность скелета — 1,8 млн. лет. Находка послужи-
ла предметом многих споров — о реальности единого вида
Homo habilis, о вариабельности внутри вида, о величине по-
лового диморфизма, о возможности считать столь низкоро-
слые формы гоминид исходными для крупных и высоких
134
Homo ergaster. Во всем, кроме длины тела, в частности — по
строению верхней челюсти и зубов, ОН62 сходен с рядом
других представителей Homo habilis.
Территория расселения Homo habilis не ограничивалась
областью Олдувайского ущелья, остатки древних гоминид
этого вида найдены также в Кении, Эфиопии и Южной Аф-
рике. Одна из находок с территории Кении произвела на-
стоящую сенсацию и в существенной степени повлияла на
весь ход развития науки о происхождении человека в конце
XX века. Речь идет об уникальном черепе KNM-ER 1470
(рис. 10), найденном в 1972 году в Кооби Фора Ричардом
Лики (сыном Л. Лики) за несколько дней до смерти отца.
Череп был собран Мив Лики из 150 фрагментов, но оказал-
ся достаточно полным, чтобы судить обо всех основных
краниологических особенностях, исключая нижнюю че-
люсть. Прежде всего всех поразил необычно большой для
Homo habilis объем мозговой коробки найденного индиви-
дуума — 775 см3 (!). Довольно крутой, по масштабу древней-
ших гоминид, подъем лобной кости и, главное, сравнитель-
но слабо развитые надглазничные дуги наводили на мысль
о близости к Homo sapiens Р. Лики даже выдвинул гипотезу
о происхождении современного человека непосредственно
от типа гоминид, представленного черепом KNM-ER 1470.
Прогрессивные особенности этого черепа особенно замет-
ны в фас; бросаются в глаза слабо развитые надбровные ду-
ги и строение лобной кости. В профиль, в латеральной нор-
ме, картина несколько меняется — становится заметным
выраженный альвеолярный прогнатизм и длинный альвео-
лярный отросток, создающие эффект близости к австрало-
питековым. Архаично выглядят форма верхней альвеоляр-
ной дуги и вогнутый в средней части контур высокого и уп-
лощенного лицевого отдела. Зато затылочный отдел смот-
рится почти как современный. Затылок округлый, без пере-
гиба, со слабо выраженным рельефом, достаточно сильно
развиты сосцевидные отростки височной кости. Строение
зубов (установлено в основном по корням) резко отличает-
135
ся от типа зубной системы австралопитековых: крупные
резцы и клыки при сравнительно небольших заклыковых
зубах. Небо неглубокое, короткое. Сильно выражена по-
сторбитальная констрикция, почти нет понижения лобной
кости за надбровным валиком. Кости черепа тонкие, что
обычно рассматривается как один из прогрессивных при-
знаков, но на деле может быть объяснено просто характер-
ными особенностями древнейших гоминид.
Рассматриваемый череп не сразу был включен в какой-
либо известный таксон. Его сближали и с людьми и с авст-
ралопитеками. Этому способствовала некоторое время не-
определенность датировки. Сначала находке приписывали
геологический возраст 2,9 млн. лет, что действительно за-
трудняло определение систематического положения инди-
видуума. Потом датировка была пересмотрена, и теперь
древность KNM-ER 1470 считается равной 1,9 млн. лет, то-
чнее — 1,89 млн, лет, то есгь данный индивидуум жил как
раз в период существования на Земле вида Homo habilis.
Другая известная находка Homo habilis в Кении, в Коо-
би Фора — череп KNM-ER 1813, — также представляет
очень большой интерес не только потому, что каждый но-
вый полный, хорошо сохранившийся экземпляр пополняет
информацию о выделенном виде, но также в силу порази-
тельного контраста между двумя индивидуумами, костные
остатки которых были найдены в одном и том же месте, от-
носятся к одному и тому же периоду времени (1,9 млн. лет)
и, по-видимому, принадлежат к одному и тому же виду.
Череп KNM-ER 1813 по всем параметрам меньше, чем эк-
земпляр 1470. Объем его мозга равен всего 510 см3, то есть
попадает в пределы размаха вариаций мозга австралопите-
ковых и антропоморфных обезьян. Оба сравниваемых чере-
па из Кооби Фора находятся на противоположных полюсах
спектра вариаций ранних гоминид по данному признаку.
Размеры лица у экземпляра 1813 — небольшие, надглазнич-
ные дуги выражены немного сильнее, чем у 1470, прогна-
тизм слабее, лобная кость поднимается еще круче, чем у
136
сравниваемою индивидуума 1470, носовые кости выступа-
ют очень слабо, контур лицевого отдела слегка вогнутый,
резцы небольших размеров, заклыковые зубы и клык срав-
нительно более крупных размеров, затылок округлен, но
имеет заметный перегиб и поперечный гребень, позади
надбровных дуг имеется неглубокая продольная впадина
(«депрессия»). Небольшие размеры нельзя объяснить воз-
растной изменчивостью (имеется третий моляр). Их трудно
свести к половому диморфизму, так различия двух сравни-
ваемых черепов слишком велики. К тому же меньший по
размерам череп, который мог бы «играть роль» женского ха-
рактеризуется более выраженным рельефом и в этом отно-
шении больше похож на мужской, чем 1470. Кстати пол эк-
земпляра 1813 пока точно не установлен. Сравнение двух
черепов из Кооби Фора ярко иллюстрирует сложившееся
уже у многих исследователей мнение, что здесь речь идет о
сосуществовании двух разных видов. KN М-ER 1813 — не ис-
ключение, а яркий представитель одного из этих видов, что
доказывается его большим сходством с экземплярами ОН 13
и ОН24. Группа американских антропологов (Lieberman,
Pilbeam, Wood, 1988) провела детальный сравнительный
анализ черепов KNM-ER 1470 и KNM-ER 1813 и пришла к
выводу, что эти широко известные находки различаются на
уровне, превышающем внутривидовую изменчивость, даже
с учетом возможности очень резко выраженного полового
диморфизма, сравнимого, например, с параметрами горил-
лы. Некоторые специалисты, в частности известные антро-
пологи Ф. Райтмайер и Д. Джохансон (Rightmier, 1993,
Johansbn 1996) четко определили свою позицию относи-
тельно необходимости выделить два разных вида среди са-
мых ранних представителей Ното. Так, череп KNM-ER
1470 большая часть исследователей предпочитает выделять
в самостоятельный вид, который получил по предложению
В.П. Алексеева название Homo rudolfensis, произведенное от
прежнего названия озера Туркана — оз. Рудольфа. Это опре-
деление сейчас приобрело широкое распространение среди
137
ученых — сторонников выделения двух видов первых лю-
дей. Некоторые антропологи и палеонтологи все же не иск-
лючают возможность объединения последних в один вид
(Miller, 1991). Третьи находят выход в том, что условно объ-
единяют всех «первых людей» в один вид с оговоркой «в
широком смысле», т.е. Homo habilis sensu Into, в отличие от
«собственно хабилисов» — Homo habilis sensu stricto.
Систематика древнейшего человечества осложняется
также наличием находок остатков существ, предположи-
тельно относящихся к роду Ното, за пределами территорий
Танзании и Кении. Особенно много споров вызвали неко-
торые южноафриканские неполные черепа из Сварткранса
и Стеркфонтейна: Stw 53 и SK 847. Этим находкам специ-
ально посвящен ряд работ. SK 847 впервые стал известен
несколько десятилетий назад как Telanthropus capensis. (по
Дж. Робинсону). Находка была выделена в отдельный род,
несмотря на то, что некоторые антропологи сближали ее с
австралопитековыми. Впоследствии Дж. Робинсон вклю-
чил этот череп в род Ното как Homo erectus, и, наконец, — в
связи с выделением африканских «питекантропов» в от-
дельный таксон, — SK 847 стал фигурировать как Ното
ergaster (Johanson, Blake, 1996). Учитывая серьезность аргу-
ментации сторонников этой точки зрения, данная находка
рассматривается в нашей работе в разделе, посвященном
Homo ergaster. Однако, дискуссия по поводу этого экземпля-
ра продолжается. Б. Вуд (Wood, 1991, 1992) , например,
включил его в вид Homo habilis и, более того, в категорию
Homo habilis sensu stricto вместе с такими образцами как че-
репа SK 27 и Stw 53, нижние челюсти SK 15 и SK 45 из той
же пещеры, а также с олдувайскими гоминидами ОН7,
ОН 13, ОН24, ОН62, то есть с «классическими» Homo habilis.
Ф. Грайн (Grine, 2000) подробно рассмотрел вопрос о таксо-
номическом статусе экземпляров SK 847 и Stw 53 и пришел
к выводу о сходстве этих черепов между собой и их близости
к Homo habilis sensu stricto. В частности, оба рассматривае-
мых черепа сильно отличаются от Homo ergaster по таким ва-
138
жным таксономическим критериям, как ширина грушевид-
ного отверстия, которое существенно шире у Homo ergaster,
а также ширина и глубина неба. Узкое и неглубокое небо
сближает SK 847 и Stw 53 со средним типом хабилиса.
Ф. Грайн выделяет практически только один признак кото-
рый может указывать на морфологическое сходство SK 847
с Homo ergaster — развитие надбровного валика, однако и по
этому показателю находка из Сварткранса занимает скорее
промежуточное положение. Что касается экземпляра Stw
53, то в этом случае слабо развитый и тонкий торус сравним
больше с аналогичными образованиями Homo habilis. При-
ведя эти доводы. Ф. Грайн все же делает осторожный вывод,
что SK 847 имеет больше сходных черт с Homo habilis, чем с
Homo ergaster. То же говорит этот исследователь и относи-
тельно экземпляра Stw 53, считая, при этом что последний
несколько ближе к Homo habilis, чем № 847 Ф. Тобайас пря-
мо относит SK 847 к Homo ergaster, a Stw 53 — к Homo habilis
(Tobias, 1991). Отмечается также некоторое своеобразие
дискутируемых образцов по сравнению с олдувайскими ха-
билисами. Все же надо признать, что SK 847 выделятся из
среды типичных Homo habilis. В целом создается впечатле-
ние, что многие антропологи скорее склонны считать эк-
земпляр SK 847, а также нижнюю челюсть SK 15 и, возмож-
но. — череп Stw 53 промежуточными формами между Ното
habilis и Homo erectus .Этим объясняется большой интерес
исследователей к описанным находкам; ведь не исключено,
что в них отражен процесс трансформации самой ранней
стадии эволюции рода Ното в более прогрессивную.
Необходимо упомянуть также еще одну весьма интере-
сную находку, с которой связан ряд важных проблем, каса-
ющихся эволюции человека. Имеется в виду верхняя че-
люсть из Хадара (Эфиопия) под шифром AL 666-1, по все-
общему признанию бесспорно принадлежащая человеку.
Характерными чертами этого экземпляра являются: эллип-
соидная (почти как у современного человека) форма зубной
дуги, широкое, глубокое и короткое небо, незначительный
139
прогнатизм, несколько увеличенный клык, крупные заклы-
ковые зубы. Более всего привлекает внимание к этой наход-
ке ее датировка — 2,33 млн. лет. На данный момент это — са-
мый древний достоверно датируемый экземпляр, относящий-
ся к роду Ното.
Имеются еще две находки остатков Ното, древность
которых может слегка превысить геологический возраст
упомянутой верхней челюсти: найденные в 1991 г. в Ураха
(рифт Малави) вместе с примитивными каменными ору-
диями фрагменты двух нижних челюстей (UR. 501) с дву-
мя молярами и премоляром, и височная кость с берегов
оз. Баринго (KNM-BC 1, Кения, формация Чемерон). Да-
тировка обоих экземпляров — 2,4 млн. лет. Однако, эта да-
та пока не признана абсолютно надежной, так что древ-
нейшими остатками человека приходится считать AL 666-
1. Новые открытия, возможно, внесут коррективы в эту
предварительную оценку времени происхождения челове-
ка. Довольно долго видовая принадлежность AL 666-1 не
была определена, и он фигурировал как Homo sp., те. че-
ловек неизвестного вида. Наконец, в 1997 г. У. Кимбел, Д.
Джохансон и И. Рэк сочли возможным включить эту на-
ходку в вид Homo habilis (Kimbel, Johanson, Rak, 1997).
Обычно считалось (Johanson, 1996), что древнейшим ви-
дом человека был Homo rudolfensis (2,4-1,9 млн. лет), а Но-
то habilis жил в период 1,9-1,6 млн. лет назад. Если упомя-
нутые авторы имели в виду Homo habilis sensu stricto, то по-
следний становится в понимании антропологов не менее
древним Ното, чем рудольфензис. Идет спор о том, какой
из этих двух видов мог быть предком современного чело-
века. Д. Джохансон в упомянутой работе пишет, что на
роль предка человека современного вида больше подхо-
дит Homo habilis. Однако, Б.Вуд выдвигает гипотезу про-
исхождения всех поздних Ното включая Н. sapiens, от аль-
тернативного вида — Homo rudolfensis (Wood, 1994) Даль-
нейшие исследования покажут, насколько справедливо
это заключение.
140
В настоящее время сторонники двухвидовой структу-
ры древнейшей стадии эволюции рода Ното относят к ви-
ду Homo habilis (sensu stricto) следующие находки в Восточ-
ной и Южной Африке: ОН7, ОН8, ОН 13, ОН 14, ОН 16,
ОН24, ОН35, ОН62, KNM-ER1805, KNM-ER1813, SK27.
SK45, Stsl9, AL666-1. Как говорилось выше, ряд исследо-
вателей, в том числе Б. Вуд и Ф. Грайн, включают в этот
вид также экземпляры SK847, SK15, SK18 и Stw53, кото-
рые другие антропологи сближают с Homo erectus. Столь
же неопределенно систематическое положение находок
на территории Кении — бедренной кости KNM-ER 1481А
и тазовой кости KNM-ER 3228, имеющих практически
вполне «человеческое строение» (как у Homo erectus), но
по геологическому возрасту скорее сближающиеся с Ното
habilis. К виду Homo rudolfensis обычно относят KNM-
ER1470, фрагментарные черепа KNM-ER1590 и KNM-
ER3732,a также нижнюю челюсть KNM-ER1802 и, возмо-
жно, упомянутые выше экземпляры из Малави и Баринго.
В частности, Б. Вуд включает KNM-BC 1 в таксон Ното
rudolfensis. Заслуживает внимания тот факт, что костные
остатки Homo rudolfensis (во всяком случае, большая их
часть) найдены на территории Кении, что указывает на
довольно узкий ареал распространения этого вида, в то
время как «собственно хабилисы» были расселены значи-
тельно шире — в Кении, Эфиопии, Танзании, Южной Аф-
рике. Это, кстати, может служить дополнительным аргу-
ментом в пользу гипотезы основной роли таксона Ното
habilis в процессе эволюции древнейших представителей
рода Ното.
Что касается происхождения таксонов Homo habilis и
Homo rudolfensis, то они несомненно развились в среде авст-
ралопитековых. Большинство исследователей выводят пер-
вые популяции людей непосредственно от афарского авст-
ралопитека (Johanson, Blake, 1996): этот вид дал широкий
«веер» таксономической радиации — все более поздние ви-
ды австралопитековых и среди них — один таксон ранних
141
Ното, впоследствии образовавший два близко родственных
вида (или, по мнению других антропологов, — один полити-
пический вид). Б. Вуд (Wood, 1994) полагает, что хабилисы
произошли непосредственно от афарского австралопитека,
a Homo rudolfensis прошел еще промежуточную стадию -
одну из форм древнейших Ното, берущую начало, в конеч-
ном итоге, также от афарского австралопитека. Ф.Тобайас
высказал мнение, что род Ното происходит от вида
Australopithecus africanus от которого одна ветвь вела к чело-
веку, другая — к массивным австралопитекам.
Реальность таксона Homo habilis с момента его выделе-
ния в систематике гоминид внушала сомнения многим ис-
следователям. Постепенно большинство антропологов и
палеонтологов признало, что такое звено эволюции чело-
века действительно существовало. Так, известный англий-
ский антрополог П. Эндрьюс {Andrews, 1984) прямо назвал
хабилиса «первым достоверным человеком». Однако, спо-
ры на этом не закончились и, как видно, сейчас разгоре-
лись с новой силой. В недавно опубликованной работе Б.
Вуд и М. Коллард (IVood & Collard, 2000) заново ставят воп-
рос о правомерности выделения рассматриваемого таксо-
на. Согласно мнению авторов, три главных критерия (ка-
менные орудия, речь, «силовой захват» кисти руки), по ко-
торым оценивалась принадлежность к роду Ното, недоста-
точно надежны. Во-первых невозможно точно связать ка-
кие-либо таксоны плиоценовых гоминид с каменными
орудиями того же периода; известно, что в — течение 5 лет
олдувайские орудия приписывались зинджантропу, а по-
том были очень легко «переадресованы» презинджантропу;
сейчас известны каменные орудия, геологический возраст
которых превышает 2,5 млн. лет, что наводит на мысль о
возможности «авторства» австралопитеков в изготовлении
этого каменного инвентаря. Во-вторых, обычный метод
анализа речевой функции по слепкам эндокранов сомни-
телен, т.к. связанные с речью участки мозга не столь точно
локализованы на эндокранах, как считалось раньше. В
142
третьих, нет никаких гарантий, что имеющийся довольно
незначительный материал по костям кисти, приписанный
Homo habilis, не может быть отнесен к Australopithecus boi-
sei. Американский антрополог Р. Сасмэн, подробно изу-
чивший пястные кости австралопитековых, пришел к вы-
воду, что по морфологии этого отдела кисти руки афарские
австралопитеки были похожи на шимпанзе, а массивные
австралопитеки (парантропы) столь близки к современно-
му человеку, что нельзя исключить возможности изготов-
ления ими каменных орудий (Susman, 1994). Расплывчаты-
ми представляются также и другие критерии рода Ното. В
частности, несмотря на увеличение средних размеров моз-
га хабилисов по сравнению с австралопитеко-выми, по
этому признаку между данными родами наблюдается силь-
ная трансгрессия. Например, объем мозга Homo habilis
KNM-ER. 1813в точности равен объему мозга австралопи-
тека KNM-ER 406 (510 см3). Как и австралопитеки, хаби-
лисы имели «мозаичное» строение стопы; пяточно-кубо-
видный сустав у них имел строение, сходное с аналогич-
ным суставом стопы современного человека, а по структу-
ре таранно-ладьевидного сустава хабилисы были ближе к
человекообразным обезьянам. Отсюда — своеобразная по-
ходка и древесно-наземный образ жизни, как у австрало-
питековых (Kidd, O'Higgins, Oxward, 1994). Прогрессивное,
«человеческое» строение тазовых костей и крестца в одина-
ковой мере было выражено и у хабилисов, и у австралопи-
теков и было следствием прямохождения (признак общий
для обоих родов). Б. Вуд и М. Коллард считают, что строе-
ние посткраниального скелета в целом не позволяет отли-
чить Homo habilis от австралопитековых. В частности, это
касается даже такого признака, как соотношение длины
конечностей, по которому у обоих родов отмечается сход-
ство с человекообразными обезьянами. Свойство правору-
кости, которое могло быть связано с предметной деятель-
ностью, по мнению цитируемых авторов, также не может
ограничиваться родом Ното. Словом, авторы приходят к
143
выводу о расплывчатости и чрезмерной условности крите-
риев выделения рода Ното в применении к самым ранним
его представителям. Надо сказать, что это вполне естест-
венно, и искать резкую анатомическую грань между обезь-
яноподобным предком и человеком в ходе антропогенеза —
дело мало перспективное.
Б.Вуд и М.Коллард предлагают свой критерий опреде-
ления рода «clade and grade», иными словами род должен
представлять собой монофилетическую группу видов, объе-
диненных, к тому же, общей адаптивной стратегией. Вид
может быть включен в какой-либо род, если он ближе по
названным выше критериям к «типовому виду» этого рода,
чем к другим родам. В случае Ното «типовым видом» явля-
ется Homo sapiens. Именно с ним должен иметь наибольшее
сходство по «clade and grade» рассматриваемый вид (Ното
habilis) в противовес другим родам. Однако, как считают Б.
Вуд и М. Коллард, хабилисы по данным критериям значи-
тельно ближе к австралопитековым, чем к современному
человеку. Отсюда делается вывод, что Homo habilis должен
быть исключен из рода Ното и либо помещен в род
Australopithecus, либо выделен в отдельный род. Это отно-
сится к Homo habilis sensu lato, то есть как к собственно хаби-
лисам, так и к Homo rudolfensis. Монофилетический «пучок»
с современным человеком могут составить только H.erectus,
Н.ergaster, H.heidelbergensis, H.neanderthalensis. Ими и должен
быть ограничен состав рода Ното.
Аналогичную позицию по отношению к систематичес-
кому положению хабилисов занимает также итальянский
исследователь Дж. Моджи-Чекки (Moggi-Cecchi, 2000),
опубликовавший недавно статью о развитии зубной систе-
мы у различных гоминид. При сравнении хода развития зу-
бов у австралопитековых, Homo habilis и Homo erectus автор
пришел к выводу, что Homo habilis значительно ближе по
этому признаку к австралопитекам, чем к Homo erectus.
Формирование корней зубов у хабилисов сходно с этим
процессом у обезьян. Автор полагает, что резкий перелом в
144
типе развития зубов в филогенезе ранних гоминид произо-
шел не между австралопитеками и Homo habilis, а между
Homo habilis и Homo erectus и приходит к выводу, что Ното
habilis должен скорее рассматриваться не как первый чело-
век, а как последний австралопитек.
Интересные результаты дает сравнение размеров зубов
хабилиса с другими гоминидами. По вестибуло-лингваль-
ному и мезио-дистальному диаметрам коронки Ното
habilis наиболее близок к афарскому австралопитеку, что
лишний раз подтверждает преемственность между этими
видами; очевидное сходство в этом случае было отмечено
по размерам коронок верхнего центрального резца, ниж-
него центрального резца, обоих нижних премоляров, вто-
рого и третьего верхних моляров, второго и третьего ниж-
них моляров. С австралопитеком африканским хабилис
сходен по размерам верхнего и нижнего клыка. Промежу-
точное положение между афарским и африканским авст-
ралопитеками Homo habilis занимает по двум диаметрам
верхних премоляров и нижнего клыка. К Homo erectus ха-
билис близок по размерам первого верхнего и первого ни-
жнего моляров. (Зубов, Халдеева, 1989) Homo habilis выде-
ляется среди других гоминид очень крупными размерами
центральных резцов, как верхнего, так и нижнего, наряду
с заметной редукцией латерального верхнего резца Разме-
ры зубов хабилиса позволяют проследить ход специализа-
ции зубной системы у ранних гоминид. Можно отметить
четкое разграничение линий человека и массивного авст-
ралопитека. Особенно это проявляется в морфологии рез-
цов, которые (за исключением верхних латеральных) эво-
люционировали у первых людей в сторону увеличения, а у
массивных австралопитеков — в противоположном напра-
влении. В целом по размерам зубов можно подтвердить
вывод Дж. Моджи-Чекки о большей близости хабилиса к
австралопитекам по сравнению с более поздними гомини-
дами. Однако, как нам кажется, из этого не следует вывод
о принадлежности Homo habilis к австралопитековым.
145
Эволюция гоминид проходила неравномерно и носила
«мозаичный» характер. Признаки зубной системы могли
незначительно прогрессировать по сравнению с предко-
вой моделью афарского австралопитека в силу сходства
особенностей экониши и соответствующего направления
стабилизирующего отбора. Но при этом все же нужно от-
метить такие прогрессивные особенности морфологии зу-
бов Homo habilis, как начавшийся процесс редукции тре-
тьего моляра и отсутствие специализации передних зубов,
свойственной поздним австралопитекам. Вообще в целом
зубы хабилисов мало специализированы, что соответству-
ет пищевой стратегии по типу всеядности.
Но если в зубной системе Homo habilis отмечаются чер-
ты консерватизма, то в области морфологии и функцио-
нального уровня его мозга были возможны довольно суще-
ственные сдвиги, которые внешне выразились в усложне-
нии форм поведения, в частности — в способности к изго-
товлению каменных орудий.
«Орудийный» критерий рода Ното вынуждает нас, до
появления общепризнанного подхода к оценке рода «Чело-
век», включать в этот род даже весьма примитивных гоми-
нид. Рассуждения Дж. Вуда и М. Колларда, конечно, заслу-
живают серьезного внимания и могли бы стать основой для
перенесения хабилиса в подсемейство австралопитековых.
Однако, все же нельзя согласиться с тем, что критерий моз-
га и руки совсем «не работает» в данном случае. Ведь все-
таки в среднем, на уровне хабилиса заметен определенный
сдвиг по массе мозга (объем эндокрана в среднем в 1,5 раза
больше, чем у грацильных австралопитеков), а результаты
исследования Ф. Тобайаса относительно предположитель-
ного проявления речевых центров на эндокране хабилиса
нельзя игнорировать. Сходство строения кистей рук хаби-
лиса и массивных австралопитеков можно истолковать как
общую преадаптацию. Кроме того, систематическое упот-
ребление природных предметов (палок, камней) также мог-
ло вызвать определенную специализацию передних конеч-
146
ностей. Тогда остается предположить, что употребление та-
ких орудий было в неодинаковой степени свойственно раз-
ным видам австралопитеков. Массивные австралопитеки
могли развиться до стадии необходимости употребления
палок и камней, — об этом косвенно свидетельствует их
слабая природная защищенность (редукция клыков), — но
по другим признакам, в частности по особенностям мор-
фологии черепа и мозга, пойти по пути узкой специализа-
ции и оказаться в эволюционном тупике. Здесь перед нами
типичный случай демагистрализации в парамагистральной
ветви развития. Массивный австралопитек это — как бы
специализированная тупиковая форма «предчеловека». Ес-
ли же будет доказано, что Australopithecus robustus или boisei
способны были изготовлять хотя бы самые примитивные
каменные орудия, то вопрос о включении этих форм в род
Ното будет зависеть от принципов классификации этого
рода: «конфликт» морфологического и этологического
подходов придется решать применительно к данному кон-
кретному случаю, не прибегая к догматическим установкам
в отношении критерия рассматриваемого уникального ро-
да. Как мы видели выше, настала пора творческого пере-
смотра систематики гоминид. Отходит в прошлое узкое по-
нимание принципа Гаузе — «гипотеза одного вида», соглас-
но которой в каждую конкретную эпоху в данной эконише
может существовать только один вид. На деле сходную ни-
шу могут разделять два во многом близких вида, которые
различаются, однако, по тем или иным «тонкостям» пище-
вой или репродуктивной стратегии, с трудом реконструи-
руемым на палеонтологическом материале. Homo habilis и
австралопитек бойсов безусловно различались по пищевой
стратегии: австралопитеки питались в основном раститель-
ной пищей (зерноядность. питание стручками, травами,
корневищами) с некоторыми элементами всеядности, в то
время как хабилисы были уже практически полностью все-
ядными существами. Всеядность и тесно связанная с ней
орудийная дсятельносгь, способствовали расширению эко-
147
ниши Homo habilis и, в конечном счете, вытеснению авст-
ралопитеков, однако период их сосуществования, вероят-
но, был достаточно долгим. Есть даже предположение о
возможной метисации между австралопитеками и первыми
Ното. Известный палеонтолог И. Коппенс выдвинул гипо-
тезу двух ветвей Ното в глубокой древности: одна из них
началась 6-7 млн. лет назад от гоминид типа Лукейно и,
расщепившись на две линии, заглохла, вторая сформиро-
валась примерно 2,7 млн. лет назад и привела к Ното
habilis. Наличие разных ветвей Ното среди древнейших го-
минид, таким образом, считается вполне возможным. Это
отразилось, в частности, и в представлении о двух видах
первых Homo: Н. habilis et H.rudolfensis. Некоторые исследо-
ватели считали, что эти виды не были синхронными (хаби-
лис жил 1,9-1,6 млн. лет назад, рудольфензис — 2,4-1,9 млн.
лет назад), что соответствовало бы «гипотезе одного вида».
Однако новые находки, в частности AL 666-1, скорее гово-
рят о сосуществовании двух видов предположительно
имевших сходные экониши. Правда, вопрос о числе видов
ранних Ното еще не решен окончательно. Как уже сказа-
но выше, нет твердой уверенности относительно невоз-
можности объединить два упомянутых выше таксона в
один вид Homo habilis .Ссылка на очень большой размах
изменчивости размеров тела и мозга в пределах Ното
habilis sensu lato недостаточно обоснована: ведь и совре-
менный вид человека имеет чрезвычайно большой размах
изменчивости по размерам тела (сравним пигмеев и шот-
ландцев), а масса мозга связана определенной корреля-
цией с размерами тела. Но, независимо от решения дан-
ной проблемы, вряд ли можно опираться на принципы
«гипотезы одного вида» при решении проблем состава
рода Ното.
Homo habilis sensu lato выделен главным образом на ос-
новании «орудийного» критерия, как создатель олдувай-
ской культуры. Наиболее представительными для послед-
ней, а также самыми многочисленными являлись чопперы —
148
ударники — грубо обработанные несколькими сколами
гальки (см.рис.9). «Галечная» культура была широко рас-
пространена в нижнем палеолите, на протяжении сотен ты-
сяч лет, притом не только в Африке. Сходные примитивные
орудия найдены на территории Китая в Лонггупо (1,8-1,9
млн. лет) и в Венгрии (Вертешселлеш, 350 тысяч лет). Бла-
годаря острому краю чопперы могли служить как рубящие и
режущие орудия при расчленении туш животных и для со-
скабливания мяса с костей. По своему назначению олду-
вайские гальки несомненно были в значительной мере по-
лифункциональны, хотя все их функции в настоящее время
невозможно реконструировать. В частности, древнейший
человек мог использовать их когда необходимо было сру-
бить ветку, очистить ее от листьев, обрезать до нужного раз-
мера, возможно — заострить. В этом случае чоппер стано-
вился «орудием для изготовления орудий», а действия «ма-
стера» можно было бы, следуя распространенному крите-
рию, назвать уже «истинным трудом». Конечно, это — толь-
ко догадки, однако нельзя не учитывать тот факт, что изго-
товлению каменных орудий предшествовал огромный пе-
риод времени, в течение которого широко использовались
и кость, и дерево и необработанный камень, притом ис-
пользовались со все возрастающим «знанием дела», вклю-
чая приобретение навыков употребления «предорудий», на-
копление знаний о свойствах материалов, о роли формы и
размера изделий. Несомненно имел место «профессиональ-
ный» выбор материалов и объектов для пополнения «арсе-
нала» этой первобытной техники. Навыки могли уже пере-
даваться от индивида к индивиду по принципу «социально-
го наследования». Зачатки всех перечисленных способно-
стей можно видеть уже у человекообразных обезьян (изго-
товление стандартизированных прутиков для ужения тер-
митов, выбор и перенос камней для раскалывания орехов) и
даже у низших узконосых обезьян (распространение в груп-
пе опыта обезьяны, научившейся мыть орехи). Критерий
рода Ното, основанный на каменных орудиях, конечно,
149
практичен, так как позволяет производить диагностику ро-
довой принадлежности по конкретным предметам, однако,
он оставляет вне внимания исследователя длительный пе-
риод целесообразного выбора материалов и форм, а также
возрастания мастерства владения необработанным камнем,
деревом и костью, которое становилось все более осознан-
ным и необходимым как жизненно важное свойство груп-
пы. В конце концов, важен не материал, а столь совершен-
ное им владение, что у «мастера» возникает желание и воз-
можность целенаправленного изменения формы и размера
объекта, предназначенного для будущего употребления.
Именно та стадия развития навыков «доработки» кости, ро-
га и дерева послужила базой для освоения более твердого
материала — камня (галек из кварцита или вулканической
лавы), с которым гоминиды, к тому же, были уже основа-
тельно знакомы. При этом, разумеется, многое зависело от
наличия этого материала, так что группа, перешедшая к та-
кой «трудовой деятельности» не обязательно была более
высокоразвитой по сравнению с какой-либо другой, дос-
тигшей совершенства в искусстве «доработки» и использо-
вания деревянного и костяного инвентаря, а также широко-
го употребления целесообразно отобранных «природных»
камней. Этих навыков на высоком уровне их совершенства
долгое время было вполне достаточно для выживания груп-
пы. Здесь как раз и теряется «грань» между обезьяной и че-
ловеком, и среди широкого спектра групп австралопитеко-
вых, систематически и адекватно использовавших стандар-
тизированные доработанные и недоработанные предметы
из различных материалов бесперспективно искать наиболее
«совершенные» коллективы, выделившиеся в эволюцион-
ном плане. Однако несомненно, что в археологическом
критерии, связанном с каменными орудиями, отражены все
же важные моменты: систематический характер обработки
камня и его постоянное употребление гоминидами для раз-
личных целей. До становления таких групп, специализиро-
ванных в отношении обработки и использовании камня,
150
употребление и частичная обработка последнего могли
проявляться спорадически, не закрепляясь как постоянное
свойство в силу, например, потери связи с источником ма-
териала вследствие миграций группы или ее оттеснения бо-
лее сильными конкурентами. Каменный инвентарь бес-
спорно давал преимущество тому или иному первобытному
коллективу в конкурентной борьбе, однако это преимуще-
ство нельзя абсолютизировать. В какие-то моменты гоми-
ниды, достигшие «виртуозной» техники владения деревян-
ными, костяными и необработанными каменными «предо-
рудиями» могли одерживать верх. Важно, что в период, ко-
торый мы считаем временем появления первого человека,
существовала магистральная тенденция, — постепенное ов-
ладение перспективным материалом, ознаменовавшая вы-
ход гоминид на путь подъема общей организации индиви-
дуума и группы. Начинался каменный век. И судьба будуще-
го прогресса зависела уже не от успехов какой-либо кон-
кретной группы, а от исхода борьбы магистральной и алло-
морфной стратегий развития приведшей к становлению Че-
ловека разумного. Здесь уместно опять напомнить, что но-
вая модель развития была подготовлена всей предшествую-
щей эволюцией и, прежде всего, линией естественного от-
бора на совершенствование головного мозга. И в дальней-
шем весь ход антропогенеза неизменно был результатом се-
лективного давления в том же направлении, «заданном»
эволюцией эволюции. Форму, окончательно вставшую на
путь дальнейшего развития гоминидного комплекса в на-
правлении очеловечивания можно узнать не только по на-
личию каменных изделий, но также по показателям энце-
фализации и специализации кисти руки. Если говорить о
границах рода Ното, то именно наличие таких показателей
может служить гранью, выделяющей его, включая даже
случаи отсутствия каменных орудий на месте находки ос-
татков гоминид. С точки зрения «орудийного» критерия
первый человек возник раньше, чем выявились признаки ус-
тойчивого направления отбора в направлении Ното, так
151
что, опираясь на показатели отбора, мы ориентируемся на
уже «продвинутого» человека. Но, с другой стороны, при-
сутствие слегка доработанного камня может направить нас
на ложный след — на группу индивидов или одного инди-
вида, для которых эпизодические случаи простейшей обра-
ботки галек могли еще не стать жизненно важной формой
поведения. Таким образом, наличие следов обработки кам-
ня — лишь косвенное свидетельство «человеческой» моде-
ли эволюционного процесса. Главное для рода Ното (вплоть
до Homo sapiens) — устойчивый характер давления естест-
венного отбора в направлении, совершенствования мозга и
специализации кистей рук для разнообразных манипуляций
предметами.
Совершенствование орудийной деятельности гоминид
связано не только с исходным материалом, но также с целе-
сообразностью формы орудий, соответствующей выполня-
емой ими функцией. Описанные выше чопперы олдувай-
ской культуры несомненно были полифункциональными
орудиями, но они не были единственными в «арсенале»
Homo habilis. Исследователи выделяют также «чоппинги» —
гальки, обработанные с двух сторон, а также сфероиды —
многогранники-камни, оббитые с разных сторон. Исполь-
зовались простые отщепы — сколы с острым краем, как не-
обработанные, так и слегка «подправленные». Орудия раз-
нообразны по размеру, но, как правило, все небольшие — не
более 8-10 см. При «силовом захвате» кисти руки Ното
habilis, по всей видимости уже свойственном этим гоми-
нидам, такой размер, представляется достаточно адекват-
ным. Разнообразие орудий, — зачаточная стадия поли-
функциональности инвентаря и указание на нестереотип-
ный характер обращения с предметами. Возрастающее
число типов орудий и все большее их соответствие умно-
жающимся функциям свидетельствуют о сознательном ха-
рактере деятельности гоминид. Если принять гипотезу
Дарта об остео-одонто-кератической культуре, характери-
зующейся уже разнообразием форм, связанным с разным
152
назначением предметов, то становится ясно, что ни о ка-
ком «инстинктивном» труде (или отборе предметов) пред-
шественников человека и ранних Ното не может быть и
речи. Сложный конструктивный, созидательный процесс
человеческой деятельности с самого начала был творчест-
вом и отражал высокий уровень развития мозга в отличие
от застывших, неизменных, наследуемых форм созида-
тельных действий других животных, хотя, конечно, эле-
мент рассудочной деятельности у них несомненно при-
сутствует. На линии эволюции Ното постоянно развива-
лись такие феномены как обучаемость, передача прижиз-
ненного опыта, изобретательская активность, что созда-
вало условия для быстрого подъема организации вида по
магистрали.
В связи с приведенными выше высказываниями Б. Ву-
да и М. Колларда относительно невозможности включить
хабилиса в род Ното следует сказать, что кое в чем эти ис-
следователи, пожалуй, слишком категоричны. В среднем у
Homo habilis все же можно констатировать прогрессивные
изменения мозга (общий объем, развитие лобных и темен-
ных долей, наличие центров речи, отмеченное Ф. Тобайа-
сом (Tobias, 1987). Нельзя игнорировать и пусть не абсолют-
но достоверные, показатели прогресса кистей рук. Относи-
тельно критерия «clade and grade) можно констатировать
сходство экониш хабилисов и других представителей чело-
веческого рода. По последним данным Homo habilis был все-
ядным существом, в рационе которого значительную долю
составляло мясо, возможно, — костный и головной мозг на-
земных животных,-что явилось, отчасти, базисом энцефа-
лизации (Parkington, 2000). Следовательно, признается, что
хабилисы были охотниками. При этом существует мнение,
что эти гоминиды могли охотиться даже на довольно круп-
ную дичь, например антилоп (Хрисанфова. 1987, Деряги-
на. 1999). Конечно, далеко не все с этим согласны, считая,
что белковая пища доставалась хабилисам в основном бла-
годаря использованию падали, охоте на мелких животных,
153
потреблению пресноводной рыбы и моллюсков (Broadhurst
et al., 1998). В пользу гипотезы ограниченной роли охоты в
жизни хабилисов свидетельствует тот факт, что размер осво-
енной территории (Ноте range, HR) у этих гоминид не пре-
вышает аналогичного показателя австралопитековых и зна-
чительно меньше, чем у Homo erectus (Anton, Aziz, Yahdi Zaim,
2000). Другим аргументом является редкость следов раздел-
ки туш каменными орудиями в эпоху Homo habilis. Делается
вывод, что настоящая охота — удел более поздних и совер-
шенных представителей рода Ното. Но расхождения мне-
ний исследователей по данному вопросу в основном каса-
ются лишь охоты на крупных животных. Очень существен-
но, что, строение зубов Homo habilis свидетельствует о той
или иной форме всеядности этих гоминид со значительным
компонентом мясной пищи. Это — главное, и этим хабили-
сы резко отличаются от своих современников — массивных
австралопитеков и сближаются с Homo erectus , так что по
характеру пищевой стратегии Homo habilis вполне может
быть включен в род Ното. Орудийная деятельность, поло-
жившая начало созданию «искусственной среды» и ставшая
одним из важных факторов, направляющих естественный
отбор, также является аргументом в пользу включения
Homo habilis в род Ното, так как она объединяет всех пред-
ставителей этого рода в один эволюционный «пучок». Ко-
нечно, в пределах последнего наблюдаются значительные
различия по уровню развития, но эти различия лежат уже в
пределах единого направления. Если говорить о сходстве с
«типовым видом», то в отношении сущностных характери-
стик хабилисы в принципе должны быть объединены с
Homo sapiens. Различия здесь (в масштабе рода) в основном
количественные и если мы на их основании будем исклю-
чать таксон из рода Ното, то тогда логично было бы исклю-
чить также Homo erectus и далее вообще свести состав рода
Ното к одному лишь типовому виду. Что касается архаич-
ных черт анатомии хабилиса, то они в той или иной мере
оставались и у более поздних Ното. Естественно, что эти
154
черты были представлены у самых ранних представителей
рода, и весь анатомический комплекс Ното складывался
постепенно, гораздо медленнее, чем сущностные, направ-
ляющие прогресс особенностей анатомии и этологии.
Большинство исследователей считает, что Homo habilis,
был прямоходящим приматом и жил в основном на откры-
тых пространствах, в саваннах, вблизи озер. Следователь-
но, упомянутые выше архаичные особенности стопы, свя-
занные с древесным образом жизни, оставались у хабили-
сов как атавистические, не имеющие сколько-нибудь
серьезного таксономического веса при определении родо-
вой принадлежности этих гоминид. Вероятно, то же мож-
но сказать и о пропорциях конечностей. Таким образом,
несмотря на несомненную значимость аргументов, приво-
димых против включения хабилисов в род Ното, пока нет
достаточных оснований для исключения их из этого рода.
Недаром такие опытные антропологи, как Л. Лики, Ф. То-
байас, Д. Джохансон, П. Эндрьюс, признали Homo habilis
человеком.
Данные о быте и материальной культуре Homo habilis
порой довольно неопределенны в силу, главным образом,
сосуществования в период 2,5-1-6 млн. лет на близких тер-
риториях различных видов гоминид Как мы видели выше,
даже олдовайская культура не сразу была приписана пер-
вым людям. Интерес представляет находка примитивных
каменных построек, датируемых указанным периодом, в
Олдувайском ущелье. Обнаружена каменная кладка, обра-
зующая укрытие эллиптической формы, размером 3,5 на 4,3
м. Строительство этого древнейшего известного «дома»
обычно приписывается Homo habilis, что, правда, довольно
трудно доказать: творцом этого сооружения мог быть и
Homo ergaster Точно так же трудно связать с определенным
видом гоминид следы первых костров. В районе Чесованд-
жа (Кения) на стоянке гоминид были обнаружены следы ог-
ня. древность которых равна 1,4 млн. лет. В это время в дан-
ном месте могли присутствовать и Homo eraster, и массив-
155
ные австралопитеки и, может быть, какие-нибудь реликто-
вые группы хабилисов. При раскопках в Чесованджа обна-
ружены остатки скелета массивного австралопитека, одна-
ко связь между ними и следами огня проблематична. Точно
также следы костров в пещере Свартскранс сопровождают
костные остатки массивных австралопитеков (85 индивиду-
умов), но там же, как известно, находился череп SK 847, —
либо Homo habilis, либо Homo ergaster, либо промежуточная
форма между ними.
Хабилисы жили на открытых пространствах (Reed, Еск,
1997) довольно большими (более 50 индивидуумов) группа-
ми, организованными по мультисамцовому типу, который
является «оптимальным для эволюции гоминид. Мульти-
самцовые группы представляют, благоприятную базу для
развития охоты, возникновения, сохранения и передачи
полезных навыков; они позволяли максимально повысить
вероятность выживания детенышей, так как забота о них не
ограничивалась действиями только матери, но и разделя-
лась близкими родственниками. Положительным момен-
том мультисамцовой организации являлось поддержание
устойчивых социальных связей...» (Бутовская. Файнберг,
1993. С.210).
Большую роль сыграла адаптация к условиям саванны и
организация групп в развитии коммуникации После работ
Ф. Тобайаса (Tobias, 1987) выявивших наличие речевых цен-
тров мозга по эндокранам, можно было бы поставить воп-
рос о наличии хотя бы примитивной речи у Homo habilis.
Как известно, даже у человекообразных обезьян, также
имеющих в мозгу гомологи речевых центров, развита спо-
собность к восприятию речи и освоению различных средств
коммуникации. Хабилис несомненно стоял в этом отноше-
нии выше шимпанзе и гориллы, тем более, что условия его
существования должны были способствовать усложнению
и совершенствованию средств коммуникации. Нет сомне-
ния, что в большой группе постоянный контакт в быту и на
охоте требовал систематического обмена информацией. Во-
156
прос в том, в какой форме выражались эти информацион-
ные контакты — звуковой или жестовой. Для овладения зву-
ковой речью требуется особое устройство гортани (ее низ-
кое положение, свойственное человеку). Многие исследо-
ватели считают, хотя есть и противоположные суждения,
что положение гортани связано корреляцией с изгибом ос-
нования черепа; выраженный изгиб косвенно свидетельст-
вует о низким положении. Дж. Лайтман и Дж. Рейденберг
посвятили специальное исследование морфологии основа-
ния черепа у различных гоминид (Laitman, Reidenberg, 1988).
Обнаружилось, что Homo habilis имел очень слабый изгиб
основания черепа, такой же как у понгид. Зато у Ното
ergaster этот изгиб выражен значительно сильнее, что может
быть связано с возникновением, речевой функции. Авторы
сделали вывод, что Homo habilis не был способен к значимой
звуковой коммуникации, если не считать сигнальных вы-
криков, предупреждающих, например, об опасности, то
есть набор ее звуковых сигналов был не богаче, чем у шим-
панзе. Первыми говорящими» гоминидами были, возмож-
но, Homo ergaster. Что же касается жестовой коммуника-
ции, вероятно у хабилисов она была достаточно сложной и
разнообразной, о чем можно судить по способности челове-
кообразных обезьян хорошо осваивать язык глухонемых.
Приведенные данные скорее «льют воду» на «мельницу»
сторонников исключения хабилисов из рода Ното, однако
структура мозга, — и не только развитие речевых центров,
но также рисунок борозд и извилин, — говорят о более вы-
соком эволюционном статусе хабилиса по сравнению с
понгидами. Главное, что направление отбора на развитие
важнейших для антропогенеза участков мозга, начавшееся у
самых ранних гоминид, в частности — афарского австрало-
питека (Holloway, Broadfield, Yuan,2000) закрепилось у Ното
habilis как магистральный ароморфоз универсального зна-
чения. Именно такое мозаичное сочетание прогрессивных
и примитивных особенностей должно было характеризо-
вать первого человека. Полный «человеческий» комплекс
157
сложился только через два миллиона лет у «типового» пред-
ставителя рода Homo sapiens. Таким образом, по морфологи-
ческому, эволюционному и адаптивному критериям Ното
habilis должен быть отнесен роду к Ното. Если же учесть и
генетический подход, согласно которому в этот таксон
включаются даже понгиды («на правах» подродов), то Ното
habilis должен войти не только в род, но и в подрод Ното
(Н.) habilis.
ЛИТЕРАТУРА
Бутовская М.Л., Файнберг Л.А. У истоков человеческого об-
щества. М..1993
Дерягина М.А. Эволюционная антропология. М., УРАО, 1999.
Зубов А.А., Халдеева Н.И. Одонтология в современной ан-
тропологии. М.,1989.
Хрисанфова Е.Н. Древнейшие этапы гоминизации //Итоги
науки и техники. Т. 2. М., 1987. Стр. 5-92.
Andrews Р. The descent of man //New Sci. 1984. V. 102. # 1408.
P. 24-25.
Anton S. C., Aziz F. Zahn Y. Plio-Pleistocene Homo', patterns and
determinants of dispersal //Humanity from African naissance to com-
ing millennia. Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 91-103.
Broadhurst C.L., Cunnane S.C., Crawford M.A. Rift Valley lake fish
and shellfish provided brain-specific nutrition for early Homo //British J.
of Nutrition. # 79. P. 3-21.
Grine EE. Implications of morphological diversity in early Homo
crania from Eastern and Southern Africa//Humanity from African nais-
sance to coming millennia. Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 107-117.
Holloway R.L, Broadfield D.C" Yuan M.S. The parietal lobe in
early Hominid evolution: newer evidence from chimpanzee brains
//Humanity from African naissance to coming millennia.
Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 365-373
Johanson D., Blake B. From Lucy to language. London, 1996.
Kidd R.S., O'Higgins P., Oxward C.E. The OH8 foot: a reappraisal
158
of functional morphology of talus, calcaneus, navicular and cuboid
//Amer. J. Phys. Anthropol. 1994. Suppl. # 18, P. 123.
Kimbel W.H., Johanson D.C., Rak H., Systematic assessment of a
maxilla of Homo from Hadar Ethiopia //Amer. J. Phys. Anthropol. V.
103. P. 235-62.
Laitman J. T. ReidenbergJ. S. Advances in understanding the rela-
tionship between the skull base and larynx with comments on the ori-
gins of speech //Hum. Evol. 1988. V. 3. # 1-2. P. 99-109
Lieberman D.E., Pilbeam. D.R., Wood B.A. A probabilistic
approach to the problem of sexual dimorphism in Homo habilis'. a com-
parison of KNM-ER 1470 and KNM-ER 1813 J.Human evol.. V.
17. P. 503-512.
Miller J.M.A Does brain size variability provide evidence of mul-
tiple species in Homo habilis? //Amer. J. Phys. Anthropol. V. 84. P.
385-398.
Moggi-Cecchi J. Patterns of dental development of Australopithecus
africanus with some inferences on their evolution with the origin of gen us
Homo Humanity from African naissance to coming millennia.
Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 125-135.
Parkington J. Milestones: The impact of the systematic exploitation
of marine foods on human evolution //Humanity from African naissance
to coming millennia. Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 327-337.
Reed K.E., Eck G.G. Palaeoecology of the Plio-Pleistocene
Hadar Hominid localities //Amer. J. Phys. Anthropol. 1997. Suppl. #
24. P. 194.
Rightmire Ph. G. Variation among early Homo crania from
Olduvai gorge and the Koobi Fora region //Amer. J. Phys. Anthropol.
1993. V. 90. # 1. P.1-33.
Susman R.L. Fossil evidence for early Hominid tool
use.//Science. V. 265. # 1570-73
Tobias P. К The brain of Homo habilis. A new level of organization
in cerebral evolution //J. Hum. Evol. 1987. V. 16. # 7-8. P. 741-761.
Tobias P.V. The skulls, endocasts and teeth of Homo habilis
//Olduvai Gorge: V. 4. P. 1-921. Cambridge, 1991.
Wood B. Koobi Fora Research project - Hominid cranial remains.
Oxford, 1991.
159
Wood В. Origin and evolution of the genus Homo //Nature. 1992.
V. 355. P. 783-90.
Wood B. Taxonomy and evolutionary relationship of Homo erectus.
//Forschungs-Institute Senckenberg, 1994. V. 171. P. 159-165.
Wood В & Collard M. Evolving interpretation of Homo.//Humanity
from African naissance to coming millennia. Witwatersrand/Firenze.
2000. P. 141-149.
160
Глава V
ДРЕВНИЕ ГОМИНИДЫ СТАДИИ
HOMO ERECTUS ERGASTER
КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ОТКРЫТИЯ, СИСТЕМАТИКА
Термин «архантроп» не входит в строго научные схемы
систематики гоминид. Первоначально он объединял пите-
кантропа, синантропа, атлантропа, гейдельбергского чело-
века и употреблялся как собирательное наименование всех
древнейших людей. Открытый позже Homo habilis не был
включен в этот условный конгломерат форм, а неандерталец
был отнесен к эволюционному уровню «палеоантропа». В
настоящее время определилась тенденция рассматривать
гейдельбергского человека как отдельный вид, представлен-
ный прогрессивными формами архантропов. Их описанию
посвящена в нашей работе специальная глава. В дальней-
шем изложении под термином «архантроп» подразумевают-
ся два вида — Homo erectus и Homo ergaster, которые некото-
рыми исследователями объединяются в один вид Homo erec-
tus (sensu lato)P> этот вид (или два вида) входят все формы,
называвшиеся ранее архантропами, то есть синантроп, ат-
лантроп и др, кроме гейдельбергского человека. Иногда по
отношению к ним употребляется старый (и не очень удач-
ный) термин «питекантропы». В нашей работе, во избежа-
ние частых повторений одного и того же слова, употребля-
ются как синонимы три названия — Homo erectus (ergaster) пи-
текантроп, архантроп, что, кстати, способствует преемст-
венности традиций номенклатуры в работах разных лет.
История открытия архантропа, строго говоря, начина-
ется не с конкретных палеоантропологических находок, а с
успехов теоретической мысли. Один из известных эволю-
161
ционистов конца XIX века Эрнст Геккель в 1866 году при-
шел к выводу, что в древности в процессе постепенного пре-
вращения человекообразной обезьяны в человека должно
было существовать промежуточное звено — «обезьяночело-
век — питекантроп», которому ученый даже присвоил родо-
вое и видовое названия — Pithecanthropus alalus (обезьяноче-
ловек лишенный речи). Исследователи — дарвинисты вос-
приняли это предсказание «как руководство к действию», и
один из них — голландский врач и естествоиспытатель Эжен
Дюбуа отправился в Индонезию искать гипотетическое су-
щество.
Принято считать, что архантропы были первыми гоми-
нидами, освоившими тропические (и частично — субтропи-
ческие зоны) Африки и Азии, а возможно — и Европы.
Большинство исследователей полагает, что расселение шло
из Африки на восток (отчасти — на север), поскольку пред-
ком архантропов мог, по-видимому, быть только Ното
habilis (sensu lato). Однако, спор о месте происхождения ар-
хантропов еще не закончен. Ведь наиболее древние дати-
ровки гоминид этого эволюционного уровня в Африке и
Азии практически одинаковы.
Систематика архантропов в последние десятилетия
сильно упростилась. Вышли из употребления такие родовые
названия, как питекантроп, синантроп, атлантроп, телан-
троп. Все разнообразие архантропов практически сводится к
двум видам одного рода — Homo erectus и Homo ergaster. Есть
исследователи, которые объединяют всех архантропов в один
вид. Автору этой работы все же представляется целесооб-
разным рассматривать африканских и азиатских архантро-
пов отдельно, как два вида.
HOMO ERGASTER (ERECTUS)
Первые сведения об африканских архантропах посту-
пили 29-го апреля 1949 года, когда Дж. Робинсон открыл в
пещере Сварткранс фрагменты черепа «телантропа капско-
го» (Telanthropus capensis), датируемого рубежом нижнего и
162
среднего плейстоцена. Сначала были найдены фрагменты
нижней челюсти с 5 молярами и премоляром («телантроп
3»), затем — правая часть нижней челюсти с двумя моляра-
ми («телантроп 2»), наконец — часть верхней челюсти мо-
лодого индивидуума с латеральным верхним резцом и вто-
рым премоляром {«телантроп 5»), Вероятно, фрагменты 1 и
3 принадлежали одному и тому же индивидууму. Позже, уже
в 1969 году, Р. Кларк нашел в музее Претории другие фраг-
менты черепа «телантропа», — часть лобной кости с над-
бровным валиком и теменную кость(БК 847), которые хоро-
шо сочетались с найденной ранее верхней челюстью SK 80.
Таким образом был получен довольно полный череп «те-
лантропа», которого Дж. Робинсон позже включил в вид
Homo erectus.
Первого известного «африканского архантропа» харак-
теризует короткое, узкое лицо, довольно сильно развитый на
всем протяжении надбровный валик с понижением позади,
сильно наклонный лоб, тонкие скуловые кости, выступаю-
щие носовые кости. Небо короткое. Небольшой темпоро-
мандибуляриый сустав, что соответствует короткой, неболь-
шой нижней челюсти. К описываемому черепу «подходит»
также челюсть SK 15, которую относят к тому же виду.
Как уже говорилось выше, вокруг данной находки раз-
горелись споры, которые продолжаются по сей день Ее от-
носили то к массивным австралопитекам, то к архантропам,
то к Homo habilis, то к промежуточной форме между хабили-
сом и Homo erectus. Ф. Тобайас, Дж. Робинсон, Д. Джохан-
сон включили эту находку в род Ното как вид erectus
(ergaster), что, по нашему мнению, вполне обосновано.
Возможно, что из всех древних обитателей пещеры
Сварткранс именно гоминидам типа SK 847 принадлежали
найденные там орудия и следы использования огня. Есть
также мнение, что австралопитеки, костные остатки кото-
рых найдены в этой пещере (их примерно 90% всего кост-
ного материала) служили добычей для африканских архан-
тропов, перешедших на мясную пищу.
163
Остатки относительно поздних представителей древних
гоминид, по типу еще сходных с архантропами, были най-
дены в западной Африке, в Алжире (Тернифииа, Тигениф) в
1954-55 годах французскими палеоантропологами К. Арам-
буром и Р. Хофштеттером. Были найдены 2 полные нижние
челюсти, одна фрагментарная, а также правая теменная
кость и несколько изолированных зубов. Находке первона-
чально присвоили родовое наименование «атлантроп»
(Atlanthropus mauretanicus), а впоследствии — Homo erectus
mauretanicus. Вместе с костным материалом находились ка-
менные орудия ранне-ашельского облика. Первые оценки
древности находки дали довольно умеренные величины —
не более 200 тыс. лет. Однако, в настоящее время предпола-
гаемый возраст «атлантропа» резко увеличен — по крайней
мере до 700 тыс. лет (Brauer, 2000). Немецкий исследователь
Г. Бройер отнес экземпляр из Тигениф к «развитым» (т.е.
поздним) Homo erectus. Учитывая эти новые данные, мы
рассматриваем «атлантропа» в разделе, посвященном ста-
дия архантропа. Однако, возможна и другая, хотя по сути
своей сходная, точка зрения — считать алжирские находки
ранним звеном эволюции гейдельбергского человека.
Homo erectus mauretanicus характеризуется рядом весь-
ма примитивных черт: челюсти отличаются огромными
размерами, массивностью тела и большой шириной ветви,
утолщением базального края при отсутствии подбородоч-
ного выступа, крупными размерами зубов, наличием ос-
татка древнего цингулюма (утолщение в основании корон-
ки), присутствием «узора дриопитека» на всех молярах, от-
носительно крупным метаконидом (мезио-лингвальный
бугорок).
Раскопки в северо-западной Африке принесли также
материал по более поздним периодам, хотя также достаточ-
но архаичный (Темара, Томас 3, Сале, Рабат). Эти находки
рассматриваются нами в следующей главе работы. Процесс
эволюции обязательно должен был привести к возникнове-
нию таких переходных форм, как ранние примитивные
164
H.heidelbergensis или (что практически то же самое) — позд-
ние прогрессивные Ното erectus.
Л. Лики, открывший в конце 50-х — самом начале 60-х
годов зинджантропа и хабилиса, в 1961 году добился нового
крупного успеха: в Олдувайском ущелье, в слое II ему по-
счастливилось найти череп (calvaria) древнего человека, по
основным морфологическим параметрам напоминающий
черепа питекантропов: низкий свод, мощный надглазнич-
ный валик, по массивности и степени выступания не имею-
щий равных среди всех ископаемых гоминид, огромная
толщина костей, небольшой объем мозга (1065 см3) сближа-
ют находку Лики с черепами азиатских архантропов. Прав-
да, лобная кость африканского архантропа имеет меньший
наклон, чем у яванских питекантропов и лантьянского ар-
хантропа, а позади надбровного валика имеется пониже-
ние, что указывает скорее на сходство с африканскими
представителями данной стадии эволюции. Описываемый
экземпляр (рис. 11) фигурировал в литературе как череп
«шелльского человека» (по типу найденных примитивных
каменных орудий), затем — Homo leakey Heberer, 1963 (по
предложению Хэберера) наконец — Homo erectus leakey.
Первоначально этот экземпляр, получивший в каталоге
шифр ОН 9, датировался довольно поздним временем (око-
ло 360 тыс. лет), затем происходило его постепенное «удрев-
нение»: 490 тыс. лет, 0,8-0,9 млн. лет и в настоящее время
древность ОН 9 определяют как 1,2-1,3 млн. лет. Его обыч-
но сравнивают с массивными черепами Сангиран 17, Си-
нантроп 3, Бильцингслебен. Однако, возможно, что сходст-
во здесь чисто поверхностное, базирующееся лишь на пока-
зателях общей массивности.
В нашей недавней работе (Зубов, 2001) было высказано
предположение, согласно которому экземпляр ОН 9 следу-
ет рассматривать как переходную (как по морфологии, так
и по древности) форму между Homo ergaster и Homo heidel-
bergensis,, то есть как одно из эволюционных звеньев типа
Тигениф.
165
В Олдувайском ущелье, в слое IV были найдены также
фрагменты еще одного черепа — ОН 12, предположительно
архантропа, по времени более близкого к современности
(0,8-0,6 млн. лет). В том же слое исследователи обнаружили
фрагмент бедренной кости (ОН 28), а также типичные
ашельские каменные орудия, в частности — кливеры («ко-
луны»), характеризующиеся прямым, протяженным, ост-
рым рубящим краем. Вряд ли может быть сомнение, что
речь в этом случае идет о гейдельбергском человеке, разные
стадии генезиса которого прослеживаются в Африке.
В 1975 году палеоантропологи Л. Гроувс и В. Мазак, ис-
следовавшие палеолитические находки в Африке, обратили
внимание на нижнюю челюсть, которая числилась в едином
каталоге кенийских находок под шифром KNM-ER 992 Она
заведомо не вписывалась в систему вариаций австралопите-
ковых и Homo habilis и явно принадлежала человеку, хотя и
имела архаичные черты: отсутствие подбородочного высту-
па, большая толщина тела, крупные зубы, из которых наи-
меньший — первый, а второй и третий почти одинакового
размера, «узор дриопитека» на всех трех зубах левой сторо-
ны, относительно крупный метаконид (особенно на первом
моляре), полное отсутствие редукции бугорков дистальных
моляров, асимметричный гипоконулид второго моляра.
Ученые решили, что имеют дело с новым видом рода Ното
и дали ему наименование Homo ergaster («человек работаю-
щий»). В настоящее время многие исследователи распро-
страняют это название практически на все африканские на-
ходки стадии архантропа, хотя другие предпочитают вклю-
чать их в единый вид Homo erectus. Р. Кларк внес другое
предложение, которое сводится к объединению всех афри-
канских находок в вид H.leakey Heberer с типовым экземп-
ляром ОН 9. Однако, согласие по этому вопросу имеет мес-
то только в отношении именно этой находки (ОН 9).
В конце 70-х годов палеоантропология обогатилась но-
вой находкой в Кении — прекрасно сохранившимся жен-
ским черепом (calvarium) KNM-ER 3733 с восточного бере-
166
га оз. Туркана (Кооби Фора). Эта находка фактически стала
типовым экземпляром для Homo ergaster. Ее древность — 1,5
млн. лет. Череп характеризуется сильно развитым, но менее
мощным, чем у ОН 9, надбровным валиком с резко выра-
женной продольной депрессией лобной кости позади него,
понижением в средней части и мало выступающими в сто-
роны концами, «арочной» формой надбровных дуг, сравни-
тельной небольшой высотой лица, очень широким груше-
видным отверстием, посторбитальной констрикцией, низ-
кой черепной коробкой, очень малым объемом мозговой
полости (848 см3), намечающимся перегибом основания че-
репа. Толщина костей не очень велика, что, возможно, от-
части связано с полом. Затылочная кость образует резкий
перегиб без выраженного торуса. Некоторое понижение
имеется в области лямбды. Прогнатизм незначителен. Ску-
ловые кости имеют практически «современное» строение.
Форма нижнего края грушевидного отверстия — fossaeргае-
nasales.
Настоящей сенсацией в палеоантропологии явилось
открытие А. Уокером и Р. Лики в 1983 году на западном бе-
регу озера Туркана, в районе Нариокотоме полного скелета
12-летнего мальчика-архантропа^Нариокотоме III) — типи-
чного представителя Homo ergaster, судя по сходству черепа
с экземпляром KNM-ER 3733. Новой находке присвоен
шифр каталога KNM-WT 15000. До этих пор науке было
очень мало известно о посткраниальном скелете африкан-
ских архантропов: имелись лишь фрагментарные экземпля-
ры — KNM-ER 803 и KNM-ER 1800. После находки в Нари-
окотоме стало ясно, что по строению скелета и пропорциям
конечностей эти древние гоминиды мало отличались от со-
временных людей, в частности — от нынешнего африкан-
ского населения. Из архаичных особенностей можно лишь
констатировать большую, чем у современного человека,
длину остистых отростков позвонков и суженный спинно-
мозговой канал в области грудной клетки. Судя по скелету
подростка, рост которого в 12 лет равнялся уже 168 см.,
167
взрослый Homo ergaster был высоким (примерно 180 см.),
стройным, худощавым человеком, в совершенстве владею-
щим ортоградной локомоцией (двуногой походкой при вы-
прямленном туловище). По строению черепа мальчик из
Нариокотоме — типичный представитель своего вида: раз-
витые надбровные дуги, «убегающий» лоб, небольшой объ-
ем мозговой коробки (880 см3), отсутствие подбородочного
выступа, продольное углубление (желоб) лобной кости по-
зади надглазничного торуса, представленного дугами «аро-
чного» типа, некоторый альвеолярный прогнатизм, широ-
кое грушевидное отверстие, fossae praenasales. Особенностя-
ми черепа KNM-ER 15000 являются также большие орби-
ты, разделенные значительным межорбитальным расстоя-
нием, а также тенденция к формированию клыковых ямок.
Древность описанной находки, определенная вполне
точно и надежно, равняется 1,6 млн. лет.
Характеристику краниологического типа Homo ergaster
хорошо дополняет еще одна кенийская находка из Кооби
Фора — череп KNM-ER 3883: мозговой череп, орбиты и
часть носовых костей. Древность экземпляра — 1,3-1,4 млн.
лет. Емкость мозговой коробки — 804 см3 Отмечается боль-
шое сходство с черепом KNM-ER 3733, особенно по строе-
нию надбровья и лобной кости, но 3883 примитивнее: низ-
кий лоб, сильно выраженная посторбитальная констрик-
ция, сильно развитый надбровный валик. Последний имеет
понижения по краям и в середине. Череп деформирован.
К рассматриваемому виду, возможно, относится ниж-
няя челюсть KNM-ER 730 с восточного берега оз. Турка-
на. Точный геологический возраст ее не определен, но
считается, что экземпляр очень древний, возможно по-
рядка 1,8-1,9 млн. лет. Из основных морфологических
особенностей обращает на себя внимание образование
типа подбородочного выступа. Если датировка подтвер-
дится, то рассматриваемая челюсть будет первым свиде-
тельством проявления зачаточных сапиентных черт в
столь глубокой древности.
168
В Кении представляет интерес еще одно местонахожде-
ние остатков гоминид — Чесованджа, которое известно пре-
жде всего благодаря находке едва ли не самого древнего
свидетельства использования огня гоминидами (1,42 млн.
лет). Поблизости найдены каменные орудия олдувайского
типа и части черепа — фрагменты свода, обломки затылоч-
ной, теменной и височной костей. Отмечено наличие са-
гиттального и затылочного гребней. Остатки костров иссле-
дователи обычно связывают с Homo ergaster, хотя фрагменты
черепа скорее всего принадлежат Australopithecus robustus. Во
всяком случае, находка показывает сколь рано гоминиды
научились пользоваться огнем. Если даже будет доказано,
что древнейший костер разведен австралопитеком, то легко
предположить, что это, тем более, мог сделать африканский
архантроп.
Рассказ о Homo ergaster пока завершим упоминанием
очень интересной находки в Эфиопии (формация Шунгу-
ра) фрагментарного черепа, систематическое положение
которого оказалось трудно определить. Исследователи счи-
тают, что найденные фрагменты обнаруживают сходство с
черепами ОН 24, ОН 13, а также древнеяванской находкой
Сангиран 4. Таким образом экземпляр из формации Шуй-
гура сходен и с Homo habilis и с самыми ранними азиатски-
ми архантропами (Homo erectus mojokertensis). Указывают
также на параллели с Homo ergaster 3733 Древность найден-
ных в Эфиопии фрагментов — 1,84 млн. лет. Возможно, ан-
тропологи в данном случае столкнулись с древнейшей фор-
мой архантропа, сочетающей признаки Homo erectus и Ното
ergaster в едином недифференцированном типе. Как мы
увидим дальше, теоретическое значение такого открытия
трудно было бы переоценить. Однако, все же на данный мо-
мент мнение исследователей скорее склоняется к тому, что-
бы считать экземпляр из формации Шунгура принадлежа-
щим к виду Homo habilis (Wood, Collard,2000), что, впрочем,
не означает потери интереса к этой находке и отказа от по-
пыток ее новой интерпретации.
169
Очень интересен вопрос о распространении Ното
ergaster за пределы Африки. По археологическим материа-
лам (о чем будет идти речь ниже) можно только догады-
ваться о присутствии именно этого вида архантропов. Дос-
таточно надежные антропологические данные, позволяю-
щие ставить и решать эту проблему впервые получены в
Грузии, в начале 90-х годов, когда в Дманиси была обнару-
жена нижняя челюсть, древность которой оказалась рав-
ной 1,8 млн. лет (по другим оценкам —1,7 млн. лет.)
(Gabunia, Vekua, 1993). Челюсть очень примитивна, хотя в
деталях морфологии зубов прослеживаются некоторые
прогрессивные особенности (в ряду наибольший моляр —
первый, очень незначительна величина ретромолярного
пространства). Наряду с этим — архаичная форма зубной
дуги и сохранение «узора дриопитека» на всех трех моля-
рах. Передние зубы небольшого размера, моляры довольно
крупные. По эволюционному уровню находка должна быть
отнесена к ранним архантропам. Б. Вуд и М. Коллард
(Wood,Collard, 2000) считают возможным определить систе-
матическое положение экземпляра как Homo ergaster. Од-
ним из возможных конкретных доказательств этого диаг-
ноза из области одонтологии является наличие на молярах
эпикристида, гребня, соединяющего протоконидс метако-
нидом в середине тригонида, что характерно для африкан-
ских древних гоминид и их потомков. Указывают также на
сходство с Homo erectus (Gabunia, Vekua, 1993). Можно пред-
положить, что гоминид из Дманиси принадлежал к числу
мало дифференцированных древнейших архантропов, от-
носящихся к первой волне выходцев мз Африки по пути в
Азию и, возможно, — Европу. По словам Дж. Манци
(Manzi,2000) они могут быть названы «недостающим зве-
ном» между Африкой и Восточной/Юго-Восточной Азией.
В то же время эти гоминиды находились уже «на пороге Ев-
ропы». Недавно было объявлено о новой важнейшей на-
ходке в Дманиси: найдены два хорошо сохранившихся че-
репа архантропов.
170
HOMO ERECTUS (ЯВА)
О яванском питекантропе — теперь Homo erectus — уче-
ные впервые узнали 24 ноября 1890 года, когда Э. Дюбуа из-
влек на поверхность при раскопках в Кедунг Брубус на Яве
(40 км. от Триниля) небольшой фрагмент правой части ни-
жней челюсти с клыком и первым премоляром («нижняя
чеюсть А»). Высота челюсти между клыком и премоляром
составляла 27,8 мм., толщина тела в этом месте — 14,4 мм.
Под ячейкой второго (отсутствующего) премоляра распола-
гается foramen mentale. Фрагмент найден в слоях Джетис,
вследствие чего позже высказывалось мнение, что экземп-
ляр должен был быть отнесен к древнейшему подвиду
Pithecanthropus mojokertensis (теперь — Homo erectus mojok-
ertensis). Но не этот обломок челюсти, а последующие на-
ходки Э. Дюбуа явились началом новой эпохи в палеоан-
тропологии: в октябре 189 Иода на левом берегу реки Бенга-
ван (Соло) на 12-метровой глубине была обнаружена череп-
ная крышка существа, которое Э. Дюбуа первоначально оп-
ределил как «человекообразную переходную форму». Перед
этим там же был найден третий верхний моляр, позже —
второй верхний моляр, затем — второй нижний премоляр. В
1892 году вблизи от места находки черепной крышки уда-
лось обнаружить бедренную кость, очень сходную с челове-
ческой.
Черепная крышка «питекантропа 1» (рис. 72), (получив-
шая теперь наименование но каталогу «Триниль 2») харак-
теризуется низким сводом, низким, «убегающим» лбом,
мощным надглазничным валиком, который, в отличие от
африканских архантропов, почти без понижения («депрес-
сии») переходит в сильно наклонную поверхность чешуи
лобной кости, при этом сильно выступая по краям в обе
стороны. По современным данным объем мозговой короб-
ки равен 940 см3, что несколько больше прежней оценки
(900 см3.). Намечен сагиттальный торус, придающий череп-
ной крышке «килевидную» форму. Э. Дюбуа заметил на
внутренней стороне черепа отпечатки полей коры мозга,
171
среди которых была выделена «зона Брока», указывающая
на некоторую степень развития речевой функции, хотя тру-
дно ожидать, чтобы яванский питекантроп обладал члено-
раздельной речью в традиционном понимании. Судя по
внутренней поверхности крышки, мозг этого представителя
гоминид имел ряд примитивных особенностей, в частности
— недоразвитие теменных и лобных долей. Морфология бе-
дренной кости бесспорно свидетельствует о довольно со-
вершенной бипедии.
Нужно сказать, что «питекантроп» Дюбуа был признан
далеко не сразу. В частности авторитетный в то время уче-
ный Р. Вирхов высказал предположение, что найденные Э.
Дюбуа костные остатки принадлежат гигантскому гиббону.
С 1936 по 1941 гг. наЯве вел раскопки известный палео-
нтолог Г.Х.Р. фон Кенигсвальд. Его работы принесли ощу-
тимые плоды — 3 черепа и 3 нижних челюсти гоминид,
сходных с питекантропом Дюбуа. Найденная близ Сангира-
на в 1937 году черепная крышка (питекантроп II или Санги-
ран 2) в основном повторяет морфологический тип описан-
ной выше крышки №1, но еще более примитивна: объем
мозга 813 см3, огромная толщина костей, слабое развитие
сосцевидных отростков височной кости. 1938 год ознамено-
вался открытием двух фрагментарных черепов — юноше-
ского (питекантроп Ш, Сангиран 3) и принадлежащего
взрослому индивидууму (питекантроп IV, Сангиран 4). По-
следний {рис. 13) вызвал особый интерес палеоантропологов
в виду его крайнего архаизма и большой древности. Череп
был найден в слоях, относящихся к фауне Джетис, соответ-
ствующих по европейской шкале виллафранкскому време-
ни, до гюнцского оледенения. Его характеризует очень ни-
зкий свод, небольшой объем мозговой коробки (по новым
данным — 908 см3, по первому определению — 758 см3), ог-
ромная толщина костей, крупный верхний клык, выступа-
ющий из ряда, диастема — промежуток между клыком и ла-
теральным резцом (крайне примитивная особенность),
мощный надглазничный валик, сильно развитый затылоч-
172
ный торус, крупные размеры зубов, широкое отверстие
canalis incisivus, выходящее в носовую полость и связанное с
меньшей, чем у современного человека, редукцией органов
обоняния. Однако, некоторые другие особенности сближа-
ют Сангиран 4 с современным человеком: близкое к цент-
ральному положение большого затылочного отверстия и
довольно крупные сосцевидные отростки височной кости.
Р. фон Кенигсвальд, нашедший описываемый череп, вклю-
чил его в отдельный вид Pithecanthropus mojokertensis, выде-
ленный тем же исследователем в 1936 году в связи с наход-
кой черепа «ребенка из Моджокерто» и фрагмента «нижней
челюсти В» из Саигирана. Оба экземпляра были связаны с
нижнеплейстоценовыми (по принятой у нас шкале — эоп-
лейстоценовыми) отложениями фауны Джетис и имели, со-
ответственно, значительную древность.
Неполный череп ребенка (calvaria) 3-4 лет отличался
небольшим объемом мозга (около 700 см3., довольно боль-
шой толщиной костей, уже довольно развитым, хотя и не
вполне сформировавшимся надглазничным торусом, сагит-
тальным торусом (точнее — возвышением), придающим че-
репной крышке «килевидную» (по другой терминологии —
«крышеобразную») форму.
Фрагмент нижней челюсти «Сангиран В» характеризу-
ется отсутствием подбородочного выступа, очень крупны-
ми размерами моляров, увеличивающимися от первого к
третьему, в противоположность современному человеку, для
которого характерна противоположная последователь-
ность, наличием трех подбородочных отверстий foramen
mentale (у современного человека — одно), что считается
крайне примитивным признаком, редким даже у архантро-
пов и неандертальцев.
Р. фон Кенигсвальд объединил три описанные выше
древнейшие находки из слоев Джетис в вид Homo mojok-
ertensis (Pithecanthropus mojokertensis), позже многие иссле-
дователи приняли термин Homo erectus mojokertensis
(Schoch, 1974), подчеркивая своеобразие и особый архаизм
173
этой формы, которую некоторые антропологи приравни-
вают по эволюционному уровню к Homo habilis. В отличие
от моджокертского подвида, более прогрессивные «пите-
кантропы Дюбуа» объединены в «типовой» подвид Ното
erectus erectus.
Из находок Р. фон Кенигсвальда следует упомянуть еще
фрагмент нижней челюсти так называемого «мегантропа»,
обнаруженный в 1941 году в слоях с фауной Джетис: часть
правой стороны тела массивной челюсти с двумя премоля-
рами и одним моляром. Р. Кенигсвальд отметил, что первый
премоляр больше второго и оба премоляра однокорневые.
Позже было показано, что, судя по альвеолам, резцы, веро-
ятно, были небольшого размера, то есть имело место то же
соотношение размеров зубов, как у австралопитековых. Ис-
ходя из этого первоначально фрагмент получил наименова-
ние Paranthropus paleojavanicus, а Р. фон Кенигсвальд опре-
делил его как Meganthropus paleojavanicus. В 1953 году был
найден еще один фрагмент нижней челюсти с одним треть-
им моляром. С. Сартоно в 1961 году дополнил эту серию
массивным фрагментом нижней челюсти со вторым и
третьим молярами, двумя премолярами и клыком из Тего-
пати («челюсть С»), Все эти экземпляры, а также найденная
Р. фон Кенигсвальдом в 1939 году часть челюсти, опреде-
ленная как Pithecanthropus dubius и два моляра из Триниля
(находка Дюбуа) так или иначе близки к виду Meganthropus
paleojavanicus. Реальность последнего не раз оспаривалась
исследователями. В 50-е годы профессор МГУ М.А. Гре-
мяцкий осуществил монтаж нижней челюсти мегантропа с
верхней челюстью Сангиран 4, причем удалось показать,
что обе челюсти хорошо гармонируют друг с другом (Рогин-
ский, Левин, 1978), то есть вряд ли стоит выделять «меган-
тропа» в отдельный вид, тем более род. Оба экземпляра
происходят из слоев фауны Джетис и могли вполне прина-
длежать Homo erectus mojokertensis
В 60-х годах XX века на Яве были сделаны новые важ-
ные открытия костных остатков Homo erectus. В 1963 году
174
близ Сангирана в тринильских слоях были обнаружены за-
тылочная кость, обе теменные, обе височные, фрагменты
лобной и скуловой костей. Этот мужской череп молодого
индивидуума (питекантроп VI, Сангиран 10) сходен с дру-
гими черепами Homo erectus и характеризуется рядом весьма
примитивных особенностей: исключительно мощный над-
глазничный валик, резко выраженная «килевидная» форма
крышки, низкий, сильно уплощенный свод. По первона-
чальным оценкам объем мозговой коробки этого индивиду-
ума равнялся 975 см3, но последующий пересмотр, осущест-
вленный Р. Холлоуэем, дал значительно меньшую величину
(855 см3) (Holloway, 1981). Кстати, приведенные выше пов-
торные, уточненные оценки объемов мозга сделаны тем же
автором.
В 1965 году найдены фрагменты еще одного представи-
теля Homo erectus (питекантроп VII, Сангиран 12), имевше-
го несколько больший объем мозговой коробки (1059 см3).
Особенно значительное событие в области исследова-
ния яванских Homo erectus произошло в 1969 году, когда ин-
донезийский геолог и палеонтолог С. Сартоно обнаружил
довольно хорошо сохранившийся череп с лицевыми крстя-
ми, без нижней челюсти (calvarium). Это было настоящей
сенсацией в научном мире, так как до тех пор исследовате-
ли ничего не знали о строении лицевого черепа Homo erec-
tus. Найденный экземпляр (питекантроп VIII, Сангиран
17) {рис. 14) представляет собой мужской череп взрослого
индивидуума с мощным, почти прямым надглазничным
валиком, выступающим в стороны, выраженной посторби-
тальной констрнкцией, сильно развитым затылочным
гребнем, крупными клыками, массивными, уплощенными
скуловыми костями, очень большой толщиной костей,
сильно выраженным рельефом в области прикрепления
мышц. Особо отмечалось отсутствие резкой границы меж-
ду носовой областью и нижней частью лица, а также округ-
ленный нижний край орбит. Емкость мозговой коробки по
первому определению — 1029 см3, после уточнения — 1004
175
см3 Древность находки — 750 тыс. лет (Thorn, Wolpoff, 1981),
хотя с этой оценкой не все согласны. Так, например, вы-
сказывается мнение, что все основные находки в костено-
сных слоях близ Сангирана имеют древность свыше 1 млн.
лет (Swisher, 1994).
Поскольку череп Сангиран 17 является типовым экзем-
пляром для Homo erectus (erectus), представляет особый ин-
терес его сопоставление с типовым экземпляром Ното
ergaster — черепом KNM-ER 3733. Такую работу выполнил в
конце 90-х годов С.В. Васильев, пришедший к выводу, что
«по измерительным и описательным признакам находки
KNM-ER 3733 и Сангиран 17 относятся к таксону Ното
erectus, однако представляют собой различные формы» (Ва-
сильев, 1997, с.46). Далее идет конкретизация и перечень
этих различий: Сангиран 17 отличается большей массивно-
стью, долихокранностыо, развитым рельефом, более низ-
ким сводом черепа, большей скуловой шириной, более рез-
ким перегибом затылочной кости. Нужно упомянуть также
неодинаково выраженную глубину посторбитальной деп-
рессии (желоба), более сильный прогнатизм у Сангиран 17,
большую массивность скуловых костей у последнего. Таким
образом, различия типовых экземпляров архантропов Аф-
рики и Азии довольно велики. Проблема включения обеих
форм в один вид требует все же новых исследований. Коне-
чно, сама принадлежность к роду Ното, а также вероятный
значительный размах миграций препятствовали дифферен-
циации на уровне видов, однако на столь ранних стадиях
эволюции далеко зашедшие на восток группы несомненно
оказывались в долгой изоляции, что видно хотя бы по хара-
ктеру инвентаря, который либо просто отсутствует на Яве в
тот период, либо крайне примитивен и своеобразен. В пос-
леднее время в систематике гоминид преобладала в основ-
ном обьединительская стратегия, но сейчас наблюдаются и
противоположные тенденции, что было отмечено на при-
мере австралопитековых. И. Таттерсол в одной из своих ра-
бот, посвященных систематике, предостерегал от недооцен-
176
ки числа видов ископаемых гоминид: «Для лучшего пони-
мания ископаемого материала по гоминидам будет полез-
нее ошибаться в сторону преувеличения числа видов, чем в
сторону преуменьшения, если уж нам суждено ошибаться»
(Tattersal, 1936, р. 186). Автор предлагаемой работы после
долгих раздумий все же решил признать различия между
азиатскими и африканскими архантропами на уровне видов.
Огромное расстояние и огромные промежутки времени,
проведенные азиатскими архантропами в изоляции от аф-
риканских гоминид примерно того же эволюционного
уровня должны были способствовать видообразованию, тем
более что формирующее влияние среды не было в те време-
на практически ничем нейтрализовано. Такого же мнения
придерживаются и некоторые другие исследователи, в част-
ности Д. Джохансон (Johanson, 1996) и упоминавшиеся вы-
ше Гроувс и Мазак. В недавней работе итальянский антро-
полог Дж. Манци (Manzi, 2000) также совершенно опреде-
ленно писал, что различия между африканскими и азиат-
скими архантропами соответствуют видовым. Впрочем, в
вопросах систематики всегда есть доля субъективизма.
В отношении датировок индонезийских Homo erectus
всегда существовали и продолжают существовать значи-
тельные расхождения и трудности. Первоначально три-
нильских гомииид относили к концу третичного периода,
затем был доказан их четвертичный возраст и определена
приблизительная древность в диапазоне 0,8-1,0 млн. лет.
Фауна Джетис и синхронные с ней находки Homo erectus
mojokertensis оказались гораздо старше и стали предметом
длительных споров. Индонезийский исследователь Теуку
Якоб (в кругу англоязычных коллег — Джекоб), основыва-
ясь на результатах калий-аргонового анализа, назвал макси-
мальную дату — 1,9 млн. лет. Однако, американский палео-
антрополог Дж. Поуп, ссылаясь на другие методы (палео
магнитный, радиоуглеродный) считает эту датировку силь-
но завышенной, полагая, что возраст индонезийских нахо-
док не превышает 1 млн. лет и для большинства экземпля-
177
ров равен 0,5-0,8 млн. лет. (Pope, Cronin, 1984). Спор относи-
тельно древности Н.е. mojokertensis носит особо принципи-
альный характер, так как от его исхода может зависеть ре-
шение вопроса о прародине древнейшего человечества
(Африка или Азия?) или, во всяком случае, вопроса о месте
возникновения первого «бесспорного» человека, каковым
является Homo erectus. После работ Дж. Поупа чаша весов
резко качнулась в сторону Африки, однако последовали но-
вые изыскания с применением других методов, которые,
как будто, подтверждают первые, более ранние датировки
порядка 1,8 млн. лет для черепа ребенка из Моджокерто.
(Pilorge, 1994). Череп Сангиран 4 датируется временем 1,6
млн. лет. В последние годы эти даты подтвердили многие
исследователи: К. Кеннеди (Kennedy, 2000), С. Антон с груп-
пой коллег (Anton et al.,2WKT) выражают согласие с датиров-
ками, осуществленными в 1994 К. Суишером (Swisher et al.,
1994) для детского черепа из Моджокерто — 1,81 млн. лет,
для экземпляра Сангиран 4—1,66 млн. лет. По этим данным
азиатские архантропы не «моложе» африканских. Однако,
некоторые сомнения высказываются все же относительно
достоверности связи костных остатков индонезийских ар-
хантропов с вулканическими породами, по которым прово-
дилась датировка. Давний спор на эту тему, таким образом,
нельзя считать законченным.
АРХАНТРОПЫ КИТАЯ
Открытие китайского архантропа — синантропа — име-
ло достаточно долгую историю. Еще в 1900 году антрополог
Хэберер купил в китайской аптеке большое количество
фоссилизированных зубов, которые использовались как
народное лечебное средство и назывались «зубами драко-
на». Среди этой коллекции находился крупный человечес-
кий зуб — верхний левый третий моляр. Его вестибулярные
корни были сращены, а гипоконус немного редуцирован
(признаки, сближающие находку с зубами современного
человека). Моляр, получивший наименование «зуб из Шен-
178
си»был позже причислен Ф. Вейденрейхом к костным ос-
таткам синантропа. В 1918 году при раскопках в камено-
ломнях близ деревни Чжоукоудянь («Холм-Костей-Драко-
на») под Пекином, проводившихся шведским ученым И
Андерссоном были найдены кости древних животных, а че-
рез несколько лет О. Здански нашел там два зуба, опреде-
ленные как Homo sp (человек неизвестного вида). В 1927 го-
ду был найден еще один человеческий зуб, по которому ана-
том и антрополог Дэвидсон Блэк выделил новый род и вид
Sinanthropus pekinensis. Подробнее о последнем наука узнала
через два года, когда в 1929 году китайский палеонтолог
Пэй Вэньчжун обнаружил череп человека, принадлежавше-
го к названному выше таксону. Раскопки в районе Чжоуко-
удянь продолжались, и в 1936 году палеонтолог Ф. Вейден-
рейх нашел еще три черепа, которые детально исследовал и
начиная с 1937 года стал публиковать монографии, посвя-
щенные морфологическому анализу костных остатков си-
нантропа. Были описаны черепа, зубы, части скелета от 44
индивидуумов, в том числе 5 черепных крышек, И нижних
челюстей, фрагменты лицевого скелета, 147 зубов. К сожа-
лению весь этот материал загадочным образом исчез в 1941
году. Сохранились лишь хорошие копии.
Физический тип синантропа удалось восстановить дос-
таточно детально, большей частью путем объединения фраг-
ментов черепов разных индивидуумов. В результате тща-
тельных исследований специалисты пришли к заключению,
что этот тип гоминид был очень сходен с яванскими пите-
кантропами и сохранял архаичные черты, свойственные че-
ловекообразным обезьянам. Ввиду сходства с яванскими го-
минидами родовое название «синантроп» было упразднено,
и китайские архантропы были включены в вид Homo erectus
как подвид H.e.pekinensis. Термин «синантроп» еще сохраня-
ется в литературе как синоним этого подвида. По морфоло-
гическим особенностям черепные крышки синантропа
сходны с яванскими экземплярами Триниль 2 и Сангиран 2.,
с которыми их сближает низкий свод, «убегающий» лоб,
179
сильно развитый надглазничный валик, выраженная по-
сторбитальная констрикция, огромная толщина костей (в
нижней части теменной кости — 13-15 мм, у питекантропа
примерно так же, у современного человека 4-5 мм). (Рис. 15).
Объем мозга синантропа невелик (в среднем —1043 см3), но
больше, чем у питекантропа (в среднем 929,8 см3) и достато-
чно вариабелен (от 915 см3 у синантропа Ill до 1225 см3 — у
синантропа X). Строение мозга у обоих подвидов сходно: пе-
редний отдел лобных долей имеет «клювовидную» форму,
височные доли узкие, теменная область уплощена (архаич-
ные признаки).
Имеются некоторые черты зубной системы, по кото-
рым синантропы были более продвинутыми в эволюцион-
ном отношении, чем яванские Н.erectus, особенно —
Н.е.mojokertensis (отсутствие диастем) и Сангиран «В»
(меньшие размеры третьего моляра по сравнению со вто-
рым). Общая массивность зубо-челюстного аппарата у си-
нантропа меньше, чем у индивидуума Сангиран 4. Однако,
есть и очень архаичные черты, которые ставят синантропа
на один уровень (если не ниже) с яванскими гоминидами:
на всех нижних молярах четко выражен узор дриопитека, в
некоторых случаях присутствует цингулюм, метаконид пре-
вышает по размерам протоконид, некоторые верхние пре-
моляры имеют по три корня. Кстати, перечисляя архаичные
особенности нижних больших коренных зубов, часто упо-
минают узор дриопитека. Здесь требуется определенное
уточнение: этот признак тогда может расцениваться как
примитивный, когда он присутствует на всех трех молярах.
Наличие этого признака на первом, моляре типично и для
современного человека. Ф. Вейденрейх столь подробно изу-
чил морфологию зубов синантропа, что коснулся даже не-
которых признаков одонтоглифики. Так им введены терми-
ны «клеверный узор» и «почковый узор» на параконусе верх-
них моляров. В современной одонтоглифике они отмечают-
ся, но носят другие названия: трирадиус и дирадиус. Эти об-
разования встречаются и у Homo sapiens .
180
Рельеф черепа H.e.pekinensis сильно выражен: развит за-
тылочный торус, затылочная область имеет резкий перегиб,
надбровный валик в среднем несколько уступает по массив-
ности мощному торусу питекантропов, но у некоторых ин-
дивидуумов он не меньше (если не больше), чем у яванских
архантропов: в частности синантропа III исследователи
сближают по этому признаку с экземпляром ОН 9, массив-
ность надглазничного валика которого считается макси-
мальной среди всех известных ископаемых гоминид
До настоящего времени найдено очень мало костей
посткраниального скелета синантропа, однако по фраг-
менту бедренной кости удалось хотя бы примерно соста-
вить представление о длине тела представителей этого
подвида: она составляла для особей мужского пола 162 см,
женского — 152 см. Для синантропов был характерен зна-
чительный половой диморфизм по размерам тела, зубов,
отдельных костей.
По сравнению с яванскими формами, китайские архан-
тропы были в основном поздними представителями Ното
erectus. Большая часть костных остатков из пещер близ
Чжоукоудянь была датирована средним плейстоценом-пер-
вой половиной верхнего плейстоцена, — абсолютная дати-
ровка — 460-250 тыс. лет до современности. Однако, в пос-
леднее время эти датировки пересматриваются, в частности
в связи с тем, что прежние даты получены по материалам,
дающим возраст «моложе» реального, например по зубам.
Тогда Н.е. pekinensis должен быть древнее 500 тыс. лет, что
больше соответствует его анатомическому облику (Cheng,
Edwards, Wang, 1999). Китайский палеонтолог Г. Шен (Shen,
2000) , применив урановый и радиоуглеродный методы,
пришел к выводу, что самые ранние экземпляры синантро-
па имеют древность по крайней мере 600 тыс. лет, а возмо-
жно — 800 тыс. лет и даже более. Эти даты более естествен-
ны, т.к. они уменьшают разрыв во времени между явански-
ми и китайскими архантропами, которые в морфологичес-
ком плане составляют более или менее единый пласт.
181
В 1963 году в районе Лантьян провинции Шенси была
обнаружена сильно минерализованная человеческая ниж-
няя челюсть, а в следующем 1964 году — в 20 км от места
первой находки — фрагменты черепа. Сначала экземпляры
из Лантьяна отнесли к «обычным» синантропам, однако
позже китайский палеонтолог У. Жукан, после детального
изучения, предпочел выделить новый подвид — Homo erec-
tus lantianensis. Нижняя челюсть, очевидно женская, не-
сколько уступает по размерам челюстям питекантропов,
зубы сильно стерты и очень примитивны по морфологии.
При этом отмечена одна очень интересная особенность —
отсутствие третьих нижних моляров, что среди костных ос-
татков архантропов встретилось впервые. Возможно, это
одно из первых свидетельств начавшегося в роде Ното про-
цесса редукции зубной системы. Череп лантьянского ар-
хантропа (рис. 16) крайне архаичен, характеризуется очень
низким сводом, огромной толщиной костей, мощным над-
глазничным валиком, отсутствием подбородочного высту-
па, крайне малым объемом мозговой коробки — 780 cmj —
величина наименьшая среди всех архантропов Африки и
Азии и практически равная объему мозга африканского
Homo rudolfensis. Морфологически лантьянский архантроп
очень близок к Н.е. mojokertensis и, возможно, принадлежит
к этому подвиду.
Относительно древности H.e.lantianensis возникли спо-
ры. Первоначально он был отнесен ко времени миндель-
рисского межледниковья (500-400 тыс. лет до современно-
сти), однако сейчас называют гораздо более раннюю дату —
1,13— 1,15 млн. лет (Tiemei Yinyun, 1992), что лучше гармо-
нирует с морфологическим обликом находки. Тогда можно
считать, что лантьянский индивидуум был современником
«африканца» ОН 9. По развитию надглазничного валика
эти две формы сходны, но в целом азиатская значительно
архаичнее. Если же сопоставить Н.е. lantianensis с гораздо
более древними африканскими архантропами KNM-ER
3733 и KNM-WT 15000, то последние выглядят явно более
182
прогрессивными в эволюционном отношении, несмотря на
огромную древность.
Чрезвычайно важное открытие было сделано в 1992 го-
ду в пещере Лонггупо (иногда транскрибируется как Лон-
гуппо) северном Китае, провинция Сычуан. Найдены фраг-
мент нижней челюсти, зубы и галечные орудия (Ciochon,
Larick, Schwarcz, 1995; Wood, Turner, 1995). Самое главное в
этой находке — ее датировка, которая первоначально была
определена в промежутке 2,0-1,8 млн. лет, затем — 1,9 млн.
лет. По последним данным древность экземпляров из Лон-
ггупо равняется 1,8 млн. лет (Anton et al.,2000). Ввиду фраг-
ментарности находки очень трудно установить ее видовую и
подвидовую принадлежность. Предполагается, что это —
ранний Homo erectus, но наряду с этим допускается возмож-
ность присутствия какого-то неизвестного древнего вида,
скорее более близкого к Homo ergaster. Морфология найден-
ных образцов очень примитивна. Так например, нижний
премоляр имеет два четко выраженных корня. Б. Вуд и А.
Тернер приходят к выводу, что первыми переселенцами из
Африки в Азию были древнейшие представители рода
Ното, от которых уже в Азии произошли Homo erectus. Об-
ращает на себя внимание совпадение датировок Дманиси,
орудий на плато Потвар в Пакистане и Лонггупо (1,8 млн.
лет) со временем появления в Африке прогрессивных Ното
rudolfensis типа индивидуума KNM-ER 1470. Не удалось ли
палеоантропологам «докопаться» почти до корней таксона
ergaster/erectus, который, возникнув, быстро расселился по
Африке и Азии? Стоит также подчеркнуть тот факт, что в
пещере Лонггупо исследователи впервые обнаружили кост-
ные остатки загадочного азиатского изготовителя галечных
орудий, распространенных во многих местах Азии. Здесь
опять встанет вопрос о физическом типе этого существа:
поздний хабилис (в широком смысле) или ранний архан-
троп? И возможно ли провести четкую грань между тем и
другим? А чтобы отыскать это гипотетическое промежуточ-
ное звено нужно углубиться в слои земли чуть-чуть более
183
древние, чем 1,8 млн. лет. Пока что ясно, что где-то близко
к этому временному рубежу сторонники африканской и
азиатской прародины человека в своем постоянном споре
вышли примерно на один хронологический уровень. Но не
следует забывать, что история гоминид (австралопитеков,
хабилисов) уходит в Африке гораздо глубже во времени, чем
в Азии. Так что спорить можно лишь о месте возникнове-
ния одной из эволюционных стадий — архантропов.
Сравнительно недавно на конгрессе INQUA было сде-
лано сообщение о новой находке в 1993-94 гг. двух черепов
и зубов синантропа в пещерах близ Наньина. (Cheng,
Edwards, Wang, 1999). Первоначальная датировка — 350 тыс.,
лет, последующее уточнение с помощью уран-ториевого и
уран-палладиевого методов «удревнило» возраст экземпля-
ров до 535 тыс. лет.
Азиатский «очаг» гоминизации характеризовался, по-
видимому, более медленными темпами, развития (Васильев,
1999) а возможно, угасал, образуя эволюционный тупик, на
уровне архантропа и нескольких пережиточных форм, про-
существовавших долгое время на прежних территориях рас-
селения Homo erectus. Эти поздние эректоидные группы го-
минид узнаются по морфологической преемственности с
синантропом, что отличает их от синхронных популяций,
пришедших из западных регионов. Одна из таких групп, по-
видимому, представлена находкой в районе Хэсян, провин-
ция Аньхой, близ Нанкина. Обнаружены черепа, очень
сходные с Н.е. pekinensis и яванскими экземплярами, отно-
сящимися к питекантропам. Их древность — 150-200 тыс.
лет. Подвидовая принадлежность не вызвала сомнений у
специалистов, поставивших диагноз Н.е.pekinensis. Следует,
правда, заметить, что «поздний синантроп» все же отличал-
ся от ранних форм в прогрессивном направлении: зубы хэ-
сянского человека меньше по размерам, чем у архантропов
из Чжоукоудянь, лицевой скелет более грацильный, имеет-
ся посторбитальный желоб, как у африканских гоминид,
лобная кость более выпукла, чем у «классических» синан-
184
тропов, один из черепов имеет объем 1225 см3, другой — 915
см3, обычный для архантропов. Если признать наличие пре-
емственности между этой формой и древними синантропа-
ми, то можно сделать вывод о наличии прогрессивной тен-
денции в развитии азиатских гоминид стадии архантропа
хотя бы в пределах одного подвида на определенном этапе
эволюции. Наличие такой тенденции при переходе от пите-
кантропа к синантропу практически не вызывает сомне-
ний. Зато очень большие разногласия имеются по поводу
«генетического наследства питекантропа» в физическом ти-
пе поздних азиатских форм вплоть до современности. По
этому вопросу среди исследователей сложились два проти-
воположных «лагеря». Известно, например, что Ф. Вейден-
рейх, опираясь на данные по морфологии верхних резцов
(«лопатообразная» форма), пришел к выводу о существова-
нии непрерывной ветви развития от синантропа до совре-
менного населения Китая. Точно также полицентристы А.
Торн и М. Уолпофф (Thorn, Wolpoff, 1981) видят прямую
преемственность между яванскими питекантропами типа
Сангиран 17 и ископаемыми австралийскими черепами Кау
Свэмп (древность 10-13 тыс. лет) на основании формы ни-
жнего края орбит, нижнего края грушевидного отверстия и
особенностями скуловых костей. Противоположную пози-
цию занял П. Эндрьюс, выделивший на черепах азиатских
И.erectus 6 морфологических признаков, которые, по мне-
нию этого антрополога, не встречаются ни у одной более
поздней азиатской формы. Правда, немецкий исследова-
тель Г. Бройер (Brauer, 1991), комментируя это высказыва-
ние, писал, что нашел 5 из этих 6 признаков на китайском
черепе изДали. Генетики, как правило, считают, что все со-
временное человечество произошло из Африки и, расселя-
ясь по миру, не смешивалось с более древними местными
формами, связь с которыми, таким образом, считается пре-
рванной. Обычно указывают на древнекитайский череп из
Верхнего грота Чжоукоудянь (древность от 10 до 30 тыс. лет)
как на пример отсутствия всякой генетической преемствен-
185
ности между древнейшими и поздними популяциями на
территории Восточной Азии. К этим вопросам нам придет-
ся еще не раз возвращаться.
Совершенно особое место в эволюции древних гоми-
нид занимает серия черепов из Нгандонга на Яве. Судя по
морфологии, ее следовало бы рассмотреть в данном разде-
ле, так как большинство исследователей относят нган-
донгского («солосского») человека к архантропам. Однако,
чрезвычайно поздняя датировка (40-30 тыс. лет) сходство с
черепом из Кабве заставляют, хотя и условно, включить эти
экземпляры в следующий раздел нашей работы, посвящен-
ный более продвинутым гоминидам.
Находки с сапиентными чертами — Цзиннюшан, Чао-
сян, Юнсян, Дали будут также рассмотрены в следующей
главе, посвященной гейдельбергскому человеку.
Дискуссия по проблеме проникновения в Европу и Аф-
рику мигрантов, относящихся к виду Homo erectus продол-
жается много лет. Ниже, при рассмотрении путей расселе-
ния архантропов и времени освоения ими различных реги-
онов Старого Света, мы остановимся на этих вопросах бо-
лее подробно, а в этом разделе коснемся лишь анализа кон-
кретных антропологических материалов, позволяющих сде-
лать некоторые предварительные выводы.
— в Дманиси дают основание предположить, что из го-
минид стадии архантропа до Кавказа скорее всего добрался
Homo ergaster, что не является неожиданностью, учитывая
географические условия. Достигали ли «порога Европы»
азиатские архантропы? Есть исследователи, которые отно-
сят к Н.erectus (sensu lato) такие — как Мауэровская челюсть,
черепа из Араго и Петралоны. Однако, сейчас все большее
число антропологов предпочитает видеть в этих образцах
H.heidelbergensis. Более внимательного рассмотрения заслу-
живает в данной связи систематическое положение черепа
из Бильцингслебен (Германия), обладающего рядом весьма
примитивных черт, в частности — в строении надглазнично-
го валика. Однако, находка слишком фрагментарна для то-
186
иного диагноза, к тому же надглазничный рельеф может
иметь просто стадиальные параметры: по словам специали-
стов Бильцингслебен сходен и с Синантропом и с ОН 9.
Вопрос о присутствии Homo erectus в Европе в раннем
плейстоцене снова стал актуальным в связи с интереснейшей
находкой итальянских антропологов близ Чепрано (юг Цен-
тральной Италии) в 1996 году (Ascenzi, Serge, 1998). Был най-
ден череп (calvarium, без нижней челюсти), древность кото-
рого, определенная методом калий-аргон, равна 700 тыс. лет,
причем итальянские исследователи считают обнаруженный
экземпляр еще более древним, так как велика вероятность,
что он занесен из более ранних слоев — из нижнего кромера
по северо-европейской шкале (800-900 тыс. лет). Возможно,
что это — самый древний человеческий череп, найденный в
Европе. Вместе с ним находились пре-ашельские орудия и ко-
сти древних животных, в частности — слона трогонтерия. Че-
реп очень массивный, с мощным надглазничным торусом,
затылочно-височными суперструктурами, огромной толщи-
ной костей (до 20 мм). Объем мозговой коробки — 1100 см3
За надглазничным валиком — протяженная депрессия — же-
лоб, выражена посторбитальная констрикция, свод низкий.
Инион совпадает с опистокранионом, максимальная шири-
на располагается очень низко — на уровне сильно развитого
супрамастоидного гребня. Мощный затылочный торус наи-
более развит в средней части. Отмечается резкий перегиб за-
тылочной кости. Констатируется сходство с африканским
экземпляром ОН 9 и наличие черт азиатского Homo erectus.
Кстати будет вспомнить, что и ОН 9 сравнивали с Сангиран
17 и синантропом Ш (Vlcek. 1978). Эти факты свидетельству-
ют в пользу возможности «обратной миграции» гоминид
уровня архантропа из Азии в Африку и в Европу (Manzi,
2000). И поскольку другая европейская находка примерно
того же времени — Гран Долина в Испании морфологически
связана скорее с Homo ergaster, логичным представляется вы-
вод Дж. Манци о наличии в нижнем плейстоцене в Европе и
Африке обоих основных видов архантропов.
187
H.erectus и H.ergaster. Конечно, материал для такого вы-
вода явно недостаточен, так как и ОН 9 и Чепрано не име-
ют лицевого отдела и не могут полноценно сравниваться с
Сангиран 17. Нужно также заметить, что «азиатские» черты
упомянутых выше находок в Африке и Европе в основном
сводятся к большой массивности. Вспомним, что массив-
ность черепа гейдельбергского человека тоже весьма значи-
тельна и, учитывая время, к которому относятся — в Чепра-
но и Гран Долина, можно было бы скорее говорить о прина-
длежности этих экземпляров к раннему, еще не сформиро-
вавшемуся окончательно таксону Homo heidelbergesis или, по
крайней мере, к переходному звену между архантропами и
последующей эволюционной стадией. Чепрано рассматри-
вается в этой главе поскольку пока мы ориентируемся на
предварительное суждение коллег.
МИГРАЦИИ HOMO ERECTUS /ERGASTER.
Существование в эоплейстоцене и нижнем плейстоце-
не двух очагов эволюции гоминид — африканского и азиат-
ского — бесспорный факт, который, — если исключить воз-
можность возникновения и независимого развития первых
людей в обоих очагах, — неизбежно наводит на мысль о
древних волнах миграций гоминид между Африкой и Ази-
ей. Поскольку процесс становления человека имел более
глубокие корни в Африке, где возникли и развивались пер-
вые гоминиды и древнейшие представители рода Ното, ло-
гично предположить, что эти миграции были направлены с
запада на восток. Так считает в настоящее время большин-
ство исследователей. При этом всегда подразумевается, что
первыми мигрантами были архантропы, точнее — Ното
ergaster. Для этого имеются веские основания, хотя, как мы
увидим, в этом вопросе не все так просто, как кажется.
Что же заставило наших отдаленнейших предков пус-
титься в трудный путь за пределы родной Африки? Прежде
всего нужно сказать, что становление нового вида Ното
ergaster было сопряжено со значительными перестройками
188
всего организма: увеличились размеры тела и, что самое
главное, — размеры мозга. Эволюция мозга — «дорогостоя-
щее предприятие», по выражению антрополога Дж. Пар-
кингтона (Parkington, 2000, р.ЗЗ 1). Мозг, по весу равный все-
го 2% веса тела человека, потребляет 18% всей энергии ор-
ганизма. В эпоху архантропа полная сумма затрат энергии
организма человека выросла, по сравнению с предшествую-
щими стадиями эволюции, на 45% (Anton et al., 2000), а эн-
цефализация достигла 70-80% уровня современного челове-
ка (Dani, 2000). Эти сдвиги тесно скоррелированы с такими
характеристиками популяции, как величина освоенного
пространства (HR) и качеством пищи (DQ) (Anton et al,
2000). Для восполнения энергетических затрат на новом
эволюционном уровне человеку требовалась «высококаче-
ственная» пища, прежде всего — мясо, которое добывалось
либо с помощью охоты, либо путем использования падали и
недоеденных хищниками туш животных. В связи с наступ-
лением саванн сильно размножились стада копытных, глав-
ным образом — бовид (быков), ставших для человека источ-
ником необходимой белковой пищи. Это стимулировало
охотничью активность человеческих коллективов, а также
совершенствование каменных, деревянных и костяных ору-
дий. В связи с охотой резко (в 8-10 раз по сравнению с Ното
habilis) увеличился объем освоенного пространства (HR) и
возросла подвижность групп охотников, которые оказались
«привязанными» к стадам бовид и мигрировали вместе с
ними. Так представляют себе причины миграций сторонни-
ки «экологической гипотезы» расселения гоминид из Аф-
рики. (Anton et al, 2000). Альтернативная гипотеза отстаива-
ется приверженцами «технологического стимула» мигра-
ций. Так, М. Уолпофф считает, что расселение архантропов
происходило синхронно с развитием ашельской техники, и
именно возникновение ашельской традиции стимулирова-
ло освоение новых земель вне Африки. Стоянка Убейдия в
Израиле может свидетельствовать о начале «исхода» из Аф-
рики. Ее древность — 1,3-1,4 млн. лет, те. как раз вскоре по-
189
еле возникновения ашельской техники (1,4-1,6 млн. лет на-
зад). Далее эта традиция распространяется в Индию вплоть
до так называемой «линии Мовиуса», разделяющей восточ-
ный и западный очаги гоминизации. Однако, заселение
Азии происходило гораздо раньше возникновения ашеля.
Современные датировки Моджокерто (1,81 млн. лет), Сан-
гиран 4 (1,66 млн. лет), Лонггупо (1,8 млн. лет) показывают,
что древние гоминиды сформировали «восточный очаг» го-
минизации примерно тогда же, когда констатируется при-
сутствие первых архантропов в Африке. Находка Дманиси
свидетельствует об очень раннем «исходе» за пределы афри-
канской прародины и одновременно ставит важную проб-
лему сроков существования Ното erectus / ergaster: если го-
миниды этого уровня совершали миграции уже 1,8 млн. лет
назад, то не исключено, что архантропы как вид (или виды)
могут оказаться древнее, чем считалось до сих пор. Можно
также придти к выводу, что в Дманиси представлена самая
ранняя фаза эволюции Homo ergaster, причем этот вид стал
широко расселяться за пределами Африки сразу же после
возникновения, распространяя ранние, до-ашельские фор-
мы каменной индустрии, которые встречаются повсеместно
в Азии и, в частности, найдены в пещере Лонггупо («галеч-
ная культура»). Однако, некоторые археологические — да-
тируются временем, предшествующим «предельной» дате
1,8 млн. лет. В частности, в Пакистане, в долине Соан близ
Ринат найдены кварцитовые чопперы, которые, согласно
данным палеомагнитного метода, имеют древность 2,2 млн.
лет {Kennedy, 2000). Допуская что датировка верна, очень
непросто решить вопрос о типе гоминид, оставивших эти
доашсльские орудия. Если предположить, что это были
ранние архантропы, то большинство популяций Ното
habilis sensu lato, кроме формы AL666-1, оказываются вне
эволюционной линии человека, а вид Homo ergaster сильно
удревняется. В противном случае придется признать, что
первыми мигрантами за пределы Африки были хабилисы и
близкие к ним формы, скорее всего переходные. Впрочем,
190
до уточнения датировок пакистанских находок эти рассуж-
дения не имеют смысла. В Пакистане, на плато Потвар,
найдены ашельские рубила, датированные периодом 0,7-
0,5 млн. лет. При этом высказываются мнения, что некото-
рые — в данном регионе имеют древность порядка 1,6 млн.
лет, что уже довольно хорошо укладывается в рамки датиро-
вок архантропов. Следует отметить, как очень важный
факт, что восточнее «линии Мовиуса» в период существо-
вания архантропов ашельская традиция не проникла.
Констатируется либо наличие до-ашельских чопперов
(как в Лонггупо), либо полное отсутствие каменных ору-
дий, как на Яве. Даже у синантропов орудия столь прими-
тивны, что их иногда путают с природными объектами.
Это несомненно свидетельствует о долгой изоляции «вос-
точного центра» после заселения его гоминидами и об оп-
ределенной деградации, коснувшейся как культуры, так и
физического типа отдельных групп мигрантов. Происхо-
дила специализация вида Homo erectus и, возможно, части-
чное вымирание его популяций. Ф. Райтмайер пишет, что
у исследователей «нет причин предполагать, что все демы
Homo erectus продолжали эволюционировать; факты пока-
зывают, что некоторые популяции Дальнего Востока ис-
чезли» (Rightmier , 2000, р. 136).
В настоящее время считается (Swisher, 1994) что Азия
заселялась из Африки между 2,0 и 1,5 млн. лет через Ближ-
ний Восток или же через область Баб-эль-Мандебского
пролива, по краю Аравийского полуострова и Персидского
залива.
Вернемся к вопросу о миграциях архантропов в Европу.
Сейчас в науке сложилось три «лагеря» археологов и антро-
пологов, дискутирующих относительно древности первого
человека в Европе: 1 «short chronology», 2 «long chronology», 3
«very long chronology». Первая группа исследователей полага-
ет, что европейскую хронологию нельзя вести «глубже» 500-
600 тыс. лет (Roebroeks. Van Kolfschoten, 1994). Вторая, наи-
более многочисленная группа считает возможным довести
191
датировку первых миграций человека в Европу до 1,0 млн. и
даже до 1,5 млн. лет (А. Люмлей, К. Перетто, Дж. Манци, Е.
Чернов). Наконец, археолог Е. Бонифай и антрополог Б.
Вандермеерш не исключают возможность появления пер-
вых людей в Европе в еще более раннее время. В зависимо-
сти от самой ранней даты можно говорить и о типе пришед-
ших в Европу гоминид. После открытия костных остатков в
Гран Долина и Чепрано границы «короткой хронологии»
значительно раздвинулись. Как уже говорилось выше, воз-
никла идея практически одновременного проникновения в
Европу двух видов: Homo antecessor и Homo erectus. Часть ис-
следователей (Г. Райтмайер, К. Стрингер, М. Уолпофф), од-
нако, считают Н. antecessor ранним вариантом гейдельберг-
ского человека. Соглашаясь с этими коллегами, логично
было бы, по нашему мнению, отнести к этому виду также
Чепрано. Обе — принадлежат примерно к одному и тому же
времени — примерно ко «второй волне», переселившейся из
Африки, 600-700 тыс. лет назад. Итальянский археолог К.
Перетто называет это время «периодом обновления» (С.
Peretto, 2000), в ходе которого появилась ашельская индуст-
рия. Правда, две упомянутые находки — Чепрано и Гран До-
лина несколько древнее указанного периода, и каменный
инвентарь, найденный при черепе Чепрано значительно ар-
хаичнее ашельского, но это как раз представляет особый
интерес в связи с тем, что здесь, вероятно, обнаружены сле-
ды самых ранних представителей H.heidelbergensis, сохра-
нивших в своем анатомическом облике некоторые обоб-
щенные черты архантропов. К сожалению, calvarium Чепра-
но не дает возможности подтвердить или опровергнуть эти
предположения.
В Европе в нескольких местах обнаружены каменные
орудия, относящиеся к «первой волне» заселения этой час-
ти света. Обнаружены отщепы с режущим краем без рету-
ши, которая появляется только вместе с культурной тради-
цией ашеля {Peretto, 2000/ Приводятся в пример материалы
со стоянки Фуэнтенуэва близ Орсе (1,6 млн. лет), Ле Валло-
192
не (Франция), Монте Поджоло (Италия). Позиция сторон-
ников «долгой хронологии» явно укрепляется. В литературе
все чаще появляются мнения специалистов, что Европа за-
селялась человеком гораздо раньше, чем обычно считали.
Израильский антрополог Е. Чернов пришел к выводу, что пе-
риод первоначального проникновения человека в Европу
был заключен между 1,0 и 1,5 млн. лет (Manzi, 2000). Обсуж-
дается вопрос о путях миграции из Африки в Европу: через
Гибралтар, через Ближний Восток и даже через Сицилию,
которая, вероятно, была соединена с Европой и Африкой це-
пью островов. Кстати, на Сицилии были найдены очень
древние пре-ашельские орудия. Европа заселялась гомини-
дами позже Азии, так как миграции архантропов могли про-
ходить только по тропическому поясу. Поэтому проникнове-
ние в Европу с большей вероятностью можно приписать гей-
дельбергскому человеку, по-видимому освоившему жилише
и одежду. Короткие миграции архантропов по типу «вперед-
назад» без зимовок не были, конечно исключены, что объяс-
няет присутствие в этой части света до-ашельских орудий.
БЫТ И МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА
АРХАНТРОПОВ.
Архантропы жили и кочевали, вероятно, довольно
большими группами (по 50-60 индивидуумов) — иначе они
просто не смогли бы выжить и не имели бы возможности
охотиться на довольно крупных животных. Сама по себе ги-
потеза «преследования стад бовид» предполагает наличие
значительных охотничьих навыков у людей этой эволюци-
онной стадии. Правда, существует мнение, что они преиму-
щественно нападали на детенышей или слабых животных, а
также пользовались старым способом добычи мяса — scav-
enging — поеданием падали. Однако, даже в этих случаях им,
вероятно, приходилось сталкиваться с сильными «конку-
рентами» — хищниками. Можно предположить, что органи-
зация древнейших охотничьих групп была на достаточно
высоком уровне кооперации действий, и накопленный
193
опыт постоянно передавался новым поколениям. Широко
известно предположение о наличии каннибализма в среде
архантропов, высказанное еще Ф. Вейденрейхом
(Weidenreich, 1937) на основании изучения костных остат-
ков в пещере Чжоукоудянь. Это предположение более чем
вероятно, учитывая жизненно важную потребность гоминид
в белковой пище и сложности, связанные с ее добычей. По-
едание себе подобных отмечено и в других родах приматов, —
у шимпанзе и у низших обезьян, однако для человека это
могло порой становиться единственно возможным средст-
вом выживания, учитывая его пищевую стратегию. Что ка-
сается материалов из пещеры Чжоукоудянь, то они не обя-
зательно свидетельствуют о каннибализме синантропов. В
частности, Л. Лики высказал соображение, что синантропы
могли быть не каннибалами, а жертвами каннибалов, — со-
седних племен, стоящих на более высоком эволюционном
уровне, т.е Homo heidelbergensis и более продвинутых архаи-
чных сапиенсов (Johanson, 1996/ Во всяком случае этологи
полагают, что в описываемых эпизодах поведение гоминид
не было связано с агрессией, либо с ритуалами: «канниба-
лизм следует рассматривать как стратегию питания при бел-
ковой недостаточности» (Дерягина, 1999, с. 113). Миграции
— не легкий способ существования. Считается, что среди
мигрирующих популяций животных только 10% оказыва-
ются способными обосноваться в новой среде и дать доста-
точное потомство, чтобы успешно конкурировать с хорошо
адаптированными местными видами (Anton et al., 2000).
Древние гоминиды успешно выдержали это испытание, ос-
воив большие пространства Азии и просуществовав там
долгое время, что, очевидно, свидетельствует о значитель-
ных преимуществах рода Ното над другими видами за счет
культурной адаптации. Правда, гоминиды все же понесли
определенный ущерб в результате столь широкого расселе-
ния: это стоило им существенной культурной, а, возможно,
и физической деградации на дальних рубежах их нового
ареала. Во всяком случае, нельзя не признать, что первая
194
«вылазка» человека за пределы Африки в целом удалась.
Конечно, нельзя представлять себе процесс расселения го-
минид из Африки в Азию как единый быстрый «марш-бро-
сок». Так называемая «первая миграция» длилась, возмож-
но, много тысячелетий, и в ней приняли участия многие по-
коления гоминид, которые уже не были непосредственно
связаны со своей прародиной. Важно, что в этой ситуации
представители рода Ното выжили. И здесь сыграл ведущую
роль эволюционирующий «комплекс гоминид» — высоко-
развитый мозг, организация групп, внутригрупповая коопе-
рация в условиях новой пищевой стратегии, а также, бес-
спорно, совершенствование средств коммуникации.
Относительно наличия у архантропов звуковой рече-
вой системы высказываются чаще всего отрицательные су-
ждения, как будто подтверждающие первоначально дан-
ное им видовое название «alalus» (лишенный речи). Есть
данные основанные на африканской находке Нариокото-
ме III, согласно которым морфология скелета архантропа,
в частности суженный спинномозговой канал, должна бы-
ла сильно ограничивать возможности свободной и разно-
образной артикуляции звуков. Другой косвенный крите-
рий, позволяющий судить о наличии речи у архантропов —
изгиб основания черепа: этот признак очень слабо выра-
жен у Homo habilis и значительно сильнее у архантропов —
особенно — Homo ergaster (Laitman, 1987). В этом можно
видеть показатель прогрессивной эволюции архантропов в
отношении речевой функции. Нельзя не упомянуть также
о важной информации, поступившей от группы американ-
ских исследователей, изучавших вариации развития подъ-
язычного канала у человека и человекообразных обезьян
(Kay, Cartmill, Balow, 1999/’ у представителей рода Ното,
включая различные ископаемые формы, этот канал как
абсолютно, так и относительно больше, чем у понгид, что
говорит о более богатой иннервации языка у людей и мо-
жет быть прямым показателем развития звуковой речи, во
всяком случае разнообразной звуковой сигнализации
195
(проблема членораздельной речи много сложнее). Австра-
лопитековые в отношении рассматриваемого признака
сходны с шимпанзе.
Изучая зону расселения архантропов, нельзя не обра-
тить внимания на тот факт, что эти гоминиды передвига-
лись в пределах тропического пояса, нигде не выходя за его
пределы. Помимо особенностей фаунистического комплек-
са тропиков, как естественной экологической ниши архан-
тропов, это может отчасти объясняться еще одним важным
фактором: отсутствием у гоминид этой эволюционной ста-
дии одежды и жилища. Д. Джохансон пишет, что пропорции
тела архантропов обеспечивали им достаточную энергети-
ческую эффективность, чтобы обходиться без одежды
(Johanson, 1996/ Но это — в условиях тропиков! В более вы-
соких широтах дело обстояло бы совсем по-другому. Поэто-
му «привязанность к тропикам» может рассматриваться как
видовая черта Homo erectus (sensu lato).
В том же ключе можно рассуждать и о проблеме жили-
ща у архантропов. Выше говорилось о каменной кладке, об-
наруженной в Кении и приписываемой хабилисам. В еще
большей мере можно было бы связать эти сооружения с де-
ятельностью Homo ergaster. Однако, постоянно перемещаю-
щиеся группы охотников скорее предпочитали временные
жилища типа шалашей или ветровых заслонов, подобных
австралийским. Архантропы несомненно владели огнем.
По материалам со стоянки Чесованджа можно судить о том,
что огонь стал служить человеку уже по крайней мере 1,4
млн. лет назад. Огонь согревал кочевников в холодные но-
чи, которые бывают даже в тропиках, и нужно было только
беречь его от ветра с помощью ветровых заслонов. Посто-
янные жилища могли возникать в течение периодов дли-
тельной стабилизации жизненных условий или при мигра-
циях типа «туда-обратно» с периодическим возвращением
на прежнее место. Тогда, можно думать, эволюционный
уровень и опыт обращения с камнем позволяли Ното
ergaster строить неплохие убежища. Нельзя забывать также о
196
возможности использования пещер. Как мы видели, не ис-
ключено, что представители рассматриваемой стадии эво-
люции освоили пещеру Сварткранс, успешно конкурируя с
более примитивными претендентами на это укрытие.
В Азии синантропы из поколения в поколение жили в
пещерах, поддерживая там огонь. Самые древние обитатели
территории Китая также использовали пещеры (в частно-
сти Лонггупо). Однако, Homo erectus/ergaster все же трудно
назвать «пещерным человеком» в той мере, в какой этот
термин применим к гейдельбергскому человеку и неандер-
тальцам, которые больше нуждались в защите от холода
умеренных климатических зон.
Нужно учесть разницу средовых условий, в которых
жили африканские и азиатские архантропы. Последние
(особенно в Индонезии) могли также устраивать жилища на
деревьях, если местом их обитания служил тропический
лес. При малейшем продвижении к северу требовались уже
постоянные жилища типа пещер или построек. Азиатский
архантроп в меньшей степени, чем африканский может
считаться кочевником. Возможно, объектом его охоты бы-
ли мелкие животные и значительную часть пищевого раци-
она поставляло собирательство. Это положение гармониру-
ет с более низким уровнем материальной культуры, отсутст-
вием каменных орудий и более медленными, по сравнению
с Африкой, темпами эволюции. Саванна стимулировала об-
щую ароморфную эволюцию, лес замедлял и ограничивал
ее. Правда, по предположению Дж. Поупа яванские пите-
кантропы могли для изготовления орудий охоты использо-
вать бамбук, но этот материал вряд ли мог быть эффектив-
ным «двигателем эволюции». Все сказанное свидетельству-
ет о том, что следует дифференцированно подходить к
оценке эволюционного уровня и культурного прогресса
азиатских и африканских архантропов. Вполне резонной
представляется точка зрения П. Эндрьюса (Andrews, 1984/
считающего, что все пост-эректоидные гоминиды про-
изошли от африканской ветви архантропов.
197
ЛИТЕРАТУРА
Васильев С. В. Зигомаксиллярная область ископаемых гоми-
нид (измерительные и описательные признаки) //Вестник антро-
пологии. 1997. Вып. 3. Стр. 110-125.
Васильев С. В. Дифференциация плейстоценовых гоминид.
М. 1999.
Дерягина М. А. Эволюционная антропология. М., УРАО. 1999
Зубов А.А. Новая интерпретация роли гейдельбергского че-
ловека в эволюции рода Нопю//ЭО. 2001. № 1. Стр. 91-111.
Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология. М., МГУ, 1978
Andrews Р. The descent of man //New science. 1984. V. 102. #
1408. P. 24-25.
Anton S., Aziz E-, Zaim Y. Plio-Pleistocene Homo'. Patterns and
determinants of dispersal //Humanity from African naissance to com-
ing millennia. Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 91-103
Ascenzi A. & Segre A.G. Discovery of a Homo erectus calvarium at
Ceprano, Central Italy //Antropologie. 1997. V. 35. 3. P. 241-246.
Brauer G. Die Wurzem der Menschheit //Bild Wiss. 1991. # 9. S.
96-99. Brauer G. The «Out-of-Africa» model and the questions of
regional continuity //Humanity from African naissance to coming mil-
lennia, Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 183-191.
Cheng H„ Edwards L., Wang Y. U/Th and U/Pa dating of
Nanjing man and Peking man //Abstracts of XV 1NQUA Congress.
1999. P.39
Ciochon R.L., Larick R., SchwarczH. Early Homo erectus and stone
artifacts from China: new ESRand palaeomag. dates for Longgupo cave,
Sichuan //Amer. J. Phys. Anthropol. 1995. Suppl. 20. P. 77.
Dani S. U. Neural aspects of aging: longevity and expectation of
life //Humanity from African naissance to coming millennia.
Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 361-65.
Gabunia L. & Vekua A. A Plio-Pleistocene Hominid from
Dmanisi, East Georgia, Caucasus //Nature. 1995. V. 373. P. 509-12.
Holloway R.L. The Indonesian Homo erectus brain endocasts
revised //Amer. J. Phys. Anthropol. 1981. V. 55. # 4. P.503-521.
Johanson D. & Blake E. From Lucy to language. London, 1996.
198
Kay R.F., Cartmill M., Balow M. The hypoglossal canal and the
origin of human vocal behaviour//Pro c. Nat. Acad. Sci. USA. 1999. V.
95. #9. P. 5417-19.
Kennedy K. Middle and late Pleistocene Hominids of South Asia
//Humanity from African naissance to coming millennia.
Witwatersrand /Firenze. 2000. P. 167-175.
Laitman J.T. & Reidenberg J.S. Advances in understanding the
relationship between the skull base and larynx with comments on the
origin of speech //Hum. evol. 1988. V. 3. # 1-2. P. 99-109.
Manzi G. The earliest diffusion of the genus Homo toward Asia
and Europe: a brief overview //Humanity from African naissance to
coming millennia. Witwatersrand /Firenze. 2000. P. 117-125
Parkington J. Milestones: the impact of the systematic exploitation
of marine foods on human evolution //Humanity from African nais-
sance to coming millennia. Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 327-337.
Peretto C, The oldest human population in Europe: «Long» and
«Short» chronologies //Humanity from African naissance to coming
millennia. Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 175-183
Pilorge Th. Le plus long voyage: comment la Terre s’est peuplee
//Sci et vie. 1994. # 922. P. 76-79
Pope G.G. & Cronin J.E. The Asian Hominidae //J. Hum. Evol.
1984. V. 13. #5. P. 377-396
Rightmier Ph. Morphological diversity in Middle Pleistocene
Homo //Humanity from African naissance to coming millennia.
Witwatersrand/Firenze. 2000. P. 135-141.
Roebroeks W. &. Van Kolfsckoten The earliest occupation of
Europe: a short chronology //Antiquity. V. 68. P. 1-6.
Shen G. Currant status and prospects for dating fossil Hominid
sites in China // Humanity from African naissance to coming millen-
nia. Witwatersrand /Firenze. 2000. P. 257-261.
Schoch E. Fossile Menschenreste. Wittenberg. 1974.
Swisher C.C., Curtis G.H., Jacob T„ Getty A.G„ Surpijo A Age of the
earliest known Hominids in Java, Indonesia//Science. V. 263. P. 1118-21.
Tuttersal J. Species recognition in human paleontology /J. Hum.
Evol. 1986. V. 15. P. 165-75.
199
Thorn A.G. & Wolpoff M. Regional continuity in Australian
Pleistocene Hominid evolution //Amer. J. Phys. Anthropol. 1981. V.
55. 3. P. 337-349.
Tiemei Chen, Yinyun Zhan Palaeolithic chronology and possible
coexistence of Homo erectus and Homo sapiens in China //World
archaeol. 1992. V. 23. #1. P. 147-154.
Vlcek. E. A new discovery of Homo erectus in Central Europe //J.
Hum. evol. 1978. #3. P. 239-251.
Wood B. & Turner A. Out of Africa and into Asia //Nature.
1995.V.378. P. 339-40
Wood B. & Collard M. Evolving interpretations of Homo
//Humanity from African naissance to coming millennia.
Witwatersrand /Firenze. 2000. P.141-9
Weidenreich F. The dentition of Sinanthropus pekinensis. 1937.
Peking. Pal. Sinica. NS. D 1, D 5.
200
Глава VI
ГЕЙДЕЛЬБЕРГСКИЙ ЧЕЛОВЕК
О загадочных древних людях, живших сотни тысяч лет
назад и более продвинутых по сравнению с питекантропами
в эволюционном отношении науке стало известно почти
век назад, когда была найдена челюсть так называемого
«гейдельбергского человека», не получившая четкого опре-
деления в систематике. С тех пор было обнаружено много
столь же «неопределенных» черепов гоминид, относящихся
к нижнему и среднему плейстоцену и условно называвших-
ся «прогрессивными архантропами» или «пренеандерталь-
цами». К концу XX века исследователи пришли к согласию
относительно существования в плейстоцене «единого пла-
ста» подобных форм, но этот «пласт» большей частью счи-
тался не видом, а скорее конгломератом сходных по эволю-
ционному уровню переходных морфотипов. Термин «Ното
heidelbergensis», введенный в 1907 году, долго не был напол-
нен конкретным содержанием, хотя в последнее время его
стали чаще употреблять по отношению к некоторым палео-
антропологическим находкам. В предлагаемой работе были
поставлены следующие задачи: 1. на основании сравнитель-
ного анализа «неопределенных» нижне-среднеплейстоце-
новых находок попытаться ответить на вопрос был ли Ното
heidelbergensis единым биологическим видом, широко рас-
пространенным по ойкумене или речь идет об искусствен-
ном объединении ряда случайных, генетически не связан-
ных находок местного значения, сходство которых носит
лишь чисто стадиальный характер; если Homo heidelbergensis
выделен на реальной биологической основе как вид, необ-
ходимо определить его временные и территориальные рам-
201
ки; 2. исследовать роль «гейдельбергского человека» в эво-
люции рода Ното. Для решения этих задач нужно прежде
всего подробно рассмотреть в сравнительном аспекте ос-
новные палеоантропологические находки Европы. Африки
и Азии эпохи нижнего и среднего плейстоцена, которые не
получили однозначной оценки в систематике, с целью уста-
новить общий комплекс особенностей, который мог бы
свидетельствовать о генетическом видовом единстве иссле-
дуемой выборки древних гоминид.
ПЕРВЫЕ СЛЕДЫ HOMO HEIDELBERGENSIS
В Германии, к северу от деревни Мауэр близ Гейдель-
берга во время работ в песчаных карьерах в конце XIX—на-
чале XX века постоянно находили кости различных вымер-
ших животных. За этими событиями внимательно следил
приват-доцент Гейдельбергского университета Отто Ше-
тензак, рассчитывавший найти какие-либо костные остат-
ки человека. В то время были уже хорошо известны блестя-
щие результаты раскопок Э. Дюбуа на Яве и широко ком-
ментировались новые данные о природе неандертальского
человека. 1 октября 1907 года рабочий песчаного карьера
Даниэль Хартманн известил О. Шетензака о находке чело-
веческой нижней челюсти на глубине 4 метров, вместе с ко-
стями раннеплейстоценовых животных, в частности — «эт-
русского носорога», что указывало на очень большую древ-
ность найденного экземпляра (период гюнц-миндельского
интергляциала (примерно 550 тысяч лет до современности).
Ученые начала XX века сочли это открытие самым древним
свидетельством пребывания человека в Европе. Найденная
челюсть (Мауэр 1) (рис. 17) до того поразила О. Шетензака
своими огромными размерами и массивностью, что иссле-
дователь сначала даже отказывался верить, что перед ним —
часть человеческого черепа: необычайно широкая восходя-
щая ветвь, исключительно большая толщина тела, в частно-
сти в области симфиза, скошенный назад подбородочный
отдел, совершенно лишенный столь типичного для совре-
202
менного человека выступа, крупные, округлые сочленог
ные головки суставных отростков, которые у живого индг
видуума служат для подвижного соединения нижней челк
сти с остальной частью черепа (у современного человек
они тонкие, цилиндрические).
Архаичные особенности гейдельбергской челюсти, пс
мимо названных, очень многочисленны: на внутренне
стороне симфиза отсутствует подбородочная ость (spin
mentalis), нижний край в области симфиза закруглен, ямк
для прикрепления двубрюшных мышц расположены не ка
у современного человека (на внутренней поверхности), а
самого нижнего края, подбородочные отверстия вел икр
имеются дополнительные отверстия, венечный отросто
широк и округлен, вырезка верхнего края восходящей вез
ви — неглубокая, зубы крупные, но в сравнении с общим
размерами челюсти кажутся сравнительно небольшим!
Самый крупный моляр в ряду — второй.
Вместе с гейдельбергской челюстью не было найден
каменных орудий, но косвенным образом можно предполс
жить, что они были, так как в слоях с аналогичным фауни
стическим комплексом в сравнительно недалеких региона
обнаружено множество каменных орудий, характеризую
щихся ашельской техникой, еще раз подтверждающей зна
чительный геологический возраст слоев, из которых проис
ходит описываемая челюсть.
О. Шетензак дал своей находке латинское названи
Ното heidelbergensis — «гейдельбергский человек», подчерк
нув тем самым ее особое положение в систематике и невоа
можность включить в известные в то время таксоны гоми
нид. После открытия, сделанного немецким исследовате
лем прошло много лет, а на гейдельбергской находке пре
должала лежать печать уникальности, неповторимости, вс
прос о систематическом положении новой формы человек
либо просто оставался без ответа, либо давались определе
ния, сразу же вызывавшие возражения. По морфологии са
мой челюсти казалось наиболее логичным сблизить най
2С
денное существо с питекантропами, как называли тогда
представителей Homo erectus, однако зубная система и неко-
торые другие особенности указывали на более высокий эво-
люционный уровень. Для антропологов середины XX века
«гейдельбергский человек» долго оставался загадкой. В
учебниках чаще всего давалось просто описание находки
без четкого определения ее таксономического статуса.
Лишь в отдельных случаях говорилось о принадлежности
найденного индивидуума к «прогрессивным архантропам»,
либо о сближении его по некоторым признакам с неандер-
тальцами. Всех поражала, к тому же, огромная древность
гейдельбергской челюсти. Развеять миф об уникальности
описываемого «древнейшего европейца» не позволяло от-
сутствие среди ископаемых находок сколько-нибудь полно-
го черепа, соответствующего найденной О. Шетензаком че-
люсти, которая долго оставалась, да и сейчас по мнению не-
которых исследователей остается, «непристроенной» в сис-
тематике находок ископаемых гоминид. При этом нужно
заметить, что по мере раскопок в руки палеоантропологов
попадали древние черепа с территорий Европы, Африки и
Азии, которые также фактически оставались «непристроен-
ными» в систематике, но не могли быть объединены в один
таксон с гейдельбергской челюстью то в силу своеобразия и
вариабельности, то просто в силу отсутствия нижних челю-
стей, которые можно было бы прямо сопоставить с гейдель-
бергской. Во всяком случае так думали в середине XX века,
когда материалов для обобщений было слишком мало.
ДРЕВНЕЙШИЕ ЕВРОПЕЙЦЫ
Тридцатые годы принесли новые открытия костных ос-
татков ископаемых людей, положение которых в система-
тике гоминид представлялось неопределенным и спорным.
В 1933 году близ местечка Штейнгейм в 30 километрах к се-
веру от Штутгарта, в Германии антрополог и археолог Ф.
Беркхэмер нашел хорошо сохранившийся череп без нижней
челюсти, небольших размеров, по-видимому женский
204
(рис. 18) Найденный экземпляр отличался удивительным
сочетанием примитивных и прогрессивных особенностей:
низкая черепная крышка, «убегающий» лоб, массивный
надбровный валик, — все это могло указывать как на прина-
длежность к архантропам, так и на связь с неандертальским
таксоном. Штейнгеймского человека многие поспешили
объявить неандертальцем, но такое заключение встретило
немалые затруднения, прежде всего в силу результатов
оценки древности данного черепа: он был датирован мин-
дель-рисским временем, то есть его геологический «воз-
раст» лежит в пределах от 400 до 200 тысяч лет до современ-
ности, что плохо увязывается с идеей принадлежности на-
ходки к неандертальцам, жившим значительно позже. Тем
не менее, все же долгое время в штейнгеймском человеке
видели просто раннего неандертальца, что породило миф о
древнейших неандертальцах Европы. Однако не только
древность является препятствием для включения штейн-
геймца в неандертальский таксон. Имеется ряд морфологи-
ческих признаков, которые резко противоречат такому диаг-
нозу: объем мозговой коробки штейнгеймского черепа равен
всего лишь 1070 см3, в отличие от крупных неандертальских
черепов, что увязывается скорее с краниологическим типом
архантропов, строение скуловой области полностью лишено
неандертальской специализации (скошенности скуловых
костей и скулового отростка верхней челюсти), имеется клы-
ковая ямка (современный признак), затылок округлый, как у
современного человека, без «неандертальского шиньона»
вертикальное положение боковых стенок черепа, заметно
выраженный сосцевидный отросток височной кости (совре-
менная особенность), «килевидная» форма черепа (как у ар-
хантропов). Эта удивительная мозаика весьма примитивных
и сапиентных особенностей позволила исследователям сере-
дины XX века построить так называемую «гипотезу пресапи-
енса» согласно которой современный человек произошел в
Европе, минуя неандертальскую стадию, — от гоминид типа
Штейнгейм, Сванскомб, Фонтешевад (см ниже).
205
В 1935 — 1936 годах в Англии, в долине Темзы, близ се-
ления Сванскомб, в 30 километрах к востоку от Лондона, А.
Мартсон нашел при раскопках затылочную и левую темен-
ную кости женщины, жившей примерно одновременно с
людьми штейнгеймского типа (Рис. 19). Вместе с фрагмен-
тами черепа были найдены каменные орудия, определен-
ные археологами как ашельские. Обнаруженный экземпляр
во многом напоминал череп из Штейнгейма. Он отличался
той же выраженной мозаикой примитивных особенностей
(огромная толщина костей, низкий свод) и черт, свойствен-
ных современному человеку: довольно большой объем моз-
говой коробки (1325 см3), округлая затылочная область, как
у современного и штейнгеймского человека. Эта находка
как и описанная выше, породила споры по поводу происхо-
ждения современного человека от древних миндель-рис-
ских форм, минуя неандертальскую фазу. Позже, уже в 1947
году к двум описанным экземплярам прибавились фраг-
менты черепа из Фонтешевад (Франция, департамент Ша-
рант), обнаруженные французской исследовательницей Ж.
Анри-Мартен. Были найдены часть лобной кости и череп-
ной крышки двух индивидуумов, по времени относящихся
к миндель-рисской эпохе. Морфологический анализ нахо-
док показал наличие той же характерной мозаики архаич-
ных и сапиентных особенностей, которая была констатиро-
вана на черепах из Штейнгейма и Сванскомба, что дало по-
вод сторонникам «гипотезы пресапиенса» присоединить и
этот экземпляр к системе аргументов своей позиции. Нуж-
но сказать, что в наиболее законченном варианте гипотезы
«пресапиенса», сформулированном А. Валлуа фигурируют
только два черепа из трех описанных, а именно Сванскомб и
Фонтешевад; штейнгеймский череп этот исследователь от-
нес к группе «ранних неандертальцев». Английский антро-
полог Ф. К. Хауэлл (Howell, 1951) предпочел присоединить
к этой «ранне-неандертальской» группе все три описанных
выше черепа, указывая на их большое сходство (отметим
это важное замечание). В этом же духе высказались и мно-
206
гие другие исследователи, предложившие упразднить тер-
мин «пресапиенс», заменив его общим определением «ран-
ние генерализованные неандертальцы». Напомним, что и
этот термин явно страдает недоучетом резких отличий пере-
численных трех экземпляров от черепов неандертальцев. В
строгой систематике гоминид рассматриваемым европей-
ским формам опять не нашлось места, что вызвало к жизни
такие наименования как, например, Homo praesapiens stein-
heimensis (Schoch, 1974), то есть один и тот же череп имено-
вался и пресапиенсом, и неандертальцем, и пренеандер-
тальцем, а также «прогрессивным архантропом», Гейдель-
бергская челюсть по-прежнему дожидалась своего часа: ее
невозможно было сопоставить с новыми находками хотя бы
вследствие отсутствия у последних аналогичных отделов че-
репа. Только в конце сороковых годов в руки палеоантропо-
логов стали попадать ископаемые нижние челюсти и их
фрагменты, относящиеся к миндель-рисскому времени.
В 1949 году археолог-любитель Р. Каммас нашел в гроте
Монморен (Франция, департамент Верхняя Гаронна) мас-
сивную человеческую нижнюю челюсть с шестью зубами —
молярами, а также отдельные зубы и позвонок. По толщине
костей в области симфиза, а также по форме подбородоч-
ной области, резко скошенной назад под углом 73,° боль-
шой ширине восходящей ветви и низкому положению ямки
двубрюшной мышцы найденная челюсть была очень близка
к гейдельбергской, а по размерам зубов к штейнгеймскому
черепу, будучи, однако, слишком массивной для последне-
го, что известный палеонтолог Г. фон Кенигсвальд
(Koenigswald, 1960) отнес за счет сильно выраженного поло-
вого диморфизма. Древность находки по Г фон Кениг-
свальду характеризуется миндель-рисским временем, как и
древность штейнгеймского черепа. Такие признаки как уз-
кая, вытянутая форма альвеолярной дуги, «узор дриопите-
ка» на всех молярах, большие размеры третьего моляра (он —
самый крупный в ряду) можно расценить как весьма архаи-
чные особенности челюсти из Монморен, Французские ис-
207
следователи Г. Билли и А. Валлуа (Billy &Vallois, 1977) выска-
зали мысль что эта находка может считаться в некотором
отношении даже более примитивной, чем челюсти архан-
тропов, но все же должна быть отнесена к «пренеандерталь-
цам». Общий облик этого загадочного «пренеандертальца»
восстановить все же не удавалось: необходимы были наход-
ки полных черепов с нижними челюстями. В науке склады-
валось представление о каком-то странном типе древних
гоминид, не укладывающемся в рамки систематики, выра-
ботанной в середине XX века. Каждая новая находка явля-
лась ценным вкладом в создание целостной картины мор-
фологического облика этого типа. Значительным событием
в этом отношении явилось открытие в 1965 году в Греции, в
районе Петралоны хорошо сохранившегося черепа (calvari-
um, без нижней челюсти), обнаруженнго в сталагмитовой
пещере практически на поверхности земли, что сначала за-
труднило датировку находки. После долгих споров, путем
применения различных методов удалось, все же, определить
геологический возраст этого экземпляра, названного «Пет-
ралона-1» с большей или меньшей точностью: 350-400 тысяч
лет до нашего времени, то есть череп принадлежал индиви-
дууму, жившему в период миндель-рисского межледниковья.
По морфологическону типу Петралона-1 достаточно хорошо
выраженный «пренеандерталец». Бросается в глаза мозаич-
ное сочетание очень архаичных и достаточно прогрессивных
особенностей: массивный надглазничный валик и большая
толщина костей наряду с довольно значительной высотой
свода, относительно низкими орбитами, намечающимися
клыковыми ямками. Обращают на себя внимание «килевид-
ная» форма черепа и резкий перегиб затылка с сильно выра-
женным затылочным торусом (черты, скорее свойственные
архантропам) и некоторые неандарталоидные особенности
(скошенность скуловой области, широкое носовое отвер-
стие). Объем черепа — 1220 см3, — промежуточный между ар-
хантропом и более поздними гоминидами. Исследователи
отмечают огромную ширину нёба и верхней челюсти на чере-
208
пе Петралона-1; по словам известного антрополога Д. Джо-
хансона (Johanson & Blake, 1996), для этого черепа была бы
мала даже гейдельбергская челюсть, которая долго считалась
слишком большой для каких-либо известных типов гоми-
нид. Греческая находка долго не находила себе места в систе-
матике и определялась то как архантроп, то как неандерта-
лец. Термин «пренеандерталец» явился всё же для таких эк-
земпляров в свое время наиболее удачным, так как хотя бы
указывал на некоторое единство «неустроенных» в таксоно-
мическом отношении костных остатков ряда гоминид, отно-
сящихся преимущественно к миндель-рисскому межледни-
ковью, иногда — более ранним или более поздним эпохам.
Начиная с шестидесятых годов накопление материала
по «пренеандертальцам» пошло очень быстрыми темпами и
вскоре привело к существенным обобщениям, касающимся
описываемой фазы антропогенеза, которой посвящается
данная глава.
Раскопки, начатые в 1964 году французскими палеоан-
тропологами А. и М.-А. де Люмлей в восточных Пиренеях,
дали богатый костный материал, относящийся к роду Ното
— скелетные остатки примерно 60 индивидуумов и 40 изо-
лированных зубов. В гроте Кон-де-Л’Араго, в 30 километ-
рах от г. Перпиньяна в 1971 году были обнаружены две ни-
жние челюсти и хорошо сохранившийся мужской череп
(«Араго-21»), Впервые за много лет оказалось возможным
одновременно изучить череп и нижние челюсти представи-
телей гоминид конца миндельской эпохи (абсолютная да-
тировка — 450 тысяч лет до наших дней). Череп отличается
рядом чрезвычайно архаичных особенностей: низкий свод,
«убегающий» лоб, массивный надглазничный валик, наме-
чающаяся «килевидная» форма черепной крышки, очень
крупные зубы. Некоторые черты, как например слабо выра-
женные клыковые ямки, и некоторая уплощенность скуло-
вой области, могут говорить о начинающейся адаптации к
плейстоценовой ледниковой среде Европы, однако эти осо-
бенности выражены значительно слабее, чем у неандер-
209
тальпев и контрастируют с характерным для донеандерталь-
ских гоминид комплексом, включающим небольшой объем
мозговой коробки (1166 см3), менее удлиненную, чем у не-
андертальцев форму черепа. Исследователи отмечали сход-
ство Араго-21 с черепами архантропов: «синантропа» и №
3733, однако антропологи, всё же, не сочли возможным от-
нести этот экземпляр к виду Homo erectus, учитывая ряд
прогрессивных черт, в частности небольшой наклон боко-
вых стенок черепной коробки и довольно значительную
ширину лобной кости. Весьма интересные результаты дало
изучение морфологии двух найденных нижних челюстей —
мужской и женской. Чрезвычайно архаичный облик пос-
ледних сочетается с сапиентными чертами строения зубов,
например с отсутствием цингулюма. В целом эти находки
бесспорно напоминают гейдельбергскую челюсть, характе-
ризующуюся, как было сказано выше такими же соотноше-
ниями морфологии зубов и тела челюсти. Несмотря на обы-
чные попытки сблизить Араго-21 то с архантропами («про-
грессивный архантроп»), то с неандертальцами, наиболее
адекватным определением для него сочли термин «прене-
андерталец», который, конечно, не мог считаться при этом
достаточно строгим с точки зрения научной систематики.
Находка в Кон-де-Л’Араго открыла широкие возможно-
сти сопоставлений с другими формами гоминид данного типа.
Было признано большое сходство Араго-21 с черепом из
Штейнгейма. Так, известный антрополог Д. Джохансон
(Jokanson & Blake, 1996) считает, что штейнгеймский череп
представляется как бы уменьшенной копией Араго-21, причем
разница размеров может быть объяснена половым диморфиз-
мом. Наряду с этим исследователи отмечают определенное
сходство Араго-21 с североафриканскими находками в Марок-
ко и Алжире, описанными ниже, что позволяет предположить
генетическую связь европейских и африканских форм рассма-
триваемого периода времени (Aguirre & Lumley, 1977).
Так, в ходе раскопок накапливался материал, позволив-
ший, наконец, рассматривать гейдельбергского человека не
210
как случайную, единичную находку, которой нет места в си-
стематике, а как часть целого пласта древних гоминид,
представленного рядом сходных форм, таких как Мауэр,
Араго, Петралона и другие «пренеандертальцы», причисляв-
шиеся ранее к архантропам. В работах антропологов 80-х —
90-х годов все чаще подчеркивается единство среднеплей-
стоценовых гоминид (Хрисанфова & Перевозчиков, 1991; Зу-
бов, 1987) Ряд находок, описанных выше, даёт возможность
расширить приведенный список. Так, согласно мнению ря-
да авторитетных ученых, в частности К. Хауэлла (Howell,
1951. Op. cit.) черепа из Штейнгейма, Фонтешевада и Сван-
скомба весьма близки между собой, что позволяет отнести и
их к описываемой общности. Черты сходства перечислен-
ных экземпляров достаточно отчетливы (несмотря на опре-
деленную и неизбежную индивидуальную вариабельность)
чтобы можно было говорить, что здесь мы имеем дело не со
стадиальными, но с видовыми показателями. Проступают
контуры вида гоминид, а значит этому виду нужно дать аде-
кватное наименование. Любые споры на этот счет были бы
излишними: в научной систематике существует правило при-
оритета биологической номенклатуры, согласно которому
предпочтение отдается первому из предложенных ранее на-
именований. Следовательно, описываемый вид древних гоми-
нид должен называться Homo heidelbergensis.
Если раньше о типе гейдельбергского человека можно
было судить лишь по морфологии одной нижней челюсти,
то со временем стало возможным воссоздать полный облик
этого представителя древних гоминид. А материалы про-
должали поступать, внося новые уточнения и коррективы.
В 1976 году в Испании, в пещерах на холмах Атапуэрка,
близ г. Бургос была обнаружена часть нижней челюсти мо-
лодой женщины и два фрагмента юношеских нижних челю-
стей, затем — ряд других фрагментов черепа и 13 изолиро-
ванных зубов. По времени находка относилась к миндель-
рисскому межледниковью или к началу рисского оледене-
ния (400-200 тысяч лет до нашего времени). Испанский па-
211
леоантрополог Э. Агирре и французская исследовательница
М. — А. де Люмлей (Aguirre & Lumley, Op. cit., 1977) при ана-
лизе морфологии найденных экземпляров сразу же пришли
к выводу о бесспорном сходстве последних с нижними че-
люстями Мауэр-1 и Араго. Раскопки на холмах Атапуэрка
продолжались и привели к ряду важнейших открытий, ка-
сающихся морфотипа и происхождения «пренеандерталь-
цев», а также их таксономического статуса и роли в эволю-
ции человека. Начало 90-х годов ознаменовалось открыти-
ем в 1992 году костных остатков еще 30 индивидуумов того
же типа, в частности calvarium (черепа без нижней челюсти
и лицевых костей) — «Атапуэрка — 4», а затем хорошо сохра-
нившегося черепа с лицевым отделом — «Атапуэрка-5. В
следующем году (1993) была найдена также нижняя че-
люсть, очень сходная с экземпляром Мауэр-1. Черепа из
Атапуэрка характеризуются типичным для гейдельбергско-
го человека мозаичным сочетанием весьма архаичных и са-
пиентных особенностей и большим размахом внутрипопу-
ляционной изменчивости. Так, «Атапуэрка-5» имеет не-
большой объем мозговой коробки (1125 см3), что соответст-
вует масштабу Homo erectus, а Атапуэрка-4 по объему мозга
превосходит все другие известные среднеплейстоценовые
формы (1390 см3). Черепа из Атапуэрка массивные, с резко
выступающим надглазничным валиком, большой толщи-
ной костей, сильным общим лицевым прогнатизмом, выра-
женным затылочным торусом (гребнем, валиком) и резким
перегибом затылка при некоторой уплощенности затылоч-
ной чешуи, широким, уплощенным лицом без клыковых
ямок, очень широким носовым отверстием, У «Атапуэрка-
5» — крупный по масштабу рода Ното верхний клык —
крайне архаичная черта. Антропологи отметили некоторые
«неандерталоидные» особенности в морфологии индивиду-
умов из Атапуэрка — уплощенность лица, широкое носовое
отверстие, значительное «ретромолярное» пространство на
нижней челюсти, то есть свободный участок пространства
челюсти позади третьего моляра). Возможно, что в данном
212
случае имеет место некоторый сдвиг в сторону неандерта-
лоидной специализации в приледниковой зоне. Эти черты,
кстати, присутствуют и у некоторых других представителей
рассматриваемого вида, в частности — на черепе из Петра-
лоны. Но не исключено, однако, что подобные особенности
присущи были отчасти гейдельбергскому человеку, как об-
щему предку неандертальца и Homo sapiens. По другим по-
казателям индивидуумы из Атапуэрка резко отличаются от
неандертальцев, особенно в том, что касается морфологии
затылочного отдела, а также общей формы свода черепа, то
есть по важнейшим таксономическим признакам. Необыч-
но большой объем мозгового черепа у индивидуума «Атапу-
эрка-4» можно рассматривать и как неандерталоидную осо-
бенность и как сдвиг в сторону Homo sapiens.
Атапуэрка-4 — не единственный в Европе экземпляр,
отличающийся архаичной морфологией и большим объе-
мом черепа. Здесь необходимо вспомнить интересную на-
ходку на территории Венгрии в 1965 году в 50 километрах к
северо-западу от Будапешта близ селения Вертешселлеш.
Венгерские исследователи М. Кретцои и Л. Вертеш обнару-
жили на глубине 15 метров затылочную кость человека, по
которой можно было определить объем мозговой коробки,
оказавшийся равным по первому определению 1400 см3, по
более позднему — 1325см3 Наряду с этой, казалось бы, про-
грессивной, чертой был отмечен крайний архаизм, выра-
жавшийся в очень большой толщине костей и сильно выра-
женном затылочном торусе. Найденный экземпляр был да-
тирован временем миндельского оледенения, позже была
получена уточненная абсолютная датировка — 350 тысяч лет
до современности. В данном случае повторилась судьба
многих среднеплейстоценовых находок «пренеандерталь-
ского» облика, одни исследователи относили найденный
экземпляр к Homo erectus, другие — к Homo sapiens (palaeo-
hungaricus). На деле человек из Вертешселлеш-тьттылй
Homo heidelbergensis, с его ярко выраженной мозаикой эрек-
тоидных и сапиентных черт. Подтверждение этого диагноза
213
можно видеть в авторитетном мнении Г. фон Кенигсвальда,
который констатировал большое сходство черепа из Вер-
тешселлеш с находкой Петралона-1 (Koenigswald, 1967). О
принадлежности экземпляра из Венгрии к рассматриваемо-
му таксону гоминид свидетельствует также его геологичес-
кий возраст — миндель — миндель-рисс — время господства
гейдельбергского человека. К морфологической характери-
стике человека из Вертешселлеш следует добавить, что неда-
леко от фрагмента черепа были найдены молочные зубы,
среди которых был нижний клык, поразивший исследова-
телей очень большими размерами и присутствием цингулю-
ма (архаичные признаки на уровне архантропа). О древно-
сти и архаизме находки говорит также тип каменных ору-
дий, найденных на стоянке Вертешселлеш: это — чопперы,
образцы «галечной культуры».
О распространении гейдельбергского человека в сторо-
ну Центральной и Восточной Европы в эпоху миндельско-
го оледенения и миндель-рисского межледниковья, поми-
мо описанной выше находки в Венгрии говорит также еще
один ископаемый экземпляр — костные остатки человека из
Бильцингслебен (два фрагмента лобной кости и два фраг-
мента затылочной кости). Череп из Бильцингслебен датиру-
ется миндель — или миндель-рисским временем (предполо-
жительная абсолютная дата — 400 тысяч лет до наших дней).
Большинство исследователей сразу же, без колебаний отне-
сли нового представителя древних гоминид к виду Ното
erectus, исходя из очень архаичного строения лобных кос-
тей, — массивного надглазничного валика, «убегающего»
назад лба, а также резкого перегиба затылочных костей с
образованием сильно выраженного торуса. Индивидуума из
Бильцингслебен сравнивали с Синантропом-3, а также афри-
канским экземпляром OH-9 (Vlcek & Mania, /977), то есть с
находками, относимыми обычно к архантропам. Однако, в
этом вопросе есть много неясного. Во-первых: мы не распо-
лагаем никакими данными о строении лицевого отдела че-
репа бильцингслебенского индивидуума, а следует пом-
214
нить, что дисгармония разных отделов черепа была харак-
терна для гейдельбергского человека, так что разграничение
систематического положения последнего и Homo erectus не
может быть достоверным в отсутствии лицевого отдела. Во-
вторых, сомнительно, чтобы питекантроп с его невысоким
еще уровнем материальной культуры мог осваивать регио-
ны Центральной Европы, характеризующиеся достаточно
холодным климатом, особенно если речь идет об эпохе
миндельского оледенения. В третьих: нельзя не учитывать
возможность сохранения в периферийных (в ту эпоху) угол-
ках Европы наиболее архаичных вариантов гейдельбергско-
го вида, приспособившихся к холодному климату и долгое
время существовавших в изоляции. В-четвертых: исследова-
тели не раз высказывали сомнение относительно возможно-
сти проникновения Homo erectus в Европу с востока. Таким
образом, экземпляр из Бильцингслебен скорее всего должен
быть включен в вид Homo heidelbergensis, как один из край-
них в морфологическом отношении вариантов последнего.
Гейдельбергский человек в первую очередь заселял юж-
ные районы Европы. Кроме описанных выше находок кост-
ных остатков представителей этого вида (Араго, Петралона,
Атапуэрка) о заселении человеком южноевропейских земель
свидетельствуют также экземпляры с территории Италии
(Кастель-ди-Гвидо, Скарио ) и юга Франции (Терра Амата,
Лазаре, Абри-Сюар). Найденные при раскопках в 20 кило-
метрах от Рима (Кастель-ди-Гвидо) фрагменты теменной,
затылочной и верхнечелюстной костей вместе с ашельской
каменной индустрией и костяными орудиями, датируемы-
ми средним плейстоценом (не менее 200 тысяч лет до на-
ших дней) отличаются характерным сочетанием эректоид-
ных и сапиентных признаков (Matteghi et al, 1983), что, на-
ряду с геологическим возрастом и каменным инвентарем,
позволяет включить этот экземпляр в вид Homo heidelber-
gensis. К последнему относятся костные остатки из южной
Франции: Лазаре, близ Ниццы (Lumley et al., 1976) и Грот
Принца, тот же район (раскопки А. Люмлей, 1968 г). Гей-
215
дельбергский человек оставил следы своего пребывания и
на территории нынешнего города Ницца: раскопки в рай-
оне тупика Терра Амата обнаружили там древние жилища,
орудия и уголь костров, датируемые средним плейстоценом
(370 тыс. лет до наших дней). К сожалению, костных остат-
ков человека в этом месте не найдено, но древность стоянки,
равная геологическому возрасту черепа из Вертешселлеш с
достаточной определенностью свидетельствует об эволюци-
онном уровне гоминид данного региона (Lumley et al, 1976).
Костные остатки (зубы и теменная кость ребенка, посто-
янный нижний клык взрослого человека), обнаруженные в
гроте Лазаре, в том же округе Ниццы, датируются более
поздним временем-150 тыс. лет до наших дней и по морфо-
логическим показателям также могут быть отнесены к таксо-
ну Homo heidelbergesis'. достаточно сказать, что найденный
нижний клык по морфологии и размерам примитивнее и
крупнее аналогичного зуба из челюсти Мауэр-1. Характерны
и показатели объема мозга ребенка из Лазаре: мозг больше,
чем у архантропа и меньше, чем у неандертальца, что харак-
терно для гейдельбергского человека. К относительно позд-
ним вариантам Homo heidelbergensis (126 тыс. лет до современ-
ности) могут быть отнесены костные остатки из Абри-Сюар
(Франция, департамент Шарант) (Schvoerer et al., 1977).
Свидетельством проникновения гейдельбергского че-
ловека далеко на юг Европы является находка нижней че-
люсти ребенка 3-4лет в Скарио, близ Салерно (Италия). По
словам исследовавших ее итальянских антропологов
(Malleghi & Ronchitelli, 1977) метрические характеристики
челюсти и зубов (4 молочных моляра) крайне примитивны
и сходны с показателями европейских «пренеандерталь-
цев». Датировка- 350-252 тысячи лет до наших дней, по дру-
гим источникам — 140 тыс. лет. Не исключено, что в данном
случае мы имеем дело с переходной формой, так как сопро-
вождающая каменная индустрия близка к мустьерской).
В настоящее время можно констатировать широкое
расселение гейдельбергского человека в среднем плейсто-
216
цене по территории Европы. Пожалуй, самой северной ев-
ропейской стоянкой этого вида человека следует считать
пещеру Уэстбери в Англии (Tratman, 1977). Датировка куль-
турного слоя пещеры — средний плейстоцен, абсолютный
возраст — 400 тыс. лет. По фаунистическим данным и ка-
менному инвентарю стоянка наиболее сходна с местом на-
ходки мауэровской челюсти. Автор описания пещеры пред-
полагает, что ее древние обитатели были наиболее близки
по антропологическому типу к гейдельбергскому человеку.
Костных остатков на стоянке Уэстбери не найдено.
Каковы же основные морфологические особенности
этого вида гоминид, распространенного в среднем плейсто-
цене? Прежде всего нужно отметить очень характерную мо-
заику стадиальных черт, причем главным образом эректоид-
ных и сапиентных при слабой выраженности неандерталоид-
ного комплекса: обычно небольшой объем мозговой коробки
(меньший чем у неандертальца) при сравнительно большей,
чем у последнего высоте свода, менее покатый лоб, смягчен-
ные черты «неандертальской» специализации скуловой облас-
ти (слабая выраженность, либо отсутствие «скошенности»
скуловых костей и скулового отростка верхнечелюстной кос-
ти), тенденция к формированию клыковых ямок, меньшая от-
носительная длина мозгового черепа, резко отличная от неан-
дертальского типа конструкция затылочной области (отсутст-
вие «неандертальского шиньона», четко обозначенный перегиб
затылочной кости с образованием массивного затылочного то-
руса, округлая, «сапиентная» общая форма затылка, обычно —
не очень высокие орбиты, как правило — хорошо развитый со-
сцевидный отросток височной кости (как «сапиентная» черта),
более заметный перегиб основания черепа (сапиентный при-
знак, обычно связываемый с речевой функцией), очень боль-
шая толщина костей свода при значительной посторбитальной
констрикции, то есть суженном посторбитальном отделе (ар-
хаичные признаки). К анатомическим признакам нужно до-
бавить также характерную черту из области археологии,
ашельский тип каменной индустрии.
217
Описание морфотипа и расселения Homo heidelbergensis
порождает два очень важных вопроса: во-первых — можно
ли считать гейдельбергского человека «коренной» европей-
ской формой и во-вторых — от каких древних гоминид про-
изошел рассматриваемый вид.
Долгое время мауэровская нижняя челюсть считалась
древнейшим свидетельством существования гейдельберг-
ского человека в Европе. Все последующие палеоантропо-
логические находки оказывались «моложе» по геологичес-
кому возрасту. Недавно это положение резко изменилось в
связи с новой, сенсационной находкой испанских антропо-
логов в районе уже упоминавшихся холмов Атапуэрка, в
Пиренеях.
При раскопках 1994-95 годов испанские палеоантропо-
логи X. Л. Арсуага, А. Росас, X. Бермудес-де-Кастро обна-
ружили в местности Гран Долина (район Атапуэрка) костные
остатки шести индивидуумов, причем особый интерес
представляет фрагментарный череп подростка с сохранив-
шимися частями лобной, верхнечелюстной и скуловой кос-
тей. Наряду с чрезвычайно архаичными морфологическими
особенностями этот экземпляр отличается рядом черт, ко-
торые можно интерпретировать как сапиентные: практиче-
ски полностью отсутствует неандерталоидная специализа-
ция (тип строения скуловой дуги и скулового отростка верх-
ней челюсти, сглаженная область клыковых ямок) вследст-
вие чего, по выражению одного из авторов описаний наход-
ки А. Росас, лицевой отдел смотрится как современный.
Но, что самое главное, — анализ с применением палеомаг-
нитного метода датировки показал поразительно глубокую
древность находки — 780 тысяч лет! Экземпляр из Гран До-
лина стал сразу же описываться в литературе как череп древ-
нейшего европейца. Испанские исследователи не сочли
возможным отнести подростка из Гран Долина к какому-
либо известному виду гоминид и предпочли выделить но-
вый вид Homo antecessor («Человек предшествующий»).
Многие специалисты (среди них Г. Райтмайер, Ж. — Ж. Юб-
218
лэн, К. Стрингер, М. Уолпофф) не согласились с этим. Д.
Джохансон занял осторожную позицию, считая, что инди-
видуум из Гран Долина — представитель примитивной фор-
мы Homo heidelbereensis или еще более раннего, неопреде-
ленного вида. Эта точка зрения представляется нам наибо-
лее оправданной. Что касается сапиентного морфологичес-
кого комплекса «древнейшего европейца», не следует забы-
вать, что как раз эта особенность характерна в той или иной
мере для всех перечисленных выше гоминид гейдельберг-
ского вида и отличает его от «классических неандерталь-
цев». Как это ни парадоксально, сапиентный комплекс вы-
ступает здесь не как прогрессивный показатель, но, напро-
тив, как архаичный. Неандерталоидные особенности были
приобретены позже в процессе адаптации к условиям при-
ледниковой зоны миндельской и рисской эпох и достигли
полного развития только у неандертальцев — поздней тупи-
ковой ветви гейдельбергского человека. Естественно, что у
последнего они выражены тем сильнее, чем древнее форма.
Мне представляется сомнительной интерпретация индиви-
дуума Гран Долина как нового вида: скорее — это древнейший
вариант Homo heidelbergensis. Кстати, упоминавшиеся выше
зарубежные исследователи в работах 90-х годов уже система-
тически употребляют этот термин. Испанские антропологи,
выделяя находку из Гран Долина в новый вид, считают, что
Homo antecessor явился предком неандертальца и современ-
ного человека, причем более поздние представители гейдель-
бергского таксона были промежуточным звеном на эволю-
ционной линии, ведущей к неандертальцу и нс относились к
числу предков современного человека (Bermudez de Castro &
Arsuaga, 1997). Мне же представляется, что вся европейская
ветвь Homo heidelbergensis , включая находку в Гран Долина
(которую я также отнес бы к гейдельбергскому таксону) эво-
люционировала в сторону неандертальца и не была предко-
вой по отношению к современному человеку.
«Рекорд» древности гейдельбергского человека в Евро-
пе продержался недолго. Почти одновременно с открытием
219
остатков человека в Гран Долина, 13-го марта 1994 г. при
строительстве дороги в Центральной Италии, близ Чепрано
был обнаружен неполный череп — calvarium, по определе-
нию итальянских антропологов принадлежавший к виду
Homo erectus (Ascenzi, Segre, 1997) Подробнее об этой наход-
ке говорилось в главе V. Нам представляется, что диагноз
«эректус» в данном случае поставлен несколько поспешно.
Индивидуум из Чепрано вполне мог принадлежать к числу
самых ранних форм Homo heidelbergensis.
Рассмотрев вопрос о первом гейдельбергском человеке в
Европе, попробуем выяснить, существуют ли какие-либо
данные относительно последних европейских представите-
лей этого вида.
Исследуя морфотип неандертальского человека, антро-
пологи обнаружили, что представители неандертальского
вида гоминид подразделяются на две группы: «классичес-
кие» и «атипичные» неандертальцы (подробности — в сле-
дующей главе). Название «атипичные» применительно к
этим находкам связано с их противопоставлением «класси-
ческому» типу; по сравнению с последними «атипичные»
варианты характеризуются меньшим объемом мозга при
более высокой черепной крышке, менее покатым лбом,
меньшей длиной черепной коробки, округлым затылком
без «шиньона», большим углом перегиба основания черепа,
сильнее развитыми сосцевидными отростками височной
кости. В этом комплексе нетрудно видеть тот же «набор» са-
пиентных особенностей, который, наряду с архаичными чер-
тами, создает характерную «мозаику», свойственную гейдель-
бергскому человеку. Неандерталоидный комплекс здесь
представлен большой шириной и высотой лица, большими
орбитами, широким грушевидным отверстием, некоторой
специализацией скуловой области, что и является главным
основанием для отнесения этих находок к неандертальско-
му таксону. Дополнительным аргументом для этого могут
также служить каменные орудия мустьерского типа. Прав-
да, нужно сразу же сделать оговорку, что вместе с черепом
220
из Эрингсдорфа были найдены орудия, которые некоторы-
ми археологами были определены как ашельские. Кроме
того, нужно иметь в виду, что тип каменной индустрии не
всегда гармонирует с краниологической характеристикой
индивидуума. Словом, так называемые «атипичные неан-
дертальцы» представляют собой переходную форму и, веро-
ятно, могут рассматриваться как самый поздний, финальный
вариант Homo heidelbergensis. К этой же группе можно отне-
сти и упоминавшиеся выше находки в Лазаре, Абри-Сюар.
возможно — Скарио (если принять альтернативную дати-
ровку, предложенную некоторыми археологами, а именно
140 тыс. лет до наших дней). Эта группа близка во времени
или прямо синхронна «атипичным неандертальцам», в ча-
стности датировки Абри-Сюар и Саккопасторе практически
совпадают (126 и 127тыс. лет). В этот период заканчивается
начавшаяся примерно 800 тыс. лет назад история гейдель-
бергского человека в Европе. Дальнейшая специализация к
концу рисс-вюрмского межледниковья превращает этот
тип гоминид в «классических неандертальцев». Ход эволю-
ционного процесса от африканских форм гейдельбергско-
го человека до классических неандертальцев очень убеди-
тельно иллюстрируется данными одонтологии: так называ-
емый эпикристид (средний гребень тригонида нижних мо-
ляров прослеживается на всей этой эволюционной ветви и
практически отсутствует у других ископаемых гоминид
(Zubov, 1992).
Завершение анализа истории европейских представи-
телей гейдельбергского вида еще не дает ответа на вопрос,
откуда, от какой более архаичной формы он произошел,
другими словами — кто был предком человека из Гран Доли-
на. Таким предком должен был быть Homo ergaster, но ведь
этого вида в Европе не было. В поисках предковой формы
европейского Homo heidelbergensis логично обратить внима-
ние на Африканский континент. И прежде всего выяснить
жили ли люди этого вида в Африке. Как отвечает на этот во-
прос палеоантропология?
221
АФРИКАНСКИЕ РОДСТВЕННИКИ И ПРЕДКИ
В 1921 году в Африке на территории нынешней Замбии,
близ деревни Кабве в местности Брокен-Хилл палеоантро-
полог А. Камерон нашел довольно хорошо сохранившийся
человеческий череп без нижней челюсти (Рис. 20). Череп
имел, ряд весьма примитивных черт: массивные надбров-
ные дуги, низкий, «убегающий» лоб, большая толщина кос-
тей, очень большая высота лица, «крышеобразная» форма
черепной крышки. Некоторые исследователи отметили в
морфологии черепа из Кабве неандерталоидные черты, в
частности большие величины высоты лица и орбит, отсутст-
вие клыковых ямок, скошенность скуловых костей. Одна-
ко, бросается в глаза примитивный комплекс, не связанный
с «неандертальской» морфологией черепа: малая ширина
лба с выраженной посторбитальной констрикцией (суже-
нием), сильно развитый затылочный гребень без так назы-
ваемого «неандертальского шиньона» (округлый, сильно
выступающий затылок), упомянутая «крышеобразная» (или
«килевидная») форма крышки. И, наконец, что явилось по-
лной неожиданностью, череп из Кабве имеет выраженные
сапиентные черты: крупные сосцевидные отростки височ-
ной кости и широкую, подковообразную зубную дугу. Объ-
ем черепа был довольно велик — 1300 см3 что можно рассма-
тривать и как сапиентный и как неандерталоидный показа-
тель. Систематическое положение находки казалось иссле-
дователям весьма неопределенным: ее относили то к неан-
дертальскому таксону, то к архантропам. Таким образом поя-
вился еще один «непристроенный» представитель ископае-
мых гоминид, на этот раз — африканский. Никто не попы-
тался в то время сопоставить его с гейдельбергским челове-
ком, так как для этого просто не было оснований: нижняя че-
люсть в африканском варианте отсутствовала, велико было
расстояние между двумя описываемыми экземплярами не
только в пространстве, но и во времени, учитывая что древ-
ность африканской находки по тогдашним определениям
была очень незначительной (не более 125 тысяч лет). Про-
222
шло много лет прежде чем накопленный материал позволил
по-новому рассмотреть систематическое положение черепа
из Кабве: последний по всеобщему признанию специалистов
оказался чрезвычайно похожим на экземпляры из Петрало-
ны и Араго (Stringer, 1983). Т.е. не осталось сомнений в том,
что загадочный «Родезиец», как долго именовали человека из
Кабве, является африканским представителем Homo heidel-
bergensis с некоторыми чертами неандертальской специали-
зации. Есть тенденция к резкому «удревнению» этого широ-
ко известного экземпляра — до ЗООтыс. лет (Brauer, 2000).
В Алжире, в песчаном карьере Тернифина французским
палеонтологом К. Арамбуром и немецким археологом В.
Хоффштеттером в 1954-55 годах были найдены три прими-
тивные нижние челюсти, которые были отнесены первона-
чально новому роду Atlanthropus, а впоследствии — к виду
Homo erectus mauretanicus. Остальные отделы черепа были
представлены лишь фрагментом правой теменной кости.
Вместе с костными остатками находилось большое количе-
ство каменных ручных рубил ашельского типа. Древность
находки оказалось значительной: по первым определениям
— 360 тысяч лет. Теперь называют гораздо более раннюю да-
ту — 700 тыс. лет — по Г.Бройеру (Brauer, 2000). Челюсти
крайне массивны, лишены подбородочного выступа, с
очень примитивным строением внутренней поверхности
симфиза. Одно из новых современных названий тернифин-
ского человека — «гоминид из Тигениф».
Вскоре близ г. Касабланка в Марокко в гроте Сидиаб-
деррахман археолог П. Биберсон обнаружил еще одну ниж-
нюю челюсть, очень сходную с описанными выше и датиро-
ванную началом рисского оледенения (примерно 200 тысяч
лет до наших дней). Позже в Марокко был сделан ряд новых
важных открытий — костных остатков человека, относя-
щихся к миндель-рисскому либо рисскому времени: фраг-
менты черепной крышки, части верхней и нижней челю-
стей из Рабата, череп без нижней челюсти из Сале, фраг-
менты черепа и зубы из песчаного карьера Томас III. Все эти
223
находки архаичны (объем мозговой коробки черепа из Сале —
880 см3, что близко к параметрам Homo habilis) и обнаружи-
вают сходство с тернифинским человеком, обычно относи-
мым к архантропам. При этом авторы публикаций, касаю-
щихся этого варианта древних гоминид, отмечают сходство
не только с известными находками архантропов, но и с гей-
дельбергским человеком по строению нижней челюсти. К
сожалению, и в данном регионе не было обнаружено сколь-
ко-нибудь полных черепов с нижней челюстью.
В последнее время датировки находок группы Тигениф
подверглись пересмотру: Сале и Томас III оказались совре-
менниками Ндуту (400 тыс. лет). Рабат считается намного
«моложе» этой группы (250 тыс. лет) и даже включается в та-
ксон «позднего архаичного сапиенса» вместе с Летели 18,
Илерет и Флорисбад (Brauer, 2000). Костные остатки человека
из Рабата представляют значительный интерес для одонтоло-
гии: верхние резцы этого индивидуума не имели лопатообраз-
ной формы, в чем можно видеть доказательство территори-
альной, а не эпохальной специфики данного типа резцов.
Свидетельством широкого расселения гейдельбергско-
го человека по территории Африки является находка черепа
на крайнем юге этого континента при раскопках в песчаных
дюнах близ бухты Салданья, около деревни Хоупфилд, в 145
км к северу от Кейптауна (1953 год) (рис.21). Была найдена
массивная черепная крышка, характеризующаяся очень
большой толщиной костей, низким сводом, сильно разви-
тым надглазничным валиком, без понижения переходящим
в уплощенную чешую лобной кости. Череп очень сходен с
экземпляром из Кабае и по-видимому, имеет примерно та-
кую же древность или несколько большую. Находка из Хо-
упфилд (Салданья, Эландсфонтейн) датируется некоторыми
исследователями заключительной фазой среднего плейсто-
цена (примерно 200 тысяч лет до современности). По дру-
гим данным возраст ее приближается к 450 тыс. лет. О при-
надлежности ее к виду Homo heidelbergensis свидетельствует,
в частности, морфология найденного там же фрагмента
224
восходящей ветви нижней челюсти, очень сходной с экзем-
пляром Мауэр 1. Вместе с черепом из Хоупфилд найдены
орудия ранне-ашельского типа. Весь комплекс данных поз-
воляет причислить эту находку к африканским вариантам
гейдельбергского человека («группа Кабве»). К той же груп-
пе находок относят также фрагмент нижней челюсти под-
ростка 12-14 лет, найденный в 1947 году в ЮАР в гроте «Пе-
щера очагов», а также неполный череп и фрагменты еще
двух черепов из Эяси (Танзания, 1934-36 годы, раскопки Л.
Коль-Ларсена). Экземпляр из Эяси 1 (рис. 22) очень сходен
с черепом из Хоупфилд, но датируется нередко очень позд-
ним временем (около 36 тысяч лет), что странно, учитывая
его очень архаичную морфологию и малый объем (1150 см3).
В настоящее время датировка изменена и сильно удревне-
на(300 тыс. лет), что представляется более адекватным воз-
растом для данного экземпляра (Brauer,20Q0).
В начале 90-х годов в специальной литературе появи-
лось сообщение о находке близ деревни Ндуту в Танзании
неполного черепа, отличающегося рядом чрезвычайно при-
митивных черт в области лицевого отдела и лобной кости
наряду с сапиентным строением затылочной и теменной
костей. (Clarke, 1990).
Такая «мозаика» сапиентных и эректоидных особенно-
стей, а также небольшой объем черепной коробки (хоть и
несколько больший, чем у архантропов) и наличие ашель-
ских каменных рубил позволяют отнести череп из Ндуту к
гейдельбергскому таксону. Древность находки — около 400
тыс. лет. Тем же или еще более ранним временем датируют-
ся 3 зуба, сочетающие черты архантропа и современного че-
ловека, найденные в гроте Лайниамок, близ Магади (Ке-
ния). Альтернативная оценка геологического возраста —
700-560 тысяч лет, что приближается уже к оценкам древно-
сти Гран Долина и Мауэр-1. Сопровождающая каменная ин-
дустрия — ашельского типа. Африканские представители
гейдельбергского таксона, таким образом, в среднем не
«моложе» европейских. Это доказывает также широко изве-
225
стная находка в 1976 году в Эфиопии, в районе Бодо непол-
ного черепа с довольно хорошо сохранившимся лицевым
отделом (без нижней челюсти) (White, 1986). Находка в Бо-
до являет собой яркий пример «мозаики» эректоидных и
сапиентных черт: массивный надглазничный валик, «кры-
шеобразная» форма крышки, сильный общий лицевой про-
гнатизм; наряду с этим — близкая к сапиентной форма но-
совых костей, а главное — вполне современное строение
скуловой области -- отсутствие скошенности скуловых от-
ростков верхнечелюстной кости, перегиб в районе скуло-
челюстного шва, намечающиеся клыковые ямки. К числу
признаков, могущих быть истолкованными как неандерта-
лоидные, можно отнести только очень большие размеры
лица и большую ширину носового отверстия. Однако, стро-
ение скуловой области не позволяет говорить о сколько-ни-
будь выраженной неандертальской специализации. По
строению лицевого черепа допустимо предположить, что
череп из Бодо дает представление о взрослом индивидууме
той популяции, к которой принадлежал подросток из Гран
Долина, то есть здесь перед нами своего рода копия черепа
древнейшего представителя Homo heidelbergensis. К такому
же выводу пришел и палеоантрополог Д. Джохансон
(Johanson, 1996). Сопровождающий экземпляр Бодо камен-
ный инвентарь — ручные рубила и кливеры ашельского ти-
па. Особый интерес представляет датировка черепа из Бодо;
по оценкам 1994 года его геологический возраст равен 600
тысячам лет! Очевидно, здесь мы уже приближаемся к «кор-
ням» гейдельбергского вида и встречаемся с его самыми
ранними формами, названными испанскими антрополога-
ми Homo antecessor. Одна из ветвей этого вида примерно 800
тыс. лет назад мигрировала в Европу и, адаптировавшись к
довольно суровому климату новых мест, постепенно преоб-
разовалась в Homo neanderthalensis, другая осталась в Афри-
ке и дала начало эволюционной линии Хоупфилд — Ндуту —
Кабве - Элие Спринге - Омо 2- Летоли-18 и, наконец, -
Омо 1 (Homo sapiens). В последствии потомки этой линии
226
мигрировали в ПереднююАзию, а затем, — примерно 35-40
тысяч лет назад, — в Европу.
Анализ палеолитических находок гоминид показывает,
что в течение длительного периода — от гюнца до вюрма —
получил распространение политипический вид Homo heidel-
bergensis, освоивший земли от южной оконечности Африки
до 52-го градуса северной широты в Европе. Этот вид несо-
мненно произошел от каких-то форм архантропов в период
от 1,5 миллиона лет до 800-900 тысяч лет до наших дней.
Поскольку архантропы Африки (Homo ergaster) с большей
вероятностью, чем азиатские, могут считаться предковой
формой новых видов гоминид (Andrews, 1984), а также про-
сто в силу их большей территориальной близости к афро-
европейским очагам видообразования, промежуточное зве-
но эволюции между архантропом и гейдельбергским чело-
веком логично прежде всего искать в Африке. Промежуток
времени 1,5-0,8 млн. лет вообще беден костными остатками
человека, однако все же есть одна находка, которая могла
бы помочь найти прерванную связующую нить между дву-
мя последовательными видами гоминид. Речь идет о полу-
чившей широкую известность в 60-е годы черепной крыш-
ке так называемого «шелльского человека», найденной Л.
Лики в Олдовайском ущелье в 1961 году вместе с шелльски-
ми каменными орудиями: (Chamla, 1979). Огромный над-
глазничный валик (самый массивный среди всех известных
ископаемых гоминид), очень большая толщина костей и
низкий свод черепной коробки сразу же склонили исследо-
вателей к мысли, что найденный экземпляр нужно отнести
к Homo erectus/ergaster
ГЕЙДЕЛЬБЕРГСКИЙ ЧЕЛОВЕК В АЗИИ?
Еще десятка два лет назад такой вопрос удивил бы спе-
циалистов: ведь гейдельбергский человек долго считался
чисто европейской формой. Однако, теперь, когда мы зна-
ем, как широко расселился Homo heidelbergensis в Европе и
Африке, удивительным показалось бы, напротив, если бы
227
этот вид не проник в свое время и в Азию. Палеоантрополо-
гические исследования определенно свидетельствуют о
присутствии описываемого вида гоминид в среднем плей-
стоцене не только в Европе и Африке, но также и в Азии.
Одним из свидетельств пребывания представителей
Homo heidelbergensis в западных районах Азии может служить
находка фрагмента черепа в пещере Мугарет-эль-Зуттие в
Израиле (Галилея, близ Генисаретского озера), обнаружен-
ного еще в 1925 году археологом Турвилем Петри. Фрагмент
включает части лобной, правой скуловой и основной кос-
тей. Привлекают внимание чрезвычайно массивный над-
глазничный валик, значительный наклон лобной кости,
большая толщина костей свода. Находка была отнесена к
неандертальскому таксону, причем главным образом на ос-
новании типа каменного инвентаря (мустье). Однако, неко-
торые важные детали морфологии, в особенности форма и
положение скуловой дуги, противоречат такому диагнозу, а
еще труднее согласиться с ним, принимая во внимание да-
тировку — 250-350 тысяч лет. Ситуация здесь примерно такая
же как с находкой в Скарио: очевидно, в некоторых случаях
эволюция каменного инвентаря значительно опережает
морфологическую эволюцию. Характерная мозаика кранио-
логических особенностей, причем именно эректоидных
(сходство с синантропом) и сапиентных (сходство с черепом
из Кафзех), наблюдаемая на галилейском черепе, была отме-
чена американским исследователем М. Уолпоффом и его
коллегой (Sohn & Wolpoff, 1993), с мнением которых вполне
можно согласиться. Тогда будет вполне резонно отнести
описываемый череп к таксону Homo heidelbergensis.
Азербайджанские палеонтологи Д. Гаджиев и М. Гусей-
нов в 1970 году описали очень архаичную нижнюю челюсть,
найденную в пещере Азых, в Карабахе вместе с ашельскими
орудиями (Гаджиев, Гусейнов, 1970) Отмечено сходство на-
ходки с нижними челюстями «пренеандертальцев», в част-
ности — индивидуумов из Араго и Рабата. Вряд ли могут
быть сомнения относительно возможности причислить и
228
этот экземпляр к виду Homo heidelbergensis, особенно если
учесть датировку — миндель-рисское межледниковье.
Дальнейшее продвижение гейдельбергского человека
на восток в среднем плейстоцене отмечено находкой на тер-
ритории Индии в 1982 г.в долине реки Нармада, (район Хат-
нора, штат Мадхья-Прадеш) неполного черепа, сочетающе-
го очень примитивные черты (строение лобной кости, низ-
кое положение наибольшей ширины) с комплексом про-
грессивных особенностей, в частности — большой емко-
стью мозговой коробки-1300 см3 (Kennedy et al., 1991). Череп
из Хатнора относили к архантропам, рассматривали как
подвид Homo sapiens и, в конце концов, поставили диагноз
«ранний архаичный сапиенс», что практически равносиль-
но определению «гейдельбергский человек». Этот вывод
подтверждается также датировкой — средний плейстоцен, —
и наличием поздне-ашельских каменных орудий. Ранее ар-
хеологи неоднократно констатировали наличие на террито-
рии Индии примитивных каменных орудий — чопперов и
ручных рубил, причем специалисты отмечали большое
сходство ашельской культуры Индии и Африки (Sen, 1976),
что рассматривается как доказательство миграций палеоли-
тического человека из Восточной Африки в Индию.
Связи с Евро-Африканским регионом в среднем плей-
стоцене простираются и далее на восток от Индии. В Китае,
в среднем течении реки Хуанхэ, а также в бассейнах рек
Ханьшуй и Юцзян археологи обнаружили двусторонне об-
работанные каменные орудия — бифасы, очень сходные с
теми образцами, которые известны по среднеплейстоцено-
вым образцам с территорий Европы и Африки, то есть име-
ло место проникновение групп современников гейдель-
бергского человека на Дальний Восток Азии (Huang, 1989)
из древних центров их расселения. Данные палеоантропо-
логии позволяют ответить на вопрос о физическом типе
этих людей и их эволюционном уровне. В 1978 году китай-
ский палеоантрополог Liu Shuntang обнаружил хорошо со-
хранившийся череп без нижней челюсти в районе Дали,
229
провинция Шэнси. Находка, породившая оживленную
дискуссию во всем мире, отличается поразительным соче-
танием эректоидных и выраженных сапиентных черт: мощ-
ный надглазничный валик, низкая и длинная черепная
крышка, низкий лоб, большая толщина костей свода при
низком, уплощенном лице, невысоких орбитах, хорошо вы-
раженных клыковых ямках и довольно крупных размерах
сосцевидного отростка височной кости. Наибольшая ши-
рина черепа локализуется в верхних отделах боковых стенок
(как у современного человека). Объем мозговой коробки —
1120 см3, что свидетельствует о промежуточном положении
между архантропом и современным человеком. Та же общая
характеристика получена по основным измерительным
краниологическим признакам. Однако, сапиентный комп-
лекс выражен настолько сильно, что некоторые исследова-
тели, в частности американский антрополог Д. Джохансон
(Johanson & Blake, 1996) сочли возможным отнести эту на-
ходку к виду Homo sapiens, даже несмотря на ее значитель-
ный геологический возраст — 209000±23 лет согласно дан-
ным уранового метода. Впрочем, по другим определениям
череп из Дали «моложе» — 100 тысяч лет. Что касается видо-
вой принадлежности этой находки, то не следует забывать о
другой стороне её морфологической характеристики — о ря-
де чрезвычайно архаичных особенностей, выраженных не
менее сильно, чем сапиентный комплекс. В этом предельно
ярко проявляется контрастное, «мозаичное» сочетание эре-
ктоидных и сапиентных черт, столь типичное для гейдель-
бергского человека причем «прогрессивные» показатели
здесь столь же архаичны, сколь и «примитивные», посколь-
ку и те и другие являются частью единой системы видовых
характеристик. Недаром К. Гроувс (Groves, 1994) со всей оп-
ределенностью отнес индивидуума из Дали к Homo heidel-
bergensis, с чем отчасти можно согласиться.
Сторонники мультирегиональной теории происхожде-
ния современного человека («полицентристы») считают
индивидуума из Дали переходной формой между синантро-
230
пом (Homo erectus pekinensis ) и нынешними монголоидами,
приводя в доказательство уплощенность лица, выраженную
на черепе из Дали. Однако, другие авторитетные исследова-
тели, в частности Д. Джохансон, не согласны с этим и пола-
гают, что сапиентные черты описываемого черепа носят
нейтральный или даже скорее европеоидный характер (осо-
бое значение придается сильно развитым клыковым ямкам,
несвойственным монголоидам). Региональная преемствен-
ность весьма сомнительна. Попытки сблизить далийский
череп с неандертальцем явно бесперспективны: в морфоло-
гии этой находки нет практически ни одной черты харак-
терного неандерталоидного комплекса (Зубов, 1999).
Особое внимание следует уделить также другой сенса-
ционной находке в Китае, связанной с проблемой гейдель-
бергского человека. В 1984 году в пещере на холме Цзинь-
нюшань, близ деревни Ситяньтунь (провинция Ляонин),
недалеко от берегов Ляодунского залива был найден непол-
ный скелет с хорошо сохранившимся черепом (без нижней
челюсти) молодого мужчины среднеплейстоценового вре-
мени. Найденному экземпляру было присвоено наименова-
ние Homo erectus jinniushanensis, то есть индивидуум был
причислен к архантропам. При этом, однако, было отмече-
но сочетание характерных черт архантропа и сапиенса (Ку-
чера, 1996). Череп характеризуется массивными надглазни-
чными дугами «арочного типа» (сходство с экземплярами
Кабве и Зуттие), низкой черепной крышкой, сравнительно
небольшим объемом мозга — промежуточным между пока-
зателями архантропа и современного человека. Наряду с
этим: сапиентное строение лицевого отдела, включая ску-
ловую область, полностью лишенную неандертальской спе-
циализации, небольшую ширину носового отверстия, до-
вольно низкие орбиты, выраженный подносовой шип. Сле-
дует также отметить относительно высоко локализованную
наибольшую ширину мозговой коробки и сравнительно не-
большую толщину костей. При скелете найдены разнооб-
разные каменные и костяные орудия. Отмечены следы ис-
231
пользования огня. Древность цзиньнюшанского скелета
оценивалась разными методами неодинаково: назывались
цифры 210-300 тысяч, 280 тысяч, 200 тысяч лет. Китайский
ученый Chen Tiemei (Chen, 1988) с помощью уранового мето-
да произвел переоценку геологического возраста китайских
палеоантропологических находок, причем для экземпляра
Цзиньнюшань получил дату 263 тысячи лет, то есть исследу-
емый индивидуум жил раньше далийского и был современ-
ником последних популяций синантропа (460-250 тыс. лет
по Гроувсу). Попытки включить находки из Цзиньнюшань и
Дали в единую локальную линию эволюции, начинающую-
ся от яванских и пекинских эректусов, вызвали справедли-
вые возражения: слишком велики различия между китай-
скими архантропами и цзиньнюшанским человеком. Ки-
тайский исследователь Люй Цзунъэ (1996) выдвинул вполне
резонную концепцию о существовании на территории Ки-
тая в среднем палеолите двух видов гоминид, находящихся
на разных стадиях эволюции: один из них Homo erectus, дру-
гой более прогрессивный со значительным сапиентным
комплексом). Учитывая всё изложенное выше, нетрудно
догадаться, как определить этот другой: это — несомненно
Homo heidelbergensis. Гейдельбергский человек представлен в
Китае находками в Цзиньнюшань и Дали (между которыми
есть несомненное сходство), а также двумя черепами из Юн-
сян (провинция Хубэй, 350 тыс. лет). Популяции гейдель-
бергского человека довольно долго сосуществовали с мест-
ными архантропами, постепенно вытесняя последних. От-
сутствие локальных корней Homo heidelbergensis в Китае с не-
обходимостью наводит на мысль о миграции с запада в сред-
нем плейстоцене, о чем свидетельствуют и археологические
материалы. Что может добавить антропология об этих мигра-
циях? Известный антрополог К. Гроувс (Groves, 1994) пришел
к выводу, что черепа из Цзиньнюшань и Дали похожи не на
«соседние» формы архантропов (Чжоукоудянь, Хэсянь), а на
гоминид Африки и Европы примерно того же периода. К.
Гроувс констатирует близкое сходство гейдельбергских вари-
232
антов Китая с находками из Хатнора (Индия) и Зуттие (Гали-
лея), территориально образующими промежуточные звенья
между евро-африканскими и китайскими Homo heidelbergen-
sis. Таким образом, речь идет уже о расселении рассматрива-
емого вида по территории всего Старого Света.
На соседних с Китаем территориях континентальной
Восточной Азии также имеются стоянки древних гоминид.
Они есть в Лаосе, Вьетнаме, Таиланде, древнейшие из них
имеют геологический возраст 0,6-0,7 млн. лет. К сожалению,
отсутствие палеоантропологических материалов затрудняет
решение вопроса, какие именно гоминиды населяли эти тер-
ритории сотни тысяч лет назад. Зато раскопки на о-ве Ява
обогатили науку интересными данными, относящимися не
только к гоминидам стадии архантропа, но и к более позд-
ним формам. В 1931-32 годах голландский геолог К. Тер Ха-
ар при раскопках на высоком берегу реки Соло (Бенгаван) в
10 километрах от Триниля, близ Нгандонга обнаружил 11 че-
репов без лицевого отдела и нижних челюстей (calvaria)
{рис.23) и две берцовые кости. Позже были найдены еще два
черепа. Почти у всех было проломлено основание,
вследствие чего было сделано заключение о намеренном по-
вреждении черепов каннибалами с целью извлечения мозга.
Находки характеризовались рядом очень примитивных осо-
бенностей: сильно развитым надглазничным валиком, низ-
ким сводом, «крышеобразной» формой крышки, низко распо-
ложенным и прямым краем чешуи височной кости. Объем
мозговой коробки в среднем равен 1151 см3, (1035-1255). Со-
провождающий каменный инвентарь — отщепы — очень при-
митивен. Руководитель раскопок В. Оппенроот дал человеку
из Нгандонга научное название Homosoloensis (или Javanthropus
soloensis). Позже было предложено другое название Ното
neanderthalensis soloensis, связывающее нгандонгскую группу с
неандертальским таксоном. Однако, строение затылочной
области (массивный торус, резкий перегиб затылочной кос-
ти), а также крупный сосцевидный отросток височной кости
резко отличают нгандонгские черепа от неандертальских.
233
Ярко выраженная «мозаика» архаичных и сапиентных черт
надолго поставила в тупик исследователей, пытавшихся найти
для описываемой серии черепов место в систематике гоминид.
Преобладало мнение о большей близости нгандонгского чело-
века к Homo erectus, чем к неандертальцу. Антрополог Р. Хол-
лоуэй (Holloway, 1980) детально изучивший нгандонгскую се-
рию, констатировал в ее морфологии явно эректоидные чер-
ты. Это мнение поддержал также Дж. Поуп. Однако здесь уч-
тен только архаичный комплекс исследуемой серии, не следу-
ет забывать и о сапиентном (сосцевидный отросток, форма
сочленовной ямки для нижней челюсти). С черепами из
Нгандонга, как мы видим, сложилась ситуация, очень типич-
ная для находок Homo heidelbergensis. Принадлежность нган-
донгских гоминид к этому виду доказывается их близким
сходством с африканскими (представителями того же вида, в
частности с индивидуумом из Кабве, о чем не раз писали ан-
тропологи (Рогинский, Левин, 1978) Рассматриваемая серия чере-
пов еще более расширяет пределы зоны расселения гейдельберг-
ского человека.. На островах Индонезии эти люди обосновались,
вероятно, сравнительно поздно, если судить по нгандонгским
находкам, древность которых невелика: по одним оценкам —
примерно 100 тысяч лет, по другим еще меньше — несколько де-
сятков тысячелетий (Schoch, Op. cit. 1974). Очевидно, это — рели-
ктовая популяция, оставленная «волной» миграции Homo hei-
delbergensis на пути в сторону Австралии. Полицентристы
А. Торн и М. Уолпофф (Thorn & Wolpoff, 1981) считают нган-
донгского человека промежуточным звеном между яванским
архантропом и современными аборигенами Австралии. Впро-
чем, началом этой линии могли быть также гоминиды из
Дали, имеющие общие черты с нгандонгской популяцией.
БЫТ И МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА
HOMO HEIDELBERGENSIS.
Вид Homo heidelbergensis явился существенным шагом
вперед не только в эволюции физического типа гоминид,
но в развитии их материальной и духовной культуры. Рас-
234
ширились возможности жизнеобеспечения, изменились
приоритеты в области хозяйственного уклада. Если Ното
erectus был только «начинающим» охотником, по-видимому
ограничивавшимся мелкими и слабыми животными в каче-
стве добычи, не оставляя, возможно, при этом старых при-
вычек «скэвинджера» — падальщика, то Homo heidelberensis,
по многим данным, был уже настоящим охотником — «про-
фессионалом» и мог выбирать себе практически любую
дичь, включая самых крупных и сильных животных. Так,
испанские археологи сообщают, что на нескольких средне-
плейстоценовых стоянках (Аридос, Торральба) в Испании
найдено большое число костей слонов, вместе с каменными
орудиями, причем специальный анализ показывает, что мя-
со слонов использовалось людьми, жившими 250-300 тысяч
лет до наших дней, в основном как собственная охотничья
добыча, а не в виде падали (Villa, 1990). Один из африкан-
ских «прародителей» Homo heidelbergensis — человек из Бодо
был охотником на гипопотамов, антилоп, павианов. Кости
этих животных найдены вместе с ашельскими рубилами и
кливерами (Johanson, & Blake, Op. cit,, 1996) Искусным охот-
ником был человек из грота Араго: он убивал волков, пан-
тер, медведей, кабанов, быков, оленей, носорогов, лоша-
дей, возможно слонов. В Германии, близ г. Галле при рас-
копках среднеплейстоценовой стоянки обнаружено множе-
ство костей разнообразных животных — носорогов, слонов,
оленей, диких быков. На костях видны следы обработки ка-
менными орудиями, найденными в тех же слоях.
Охота, особенно на крупного зверя, требовала совер-
шенствования орудий. Есть сведения, что гейдельбергский
человек существенно расширил набор орудий за счет ис-
пользования кости и дерева. В 1948 году в Саксонии, близ
Лерингена (район Вердена) на берегах реки Адлер был об-
наружен при раскопках скелет древнего слона (Elephas
antiquus) между ребрами которого лежало тяжелое двухмет-
ровое копьё из тиссового дерева, наряду с ашельскими ка-
менными орудиями (рис. 24) (Хрустов 1989). Очень сущест-
235
венно, что копьё было обработано и заострено с помощью
каменных орудий, то есть гейдельбергский человек умел
уже использовать одни орудия для изготовления других (!).
В ходу у этих далеких предков современных людей были уже
составные орудия: на стоянке Цзиньнюшань в Китае был
найден костяной молот с отверстием для рукоятки.
Активный образ жизни охотников повлек за собой подъ-
ем общего материально-культурного уровня. Прежде всего,
охотничьи племена нуждались в постоянных перемещениях
в поисках дичи, приобретая навыки кочевников и путешест-
венников-исследователей новых земель. Отсюда расшире-
ние освоенной части ойкумены и проникновение в разные
климатические зоны. Если Homo erectus был в основном оби-
тателем тропического и субтропическою пояса, то гейдель-
бергский человек уже далеко углубился в области с умерен-
ным, прохладным климатом, что поставило перед ним проб-
лемы жилища и одежды. Палеоантропологические находки
свидетельствуют, что в среднем и даже раннем плейстоцене в
Центральной Европе человек не только осваивал пещеры, но
и научился строить неплохие жилища. Была обстоятельно
исследована древняя стоянка, датируемая периодом от 700 до
590 тысяч лет до нашего времени, оставленная одной из наи-
более древних групп Homo heidelbergensis в Европе. Эти люди,
возможно генетически близкие к той самой популяции, о ко-
торой мы узнали по нижней челюсти Мауэр-1 и которая по-
служила основой выделения таксона Homo heidelbergensis, ус-
пешно обживали земли в новых, достаточно суровых при-
родных условиях. Об этом нам известно по построенному
ими каменному жилищу овальной формы размером Зх4мет-
ра обнаруженному при раскопках близ Пжезлетице (Чехия),
в ^0 километрах от Праги и датируемому периодом гюнцско-
го оледенения, а может быть и еще более ранним временем
(Fridrich, 1987). Гейдельбергский человек строил свои ма-
ленькие «крепости», — отдаленные прообразы средневеко-
вых замков, — приблизительно в ту давнюю эпоху, когда в Ев-
ропу проникали первые группы переселенцев из Африки по
236
типу близкие к индивидуумам из Мауэра и Гран Долина. Они,
вероятно, жили небольшими семьями, о чем можно судить
по размерам жилища. Несколько построек такого же рода ос-
тавила группа древних людей из Бильцингслебен, которых, с
моей точки зрения без достаточного основания, относили к
Homo erectus. Их жилища были расположены в ряд на общей
площадке. При этом археологи подчеркивают, что перед «до-
мами» был убран мусор (Johanson & Blake. Op. с it. 1996)). Хо-
лодные зимы и систематическая охота на крупного зверя не
могли не привести гейдельбергского человека к изобретению
хотя бы примитивной одежды, которая, вместе с жилищем,
несомненно должна была стать в те времена важным и необ-
ходимым элементом культурной адаптации к условиям уме-
ренного климата Европы и вывести человека на новый этап
развития общества.
Матуризованный, массивный тип черепа Homo heidel-
bergensis несомненно соответствовал образу жизни охотни-
ков, требовавшему большой физической силы. Иногда ка-
жется, что столь грубый и архаичный облик таких черепов,
как Бодо, Бильцингслебен, Араго плохо увязывается с пред-
ставлением о подъеме на более высокую ступень эволюции
по сравнению с Homo erectus. Однако, нужно учесть, что
прогрессивные изменения ароморфного характера на маги-
стральной линии эволюции гоминид начинаются не с мак-
роморфологии, а с тонких «деталей» мозга, причем мутации
и отбор прежде всего воздействуют на высокоорганизован-
ные отделы мозга, долго оставляя без изменения консерва-
тивные архаичные структуры (Lipp, 1989). Японский иссле-
дователь Р. Оцука (Ohtsuka, 1989) провел детальное исследо-
вание причин успешной охоты среди папуасских племен
Новой Гвинеи. Сравнивалось значение разных факторов:
возраст, физическая сила, острота зрения, общий уровень
интеллекта. Автор пришел к выводу, что наибольшее влия-
ние на результативность в охоте оказывает интеллектуаль-
ный уровень. Исходя из этого, нетрудно понять, что у на-
ших далеких предков развитие охоты, связанные с ней из-
237
менения в хозяйственном укладе, потребность в жилище и
одежде в условиях умеренной климатической зоны, должны
были привести к резкому усилению давления отбора в сто-
рону совершенствования наиболее «высоких этажей» цент-
ральной нервной системы, что, в свою очередь, способство-
вало усложнению быта, развитию речи, сплочению группы.
Возможно, не так далеки от истины Г. Бройер и Р. Лики,
давшие черепам из Бодо, Кабве и Ндуту определение «ран-
ний архаичный сапиенс» (Brauer & Leakey, 1986).
Известно, что огнем научился пользоваться уже Ното
ergaster. Для Гейдельбергского человека огонь стал уже по-
стоянным и необходимым элементом повседневного быта,
особенно в силу новых условий жизни в умеренном клима-
те. Именно у людей этого вида отмечено появление очага в
жилищах. Один из древнейших очагов был обнаружен при
раскопках стоянки Мене-Дреган (Бретань, Франция), древ-
ность которой определяется периодом 465-380 тыс. лет до
наших дней. Очаг был сложен из расположенных кольцом
каменных блоков. В середине его остался толстый слой пе-
пла и части костей носорога, мясо которого жарили на от-
крытом огне. Хорошо устроенный очаг найден также на
территории древнего жилища Терра Амата: это была яма,
обложенная камнями, в которой сохранился пепел древних
костров. Кстати, на той же стоянке была обнаружена целая
«мастерская» каменных орудий ашельского типа, в кото-
рой, очевидно, трудилось не одно поколение «профессио-
налов». Археологи считают, что устройство постоянного
очага в жилищах стало практиковаться по крайней мере 500
тысяч лет назад, а 200 тысяч лет до наших дней эта деталь
материальной культуры стала обычной.
Мы очень мало знаем об искусстве ашельского человека,
и могут сказать, что постановка вопроса об искусстве в столь
отдаленную эпоху вряд ли вообще правомерна. Ведь эти го-
миниды не оставили ни наскальных рисунков, ни скульптур.
Тем не менее, оказывается, что вопрос этот имеет определен-
ный смысл. Как и следовало предполагать, основы художест-
238
венного творчества уходили корнями в повседневную прак-
тику жизни и были тесно связаны с важнейшими аспектами
существования и выживания группы. А одним из главных
средств выживания в то время было производство и изготов-
ление орудий. Чешский антрополог Я. Елинек (Jelinek, 2000)
внимательно изучил каменные ручные рубила-бифасы
ашельской эпохи, отличающиеся прямо-таки ювелирным
исполнением, и пришел к выводу, что уже в то время мастер-
ство обработки камня вышло за пределы практических, при-
кладных идеалов и содержало уже элемент перехода к худо-
жественному творчеству. Мастер заведомо тратил гораздо
больше усилий и времени, чем это требовали чисто практи-
ческие соображения, чтобы придать изделию совершенную
симметрию по двум осям, красивые пропорции, изящную
форму режущего края. Мало того, отмечены случаи, когда
для рубила специально выбирались камни, либо красивые по
качеству самого материала, либо содержащие какие-либо
включения, например окаменелые древние морские орга-
низмы, которые сохранялись в изделиях явно с декоратив-
ными целями. Словом, технический процесс приобретал оп-
ределенную эстетическую окраску, непосредственно вытека-
ющую из практической необходимости.
Считается, что обряды захоронения умерших возникли
довольно поздно, уже в вюрмское время, у неандертальско-
го человека. Однако есть данные, позволяющие предполо-
жить, что этот феномен культуры имеет более древние кор-
ни и появился уже у гейдельбергского человека, о чем сви-
детельствуют раскопки в Атапуэрка, где зафиксировано
предположительно сознательное захоронение нескольких
индивидуумов, а также исследование местонахождения Пе-
тралона, где, по свидетельству археологов, можно видеть
следы ритуального погребения.
Есть немало доказательств существования у Ното hei-
delbergensis обычая каннибализма: на черепах из Бодо и Гран
Долина можно видеть характерные царапины — следы со-
скабливания мягких тканей каменным орудием. Свидетель-
239
ства каннибализма отмечены не только у древнейших-пред-
ставителей описываемого вида, но и у самых поздних: вся
серия из Нгандонга на Яве несет следы «пиршеств» канни-
балов: отделен мозговой череп, проломлено основание, че-
репа отделены от посткраниального скелета. Известно, что
поедание особей своего вида достаточно распространено в
отряде приматов: оно зафиксировано у 50% видов низших
обезьян, были сообщения, что и среди человекообразных
обезьян имеет место то же явление, в частности шимпанзе
иногда съедают своих же детенышей. На протяжении всей
предистории человечества каннибализм, очевидно, не был
редкостью, хотя он и не может считаться чем-то органично
присущим гоминидам, либо приматам в целом.
Очень сложен вопрос о наличии у гейдельбергского че-
ловека членораздельной речи. Считается, что речь возникла
у человека в процессе эволюции гортани (larinx), занимаю-
щей у современного человека более низкое положение в
горле, чем у предков, что и обеспечивает возможность про-
изнесения широкого спектра звуков. На скелетном матери-
але анатомическая адаптация к речевой функции отражает-
ся на строении основания черепа (угол перегиба основания)
и форме подъязычной кости {hyoid). Если принять эти кри-
терии, то следует сделать вывод, что речь у гейдельбергско-
го человека была развита не хуже, а скорее даже лучше, чем
у неандертальца, так как во-первых перегиб основания вы-
ражен лучше у первого, чем у второго, а подъязычная кость
имела столь же совершенное строение, как у современного
человека и у неандертальца. Эта кость была обнаружена при
раскопках в Атапуэрка (hyoid неандертальца был найден при
раскопках в Кебара, Израиль).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проведенный сравнительно-морфологический обзор
находок черепов так называемых «прогрессивных архантро-
пов» («пренеандертальцев» и «пресапиенсов») позволяет сде-
лать вывод о существовании в нижнем и среднем плейстоне-
240
не единого для всех описанных экземпляров комплекса осо-
бенностей, который выделяет исследуемую группу гоминид
среди других таксонов Ното, противопоставляя ее эректу-
сам, неандертальцам и Homo sapiens как отдельный, хорошо
очерченный политипический вид Homo heidelbergensis.
Возникнув примерно 800-900 тысяч лет назад в Афри-
ке, вид Homo heidelbergensis оказался настолько жизнеспо-
собным и адаптабельным, что смог освоить и заселить пра-
ктически все доступные территории Европы, Африки и
Азии, включая регионы с умеренным климатом. Этому спо-
собствовал высокий уровень искусства охоты, включая со-
вершенствующиеся орудия, не только каменные, но также
костяные и деревянные, улучшение условий быта (жилище,
одежда), общий прогресс интеллекта. Вид Homo heideiber-
gensis может с полным нравом называться древним человече-
ством планетарного масштаба,
В процессе расселения по трем частям Света Homo hei-
deibergensis совершил ряд длительных и дальних миграций: в
Европу через область Гибралтарского пролива или через
Сицилию — примерно 800 тыс. лет назад и в Азию, которая
была освоена в течение периода 400-200 тыс. лет.
Homo heidelbergensis явился предковой формой для бо-
лее поздних видов: его европейская ветвь, распространив-
шаяся из области Пиренейского полуострова, послужила
основой для возникновения неандертальского человека
(через промежуточное звено — «атипичных неандерталь-
цев»), а из популяций, оставшихся в Африке, развился вид
Homo sapiens, мигрировавший в Переднюю Азию 100-
115тыс. лет до современности и далее — в Европу, через об-
ласть Босфора и Дарданелл, — 40-35 тыс. лет назад. По по-
воду происхождения Homo sapiens имеется альтернативная
точка зрения: гипотеза возникновения этого вида от евро-
пейской формы — Homo antecessor, бывшей общим предком
неандертальца и современного человека.
241
ЛИТЕРАТУРА
Гаджиев Д.В., Гусейнов М.М. Первая для СССР находка
ашельского человека (Азербайджан. Азыхская пещера) // Ученые
записки Азгосмединститута. 1970. Т.31.
Зубов А.А. Эволюция рода Ното от архантропа до современ-
ного человека // Итоги науки и техники. Антропология. 1987. Т.2.
С.93-143.
Зубов А.А. Неандертальцы: что известно о них современной
науке? Этнографическое обозрение. 1999. №3. С.67-83.
Кучера С. Древнейшая и древняя история Китая. «Восточная
литература». РАН. М., 1996.
Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология. М., 1978. С.260.
Хрустов Г.Ф. Генезис социальной деятельности гоминид
Биологическая эволюция и человек. МГУ. М., 1989. С.71.
Хрисанфова Е.Н., Перевозчиков И.В. Антропология. МГУ. М.,
1991.
Aguirre Е., Lumley М.-А. de. Fossil men from Atapuerca, Spain:
their bearing on human evolution in the Middle Pleistocene J.
Hum.Evol. 1977. V.6. № 8. P. 681-688.
Andrews P. The descent of man New Science. 1984. V. 102. №
1408. P. 24-25.
Ascenzi A., Segre A.G. Discovery of a Homo erectus calvarium at
Ceprano, Central Italy Antropologie. 1997. V.35. # 3. P. 241-246.
Bermudez de Castro J., Arsuaga J.L. A new face for human ances-
tors// Science. 1997. V.276. № 30. P. 1331-1333.
Billy G., Vallois H. V. La mandibule prhrissienne de Montmaurin
Anthropologie (France). 1977. V.81. № 3. P.411-458.
Brauer G., Leakey R.E. The ES-11693 cranium from Eliye
Springs, West Turcana, Kenya //J. Hum. Evol. 1986. № 15. P.289-312.
Chamla М.-Ch. Les restes craniens de 1 Homo erectus OH9 de la
Gorge d Olduvai, Tanzanie Anthropologie (France). 1979. V.83. №
4. P.673-674.
Chen Tiemei. Uranium-series dating of bones and teeth from Chi-
nese palaeolithic sites // Archaeometry. 1988. V.30. № 1. P.59-76.
242
Clarke R.l. Homo sapiens. The Ndutu cranium and the origin of
Homo sapiens // Journal of Human Evolution. 1990. V. 19. № 6-7. P.
699-736.
Fridrich J. A lower Palaeolithic settlement site of Pzezletice and
the finding of a dwelling structure Anthrologie (CSSR). 1987. V.25.
№ 2. P.97-99.
Groves C.P. The origin of modern humans Interdisciplinary
Science Reviews. 1994. V.19. № 1. P.23-34.
Holloway R.L. Indonesian «Solo» (Ngandong) endocrania! recon-
structions: some preliminary observations and comparison with
Neanderthal and Homo erectus groups Amer. J. Phys. Anthropol.
1980. V. 53. № 2. P.285-295.
Howell F.C. The place of Neanderthal man in human evolution //
Amer. J. Phys. Anthropol. 1951. V.9. № 21. P.379-416.
Huang W. Bifaces in China // Human Evolution. 1989. V.4. № 1.
P.87-92.
Johanson D., Blake B. From Lucy to language. London. 1996.
Kennedy H.A.R., Sonakia A., ChimentJ., Verma K. Is the Narmada
hominid an Indian Homo Erectusl Amer. J. Phys. Anthropol. 1991.
V.86. № 4. P.475-496.
Koenigswald G.H.R. von. Die Geschichte des Menschen. Berlin-
Guttingen-Heidelberg. I960. S.107.
Koenigswald G.H.R. von. Neue Dokumente zur menschlichen
Stammesgeschichte//J. Ecology and Geology. 1967. №60. S. 641-655.
Lipp H.P. Non mental aspects of encephalization: the forebrain as
a playground of mammalian evolution // Human Evolution. 1989. V.4.
№ 1. P.45-53.
Lumley H. de, Lumley M.-A. de, Miscovsky S.C., Renault-
Miscovsky J.C. Grotte du Lazaret // 9-e Congres. Union international
des Sciences prehistoriques et protohistoriques. Nice, 1976. P.326-347.
Lumley H. de, Lumley M.-A. de, Miscovsky S.C., Renault-
Miscovsky J.C. Le site de Terra Amata. Nice. Alpe-Maritime 9-e
Congrns. Union international des Sciences prhhistoriques et protohis-
toriques. Nice, 1976. P. 15-49.
Malleghi E, Mariani-Costanini R., Fornaciari G., Longo E.T.,
Giacobini G., RadmilliA. New european fossil hominid material from an
243
acheulian site near Rome — Castel di Guido Amer. J. Phys.
Anthropol. 1983. V.62. № 3. P.263-274.
Malleghi F., Ronchitelli A.T. Deciduous teeth of the Neanderthal
mandible from Molaire shelter, near Scario (Salerno, Italy) Amer. J.
Phys. Anthropol. 1989. V.79. № 4. P.475-482.
Ohtsuka R. Hunting activity and aging among the Gibra Papuans
a biobehavioural analysis //Amer. J. Phys. Anthropol. 1989. V.80. № 1.
P.31-39.
Schoch E. Fossile Menschenreste. Wittenberg. 1974. P.95.
Schvoerer M., Rouanet J.-F., Navailles H., Debenath A. Datation
absolute par thermoluminiscence de restes humaines antewurmiens de
1’Abry Suard a la Chaise-de-Vouton (Charente) // Courantes revues de
1’Academie de Scieces. 1977. V. 284. № 20. 1978-1982.
Sen D. Rethinking on the lower Palaeolithic of the Punjab (India
and Pakistan) // 9-e Congrns. Union international des Sciences prehis-
toriques et protohistoriques. Nice, 1976. P.60-64.
Sohn Songy, Wolpoff M.N. Zuttieyeh face: a view from the East//
Amer. J. Phys. Anthropol. 1993. V.91. № 3. P.325-347.
Stringer C.B. Some further notes on the morphology and dating of
the Petralona hominid Journal of Human Evolution. 1983. V. 12. №
8. P.731-742.
Thorn A.G., Wolpoff M. Regional continuity in Australian
Pleistocene Hominid evolution Amer. J. Phys. Anthropol. 1981.
V.55. № 3. P.337-349.
Tratman E.K. The Westbury-sub-Mendip cave and the earliest evi-
dence for man in Britain Proceedings of the International
Speleological Congress in Sheffield. 1977. P.396-398.
Villa P. Torralba and Aridos: elephant explotation in Middle
Pleistocene, Spain Human Evolution. 1990. V. 19. № 3. P.299-309.
Vlcek E., Mania D. Ein neuer Fund von Homo erectus in Europa:
Bilzingsleben (DDR) Anthropologie (CSSR). 1977. B.I5. № 2-3.
S.159-169.
White T.D. Cut marks on the Bodo cranium: a case of prehistoric
defleshing //Amer. J. Phys. Anthropol. 1986. V.69. № 1. P.503-509.
Zubov A.A. The epicristid or middle trigonid crest defined
Dental Anthropology Newsletter. 1992. V.6. № 2. P.9-10.
244
Глава VII
НЕАНДЕРТАЛЬЦЫ
«С находки неандертальского черепа
начинается палеоантропология»
Д.Джохансон.
Проблема роли неандертальцев в эволюции современ-
ного человека имеет долгую историю и не раз освещалась в
научной литературе. Однако, обилие новых данных и широ-
кий диапазон мнений по данному вопросу заставляют сно-
ва и снова возвращаться к нему, теперь уже на новом уров-
не, с учетом значительных изменений, произошедших за
последнее время в области теории антропогенеза.
В 1856 г в Германии, близ Дюссельдорфа, в долине Неан-
дер, названной так в честь композитора XVII в. Иоахима Ной-
мана (Neumann — по гречески Neander), в пещере Фельдго-
фер были найдены черепная крышка (рис.25) и части скелета
странного человека. Огромная толщина костей черепа, мас-
сивный надглазничный валик, низкий свод, привели тогдаш-
них исследователей в изумление. Возникли горячие споры:
находку не хотели признавать древней формой человека, счи-
тая либо патологическим экземпляром, либо остатками ги-
гантского гиббона. Только в 1863 г. антрополог и анатом Уиль-
ям Кинг, прокомментировав находку на заседании Британ-
ской антропологической ассоциации, предложил для нее на-
звание Homo neanderthalensis King, 1864. Некотороые совре-
менные ученые считают, что с этого момента нужно вести от-
счет истории палеоантропологии (Johanson, Blake 1996), что
говорит о большом значении дюссельдорфского экземпляра.
Можно сказать, что древнему человеку из долины Не-
андер «повезло» больше, чем его сородичам, черепа кото-
245
рых, найденные в Бельгии (детский череп из Энгис, 1829 г.)
и на скале Гибралтар (женский череп на стоянке Гибралтар
1, 1848 г.), давно покоились на полках музеев, почему-то не
вызывая столь бурного интереса. Так или иначе, новый вид
получил название по неандертальскому экземпляру.
Дюссельдорфская черепная крышка и две другие упо-
мянутые выше находки уже могли дать представление о ха-
рактерных особенностях древних людей описываемого ви-
да. Многочисленные открытия последующих лет закрепили
и расширили знания о неандертальском человеке. Интерес-
ные новые данные были получены еще в прошлом веке: на-
ука обогатилась такими палеоантропологическими наход-
ками, как нижняя челюсть из пещеры Малярно (Франция,
1888 г.), два черепа из пещеры Спи и нижняя челюсть из пе-
щеры Ля Нолетт (Бельгия, 1880-е годы).
Очень важный материал поступил от французских архе-
ологов в начале XX в: в 1908-1910 гг. были обнаружены пол-
ные скелеты молодого неандертальца в Ле Мустье и старика
в Ля Шапелль-о-Сен, скелеты мужчины, женщины и 4 детей
в пещере Ля Феррасси, костные остатки 20 индивидуумов —
взрослых и детей — под скальным навесом Ля Кина. Посте-
пенно выявлялись присущие неандертальцам морфологиче-
ские особенности: длинная, низкая черепная крышка; пока-
тый, сильно наклонный, «убегающий» лоб при сравнительно
слабо выраженной посторбитальной констрикции; массив-
ные надглазничные дуги «арочного типа»; выступающий на-
зад «шиньонообразный» затылок; значительное смещение
большого затылочного отверстия назад от центрального по-
ложения (даже большее, чем у синантропа);очень крупные
размеры лицевого отдела; резкая скошенность назад скуло-
вого отростка верхней челюсти и скуловой кости; слабо вы-
раженный перегиб в области скулочелюстного шва; отсутст-
вие клыковых ямок; низкая чешуя височной кости с почти
прямым верхним краем; сильно выступающие носовые кос-
ти; большие орбиты при очень большом межглазничном рас-
стоянии; широкое носовое отверстие; отсутствие подбородо-
246
много выступа; обширное ретромолярное пространство и
широкая восходящая ветвь нижней челюсти с высоким вене-
чным отростком; небольшие размеры сосцевидного отростка
височной кости; слабо выраженный перегиб основания че-
репа; «тавродонтная» (объемистая) полость моляров; боль-
шая ширина талонида нижних моляров; большая площадь
поверхности неба; несколько вытянутая форма зубной дуги.
Особенно своеобразная и неожиданная черта краниологичес-
кого комплекса неандертальцев, поразившая в свое время ис-
следователей, — очень большой объем мозговой коробки, пре-
вышающий даже среднюю величину объема мозга у современ-
ного человека (Ля Шапелль-о-Сен — 1625 см3, Ля Феррасси —
более 1600 см3). При этом нужно заметить, что крупный мозг
неандертальца не эквивалентен в эволюционном отношении
мозгу современного человека, о чем свидетельствуют даже чи-
сто внешние особенности черепа неандертальца, не говоря уж
о внутренней структуре — такие, как низкая черепная крышка,
низкий, «покатый» лоб (как свидетельство слабого развития
лобных долей, наиболее важных для эволюции сложной пси-
хической деятельности). Американский антрополог Р.Холлоу-
эй (Holloway, 1981) предположил, что большой объем мозга не-
андертальца является следствием корреляции этого признака
с большим объемом мускулатуры. В целом большинство хара-
ктерных для неандертальца краниологических признаков ар-
хаичны и сближают этот вид с более древними гоминидами,
но все же выраженность ряда черт архаичного комплекса у не-
андертальского человека как бы несколько смягчена и ослаб-
лена по сравнению с морфотипом его древнейших предшест-
венников. Недаром некоторые исследователи предлагают счи-
тать неандертальца подвидом вида Homo sapiens, подчеркивая
наличие элементов абсолютного прогресса на неандерталь-
ской линии эволюции, хотя и подавленных, в известной сте-
пени, специализацией. Я назвал бы этот феномен демагистра-
лизаииеи с уходом в парамагистраль (Зубов, 1985). Некоторые
признаки H.neanderthalensis носят неспецефический прими-
тивный характер, другие выделяют неандертальца как своеоб-
247
разную, уникальную форму — особый таксон (строение скуло-
вой области, «шиньонообразный» затылок, небольшие сосце-
видные отростки височной кости, тавродонтизм). В значи-
тельной мере специфика морфологии черепа и скелета людей
этого вида связана с адаптацией к суровым условиям прилед-
никовой зоны вюрмского периода, с отбором на энергетичес-
ки выгодный теплообмен, повышение уровня физического
развития и силовых качеств (Хрисанфова, 1997). К такому ада-
птивному комплексу Е.Н.Хрисанфова относит массивность
костяка и исключительную плотность сложения. Неандерта-
лец был приземистым (рост мужчин 160 см.), широкоплечим
и чрезвычайно сильным человеком. Эта сила особенно прояв-
лялась в функции кисти руки, о чем можно с уверенностью су-
дить по костным остаткам неандертальца из пещеры Киик-
Коба (Крым): мощная мускулатура обеспечивала «колоссаль-
ную силу захвата и удара при ограниченной противопоставля-
емое™ большого пальца. В сжатии пальцев руки этого челове-
ка была «мощь клещей» (Бонч-Осмоловский, 1941).
Описанные особенности черепа и скелета наиболее яр-
ко проявились у европейских неандертальцев вюрмского
периода, живших 70-30 тыс. лет назад.
ИЗМЕНЧИВОСТЬ МОРФОТИПА
НЕАНДЕРТАЛЬСКОГО ЧЕЛОВЕКА
Исследователи давно обратили внимание на неодно-
родность физического типа неандертальцев (в более широ-
ком значении — палеоантропов). Несколько десятилетий
назад были выделены в особую группу «классические»
(вюрмские, западноевропейские) неандертальцы, которых
противопоставили «атипичным» (довюрмским, «древ-
ним»), отчасти — палестинским, палеоантропам. Согласно
господствовавшей тогда «стадиальной» теории антропоге-
неза, неандертальцы представляли собой необходимую ста-
дию эволюции, через которую прошло древнее человечест-
во в своем движении к современности. В соответствии с
этими взглядами все новые находки, имеющие архаичный
248
но более прогрессивный, чем у Homo erectus, морфологиче-
ский комплекс строения черепа, нередко относились к не-
андертальскому таксону, тем более если они датировались
эпохами, в какой-то мере близкими к вюрмской. Таким об-
разом «список» неандертальцев пополнялся африканскими
и азиатскими формами, связь которых с истинными неан-
дертальцами была порой весьма проблематичной.
Нужно отдать при этом должное антропологам всех
стран: они в основном твёрдо придерживались оценки «клас-
сической» группы западноевропейских палеоантропов как
особого, корректно выделенного и достаточно хорошо очер-
ченного субтаксона, который, хотя и имел тенденцию «рас-
плываться по другим регионам», все же сохранял свое основ-
ное ядро — приледниковую популяцию гоминид, достигшую
в уникальных условиях чрезвычайно высокого уровня биоло-
гической специфики. Выделение «классического» варианта
способствовало формированию взгляда на Ното пеап-
derthalensis не как на звено в общей прямой и непрерывной
цепи развития, а как на таксон, обладающий своеобразным
комплексом черт, не встречающимся ни у более архаичных,
ни у более прогрессивных форм — в частности, большим объ-
емом мозга при архаичном строении черепной крышки и
своеобразной структуре затылочной и скуловой областей.
«КЛАССИЧЕСКИЕ» НЕАНДЕРТАЛЬЦЫ
Конкретно к «классическому» неандертальскому таксо-
ну в настоящее время могут быть отнесены с разной степе-
нью вероятности следующие палеоантропологические на-
ходки (по территориям современных стран). Франция: Ля
Шапелль-о-Сен, Ля Кина, Ле Мустье, Арси-сюр-Кюр, Пеш-
де-Л’Азе, Ля Шез 1-3, Ля Феррасси, Малярно, Комб-Гре-
наль, Монсемпрон, Пти-Пюймуайен, Регурду, Сен-Сезер, Са-
леле-Карбаде, Гурдан, Пейр. Германия: Неандерталь. Ита-
лия: Монте Чирчео, Фонде Каттие, Ле Фате 3. Испания:
Баньолас, Кова Негра, Куэва де ля Мухер, Бокете де Сафар-
райя. Бельгия: Энгис, Спи 1-2, Ля Нолетт. Англия (о-в Джер-
249
си): Сент-Бреляд. Чехия: Охос, Кульна, Шипка. Словакия:
Шаля. Хорватия: Крапина, Виндия. Венгрия: Шубайук. На
территории России «классическими» неандертальскими па-
леоантропологическими находками могут, вероятно, счи-
таться костные остатки из Баракаевской пещеры, на Украи-
не — Заскальная 6 (Крым), Киик-Коба (?), в Грузии — возмо-
жно, Джурчула. Получивший широкую известность скелет
ребенка из пещеры Тешик-Таш (Узбекистан) занимает до-
вольно неопределенное положение в классификации неан-
дертальцев: его сближали с «классическим» типом
(М.А.Гремяцкий) переднеазиатским субтаксоном (В.В.Бу-
нак, В.М.Харитонов), «атипичной» группой (Л.Шотт). Ни-
же дается краткая характеристика перечисленных выше на-
ходок «классических» неандертальцев
ФРАНЦИЯ
Своеобразным эталоном неандертальского «классичес-
кого» типа обычно считается скелет «старика» из Ля Ша-
пелль-о-Сен (рис26), найденный в 1908 г.(раскопки А. и Ж
Буиссони, Л.Бардон) близ местечка того же названия (вме-
сте с мустьерскими орудиями) и детально изученный фран-
цузским антропологом М.Булем. Описанные выше кранио-
логические особенности могут полностью быть отнесены к
этому экземпляру. Хорошая сохранность находки позволи-
ла детально изучить и посткраниальный скелет. Рост «ша-
пелльца» был невелик: 154-155 см, пропорции тела были
близки к современным: предплечье по отношению к плече-
вой кости было коротким, так же как голень по сравнению
с бедренной костью, длинные ключицы свидетельствуют о
большой ширине плеч, соотношение длины верхних и ниж-
них конечностей мало отличается от соответствующих по-
казателей у современных людей (длина плечевой кости бы-
ла существенно меньше, чем длина бедренной — примерно
70% размера последней). Строение таза палеоантропов —
«совершенно человеческое») (Хрисанфова,1978, с.47).На бе-
дренной кости неандертальца можно видеть т.н. шерохова-
250
тую линию (linea aspera) — признак, свойственный совре-
менному человеку и отличающий его от других приматов.
Словом, основной морфологический комплекс скелета не
очень отличает неандертальца от современного человека.
Однако, со времен М.Буля исследователи отмечали все же
ряд архаичных черт в строении скелета шапелльского инди-
видуума: кости конечностей сильно изогнуты, упомянутая
шероховатая линия бедра выражена все же слабее, чем у со-
временного человека, остистые отростки шейных позвон-
ков ориентированы почти горизонтально (как у человеко-
образных обезьян), шейный отдел позвоночника был коро-
че, чем у современного человека. Походка шапелльца отли-
чалась от походки современных людей, голова была выдви-
нута кпереди {Рогинский, Левин М.Г., 1978, с.248), о чем сви-
детельствует упомянутое положение большого затылочного
отверстия черепа. Однако, современные авторы по-новому
объясняют отмеченные особенности скелета и черепа неан-
дертальца. Так, например, сдвиг большого затылочного от-
верстия, возможно, объясняется деформацией черепа при
реконструкции (Хрисанфова, 1978, с. 19), а выраженность
шероховатой линии не всегда вполне четко отражает эво-
люционный уровень (в частности у Н. heidelbergensis из Каб-
ве эта линия выражена вполне четко). Американский ан-
трополог Э.Тринкаус считает, что реконструкция всего мор-
фологического комплекса человека из Ля Шапелль-о-Сен
была выполнена с преувеличением различий между неан-
дертальцем и современным человеком и что шапелльский
неандерталец имел вполне современную человеческую
осанку {Trinkaus, 1978).
Нужно заметить, что некоторые особенности посткра-
ниального скелета неандертальца, как и ряд деталей строе-
ния черепа, имеют как бы «ультрасапиентный», «профети-
ческий» характер, т.е. эволюция в парамагистрали осущест-
вила здесь своего рода «прорыв в будущее», опередив совре-
менного человека по магистральным параметрам. Большой
объем мозговой коробки, срастание корней моляров, боль-
251
шой вестибуло-лингвальный размер талонида нижних мо-
ляров, ряд особенностей таза, пропорции пальцев кисти
(«короткопалость») и некоторые другие черты морфологии
неандертальца могут считаться «сверхсапиентными».
К «классическим» неандертальцам несомненно относят-
ся находки в пещере Ля Феррасси (Франция, департамент
Дордонь, 1909-1921, Д.Пейрони). Стойбище относится к
вюрмскому времени (76-68 тыс. лет до современности в абсо-
лютных показателях). Мужской и женский скелеты (Ля Фер-
расси 1 и 2) были положены вместе «голова к голове» рядом с
останками 5 детей (возраст от рождения до 10 лет), что в це-
лом наводит на мысль о преднамеренном захоронении. Один
детский череп захоронен отдельно — под каменной плитой,
на которой обнаружен ряд углублений, которые, по мнению
археолога В.Е.Ларичева, складывались в единую систему, ис-
пользовавшуюся в качестве лунно-солнечного календаря
(Ларичев,1999). При раскопках захоронения Ля Феррасси 1
была также найдена костяная пластинка с резными линия-
ми, по-видимому, тоже связанными с календарно-астроно-
мическими записями. Эти факты не должны вызывать осо-
бого удивления, учитывая, что такого рода «знаковые тек-
сты» (по выражению В.Е.Ларичева) встречаются уже в
ашельскую эпоху. В частности, они обнаружены на стоянке
Бильцингслебен, оставленной людьми уровня гейдельберг-
ского человека (350-400 тыс. лет до нашего времени). Подоб-
ные же «записи» обнаружены в Азыхской пещере примерно
того же времени (знаки на черепной крышке медведя).
Все особенности «классического» типа выражены на
черепах взрослых индивидуумов Ля Феррасси совершенно
четко. Имеются они и на детских черепах, что исследовате-
ли считают свидетельством принадлежности неандерталь-
цев к отдельному виду. Объем эндокрана черепа Ля Феррас-
си 1 превышает 1600 см3, — значение типичное для данного
таксона гоминид.
Череп «классического» неандертальца из Ле Мустье
(рис.27) (Франция, департамент Дордонь, 1908 г., О.Гаузер)
252
принадлежал юноше 16-17 лет и был обнаружен, как и опи-
санная выше находка, в специально вырытой могильной
яме вместе с фрагментами нижних конечностей и предпле-
чья, а также каменными орудиями характерного мустьер-
ского типа. Низкий свод, положение скуловых дуг и скуло-
вого отростка верхней челюсти, огромные орбиты, отсутст-
вие подбородочного выступа не оставляли сомнения в при-
надлежности находки к неандертальскому виду. Относи-
тельно слабая выраженность надглазничного валика может
объясняться молодым возрастом индивидуума.
Многочисленные находки под скальным навесом Ля
Кина (Франция, департамент Шарант, 1910-1927, А.Мар-
тен) — останки 20 человек разного пола и возраста, включая
довольно полный череп, фрагменты детского черепа, кости
скелетов, изолированные зубы, — могут быть также отнесе-
ны к кругу «классических» форм вюрмских неандертальцев.
В 1909 г. у входа в пещеру Пеш-де-л’Азе (Франция, Дор-
донь, раскопки Д.Пейрони) в мустьерском слое обнаружен
разрушенный череп 3-5 — летнего ребенка. После реставра-
ции возникли разногласия по поводу места находки в сис-
тематике неандертальцев. Одни исследователи сближали ее
с «классическими» неандертальцами, другие — считали про-
межуточной формой между неандертальцем и современ-
ным человеком.
Серия находок в пещерах близ Арси-сюр-Кюр, (Фран-
ция, департамент Нонны) первыми экземплярами которых
были фрагмент нижней челюсти, зуб и первый шейный по-
звонок (1859 г. раскопки Де Вибре), была продолжена в се-
редине XX века, причем получен следующий ископаемый
материал: фрагмент теменной кости и зуб (1947 г., Арси-
сюр-Кюр 2), верхняя и нижняя челюсти, зубы, фрагменты
скелетов (1949-1951гг, Арси-сюр-Кюр 3). Находки расцени-
ваются как останки «классических» западноевропейских
неандертальцев вюрмского времени.
Раскопки археолога Г.Шове (1908 г) близ Шатонеф-
сюр-Шарант принесли фрагмент нижней челюсти ребенка
253
3-4 лет и изолированный клык (Шатонеф 1). Фрагмент был
отнесен к типу классических западноевропейских неандер-
тальцев. Позже (1969г) вблизи того же места под скальным
навесом Отрош археолог М.Ковен обнаружил в мустьер-
ском слое фрагменты черепа ребенка 5-6 лет (Шатонеф 2).
Находка представлена неполным черепом (разрушен лице-
вой скелет) и частью ветви нижней челюсти. Хорошо сохра-
нились молочные верхние резцы и клыки, первые и вторые
верхние молочные моляры, постоянные резцы, коронки
первых моляров, коронки верхних премоляров. Молочные
резцы не имеют лопатообразной формы, в отличие от одно-
именных зубов неандертальских детей из Рок Марсаль, Шу-
байук, Шанидар 7. Коронки постоянных верхних резцов
Шатонеф 2 отличаются выраженной лопатообразностью.
По размерам резцы обеих смен превосходят соответствую-
щие зубы современного человека. На молочных первых
верхних молярах сильно выражен tuberculum molare, на вто-
рых присутствует бугорок Карабелли. Постоянные первые
верхние моляры отличаются полным отсутствием редукции
гипоконуса, хорошо выраженным, высоким косым гребнем
(плагиокриста), скошенным вестибулярным контуром ко-
ронки за счет сдвига метаконуса в лингвальном направле-
нии (черта, типичная для неандертальцев), сильно диффе-
ренцированным дистальным отделом коронки. На втором
верхнем моляре намечается незначительная редукция гипо-
конуса (4-). Нижние постоянные моляры, как первые, так и
вторые, сохраняют узор дриопитека, лишены коленчатых
складок метаконида и гребней тригонида (дистального и
эпикристида). На всех нижних постоянных молярах отме-
чен внутренний средний дополнительный бугорок (tami) и
обширная передняя ямка. Тавродонтизм не выражен. Раз-
меры постоянных зубов, за исключением резцов — неболь-
шие и близки к размерам зубов современного человека. Мо-
жно было бы придти к заключению о принадлежности ин-
дивидуума Шатонеф 2 к кругу «классических» неандерталь-
цев «типа Ортю» (см. ниже).
254
В конце Х1Х-начале XX вв. на территории Франции
было сделано еще несколько открытий останков неандер-
тальского человека.
В 1889 г. близ Монтрежо (Департамент Верхняя Гарон-
на), в гроте Гурдан археолог Пьетт обнаружил фрагмент ни-
жней челюсти и отдельные части верхней челюсти вюрм-
ского неандертальца, по-видимому, «классического» типа.
В 1888 г. французские археологи А.Бурре и Ф.Рено на-
чали раскопки в пещере Малярно близ г. Монтсерон, депар-
тамент Арьеж. В течение первого сезона была найдена до-
вольно полная нижняя челюсть (Малярно 1) с одним лишь
сохранившимся зубом — правым постоянным моляром (ос-
тальные утрачены post mortem).C левой стороны, в глубине
альвеолы расположен непрорезавшийся третий моляр. Че-
люсть лишена подбородочного выступа и, по мнению спе-
циалистов, может быть отнесена к «классическому» неан-
дертальскому типу. В течение 90-х годов раскопки были
продолжены, но костный материал обогатился только од-
ним шейным (первым) позвонком (Малярно 2). В 1928 г. в
той же пещере археолог Л.Пале нашел изолированный зуб
неандертальца (Малярно 3).
В пещере Салеле-Карбаде близ г. Кон (департамент Од)
в 1895 г. в мустьерском слое найден фрагмент детской ниж-
ней челюсти. В том же году археологи Руль и Реньо добыли
в пещере Эстелас близ Сент-Жирон нижнюю челюсть 10-
летнего ребенка.
Мустьерская стоянка близ Пти-Пюймуайен (Департа-
мент Шарант) в расщелине скалы оказалась убежищем не-
андертальцев в вюрмское время. Археолог А.Фавро нашел
там в 1907 г. фрагменты двух нижних и одной верхней че-
люстей. Безоговорочное отнесение этой находки к «клас-
сическому» типу вряд ли возможно, т.к. найденные фраг-
менты характеризуются сочетанием архаичных и прогрес-
сивных особенностей. В частности, на одной из нижних
челюстей в зачаточном состоянии присутствует подбородо-
чный выступ.
255
Часть нижней челюсти ребенка 8-10 лет с молочными
молярами и клыком, а также прорезывающимися постоян-
ными молярами и латеральными резцами была найдена Ар-
хеологом Ф. Борде в пещере Комб-Греналь.
Середина XX в. также принесла французским археоло-
гам и палеоантропологам богатый материал, позволивший
расширить представления ученых о неандертальском чело-
веке.
При раскопках 1949-53 гг. в районе Ля Шез (департа-
мент Шарант) палеоантропологи П.Давид и Ф.Борде сдела-
ли ряд интересных открытий. В 1949 г. в гроте Сюар была
обнаружена неполная черепная крышка и 2 изолированных
зуба (Ля Шез 1). Фрагмент черепной крышки включает ча-
сти височной и лобной кости с метопическим швом. Про-
должая раскопки, те же исследователи нашли два фрагмен-
та нижних челюстей с зубами и затылочную кость, очень
сходную с затылочной костью неандертальца из Ля Ша-
пелль-о-Сен. Этот факт, а также положение находки в му-
стьерском слое с характерными орудиями позволяет пред-
положить принадлежность популяции Ля Шез к «классиче-
ским» неандертальцам. В 1951-53 гг. раскопки П.Давида да-
ли теменную и затылочную кости, а также фрагмент дет-
ской нижней челюсти (Ля Шез 3).
Известность получила мустьерская стоянка под скаль-
ным навесом близ Монсемпрон, где в 1951 г. археологи Л.Ку-
лонж и А.Лансак нашли костные остатки 4 индивидуумов:
черепную крышку, фрагменты верхней и нижней челюстей,
изолированные зубы, на верхушках корней которых отме-
чены необычные отложения цемента («гиперцементоз») —
вздутия, вероятно являющиеся следствием больших нагру-
зок при жевании, как и хорошо известный тавродонтизм —
расширение зубной полости, обеспечивающее повышен-
ный уровень кровеснабжения и усиленную иннервацию.
Археолог И.Жоли обнаружил в 1955 г.при раскопках в рай-
оне Жене близ Семюра фрагменты черепной крышки и 24
зуба, которые были определены антропологом А.Валлуа как
256
принадлежащие к «классическому» неандертальскому так-
сону. Находка относится к вюрмскому времени.
В 1962 г. при раскопках на холме Регурду близ Ляско, ко-
торыми руководили Э.Бонифай и Б.Вандермеерш, археолог
Р. Констан нашел нижнюю челюсть и изолированный резец
неандертальского человека вместе с мустьерскими камен-
ными орудиями. Были раскопаны также части посткрани-
ального скелета того же индивидуума: несколько позвонков,
ключица, фрагменты пястных костей, стопы, ребер, груди-
ны, крестца и таза. Захоронение локализовано в IV слое, да-
тируемом Вюрмом I .Оно представляет собой сложенное из
камней надгробье, облицованное плитками из известняка.
Тело нижней челюсти неандертальца из Регурду высокое,
массивное, восходящая ветвь широкая с неглубокой вырез-
кой, подбородочный выступ развит слабо, хотя определенная
тенденция к его формированию все же имеется. Внутренняя
симфизарная поверхность челюсти резче скошена назад, чем
наружная стенка. Толщина тела в симфизарной области — 17
мм. Морфология внутренней поверхности области симфиза
типична для неандертальцев. По структуре подбородочного
треугольника челюсть из Регурду напоминает современный
тип, но отличается высотой области треугольника и нечет-
ким отграничением от соседних зон. Типично неандерталь-
ской чертой является наличие обширного ретромолярного
пространства нижней челюсти. Нижние моляры крупные,
все три примерно равны по размерам. На вторых и третьих —
плюс-узор (первый сильно стерт). На всех трех молярах четко
выражен средний гребень тригонида — эпикристид. Талонид
везде шире тригонида, что является характерным признаком
«классического» неандертальского типа. Столь же типичны
для неандертальцев обширные передние ямки моляров. От-
мечена некоторая редукция размеров резцов и клыков, что
совершенно необычно для данного вида.
Автор подробного описания этой находки Ж.Пивто счел
возможным (с учетом характера каменной индустрии) отне-
сти человека из Регурду к «классическим» неандертальцам.
257
Большим событием в истории исследования скелетных
остатков неандертальцев явились результаты раскопок в
гроте Ортю (Вальфлоне) в период с I960 по 1964 гг. под ру-
ководством антрополога М. — А. де Люмлей (Lumley,¥)7Т).
Были обнаружены костные остатки по крайней мере 20 ин-
дивидуумов — неандертальцев разного возраста от новорож-
денных (0-12 мес.) до пожилых (свыше 50 лет). Наиболь-
ший процент умерших в этой популяции приходится на
возраст 15-30 лет. Материал происходит в основном из сло-
ев, относящихся к Вюрму II, т.е. речь идет о самых поздних
этапах существования неандертальского вида. Найдены
фрагменты верхних и нижних челюстей, 71 зуб и отдельные
элементы посткраниального скелета. Материал распреде-
лен согласно обычной рубрикации: Ортю 1, Ортю 2 и т.д.
Ортю 1 — теменная кость новрожденного ребенка, очень
сходная с аналогичными отделами черепа детей современ-
ного человека. Ортю 2 — нижняя челюсть 9-летнего ребен-
ка. Ортю 3 — изолированные зубы верхней челюсти, прина-
длежавшей, по-видимому, индивидууму Ортю 2. Ортю 4 —
нижняя челюсть взрослого человека примерно 17 лет, воз-
можно — женщины. Ортю 5 — нижняя челюсть взрослого
индивидуума 18-25 лет. Ортю 6 — нижняя челюсть взросло-
го индивидуума 22-30 лет с 3 зубами. Ортю 7 — верхняя че-
люсть взрослого индивидуума 24-34 лет с 3 зубами. Ортю 8 —
верхняя челюсть взрослого индивидуума 26-34 лет с 8 зуба-
ми. «Ортю 9» — верхняя челюсть взрослого индивидуума 18-
25 лет с 3 зубами. Остальные экземпляры вплоть до «Ортю
49» представлены небольшими фрагментами и отдельными
зубами.
Анализ перечисленных остатков позволил М.-А. де Лю-
млей придти к выводу, что материалы из грота Ортю прина-
длежат к субтаксону «классических» неандертальцев: об
этом говорит форма зубных дуг — узких и продолговатых,
расположение фронтальных зубов, отсутствие подбородоч-
ного выступа, внутренний рельеф симфизарной области
нижних челюстей, большое ретромолярное пространство. В
258
строении зубов отмечаются архаичные особенности (тавро-
донтизм, крупный лингвальный бугорок резцов, узор дрио-
питека на дистальных молярах. Выражена лопатообразная
форма верхних резцов и гребень эпикристид на первых и
вторых нижних молярах (обычная черта неандертальского
вида). Второй моляр меньше первого, как у современного
человека.
Находки в гроте Ортю подразделяются на две группы —
раннюю (фаза IVA Вюрма II — лесной период) и позднюю
(фаза IVB и V Вюрма II — степной период). Ранняя группа
отличается большой массивностью челюстей и зубов, позд-
няя характеризуется заметной редукцией зубной системы:
размеры зубов становятся промежуточными между средни-
ми величинами зубов неандертальца и современного чело-
века. Более грацильно, по сравнению с ранней группой, так-
же строение посткраниального скелета. Однако, М.-А. де
Люмлей не считает возможным видеть в этих временных
трансформациях прогрессивные сдвиги в сторону Homo sapi-
ens. Обычный мустьерский каменный инвентарь также сви-
детельствует против гипотезы интенсификации процессов
сапиентации. Некоторые особенности морфологии неан-
дертальцев Ортю, напротив, могут расцениваться как очень
архаичные: в частности, крайняя массивность тела нижней
челюсти на уровне первого моляра у экземпляров Ортю 2 и
Ортю 4 сравнима с аналогичными показателями архантро-
пов. М.-А. де Люмлей приходит к выводу о существовании в
поздневюрмское время особой группы «классических» за-
падноевропейских неандертальцев, которых она называет
грацильными (или микродонтными) средиземноморскими неан-
дертальцами типа Ортю. К этому кругу форм, кроме Ортю,
могут быть отнесены некоторые другие находки костных ос-
татков неандертальцев во Франции (Шатонеф 2, Рок Мар-
саль), Италии (Ле Фате 1-2), Испании (Каригуэла), Швейца-
рии (Котанше). В данной работе мы не выделяем описанную
группу в отдельный субтаксон и рассматриваем в разделе,
посвященном «классическим» неандертальцам.
259
Несколько молочных зубов вместе с мустьерскими ору-
диями были найдены в 1961 г. археологами в районе Рок
Марсаль (Дордонь). Зубы сходны с неандертальскими, но
менее массивны и дифференцированы. Находка может
быть отнесена к варианту «Ортю» «классического» неандер-
тальского типа.
Сен-Сезер — «последний неандерталец»
Казалось бы, при впечатляющем обилии находок кост-
ных остатков неандертальского человека, еще одной такой
находкой трудно удивить ученый мир. Однако, открытие,
сделанное археологами Ф.Левеком и Б.Вандермеершем в
1979 г. близ Сен-Сезер (департамент Шарант), в специаль-
ной литературе было названо «сенсационным» {Simon, 1980,
Leveque et Vandermeersch,1980). Был найден неполный череп
(правая половина), часть нижней челюсти и фрагменты по-
сткраниального скелета. Сильно развитый надглазничный
валик, «убегающий» лоб, строение зубов и ветви нижней че-
люсти позволили французским исследователям отнести на-
ходку к кругу «классических» неандертальцев. Правда, у
других специалистов на этот счет возникли некоторые сом-
нения, основанные на слабом выступании средней части
лицевого отдела у индивидуума Сен-Сезер и несколько не-
типичном для неандертальцев строении подбородочного
отдела нижней челюсти (намечающийся подбородочный
выступ). Но даже если принять гипотезу метисного проис-
хождения группы Сен-Сезер (смешение с сапиентной попу-
ляцией), неандертальский компонент в морфотипе описы-
ваемого черепа представляется преобладающим. В чем же
сенсационный характер находки? Прежде всего, в этом слу-
чае ученые столкнулись с фактом существования неандер-
тальцев уже в начале верхнего палеолита, во время господ-
ства в Европе людей современного физического типа,
вследствие чего человек из Сен-Сезер и стал известен как
«последний неандерталец» (его геологический возраст 35
тыс. лет). Однако, последней, даже среди неандертальцев
Франции, популяция в Сен-Сезер вряд может быть названа.
260
Ведь височная кость из Арси-сюр-Кюр датируется еще более
поздним временем (34 тыс. лет), а нижняя челюсть из Боке-
те-де-Сафаррайя еще «моложе» (33400 лет). На роль «самых
последних» могли бы, вероятно, претендовать описанные
выше неандертальцы типа Ортю. По археологическим дан-
ным отдельные группы неандертальцев в Пиренеях сущест-
вовали даже 29 тыс.лет назад. Но главное не в том, был ли
человек из Сен-Сезер «последним в своем роде»: сенсация
заключается в том, что этот человек владел уже не древней
мустьерской техникой, а более прогрессивной — типа ша-
тельперрон, которая ставится уже в связь с людьми совре-
менного физического типа или, во всяком случае, как пере-
ходная, прогрессивная форма (Simon, 1980). Подтвердилось
предположение, давно высказываемое рядом исследовате-
лей, что прямой, жесткой связи между формой каменной
индустрии и физическим типом ее носителей не существу-
ет. Правда, доказательства этого были и раньше. Так, древ-
нейшие представители «анатомически современного» чело-
вечества на Ближнем Востоке (Схул, Кафзех) пользовались
орудиями мустьерского типа, присущего неандертальцам.
Но обратного соотношения — неандертальский тип и про-
грессивная техника — практически не встречалось, за иск-
лючением, может быть, открытия археологом Леруа-Гура-
ном в 1958 г. орудий типа шательперрон на неандертальской
стоянке Арси-сюр-Кюр. Но этот случай не считался доказа-
тельным, т.к костный материал там был представлен только
зубами, а архаичный одонтологический комплекс в течение
очень долгого времени сохранялся у Homo sapiens. Пробле-
ма возникновения верхнепалеолитической каменной инду-
стрии вызвала длительную дискуссию у археологов, и до на-
стоящего времени не может считаться разрешенной. Пред-
стоит еще окончательно выяснить место, время зарождения
этой техники и связь ее с конкретными группами гоминид.
Находка в Сен-Сезер не может ответить на все вопросы,
связанные с эволюционными взаимоотношениями неан-
дертальского и современного типов человека и сложными
261
путями развития верхнепалеолитических культур в период
между 40 и 30-м тысячелетиями до нашего времени. Одни
исследователи полагают, что неандертальцы Европы сами
являются создателями шательперронского типа орудий, и
считают, что ориньякская индустрия уходит корнями в ме-
стный европейский субстрат, обнаруживая преемствен-
ность с последним, другие видят в новой технике следствие
миграций из Африки и Передней Азии.
Новые находки остатков неандертальцев во Франции
ознаменовали и последнее десятилетие XX века. В 1996 г.
группа французских археологов раскопала в гроте Рошло
(департамент Шарант) скопление костей, образовавшееся в
начале вюрма. Среди костей, принесенных гиенами, при-
сутствовало 6 человеческих зубов и фрагмент плечевой кос-
ти. Зубы имеют ряд характерных черт неандертальского ви-
да. На кости — следы зубов гиен. Не исключено, что эти
хищники могли охотиться на неандертальцев или поедать
их трупы.
В том же году Археологи М. — Э.Монсель и С.Кондеми
нашли в Гроте Пейр в долине р. Роны в мустьерском слое 2
резца и второй верхний постоянный моляр, сходные с соот-
ветствующими зубами неандертальцев.
Ареал распространения «классических» неандерталь-
цев охватывает территории нынешней Франции, Италии,
Испании, Германии, Швейцарии, Венгрии, Румынии, Че-
хии, Словакии, в какой-то мере возможно — России (Евро-
пейской части), Украины, Ближнего Востока и Средней
Азии. Кратко остановимся на находках в каждом из этих ре-
гионов.
ИТАЛИЯ
В том, что «классические» неандертальцы обитали на
территории Аппенинского полуострова, убеждают прежде
всего известные находки в Сан Феличе-ди-Чирчео, в гроте
Гуаттари, названные Монте Чирчео I, II, III, IV. Раскопки в
этом регионе велись, начиная с 1939 г., когда А.Бланк обна-
262
ружил череп 40-50-летнего мужчины, окруженный оваль-
ной кладкой из камней, очевидно преднамеренно захоро-
ненный отдельно («Монте Чирчео I») {Рис. 28).Череп был без
нижней челюсти, его правая височная кость, скуловая дуга
и часть края правой глазницы были разрушены, что, веро-
ятно, явилось причиной смерти захороненного индивидуу-
ма. Проломленным оказалось и основание черепа, что обы-
чно считается указанием на акт каннибализма, т.к. таким
образом из черепной коробки извлекался мозг. Объем моз-
га индивидуума Чирчео I был равен 1550 см3 Эта находка
считается одним из эталонов «классического» типа запад-
ноевропейских неандертальцев и имеет все характерные
признаки данного таксона древних гоминид.
Вскоре после обнаружения описанного черепа А. Бланк
нашел в том же гроте фрагмент правой половины нижней
челюсти еще одного индивидуума-неандертальца с дисталь-
ными молярами in situ (Монте Чирчео II). В 1950 г. археоло-
ги А.Асченци и Г.Лаччеи выкопали на площадке перед гро-
том Гуаттари целую нижнюю челюсть третьего индивидуума
(Монте Чирчео III), а в 1954 г. А. Бланк нашел в гроте Фоссе-
лоне фрагмент нижней челюсти 10-летнего ребенка с 3 зу-
бами in situ (Монте Чирчео IV).
Близ Тойрано в пещере Гротта де ля Стрега («Пещера
Ведьмы») в 1950 г. было сделано интересное открытие: от-
печатки стоп неандертальцев. К сожалению, большая часть
этих отпечатков была уничтожена, за исключением двух —
сохранились следы левых стоп двух индивидуумов: один 27
см. в длину и 11 в ширину, другой — меньших размеров
(22,2 см).
Фондо Каттие
В 1983 г. появилось сообщение о находке второго или
третьего нижнего моляра неандертальца в Фондо Каттие
{Borgognini, 1983) вместе с мустьерскими орудиями, сходны-
ми с каменным инвентарем Ля Кина. Моляр отличается
крупными размерами (12,2X11,2X5,7 мм), относительно
263
широким талонидом, наличием 6-го бугорка и tuberculum
accessorium mediate internum — т.е. очень высоким уровнем
дифференциации. Отмечен средний гребень тригонида —
эпикристид, весьма характерный для европейских неандер-
тальцев и Homo heidelbergensis. Из архаичных особенностей
констатируются также такие признаки, как выраженный
тавродонтизм, вестибулярное смещение гипоконулида, Y-
узор, обширная передняя ямка. Автор относит находку к
«классическим» неандертальцам на основании хорошо вы-
раженного и полного одонтологического комплекса, при-
сущего этой группе ископаемых гоминид, а также в связи с
присутствием типично мустьерского каменного инвентаря.
В конце XIX в. (1887-1888гг) археолог Г.Б.Амерано
обнаружил в мустьерских слоях «Пещеры Фей» (Cavernа
delle Fate), близ Финале Лигуре на севере Италии костные
остатки человека ранне-вюрмского времени вместе с ка-
менными орудиями типа Леваллуа. Палеоантропологичес-
кие находки получили следующие названия: Ле Фате I —
лобная кость ребенка 8-10 лет, Ле Фате II — половина ниж-
ней челюсти ребенка 9-10 лет, Ле Фате III — фрагмент ниж-
ней челюсти взрослого мужчины 40-50 лет. Материалы из
Пещеры Фей были заново детально изучены интернацио-
нальной группой исследователей — Г.Джакобини, М. — А. де
Люмлей, И.Йокояма, Нгуэн Ван Хун — в 1984 г.
Фрагмент Ле Фате I характеризуется сильно развитым,
сплошным надглазничным торусом с заметным понижени-
ем позади него, сильно выступающей глабеллой, резко вы-
раженной (по сравнению со всеми другими неандертальца-
ми) посторбитальной констрикцией. Развитие лобных до-
лей мозга, судя по эндокрану, на более низком уровне, чем
у современного человека. Четко представлена «клювовид-
ная» форма передней части лобных долей мозга. Отчетливо
просматривается поле Брока. Хорошо видны верхняя, сред-
няя и нижняя извилины. Лобный синус менее развит по
сравнению с другими «классическими» неандертальцами
(Ля Кина, Каригуэла) и больше напоминает форму этого
264
образования у современного человека. Пол предположи-
тельно оценивается как мужской.
Ле Фате II — почти полная левая половина нижней че-
люсти ребенка 9-10 лет. Полностью вышел из ячейки один
зуб — первый левый постоянный моляр, на котором выра-
жены 5 бугорков, плюс-узор и чрезвычайно сильно разви-
тый гребень эпикристид. Другие зубы — частично в ячей-
ках. Наибольший зуб в ряду моляров — второй — очень
крупный и архаичный. Первый премоляр массивнее клы-
ка, что нетипично для неандертальцев. Индекс массивно-
сти тела челюсти (у foramen mentale) — наивысший среди
неандертальцев (60,5) и даже превосходит показатели Ното
erectus. У современного человека он в среднем равен 40,8.
Индекс указывает, что тело нижней челюсти Ле Фате II
очень массивное и низкое. Восходящая ветвь шире и ниже,
чем у современного человека того же возраста. Имеется од-
но отверстие foramen mentale — большое, овальной формы,
как обычно у неандертальцев, но расположенное несколь-
ко выше, чем у последних. Профиль симфиза прямой и, со-
ответственно, подбородок в меньшей степени скошен на-
зад, чем у большинства неандертальцев. (То же отмечено на
челюсти ОртюП).
Ле фате III — правая половина нижней челюсти с разру-
шенной ветвью и одним зубом — очень массивным третьим
моляром. Обширное ретромолярное пространство. Зуб
сильно стерт, но узор основных борозд просматривается,
хотя и нечетко (плюс?). Сильно развиты средний гребень
тригонида — эпикристид и передняя ямка.
Древность всех трех образцов, по-видимому, одинако-
ва. Уран-ториевый метод дает величину 75000 лет, по дру-
гим оценкам — 82000 лет. Ле Фате III характеризуется всеми
чертами «классического» неандертальца, Ле Фате I и II име-
ют особенности, уклоняющиеся от «классического» типа в
сторону средиземноморских неандертальцев типа Ортю,
что позволяет предположить принадлежность индивидуу-
мов из Ле Фате к этой группе.
265
ИСПАНИЯ
На территории Испании костные остатки неандерталь-
ского человека, как и во Франции, стали находить еще в
XIX в. В 1887 г. П.Альсиус и Л.Рура нашли близ г. Баньолас
(провинция Херона) на 5-метровой глубине почти целую
нижнюю челюсть человека, имеющую все признаки «клас-
сического» неандертальского типа: отсутствие подбородоч-
ного выступа, большая массивность тела, широкая восходя-
щая ветвь, большие размеры зубов.
В провинции Валенсия, близ Хатива, в пещере Кова
Негра в 1933 г. Л.Виньес нашел правую теменную кость че-
ловека вместе с мустьерскими орудиями. Отмечается очень
большая толщина стенок черепа (11,5 мм.). Испанские ан-
тропологи относят этот экземпляр к «классическому» типу
европейских неандертальцев. По видимому, к этому же суб-
таксону можно отнести находки 1870 г. и 1909 г., датировка
которых затруднена.
Куэва де ля Мухер («Пещера Женщины»), район Грена-
ды. В 1870 г. археологом Макферсоном найдена лобная
кость, сходная с лобной костью черепа Гибралтар 1. Дати-
ровка находки затруднена. Условно она отнесена к «класси-
ческому» типу. Однако, сходство с гибралтарским экземп-
ляром допускает альтернативную оценку описываемой на-
ходки в Испании — предположение о принадлежности это-
го экземпляра к древним формам неандертальцев.
Абрик Романи, близ Барселоны. В 1909 г. найдена (архе-
ологи Герра и Видаль) плечевая кость и 2 зуба-моляра, веро-
ятно принадлежавшие неандертальцу, т.к. материал проис-
ходит из мустьерского слоя.
Пожалуй, наиболее значительным событием в иссле-
довании вюрмских неандертальцев Испании было откры-
тие швейцарским археологом И.Шпани в 1955 г костных
остатков в гроте Каригуэла в 35 км. от Гренады, близ Пинь-
яра. В слое, датируемом концом вюрма II, обнаружены 2
фрагмента теменных костей взрослого человека и лобная
кость ребенка — неандертальца вместе с типичными мусть-
266
ерскими орудиями. Возраст ребенка не превышал 6 лет, од-
нако лобная кость уже имела хорошо выраженный надглаз-
ничный торус. Наклон чешуи лобной кости выражен зна-
чительно сильнее, чем у детей современного человека того
же возраста. Отмечено наличие посторбитальной конст-
рикции и отрезка метопического шва, частично разрезаю-
щего глабеллярную область. Очень велика толщина костей.
На внутренней поверхности обращает на себя внимание
типичная для неандертальцев «клювовидная» форма пе-
реднего отдела лобных долей мозга. Морфология лобных
долей сходна с аналогичными по возрасту экземплярами
мозга неандертальцев и ближе к типу современного челове-
ка, чем к типу архантропов. Из прогрессивных особенно-
стей нужно отметить: слабую выраженность лобного сину-
са и значительное развитие области зоны Брока. Ориги-
нальными чертами являются: слабо выступающие носовые
кости, очень большая межорбитальная ширина (29,5 мм),
короткий передний отдел мозга, общие небольшие разме-
ры чешуи лобной кости, что отличает индивидуума из Ка-
ригуэла от типичных «классических» неандертальцев и по-
зволяет сблизить его с группой грацильных средиземно-
морских неандертальцев типа Ортю. Наличие очень при-
митивных особенностей (посторбитальная констрикция,
сильный наклон чешуи, резко выступающая глабеллярная
область, низкий свод черепа) не позволяет сделать вывод о
наличии какого-то прогрессивного комплекса, который
указывал бы на более выраженную тенденцию к эволюции
в сторону современного человека из вюрма III, по сравне-
нию с другими «классическими» неандертальцами {Lumley,
Garcia-Sanchez, 1971).
Костные остатки неандертальцев на территории Испа-
нии, вероятно, весьма многочисленны. Об этом говорят
раскопки очередной мустьерской стоянки Бокете-де-Са-
фаррайя (провинция Малага). Найдены: бедренная кость и
нижняя челюсть, по предварительным оценкам принадле-
жавшие неандертальскому человеку.
267
Бельгия
Этой стране принадлежит первенство в истории откры-
тий остатков неандертальского человека. Найденный в 1829
г. П.Шмерлингом в пешерах долины реки Авир к северу от
Энгиса (близ Льежа) череп 7-летнего ребенка, знаменит
тем, что он был первой находкой костных остатков неан-
дертальца. В то время это событие практически осталось без
внимания. Череп во время раскопок распался на части и
был восстановлен лишь в XX в., когда стал объектом срав-
нительно-морфологического анализа, выявившего порази-
тельное сходство этой находки с черепом ребенка из Пеш-
де-лгАзе, который иногда считается переходной формой
между неандертальцем и современным человеком. В связи с
этим место обеих находок в систематике неандертальцев
представляется довольно проблематичным
Ля Нолетт
В пещере Тру-де-ля Нолетт близ г. Динан при раскопках
1865-66 гг.Э.Дюпон обнаружил фрагмент нижней челюсти с
8 пустыми альвеолами с левой стороны и пустыми альвеола-
ми с правой до первого премоляра. Симфизарный отдел
слегка отклоняется назад, хотя небольшое утолщение кости
в области намечающегося подбородочного выступа все же
имеется. Кроме этого экземпляра найдены также локтевая
кость, изолированный клык, кости стопы. Бельгийский ан-
трополог Ф.Твиссельман отмечает сходство трубчатых кос-
тей из Ля Нолетт с костями современного человека. Точная
датировка находки невозможна, но по морфологическим
данным она условно, с определенными оговорками, отнесе-
на к неандертальскому виду.
Спи
Раскопки, проводившиеся археологами М.Пюи и
М.Лоэстом в 1886 на речной террасе перед пещерой Бетш-
о-Ротш в долине Орно близ Оноз-Спи, провинция Намюр,
268
дали весьма важный материал, относящийся к мустьерской
эпохе: скелет (с черепом) взрослого мужчины (Спи I), жен-
ский скелет (Спи II) и фрагмент берцовой кости ребенка.
Спи I имеет все признаки «классического» неандертальца, в
то время, как Спи II отличается рядом черт современного
человека, притом в такой мере, что А.Грдличка даже счел
возможным определить этот скелет как переходную форму
между неандертальцем и Н.sapiens. Точная датировка нахо-
док в Спи отсутствует. Этот случай, как и находки в Энгис и
Пеш-де л’Азе показывает, что в мустьерское время «класси-
ческий» неандертальский тип в Западной Европе, в частно-
сти — на территории Бельгии не был единственным и абсо-
лютно господствующим и что в ту эпоху происходили слож-
ные процессы, которые можно интерпретировать и как эво-
люционные и как метисационные.
Чтобы завершить краткий обзор бельгийских находок,
следует упомянуть еще фрагмент левой бедренной кости из
Фон-де-Форе, найденный в 1895 г. И.Тигоном и, вероятно,
относящийся к неандертальскому виду.
ГЕРМАНИЯ
Пожалуй, самая известная находка неандертальского
человека в долине Неандер, близ Дюссельдорфа давшая на-
звание целому виду ископаемых гоминид, к сожалению, во
многих отношениях не может быть охарактеризована доста-
точно точно. Прежде всего, это касается датировки: этот во-
прос не был должным образом решен в свое время, а позже
положение стало еще сложнее, т.к. грот Фельдхофер — мес-
то находки — перестал существовать, и определить слой, к
которому принадлежали костные остатки, уже невозможно.
Нет возможности также установить связь костного матери-
ала с каменным инвентарем. Профессор И.К.Фульротг, об-
наруживший в 1856 г. части скелета неандертальского чело-
века, извлек на поверхность черепную крышку, 5 фрагмен-
тов ребер, часть правой плечевой кости, правую ключицу,
правую лучевую кость, часть правой и целую левую локте-
269
вые кости, левую берцовую кость, обе бедренные кости, ко-
сти таза и кисти руки, т.е. находка была представлена до-
вольно значительным материалом, относящимся к по-
сткраниальному скелету. Однако, исследователи очень дол-
го не могли отнести эту находку к какому-либо определен-
ному таксону, так что слово «Неандерталец» появилось в на-
уке только в 1864 г. в связи с введением научного термина
«Ното neanderthalensis King, 1864.Исследователи (в значи-
тельной мере условно) согласились отнести найденного не-
андертальца во времени к вюрму I (абсолютная датировка —
50 — 85 тыс. лет до нашего времени). Впоследствии террито-
рия Германии дала сравнительно незначительный материал
по «классическим» неандертальцам: Имеется несколько
фрагментарных экземпляров, — частей посткраниального
скелета из района Шпайер (часть бедренной кости, находка
Шрадера); фрагмент правой бедренной кости с очень тол-
стым слоем компакты (находка 1937 г., близ г. Штадель, ав-
торы-Р. Ветцель и О.Вельцинг); ключица характерного не-
андертальского типа, найденная антропологом Э.Шохом в
1962 г. близ Унтере Клаузе; наконец черепная крышка из
Оппау, обнаруженная горнорабочими и не датированная
(сообщается только, что фрагмент имеет хорошо развитый
надглазничный торус). Значительно более ценные данные
получены в Германии по «древним», т.н. «атипичным» не-
андертальцам, а также по гейдельбергскому человеку. Из-
вестный экземпляр из Ханеферзанд рассматривается в дан-
ной работе вместе с переходными и ранне-сапиентными
формами.
ШВЕЙЦАРИЯ
В 1935-37 гг. при раскопках близ Сент-Брэ археолог
Ф.Коби обнаружил в мустьерском слое левый верхний ме-
диальный резец, судя по морфологическим особенностям
принадлежавший индивидууму неандертальского вида. Эта
находка была первым доказательством распространения
неандертальского человека на территории Швейцарии. Ус-
270
тановить, к какому именно кругу неандертальских форм
принадлежал индивидуум из Сент-Брэ было невозможно.
В 1981 г. в журнале «Генетический и антропологический
архив Швейцарии» появилась статья Р.Бэй, содержащая
описание верхней челюсти неандертальского человека, ве-
роятно женщины лет 40, из грота Котанше (район Рошфор).
Челюсть имеет все основные признаки неандертальского
морфотипа, но при этом отличается сравнительно неболь-
шими размерами зубов, что послужило основанием автору
упомянутой статьи для отнесения находки в Котанше к кру-
гу микродонтных «классических» средиземноморских не-
андертальцев типа Ортю. Термин «круг форм» по отноше-
нию к группе Ортю и ряду метисных экземпляров предло-
жен С.В.Васильевым, как средство отметить неандертало-
идный характер находок, в то же время не отождествляя их
полностью с тем или иным конкретным субтаксоном (Ва-
сильев, 1999).
МАЛЬТА
Человек мустьерского времени оставил следы не только
в пределах континентальной Европы, но и на близлежащих
островах. Об этом свидетельствуют находки на о-ве Мальта,
в пещере Гар-Далам двух моляров со сросшимися корнями
и обширной полостью (гипертавродонтизм), сходных с зу-
бами крапинских неандертальцев.
ДЖЕРСИ
На острове Джерси (Нормандские о-ва в проливе Ла-
манш), в гроте Котт-де-Сен-Бреляд в 1910-1911 гг. были
найдены сначала 9 зубов, а через год еще 4 зуба неандер-
тальского человека вместе с каменными орудиями типа ле-
валлуа-мустье (Сен-Бреляд I). В 1915 г. в том же слое, где на-
ходились зубы, археологи обнаружили 2 фрагмента детско-
го черепа (Сен-Бреляд II). Наконец, во время раскопок
1954-56 гг. археолог Г.Бюрдо нашел в мустьерском слое 2
271
фрагмента ключицы, дистальную часть локтевой кости, ко-
ленную чашечку и 5 маленьких фрагментов нижнего края
орбиты (Сен-Бреляд III). Остатки определены как принад-
лежавшие нескольким индивидуумам-неандертальцам. Ни-
же мустьерского слоя располагается «ашельский горизонт»,
который, как оказалось, имеет вюрмский возраст (47
тыс.лет). Следовательно, мустьерский слой, где залегали
костные остатки человека, относится к еще более позднему
времени и вполне «вписывается» хронологически в круг
«классических» неандертальцев. Об этом свидетельствует
также тавродонтный тип найденных моляров.
ХОРВАТИЯ
Одно из самых значительных палеоантропологических
открытий, относящихся к неандертальскому человеку, сде-
лано в конце XIX — начале XX в. палеонтологом Д.Горяно-
вичем-Крамбергером во время раскопок под скальным на-
весом близ Крапины (Хорватия) у реки Крапиницы, в рай-
оне Загреба. Были раскопаны костные остатки 24 индиви-
дуумов разного возраста (от 1 до 50 лет) и пола. На месте
раскопок было вскрыто 9 культурных слоев, содержащих
остатки костров, кости животных и многочисленные (288
экземпляров) каменные орудия классического мустьерско-
го типа. Реконструированные из многих фрагментов черепа
оказались долихокранными и характеризовались крупными
продольными и поперечными размерами, сильно развитым
надглазничным торусом, имеющим утолщения по краям и
некоторой уплощенностью в области глабеллы, менее на-
клонной, чем у классических неандертальцев чешуей лоб-
ной кости, сильным прогнатизмом, резко скошенным на-
зад подбородком. Foramen mentale сдвинуто назад, есть слу-
чаи наличия нескольких отверстий. Очень слабо развиты
сосцевидние отростки височной кости. Отличительной чер-
той крапинских черепов является крайне сильно выражен-
ный тавродонтизм. Нужно при этом отметить особое явле-
ние в области корневой системы: образование т.н. «призма-
272
тических колонок» вследствие полного срастания корней в
единый массив с общей, обширной полостью, которая за-
мыкается в апикальной области особой «крышечкой» — ре-
дуцированным фрагментом средней части межкорневой зо-
ны вокруг точки бифуркации корней (межкорневая диа-
фрагма).
Наряду с массивными, архаичными фрагментами чере-
пов и посткраниального скелета, среди костных остатков
крапинских неандертальцев встречаются грацильные эк-
земпляры более сапиентного типа. В частности, в некото-
рых случаях отмечен зачаточный подбородочный выступ и
меньший наклон лобной кости. Это в свое время навело не-
которых исследователей на мысль о возможно имевшей ме-
сто «битве при Крапине» между «классическими» неандер-
тальцами и группой более прогрессивных гоминид. Альтер-
нативное объяснение описанного феномена — различие
морфотипов за счет полового диморфизма. Однако, это
предположение встречает серьезные возражения. В частно-
сти, сразу же возникает вопрос, почему массивные и гра-
цильные формы различаются именно по эволюционно зна-
чимому комплексу признаков. В этом смысле идея «битвы»
выглядит даже более правдоподобной: во всяком случае она
содержит достаточно целесообразную мысль о том или
ином контакте древних европейских гоминид, находящих-
ся на разных эволюционных уровнях. Косвенным подтвер-
ждением таких контактов (к сожалению, далеко не всегда
мирных) как будто является большое число обожженных и
расколотых человеческих костей — определенное свиде-
тельство наличия у обитателей пещеры обычая каннибализ-
ма. Правда, трудно доказать, что этот обычай был связан с
конфликтами между группами представителей разных по-
пуляций гоминид.
Имеются существенные разногласия по поводу датиро-
вок крапинских неандертальцев. На основании фаунисти-
ческого комплекса, характера каменного инвентаря и ряда
примитивных морфологических особенностей строения че-
273
репа и зубов возникло мнение о большей древности кра-
пинского человека по сравнению с «классическими» неан-
дертальцами Западной Европы (рисс-вюрм), однако радио-
углеродный анализ, напротив, показал довольно поздний
возраст этой группы гоминид — 30 тыс. лет {Schoch, 1974),
что делает вполне допустимым предположение об их сосу-
ществовании с людьми анатомически современного типа.
Возможно, архаичный облик крапинских неандертальцев
связан не с их большой древностью, но с высокой степенью
специализации с закреплением, а может быть, и усилением
пережиточного комплекса. Например, такой признак, как
тавродонтизм, вряд ли должен в данном случае считаться
архаичным: крайняя степень его выраженности у крапин-
ских неандертальцев (какой не было у более ранних групп)
скорее свидетельствует в пользу сравнительно позднего воз-
раста обсуждаемой популяции. Учитывая эти соображения,
мы все же рассматриваем эту группу вместе с «классически-
ми» западноевропейскими неандертальцами, хотя некото-
рые антропологи (например Л.Брэйс) продолжают припи-
сывать ей рисс-вюрмский возраст. Другие специалисты
предпочитают допускать широкий диапазон возможных да-
тировок для крапинской популяции — от конца рисс-вюрма
до конца вюрма II. Преобладает все же убеждение в относи-
тельно позднем времени существования неандертальцев в
Крапинской пещере. Геолог И.К.Иванова определенно вы-
сказывается в том смысле, что отнесение крапинцев к рисс-
вюрмскому межледниковью не имеет реальной основы
(Иванова, 1965). Морфологи-антропологи обращают вни-
мание на очень большое сходство крапинцев с классичес-
кими западноевропейскими неандертальцами, что позволя-
ет рассматривать оба типа в составе единой группы.
Хорватский исследователь М.Малец, а затем — интер-
национальная группа антропологов — М.Уолпофф, Ф.Смит,
М.Малец, — в 1980-81 гг. опубликовали описание новой на-
ходки остатков неандертальского человека в Хорватии, в
пещере Виндия (Vindija') близ Загреба: были найдены фраг-
274
менты верхних и нижних челюстей вместе с мустьерскими
каменными орудиями, сходными с крапинским инвента-
рем. Наряду с этим типом индустрии в пещере присутстсво-
вали также образцы верхнепалеолитической кремневой
техники. По морфологии челюстей человек из Виндии отне-
сен к «поздним прогрессивным неандертальцам» самого на-
чала верхнего палеолита (Smith, 198/), т.е. времени сосуще-
ствования (а возможно — метисации) неандертальцев и лю-
дей современного физического типа. Можно спорить отно-
сительно мирного или конфликтного характера сосущест-
вования людей разного типа в пещерах Хорватии, однако
несомненно, что находки в Крапине и Виндии выявляют пе-
риод времени начала прямых контактов двух видов вюрм-
ских гоминид и, соответственно, — двух технических тради-
ций в Европе примерно 35 тыс. лет назад.
Примерно к этому же периоду относится еще одна на-
ходка в Хорватии — костные остатки человека из района Ве-
лика Печина, древность которых, определенная методом ра-
диоуглеродного анализа равна 36600 лет. Упоминавшийся
уже хорватский антрополог М.Малец считает этот экземп-
ляр типичной переходной формой между неандертальцем и
человеком современного типа. Близкой по времени и месту
находкой древнего человека в Хорватии является уже впол-
не сложившийся Homo sapiens из Ветерницы.
ЧЕХИЯ
Впервые о древних следах пребывания неандертальцев
на территории Чехии стало известно еще в 1905 году, когда
К.Кубасек обнаружил недалеко от города Охоз в Моравии,
в гроте со странным названием «Шведов стол» фрагмент
нижней челюсти, лишенный восходящих ветвей (Охоз I).
Челюсть массивная, область подбородка менее скошена на-
зад, чем у большинства «классических» неандертальцев, в
зачаточной форме намечен подбородочный выступ.
Foramen mentale большого размера, сдвинуто назад — между
вторым премоляром и первым моляром. Зубы очень круп-
275
ные, левый третий моляр превосходит размером два других
в ряду. Первоначально Охоз I датировали интерстадиалом
вюрм I-11, но более поздние исследования показали боль-
шую древность экземпляра (вюрм I).
D 1964 г. в той же пещере антрополог И.Ваньюра нашел
два небольших фрагмента черепа — Охоз II (части теменной
и височной костей). Отмечается очень большая толщина
костей. Датировка — вюрм I. Во время тех же раскопок сын
упомянутого выше исследователя — З.Ваньюра обнаружил
правый нижний третий моляр. Зуб крупный, 5-бугорковый,
сходный с молярами неандертальцев. Корень слитный,
призматический имеет структуру, типичную для корней мо-
ляров крапинских неандертальцев. Рентгеновский анализ
показал наличие выраженного тавродонтизма.
В пещере Кульна, в Северной Моравии, недалеко от
Брно археолог В.Гебауэр обнаружил фрагмент левой поло-
вины верхней челюсти 15-летнего индивидуума с клыком,
обоими премолярами и первым моляром. Зубы чрезвычай-
но крупные даже по неандертальскому масштабу. Намечена
клыковая ямка, что нетипично для «классических» неан-
дертальцев. Датировка — конец вюрма I.
При раскопках в боковом ответвлении пещеры Шипка,
(Jezevci dira — «Барсучья нора») в северной Моравии архео-
лог И.Машка нашел фрагмент нижней челюсти 9-летнего
ребенка. В челюсти имеются зубы молочной и постоянной
смен. Находка датируется концом вюрма I. Прежде предпо-
лагалась меньшая древность экземпляра.
СЛОВАКИЯ
Во время земляных работ близ г.Шаля (округ Галанта,
юго-западная Словакия) в 1961 г.была извлечена из песча-
ного грунта почти полная лобная кость человека с довольно
сильно выраженным надглазничным торусом, наклонной
лобной чешуей, отпечатком с внутренней стороны «клюво-
видной» структуры переднего отдела лобных долей мозга.
Датировка — вюрм I. Автор находки В.Чернаньски.
276
ВЕНГРИЯ
Раскопки, проводившиеся О.Кадичем (Kadic) в пещере
Шубалюк (Шубайук) в 1932 г. дали довольно богатый остео-
логический материал, относящийся к началу вюрма I, в ча-
стности — крестец и кости плюсны (Шубалюк I), нижнюю
челюсть (без восходящей ветви) с почти полным набором
постоянных зубов (Шубалюк II ), скелет 6-7 — летнего ре-
бенка. Челюсть характеризуется рядом типично неандер-
тальских особенностей: отстутствием подбородочного вы-
ступа, положением foramen mentale под мезиальным корнем
первого моляра, обширным ретромолярным треугольни-
ком, очень крупными зубами, тавродонтизмом. Морфоло-
гия зубов архаичная. Практически отсутствуют показатели
редукции элементов коронок, самый крупный в ряду моляр
— второй. Относительно положения неандертальца из Шу-
балюк в ряду других представителей той же стадии эволю-
ции возникли разногласия: одни исследователи сближают
эту находку с «классическими» западноевропейскими
вюрмскими неандертальцами (Schoch, 1974), другие
(Smith, 1981) — с более ранней группой неандертальцев,
включающей экземпляры из Гановце и Охоз. В данной ра-
боте Шубалюк рассматривается как представитель «клас-
сического» вюрмского западноевропейского типа (услов-
но) с учетом недостатка фактического краниологического
материала.
Детальные сравнительные исследования остатков
древнего человека с территорий Чехии, и Словакии пока-
{ зали, что поздние неандертальцы этого региона несколь-
‘ ко более сапиентны, чем ранние (Гановцы, см. ниже).
> Охоз скорее примыкает к ранним формам (Smith, 1981).
j Экземпляры из Кульны, Шипки, Шаля сближаются с
5 поздним неандертальцем из Виндия (Хорватия). Ф.Смит
* отмечает наличие градиента прогрессирующей сапиента-
1 ции при переходе от более ранних форм к более поздним.
‘ Интересно, что та же закономерность наблюдается и в от-
’ ношении хорватских находок (Виндия, Велика Печина,
I 277
Ветерница). Более того, даже бесспорные сапиенсы, как
например Младеч, Дольны Вестоницы, Пшедмости имеют
еще некоторый налет архаизма. Можно было бы продол-
жить цепь аналогичных проявлений описанной законо-
мерности. Череп из Сен-Сезер во Франции, в котором ис-
следователи констатируют сапиентные черты, Ханефер-
занд и Брюль в Германии, — все эти находки близки во
времени и обнаруживают черты широкомасштабного
процесса смены физического типа европейского населе-
ния — переход от «классического» неандертальского ком-
плекса к сапиентному. Можно по-разному трактовать эти
феномены, объясняя их либо метисацией, либо транс-
формацией, либо просто сменой популяции, но нельзя
отрицать, что в период с 36-го по 29-е тысячелетие в Ев-
ропе происходили важнейшие события биологического и
культурного характера. И, может быть, не стоит преувели-
чивать дисгармонию физического типа и каменного ин-
вентаря в захоронении Сен-Сезер.
УКРАИНА. КРЫМ
Заскальная 5
Наряду с другими интересными палеоантропологичес-
кими находками в Крыму необходимо упомянуть материа-
лы со стоянки Заскальная. Под названием Заскальная 5
описана Е.И.Даниловой в 1979 г. затылочная кость женщи-
ны, причем сделан вывод о принадлежности экземпляра
индивидууму неандертальского вида с рядом сапиентных
черт.
Заскальная 6.
В 1972 г. экспедиция под руководством Ю.Г.Колосова
обнаружила в гроте Заскальная близ г Белогорска части ске-
лета человека вместе с мустьерскими орудиями (более 400
экземпляров).В третьем слое (70 см. от поверхности) были
найдены фрагменты скелетов 5 индивидуумов — детей раз-
278
ного возраста (1 год, 2-3 года, 5-6 лет) и подростка 14-15
лет.Материал, представленный фалангами кисти, пястны-
ми костями и фрагментом нижней челюсти, был изучен
В.М.Харитоновым, В.П.Якимовым и Е.И.Даниловой. Ав-
торы, исследовавшие обломок челюсти, сочли возможным
сделать вывод, что он принадлежал индивидууму неандер-
тальского вида (скошенный профиль подбородка, большая
высота венечного отростка по отношению к сочленовному,
архаичные признаки строения моляров). В.М.Харитонов
считает, что можно констатировать сходство крымской на-
ходки с костными остатками вюрмских «классических» не-
андертальцев Европы.
РОССИЯ
Баракай.
«Классический»или близкий к нему неандертальский
тип человека на территории Европейской части России, по-
видимому, был редок и локализовался в основном в южных
регионах, о чем свидетельствует открытие скелетных остат-
ков неандертальцев в Баракаевской пещере в Прикубанье —
нижняя челюсть ребенка 2-3 лет, датируемая временем ка-
лининского оледенения (вюрм, 70-50 тыс. лет назад). Че-
люсть очень массивна, подбородочный выступ отсутствует,
конфигурация внутренней поверхности симфизарной обла-
сти — типичная для неандертальца, отмечены примитивные
черты строения молочных моляров (высокий уровень диф-
ференциации, массивные корни). Сделан вывод о большем
сходстве с классическими западноевропейскими неандер-
тальцами, чем с другими субтаксонами этого вида {Харито-
нов, 1985 г; Lyubin, Zubov, Romanova, Kharitonov, Balakhonova,
1997). Баракай — одно из немногих свидетельств проникно-
вения неандертальцев на территорию России не только с
юга, но также с запада.
ДРЕВНИЕ, «АТИПИЧНЫЕ» НЕАНДЕРТАЛЬЦЫ.
По мере того, как открывались все новые костные ос-
татки неандертальцев, становилось очевидным, что не все
датировки этого вида укладываются в пределы вюрма. Воз-
никло понятие «древнего» или «до-вюрмского неандерталь-
ца. При этом, что самое главное, специфика древних форм
не сводится только к геологическому возрасту, но отражает-
ся также в морфологических особенностях черепа: вопреки
ожиданию более ранние варианты далеко не по всем при-
знакам примитивнее поздних, но, наоборот, сближаются
кое-в-чем с сапиентным комплексом, что порождает особо-
го рода «мозаику» древних и «прогрессивных» черт, откло-
няющуюся от «классического» неандертальского облика. В
связи с этим данной группе неандертальцев в специальной
литературе было присвоено наименование «атипичных».По
сравнению с «классической» формой для«атипичных» не-
андертальцев характерен несколько меньший объем черепа,
более короткая мозговая коробка, более выраженный пере-
гиб основания, более крупные сосцевидные отростки, ок-
руглый затылок (отсутствие т.н. «неандертальского шиньо-
на»), несколько более высокая черепная крышка. К «атипи-
чному» варианту первоначально были отнесены такие на-
ходки, как Гибралтар 1, Штейнгейм, Эрингсдорф, Саккопа-
сторе, отчасти — Крапина. Теперь Штейнгейм отнесен к дру-
гому виду — Homo heidelbergensis (Johanson, 1996). Относи-
тельно крапинской группы имеются сомнения, связанные
прежде всего с датировкой. Поэтому число находок, отно-
симых к «атипичному» варианту иногда сводят к трем: Гиб-
ралтар 1, Эрингсдорф, Саккопасторе. Не исключено, что к
«древней атипичной» группе можно отнести некоторые во-
сточно-европейские и азиатские находки — датировки это в
основном допускают, однако морфологические доказател-
ства такой гипотезы не столь надежны, в частности из-за
отсутствия краниологического материала. Германский ан-
трополог Э.Шох (Schoch, 1974) кроме экземпляров из Сак-
копасторе, Эрингсдорф и Гибралтар включает в атипичный
280
субтаксон также находки из Гановце (Словакия), Таубах
(Германия), Киик-Коба (Украина), Тешик-Таш (Узбекистан),
Табун (Израиль). Иногда (реже) к тому же кругу относят и
Схул. К европейским «атипичным» неандертальским фор-
мам близка также находка в Куэва-де- ля Мухер (Испания)
(см. раздел «классические неандертальцы»). Возможно,
приведенная систематика далека от совершенства, но мы
будем в основном придерживаться ее в данной работе в ин-
тересах последовательности и удобства изложения. Вопрос
о месте Тешик-Ташской находки будет рассмотрен позже —
в разделе, посвященном азиатским неандерталоидам и ар-
хаичным сапиенсам.
ГИБРАЛТАР
Гибралтар 1
В 1848 г. в каменоломне на северной стороне Гибралтар-
ской скалы был открыт человеческий череп, которому в
прошлом веке присвоили названия «Ното calpicus»(no
Фальконе) и «Ното calpensis»(no Флинту). Череп Гибралтар
1 (по современной терминологии) по-видимому женский,
небольшой, грацильный, неполный (отсутствует основа-
ние, часть крышки и часть левой стороны).. Датировка, к
сожалению, не может быть точно установлена. О древности
находки пришлось судить по морфологическим особенно-
стям, а именно — по исключительному сходству с черепом
Саккопасторе 1. На основании этого факта Гибралтар 1 от-
носят к группе древних «атипичных» неандертальцев Евро-
пы и датируют концом рисс-вюрмского интергляциала. Че-
реп был исследован несколькими специалистами (М.Ша-
афхаузен, П.Брока, ГБаск)
Гибралтар 2 — 3
Эта находка чаще фигурирует под названием Девиле
Тауэр (Devils Tower). Обнаружена на северной стороне скалы
Гибралтар, в пещере Д.Т. В 1926 г.археолог Д.Гаррод нашла
281
фрагментарный череп ребенка 6 лет, вероятно-мальчика
(Г.2), а также части черепа ребенка 3 лет (Г. 3). Рядом с че-
репами найдены кремневые и кварцитовые орудия.
ГЕРМАНИЯ
Среди наиболее детально изученных находок костных
остатков «атипичных» неандертальцев следует, пожалуй,
прежде всего назвать материалы из Эрингсдорф (Германия).
В каменоломнях в долине Ильма близ Веймара, начи-
ная с 1908 г. по 1925 был сделан ряд интересных открытий.
Находки получили следующие условные обозначения:
Эрингсдорф А1-А2 (1908 г.) — 2 фрагмента теменных ко-
стей,
Эрингсдорф В-С (1909-1913) — 2 теменные кости,
Эрингсдорф Е (1909-1913) — фрагмент бедренной кости,
Эрингсдорф F (1914) — часть нижней челюсти взрослого
индивидуума,
Эрингсдорф G (1916) — нижняя челюсть ребенка и от-
дельные фрагменты скелета,
Эрингсдорф Н (1925) — разбитый череп (calvaria) ,без
лицевого отдела и нижняя челюсть.
Датировка находок — конец рисс-вюрма (80-90 тыс. лет
до нашего времени). Из перечисленных экземпляров в дан-
ной работе будут описаны три последние, как наиболее ин-
формативные и более или менее хорошо сохранившиеся.
8 мая 1914 г. при взрыве в каменоломне Кемпфе была
выброшена на поверхность неполная нижняя челюсть
взрослого человека с почти полным набором зубов (Эринг-
сдорф F) (рис.29-11). Автор находки, производитель земля-
ных работ Хаубольд передал экземпляр препаратору Лин-
дигу. Исследованием находки занялись известные в то вре-
мя антропологи К.Швальбе и Г.Вирхов. Геологический воз-
раст челюсти соответствует позднему этапу рисс-вюрмско-
го интергляциала. Значительная древность согласуется с
характером инвентаря, который некотороые археологи от-
носят к позднему ашелю. К сожалению, восходящие ветви
282
челюсти не сохранились. Подбородочный отдел скошен
назад, и контур его, благодаря очень сильно выраженному
альвеолярному прогнатизму, образует изгиб в виде «сту-
пеньки». Бросается в глаза большое овальное подбородоч-
ное отверстие (foramen mentale), сильно сдвинутое назад —
под дистальный корень первого моляра, — и вниз по срав-
нению с положением этого образования у современного
человека. Зубы сильно стерты, первый и второй моляры
примерно равны по размеру, корни массивны, однако рен-
тгеновский анализ полости показывает небольшую высоту
и объем последней, т.е. тавродонтизм отсутствует. Четко
выражена редукция третьего моляра с левой стороны. Эти
прогрессивные особенности компенсируются крайне при-
митивным признаком — наличием хорошо выраженной ко-
стной пластины planum alveolare с внутренней стороны
подбородочного отдела в области резцов. Отмечается раз-
рушение альвеолярного отростка в некоторых местах
вследствие пародонтоза. В целом можно заключить, что че-
люсть Эрингсдорф F обнаруживает «мозаику» очень архаи-
чных и ряда прогрессивных особенностей, приближаясь в
среднем по эволюционному уровню к неандертальскому
морфотипу, сохраняя черты, свойственные гейдельберг-
скому человеку.
Эрингсдорф G.
В 1916 г. владелец шахты Р.Фишер обнаружил при зем-
ляных работах нижнюю челюсть 10-летнего ребенка, части
скелета и несколько зубов (постоянные резцы, молочные
моляра). Структура симфизарной области сходна с морфо-
типом Эрингсдорф F. Первый и второй моляры полностью
прорезались (корни окончательно сформированы), третий
находится глубоко в ячейке. Нижние резцы и клыки (!)
имеют типичную «лопатообразную» форму. На жеватель-
ной поверхности моляров — «узор дриопитека», на обоих
молярах четко выражен гребень эпикристид, соединяю-
щий протоконид с метаконидом. Восходящая ветвь челю-
283
сти широкая, массивная, очень велик венечный отросток.
По сумме признаков челюсть может быть отнесена к неан-
дертальскому типу.
Эрингсдорф Н.
В 1925 г. владелец шахты Р.Фишер после произведенно-
го в процессе земляных работ взрыва нашел ряд фрагментов
черепа, которые передал препаратору Веймарского музея
Линдигу. Исследование находки взял на себя Ф.Вейденрейх
(1928). Вместе с черепом обнаружен пепел и куски древес-
ного угля. Череп (calvaria) (рис.29-1) принадлежал молодой
20-летней женшине, убитой несколькими ударами острым
и тупым орудиями (следы ударов сохранились на лобной
кости). Позже череп был разрушен и расчленен с целью из-
влечения мозга, что подтверждает еще раз распространен-
ность обычая каннибализма в палеолите. В этом случае, как
и во многих других констатируется характерный тип разру-
шения основания черепа. Кроме Ф.Вейденрейха находку
дополнительно исследовал Ж.Пивто. Значительную труд-
ность представляла реставрация черепа: расстояния между
отдельными фрагментами были определены в значительной
степени условно, поэтому объем мозговой коробки (1450
см3) следует принимать с оговоркой.
В морфологии Эрингсдорф Н прежде всего нужно отме-
тить сплошной, сильно развитый по всей длине и весьма
протяженный надглазничный валик, имеющий некоторые
утолщения у концов Развит также затылочный торус. Уме-
ренно (но не слабо) развит сосцевидный отросток височной
кости. Ямка сочленения с височной костью довольно упло-
щена. Эрингсдорфские находки, т.о., характеризуются ря-
дом особенностей, сближающих их с неандертальцами. Не-
которые черты морфологии смотрятся как крайне прими-
тивные (размеры и форма надглазничного валика, наличие
planum alveolare на нижней челюсти, положение foramen
mentale). Однако, наряду с этим необходимо отметить такие
прогрессивные особенности, как редукция третьего моляра,
284
отсутствие тавродонтизма моляров, относительно высокий
свод черепа и меньший (чем у «классических» форм) на-
клон лобной кости, довольно большой размер сосцевидно-
го отростка, относительно не очень длинная черепная ко-
робка. Словом, рассматриваемый экземпляр обнаруживает
явную «мозаику» архаичных и прогрессивных черт, что
свойственно скорее не неандертальскому, а гейдельбергско-
му человеку.
Клаузен-Нише
В 1912-13 гг. велись раскопки в районе Нойесзинг в
Альтмюльталь под руководством профессоров Обермайера,
Биркнера и Вернерта. В совершенно нетронутых слоях гро-
та Клаузен-Нише был найден молочный резец со стертой
коронкой и резорбированным корнем. Исследован В.Абе-
лем. Зуб крупный, несколько меньше резцов из Крапины,
но больше одноименных зубов современного человека. От-
мечен тавродонтизм, — черта более свойственная «класси-
ческим» неандертальцам, но в данном случае проявившая-
ся у индивидуума, относящегося к субтаксону древних
«атипичных» неандертальцев. Вместе с описываемой на-
ходкой найдены кремневые орудия позднеашельского ти-
па. Датировка — конечная стадия рисс-вюрмского интер-
гляциала.
Зальцгиттер-Лебенштедт
При раскопках близ З.-Л. в 45 км. от Ганновера в 1963 г.
найдены затылочная кость и часть теменной, в 1976 г. — еще
один фрагмент теменной кости (от того же индивидуума).
Датировка — конец рисса — начало вюрма. Результаты ра-
диоуглеродного анализа (48300 лет) вызывают сомнения и
противоречат археологическим данным (поздний ашель) и
стратиграфическим. Морфологически оценивается антро-
пологами (Hublin), как генерализованный неандерталец.
Учитывая датировку, можно скорее говорить о древних не-
285
андертальцах, тем более, что упомянутый выше исследова-
тель отмечает сходство рассматриваемого экземпляра с
Homo heidelbergensis. Очевидно, находка отражает эпоху пе-
рехода от гейдельбергского вида к ранним неандертальцам.
Таубах
Еще два открытия остатков до-вюрмского неандерталь-
ца на территории Германии было сделано близ Веймара д-
ром Вайсом в 1892 г. (молочный моляр, Таубах 1) и д-ром
Клопштокком в 1887 (постоянный первый или второй ле-
вый нижний моляр, Таубах 2). Более или менее детальная
информация имеется только о второй находке, хотя первая
надежнее датирована (рисс-вюрмский интергляциал). По-
стоянный моляр (на мой взгляд — второй) отличается рядом
архаичных черт: сильно дифференцированная — 7-бугорко-
вая коронка, обширная передняя ямка, наличие эпикри-
стида, сложный узор борозд). Вирхов и Моллисон сближа-
ли эту находку с молярами из детской челюсти Эрингсдорф G.,
что, учитывая также датировку, позволяет предположитель-
но отнести материалы из Таубах к кругу древних атипичных
неандертальцев.
СЛОВАКИЯ
Гановце
В северо-восточной Словакии у термального источника
Градок близ Гановце еще в 1926 г. был обнаружен окаменев-
ший «слепок» эндокрана человеческого черепа. Только в
1949 г. его исследовал Э.Влчек, определивший находку как
Homo neanderthalesis. Стратиграфически найденный экземп-
ляр относится к заключительной фазе рисс-вюрмского ин-
тергляциала, т.е ко времени распространения в Европе древ-
них «атипичных» неандертальцев. По слепку эндокрана объ-
ем мозга этого гоминида равен 1320 см3, черепной указатель —
78. Четко выражены «кювовидные выступы лобных долей
мозга. Череп низкий и широкий. Э.Влчек констатировал
286
большое сходство находки в Гановце с черепами из Крапи-
ны, Саккопасторе и, особенно, - с Гибралтар 1.
ИТАЛИЯ
Саккопасторе 1
В мае 1929 г. в предместье Рима, на берегу р.Аньене
итальянский антрополог С.Серджи обнаружил при раскоп-
ках в месте разработки гравия человеческий череп без ниж-
ней челюсти (calvarium) (рис.30). вместе с каменными ору-
диями мустьерского типа («микро-понтийское мустье»).
Череп находился на глубине 6 м. и датирован последним пе-
риодом рисс-вюрмского интергляциала, что по разным
оценкам может означать древность от 85 до 127 тыс. лет. Ис-
следователи отметили очень хорошую сохранность наход-
ки: это был, пожалуй, единственный неандертальский че-
реп с неповрежденным основанием. По С.Серджи череп
принадлежал женщине лет 30. Объем его мозговой коробки
равен 1200 см3, черепной указатель — 78,4, т.е. на границе
брахикрании, что совершенно нетипично для классических
неандертальцев. Большое затылочное отверстие располо-
жено в центре основания, без сдвига кзади, как у современ-
ного человека, - указание на четко ортоградное положение
тела и головы при ходьбе. Отчетливо выражен изгиб осно-
вания черепа, что может быть связано с развитием речи. Зу-
бы крупные, слева сохранились два премоляра и три моля-
ра, справа — второй и третий моляры. Зубы мудрости значи-
тельно редуцированы. Надглазничный валик сильнее раз-
вит по краям и несколько понижен в средней части. Лицо
высокое и широкое, выступающее в средней части. Орбиты
большие, высокие, грушевидное отверстие широкое и низ-
кое. Затылок округлен (без «шиньона»). По заключению
специалистов (Schoch, 1974) череп Саккопасторе 1 сходен с
экземпляром Гибралтар 1, а также с группой Штейнгейм-
Сванскомб-Фонтешевад, Эрингсдорф. Автор первого под-
робного описания черепа Саккопасторе 1 С.Серджи на ос-
новании изучения своей находки выдвинул гипотезу, согла-
287
сно которой древние «генерализованные пренеандерталь-
цы» были предками «классических» неандертальцев и сов-
ременного человека. Одна эволюционная ветвь, возникшая
на основе форм Сванскомб-Штейнгейм привела к древним
неандертальцам Саккопасторе-Крапина-Эрингсдорф и далее —
к «классическим» неандертальцам, а другая — через форму
Фонтешевад — от пренеандертальцев к современному чело-
веку. При этом завершившаяся «классическими» неандер-
тальцами ветвь оказалась тупиковой. Так или иначе, гипо-
теза происхождения неандертальца и современного челове-
ка от пренеандертальских форм типа Homo heidelbergensis (в
новом варианте —Homo antecessor) признается и сейчас ря-
дом специалистов. В 50-х годах была популярна точка зре-
ния, согласно которой не все неандертальцы должны быть
исключены из родословной современного человека: пред-
ками последнего могли быть «атипичные» неандертальцы, в
то время как «классическая» неандертальская ветвь зашла в
тупик и вымерла в вюрмскую эпоху, не оставив потомков.
Однако, эта гипотеза трудно совместима с современными
фактами: формы более продвинутые, чем «атипичные» не-
андертальцы, обитали в Африке и Передней Азии уже за-
долго до «атипичных» европейских неандертальцев. Что ка-
сается таких форм как Сванскомб и Фонтешевад, то их роль
в возникновении современного человека до сих пор не
вполне ясна. Конечно, нельзя исключить прямую связь ме-
жду ними и современным человеком. Вопрос в том где мог-
ла произойти трансформация этих поздне-гейдельбергских
форм в Homo sapiens. Если в Европе, то почему мы не нахо-
дим там сапиентных форм в период 200 — 40 тыс. лет. Ес-
ли в Африке, то там были местные варианты архаичных
сапиенсов, которые, вероятно, и развились в людей сов-
ременного типа намного раньше 40 тыс. лет, а потом при-
шли в Европу (где раньше не было популяций на этой ста-
дии эволюции). Или следует допустить вариант с прихо-
дом людей типа Фонтешевад в Африку, а оттуда —снова в
Европу?
288
Саккопасторе2
В 1935 г.на том же месте, где был найден череп Саккопа-
сторе 1, А.С.Бланк нашел второй череп — Саккопасторе 2, в
том же слое, относящемся к концу рисс-вюрмского интег-
ляциала. Из фрагментов удалось собрать часть лицевого
скелета, включающую скуловые дуги, часть надглазничного
валика, часть височной кости.Отмечается широкое груше-
видное отверстие, умеренное выступание верхней челюсти,
сходство затылочной области с экземпляром Саккопасторе
1. Объем черепной коробки — 1300 см3 Череп мужской,
массивный, по заключению Д.Джохансона более сходный с
экземпляром Петралона 1, чем с неандертальскими наход-
ками. Это наводит на мысль, что «атипичные» древние не-
андертальцы являются просто переходной формой между
гейдельбергским и неандертальским человеком, а может
быть даже просто поздними вариантами гейдельбергского
вида. Отсюда — характерная для Homo heidelbergensis мозаи-
чность архаичных и прогрессивных особенностей.
УКРАИНА
Киик-Коба
В 1924 г. в пещере К.-К. под Симферополем археолог
Г.А.Бонч-Осмоловский обнаружил два неполных (без чере-
пов) скелета — взрослого (К.-К. 1) и ребенка 6-8 мес. (К.-К.
2) вместе с многочисленными мустьерскими орудиями. Два
культурных слоя пещеры определены одними исследовате-
лями как ашельский и раннемустьерский, другими — как
позднемустьерские. Отмечается атипичный характер ка-
менной индустрии. Захоронение было произведено в спе-
циально выкопанной яме, углубленной в раздробленную
скальную основу. Находка датируется рисс-вюрмским ин-
тергляциалом. Чешский антрополог Э.Влчек подробно ис-
следовал скелет ребенка и установил, в частности, факт
раннего формирования неандертальских особенностей в
онтогенезе. Скелет взрослого индивидуума был сильно раз-
289
рушен еще в древности. Лучше всего сохранились кости ки-
сти и стопы (рис. 31). Кисть руки неандертальца была гора-
здо шире и массивнее, чем у современного человека, имела
короткие, толстые пальцы и мощную мускулатуру, обеспе-
чивавшую огромную силу захвата, но не обладавшую спо-
собностью к разнообразным и точным движениям. Этот
вывод, правда, в настоящее время подвергается критике и
пересмотру. Возможно, что описанная особенность киик-
кобинского неандертальца была свойственна не всем пред-
ставителям рассматриваемого вида, а, например, только не-
андертальцам до-вюрмского субтаксона. Важно отметить,
что по морфологии кисти руки киик-кобинский неандерта-
лец был не ближе к обезьяне, чем современный человек, но,
напротив, - дальше, т.е имел место феномен гиперсапиент-
ного развития, который, кстати, наблюдается и в некоторых
других особенностях скелета и черепа неандертальцев (объ-
ем мозговой коробки, расширенный талонид нижних моля-
ров). Стопа «киик-кобинца» отличалась от современной ма-
лой выраженностью свода, меньшей приведенностью I —го
луча (т.е.отклонением его от других костей плюсны), отно-
сительно большой длиной IV и V плюсневых костей. В це-
лом можно сказать, что этот тип стопы не сближал киик-ко-
бинского гоминида с обезьянами по сравнению с современ-
ным человеком.
Г.А.Бонч-Осмоловский детально аргументировал вы-
вод об искусственном характере погребения неандерталь-
цев в Киик-Коба. Тем не менее этот вопрос до сих пор по-
стоянно вызывает споры, хотя многие другие находки дают
безусловное подтверждение гипотезы Г.А.Бонч-Осмолов-
ского.
Романково
Находка С.К.Накельского при строительстве Днепро-
дзержинской ГЭС. Левая бедренная кость. Отнесена к типу
«древних» неандертальцев группы Эрингсдорф {Хрисанфова,
1965). Орудия позднего мустье. {Рис. 32)
290
ВНЕЕВРОПЕЙСКИЕ НЕАНДЕРТАЛОИДЫ
Вопрос о территориальных границах распространения
вида Homo neanderthalensis тесно связан с подходом к внут-
ривидовой дифференциации этого таксона. В данной главе
были выделены два субтаксона неандертальского вида —
«классический» и «атипичный», причем последний вызыва-
ет значительные сомнения относительно видовой принад-
лежности в силу возможности быть интерпретированным
как часть гейдельбергского вида или как промежуточная
форма. В прошлом столетии к неандертальцам причисляли
всех мустьерцев Передней Азии, такие африканские фор-
мы, как Кабве, Джебель-Ирхуд, Темара, Рабат, Дире Дауа и
азиатские находки (Маба, Ордос иногда — Нгандонг). Евро-
пейские пренеандертальские варианты Петралона и Араго
также были включены в неандертальский вид. В настоящее
время этот таксономический диагноз во многом пересмот-
рен. Петралона, Араго, Нгандонг, Кабве — архаичные гоми-
ниды, по эволюционному уровню промежуточные между
Homo erectus и неандертальцами, рассматриваются теперь
как представители Homo heidelbergensis, к тому же таксону
отнесены «загадочные» находки Штейнгейм, Сванскомб и
Фонтешевад. Дире Дауа, Джебель —Ирхуд, Маба считаются
архаичными сапиенсами. Много вопросов и сомнений свя-
зано с переднеазиатскими гоминидами. «Палестинцы» (как
их часто называли) прежде считались либо неандертальца-
ми, либо промежуточной (возможно,- метисной) формой
между неандертальцем и сапиенсом. К концу XX столетия
сложилось и укрепилось мнение, что ближневосточные ва-
рианты Схул и Кафзех должны рассматриваться каксапиен-
сы (в разной степени архаичные). В группе, которая могла
бы иметь основание для таксономического сближения пе-
реднеазиатских гоминид с неандертальцами, сейчас оста-
ются несколько находок, а именно — Амуд, Табун, Кебара,
Шанидар, которые будут рассматриваться в дальнейшем из-
ложении как «переднеазиатские неандерталоиды». Прежде
эти находки фигурировали вместе с территориально близ-
291
кими вариантами Схул-Кафзех, однако теперь последние
выделяются в отдельную сапиентную группу. Американ-
ский исследователь О.Пирсон провел детальный кластер-
ный анализ морфологических комплексов «Палестинцев» и
пришел к выводу, что в данном регионе существовали два
гетерохромных вида — Homo sapiens (Схул и Кафзех — более
ранняя форма) и Homo neanderthalensis (Амуд, Табун, Кебара,
Шанидар — сравнительно более позднее население — неан-
дерталоиды). Сапиенсы оказались древнее неандерталои-
дов и вошли при анализе в один кластер с современными
европейцами, а группа Амуд-Шанидар-Кебара-Табун объе-
динилась с европейскими неандертальцами. Этот вывод да-
ет нам основание (хотя бы формальное) рассматривать не-
андерталоидную группу Ближнего Востока в данном разде-
ле, а вариант Схул-Кафзех — в следующей главе, посвящен-
ной сапиентным формам. Правда, как мы увидим ниже, од-
нозначное сближение переднеазиатских неандерталоидов с
европейскими неандертальцами вызывает серьезные сом-
нения.
Экземпляр Эль Зуттие, по-видимому, может быть отне-
сен к гейдельбергскому таксону.
Генетические связи между переднеазиатскими неандер-
талоидами и людьми современного типа всегда были пред-
метом дискуссии в антропологии. Я.Я.Рогинский считал
«палестинцев» промежуточным звеном между неандерталь-
цами и сапиенсами (Рогинский, Левин, 1978), А.Тома видел в
них неандерталоидно-сапиентных метисов. По мнению
Д.Ферембах только переднеазиатские «неандертальцы» бы-
ли предками Homo sapiens, в то время как поздние африкан-
ские и европейские гоминиды произошли непосредственно
от прогрессивных Homo erectus (Ferembach, 1979). Б. Вандер-
меерш отстаивает гипотезу прямой преемственности между
европейскими «неандертальцами», и «палестинцами», по-
лагая, что последние были выходцами из Европы, мигриро-
вавшими в Азию в период ухудшения природных условий в
Европе (Vandermeersch, 1981). Вопрос о том, можно ли счи-
292
тать переднеазиатских неандерталоидов субтаксоном Ното
neanderthalensis требует отдельного сравнительно-морфоло-
гического анализа, который в сжатом варианте дается ниже.
Амуд
В 1961 г. японские ученые из Токийского университета
провели раскопки в пещере Амуд на берегу Генисаретского
(Тивериадского) озера близ места раскопок Мугарет-эль-
Зуттие. Было найдено большое число каменных орудий, ко-
торые, по мнению исследователей, относятся к переходной
форме между средним и верхним палеолитом и имеют об-
щие черты с поздней североафриканской каменной индуст-
рией. У входа в пещеру был обнаружен скелет человека (по-
видимому — преднамеренное захоронение), получивший в
номенклатуре археологов наименование Амуд 1. Позже по-
следовали новые находки костных остатков еще нескольких
индивидуумов.
Амуд 1 — скелет молодого мужчины в возрасте 25 лет,
который характеризуется несколькими «рекордными» раз-
мерными величинами среди ископаемых гоминид мустьер-
ского времени: этот человек имел самый высокий рост сре-
ди мустьерцев (более 180 см) и обладал «рекордно» большим
объемом мозга среди всех ископаемых гоминид (1740 см3, по
другим данным — 1800 см3). Очень велики размеры черепа:
продольный диаметр — 215 см., поперечный — 155 см.).
Амуд 1 после предварительного анализа был причислен к
неандертальцам на том основании, что на черепе этого ин-
дивидуума довольно сильно выражен надглазничный ва-
лик, лоб наклонный, свод довольно низкий, положение
точки инион на затылочной кости высокое, имеется раз-
витый затылочный валик, очень велико межглазничное
расстояние, довольно высоки орбиты, уплощена область
клыковой ямки, скуловые отростки верхней челюсти ско-
шены назад (но меньше, чем у европейских неандерталь-
цев), велико ретромолярное пространство на нижней че-
люсти. Однако, при всем этом, свод черепа выше, чем у не-
293
андертальцев, зубы небольшого размера (особенно сильно
выражена редукция зубов мудрости), подбородочный отдел
не имеет резкого уклона назад, намечается подбородочный
выступ, сосцевидные отростки височной кости массивны,
орбиты имеют четкие края (как у современного человека),
затылок ровно округлый, без «шиньона». Затылочная кость
имеет торус, что можно было бы рассматривать как архаич-
ный признак, но не связанный с «классическими» неандер-
тальцами Европы (скорее напоминающий морфологичес-
кие особенности черепа из Кабве или «атипичных» неан-
дертальцев.
Мужчина был захоронен на левом боку (так же как ин-
дивидуум Кафзех 9).
Констатировано сходство Амуд 1 с неандерталоидом
Табун 1, а также с представителями группы Схул-Кафзех.
«Амуд 1» датирован методом электронно-спинового ре-
зонанса, показавшего древность 40-50 тыс. лет, что в общем
гармонирует и с типом индустрии, которую расценивают
как переходную, либо как верхнепалеолитическую, а также
с рядом прогрессивных морфологических особенностей.
Однако, отмеченный выше архаичный комплекс не дает
права безоговорочно отнести рассматриваемую находку к
Homo sapiens. Чаще «Амуд 1» считают «прогрессивным неан-
дертальцем». На шкале Г.Бройера эта находка может занять
место среди «поздних архаичных сапиенсов» с уклоном в
сторону относительно более архаичных вариантов. В нашей
работе он определен как «неандерталоид», причем довольно
далекий от «классических» неандертальцев Европы. Мож-
но, пожалуй, говорить лишь о некоторых чертах сходства с
неандертальцем из Сен-Сезер, найденным, кстати, также
вместе с ранне-верхнепалеолитической индустрией и име-
ющим строение подбородочной области, напоминающее
форму Амуд 1. Возможно, комплекс «Амуд» (вместе со Схул)
отражает процесс метисации между древними переднеази-
атскими сапиенсами и более поздними неандертальскими
мигрантами из Европы. В этом случае придется признать
294
реальность неандертальского компонента в некоторых по-
пуляциях за пределами Европы.
Амуд 7 — Затылочная кость и части скелета годовалого
ребенка (кости кисти и стопы и нижняя челюсть), похоро-
ненного на правом боку. Рядом положена кость оленя.
Большое затылочное отверстие овальное, удлиненное, каку
неандертальцев Ля Кина и Энгис. Подбородочный выступ
отсутствует. То. неандертальские черты выражены у ма-
ленького ребенка, что может свидетельствовать в пользу
выделения неандертальца в отдельный вид (Johanson, 1996).
Кебара
Раскопки в Израиле принесли новый успех в 60-х годах,
когда археологи обнаружили костные остатки древних лю-
дей в пещере К. Под № 1 были зафиксированы фрагменты
скелета ребенка. (К.1). Особенно интересной оказалась сле-
дующая находка, обозначенная как Кебара 2, — скелет и ни-
жняя челюсть взрослого человека лет 25-35. Человек был за-
хоронен (преднамеренно) в неглубокой яме на спине, рука
покоилась на груди. Отсутствие черепа при наличии ниж-
ней челюсти и хорошо сохранившегося посткраниального
скелета вызвало недоумение и до сих пор остается загадкой.
Этот древний индивидуум получил у археологов и антропо-
логов имя «Моше» в честь автора находки — израильского
антрополога М.Стеклиса.
Среди костей скелета Кебара 2 особый интерес предста-
вляет подъязычная кость hyoid, по строению практически
не отличающаяся от подъязычной кости современного че-
ловека, что антропологи сочли доказательством высокого
уровня развития речи у неандертальцев (Arensburg et
al., 1988). Интересно, что такая же кость была обнаружена
вместе с другой, более архаичной находкой — Атапуэрка.
Скелет Кебара 2 принадлежал довольно высокому
мужчине (рост 170 см) и сходен с костными остатками Амуд
и Схул, но более массвен. Нижняя челюсть практически
лишена подбородочного выступа или, точнее, последний
295
присутствует в зачаточном состоянии. Отмечено обширное
ретромолярное пространство (типичная черта неандер-
тальцев). Однако, большая часть костей скелета имеет
вполне современное строение. Только в одном случае, - в
строении таза, - можно отметить архаичную особенность —
смещение центра тяжести вперед по сравнению с совре-
менным человеком (т.е. более наклонное вперед положе-
ние тела).
Вместе с костными остатками найдено более 25 тыс.раз-
нообразных каменных орудий, по технике изготовления
принадлежащих к типу мустье-леваллуа — наконечников,
остроконечников, отщепов. Предполагается, что некоторые
орудия привязывались к деревянным рукояткам, другие слу-
жили для обработки дерева и в качестве копий. Орудия
очень похожи на изделия из пещеры Кафзех, т.е. техника ос-
тавалась практически одинаковой в течение долгих перио-
дов времени. Единство культуры при существенных разли-
чиях физического типа людей представляет собой одну из
неразрешенных загадок палеолита Ближнего Востока.
Термолюминисцентный анализ костных остатков Кеба-
ра 1 показал древность от 48 до 60 тыс. лет. Возможно, люди
из Кебара были современниками неандерталоидов Амуд и
близки к ним генетически, т.е. имеется основание называть
популяцию Кебара неандерталоидами.
В пещере Кебара обнаружены овальные и круглые оча-
ги, причем установлено, что обитатели этого древнего жи-
лища сжигали в своих очагах древесину дуба.
Табун
В ходе раскопок на Ближнем Востоке археолог Д.Гаррод
сделала в 1931-33 гг. ряд интересных открытий в пещере
Мугарет-эт-Табун («Пещера-Духовка») на горе Кармел. В
слоях, содержащих каменные орудия типа мустье-леваллуа,
был обнаружен скелет женщины (включая череп), судя по
длине костей имевшей рост 154 см (Табун 1) Объем эндо-
крана — 1271 см3 , черепной указатель — 77 — почти на гра-
296
ни мезо- и брахикрании. Череп (/шс.55)низкий, наклон че-
шуи лобной кости значителен, сильно развит надбровный
валик, почти не выражен подбородочный выступ, сосце-
видный отросток височной кости небольших размеров.
Восходящая ветвь нижней челюсти широкая и массивная, с
высоким и широким венечным отростком и неглубокой вы-
резкой. Подбородочное отверстие почти на уровне первого
моляра. Наряду с этим неандерталоидным комплексом —
округлый, без «шиньона» слабо выступающий затылок,
сходный с морфотипом затылочной области современного
человека. Череп Табун 1 считался наиболее неандерталоид-
ным из всех находок на горе Кармел и долгое время рассма-
тривался как один из образцов «классического» неандер-
тальского типа. Однако, если в типе рассматриваемого че-
репа есть неандерталоидные черты, то комплекс в целом
никак нельзя рассматривать как «классический», хотя бы в
виду общей формы черепной коробки. Скорее можно было
бы говорить об «атипичном» неандерталоидном варианте
(например, сходном с Саккопасторе 1). Э.Шох (Schoch,
1974) отнес череп Табун 1 к «атипичным» неандертальцам,
хотя радиоуглеродный анализ показал, что древность рас-
сматриваемого экземпляра равна 41 тыс. лет, что позволяет
сблизить Табун 1 с кругом находок Амуд и Кебара. К. Гроувс
(Groves, 1994) называет другую гораздо более раннюю дату
возраста Табун 1 — 120 тыс. лет. Будущее покажет, какая
цифра более близка к истине.
Табун 2 — мужская массивная нижняя челюсть, сход-
ная с челюстями неандертальцев и гейдельбергского чело-
века, с широкой восходящей ветвью, высоким и широким
венечным отростком, т.е характеризующаяся рядом арха-
ичных особенностей, свойственных неандертальцам, за
исключением, однако, такого важного признака, как под-
бородочный выступ, выраженный достаточно четко. Та-
ким образом, имеет место морфологическая «мозаика»
признаков.
Табун 3 — сильно изогнутая бедренная кость.
297
Шанидар
Американский палеоантрополог Р.Солецки в течение
ряда лет (1951-56 гг.) вел раскопки в горах северного Ирака
в пещере Шанидар. Сначала были вскрыты пласты, содер-
жащие верхнепалеолитические орудия, а глубже исследова-
тели обнаружили культурные слои, включающие мустьер-
ские орудия и костные остатки человека. Были найдены до-
вольно хорошо сохранившийся череп и части посткрани-
ального скелета взрослого человека (Шанидар 1), затем —
кости ребенка и взрослого индивидуума (Шанидар 2). Всего
было найдено 5 черепов вместе с фрагментами посткрани-
ального скелета. Обычно о шанидарской группе судят по
черепу Шанидар 1, в морфологии которого достаточно чет-
ко выделяется ряд архаичных особенностей, послуживших
основанием для включения находки в круг неандертальских
форм: сильно развитый, непрерывный надглазничный ва-
лик, отделенный желобом от чешуи лобной кости, выступа-
ющий «шиньонообразный» затылок, низкая и длинная че-
репная крышка (продольный диаметр — 210 мм.), низкий
лоб, выступающая средняя часть лица (включая носовые
кости), широкая, массивная восходящая ветвь нижней че-
люсти, отсутствие подбородочного выступа, очень высокое
лицо, уплощенная область клыковых ямок, маленькие сос-
цевидные отростки (не у всех шанидарских индивидуумов).
Этот последний признак, а также большую высоту лица и
«шиньон» следует выделить из общего архаичного комп-
лекса Шанидар 1 как «собственно неандерталоидные»
признаки, позволившие исследователям констатировать
сходство этого экземпляра с западноевропейскими неан-
дертальцами, противопоставив его группе Схул-Кафзех.
Нужно, все же, заметить, что скуловая область черепа
Шанидар! имеет не вполне неандерталоидное строение:
выражен перегиб скулового отростка верхней челюсти
при соединении его с os zygomaticum, намечается вырезка
нижнего края скулового отростка. Исследование молочных
зубов и первого постоянного моляра ребенка Шанидар 2
298
(возраст ок.9 месяцев) также показало определенное откло-
нение от характерного неандертальского типа в сторону са-
пиентных форм. Сравнительный анализ строения лобных
пазух у ближневосточных мустьерцев и европейских неан-
дертальцев привел французскую исследовательницу А.М.
Тилье к выводу что гоминиды Шанидар, Амуд, Табун, Схул,
Кафзех и даже Зуттие по изученным признакам ближе к со-
временным людям, чем к европейским неандертальцам.
Это позволяет говорить о какой-то общности ближневосто-
чных форм, разнородных хронологически и морфологичес-
ки. Словом, сближение таких находок, как Шанидар, с
«классическими» западноевропейскими неандертальцами
вызывает сомнение, несмотря на то, что из всех ближнево-
сточных находок шанидарские гоминиды в наибольшей ме-
ре могут быть названы «настоящими неандерталоидами».
Б.Вандермеерш (Vandermeersch, 1990) сближает группу Ша-
нидар-Амуд-Кебара с древними «атипичными» европейски-
ми неандертальцами рисс-вюрма, полагая, что эти популя-
ции переселились из Европы на восток вследствие ухудше-
ния климата в вюрме, некоторое время сосуществовали с
сапиенсами, а затем вымерли или смешались с последними.
Внимание исследователей пещеры Шанидар особенно при-
влек скелет человека, лишившегося при жизни одной руки.
Однорукий индивидуум в столь древнем обществе, казалось
бы, имел мало шансов выжить, но все же выжил, несомнен-
но благодаря поддержке других членов группы. Это указы-
вает на наличие отношений взаимной поддержки в популя-
ции шанидарских неандерталоидов.
Древность костных остатков из пещеры Шанидар, сог-
ласно данным радиоуглеродного анализа равна 46 тыс. лет,
т.е по времени шанидарские неандерталоиды относятся
примерно к тому же периоду, что и другие архаичные ближ-
невосточные гоминиды — Амуд, Кебара, Табун (60-40 тыс.
лет), т.е. к концу вюрм Г или интерстадиалу вюрм I/II. При-
мерно в это же время в Европе начинается инвазия древ-
нейших сапиенсов и вытеснение (либо ассимиляция)
299
«классических» неандертальцев. Не связана ли миграция
европейских неандерталоидных форм на Ближний Восток с
этими событиями в Европе? Решение этих сложных вопро-
сов во многом зависит от характера архаичного компонента
у ближневосточных гоминид. Морфология таких находок,
как Шанидар 1 в известной степени оправдывает гипотезу
европейской волны неандерталоидных форм на Ближний
Восток и смешения с местными сапиенсами. Определенной
трудностью для этой гипотезы является слишком большой
промежуток времени, разделяющий два вида ближневосто-
чных гоминид. Альтернативным объяснением морфологи-
ческого разнообразия населения рассматриваемого региона
в период 120 — 40 тыс. лет является предположение, что в
течение указанного времени имели место неоднократные
волны экспансии из Африки, отражающие разные стадии
сапиентации архаичного сапиенса. При этом «неандертало-
идность» ближневосточных гоминид нужно рассматривать
как обобщенный архаичный комплекс, сложившийся в Аф-
рике в процессе эволюции, начавшегося в среде «ранних
архаичных сапиенсов типа Бодо». Своеобразие европейских
неандертальцев может быть объяснено их происхождением
с запада — от форм Homo heidelbergensis типа Gran Dolina и
последующей длительной изоляцией в вюрмское время.
Homo sapiens пришел в Европу с востока, причем «плацдар-
мом» этой миграции служил Ближний Восток (Andrews,
1984, Brauer, 1984).
Шукба
Раскопки На Ближнем Востоке в конце 20 годов XX
в.,проводившиеся археологом Д.Гаррод, в 1928 г. впервые
увенчались успехом: в пещере Шукба к северо-западу от
Иерусалима были найдены фрагменты человеческого чере-
па, в частности — височной и лобной костей, а также зуб
(второй нижний постоянный моляр) подростка 12-лет.
Морфология зуба достаточно характерна для гоминид до-
сапиентной стадии: очень большой размер (вестибуло-лин-
300
гвальный диаметр — 13,5 мм , мезио-дистальный диаметр —
12,0 мм.), выраженный узор дриопитека, высокий уровень
дифференциации коронки. Наличие мустьерских камен-
ных орудий, наряду с указанными морфологическими осо-
бенностями, послужило основой для отнесения описанных
находок в пещере Шукба к неандертальскому типу. Более
точный таксономический диагноз затруднителен.
Тешик-Таш — неандерталоид Средней Азии
Череп и части скелета 9-летнего ребенка были найдены в
гроте Тешик-Таш археологом А.П.Окладниковым при рас-
копках 1938-39 гг. к югу от Самарканда в долине р. Ширабад-
Дарья. Грот находится на довольно большой высоте (1500 м)
в горах и служил убежищем мустьерскому человеку на протя-
жении долгого времени, о чем свидетельствуют 5 слоев куль-
турных отложений, содержащих 329 каменных орудий, по
типу соответствующих развитому мустье (остроконечники из
треугольных пластин, скребла). Найдены также предметы из
кости, служившие орудиями труда. Обнаруженные костные
остатки человека включают: череп (рис.34), собранный из 150
фрагментов, части правой бедренной кости части диафизов
большой и малой берцовых костей, фрагмент плечевой кос-
ти, части позвонков, ключицу, обломки ребер. М.А.Гремяц-
кий и Г.Ф.Дебец провели обстоятельное исследование остан-
ков тешик-ташского ребенка, и пришли к выводу, что наход-
ку следует отнести к неандертальскому типу. Оснований для
такого заключения действительно много: надглазничный ва-
лик, небольшая высота черепной крышки, довольно силь-
ный наклон лба, «шиньонообразный» затылок, малая высота
чешуи височной кости и ее прямой верхний край, малый раз-
мер сосцевидных отростков, малый изгиб основания черепа,
небольшая глубина сочленовных ямок для нижней челюсти,
большие орбиты, широкое грушевидное отверстие, сильное
выступание и болшая ширина носовых костей, скошенные
назад скуловые отростки верхней челюсти, большое меж-
глазничное расстояние, отсутствие клыковых ямок, отсутст-
301
вие подбородочного выступа, крупный венечный отросток
нижней челюсти, большой объем черепной коробки (1490
см3), «приподнятость» заднего края большого затылочного
отверстия. По многим из перечисленных признаков описан-
ный экземпляр сближается с «классическими» неандерталь-
цами, что и было зафиксировано в первых работах Г.Ф.Дебе-
ца и М.А.Гремяцкого. Однако позже В.В.Бунак высказал со-
мнение на этот счет и отнес рассматриваемую находку к кру-
гу ближневосточных мустьерцев, отметив некоторые про-
грессивные особенности (довольно большую высоту свода,
некоторые черты строения эндокрана). Возник спор по по-
воду того, было ли захоронение «тешик-ташца» преднаме-
ренным. Многие факты свидетельствуют в пользу такого за-
ключения. Ребенок был положен в неглубокую яму, на спину,
ногами к входу, голову полукругом окружали рога горного
козла, рядом со скелетом обнаружен пепел от костра. Несмо-
тря на эти аргументы, некоторые археологи до сих пор вы-
сказывают сомнения, предполагая, что перечисленные осо-
бенности захоронения могли сложиться чисто случайно. Гер-
манский исследователь Э.Шох предполагает, что в пещере
Тешик-Таш имело место ритуальное захоронение ребенка,
убитого и съеденного каннибалами, возможно в ритуальных
целях. По заключению Э.Шоха тешик-ташское погребение
должно датироваться рисс-вюрмским интергляциалом, так
что тешик-ташский ребенок был, по мнению германского
исследователя, современником ранних европейских «атипи-
чных» неандертальцев типа Эрингсдорф-Саккопасторе, а так-
же ближневосточных «сапиентных мустьерцев» Схул-Кафзех
(или немного более поздним временем).
НЕАНДЕРТАЛОИДЫ ЗАКАВКАЗЬЯ
Джурчула
В 1961 г. появилась публикация о найденном в пещере
Джурчула (Грузия) первом верхнем постоянном моляре, ко-
торый по ряду признаков (крупные размеры, тавродонтизм,
слияние корней, строение жевательной поверхности) был
302
определен как неандертальский (Габуния, Тушабрамишвили,
Векуа, 1961). Естественно, о принадлежности к тому или
иному субтаксону неандертальского вида говорить трудно.
Пещера Бронзовая
Ткибульский р-н Грузии. Найден первый верхний ле-
вый постоянный моляр ребенка 12-13 лет. Сопрвождающий
каменный инвентарь — мустье. Отмечена близость морфо-
логических особенностей зуба к неандертальскому типу
(более точный таксономический диагноз невозможен).
Сакажия
В 70-х годах на западе Грузии, в пещере Сакажия обнару-
жены фрагмент альвеолярного отдела верхней челюсти и не-
сколько зубов. Одновременно констатируется наличие камен-
ных орудий типа леваллуа-мустье. Грузинские антропологи
Д.Габуния, М.Ниорадзе, А.Векуа относят находку к кругу пе-
реднеазиатских неандертальцев, В.П.Алексеев пришел к вы-
воду о принадлежности экземпляра из Сакажия к типу Схул.
НЕАНДЕРТАЛОИДЫ ИРАНА
Бизитун и Тамтама
Пещеры в Иране. Материал мустьерского времени, рас-
копки К.Куна, 1949 г. фрагмент радиуса и зуб — верхний
резец (Бизитун), фрагмент бедренной кости (Тамтама). Тра-
ктуется как показатель распространения мустьерских неан-
дерталоидов на восток.
НЕАНДЕРТАЛОИДЫ СЕВЕРО-ВОСТО ЧНОЙ
И СЕВЕРНОЙ АФРИКИ
В прежних разделах говорилось о сложности таксоно-
мической картины Северо-Западной Африки в палеолите.
Навести порядок в систематике ископаемых находок этого
региона старались многие исследователи, но осуществить
эти намерения всегда мешала путаница в датировках, кото-
303
рые постоянно менялись, причем в очень широком диапа-
зоне. Так. например, нижние челюсти «атлантропа» (теперь
— Тигениф или Тернифина) относили ко времени 0,2 млн. лет
до наших дней, затем — 0,36 млн.лет, лет, пока, наконец, не-
давно Г. Бройер ввел новейшую дату — 700 тыс. лет (Brauer,
2000). Резко удревнены датировки находок Сале, Томас,
Ндуту, Салданья (Хоупфилд) (ок. 400 тыс. лет), Кабве и Эяси
(ок.300 тыс.лет), Флорисбад и Рабат (ок.250 тыс. лет). Это,
естественно, вызывает трудности при морфологической
классификации, т.к. некоторые из этих находок ранее были
сгруппированы в общие субтаксоны. В данной работе мы
предлагаем свой выход из сложившейся ситуации, включая
в раздел «неандерталоиды Африки» те находки Северо-За-
падного региона, которые прежде фигурировали как «неан-
дертальцы» и более или менее сходны с последними по эво-
люционному уровню, а именно — Рабат, Темара, Танжер,
Джебель-Ирхуд. Не исключено, что этот «куст» форм отра-
жает эволюционную преемственность в данном регионе и
связан с более древними гоминидами — Сале, Томас, - фи-
зический тип которых уходит уже корнями в таксон Ното
heidelbergensis, в то время как сами перечисленные выше эк-
земпляры по Г.Бройеру рассматриваются как «поздние ар-
хаичные сапиенсы». Восточноафриканские формы — Омо
2, Элие Спрингс, Летоли 18, Илерет, которые практически
никто из исследователей не сваязывает с неандертальской
ветвью, но по эволюционному уровню близкие к описан-
ным экземплярам Северо-Запада Африки, по Г.Бройеру
также считающиеся «поздними архаичными сапиенсами»,
будут рассмотрены в особом разделе, посвященном проме-
жуточным и метисным вариантам, близким, в той или иной
мере к «анатомически современному человеку»
Рабат
Германский палеоантрополог Э.Шох в 1974 г. опреде-
лил эту находку как Homo neanderthalensis (Schoch, 1974),
Позже она была причислена к поздним формам Ното егес-
304
tus, т.е. к таксону гейдельбергского человека, Г. Бройер, как
говорилось выше, относит Рабат к кругу поздних архаичных
сапиенсов. Такое разнообразие диагнозов является ярким
примером сложности систематики гоминид этого региона.
В 1933 г. при земляных работах на окраине г. Рабат (Ма-
рокко) был найден фрагмент, а затем еще несколько частей,
человеческого черепа, которые были посланы для исследо-
вания французскому антропологу Булю. Каменных орудий
обнаружено не было. Антрополог П.Биберсон датировал на-
ходку периодом Рисе II. В настоящее время череп из Рабата
датируется более древним временем — концом миндель-рис-
ского оледенения (200-250 тыс. лет). Найдены фрагменты
черепной крышки, часть верхней челюсти с латеральным
резцом, клыком двумя премолярами, вторым моляром и зу-
бом мудрости в стадии прорезывания. Зубы очень крупные,
клык и премоляры имеют цингулюм. Латеральный резец не
имеет лопатообразной формы. Небо глубокое и объемистое,
клыковая ямка отсутствует. Найдена также разрушенная ни-
жняя челюсть с тремя резцами, обоими клыками, 4 премо-
лярами, первым левым и третьим правым молярами. На пре-
молярах и клыке четко выражен цингулюм. Кости челюсти
очень массивны, область подбородка разрушена. Foramen
mentale имеет 2 отверстия. Размеры моляров увеличиваются
от первого к теретьему. Второй премоляр сильно моляризо-
ван. Моляры тавродонтны. Найденные фрагменты принад-
лежали юноше 16-17 лет. Нам представляется, что послед-
ний таксономический диагноз, данный в упомянутой рабо-
те Г. Бройера т.е. «поздний архаичный сапиенс» слишком
«омолаживает» находку, более адекватным представляется
Иото heidelbergensis, то. человек из Рабата сближается с
древней группой Тернифина-Сале-Томас.
Темара
В 1958 г. антропологи А.Валлуа и Ж. Рош обнаружили в
пещере, называемой «Грот Контрабандистов» на атлантиче-
ском побережье Северо-Западной Африки, близ Темара
305
(южнее Рабата) в Марокко массивную нижнюю челюсть,
которую датировали вюрмом I По поводу геологического
возраста находки возникли разногласия: одни относили че-
люсть к более ранним эпохам, приравнивая ее древность к
принятой прежде датировке человека из Рабата (165 тыс.
лет) или предполагая еще большую древность, другие, на-
против, шли по пути «омоложения» найденного экземпля-
ра, связывая его с атерийской культурой (менее 35 тыс. лет).
Ясно было, во всяком случае, что челюсть из Темара отно-
сится к более поздним периодам по сравнению с экземпля-
рами из Тернифины,Томас III, Сале, хотя по морфологии
имеет с ними много общего и особенно сходна с челюстью
из Рабата (по массивности, практически отсутствующему
подбородочному выступу, строению внутренней поверхно-
сти симфиза). Несколько более прогрессивными чертами
строения челюсти из Темара являются отсутствие цингулю-
ма на зубах и последовательность уменьшения размеров мо-
ляров М1>М2>МЗ. Однако, в целом, по утверждению неко-
торых антропологов (Рогинский, Левин, 1978) этот экземп-
ляр выглядит даже более архаичным, чем челюсть из Рабата
и, возможно, превосходит последнюю подревности. Здесь
мы видим еще один пример расхождения (или, во всяком
случае, нечеткости соотношения датировок и морфологии)
в таксономических параметрах костных материалов из Се-
веро-Западной Африки.
Танжер
В 1939 г. в Танжере (Марокко), на берегу Атлантическо-
го океана, в пещере Мугарет-эль-Алия найден фрагмент
верхней челюсти и зубы (верхний левый постоянный клык
и верхний левый первый премоляр 9-летнего ребенка. В бо-
лее позднем слое (глубина 6 м.) найдены каменные орудия
типа мустье-леваллуа. Существует мнение, что геологичес-
кий возраст находки невелик: называют даже цифры 30-20
тыс. лет до современности, что плохо согласуется с морфо-
логическим типом экземпляра: исключительная массив-
306
ность челюсти, очень крупные зубы, имеющие у шейки ос-
татки цингулюма. Констатируется сходство с экземплярами
Кабве и Эяси. Отмечается «собственно неандерталоидная»
особенность: характерная скошенность скулового отростка
верхней челюсти. Огромные размеры имеет найденный от-
дельно изолированный второй верхний левый моляр: он
превосходит по размерам все известные ископаемые неан-
дертальские зубы того же класса. Однако, он лишен главной
неандертальской особенности — тавродонтизма. Пока от-
сутствует точная датировка танжерского человека, невозмо-
жно установить, был ли он членом какой-либо известной
синхронной популяции «мавританских» гоминид, либо
принадлежал к числу пережиточных форм, являвшихся по-
томками древнейших групп Северо-Западной Африки.
Кстати, «феномен пережиточности» был вообще очень ти-
пичен для всех этапов эволюции гоминид этого региона.
Возможно, там находился изолированный очаг формирова-
ния особого консервативного подвида, представлявшего
собой независимую ветвь эволюционировавшего вида Ното
erectus или Homo heidelbergensis. Подобные случаи, иногда
имели место в некоторых местах ойкумены на разных эта-
пах эволюции рода Ното.
Джебель Ирхуд
Еще одно интересное открытие в Марокко было сдела-
но в 1962 г. палеонтологом Э.Эннуши при раскопках близ
селения Джебель Ирхуд в 300 км. от Рабата. Найден череп
взрослого мужчины (Джебель Ирхуд 1, calvarium) 30-40 лет,
имевший ряд архаичных особенностей, которые трактова-
лись исследователями как неандерталоидные: массивный
надглазничный валик, низкий лоб (угол наклона - 67°), ни-
зкий свод, очень большая высота лица (84 мм), высокие ор-
биты (41 мм), широкое грушевидное отверстие (33 мм), от-
сутствие клыковых ямок, большая толщина костей, сильно
выраженный прогнатизм наряду с уплощенностью верхней
части лица, крупные зубы, нечетко выраженная «шиньоно-
307
образная» форма затылка, сильная посторбитальная конст-
рикция, большая высота альвеолярного отростка. Емкость
черепной коробки — ок. 1500 см.3. Каменных орудий найде-
но не было. По фаунистическому комплексу череп Джебель
Ирхуд 1 был датирован вюрмом 1 (55 тыс. лет назад). Перво-
начально он был без колебаний отнесен к неандертальцам,
но потом на этот счет возникли сомнения (Rightmier, 1980,
Hublin, 1979). Отмечают менее наклонный лоб (по сравне-
нию с европейскими неандертальцами), прямоугольную
форму орбит, очень широкое лицо (155 мм.), выраженную
посторбитальную констрикцию. По-видимому, только с
большой натяжкой мы можем включить эту находку в груп-
пу «неандерталоидов». Она явно имеет свою местную спе-
цифику.
Джебель Ирхуд 2 Два фрагмента черепа слабо наклон-
ная, выпуклая лобная кость с метопическим швом и округ-
лая, как у современного человека затылочная кость. Геоло-
гический возраст — вюрм 1. Найдено более 400 орудий из
кремня и кварцита, сходных с ближневосточным инвента-
рем мустье-леваллуа. А.Валлуа констатировал сходство это-
го черепа с ближневосточными вариантами группы Кафзех.
Ж. Юблен (Hublin, 1992) считает людей Джебель Ирхуд про-
токроманьонцами, предшественниками людей современ-
ного типа и одним из звеньев, соединяющих североафри-
канский (Марокко) палеолит с более прогрессивными про-
токроманьонцами типа Кафзех и кроманьоноидными попу-
ляциями Северной Африки типа Афалу-Тафоральт, Вади
Хальфа (Thoma, Vallois,1977). Такова, по мнению ряда спе-
циалистов особая локальная ветвь эволюции человека в
Африке, идущая от форм типа Тернифина (Тигениф). Имеет-
ся мнение, что этот очаг эволюции не ограничивается аф-
риканским регионом, но дает также ответвление в Европу.
Так Э.Агирре и М.-А. де Люмлей считают, что европейские
«пренеандертальцы» (т.е. Homo heidelbergensis)- Араго, Мау-
эр, Монморен, Атапуэрка, генетически связаны с мароккан-
скими архантропами и их североафриканскими потомками
308
(Aguirre, Lumley, 1977). Здесь, конечно, важно обратить вни-
мание на согласование датировок, которые на данный мо-
мент порождают ряд сложностей для изложенных выше ги-
потез, тем более, что многие из североафриканских находок
не получили достаточно надежного определения геологиче-
ского возраста.
Хауа Фтеах, Ливия
В 1952 г. на севере Ливии были обнаружены каменные
орудия типа мустье-леваллуа, а также часть нижней челю-
сти человека. Находка датирована интерстадиалом вюрм Il-
Il 1. Констатировано большое сходство с нижней челюстью
Табун 1.
НЕАНДЕРТАЛЬСКИЙ ТАКСОН КАК ЕДИНИЦА
СИСТЕМАТИКИ ГОМИНИД
После того, как неандертальский человек получил свое
первое научное наименование «Ното neanderthalensis King,
1864», он сменил еще 17 «имен» (Schoch, 1974) в соответст-
вии с новыми представлениями исследователей о структуре
рода Ното, причем таксономический ранг, приписываемый
этому древнему представителю гоминид, колебался от рода
до подвида. В 1965 г. Б. Кэмпбелл предложил «понизить» та-
ксономический ранг неандертальца до подвида (Campbell,
1965), включив его в вид Homo sapiens.Так неандерталец пре-
вратился в Homo sapiens neanderthalensis. Новая система не
сразу была принята научной общественностью, но посте-
пенно накапливающиеся данные, говорящие о более высо-
ком уровне материальной и духовной культуры неандер-
тальца по сравнению с образом последнего, созданным
предшествующими исследователями, убедили довольно
многих. Однако, многие авторитетные ученые признавали
неандертальца по-прежнему отдельным видом. Так, напри-
мер, Д.Джохансон (Johanson, Blake, 1996) высказался за ви-
довой уровень различий между неандертальским и совре-
309
менным человеком, напомнив, что при определении таксо-
номических взаимоотношений на базе морфологии черепа
всегда есть риск преуменьшить размах различий. В посто-
янном противостоянии в области систематики «дробите-
лей» («splitters») и «объединителей» («lumpers») те и другие
порой впадали в крайности. Не исключено, что в данном
случае «объединители», исправив прошлые ошибки своих
оппонентов, сами не удержались от чрезмерного дрейфа в
противоположную сторону. Новые исследования, как буд-
то, дают довольно веские аргументы в поддержку такого
предположения. Американские антропологи Дж. Швартц и
И. Тэттерсол (Schwartz, Tattersail, 1996), детально изучившие
ряд неандертальских черепов (Гибралтар, Спи, Ля Шапелль-
о-Сен, Ля Феррасси, Сен-Сезер) обнаружили несколько
уникальных, присущих только неандертальцам морфологи-
ческих особенностей, главной из которых является строе-
ние внутренней поверхности грушевидного отверстия, в ча-
стности, наличие гребня, образующего «вторичный край»
внутри полости, от которого отходят массивные выступы в
медиальном направлении. Авторы считают эту структуру
настолько специфичной и неповторимой, что она может
без сомнений рассматриваться как видовой критерий Ното
neanderthalensis.
В 1997 г. группа генетиков, возглавляемая М.Крингсом
(Krings et al., 1997) осуществила уникальный эксперимент,
который может стать началом совершенно нового подхода к
изучению ископаемых гоминид: исследователям удалось
выделить митохондриальную ДНК из костей дюссельдорф-
ского неандертальца и провести сравнительный анализ по-
следовательностей оснований в цепях митохондриальной
ДНК полученного образца, современного человека и шим-
панзе. Что же показал генетический анализ? Оказалось, что
различия между неандертальским образцом и средней вы-
боркой современного человечества более чем в 3 раза пре-
вышают генетическое расстояние между нынешними расо-
выми группами (27±2,2 замещений в последовательности
310
против 8,0 ±3,1) и составляют примерно половину разницы
между современным человеком и шимпанзе. Эти данные
позволяют рассчитать, что эволюционные пути неандер-
тальца и современного человека разошлись уже 555-690 ты-
сяч лет назад. При таких условиях можно было бы сделать
вывод о видовом статусе неандертальского человека, кон-
статировать очень малую вероятность его метисации с ана-
томически современным людьми (хотя было бы неверно от-
рицать возможность межвидовой метисации) и сомнитель-
ность версии трансфомации неандертальца в современного
человека. Однако, в рассматриваемом вопросе рано ставить
точку, о чем предупреждают и сами ученые, осуществившие
эксперимент. Во-первых речь идет о совершенно новом,
притом чрезвычайно сложном опыте, в ходе которого нель-
зя полностью исключить ошибки; во-вторых доказан лишь
факт отсутствия генетического вклада митохондриальной
ДНК данной неандертальской популяции в генофонд ныне
живущего человечества, что не исключает возможности об-
мена генами ядерной ДНК. Правда, здесь же делается ого-
ворка, что независимо от видового или подвидового статуса
неандертальского человека, полмиллиона лет параллельной
эволюции должны были настолько отдалить друг от друга
развивающиеся в изоляции таксоны в морфологическом,
психологическом и этологическом аспектах, что какая-ли-
бо биологическая связь между ними вряд ли стала бы воз-
можной, как и генетическая преемственность.
Высокой степенью специфичности отличается, впро-
чем, практически весь лицевой скелет неандертальца. В
связи с этим было высказано предположение, что такая
форма возникла как мутация одного гена с плейотропным
эффектом, связанного с перестройкой органов обоняния.
Автор этой идеи, - американский исследователь Э.Боуэрс-
Бьенковски - считает, указанный подход единственно воз-
можным для объяснения того факта, что данный морфотип
не встречается ни у ранних гоминид, ни у современного че-
ловека (Bowers-Bienkowski, 1999).
311
После всего изложенного нелишне будет сделать еще од-
но замечание в связи с рассматриваемой дискуссией. Экспе-
риментаторы в своей публикации мало уделяют внимания
характеру использованного материала. Речь идет фактически
только о «классических» неандертальцах. Напомним, что ед-
ва ли не единственным пунктом, по которому на настоящий
момент достигнуто единство мнений исследователей по не-
андертальской проблеме является — признание «классичес- .
ких» неандертальцев группой, стоящей вне эволюционной
линии, ведущей к современному человеку. Следовательно,
полученные генетиками выводы только лишний раз подтвер- !
дили давно выдвинутую палеоантропологами гипотезу о ту-
пиковом характере конкретного субтаксона неандертальцев,
но не всего таксона Homo neanderthalensis, который нуждает-
ся в дальнейших исследованиях. На очереди проверка гипо-
тезы причастности к магистральной линии эволюции, веду-
щей к современному человеку «атипичной» группы неандер-
тальцев, а также представителей Homo heidelbergensis. Поэто-
му, говоря о том, как отразится результат сенсационного экс-
перимента генетиков на наших представлениях о взаимоот- I
ношениях линий плейстоценовых гоминид, необходимо уто-
чнить, что речь идет пока лишь о «классическом» неандер-
тальском субтаксоне — высокоспециализированной популя-
ции приледниковой зоны вюрмского периода.
Описанный генетический эксперимент, по-видимому,
позволяет считать оправданным выделение особого вида на
базе популяции «классических» неандертальцев. В этом
случае род Ното будет насчитыывать семь видов: Н.habilis,
Н.rudolfensis, Н.ergaster, Н.erectus, Н.heidelbergensis, Н.пеап-
derthalensis, Н. sapiens. Можно было бы добавить еще и Ното
antecessor, с чем, впрочем, не все согласятся.
ОБРАЗ ЖИЗНИ НЕАНДЕРТАЛЬЦЕВ
Тенденция к включению неандертальцев в вид Ното
sapiens возникла главным образом в связи с накопившими-
ся фактами, свидетельствующими о более высоком эволю-
312
ционном уровне этих гоминид по сравнению с прежними
представлениями о них. Так, например, Э.Тринкаус в од-
ной из своих работ обосновал точку зрения, согласно ко-
торой неандертальцы по своим локомоторным, интеллек-
туальным и речевым способностям не уступали анатоми-
чески современному человеку. Упомянутый исследователь
доказывает, что архаизм анатомии скелета палеоантропов
был сильно преувеличен антропологами. В частности,
осанка неандертальского человека из Ля Шапелль-о-Сен
вряд ли сильно отличалась от осанки современных людей
(Trinkaus, 1978). Палеоантропологическте находки второй
половины XX века также дают повод говорить о прежней
недооценке неандертальцев, в частности их интеллекту-
альных возможностей. Так, сенсационная находка остан-
ков неандертальского человека в Сен-Сезер вместе с ору-
диями типа шатель-перрон, свойственными верхнепалео-
литическому человеку, говорит об отсутствии резкой ин-
теллектуальной грани между неандертальцами и совре-
менными людьми. Об этом же свидетельствуют многочис-
ленные случаи преднамеренных захоронений неандер-
тальцев: в гроте Ле Мустье был обнаружен скелет юноши,
положенного при погребении на правый бок с рукой, под-
ложенной под голову и поджатыми ногами; грот Регурду
содержал надгробие из камней, обложенное плитками из
известняка, в гроте Гуаттари (Монте Чирчео) в Италии
найден череп, окруженный овальной кладкой из камней; в
пещере Ля Феррасси (Франция) мужской и женский ске-
леты лежали «голова к голове») рядом со скелетами детей,
а детский череп был захоронен отдельно под каменной
плитой с нанесенными на ней углублениями. Подобные
же факты связаны также с передне- и среднеазиатскими
неандерталоидами: скелет мужчины в пещере Амуд был
обнаружен у входа в пещеру; в Кебара скелет без черепа
находился в специально выкопанной яме (черепа нередко
находят отдельно от скелетов); пещера Тешик-Таш храни-
ла скелет ребенка, вокруг головы которого были уложены
313
рога горного козла; в пещере Шанидар (Ирак) была иссле-
дована пыльца растений из могильной ямы, свидетельст-
вовавшая о том, что в яму при захоронении было брошено
много цветов; кость ноги быка рядом со скелетом неандер-
тальца в пещере Ля Шапелль-о-Сен это остаток пищи, ос-
тавленной в могиле вместе с покойным. Исследователи
называют 36 находок костных остатков неандертальцев,
где с полным основанием позволительно предположить
преднамеренное захоронение, возможно,- по определен-
ному обряду (Johanson, Blake, 1996). Этот далеко не пол-
ный перечень фактов говорит о наличии у неандертальцев
каких-то представлений о загробной жизни и о наличии
определенной этики, с этим связанной. Таким образом,
генетические различия не предопределяют разницу обще-
го интеллектуального уровня.
Интересны находки, свидетельствующие о наличии у
неандертальцев некоторых культов, в частности — культа
медведя: в Драконовой пещере в Швейцарии был найден
тайник из каменных плит, в котором хранились с вюрмско-
го времени семь аккуратно уложенных черепов пещерного
медведя.
Очень мало известно об искусстве неандертальцев:
здесь речь может идти лишь о его зачатках. Насколько изве-
стно, эти люди не оставили каких-либо наскальных рисун-
ков и скульптур. Очень интересные данные опубликовал
археолог В.Е.Ларичев (Ларичев, 1999), описавший некото-
рые удивительные находки, связанные с культурой неан-
дертальцев и их предшественников. Так, в известном неан-
дертальском погребении Ля Феррасси была найдена костя-
ная пластина с нанесенными на ней резными линиями,
«расшифровка» которых привела автора к выводу о нали-
чии у неандертальцев (причем «классических») лунного ка-
лендаря (!). К подобным же знаковым записям, относящим-
ся к календарной системе, В.Е.Ларичев относит также ряд
углублений на плите могилы VI Ля Феррасси, нанесенных в
определенном порядке. Возможно, современная наука
314
лишний раз сталкивается со случаем недооценки интеллек-
туальных возможностей наших отдаленных предков и пред-
шественников.
Материальная культура неандертальского человека бы-
ла богаче, чем у его предшественников. Достаточно сказать,
что мустьерская каменная индустрия столь разнообразна,
что только на территории Франции археологи насчитывают
более 60 типов каменных орудий (Хрисанфова, Перевозчи-
ков, 1991). Такое разнообразие свидетельствует о полифунк-
циональности кремневой техники неандертальского чело-
века и о сложности его хозяйственной деятельности. Мож-
но быть уверенным, что в распоряжении неандертальцев
были не только кремневые, но также деревянные и костя-
ные орудия: последние, хотя и в незначительном количест-
ве, встречаются на мустьерских стоянках. Не вызывает сом-
нения, что жившие в холодном климате неандертальцы
имели одежду из шкур животных и что у них были элемен-
тарные навыки строительства жилищ (в простейшем случае
типа ветровых заслонов каку австралийских аборигенов), а
также оборудования естественных укрытий — пещер, где ус-
траивался очаг, в котором постоянно поддерживался огонь.
Вопреки укрепившемуся представлению о неандер-
тальцах как о неуклюжих силачах, эти люди не страдали
скованностью и однообразием движений, что видно по ши-
рокому набору изготовлявшихся ими орудий а также по раз-
маху охотничей деятельности. Объектами их охоты были та-
кие крупные животные, как шерстистый носорог («атипич-
ные» неандертальцы охотились на носорога Мерка) и пе-
щерный медведь. Ловкость и смелость охотников того вре-
мени доказываются находками остатков добычи в пещерах,
расположенных высоко в горах, куда охотники добирались
в погоне за пещерными медведями (Драконова пещера) и
горными козлами (Тешик-Таш). Охотились даже на слонов
(ранние неандертальцы). Охота, естественно, должна была
сплотить членов группы. Именно в их взаимодействии вос-
питывались черты альтруизма и сочувствия. Скелет немо-
315
лодого и тяжело больного неандертальца в пещере Ля Ша-
нелл ь-о-Сен, а также скелет однорукого человека того же
вида в пещере Шанидар являются иллюстрациями того, что
члены неандертальской орды заботились о слабых и боль-
ных сотоварищах, по возможности продлевая их жизнь, ко-
торая была в тяжелых условиях очень недолгой: мужчины
редко доживали до 50 лет, женщины жили еще меньше.
Мы пока не знаем доподлинно, в какой мере неандер-
тальцы владели членораздельной речью. По этому вопросу
с давних времен ведется дискуссия. Приведенное выше
мнение Э.Тринкауса о почти неограниченных речевых воз-
можностях палеоантропов, как будто, нашло подтвержде-
ние при раскопках пещеры Кебара, где вместе с другими ча-
стями скелета была найдена подъязычная кость (os
hyoideum) — важный элемент речевого морфофизиологичес-
кого комплекса,- по форме неотличимая от аналогичной
кости современного человека. Такой же элемент скелета
был, кстати, обнаружен при раскопках в пещере Атапуэрка
(Испания) вместе с черепами представителей более древне-
го вида гоминид — Homo heidelbergensis. Эти данные могут
свидетельствовать в пользу гипотезы очень раннего в эво-
люции гоминид возникновения речи. Английский антропо-
лог Дж.Д. Кларк (Clark, 1992) отстаивает гипотезу позднего
возникновения языкового общения в эволюции человека,
утверждая, что членораздельная речь сформировалась толь-
ко у вполне сложившегося сапиенса 40 тысяч лет назад и
что ее не было даже у анатомически современных древних
гоминид Схул и Кафзех. Д.Джохансон считает, что устрой-
ство гортани (ее высокое положение) у неандертальца дол-
жно указывать на неспособность к произнесению сколько-
нибудь широкого спектра звуков. Об этом можно судить по
характерному для неандертальцев слабо выраженному из-
гибу основания черепа. Американские исследователи
К.Р.Джибсон и С.А.Джесси опровергают утверждение отно-
сительно жесткой связи речевых способностей и положе-
ния гортани со степенью изгиба основания черепа, ссыла-
316
ясь на большую вариабельность последнего признака, вы-
явленную на трупном материале (Gibson, Jessee, 1994). В об-
щем, дискуссия по данной проблеме не завершена, но ско-
рее все же ведет к положительному решению проблемы на-
личия речи у неандертальцев. Исходя из описанных выше
фактов, свидетельствующих о достаточно развитой матери-
альной культуре и сравнительно высоком уровне организации
группы у людей описывамого вида можно предположить су-
ществование у них соответственно развитой системы комму-
никации. Если этому препятствовали такие анатомические
показатели, как строение гортани, остается сделать вывод о
наличии у неандертальцев сложной системы жестовой «речи».
Здесь необходимо вспомнить известные опыты американских
приматологов (супруги Гарднеры, Паттерсон) с шимпанзе и
гориллой: при полной невозможности обучить обезьян звуко-
вой речи последние быстро освоили «язык глухонемых». То.
отсутствие языка в нашем понимании не означает отсутствия
развитой коммуникации, которая при свойственном роду
Ното сложном устройстве мозга могла достигнуть высокого
уровня «в обход» эволюции гортани и звуковой речи. Если это
предположение верно, то взгляд на неандертальского и совре-
менного человека как на два разных вида представляется бес-
спорно оправданным. Значительная разница в уровне разви-
тия речи могла сыграть определенную роль в борьбе за выжи-
вание между неандертальским и современным человеком.
И.Тэтгерсол и Х.Мэтгернис (Tattersail, Matternes, 2000) счита-
ют, что именно этот фактор сыграл решающую роль в процес-
се вытеснения неандертальцев с территории Европы.
ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДА HOMO
NEANDERTHALENSIS
В науке давно сложилось хорошо обоснованное мне-
ние, что неандертальский человек произошел от архантро-
па. С введением таксона Homo heidelbergensis некоторые ис-
следователи адекватно переменили принятую ранее форму-
лировку, так что роль предка неандертальца теперь отводит-
317
ся гейдельбергскому человеку как виду. Естественно, эта за-
мена носит чисто формальный характер. Просто «прогрес-
сивный архантроп», от которого, вне всякого сомнения,
произошли неандертальцы, получил новое, вполне закон-
ное название в систематике — Homo heidelbergensis, предло-
женное еще в начале XX века. Но дело не в формулировках:
главное — найти конкретный корень неандертальского так-
сона, понять, где и когда выделилась ветвь, ведущая к нему,
и определить место и время окончательного формирования
этой группы гоминид в ее законченном, известном науке
варианте.
В настоящее время имеется уже достаточно четкое
представление о непосредственном, ближайшем предке не-
андертальского человека на основе палеоантропологичес-
ких находок Homo heidelbergensis в Европе и Африке. Осо-
бенно заметно неандерталоидные особенности проявились
на хорошо сохранившихся черепах Петралона, Атапуэрка,
Араго, принадлежащих к гейдельбергскому таксону и дати-
руемых средним плейстоценом (300-400 тысяч лет назад).
На черепе Петралона 1 типичная для гейдельбергского че-
ловека мозаика прогрессивных и архаичных признаков вы-
разилась в сочетании довольно отчетливого комплекса про-
тонеандерталоидных черт лицевого черепа и гораздо более
архаичного строения мозговой коробки. По выражению
Д.Джохансона «как будто неандертальское лицо приделали
к черепу другого вида» — Homo erectus. (Johanson,Blake\99fd)
Уплощенная скуловая кость, уклон назад скуловых отрост-
ков верхней челюсти, широкое носовое отверстие, большое
межглазничное расстояние, большие орбиты. Недаром этот
череп относили раньше к неандертальскому виду, в чем был
бы резон, если бы не небольшой объем мозговой коробки
(1220 см3) и совсем другая форма затылочной области — без
«шиньона», но с трансверсальным торусом. Очень сходны с
описанным вариантом находки из Кон-де-Л’Араго (в част-
ности — Араго XXI) и экземпляры №№ 4 и 5 из Атапуэрка
(Испания).Исследователи характеризуют их как формы,
318
обнаруживающие черты адаптации к плейстоценовой лед-
никовой среде путем приобретения неандерталоидных мор-
фологических особенностей (Johanson, Blake, 1996). Среди
антропологов сейчас достигнуто определенное единство
мнений относительно того, что Петралона 1 достаточно по-
лно представляет предковую протонеандертальскую группу
гоминид в Европе. В частности, Дж.Хейм в своей известной
модели эволюции гоминид выводит «собственно неандер-
тальскую линию» после Homo erectus через форму Петралона 1
(Яе/7тг,1987), а Е.Н.Хрисанфова приходит к заключению,
что последовательность неандертальской линии — Араго —
Петралона — «классические» неандертальцы представляется
достаточно обоснованной (Хрисанфова, 1997). Таким обра-
зом, можно считать, что облик прямого предкового звена в
цепи эволюции в сторону неандертальского человека доста-
точно достоверно определен, но нужно еще воспроизвести
всю эту цепь с самого начала.
Раскопки, проводишиеся испанскими палеоантропо-
логами Х.Арсуага, А. Росас и X. Бермудес де Кастро на хол-
мах Атапуэрка в 1994-95 гг. во многом прояснили проблему
заселения Европы древними гоминидами уровня гейдель-
бергского человека. Находка в Гран Долина (Homo anteces-
sor), древность которой равна 780 тыс.лет. описанная в пре-
дыдущей главе нашей работы, вполне может рассматри-
ваться как исходная форма эволюции неандертальского ви-
да, либо,- как считают испанские исследователи,— также и
как предковая ветвь современного человека.(Bermudez de
Castro, Arsuaga, 1997). Гейдельбергскому человеку испанские
коллеги отводят роль прмежуточного звена между Ното
antecessor и неандертальцем. Во всяком случае, стал, вероят-
но, известен «древнейший европеец,» эволюционные кор-
ни которого уходят в Африку и смыкаются там с древней-
шими формами гейдельбергского человека типа Бодо. Раз-
деляя основные положения «афро-европейской» гипотезы
Г.Бройера, мы придерживаемся мнения, что популяция
Гран Долина была предковой только для неандертальского
319
человека, в то время как современный человек — также по-
томок африканской ветви гейдельбергского вида,- разви-
вался в Африке, затем — в Передней Азии и пришел в Евро-
пу значительно позже — примерно 40 тыс. лет назад, притом
«восточным путем», через район Босфора и Дарданелл. Мы
пока воздерживаемся от признания нового вида Homo ante-
cessor, считая его ранней формой гейдельбергского челове-
ка. Сходную позицию, насколько нам известно, занимают
Г.Райтмайер, Ж.Юблэн, К.Стрингер, М.Уолпофф.
Пока неясен эволюционный и систематический статус
новой находки в Италии — черепа — calvarium из Чепрано
(Италия), древность которого превышает геологический
возраст находки в Гран Долина (примерно 900 тыс. лет)
(Manzi, 2000). Его сравнивают с экземплярами Homo erec-
tus, однако, нам представляется, что это — скорее ранний
вариант Homo heidelbergensis, отражающий древнюю волну
миграции этого вида из Африки в Европу. Возможно, этот
экземпляр также, как и Гран Долина имеет отношение к
древнейшим протонеандерталоидным формам, которые
еще не имели характерных неандертальских черт, сформи-
ровавшихся в условиях ледниковых периодов. Несмотря на
разницу датировок можно говорить об общих корнях попу-
ляций Гран Долина, Чепрано и Бодо, общий предок которых
несомненно происходит из Африки и был прямым потом-
ком Homo ergaster. Экземпляр из Бодо в основных чертах
обнаруживает явное сходство с находками из Петралоны,
Араго, Атапуэрка, Кабве, при меньшей, чем у них специали-
зации лицевого отдела. Это, очевидно, звено единой цепи
эволюции гейдельбергского человека. Можно не сомне-
ваться, что тип Бодо уходит корнями в глубокую древность
и что в течение огромных промежутков времени он был
широко распространен в Африке и оставил свой след во
многих более поздних формах, таких как Тигениф, Кабве,
Хоупфилд.
На вопрос, где отделилась ветвь, приведшая к неандер-
тальцу, сейчас можно предположительно указать на терри-
320
торию нынешней Эфиопии и смежных регионов, а на воп-
рос, когда это произошло, не претендуя на большую точ-
ность ответить: 600-800 тыс. лет назад. Вспомним, что дан-
ные генетического эксперимента с выделением митохонд-
риальной ДНК неандертальца датируют это событие пери-
одом времени от 550 до 690 тыс. лет назад. Тип Бодо, а тем
более — его предшественников, - еще далек от «настоящего
неандертальского», но элементы последнего в нем уже про-
слеживаются: «арочные» надглазничные дуги, очень боль-
шие размеры лица, большая ширина носа, огромное меж-
глазничное расстояние. Вместе с тем, этот череп обладает и
достаточным протосапиентным комплексом, чтобы не иск-
лючить возможность видеть в нем далекого общего предка
неандертальца и Homo sapiens.
Согласно некоторым прежним и современным пред-
ставлениям , неандертальская и современная линии эволю-
ции разделились в Европе, причем в качестве предков сов-
ременного человека называли и сейчас иногда называют
древние европейские формы — Сванскомб, Фонтешевад (т.н.
«фанерантропы» по терминологии Серджи), иногда —
Штейнгейм (гипотеза «пресапиенса», схема Дж. Хейма). Те-
перь скорее можно предположить, что эволюционные на-
правления, приведшие к формированию неандертальца и
сапиенса разошлись еще в Африке, хотя морфологические
модели этих таксонов выявились далеко не сразу. Неандер-
тальский вид сложился в своем завершенном «классичес-
ком» виде в Европе в приледниковой зоне вюрмского вре-
мени (потому мы и считаем неандертальца европейской
формой), но генетическая ветвь, послужившая ему базой,
имела африканский корень, причем очень глубокий. При-
шедшие из Африки через Гибралтар (или Сицилию) группы
Homo heidelbergensis, по нашему мнению, не дали начало
Homo sapiens, хотя и имели, вероятно, в своем генофонде его
эволюционный потенциал, который впоследствии не был
реализован. То. вся «гибралтарская» линия оказалась чисто
неандерталоидной и зашла в тупик в Европе на уровне
321
«классического» неандертальца. Так, во всяком случае, по-
лагают многие исследователи, в том числе — автор «афро-
европейской» гипотезы эволюции плейстоценовых гоми-
нид, германский антрополог Г.Бройер (Brauer, 1984). Ника-
ких сапиенсов, ни их прямых предшественников в Европе
никогда не было вплоть до миграции (или возникновения?)
верхнепалеолитического человека современного анатоми-
ческого типа 40-45 тыс. лет назад. О протонеандерталоид-
ном характере первой «гибралтарской» миграции гоминид
из Африки пишет в ряде работ известный английский ан-
трополог П.Эндрьюс, а также упоминавшиеся выше испан-
ские коллеги. Вообще, мало кто сомневается в прямой свя-
зи европейских «пренеандертальцев» с африканскими фор-
мами, в частности — с эволюционной линией «Тернифина-
Рабат» (Tho ma,Vallois,1911', Aguirre, Lumley, 1977) хотя пос-
ледняя, вероятно, пошла по другому пути специализации,
уклонившись от «магистрали» «Бодо-Кабве» Одонтологиче-
ские данные, основанные на хорошо фиксируемых призна-
ках, также позволяют четко проследить эволюционную ли-
нию от африканских древних гоминид через европейских
«пренеандертальцев до «тупика» — «классических» неандер-
тальцев (Зубов, Халдеева, 1989 г). Однако, здесь есть и труд-
но объяснимые факты, причем из области той же одонтоло-
гии: для европейских неандертальцев, как «классических»,
так и «атипичных,»характерна «лопатообразная форма
верхних резцов, причем в том варианте, который в точности
соответствует структуре резцов китайского синантропа (Зу-
бов, 1994). Это заставляет задуматься о возможности каких-
то пока не известных нам миграций с востока в верхнем
плейстоцене или несколько раньше, как раз в эпоху пред-
полагаемых миграций обратного направления, приведших
к возникновению «смешанных» форм, найденных в Китае
(Pope, 1992). Не исключено, что это был период интенсифи-
кации генного обмена между восточным и западным очагами
сапиентации, и неандертальцы не остались в числе чистых
по генофонду популяций. Кстати, археологи подтверждают
322
наличие афро-азиатских контактов в среднем палеолите: ка-
менные орудия — бифасы «африканского образца» — встре-
чаются в слоях этого периода на территории Китая {Huang,
1989). Мысль о гетерогенном характере неандертальского та-
ксона высказывалась и ранее. Так, немецкий исследователь
Л.Шотт {Schott, 1985) в одной из своих работ предполагает,
что неандертальцы могли произойти от разных архантропов.
РОЛЬ НЕАНДЕРТАЛЬЦЕВ В ПРОИСХОЖДЕНИИ СОВ-
РЕМЕННОГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
После первых находок остатков неандертальского че-
ловека казалось естественным предположить, что именно
этот вид древнего человека послужил эволюционным зве-
ном, давшим начало Homo sapiens. Эту точку зрения деталь-
но обосновал еще в начале XX в. известный американский
антрополог А.Грдличка. Постепенно в науке утвердилась
т.н. «стадиальная теория» эволюции рода Ното, согласно
которой последовательные формы гоминид, переходя одна
в другую, привели к становлению человека современного
вида. Схема «питекантроп-синантроп-неандерталец-кро-
маньонец» прочно вошла в учебники и популярную литера-
туру середины XX века. При этом фактически подразумева-
лась анагенетическая модель развития, предполагавшая,
что в каждую эпоху существовал один таксон гоминид,- од-
на стадия эволюции.
Однако, уже несколько десятилетий назад возникли и
укрепились сомнения относительно роли неандертальцев
как звена эволюции в становлении человека современного
вида. Причиной этого поворота научной мысли явились
особенности анатомии черепа и скелета неандертальца,
особенно — комплекс «гиперсапиентных черт: огромный
объем мозга, пропорции кисти руки, резкое выступание но-
са, срастание корней моляров. Согласно правилу Долло, су-
ществующему в биологии, эволюция не возвращается назад
на определившемся направлении. Учитывая это, нельзя се-
бе представить, чтобы форма, подобная неандертальцу, мог-
323
ла дать начало сапиентной линии развития. Возникла тен-
денция к отрицанию эволюционной роли неандертальского
человека в филогенезе Homo sapiens.Почти одновременно
сформировалась компромиссная точка зрения, предпола-
гавшая, что «классические» неандертальцы действительно
были тупиковой формой, зато другой субтаксон — «атипич-
ные» неандертальцы типа Эрингсдорф-Саккопасторе не
должны быть исключены из числа возможных предков сов-
ременного человечества. Нужно сказать, что в общих чертах
все три позиции (признание, отрицание и компромисс) в
отношении неандертальской стадии эволюции существуют
в науке и в настоящее время и все имеют достаточно авто-
ритетных сторонников. Представители «негативистского»
направления, полностью исключающего неандертальское
звено в эволции современного человека, в середине XX ве-
ка строили свои доказательства на поисках древнеевропей-
ских ископаемых гоминид, обладающих протосапиентным
морфологическим комплексом. Особое внимание привле-
кали в этой связи три палеоантропологические находки:
Сванскомб, Фонтешевад и Штейнгейм (рассмотренные в
предыдущей главе), датируемые временем от рубежа сред-
него и верхнего плейстоцена до начала верхнего плейстоце-
на. Эти находки значительно древнее, чем все известные
костные остатки неандертальцев. На базе этих материалов
была развита теория «пресапиенса», предполагавшая на-
правленность сапиентной линии эволюции гоминид «в об-
ход» неандертальского таксона — прямо к человеку совре-
менного вида. Наиболее подробно эта гипотеза была разра-
ботана в трудах, А. Валлуа, выделившего в качестве модели
пресапиенса черепа из Фонтешевад и Сванскомб (Vallois,
1954). Древние европейские гоминиды Мауэр и Монморен
фигурировали как «прнеандертальцы». Современники под-
вергли критике рассматриваемую гипотезу, ссылаясь на
большое сходство черепов Сванскомб и Фонтешевад с «ати-
пичными» неандертальцами, а также между собой. К ним
близок также череп из Штейнгейм. В первоначальном виде
324
гипотеза была практически отвергнута, правда Фонтешевад
до сих пор иногда выделяется как особая форма, которая
могла бы представлять сапиентную линию развития. Нужно
сказать, что гипотеза «пресапиенса» базировалась в общем
на ошибочной трактовке различий между экземплярами
Сванскомб-Фонтешевад и современными людьми: отклоне-
ния от «классического» неандертальского типа рассматри-
вались как сдвиг в сторону сапиенса, в то время как они,
как раз наоборот являлись показателями архаизма и сбли-
жения с гейдельбергским человеком. Неандертальская спе-
циализация как бы «увела в сторону» «классическую» груп-
пу от магистрального направления, в результате чего сапи-
енсы оказались кое- в -чем ближе к Homo heidelbergensis чем
Homo neanderthalensis, находясь на единой магистральной
линии. Архаичные черты совпали с прогрессивными. Сто-
ронники гипотезы пресапиенса рассматривали такие чер-
ты, как отсутствие неандерталоидной специализации лице-
вого отдела, небольшой объем мозга, развитые сосцевид-
ные отростки, форма затылка как сапиентный комплекс.
Недаром С.Серджи (Sergi, 1959) объединил экземпляры
Фонтешевад и Сванскомб в одну группу с ископаемыми
людьми современного типа («фанерантропы»). Однако «са-
пиентность» наделе, напротив, означала архаизм и сближе-
ние с гейдельберским человеком, что можно было заклю-
чить хотя бы на базе такого признака, как большая толщи-
на костей черепа. Поиски пренеандертальских сапиентных
форм в Европе на тот раз оказались неудачными.
К гипотезе пресапиенса примкнули в 1950-е годы неко-
торые известные ученые — Г.Хеберер, А.Тома, М.Монтегю,
а в более позднее время — часть французских антропологов.
В конце 1980-х годов получила известность «схема Хейма»
(Heim, 1987), в которой имеются элементы изложенной вы-
ше гипотезы Валлуа. В Европе Хейм прослеживает две эво-
люционные линии: Presapiens sapiens (Фонтешевад) и
Presapiens neanderthalensis (Петралона), которые происходят
от общей предковой формы из европейской группы Мауэр-
325
Араго. В другом варианте этой схемы Ж.Хейм с коллегами
вводят последовательные звенья цепи Homo erectus-Homo
sapiens: типичный Homo erectus— Homo erectuspresapiens (Ара-
го, Вертешселлеш, Штейнгейм, Фонтешевад) — Homo presapi-
ens sapiens (Схул, Кафзех, Джебель-Ирхуд) — верхнепалеоли-
тический сапиенс. Отдельная ветвь в этой схеме ведет в ту-
пик — от Homo erectus presapiens к «классическим» неандер-
тальцам. (Hazout, Loirat, Heim, 1990). К гипотезам пресапи-
енса близка описанная выше точка зрения испанских па-
леоантропологов. Схемы эволюции, которые в нашей рабо-
те объединяются под названием «гипотез пресапиенса»
имеют следующие общие черты: 1) отрицается роль неан-
дертальского человека как предка Homo sapiens; 2) прароди-
ной современного человека считается Европа, на террито-
рии которой, согласно авторам гипотез, произошло разде-
ление неандертальской и сапиентной ветвей эволюции, бе-
рущих начало от европейской формы Homo heidelbergensis',
3) предполагается модель эволюции гоминид по типу кла-
догенеза, с ветвлением и формированием «боковых» таксо-
нов, из которых формируются тупиковые линии.
По-иному представляют себе процесс становления со-
временного человека сторонники гипотез «африканской
прародины». Наиболее известной и хорошо обоснованной
является здесь афро-европейская гипотеза Бройера
(Brauer, 1984), согласно которой человек современного фи-
зического типа возник в Африке на рубеже среднего и
верхнего плейстоцена, мигрировал в Переднюю Азию 100-
120 тыс. лет назад, а оттуда — 35 — 40 тыс. лет назад — в Ев-
ропу, где ассимилировал местных неандертальцев
(Brauer, 1987). Это была, по П.Эндрюсу, вторая афро-евро-
пейская миграция.
Концепция африканской прародины современного че-
ловека при отрицании неандертальской стадии эволюции
принята сейчас многими известными учеными, в частности
К.Гроувсом, Д.Джохансоном, К.Стрингером, Р.Клейном,
Х.Диконом, Р.Левиным. Крайний вариант гипотезы исклю-
326
чения части ископаемых форм из родословной человечес-
кого рода предложил В.В.Бунак (Бунак, 1980) в своей гипо-
тезе «фамногенеза», «вычеркивающей» из числа возможных
предков современного человека не только неандертальцев,
но и архантропов. Сапиентная линия ведется прямо от
Homo habilis.
Наконец, говоря о тех исследователях, кто отрицает воз-
можность участия неандертальцев в эволюции сапиенса, не-
обходимо остановиться на исследованиях генетиков, боль-
шинство которых стоит на позиции полного исключения не-
андертальского вида из числа вероятных предков современ-
ного человечества (А.Уилсон, А.Дородзинский, Р.Мак Кэй,
Л.Кавалли-Сфорца). В 1987 г. группа американских ученых
во главе с А.Уилсоном на основании исследования митохон-
дриальной ДНК в 147 популяциях современного человечест-
ва вычислила время дивергенции разных расовых групп пу-
тем подсчета различий, накопившихся в ходе мутационного
процесса, и пришла к выводу, что все современное человече-
ство происходит от единой африканской популяции, причем
от одной женщины-праматери, названной «митохондриаль-
ной Евой», жившей южнее Сахары в период времени от 140
тыс. до 290 тыс.лет назад. Потомки «Африканской Евы» рас-
селились по всей ойкумене, вытесняя более древних гоми-
нид, не смешиваясь с ними. Гипотеза, в ее деталях, встретила
резкую критику, однако моноцентристская идея возникнове-
ния человечества из единого африканского очага и последу-
ющего «исхода» из Африки на территории всех континентов
сохранилась и получила название «гипотезы Ноева Ковчега».
Такой точки зрения придерживаются многие ученые, осо-
бенно генетики, причем разногласия выражаются в основ-
ном в признании или отрицании возможности смешения с
более древними гоминидами, а также в оценке времени су-
ществования древнейшей прародины человечества.
Позже эксперименты и расчеты, проведенные А.Уилсо-
ном неоднократно повторялись в разных вариантах, причем
имели место значительные колебания предполагаемого ди-
327
апазона времени существования предковой африканской
группы: 166-249 тыс. лет, 176-222 тыс. лет, 188-270 тыс. лет.
Сам А.Уилсон в сотрудничестве с Р.Кэнн, повторив экспе-
римент, получил среднюю цифру 130 тыс. лет (Wilson, Сапп,
1992). Известный итальянский генетик Л.Кавалли-Сфорца
с коллегами пришел к сходному выводу: 133 тыс.лет. Эта да-
та хорошо совпадает с древностью самых ранних африкан-
ских представителей Homo sapiens (Омо 1). В литературе
встречаются крайние варианты датировок первичного аф-
риканского очага сапиентации — от 60 тысяч до 500 тысяч
лет до нашего времени, что сильно зависит от темпов моле-
кулярной эволюции изучаемых локусов митохондриальной
ДНК. Сотрудник Центра молекулярной генетики Калифор-
нийского университета (Сан Диего) К. Уиле (Wills, 1995)
предложил другой прием расчета древности, основанный
на скорости накопления трансверсий, и получил для веро-
ятного времени существования единого очага сапиентации
диапазон 436-806 тыс.лет до нашего времени, что резко уд-
ревняет возраст гипотетической исходной для современно-
го человека популяции, «погружая» ее во времена гейдель-
бергского человека. Еще один генетический расчет времени
выделения эволюционной ветви сапиенса проведен груп-
пой американских генетиков (Fullerton, Harding, Griffits,
Clegg, 1997) осуществивших анализ полиморфных гаплоти-
пов гена В-глобина в 349 хромосомах у лиц, происходящих
из Африки, Азии, Европы, Меланезии. Полученные дан-
ные говорят о возникновении современного вида человека
в Африке 800 тысяч лет назад, что довольно хорошо совпа-
дает с результатами работы К. Уилса. Пока исследователи
предпочитают более поздний вариант (130-200 тыс. лет), но
и в раннем есть свой резон. Вспомним, что генетический
эксперимент группы Крингса «углубил» время разделения
неандертальской и сапиентной ветвей эволюции до 690
тыс.лет. Если время выделения сапиентной линии, расчи-
танное генетическими методами, колеблется от 436 до 806
тыс. лет, не означает ли это, что ученым удалось зафикси-
328
ровать момент разделения в Африке двух больших эволю-
ционных ветвей — протонеандерталоидной и протосапи-
ентной? Правда, тогда необходимо менять традиционные
представления о Homo sapiens, считая популяции типа Бодо
генетическими сапиенсами. Но ведь по классификации
Бройера эти гоминиды как раз именуются «ранними арха-
ичными сапиенсами>>(\). Цифры 800 тыс. и 130 тыс. могут
отражать два важных этапа на сапиентной линии эволю-
ции: выделение всего направления и «скачок» в момент
возникновения «готового» сапиенса современного анато-
мического типа.
Несмотря на разногласия по поводу времени выделе-
ния сапиентной и неандерталоидной линий эволюции, в
подходах разных исследователей есть и существенные об-
щие черты. В частности, все сторонники гипотез африкан-
ской прародины сапиенса, исключающих неандертальцев
из числа возможных предков современного человечества,
сходятся на том, что первые сапиенсы, возникнув в Афри-
ке, прошли через Переднюю Азию и прибыли в Европу 40-
35 тыс. лет назад. Продвижение мигрантов в Европу про-
слеживается по археологическим данным: ориньякская
культура кроманьонцев распространяется в Европе 35-40
тыс лет назад с юго-востока на юго-запад, вытесняя более
примитивную технику шательперрон, связанную, как те-
перь известно, с неандертальцами (Mellars, 1992). Процесс
смены культур протекает не очень быстро — в течение при-
мерно 5 тыс. лет (Vandermeersch, 1981). Одновременно меня-
ется физический тип обитателей Европы: до 40 тыс. лет на-
зад в Европе не было Homo sapiens, после 29-30 тыс. лет там
не остается неандертальцев, и сапиенс становится единст-
венным европейским таксоном гоминид. Последние неан-
дертальцы удерживались на Пиренейском п-ове до 29-го
тысячелетия (Chauveau, 1996). В период 36-26 тыс. лет до со-
временности в Европе сосуществовали три формы гоминид:
неандертальцы (Сен-Сезер, Бокете-де-Сафаррайя), человек
современного физического типа (Кроманьон, Кельстербах),
329
промежуточные варианты (Ханеферзандт, Велика Печина)
(Protsch, 1984). Для объяснения данной ситуации предлага-
ется несколько гипотез: 1)неандертальцы вымерли или бы-
ли истреблены пришельцами, постепенно оттеснявшими
их во все менее благопрятные места; 2) произошло смеше-
ние иммигрантов с местным населением и ассимиляция
последнего — как культурная, так и биологическая; 3) втор-
жения с востока не было вообще, но произошла трансфор-
мация неандертальского таксона в современный вид. Каж-
дое из трех возможных предположений имеет своих сто-
ронников.
Первый вариант имеет поддержку среди генетиков, ко-
торые не только отрицают неандертальскую стадию эволю-
ции, но и считают невозможным смешение неандертальцев
с людьми современного физического типа: единая афри-
канская миграция, притом довольно поздняя, породила все
человечество. Нужно сказать, что описанные выше успеш-
ные генетические эксперименты сильно укрепили позиции
сторонников этой точки зрения. Следует только уточнить,
что нередко употребляемый термин «истребление» не обя-
зательно понимать в прямом смысле, т.е. как уничтожение с
применением оружия. Оттеснение в малопригодные для
жизни районы само по себе могло стать фактором вымира-
ния неандертальских групп, т.к. влекло за собой сокраще-
ние пищевой базы, уменьшение продуктивности охоты и,
как следствие, - деградацию и депрессию. Нельзя не упомя-
нуть также еще один весьма возможный фактор вымирания:
занесение пришельцами новых, неизвестных ранее инфек-
ций в среду неандертальских популяций, не имевших имму-
нитета к соответствующим заболеваниям. Суммируя пере-
численные факторы, можно сказать, что в данном эпизоде
предыстории случилось то, что часто имело место уже в ис-
торическое время при столкновении групп населения, сто-
ящих на разных уровнях развития и обладающих неодина-
ковыми возможностями в борьбе за территорию и жизнен-
ные ресурсы. Вспомним хотя бы тасманийцев, которые
330
явились жертвами столкновения (не обязательно военного)
между двумя цивилизациями разного уровня. Остается от-
крытым вопрос, было ли вымирание неандертальцев пол-
ным или это была ассимиляция, включавшая метисацию,
которая сохраняла часть неандертальского генофонда в
сформировавшихся смешанных популяциях.
Концепция метисации более популярна среди антропо-
логов и палеонтологов. Она сформулирована в работах
Г.Бройера, Л.Шотта, Р.Левина, Р.Проча, автора данной ра-
боты.
Естественно, что генетический эксперимент с мито-
хондриальной ДНК неандертальцев, давший преимущест-
во гипотезам вытеснения и истребления, соответственно
несколько осложнил положение сторонников концепции
метисации и ассимиляции, но, как было показано выше,
все же не привел к ее полному опровержению. Присутствие
в Европе на протяжении сравнительно небольшого проме-
жутка времени (36-30 тыс. лет) одновременно двух «чис-
тых» (неандертальской и сапиентной) и двух по-видимому
метисных групп (Ханеферзандт и Велика Печина) скорее
напоминает эффект метисации, чем трансформациии, для
которой указанное время представляется слишком крат-
ким, учитывая чрезвычайно большой биологический раз-
рыв между сосуществующими таксонами. Нужно еще до-
бавить, что мы точно не знаем фактического масштаба ре-
продукционного барьера между двумя описываемыми ви-
дами одного рода.
Гипотеза трансформации неандертальцев в людей сов-
ременного анатомического типа была господствующей, ко-
гда была общепризнанной стадиальная теория эволюции
человека. Концепция трансформации, в отличие от описан-
ных выше кладистских в своей основе представлений, стро-
илась на базе анагенетической модели развития, т.е. прямо-
го и постепенного перехода одних форм в другие без ветвле-
ния и умножения числа «боковых» таксонов. Популярность
этой точки зрения в середине XX века понятна: ведь еще не
331
были известны древние африканские сапиенсы, был сильно
занижен возраст палестинских находок типа Схул-Кафзех,
не было данных генетики по митохондриальной ДНК неан-
дертальца, не были известны факты сосуществования древ-
них гоминд разного эволюционного уровня. Основная ар-
гументация гипотезы трансформации сохраняется: наличие
в позднем плейстоцене большого числа промежуточных
форм, несостоятельность концепций пресапиенса, неан-
дерталоидные признаки на черепах верхнего палеолита
(Младеч, Дольны Вестонице, Сунгирь), некоторые данные
археологии о наличии в Европе преемственности мустьер-
ской и ориньякской культур.
В свое время сторонниками модели трансформации
были практически все выдающиеся отечественные ученые.
Нужно сказать, что и сейчас этой точки зрения придержи-
ваются некоторые авторитетные антропологи как в нашей
стране, так и за рубежом {Э.Тринкаус, А.Тома, Л.Шотт,
Л.Брэйс, Ф.Смит, М.Уолпофф). Нельзя не обратить внима-
ния на тот факт, что многие из перечисленных ученых явля-
ются ортодоксальными полицентристами — сторонниками
гипотезы «regional continuity,» т.е. независимого происхож-
дения современных рас в разных регионах от разных древ-
них гоминид, иначе — «гипотезы канделябра» (название воз-
никло в связи с тем, что на схеме изображение параллель-
ных линий, ведущих отдельно к каждой расе, напоминает
канделябр). Так, Ф.Смит (Smith, 1985) является автором из-
вестной схемы пяти центров сапиентации (Северная Афри-
ка, Африка южнее Сахары, Западная Азия, Восточная Азия,
Европа); Л. Шотт проводит мысль о независимом возникно-
вении современного человека в Европе и Африке {Schott,
1985); А.Тома выделяет три очага сапиентации — европеоид-
но-негроидный, монголоидный, веддо-австрало-айноид-
ный {Thoma, 1962); А.Торн и М.Уолпофф известны разра-
боткой моделей региональных последовательностей эволю-
ции от архантропа до современного человека {Thorn,
IVolpoff, 1981); Л.Брэйс выдвинул концепцию происхожде-
332
ния северных европеодов от «классических» неандерталь-
цев, основываясь на специфических особенностях затылоч-
ной области черепа как селективно нейтрального (а потому
таксономически ценного) комплекса маркирующих при-
знаков. Все перечисленные авторы подчеркивают, что кла-
дут в основу своих теоретических построений анагенетиче-
скую модель развития. Несомненно эффектной представ-
ляется порой аргументация пол и центристов, в частности
Ф.Смита {Smith, 1981), расположившего ископаемых гоми-
нид Хорватии, Чехии, Словакии и Венгрии в виде последо-
вательностей, в которых более ранние формы (Крапина, Га-
новце, Шубайюк, Охоз) одновременно являются и более ар-
хаичными по сравнению с поздними (Виндия, Кульна, Шип-
ка, Шаля). Предложенная схема как будто хорошо иллюст-
рирует последовательный переход от неандертальца к сапи-
енсу в Европе в верхнем плейстоцене. Подобные же данные
привел палеоантрополог М.Малец (Malez, 1978), построив-
ший аналогичную цепь форм по Хорватии: Крапина, Вин-
дия, Велика Печина, Ветерница (неандерталец - смешанная
форма с преобладанием неандертальского компонента-
смешанная форма с преобладанием сапиентного компо-
нента — «чистый» сапиенс). Представляет интерес и схема
М.Уолпоффа в Юго-Восточной Азии и Австралии: архан-
троп Сангиран 17 — Нгандонг — Ваджак — Кау-Свэмп — сов-
ременная Австралия. В 1992 г. американский антрополог
Д.Фрэйер (Frayer, 1992) в одной из своих статей поддержал
гипотезу трансформации, высказав предположение, что ме-
жду европейскими неандертальцами и верхнепалеолитиче-
скими сапиенсами вполне могла существовать генетичес-
кая преемственность, т.к. различие между ними не больше,
чем между некоторыми современными расами. Однако, как
нам кажется, этот исследователь не учел фактор таксономи-
ческого веса разных признаков: вряд ли показатели неан-
дертальской специфики равнозначны современным расо-
вым признакам по дифференцирующим параметрам. Неко-
торые современные исследователи, в отличие от Ф.Смита и
333
Д.Фрэйера, не видят преемственности двух видов гоминид
в Европе. Так, например, Г Бройер и Х.Брег в статье 1998 г.
пишут, что, исследовав весь имеющийся анатомически сов-
ременный ископаемый материал Чехии, они не нашли ни
одной черты, которую можно было бы назвать неандерталь-
ской (цитируется по работе G.Brauer, 2000).
При всей логичности и, на первый взгляд, убедительно-
сти приведенных выше схем трансформации видов, их тол-
кование не представляется единственно возможным. На-
пример, постепенное увеличение доли сапиентного компо-
нента в Европе с запада на восток может быть следствием
усилившегося со временем влияния со стороны популяций
«сапиентных мустьерцев» Восточной Европы, заселивших
территории нынешних России и Украины. В этом варианте
также могли сложиться последовательности типов, сфор-
мировавшихся под влиянием сравнительно позднего сапи-
ентного компонента. Постепенное «размывание» пласта
неандертальского населения за счет миграций с юга и вос-
тока могло сыграть ведущую роль в смене физического ти-
па европейского человека (если, конечно, рассуждать с по-
зиций сторонников гипотезы метисации неандертальца и
сапиенса).
Однако, как было показано выше, некоторые антропо-
логи не исключают неандертальцев, даже «классических» из
числа возможных предков современного человека как в
трансформационной, так и в метисационной моделях. По-
лицентристы-сторонники «гипотезы канделябра» помеща-
ют неандертальский таксон как необходимое звено в ту
ветвь «канделябра», которая ведет к европеоидной расе.
Признание Homo neanderthalensis промежуточным звеном
сапиентации в любом случае требует от исследователя по-
лицентристской ориентации в теориях происхождения сов-
ременного человека. Так, например, предполагая происхо-
ждение современного человека в Европе от неандертальца,
только с позиций полицентризма можно объяснить тот
факт, что в Африке и на Ближнем Востоке сапиенс появля-
334
ется 115-130 тыс. лет назад, а в Европе — 40 тыс. лет назад.
Моноцентрист в этой ситуации не может обойтись без до-
пущения, что предок современного человека пришел в Ев-
ропу из другой части света. Приходится признать справеде-
ливость евро-африканской гипотезы Бройера, что и делает,
например, автор данной работы. Но даже вставая на поли-
центристскую точку зрения, нельзя не счесть странным
столь большой временной разрыв между предполагаемыми
моментами возникновения сапиенса в разных местах ойку-
мены. Поэтому большинство исследователей, в том числе и
полицентристов, предпочитает выделять, во всяком случае,
«классическую» форму неандертальца в особый «боковой»
таксон в поисках каких-либо других возможных звеньев са-
пиентации. Так, французская исследовательница Д.Ферем-
бах (Ferembach, 1979) полагает, что в Европе, Северной Аф-
рике, и на Ближнем Востоке сапиенс произошел непосред-
ственно от архантропа, минуя неандертальскую стадию, но
в некоторых районах Азии неандерталоиды могли быть
предками современного человека. Эта точка зрения может
быть названа в известной мере компромиссной в отноше-
нии участия каких-либо неандертальцев в эволюции совре-
менного человека. К таким же гипотезам можно отнести
давно существующую точку зрения о возможности «вывес-
ти» Homo sapiens от древних «атипичных» неандертальцев
типа Эрингсдорф-Саккопасторе, минуя «классическую» фа-
зу. В этом случае можно было бы построить гипотетичесую
последовательность Саккопасторе — Кафзех, не исключая
участие африканских форм типа Джебель-Ирхуд. Однако,
если искать наиболее адекватные последовательности
форм, которые могли привести от древнейших и древних
гоминид к современному человеку, перспективнее всего об-
ратиться все же к Африке. В настоящее время такая афро-
азиатско-европейская последовательность вырисовывается
достаточно определенно и убедительно: Бодо — Элие
Спрингс — Омо 2 — Летоли 18 — Омо 1 — Схул-Кафзех — кро-
маньонцы. Эта схема хороша тем, что она согласуется с дан-
335
ными современной генетики, чего нельзя сказать об опи-
санных выше моделях, признающих неандертальцев звеном
сапиентации.
Каждая изложенная точка зрения вносит свой опреде-
ленный вклад в углубление понимания сложнейшей карти-
ны плейстоценовой эволюции гоминид, но в настоящее вре-
мя наиболее аргументированной (в частности, генетически-
ми данными) представляется гипотеза африканской праро-
дины сапиенса, расселившегося из Африки по другим кон-
тинентам и пришедшего в Европу 40 тыс. лет назад. Судьба
неандертальцев в ту эпоху пока до конца не выяснена.
ЛИТЕРАТУРА
Бонч-Осмоловский Г.А. Кисть ископаемого человека из гро-
та Киик-Коба // Палеолит Крыма. 1941. Вып. 2
Бунак В. В. Род Ното, его возникновение и последующая
эволюция. М., 1980.
Васильев С.В. Дифференциация плейстоценовых гоминид.
М„ 1999.
Зубов А.А. Магистрализации и демагистрализация в ходе эво-
люционного процесса Вопр. Антропологии. 1985. Вып. 75. С.
14-25
Зубов А.А., Халдеева Н.И. Одонтология в современной антро-
пологии. М., 1989.
Зубов А.А. Дискуссионные вопросы теории антропогенеза //
ЭО. 1994. № 6.
Иванова И. К. Геологический возраст ископаемого человека.
«Наука». М., 1965.
Ларичев В.Е. Лунные и лунно-солнечные календари эпохи
ашеля и мустье. //Археология Северо-Восточной Азии, астроархе-
ология, палеометрология. Новосибирск. «Наука». 1999. С. 186-200.
Любин В.П., Аутлев П.У., Зубов А.А., Романова Т.П., Харитонов
В.М. Открытие скелетных остатков палеоантропа на Баракаевской
стоянке (Зап. Кавказ). Вопр.антропологии. 1986. № 77. С.60-70.
336
Харитонов В.М. Морфологические особенности нижней че-
люсти ребенка-неандертальца из Баракаевской пещеры (Север-
ный Кавказ) Докл. Московского общества испытателей при-
роды. Общая биология.М.,1985
Хрисанфова Е.Н. Неандертальская проблема: новые аспекты
и интерпретации // Вести. Антропологии. 1997. Вып. 3. С. 18-33.
Хрисанфова Е.Н. Эволюционная морфология скелета челове-
ка. МГУ. М.1978
Хрисанфова Е.Н., Перевозчиков И.В. Антропология. М., 1991
Aguirre Е., Lumley М.-А. Fossil man from Atapuerca, Spain: their
bearing on human evolution in the middle pleistocene Human
Evolution. 1977. V.6. # 8. P.681-688.
Andrews P. The descent of man New Science. 1984. V. 102. #
1408. P.24-25.
Arensburg B., TillierA.-M.,Vandermeersch B., Duc/ay H., Sc/iepartz
L.A., Rak К A middle paleolithic human hyoid bone Nature. V
338.V. 758-760.
Bermudez de Castro J., Arsuaga J.L. A new face for human ances-
tors//Science. 1997. V.276. May 30. P. 1331-1333.
Bowers-Bienkowski E.J. To make a Neanderthal face Amer. J.
Hum. Biol. 1999. V. 11. # 1. P. 105.
Brauer G. Priisapiens hypothese oder afroeuropaische Hypothese?
Z. fiir Morphologic und Anthropologic. 1984. Bd. 75. #1. S. 1-25.
Brauer G. Adam kam aus Afrika Bildung und Wissenschaft.
1987. Bd.24. # 11. S.38-45
Brauer G. The «Out-of-Africa» model and the question of region-
al continuity Humanity from African naissance to coming millennia.
Firenze/Witwatersrand. 2000. P. 183-190.
Campbell B. The nomenclature of the Hominidae Royal
Anthropological Institute Occasional Paper. L. 1965. P.34.
Chauveau C. Neanderthal le deuxieme homme Science et Vie.
1996. #947 P.56-66.
Clark J.D. African and Asian perspectives on the origins of mod-
ern humans // Philosophical Transactions. 1992. P. 201-215
Deacon H.J. Southern Africa and modern human origins
Philosophical Transactions of Royal Society. P. 177-183.
337
Ferembach D.L. L’emergence du genre Homo et I’espece Homo
sapiens. Les faits, les incertitudes// Biometrique humaine. 1979. V. 14.
# 1-2. P. 11-17
Frayer D. Cranial evolution in the upper pleistocene of Europe
Neanderthals and their successors // 158 th Nat. Meet. Amer. Assoc.,
Chicago. Program and abstr. Washington, 1992. P.61.
Fullerton J.M., Harding R.M., Griffiths R.C., Clegg J. B. The genet-
ic ancestry of modern humans: inferences from the analysis of DNA
sequence diversity at the human B-globin locus //Amer. J. Hum. Biol.
1997. \bl. 9. # 1. P. 128.
Gibson K.R., Jessee J.A. Cranial base shape and laryngeal position
implications for Neanderthal language debates Amer.J. Phys.
Anthropol. 1994. Suppl. #18. P. 93.
Groves C. The origin of modern humans Interdisciplinary
Science Reviews. 1994. V.19. #1. P.23-33.
Johanson D., Blake B. From Lucy to language. L. 1996
Hazout S., Loirat F, Heim J.-L. Modeles de phyloghnie humaine
assistes par ordinateur Cahieres anthropologiques et biometriques
humaines. 1990. V.8. # 1-2. 85-100
Heim J.-L. Les hommes de Neanderthal: un nouvel essai d’inter-
pretation
phylogenetique Revue de L’Academie de Sciences. Ser. gimir-
tique. 1987. #4
Holloway R.L. Volumetric and assymetry determination on recent
Hominid endocasts, Spy 1, Spy 2, Djebel-Irhoud and Sale Homo erectus
specimens, with some notes on Neanderthal brain size Amer. J.
Phys. Anthropol. 1981. V.55. # 3. P. 385-393.
Huang W. Bifaces in China // Human Evolution. 1989. V.4 # 1. P.
87-92
Hublin J.-J. Recent human evolution in North-Western Africa //
Philosophical Transactions of Royal Society. V.337. # 1280. L., 1992.
P.185-191.
Klein R.G. The archaeology of modern human origins
Evolutionary Anthropology. 1992. V.l. # 1. P. 5-14.
Krings M., Stone A., Schmitz R- ИС, Krainitzki H., Stoneking M.,
Pddbo S. Neanderthal DNA sequences and the origin of modern
humans// Cell. V. 90. P. 19-30.
338
Lewin R. Species questions in modern human origins // Science.
1989. V. 243. # 4889. P. 1666-1667
Lumley M.-A., Garcia-Sanchez M. L’enfant neandertalien de
Carigiielaa Picar (Andalousie) // L’Anthropologie.1971. V.75.# 1-2. P.
29-56.
Lumley M.-A. de. Les Neanderthal iens de la grotte de L’Ortus
Etudes Quaternaires. 1972. # 1. P. 375-385
Malez M. Populacije neandertalca slinich ljudi u Hrvatskoj
Krapin pracovjek i evolucija hominida. Zagreb. 1978. St. 331-371
Mellars P.A. Archaeology and population-dispersal hypothesis of
modern human origins in Europe Philosophical Transactions 1992.
P. 225-234.
Minugh-Purvis N. Reexamination of the immature hominid max-
illa from Tangier, Maroc. //Amer. J. Phys. Anthropol. 1993. V. 92. # 4.
P. 449-461.
Pearson O.M. A cladistic analysis of the mousterian hominids
from the Middle East //Amer. J. Phys. Anthropol. 1993. Suppl. 3 16.
P. 156-157.
Pope G.G., Cronin J.E. The Asian Hominidae J. Human evolu-
tion. 1984. V.13. #5. P. 377-396
Protsch R.R. The relationship of the earliest Homo sapiens and the
late Homo neanderthalensis in Central Europe: new upper pleistocene
fossil Hominid from Briihl and their morphological and chronological
position //Amer. J. Phys. Anthropol. 1984. V. 63. # 2. P. 205
Schmidt H. W)her kam der moderne Mensch? Wie breitete er sich
bber die Erde aus? Prax. Naturwiss. Biol. 1991. V.40. # 7. P. 38-42.
Schoch E. Fossile Menschenreste. Wittenberg, 1974.
Schott L. Friihe Sapiensformen in ihrer Bedeutung fur die
Herausbildung der europAischen Jetztmenschen // Ethnographisch-
archaologische Zeitschrift. 1985. Bd. 26. # 4. S. 646-664.
Schwartz J-H., Tattersall I. Significance of some previously unrec-
ognized apomorphies in the nasal region of Homo neanderthalensis
Proc. Natl. Acad. Sci. USA. 1996.V. 93. P. 1852-1854.
Sergi S. I tipi umani piu antichi. Preominidi e Ominidi fossili // Le
razze e i popoli della terra. 1959 V. 1. P. 69-133.
Simon A.M. The last Neanderthal in France? Nature. 1980.
V.287. # 5780. P. 271-272.
339
Smith F.H. Continuity and change in the origin of modern Homo
sapiens Z. fbr Morphologic und Anthropologie. 1985. V.75. # 2. P.
197-222.
Stringer Ch. Reconstructing recent human evolution
Philosophical Transactions ...1992. P. 217-224.
Tattersail I., Matternes H.H. Once were not alone Sci
Amer.2000. V. 282. # 1. P. 38-44
Thoma A. Le deploiement evolutif de Г Homo sapiens
Anthropologia Hungarica. 1962. V.5. # 1-2. P. 112.
Thorn A.G., Wolpoff M. Regional continuity in Australian
Pleistocene Hominid evolution Amer. J. Phys. Anthropol. 1981.
V.55. # 3. P. 337-349.
Trinkaus E. Hard times among the Neanderthals Natural
History. 1978. V. 87. # 10. P. 58-63.
Vallois H.V. Neanderthals and Presapiens J. of Royal
Anthropological Institute. 1954. V. 84. Pt. 2. P. 1-20.
Vandermeersch B. Neanderthal skeleton from a chatelperronian
level at St. Cesaire (France). Amer. J. Phys. Anthropol. 1981. V. 54.
# 2. P. 286
Wills Ch. When did Eva live? An evolutionary detective story
(Evolution (USA). 1995. V. 49. # 4. P. 593-607.
Wilson A., Cann R. The recent African genesis of humans
Scientific American. 1992. V.266. # 4. P. 68-73.
340
Глава VIII
ПОЗДНИЙ АРХАИЧНЫЙ САПИЕНС, СТАДИЯ
«NEAR MODERN»
Процесс сапиентации протекал довольно медленно и
длился несколько сот тысяч лет. Уже на таком древнем эк-
земпляре эректоидного облика, как Бодо (600 тыс. лет) отме-
чаются сапиентные черты: большой объем эндокрана, ши-
рокая лобная кость, форма височной кости, строение осно-
вания черепа, области носа и неба {Rightmier, 2000). Подоб-
ный же феномен развития элементов прогрессивного мор-
фологического комплекса характерен для ряда других сред-
неплейстоценовых находок: Кабве, Эландсфонтейн, Ндуту,
Араго, Петралона. Эти эректоидно-сапиентные формы по
одной из существующих схем классификации, принятой, в
частности, в нашей работе, относятся к виду Homo heidelber-
gensis и были рассмотрены в соответствующей главе. Одна-
ко, в силу наличия определенного сапиентного комплекса,
некоторые исследователи предпочли относить подобные на-
ходки к линии эволюционирующего сапиенса. Так, в работе
Г.Бройера и Р.Лики {Brauer, Leakey, 1986) используется
принцип подразделения последовательности стадий сапи-
ентации на два основных этапа: ранний архаичный сапиенс
{early archaic Homo sapiens) и поздний архаичный сапиенс
{late archaic Homo sapiens). В первую категорию включены
следующие африканские находки: Бодо, Хоупфилд (Салда-
нья, Эландсфонтэйн), Ндуту, Кабве, Эяси 1, во вторую — бо-
лее продвинутые формы — Элие Спрингс (ES — 11693), Лете-
ли 18 (LH 18), Омо 2, Флорисбад, Илерет (Гуомде), Джебель
Ирхуд, Синга. Приведенная классификация относится к Аф-
рике, но может служить эталоном стадий сапиентации для
341
любого региона ойкумены. В одной из недавних работ
Г. Бройер включил в число «поздних архаичных сапиенсов»
также Рабат, с чем нам трудно согласиться. Эта находка фи-
гурирует у нас в разделе «неандерталоиды», но, следуя но-
менклатуре Г. Бройера, ее следовало бы поместить в рубрику
«ранних архаичных сапиенсов», руководствуясь не столько
датировкой, сколько морфологией. Конечно, спектр пере-
ходных форм в процессе сапиентации не имеет четких раз-
рывов последовательности, а потому всякое деление на суб-
таксоны или стадии всегда в значительной мере условно. В
данном случае не помогает и попытка введения четкой био-
логической систематики (как это делается сейчас в публика-
циях многих антропологов, в частности — в нашей работе, в
которой описанная восходящая последовательность стадий
сапиентации представляется как переходный период между
гейдельбергским и современным человеком). Может быть,
проще включить, как это делает Г. Бройер {Brauer, 2000), всех
гоминид, начиная с раннего архаичного сапиенса и кончая
современным человеком, в один вид Homo sapiens, не заост-
ряя внимания на подвидовой дифференциации. Однако, нам
все же представляется, что гейдельбергский человек является
реальным видом, который, как связующее звено между Ното
erectus и Homo sapiens, характеризуется мозаикой черт двух
этих видов. Конечно, определение видовых границ всегда
связано с возникновением «muddle in the т/бИ/е»(неразбериха
в середине), как говорят палеонтологи, которые, кстати, по-
стоянно сталкиваются с этим явлением при «вертикальной»
классификации. По нашему мнению, за более или менее ес-
тественную границу двух видов можно принять переход от
«раннего архаичного сапиенса» к «позднему».
«Поздний архаичный сапиенс» в литературе часто обо-
значается как «near modern,» хотя приходится встречать упо-
требление этого термина в несколько другом значении (как
последнее звено перед полностью сложившимся современ-
ным типом). Несколько измененный вариант того же тер-
мина — «anatomically close-to-modern type». Обилие разных
342
терминов отражает разнообразие форм переходного перио-
да в процессе становления современного человечества.
Описание переходных (частично, возможно, метисных)
вариантов, возникших в разных частях ойкумены, начнем с
наиболее широко известных и уже упоминавшихся в нашей
работе переднеазиатских мустьерцев. Если в предыдущей
главе мы выделили среди этих гоминид более архаичные
(«неандерталоидные») типы — Табун, Шанидар, Амуд и Ке-
бара, — то теперь рассмотрим древние сапиентные находки,
отражающие гораздо более ранний период, предшествовав-
ший появлению неандерталоидов. Речь пойдет о группе
Схул-Кафзех, к которой не раз обращались исследователи,
считавшие эти находки «ключом» к пониманию процессов
сапиентации в мире (Johanson, 1996)
ПЕРЕДНЕАЗИАТСКИЕ
«САПИЕНТНЫЕ МУСТЬЕРЦЫ»
Схул
Продолжая раскопки пещер горы Кармел, археологи
Д.Гаррод и Т. Мак Коун сделали одно из важнейших палео-
антропологических открытий XX века: под скальным наве-
сом Мугарет-эс-Схул в мустьерском слое были найдены ко-
стные остатки 10 человек разного возраста и пола (Схул 1, 8,
10 — 4-10 лет; Схул 2, 5, 6, 7— 30-40лет; Схул 4 — 40-50 лет;
Схул 9 старше— 50 лет). В серии скелетов 8 мужских и 2 жен-
ских. В отношении морфологических особенностей группы
Схул наиболее интересным фактом оказалось сочетание ар-
хаичных (воспринятых как неандерталоидные) особенно-
стей с сапиентными, причем концентрация тех и других не-
одинакова у разных индивидуумов. Первоначально древние
люди из пещеры Схул были названы «палестинскими неан-
дертальцами» (по Ф.Вейденрейху Homo neanderthalensis
palestinensis).
В связи с этим Я.Я.Рогинский писал: «палестинские
неандертальцы, таким образом, заслуживают этого наиме-
нования лишь с некоторыми оговорками, т.к. точнее ихсле-
343
довало бы определять как формы во многом промежуточ-
ные между неандертальцами и современными людьми...»
(Рогинский, Левин, 1978. С.262). При этом в антропологиче-
ском типе обитателей пещеры Схул прослеживались при-
знаки кроманьонского комплекса: высокий рост (173 — 179
см), очень низкие орбиты, большая ширина лица, что скло-
няет современных исследователей к выводу о протокро-
маньонском характере физического типа группы Схул
(Henke, 1992) и предположению о принадлежности послед-
ней к виду Homo sapiens, а в дальнейшем — к типу «close-to-
modern»(Rightmier, 2000). Все же несомненно, что некоторый
налет архаизма в серии черепов Схул присутствует, другое
дело, что раньше его таксономический вес преувеличивал-
ся. Архаичные черты можно связывать с миграцией из Ев-
ропы (гипотеза Вандермеерша) или с Африкой (Andrews,
1984). Одно бесспорно: рассматриваемые гоминиды прина-
длежали к популяции, практически достигшей современно-
го эволюционного уровня. Их можно рассматривать как
представителей «поздних архаичных сапиенсов» или даже
как носителей «анатомически современного типа». Первая
формулировка кажется нам более адекватной.
Интересен и важен вопрос о датировке группы Схул.
Первоначальная дата — 40 тыс. лет до современности, — как
казалось, логично свидетельствовала о трансформации
группы Табун в более продвинутый вариант. Однако, в 80-х
годах даты были пересмотрены: мустьерцы Схул оказались
значительно древнее: по К.Гроувсу — 81000 или (второй ва-
риант по ESR) - 101000 ±12000 лет до современности. О со-
отношении геологического возраста черепов Схул и Табун
говорилось в предыдущей главе.
Наиболее ярким представителем рассматриваемой
группы является индивидуум Схул 5. Скелет Схул 5 принад-
лежал взрослому мужчине 30-40 лет, высокого роста при со-
временных пропорциях конечностей. Череп (рис.35) харак-
теризуется большим объемом мозговой коробки (1518 см3),
большой высотой свода, малой высотой орбит (30 мм), до-
344
вольно низким лицом (73 мм) при большой ширине, ярко
выраженным перегибом основания черепа, округлым за-
тылком. Хорошо развиты сосцевидные отростки височной
кости и подбородочный выступ. Архаичными показателями
могут считаться: довольно сильно развитые надбровные ду-
ги, значительная толщина костей, сравнительно большой
наклон лобной кости (63°). Можно отметить альвеолярный
прогнатизм.
Почти весь скелет Схул 5 сравнительно хорошо сохра-
нился: позвонки, ребра, ключицы, лопатки, кости верхних
и нижних конечностей, части таза, кистей, стоп. Длинные
кости довольно грацильны по сравнению с неандертальски-
ми. При этом кривизна бедренных костей значительна —
почти как у европейских неандертальцев.
Описанный комплекс черт Схул 5 нельзя считать ти-
пичным для всей группы: другие индивидуумы отличают-
ся по ряду признаков — то в сторону большей сапиентно-
сти, то в сторону большего архаизма. Череп Схул 4 обра-
щает на себя внимание вполне сапиентным строением
скуловой области (не выражена скошенность скуловых от-
ростков верхней челюсти, ослаблен надглазничный рель-
еф, особенно по краям. При этом лобная кость имеет зна-
чительный наклон (62°). Затылок очень широк. Велико
межглазничное расстояние (33 мм). Восходящая ветвь ни-
жней челюсти широкая, с неглубокой вырезкой. Сосце-
видные отростки височной кости довольно слабо развиты
по сравнению с экземпляром Схул 5. Наиболее архаичным
представляется череп Схул 9, отличающийся сильно вы-
ступающим надглазничным валиком, огромным межглаз-
ничным расстоянием (35 мм), малой высотой свода чере-
па, высокими орбитами (37 мм). При этом важной чертой
сапиентного характера на этом черепе является небольшая
высота лица (74 мм).
Посткраниальный скелет гоминид Схул обнаруживает
широкий спектр архаичных и прогрессивных особенно-
стей. На одних скелетах сильно выражена кривизна бсдрен-
345
ных костей (Схул 5, Схул 6), однако она очень мала у инди-
видуума Схул 4.
Большая вариабельность серии Схул отчасти объясня-
ется гетерохронностью материала: скелеты Схул 7 и Схул 9
залегали значительно глубже экземпляров Схул 4 и Схул 5.
Заметим, что последние наиболее сапиентны, а Схул 7 и 9
имеют более выраженный комплекс архаичных черт.
Промежуточный характер морфологии скелетов из пе-
щеры Схул по-разному расценивался специалистами. Т
Мак Коун и А. Кизс видели в этих фактах прямое доказа-
тельство трансформации неандертальцев в людей кромань-
онского типа. Того же мнения придерживался Я.Я.Рогин-
ский. Палестинский регион в связи с этим стали считать
центром обширной евразийской зоны сапиентации. Одна-
ко, другие антропологи (A.Thoma, 1957) в 50-е годы выдви-
гали альтернативную точку зрения, согласно которой «пе-
реходность» морфотипов Схул должна считаться результа-
том метисации между неандертальцами и людьми совре-
менного типа. Это предположение положило начало гипо-
тезам, предполагающим смешение между гоминидами раз-
ных эволюционных уровней. Отправной точкой таких ги-
потез стало признание возможности сосуществования раз-
ных видов гоминид на близких территориях. В настоящее
время это мнение разделяется практически всеми антропо-
логами, что положило конец т.н. «гипотезе одного вида»
(одна эпоха — один вид). Поздний этап сапиентации проте-
кал на базе сначала африканского, а затем — переднеазиат-
ского разнообразия форм архаичных сапиенсов, представ-
лявших собой уже единый вид и свободно смешивающихся.
Этот процесс дополнялся постоянными миграциями в сто-
рону Европы и Азии, где опять-таки имели место метисаци-
онные взаимодействия с местными гоминидами.
Интерес археологов, изучавших культуру обитателей
пещеры Схул, вызвали факты, говорящие о преднамерен-
ном, искусственном характере захоронения людей в этой
пещере. Так, все найденные скелеты, за исключением, быть
346
может, одного, покоились в скорченном положении. Вме-
сте со скелетом Схул 5 лежала челюсть дикого кабана, вло-
женная при захоронении в руку умершего. Как всегда в та-
ких случаях среди исследователей возникли возражения.
Оппоненты указывали на отсутствие какой-либо законо-
мерности в распределении каменных орудий в пещере, «без
привязки» к скелетам людей. Надо сказать, что в настоящее
время наука располагает таким количеством убедительных
примеров искусственных захоронений плейстоценовых го-
минид, что дискуссия на эту тему просто теряет смысл.
Серьезное общетеоретическое значение имеет вопрос о
метисации гоминид, принадлежавших к разным видам. Ко-
гда исследователи были убеждены, что популяции Схул и
Табун жили примерно в одно и то же время, не возникало
сомнений относительно принципиальной возможности сме-
шения между ними: оставался лишь вопрос, насколько реа-
лизовалась эта возможность. После пересмотра датировок
появилась проблема значительного разрыва во времени ме-
жду группой Схул-Кафзех и неандерталоидами (неандерта-
лоиды —примерно 50 тыс. лет, а сапиенсы — более 100 тыс.
лет: могли быть контакт между ними ?). Правда, после вы-
хода работы К. Гроувса (Groves, 1994), опубликовавшего но-
вую дату для экземпляра Табун (120 тыс. лет) как будто
опять возникла основа для признания принципиальной
возможности метисации и объяснения «налета неандерта-
лоидности» у всех переднеазиатских гоминид. Однако, судя
по последним работам, эта датировка пока не общепризна-
на. Кроме того, другие неандерталоиды, — Амуд, Кебара,
Шанидар, — по-прежнему считаются поздними формами.
Странно,что Табун оказался таким явным исключением.
Кафзех
С начала 30-х годов в пещере Джебель Кафзех, в трех
километрах к югу от Назарета велись раскопки, периодиче-
ски приносившие интересные открытия. В 1930 г. найдены
остатки 7 индивидуумов. В 1934 г. Р.Нойвилл и М. Стекелис
347
извлекли на поверхность многочисленные фрагменты ске-
летов ископаемых людей, в частности — четырех черепов,
очень похожих, по мнению специалистов, на костные ос-
татки из пещеры Схул. В ходе последнего периода раскопок
(1965-1980 гг.) обнаружены скелеты еще 14 индивидуумов,
среди которых одним из наиболее полных и хорошо сохра-
нившихся был Кафзех 9 — скелет (включая полный череп)
женщины в возрасте примерно 20 лет, захороненной (пред-
намеренно) на левом боку с согнутыми ногами. Рядом нахо-
дился скелет ребенка. Женщина Кафзех 9 несомненно при-
надлежала к современному физическому типу: высокий
свод черепа, небольшой наклон лобной кости, относитель-
но слабо выраженный рельеф надглазничной области,
сильно выступающий, отчетливо очерченный подбородок,
округлый (без «шиньона) и перегиба затылок, современное
строение скуловой области, клыковая ямка, тонкие стенки
черепа. Объем черепной коробки — 1554 см.3 Зубы крупные,
выражен альвеолярный прогнатизм. По мере получения ма-
териала и сравнительного анализа выявилось большое сход-
ство с индивидуумами из пещеры Схул. Надо сказать, ис-
следователи не сразу оценили огромное значение этой на-
ходки: сенсация была впереди, когда были проведены тща-
тельные оценки древности группы Кафзех. Термолюминис-
центный анализ показал дату 92000 лет, а метод электронно-
спинового резонанса — 115 000 лет. Тогда стало ясно, что
ученые имеют дело с костными остатками представителей
одной из самых древних популяций людей современного
физического типа, обитавшей на Ближнем Востоке, вероят-
но. задолго до появления там неандертальцев (если пока
воздержаться от признания новой датировки экземпляров
Табун). Не исключено, что эти люди были в числе предков
всего современного человечества. Антропологический тип
кафзехского человека не может быть однозначно соотнесен
практически ни с одной из ныне живущих расовых групп.
Правда, К.Гроувс указал на определенное сходство черепа
Кафзех 6 с черепами австралийских аборигенов, возможно
348
сохранивших в длительной изоляции обобщенный тип
древних сапиенсов. Как и группа Схул, кафзехские сапиен-
сы считаются «протокроманьонцами», предшественниками
которых могли быть гоминиды типа Зуттие в Азии и Дже-
бель Ирхуд в Африке. Наряду с вполне современным мор-
фологическим комплексом людей из пещеры Кафзех, нуж-
но отметить, что они, как и их соседи из группы Схул,
пользовались каменными орудиями мустьерского типа и
могут, таким образом, быть причислены к «сапиентным
мустьерцам». Близкое сходство костных остатков людей из
Схул и Кафзех дало повод для объединения их в одну груп-
пу «Схул-Кафзех». Существует мнение, что обитатели обе-
их пещер жили в одно и то же время, следовтельно возраст
группы Схул также может превышать 100000 лет. Стоянки
Схул и Кафзех, по мнению некоторых исследователей,
представляют собой как бы «веху» на пути древних сапиен-
сов из Африки (где они возникли) в Европу (Andrews, 1984;
Ullrich, 1987).
Из других находок в пещере Кафзех наиболее известны
мужской череп Кафзех 6, фрагментерные детские черепа
Кафзех 4 и Кафзех 4а, а также экземпляр Кафзех 11.
Мужской череп Кафзех 6 (calvarium) (рисЗб) более мас-
сивен, чем описанный выше и отличается более выражен-
ным рельефом, чего следовало ожидать, имея в виду поло-
вой диморфизм. В отрыве от всей серии он мог бы показать-
ся довольно архаичным, однако развитые надбровные дуги
сочетаются у этого индивидуума с массивным сосцевидным
отростком, что в целом вряд ли может быть интерпретиро-
вано как архаизм. То же можно сказать и о сочетании не-
сколько более выступающего затылка (по сравнению с
Кафзех 9) с совершенно современным строением скуловой
области: плоскость скулового отростка верхней челюсти
ориентирована вперед, образует угол с os zygomaticum, при-
чем на нижнем крае отростка имеется вырезка. Хорошо вы-
ражена клыковая ямка. Емкость черепной коробки Кафзех
6 почти в точности такая же, как у индивидуума Кафзех 9
349
(более 1500 см3). Выступание затылка не гомологично неан-
дертальскому «шиньону»: внешнее сходство определяется
наличием «надлямбдовидного теменно-затылочного вдав-
ления, отмечающегося также у кроманьонцев» (Хрисанфова,
1978, с. 170).
Кафзех 4
Еще в 1934 г. археолог М.Стекелис обнаружил в пещере
Кафзех верхнюю и нижнюю челюсти ребенка 7 лет. Отмечен
сапиентный характер находки, а также сходство ее со взрослы-
ми особями Кафзех и ребенком Схул 10 при резком отличии от
неандертальских форм Европы. Нижняя челюсть имеет хоро-
шо выраженный подбородочный выступ, при этом зубы очень
крупные, по размерам мало отличающиеся от неандерталь-
ских. Этот факт не должен вызывать удивление, т.к. известно,
что зубы сапиенсов верхнего палеолита (во всяком случае —
раннего этапа) практически сохраняли размеры зубов более
ранних гоминид (Freyer, 1977; Зубов, Халдеева, 1989).
Кафзех 4а
Найденные вместе с мустьерскими орудиями части ске-
лета ребенка в возрасте 3 лет (височная, подвздошная кос-
ти, кости среднего уха) имеют вполне современное строе-
ние. Констатируется протокроманьонский тип находки
(Arensburg, Tillier, 1983).
Кафзех 11
Фрагменты скелета ребенка 11-12 лет, названного Кафзех
11 открыл в 1979 г. Б. Вандермеерш. От черепа сохранилась не-
полная крышка, а также части верхней и нижней челюстей, от
посткраниального скелета — кости верхних конечностей
(Tillier, 1984). Автор статьи, посвященной Кафзех И, — А.-М.
Тилье придает большое значение этой находке в плане изуче-
ния онтогенеза и эволюции «древнего» и «нового» комплек-
сов морфологических признаков. Выделены три группы при-
350
знаков, изучавшихся на рассматриваемом черепе: 1) архаич-
ные («неандерталоидные») признаки, имеющиеся у ребенка и
сохраняющиеся во взрослой группе Кафзех; 2) прогрессив-
ные признаки, свойственные современным детям и сохраня-
ющиеся у взрослых индивидуумов Кафзех; 3) прогрессивные
признаки, свойственные современным детям и ребенку Каф-
зех 11, но не наблюдающиеся у взрослых группы Кафзех.
Завершая обзор находок Схул-Кафзех, необходимо от-
метить, что новая датировка этой группы гоминид сильно
меняет весь ход рассуждений, связанных с ней. Можно ли
говорить о «неандерталоидности» и проводить аналогии с
«классическими» неандертальцами Европы, когда теперь
известно, что в эпоху, когда жили сапиенсы Схул-Кафзех,
«классических» неандертальцев в Европе еще не было, так
что архаичный компонент у ранних «палестинцев» имеет
другое, вернее всего африканское, происхождение. Что ка-
сается «атипичных» неандертальцев Европы, то в принципе
их генетическая связь с Ближним Востоком не исключена,
хотя доказать ее реальность очень трудно.
ВОСТО ЧНОАФРИКАНСКИЕ ПОЗДНИЕ
АРХАИЧНЫЕ САПИЕНСЫ
Дире Дауа (Эфиопия)
В 1933 г. антрополог из Страсбурга П. Вернерт нашел
обломок челюсти, который был потом исследован А. Валлуа
и отнесен к кругу неандерталоидных форм. Вместе с кост-
ным фрагментом найдены мустьерские орудия. Отмечены
архаичные черты: отсутствие подбородочного выступа, по-
ложение ямок для прикрепления двубрюшной мышцы (на
нижнем крае внутренней поверхности симфизарной облас-
ти), большая общая массивность, крупные зубы при соот-
ношении размеров М3> М2. В последнее время таксономи-
ческий диагноз этой находки пересмотрен, и она отнесена к
кругу ранних форм анатомически современного человека
(Brauer, 2000). По-видимому, таксономический статус на-
ходки Дире Дауа нуждается в уточнении.
351
Омо 2 (Эфиопия, формация Кибиш)
Череп Омо 2 (calvaria) поразил исследователей несо-
мненным архаизмом, выражающимся в довольно массив-
ном надглазничном валике, относительно сильном наклоне
лобной кости, резком перегибе затылочной кости с образо-
ванием поперечного гребня, наличии щели между сосце-
видным отростком и слуховым проходом. Череп массив-
ный, отмечена большая толщина стенок. Объем мозговой
коробки — 1435 см3. Наибольшая ширина мозговой короб-
ки приходится на верхние отделы черепа. Относительно по-
ложения Омо 2 в систематике гоминид сразу же возникли
разногласия. Г.Бройер отнес его к числу «поздних архаич-
ных сапиенсов», как один из вариантов, находящихся на
грани становления анатомически современного человека.
Д. Джохансон также относит эту находку к современному
виду. К. Гроувс не склонен переоценивать эволюционный
уровень находки, оценивая ее как-Ното heidelbergensis
(Groves, 1994). Все исследователи указывают на черты сходст-
ва Омо 2 с черепами Кабве, Хоупфилд и другими «тропичес-
кими» формами Homo heidelbergensis. Возможно, здесь перед
нами экземпляр, отражающий момент перехода от Homo hei-
delbergensis к Homo sapiens, минуя неандертальскую эволюци-
онную модель. Древность Омо 2, определенная радиокарбо-
новым и урановым методами равна 130000 лет. В данной ра-
боте мы принимаем диагноз Г. Бройера, относя рассматрива-
емую находку к «поздним архаичным салиенсам,»имея при
этом в виду достаточно ранний этап этой эволюционной ста-
дии в отношении морфологического комплекса.
Элие Спрингс (KNM-ES-11693, Кения)
В начале 80-х годов прошлого века д-р Тил Дарнохофер
нашел на западном берегу оз. Туркана в Кении сильно ми-
нерализованный череп (calvarium). К сожалению, находку
не удалось «привязать» к какому-либо фаунистическому
комплексу, что помогло бы сделать заключение о ее древно-
352
сти. Морфологически череп был определен как «архаичный
сапиенс.»Впоследствии было добавлено уточнение «позд-
ний.»Его предполагаемая датировка пока заключена в
очень широких пределах — от 100 до 200 тыс. лет до совре-
менности. По мнению исследователей, можно отнести этот
экземпляр крайним этапам верхнего плейстоцена. Находка
изучена Г.Бройером и Р.Лики (Brauer, Leakey, 1986). Череп
неполный: разрушена в нескольких местах супраорбиталь-
ная область, отсутствует часть правой височной чешуи и
часть лицевого отдела справа. Кроме того, лицевой отдел
деформирован post mortem и асимметричен. Однако, состоя-
ние мозгового черепа достаточно удовлетворительно для
исследования. Рассматриваемый череп имеет ряд архаич-
ных и прогрессивных особенностей: объем мозговой короб-
ки велик (по одним оценкам — 1300-1325 см’, по другим —
1550-1600 см.3). Чешуя лобной кости по масштабу совре-
менного человека наклонна, но менее, чем у ископаемых
гоминид до-сапиентных таксонов, надглазничный валик
имеется, но выражен слабо. Наибольшая ширина черепа
располагается довольно низко. Носовое отверстие широ-
кое. Очень велико межглазничное расстояние. Сосцевид-
ные отростки выражены умеренно, но у основания доволь-
но массивны. Особо важными характеристиками являются
очень низкое (65 мм), широкое и несколько уплощенное
лицо и выступающие скулы. Скуловой отросток верхнече-
люстной кости несколько более скошен назад, чем у совре-
менного человека, и образует выемку по нижнему краю.
Клыковая ямка имеется, но выражена довольно слабо. За-
тылочная часть округлена, но все же имеется перегиб с уп-
лощенным planum nuchae. Орбиты, насколько можно су-
дить, довольно высокие, асимметричные вследствие де-
формации. Материал, взятый для сравнения, был разделен
на две группы: 1. ранний архаичный сапиенс (Бодо, Кабве,
Эяси, Ндуту) и поздний архаичный сапиенс (Летели 18,
Омо 2, Флорисбад). Сопоставление по сумме признаков
выявило большую близость черепа Элие Спрингс к поздней
353
группе архаичных сапиенсов, что можно расценить как
указание на значительную древность сапиентного морфо-
логического комплекса в Африке. По строению черепной
крышки череп Элие Спрингс особенно близок к экземплярам
из Флорисбада и Летоли 18. (Омо 2 выглядит несколько арха-
ичнее). По форме и размерам лицевого скелета он резко отли-
чается от неандерталоидов, сближаясь скорее с кроманьон-
ским типом (за исключением, может быть, формы орбит).
Можно заметить также, что по ряду признаков Элие Спрингс
напоминает череп азиатского архаичного сапиенса (или позд-
него Homo heidelbergensis) из Дали (Китай). Вряд ли можно
также не заметить черты сходства Элие Спрингс с Кафзех 6.
Илерет (Гуомде). Кения, KNM-ER 3884.
Находка состоит из двух частей черепа — фрагмента ли-
цевого отдела, и фрагмента, включающего части затылоч-
ной, теменной и височной костей. Кроме того, отдельно
найдена бедренная кость (KNM-ER 999). Реставрирован-
ный череп обнаруживает ряд архаичных черт: невысокая че-
репная крышка, сравнительно сильный наклон лобной ко-
сти, непрерывный надглазничный валик, выступающий,
правда, довольно незначительно. Затылочный отдел имеет
вполне современное строение, сосцевидные отростки мас-
сивные. Лицо невысокое. Фрагментарный материал не поз-
воляет судить о строении скуловой области и нижнего края
орбит. В течение ряда лет не удавалось достаточно объек-
тивно датировать экземпляр Илерет, но сравнительно не-
давно геологический возраст находки был определен мето-
дом гамма-лучевой спектрометрии, показавшим дату
272000-279000 лет до современности. Столь большая древ-
ность как будто не гармонирует с достаточно продвинутым
общим морфологическим комплексом, который оценива-
ется как «поздний архаичный сапиенс» (Brauer, Leakey,
Mbua, 1992) на основании показателей морфологии затыло-
чно-височно-теменного комплекса признаков. По заклю-
чению Э. Тринкауса (Trinkaus, 1993) фемур Гуомде также
354
имеет современное строение и сходен с аналогичными кос-
тями переднеазиатских сапиенсов.
Летоли 18. (Нгалоба). Танзания LH 18
Конец 70-х годов ознаменовался еще одним открытием,
доказывающим, что в Африке процесс сапиентации имеет
очень глубокие корни. В 1976 г. М.Лики нашла в Танзании
(формация Нгалоба) человеческий череп (calvarium), харак-
теризующийся мозаичным сочетанием современных и арха-
ичных черт (Magori, Day, 1983). Объем мозговой коробки ра-
вен 1200 см3, свод черепа довольно высок (как у ES 11693),
надглазничный торус выступает умеренно, наклон лба не-
сколько больше, чем у индивидуума ES 11693, затылок вы-
ступает сильнее, чем у последнего. Клыковая ямка более вы-
ражена по сравнению с экземпляром Элие Спрингс, окципи-
то-мастоидные гребни развиты сильнее (примерно как у Омо
2). По сумме признаков череп Летоли 18 наиболее близок к
Элие Спрингс и включается в группу «поздних архаичных са-
пиенсов». Отмечается сходство как с более архаичными (Эя-
си 1), так и более продвинутыми (Омо 1) формами Африки. В
целом LH 18 занимает промежточное положение между Омо
1 и Омо 2. Геологический возраст этой находки равен
120000±30000 лет. Она является одним из звеньев эволюци-
онной цепи, составляющей последовательность процесса са-
пиентации в Африке: Бодо — Омо 2 — Элие Спрингс — Летоли
18 — Омо 1. Вся цепь от начала до конца не включает ни не-
андертальских, ни неандерталоидных форм и связывает
древние таксоны архантропов Африки с переднеазиатскими
и европейскими протокроманьонцами и кроманьонцами.
ЮЖНОАФРИКАНСКИЕ ПОЗДНИЕ
АРХАИЧНЫЕ САПИЕНСЫ
Флорисбад
Фрагментарный череп (calvarium') (рис.37) найден в 1932
г. Т.Ф.Дрейером в Южной Африке, в 50 км. от Бломфонтей-
355
на на глубине 5 м. Находка отличается обычной для «пере-
ходного периода» мозаикой черт: развитые надбровных ду-
ги, покатый лоб, перегиб затылочной кости, большая тол-
щина стенок наряду с довольно большой высотой свода и
низкими, четырехугольными орбитами. Носовое отверстие
широкое, выражен альвеолярный прогнатизм. Имеются
клыковые ямки. Отмечается сходство с черепами Элие
Спрингс, Летоли 18, Омо 2. По сумме признаков определен
ка «поздний архаичный сапиенс,»однако относительно так-
сономического статуса этой находки остаются разногласия.
Так, Б.Вуд и М.Коллард (Wood, Collard, 2000) сближают эту
находку с черепом из Кабве и рассматривают как экземп-
ляр, принадлежащий к таксону Homo heidelbergensis. Другие
исследователи считают, что флорисбадский индивидуум —
«настоящий протоавстралоидный саииенс»(Хрисанфова,
Перевозчиков, 1991). Антропологи делают этот вывод на ос-
новании сочетания долихокрании, низких орбит, развитого
надглазничного рельефа, большой ширины грушевидного
отверстия, альвеолярного прогнатизма. Морфотип экземп-
ляра Флорисбад действительно выглядит австралоидным и
наводит на мысль об очень раннем выделении некоторых
внутривидовых подразделений современного человечества.
Однако, возможна и другая интерпретация этих фактов: со-
хранение в Австралии в длительной изоляции первичного
обобщенного типа сапиенса, который можно видеть также
на экземплярах Кафзех 6 и Дали.
Древность черепа Флорисбад, определенная методом
радиоуглеродного анализа, считалась равной 40000 лет, од-
нако сейчас существует новая датировка методом электрон-
но-спинового резонанса, сильно увеличивающая возраст
находки: 259000 лет до современности (Brauer, 2000).
Пещера очагов
Спорная находка. Обычно ее относили к «группе
Кабве»по морфологии и типу каменной индустрии (позд-
ний ашель). Теперь включают в группу «поздних архаич-
356
ных сапиенсов» (Brauer,2000). Нижняя челюсть подрост-
ка 12-14 лет. ЮАР, близ Макапансгата. Датировка —
200000 лет.
ДРЕВНИЙ ЧЕЛОВЕК СОВРЕМЕННОГО
ТИПА В АФРИКЕ
Омо 1. Эфиопия. Формация Кибиш
Череп Омо 1 проиизвел сенсацию в научных кругах, и
эта сенсация была бы, несомненно, еще более яркой, если
бы датировка находки была вполне надежной. Дело в том
что она производилась по раковинам моллюсков, залегав-
ших рядом с черепом. Однако, как замечают специалисты,
принимающие эту датировку (а именно 130000 лет) это об-
стоятельство, в силу особенностей материала, скорее могло
бы привести к занижению, а не завышению геологического
возраста. Во всяком случае, дата 130000 лет для Омо 1 при-
нята многими известными специалистами и постепенно
становится привычной, не вызывая резких протестов.
Правда, приходится слышать о необходимости дополни-
тельной проверки, и это понятно: находка, возможно, име-
ет ключевое значение для разрешения многих споров о про-
исхождении Homo sapiens. Омо 1 — череп, который уже без
оговорок можно назвать «анатомически современным»: вы-
сокий свод, слабо развитый надглазничный рельеф, округ-
лый затылок, невысокое и довольно широкое лицо, круп-
ные сосцевидные отростки, хорошо выраженный подборо-
дочный выступ, высоко расположенная наибольшая шири-
на черепа, foramen mentale — в области корней премоляров,
вполне сапиентное положение и форма скуловых отростков
верхней челюсти, невысокие орбиты, слабо выступающая
средняя часть лицевого скелета. Объем мозговой коробки —
свыше 1400 см.3 «Придирчивый» исследователь может,
правда, заметить, что наклон лба Омо 1 несколько больше
средних значений этого признака у современного человека,
а венечный отросток нижней челюсти выглядит массивнее,
чем обычно бывает на современных черепах. Однако, эти
357
особенности не выходят за пределы вариаций современных
краниологических серий, так что в целом совершенно ясно,
что в данном случае к слову «сапиенс» не нужно добавлять
«архаичный» или даже «near». Омо 1 —на данный момент —
один из древнейших из известных экземпляров полностью
сложившегося сапиенса. Вместе с черепом найдены части
посткраниального скелета — ребра, кости верхних и нижних
конечностей. Все эти экземпляры бесспорно принадлежат
человеку современного анатомического типа.
Мумба. Танзания
Фрагменты черепа и отдельные зубы (два верхних по-
стоянных вторых моляра и второй нижний постоянный мо-
ляр) найдены в Танзании, под скальным навесом Мумба, на
берегах оз. Эяси. По определению специалистов находку из
Мумба можно отнести к ранним вариантам анатомически
современного человека. Датировка (урановым методом) по-
казала древность 109,5 — 131,7 тысяч лет до современности.
{Brauer, 1980).
Бордер Кэйв (ЮАР)
В пещере Бордер Кэйв (север ЮАР) палеонтолог П. Бо-
монт обнаружил костные остатки людей — скелет ребенка и
части черепа взрослого индивидуума. Череп собран из не-
больших фрагментов и неполон. Строение лобной кости
позволяет определенно отнести его к современному физи-
ческому типу: надглазничный рельеф выражен слабо, чешуя
лобной кости располагается почти вертикально, с очень ма-
лым наклоном. Черепная коробка небольшого размера. По
отдельным фрагментам можно предположить, что высота
лица невелика, затылок округлый, сосцевидный отросток
массивный. Первоначальная датировка находки составила
42000 лет, однако после повторного исследования древ-
ность человека из Бордер Кэйв была увеличена до 70-80 тыс.
лет, т.е. череп принадлежит к кругу древнейших сапиенсов,
358
наряду с Омо 1 и Кафзех. В 1992 г группа исследователей
{Miller et al., 1992) пришла к выводу, что пещера была засе-
лена человеком современного анатомического типа уже
100000 лет назад. Сделан вывод о сходстве черепа из Бордер
Кэйв с морфотипом современных бушменов, что не проти-
воречит данным генетики (митохондриальная ДНК), согла-
сно которым история популяции бушменов насчитывает не
менее 100000 лет {Deacon, 1992). Это свидетельствует о до-
вольно ранней дивергенции некоторых внутривидовых
подразделений современного человечества.
Класиес Ривер (Klasies River Mouth)
Четыре нижних челюсти и несколько фрагментов раз-
ных частей черепов были обнаружены в прибрежных пеще-
рах района Класиес Ривер в Южной Африке (ЮАР). Ниж-
ние челюсти характеризуются четко выраженными сапи-
ентными чертами, в том числе развитым подбородочным
выступом. Х.И. Дикон {Deacon, 1992) сближает рассматри-
ваемую находку, как и Бордер Кэйв, с современным буш-
менским расовым типом, сохранившимся в условиях изоля-
ции южноафриканского региона в течение десятков тысяч
лет. Класиес Ривер древнее Бордер Кэйв более чем на 20 ты-
сяч лет. Абсолютная датировка урановым методом показала
древность порядка 110000-120000 лет до современности.
Датирование методом электронно-спинового резонанса да-
ет несколько другие цифры: 94000 и 88000 лет. Г.Бройер и
Р.Зингер {Brauer, Singer, 1996) считают, что геологический
возраст экземпляров Класиес Ривер находится в пределах
60-80 тыс. лет. Эти исследователи отмечают значительную
вариабельность данной серии находок. Среди найденных
нижних челюстей имеются как крайне грацильные (№
16424) так и достаточно массивные, со слабо развитым под-
бородком (№ 13400). Однако, все находки укладываются в
пределы 95% размаха вариаций современных данных. Это
касается также вариаций строения посткраниального ске-
лета (локтевая кость, найденная на описывамой стоянке,
359
отличается некоторыми архаичными чертами). Возможно,
в данном регионе в то время складывалась ситуация, сход-
ная с «краниологическим полиморфизмом» верхнего па-
леолита Европы (по В. В. Бунаку).
Несмотря на вариабельность морфотипа и некоторые
колебания показателей древности, полученных разными
методами, картина в целом довольно ясна: речь идете древ-
нейших представителях человечества современного анато-
мического типа. При этом первоначальной зоной новейше-
го этапа сапиентации явились Африка и Передняя Азия.
Обитатели пещер Класиес Ривер изготавливали камен-
ные орудия — отщепы, отщепы-лезвия, скребки. Эти люди
не охотились на крупного зверя, пищей им в основном слу-
жили морские моллюски. Царапины на человеческих кос-
тях, найденных в описываемых пещерах, по-видимому, яв-
ляются свидетельством наличия в этой популяции обычая
каннибализма.
Дай Келдерс
Стоянка в Южной Африке, недалеко от Кэйптауна.
Найдены только зубы. Датировка — ок. 50 тыс. лет до совре-
менности. Систематический диагноз — анатомически сов-
ременный человек.
Синга (Судан)
Череп, найденный в Судане и известный в научной ли-
тературе под названием Синга, имеет геологический возраст
примерно 150000 лет. Он рассматривается разными автора-
ми как «поздний архаичный сапиенс» или как «анатомиче-
ски полностью современный» (fully modern) экземпляр. Г.
Бройер (Brauer, 2000) относит его к категории «ранних ана-
томически современных» людей, стоящих «на пороге» ста-
дии бесспорно современного сапиенса. Синга лишний раз
подтверждает вывод относительно очень раннего формиро-
вания сапиентного комплекса в Африке.
360
ЕВРОПЕЙСКИЕ ПОЗДНИЕ АРХАИЧНЫЕ
САПИЕНСЫ
Ханеферзандт (Германия)
Лобная кость, сочетающая неандерталоидные и сапи-
ентные признаки. Датирована серединой вюрма (абсолют-
ная дата 36 тыс. лет до современности). Найдена в 1973 г.
близ Гамбурга. Сторонники метисационной гипотезы счи-
тают Ханеферзандт наиболее ярким примером смешанной
сапиентно-неандертальской формы, сторонники гипотезы
трансформации видят в этой находке переходный тип от
неандертальца к сапиенсу. С неандертальцами сходство
проявляется в измерительных признаках, кривизне кости,
сагиттальном обводе. Сапиентные черты — умеренно рзви-
тый рельеф надбровья (отсутствие сплошного валика). От-
печаток сосудистой сети на внутренней стороне лобной ко-
сти экземпляра Ханеферзандт указывают на сходство с кро-
маньонским типом. Форма «near modern».
Брюль (Германия)
Стоянка Брюль близ Гейдельберга раскопана в 1982-83
гг (Protsch, 1984). Датировка — 26-29 тыс. лет до современно-
сти. Найдены 2 лобные кости, по морфотипу обнаруживаю-
щие большее сходство с современным, чем с неандерталь-
ским человеком. Форма «near modern».
Велика Печина (Хорватия)
Несколько фрагментов черепа и посткраниального ске-
лета людей, имеющих примерно в равной пропорции неан-
дерталоидные и сапиентные признаки. Датировка радиоуг-
леродным методом 36600 лет до современности, т.е. эк-
земпляр практически можно считать синхронным с наход-
кой Ханеферзандт. Этот факт свидетельствует скорее о ми-
грации сапиентных форм, чем о трансформации видов, при
которой фазы сапиентации вряд ли могли бы совпасть в
разных регионах Европы.
361
ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ АРХАИЧНЫЕ
САПИЕНСЫ, СОСУЩЕСТВОВАВШИЕ
С НЕАНДЕРТАЛЬЦАМИ
В предыдущих главах описаны находки, имеющие сапи-
ентные черты, но обычно относимые к неандертальцам, ли-
бо найденные вблизи костных остатков неандертальцев. Это —
скелет ребенка 3-5 лет из Пеш-де-л’Азе (Франция), две ниж-
ние челюсти (на одной из них выражен подбородочный вы-
ступ) и верхняя челюсть из Пти-Пюймуайен (Франция), ске-
лет Спи 2 (Бельгия), характеризующийся промежуточным
морфотипом, половина верхней челюсти человека из Кульна
(Чехия) архаичного облика, но с выраженной клыковой ям-
кой, череп ребенка из Энгис (Бельгия) (промежуточный
комплекс), наконец — грацильные черепа из Крапины (Хор-
ватия), имеющие «налет» сапиентных черт. Все эти находки
описаны в гл.7. Их значение вызывает споры: они указыва-
ют либо на процесс метисации неандертальцев с пришедши-
ми сапиенсами, либо на трансформацию одного вида гоми-
нид в другой. Автор предлагаемой работы считает первую
гипотезу предпочтительной, с оговоркой, что процесс мети-
сации не был массовым и сопровождался вытеснением не-
андертальцев к западу вплоть до их последнего убежища в
Пиренеях.
— Охаба-Понор (Румыния).
В пещере Охаба-Понор в предгорьях Карпат в 1923 г.
были найдены фаланги стоп человека вместе с каменными
орудиями мустьерского типа. В 1951 г. близ местечка Байя-
де-Фиер археологи обнаружили череп человека и части по-
сткраниального скелета. Некоторые исследователи полага-
ют, что и в этом случае речь идет о мустьерском человеке,
но многие с этим не согласны. Найденный череп имеет в
целом сапиентное строение с некоторыми архаичными
чертами.
362
Оазе 1 (Румыния).
В феврале 2002 года в юго-западной Румынии, в пеще-
ре Оазе была найдена массивная, хорошо сохранившаяся
нижняя челюсть взрослого индивидуума с 5 молярами
(Trinkaus et al., 2003) Ее древность, согласно данным радио-
углеродного анализа, равна 34 — 36 тыс. лет, т.е. человек был
современником раннего сапиенса из Ханеферзандт и Вели-
ка Печина Каменных орудий пока не найдено. Морфологи-
ческий тип находки в целом соответствует модели, сочетаю-
щей черты позднего архаичного и раннего современного са-
пиенса. Современный комплекс предствлен хорошо выра-
женным подбородочным выступом, симметричной формой
inc. mandibularis, отсутствием ретромолярного пространст-
ва, положением foramen mentale (под вторым премоляром).
В то же время бросается в глаза ряд архаичных черт, возмо-
жно имеющих связь с неандерталоидным комплексом.
Прежде всего это — исключительно большая ширина восхо-
дящей ветви (46,2 мм.), довольно близкая уже к размеру че-
люсти Мауэр 1 (51 мм). У неандертальцев в среднем отмеча-
ется ширина порядка 41 мм. Из числа нижних челюстей,
принадлежавших ранним сапиенсам только экземпляр из
Назлет Хатер (Сев. Африка) превосходит по ширине ветви
описываемую находку Оазе 1. Близки к последней также че-
люсти Дар-эс-Солтан 5, Араго 2, Тигениф 3 (Тернифина).
Другой архаичной чертой, которую авторы описания
челюсти Оазе 1 считают неандерталоидной, является т.н.
«горизонтально-овальная» форма foramen mandibulae («при-
знак Н-О»), — продолжение в дистальном направлении
«язычка» (lingula), прикрывающего названное отверстие на
внутренней поверхности ветви челюсти. «Признак Н-О» с
наибольшей частотой отмечен у неандертальцев (46%) (эк-
земпляры Крапина, Ля Феррасси, Табун 2), реже — в группах
верхнепалеолитических сапиенсов Европы (23,1%) и очень
редко — у всех остальных гоминид, включая современного
человека, синантропа, гоминид из Тернифины. На левой
ветви челюсти Оазе 1 этот признак обнаружен в очень чет-
363
кой форме, на правой он отсутствует. «Н-О», по мнению не-
которых антропологов, является показателем преемствен-
ности между неандертальцами и современными людьми.
Архаичной может считаться морфология моляров в опи-
сываемой челюсти. Прежде всего надо отметить исключи-
тельно крупные размеры третьего моляра (мезио-дистальный
диаметр — 14,1 мм!) и порядок увеличения размеров коронок
от первого моляра к третьему. Вторые моляры также очень ве-
лики (мезио-дистальные диаметры — 12,9 — 13,2 мм.). Все мо-
ляры пятибугорковые (третий, возможно, 6-бугорковый). Со-
отношение размеров моляров МЗ>М2 наиболее часто встре-
чается у неандертальцев (46,2%) (в верхнем палеолите —
30,8%). Вероятность наибольшего сходства с неандертальца-
ми по размерам зубов оценивается цифрой 0,874. Однако, по
сумме всех морфологических характеристик челюсти Оазе 1
цифрой 0,994 выражается вероятность наибольшей близости
экземпляра к верхнепалеолитическим сапиенсам Европы. Зу-
бы всегда отличаются более выраженным архаизмом. В целом
описываемый экземпляр можно причислить к древнейшим
антропологически современным европейцам, характеризую-
щимся сочетанием сапиентных и архаичных особенностей с
преобладанием сапиентных. Проведенный авторами иссле-
дования анализ указывает на сохранение архаичных черт у са-
пиенсов Европы после установления господства этого вида.
«САПИЕНТНЫЕ МУСТЬЕРЦЫ» ЕВРОПЕЙСКОЙ
ЧАСТИ РОССИИ
Территория Русской равнины заселялась в мустьерское
время преимущественно с юга и, в меньшей степени, из Цент-
ральной Европы. Начало освоения человеком земель Европей-
ской части России приходится на рисс-вюрмское межледнико-
вье. Мустьерская культура распространяется к северу вплоть до
52° с.ш., хотя стоянки мустьерцев в большей степени тяготеют
к южным регионам (Приазовье, Прикубанье). В литературе по-
лучили известность фрагментарные находки на территории
Европейской части России: Подкумок, Сходня, Хвалынск.
364
Экземпляр «Подкумок» — часть черепной крышки и не-
сколько скелетных фрагментов — был обнаружен в 1918 г. в
р-не Пятигорска и изучен М.А.Гремяцким, который кон-
статировал в морфологическом типе находки ряд неандер-
талоидных особенностей: развитые надбровные дуги, пока-
тый лоб, небольшие сосцевидные отростки, большую меж-
глазничную ширину Однако, надглазничный рельеф выра-
жен слабее, чем у классических неандертальцев, что
М.А.Гремяцкий рассматривал как прогрессивный сдвиг в
сторону Н.sapiens (Гремяцкий, 1922).
В 1927-1939 гг. в песках речного острова на Волге близ
Хвалынска обнаружена черепная крышка, очень похожая на
подкумскую, а также фрагменты плечевой и бедренной ко-
стей (Рогинский, Левин, 1978). Судя по фаунистическому
комплексу и некоторым морфологическим особенностям,
можно было бы приписать находке позднепалеолитический
возраст, но доказать это пока невозможно. Недалеко от ме-
ста находки хвалынской черепной крышки, в Саратовской
обл. (о-в Меровский) найдена затылочная кость человека, в
основном сапиентного облика, с еще меньшим удельным
весом неандерталоидных особенностей по сравнению с хва-
лынским экземпляром и сопоставимая с морфотипом Схул
V (Харитонов, Селифанова,\981). Специальное исследова-
ние, посвященное группе Подкумок-Хвалынск-Сходня, вы-
явило сходство этих фрагментарных черепов между собой,
причем наибольшее число архаичных черт отмечено на эк-
земпляре Сходня, а наименьшее — на черепе из Подкумка
(Дробышевский, 2001). При этом С.В.Дробышевский прихо-
дит к выводу, что изученная группа наиболее близка к лю-
дям верхнего палеолита и обладает особым сочетанием при-
знаков, сближающим их с такими древними сапиенсами, как
Младеч I, Пржедмости III и IX, Сунгирь I, а также Схул V.
Описанные выше материалы имеют большое значение
для понимания процесса сапиентации и хода заселения че-
ловеком Восточной Европы. Три находки (Сходня, Подку-
мок, Хвалынск), расположенные на значительном расстоя-
365
нии друг от друга, свидетельствуют о широком территори-
альном диапазоне расселения человека в позднем плейсто-
цене в пределах нынешней Европейской части России, а
также позволяют судить о характере эволюционно-морфо-
логических особенностей этого древнего населения, соче-
тающего современный морфотип с некоторыми архаичны-
ми чертами. В Восточной Европе в это время также преоб-
ладал «переходный» вариант, который может быть также
охарактеризован как «поздний архаичный сапиенс». При этом
повсеместное распространение мустьерской культуры на
стоянках людей этого типа позволяет включить последних в
круг «сапиентных мустьерцев» (по терминологии, использу-
емой В.М.Харитоновым и В.А.Бацевичем, 1997. с.60) Комп-
лекс «сапиентного мустьерца» распространен чрезвычайно
широко и имеет очень большую древность, уходя корнями в
палеолит Передней Азии (Схул, Кафзех). «Волна» сапиента-
ции, захватившая Европу в конце мустьерского времени,
может быть, конечно, объяснена процессом трансформа-
ции эволюционных стадий, но, возможно, причина этого
феномена кроется в массовой экспансии «сапиентных му-
стьерцев» с юга на север, запад и восток. Во всяком случае,
на территории России этот тип преобладает, распространя-
ясь вместе с мустьерской культурой. В связи с этим можно
привести ряд примеров. Скелет новорожденного ребенка из
Мемайской пещеры (1993г., раскопки археолога Л. В. Голова -
новой на Сев. Кавказе) по данным В.М.Харитонова имеет
особенности, сходные с переднеазиатскими мустьерскими
сапиенсами. Зуб (второй верхний моляр) из мустьерского
слоя Ахштырской пещеры близ г.Адлера (1972 г) по опреде-
лению А.А.Зубова характеризуется сочетанием сапиентных
и архаичных черт. Коренной зуб со стоянки Рожок (Приазо-
вье, Таганрогский залив, раскопки Н.Д.Праслова') из мусть-
ерского слоя, датируемого ранним интерстадиалом вюрма:
констатируется сочетание архаичных и сапиентных черт.
Фрагмент лопатки Шкурлат 3, сочетающий сапиентные и
«неандерталоидные» черты (Шевырев, Хрисанфова, 1984),
366
найденный в Воронежской области и датируемый микулин-
ским временем (рисс-вюрм). Грот Сатанай (Прикубанье): че-
реп, найденный В.П.Любиным и П.У.Аутлевым. Верхнепалео-
литический сапиенс с архаичными чертами строения лобной
кости (Романова, Харитонов, 1984). Череп с берега р. Северки
(приток р.Москвы). Верхний палеолит. Переходный морфо-
тип. Исследован Т.С. Кондукторовой (Конду кторова, 1952).
САПИЕНТНЫЕ МУСТЬЕРЦЫ УКРАИНЫ
Староселье, Крым
Череп ребенка в возрасте менее 2 лет (рис. 38) и посткра-
ниальный скелет, найдены в 1953 г. А.А.Формозовым на окра-
ине Бахчисарая вместе с кремневыми орудиями позднемусть-
ерского типа. Абсолютная датировка — 35-36 тыс. лет до сов-
ременности. В настоящее время рассматривается как сапиенс
с некоторыми архаичными чертами. В.М.Харитонов отмеча-
ет наличие нетипичных для сапиенса параметров роста ряда
диаметров лицевого черепа (Харитонов, 1987). Отмечается
сходство с черепом Маркина Гора. «Неандерталоидность» вы-
ражена не более, чем у западноевропейских кроманьонцев.
Днепропетровск
Фрагменты лобных костей, найденные А.В.Бодянским
в 1947 г. вместе с кремневыми отщепами и орудиями позд-
немустьерского типа. По заключению Т.С.Кондукторовой
(1952) находки носят переходный характер между палеоан-
тропами и неоантропами. Этот вывод не увязывается с да-
тировкой (середина рисса!), согласно которой на террито-
рию нынешней Украины сапиентные мустьерцы проникли
раньше, чем в Переднюю Азию. Ничего невозможного в
принципе в этом нет, но тогда придется признать, что засе-
ление гоминидами ранне-сапиентного облика территории
Восточной Европы началось в очень отдаленную эпоху, в то
время, когда происходили значительные эволюционные
сдвиги в популяциях гоминид Африки.
367
ПЛЕЙСТОЦЕНОВЫЕ ГОМИНИДЫ АЛТАЯ
В низкогорной зоне Северо-Западного Алтая в 1984 г.
найдены зубы и части пбсткраниалъного скелета древних
людей конца среднего плейстоцена-верхнего плейстоце-
на. Находки залегали в слоях 22(1) Денисовой пещеры и
2,3,7- пещеры Окладникова. Для 22(1) слоя определены
даты: 171 ±43 тыс. лет, и 224±45 тыс. лет, для 2, 3 и 7-го
слоев пещеры Окладникова найден следующий диапазон
дат: 37750+750 — 44800+400 лет до современности. Т.о.
обитатели Денисовой пещеры были (приблизительно) со-
временниками людей из Штейнгейма в Европе, Летоли 18
в Африке, Чаосян в Китае. Насельники пещеры Окладни-
кова жили в ту эпоху, когда в Европе происходил драма-
тический процесс замены неандертальских популяций
сапиентными. Каменные орудия 22-го слоя Денисовой
пещеры относятся к позднему ашелю, а слои, 20-12 в пе-
щере Окладникова — к мустье. «По метрическим показа-
телям и некоторым морфологическим особенностям оп-
ределяется близость алтайских находок с мустьерскими
одонтологическими образцами из Средней Азии» (Шпа-
кова, Деревянко, 2000, с. 138). Исследование показывает,
что связи рассматриваемого региона преимущественно
были ориентированы на запад, хотя, казалось бы, не иск-
лючен контакт с соседним китайским регионам, где как
раз одновременно с населением Денисовой пещеры суще-
ствовала популяция Чаосян. Физический тип обитателей
обеих пещер по имеющимся материалам определить до-
вольно трудно. По нашему мнению, пещера Окладникова
была заселена «сапиентными мустьерцами», вероятно
имеющими сходные черты с аналогичными группами Во-
сточной Европы и, может быть, Передней и Средней
Азии. Люди из Денисовой пещеры, вернее всего имели
тип, переходный между гейдельбергским и современным
видами. Неандертальцы вряд ли заходили столь далеко на
восток.
368
АРХАИЧНЫЕ САПИЕНСЫ КИТАЯ
Возможно, этот раздел следовало бы начинать с экзем-
пляра Дали, имеющего вполне определенный сапиентный
комплекс, однако и архаизм морфотипа этого черепа нель-
зя недооценивать. В нашей работе эта находка рассмотрена
в главе, посвященной гейдельбергскому виду, и с опреде-
ленными оговорками может быть оставлена там. Сохраняя
масштаб систематики, принятый при описании поздних ар-
хаичных сапиенсов в Европе и Африке, мы включаем в дан-
ный параграф такие формы, как Динцун, Лайшуй, Люцзян и
Мала.
Динцун
Палеолитическая стоянка: костные остатки людей и
кремневые орудия. Датировка — 90-70 тыс. лет до современ-
ности. Таксономический диагноз — поздний архаичный са-
пиенс. Отмечается преемственность культур с Чжоукоу-
дянь.
Лайшуй
Провинция Хэбей. Мужской скелет с неполным чере-
пом. Датировка -28-40 тыс. лет до современности. Поздний
архаичный сапиенс с архаичными чертами (сильное разви-
тие надглазничных дуг, довольно значительный наклон
лба).
Люцзян
Провинция Гуаней. Хорошей сохранности череп муж-
чины лет 40 и фрагменты посткраниального скелета были
найдены в 1958 г. в Южном Китае, в районе Люцзян (пе-
щера Дундяньян). Орудий в месте находки черепа не обна-
ружено. Датировка — поздний плейстоцен; урановый ме-
тод показал абсолютную дату — 67 тыс. лет до современно-
сти (Groves, 1994), которая пока не является общеприня-
той. Морфологически люцзянский человек — несомнен-
369
ный Homo sapiens, причем некоторые его особенности впи-
сываются в рамки монголоидной большой расы: довольно
уплощенное лицо (назомалярный угол — 143,5°, зигомак-
силлярный — 138,0°), лопатообразная форма верхних рез-
цов, слабое выступание носовых костей, слабое развитие
клыковых ямок. При всем этом от современных монголо-
идных образцов череп из Люцзян отличается очень низки-
ми орбитами (29 мм), низким лицом (65,9 мм), широким
носовым отверстием (26,8 мм). Нужно добавить также, что
углы горизонтальной профилировки рассматриваемого
черепа не очень велики и даже укладываются в переход-
ную зону между современными монголоидами и европео-
идами. Кстати, величина назомалярного угла люцзянского
черепа в точности равна аналогичному параметру черепа
Сунгирь 1.
Череп из Люцзян мезокранный (указатель — 75,1), вы-
сокий (134,8 мм), ортогнатный (общий лицевой угол —
86,0°), с небольшим альвеолярным прогнатизмом и уме-
ренно широким лицом (136 мм). Обращают на себя вни-
мание сильно развитые надбровные дуги и средне выра-
женный наклон лба. «Морфологическое датирование» по-
зволяет, как и стратиграфия, отнести череп из Люцзян к
позднему плейстоцену, когда дифференциация общего
«восточного» надрасового ствола еще была в стадии, дале-
кой от завершения, и отмеченный монголоидный комп-
лекс сочетался с австрало-меланезийским. Люди подоб-
ного облика, вероятно, были первыми переселенцами в
Америку, о чем говорят находки древнейших черепов Но-
вого Света.
Мала
Провинция Гуандун. Черепная крышка, верхняя часть
лицевого скелета. Довольно сильно развитые надбровные
дуги, высокие орбиты, низкая черепная крышка, большая
толщина костей. Поздний архаичный сапиенс. Датировка
119-140 тыс. лет до современности. (Рис.39).
370
Чаосян
Провинция Хубэй, В 1982-83 гг. найдены затылочная
кость, верхняя челюсть и 3 зуба. Сапиентный тип с налетом
архаизма. Датировка — 160-200 тыс. лет до современности
(Хи С. Zhang, 1989).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
На эволюционном направлении от Homo heidelbergensis
к Homo sapiens могло иметь место постепенное «накопле-
ние» сапиентного комплекса, как полагает Г.Бройер («grad-
ual evolution of our own species,» Brauer,2000, P 196) либо смена
видов, отражающих процесс развития (включая тупиковые
варианты). Так, И.Тэттерсол считает, что за описываемый
период сменилось 4 вида (Lewin, 1989). В предлагаемой ра-
боте мы придерживаемся схемы, согласно которой на маги-
стральной линии сапиентации существовало два вида —
Homo heidelbergensis и Homo sapiens, причем первый из них
соответствует бройеровскому «раннему архаичному сапи-
енсу,»а второй («поздний архаичный сапиенс» и « ранний
анатомически современный человек») охватывает большой
диапазон форм от верхних границ гейдельбергского таксона
до сформировавшегося современного (т.е. до верхнепалео-
литического сапиенса) — примерно 250 тыс. лет. В этот сло-
жный переходный период эволюционный процесс проис-
ходил неравномерно в разных популяциях и в разных реги-
онах. Отсюда — значительная трансгрессия периодов суще-
ствования двух описываемых последовательных видов. На-
пример, «поздние архаичные сапиенсы» Илерет и Флорис-
бад очень близки во времени к условной видовой границе с
гейдельбергским видом. Весьма архаичные формы Хэсян и,
особенно, Нгандонг, по уровню вполне соответствующие
гейдельбергскому человеку, относятся к эпохе, когда в Аф-
рике жили продвинутые сапиентные гоминиды. Это могло
бы навести на мысль, что в районе «восточного очага сапи-
371
ентации» эволюционный процесс был замедленным, одна-
ко череп из Дали (датировка — 209 тыс. лет до современно-
сти) дает пример очень быстрого накопления сапиентных
черт, что даже послужило некоторым исследователям осно-
ванием считать центром становления современного челове-
ка Азию.
Широкое расселение гоминид, находившихся на эво-
люционном уровне гейдельбергского человека, естествен-
но, могло породить изоляты, в которых происходила кон-
сервация древних форм и интенсификация видообразова-
ния. Не исключено, что морфотипы Томас-Сале в Африке,
а также Нгандонг в Азии находилсь в стадии формирования
отдельных видов.
«Поздний архаичный сапиенс» оказался весьма дина-
мичной формой: этот таксон вытеснил неандертальцев из
Европы, заселил обширные пространства Евразии, ассими-
лировал остатки более древних гоминид в Старом Свете, и,
наконец, проник в Австралию (60 тыс. лет назад), Америку
(30 тыс. лет), на островные участки суши, освоив террито-
рии нынешней Японии (30. тыс лет назад), Тайваня (30
тыс.), Новой Гвинеи (60 тыс.), Тасмании (12 тыс.). «Позд-
ний архаичный сапиенс» был постоянно эволюционирую-
щим таксоном, что порождало его огромное разнообразие,
явившееся базой быстрого прогресса физического типа че-
ловека. Генетически это был единый вид, благодаря чему
между отдельными популяциями происходил непрерывный
процесс смешения. Однако, и на данном эволюционном
уровне возникали зоны изоляции, в частности — «изоляции
расстоянием», что составило базис возникновения больших
рас современного человечества. Несмотря на отмеченное
разнообразие форм поздних архаичных сапиенсов, эволю-
ционный процесс на этой стадии обнаруживал также и чер-
ты некоторой стандартизации типа, выразившейся в возни-
кновении обобщенных форм и единых тенденций. На ран-
них этапах формирования позднего архаичного сапиенса
эти формы складывались на всех континентах, причем в
372
изоляции сохранялись очень долгое время. Достаточно
вспомнить древних сапиенсов Австралии и Америки: Кау
Свэмп и Кохуна, Отовало и Пунин. В Старом Свете процес-
сы сапиентации происходили быстрее, и там нетрудно най-
ти истоки обобщающей модели сапиенса: Схул и Кафзех в
Передней Азии, Дали в Китае. Единая тенденция эволюции
поздних архаичных сапиенсов выразилась в увеличении че-
репного указателя, ослаблении надглазничного рельефа,
уменьшении высоты лица и высоты орбит, увеличении угла
наклона лобной кости. На более поздних этапах усиливает-
ся процесс грацилизации, редукции размеров зубов, умень-
шении толщины костей. В дальнейшем древний стандарт
уступает место глобальным направлениям внутривидовой
дифференциации.
ЛИТЕРАТУРА
Гремяцкий М.А. Подкумская черепная крышка и ее мор-
фологические особенности Русский антропологический
журнал. 1922. № 12. Кн. 1-2.С. 92-100
Дробышевский С. В. Черепные крышки из Сходни, Под-
кумка и Хвалынска — постнеандерталоидные формы Восто-
чной Европы. Москва-Чита, 2001.
Зубов А.А., Халдеева Н.И. Одонтология в современной
антропологии. М., 1989.
Кондукторова Т.С. Фрагменты черепа из района Днеп-
ропетровска Ископаемый человек и его культура на тер-
ритории СССР. Ученые записки МГУ. Вып. 158. М., 1952. С.
217-237.
Кондукторова Т.С. Морфологические особенности сво-
да черепа с реки Северки Ископаемый человек и его
культура на территории СССР. Ученые записки МГУ. Вып.
158. М., 1952. С. 239-248.
Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология. М., 1978.
373
Романова Г.П., Харитонов В.М. Морфологические
особенности черепа человека из палеолитической стоян-
ки в навесе Сатанам Вопр. Антропологии. 1984. Вып.
73. С. 49-56.
Харитонов В.М., Селифанова Е. Л. Антропологический
анализ затылочной кости ископаемого человека с о. Ме-
ровский (Саратовская обл.). Вопр. Антропологии. 1987.
Вып. 79.
Харитонов В.М. Лекции по антропогенезу и археологии
палеолита. М., 1987. 138 стр.
Харитонов В.М., Бацевич В.А. Находки ископаемых гоми-
нид на территории Восточной Европы и сопредельных рай-
онов Азии // Вестник антропологии. 1997. Вып. 3. С. 48-72.
Хрисанфова Е.Н. Эволюционная морфология скелета
человека. М. МГУ, 1978.
Хрисанфова Е.Н., Перевозчиков И.В. Антропология. М.
МГУ, 1991.
Шевырев Л.Т., Хрисанфова Е.Н. Находка остатков иско-
паемого человека в верхнем плейстоцене центра Русской
равнины (местонахождение Шкурлат 3) Вопр. Антропо-
логии. 1984. Вып. 73. С. 69-71.
Е.Г. Шпакова, А.П.Деревянко. Интерпретация одонто-
логических особенностей плейстоценовых находок из пе-
щер Алтая //Археология, этнография и антропология Евра-
зии. СО РАН. 2000. С. 125-138.
Andrews Р. The descent of man New Science. 1984. V.
102. # 1408. P.24-25
Arensburg B., Tillier A.-M. A new mousterian child from
Qafzeh (Israel). Qafzeh 4a. // Bull. Et mem. Soc. Anthropol.
Paris. 1983. V. 10. #1. P. 61-69
Brauer G., Leakey R. The ES-11693 cranium from Eliye
Springs, West Turkana, Kenya J. Human Evolution. 1986. #
15. P. 289-312.
Brauer G. Human skeletal remains from Mumba rock shel-
ter, Northern Tanzania Amer. J. Phys. Anthropol. 1980. V.52.
# 1. P. 71-85.
374
Brauer G., Leakey R., Mbua E. A first report on the ER 3884
cranial remains from Ileret, East Turkana, Kenya In:
Continuity or replacement — controversies in Homo sapiens evo-
lution, Ed. G. Вгдиег & F.H. Smith. 1992. P. 111-119.
Rotterdam. Balkema.
Brauer G. The KNM-ER 3884 hominid and the emer-
gence of modern anatomy in Africa // Humanity from African
naissance to coming millennia. Witwatersrand/Firenze, 2000,
P. 191-197.
Brauer G. & Singer R. Not outside the modem range? J.
Human Evolution. 1996. V.30. P. 173-74.
Deacon H.J. Southern Africa and modern human origins
Philosophical transactions Roy. Soc. London. 1992. V. 337. #
1280. P. 177-183.
Frayer D. W. Evolutionary rates and selection models for
European: late Pleistocene dental-facial change //Amer. J. Phys.
Anthropol. 1977. V. 47. # 1
Groves C.P. The origin of modern humans
Interdisciplinary Science Rev. 1994. V.19. #1. P. 23-34
Henke W. Morphologie und Affmitaten der Proto-
Cromagnonoiden // Wiss. Z. Humboldt Univ. Berlin. 1992. B.
41. # 2. S. 142-150.
Johanson D., Blake B. From Lucy to language. London,
1996.
Lewin R. Species questions in modern human origins
Science. 1989. V.243. # 4889. P. 1666-1667.
Magory C.C., Day M.H. Laetoli Hominid 18: an early Homo
sapiens sapiens skull // J. Hum. Evol. 1983. V. 12. # 8. P. 747-753.
Miller G.H., Beaumont P.B., Jull A.J.T., Johnson B.
Pleistocene geochronology and palaeothermometry from protein
diagenesis in ostrich eggshells: implications for the evolution of
modern humans // Phil. Trans. Roy. Soc. London. 1992. V. 337.
# 1280. P. 149-157
Protsch R.R. The relationship of earliest Homo sapiens sapi-
ens and late Homo sapiens neanderthalensis in Central Europe:
new Upper pleistocene fossil hominid finds from Briihl, FRG,
375
and their morphological and chronological position Amer. J.
Phys. Anthropol. 1984. V.63. # 2. P. 205
Rightmier G.Ph. Morphological diversity in Middle
Pleistocene Homo //Humanity from African naissance to coming
millennia. Witwatersrand Firenze, 2000, P. 135-141.
Tillier A.-M. L’enfant Homo 11 de Qafzeh (Israel) et son
apport a la comprehension des modalites de la croissance des
squelettes mousteriens // Paleorient. 1984. V10. # 1. P. 7-48.
Thoma A. Metissage ou transformation? Essai stir les
homines fossiles de Palestine L’Anthropologie. 1957. V.61. P.
459-502.
Trinkaus E. A note on the KNM-ER 999 hominid femur.
J. Hum. Evolution. 1993. V.24. P. 493-504.
Trinkaus E., Moldovan O., Milota Bolger A., Sarcina L.,
Athreya Sh., Bailey S.E., Rodrigo R., Mircea Gh., Higham Th.,
Bronk Ramsey Ch., Plichtvan derJ. An early modern human from
the Pestera cu Oase, Romania //Anthropology. 2003. V 100. #
20. P. 11231-11236.
Ullrich H. More questions than answers in Hominid taxono-
my: Homo sapiens as an example // Abh. Acad. Wiss. DDR. 1983.
#1. S. 307-310
Wood B., Collard M. Evolving intepretations of Homo //
Humanity from African naissance to coming millennia.
Witwatersrand Firenze, 2000. P. 141-149.
Xu C. Zhang Y. Human fossils discovered at Chaoxian,
Anhoi, China. // Hum. Evolution. 1989. V. 4. # 1. P. 95-96
376
Глава IX
HOMO SAPIENS ЭПОХИ ВЕРХНЕГО
ПАЛЕОЛИТА-МЕЗОЛИТА
НАСЕЛЕНИЕ ЕВРОПЫ В ЭПОХУ ВЕРХНЕГО
ПАЛЕОЛИТА-МЕЗОЛИТА
До сих пор остается загадкой, почему «анатомически
современный человек», возникший свыше 100-130 тысяч
лет назад, в течение десятков тысячелетий очень мало про-
двинулся в отношении материальной культуры и столь дол-
гое время не смог создать каменной индустрии, превосходя-
щей по уровню мустьерские образцы. Но факт остается фа-
ктом: «поздние архаичные» и ранние «анатомически совре-
менные» гоминиды Передней Азии и Северной Африки
(Схул, Кафзех, Джебель Ирхуд) пользовались в основном
орудиями типа мустье-леваллуа. Только вместе со скелетом
Амуд-1 были найдены изделия «промежуточного» типа. Во-
прос о том, как и где возникла ориньякская культура требу-
ет отдельного детального рассмотрения и отчасти выходит
уже за рамки данной работы. Существует точка зрения, со-
гласно которой эта культура принесена в Европу из Перед-
ней Азии: волна «динамичной миграции» носителей оринь-
якской культуры прошла с юго-востока через центральные
районы на юго-запад и сопровождалась неуклонным, хотя и
не очень быстрым (в течение 5-7 тыс. лет) вытеснением по-
пуляций, обладающих индустрией шательперрон. Этот про-
цесс на его сравнительно поздних этапах хорошо отражен в
археологических материалах с территории Испании. При
раскопках в пещере Эль Кастильо в Кантабрии (Северная
Испания) древнейший слой, содержащий орудия ориньяк-
377
ского типа, имеет возраст 40 тыс. лет. Ниже обнаружена сте-
рильная прослойка толщиной 0,5 м, а на большей глубине
залегают уже слои, включающие индустрию среднего па-
леолита (шательперрон). В другом районе Испании, в Ката-
лонии, в пещере Арбреда верхние среднепалеолитические и
нижние ориньякские слои перекрываются, что указывает
на локальные зоны сосуществования обеих культур. {Straus,
1989). Стерильные прослойки связаны с уходом более ран-
него населения и образованием «вакуума», заполняемого в
дальнейшем носителями ориньякской культуры, надвигаю-
щимися с востока, т.е. с популяциями, по типу близкими к
кроманьонцам. О физическом типе вытеснямого, более
древнего населения, можно составить представление на ос-
новании материалов стоянки Сен-Сезер (Франция), где
орудия типа шательперрон были найдены вместе с костны-
ми остатками позднего неандертальца. Тот же тип орудий
впервые обнаружен вместе с частями скелета неандертальца
Арси-сюр-Кюр. Ориньякская культура то. внезапно появи-
лась в Европе 40-45 тыс. лет назад и распространилась от
Балкан до Пиренейского полуострова, как бы «преследуя»
отступающее к западу население — носителей техники ша-
тельперрон т.е. неандертальцев {Mellars, 1992). Последние
группы неандертальцев еще существовали в Испании
{Chauveau, 1996) и в Хорватии {Brauer, 2000) 28-29 тыс. лет
назад. Стоянки, относящиеся к периоду 30-35 тыс. лет до
современности, дали интересный материал о контактах сре-
дне — и верхнепалеолитических (по уровню техники) попу-
ляций. Выше были рассмотрены материалы со стоянок
Крапина и Виндия (Хорватия), датируемых как раз назван-
ным периодом времени и отличающихся смешанным хара-
ктером инвентаря и промежуточным физическим типом
населения. Кстати, именно это последнее обстоятельство
позволяет, отчасти, внести ясность в спор относительно
древности крапинских гоминид, а именно — предпочесть
более позднюю дату, полученную для этих материалов мето-
дом радиоуглеродного анализа (30 тыс. лет).
378
Важно упомянуть, что при неоднородном составе ка-
менной индустрии на таких «смешанных» стоянках редко
удается проследить прямую преемственность культур сред-
него и верхнего палеолита в местах раскопок, хотя можно
констатировать реальность контактов между популяциями
— носителями среднепалеолитической и верхнепалеолити-
ческой индустрии, жившими в одной экологической зоне
(Dobosi, 1989). Главный вопрос о том, является ли ориньяк
автохтонной европейской культурой или принесен из Пе-
редней Азии. Проще всего было бы изобразить заселение
Европы с юго-востока в виде единого гомогенного потока
сложившихся как в культурном, так и в биологическом от-
ношении сапиентных кочевников, однако детальное иссле-
дование этого процесса порождает определенные сомнения
в правильности такой модели. В частности, становится оче-
видным, что на пути от Балкан до Испании имелось не-
сколько комплексов ориньякского типа орудий, сформиро-
вавшихся самостоятельно и вряд ли принесенных с Ближ-
него Востока (Oliva, 1989). Материалы с территорий Закар-
патской Украины, Восточной Словакии и Северной Румы-
нии позволили исследователям высказать предположение о
существовании в этом регионе в рассматриваемое время
специфической формы ориньякской индустрии, развив-
шейся, по мнению специалистов, на основе местного му-
стье (Banesz, 1989). На стоянке Миловице 1 (Южная Мора-
вия), в слое, имеющем древность 29,2 тыс. лет, т.е. в период
«пика» движения кроманьонских масс с юго-востока на
юго-запад, найдены специфические ориньякские орудия
грубого типа, сделанные из местных материалов (Oliva,
1989). Т.о. накапливаются данные, свидетельствующие, ка-
залось бы, об автохтонном европейском происхождении
ориньякской индустрии. Однако, не следует забывать, что
процесс распространения орудий верхнепалеолитического
типа в Европе длился несколько тысячелетий, поэтому воз-
никновение новых, специфических вариантов ориньякских
изделий, выполненных на основе местных материалов,
379
вполне закономерен даже в том случае, если в начале мигра-
ции преобладали «классические» исходные модели, связан-
ные с Азией. Освоение новых территорий способствует
дифференциации, как биологической, так и культурной. В
общем, признавая гипотезу вторжения сапиенсов из Азии и
вытеснения неандертальцев в целом правильной, нельзя не
видеть в этой области многих проблем, далеких от оконча-
тельного разрешения.
Разработка проблем «движения культур» осложняется
отсутствием жесткой связи между характером изделий и
физическим типом населения. Теперь хорошо известно, что
параллелизм в ходе биологического и культурного прогрес-
са никогда не проявлялся в форме устойчивой и неизмен-
ной закономерности. Примером такого нарушения такого
параллелизма, как мы знаем, могут служить материалы из
Сен-Сезер, показавшие, что материальная культура способ-
на опережать в своем развитии эволюцию морфологии че-
репа. Противоположный пример дает исследование камен-
ных орудий австралийских аборигенов: эта сапиентная по
типу группа современного населения земли до прихода ев-
ропейцев не вышла по материальной культуре за пределы
каменного века, причем наиболее распространенным ти-
пом каменных орудий были остроконечники и скребла му-
стьерского типа. Казалось бы, вопрос о соотношении тем-
пов биологической и культурной эволюции достаточно
ясен, но все же некоторые исследователи не считают приве-
денные выше аргументы вполне убедительными, когда речь
идет о культурном застое «анатомически современных» по-
пуляций в течение десятков тысяч лет. В связи с этим вы-
сказываются предположения, что «анатомически современ-
ный» человек не сразу достиг современного уровня интел-
лектуальных возможностей: наряду с сапиентным макро-
морфологическим комплексом (объем мозга, строение лоб-
ной кости, подбородочный выступ) он предположительно
имел в тонких структурах мозга архаичные черты, ограни-
чивающие дальнейшее культурное развитие. Такая гипотеза
380
представляется приемлемой, тем более что она получила
определенное подтверждение в результатах исследования
эндокранов кроманьонца: даже столь высокоразвитый са-
пиенс имел, поданным В.И.Кочетковой, архаичные черты
в строении мозга {Кочеткова, 1964). Существует даже пред-
положение, что у гоминид группы Схул еще не было члено-
раздельной речи, с чем, правда, мы не можем согласиться, хо-
тя в целом вполне вероятным кажется предположение о
«скрытом архаизме» в строении и функциях мозга у «сапиент-
ных мустьерцев». С учетом всего сказанного следует признать
грань между «анатомически современным» и «этологически
современным» сапиенсом достаточно условной. О становле-
нии «этологически современного» человека можно судить по
резкому, практически скачкообразному возрастанию совер-
шенства орудий труда и охоты, по возникновению искусства
и примитивных форм религии, отраженных в наскальных ри-
сунках и скульптурах, по усложнению всей организации об-
щества. В абсолютной хронологии граница этой новой ступе-
ни эволюции человека проходит на уровне сорокового — три-
дцать пятого тысячелетия до современности и отражает пере-
ход к эпохе верхнего палеолита. В соответствии с этим в на-
шей работе выделяется новая глава, посвященная вариациям
и эволюции Homo sapiens эпохи верхнего палеолита-мезолита.
Конечно, в данном случае, как и во многих других, трудно из-
бежать некоторой условности: во-первых нет резкой грани
между «поздним архаичным сапиенсом» и «анатомически со-
временным человеком», во-вторых в разных частях ойкумены
процесс сапиентации на всех его стадиях протекал неравно-
мерно, так что не ко всем регионам можно подходить с евро-
пейской меркой. Однако, главное, что этот процесс был уни-
версальным, общим для всего человечества и привел к прин-
ципиальному единству последнего в биологическом отноше-
нии при значительном культурном разнообразии.
Физический тип европейца верхнего палеолита отли-
чался ярко выраженным краниологическим полиморфиз-
мом, что было показано в работах В.В.Бунака {Бунак, 1959,
381
1980) Какие-либо тенденции расообразования еще не впол-
не сложились, и лишь в небольшой степени наметились
черты преемственности с нынешними расовыми комплек-
сами. Все население Европы с точки зрения биологии вы-
глядело как «смесь разновидностей» (Бунак, 1956). Однако,
все же, в некоторых случаях те или иные комбинации кра-
ниологических особенностей оказались более устойчивы-
ми, более распространенными и частично передались насе-
лению последующих эпох. Наиболее ярким примером ус-
тойчивого краниологического комплекса является кромань-
онский тип.
КРОМАНЬОН. КРОМАНЬОНСКИЙ ТИП («РАСА»).
Первые конкретные сведения о физическом типе верх-
непалеолитического человека наука получила уже в первой
половине XIX века, когда в Англии, в пещере Павиленд
(Уэльс) был найден окрашенный красной охрой женский
скелет вместе с каменными орудиями ориньякского типа
(«Красная Леди»), Это был только посткраниальный скелет
без черепа, что, конечно, не позволило в то время составить
представление об эволюционном статусе «ориньякского че-
ловека». Последний получил название по месту находки ос-
татков верхнепалеолитических людей в пещере Ориньяк
(Франция, район Пиренеев) вместе с каменными орудия-
ми, тип которых также был назван по месту находки —
«ориньякской техникой». К сожалению, костный материал
не был изучен специалистами.
Чрезвычайно важным событием в исследовании эво-
люционной истории человека явилось открытие француз-
ского геолога и палеонтолога Л.Лартэ, обнаружившего в пе-
щере Кроманьон в долине р.Везер, близ деревни Лез-Эйзи
(департамент Дордонь) в 1868 г. 5 человеческих скелетов (3
мужских, 1 женский и 1 детский), относящихся по времени
к межледниковью Вюрм I -11 (абсолютная дата — 30 тыс. лет
до современности). Вместе со скелетами были найдены
382
кремневые орудия ориньякского типа и украшения из мор-
ских раковин. Именно после этой находки ученый мир за-
говорил о «кроманьонце» и «кроманьонской расе». Одно
время слово «кроманьонец» стало практически синонимом
понятия «верхнепалеолитический сапиенс» и употребля-
лось для обозначения пост-неандертальской фазы эволю-
ции в стадиальной теории антропогенеза. Однако, другие
находки костных остатков верхнепалеолитического челове-
ка в гроте Комб-Капелль (Франция, 1909 г.), скелетов т.н.
«негроидов Гримальди» в Италии, близ Ментоны (1906 г.),
богатый костный материал из Чехии (Брно, 1891; Пржедмо-
сти, 1894) склонили исследователей к трактовке кромань-
онского типа как «расы», наряду с рядом других европей-
ских «рас» верхнего палеолита. Рассмотрение проблем так-
сономии вюрмских сапиенсов требует более детального
описания наиболее известных находок анализируемого пе-
риода времени.
В краниологической серии, обнаруженной в пешере
Кроманьон, выделяется, как наиболее представительный в
отношении расового типа, череп пожилого мужчины, полу-
чивший у археологов наименование «Старик» («Кроманьон
1») и обладающий практически всеми чертами, свойствен-
ными современному человеку. Череп долихокранный
(73,7), пентагоноидный, характеризуется большим объемом
мозговой коробки (1590 см3), высоким, прямым лбом, от-
сутствием надглазничного валика, хорошо выраженным
подбородочным выступом, низким, широким, ортогнат-
ным лицом, низкими орбитами, сильно выступающими но-
совыми костями, глубокими клыковыми ямками, отсутст-
вием черт «неандерталоидной специализации» в строении
скуловой области, (четко выражен угол перегиба в области
скуло-челюстного шва, а также выемка нижнего края ску-
ло-челюстного отростка верхнечелюстной кости), больши-
ми сосцевидными отростками височной кости, небольшим
межглазничным расстоянием. Широкое (140мм, а по дан-
ным Э.Шоха —147 мм), низкое (70 мм) лицо и низкие орби-
383
ты (27 мм, по Э.Шоху — 30 мм) наряду с сильно выступаю-
щим носом являются наиболее характерными признаками
кроманьонского типа. Нужно добавить, что посткраниаль-
ный скелет кроманьонца имел абсолютно современное
строение. Кроманьонцы были рослыми и сильными людь-
ми. Рост «Старика» — Кроманьон 1 — 182 см.
Другие черепа взрослых индивидуумов из грота Кро-
маньон анатомически очень близки к описанному выше.
(Рис. 40).
Кроманьонский тип был очень распространен в Европе
в верхнем палеолите и в более поздние эпохи. В 1872-94 гг.
был получен богатый костный материал при раскопках в гро-
тах Гримальди (Италия, район Ментоны). В одном из них —
т.н. «Гроте Детей» 1874-75 гг были найдены два детских ске-
лета, а более поздние раскопки дали два взрослых скелета —
мужской и женский — бесспорно кроманьонского типа. Их
отличает высокий рост (до 194 см.), широкое, ортогнатное
лицо, сильно выступающий подбородок, незначительное
развитие налглазничного рельефа, очень большой объем
мозговой коробки (1715-1880 см3).
В 1906 г. в несколько более раннем слое того же грота
были обнаружены еще два скелета, принадлежавшие по-
жилой женщине и подростку 16 лет, отличающиеся свое-
образным комплексом черт, который сначала был описан
как негроидный (отсюда название — «негроиды Гримальди»
(рис.41): широкое носовое отверстие, прогнатизм, круп-
ные зубы, низкие орбиты). При этом, однако, носовые ко-
сти довольно сильно выступают, как у кроманьонцев.
Чешский антрополог Э.Влчек подверг находки в Гроте Де-
тей повторному, детальному анализу и обнаружил, что «не-
гроидные» черты скелетов были преувеличены вследствие
ошибочной реставрации (Vlcek, 1965). Согласно заключе-
нию этого исследователя оба скелета не выходят по мор-
фологическим показателям за пределы кроманьонского
типа. Нужно, однако, заметить, что новая реставрация че-
репов из Грота Детей, не вполне сняла проблему отноше-
384
ния морфологии описываемых скелетов к негроидной ра-
се. Я.Я.Рогинский (Рогинский, Левин 1978) напоминает в
книге Антропология, что по данным первых исследований
негроидные черты имеются не только на черепе, но и на
посткраниальном скелете гримальдийских индивидуумов
(форма подвздошной и седалищной кости, удлиненность
голени и предплечий).
Отличие находок из нижнего слоя Грота Детей от кро-
маньонского варианта касаются в основном посткраниаль-
ного скелета: «негроиды Гримальди», по-видимому, отлича-
лись неболшим ростом: женщина — 157 см, подросток —
159 см.
Французский исследователь М.Буль (Boule, 1921) выде-
лил на основе «негроидов» Гримальди «гримльдийскую ра-
су» в отличие от «кроманьонской» и «шанселядской» рас
верхнего палеолита Европы.
В других гротах Гримальди также были обнаружены ске-
леты людей верхнепалеолитической эпохи: 10 экземпляров
в гроте Барма Гранде, три — в гроте Бауссо-да-Торре, один —
в гроте Кавильон.
Находки из Барма Гранде отличаются крупными разме-
рами черепа и посткраниального скелета. Рост индивидуу-
мов — мужчин превышает 190 см (Барма Гранде 1—193 см).
Продольный диаметр черепа Барма Гранде 1 — 211 мм, Бар-
ма 2 — 205 мм, черепной указатель Барма 2 — 69,3. Черепа
отличаются высоким, выпуклым лбом, большой шириной и
высотой лица, большой высотой черепа, низкими орбитами
(Барма Гранде 2 — 30 мм), относительно узким носовым от-
верстием. В.В.Бунак считает, что ряд черт морфологии че-
репов Барма Гранде представляет прямую противополож-
ность кроманьонскому типу. Однако, другие исследователи
(П.Брока, Н.Верно) сочли возможным причислить описы-
ваемые находки к кроманьонскому типу, как и все экземп-
ляры, полученные из гротов Гримальди, в частности — Ка-
вильон и Буассо-да Торре.
385
Оберкассель
Более поздней находкой (мадленская эпоха) по сравне-
нию с описанными выше костными остатками ориньякско-
го времени являются два скелета — мужской и женский в
парном захоронении — из Оберкасселя, открытые в 1914 г.
близ Бонна, Германия. Очень большая ширина лица (151
мм) и огромный бигониальный диаметр придают мужскому
черепу довольно своеобразный вид, однако низкие орбиты,
при широком и невысоком лице, сильно выступающий нос,
ортогнатность, резко выдающийся подбородок составляют
достаточно хорошо очерченный кроманьонский комплекс,
что позволило ряду исследователей (Schoch, 1974) (Бунак,
1980) отнести эту довольно необычную находку к кромань-
онским вариантам, хотя люди из Оберкасселя отличаются
небольшим ростом (мужчина — 160 см.). В.В.Бунак при
этом уточняет, что череп из Оберкасселя наиболее близок к
ментонской группе. Женский скелет из описываемого захо-
ронения отличается более грацильным строением.
Младеч (Лауч).
Раскопки в пещерах Младеч (Средняя Моравия, Чехия)
велись уже с 80-х годов XIX в. но слои, содержащие антро-
пологический и археологический материал, были вскрыты
только в 1904 г. Первый человеческий череп (без нижней
члюсти и зубов) был обнаружен J. Szombathy в 1925 г. Про-
должая раскопки, этот исследователь нашел второй череп
(Младеч 2), а также фрагменты третьего (Младеч 3) детско-
го черепа (верхняя челюсть, отдельные зубы) вместе с час-
тями детского посткраниального скелета. Археологи музея
в Литовел обогатили коллекцию антропологических нахо-
док фрагментами еще одного черепа (Младеч 4) и многочи-
сленными частями скелета.
1904 год ознаменовался находкой наиболее известного
теперь экземпляра из серии Младеч — черепной крышки
Младеч 5, которую обнаружил палеонтолог-любитель
386
J.Knies. Найденный неполный череп привлек внимание
специалистов благодаря наличию ряда архаичных особен-
ностей, которые были расценены как неандерталоидные:
огромная толщина стенок (до 1 см), необычно низкий свод,
выступающий затылок, низкое положение наибольшей ши-
рины черепа, сильно развитые надглазничные дуги. Это —
самый «низкий» (по высоте свода) череп среди находок ев-
ропейского верхнего палеолита. Объем мозговой коробки —
1600 см3 — в равной мере типичен для неандертальцев и
кроманьонцев. Нужно сказать, что и другие черепа из пе-
щер Младеч (2 — 3) также отличаются некоторыми архаич-
ными чертами морфологии («U-образная» зубная дуга верх-
ней челюсти, очень крупные зубы, выступающий затылок).
В то же время архаизм рассматриваемой краниологической
серии нельзя преувеличивать. Надглазничный рельеф, как
бы сильно он ни был выражен на черепе Младеч 5, не обра-
зует сплошного валика и имеет типичное для Homo sapiens
понижение в средней части. Наклон лобной кости не выхо-
дит за пределы сапиентных характеристик, сосцевидный
отросток крупный, массивный. И, что очень важно, строе-
ние затылочной области нетипично для неандертальцев:
при переходе к planum nuchale имеется перегиб затылочной
кости, причем рельеф этой области сильно выражен. Коне-
чно, этот последний признак тоже архаичен, но не в плане
неандертальской специализации: описываемая серия чере-
пов скорее могла бы найти место среди «поздних архаичных
сапиенсов» передней Азии и Африки. Выступающий заты-
лок не имеет «жесткой связи» с неандертальским таксоном:
16 из 28 верхнепалеолитических черепов имеют эту же осо-
бенность (Trinkaus, Мау, 1982).
Черепная крышка Младеч 6, найденная, как и предыду-
щая, исследователем -любителем J.Knies, в 1904 г., отличает-
ся меньшим архаизмом: свод выше, надглазничные дуги
меньше развиты, лобная кость менее наклонна. Архаичные
черты в этом случае ограничиваются большой толщиной
костей и выступающим затылком. Чешский антрополог
387
Я.Елинек считает, что для серии Младеч характерен резко
выраженный половой диморфизм: черепа №№ 5 и 6 — муж-
ские, №№ 1 и 2 женские, хотя имеются разногласия в оцен-
ке пола этих экземпляров.
В целом черепная серия из пещер Младеч представляет
собой древний, архаичный вариант верхнепалеолитическо-
го сапиенса Европы. Очевидно, мы имеем здесь дело с са-
мыми ранними представителями европейского сапиентно-
го населения, современниками неандертальцев из пещеры
Шипка. Впрочем, имеются данные, согласно которым наи-
более древними верхнепалеолитическими сапиенсами Ев-
ропы были люди, оставившие стоянку Ля Балозьер (Фран-
ция, департамент Гар), на которой были найдены скелеты 8
индивидуумов (Gambier, 1985).
Я.Елинек считает возможным рассматривать архаич-
ные черты серии Младеч как прямое наследие европейских
неандертальцев (Jelinek, 1983). Другой чешский антрополог
Э.Влчек (Vlcek, 1968) относит черепа Младеч к кроманьон-
скому типу. Младеч 1 выделяется при этом как вариант,
наиболее сходный с ментонским комплексом — вариантом
того же типа. Автор предлагаемой работы придерживается
последней точки зрения, а потому краниологическая серия
Младеч рассматривается у нас в разделе, посвященном кро-
маньонскому типу.
«ОРИНЬЯКСКАЯ РАСА», «БРЮННСКАЯ РАСА»,
«ТИП БРЮНП-ПРЖЕДМОСТИ», «типвосто чного
КРОМАНЬОНЦА» - КОМБ-КАПЕЛЛЬ
Все перечисленные термины были предложены разны-
ми авторами для обозначения верхнепалеолитического кра-
ниологического комплекса, альтернативного по отношению
к кроманьонскому («дордонскому», «ментонскому»). Следуя
правилу приоритета, предпочтительно сохранить такие тер-
мины, как «брюннская раса» или «тип Брно», т.к. черепа из
Брно были открыты в 1891 г., в то время как экземпляр
388
Комб-Капелль попал в руки исследователей только в 1909 г.
Довольно часто встречающееся на страницах научной лите-
ратуры определение «ориньякская раса» (Schoch, 1974) вряд
ли является удачным, т.к. оно не отражает специфику како-
го-либо одного из антропологических вариантов и могло бы
относиться ко всем людям ранней эпохи верхнего палеоли-
та, создавшим ориньякскую каменную индустрию.
В 1891 г. близ Брно (Брюнн), в Чехии археологи вскры-
ли ориньякское погребение, сыгравшее значительную роль
в исследовании европейских антропологических вариантов
верхнепалеолитического населения. Были обнаружены два
мужских черепа (Брно 1 и 2). Позже был найден женский
череп Брно 3. Известность получил экземпляр Брно 2, кото-
рый считается наиболее представительным для данного
краниологического варианта, несмотря на отсутствие мно-
гих костей лицевого отдела. Тип Брно отличается от кро-
маньонского более покатым лбом, сравнительно сильно
развитыми надбровными дугами, большей высотой свода,
относительно высоким и узким лицом, овоидной формой
черепной коробки, сильнее выраженной долихокранией
(Брно 2 — указатель — 66). При этом, как в кроманьонском
варианте, черепа Брно характеризуются ортогнатным ли-
цом и выступающими носовыми костями.
По морфологии черепа очень близка к вышеописан-
ным вариантам краниологическая серия из Пржедмости
(Чехия), обнаруженная в 1894 г. Всего в этом месте раско-
пок было извлечено 20 скелетов, причем в 4 случаях найде-
ны хорошо сохранившиеся черепа (№№ 3 и 9 мужские,
№№ 4 и 10 — женские). Серия не вполне однородна. Чере-
па №№ 9 и 10 близки к кроманьонскому типу, экземпляр
Пржедмости 3 — к комплексу Брно. Исследователи, объеди-
няющие типы Брно и Пржедмости в одну «расу Брюнн-
Пржедмости», обычно сопоставляют экземпляры Брно 2 и
Пржедмости 3 в доказательство сходства двух серий: оба че-
репа характеризуются развитыми надбровными дугами, по-
катым лбом, высоким лицом. Пржедмости 4 резко выделя-
389
ется выраженным прогнатизмом и большой шириной гру-
шевидного отверстия, вследствие чего его часто сравнивают
с «негроидами» Гримальди. В.В.Бунак рассматривает мор-
фотип черепов из Пржедмости как несформировавшийся
вариант Homo sapiens (Бунак, 1980). Скелеты из Пржедмости
обнаружены на месте древнего стойбища охотников на ма-
монтов, причем территория стоянки использовалась в тече-
ние долгого времени: об этом свидетельствует огромное
скопление костей мамонтов (более 1000 особей).
Более поздними являются две черепных серии, также с
территории Чехии, — Дольни Вестонице и Павлов — всего 13
индивидуумов. Они датируются Вюрмом 2-3 (26-25 тыс. лет
до современности). Мужской череп из Павлова морфологи-
чески относится к типу Брно, а женские экземпляры из ука-
занных серий значительно грацильнее, что даже дало повод
исследователям (Vlcek, 1966) говорить о проникновении в
эту эпоху средиземноморского компонента. Впрочем,
здесь, как и в серии Брно, имел место значительный поло-
вой диморфизм.
К исследованию материалов стоянки Дольни Вестонице
антропологи вернулись в 1986 г, когда в том же месте было
обнаружено тройное погребение — двух юношей 16-17 лет и
женщины 20 лет. (Alt, Pichner, Vach, Klima, Vlcek, Sedlmeter,
1997)- Авторы обратили внимание на сходство всех трех ске-
летов по ряду редких признаков (необычная форма лопа-
ток, аплазия правого лобного синуса, редкие особенности
морфологии зубов). Вероятность повторения комбинации
этих признаков у разных индивидуумов составляет 0,0007,
отсюда был сделан вывод о близком родстве всех трех инди-
видуумов: это были два брата и сестра.
К описанному типу Брно относятся также ряд находок
из близких регионов: Свитавка (район Восковице), Златый
Конь (близ Конепруса), Старе Мешто (Угерске Градиште).
Рассматриваемый морфотип очень ярко представлен
широко известной находкой — скелетом из пещеры Комб-
Капелль (Франция, район г. Монферран, депертамент Пе-
390
ригор), найденным в 1909 г. О.Хаузером вместе с ранне-
ориньякскими каменными орудиями и просверленными
морскими раковинами. Находка датируется интерстадиа-
лом Вюрм 1-2 и, по мнению исследователей, является, ве-
роятно, одним из самых древних хорошо сохранившихся
экземпляров, относящихся к верхнему палеолиту Европы
(абсолютная дата — 35 тыс. лет до современности). Скелет
принадлежал мужчине в возрасте примерно 40 лет, неболь-
шого роста (160 см), плотного сложения. Череп крупный,
узкий, длинный (указатель —65,7), высокий. Лицо высокое
и сравнительно узкое. Носовое отверстие сравнительно ши-
рокое (29,5 мм), носовые кости выступают слабо, орбиты
большие, но невысокие. Довольно сильно выражены над-
бровные дуги, наклон лобной кости незначительный. Лицо
слабо прогнатное, клыковые ямки глубокие, сосцевидные
отростки крупные, нижняя челюсть массивная. Отмечается
перегиб затылочной кости по ходу верхней выйной линии.
В морфологии черепа Комб-Капелль некоторые антро-
пологи усматривали экваториальные черты: Г.Ф.Дебец и
Э.Эйкштедт писали о наличии в типе описываемой находки
негроидных особенностей протоморфного характера, сбли-
жая Комб-Капелль с «негроидами» Гримальди, а итальян-
ский исследователь В. Джуффрида-Руджери даже прямо от-
носил этот экземпляр к восточным экваториальным вари-
антам — австралийским, мелланезийским, веддоидным.
Но все же череп из Комб-Капелль наиболее сходен с се-
рией Брно (особенно — Брно 2), вследствие чего тип Брно
часто фигурирует в литературе как «тип Комб-Капелль»
(«восточный кроманьонец»).
Уже в начале XX века Г.Клаач называл вариант Комб-
Капелль «прототипом ориньякской расы» в широком смы-
сле. Этот взгляд сам по себе достаточно ясно свидетельству-
ет о том, что некоторые исследователи считали краниологи-
ческие типы верхнего палеолита Европы достаточно близ-
кими друг к другу при всем разнообразии. Антрополог
Г.Морант в 1930 г. пришел к заключению, что все варианты
391
верхнего палеолита Европы представляют собой одну се-
рию, не более изменчивую, чем многие современные груп-
пы (цит. по В.В.Бунаку, 1980). В.В.Бунак отстаивал предло-
женную им гипотезу «краниологического полиморфизма»
находок верхнего палеолита Европы. Он выделял 7 морфо-
типов строения черепа среди населения той эпохи: гри-
мальдийский, комб-капелльский, кроманьонский, солют-
рейский, оберкассельский, шанселядский и пржедмост-
ский, объединяя при этом всех ископаемых неоантропов
палеолита Европы в одну особую, полиморфную группу,
противопоставляемую современному человечеству. В ста-
тье, посвященной находкам со стоянки Сунгирь В.В.Бунак
и М.М.Герасимова пишут, что внутривидовые таксоны
Homo sapiens в верхнем палеолите еще не сложились (Бунак,
Герасимова, 1984). «Разнообразные сочетания отдельных
признаков характеризуют самую начальную стадию расооб-
разования» (там же, стр.68).
Краниологический полиморфизм эпохи верхнего па-
леолита в Европе создает большие трудности при попытках
классификации локальных вариантов, вследствие чего меж-
ду исследователями по этому вопросу всегда возникали зна-
чительные разногласия. В специальной литературе можно
встретить такие словосочетания, как «брюнн-пржедмост-
ский», «брюнн-шанселядский», «брюнн-оберкассельский»
и т.д. варианты. Число выделенных «расовых» комплексов у
разных исследователей также сильно колеблется. Так,
К.Заллер (Sailer, 1925) делит верхнепалеолитическое населе-
ние Европы на 4 расы: Ебрюннскую (включая женский че-
реп из Оберкасселя); 2.гримальдийскую, сближающуюся с
брюннской; 3. шанселядскую; 4 расу Барма-Гранде. Как го-
ворилось выше, Э.Влчек считает основными типами верхне-
го палеолита Европы кроманьонский и брноский (или
комб-капелльский). Многие авторы подчеркивают, что, не-
смотря на многообразие, верхнепалеолитический комплекс
можно все же воспринимать как некое морфологическое це-
лое. В.В.Бунак пришел к подобному же заключению, гово-
392
ря, что идея краниологического полиморфизма не сводит
классификацию лишь к констатации индивидуального раз-
нообразия и не противоречит выделению ряда вариантов,
что и было сделано этим автором (см. выше).
Издавна ведущиеся на территории Центральной и Юж-
ной Европы раскопки дали весьма богатый материал по ан-
тропологии верхнего палеолита. Необходимо упомянуть
еще несколько находок из этих регионов.
Солютре
Пять взрослых и несколько детских черепов было най-
дено в ориньякских слоях грота Крю-дю-Шарнье близ Со-
лютре в 1923-24 гг. Черепа взрослых индивидуумов (2 муж-
ских и 3 женских) мезо-брахикранные (средний указатель
серии — 80,0) с невысокой мозговой коробкой при неболь-
ших величинах продольного и поперечного диаметров, с
выступающим затылком, ортогнатным, низким, среднеши-
роким лицом, прямым лбом, широким грушевидным от-
верстием. По ряду признаков (высота свода, ширина и вы-
сота лица, ортогнатное лицо) тип Солютре сближается с
кроманьонским, однако по черепному указателю (кроме
одного случая), ширине носового отверстия, высоте орбит
(Солютре 2), отчасти — по ширине лица, черепа из Солютре
отличаются от кроманьонского варианта, чего следовало
ожидать, имея в виду более поздний возраст описываемой
серии. Исходя из этого, В. В. Бунак предпочел выделить этот
вариант в особый тип. Другие авторы (Дебец, Чебоксаров,
Трофимова, 1951) все же сочли возможным включить его в
кроманьонскую группу.
Шанселяд
Мужской скелет из Шанселяд (юго-запад Франции),
найденный в 1888 г. относится к позднему этапу верхнего
палеолита — мадленской эпохе. Это — скелет крепко сло-
женного, но очень низкорослого (150 см.) человека. Череп
393
крупный, долихокранный, высокий. Свод имеет черты
«крышеобразной» формы. Лицо крупных размеров — широ-
кое (140 мм) и высокое (76 мм), носовое отверстие узкое,
орбиты высокие, умеренно развиты надглазничные дуги.
Некоторые исследователи конца XIX — начала XX вв.на ос-
новании перечисленных особенностей увидели в шансе-
лядском черепе эскимоидный комплекс (что на первый
взгляд действительно кажется оправданным). На этом ос-
новании была высказана гипотеза относительно наличия в
верхнем палеолите Европы прототипов всех трех больших
рас — европеоидной (Кроманьон), монголоидной (Шансе-
ляд) и негроидной (Гримальди). Однако, такое заключение,
отчасти, является плодом отсутствия информации о мор-
фологии носовых костей, которые на описываемом черепе
Шанселяд были сломаны. Впоследствии удалось найти ста-
рую фотографию, где эти кости представлены в их естест-
венном виде, после чего стало ясно, что шанселядский че-
реп никак не укладывается в рамки эскимоидного компле-
кса: оказалось, что нос у рассматриваемого индивидуума
был сильно выступающим, как у представителей кромань-
онского типа. Что касается других краниологических осо-
бенностей, то не составляет труда показать, что они нахо-
дят аналогии в морфотипе ряда известных верхнепалеоли-
тических черепов Европы — Комб-Капелль, Барма Гранде 2,
Оберкассель, Пржедмости 3 (Гохман, 1966). Мозаичный
шанселядский тип является отражением описанного
В.В.Бунаком краниологического полиморфизма эпохи
верхнего палеолита. Отмечается также сходство шанселяд-
ского типа с экземплярами Лажери-Басса 4 и Рок 2 с терри-
тории Франции.
Находка в Абри Пято представляет собой череп девуш-
ки 16-18 лет, мезокранный (указатель — 75,4), средне-высо-
кий, носовое отверстие средней ширины (25,0), орбиты ни-
зкие (31 мм), скуловой диаметр — 132 мм, лицо невысокое
(67 мм). По имеющимся показателям тип черепа мало отли-
чается от кроманьонского.
394
Сент-Рабье
Речь идет о фрагментарном детском (6-7 лет) черепе
мадленской эпохи, обнаруженном археологом Шейнье в
гроте Пейр близ Сент-Рабье (Дордонь). Найдены теменная
кость, верхняя челюсть, левая половина нижней челюсти,
изолированные зубы — молочные резцы и клык, первые по-
стоянные моляры, два постоянных верхних резца и нижний
клык. Из ячеек были извлечены коронки формирующихся
вторых моляров — верхних и нижних (Patte, 1962). На левом
нижнем постоянном моляре выражена форма Y5, сильно
развита передняя ямка, отсутствуют «восточные» показате-
ли — дистальный гребень и коленчатая складка метаконида.
Нет и tuberculum accessorium mediate internum. На втором ни-
жнем постоянном моляре имеются все три возможных греб-
ня тригонида — дистальный, эпикристид и краевой («триа-
да Коренхофа»}. Этот элемент может рассматриваться как
архаичный и очень редкий у современного человека. К ар-
хаичным признакам можно отнести также обширную зад-
нюю ямку и большую ширину талонида (неандерталоидный
«гиперсапиентный признак»). Наряду с архаизмом можно
отметить также морфологическую черту продвинутого хара-
ктера — небольшие размеры зубов. Выраженность «лопато-
образной» формы верхних резцов не превышает балла «1». В
1962 г. коллекция зубов из Сент-Рабье пополнилась еще не-
сколькими зубами, найденными в том же месте и в том же
слое. Это — зубы взрослых индивидуумов: верхний цент-
ральный резец, клыки, верхний премоляр (однокорневой),
верхние и нижние моляры. Резец не имеет лопатообразной
структуры, нижний клык — двукорневой (что не один раз
отмечено в сериях верхнего палеолита). Моляры очень
крупные: VL сог — 12,4 мм. В целом зубы из Сент-Рабье
имеют черты отличия от современного типа и вполне впи-
сываются в картину «краниологического полиморфизма»
верхнего палеолита.
Следует упомянуть еще две верхнепалеолитические на-
ходки на территории Германии.
395
Кельстербах
Черепная крышка немолодой женщины (ок.50 лет)
ориньякской эпохи. Найден близ Франкфурта на Майне в
1965 г. Абсолютная датировка — 31-32 тыс.лет до современ-
ности, т.е речь идет об одной из очень древних находок эпо-
хи верхнего палеолита в Европе (Protsch, 1981). По морфо-
типу — вполне сформировавшийся сапиенс, близкий к кро-
маньонскому типу. Особенно сходен с черепом Кроманьон 1.
Практически не имеет архаичных черт, за исключением, по-
жалуй, большого объема лобных пазух.
Бинсхоф (Шпейер)
Женский череп эпохи Вюрм 3 (абсолютная дата — 21-22
тыс. лет до современности) Был детально изучен немецким
антропологом В.Хенке (Ненке, 1980). Находка имеет черты
сходства с европейскими черепами поздних этапов верхне-
го палеолита. Она наиболее близка к женским черепам из
Абри-Пато и Оберкасселя, а также — к мезолитическим об-
разцам из Офнет.
В 1983 г. немецкий исследователь В.Хенке (Ненке, 1983)
провел интересный опыт классификации верхнепалеолити-
ческих и мезолитических черепов Европы с помощью фак-
торного анализа, изучив 192 черепа по 9 измерительным
признакам. Эксперимент показал невозможность построе-
ния детальной классификации с выделением обособлен-
ных, хорошо очерченных групп. Вся совокупность выгляде-
ла аморфной и не обнаруживала тенденции к образованию
комплексов. Не удалось даже четко разграничить верхнепа-
леолитические и мезолитические черепа: частота возмож-
ных достоверных оценок принадлежности к той или другой
эпохе не превышала 57%. В следующем 1984 г. В.Хенке про-
вел специальное сравнительное исследование черепов из
Оберкасселя и Дордони (Кроманьон 1), причем оказалось,
что оба экземпляра настолько близки, что отделить обер-
кассельский череп от кроманьонской группы не представ-
ляется возможным, что и предполагалось ранее. Нужно, од-
396
нако, заметить, что в полученной В.Хенке аморфной общ-
ности европейского верхнего палеолита противоположные
полюсы заняли черепа типа Кроманьон 1 и Комб-Капелль,
так что намечающаяся демаркационная линия лежит все
же, действительно, между этими двумя вариантами, что и
констатировали исследователи и, в первую очередь,
Э.Влчек, сделавший особый акцент на выделение двух на-
званных комплексов (Vlcek, 1968).
ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ ЕВРОПЕЙСКОЙ
ЧАСТИ РОССИИ
Костенки
Очень интересную информацию о населении Европы
эпохи верхнего палеолита дали находки на территории Рос-
сии, особенно — местонахождения Костенки и Сунгирь.
На верхнепалеолитической стоянке Костенки в долине
Дона (Воронежская область), датируемой периодом 30 — 25
тыс. лет до современности, в 1952-1954 гг получен богатый
антропологический материал, в составе которого следует
выделить черепа: Костенки 2 — череп взрослого мужчины,
по типу сходный с кроманьонскими вариантами; Костенки
14 (Маркина Гора) — полный скелет с черепом, обнаружива-
ющий черты негроидного типа, близкий к варианту Гри-
мальди (нижний слой); Костенки 15 — ребенок 5-6 лет, в кра-
ниологическом комплексе которого исследователи видят
сходство с экземплярами из Пржедмости; Костенки 18 — ре-
бенок 9-11 лет кроманьонского облика. Наибольший инте-
рес представляет череп Костенки 14 (Маркина Гора) (рис. 42),
датируемый 30-м тысячелетием до современности. Череп
небольшого размера, долихокранный (указатель — 71,5),
средневысокий, с прямым лбом, средним по ширине (132 мм)
и очень низким (60 мм) лицом, низкими орбитами 27 мм),
широким носовым отверстием, резко выступающими носо-
выми костями (42° от линии назион-простион). Общий ли-
цевой угол линии п — рг к франкфуртской горизонтали — 76°
Сочетание таких признаков, как низкое лицо, широкий нос,
397
низкие орбиты, прогнатизм, наводит на мысль о присутст-
вии экваториального компонента, что дало повод сопостав-
лять Костенки 14 с типом «негроидов» Гримальди. Однако,
резкое выступание носовых костей на черепе с Маркиной
Горы сильно отличает последний от гримальдийских вари-
антов и Пржедмости 4, где угол выступания носовых костей
не превышает 20° и скорее сближает с экземплярами Барма
Гранде и Оберкассель. Если же говорить об экваториальном
компоненте в современном понимании, то комплекс Кос-
тенки 14 скорее напоминает не африканских негроидов, а
папуасов.
Раскопки в Костенках дали интересный материал об
обрядах захоронения умерших в верхнем палеолите. Обряд
был уже довольно сложным и разнообразным. Так, труп
мужчины Костенки 2 был захоронен в сидячем положении в
специальной камере из костей мамонта. В такой же позе
был погребен и ребенок Костенки 15. Однако, одно из захо-
ронений было произведено по другому обряду — на боку, в
скорченном положении, причем сверху покойника при-
крыли лопатками мамонта. Этот тип погребального обряда
напоминает захоронение в Дольни Вестонице, где умершую
женщину также положили в скорченном положении на бок
(есть мнение, что при этом ей связали ремнями ноги и ру-
ки), после чего накрыли сверху двумя лопатками мамонта.
Верхнепалеолитические люди использовали при погребе-
нии не только кости мамонта, но также каменные плиты,
покрывавшие тело умершего полностью или частично
(Комб-Капелль, Оберкассель). Почти для всех погребений
верхнего палеолита характерно наличие в могилах большо-
го количество красной охры, а также каменных и костяных
орудий, статуэток, украшений из кости и раковин.
Имеется еще один экземпляр, относящийся к стоян-
ке Костенки — второй правый нижний молочный моляр
из погребения Костенки 14. (описывается поличному со-
общению археолога А.А.Синицына). Зуб найден в 2001 г.
в культурном слое IV 6/1, кв.Н-75. Возраст находки: по
398
14С -36-37 тыс. лет, по IRSL, палинологии, палеомагнит-
ным данным и стратиграфии — 44 тыс. лет, т.е речь идет об
одной из древнейших находок верхнего палеолита в Европе
(находка синхронна с материалом из Велика Печина и Хаие-
ферзандт. Зуб принадлежит ребенку 10 лет, сильно стерт.
Морфологический анализ показал наличие только одного
«восточного» признака — коленчатой складки метаконида.
Не имеется дистального гребня тригонида, эпикристида, 6-
го бугорка, т.е. в расовом отношении зуб характеризуется
европеоидным комплексом. Что касается коленчатой
складки метаконида, то этот признак может выступать как
нейтральный в недифференцированных расовых группах.
Сунгирь
Верхнепалеолитическая стоянка Сунгирь вскрыта на
левом берегу р.Клязьмы, на стрелке с ручьем Сунгирь под
г.Владимиром. Она была впервые исследована в 1956 г.
О.Н.Бадером и стала объектом ежегодных раскопок в тече-
ние 1956-1977 гг., причем был получен уникальный антро-
пологический материал, обогативший науку новыми зна-
ниями о верхнепалеолитическом человеке. Радиоуглерод-
ная датировка поселения по остаткам костей из культурно-
го слоя захватывает время от 20360+90 до 28800±240 тыс.
лет до современности; большинство (18) дат — от 26300+300
до 28800+ 240 лет назад (Бадер, Бадер, 2000). По данным
Гронингенской лаборатории (Голландия) абсолютная древ-
ность костного материала из Сунгиря — 24430+400 и
25500+200 лет до современности.
Скелетные материалы со стоянки Сунгирь представле-
ны следующими находками:
Сунгирь 1 — мужское погребение (почти полный скелет
с черепом);
Сунгирь 2 — погребение мальчика в могиле 2;
Сунгирь 3 — погребение девочки в могиле 3;
Сунгирь 4 — бедренная кость без эпифизов в могиле 2;
399
Сунгирь 5 — женский череп с поверхности могилы I;
Сунгирь 6 — остатки верхнего погребения в могиле 2;
Сунгирь 7 — фрагмент бедра;
Сунгирь 8 — остатки скелета, найденные в 1969 г.;
Сунгирь 9 — скелет, найденный в новом карьере в 1972 г.
(утрачен).
Наибольшее значение в сунгирской коллекции имеют
скелеты Сунгирь 1, 2 и 3. Экземпляр Сунгирь 1 представляет
собой полный скелет мужчины в возрасте не менее 50-55
лет, отличавшегося высоким ростом (примерно 181 см.) и
атлетическим телосложением. Ширина плеч на скелете со-
ставляет 458 мм., т.е намного превосходит аналогичные раз-
меры у современных мужчин-европейцев (средняя —355мм)
и превышает даже абсолютный индивидуальный максимум
(405 мм), зафиксированный в европейских скелетных сери-
ях (Хрисанфова, 1984).
Череп индивидуума Сунгирь 1 (рис. 43)—средний по ря-
ду параметров по масштабам верхнего палеолита: продоль-
ный диаметр — 188 мм, поперечный — 144, высотный — 130.
Указатель —76,6 (мезокрания), скуловой диаметр — 142 мм.
Показатели вертикальной и горизонтальной профилиров-
ки: общий лицевой угол 80°, назо-малярный угол —143,3°,
зиго-максиллярный угол —128°. Высота орбиты — 33,7мм.
Объем мозга — 1520 см.3
Довольно резко выделяется описываемый экземпляр
по высоте лица (78 мм): близкий размер в верхнем палеоли-
те имеют черепа Пржедмости 3, Шанселяд и Комб-Капелль.
Большинство других черепов верхнего палеолита низколи-
цы. Ширина грушевидного отверстия — 27 мм — несколько
сдвинута от средней в сторону больших величин. Степень
выступания носа можно охарактеризовать как слабую (угол
носовых костей — 23°). Общая форма в вертикальной норме —
овоидная.
По всему комплексу признаков рассматриваемый эк-
земпляр трудно сблизить конкретно с каким-либо верхне-
палеолитическим черепом Европы: черты сходства не кон-
400
центрируются вокруг отдельных известных находок. Име-
ются общие черты с Кроманьон 1 — по высоте черепа, скуло-
вому диаметру, большинству описательных признаков (Бу-
нак, Герасимова, 1984), но по лицевым размерам Сунгирь 1
сближается с черепами Комб-Капелль и Шанселяд, по пара-
метрам мозгового черепа — с Солютре 3 и Пржедмости 9.
Интересно, что Сунгирь 1 может быть сопоставлен не толь-
ко с европейскими формами, но и с некоторыми азиатски-
ми и африканскими. По данным краниотригонометричес-
кого анализа Сунгирь 1 оказался сходным с экземплярами
Пржедмости 3, Младеч 1, Кроманьон 1, Комб-Капелль, Фиш
Хук и Шанди(н)дун (Васильев, 2000). Особенно очевидно от-
меченное еще Г.Ф.Дебецом сходство по многим признакам
с черепом Шанди(н)дун 101 (Верхний Грот Чжоукоудянь),
причем в строении лицевого скелета наблюдается большое
сходство как метрических, так и описательных признаков
(большая ширина лица, ширина лба, широкий нос и низкие
орбиты). Любопытно, что по показателям горизонтальной
уплощенности на уровне назиона и высоте орбиты Сунгирь 1
оказывается «более монголоидным», чем его восточный
«двойник» (Бунак, Герасимова, 1984).
В целом череп Сунгирь 1 вполне соответствует обоб-
щенному типу Homo sapiens, отличаясь при этом некоторы-
ми характерными признаками людей верхнего палеолита, в
частности — дисгармонией соотношения назомалярного и
зигомаксиллярного углов, т.е. показателей уплощенности
верхней и средней частей лица, а также нетипичным для
всех современных рас сочетанием признаков, не позволяю-
щим включить сунгирца в какой-либо сформировавшийся
современный расовый тип.
Сунгирь 2
Череп мальчика 12-13 лет (рис.44), хорошо сохранив-
шийся, крупный, мезокранный (указатель — 76,4), невысо-
кий (высота — 127 мм), с прямым, выпуклым лбом и не-
сколько выступающим затылком. По размерам мозговой
401
коробки Сунгирь 2 превосходит не только современные че-
репа аналогичного возраста, но и экземпляры верхнего па-
леолита (например Пржедмости 22). Интересно, что разме-
ры мозговой коробки сунгирца 2 в перечете на показатели
взрослого индивидуума оказались бы очень близкими к па-
раметрам черепа Сунгирь 1 (модули: Сунгирь 1 — 154, Сун-
гирь 2 — 153). Лицо сунгирца 2 низкое (60 мм), узкое (118
мм), мезогнатное (общий лицевой угол — 8 Г)- Резко выра-
жен альвеолярный прогнатизм (угол — 54°), который в соче-
тании с чрезвычайно слабым выступанием носовых костей
придает черепу «негроидный» облик, чему способствует
также малая высота орбит (29,2 мм) и выпуклая форма лба.
Однако, при этом ширина носового отверстия небольшая
(23,5 мм). Лицо профилированное (назомалярный угол —
134,5°, зигомаксиллярный — 117,9°). Надглазничный рельеф
развит слабо, сосцевидные отростки невелики, хорошо вы-
ражены клыковые ямки. Нижняя челюсть сунгирца 2 хара-
ктеризуется крупными размерами по сравнению с соответ-
ствующими показателями у современных подростков. Осо-
бенно это относится к высоте тела, а также к ширине и вы-
соте ветви.
Характерной чертой морфологии черепа Сунгирь 2 яв-
ляются исключительно крупные размеры зубов, очень хо-
рошо сохранившихся и слабо стертых. Так, вестибуло-лин-
гвальные диаметры первого и второго правых верхних по-
стоянных моляров равны соответственно 13,5 и 13,9 (разме-
ры левых антимеров несколько меньше). Эти величины
превосходят соответствующие размерные характеристики
зубов синантропа, что можно сказать и о величине ряда дру-
гих зубов — в частности о вестибуло-лингвальном диаметре
центральных верхних резцов, нижних резцов, верхних и ни-
жних клыков. Очень велика, значительно больше, чем у со-
временного человека, высота коронок зубов. Мезио-дис-
тальные диаметры зубов Сунгирь 2 относительно меньше,
что весьма характерно для зубов людей верхнего палеолита:
в процессе сапиентации мезио-дистальные диаметры реду-
402
цируются раньше вестибуло-лингвальных, которые в тече-
ние первой половины верхнего палеолита сохраняют разме-
ры, присущие более древним гоминидам, что проявляется в
очень высоких индексах коронок верхних моляров ранних
сапиенсов (Зубов, 1968; 1973); (Зубов, Халдеева, 1993). Круп-
ные размеры зубов вообще характеризуют людей ранней
фазы верхнего палеолита (34000-26000 лет до современно-
сти) (Frayer, 1977). По всем основным одонтологическим
показателям Сунгирь 2 относится именно к этой группе
представителей Homo sapiens. Поздняя фаза верхнего палео-
лита по Д.Фрейеру характеризуется резкой интенсификацией
процесса редукции размеров зубов. Интересна попытка рас-
смотреть сунгирский одонтологический комплекс с точки
зрения современной расовой дифференциации. В этом отно-
шении Сунгирь 2 по основным диагностическим критериям
обнаруживает принадлежность к «западному» (евро-афри-
канскому) одонтологическому надрасовому стволу: отсутст-
вие лопатообразности резцов, коленчатой складки метакони-
да, дистального гребня тригонида, шестого бугорка, межкор-
невого затека эмали, протостилида, формы «3» первой бороз-
ды параконуса. Интересно, что вторые нижние моляры име-
ют четко выраженный четырехбугорковый тип, что свиде-
тельствует об очень ранней надрасовой дифференциации че-
ловечества по одонтологическим показателям в направлении
«восток-запад» в то время как современные краниологические
комплексы еще не определились — в частности Сунгирь 2 не-
возможно было бы отнести по особенностям морфологии че-
репа ни к одной из современных больших рас. Правда, этот
череп мог бы быть отнесен к надрасовому евро-африканскому
таксону, что уменьшило бы эволюционную дисгармонию
краниологического и одонтологического комплексов.
Сунгирь 3
Череп девочки 9-10 лет (рис. 45), брахикранный (указа-
тель — 82), низкий (высота свода — 123). Лицо значительно
шире, чем у сунгирца 2 (127мм) и немного выше (62 мм),
403
выражение ортогнатное (93°), без альвеолярного прогна-
тизма, более уплощенное как в верхнем, так и в среднем от-
деле по сравнению с черепом Сунгирь 2 (назомалярный угол
— 137,8°, зигомаксиллярный — 128,5°). Носовое отверстие
довольно широкое (26 мм), носовые кости сильно выступа-
ют (угол — 29°). Орбиты большие и средне-высокие (34,5
мм), надглазничный рельеф выражен очень слабо, сосце-
видные отростки небольшие. Дисгармония углов горизон-
тальной профилировки выражена слабее, чем на черепе
Сунгирь 2. Нижняя челюсть по всем размерам больше, чем
у современных детей того же возраста. Зубы сунгирской де-
вочки значительно меньше, чем зубы мальчика. В частно-
сти, всстибуло-лингвальные диаметры первого и второго
верхних моляров (правых) равны соответственно 11,7 мм и
11,3 мм. Кстати, в двух последних размерах проявился по-
ловой диморфизм: второй моляр девочки не только абсо-
лютно, но и относительно меньше, чем у сунгирца-мальчи-
ка (Зубов, 1984). Вообще, половой диморфизм в сунгирской
группе выражен сильно, что характерно для верхнего палео-
лита. Как и на черепе Сунгирь 2, зубы девочки совершенно
лишены т.н. «восточных» (монголо-австралоидных) морфо-
логических особенностей и полностью соответствуют пара-
метрам «западного» (евро-африканского) надрасового ство-
ла, что еще раз подтверждает раннее становление последне-
го. Интересно отметить, что посткраниальный скелет Сун-
гирь 1, характеризующийся «нейтральным» в расовом отно-
шении комплексом, все же по многим остеометрическим
признакам обнаруживает «преимущественное сближение с
европеоидным и негроидным кругом форм» (Хрисанфова,
1984, стр. 131).
Сопоставление сунгирских находок с другими черепа-
ми верхнего палеолита Европы дает картину мозаичного
сходства по отдельным признакам с разными экземпляра-
ми. По данным Т.А.Трофимовой (Трофимова, 1984) Сунгирь
2 скорее сближается с типом Брно, а Сунгирь 3 — с группой
Кроманьон-Солютре.
404
Поражает огромная разница почти по всему комплексу
морфологических особенностей между черепами сунгир-
ских детей 2 и 3, похороненных вместе. Это тем более уди-
вительно, что, как сейчас стало известно, генетический ана-
лиз ДНК сунгирцев 1,2 и 3 позволил констатировать биоло-
гическое родство детей 2 и 3. Не исключено также их родст-
во с индивидуумом Сунгирь 1, хотя этот вывод еще нуждает-
ся в дополнительной проверке на генетическом уровне; на
морфологическом материале целый ряд фактов подтвер-
ждает родство старшего сунгирца и детей.
Сунгирь 5
Череп Сунгирь 5 был найден первым при раскопках по-
гребений этой группы. Он был изучен М.М. Герасимовой,
опубликовавшей результаты исследования в сборнике
«Сунгирь» (1984 г.). До сих пор нет согласованного мнения
относительно пола рассматриваемого индивидуума. По од-
ним признакам череп мужской, в частности по общим раз-
мерам, по другим — женский (строение лба, тонкие стенки
мозговой коробки, небольшие сосцевидные отростки). Че-
реп крупный, по модулю трех размеров мозговой коробки
(154) сходен с экземпляром Сунгирь 1. Исследователи пред-
полагают наличие родственных связей между этими двумя
индивидуумами, тем более, что Сунгирь 5 найден прямо над
погребением Сунгирь 1. Из-за плохой сохранности этой на-
ходки некоторые размеры не удалось определить с достато-
чной точностью. Можно все же с уверенностью сказать, что
череп долихокранный (указатель — 67,7, довольно высокий
(134 мм от базиона). Лицо, по-видимому, довольно низкое
(62-64 мм), носовое отверстие средней ширины (25 мм), ор-
биты очень низкие (28 мм), выступание носа предположи-
тельно слабое (15,5°). Довольно значительно развит над-
глазничный и затылочный рельеф, что скорее свидетельст-
вует в пользу принадлежности данного индивидуума к муж-
скому полу. М.М.Герасимова находит общие черты Сунгирь
5 с мужским черепом Костенки 2.
405
Сунгирь 6
Погребение взрослого человека над могилой 2. Из об-
ломков костей восстановить удалось только нижнюю че-
люсть. Поверхность погребения засыпана охрой. В трех ме-
стах найдены бусы.
Погребения Сунгирь 4, 7, 8 и 9 мало информативны из-
за плохой сохранности, частично — утрачены (№ 9).
Т.о. из 9 человеческих скелетов разной сохранности при
раскопках поселения Сунгирь оказалось два мужских и 4
женских. Из 6 погребений четыре индивидуума были в воз-
расте до 20 лет (Бадер, Бадер, ук. соч. 2000).
О.Н.Бадер «реконструирует поселение как сезонное
охотничье стойбище, много лет традиционно посещавшее-
ся одной и той же группой охотников, которые вели отно-
сительно подвижный образ жизни» (Бадер, Бадер, ук. соч.,
2000, стр. 26.). В основном это были охотники на мамонта,
северного оленя, лошади, песца, медведя, волка, зайца, пе-
щерного льва.
Для описываемого поселения характерен своеобразный
комплекс кремневого инвентаря, среди которого нужно от-
метить треугольные наконечники с плоской двусторонней
ретушью, сходные с теми, которые найдены в Костенках.
Культура сложилась в результате продвижения палеолитиче-
ских охотников на север. Она имеет черты сходства с культу-
рами Средней Европы (Бадер, Бадер, ук. соч., стр.21-22).
Архаизм в краниологических и остеологических пара-
метрах людей из сунгирских погребений был отмечен рядом
авторов. Крупные размеры нижних челюстей у индивидуу-
мов 2 и 3 (Герасимова, 1984), необычайно крупные зубы ин-
дивидуума Сунгирь 2 при сохранении ряда несомненно ар-
хаичных черт (одиночный вертикальный гребень лингваль-
ной поверхности верхних резцов, общая форма нижних мо-
ляров) (Зубов, 1984). Некоторые исследователи усматривали
неандерталоидные особенности (в частности — шиньонооб-
разный затылок и пропорции строения чешуи височной ко-
сти) на черепах сунгирских детей, однако последующий
406
анализ, произведенный М.М.Герасимовой (Герасимова,
1984), показал, что констатировать архаизм в этих случаях
нет оснований. Некоторые вариации строения посткрани-
альных скелетов сунгирцев несут налет архаизма и обнару-
живают сходство с неандерталоидными формами (Хрисан-
фова, 1984). Например, бедренные кости Сунгирь 1 имеют
общие черты с бедренной костью «сапиентного мустьерца»
из Романково. Далее можно упомянуть целый ряд морфоло-
гических особенностей бедренной и большой берцовой ко-
стей сунгирцев, относительное укорочение пальцев, расши-
ренную форму ногтевой фаланги большого пальца кисти,
длинную стопу с массивной пяткой, большую длину и гра-
цильность ключицы (Хрисанфова, 1984). Ряд черт сходства
посткраниального скелета сунгирцев 2 и 3 с морфологичес-
кими показателями неандерталоидного ребенка из Тешик-
Таш обнаружили Б.А.Никитюк и В.М.Харитонов (1984).
Е.Н.Хрисанфова в упомянутой выше работе приходит к за-
ключению, что «по совокупности признаков, имеющих оп-
ределенное таксономическое значение при разграничении
современного и неандертальского человека, сунгирец (име-
ется в виду Сунгирь 1 — А.З.) является неоантропом с опреде-
ленной примесью неандертальских черт, т.е. примыкает к
довольно многочисленному кругу форм, встречающихся в
верхнем и среднем палеолите, у которых в разной пропор-
ции представлены «сапиентные» и «неандертальские» при-
знаки» (Хрисанфова, 1984,стр. 130). При этом имеются в ви-
ду, в частности, «сапиентные мустьерцы» Схул, Кафзех,
Староселье, Романково. В рассматриваемой работе
Е.Н.Хрисанфова отмечает сходство Сунгирь 1 с индивидуу-
мом Схул 4, называемым автором «кроманьоноидным па-
леоантропом», возможно, явившимся результатом метиса-
ции палео — и неоантропов. О принципиальной возможно-
сти метисации групп, находящихся на разных эволюцион-
ных уровнях, говорилось выше. В.В.Бунак, (Бунак, Гераси-
мова, 1984) привел ряд примеров из области зоологии, дока-
зывающих реальность межвидового скрещивания живот-
407
ных, в частности — даже довольно далеких видов обезьян.
При этом исследователь заметил, что метисные формы при
гибридизации сильно различающихся таксонов «редко
удерживаются как особая группа, чаще они сливаются с од-
ной из исходных групп» (Бунак, Герасимова, 1984. Стр.83).
Возможно, именно таков был механизм возникновения
«сапиентных мустьерцев», причем совсем не обязательно
принимать, что процесс этот происходил где-либо в Европе
с участием «классических» неандертальцев. Ареной метиса-
ционных процессов могли быть и Африка и Передняя Азия,
с последующей миграцией смешанных популяций в Европу.
Архаичный компонент мог быть принесен с юга — из мест
обитания поздних архаичных сапиенсов, не имевших неан-
дерталоидной специализации и просто продолжавших ли-
нию эволюции африканских Homo heidelbergensis. Объясне-
нием появления промежуточных форм поздних гоминид
Европы может быть признание возможности постепенной
элиминации генов архаичных комплексов на линии эволю-
ции от гейдельбергского до современного человека в Афри-
ке путем отбора. Материалом для такого отбора могли слу-
жить мутации, с повышенной частотой возникающие в зо-
не Большого Африканского рифта, уже сыгравшего, веро-
ятно, немалую роль в эволюции человека.
Нужно сказать, что архаичные особенности черепа и
посткраниального скелета свойственны многим находкам
верхнего палеолита: это — параллельные боковые стенки
черепов Младеч, Барма Гранде, Оберкассель, сильное разви-
тие надглазничного рельефа черепов типа Брно-Пржедмости,
выступающий затылок (за счет вдавленности в области лям-
бды) на черепах Брно 2, Пржедмости 3, Младеч 5, наконец -
огромные величины продольного диаметра, что свойствен-
но большинству черепов верхнего палеолита.
Б.А.Никитюк и В.М. Харитонов, изучившие морфоло-
гию отдельной бедренной кости, найденной в детском по-
гребении (Сунгирь 4), считают этот экземпляр «явно неан-
дерталоидным».
408
-Здесь нужно заметить, что не всякая архаика является
«неандерталоидностью». Типы «сапиентных мустьерцев»
вряд ли связаны с таксоном «классических» неандерталь-
цев, а скорее являются стадиями развития «поздних архаи-
чных сапиенсов» Африки, а последние, в свою очередь,
происходят от «ранних архаичных сапиенсов» типа Бодо, от
которого расходятся ветви Homo sapiens и Homo nean-
derthalensis. Отсюда —общие черты архаизма неандсртало-
идного и раннесапиентного толка.
Таким образом, между стадиями «near modern» и «fully
modern» нет четкой грани, и некоторые верхнепалеолитиче-
ские черепа из числа рассмотренных выше могли бы по-
пасть в рубрику «поздних архаичных сапиенсов». При рас-
пределении находок по разделам нами учитывался не толь-
ко стандартизированный набор стадиальных особенно-
стей, но также индивидуальная вариабельность, эпоха,
уровень материальной культуры. Все эти факторы позволя-
ют, во всяком случае на территории Европы, довольно чет-
ко выделить слой бесспорного Homo sapiens, не лишенного
в той или иной мере некоторой архаики, но достигшего
конкретного уровня материальной культуры, свойственно-
го периоду времени 15-40 тыс. лет до нашего времени
(культуры верхнего палеолита) плюс-минус различные от-
клонения порядка нескольких тысяч лет, по различным ре-
гионам. Позже следует мезолит (эпипалеолит), начавшийся
примерно 14 тыс. лет назад. Описываемый период являет-
ся завершающим этапом становления вида Homo sapiens и
начала современной внутривидовой дифференциации че-
ловечества.
Продолжая описание находок эпохи верхнего палеоли-
та в Европе, необходимо вспомнить череп, обнаруженный в
начале 80-х годов в Адыгее, в гроте Сатанаи В.П.Любиным
и П.У.Аутлевым. Антропологические исследования этого
экземпляра произведены Г.П.Романовой и В.М.Харитоно-
вым (1984), пришедшими к выводу, что череп может быть
отнесен к кроманьонскому типу, наряду с наличием некото-
409
рых своеобразных, в частности архаичных, особенностей
(развитие надбровных дуг, строение чешуи лобной кости).
По измерительным характеристикам находка близка к цен-
тральноевропейским и восточноевропейским черепам. От-
мечено ее сходство с экземплярами Костенки 14 и Костенки 2.
Черты своеобразия авторы исследования относят за счет ти-
пичного для верхнего палеолита краниологического поли-
морфизма.
МЕЗОЛИТИЧЕСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ ЕВРОПЫ
В Западной Европе наиболее известными и хорошо
изученными палеоантропологическими находками эпохи
мезолита являются серии черепов из Франции, Германии,
Португалии.
Тевьек
На острове Тевьек в Бретани (Сев. Франция) были рас-
копаны погребения, содержащие костные остатки несколь-
ких индивидуумов. Черепа крупные по всем трем основным
размерам мозговой коробки, в среднем долихокранные на
грани мезокрании (указатель —74.7). Лицо довольно широ-
кое, ортогнатное, орбиты низкие. Отмечено близкое сход-
ство одного из экземпляров с черепом Шанселяд, другие че-
репа в той или иной мере сходны с различными верхнепа-
леолитическими вариантами Европы. В среднем серия ха-
рактеризуется «смягченными чертами кроманьонского ти-
па» (Рогинский, Левин, 1978 г. Стр. 442).
Мугем
Черепа, найденные в Португалии, близ Лиссабона. Ха-
рактеризуются длинной, узкой, довольно высокой мозго-
вой коробкой, долихокранией (указатель — 70,9), низким и
узким лицом, некоторым прогнатизмом, среднешироким
носовым отверстием, относительно сильно развитыми над-
бровными дугами, большой толщиной костей. Мугемские
410
черепа сравнивают с верхнепалеолитическими находками
из Комб-Капелль и Гримальди, констатируя в их морфотипе
отдельные черты негроидной расы.
Офнет
Раскопки в Баварии. В пещере Офнет в 1923-24 гг
найдено 30 черепов, полных и фрагментарных. Пригод-
ных для измерения по полной краниометрической про-
грамме оказалось только 10. Черепа мезо — и брахикран-
ные (три из них имеют указатель от 80 до 87, остальные
74-80) с довольно широким и невысоким лицом, средней
ширины носовым отверстием. Некоторые обнаруживают
сходство с черепом из Комб-Капелль, другие — с Солютре,
третьи — с экземпляром из Оберкасселя. Я.Я.Рогинский и
М.Г.Левин (1978) отмечают близость некоторых офнет-
ских черепов с индо-средиземноморским комплексом,
который в пределах европеоидной расы сложился по-ви-
димому, очень рано.
Еще несколько мезолитических черепов найдено в раз-
личных местах Западной Европы: Киль и Шпандау (Герма-
ния), Кассельмозе и Эртебелле (Дания). Их объединяет
сходная форма черепной коробки — мезо-брахикрания, не-
большая высота свода, средне выраженный прогнатизм,
довольно широкое носовое отверстие. Некоторые экземп-
ляры отличаются очень большой шириной лица (Эртебелле).
Одни из них сближаются с типом Брно-Пржедмости, дру-
гие — с серией Офнет.
Два черепа, найденные близ Притцербергского озера
(Сев. Германия), — гипси-долихокранные, узколицые, ши-
роконосые, мезогнатные — сходны с другими долихокран-
ными вариантами эпохи мезолита, но отличаются упло-
щенностью лица, что было интерпретировано Н.Н.Чебок-
саровым как показатель близости к уральскому расовому
типу. Отдельные мезолитические черепа с территории Шве-
ции были описаны в связи с их большим сходством с позд-
нейшими местными вариантами.
411
Как видно из изложенных выше фактов, можно отме-
тить тенденцию к преемственности (хотя и мозаичной и не-
специфической) между верхнепалеолитическими и мезоли-
тическими типами Западной Европы (Кроманьон, Комб-Ка-
пелль, Брно, Оберкассель). Исследователи отмечают прак-
тически повсеместное присутствие в мезолите Европы черт
кроманьонского типа.
Черепа мезолитического времени найдены на террито-
рии Прибалтики. В Литве можно отметить две такие наход-
ки: 1) в районе Кирсны — гипси-долихокранный череп с до-
вольно сильно развитыми (по пост-палеолитическому мас-
штабу) надбровными дугами, высоким и узким лицом, уме-
ренно профилированным по зигомаксиллярному углу, вы-
ступающими носовыми костями; 2) черепная крышка
(фрагмент) из окрестностей села Кебеляй, мало отличающа-
яся по имеющимся признакам от экземпляра из Кирсны.
В Латвии к мезолиту относят черепа из могильника
Звейниеки (северный район). Обнаружено 14 мужских и 6
женских черепов, характеризующихся долихокранией, до-
вольно наклонным лбом, высоким переносьем и умеренно
развитым рельефом в области глабеллы. Размеры лица не-
большие, горизонтальная профилировка средняя. Выделе-
ны 2 типа: 1) резко долихокранный с высоким, сильно про-
филированным лицом, выступающим носом, высоким пер-
носьем 2) экземпляры с более низким лицом, слабее высту-
пающим носом, более низким переносьем, меньшим про-
дольным диаметром черепной коробки. Первый комплекс
сходен с типами населения той же эпохи с территории За-
падной Европы (юго-запад и юго-восток), второй тяготеет к
восточным вариантам (Денисова, 1973).
Целый ряд интересных мезолитических памятников
исследован на территории Украины.
Волошское
Ряд погребений эпохи мезолита (19 скелетов, включая
один детский) обнаружен археологом А. В.Бодянским близ
412
села Волошское, у порожистой части Днепра. По мнению
специалистов, основной, преобладающий краниологичес-
кий комплекс этой серии можно рассматривать как европе-
оидный, причем с достаточно хорошо выраженными черта-
ми древнесредиземноморского типа. Черепа б.ч. долихо-
кранные, высоколицые, с высокими орбитами. Г.Ф. Дебец
отметил черты сходства черепов из Волошского с экземпля-
рами мезолитического и неолитического времени из Восто-
чной Африки (Эльментейта и Накуру). Еще один мезолити-
ческий могильник с территории Украины, раскопанный
близ села Васильевка, дал 11 мужских черепов, в морфоло-
гии которых сочетаются кроманьонские элементы с древне-
средиземноморскими. Антрополог Т.С.Кондукторова, ис-
следовавшая мезолитические черепа с территории Украи-
ны, отметила общие черты описанных выше краниологиче-
ских серий: очень большой продольный диаметр (195 мм)
при малом поперечном (135-136), выраженная долихокра-
ния (указатель — 70,0), большая высота свода (143 мм), ни-
зкие орбиты (не всегда), варьирующая высота лица при ма-
лых углах горизонтальной профилировки (Кондукторова,
1973). Нужно отметить также, что на мужских черепах, как
правило, довольно сильно развит рельеф надбровья, что в
сочетании с вытянутой формой черепной коробки (в основ-
ном за счет больших величин продольного диаметра) несо-
мненно можно отнести к более или менее архаичному ком-
плексу — наследию верхнего палеолита.
Крым неоднократно поставлял археологам и антропо-
логам ценную информацию о древних людях разных эпох.
Опять-таки в Крыму были получены важные материалы и
по мезолиту в результате раскопок в гротах Мурзак-Коба и
Фатьма-Коба.
В 1936 г. археологи С.Н.Бибиков и Е.В.Жиров вскрыли
в гроте Мурзак-Коба двойное погребение — скелеты мужчи-
ны и женщины, вместе с которыми было обнаружено мно-
жество разнообразных каменных и костяных орудий — нук-
леусов, отжимников, пластин, резцов, скребков, Были най-
413
дены также микролиты-вкладыши, наконечники стрел, ко-
стяные гарпуны, проколки, шилья. В целом это была типи-
чная стоянка азиль-тарденуазского времени (Герасимов,
1955), которое одни называют концом верхнего палеолита
(М.М.Герасимов), другие — мезолитом (ГФ. Дебец, ТА.
Трофимова, Н.Н. Чебоксаров, Я.Я. Рогинский).
Череп Мурзак-Коба 1 принадлежал молодой женщине
20-23 лет. Он крупный, объем мозговой коробки — 1534 см,3
длинный (продольный диаметр — 190 мм), мезокранный
(указатель — 76,8), низколицый (высота 67 мм), умеренно
прогнатный (лицевой угол 79°), высокий. Лоб прямой, ши-
рокий (101 мм), орбиты низкие (29 мм), затылок выступаю-
щий, «преломленный» (по М.М.Герасимову).
Мурзак-Коба 2 — массивный череп мужчины 45 лет,
крупный, высокий, долихокранный (указатель — 70,7). Ли-
цо очень широкое (147 мм) и высокое (76 мм), ортогнатное.
Лоб низкий, наклонный, сильно развиты надбровные дуги,
затылок «преломленный» с резко выраженной верхней
выйной линией, имеющей вид гребня. Орбиты очень низ-
кие (27 мм). Лицо довольно сильно профилированное.
Мужчина из грота Мурзак-Коба был рослым (170-180 см).
По заключению М.М.Герасимова череп Мурзак-Коба 2
имеет «основные типичные черты позднего кроманьонца»
(Герасимов, 1955, стр.246)^4. Г.Ф.Дебец, ТА.Трофимова,
Н.Н.Чебоксаров в совместной статье 1951г. сравнивают эту
находку с верхнепалеолитическим черепом Пржедмости 3,
считая последний «характерным представителем кромань-
онского типа в его брюнн-пржедмостском варианте» (Де-
беи,, Трофимова, Чебоксаров, 1951 стр.425). Эта находка лиш-
ний раз подтверждает мнение о существовании преемствен-
ности между морфотипами верхнего палеолита и мезолита.
Фатьма-Коба
Скелет мужчины примерно 40 лет из грота Фатьма-Ко-
ба (Крым) был обнаружен С.А.Трусовой и С.Н.Бибиковым
в 1927 г. в слоях тарденуазского времени. Череп крупный
414
(объем — 1498 см3), долихокранный, высокий, со слабо раз-
витым рельефом, слабо наклонным, довольно узким (93
мм) лбом, низким (66 мм), широким (137 мм), мезогнатным
(80°) лицом с тенденцией к прогнатизму, низкими (28 мм)
орбитами. Исследователи черепов из крымских гротов
(Г.Ф.Дебец, Т.А.Трофимова, Н.Н.Чебоксаров, М.М.Гераси-
мов) относят эту серию к кроманьонскому типу, подчерки-
вая протоевропейские особенности, а в морфологии черепа
из Фатьма-Коба видят некоторые черты негроидной расы.
Я.Я.Рогинский и М.Г.Левин (1978) констатируют сходство
этих находок с краниологической серией мезолитического
времени из Тевьека (особенно — Фатьма-Коба).
ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ-МЕЗОЛИТ АЗИИ
Описание черепов данного времени с огромной терри-
тории Азиатского региона мы начинаем с запада, террито-
рий Ближнего Востока, с древнейших времен заселенных
человеком
ИЗРАИЛЬ
Шукба
Находки в пещере Шукба (Израиль) и гротах горы Кар-
мел широко и довольно детально описаны в литературе.
Кроме остатков более древних гоминид там было обнаруже-
но множество скелетов людей эпохи мезолита — 45 в пеще-
ре Шукба и 87 на горе Кармел («натуфийцы»). Найденные в
этих гротах черепа характеризуются долихо-мезокранией
(указатель 72-78), крупными размерами мозговой коробки,
широким, низким, довольно прогнатным лицом, выражен-
ным альвеолярным прогнатизмом, слабо выступающими
носовыми костями, большой шириной грушевидного от-
верстия. Средний рост описываемых индивидуумов был не-
большим (160 см). Отмечаются черты кроманьонского ти-
па, а также сходство с мезолитической серией из Мугема.
415
ИРАН
В северном Иране, в пещере Хоту обнаружено 5 скеле-
тов мезолитического времени. Черепа низколицые, широ-
колицые, долихо-мезокранные, с низкими орбитами, ор-
тогнатные. Ширина грушевидного отверстия очень вариа-
бельна — от большой до очень малой. В краниологическом
комплексе этой серии исследователи видят черты кромань-
онского, европеоидного и негроидного типов. Последний,
правда, проявляется лишь в большой ширине носа на од-
ном из черепов.
Гар-и-Камарбанд.
В том же регионе (Иран) найдены фрагменты черепа
12-13-летней девочки, также датируемые эпохой мезолита.
Исследователи отмечают в морфологии этого экземпляра
черты австралоидной расы.
ИНДИЯ
Сарай Нахар Рай
Находки костных остатков плейстоценового человека в
Индии довольно редки, хотя археологический материал до-
статочно богат. В 1970 г. в штате Уттар-Прадеш был обнару-
жен полный скелет, датируемый методом радиоуглеродного
анализа началом голоцена (10345+110 лет до современно-
сти), т.е. периодом, соответствующим европейскому мезо-
литу (Dutta, 1984).
В соседнем Пакистане, в долине Инда (Лангнай) были
обнаружены 7 предположительно мезолитических скеле-
тов. Описаны 4 черепа (3 мужских и 1 женский). Черепа до-
лихокранные, с довольно низким, покатым лбом. На жен-
ском черепе отмечен прогнатизм. Этот австралоидный «на-
лет» сочетается в данной серии с «чисто» европеоидным
морфотипом, который констатирован на одном из мужских
черепов (Рогинский, Левин, 1978). Некоторые австралоид-
ные (может быть, точнее веддоидные) черты отмечены так-
416
же на более поздних черепах Хараппа и Мохенджо-Даро (III-
IV тысячелетие до н.э.). В целом же в эти периоды преобла-
дает европеоидный комплекс, хотя и очень вариабельный.
ШРИЛАНКА
Беллабанди Палесса
Найдены 6 скелетов мезолитического времени вместе с
каменными орудиями. Черепа долихокранные, низколи-
цые, прогнатные, с низкими орбитами, широким носом,
покатым лбом, сильно развитыми надбровными дугами.
Исследователи не исключают принадлежность этой серии к
австралоидной расе. На том же острове близ Батадомба Лена
найдены более древние остатки человека (датировка — 28
тыс. лет). Подробности не сообщаются.
УЗБЕКИСТАН
Мачайская пещера
Обнаружено два черепа конца верхнего палеолита. Че-
репа долихокранные, с довольно хорошо выраженными
чертами европеоидной расы.
Самарканд
В 1962 г. археолог Д.Н.Лев обнаружил на верхнепалео-
литической стоянке в пределах г.Самарканда коренной зуб
и фрагмент нижней челюсти,(Самарканд 1) а в 1966 г. была
найдена вторая нижняя челюсть (Самаркад 2) Первая че-
люсть принадлежала молодой женщине примерно 25 лет,
вторая — мужчине в возрасте 35-40 лет. Челюсть Самарканд
1 представлена правой стороной тела и правой ветвью. Ее
размеры невелики, подбородочный выступ сильно развит,
ментальное отверстие одиночное, крупное, расположено
под промежутком между первым и вторым премолярами,
несколько ниже, чем у современного человека. Все показа-
тели в основном средние. Между клыком и первым премо-
ляром имеется диастема, которая вместе с наклоном мези-
417
ального края премоляра в дистальном направлении смот-
рится довольно архаично, хотя интерпретировать эту конст-
рукцию в филогенетическом плане было бы неосторожно,
учитывая общий чисто сапиентный характер морфологии
челюсти. Зубы небольшого размера. Первый моляр крупнее
второго. Дополнительный анализ показал полное отсутст-
вие каких бы то ни было «восточных» показателей, в част-
ности коленчатой складки метаконида, дистального гребня
тригонида, шестого бугорка.
Челюсть Самарканд 2 по размерам больше первой. Углы
обеих ветвей разрушены, зубы сильно стерты, но можно
предположить, что размеры их были невелики. Подбородо-
чный выступ хорошо развит.
В целом можно с уверенностью отнести найденные че-
люсти к виду Homo sapiens. Архаичными чертами можно
считать низкую, слабо наклонную ветвь челюсти Самарканд
1, а также, возможно, диастему между клыком и премоля-
ром и низкое положение ментального отверстия. Нижние
челюсти людей Самаркандской стоянки обнаруживают
наибольшее сходство с экземплярами из Дольни Вестонице
3, пешеры Хоту (Иран), стоянки Васильевка 1. Вероятно,
население, оставившее стоянку Самарканд, принадлежало
к южной ветви европеоидной расы. (Гинзбург, Гохман, 1974).
Я.Я.Рогинский и М.Г.Левин (1978) отмечают, что в эпоху
верхнего палеолита Средняя Азия явилась областью конта-
ктов двух культурных провинций — средиземноморской и
сибирско-монгольской. На территориях Южного Казахста-
на, Узбекистана и Таджикистана представлены каменные
орудия обоих типов — «западного» и «восточного», причем,
что особенно важно, констатируется их взаимное влияние:
так, в памирском регионе «восточная» техника чопперов
сочеталась с микролитической техникой мезолита Европы.
Оба главных очага культурной и биологической эволюции
быстро расширялись вплоть до соприкосновения. Надо
сказать, что описанный выше материал стоянки Самарканд
не свидетельствует об вышеупомянутых контактах. Возмо-
418
жно, южно-европеоидная «волна» пришла на территорию
Средней Азии раньше сибирско-монгольской, влияние ко-
торой на данном материале не констатируется.
РОССИЯ
Афонтова Гора
Известны палеоантропологические находки верхнепа-
леолитического времени с территории Сибири. В 1937 г. на
окраине Красноярска французский антрополог Ж.Фроман-
же нашел фрагмент лобной кости с частью костей корня но-
са (Герасимов, 1955). Экземпляр датируется мадленской
эпохой и, на основании значительной уплощенности пере-
носья, расценен Ж.Фроманже и Г.Ф.Дебецом как доказа-
тельство раннего формирования монголоидных признаков
у людей верхнего палеолита.
Буреть
Стоянка в Сибири, близ Иркутска, датируемая поздним
этапом верхнего палеолита. Найдена статуэтка, изображаю-
щая человека монголоидного облика. Находка считается
доказательством формирования человеческих рас в эпоху
верхнего палеолита.
Мальта
Верхнепалеолитическая стоянка, раскопанная М.М.Ге-
расимовым под Иркутском, в Южной Сибири. Антрополо-
гический материал представлен в основном зубами (47 эк-
земпляров), принадлежавшими двум детям — одному
(Мальта 1) в возрасте около года, другому (Мальта 2) — 3-4
лет. (Alexeyev, Gokhman, 1994). От младшего индивидуума со-
хранились верхние и нижние молочные резцы, верхние и
нижние вторые молочные моляры, первые нижние молоч-
ные моляры, правый первый верхний молочный моляр. Ре-
бенок Мальта 2 предствлен полным набором верхних и ни-
жних молочных зубов, а также коронками двух верхних и
419
двух нижних первых постоянных моляров. Кроме этого от-
дельно были найдены коронки непрорезавшихся зубов (два
верхних резца, нижний резец, верхний и нижний клыки).
Размеры зубов детей из Мальты в ряде случаев несколько
превышают средние показатели по одноименным зубам со-
временных детей, хотя эта закономерность носит флюктуи-
рующий характер. Экземпляр Мальта 1 отличается доволь-
но крупными по современному масштабу (во всяком случае
— европеоидному) верхними и нижними латеральными рез-
цами (особенно на нижней челюсти). По вестибуло-линг-
вальному размеру все зубы верхней челюсти обнаруживают
значительную степень редукции и уступают размерным ха-
рактеристикам современного населения. Процесс редукции
здесь в наибольшей мере затронул вестибуло-лингвальные
диаметры обоих верхних моляров. В этом проявляется хара-
ктерная последовательность редукционного процесса в
верхнем палеолите, когда после периода сокращения мезио-
дистальных диаметров начинается закономерное уменьше-
ние вестибуло-лингвальных (феномен, хорошо маркирую-
щий позднюю фазу верхнего палеолита в отличие от ранней
(Frayer, 1977). Сравнение одонтометрических характеристик
старшего ребенка Мальта 2 показывает, что цифровые дан-
ные, характеризующие эту находку, мало отличаются от
средних современных величин. Как и в случае с экземпля-
ром Мальта 1, процесс редукции зубов Мальта 2 преимуще-
ственно касается вестибуло-лингвальных диаметров.
Практически не наблюдается никаких выраженных
проявлений архаизма, за исключением, может быть, сильно
развитых tuberculum molare на молочных верхних и нижних
молярах Мальта I, однако этот показатель очень вариабелен
и у современного человека также может достигать значи-
тельного развития. Что касается расовых особенностей, то
рассматриваемым индивидуумам можно дать следующую
характеристику: зубы ребенка Мальта 1 по большинству
критериев относятся к «западному» (европеоидному) типу
(очень слабо выражена лопатообразность, коленчатая
420
складка в зачаточном состоянии, дистальный гребень от-
сутствует); на втором молочном моляре имеется шестой бу-
горок, но его диагностическое значение на молочных зубах
не вполне выяснено. Зубы ребенка Мальта 2 имеют еще бо-
лее выраженный «западный» комплекс особенностей, сре-
ди которых (помимо отсутствия лопатообразной формы
резцов, шестого бугорка, дистального гребня, коленчатой
складки) имеется такой яркий одонтоглифический показа-
тель, как тип «Н»борозды 2 med на первых постоянных ни-
жних молярах, что можно было бы назвать «ультразапад-
ной» чертой. К этому можно добавить также важный одон-
тометрический критерий — т.н. «индекс Ханихара» (соотно-
шение мезио-дистальных размеров центрального резца и
клыка на верхней челюсти): в европеоидных группах этот
показатель превышает 105. (Hanihara, 1966). На зубах ре-
бенка Мальта 2 он равен 109. То. одонтологический тип
детей из погребения Мальта характеризуется практически
вполне современным типом зубной системы в его «запад-
ном» (европеоидном) варианте. Этот факт свидетельствует
об очень раннем проникновении формирующихся групп
европеоидного типа далеко на восток.
Лиственка
Еще одна находка верхнепалеолитического человека в
Сибири, под Красноярском — нижняя челюсть ребенка 2.5-
3 лет со стоянки Лиственка- была исследована Е. Г. Шлако-
вой. Отмечены архаичные черты в морфологии зубов ребен-
ка, что проявляется прежде всего в абсолютных размерах
коронки. Так, например, мезио-дистальный диаметр перво-
го нижнего постоянного моляра (в ячейке) равен 12,2 мм,
что сравнимо только с размерами зубов подростка со стоян-
ки Сунгирь, а также неандерталоида из Тешик-Таш. Вестибу-
ло-лингвальный диаметр первого нижнего моляра (10,7 мм)
сравним с аналогичным показателем одноименного зуба
девочки Сунгирь 2. Очень велики мезио-дистальные диа-
метры обоих вторых молочных моляров (10,9 мм). Такая же
421
величина отмечена на одноименных зубах неандертальца из
Баракаевской пещеры.
Как было упомянуто в разделе, посвященном Сунгир-
скому погребению, крупные размеры зубов, не уступающие
величинам, полученным при измерении зубов палеоантро-
пов и архантропов, является одной из характерных особен-
ностей сапиенсов ранних этапов верхнего палеолита. Раз-
меры зубов ребенка из Лиственки четко вписываются в круг
верхнепалеолитических форм, правда скорее в раннюю фа-
зу, что в какой-то мере противоречит датировке находки (14
тыс. лет).
КИТАЙ
Шанди(н)дунские гоминиды.
В 1930 г. китайский палеонтолог Пэй Веньчжун раско-
пал несколько скелетов в Верхнем гроте Чжоукоудянь, при-
чем наибольшую научную ценность составили три хорошо
сохранившихся черепа под №№ 101 (мужской), 102 (муж-
ской ?) и 103 (женский).(Рис.46).
Череп №101 долихокранный (указатель — 70,2), очень
длинный (204 мм) и высокий (136 мм) с высоким (77 мм) и
довольно широким (143 мм), ортогнатным (угол-84°) ли-
цом, низкими орбитами (31,5 мм), широким носовым от-
верстием (32 мм). Лоб наклонный, с развитыми надглазни-
чными дугами, носовые кости выступают довольно сильно.
Имеется средне выраженный альвеолярный прогнатизм
(70°)- Лицо значительно менее уплощено, чем у современ-
ных монголоидов.
Своеобразный краниологический комплекс черепа
№101 явно не может быть включен в состав монголоидной
расы, равно как в состав каких-либо других известных в на-
стоящее время человеческих рас. В этом случае мы имеем
дело с ярко выраженным недифференцированным кранио-
логическим типом. Не случайно среди современных расо-
вых вариантов наиболее близкими (в какой-то мере) к рас-
сматриваемому комплексу оказались полинезийцы и айны
422
(Рогинский, Левин, 1978), т.е. «контактные», промежуточные
группы, не укладывающиеся по своему типу в рамки совре-
менных «больших» рас. В.В.Бунак констатировал значи-
тельную близость шанди(н)дунского экземпляра № 101 к
верхнепалеолитическому черепу Сунгирь 1 (Бунак, 1984,
стр. 74), причем, как это ни парадоксально, более «монго-
лоидным» (по чисто формальным показателям) оказывает-
ся не шанди(н)дунский череп, а сунгирский индивидуум.
Черепа №№ 102-103 из Верхнего грота Чжоукоудянь —
крупные, долихокранные, высокие, особенно №102, по по-
воду половой принадлежности которого нет единого мне-
ния. В морфологическом отношении этот экземпляр можно
охарактеризовать как крупный, длинный (196 мм), долихо-
кранный (указатель — 69,3), очень высокий (150 мм), с уз-
ким (131 мм) и низким (69мм), мезогнатным, сильно про-
филированным лицом (назомалярный угол — 130°, зигома-
ксиллярный —130°), широким грушевидным отверстием (26
мм), низкими орбитами (29,3 мм). Выступание носовых ко-
стей слабое, лоб сильно наклонный, широкий (наимень-
ший диаметр — 102,5 мм).
Женский череп № 103 — меньшего размера (продоль-
ный диаметр —184 мм, поперечный — 131 мм), долихокран-
ный (указатель — 71,3), высокий (143 мм), лицо широкое
(137 мм), низкое (68,5 мм), немного прогнатное (угол —
79°), уплощенное в верхнем отделе (назомалярный угол —
150°) и профилированное в средней части (127°). Дисгармо-
ния назомалярного и зигомаксиллярного углов здесь выра-
жена особенно резко. Носовое отверстие средней ширины
(25,5 мм), носовые кости несколько уплощены, орбиты ни-
зкие (31 мм). Характерной особенностью черепа № 103 яв-
ляется сильно выраженная «крышеобразная» форма свода
мозговой коробки.
Ф.Вейденрейх сближал череп № 102 с меланезийским
типом, а № 103 — с эскимосским, полагая, что в этом реги-
оне происходило интенсивное расовое смешение. Мужской
череп №101, по мнению этого исследователя, сходен с верх-
423
непалеолитическими черепами Европы, в чем, как было от-
мечено при сравнении с сунгирцем 1, имеется несомненная
доля истины. Здесь хочется опять вспомнить точку зрения
В. В. Бунака относительно краниологического полиморфиз-
ма людей верхнего палеолита: сравнение между собой трех
шанди(н)дунских черепов является прекрасной иллюстра-
цией правомерности подобной гипотезы. При этом надра-
совая дифференциация «запад-восток» в верхнем палеоли-
те уже наметилась, что было показано на одонтологическом
материале, причем «западный» вариант недифференциро-
ванных комплексов объединял в себе европеоидную и аф-
ро-негроидную тенденции в расообразовании, (Сунгирь,
Маркина Гора, Гримальди), а «восточный» — монголоидную
и австралоидную линии эволюции (Шанди(н)дун, Люцзян).
До сих пор окончательно не решен вопрос о датировке
шанди(н)дунских находок. Обычно их относили к эпохе,
соответствующей европейскому мадлену (абсолютная дата —
16900 лет). Другие исследователи датируют Верхний грот
Чжоукоудянь более поздним периодом, близким к началу
голоцена (10,2-10,5 тыс. лет до современности по данным
J.Kamminga & R.V.S. Wright, 1988), считая морфотип черепа
№ 101 близким к айнскому. Наконец, недавно датировка
описываемых находок была «удревнена» до 30 тыс. лет
(Brauer, 2000; Etier, 1996).
Находки в Верхнем гроте Чжоукоудянь (рис.46) имеют
первостепенное значение: они являются ключом к понима-
нию процессов внутривидовой дифференциации человече-
ства, включая первичное надрасовое деление «восток-за-
пад» и дальнейшие процессы выделения монголоидной и
австралоидной рас, а также американоидного, южно-мон-
голоидного, полинезийского, айнского вариантов.
Цзыян
Близ г. Цзыян (провинция Сычуан) в 1951 г. найден
женский череп эпохи позднего плейстоцена. В отличие от
описанных выше экземпляров, находка в р-не Цзыян хара-
424
ктеризуется небольшими размерами (продольный диаметр
всего 169 мм), мезокранией (указатель — 77,6), очень малой
высотой мозговой коробки, сильно развитыми надглазнич-
ными дугами. Лицевой отдел сохранился очень плохо, и не
дает возможности сделать заключение о полном краниоло-
гическом комплексе данной находки.
К сожалению, находки на территрии Китая, которые
можно было бы отнести к позднему плейстоцену, очень
фрагментарны. Это относится не только к описанному
выше черепу Цзыян, но также к т.н. «ордосскому челове-
ку», два небольших скелетных фрагмента которого были
найдены во Внутренней Монголии в 1922 г. Обнаружен-
ный в этом месте зуб-резец Г. фон Кенигсвальд опреде-
лил как неандертальский, однако датировка находки не
может считаться определенной (Schoch, 1974). Очень
возможно, что находка относится к более позднему вре-
мени.
Джалайнор.Китай, Внутренняя Монголия
Найденные во Внутренней Монголии два черепа имеют
уже признаки сложившегося североазиатского варианта
монголоидной расы: широкое, высокое, уплощенное лицо,
слабое выступание носовых костей. В последующее неоли-
тическое время комплексы основных ветвей современной
монголоидной расы формируются уже достаточно полно
(пример — культура Яньшао).
Чо Чен. Китай. Тайвань
Фрагменты правой и левой теменных костей найдены в
долине р. Чай Ляо. Молодой индивидуум (правый фраг-
мент): небольшая толщина костей, открытый сагиттальный
шов. Взрослый индивидуум (левый фрагмент): большая
толщина костей (4,9-6,5 мм). Бесспорно — Homo sapiens. Аб-
солютная датировка (фторовый анализ) — 20-30 тыс. лет до
современности (Shikama Ling, Shimoda, Baba, 1976).
425
ЯПОНИЯ
Почти все древнейшие ископаемые находки в Японии от-
носятся к поздней фазе позднего плейстоцена. До сих пор нет
достоверных материалов, датируемых средним плейстоценом.
Все плейстоценовые останки человека (Минатогава, Миккаби,
Хамакита) близко сходны с мезолитическими-неолитически-
ми экземплярами периода Дземон (12тыс. — 2,5 тыс. лет до со-
временности. Можно предположить, что после 18 тыс. лет до
современности была новая волна преселенцев на Японские
острова или же быстрая микроэволюция (Matsuura, 1996).
Самым богатым источником плейстоценовых материа-
лов явились острова Рюкю, префектура Окинава:
Минатогава (Рюкю) — скелеты 5-9 человек, найдены в
1970-71 гг. Датировка — 18,25± 650 и 16600 ±300. Сходны с
мезолитом-неолитом Дземон.
Ямасита чо (Рюкю), пещера № 1. Части посткраниаль-
ного скелета ребенка — фемур и тибия. Датировка — 32 тыс.
лет до современности. Отмечены архаичные черты.
Пещера Ояма (Рюкю) — нижняя челюсть человека эпо-
хи позднего плейстоцена.
Пещера Тобару (Рюкю) — черепная крышка. Поздний
плейстоцен.
Пиндза-Абу (Рюкю) (стоянка, раскопанная в 1979-1983
гг) — теменная и затылочная кости человека, зубы, части
посткраниального скелета. Датировка — 26800 +1300 (ра-
диокарбон).
Ивадо (Кюсю) — части черепа, зубы. Датировка — 24
тыс. лет. Раскопки 1979 г.
Миккаби (Хонсю) — Части черепа и посткраниального
скелета. Датировка — 18 тыс. лет. Раскопки 1959 г.)
Хамакита (Хонсю) — части черепа и посткраниального
скелета. Датировка — 18 тыс. лет.
ВЬЕТНАМ
После находок в провинции Лангшон, относящихся к
периоду 300-250 тыс. лет до современности, на территории
426
Вьетнама долгое время не было крупных палеоантрополо-
гических открытий, за исключением, пожалуй, нескольких
зубов из пещеры Ханг-Хум («Тигровая пещера») обнаружен-
ных в 1964 г.в провинции Йен-Бай в северной части страны
и датируемых ранним вюрмом. Но в 1984 г. палеоантропо-
логический материал по Вьетнаму обогатился двумя хоро-
шо сохранившимися черепами, относящимися к ранней хо-
абинской культуре, т.е. к самому концу плейстоцена (при-
мерно 10 тыс. лет до нашего времен). Нужно заметить, что
хоабинская культура была очень широко распространена в
мезолите в Юго-Восточной Азии, в Индонезии, на Филип-
пинах, в Китае, в Японии. Черты сходства с ней находят в
каменной индустрии древней Австралии {Кабо, 1968).
Череп со стоянки Май Да Нуок, известный под шифром
84 MDN.M1 и фрагменты посткраниального скелета при-
надлежали мужчине примерно 40 лет. Череп долихокран-
ный (указатель — 70,81), пентагональный. Высота свода,
имеющего «крышеобразную» форму, большая, (141 мм),
объем мозговой коробки — 1429 см3, лицо низкое (62 мм),
довольно широкое (134 мм), прогнатное (угол — 77°), носо-
вое отверстие широкое (29 мм), орбиты низкие (32 мм), до-
статочно сильно выражен надглазничный рельеф, носовые
кости выступают сравнительно сильно. Зубы крупные,
верхние резцы имеют хорошо выраженную «лопатообраз-
ную» форму. Верхние третьи моляры трехбугорковые (высо-
кий уровень редукции). Два нижних постоянных моляра от-
носятся к типам Y5 и +4. {Nguyen Lan Cuong, 1986).
Череп Май Да Диеу, найденный на расстоянии 1 км.
от описанного выше, принадлежал девушке примерно 18
— летнего возраста. Череп пентагональный, долихокран-
ный (указатель — 69,61), с узким (120 мм) и низким (58
мм) лицом, широким носовым отверстием (27 мм), низ-
кими орбитами (33 мм), слабо наклонным лбом. Степень
развития надбровного рельефа незначительна. Зубы
крупные, мало стертые. Верхние резцы имеют «лопатооб-
разную» форму. Один из третьих верхних моляров реду-
427
цирован до формы «колышка» (peg-shaped). На первом
нижнем правом моляре — узор +6, шалевом — +5, на обо-
их вторых — +4.
Современниками двух индивидуумов, чьи черепа опи-
саны выше, были древние австралийцы (черепа из Кохуны и
Кэйлора), а также люди со стоянок Вадьяк (Индонезия) и
Лю Чан (Южный Китай). Вьетнамский экземпляр Май Да
Нуок имеет м ного общего с черепом из Лю Чан, а также с че-
репами современных австралийских аборигенов. То. нужно
рассматривать позднеплейстоценовых гоминид Юго-Вос-
точной Азии как промежуточные формы между австралои-
дами и монголоидами. (Nguyen Lan Cuong, 1986).
Раскопки Хоабинской культуры во Вьетнаме продол-
жаются. К 1986 г. были найдены останки 32 индивидуу-
мов. Экземпляр 84.MDD М3 представляет собой фраг-
менты скелета и зубы молодого мужчины. Зубы очень
крупные, резцы — лопатообразной формы. 84.MDD.M2 —
фрагменты верхней челюсти и 15 молочных зубов 3-лет-
него ребенка.
ЛАОС
Мезолит Лаоса в антропологическом отношении пред-
ставлен скелетом из Тампонга, вероятно — женским. Там-
понгский череп интересен типичным для данного места и
времени сочетанием монголоидных и австралоидных черт:
он характеризуется достаточно высоким (73,5 мм) и широ-
ким (136,5 мм), довольно уплощенным, лицом, слабо вы-
ступающими носовыми костями, ортогнатностью и, в то же
время, — очень широким грушевидным отверстием и низ-
кими орбитами. Череп высокий (138 мм), мезокранный
(указатель — 77,2). Отмечается сходство этого экземпляра с
черепом № 103 из Верхнего грота Чжоукоудянь. Эта наход-
ка особо интересна тем, что она отражает начавшийся про-
цесс дифференциации «восточного» надрасового ствола с
выделением монголоидной ветви и ослаблением прото-
морфных особенностей.
428
ИНДОНЕЗИЯ
Вадьяк (Ваджак)
В 1889 г. сначала Б. ван Ритшотен, а затем Э.Дюбуа на-
шли недалеко от селения Вадьяк на о-ве Ява два черепа,
характеризующиеся большими размерами мозгового отде-
ла, долихокранией, средневысоким сводом, широким но-
совым отверстием, прогнатизмом, сильно выраженными
надбровными дугами, крупными зубами. Вадьяк 1 — силь-
но минерализованный череп без нижней челюсти, вероят-
но — женский, объем мозговой коробки — 1550 см3 Харак-
терные черты: «крышеобразная» форма свода, долихокра-
ния (указатель — 72,52), большая высота свода (140 мм.),
выраженные надбровные дуги, довольно низкие орбиты
(33 мм), прогнатизм. Лицо широкое (140 мм), невысокое
(73,1 мм), носовое отверстие широкое (30 мм). Вадьяк 2 —
фрагментарный, вероятно мужской, череп (часть верхней
челюсти, нижняя челюсть, фрагмент крышки, изолиро-
ванные зубы.) Находки не сопровождались каменным ин-
вентарем. Датировка вызывает разногласия: В.В.Бунак
описывает вадьякские черепа как «предположительно
верхнепалеолитические или мезолитические» (Бунак,
1984, стр. 60). Согласно данным Ж.Пивто они должны
быть отнесены к началу голоцена. Ф.Вейденрейх
(Weidenreich, 1945) констатировал очень близкое сходство
вадьякских черепов с экземпляром из Кейлора (Австра-
лия). Они имеют также общие черты с шанди(н)дунским
черепом № 101 (Гохман, 1966) и, в какой-то мере, сближа-
ются с айнским краниологическим комплексом. В то же
время Э.Шох (Schoch, 1974) считает, что вадьякские наход-
ки имеют некоторые признаки кроманьонской расы. Все
же вряд ли можно отрицать протоавстралоидный характер
вадьякского краниологического типа, который близок к
нейтральному, обобщенному типу только что сформиро-
вавшегося сапиенса.
429
КАЛИМАНТАН
Ниа
В 1958 г. в Большой Ниахской пещере на о-ве Калиман-
тан (Борнео) был найден череп молодого индивидуума (пол
определить трудно) в сопровождении очень примитивных
каменных орудий — отшепов «соанского типа» (соанская
культура — палеолит Индии; древние варианты синхронны
ашелю), чопперов из галек, клектонских отщепов. Древний
слой пещеры, в котором был найден череп и соанские ору-
дия, датируемый радиоуглеродным методом, имеет возраст
39600± 1000 лет. Нужно отметить, что упомянутые камен-
ные орудия близки по типу к соанской индустрии Северо-
Западной Индии (Кабо, 1968).
Найденный в пещере Ниа череп отличается небольши-
ми размерами мозговой коробки, слабо развитыми над-
бровными дугами, прямым лбом, низким лицом, очень ши-
роким носовым отверстием, сильно выраженным альвео-
лярным прогнатизмом. По типу он сближается с древними
и современными австралийскими черепами, но характери-
зуется большей грацильностью. Комплекс Ниа связывают
также с тасманийским и негритосским краниологическими
типами. Находка свидетельствует об очень раннем форми-
ровании расовых типов в некоторых районах ойкумены.
МЕЛАНЕЗИЯ. О-В НОВАЯ ИРЛАНДИЯ
Человек верхнего палеолита — мезолита был способен
преодолевать довольно значительные морские пространст-
ва и заселять острова. В Тихом Океане наиболее древней
стоянкой людей этого периода является пещера Матенкуп-
кум на острове Новая Ирландия: ее древность составляет от
31 до 33 тыс. лет (радиокарбон) (Allen etal., 1989). Восточнее
этого региона первые следы пребывания человека относят-
ся уже к гораздо более позднему времени (в Полинезии —
3600-3200 лет, Gibbons, 1994). Наиболее восточный участок
суши в Тихом океане — остров Пасхи был освоен человеком
430
только в VII-IX в. н. э. К сожалению, о находках останков
человека, сравнимых по времени с находками археологов в
пещере Матенкупкум острове Новая Ирландия и соседних
островах не сообщается.
ФИЛИППИНЫ
Табон
Черепная крышка, найденная на о-ве Палаван, в пеще-
ре Табон, относится к верхнему палеолиту. Абсолютная да-
тировка — 30500+1100 лет до нашего времени. Она принад-
лежала человеку современного вида с некоторыми харак-
терными признаками австралоидной расы.
НАСЕЛЕНИЕ АВСТРАЛИИ В ВЕРХНЕМ
ПАЛЕОЛИТЕ-МЕЗОЛИТЕ.
Вопрос о времени первоначального проникновения че-
ловека в Австралию продолжает дискутироваться. Древней-
шим местонахождением останков человека в Австралии
считается сейчас Мунго 3 в районе Вилландра Лэйкс
(62000+6000 лет до современности), практически полный
человеческий скелет.(ЯоА?лА & Johnes, 2000). Близкими по
возрасту к данному месту раскопок являются древние сто-
янки на крайнем севере материка (Земля Арнхем) — Мала-
кунанья 2 и Наувалябила 1 (50-60 тыс. лет). Предложенные
некоторыми исследователями датировки свыше 100 тыс.
лет большинством специалистов не признаются. На дан-
ный момент за дату первоначального заселения Австралии
принимается 60 тыс. лет ± несколько тысячелетий. Прежде
такая цифра вызвала бы вопросы относительно того,
принадлежали ли первые переселенцы к виду Homo sapiens,
но в настоящее время, когда рамки этого вида чрезвычайно
расширились и можно говорить, например, о типе «поздне-
го архаичного сапиенса,» проблемы систематического по-
ложения древнейших австралийцев потеряли свою остроту.
В процессе описания палеоантропологических находок в
431
Австралии к теоретическим вопросам еще придется возвра-
щаться. Многие из этих находок давно извстны и коммен-
тируются в различных учебных пособиях и специальных ра-
ботах. Прежде всего нужно назвать в связи с этим черепа из
Тальгая, Кохуны и Кейлора. Теперь коллекция древнеавстра-
лийских черепов существенно расширилась.
Тал май
Сильно минерализованный плейстоценовый череп под-
ростка примерно 15-летнего возраста был найден на юге
Квинсленда, в районе Тальгая в 1884 г. Экземпляр, собран-
ный из многих фрагментов, оказался очень своеобразным,
главным образом благодаря комплексу крайне примитив-
ных морфологических особенностей — большой толщине
костей свода, огромной площади поверхности костного не-
ба, очень крупным зубам, массивным надбровным дугам,
сильно выраженному прогнатизму, низкому своду мозговой
коробки. Тальгайский череп характеризуется большим про-
дольным диамером (192мм) (поперечный —141 мм, указа-
тель — 73,4), низким (65 мм), нешироким (128 мм) лицом,
средне-широким грушевидным отверстием (25мм), низки-
ми орбитами (32,5 мм), незначительным выступанием носо-
вых костей, т.е. рядом черт, сближающих находку с черепами
современных австралийских аборигенов.
Кохуна
Столь же примитивный и древний на вид, так же силь-
но минерализованный череп, как тальгайский, был найден
в 1925 г. близ р. Меррей. Череп из Кохуны еще длиннее таль-
гайского (продольный диаметр — 199 мм.), поперечный
диаметр — 131 мм, черепной указатель — 65,8, массивный,
очень низкий, с сильно развитыми надбровными дугами,
прогнатный, макродонтный. Лицо низкое (70 мм), носовое
отверстие очень широкое (32 мм), орбиты низкие. К числу
архаичных особенностей кохунского экземпляра нужно
432
также отнести очень малый наименьший лобный диаметр
(86 мм), большое межглазничное расстояние, исключитель-
но крупные зубы, «крышеобразную» форму свода. Черепа
из Тальгая и Кохуны имеют столь архаичный облик, что их
далеко не сразу можно причислить к Homo sapiens. Я.Я.Ро-
гинский и М.Г.Левин в книге «Антропология» (1978 г) пи-
шут, что описанные выше находки... «по некоторым при-
знакам не только гораздо архаичнее всех ныне живущих
рас, но и несколько более примитивны, чем классические
неандертальцы»...(Рогинский , Левин. 1978, стр.453). Несмо-
тря на явно архаичный облик, древность кохунского и таль-
гайского черепов невелика — 10-12 тыс. лет. «Загадочный»
характер рассматриваемого краниологического комплекса
станет намного понятнее, если мы обратимся к современ-
ному толкованию содержания понятия «сапиенс» в морфо-
логическом плане. В предыдущих главах мы видели, что ди-
апазон этого понятия может быть очень широким. Ведь в
рамки типа «поздний архаичный сапиенс» попадают такие
формы, как Элме Спрингс и Флорисбад, отличающиеся при-
митивным комплексом черт, сравнимым с древнеавстра-
лийским вариантом. Тем не менее все считают их теперь са-
пиенсами. Можно предположить, что вариант «Кохуна-
Тальгай» представляет собой законсервировавшийся в жест-
кой изоляции тип «позднего архаичного сапиенса».
Примитивные черты тальгайско-кохунского комплекса
иногда называли «неандерталоидными», что совершенно
лишено всякого основания, т.к. тип «Тальгай-Кохуна» отли-
чается малым объемом мозговой коробки, резким переги-
бом затылка, низким лицом, низкими орбитами, отсутстви-
ем неандерталоидной специализации скуловой области.
Архаизм этого комплекса имеет местную, азиатскую «окра-
ску». Отдельные его черты — «крышеобразный» свод, низ-
кое лицо, низкие орбиты, прогнатизм, широкое носовое от-
верстие, — заставляют вспомнить то Дали, то Люцзян, то
Нгандонг, то Вадьяк. В то же время австралийский вариант
имеет черты обобщенного типа раннего сапиенса, давшего
433
начало всем расам современного человечества. Недаром ав-
стралоидные черты находят в морфологии черепов Флорис-
бад, Кафзех, Дали, Шанди(н)дун и южноамериканских эк-
земпляров. В эволюционном плане архаичный комплекс
австралоидов находится на линии сапиентации, берущей
начало от гейдельбергского человека в Африке, в то время,
как неандертальцы резко уклоняются от этой линии и не
могут рассматриваться как основа определенной стадии
развития в направлении современного человека.
Кау Свэмп
В 1967 г. австралийский антрополог Ален Торн нашел в
районе пресноводного озера Кау Свэмп, близ р. Меррей,
массивный и крупный мужской череп, отличающийся чрез-
вычайно примитивным морфологическим комплексом
(Кау Свэмп 1) и части посткраниального скелета. Череп ха-
рактеризуется низким, «убегающим» лбом, массивными
надбровными дугами, о которых некоторые исследователи
даже считают возможным говорить как о надбровном «ва-
лике», — (Johanson, Blake, 1996), широким, низким, прогнат-
ным лицом, альвеолярным прогнатизмом, широким груше-
видным отверстием, низкими орбитами, очень большой
толщиной костей свода, имеющего выраженную «крыше-
образную» форму. Вскоре был обнаружен скелет еще одно-
го индивидуума мужского пола (Кау Свэмп 5), который по
краниологическому комплексу очень сходен с первым.
Специальный анализ показал, что череп Кау Свэмп 5 имеет
деформацию, по-видимому ритуальную. Вместе со скелета-
ми найдено много украшений из костей животных и рако-
вин. В этом же месте раскопок извлечены костные остатки
по крайней мере 40 индивидуумов — взрослых и детей, жив-
ших в период времени от 9,5 до 14 тыс. лет до современно-
сти. Древность описанных черепов равна примерно 13 тыс.
лет, т.е. во времени, а также и по морфологии, они близки к
экземплярам Тальгай и Кохуна. В основном на особенностях
черепов из Кау Свэмп А.Торн и М.Уолпофф строят свою
434
концепцию преемственности австралийского типа с чере-
пом Сангиран 17 (Thorn & Wolpoff, 1981). Кроме таких общих
черт сходства, как «убегающий» лоб, альвеолярный прогна-
тизм, большая толщина костей свода, эти исследователи об-
ращают внимание на некоторые специфические черты сход-
ства с яванским эректусом: округлость нижнего края орбит,
отсутствие резкого разделения носовой области и нижней
части лица. Эти же аргументы приводятся в поддержку по-
зиции сторонников полицентризма (regional continuity).
Черепа Тальгай — Кохуна — Кау Свэмп представляют
позднеплейстоценовый и раннеголоценовый тип древнеав-
стралийского населения, который долго сохранялся на тер-
ритории Австралийского континента, что доказывается на-
ходками черепов в Моссгил (древность — 6000 лет), и Коссак
(ок. 6500 лет), сходными с описанными выше по общей
массивности, прогнатности, долихокрании, сильно выра-
женному надглазничному рельефу. Близкие датировки име-
ет довольно поздний по времени фрагментарный экземп-
ляр из Тартанга.
К рассмотренному выше архаичному комплексу близка
серия черепов из Арнхэмленда (Сев. Австралия), описанная
чешским исследователем Я.Елинеком в 1979 г. и состоящая
из 8 мужских, 4 женских, одного юношеского и одного дет-
ского черепов, которые обнаруживают ярко выраженные
черты архаизма: сильное развитие надбровья, посторби-
тальная констрикция, низкий, «убегающий» лоб, низкое
расположение наибольшей ширины мозговой коробки, уп-
лощенность и резкий перегиб затылочной кости. Макси-
мально выражены примитивные черты на черепе № 13 из
Балмен Горж. Я.Елинек склонен видеть в этих морфологи-
ческих особенностях сходство с Homo erectus. Датировка не
сообщается (Jelinek, 1979). Нужно заметить, что приводи-
мые чешским исследователем размерные характеристики,
говорят о значительной вариабельности в описанной серии
практически по всем признакам. Например, в мужской
группе продольный диаметр дает размах изменчивости от
435
171 до 186 мм, поперечный — от 120 до 133 мм, высотный —
от 124 до 140 мм, скуловой — от 130 до 136 мм, высота орби-
ты — от 29 до 37 мм, ширина носового отверстия — от 26 до
32 мм, наклон лба — от 54° до 63° , общий лицевой угол — от
54° до 69° Не исключено, что эти данные отражают метиса-
ционные процессы.
Кейлор
В 1940 г. недалеко от Мельбурна были найдены 2 чере-
па и части посткраниального скелета. Более полный, лучше
сохранившийся и детально исследованный череп стал изве-
стен в науке как «Кейлорский череп» и считается эталоном
альтернативного, противопоставляемого линии Тальгай-
Кохуна-Кау Свэмп древнеавстралийского морфологическо-
го комплекса. В порядке общей оценки прежде всего следу-
ет сказать, что кейлорский вариант более продвинут в сапи-
ентном направлении и менее архаичен по сравнению с опи-
санными выше примитивными экземплярами. Он отлича-
ется большей емкостью мозговой коробки, менее развиты-
ми надбровными дугами, большей высотой свода, меньшей
площадью костного неба, умеренно крупными размерами
зубов. При всем этом он сохраняет основные австралоидные
характеристики: череп длинный (197 мм), долихокранный
(указатель — 72,6), неширокий, скуловая ширина небольшая
(136 мм), носовое отверстие широкое (27 мм), орбиты низ-
кие (30 мм). Особо нужно отметить сравнительно большую
высоту лица Кейлорского экземпляра (74 мм). По этому при-
знаку рассматриваемый череп резко отличается как от Таль-
гайско-Кохунского варианта, так и от черепов современных
аборигенов Австралии. Его пытались сопоставлять с не-
сколькими плейстоценовыми находками. Наибольшее сход-
ство обнаружилось при сравнении с экземплярами Вадьяк 1
и 2 {Schoch, 1974), однако отмечены и общие черты с сапи-
снтным мустьерцем Схул 5 {Рогинский, Левин, 1978).
Датируется Кейлорский экземпляр периодом от 15 до 18
тыс. лет до современности {Кабо, 1968), т.е он более древен,
436
чем архаичные варианты Тальгай-Кохуна. Предполагается,
что «в первоначальном заселении Австралии приняли уча-
стие группы протоавстралоидов кейлорского типа, антро-
пологически близкие к людям из Ваджака (= Вадьяка А.З.)
и Ниа. Одновременно с ними или позже в Австралии поя-
вились популяции более примитивных протоавстралоидов
Тальгайско-Кохунского типа» {Кабо, 1968 стр.250). О том,
что архаичный протоавстралоидный вариант проник в Ав-
стралию с севера, из Юго-Восточной Азии, свидетельствует
найденная в 1929 г. на Новой Гвинее, близ Аитапе черепная
крышка, обнаруживающая все основные черты Тальгайско-
Кохунского комплекса, который, как и более ранний — Кэй-
лорский, частично был представлен на Новой Гвинее, быв-
шей своего рода «воротами в Австралию». Древность этой
находки невелика — 4-5 тыс. лет, т.е. архаичные формы дол-
го сохранялись не только в самой Австралии, но и за ее пре-
делами.
Лэйк Мунго
Среди находок в районе Вилландра Лэйкс наибольший
интерес представляет полный скелет мужчины, найденный
в ритуальном захоронении близ оз. Мунго, к западу от Сид-
нея (Лэйк Мунго 3). На настоящий момент это — самый
древний экземпляр на Австралийском континенте. Дати-
ровка его менялась дважды: сначала возраст «Мунго 3» счи-
тался равным 26-30 тыс. лет, затем — 32-35 тыс. лет, нако-
нец, сравнительно недавно проведенный анализ методами
электронно-спинового резонанса и урановым методом по-
казал сенсационную дату — 62 тыс. лет до современности.
Вероятно, древность этой находки как раз совпадает со вре-
менем появления людей в Австралии, и человек, скелет ко-
торого найден в погребении «Mungo 3,» возможно, был од-
ним из первых австралийцев.
Череп Лэйк Мунго 3 имеет очень своеобразный облик:
наряду с архаичными чертами (покатый лоб, низкий свод),
он в некотором отношении «прогрессивнее» Тальгайско-
437
Кохунского типа: он грацильнее, надбровные дуги развиты
слабее. Вследствие этого древнейший протоавстралоид
причисляется исследователями к Кейлорскому, грацильно-
му варианту.
Грин Галли
Скелет из Грин Галли найден в 1965 году в трех километ-
рах от места находки Кейлорского черепа. Древность экзем-
пляра Грин Галли — 6-8 тыс. лет. Морфологически эта наход-
ка близка к «грацильному» Кейлорскому типу.
Исследование палеоантропологических материалов
Австралии плейстоценового и постплейстоценового време-
ни показало, что этот континент в древности заселялся
представителями двух достаточно четко различающихся ан-
тропологических вариантов, которые впоследствии смеша-
лись и дали начало современному типу австралийских або-
ригенов: 1. матуризованного, массивного и очень архаично-
го, известного по находкам Кау Свэмп, Тальгай, Кохуна,
Моссгил и Коссак; 2. более грацильного и сапиентного: Кей-
лор, Лэйк Мунго, Грин Галли. Второй тип, вероятно, распро-
странился в Австралии раньше первого. Предполагается,
что матуризованная группа проникла в Северо-Западную
Австралию с Явы и соседних островов через о-в Тимор и
расселилась сначала по западному побережью. Грацильный
вариант продвигался более северным путем — из Южного
Китая через Индокитай, Калимантан, Новую Гвинею и да-
лее — на северо-восточное побережье Австралии. Эта волна,
очевидно, пересекла весь материк вдоль восточного побере-
жья и дошла до Тасмании. Свидетелством этой миграции
является описанный выше череп из Ниа, по антропологиче-
ским данным сходный с черепами тасманийцев {Freedman &
Lofgren, 1979). Пути протоавстралийцев достаточно четко
прослеживаются по археологическим материалам. Так, в
горных районах Новой Гвинеи, на стоянках Киова и Юку в
60-х годах обнаружена каменная индустрия, сходная с инду-
стрией Восточной Австралии {Кабо, 1968, стр. 257). В насто-
438
ящее время появилась возможность подтвердить наличие
древних связей между Австралией и горными районами Но-
вой Гвинеи генетическими методами. Группа американских
генетиков (van Holst, Frommer, Sued, Boettcher, 1998), прово-
дившая сравнительные исследования митохондриальной
ДНК у аборигенов Центральной Австралии и Нового Юж-
ного Уэльса, выявила особое сходство австралийцев с насе-
лением высокогорных районов Новой Гвинеи. Тот же ре-
зультат получила другая группа генетиков (Robert-Thompson,
Martinson, Norwich, Harding, Clegg, Boettcher, 1996): абориге-
ны Центральной Австралии по кластеру В-глобиновых ге-
нов наиболее близки к жителям высокогорья Новой Гвинеи.
То. район «исхода» предков аборигенов Австралии можно
считать установленным, тем более, что в плейстоцене Авст-
ралия и Новая Гвинея составляли одно целое.
Антропологический тип древних австралийцев пред-
ставляет огромный интерес в связи с общими проблемами
исследования процессов сапиентации и расообразования.
Сходство Кейлорского варианта с территориально очень
далекими формами Схул-Кафзех, «австралоидность» не-
которых европейских, африканских и американских чере-
пов верхнепалеолитического-мезолитического времени
позволяет предположить, что в позднем плейстоцене и
раннем голоцене Австралии мы встречаемся с обобщен-
ным типом древнейшего формирующегося сапиенса, рас-
селявшегося от общего корня по всей ойкумене. В то же
время, присутствие второго Тальгайско-Кохунского вари-
анта может быть свидетельством процесса взаимодейст-
вия пришельцев с запада с местными азиатскими форма-
ми — потомками восточных эректусов, находившихся на
эволюционном уровне архаичных сапиенсов и мало про-
двинутыми по сравнению с Homo heidelbergensis. Австра-
лия, возможно, дает исследователям наиболее яркие до-
казательства участия обоих надрасовых стволов — «восто-
чного» и «западного»в процессе формирования современ-
ного человечества.
439
Каменная индустрия австралийских аборигенов к мо-
менту прихода европейцев была весьма разнообразна: как
было отмечено выше, в ее составе преобладали орудия му-
стьерского типа, хотя встречались уже формы, близкие к
верхнепалеолитическим (солютрейским) наконечникам
копий, а также отдельные шлифованные изделия (топоры),
благодаря которым археологи сочли возможным в целом
оценить каменную индустрию австралийских аборигенов
как ранне-неолитическую. Справедливость такой оценки
доказывается способностью аборигенов создавать порази-
тельно совершенные и изящные изделия, причем не только
из камня, но и из других материалов, в часности — стекла,
принесенного европейцами. С другой стороны следует от-
метить, что среди каменных орудий австралийцев были об-
наружены и крайне архаичные ручные рубила характерного
ашельского облика.
ТАСМАНИЯ
Ныне вымершие тасманийцы отличались от австралий-
ских аборигенов главным образом курчавыми волосами и
большей грацильностью скелета и черепа. Краниологичес-
ки оба типа очень сходны: долихокрания, низкое лицо, ши-
рокое носовое отверстие, низкие орбиты, прогнатизм, уз-
кий лоб, сильно развитые надбровные дуги, «крышеобраз-
ная» форма свода. До сих пор не вполне ясен вопрос о про-
исхождении этой этнической группы. На этот счет есть две
точки зрения: 1. Предки тасманийцев пришли с о-ва Новая
Каледония (имеются сходные элементы культуры); 2. они
пришли из Австралии через Бассов пролив. До некоторой
степени компромиссным является предположение что
предки коренного населения Тасмании пришли из Новой
Каледонии, прошли восточным берегом Австралии, а затем
переправились на о-в Тасмания. Антропологический тип
тасманийцев все же оставляет довольно много загадок: он
отличается от новокаледонского и не может быть объеди-
нен с австралийским (форма волос), несмотря на большое
440
сходство. Можно предположить, что предки этой этничес-
кой группы провели в изоляции на своем острове весьма
значительное время, что могло вызвать существенные изме-
нения первоначального типа. В пользу такой гипотезы го-
ворят некоторые данные археологии. В частности, в 70-х го-
дах в центральной Тасмании, в долине Флорентин была
раскопана стоянка, древность которой составляет
12600±200 лет. Найдены примитивные орудия, но, к сожа-
лению, не удалось добыть никаких костных остатков чело-
века (Goede & Murray, 1977). Полученная дата свидетельст-
вует о появлении человека на Тасмании как раз в то время,
когда в Австралии распространялся архаичный Тальгайско-
Кохунский краниологический тип, проникший на юго-вос-
ток континента, т. е. в области, близкие к Тасмании. Груп-
пы-носители этого антропологического комплекса могли
вытеснить с материка более древнее, «гранильное» населе-
ние, пришедшее на юго-восток раньше. О возможности со-
бытий такого рода, как будто, говорит тот факт, что имен-
но на юго-востоке Австралии (впрочем, кое-где и в других
местах) встречаются люди с курчавыми волосами. Однако,
это может быть и следствием более поздней метисации.
Нужно сказать, что «загадки» тасманийского комплекса
вспоминаются лишь при сопоставлении последнего с сов-
ременными группами населения смежных регионов. Сам
по себе генезис тасманийского антропологического вари-
анта не представляет ничего загадочного: его корни следу-
ет искать в знакомом нам типе Ниа с Калимантана. Если
связать с ним волну «грацильной» миграции, то можно
предположить, что эта волна была неоднородной и дала на-
чало некоторым курчавоволосым формам. Недаром иссле-
дователи Австралии Дж. Метью, а затем Дж. Бердселл
предполагали наличие в составе волн мигрантов, заселяв-
ших Австралию, наличие «папуасского» и «негритосского»
типа. Кроме того, антропологический тип нельзя считать
чем-то «застывшим» и неизменным, его нужно представ-
лять в динамике.
441
Культурный уровень тасманийцев ко времени прихода
европейцев был очень низким (ниже австралийского), при-
чем не исключена была культурная деградация в долгой
изоляции. Каменный инвентарь тасманийцев сводился к
крайне примитивным формам изделий (чопперы, грубые
изделия на отщепах, клектонские отщепы в архаичном тас-
манийском варианте).
ВЕРХНЕПАЛЕОЛИТИЧЕСКОЕ И МЕЗОЛИТИЧЕСКОЕ
НАСЕЛЕНИЕ АМЕРИКИ
Находок костных остатков человека плейстоценового
времени в Америке мало, причем вокруг них постоянно
идет дискуссия относительно верности датировок. Наряду с
этим археология дает немало примеров большой древности
ряда стоянок на территориях обеих Америк. Приведем не-
которые из них. 1. Северная Америка: пещера Пендехо
(Нью-Мексико) — 39 тыс. лет до современности; Луисвиль
(Техас) — 38 тыс. лет; Сандиа (Нью-Мексико) — 30 тыс. лет;
Америкэн Фолс (Айдахо) — 30 тыс. лет; Тьюль Спрингс (Не-
вада) — 28 тыс. лет; скальный навес Медоукрофт (Пенсиль-
вания) — 19,6 тыс. лет. 2. Южная Америка: Монте Верде (ни-
жний слой, Чили) — 33370 лет; Педра Фурада (Бразилия) -
32000 лет. Две последние датировки особенно часто оспа-
риваются как «недостоверные», хотя доказать их ошибоч-
ность пока никто не счел возможным. Археологи обычно
считают, что предельной датой предполагаемого появления
человека в Америке нужно признать примерно 13 тыс. лет
до современности. Так датируется, в частности, верхний
слой упомянутой стоянки Монте Верде, по которому оце-
нивается древность всей стоянки, причем находки в ниж-
нем слое игнорируются. В соответствии с принятыми нор-
мами датировок ископаемых материалов в Америке, расце-
нивается древность костных остатков человека. Несколько
лет назад при раскопках в Лапа Вермельо (Бразилия) был
обнаружен череп (Hominid 1), возраст которого считается
равным 11-12 тыс. лет, причем авторы заявляют, что это -
442
древнейшая находка костных остатков человека в Америке
(Neves, Powell, Ozolins, 1998). Поскольку относительно дати-
ровок ранних палеоантропологических материалов в Новом
Свете имеются различные точки зрения, в дальнейшем мы
будем вести описание с учетом альтернативных мнений..
Среди палеоантропологических находок предположи-
тельно плейстоценового и раннеголоценового времени вы-
деляются материалы из Калифорнии.
1. Дель Мар (Ля Джолла) — череп и грубые каменные
орудия (отстствуют наконечники стрел). Датировка урано-
вым методом — 11 тыс. лет до современности. Морфологи-
ческий комплекс сходен с другими черепами, как ранними,
так и более поздними — отсутствуют четко выраженные
монголоидные черты. Возможно, он был присущ самым
древним мигрантам в Новый Свет (Rodriguez, 1987). 2. Трэн-
квилити. Черепа, описанные Эйнджелом (Angel, 1966; см.
Rodriguez, 1987), — массивные, длинные, толстостенные.
Датируются поздним плейстоценом. Автор считает эти эк-
земпляры примером «протомонголоидного» типа, хотя с
этим заключением не все согласны. 3. Неполный череп из
Лагуна Бич, По данным радиоуглеродного анализа древ-
ность— 17150±1470. Каменных орудий не найдено. 4. Череп
из Лос Анжелес — фрагментарный, по типу близок к другим
калифорнийским экземплярам. Датировка (радиоуглерод-
ный метод) — 23600 лет. 5. Юха. Датировка — 21500 лет, хо-
тя эта дата оспаривается и снижается даже до 4 тыс. лет. По
свидетельству автора описания (Rogers, 1977) череп лишен
каких-либо признаков монголоидной расы.
Датировка калифорнийских находок постоянно прове-
рялась и иногда менялась, однако некоторые плейстоцено-
вые даты подтвердились, в частности — Лагуна Бич и Лос
Анжелес (Plhak, 1980). Скелетные остатки позднеплейсто-
ценового времени обнаружены и в других штатах Северной
Америки: 1. Открытый в 1931 г. череп девушки 15-16 лет,
прозванный «Лэди из Миннесоты,» по определению нашед-
шего его Дж. Дженкса представляет тип «протоиндейского
443
монголоида,» однако при этом отличается рядом столь ар-
хаичных черт, что его с трудом можно отнести к виду Ното
sapiens (Jenks по J. V. Rodriguez, 1987). Экземпляр отличается
крайне сильно выраженным альвеолярным прогнатизмом,
большой площадью костного неба, очень крупными зуба-
ми. Даже одни эти признаки могут сразу же напомнить ав-
стралоидный комплекс. Находка датирована поздним плей-
стоценом. 2. Мидленд (Техас). Фрагменты черепа и посткра-
ниального скелета женщины примерно 30 лет. Открыты в
1953. г. Датировка — 10000 лет до современности. Есть так-
же данные о меньшей древности мидлендского черепа
(8670±600 лет), но, с другой стороны, результат уранового
анализа показывает дату ок. 20000 лет. Череп отличается ни-
зким, «убегающим» лбом, низким положением наибольшей
ширины мозговой коробки, пониженной позицией точки
inion, резко выраженной долихокранией (указатель — 68,8).
3. Мармес мэн (Штат Вашингтон) — датирован концом
позднего плейстоцена (13 тыс. лет). 4. Детский череп из Тэй-
бера (штат Альберта) не получил сколько-нибудь полного
описания в специальной литературе, однако вокруг этой
находки разгорелись споры по поводу датировки: называ-
лись самые различные даты — вплоть до 40 тыс. и даже 60
тыс. лет, но они были отвергнуты большинством специали-
стов на основании несовершенства методов определения
возраста (аминокислотный анализ). 5. Веро (Штат Флорида).
В 1916 г. найдены фрагменты скелета человека вместе с ко-
стными остатками вымерших животных. 6. Мельбурн (тот
же штат). В 1923-25 г. получены некоторые новые материа-
лы, в частности долихокранный человеческий череп. Дати-
ровка — поздний плейстоцен.
В Центральной Америке, на территории Мексики, на-
чиная с 1844 г. было сделано несколько открытий костных
остатков древнего человека (скелет из Пеньон-де-Баньос,
нижняя челюсть ребенка из Хико), но вследствие неопре-
деленности геологического возраста эти экземпляры оста-
лись без внимания со стороны исследователей. Одной из
444
самых значительных находок этого региона является череп
из Тепешпан, открытый в 1947 г. в 30 км. от Мехико вместе
с костными остатками мамонта. Древность этого экземп-
ляра — 9-11 тыс. лет. Сильная уплощенность лицевого отде-
ла и слабое выступание носовых костей сближают его с
монголоидами. Низкое лицо позволяет предположить на-
личие австралоидных или южноазиатских компонентов.
Интересно отметить узкое носовое отверстие на Тепешпан-
ском черепе, — один из важных признаков «палеоамерикан-
ского» комплекса. Фрагменты нескольких скелетов найде-
ны в 60-х годах XX в. в Мексике, близ Теуакан (датировка —
от 7 до 9 тыс. лет.
Чимальуакан
В 1984 г. антрополог Ф. Агирре нашел при раскопках
близ Мехико почти полный скелет мужчины 30-35 лет. Да-
тировка находки уточняется, но по предварительным дан-
ным ее геологический возраст не превышает древность ске-
лета из Тепешпан, хотя самые первые оценки сильно удрев-
няли новую находку. Сейчас максимальной возможной да-
той древности Чимальуакан считается 12000 лет. Череп из
Чимальуакан долихокранный (указатель — 71,4), длинный
(продольный диаметр 197,5 мм), неширокий (141,0 мм), с
довольно наклонным, узким (91 мм) лбом и развитыми над-
бровными дугами. Лицо широкое (145 мм), высокое (77,0
мм), носовое отверстие широкое (29,0 мм), носовые кости
выступают довольно сильно, имеется небольшой альвео-
лярный прогнатизм при некотором общем лицевом прогна-
тизме. Лицо более или менее уплощенное, но клыковые ям-
ки выражены досточно сильно. Зубы крупные, сильно стер-
тые. Лопатообразность верхних резцов оценивается самым
высоким баллом (3). Затылок выступающий, с довольно ре-
зким перегибом. Приведенные выше данные взяты из отти-
ска работы X.Помпа (J. Pompa: «Nueva evidencia en Mexico:
datos preliminarios del hombre de Chimalhuacan»; библиогра-
фических данных в оттиске нет).
445
Чрезвычайно интересны находки остатков древних лю-
дей на территории Южной Америки. Начать следует с са-
мой известной из них.
Лагоа Санта. Бразилия, пещера Сумидоуро.
В середине XIX века (1835-1844) в этой пещере вел рас-
копки археолог P.W.Liind, которому удалось добыть богатый
скелетный материал — останки по крайней мере 30 индиви-
дуумов. Датировка (по сообщению Хуана Комаса) —
10782±400 лет до современности (Comas, 1966). Этой наход-
ке суждено было сыграть большую роль в исследовании ис-
тории заселения Нового Света. Своеобразие краниологиче-
ского типа найденных индивидуумов побудило сначала не-
которых антропологов выделить отдельную «расу Лагоа
Санта». Особенно необычными для Америки казались та-
кие признаки, как гипси-долихокрания — удлиненная и вы-
сокая форма мозговой коробки, сильно развитые надбров-
ные дуги, низкое лицо, низкие орбиты, прогнатизм. Этот
комплекс навел антропологов на мысль о присутствии в
древности в Южной Америке экваториального (австрало-
меланезийского) расового компонента. Первым об этом за-
явил французский исследователь А. Катрфаж. Впоследст-
вии французский антрополог и этнограф П.Риве (Rivet,
1957) построил свою известную гипотезу поликомпонент-
ного происхождения индейцев Америки в результате 4 ми-
граций, осуществленных популяциями разного расового
состава. Утверждалось, что часть переселенцев прошла че-
рез Берингов пролив, принеся с собой «монгольский и эс-
кимосский» компоненты, другая — через Тихий Океан,
имея в основе австрало-меланезийский и малайско-поли-
незийский компоненты (позже употребляли термин «мела-
незиоидные»). Опорой этой теории в значительной степени
послужили черепа из Лагоа Санта, а также черты т.н. «па-
леоамериканского» антропологического комплекса, выде-
ленного еще в конце XIX в И.Деникером по характеристи-
кам живого населения (Deniker, 1902). Специально прове-
денное исследование показало, что ведущими маркирую-
446
щими признаками палеоамериканского типал/й краниологи-
ческом материале является сочетание австрало-меланезио-
идных черт с нешироким (менее 25 мм) грушевидным от-
верстием (Зубов, 1968; 1993; 1999), причем этот комплекс,
названный нами (по местонахождению Лагоа Санта) лаги-
доидным имеет закономерную связь с периферийными и
труднодоступными районами Америки (Арктические рай-
оны, Калифорния, бассейн Амазонки, Огненная Земля),
что говорит о его большой древности. Но могли ли люди в
ту далекую эпоху преодолевать столь обширные водные
пространства. Сторонники П. Риве ссылались и ссылаются
на тот факт, что, по крайней мере в ранние исторические
времена, предки океанийских народов с успехом предпри-
нимали столь дальние плавания. Оппоненты возражают:
первичное проникновение меланезиоидного компонента
должно было иметь место в гораздо более глубокой древно-
сти, иначе лагидоидный комплекс не успел бы распростра-
ниться на огромное пространство, вплоть до периферийных
регионов; но ведь в ту эпоху искусство навигации не могло
быть достаточно развито и общий уровень материальной
культуры был недостаточно высок. В настоящее время это
возражение, казалось бы, до некоторой степени снято новы-
ми сенсационными находками археологов в западной Мела-
незии, на о-ве Новая Ирландия, где была раскопана стоянка
времен верхнего палеолита — Матенкупкум — имеющая древ-
ность свыше 30 тыс. лет. Однако, Новая Ирландия настоль-
ко близка к Новой Гвинее, что отмеченный факт, сколь зна-
чительным он ни был бы, еще не доказывает возможность
верхнепалеолитического человека преодолеть тысячи кило-
метров открытого океана. Нужно искать другие пути прони-
кновения лагидоидных форм в Америку. При этом само по
себе наличие этого компонента приходится считать бес-
спорным фактом, который доказывается не только материа-
лами из Лагоа Санта, но также и другими находками. Поми-
мо описанных выше, следует назвать еще несколько экземп-
ляров, связанных с лагидоидным краниологическим типом.
447
Пунин
Череп найден в Эквадоре, в слоях вулканического пеп-
ла. Он характеризуется рядом архаичных черт и очень схо-
ден с серией Лагоа Санта. Предполагается плейстоценовый
возраст находки. Череп гипси-долихокранный, прогнат-
ный, отличающийся крупными зубами и очень большой
толщиной стенок мозговой коробки.
Отовало
Экземпляр также из Эквадора. Найден в прибрежных
песках реки Амби в 70-х годах XX в. археологом Д. М .Дэйви-
сом. Череп сразу привлек внимание рядом архаичных черт,
воспринятых некоторыми исследователями как «неандер-
талоидные»: низкая и длинная черепная крышка, сильный
наклон лба, массивные надбровные дуги, имеющие тенден-
цию к слиянию в сплошной валик, очень низкое располо-
жение наибольшей ширины мозговой коробки (на уровне
слухового прохода!), чрезвычайно крупные зубы. Наряду с
этим характерная неандерталоидная специализация не вы-
ражена, в частности сосцевидные отростки велики и мас-
сивны. Д.М.Дэйвис {Davies, 1978) счел морфотип этого че-
репа промежуточным между неандертальским и сапиент-
ным. Нужно, однако, добавить, что по метрическим при-
знакам череп из Отовало укладывается в пределы современ-
ного вида {Rodriguez, 1987). Можно думать, что в данном слу-
чае речь идет о примитивном типе позднего архаичного сапи-
енса типа Элие Спрингс и Флорисбад в Африке, Дали в Китае,
Кау Свэмп в Австралии. И, как везде, архаизм на данной ста-
дии имеет черты австрало-меланезийского комплекса, что
указывает на общее происхождение и единый филогенетичес-
кий план эволюции ранних сапиенсов. Плейстоценовая дати-
ровка черепа из Отовало вполне гармонирует с морфологи-
ческими показателями. Ее пытались оспаривать, причем
иногда сводя даже к историческому времени — 2 тыс. лет
(Brothwell & Burleigh, 1977). Однако, повторное датирование,
448
предпринятое Д.М.Дэйвисом (Davies, 1978), показало дату
28000 лет до современнности, что, пожалуй, более достойно
доверия, чем названная выше предельно поздняя оценка,
полученная, кстати, коллагеновым методом, считающимся
относительно мало надежным. X.В.Родригес, высказывая
определенный скептицизм по поводу даты 28 тыс. лет, в то
же время убежден в позднеплейстоценовом возрасте чере-
па. Это представляется оправданным в силу того, что т.н.
«морфологическое датирование» несомненно свидетельст-
вует о значительной древности рассматриваемой находки.
Боливия 2 и Боливия 3
Эти находки, изученные так же, как и Отовало, Д.М.
Дэйвисом, представляют собой две нижние челюсти, най-
денные в Боливии и отличающиеся ярко выраженным арха-
измом, позволяющим сравнивать эти находки по ряду пара-
метров с гейдельбергской челюстью Мауэр 1. Однако, под-
бородочный выступ на обеих челюстях выражен вполне оп-
ределенно, что является важнейшим свидетельством при-
надлежности находок Боливия 2 и 3 к виду Ното sapiens.
Понтимело
В Аргентине, близ Буэнос-Айреса был найден скелет че-
ловека вместе с остатками вымерших животных. Череп Пон-
тимело гипси-долихокранный, прогнатный, низколицый, с
широким носовым отверстием и низкими орбитами. В нем
достаточно четко представлен австрало-меланезиоидный
комплекс, хотя отсутствует одна черта палеоамериканского
типа — узкое грушевидное отверстие. Несмотря на это, мож-
но все же утверждать, что краниологический комплекс Пон-
тимело имеет значительную древность, которая, следуя «мор-
фологическому датированию,»могла бы позволить отнести
рассматриваемый череп к концу верхнего плейстоцена.
Исследование древнейших палеоантропологических ма-
териалов Америки осложнено отсутствием точных датировок.
449
Датирование по фаунистическому комплексу, осуществлен-
ное в отношении ряда находок, таит в себе опасность «удрев-
нения»последних, тк. животные, считающиеся в Старом
Свете вымершими в очень далекие эпохи, в Америке просу-
ществовали до значительно более поздних периодов времени.
Однако, все же некоторые экземпляры, перечисленные вы-
ше, несомненно относятся к верхнему плейстоцену, либо к
раннему голоцену. При этом важно подчеркнуть, что именно
древнейшие черепа Америки имеют архаичный морфотип,
тяготеющий к австронезийским формам и резко отличаются
от монголоидов. Вариабельность краниологических компле-
ксов по мере увеличения их геологического возраста, сводит-
ся в результате к палеоамериканскому «лагидоидному» типу,
который, за исключением узкого грушевидного отверстия, в
целом хорошо укладывается в рамки «австрало-меланезиоид-
ного» комплекса. Этот морфотип лежал в основе антрополо-
гического облика древнейшего населения Нового Света, т.е.
первой волны переселенцев, пришедших на землю Америки.
Он надолго сохранился в периферийных районах, таких как
Огненная Земля, Калифорния. Антрополог М. Гусинде
(Gusinde, 1975) опубликовал описание найденного им на Ог-
ненной Земле черепа индейца-алакалуфа исторического вре-
мени, который, тем не менее, отличался полным «лагидоид-
ным» комплексом черт и резко выраженным архаизмом. Ре-
альность этого палеоамериканского немонголоидного под-
слоя протоамериндов сейчас доказана на большом материале.
Так, бразильские антропологи Невеш и Пуччарелли (Neves &
Pucciarelli, 1989) в результате проведенного ими сравнитель-
ного вариационно-статистического анализа доказали, что
древнеамериканские краниологические варианты морфоло-
гически более всего сходны с типами австралийских абориге-
нов, тасманийцев, меланезийцев. К такому же выводу при-
шла американская исследовательница М. Лар (Lahr, 1995), со
всей определеностъю сформулировавшая заключение, что
древнейшие обитатели Нового Света были не монголоидами, а
австралоидами. Следы древней общности американоидов и
450
австралоидов выявляются также по данным генетики. Так,
американско-индийская генетико-антропологическая экспе-
диция обнаружила черты сходства между населением горных
районов Новой Гвинеи и индейцами Южной Америки
(Bahatra etal., 1995), что чрезвычайно важно, если мы вспом-
ним, что Новая Гвинея была форпостом заселения Австралии
предками ее коренного населения. Приведенные данные еще
не означают, однако, триумфа гипотезы океанийской мигра-
ции в Новый Свет. Палеоамериканский комплекс, несмотря
на его очевидное сходство с австралоидным (австронезий-
ским) вариантом, вовсе не обязательно истолковывать как
прямое доказательство связи с Австралией и Меланезией:
вспомним, что такие же черты имели ранние сапиенсы, рас-
пространившиеся из Африки по всей Ойкумене. Описывае-
мый тип мог проникнуть в Америку через Берингов пролив из
Азии, где аналогичные варианты в верхнем плейстоцене бы-
ли представлены достаточно широко. Черты «протолагидои-
дов» можно видеть в морфологии черепов из Верхнего грота
Чжоукоудянь, а также некоторых экземплярах из Вьетнама и
Китая. Этот комплекс возник в эпоху только что начавшейся
дифференциации единого «восточного,» т.е прото-австрало-
монголоидного надрасового ствола плейстоценового челове-
чества (Зубов, 1999). Х.В.Родригес, исследовав большой кра-
ниологический материал по Америке, показал, что со време-
ни первоначального заселения Нового Света происходила
постепенная «монголизация» первоначального комплекса.
Можно предположить, что она шла по мере дифференциации
первичного «восточного» ствола и выделения монголоидной
линии расогенеза. Австралоидная ветвь сформировалась
раньше и законсервировалась в изоляции при достаточно ста-
бильных природных условиях. Америка первоначально засе-
лялась эволюционирующим «восточным» вариантом, в осно-
ве которого лежал мало дифференцированный комплекс,
близкий к австрало-меланезийскому варианту и, одновре-
менно, — к обобщенному типу архаичных сапиенсов. (Зубов,
1999). Поэтому, чем древнее формы протоамериндов, тем
451
ближе они должны быть к австралийцам, меланензийцам, та-
сманийцам, что и наблюдается в действительности. Предпо-
ложительно древнейшие черепа типа Отовало практически
имеют чисто австралоидный морфотип, а мексиканские на-
ходки уже несут в себе черты монголоидности (Тепешпаи —
уплощенное лицо, Чимальуакан — большая высота лица). Ну-
жно учесть, что североамериканские варианты раньше под-
верглись «монголизации,» т.к. более поздние и, следователь-
но, более монголоидные, волны переселенцев прибывали с
севера — через Берингов пролив.
Изложенная выше гипотетическая схема заселения Но-
вого Света не требует допущения возможности трансокеа-
нийской миграции и достаточно полно объясняет расовое
разнообразие коренного населения Америки динамикой
эволюции и дифференциации древнего «восточного» над-
расового ствола. Описанный характер дифференциации
последнего наблюдается не только в Америке, но и в Азии:
как мы видели, древние черепа Южного Китая, Вьетнама,
Лаоса более австралоидны, чем северные.
Что касается числа «волн» заселения Америки предками
индейцев, их обычно выделяют две (плюс третья — эскимос-
ско-алеутская). Нам представляется, однако, более логичной
гипотеза американского археолога Д.Дж. Мельтцера (Meltzer,
1989), выдвинувшего концепцию «капельных» миграций, ко-
торая предполагает возможность проникновения в Америку
через Берингов пролив многих антропологически несколько
различающихся групп в разное время. Эта точка зрения луч-
ше объясняет многообразие расовых типов Америки, укла-
дывающееся в единую шкалу «постепенной монголизации»
древнеавстралоидного населения. Подобная же шкала дейст-
вительна и для региона Юго-Восточной Азии и Австронезии.
Конечно, итоговый тип америндов сформировался не
просто путем механического сочетания нескольких «волн» пе-
реселенцев. Как показал Х.В.Родригес, в Новом Свете имели
место активные микроэволюционные процессы, связанные
отчасти с изоляцией и адаптацией, отчасти — с историческими
452
условиями — эволюцией типов хозяйства, демографическими
факторами. Так, например, было показано, что в период III-IV
тысячелетий до н.э. в популяциях америндов протекал доволь-
но быстрый процесс брахикефализации, грацилизации, рас-
ширения лица, что, наряду с другими факторами, приводило к
«стиранию» морфологического наследия палеоамериканского
типа. Говоря о дифференциации «восточного» надрасового
ствола, не следует сводить, как это иногда делают, генетичес-
кие корни последнего к эректоидным гоминидам. Как и в слу-
чае с историей заселения Австралии, главную роль в формиро-
вании азиатского субстрата протоамериндов сыграл обобщен-
ный тип «позднего архаичного сапиенса», дополненный в
Южной и Юго-Восточной Азии местным компонентом. Од-
ним из доказательств панэйкуменного значения архаичного
сапиентного комплекса является отмеченная в предыдущих
разделах и характерная для европейского верхнего палеолита
дисгармония назомалярного и зигомаксиллярного углов ли-
цевого черепа, которая закрепилась и проявилась в большин-
стве морфотипов коренного населения Америки.
В настоящее время существуют значительные разногла-
сия по поводу даты первоначального заселения Нового
Света. Археологи б. ч. предпочитают ограничиваться лишь
бесспорными датировками первых следов человека в Аме-
рике — 12-13 тыс. лет до современности. Однако, перечис-
ленные выше стоянки, имеющие возраст свыше 30 тыс. лет,
позволяют предположить значительно более раннюю дату
миграции первых америндов — до 40 тыс. лет до современ-
ности. Против такой оценки возраста не возражают, в об-
щем, и генетики {Williams et al., 1985). При этом все соглас-
ны, что предки индейцев языковой семьи на-дене пришли в
Новый Свет значительно позже первых «волн» мигрантов.
ВЕРХНЕПАЛЕОЛИТИЧЕСКОЕ И МЕЗОЛИТИЧЕСКОЕ
НАСЕЛЕНИЕ АФРИКИ
«Черный Континент» фигурирует в нашей работе во
всех разделах, т. к. Африка явилась не только «колыбелью»
453
первого человека на земле, но также прародиной всех ста-
дий биологической эволюции, приведшей к становлению
современного человечества. Наше описание этапов эволю-
ции гоминид начиналось с Африки, и мы считаем естест-
венным закончить рассказ о поздних этапах антропогенеза
также Африканским регионом.
Афалу-бу-Руммель
В Алжире, на побережье Средиземного моря, у скаль-
ного навеса Афалу-бу-Руммель в 1929 г. обнаружено 30 ске-
летов, датированных временем иберо-маврской, отчасти —
позднекапсийской культуры. Уточним, что иберо-маврская
культура охватывает период от 20,6 до 6,0 тыс. лет, а капсий-
ская — 8,8-6,0 тыс. лет до современности, т.е. описывамая
черепная серия относится к верхнепалеолитическому-мезо-
литическому времени. Абсолютная датировка серии — 8850
лет, что синхронно мезолиту Европы, но по африканской
шкале ее часто относят к верхнему палеолиту. Найденные
черепа характеризуются низким (70 мм), очень широким
(142 мм), ортогнатным (угол — 85°) лицом, довольно широ-
ким, сильно выступающим носом, низкими орбитами. Че-
репа массивные, крупные по трем размерам мозговой ко-
робки, мезокранные; лоб наклонный, «убегающий» (по
масштабу современного человека), сильно развиты над-
бровные дуги. Объем мозговой коробки варьирует от 1615
до 1658 см3. По общей оценке специлистов морфотип Афа-
лу близок к кроманьонскому. Люди из Афалу-бу-Руммель,
были довольно высокорослыми (мужчины — 177,7 см.)
Тафоральт (Марокко)
Черепа также относящиеся к иберо-маврской культуре
и по древности синхронные группе Афалу-бу-Руммель. Эк-
земпляры крупные, массивные. Объем мозговой коробки —
1650 см.3 Морфотип, как и в предыдущей группе, близок к
кроманьонскому, но в серии Тафоральт шире носовое отвер-
стие и сильнее развиты надбровные дуги.
454
Зура (Марокко)
В гроте Зура в конце 70-х годов XX в. найдена неполная
нижняя челюсть, характеризующаяся рядом архаичных
особенностей, в частности — очень крупными размерами
моляров и премоляров. Четко выражен подбородочный вы-
ступ. По археологическим критериям челюсть из Зура свя-
зывают с атерийской культурой, самой ранней в верхнем па-
леолите Африки (культура развитого мустье, распростра-
ненная в Западной Африке в период 35-15 тыс. лет до сов-
ременности) (Debenath, 1980). Индивидуум из Зура мог бы
рассматриваться в числе «сапиентных мустьерцев».
Джебель Сахаба
Серия черепов из Нубии. Сходна с Афалу, но имеет бо-
лее выраженные негроидные черты.
Вади Хальфа
Ранне-мезолитическое погребение (датировка — 7150-
13150 лет). Захоронено 38 индивидуумов, в краниологичес-
ком отношении несколько более архаичных, чем экземпля-
ры, описанные выше. Сильнее выражены надбровные дуги,
ниже свод мозговой коробки. Негроидность проявляется в
довольно сильно выраженном прогнатизме и широком гру-
шевидном отверстии.
Антропологи А.Тома и А.Валлуа (Thoma & Vallois, 1977)
пришли к заключению, что верхнепалеолитическое населе-
ние Северной Африки имеет глубокие местные корни, и что
локальная линия эволюции в этом регионе идет непосред-
ственно от таких форм, как Тернифина, Рабат, Темара, То-
мас, Сале, к популяциям, представленным могильниками
Тафоральт, Афалу, Вади Хальфа. Если это так, то антрополо-
гия имеет в этом случае дело с феноменально долгой гене-
тической линией, т.к. по новым датировкам черепа Томас 3
и Сале имеют древность свыше 400 тыс. лет, а Тернифина
(Тигениф) — 700 тыс. лет до современности.
455
В качестве промежуточной формы рассматривается
группа Джебель Ирхуд, давшая начало архаичным кромань-
онцам, переселившимся в вюрме в Европу, т.е. «основате-
лям кроманьонской расы».
Асселяр
В 1927 г. в морских отложениях близ Асселяра (Мали, юг
Сахары) в 400 км. к северу от Тимбукту был найден скелет че-
ловека, который по древности соответствует вюрму II (30-27
тыс. лет до современности). Череп по морфологии сближает-
ся с кроманьонским типом, но имеет некоторые негроидные
черты (большая ширина носа, прогнатизм). Он характеризу-
ется долихокранией (указатель — 70,9), прямым лбом, очень
слабо развитыми надбровными дугами, широким носовым
отверстием, низким, широким, прогнатным лицом, очень
низкими орбитами. Мозговая коробка длинная, высокая и
узкая. Э. Шох (Schoch, 1974), опубликовавший приведенную
выше датировку, считает асселярский череп самым древним
экземпляром, обнаруживающим явные признаки негроид-
ной расы в Африке. Я.Я.Рогинский и М.Г.Левин с сомнени-
ем отнеслись к опубликованной дате, полагая, что череп мо-
жет оказаться по возрасту синхронным группе Афалу.
Назлет-Хатер
Скелет молодого мужчины лет 17-20 был обнаружен в
пустыне Назлет-Хатер, в Египте в начале 80-х годов XX в.
(Thoma, 1984). Череп вполне современного типа, без призна-
ков архаизма, за исключением большой массивности нижней
челюсти. Из негроидных признаков — сильный альвеолярный
прогнатизм. Отмечено сходство с черепами Северной Афри-
ки — Джебель Сахаба, Вади Хальфа. Рост индивидуума — 165
см. Датировка — 30-35 тыс. лет до наших дней. Современник
европейских кроманьонцев. Один из древнейших представи-
телей популяций с негроидными признаками в Африке.
456
Эльментейта
Кения, раскопки Л.Лики близ озера Эльментейта. Час-
то описываемый в антропологической литературе череп из
Эльментейта был извлечен из под камней, которыми был
прикрыт захороненный человек. Экземпляр был сначала
отнесен к верхнему палеолиту, но сейчас его датируют мезо-
литическим временем; абсолютная датировка — 8210±260
лет. Череп мезокранный (указатель—79,54), с «крышеобраз-
ной» формой крышки мозговой коробки, невысокий. Лоб
довольно низкий, с умеренно развитыми надбровными ду-
гами. Лицо высокое, узкое, слабо прогнатное, довольно
сильно выражен альвеолярный прогнатизм. Носовое отвер-
стие очень узкое (20 мм), орбиты низкие (31 мм), носовые
кости слабо выступают. Я.Я.Рогинский и Г.Ф.Дебец счита-
ют тип Эльментейта прообразом эфиопской расы.
Пещера Гэмбля
Кения. Раскопки Л.Лики. Найдено 2 полных скелета и
6 черепов разной степени сохранности. Их отличительной
чертой является большая высота лица, очень узкий, слабо
выступающий нос. В. В. Бунак {Бунак, 1959) находит сходст-
во с комб-капелльским типом.
Накуру
Череп из Накуру, более негроидный, чем Эльментейта
{Герасимов, 1955), найденный близ озера Накуру в Кении,
характеризуется значительной массивностью, большими
размерами мозговой коробки, долихокранией (указатель —
66,8), довольно высоким сводом, слабо развитыми надбров-
ными дугами, умеренно наклонным лбом, высоким (75,5
мм) и широким (138 мм) лицом, прогнатизмом в альвеоляр-
ной части. Грушевидное отверстие широкое (29 мм), орби-
ты средне-высокие (35,5 мм). От современных негроидов, а
также и от кроманьонского типа, череп из Накуру отличает-
ся высоким лицом и довольно большой высотой орбит. Весь
457
civ iviMpkpvjioi ичсикии киМПЛСКС СДВИНу! О СОВр МСННЫХ
расовых типов в сторону «исходного древнего типа неоан-
тропа» (Герасимов, 1955; стр. 242).
Капам и Канжера
Кения. Фрагменты черепов людей современного физи-
ческого типа. Фрагмент челюсти из Канам, найденный Л.
Лики в 1932 г., датируется вюрмом II (30-27 тыс. лет до на-
шего времени), однако датировка спорна.
Олдувай
Танзания, 1913 г Случайно найденный скелет человека
вполне современного типа. Череп крупный, долихокранный,
невысокий, с прямым лбом, высоким, узким, слегка прогнат-
ным лицом, довольно сильно выступающими носовыми кос-
тями. По ряду показателей сближается с группой Эльментейта.
Кэп Флэте
При земляных работах близ Кейптауна (ЮАР) в 1929 г
найден скелет человека вместе с орудиями стилбеиского типа
(культура стилбей сходна с мустьерской, распространена в пе-
риод 36-21 тыс. лет до современности). Предположительно —
верхний палеолит. Сохранилась черепная коробка — долихо-
кранная, с наклонным лбом, сильно развитыми надбровными
дугами. Грушевидное отверстие широкое, носовые кости сла-
бо выступают. Остальные части лицевого скелета плохо сохра-
нились. Длина тела описываемого индивидуума — 168 см. Че-
реп сходен с экземпляром из Флорисбада, от которого отлича-
ется меньшей высотой лица. Оба черепа часто объединяются в
«австралоидный» вариант. Конечно, «австралоидность» носит
здесь условный характер: точнее было бы говорить об экземп-
лярах из Кэп Флэте и Флорисбад как образцах исходного,
обобщенного типа «позднего архаичного сапиенса». В связи с
этими находками возникают некоторые сомнения относи-
тельно датировок. Оба черепа имеют сходный морфотип и об-
458
щий культурный фон стилбей, однако необходимо напом-
нить, что возраст черепа Флорисбад в настоящее время сильно
«удревнен» (до 250 тыс. лет). Спрашивается, как это совмес-
тить с культурой стилбей и сходством с черепом Кэп Флэте ?
Ошибка здесь возможна либо в археологическом инвентаре,
либо в новой датировке флорисбадского экземпляра. Нужно
сказать, что морфология последнего, как будто, действительно
выходит за временные рамки верхнего палеолита.
Боскоп
В 1913 г. в районе Боскопа (ЮАР) найдены фрагменты
черепа, (включая нижнюю челюсть) и посткраниального
скелета. Датировка — заключительная стадия позднего
плейстоцена, вюрм 111 (25-10 тыс. лет до современности).
Череп мужской, крупный, очень длинный (205 мм), долихо-
кранный (указатель — 73,1), с прямым лбом и слабо разви-
тыми надбровными дугами. Емкость мозговой коробки —
1700 см.3 Боскопский череп отличается от описанных выше
и часто выделяется в особый «боскопский» тип, которые
исследователи связывают с современными готтентотами.
Фиш — Хук
Скелет с хорошо сохранившимся черепом найден в ЮАР,
близ Кейптауна, в пещере Скильдергат вместе с каменными
орудиями типа стилбей. Череп крупный, мезокранный (75,2),
низкий (128 мм), длинный (202 мм), лоб слабо наклонный,
широкий (105 мм), надбровный рельеф выражен умеренно.
Лицо очень низкое (58 мм), средней ширины (136 мм), мезо-
гнатное (общий лицевой угол — 80°), несколько уплощенное
(назомалярный угол — 142°, зигомаксиллярный —133°), не-
большой альвеолярный прогнатизм (73°). Носовое отверстие
средней ширины (25 мм), орбиты невысокие (32 мм). Общий
тип сходен с боскопским, а также с комплексом современных
бушменов. Таким образом пять верхнепалеолитических ком-
плексов Африки связывают с морфотипами современного
459
африканского населения: 1.Эльментейта — эфиопская раса; 2.
Фиш-Хук — бушменская раса; З.Боскоп — готтентотский тип;
4. Флорисбад и Кэп Флэте — австралоидный тип; 5. Асселяр и
Назлет Хатер — негрский тип. Напомним, что бушменский
комплекс (вероятно, и готтентотский) имеет гораздо более
древние корни по сравнению с верхнепалеолитическими ти-
пами (вспомним находки Бордер Кэйв и Классиес Ривер). Со-
временные сочетания краниологических особенностей име-
ют разную древность, причем самые ранние из них сложились
примерно 100 тыс. лет назад (бушмены), а австралоидный
комплекс, вероятно, является «ровестником» вида Homo sapi-
ens. Европеоидный и монголоидный типы — более поздние.
Как мы видели, в верхнем палеолите Европы можно отметить
лишь не связанные в единое целое европеоидные черты.
Сравнительно поздно сформировалась и монголоидная раса.
В верхнем палеолите она еще не сложилась полностью.
ЛИТЕРАТУРА
Бадер О.И., Бадер И.О. Верхнепалеолитическое поселе-
ние Сунгирь. Homo sungirensis. Верхнепалеолитический че-
ловек: экологические и эволюционные аспекты исследова-
ния. М., 2000. С. 21-30
Бунак В.В. Человеческие расы и пути их образования
СЭ. 1956. № 1.
Бунак В. В. Череп человека и стадии его формирования
у ископаемых людей и современных рас. М., 1959
Бунак В.В. Род Ното, его возникновение и последую-
щая эволюция. М., 1980
Бунак В.В., Герасимова М.М. Верхнепалеолитический
череп Сунгирь 1 и его место в ряду других верх не палеолити-
ческих черепов. // Сунгирь. Антропологическое исследова-
ние. М., 1984. С. 14-100
Васильев С. В. Дифференциация плейстоценовых гоми-
нид. М.,1999.
460
Герасимов М.М. Восстановление лица по черепу.
М.,1955.
Герасимова М.М. Краткое описание черепа Сунгирь5 //
Сунгирь. Антропологическое исследование. М., 1984. С.
140-144.
Гинзбург В.В., Гохман И. И. Костные остатки человека из
Самаркандской палеолитической стоянки. Проблемы эт-
нической антропологии и морфологии человека. Л., 1974.
С.5-12.
Гохман И.И. Ископаемые неоантропы. //Ископаемые
гоминиды и происхождение человека. М., 1966. С.227-273
Дебец Г.Ф., Трофимова Т.А., Чебоксаров Н.Н. Проблемы
заселения Европы по антропологическим данным. Про-
исхождение человека и древнее расселение человечества.
М., 1951. С. 409-469
Денисова Р.Я. Антропология древних и современных
балтов.М., 1973.
Зубов А.А. О физическом типе древнейшего население
Америки Сов. Этнография. 1968. № 4.
Зубов А.А. Морфологическое исследование зубов детей
из Сунгирского погребения // Сунгирь. Антропологическое
исследование. М., 1984. С. 162-182.
Зубов А.А., Халдеева Н.И. Одонтология в антропофене-
тике М., 1993.
Зубов А.А. Биолого-антропологическая характеристика
коренного доевропейского населения Америки //Населе-
ние Нового Света: проблемы формирования и социокуль-
турного развития. М., 1999.
Кабо В.Р. Происхождение австралийцев в свете новых
открытий Страны и народы Востока. 1968. М. Вып. 6. С.
246-263.
Кондукторова Т.С. Антропология населения Украины
мезолита, неолита и эпохи бронзы. М., 1973
Кочеткова В. И. Эволюция мозга в связи с прогрессом
материальной культуры //У истоков человечества. М., 1964.
С.191-200.
461
Никитюк Б.А., Харитонов В.М. Посткраниальный ске-
лет детей с верхнепалеолитической стоянки Сунгирь //
Сунгирь. Антропологическое исследование. М., 1984.
С.182-203
Романова Г.П., Харитонов В.М. Морфологические осо-
бенности черепа человека с палеолитической стоянки в на-
весе Сатанай // Вопр. Антропологии. 1984. Вып. 73. С. 49-56
Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология. М., 1978
Трофимова Т.А. Черепа детей эпохи верхнего палеолита
из Сунгиря// Сунгирь. Антропологическое исследование.
М., 1984. С.144-156
Хрисанфова Е.Н. Посткраниальный скелет взрослого
мужчины Сунгирь 1. Бедренная кость Сунгирь 4. //Сунгирь.
Антропологическое исследование. М., 1984. С. 100-140
Alexeyev V.P. & Gokhman 1.1. Skeletal remains of infants
from a burial on the Mal’ta upperpalaeolithic site // Homo. 1994.
V. 45/2. P. 119-126
Allen J., Gosden C., White J.P. Pleistocene New Ireland
Antiquity. 1989. V. 63(240). P.548-560.
Alt K.W., Pichler S., Vach W., Klima B., Vlcek E., Sedlmeter
J. Twenty-five thousand-years-old triple burial from Dolni
Vestonice: an ice-age family? Amer. J. Phys. Anthropol. 1997.
V.102. # 1. P. 123-131
Bahatra K., Black F.L.,Smith Th. A., Prasad M.L., Koki
G.N. Class 1 HLA in two long separated populations:
Melanesians and South Americans //Amer. J. Phys. Anthropol.
1995. V.97. # 3.
Banesz L. Problems of the upper palaeolithic in the North-
Western Part of the Carpathian basin //Anthropologic. 1989. V.
27. # 3. P. 245-249
Brauer G. The «Out-of-Africa» model and the question of
regional continuity Humanity from African naissance to com-
ing millennia. Witwatersrand / Firenze 2000. P. 183-189.
Boule M. Les homines fossiles. Elements de paleontologie
humaine. Paris. 1921.
Brothwell D., Burleigh R. On sinking Otovalo man. J.
Archaeol. Sci. 1977. V.4. # 3.
462
Chauveau C. Neandertal le deuxieme homme Sci. et vie.
1996. # 947. P. 56-66.
Comas J. Manual de antropologia fisica. Mexico. 1966
Davies D.M. Some observations on the Otovalo skeleton and
other remains in South America //J. Hum Biol. 1978. V.7. # 4
Debenath A. Nouveaux restes humaines ateriens du Maroc //
C.r. Acad. Sci. 1980. V.290. # 13. P. 851-852
Dobosi И Data on the relationship between the middle and
upperpalaeolithic in Hungary Anthropologic. 1989. V.27. #3.
P. 231-244.
Dutta P Sarai Nahar Rai man: the first and oldest human fos-
sil record in South Asia Anthropologic (CSSR). 1984. V.22. #
1. P. 35-40.
Etier D.A.. The fossil evidence for human evolution in Asia //
Annual Review of Anthropology. 1996. Vol. 25. P. 275-301.
Frayer DAN. Evolutionary rates and selection models for
European: late Pleistocene dental-facial change //Amer. J. Phys.
Anthropol. 1977. V.47. # 1.
Freedman L., Lofgren M. The Cossack skull and a dihybrid
origin of the Australian Aborigines Nature. 1979. V.282. #
5736. P. 298-300.
Gambier D. Les restes humaines du Paleolithic superior du
gisement de Balauziere (gard) Bull. Et. Mem. Soc. Anthropol.
Paris. 1985. V.2. # 1. P.67-85
Gibbons A. Genes point to a new identify for Pacific Pioneers
Science. 1994. V. 263. # 5143. P. 32-33.
Goede A. Murray P. Pleistocene man in South Central
Tasmania: evidence from a cave site in the Florentine Valley
Mankind. 1977. V. II. # 1, 2. P. 2-10.
Gusinde M. Ein Feuerland-Schadel neu interpretiert Ann.
Naturhist. Mus. Wien. 1975. Bd. 70.
Hanihara K. Relative size of the deciduous upper canine. A
new racial character in the dentition // Zinruigaku zassi. 1966. V.
74. # 1.
Henke W. Das Calvarium von Binshof (Speyer) im Vergleich
mit anderen Jungpalaeolithikern //Z. Morphol. Und Anthropol.
1980. Bd.70. #3. S. 275-294
463
Henke Ж Factorenanalytischer Versuch zur Typisiening der
Jungpaleolithiker und Mesolithiker Europas Z. Morphol. und
Anthropol. 1983. Bd. 73. # 3 S. 279-296.
Holst van Pellekaan Sh. M., Frommer M., Sued J. A.,
Boettcher B. Mitochondrial control-region sequence variation in
Aboriginal Australians //Amer. J. Hum. Genet. 1998. V. 62. # 2.
P. 435-449.
Jelinek J. Skeletal remains from Arnhem Land
//Anthropologie (CSSR). 1979. V. 17. # 2-3. P. 159-174.
Jelinek J. The Mladec finds and their evolutionary impor-
tance //Anthropologie. 1983. V. 21. # 1. P. 57-64
Johanson D., Blake E. From Lucy to language. London,
1996.
Kamminga J., Wright R. V.S. The upper cave at Zhoukoudian
and the origin о Mongoloids J. Hum. Evol. 1988. V. 17. # 8. P.
739-767.
Lahr M. Patterns of modern human diversification.
Implication for Amerindian origins.// Yearbook Phys.
Anthropol. 1995. V.38. Suppl. 21.
Matsu’ura Sh. A chronological review of Pleistocene human
remains from the Japanese Archipelago, in: Interdisciplinary
perspectives on the origins of the Japanese. Int. Res. Center for
Japanese studies. 1996. P. 181-193
Mellars P.A. Archaeology and the population-dispersal
hypothesis of modern human origins in Europe //Phil.
Transactions Roy. Soc. London. 1992. V. 337. # 1280. P. 225-234.
Meltzer D.J. Why don’t we know when the first people came
to North America? //American Antiquity/1989. V. 54.471-490
Nguyen Lan Cuong Palaoanthropologische Untersuchungen
in Vietnam // Z. ArchaoL 1984. Bd. 18. P. 247-251
Newes W.A., Powell J.F., Ozolins E.G. Lapa Vermelho IV
Hominid 1: Morphological affinities of the earliest known
American // Amer. J. Phys. Anthropol. 1998. Suppl. 26. P. 169.
Neves W., Pucciarelli H.M. Extra-Continental biological
reletionships of early South American human remains: a multi-
variate analysis Cienc. e cult. (Brasil). 1989. V. 41. # 6.
464
Oliva M. The early aurignacion industry from Vedrovice II
(Southern Moravia) and the question of the origins aurignacion
Anthropologie. 1989. V. 27. # 3. P. 251-264.
Patte E. Restes d’un enfant et dents du Magdaldnien et du
Mesolithique de Saint-Rabier (Fouilles Chcynier)
//L’Anthropologie (Paris). T. 67. # 5-6. P. 513-524.
Plhak M. On the morphology of the fossil hominids of
Laguna Beach and Los Angeles //J. Hum. Evol. 1980. V. 9, # 8.
Protsch R.R.R. Morhological and tomographic analysis of
the Kelsterbach Hominid and its relationship to other upper
Pleistocene fossil Hominids of Central Europe //Amer. J. Phys.
Anthropol. 1981. V. 54. # 2. P. 264-270
Rivet P. Los origenes del hombre americano. Mexico, 1978.
Roberts R. G., Rhys J. Chronologies of carbon and of silica:
evidence concerning the dating of the earliest human presence in
Northern Australia // Humanity from African naissance to com-
ing millennia. Witwatersrand Firenze. 2000. P. 239-249.
Robert-Thompson S.M., Martinson J.J., Norwich J.I.,
Harding R.M., Clegg Boettcher B. An ancient common origin of
Aboriginal Australians and New Guinea highlanders in support-
ed by b-globin haplotype analysis // Amer. J. Hum. Genet. 1996.
V. 58. #5. P. 1017-1024
Rodriguez J. F. C. Algunos aspectos metodoldgicos-
bioantropologicos relacionados con el poblamiento de America
//Maguare. Revista Dpto Antropologia. Universidad Nacional
de Colombia. 1987. # 5.
Rogers S.L. The Yuha human fossil of Southern California:
measurements and relationships Amer. J. Phys. Anthropol.
1977. V. 47., # 1. P. 157-201.
Sailer K. Die Cro-Magnonrasse und ihre Stellung zu anderen
jungpalaolithischen Langschadelrassen Z. fur inductive
Abstammungs- und Vererbungslehre. 1925. Bd. 39. P. 181-247
Shikama T, Ling C.C., Shimoda N., Baba H. Discovery of
fossil Homo sapiens from Cho chen in Taiwan //J. Anthropol.
Soc. Nippon. 1976. V. 84 # 2. P. 131-138
465
Schoch E. Fossile Menschenreste. Wittenberg Lutherstadt, 1974
Straus L. G. Age of the modern Europeans Nature. 1989.
V. 342. # 6249. P. 476-477.
Thoma A. Morphology and affinities of the Nazlet Khater
man //J. Hum. Evol. 1984. V 13. # 3. P. 287-296.
Thoma & Vallois H. К Les dents de 1’homme de Rabat //Bull.
Et mem. Soc. Anthropol. Paris. 1977. V4. # 1 P.31-58.
Thorn A.G. & Wolpoff M. Regional continuity in Australian
Pleistocene Hominid evolution // Amer. J. Phys. Anthropol.
1981. V. 55. # 3. P. 337-349.
Trinkaus E., Le May M. Occipital bunning among Later
Pleistocene Hominids //Amer. J. Phys. Anthropol. 1982. V57. #
1. P. 27-35.
Vlcek E. Rassendiagnose der aurignacienzeitlichen
Bestattungen in der Grotte des Enfants bei Grimaldi
//Anthropolog. Anzeiger. 1965. Bd. 29. P. 290-300.
Vlcek E. Les homines fossiles en Tschechoslovaquie
Investigations archeologiques en Tschechoslovaquie. Prague,
1966. P. 40-45.
Vlcek E. Relations morphologiques des types humains fos-
siles de Brno et Cro-Magnon an Pleistocene superieurd’Europe.
Paris, 1968.
Weidenreich F. The Keilor skull: a Whdjak type from South-
East Australia. //Amer. J. Phys. Anthropol. N. S. 1945. V. 3. # 1,5
Williams R.C., Steinberg A.G., Gerschwitz H., Bennet P.H.,
Knowler W.C., Pettitt D.J., Butler W., Bair R., Dowda-Rea L.,
Burch Th. A., Morse H.G., Smith Ch. G., Gm allotypes in Native
Americans: evidence for three distinct migrations across the
Bering Land //Amer. J. Phys. Anthropol. 1985. V. 66. # 1. P. 1-19.
466
Глава X
ФОРМИРОВАНИЕ ВНУТРИВИДОВОГО
РАЗНООБРАЗИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
В ПОСТПАЛЕОЛИТИЧЕСКОЕ ВРЕМЯ
Процесс дифференциации вида Homo sapiens — об-
ширная и неисчерпаемая тема, которой посвящен само-
стоятельный раздел антропологии, всегда бывший аре-
ной острейших дискуссий, выходивших порой за рамки
чисто научной проблематики. В предлагаемой работе нет
возможности охватить все аспекты эволюции человечест-
ва, поэтому изложение основного содержания работы мы
ограничили периодами палеолита и мезолита, имея в ви-
ду, что главная задача книги — описание и анализ истории
становления вида — в основном выполнена. В мезолите
эволюционный прогресс в направлении видообразова-
ния, как мы видели, еще продолжался в деталях, а неоли-
тическое человечество в биологическом отношении уже
полностью «вписалось» в видовые рамки. Было время,
когда данный этап развития рода Ното считали финаль-
ным, завершающим, что вылилось в доктрину «затуха-
ния,» прекращения процесса сапиентации. В настоящее
время в науке сложилось четкое представление о невоз-
можности остановки эволюции, с учетом даже высокой
специфики антропогенеза, так что принятый нами рубеж
«морфологической современности» также в известной
мере следует понимать как условный, хотя нельзя отри-
цать определенного стадиального единства, достигнутого
человечеством на данный момент.
Объединение мезолита с палеолитом в нашей работе
базируется на том факте, что мезолит, будучи промежуточ-
467
ной фазой, все же не занимает в предистории человечества
четкого срединного положения между новокаменным и
древнекаменным веками, как это следует из самой терми-
нологии, а несколько «сдвинут» в сторону последнего. Хо-
рошим доказательством данного положения служит экспе-
римент Хенке (Henke, 1983), убедительно показавший един-
ство краниологического типа верхнепалеолитического и
мезолитического населения Европы. «В Европе в мезолите,
по-видимому, жили потомки кроманьонцев, к которым на
юго-западе примешивался негроидный элемент, а на севере
— уральский» (Рогинский, Левин, 1978).С другой стороны,
«большая часть серий черепов неолитического периода поч-
ти полностью воспроизводит комплекс особенностей,
свойственных одной из современных расовых групп»... (Бу-
нак, 1959, стр. 189), т.е. неолит фактически противопостав-
ляется более ранним эпохам, объединяясь с современно-
стью. Имея в виду сказанное выше, нам представляется, что
для мезолитической эпохи более адекватным термином яв-
ляется эпипалеолит.
Изучая ход эволюции человека, исследователь посто-
янно сталкивается с проблемой преемственности форм и,
по-возможности, старается реконструировать последова-
тельность типов гоминид по восходящей линии. В предше-
ствующих главах этому вопросу постоянно уделялось много
внимания. Поскольку переходы от верхнего палеолита к
мезолиту и далее — к неолиту имеют уже прямое отношение
к современности, по поводу преемственности палеоантро-
пологических вариантов всегда велась и ведется оживлен-
ная дискуссия. В частности, в отечественной антропологии
в этой области выявилось несколько разных подходов.
В. В.Бунак отрицал связь внутривидовых подразделений
верхнего палеолита с современной картиной внутривидо-
вой дифференциации. Я.Я.Рогинский считал, что в верхнем
палеолите в популяциях Homo sapiens уже наметились ос-
новные ветви эволюции, ведущие к современным подразде-
лениям этого вида: кроманьонский тип —к европеоидам,
468
морфогип Асселяр — к негроидам, Афонтова Гора — к монго-
лоидам, Флорисбад (а на Яве — Вадьяк) — к австралоидам,
Эльментейта и Олдувай — к эфиопскому типу, Фишхук — к
бушменскому. Обе точки зрения несомненно имеют весо-
мую аргументацию. С одной стороны, когда мы проводим
параллели между верхнепалеолитическими вариантами и
современностью, «оказывается, что черепа европейских не-
оантропов не очень европеоидны, азиатские не очень мон-
голоидны, африканские и австралийские — не очень негро-
идны и австралоидны» {Гохман, 1966. стр. 246). С другой
стороны, однако, нужно признать, что отмеченные выше
параллели, хотя и не полны, но объективны и не поддаются
легкому и бесспорному опровержению. Очевидно, рассмат-
риваемая проблема не допускает однозначного решения, и
речь идет о двух разных подходах к исследованию эволюци-
онной преемственности форм, причем ключевыми вопро-
сами в этих подходах являются следующие. 1. Имелись ли в
верхнем палеолите-мезолите внутривидовые таксоны, пол-
ностью или почти полностью соответствующие дифферен-
циации современного человечества? 2. Выделились ли в
верхнем палеолите-мезолите эволюционные ветви, кото-
рые, хотя бы в общих чертах, можно было бы идентифици-
ровать как направления генезиса современных внутривидо-
вых подразделений? На первый вопрос особенно если речь
идет о территориях Европы и большей части Азии, прихо-
дится дать скорее отрицательный ответ, согласившись с
представлениями В.В.Бунака о верхнепалеолитическом на-
селении как о «смеси разновидностей одного полиморфно-
го вида, еще не распавшегося на отдельные определенные
расы» {Бунак, 1956). Внутривидовая дифференциация в на-
званных регионах находилась «в самой начальной стадии»
{Бунак, 1959). Что касается негроидного и австралоидного
стволов, В. В. Бунак справедливо считал их более сформиро-
ванными по отношению к современным антропологичес-
ким типам. И действительно, негрский краниологический
комплекс уже достаточно определенно выражен на черепе
469
из Назлет-Хатер, древность которого приближается к 30
тыс. лет, а древнеавстралоидный тип существовал уже более
60 тыс. лет назад (Мунго Ш в Австралии, Флорисбад в Аф-
рике). Возможно, одной из первых выделилась бушменская
ветвь, эволюционировавшая в изоляции. Об этом свиде-
тельствует датировка «бушменоидных» черепов Бордер
Кэйв и Класиес Ривер, (более 80 тыс. лет), а также данные ге-
нетики, хорошо совпадающие в данном случае с выводами
палеоантропологии (Deacon, 1992). Следовательно, можно
говорить о неравномерном характере процесса внутривидо-
вой дифференциации Homo sapiens и разном времени выде-
ления «знакомых по современности» антропологических
комплексов.
На второй из поставленных выше вопросов ответ дол-
жен быть положительным, притом не только на основании
отмеченных случаев ранней дивергенции ветвей. На иско-
паемом материале иногда удается проследить преемствен-
ность типов на протяжении очень больших промежутков
времени. Например, намечается по ряду черт последова-
тельность: Кроманьон (как комплекс)-крымский мезолит-
древнеямные погребения-срубная культура. Примерно то
же можно сказать о линиях: Шанселяд-Тевьек-серии из рай-
она Ладожского канала (ямочно-гребенчатая керами-
ка);Комб-Капелль-Солютре-Офнет; ориньякские типы Ев-
ропы-Волошское-Вовниги. Некоторые «родословные» кра-
ниологических форм за пределами Европы отличаются не-
обычайной длительностью, хотя эти факты у многих иссле-
дователей вызывают сомнения. В предыдыдущих главах
описывалась линия Тернифина-Рабат-Вади Хальфа, начав-
шаяся еще от таксонов, выходящих за пределы вида Ното
sapiens. Полицентристы А.Торн и М.Уолпофф выводят ме-
золитический австралоидный комплекс Кау Свэмп, Тальгай,
Кохуна от Homo erectus типа Сангиран 17 через такие формы,
как Нгандонг, Самбунгмачан, Вадьяк (Ваджак). Две послед-
ние родословные сформулированы, как легко догадаться,
полицентристами, но это не означает, что их нужно «отвер-
470
гать с порога». Старая как мир дискуссия между полицент-
ристами (regional continuity) и моноцентристами (replacement
hypothesis) периодически оживляется новыми вспышками
споров. Две названные концепции резко расходятся в оцен-
ке древности крупных внутривидовых подразделений чело-
вечества, наблюдаемых в настоящее время. Моноценристы
относят начальный этап расхождения современных ветвей
дивергенции к достаточно позднему периоду, обычно — к
мезолиту-неолиту. Полицентристы измеряют сроки незави-
симой эволюции внутривидовых стволов сотнями тысяче-
летий, предполагая изолированное развитие таксонов в ви-
де параллельных ветвей от разных архантропов («гипотеза
канделябра»). Ортодоксальный моноцентризм, поддержи-
ваемый генетиками, выводит все внутривидовые подразде-
ления человечества от единого африканского корня, пред-
ставленного уже полностью сложившимся Homo sapiens, ко-
торый при широком расселении по ойкумене не смешивал-
ся с местными гоминидами («гипотеза Ноева Ковчега»).
Многолетний опыт дискуссии между полицентристами и
моноцентристами выявил недостаточную информатив-
ность и убедительность обеих позиций. Еще в середине
прошлого столетия возникла компромиссная точка зрения
— «широкий моноцентризм». В ее основу положена идея
возникновения исходного обобщенного типа современного
человека в одном, достаточно обширном центре с последу-
ющим расселением, в процессе которого происходило обо-
гащение генофонда первичного комплекса генами локаль-
ных популяций более древних гоминид.
Немецкий антрополог Г. Шмидт (Schmidt, 1991) в конце
прошлого столетия рассмотрел современное состояние дис-
куссии по поводу характера процессов, приведших к фор-
мированию современного политипического вида Homo sapi-
ens и выделил три модели объяснения этих процессов раз-
ными исследователями. Описанные выше ортодоксальные
подходы он определил как «монофилетическую» и «мульти-
региональную» модели, но сформулировал также третью
471
точку зрения, которую назвал «моделью генного потока и
смешения». Автор подчеркнул при этом, что кроме метиса-
ции на путях расселения имели место частичная или полная
изоляция, распад изолятов, вымирание отдельных групп.
Можно было бы добавить также постоянные изменения де-
мографической ситуации в разных областях ойкумены, ко-
лебания численности населения, включая «демографичес-
кие взрывы», генетико-автоматические процессы. Словом,
реальная картина преемственности звеньев эволюции и
дифференциации человечества выглядит значительно сло-
жнее, чем в любой теоретической схеме.
Третья модель Г. Шмидта представляется в настоящее
время наиболее приемлемой, однако это не означает, что к
ней можно свести все многообразие ситуаций в ходе диф-
ференциации-интеграции человечества. Вероятно, в от-
дельных регионах ойкумены возникали также условия для
доминирования первой или второй модели, так что не уди-
вительно, если где-то формировались экстремально длин-
ные линии преемственности, в то время как в других мес-
тах, при активном взаимодействии разных субтаксонов и
постоянной смене «расстановки сил» в «игре генов», перво-
начальные последовательности разрушались, возникали
новые комбинации антропологических характеристик, в
которых могли частично принимать участие прежние соот-
ношения, найти «корни» которых теперь чрезвычайно тру-
дно. Современное человечество являет собой ту картину,
которая и должна была сложиться при подобных условиях.
Таким образом, как это ни странно звучит, на вопрос,
по какой модели шла дифференциация человеческого рода,
нужно ответить: по всем трем с преобладанием третьей.
Анализируя временами противоречивые суждения о
времени возникновения современных внутривидовых суб-
таксонов, можно придти к выводу, что начальный этап диф-
ференциации Homo sapiens не был единым и одномомент-
ным актом, а охватил большой период времени — от ранних
фаз верхнего палеолита до неолита включительно. А если
472
учесть генетический вклад локальных периферийных форм
древних гоминид, то частично, хотя и в очень незначитель-
ной степени, этот процесс уходит корнями в средний па-
леолит. Вряд ли будет правильно отвергать возможность
участия «Восточного центра» в формировании современно-
го населения земли, хотя линия, ведущая от истоков фор-
мирования этого центра, вероятно, практически угасла в
конце среднего плейстоцена. Она была восстановлена за
счет миграций с запада на уровне «позднего архаичного са-
пиенса», но все же должна была включать гены гоминид
предшествующих эпох. Позже новая миграция на восток
уже сформировавшегося сапиенса (о которой мы знаем по
материалам стоянки — Мальта и алтайским находкам) за-
хлестнула восточные регионы ойкумены, смешавшись с ме-
стными группами в процессе формирования субтаксона,
который в давно принятых классификациях получил на-
именование монголоидного ствола. Участие в его становле-
нии мигрантов с запада доказывается морфотипом шан-
ди(н)дунского человека № 101, сходного, как известно, с
Сунгирским человеком и жившего как раз в эпоху быстрого
формирования и расселения сапиенсов из Европы;
наличие местных корней иллюстрирует череп из Люц-
зян, обнаруживающий некоторые черты монголоидного
комплекса уже 67 тыс. лет назад. Волна распространения
последнего прокатилась по огромной территории — на се-
вер, на юг и на восток (включая Новый Свет), смешиваясь с
более древними австралоидными вариантами в Юго-Восто-
чной Азии и Америке, результатом чего явились многочис-
ленные монголо-австралоидные варианты, распространен-
ные от верхнего палеолита-мезолита до современности в
названных выше регионах. Здесь перед нами хорошая ил-
люстрация сложной картины становления физического ти-
па современного человечества, в котором соединились раз-
ные эпохи и разные модели дифференциации. «Сетевидная
эволюция» верхнепалеолитического человечества породила
широкий спектр «промежуточных» антропологических ти-
473
пов, в частности разнообразные «евро-монголоидные» и
«монголо-австралоидные» варианты. Наряду с этим сохра-
нились внешне сходные с ними «недифференцированные»
формы. Существование таких вариантов, как Маркина Гора
и Гримальди на западе и Лючан на востоке указывает на на-
личие в биологической истории рода Ното периода, когда
человечество было разделено на два надрасовых конгломе-
рата — «западный» и «восточный», хотя, конечно, четкой
границы между ними никогда не было. В настоящее время
реликтовыми показателями той эпохи являются некоторые
одонтологические признаки, (лопатообразные резцы, пя-
тый и шестой бугорки на первых нижних молярах), которые
можно назвать «надрасовыми»: сходные частоты этих осо-
бенностей объединяют европейцев с негроидами Африки и
австралийцев с монголоидами. Индийский генетик
А.К.Ройчоудхури (Roychoudhoury, 1978) проанализировал
время разделения основных внутривидовых стволов диффе-
ренциации. Как и надо было ожидать древнейший этап ди-
вергенции линий имел место достаточно давно — 92 тыс. лет
до современности, однако (что очень важно) его датировка
по современным представлениям четко укладывается в пре-
делы существования вида Homo sapiens. Дифференциация в
пределах больших стволов происходила, естественно, поз-
же (39 тыс. лет до современности). Бушмены и австралий-
ские аборигены, выделились в отдельные общности во вре-
менных рамках разделения двух крупнейших надрасовых
стволов (т.е в период 60-90 тыс. лет до современности), но в
более полной мере по сравнению с представителями пос-
ледних сохранили исходный тип благодаря изоляции. Здесь
нужно напомнить, что указанные цифры обозначают сроки
разделения направлений, а не хронологические взаимоотно-
шения «готовых» комплексов. По мере приближения к сов-
ременности происходит, по выражению В.В. Бунака «изжи-
вание архаичных особенностей, еще сильно заметных в
верхнем палеолите» (Бунак, 1959, стр. 191). Уменьшается
продольный диаметр черепной коробки и скуловой диа-
474
метр, менее выраженным становится рельеф надбровья, ко-
сти стенок черепа делаются тоньше. Этот процесс в значи-
тельной мере приходится на неолит, в течение которого еще
существуют варианты, отличные от современности по уров-
ню архаизма, но в основном все человечество становится
«узнаваемым», хотя, конечно, ни о какой «остановке» эво-
люционного процесса на любой стадии не может быть и ре-
чи. «Опознание» дивергирующих субтаксонов становится
возможным иногда уже в конце верхнего палеолита, чаще —
в мезолите или — неолите. С этим связана научная оценка
преемственности форм на различных линиях внутривидо-
вой дифференциации. Происходит дальнейшая дифферен-
циация формирующихся больших подразделений. Первич-
ный «восточный» ствол делится на монголоидный и австра-
лоидный, первичный «западный» — на европеоидный и не-
гроидный. Процесс дифференциации носит непрерывный
характер: так, уже в мезолите в монголоидном субтаксоне
выделяется северо-азиатский комплекс (по материлам по-
гребений во Внутренней Монголии).
При анализе внутривидовой дифференциации челове-
чества мы неизбежно сталкиваемся с предметом давних и
острых дискуссий — понятием расы и различными аспекта-
ми его использования. Поскольку эта проблема лишь час-
тично связана с нашей основной тематикой, мы уделим ей
в данной работе минимум внимания, полагая при этом, что
полностью игнорировать этот раздел антропологии было
бы неправильно. Конечно, научное расоведение, которому
посвящены бесчисленные исследования антропологов в те-
чение веков, достойно еще многих усилий новых поколе-
ний антропологов и генетиков, но мы коснемся здесь лишь
некоторых вопросов, имеющих принципиальное значение
в методологическом и терминологическом планах и всегда
актуальных.
Большинство исследователей-антропологов признава-
ло и признает, что Homo sapiens является политипическим ви-
дом, то есть, с точки зрения систематики, видом, содержа-
475
шим два или несколько подвидов. По традиции, сложив-
шейся в антропологии, внутривидовые подразделения че-
ловечества, принято называть расами, в то время как в зоо-
логии в том же значении гораздо чаще употребляется обоз-
начение «подвид». В зоологической систематике прямо ста-
вится знак равенства между этими двумя терминами. Так,
например, Э.Майр пишет:»Подвид или географическая ра-
са есть географически локализованное подразделение вида,
которое генетически и систематически отличается от дру-
гих его подразделений» (Майр, 1947, с.172). В чисто фор-
мальном плане за термином раса закрепилась более свобод-
ная трактовка содержания, по сравнению с более «строгой»
категорией подвида, для которого биологической номенк-
латурой предусмотрена четко определенная позиция в со-
ставе триномена.. В нашей отечественной антропологии
всегда, хотя и с известными оговорками, признавалось, что
человеческие расы суть подвиды. При этом в работах рос-
сийских антропологов четко сформулированы отличия рас
человека от подвидов животных, связанные с общественной
природой человека: частичная утрата расовыми признаками
их первоначального приспособительного значения, смеще-
ние ареалов распространения антропологических типов в
связи с историческими процессами, формирование надбио-
логических общностей, границы которых не совпадают с
ареалами расселения рас, массовый характер процессов ме-
тисации как на границах ареалов, так и в их пределах, влия-
ние исторических факторов на динамику численности насе-
ления и его антропологический состав, возникновение и
распад изолятов вследствие причин исторического характе-
ра. Из сказанного следует что расы человека, являющиеся по
сути своей биологическими категориями, не могут быть по-
знаны в динамике их генезиса и развития без привлечения
данных исторических наук. И, с другой стороны, материалы
антропологических исследований являются для историчес-
ких наук ценным источником информации, что всегда сти-
мулировало развитие физической антропологии.
476
Вероятно, именно своеобразие процессов внутривидо-
вой дифференциации человечества определило устойчи-
вость термина раса в физической антропологии: нужно бы-
ло выделить и подчеркнуть особый характер подвидов Ното
sapiens, не сводимый к правилам зоологической системати-
ки и номенклатуры. Другую причину стабильности терми-
нологии в расоведении можно видеть в давней традиции,
установившейся стихийно в антропологических сочинени-
ях: слово раса употреблялось еще в XVII, в частности в ра-
ботах Ф. Бернье.
Существует множество определений понятия раса,
предложенных в разное время разными авторами. Приве-
дем некоторые из них. Т.Добжански: «Расы суть популяции,
отличающиеся по частоте некоторых генов и обмениваю-
щиеся, либо потенциально способные обмениваться гена-
ми через барьеры (обычно географические), их разделяю-
щие» (Dobzhanski, 1944). Э.Хутон: « Раса есть группа, члены
которой обладают сходными комбинациями специфичес-
ких физических характеристик вследствие общего происхо-
ждения» (Hooton, 1946). Н.Н.Чебоксаров:«Мы употребляем
термин «раса» для обозначения крупнейших групп антро-
пологических типов, сложившихся в палеолитическую и
мезолитическую эпохи...» (Чебоксаров, 1951). При этом ав-
тор подчеркивает, что термин «раса» целесообразно упот-
реблять только по отношению к человеку. С.Гарн: «Раса есть
смешивающаяся популяция, в значительной мере, если не
полностью, репродуктивно изолированная от других сме-
шивающихся популяций. Мерой расы является, таким об-
разом, репродуктивная изоляция, возникающая обычно, но
не исключительно, по причине изоляции географической»»
(Garn,1960). Я.Я.Рогинский, М.Г.Левин: «Раса есть сово-
купность людей, обладающих общностью физического ти-
па, происхождение которого связано с определенным ареа-
лом» (Рогинский, Левин, 1978). Ф.Фогель, А.Мотульски: «Ра-
са — это большая популяция индивидов, отличающаяся от
других рас общим генофондом» (Vogel, Motulski, 1986). Учи-
477
тывая особенности процесса формирования внутривидово-
го разнообразия человечества, можно предложить еще одно
определение расы: человеческие расы суть подразделения
единого вида Homo sapiens, сложившиеся в результате неза-
вершенной подвидовой дифференциации.
Из приведенных выше определений следует: 1)что раса
есть популяция; 2) подчеркивается наследственный харак-
тер признаков, отличающих расы друг от друга; 3) раса оп-
ределяется как смешивающаяся популяция, репродуктивно
в той или иной мере изолированная от других групп, но по-
тенциально способная к смешению с ними; 4) не высказы-
вается сомнений относительно принадлежности всех рас к
одному виду; 5) констатируется связь с определенным гео-
графическим ареалом; 6) отмечается единство происхожде-
ния индивидов каждой данной расы. К 70-м годам прошло-
го века феномен расы был уже исчерпывающе охарактери-
зован в трудах исследователей. При этом большинство ан-
тропологов придерживалось взгляда на расовые различия
как на «объективно доказуемый факт» (Dobzhanski, 1962).
Это нашло отражение в международных «Декларациях о ра-
се», принятых в 1950-51 годах экспертами ЮНЕСКО, зая-
вившими, что расы являются «объективной биологической
реальностью» (Золотарева, 1991). Однако, уже начиная с
60-х годов, стало распространяться мнение, что раса это
«миф», что «концепция расовых типов не имеет смысла»
(Molnar, 1992), что «расы — пустые категории, лишенные
биологической основы» (Johanson, 1996).
Несмотря на негативистскую позицию многих совре-
менных антропологов в зарубежных странах в отношении
реальности рас, вряд ли кто-нибудь сейчас станет отрицать,
что научное расоведение сыграло большую положительную
роль как источник исторической информации и как опора в
борьбе против расистских псевдонаучных построений. Да-
же такой убежденный противник реальности феномена ра-
сы, как американский антрополог и генетик С.Молнар пи-
сал в 1992 году: «Я буду, если нужно, употреблять термин
478
«раса» для обозначения группы или комплекса смешиваю-
щихся популяций, обладающих некоторыми общими чер-
тами» (Molnar, 1992). В этом высказывании нетрудно видеть
параллели с «классическими» определениями расы. В нем
отражено также признание чисто практического значения
исследования внутривидовых подразделений человечества
с точки зрения биологических и исторических наук :.«Исто-
рия популяций, конечно, важна, так как она описывает ми-
грации, слияние и дифференциацию групп в течение пос-
ледних тысячелетий» (там же). Прагматический подход к
использованию антропологических материалов определяет
также необходимость такого же прагматического подхода к
классификациям рас. Важно не делать эти классификации
самоцелью и не придавать им глубокого эволюционно зна-
чимого смысла, рассматривая просто как констатацию обы-
чного и естественного в природе внутривидового разнооб-
разия. Они имеют чисто научное значение как источник
данных о ходе формирования и дифференциации человече-
ства, которое, как единое целое, достигло уровня вида Ното
sapiens. Наблюдаемое разнообразие физических характери-
стик этого вида может быть плодотворно использовано при
изучении процессов адаптации человека к разным экологи-
ческим условиям. Этому вопросу посвятил одну из работ не
раз упоминавшийся нами американский генетик А. Гудмэн
(Goodman, 1995), призвавший коллег не углубляться в об-
ласть систематики, вносящей ненужные ограничения, а
уделить больше внимания адаптивному значению антропо-
логических признаков. Сколь субъективными ни казались
бы эти классификации, они способны внести хотя бы ми-
нимум упорядоченности в сложную картину взаимоотно-
шений изучаемых групп, уменьшая исходный уровень эн-
тропии производимого анализа данных. При этом исследо-
ватель может и не вдаваться в общие проблемы сущности
понятия раса.
Содержание этого понятия в целом более или менее од-
нозначно воспринимается разными исследователями, в том
479
смысле, что речь идет о внутривидовой дифференциации
Homo sapiens, однако в деталях имеются существенные рас-
хождения. Так, Н.Н. Чебоксаров предлагает называть расами
только крупные и древние подразделения, число которых
может колебаться в большинстве классификационных схем
от 3 до 5; то есть «первичные» расы. Последние подразделя-
ются на «малые» (вторичные) расы, которые, в свою очередь,
делятся на «группы антропологических типов». Такую точку
зрения разделяет большинство российских антропологов. В
систематике, предложенной К.Куном, С.Гарном и Дж.Бер-
дселом в 1950 году расами названы подразделения, соотвест-
вующие в данной выше схеме «малым расам», а «большим»
(первичным) дается наименование «большие расовые ство-
лы». В.В.Бунак также делит современное человечество на
большие «стволы» (тропический, южный, западныый и вос-
точный), в состав которых входят большие и малые «ветви».
Расу по В. В — Бунаку следует считать равнозначной «малой
ветви» (Бунак, 1980), причем этот исследователь в принципе
предпочитает не пользоваться термином раса.
В «классических» схемах расовых классификаций осно-
вой для выделения таксонов служили морфологические
комплексы и ареалы ихлокализции. Внедрение «новых» си-
стем признаков, таких как серология, дерматоглифика,
одонтология, нарушило картину, даваемую морфологичес-
кой классификацией, но это не означает отрицания послед-
ней. Каждая система признаков имеет специфику, обязы-
вющую учитывать природу признака, а также время и ареал
его формирования. Поэтому объединять разные системы в
единую основу классификации — дело бесперспективное. В
самом деле: одонтологические дифференцирующие крите-
рии разделяют человечество на два больших надрасовых
ствола — западный и восточный, что отражает очень древ-
нюю фазу внутривидовой дифференциации, данные дерма-
тоглифики совпадают с одонтологическими в отношении
«восточного» ствола, но в западном — резко обособляют не-
гроидную ветвь. Серологические и биохимические показа-
480
тели формируют свою картину внутривидовой дифферен-
циации, резко отличную от описанных выше. Учитывая эти
факты, целесообразно сохранять положительный опыт, на-
копленный морфологической систематикой и именно пос-
леднюю брать за основу определения феномена расы.
Генетические исследования показали, что различия ме-
жду современными расами человека, чрезвычайно малы.
Два наудачу взятых из любых рас индивидуума идентичны
на 99,9%. 85% изменчивости приходится на различия инди-
видов одной и той же популяции, так что на долю межпопу-
ляционной вариабельности остается не более 15%
(Johanson, 1996). Даже наиболее сильно различающиеся со-
временные расовые типы в 25 раз ближе друг к другу, чем
каждый из них — к шимпанзе, — ближайшему родственнику
человека в животном мире. Однако, необходимо заметить,
что эти данные получены на базе генетики, в то время как
морфологическое разнообразие человечества более значи-
тельно. Разрыв между генетическими и морфологическими
показателями вариабельности антропологических показа-
телей замечен давно. На этот счет существует гипотеза, сог-
ласно которой значительная часть ДНК, кодирующая мор-
фологические признаки, включает регуляторные гены, ха-
рактеризующиеся относительно быстрыми темпами эволю-
ции, что создает предпосылки для ускоренной морфологи-
ческой дифференциации (Johanson, 1996)
В антропологии нет единства мнений по поводу древ-
ности современных расовых комплексов. В течение не-
скольких десятилетий идет спор между моноцентристами (в
зарубежной литературе — миграционистами) и полицентри-
стами (эволюционистами). Первые считают, что расы воз-
никли сравнительно «недавно» (в верхнем палеолите — ме-
золите) в одном географическом центре, произошли от по-
пуляции (или популяций) сложившегося Homo sapiens, рас-
селившихся по всей эйкумене, «замещая» (модель «replace-
ment») группы более древних гоминид. Полицентристы убе-
ждены в большей древности расовых особенностей, пола-
481
гая, что последние — суть наследие древнейших гоминид, —
возможно Homo erectus, и эволюционировали независимо в
различных регионах эйкумены (модель regional continuity).
Генетики, как правило, стоят на позициях моноцентризма,
ортодоксальный вариант которого назван «гипотезой Ноева
Ковчега», а среди палеоантропологов немало видных пред-
ставителей полицентризма, называемого иногда «гипотезой
канделябра» ( Ф.Смит, М.Уолпофф, А.Крамер) В настоящее
время чаша весов склоняется больше в сторону моноцент-
ризма, особенно благодаря работам генетиков, но и поли-
центристы имеют свою интересную аргументацию. Несмо-
тря на описанные расхождения мнений, все исследователи
сходятся на признании факта дифференциации единого ви-
да, популяции которого претерпели изменения в разных ре-
гионах благодаря периодически возникавшей изоляции,
адаптации к местным условиям, генному дрейфу, «эффекту
основателя». Присущая Homo sapiens способность к рассе-
лению, поддерживаемая характером хозяйства и совершен-
ствованием материальной культуры с необходимостью дол-
жна была привести к внутривидовой дифференциации.
«Образование локальных рас при отсутствии преград к рас-
пространению происходит во всех тех случаях, когда соче-
тание действия повторных локальных мутаций и давления
отбора перевешивает эффект взаимообмена особями между
локальными популяциями» (Майр, 1947, с.372).
Дивергенция расовых стволов происходила, по данным
разных, авторов, в основном в пределах последних 100 ты-
сяч лет. Индийский генетик А.Ройчоудхури считает, что
раньше всего выделилась ветвь монголоидов (92 тыс. лет
назад). Протонегроиды и протоевропеоиды разделились 33
тысячи.лет до наших дней (Roychoudhury, 1978). Следова-
тельно, по современным понятиям, первое разделение про-
изошло в среде «поздних архаичных сапиенсов», в период
«исхода» из Африки популяций типа Кафзех. В Африке
формирование экваториальных комплексов происходило
еще раньше. Так, южноафриканский исследователь X. Ди-
482
кон вычислил, что бушменский генетический комплекс су-
ществует уже по крайней мере 100 тысяч лет и, возможно,
уходит корнями в еще большую древность (Deacon, 1992). О
раннем формировании африканских негроидов свидетель-
ствуют и данные палеоантропологии. Черепа ранних сапи-
енсов из Южной Африки — Бордер Кэйв и Класиез Ривер, —
древность которых равна 80-100 тысячам лет, имеют уже
черты бушменской расы. В Австралии современный антро-
пологический тип также достаточно древен — примерно 60
тысяч лет. Монголоидный и негроидный комплексы сфор-
мировались позже. В Европе в течение верхнего палеолита
черепа не обнаруживали четко выраженных современных
расовых черт (Бунак, 1959). Это подтверждается, в частно-
сти, на примере верхнепалеолитических черепов со стоянки
Сунгирь (20-28,8тыс.лет), имеющих ярко выраженный
«нейтральный» комплекс. Хорошо известный череп из
Верхнего грота Чжоукоудянь (Шандидун) в Китае (новая
датировка 30 тысяч лет) еще не может быть отнесен к числу
монголоидных вариантов, будучи, как и сунгирцы, нейт-
ральным в расовом отношении. Важно отметить, что черты
начавшейся внутривидовой дифференциации в направле-
нии современных рас отмечаются в основном в пределах
вида Homo sapiens. Правда, полицентристы думают иначе;
например А.Торн, М.Уолпофф и А.Крамер усматривают в
морфологии черепов Индонезии и Австралии черты пря-
мой преемственности между Homo erectus и современным
австралоидным расовым типом, с чем далеко не все соглас-
ны. Не исключено, что впечатление преемственности свя-
зано с процессами метисации с группами более древних го-
минид в ходе расселения сапиентных форм Возможность
метисации гоминид различных по эволюционному уровню
допускается гипотезой «широкого моноцентризма». В этом
проявляется модель «сетевидной эволюции», характерная
практически для всех стадий становления рода Ното.
Расселение Homo sapiens из единого африканского цен-
тра гоминизации происходило под влиянием нескольких
483
различных факторов. Один из них — возрастание численно-
сти популяций и вытеснение одних групп другими в ходе
конкурентной борьбы за жизненные ресурсы. Весьма суще-
ственными были, без сомнения, экологические стимулы ми-
граций. Так, охотничье хозяйство требовало перемещений
на большие расстояния вслед за мигрирующими стадами
животных. Собирательство также требовало постоянного
перемещения на новые территории при истощении пище-
вых ресурсов на прежнем месте. Особенно это касается ро-
ли использования «даров моря», в частности моллюсков на
прибрежной полосе. Эта пиша отличается очень высокой
калорийностью и, вероятно, сыграла большую роль в период
становления и расселения Homo sapiens, когда интенсивный
процесс энцефализации требовал особенно «высококачест-
венной» пищи (Parkington, 2000). Отсюда — необходимость
постоянного продвижения вперед вдоль береговой линии,
которая, в частности, могла привести мигрантов из Африки в
далекие восточные регионы Азии. Так экологический фактор
способствовал расселению и последующему обособлению
далеко ушедших групп, гоминид. Оказываясь в условиях но-
вых экосистем, мигранты вынуждены были адаптироваться к
ним, причем уровень морфо-физиологических трансформа-
ций организма зависел во-первых от качественных и количе-
ственных изменений среды в процессе миграции, во-вторых
— от величины групп и степени их изоляции, в-третьих -
«экологической пластичности» физического типа популя-
ций, в четвертых — от характера исходного генофонда отде-
лившейся группы. Естественно, что организм человека в па-
леолите был в большей степени зависим от природных усло-
вий, так что в то время экологические факторы прямо и кос-
венно играли довольно значительную роль в расообразова-
нии. Связь между некоторыми устойчивыми, наследуемыми
расовыми признаками (форма волос, толщина губ, ширина
носа, цвет кожи, эпикантус) и природной средой давно заме-
чена и подвергнута количественному анализу.Так, например,
коэффициент корреляции носового указателя и среднегоди-
484
чной температуры равен 0,629, а связь носового указателя с
влажностью воздуха еще выше (г=0,820) (Бунак, 1980). После
формирования первичных расовых комплексов все большее
значение стала приобретать изоляция. Преодолевая дальние
расстояния, древние люди сами создавали условия для изо-
ляции, причем в новой экологической обстановке. С увели-
чением радиуса миграций все большую роль играла модель
«образования подвидов под действием расстояния» (по Э.
Майру) и чем дальше уходили древние племена, тем больше
шансов становилось для формирования их подвидового
своеобразия. По мере развития материальной культуры воз-
можность расообразования уменьшалась, и сложившиеся ра-
совые комплексы постепенно теряли приспособительное
значение. Расовые различия сглаживались и продолжают в
возрастающей степени сглаживаться за счет метисации, ко-
торая, вместе с описанным выше феноменом «сдерживания»
расообразования культурно-хозяйственными факторами,
порождает процесс уменьшения своеобразия внутривидовых
таксонов, сложившихся прежде, в то же время сохраняя гене-
тическое разнообразие вида на индивидуальном уровне. Со-
здается эффект «интегрированного разнообразия» (Зубов,
1982), присущий только Homo sapiens.
ЛИТЕРАТУРА:
Бунак В. В. Череп человека и стадии его формирования
у ископаемых людей и современных рас. М.,1959
Бунак В. В. Род Ното, его возникновение и последую-
щая эволюция. М.,1980. С.232.
Золотарева И.М. Эволюция взглядов на расы человека в
документах ЮНЕСКО, направленных против расизма. //
Расы и расизм. История и современность. М., 1991. С. 128.
Зубов А.А. Проблема термина «раса» и расовых класси-
фикаций в современной физической антропологии. 1996.,
ЭО, №1, С. 15-24
485
Майр Э. Систематика и происхождение видов. М.,1947.
С.371
Майр Э. Принципы зоологической систематики.
М.,1971.
Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология. М.,1978.
Чебоксаров Н.Н. Основные принципы антропологичес-
ких классификаций //Происхождение человека и древнее
расселение человечества. М. 1951. С. 291-325
Coon C.S., Garn S.M., Birdseil.J. В. Races: a study of the
problems of race formation in man. Springfield. 1950.
Deacon H.J. Southern Africa and modern human origins ||
Phylosophical transactions of the Royal society of London. 1992.
V.337. #1280.P.177-183.
Dobzhanski T. On species and races of living and fossil man
||Amer.J Phys. Anthropol. 1944/V/2 P/251-265
Dobzhanski T. Mankind evolution. The evolution of human
species. New Haven. 1962. P.266.
Garn S.M. Human races. || Springfield. 1960. VI II.P.7.
Goodman A.H. Reconciling race and human adaptability
//Amer. J. Phys. Anthropol. 1995. Suppl. # 20. P. 100.
Hooton E.A. Up from the ape. N.Y., 1946
Johanson D., Blake E. From Lucy to language. London, 1996
Kramer A. Modern human origins in Australasia : replace-
ment or evolution? || Amer. J. Phys.Anthropol. 1991.V.86. N.
P.455-473
Molnar S. Human variation. Washington, 1992. P. 31.
Parkington J. Milestones: the impact of the systematic
exploitation of marine foods human evolution)! Humanity from
African naissance to coming millennia. Witwatersrand,2000.
Roychoudhury A. K. Genetic distance between the American
Indians and three major races of man //Human heredity. 1978.
V.28.#5. P.380-385
Thorn A.G„ Wolpoff M.H. Regional continuity in Australian
Pleistocene Hominid evolution || Amer.J.Phys.Anthropol. 1981.
V.55. #3, P. 337-349
Vogel F., Motulski A.G. Human genetics. Problems and
approaches. 1986. P.534
486
PALAEOANTHROPOLOGICAL GENEALOGY OF
HUMANKIND
(HUMAN LINEAGE IN THE FOSSIL RECORD)
BYA.A.ZUBOV
SUMMARY
The monograph is dedicated to the problems of human evo-
lution described according to the fossil evidence, as well as to
some theoretical aspects of evolution in general.
Chapter 1, entitled «Anthropogenesis on the scale of
Biosphere and Universe» is subdivided into several sections con-
taining in outline the author’s approach to some problems of evo-
lutionary theory.
Human evolution was going on in the Biosphere on the base
of a system of natural preconditions which had been the result of
millions years of development and competition of many ancestral
forms. The Primates of the superfamily Hominoidea already pos-
sessed a nearly complete basic complex of preconditions for
hominization :highly developed brain, special anatomic features
of hand, stereoscopic vision, high level of organization of group
behaviour, inch communication and cooperation between indi-
viduals, manipulational activity, significant role of behavioural
adaptations in the system of adaptive reactions. One of the most
important characteristics of evolutionary level of a being is so
called «reasoning ability» (the term of I.V. Krushinski), i.e. the
capacity of animal to find the relations between the objects incl.
the causal relationships between phenomena. This «hominization
complex acquired at the level of high Primates a great importance
and became the main means of survival of species. The selection
for this complex necessarily led to the formation of a highly
487
Майр Э. Систематика и происхождение видов. М.,1947.
С.371
Майр Э. Принципы зоологической систематики.
М.,1971.
Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология. М.,1978.
Чебоксаров Н.Н. Основные принципы антропологичес-
ких классификаций //Происхождение человека и древнее
расселение человечества. М. 1951. С. 291-325
Coon C.S., Garn S.M., Birdsell.J. В. Races: a study of the
problems of race formation in man. Springfield. 1950.
Deacon H.J. Southern Africa and modern human origins ||
Phylosophical transactions of the Royal society of London. 1992.
V.337. #1280.P.177-183.
Dobzhanski T. On species and races of living and fossil man
||Amer.J Phys. Anthropol. 1944/V/2 P/251-265
Dobzhanski T. Mankind evolution. The evolution of human
species. New Haven. 1962. P.266.
Garn S.M. Human races. || Springfield. I960. V.111.P.7.
Goodman A.H. Reconciling race and human adaptability
//Amer. J. Phys. Anthropol. 1995. Suppl. # 20. P. 100.
Hooton E.A. Up from the ape. N.Y., 1946
Johanson D., Blake E. From Lucy to language. London, 1996
Kramer A. Modern human origins in Australasia replace-
ment or evolution? || Amer. J. Phys.Anthropol. 1991.V.86. N.
P.455-473
Molnar S. Human variation. Washington, 1992. P. 31.
Parkington J. Milestones: the impact of the systematic
exploitation of marine foods human evolution)'. Humanity from
African naissance to coming millennia. Witwatersrand,2000.
Roychoudhury A.K. Genetic distance between the American
Indians and three major races of man //Human heredity. 1978.
V.28.#5. P.380-385
Thorn A.G„ Wolpoff M.H. Regional continuity in Australian
Pleistocene Hominid evolution || Amer.J.Phys.Anthropol. 1981.
V.55. #3, P. 337-349
Vogel F., Motulski A.G. Human genetics. Problems and
approaches. 1986. P.534
486
PALAEOANTHROPOLOGICAL GENEALOGY OF
HUMANKIND
(HUMAN LINEAGE IN THE FOSSIL RECORD)
BYA.A.ZUBOV
SUMMARY
The monograph is dedicated to the problems of human evo-
lution described according to the fossil evidence, as well as to
some theoretical aspects of evolution in general.
Chapter 1, entitled «Anthropogenesis on the scale of
Biosphere and Universe» is subdivided into several sections con-
taining in outline the author’s approach to some problems of evo-
lutionary theory.
Human evolution was going on in the Biosphere on the base
of a system of natural preconditions which had been the result of
millions years of development and competition of many ancestral
forms. The Primates of the superfamily Hominoidea already pos-
sessed a nearly complete basic complex of preconditions for
hominization :highly developed brain, special anatomic features
of hand, stereoscopic vision, high level of organization of group
behaviour, incl. communication and cooperation between indi-
viduals, manipulational activity, significant role of behavioural
adaptations in the system of adaptive reactions. One of the most
important characteristics of evolutionary level of a being is so
called «reasoning ability» (the term of I.V Krushinski), i.e. the
capacity of animal to find the relations between the objects incl.
the causal relationships between phenomena. This «hominization
complex acquired at the level of high Primates a great importance
and became the main means of survival of species. The selection
for this complex necessarily led to the formation of a highly
487
organized taxon, the genus Homo, within the family Hominidae.
This was an evolutionary lineage, which had begun 6-7 million
years ago with such genera as Orrorin and Sahelanthropus.
Considering the phenomenon of Man, we enter into the
field of natural laws of a planetary scale. There are different lin-
eages of evolution in the Biosphere, leading some of them to the
«blind alley,» some other ones — to the «passive» developmental
models, following concrete local adaptations to the given envi-
ronmental conditions («allomorphosis») and, after all, the «aro-
morphosis,»a general ascent to a higher level of morphophisio-
logical organization.
During the process of Biosphere evolution a unique lineage
was little by little manifesting itself, which outwardly seems to be
from the very beginning oriented to Man and Reason but in real-
ity was a necessary consequence of «competition» between differ-
ent evolutionary models in the process of the struggle for exis-
tence. This phenomenon practically means the tendency towards
the perfection of developmental mechanisms themselves i.e.
«evolution of evolution». In this monograph such a form of
progress is described as «the trunk lineage»(A.Zubov), because
only this type of developmental direction «paves the way» to the
highest form of matter, the Reason, providing possibility of com-
plete domination within the Biosphere («epimorphosis») up to
break-through the earth’s atmosphere to the cosmic space. The
«trunk lineage», or the absolute progress line has some specific
properties, among them the universalization and autonomization
tendency, encephalization and consequent development of rea-
soning ability, harmony between the differentiation and integra-
tion processes, increasing role of non-genom factors of behaviour
(«lifetime experience»), taxonomic integration i.e. concentration
of evolutionary potential within a decreasing number of taxa, ten-
dency to «avoid» specialization, conserving «neutral» mor-
phophisiological parameters in process of evolution, keeping out
of possible high degree of dependence upon the concrete local
natural conditions. The «trunk line» is a conditionally construct-
ed retrospective representation of the organizational ascent of liv-
488
ing forms. The line connects the points of absolute progress at
different levels of evolution. It can be interrupted in one point
and newly arise in another one, not being necessarily close to the
previous. Every new step of progress is not an indispensable con-
tinuation of the highest peak, reached before. Any loss of the
absolute progress potential by a taxon (for instance, acquisition of
specialization traits) is regarded as the «demagistralization »i.e.
deviation from the «trunk lineage». The «restoration» of the line
is possible in some other point, so the main direction as a whole
seems to be uninterrupted. Theoretically the «trunk lineage» is
bound for eternity and endlessness («the absolute optimum»), but
in reality the realization of this potential depends on many con-
ditions. Availability of the «absolute progress potential» is one of
the criteria of the humankind perfection as a biological taxon. In
this respect the Humanity is really unique. The epimorphosis
within the Biosphere and a potentially unlimited progress, based
on ecephalization and artificial environment, permit to consider
the taxon Homo as the height of animate nature, although in
some other aspects the Man turns out to be inferior to many liv-
ing beings.
In the chapter 1 the problem of going on or stoppage of
human evolution is discussed. The anthropological studies of fos-
sil record showed that even within the species Homo sapiens in
Upper Palaeolithic and Mezolithic some archaic features went on
remaining not only in external, but also in endocranial surface.
Some interesting data have been brought in by professor
S.V.Saveliev, expert in the human brain morphology and physio-
liogy. It turned out that the human brain capacity has increased in
some modern populations on the average by 42 cc during the last
century. Of course, in this case the increase of body size has to be
taken into account too. There are interesting data on the depend-
ence of mental endowment in different spheres with the
macrostructure of the brain. Investigations in the field of dental
morphology show that some evolutionary changes went on in the
dental system within the limits of Homo sapiens: the reduction in
size and the morphological simplification of teeth took place dur-
489
ing the Upper Palaeolithic and Mezolithic, i.e. after the forma-
tion of modern human type. The reduction of mesio-distal diam-
eters of teeth was going at earlier stages of human evolution, but
the vestibulo-lingual diameters were reduced already in modem
humans, during the second half of Upper Palaeolithic and later
on. Such processes are going on nowadays too: the lateral incisors
become smaller, more frequent are the cases of the congenital
absence of lateral incisors and third molars. But this tendency
doesn’t mean the evolution towards full loss of dental system: the
stabilizing selection wood prevent that.
The biological evolution of human beings seems to be going
on, but the progress as a whole is achieved owing to «the epimor-
phic» evolution, i.e. the social-cultural progress of the «artificial
environment.» The acceleration of the evolutionary process,
peculiar to the «trunk lineage,» passes on into the sphere of social
phenomena. The mechanisms are changing, but the essence
remains. The equivalents of former taxonomic differentiation
recommence and new «epimorphic taxa appear, which differ
from each other not biologically, but in linguistic and cultural
characteristics. So the «trunk lineage» of progress continues at a
new level according to the model of «functional analogies»(suc-
cession of essential traits on qualitatively different developmental
levels). To the further differentiation process withstands the inte-
grative tendency at new stages of evolution. So far the differenti-
ation prevails, but in perspective the stabilization of a harmony of
differentiation and integration tendencies is expected. Otherwise
a dangerous «demagistralization» is inevitable.
The anthropogenesis is a part of the whole evolutionary
process of the Universe, so the essential characteristics of Homo
as a «trunk line» form must be and are universal, although some
local «earthly» ones could appear. In the monograph special
attention is paid to the hierarchy of evolutionary factors of
anthropogenesis. The highest factor is the evolution of the
Universe (complication and ordering of systems). Within the
Biosphere second factor arises, «the evolution of evolution» i.e.
«the perfection» of the evolutionary processes (first of all the
490
magistralization), which leads to the origin of the early man. On
this basis a qualitatively new factors come into being, the social -
cultural ones, including the material culture. The action of this
«chain» of factors forms an indivisible line, leading towards
unlimited progress through a struggle of tendencies in accordance
with the Darwinian laws and not against them, as it could be
understood. The origin of the Reason is an indispensable process
and must be regarded as one of inalienable properties of «our»
Universe.
The humanity is, naturally, anxious about the future of our
planet and the life on it. However, the prognoses may be given for
a rather short time only. As to the remote times, it is possible to
consider the situation merely in general outline. Anthropologists
try to predict for how long time will our species Homo sapiens
exist, basing the prognoses upon the comparison with other, clos-
est taxa, for instance with the Australopithecus afarensis, which
lived on Earth for nearly 1 million years. It turns out that Homo
sapiens which exists so far some 200,000 years, seems to have con-
siderable time to live, but these calculations may prove to have no
sense, because the new social factors of development could on one
hand prolong the time of survival, on the other hand shorten it
Chapter 2 contains a brief description of evolutionary lineage
from the ancestral mammals, incl. Insectivores and primitive
Primates, up to the superfamily Hominoidea and the family
Hominidae. The first Eutherian Mammals appear in Late
Cretaceous period and had some traits of Insectivores, which
were the basic taxa, developing tawards the Primates. All the
Cainozoic mammalian forms derived from the order Insectivora
and possess already many features, peculiar to later periods of the
«trunk lineage». The formation of the Mammals was an event of
great importance and can practically be, in a sense, regarded as
«preanthropogenesis». This class had key role in the process of
«magistralization»of evolution. The Late Cretaceous proto-
Primates, for instance the Purgatorius, marked the beginning of
the formation such taxa as Plesiadapidae, which are considered
to be the ancestors of Lemuridae and Omomiidae, i.e. the subor-
491
der Prosimii. At about 40 million years ago the suborder
Anthropoidea came into being, first representatives of which pos-
sessed both traits of apes and Prosimii. Further evolution was
going on throughout a vast territory of Africa. Fossil remains of
forms, having intermediate traits between the primitive and high
Primates, were found in the region of Fayum, Egipt, being the
best known among them the Egyptopithecus. The Fayum
Primates had some traits in common with the apes of New and
Old World and were initial forms for both of them.
Egyptopithecus was followed in time by a group of taxa, named
Proconsulidae (among them the genus Proconsul) which existed
in Africa 23-16 million years ago and possibly were the ancestors
of modern Hominoidea, incl.family Hominidae and genus
Homo. Among the later forms of Miocene hominoids such apes
are known as Kenyapithecus (dated to 16-12 million years ago).
At last the Samburopithecus has to be mentioned, which lived in
Kenya some 9 million years ago and is now considered as the
transitional link between the Miocene great apes and the family
Hominidae. First Hominids appeared about 7 million years ago
and are represented in fossil record by genera Orrorin and
Sahelanthropus.
Special attention is paid in this chapter to the place of Man
in general classification of living beings. Our species belongs to:
the kingdom Animalia, type Chordata, subtype Vertebrata,
class Mammalia, subclass Eutheria, order Primates, sudorder
Anthropoidea, section Catarrhini, superfamily Hominoidea,
family Hominidae, subfamily Homininae, genus Homo,
species sapiens. The Humans and the great apes differ at a level
of family.
A controversy there is now about the relationship between
the Man and African great apes. The data of genetics doesn’t
agree with the morphologic classification. First of all the
Chimpanzee proves to be closer to Homo and has to be classified
within this genus as a subgenus Homo (Pan). This phenomenon
may be due to the different genetic basis of the morphologic and
genetic markers. The author of the present monograph prefers
492
not to give up the morphologic cla ssification, because the mor-
phologic approach embraces the organism as a whole and is not
limited to a single group of genes. Of course, the resemblance
between the Man and the Chimpanzee turns out to be closer,
than has long been assumed. The experiments, made by
American scientists, showed that Chimpanzee and Gorilla are
able to communicate with the Humans at a level of 4-5 years old
child, using the deaf-and-dumb alphabet and special equipment.
On this ground the opinion arose that it could be possible to con-
vert an ape into a man by a special training. However, there are
many natural obstacles preventing from such an experiment, first
of all the morphophisiologic stage of brain development, a result
of long evolution. Any biological progress at a given evolutionary
level can be possible only through the selection.
Chapter 3 contains data on the first Hominids. For a long
time the fossil subfamily Australopithecinae was being considered
as the most ancient taxon of Hominids. This widely spread and
ramified subfamily included, according to modern data, 8
species: A. africanus, A. afarensis, A. anamensis, A. garhi, A.
bahrelghazali, A robustus, A. boisei, A. ethiopicus. Last 3 species
belong to the group of «robust» A., other 5 form part of the
«gracil» subdivision. Some anthropologists prefer to single out
two genera in the family under consideration: Australopithecus
and Paranthropus. We are of the opinion that the classification
with one single genus is preferable. Among the
Australopithecinae the species A. afarensis attracted main atten-
tion of anthropologists, which usually regard this form as the
ancestral taxon of Homo. The A.afarensis existed in Eastern
Africa through the period of 3,9-3,0 million years ago and gave
rise to several evolutionary branches, among them the genus
Homo. There is another point of view now, which some French
anthropologists are keeping to: the Australopithecinae are con-
sidered to be a deadlock lineage, being the earlier Hominidae, as
Orrorin tugenensis from the Upper Miocene of Kenya, on the
«trunk line »leading directly towards Homo. As to our position in
this argument, it is more reasonable to keep to the former opinion,
493
regarding the Australopithecinae as a basic taxon for the further
evolution.
The subfamily under consideration very likely includes one
more genus, Ardipithecus with two species (A. ramidus and A.
kadabba).
The Australopithecinae were biped Primates. This is a very
important step of progress in the direction of hominization, con-
sidered sometimes the main «aromorphosis»on the way to the
genus Homo. The diet of those Primates was very diverse: some of
them (particularly the robust taxa) were herbivorous, some other
ones were on the way to omnivorous diet, for instance A. afaren-
sis. There is a supposition that the Hominids at the stage of
Australopithecinae were scavengers, living on carrion. There cra-
nial capacity varied between 300 and 570 cc, the body length was
also variable (100-150 cm.)
In the chapter 4 we are dealing with the questions, concern-
ing the formation of first representatives of the genus Homo. The
excavations carried out by L.Leakey in 1960 brought fossil
remains (parietal bones, a mandible, a tooth and some fragments
of the postcranial skeleton) of a being, which couldn’t be classi-
fied within the Australopithecinae because of higher level of
hominization. In 1964 L.S.B.Leakey, P.V.Tobias and J.R. Napier
declared their decision to include the finding into the genus
Homo and named it Homo habilis. Later a few more remains of
such Hominids were found:the catalogue numbers OH13, OH 16,
OH24, OH62, similar to the first exemplar OH7. These
Hominids were short-statured beings with rather small (but larg-
er than in Australopithecinae) brain. In 1972 R.Leakey published
preliminary data on his new sensational finding near Koobi Fora,
Kenya: a well preserved skull #1470, dated to 1,9 million years
ago and exhibiting some derived traits common to later
Hominids, first of all a considerable brain capacity (775 cc) and
moderately developed supraorbital torus. This anatomic features
could be interpreted as being ancestral to modern humans.
However, the archaic complex prevailed in this specimen, which
made the students to place it much closer to earliest Homo. A
494
controversy took place concerning the taxonomic position of the
species under consideration: to include it simply into the species
Homo habilis wood mean to recognize the single-species model
for the earliest Homo taxon, but the Hominid #1470 differs too
much from the other Homo habilis forms. Finally, a new opinion
arose: to make up another taxon Homo rudolfensis, which inhab-
ited Eastern and in part Southern Africa during the period 2,4-
1,9 million years, i.e. earlier than Homo habilis (1,9-1,6 million
years ago). The question of which one of two species was the
ancestor of modern man is now under discussion.
In our view the two-species model seems to be more reason-
able, possesing convincing evidence. For instance, the Homo
habilis cranium # 1813 having cranial capacity 510 cc, is dated to
the same time that the specimen # 1470.
There are some students who completely deny the reality of
both above considered taxa. They bring in interesting arguments,
being most convincing of them the statement, that the pattern of
dental system development in Homo habilis (sensu lato) is more
similar to Australopithecinae and not to later forms of Homo.
The first Homo lived in savanna and were omnivorous in
their diet. There is an opinion that they partly were scavengers, as
the Australopithecinae.
Very important is the problem of making stone tools by the
earliest Homo. As it is known, some very rude chopping tools, so-
called «olduvai industry» were found together with the specimen
OH7 in Olduvai Gorge by L. Leakey. Later on the objects of sim-
ilar stone industry were being found with the Hommidae of the
level of Homo habilis and some later Homo. It should be pointed
out that tool-making ability is one of most important criteria for
classification of a form within the genus Homo. Of course, it is
not completely excluded that some of the Australopithecinae
could be tool-makers too.
There are some controversial forms among the earliest
Homo. In this connection the specimen SK 847 has to be men-
tioned, which has advanced traits making it similar to Hominids
of a higher stage of evolution. The opinions on the systematic
495
position of this finding were divided between the supporters of
classifying it within Homo habilis, others to Homo ergaster, being
the author of this monograph of the latter opinion.
In the chapter 5 the question is about the Hominids of evo-
lutionary level corresponding to the Pithecanthrope (after old
terminology, now Homo erectus/ergaster). These were indis-
putable representatives of genus Homo, although still primitive
ones or, in the opinion of some students, even the most primitive
if we exclude Homo habilis from the taxon Homo. The finding of
Pithecanthrope was a sensation of the end of XIX, century and is
connected with the name of E.Dubois, who had been looking for
the missing transitional link between ape and man.
It is known now that the taxon Pithecanthropus wasn’t orig-
inated in Asia, but came from Africa, penetrating little by little
into Asiatic territory, during a very long time. There is a discus-
sion about the number of species at this evolutionary level. We are
of the opinion that Asian and African erectoid forms represented
two different species, because
they lived so much time in isolation, that it had necessarily
be conductive to the formation of species. Morphologic data
seem to corroborate this conclusion.
Classification of erectoids includes two species: Homo erec-
tus (Asia) and Homo ergaster (Africa). It has to be emphasized,
that the earliest data of both species is practically the same: about
1,7-1,8 million years ago, so the migration to Asia from the West
had to take place very long ago. The evolution in Africa during
long periods seems to have been more rapid than in Asia so that
the African erectus-like forms became more advanced in their
morphology, than the analogous specimens of Homo erectus.
The African Pithecanthropoids got their name Homo
ergaster by a mandible found in Kenya (KNM-ER 992). Now the
remains of this specimen are numerous. The best known of them
are the female cranium KNM-ER 3733 and practically complete
skeleton KNM-WT 15000 (Nariokotome HI). The cranial
capacity of these specimens is little: 848 cc and 880 cc corre-
spondingly. The juvenile skeleton testifies to rather tall stature of
496
this Hominid population: the adult individual had to be as tall
as 180 cm. The cranial morphology was archaic, with strongly
developed supraorbital torus, receding frontal bone, low brain-
case. The cranium 3733 is dated to 1.5 million years ago, the
Nariokotome skeleton’s age was 1,6 million years. Similar age
have the oldest Asiatic specimens Sangiran 4 dated to 1.66 mil-
lion years ago and infantile cranium from Mojokerto (1.84 mil-
lion years).
Many important findings of Homo erectus remains are
known from the territory of China. Since 1918 fragments of
skeletons were being discovered up to the end of 20-ties, when
famous specimens belonging to a taxon Sinanthropus pekinensis,
proposed by D.Black, were excavated, being among them a com-
plete cranium found by Chinese palaeontologist Pei Wenchung in
1929. Later on a series of specimens of the same taxon was exca-
vated. The Sinanthropus got new name now and is known as a
species Homo erectus pekinensis. This Hominid proved to be
very primitive and exhibits many traits that align it with Homo
erectus erectus from Java (Sangiran, Trinil).
The most archaic specimen of Chinese Hominids is the cra-
nium from Lantian, being 1,1 million years old. The Longgupo
remains are so far not generally recognized as belonging to the
genus Homo.
The Homo erectus pekinensis has for a long time been dated
to 460-250,000 years ago, but now there is a tendency to revise
this dating, changing it up to 600-800,000 years ago. The most
recent form of this species is the Hexian cranium which is dated
to only 150-200,000 years ago. It can be supposed that such a date
was the last one for the «Sinanthropus»lincage, which became
extinct to be replaced by new populations migrating from the
West and being at a higher evolutionary level. According to this
hypothesis the later population of the Far East territory shows few
if any traits directly connecting it with the former eastern center
of hominization. The idea of the anthropological type of western
migrants can be formed on the base of such specimens from
China, as the cranium Jinniushan (see below).
497
The hypothesis of a very early migration from Africa to Asia
was brilliantly proved by finding in Dmanisi, Georgia, two crania
and isolated mandible of individuals belonging indisputably to
the early Homo, probably Homo ergaster. The remains were dis-
covered just on the way of early Hominids in the direction from
Africa to Asia.
Among the recent findings the calvarium from Ceprano,
Italy has to be mentioned. It is dated to a very remote time, about
900,000 years ago, but we have doubt as for its systematic posi-
tion. In our view this specimen belongs to an early stage of Homo
heidelbergensis or an intermediate form together with the African
Hominid OH9 (Homo Leakey), which we should prefer to regard
as a transitional specimen.
The Hominids of the evolutionary stage in question were,
naturally, stone tool-makers. They possessed the pre-acheullian
technique, widespread in Africa, Europe and Asia and can be
attributed to different evolutionary levels of Hominids. To the
Asiatic erectoids are characteristic very archaic forms of stone
tools. The «Pithecanthropoids» of Java didn’t very likely make
any stone tools at all, the tools made by Sinanthropus were
extremely primitive. So the Eastern center of hominization seems
to have exhibited a tendency towards degradation at a level of
Homo erectus. However the hypothesis of bamboo culture, pos-
sibly developed by Eastern Pithecanthropoids must be taken into
account.
Chapter 6. Homo heidelbergensis. These early Hominids
existed in the Lower and Middle Pleistocene during the period
from 800 to200,000 years ago. The name of this taxon was pro-
posed in 1907 in connection of finding the mandible Mauer
l.Any other specimens of the same species were for a long time
unknown, mainly for lack of good comparative evidence.
However, in the course of decades some new findings followed as
Arago, Petralona, Atapuerca 4 and 5, which seemed at first to be
incomprehensible as to their systematic position. Only by the end
of XX th century some anthropologists came to an agreement that
such «intermediate» forms had to be classified within the taxon
498
Homo heidelbergensis. A number of such European and African
specimens, as Steinheim, Swanscomb, Vertesszollos,
Bilzingsleben, Kabve, Eyasi, Saldanha, Bodo, Ndutu and possi-
bly Ceprano and OH9 could be included in the taxon in question.
Any discussion about its name is unnecessary according to the
rule of priority all these specimens have to be included into the
species Homo heidelbergensis.
As to morphologic features of this taxon, it is most peculiar
to it the combination of very archaic erectus-like traits with a
suite of derived ones common to later Hominids. It must be
pointed out that the crania of Homo heidelbergensis exhibit prac-
tically no specific signs of Neanderthal morphology. To the
Heidelberg taxon are peculiar: small brain size, rather short
braincase, lack of Neanderthal specialization in the cheek bones
which are not obliquely oriented, sapiens-like structure of occip-
ital bone. Taking these facts into account we arrive at a conclu-
sion that the Homo heidelbergensis was, unlike the
Neanderthals, a «trunk line» form leading to later Homo.
By the excavations in Atapuerca hills (Gran Dolina) the
Spanish anthropologists J.Arsuaga, A.Rosas, J.Bermudez de
Casiro et al. found skeletal remains of a Hominid dated to
780,000 years ago and, in opinion of these students, belonging to
a new species Homo antecessor, a common ancestor of both
Homo sapiens and Homo neanderthalensis. Unlike the Spanish
colleagues we are prone to think that the Gran Dolina specimen
could simply be the oldest stage of Homo heidelbergensis, which
gave rise to only Neanderthals, while the Homo sapiens originat-
ed from the African branch of Homo heidelbergensis, presented
by Bodo type of Hominids.
Analyzing the cranial morphology of the Mid-Pleistocene
Hominids, we arrived at a conclusion that the Homo heidelber-
gensis was probably much wider spread all over the Old World
than it is now assumed. The morphologic criteria of this species
are applicable to a number of Asiatic specimens: Zuttyeh,
Narmada, Azykh, Jinnniushan, Dali, Ngandong. If so, the
Homo heidelbergensis turns out to be a whole widespread poly-
499
typic species, the «ancient Humanity,»a very important evolu-
tionary link connecting the «primitive» and «modern» humans.
According to the system introduced by G.Brauer, the Hominids
described above as belonging to Homo heidelbergensis must be
included into the species Homo sapiens as «early archaic sapi-
ens». If so, our species is about 800-900,000 years old and has
very short time left to exist on Earth. We are, however, convinced
that Homo heidelbergensis was as a whole a separate species,
although some of its populations gave rise to Homo sapiens and
Homo neanderthalensis.
Chapter 7 is dedicated to Neanderthals, an always controver-
sial group of early Hominids. After the first finding of the remains
of Neanderthal Man near Dusseldorf many specimens belonging
to this human type were found in Europe. Within this fossil evi-
dence a group can be singled out which possessed most charac-
teristic features of the Neanderthals and therefore named
«Classic Neanderthals». This subdivision includes crania from
territories of Germany, France, Italy, Czech Republic, Belgium,
Croatia, Hungary. The best known of the «classic» forms are:
Neanderthal, La Chapelle-aux-Saints, La Ferrassie, Le
Moustier, La Quina, Malarnaud, La Chaise, Regourdou, Saint-
Cesaire, Chateauneuf, Monte Circeo (Guattari), Kulna, Shipka,
Subaliuk. Following traits are regarded to be «classic»:very long
and low braincase, large cranial capacity (1300-1500 cc) exceed-
ing sometimes the brain of Homo sapiens, continuous and
strongly developed supraorbital torus running over both orbits,
protruding occipital bone, obliquely oriented cheek bones, lack
of protruding chin, great retromolar space, small processus mas-
toideus, large teeth. Some of these features are just archaic, but
some other ones are typical to Neanderthals only and outline a
unique «classic» complex.
Even such a unique morphologic type only could be an argu-
ment for the idea of singling out new species, but now new evi-
dence for that appeared after the genetic experiment made by
M.Krings et al. in 1996. The Neanderthals turned out to be
genetically very different from Homo sapiens. The sapiens line-
500
age had to separate itself from the Neanderthal one as early as
555-690,000 years ago. The Neanderthals were by the time of
dying out a quite peculiar unique species.
As to the so called «non typical,» «prewiirmian» or «ancient»
Neanderthals (Eringsdorf, Saccopastore, Gibraltar) we are of the
opinion that these forms are not at all Neanderthals, but the lat-
est, final stage of Homo Heidelbergensis. This hypothesis is based
upon the fact that the suit of traits making this group different
from «classic» Neanderthals comes to the complex of Homo
Heidelbergensis. We mean a rather short braincase side by side
with the small cranial capacity, sapiens-like forms of occipital
bone and zygomatic area, large processus mastoideus.
The Neanderthals lived in West Europe till the Upper
Palaeolithic. Last Neanderthal population became extinct about
28-29 thousands years ago. The cause of dying out this species is
not definitely known. The new-comers from South-East could
drive off former inhabitants or simply exterminate them, but
some other factors as undernourishment, new infections, stress,
depression i.e. the usual complex, accompanying contact
between groups of people at different cultural levels may have
been conductive to such an end. The level of material culture of
Neanderthals seems not to have been low (they had, for instance,
60 types of stone tools) and some signs of further progress can be
stated, manifested in stone industry of such burials as Saint-
Cesaire. But their mental possibilities were lower than in early
Homo sapiens. Some students have even doubts as to
Neanderthals’ ability for articulate speech, considering the lack
of it as a factor of dying out.
Many anthropologists, incl. the author of this monograph,
tend to exclude the Neanderthals out of the number of possible
ancestors of modern humans originated in Africa directly from
Homo heidelbergensis, but there are opponents to this point of
view keeping to the «transformation» theory, i.e. the hypothesis of
origin of Homo sapiens from the Neanderthals. There is a discus-
sion on the possibility of cross-breeding between the
Neanderthals and Homo sapiens. We are of the opinion that such
cases were possible but not very frequent.
501
Chapter 8 contains data on the «late archaic Homo sapiens».
If the Homo heidelbergensis is considered the ancestral form for
the modern Homo sapiens, a transitional link must be established
between these two taxa. The evolutionary lineage connecting
them has been found in Africa, being the Neanderthal «deadlock
branch» fully excluded. The whole «chain» of forms after Bodo
and Kabwe looks like that: Eliye Springs-Laetolil8-Omo 2-
Florisbad-Ileret (Guomde)-Djebel Irhoud-Singa. Although
these are only African forms, the sequence as a whole reflects
general model of evolution towards sapiens from Homo heidel-
bergensis (or early archaic Homo sapiens). The archaic traits in
these specimens are distributed in a mosaic way, being most com-
mon of them inclined front bone, marked brow ridges sometimes
— low position of the maximum width of cranium, thick cranial
bones. These features induced some students to classify such
forms as Florisbad within Homo heidelbergensis, the others do
not accept such a proposal.
In Asia well known findings Skhul and Qafzeh have in the
first place to be mentioned. These specimens from Israel were
formerly classified within Neanderthals, but nowadays anthro-
pologists mostly regard them as Homo sapiens. The crania from
Skhul are variable, being some of them more archaic than the rest
(Skhul 9). The most representative for this series is the cranium
Skhul 5, having great capacity (1518 cc), rather strongly devel-
oped brow ridges, comparatively marked inclination of frontal
bone, thick cranial bones. Side by side with these traits a number
of advanced features are present: low face, protruding chin, low
orbits, sapiens-like occipital part, large processus mastoideus.
The Qafseh skull series looks even more modern than Skhul.
Archaic traits in it seem to be quite insignificant. Both the Qafseh
and Skhul crania have been supposed to have Neanderthal com-
plex acquired by cross-breading, but now it is known that the late
archaic sapiens forms of Near East were much older than the
«classic» Neanderthals of Europe (Skhul — 101,000 years, Qafseh -
115 years ago, «classic» European Neanderthals — under 70 000
years). As to Asiatic presumably Neanderthal specimens, like
502
Tabun and Shanidar it should be pointed out, that first one of
them is rather doubtful form, the second one is only 46,000 years
old. So the Palestinian group of Hominids of Skhul-Qafseh type
was connected with the African evolutionary sequence of archaic
sapiens and not with the European Neanderthals.
The Palestinian Hominids, belonging to an advanced
anatomical type, had rather archaic Mousterian forms of stone
industry. Hence the term «sapiens-Iike Mousterians» used with
respect to many specimens widespread in Europe and Asia during
late Upper Pleistocene. They inhabited territories of Russia
(Memai, Rozhok, Skhodnya, Podkoumok etc.) and Ukraine
(Staroselye). Important data were obtained by the excavations in
Altai area, where a number of isolated teeth and some fragments
of postcranial skeleton were found, being the fossil remains from
Denissova Cave dated to 171-224,000 years ago the most ancient.
The teeth from the Okladnikov Cave are more recent: 37750-
44800 years ago. These findings reflect two migrations from the
West at the stages of early and late archaic Homo sapiens. The
most ancient specimens must have pertained to the late stage of
Homo heidelbergensis.
The evolutionary lineage of late archaic Homo sapiens led to
the origin of the «early fully modern Man». In Africa this stage is
represented by quite modern early forms like Omo 1, Border Cave,
Klassies River Mouth, Mumba, Singa. These specimens are dated
to 80-150,000 years. Some of them (Border and Klassies River)
already exhibit features of the Bushman anthropological complex.
In West-Europe the spectrum of variety of the late archaic
Homo sapiens is rather wide, from the forms having appreciable
Neanderthal component (as Velika Pecina, Croatia,
Handfersandt, Germany) up to «near modern» type (as
Kelsterbach, Bruhl, Germany). The recently discovered mandible
from Oase (Romania), classified within the Upper Palaeolithic
modern humans, still has some archaic features and could be
considered a late archaic Homo sapiens. All the above mentioned
specimens are dated to 29-36,000 years ago, i.e. to the epoch of
replacement of the Neanderthals by modern humans.
503
The late archaic Homo sapiens was spread all over the Old
World. Such Chinese findings as Dintsun, Laishui, Liujiang,
Maba, Chaoxian were close to the stage of late archaic Homo
sapiens, although variable as for the age. The Hominids of this
evolutionary level played a very important role in the process of
peopling of our Planet :they penetrated in Australia (60,000 years
ago), New Guinea (60,000 years ago), America (30,000 years ago
?), Japanese islands and Taiwan (30,000 years ago). Some 25-
30,000 years ago they populated all the territory of Europe driv-
ing off the Neanderthals. They little by little replaced ancient
Hominids throughout the Old World. In spite of considerable
variability within the late archaic sapiens, its characteristic com-
plex of cranial traits may be outlined: dolichocrania, moderate
(to rather strong) development of brow ridges, visible inclination
of frontal bone, rather low face and orbits, strongly developed
processus mastoideus, complete lack of Neanderthal specializa-
tion of cheek bones area, rounded occipital bone. Such a com-
plex of traits can be observed in Africa (Ото 1), Asia (Qafseh,
Dali), Australia (Kow Swamp, Cohuna), America (Otovalo,
Punin, Pontimelo). This was the basic type for formation of mod-
ern Humanity. Many craniological types of Europe are to a cer-
tain extent close to the generalized form of late archaic Homo
sapiens and originated from it. Further differentiation of
Humankind was due to the settling of separated groups in differ-
ent places all over the World being possible a gene flow between
them and earlier Hominids.
Chapter 9. Homo sapiens of Upper Palaeolithic-Mesolithic
time. The evolutionary process was going on unevenly in different
parts of the Earth, so it is not easy to establish the same stages in
each place. We assume as the chronological boundary of «fully
modern humankind» the period of time between the thirties and
forties millennia, when the sharp rise of both material and spiri-
tual culture took place in Europe. It has been usually considered
that namely then the modern Man sprang up from Neanderthals.
Now it is known that anatomically modern humans existed much
earlier and for some unknown reason kept on at their archaic cul-
504
tural level. According to the opinion of most scientists the Cro-
Magnon hunters came to Europe from South-East about 35-
36,000 years ago, bringing new culture, first of all the stone tools
of the Aurignac type. The migration went on during about 5,000
years, so the type of stone industry was changing and some new
models of Upper Palaeolithic tools were coming into being. The
anthropological type of migrants underwent changes and gave
several branches: Cro-Magnon, Obercassel, Brno, Chancelade.
Such a morphological differentiation reflected the «craniological
polymorphism» peculiar to Upper Palaeolithic as a stage feature.
First of all the Cro-Magnon type must be mentioned, as the most
widespread and typical European form at that time. The «type
specimen» of it is the old man cranium Cro-Magnon 1
(Dordogne, France), having all the modern traits of Homo sapi-
ens: large cranial capacity (1590 cc), small brow ridges, frontal
bone not tending to recede, nasal skeleton prominent, face
straight, not prognathous, low orbits, prominent processus mas-
toideus, marked bend of cranial base (which is usually considered
to be connected with the speech ability). Cro-Magnon features
are visible in many other findings (Grimaldi, Barma Grande,
Obercassel, Mladec), although they have some special traits
too. «The Negroids» of Grimaldi are distinguished by their
prognathism, Barma Grande — by general size, the specimen
Mladec 5 — by prominent brow ridges and rather low cranial
vault. The archaic features of the Upper Palaeolithic crania
made some students to suppose the Neanderthal component in
these forms, but as a whole the Hominids at this evolutionary
stage were still belonging to the «fully modern» Homo sapiens,
keeping, perhaps, individual specimens some traits of the «late
archaic sapiens».
The Cro-Magnon type is usually regarded in contrast with
the Brno variant, known also as «Briinn-race» or «Brno-
Przedmosti type,» being the «type-specimen» of it the Combe-
Capell cranium from France. The cranium, dated to 35,000 years
B.P, is characteristic by a high and relatively narrow face, slightly
prominent nose bones, orbits large but not high, rather markedly
505
developed brow ridges, small degree of prognathism, slightly
receding frontal bones. The cranial series Przedmosti (Czech
Republic) exhibit both the Cro-Magnon and Brno traits, being
the Przedmosti 3 specimen especially similar to the Brno 2. The
later series from Czech territory, Dolny Vestonice and Pavlov
practically belong to the same Brno type.
The Chancelad cranium from Magdalenian epoch of France
is regarded as uncommon because of high face and orbits, narrow
nose, flat nasal bones, moderately developed brow ridges. Some
anthropologists attributed to it the eskimoid type, but the impres-
sion of flatness of nose can be put down to the broken bones.
Excavations in Russia gave very important findings of Upper
Palaeolithic remains. In the Kostenki site (Voronezh region) a
number of specimens were found, among them a male cranium
Kostenki 2 similar to Cro-Magnon type, Kostenki 14 — a com-
plete skeleton with a small, prognathous cranium, exhibiting
Negroid or Australoid features, similar to Grimaldi negroids, two
children’s crania (## 15 and 18). Later a tooth, second lower
deciduous molar within the site Kostenki 14 was found, which
turned out to be older than previous specimen and dated to 36-37
years B.P. This must be the oldest finding among the specimens
of European Upper Palaeolithic.
A well known Upper Palaeolithic site Sunghir near Vladimir
city gave fossil remains of 9 individuals dated to 29-20 thousand
years B.P. First of all the complete skeletons of an adult man and
two children (12-13 and 9-10 years old) have to be described. The
male cranium Sunghir 1 has the cranial index 76,6 (mesocrania),
broad and high face, flat at the level of nasion, low orbits, large
cranial capacity (1520 cc). It cannot be compared with anyone
concrete specimen of Upper palaeolithic, but has many single
traits in common with many of them (Combe-Capell,
Chancelad, Przedmosti 3, Mladec 1, Skhul 4). It must be point-
ed out that Sunghir 1 particularly resembles the cranium 101
from Upper Cave Zhoukoudian, being even more «mongoloid-
like» than the latter. It is important to emphasize that both the
adult and children’s crania cannot be classified within anyone
506
modern racial complex. The Sunghir 2 and Sunghir 3 are very dif-
ferent but devoid of any special taxonomic traits. This proves
once again that the modern morphologic subdivisions of
Humanity, with a few exceptions, didn’t arise up to the end of
Upper Palaeolithic.
The Mesolithic population of Europe is mainly known by the
fossil remains from the territories of France(Teviec), Germany
(Ofnet) and Portugal (Mugem). These crania exhibit some traits
in common with the Upper Palaeolithic specimens: Chancelad
(Teviec), Combe-Capell, Solutre and Obercassel (Ofnet),
Grimaldi (Mugem). So there is a continuity of forms during
Upper Palaeolithic — Mesolithic periods. Some Mesolithic cra-
nia were also excavated in the Baltic countries: Lithuania
(Kirsna, Kebelai) and Latvia (Zveinieki). Two crania! series are
known from Ukraina: Voloshskoye and Vassilievka. They are
Caucasoid with some traits of Old-Mediterranean complex and
East African Mesolithic features (Voloshskoye). In Crimea a
number of Mesolithic crania were found at the sites Murzak-
Koba and Fatma-Koba, in which the Cro-Magnon complex with
some Negroid traits (Fatma-Koba) is represented.
In the Asiatic part of Russia interesting Upper Palaeolithic
data were obtained too. During the excavation in Samarkand
(Middle Asia) two mandibles of Upper Palaeolithic time were
found (Samarkand 1 and 2). Both of them look quite modern.
This important data testify to early formation of fully modern
human type in Middle Asia. It must be remembered, that the
Oase mandible in Europe, being of the same time, looks more
archaic.
Two findings from Siberia also belong to Upper Palaeolithic:
Afontova Gora (Krasnoyarsk) and Malta (near Irkutsk city). A
fragment of frontal bone (Afontova Gora) exhibiting flatness of
nose root has been regarded as evidence for the existence of mon-
goloid features as long ago as Upper Palaeolithic. In the Malta
site numerous teeth belonging to the children of 1 year and 3-4
years old were excavated. They dated to the end of Upper
Palaeolithic. Being comparatively large, the teeth do not exhibit
507
any archaic traits, as well as no mongoloid features. The anthro-
pologists arrive at a conclusion that the Caucasoid as to the
anthropological type migrants could penetrate far in Siberia at
the Upper Palaeolithic epoch.
A mandible of a child, dated to 14 thousand years B.P. was
found near Krasnoyarsk at the site Listvenka. The specimen has
very large teeth, comparable with the teeth of Sunghir children,
so ranges with European Upper Palaeolithic forms.
A number of Mesolithic specimens are known from the ter-
ritories of Israel (Shukba), Iran (Hotu), India (Sarai-Nahar-
Rai), Shri Lanka (Bellabandi Palessa). It must be emphasized
that some of these series exhibit traits of Australoid component,
especially distinct in Bellabandi Palessa. The Shukba crania have
much in common with European Mesolithic series Mugem.
Among the Upper Palaeolithic-Mesolithic specimens of
East Asia the most important are 3 crania, found in the Upper
Cave of Zhoukoudian site. The well known #101 has a «neutral»
type as for the racial taxonomy. In spite of the localization of the
site, the cranium doesn’t exhibit mongoloid complex of traits,
being closer to some European Upper Palaeolitic specimens like
Sunghir 1 and has some traits in common with Polynesian, Ainu
and Amerindian types. The ## 102 and 103 are quite different
and seem to have sometimes Eskimoid sometimes Melanesian
features, belonging in that way to the «neutral» complex. So this
series illustrates well the hypothesis of «cranial polymorphism» at
the Upper Palaeolithic-Mesolithic time (VBunak). Such a com-
plex is important to explain the process of formation of
Mongoloids, Australoids, Ainu, American Indians anthropologi-
cal types.
Other Late Pleistocene findings from the territory of China
(Tsiyan, Liu Chang) have transitional Mongoloid-Australoid
complex, the most characteristic trait of which are low face and
orbits, prominent brow ridges.
All the Pleistocene findings from the territory of Japan
(Minatogawa, Mikkabi, Hamakita) have traces in common with
the Mesolithic-Neolithic specimens of the Jomon period. The
508
oldest fossil remains were obtained in the Ryukyu islands:
Minatogawa, dated to 18,2 years B.P., Yamashita-cho (32, 000
years B.P.), Pinza-Abu (26,8 years B.P.), Ivado (24,000 years).
This dates mean that the active migrations took place both in
Europe and Asia practically at the same time, when in particular
many islands were populated.
The Late Pleistocene of Vietnam is represented by two cra-
nia, dated to about 10 thousand years B.P.: Mai Da-Nuoc and
Mai Da-Dieu. The crania exhibit typical Mongoloid-Australoid
«undifferentiated» complex, including flat face, shovel-shaped
teeth side by side with low face and orbits. These specimens have
much in common with the Chinese cranium Liu Chang, as well
as with the crania of modern Australian-Aboriginal specimens.
The above described «undifferentiated» complex manifested
itself also in the skeleton from Tampong (Laos). It exhibits
marked similarity to the cranium # 103 from the Upper Cave
Zhoukoudian.
Important evidence for the explanation of the differentiation
process of the«Eastern Stock» of ancient Humanity was obtained
in Indonesia. Near the Wadjak village in Java two crania were
found (Wadjak 1 and 2) which display a characteristic protoaus-
traloid complex (comparatively large brow ridges, low orbits,
broad nasal aperture, rather low face) having much in common
with the Australian cranium Keilor, specimens from Upper Cave
Zhoukoudian and the Ainu craniological type. It has to be
emphasized, that the Wadjak crania are close to the generalized
type of late archaic Homo sapiens or early modern Homo sapiens
in process of formation.
In the Great Niah cave (Kalimantan island) a juvenile crani-
um was found, dated to 40 thousand years B.P., fully modern,
exhibiting traits of Tasmanian and Negrito types, so the subdivi-
sions of the Eastern Stock arose not later, than those of European
one. The Niah finding was accompanied by a very archaic stone
industry of the Soan type. It must be pointed out that this facts
once again show the archaic cultural tendency as for the develop-
ment of stone industry in the Eastern Stock.
509
In Philippines the earliest traces of human presence are
dated to 30,000 years B.P.as in Japanese islands: a calva having
Australoid traits was discovered in Tabon cave (Palavan island). A
chronologically close site was excavated in the Matenkupkum
cave in the New Ireland island. This means that the people could
put to sea already at such an early epoch.
The most ancient sites, excavated in Australia, are so far
considered Malakunanja II, Nauwalabila 1 and Mungo 111, dated
to 50-62 thousand years B.P. A complete human skeleton was
found at the site Mungo III (Willandra Lakes region) and dated
to 62,000±6,000 years B.P. More recent are the well-known cra-
nia Talgai, Cohuna, Kow Swamp and Keilor. In ancient Australia
two craniological types were present. The later one (Talgai,
Cohuna, Kow Swamp) is, to everyone’s surprise, much more
archaic, having strongly developed brow ridges, receding frontal
bone, small cranial capacity, very thick cranial bones, low cranial
vault, very long braincase, very large teeth. To this type are char-
acteristic: low face, low orbits, broad nasal aperture, prog-
nathism. The crania belonging to this type are dated to only 10-13
thousand years В. P.
Some students tried to explain such a primitive complex by
the presence of Neanderthal component, but no special
Neanderthal features can be seen in it. The protoaustraloid traits
can be easily put down to the conservation of well-known com-
plex of the late archaic Homo sapiens. This will be clear if we
think of such forms as Florisbad and Eliye Springs.
The more ancient protoaustraloid type is represented by
specimens Keilor, Lake Mungo III and Green Galli. In compar-
ison with the above described forms the Keilor-complex seems to
be more advanced. It has larger cranium capacity, less prominent
brow ridges, not so large teeth. But the typical Australoid features
are present here too: long braincase, narrow face, broad nasal
aperture, low orbits. As a special trait can be regarded rather high
face (74 mm). The Keilor type is most similar to the Wadjak 1 and
2 crania and the specimen Skhul 5, which has to be emphasized
in connection with the hypothesis of everywhere spreading late
510
archaic sapiens in Late Pleistocene. The earliest Australian spec-
imen Lake Mungo III has much in common with the Keilor
complex.
It may be supposed that the Keilor group of migrants came
through the territories of Southern China, Indo-China,
Kalimantan, New Guinea to the North-Eastern Australia and the
Talgai-Cohuna group penetrated to the North-West part of the
Continent from Java through the Timor island. In any case New
Guinea served as spring-board for peopling of Australia, being
this hypothesis reliably proved by genetic data.
The island Tasmania was populated about 13 thousand years
B.P. by a group craniologically close to the population, represent-
ed by the cranium from Niah (Kalimantan). The prototasmani-
ans could come from New Caledonia and migrate along the East
Coast of Australia to the South. It must be pointed out that the
peopling of Tasmania took place exactly at the time when the
archaic group Talgai-Cohuna-Kow Swamp came to Australia.
This can hardly be a simple coincidence and it may be supposed
that the ancestors of Tasmanians were ousted by the Australian
new-comers.
According to widespread opinion the first settlers of America
arrived to this continent 12-13 thousand years ago. All the earlier
dates are considered unauthentic. But now there is much evi-
dence conflicting with this point of view. A number of sites are
dated to more than 20 thousand years B.P. and even 30 thousand
years B.P. (Lewisville, American Falls, Sandia in USA; Pedra
Furada in Brasil, Monte Verde in Chile. The dating of these sites
may of course be declared as unreliable, but is this statement itself
absolutely reliable? So the time of first settlement of America
seems to be not established definitely.
Irrespective of exact dates the anthropological evidence tes-
tifies to the existence in America of an ancient complex, mani-
fested itself in the earliest crania, belonging some of them to
Pleistocene. Such crania as Tranquility, «Lady from Minnesota»,
Midland exhibit many archaic traits, being most of them fully
devoid of Mongoloid features. On the other side, the older is a
511
finding in America, the clearer the Australoid (or Melanesioid)
complex is expressed. So, the archaic traits seem to be connected
with the Australians or Melanesians. However, in reality this phe-
nomenon can be explained by the presence of ancient undifferen-
tiated type close to the late archaic Homo sapiens. This type is
known in the anthropological literature as the «Palaeoamerican»
one, being its most representative crania! series the Lagoa Santa
(Brazil). The «palaeoamerican» features are well-marked in
some other South-American crania (Punin, Pontimelo). These
crania are characteristic by dolichocrania, relatively strong
development of brow ridges, low face, low orbits, prognathism.
Indeed such a combination of traits reminds the Australo-
Melanesian complex and therefore served the base for the theo-
ry of migration of a group of Melanesians across the Ocean
(P.Rivet). The contemporary anthropologists reject this hypoth-
esis, being of the opinion that all the ancestors of Amerindians
came across the Beringia, bringing diverse genetic components.
The author of this monograph believes that the first new-comers
to America across the Beringia area had an undifferentiated
proto-Mongoloid-Australoid anthropological type, being the
Australoid one prevalent.
The Mongoloid wave (or waves) of migrants was spreading
from the North, interacting with the palaeoamerican substratum,
so little by little the appearance of American Indian acquired its
definite pattern. There is a hot discussion about the number of
waves of migrants to the New World. We are of the opinion that
there were not two or three but many small migrations during a
rather long periods of time. Such a hypothesis would explain the
heterogeneity of the definite American population.
Africa was not only the cradle of Humankind, but also the
center of formation of all the evolutionary stages of Man. From
Africa and Near East came the proto-Cro-Magnon forms origi-
nated from the African late archaic Homo sapiens. In Upper
Palaeolithic-Mesolithic time the Cro-Magnon type was wide-
spread in North Africa. As the most representative series forthose
times the Afalou-Bu-Rhummel (Algeria) crania, dated to 8850
512
thousand years B.P. may be regarded. The crania are massive,
with very broad and low face, prominent nasal bones, low orbits,
moderately receding frontal bones, rather strongly developed
brow ridges. The general type is close to the Cro-Magnon one,
having some archaic traits.
Similar to the above described form is the Taforalt series
(Morocco), morphologically belonging to the Cro-Magnon type,
but having more prominent brow ridges. The same may be said
concerning the series Djebel Sahaba and Wadi Haifa, which are
still more archaic and have marked features of the Negroid type.
There is an assumption that such forms as Taforalt, Wadi Haifa,
Afalou originated directly from the ancient populations
Ternifina, Rabat, Sale, so a special evolutionary lineage from
early to modern human types can supposedly be singled out in
Africa.
As the most ancient specimen (dated to 30-35 thousand
years B.P.) with Negroid traits in Africa is regarded the skeleton,
found in the desert Nazlet-Khater in Egypt. About the same age
has the cranium from Asselar (Mali, 27-30,000 years B.P.), char-
acterized by broad nose aperture, marked prognathism,
dolichocrania, low face and orbits.
Specific features have the Mesolitic crania, excavated in
Kenya : Elmenteita and Nakuru. The Elmenteita specimen has a
high and narrow face, narrow nasal aperture, low orbits. Some
students (G.Debetz, J.Roginski) consider this cranium as
belonging to the Ethiopian type. The Nakuru specimen differs by
the higher orbits and broad nasal aperture.
In South Africa the crania from Cape Flats, Boskop and
Fish Hook have to be mentioned. The Cap Flats specimen has
traits in common with the more ancient Florisbad cranium, i.e.
exhibits some Australoid features or a complex of generalized
Late Archaic Homo sapiens. The Boskop cranium is character-
ized by a very long braincase, straight frontal bone, feebly
marked brow ridges. Sometimes this specimen is considered to
be similar to the Hottentot type. The Fish Hook resembles to
the above mentioned cranium, but is considered rather to be
513
alike the Bushmen type. It should be reminded that the
Elmenteita cranium can be regarded as having Ethiopian traits
and the Nazlet-Khater/Asselar complex is similar to the
Negroid one. So the anthropologists find in the Upper
Plaeolithic-Mesolithic crania traits of resemblance with all the
modern racial complexes of Africa. It has to be remembered
that some Bushmen features can be seen in much older find-
ings, like Border Cave and Klassies River Mouth. So in Africa
a very long evolutionary successions of types can be traced
back.
The Chapter X is entitled «Formation of the intraspecific
diversity during the Post-Palaeolithic time.» The contents of
the present monograph is limited to the problems of human
evolution up to the complete formation of modern Man i.e. up
to the end of Mesolithic. This period of time may be assumed
to be the boundary of the «morphologic contemporaneity.» The
joining up of the Mesolithic with the Upper Palaeolithic is
based upon the fact that the former doesn’t occupy the exact
«middle» position being morphologically closer to the latter.
The statistical analysis carried out by W.Henke showed that in
the mixed sample of the Mesolithic and Upper Plaeolithic cra-
nia is difficult to single out a homogeneous Mesolithic group
which could be opposed with the Upper Palaeolithic one. In
the European Mesolithic lived the descendants of Cro-
Magnons with some Negroid and Uralic admixture. Traces of
succession between the Mesolithic and contemporaneous
forms is not easy to reveal, although some anthropologists
claim to find such a succession. On the other hand in some
regions evolutionary trends towards modern subdivisions of
Humanity can be stated.
The long-lasting discussion between the evolutionists (sup-
porters of the «regional continuity» model) and the migrationists
(supporters of the «replacement hypothesis») is still going on.
According to the German anthropologist G.Schmidt’s point of
view another model of human evolution had to exist: «the model
of gene flow and cross-breeding.» G.Schmidt supposes that dur-
514
ing the gradual spreading of the early sapiens groups from the
common African center the cross-breeding with the local earlier
populations had to take place. This model seems to be the most
acceptable, but the whole process of formation couldn’t be limit-
ed to one model, so some elements of two other models had to
manifest themselves in the individual places and individual peri-
ods of time. It is therefore not easy to determine the exact time of
origin of modern humans.
The anthropologists always regarded (and mostly go on
regarding) the Humankind as a polytypic species including a
number of subdivisions which are often called «races.»
Nowadays many students tend to deny the reality of human
races mainly on the base of genetic data. From the morpholog-
ic point of view such subdivisions at a level of subspecies are still
real, which can be easily proved by the statistical comparison of
samples from aboriginal populations of Europe, Asia, Africa,
Australia. Such a heterogeneity is a natural consequence of
adaptation and isolation processes. The evolutionary (specific)
level of these subdivisions is fully identical in all modern «races»
and all of them form the united species Homo sapiens, existing as
a single whole in spite of all the intraspecific variations.
According to the genetic data the differentiation of our species
at the subspecific level took place during the last 100 thousand
years (A.Roychoudhury) and went on little by little: the
Mongoloid branch separated itself 92,000 years ago, Negroid
one — 33,000 years. Of course, these figures reflect only the
moments when the microevolutionary directions arose and not
the time of definite formation of modern morphotypes as they
are known at present. It must be pointed out that the subspecif-
ic subdivisions of Homo sapiens are different from the general
biological concept of «subspecies.» The human «races» are not
strictly connected with the areas of inhabitance, their subspecif-
ic morphologic traits don’t have vital importance, they can take
part in any social structures independently of their physical fea-
tures, they can form different communities on the non-biologi-
cal base.
515
The difference between the modern human «races» is about
25 times as small as between the Chimpanzee and Homo sapiens
(as a whole species). So the intraspecific differences within the
modern Humankind are purely superficial but their study can
bring some scientific information about the migrations and inter-
action of different human populations during the past epochs,
which can be of interest to the historians.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Иллюстрации взяты из следующих работ:
1. Бунак. В.В. Череп человека и стадии его формирования у ископаемых
людей и современных рас. М., 1959. №№ рисунков: 4, 13, 17, 18, 19, 20, 21,22, 26,
27, 28, 29, 30, 36, 38, 42.
2. Бунак В.В. Род Ното,его возникновение и последующая эволюция.
М., 1980. №№ рисунков: 46
3. Бунак В.В, Герасимова М.М. Верхнепалеолитический череп Сунгирь I
и его место в ряду других верхнепалеолитических черепов// Сунгирь. Антропо-
логическое исследование. «Наука». 1984. с. 73. № рисунка 43.
4. Гохман И.И. Ископаемые неоантропы // Ископаемые гоминиды и
происхождение человека. Труды Института этнографии АН СССР. М., 1966.
с.239. № рисунка 40.
5. Дерягина М.А. Эволюционная антропология. М, 1999. №№ рисунков: 1,3
6. Иванова И.К. Геологический возраст ископаемого человека. М, 1965.
№ рисунка 28 (низ).
7. Нестурх М.Ф. Происхождение человека. М., 1958. №№ рисунков:5, 7,
12, 25, 33, 35,4!
8. Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология. М., 1963. №№ рисунков: 2,
11, 14, 15, 16,24,31,32,34,37,39.
9. Трофимова Т.А. Черепа детей эпохи верхнего палеолита из Сунгиря
// Сунгирь. Антропологическое исследование. «Наука». М.,1984. с. 146. №№
рисунков: 44, 45.
10. Хрисанфова E.1L, Перевозчиков И.В. Антропология. МГУ. М..1991.
№№ рисунков: 8, 1.0.
11. Ullrich G. Neue Probleme innerhalb der Stammesgeschichte der
Menschheit. «Urania», Jena, 1953.
516
Рис. 1. Часть эволюционной магистрали, охватывающая отряд
приматов (по Хрисанфовой и Мажуга) Треугольниками
обозначены гоминиды, белыми кружками - олигоценовые и
миоценовые обезьяны, черными кружками - просимии,
квадратами - древние насекомоядные.
517
Рис> 2> Эволют*» мозга щшапа А ~ долгопят, В ~ лемур
В ••• капуцин. г павиан, Д •• горила, £ человек
Рмс< 3, /илот&тимеский
Рис.
Рис. 5. Чарен авсцзааотзтеко африканского Р Ьабо из Таунга> ’
Рис. б. О/ >1‘., С.Д--»Н ^y/i}Jyp f,
!',f in i'" !'>s' f; '4 f,i( < ;;i! Уд/юриху)
7 > Uft*>! itfif '< (' ЯЦЙ* J <'РИ*
{^ю Улльр^ху)
Рис. 8. Схррег афарского aaarpa^ofwrexa {«Лкхи>
Рис. 10. Wpw Homorudoifensis KNM-Efi f47Q
524
Рис> 11, Череп Он9(*На(гю ieekey-P
Рис. 12 ‘ ?>p.fсч '<->( Пи»К1''|,' Л* , v < j
ДЫ МЫ ЬЧ1 >МУ iMst <ы ы П/ у ы , ып i > >s s
26
сле&а фр^нияг ч -,v <
Рис. 14. Финиши ? ?
Рис. 16. Череп Нопю &<%c,tus и.? Лантайна
529
Рис. 17. itf HattiO 'wH/w/tWo M;y >i- < Jhi',-
Рис< 18 4/«>«ядам «йр/ '(<ApiWM)J
ЯМЗ '
Рис* Ф/жгмвя/ ннрнгш из Дзо нормы.' ??<н'орз.пьнзн олово, омр&пя?<юьнзн сп/ышн.
₽«. 20. Чв,к„ к„Гж„ , (Вт, Хт„, Две >та ж< „1трт1М спрж ф1Х>ттыая
Рис. 21. Череп Саддакья/Хоупфида. Злажсфонгейн}
Дее нормы /шераяьная (верх). фронтальная (низ)
I
Рис. 24. Аш&яьские ручные рубила.
Рис. 25. Чере.пная tri H&jidiepd^
«SSS« >.„>»». «»»». >»>» ™»»~ -">»- »-”•> “"-» ““““ ' ™~
{НИИ} И i'Xd^it / V'in <1 41 i < P£< < zfi
d&d<Q^uu&w>rri &i/(* id^vid^rw^i. ntid«^ '^«d
Рис. 27 > Черрл мезмдергзяьца лз Л& Мустье
Рис. 28 Моше Чирчаю S холмах (слеаа -
<'«ра»й-лз7ер^ль«ой| и место его нахалке (яшзу}
Рис. 29. Череп Эрингсдорф Н (верх) и нижняя челюсть
Эрингсдорф F.fHne;.
540
Рис. 30. Череп• Сакхояасюре /, Две нормы:
латеральная f слева) и фронтальная (справа).
Рис. 31. Кисть руки (слева) и стопа
(слрааа) неанрергальиа из Киих^Коба
541
Рис. 32. Каменные орудия мяа мусгье
Рис. 33. Черен Тибун >
Рис. 34. Череп Тешж-Таш
Рис. 35. Чер&п Схул 5
Рис. 36. Череп Кафзех 6
Рие. 37, Череп из Флорнсбада.
Рис. 38. Череп ребенка из Старосеяня
545
Рис. 39. Череп из Мала (Китай).
Дее нормы: латеральная, спрани р.
Рис> 40. Кроманьонский тин Череп из Грета Детей
Дне нормы, слева фронтальная, сирена- латеральная.
РИС. 44, S ' ’ t’i t 2 Д7Ч и м.)> '1>Г- -'
Рис, 45.
Рис. 46. Три чар&пз из Верхнего грога Чясоукоудяньiсверхуиниз.
Ns ? О Л Ns!02, Ns 103^. Ла&ый ряя~фрс>шапьаая норма, пра&ми ряд-
/шпраякная норма.
Научное издание
ЗУБОВ Александр Александрович
доктор исторически наук
ПАЛЕОАНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ
РОДОСЛОВНАЯ
ЧЕЛОВЕКА
Ответственный редактор С.В. ВАСИЛЬЕВ
Утверждено к печати
Институтом этнологии и антропологии РАН
Сдано в набор 09.09.04 г.
Подписано в печать 30.09.04 г.
Формат 60х90 */is.
Гарнитура Newton. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 34,5. Уч.-изд. л. 32,51.
Тираж 750 экз. Заказ № 260.
Отпечатано в типографии Россельхозакадемии
115598, Москва, ул. Ягодная, 12