1

ОГЛАВЛЕНИЕ
1. Первая исповедь. Взгляд священника
иерей Дионисий
2. Основные ошибки на исповеди (Таинстве покаяния)
3. священник Михаил Немнонов
О чем нужно помнить, готовясь к исповеди
4. священник Александр Ельчанинов
Беседа перед исповедью
5. протоиерей Михаил Шполянский
Как приготовиться к исповеди
6. архимандрит Нектарий (Антанопулос)
Возвращение, покаяние и исповедь
7. иерей Александр Ильяшенко
Почему каяться стыдно, а грешить – нет?
8. митрополит Иларион (Алфеев)
Об исповеди и покаянии
9. священник Алексий Тимаков
Таинство 2 благодати (Один на один с Богом)
10.священник Димитрий Галкин
Пояснения к Таинствам Исповеди и святого Причастия
11.священник Игорь Фомин
Перемена ума
12. игумен Петр (Мещеринов)
О Таинстве Покаяния

2

1. Первая исповедь. Взгляд священника
иерей Дионисий

Эту статью хочу посвятить проблеме первой исповеди. Большинство
воцерковляющихся взрослых людей рано или поздно встают перед духовной
потребностью исповедовать свои грехи, которые накопились у них за годы
сознательной жизни. В связи с этим возникают многочисленные
«технические» вопросы, а многие не могут перебороть свой стыд и страх перед
ней и перед священником. Чтобы развеять сомнения, страхи и ответить на
большую часть вопросов, стоит для начала рассказать об исповеди в общем,
для чего она нужна, для чего на исповеди необходимо рассказывать о своих
грехах священнику и почему нельзя обойтись без нее. Исповедь – это
Таинство. Почему Таинство? Ответ кроется уже в названии. Во время Таинств,
которых в Православной Церкви обычно называют семь (Крещение,
Евхаристия, Миропомазание, Покаяние, Священство, Брак и Елеосвящение),
происходит непосредственная встреча человека с Богом, Божественная
благодать таинственным и непостижимым для нас образом действует на
человека, освящая все человеческое естество – и душу, и тело, оживотворяя и
обоготворяя, уготовляя для будущей Вечной Жизни. Исповедь, или Таинство
покаяния, по определению Православного Катихизиса, есть Таинство, в
котором исповедующий грехи свои, при видимом изъявлении прощения от
священника, невидимо разрешается от грехов Самим Господом Иисусом
Христом. То есть исповедующийся получает оставление своих грехов
непосредственно от Бога, священник же в данном случае является
посредником между Богом и человеком. В молитвенном последовании перед
исповедью священник именуется свидетелем, который призван
свидетельствовать перед Богом все, что скажет ему человек. В связи с этим у
многих людей часто возникает вопрос – почему нельзя каяться напрямую
Богу, без участия священника или какого-либо иного посредника или
свидетеля, чтобы получить прощение и разрешение от грехов? Безусловно,
каяться мы можем и должны не только на исповеди, но и при каждой удобной
возможности – сразу по осознании греха, и на ежедневной вечерней молитве
(в молитвослове есть специальная молитва). Ведь грех – это духовная зараза,
которая, будучи принятой в душу и сердце, начинает разрушать все вокруг
себя. Грех имеет свойство накапливаться, поэтому нераскаянный грех подобен
снежному кому, катящемуся с горы, он нарастает и превращается в лавину,
которую практически ничто не может остановить на пути. И только искреннее
3

покаяние способно разрушить сети греха и избавить сердце и душу от его
пагубного влияния. Однако, отпущение грехов можно получить только на
исповеди. Так происходит вовсе не от того, что «попы так придумали», а
потому, что Господь так установил. Само по себе священство – это
богоустановленный институт, получивший свое начало еще во времена
Ветхого Завета. Новозаветный священник наделен от Бога правом объявлять
от имени Бога прощение грехов. Господь Иисус Христос сказал апостолам:
«Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе, и что разрешите на земле,
то будет разрешено на небе» (Мф. 18:18). Эта власть «вязать и решить»
перешла от апостолов к их преемникам – епископам и священникам. Ко всему
прочему, священник – это еще и духовный наставник, руководитель,
призванный Богом и Церковью на это дело. Но он, являясь таким же простым
человеком, как и пришедший к нему на исповедь, имеет особую благодать от
Бога, которая действует в нем независимо от его личностных качеств. Эту
благодать он получает в Таинстве священства. Помню свою первую исповедь,
которую мне пришлось принимать через 40 дней после священнического
рукоположения. Подошел мужчина и рассказал о некоторой проблеме,
которая была непосредственно связана с грехом. Он искренне каялся, но еще
и желал получить от меня духовный совет, как поступить в сложившейся
ситуации. Я на тот момент не имел никакого священнического опыта, а в
жизни я с таким никогда не сталкивался. Дать ответ практически не
представлялось возможным. Но это было необходимо. Я молча помолился
Господу, попросил помощи. И тут, откуда ни возьмись, в голове появилась
ясная и отчетливая мысль, которая развивалась и обретала удобную для
изложения форму. Мы проговорили около двадцати минут, разобрали его
проблему по полочкам и в итоге он получил тот самый совет, которого так
жаждал. При этом не кто-то говорил за меня или через меня, как это бывает с
оккультистами или сектантами-харизматами, говорил я сам, получив
первоначальную мысль и развив ее. Несомненно, это было действие
Божественной благодати, которая изобильно излилась и на меня и на того
мужчину. Итак, исповедь – это богоустановленное Таинство, в котором, при
посредничестве и свидетельстве священника, человек получает прощение и
разрешение исповеданных грехов от Самого Бога. Очевидно, что Господь
весьма позаботился о нас, дав такую возможность духовного очищения.
Посему не обретается причин, по которым стоило бы отказаться от этой
Божественной милости. Исповедь нужна нам как глоток свежего воздуха, это
баня, омывающая душу. И все же первая исповедь сильно смущает
большинство тех, кто все же решается впервые приступить к этому великому
Таинству покаяния. Смущает, в первую очередь, стыд и необходимость
4

говорить о своих грехах в присутствии совершенно незнакомого человека,
пусть и с глазу на глаз. Но смущаться не стоит. Очень хорошо, что есть чувство
стыда, было бы куда хуже, если бы оно отсутствовало. Стыд в данном случае
– это одно из следствий осознания собственной греховности. Переступив
единожды через барьер стыда и страха, будет намного легче исповедоваться в
будущем. И, конечно же, если приступать к исповеди с искренним покаянием,
то после нее ощущается огромное чувство облегчения, которое ни с чем не
сравнится. Это чувство воодушевляет, окрыляет, дает силы для того, чтобы
бороться с грехами и, с помощью Божией, побеждать. Существует несколько
«мифов» и страхов, которые обычно удерживают от первой исповеди
невоцерковленных
людей.
Попробую
рассмотреть
наиболее
распространенные из них. 1. Мои грехи настолько страшны и постыдны, что
священник отпрянет от меня в ужасе, может быть, даже отругает и выгонит из
храма. Конечно, это не так. Открою один «секрет» – священника вряд ли
получится чем-то удивить на исповеди. За годы службы священники на
исповеди слышали очень много рассказов о грехах, пороках, страстях. Как
правило, все эти рассказы похожи друг на друга, ведь все мы страдаем, по сути,
одними и теми же грехами, в наших сердцах кипят одни и те же страсти, но в
разном виде. Священники – это тоже люди, которым также свойственно
грешить в силу слабой человеческой природы. Священники исповедаются
своим духовникам. Кроме того, священники – это не какие-нибудь марсиане,
они живут среди обычных людей, и им известны многие трудности и
проблемы, с которыми сталкиваются и они сами. Наверно, нужно рассказать о
чем-то действительно из ряда вон выходящем, чтобы священник опешил. Но
и в этом случае он вряд ли отпрянет в ужасе. И, естественно, священник не
выгонит из храма кающегося человека. Да и ругать тоже не станет. Ну как
ругать за покаяние? Помню, однажды меня спросила одна невоцерковленная
знакомая: «Ты слушаешь на исповеди сотни историй о грехах, люди
выворачивают свою душу перед тобой. Разве ты, узнав их грехи, не меняешь
к ним своего отношения? Ведь они наверняка рассказывают и о страшных
грехах, а не только о том, как украли яблоко в соседском саду». В этот момент
я впервые задумался об этом. И, проанализировав те самые сотни и даже
тысячи исповедей, которые мне пришлось принимать за 10 лет
священнического служения, я понял, что мое отношение к исповедующимся,
действительно, меняется. Но меняется в лучшую сторону! Те люди, которых я
никогда не знал и даже видел впервые, за какие-то 5-10 минут становились мне
близкими людьми, которым хотелось помочь, хотя бы советом. Ведь все они
приходили каяться! Они жаждали получить прощение от Бога, примириться с
Ним через великое Таинство покаяния. Но самое главное – они хотели больше
5

не грешить. Как же я мог отнестись к ним плохо? Нет, такое вряд ли возможно.
Хуже, когда человек на исповеди не проявляет признаков покаяния и, более
того, говорит, что не имеет грехов и пришел на исповедь «так, на всякий
случай, а вдруг, если что есть, пусть Бог простит». С такими людьми сложно,
приходится чуть ли не «клещами вытаскивать грехи», разъяснять, указывать.
Иногда это приносит плоды. А порой нет. Тогда приходится просто просить
человека отойти и подумать о том, что безгрешных людей не бывает, почитать
определенную литературу и, если обретется хоть один грех, то прийти на
исповедь снова. 2. Священник на исповеди осудит меня за грехи и, может
быть, даже не захочет дальше общаться. Конечно, многое зависит и от
священника. Священники тоже разные бывают, но в основной своей массе это
добрые и отзывчивые люди. Лично я не знаком ни с одним священником,
который бы стал осуждать человека на исповеди, да еще и отказывал в
дальнейшем общении. Ведь на исповеди люди очень ранимы, их легко обидеть
неосторожным словом. Добрый пастырь не осудит, не отгонит, а наоборот,
постарается помочь кающемуся. Да и вообще всем, и священникам, и
мирянам, всегда нужно помнить, что Судья – только Бог, а нам не дано
привилегий судить кого-то, особенно если этот ктото кается в том, что
натворил. 3. Священник должен перечислять грехи, а я должен отвечать, есть
ли они у меня. Тут палка о двух концах. С одной стороны, такая форма
исповеди могла бы быть удобной для того, кто впервые исповедуется. Но она
похожа на тестирование с двумя вариантами ответа – «да» и «нет». Может
получиться некое автоматическое действие, которому на исповеди не место.
Священнику неизвестны грехи стоящего перед ним человека, что-то так
можно и пропустить. А это совершенно не нужно. С другой стороны, если
человек пришел на исповедь, то ему есть в чем каяться, он думал о грехах,
пришел к покаянию. Ведь главное на исповеди – это не просто назвать грехи,
а, действительно, в них раскаиваться и иметь твердую мысль больше не
повторять. Вовсе не обязательно рассказывать, как происходило совершение
греха, вполне достаточно одного лишь определения. 4. Священник может
рассказать о моих грехах сослуживцам или своим знакомым. Такое
практически нереально. Не могу, конечно, говорить за всех священников. Но
те, которых я знаю, и их немало, никогда не раскрывают тайны исповеди,
указывая на конкретного человека и рассказывая о его грехах. Ко всему
прочему, тайна исповеди – самостоятельный вид охраняемых законом тайн,
одна из гарантий свободы вероисповедания. В соответствии с п. 7 ст. 3 ФЗ «О
свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сентября 1997 г. и
охраняется законом. Согласно УПК РФ (п. 4ч. 3ст. 56) священнослужитель не
может быть допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему
6

известными из исповеди. Согласно церковному каноническому праву,
священник не может нарушить тайну исповеди ни при каких условиях. Это
строго запрещено 120-м правилом Номоканона при Большом Требнике: за
открытие греха исповедовавшегося духовный отец запрещается на три года в
служении и каждый день должен класть сто поклонов. 5. У меня нет особых
грехов. Я не знаю, как назвать грех. Все зависит от того, что понимать под
«особым грехом». Если человеку думается, что только убийство с
отягчающими обстоятельствами является «особым» грехом, то это далеко не
так. Любой грех особ по-своему. К примеру, некоторые женщины, не
осознавая до конца, что аборт является грехом убийства, порой даже не
называют его на исповеди, относя к «незначительным» грехам. Поэтому
полезно почитать нужную литературу. В первую очередь, конечно, Священное
Писание. Откуда же еще православному христианину узнать о том, что он
нарушил заповедь Божью, как не из Библии, где все эти заповеди содержатся?
Помимо Священного Писания есть различная православная литература,
которая раскрывает суть многих грехов, так сказать, «перекладывает» их на
нашу повседневную жизнь. Мне очень нравится книга архимандрита Иоанна
Крестьянкина «Опыт построения исповеди». Ее полезно прочитать не только
тем, кто готовится к первой исповеди, но и тем, кто собирается на очередную
исповедь. Полезность этой книги я вижу в том, что в ней все грехи
разбираются по полочкам и даются определения. Ведь порой случается, что
пришедшие на исповедь люди не знают, как правильно назвать совершенный
ими грех, и начинают рассказывать для пояснения длинные предыстории.
Вовсе не обязательно рассказывать то, как происходило совершение греха,
достаточно назвать лишь одно определение. Если понадобится, то священник
остановит и попросит рассказать подробней. Это может помочь в определении
степени греха. Чтобы было понятно, приведу пример. Есть некоторое
количество блудных грехов – блуд, прелюбодеяния, половые извращения,
мужеложство (гомосексуализм) и аналогичные отношения между двумя
женщинами и другие. Называть их на исповеди надо, если даже очень стыдно
и язык с трудом поворачивается. Но совершенно не нужно рассказывать, как,
где и с кем. Хочется дать и несколько практических советов. Не стоит
выбирать для первой исповеди воскресные или праздничные дни. В эти дни в
храме много людей, желающих исповедоваться и причаститься. Первая
исповедь предполагает трату определенного времени для беседы со
священником, хотя бы 10-15 минут, а то и намного больше. Уделить столько
времени одному человеку, когда исповеди ждут еще 100 или более человек,
которых нужно исповедовать максимум до начала причастия, практически
невозможно. В лучшем случае удается выделить каждому пару минут.
7

Поэтому во многих храмах исповедь проводят с вечера, во время вечернего
богослужения или после него. Можно прийти вечером и исповедоваться.
Также можно приступить к исповеди и накануне воскресного дня, в субботу
утром. Но, на мой взгляд, лучше всего сделать это в будние дни утром, когда
желающих исповедоваться и причаститься бывает мало. Тогда у священника
будет время и выслушать, и, если понадобится, дать советы. В храмах, где в
воскресный день утром служится ранняя литургия, можно исповедоваться во
время нее. Людей также бывает немного. Многие люди на исповеди теряются,
забывают то, о чем помнили 10 минут назад или размышляли накануне
вечером. Особенно, когда приходится исповедоваться впервые за многие
годы. Тут уж упустить что-то проще простого. Поэтому, чтобы не забыть
ничего, можно записать грехи на листке бумаги и прочитать по нему. Это
обычная практика, и, на мой взгляд, очень полезная. Обычно я советую за
несколько дней до исповеди основательно подумать, пролистать всю жизнь,
как книгу, и записывать каждый, даже на первый взгляд незначительный, грех.
Все грехи требуют покаяния. Но при этом не стоит забывать, что, расписывая
мелочи, можно забыть и о корне, о той самой причине, которая стала основой
совершенного греха. И тут основательный разбор собственной жизни очень
полезен, человек может найти причины многих своих бед, несчастий и
совершенных грехов. Вообще собирание мелочей при явном неведении корней
– это особый разговор, и такое положение вещей свойственно и некоторым
уже давно воцерковленным людям. На мой взгляд, очень показательно то, что
в Неделю Торжества Православия (первое воскресенье Великого поста) более
50% исповедующихся в первую очередь рассказывает о том, как и сколько раз
они в течение этой недели нарушили пост в еде. Очевидно, что люди всю
неделю думали в основном о пище, забывая о том, что пост имеет две
составляющие – духовную и физическую. Причем если пост физический
необходим человеку, чтобы научиться воздержанию, то пост духовный
сближает с Богом. Кое-кто, к сожалению, забывает, что не «есть» людей в
посту куда более важно, чем не есть мясо. Но это, как я уже выше отметил,
отдельный разговор. Не стоит и оттягивать первую исповедь под различными
предлогами. А предлоги, уверен, найдутся. Чего только я не слышал как
оправдание оттягиванию исповеди. То болезнь или плохое самочувствие, то
дорогу снегом замело – не проехать, то родственники погостить приехали, не
до исповеди, борщи варить надо, то соседи сверху затопили, все утро с ними
ругались, то, пока собаку не выгуляю, детей в школу не провожу, а мужа на
работу, из дома выйти не могу, и многое другое. Все это «технические»
накладки и проблемы, которые при желании преодолимы и решаемы. Куда
хуже, когда высказывается причиной неготовность к первой исповеди. Помню
8

одну пожилую даму, бывшего партийного деятеля, которая регулярно
приходила в храм, практически на все праздники и по воскресным дням,
ставила свечки, молилась, но никогда не исповедовалась и не причащалась.
Сначала думали, что она некрещеная, но через какое-то время она начала
креститься во время молитвы. Однажды к ней подошли с вопросом, почему же
она, если крещена, не исповедуется и не причащается. Думали, наверно, не
знает, что такое, хотели объяснить. Но она была в курсе, что такое исповедь и
причастие, хотя и не имела основательных знаний об этом. Причиной отказа
от исповеди она высказала свою духовную неготовность к ней. Причем
пояснить, в чем эта самая неготовность заключается, она не могла или не
захотела, просто повторила: «не готова, и все». Возможно, ее душу отягощали
грехи, о которых она не хотела говорить незнакомому человеку, а, может быть,
она еще не до конца осознала свои грехи, и поэтому ей казалось, что исповедь
ей не особо нужна. Может, были и другие причины, о которых мы так и не
узнали. На последующие попытки приобщить ее к активной церковной жизни
она вновь отвечала, что не готова к исповеди. Она умерла, так и не приступив
ни к исповеди, ни к причастию. Жаль, конечно, но уже ничего не поделать, да
и силком ее на исповедь тоже ведь нельзя было затащить. Это был ее выбор,
показательный для многих. И это случай, который приключился с пожилым
человеком, который знал, что жизнь близится к логическому завершению. А
ведь такое случается и с молодыми, которые думают, что еще вся жизнь
впереди, и вдруг внезапно умирают от неожиданно посетившей болезни или
несчастного случая. Некоторые воцерковляющиеся имеют плохую привычку
бегать от священника к священнику «в поисках духовника». Порой такое
случается и с теми, кто приходит на первую исповедь. То ли от стыда, то ли от
страха, то ли от смущения, то ли еще от чего-то не называют на исповеди один
или более грехов. А потом эти чувства еще более обуревают человека и он
бежит к другому священнику с этими же нераскаянными на первой исповеди
грехами. Это неверный подход. Стоит помнить, что исповедь – это духовное
лечение, и лечиться лучше у одного «врача», который уже знает о других
«болячках» и сможет, сложив все воедино, получить более полную картину,
«поставить правильный диагноз» и «выписать правильное лекарство». Исходя
из вышеописанной логики, рекомендуется супругам иметь одного духовника.
В моей практике был случай, когда семейная пара исповедовалась у разных
священников. Жена первой пришла в храм, воцерковилась и стала ходить на
исповедь к довольно строгому батюшке-монаху. А муж воцерковился позже и
стал ходить к другому священнику, по характеру более мягкому и имеющему
определенный опыт семейной жизни. Так продолжалось несколько лет. И
стало заметно, что супруги отдалились друг от друга, даже ходили в разные
9

храмы. Всему виной стало то, что оба духовника имели разные воззрения на
обычные житейские ситуации, что, впрочем, никак не противоречило ни
канонам, ни церковным правилам. Батюшка-монах требовал от своей
духовной дочери максимальной строгости, а другой, женатый, батюшка учил
снисхождению к немощи ближнего. И то, и другое – благо. Но в итоге оба эти
мнения столкнулись лбами, и получилась довольно неприятная ситуация,
когда супруги стояли на грани развода. Брак удалось спасти, но путем
неимоверных усилий и усердных молитв. Поэтому лучше супругам искать
одного духовника, который будет в курсе их семейной духовной жизни и не
станет давать советы, которые будут противоречить друг другу. В свете
вышеизложенного случая хотелось бы предупредить о сложностях исповеди в
монастырях. Как правило, в монастырях духовники достаточно строги и
требовательны (хотя, конечно, не все), что может показаться
воцерковляющемуся человеку каким-то непреодолимым барьером на пути к
полноценной церковной жизни. К примеру, по итогам исповеди в монастыре
человеку может быть назначена епитимья по всей строгости канонов, что
может оказаться тяжелой ношей для него. Приведу пример, чтобы было
понятно. Сейчас очень многие люди, по незнанию или нарочито, прибегают к
помощи оккультистов (гадалок, экстрасенсов, биоэнерготерапевтов и прочих
деятелей), считая, что это все совершенно безобидное занятие, а если и несет
в себе какую-то опасность, то совсем небольшую. А вот как повелевают
поступать каноны Православной Церкви: ««Предающийся волшебникам…
дабы узнать от них, что восхотят им открыти, согласно с прежними
отеческими о них постановлениями, да подлежат правилу шестилетней
епитимьи. Той же епитимьи подлежит подвергать … и так именуемых
облакогонителей, обаятелей, делателей предохранительных талисманов, и
колдунов» (61 Правило VI Вселенского Собора). Т.е. человек должен быть
отлучен от участия в евхаристическом общении (попросту – от причастия) на
шесть лет. И это при условии того, что он уже кается в этом грехе и более не
совершит его. А теперь представьте себе человека, который совсем недавно
пришел в храм и попал на исповедь к строгому батюшке, который отлучил его
на 6 лет от причастия. И вовсе не потому, что батюшка вредный или злой. А
потому, что монастырская жизнь имеет определенный уклад по
монастырскому уставу, что, несомненно, отражается и на образе исповеди в
монастыре. Конечно, все сказанное – не однозначно установленное правило,
которого придерживаются абсолютно все духовники, абсолютно во всех
монастырях, но знать об этом надо, чтобы потом не удивляться строгой
епитимье и не искать способа смягчить ее. Однако не стоит думать, что
епитимьи накладывают только в монастыре. Епитимья – это способ
10

врачевания кающегося грешника, заключающийся в исполнении им дел
благочестия, определенных его духовником. Епитимия – духовноисправительная мера, направленная на исправление человека, она – средство
помощи кающемуся в борьбе с грехом. Епитимья может быть наложена и
приходским священником, но, скорее всего, она будет более мягкой, чем в
монастыре. Главное – понимать, что епитимья – это не наказание и, тем более,
не средство искупления греха. Искупитель только Один – Господь Иисус
Христос. Никому из людей не дано искупить свои грехи. Не лучший
помощник на исповеди – попытка оправдать свои грехи вынужденностью или
действиями других людей. Грех всегда совершает человек, а не кто-то за него.
А раз грех совершен, то, значит, он требует осознания и покаяния. Но для этого
нужно перестать искать виноватых. Как только это происходит, сразу все
становится на свои места и приходит покаяние. Также не стоит лукавить,
называя один грех другим, более мягким, либо пряча грех под витиеватыми
фразами. К примеру, избил, изнасиловал и обидел – это разные грехи, и нельзя
все три назвать только одним определением «обидел». Все три имеют разную
степень сложности. От подмены понятия суть не меняется, да и Бога обмануть
невозможно. И в конце, пожалуй, самый важный совет тем, кто готовится к
первой исповеди. Ни в коем случае умышленно не скрывайте на исповеди
грехи, даже самые сокровенные, о которых и подумать теперь страшно. Грех,
утаенный на исповеди, вменяется сугубо. Когда-то они были совершены,
теперь они требуют покаяния, абсолютно все, без исключения. Если не
покаяться, то они, воистину, станут смертными, как, впрочем, и любой
нераскаянный грех. Пусть будет тяжело сказать о грехах и покаяться в них
сегодня, чем завтра получить вечное осуждение от Бога. Желаю всем помощи
Божией и искреннего покаяния! И предлагаю вам, дорогие читатели,
поделиться своим первым опытом первой исповеди. Какие были переживания,
сомнения, страхи, и чем в итоге все закончилось.

11

2. Основные ошибки на исповеди (Таинстве покаяния)
3.
В этой статье я собрал наиболее частые ошибки на исповеди, о которых
предостерегают священнослужители.
Подготовка к исповеди
Для того чтобы исповедь совершилась, от исповедующегося необходимо
соблюдение следующих условий: сокрушение о своих грехах, твердое
намерение исправить жизнь, вера в Господа нашего Иисуса Христа, надежда
на Его милосердие.
Существует подготовка к Таинству Святого Причащения (молитвенное
Последование, евхаристический пост…). Она не распространяется на
Таинство Покаяния (Исповедь). На исповедь достаточно просто решиться и
прийти, имея желание очистить душу и осознав соделанные грехи.
Таинство Покаяния и Таинство Причащения – это два разных Таинства. Перед
Причащением принято очищать душу исповедью. Но если вам необходима
только исповедь, то достаточно прийти в храм или вызвать священника на дом
(в больницу) в случае тяжёлой болезни.
Желательно заранее осмыслить свою жизнь и прочитать пособия к Исповеди.
Если же вы понимаете, что другой возможности исповедоваться уже не будет,
или она будет не скоро, то честно скажите священнику: «Помогите мне, я не
осознаю за собой грехов».
Смысл исповеди
Покаяние должно совершаться не только в Церковном Таинстве – это процесс
всей жизни, именуемый духовной борьбой. В Таинстве Покаяния мы
получаем разрешение от грехов, но это не значит, что, выйдя из храма, мы не
должны внимательно следить за своими мыслями и поступками.
О грехах следует не только сокрушаться, с ними следует деятельно бороться,
используя опыт Церкви, изучаемый Аскетикой.
Таинство Покаяния не аналогично общению с психологом. Психолог помогает
решить психологические проблемы, психиатр лечит психические болезни, а
священник помогает настроить правильную духовную жизнь. Цель
12

пастырства – спасение души, а психотерапии – врачевание души в пределах
земной жизни человека.
Как проходит исповедь?
На первую исповедь (или исповедь после долгого перерыва)
лучше не приходить в воскресенье или в дни больших церковных праздников.
И обязательно предупредите священника, если это ваша первая исповедь, или
о том, что вы давно не исповедовались.
Следует различать Таинство Покаяния и духовную беседу со священником.
Если вы хотите что-то спросить или о чем-то посоветоваться со священником,
то лучше это сделать после того, как ваша исповедь будет произнесена.
Когда вы подходите на исповедь, то обычно можете оценить количество
исповедников. Если их много, то постарайтесь не тратить время на беседу на
общедуховные темы. Исповедующий священник старается распределить
имеющееся время равномерно на всех. Поэтому отнеситесь с пониманием к
просьбе подойти с беседой вне исповеди.
Не смущайтесь, если священник не дал вам возможности произнести
(прочитать) все грехи, в которых вы желали исповедоваться. Обратите
внимание: Таинство именуется «Таинством Покаяния», а не «таинством
прощения произнесённых вслух грехов».
Иногда можно увидеть, что исповедь совершается перед самим Причастием.
Исповедь на запричастном стихе неуместна и может допускаться в
исключительных случаях. Поэтому, если Вы не готовились ко Причастию, то
не нужно стараться исповедаться непременно во время Литургии. Обычно
исповедь совершается вечером, после вечернего богослужения. Но можно
попросить священника об исповеди в любое внебогослужебное время.
Исповедь – это Таинство. Что значит Таинство? Это означает, что в нём
действует Бог. Мы исповедуемся не священнику – человеку, но Богу при
свидетельстве священника. Слова покаяния мы должны обращать к Богу, а не
к священнику, поэтому фраза: “Батюшка, согрешил(а) тем-то и тем-то”, —
неуместна.
Стесняйтесь не покаяния, а греха
13

Все сомнения и страхи оставьте за порогом храма, все они от лукавого,
начиная от «мне нужно ещё тщательнее подготовиться», до «а вдруг батюшка
рассердится». Положитесь на Бога и очистите душу, какие бы препятствия и
сомнения Вас не одолевали.
Если человек сознательно утаивает на исповеди грехи, то исповедь считается
недействительной и, мало того, такой человек вместо исцеления впадает в
двойной грех – маловерия или недоверия к Богу, Который и так видит все наши
грехи.
Не нужно пытаться «разбавить» грехи упоминанием того, что каких-то грехов
у нас точно нет или перечислением своих заслуг.
Исповедовать нужно в первую очередь то, за что стыдно, а не пытаться
беспорядочно успеть перечислить как можно больше грехов.
Как разовое исключение, если вам крайне трудно назвать тяжёлые грехи,
напишите их на листочке и передайте его священнику на исповеди. Попросите
прощения за стыд исповедания своих грехов.
Наименование грехов
Исповедь всегда должна быть предметной и конкретной. Бесплодно каяться в
том, что ты «горд». Это бессмысленно. Потому что после такого покаяния в
жизни ничего не меняется. Правильно покаяться в том, что мы высокомерно
посмотрели или сказали какие-то слова осуждения конкретному человеку. При
этом избегайте лишних подробностей и повторений одного греха в разных
ситуациях.
Единственное исключение – грехи в области пола, они исповедуются без
подробностей, только именуются (например, блуд, прелюбодеяние…).
Причём, даже если священник просит вас рассказать подробности совершения
такого греха, вы имеете право не делать этого.
Каждый грех имеет свое название. Если вы не знаете значение какого-либо
слова из перечня грехов, включать его в исповедь «на всякий случай» не надо.
Не нужно перекладывать на священника функции по определению
наличия/отсутствия греха в той или иной вашей жизненной ситуации. Если
есть действительно сложный вопрос, лучше подойти с ним на беседу до
исповеди. Просьба у исповедального аналоя: “Батюшка, скажите, а это грех
14

или нет?” — часто говорит лишь о вашей неготовности к серьезному
разговору.
Не превращайте исповедь в беседу о своих недостатках, сомнениях, о своей
нелёгкой жизни. Исповедь — это преддверие Страшного Суда.
Нельзя лукавить, использовать двусмысленные слова и выражения и
эвфемизмы. Вместо «украл» – «обидел человека», вместо соблудил – перешёл
грань в отношениях и т.п. Аборт правильнее называть убийством ребёнка во
чреве.
Особенно это касается алкоголизма. Один алкоголик на исповеди говорит
священнику: «Ну, выпил я». А тот его успокаивает: «Да я тоже позавчера в
гостях был, выпил». Но это громадная разница – немного выпить раз в месяц
в гостях или зависимость. Эту страсть сложно у себя диагностировать. Есть
даже медицинский термин – анозогнози́я – состояние, при котором у пациента
отсутствует осознание наличия болезни. Спросим у опустившегося
алкоголика, питающегося на помойке, пьяница ли он? Он будет упрямо
твердить, что пьёт только когда хочет. Но умолчит, что хочет регулярно.
Исповедь — баня, омывающая душу
Говорить: «У меня нет грехов, никому ничего плохого не делал» —
безрассудно. «Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и
не грешил бы» (Еккл.7:20), «Если говорим, что не имеем греха, – обманываем
самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи
верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды.
Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова
Его нет в нас» (1Ин.1:8-10).
Не откладывайте самые постыдные грехи на следующую исповедь. По словам
одного священника: “Я служу уже 12 лет, и за это время практически не
встречал ни одного “оригинального” греха. Всё, о чем говорят на исповеди,
уже было в истории, и было неоднократно. Поразительно, но после
библейских времен человечество новых грехов не изобрело. Внешние условия
жизни, ее темп и уклад переменились до неузнаваемости, но страсти,
одолевающие человека, всё те же».
Исповедь подобна бане, она омывает грехи, если кто моется в бане, тот моется
сразу весь, а не по частям.
15

Если человек сознательно утаивает на исповеди грехи, то исповедь считается
недействительной и, мало того, он вместо исцеления впадает в двойной грех –
маловерия или недоверия к Богу, Который и так видит все грехи человеческие.
Формальная исповедь
Шаблонные фразы: «Грешен всеми грехами, каюсь», или: «Согрешил делом,
словом, помышлением и всеми своими чувствами», или: «Согрешил против
4-й заповеди, против 7-й заповеди» – очевидный формализм. Причиной его
является и ложный стыд перед духовником, и нерешительность, но особенно
– малодушный страх всерьез начать разбираться в своей жизни, полной
мелких, ставших привычными, слабостей и грехов. Такая исповедь
превращается не в целительное самоосуждение, но в греховное
самооправдание.
Следует избегать самооправдания. Кто первый этим согрешил? Адам и Ева.
Исповедовать следует не грехи родственников, соседей и других людей, а свои
грехи. В любых ситуациях, где мы согрешили, виноваты мы, кто бы нас ни
провоцировал, и какие бы обстоятельства этому ни сопутствовали. После
одной такой исповеди батюшка ответил: «Передайте соседке, что её грехи
отпущены». Никогда не жалуйтесь на исповеди на других людей, неважно кто
спровоцировал, важно кто совершил грех.
Отношения со священником
Помните, что священник в Таинстве Покаяния — свидетель, исповедуетесь вы
Богу.
Старайтесь исповедоваться одному священнику, а не бегать по разным,
стыдясь духовника. Священник – врач духовный, чем лучше он будет вас
знать, тем лучше сможет помочь в борьбе со страстями.
Не ищите обязательно снисходительного священника, в меру строгий
батюшка будет не потакать нашему слабоволию, а дисциплинировать нас на
пути духовной борьбы.
Не ищите и близких личных отношений со священником, они редко идут на
пользу, значительно чаще вредят обоим.

16

Священник ни при каких обстоятельствах не может раскрыть то, что услышал
на исповеди. Но желательно и исповеднику понимать, что полученный им на
исповеди совет касается только его конкретной ситуации.
Охлаждение к исповеди
Что делать, если происходит охлаждение к исповеди? Можно услышать
рассуждения о том, что «исповедь – не билет к Причастию» и поэтому можно
исповедоваться гораздо реже, чем Причащаться. На самом деле, если
интенсивность вашей духовной жизни предполагает Причастие более одного
раза в неделю, тогда вопрос об обязательности исповеди перед Причастием
можно обсудить с духовником. Если же человек причащается раз в месяц, и на
этом основании хотел бы исповедоваться, допустим, раз в два месяца (ну не
каждый же раз перед Причастием), то это может говорить о серьезных
духовных искажениях, о нерадении в деле спасения.
Не избегайте исповеди по причине того, что придется повторять уже
исповеданные ранее и повторенные грехи. Говорят: «зачем каяться, всё равно
согрешу». Тогда и руки не нужно мыть, ведь всё равно испачкаются…

17

священник Михаил Немнонов

О чем нужно помнить, готовясь к исповеди

«Исповедь – ключ от Царства Небесного»1, сказал один современный
афонский подвижник.
Действительно, нет других средств, кроме исповеди, чтобы избавиться от уже
совершенных грехов. В ней же мы черпаем духовные силы, чтобы бороться с
грехами и в будущем.
Грех – это все, в чем мы разошлись с волей Божией, будь то в деле, в слове или
в помышлениях. «Все мы, человеки, – пишет святитель Игнатий, – находимся
больше или меньше в самообольщении, все обмануты, все носим обман в
себе»2. Все мы, следовательно, должны измениться, – покаяться.
Покаяние буквально переводится с греческого как изменение – души или,
точнее, изменение ума. Ума – потому что неверность Богу начинается в
мыслях, и соделанный грех в конечном итоге еще больше извращает наш ум.
Потому-то мы и должны каяться не только в противных Богу делах, но также
в греховных словах и мыслях. Бог стал Человеком, чтобы спасти и обновить
всего человека – его душу, и тело, и ум. Наши силы соединяются здесь с Его
силой – мы и сами стараемся быть Ему верными, и просим Его с полной верой
о помощи. Все решает не то, кем мы были до встречи с Ним. Важнее другое –
есть ли в нас покаяние, то есть воля к тому, чтобы дать Ему место действовать
в нас и спасти наши души.
Исповедь – важнейшая часть покаяния. То, как мы исповедуемся, очень мало
зависит от наших знаний, способностей или воспитания. Одним словом, беда
не в том, что нас «не научили». Хорошая исповедь бывает у тех, кто
действительно хочет расстаться с грехами, – учили их этому, или не учили.
Это желание в нас, к сожалению, не всегда проявляется с одинаковой силой.
Кто-то удачно сравнил дух человека с пушинкой – иногда он легко
поднимается ввысь, к небесам, но также легко и опускается книзу. Когда это
случается, страдает и исповедь – даже думать о ней нам бывает труднее. Но в
каком бы мы ни были состоянии, то как мы исповедуемся, зависит от нас – от
того, не забыли ли мы, в чем смысл исповеди и насколько серьезно к ней
подготовились.
Должно быть исповедано все, в чем мы согрешили
18

Это значит, что исповедь должна быть не только искренней, но и подробной.
А для этого нужно стараться все обдумать и вспомнить заранее. Можно взять
в помощь хорошую книгу – например, «В помощь кающимся» святителя
Игнатия Брянчанинова, «Накануне исповеди» отца Григория Дьяченко или
«Опыт построения исповеди» отца Иоанна (Крестьянкина). Это нужно,
разумеется, не для того, чтобы на исповеди заглядывать в книгу или списывать
оттуда грехи слово в слово. Книга лишь помогает осознать и увидеть грехи
забытые и незамеченные, не заменяя при этом собственных наших усилий.
Хорошо помогает припомнить грехи и повествование о мытарствах
блаженной Феодоры из жития преподобного Василия Нового († около 944
года)3. Напомню, что Феодора много лет усердно служила святому Василию.
Она была очень благочестива, давно овдовела и ее жизнь проходила в
усердной молитве и целомудрии. В житии говорится, что Феодора с великой
любовью принимала всех приходящих к святому, всех утешала, была
милостива, боголюбива и исполнена духовной премудрости. Не гневаясь на
своих недругов, она терпеливо сносила обиды, всегда скорбела о чужих бедах
и всем старалась помочь. Порой она плакала о грехах своих целые ночи и
напоследок, перед самой кончиной, приняла монашеский чин.
Позднее, спустя сорок дней после смерти, по молитвам св. Василия Феодора
явилась ученику старца, Григорию, подробно рассказав ему, с каким великим
трудом она проходила мытарства4.
Сперва ей пришлось дать ответ за грехи языка, — всякое слово праздное,
бранное, бесчинное, скверное; за все легкомысленные слова, сказанные ею от
юности – все, что она говорила неразумного и скверного, в особенности –
кощунственные и смехотворные речи, а также мирские бесстыдные песни,
которые она пела когда-то. Ей представляли все это в подробностях, с
указанием времени, места и лиц, перед которыми она грешила, напоминая
грехи, совершенные в далеком прошлом, о которых она забыла и думать.
Затем нужно было ответить за всякое ложное слово, и здесь Феодора была
обличена в двух вещах: в том, что она «иногда в некоторых малых вещах
допускала себе лгать, не вменяя того в грех, а также и в том, что многократно,
стыдясь грехов своих, приносила духовному отцу своему неполную
исповедь». Здесь также испытывались грехи лжесвидетельства, преступление
клятв и призывание имени Божия всуе, которых, по милости Божией, Феодора
не совершала.
19

Далее следовало мытарство осуждения и клеветы, где Феодора «увидела,
сколь тяжек грех оклеветать кого-либо, обесславить, похулить, а также
надсмеяться над чужими пороками, забывая о своих». «Если иногда, –
говорила блаженная, – приходилось мне слышать, как кто-нибудь осуждал
другого, я мало внимала осуждающему, и если прибавляла что от себя в этом
разговоре, то только такое, что не могло послужить ближнему в вящшую
обиду, да и тогда тотчас же останавливалась, зазирая себя за это немногое.
Однако и такие провинности были истязателями поставлены во грех мне».
Следующим было мытарство чревоугодия. «Злые духи, обойдя нас, как псы,
тотчас же выставили на вид все мои прошлые грехи чревоугодия, когда я
предавалась излишеству в пище и питии и ела через силу и без всякой нужды,
когда я, как свинья, приступала утром к еде без молитвы и крестного знамения,
или же когда постом садилась за стол раньше, чем это дозволяли правила
церковного устава. Представили они также чаши и сосуды, из коих я
упивалась, предаваясь пьянству, и даже указывали число выпитых чаш,
говоря: «Столько чаш испила она на таком-то пиру и с такими-то людьми; в
другое же время и в другом месте столькими-то чашами упилась она до
беспамятства; сверх того она столько-то раз пировала, предаваясь пляске и
песням, и после таких пиров ее с трудом приводили домой; так она изнемогала
от безмерного пьянства».
На пятом мытарстве испытывались грехи лености – дни и часы, проведенные
в праздности. Здесь истязались те, кто, бездельничая, жил за счет других, те,
кто не исполнял как следует дело, за которое получал плату, а также и те, кто
ленился молиться и ходить к литургии и к иным службам Божиим.
«Испытуется там, – как сказано в житии, – также уныние и небрежение о душе
своей, и всякое проявление того и другого строго взыскивается, так что весьма
многие люди мирского и духовного чина низвергаются с этого мытарства в
пропасть».
Феодора едва миновала и это мытарство; впереди же было еще пятнадцать
мытарств. Там испытывались грехи воровства, скупости и сребролюбия,
беззаконная прибыль, неправда в суде и в весах, удержание платы, получение
взяток, вражда, ненависть, зависть и гордость. Злые духи испытывали грехи
самомнения и тщеславия (к числу которых святые отцы относят также любовь
к красивым вещам и одеждам, желание блеснуть умом, знаниями или
благочестием, человекоугодие и желание начальствовать и учить других),
непочтения к родителям и ко всем, кто получил власть от Бога, грехи злобы,
20

гнева и ярости, колдовства и убийства. Все их Феодора миновала почти
беспрепятственно, так как из этих грехов в ней почти ничего не нашлось.
Далее путь лежал через мытарства блудных грехов, где истязались «всякое
любодеяние, всякая блудная мысль и мечтание, а также страстные
прикосновения и любострастные осязания; грехи живущих в супружестве и не
соблюдающих супружеской верности; противоестественные грехи мужчин и
женщин, мужеложство и скотоложство, кровосмешения и иные тайные грехи,
о которых стыдно и вспоминать…» Несмотря на благочестие, в котором она
провела много лет, Феодора была жестоко истязана в блудных делах своей
юности, так как, стыдясь, не вполне искренно каялась пред своим духовным
отцом в содеянных раньше грехах. Ей было указано, когда, где и с кем она
грешила в своей прежней жизни. Кроме того, Феодора была виновна и в
нарушении супружеской верности. Ангелы положили там все до последнего
добрые дела Феодоры, и едва избавив ее от лютой беды, продолжили путь.
После блудных грехов испытывались грехи ереси – сомнения в вере и ее
искажения, хула на святыню и другие, подобные этим. Наконец, последним
было мытарство, «называемое мытарством жестокосердия. И если кто-нибудь,
хотя и совершит многие подвиги, будет постоянно соблюдать посты и усердно
молиться, а также сохранит неоскверненною чистоту свою, но при этом
окажется немилостивым и затворит сердце свое для ближнего, тот
низвергается оттуда в ад и заключается в бездне и таким образом сам остается
лишенным милости». Во всем этом Феодора была неповинна и, после всех
испытаний, она, наконец, вступила в Небесное Царство.
Казалось бы, обыкновенному человеку, не наделенному необычайной
духовной и нравственной силой, вообще невозможно пройти через эти
мытарства. И все же, с нас спросится не за все совершенные прежде грехи, а
лишь за грехи нераскаянные. Это видно и из предложенного повествования.
«Владыки мои, – спрашивала Феодора у ангелов, ведших ее, – все ли
христиане проходят эти мытарства, и нельзя ли человеку пройти их без
всякого истязания и страшных мучений?» Святые ангелы ответили ей: «Иного
пути, возводящего к небу, нет. Все идут этим путем, но не все подвергаются
таким истязаниям, каким подверглась ты, но только подобные тебе грешники,
которые несовершенную исповедь грехов своих совершали перед духовным
отцом, стыдясь беззаконных дел своих и утаивая многие из них. Если же кто
искренно и по правде, не утаивая ничего, исповедовает все дела свои и с
сердечным сокрушением кается во всех соделанных им прегрешениях, то
21

грехи такого человека, по милосердию Божию, невидимо изглаживаются, и
когда душа его идет по мытарствам, воздушные истязатели, разогнув свои
книги, не находят в них никаких рукописаний ее грехов и не могут сделать ей
никакого зла, так что душа та беспрепятственно и в веселии восходит к
престолу благодати. И ты, если бы сотворила совершенную исповедь и
покаялась бы во всех грехах твоих, – не претерпела бы таких истязаний…»
Одни чувства без слов – это не покаяние
Чувство и слово помогают друг другу на исповеди, хотя первое и не заменяет
второго. Сам яко Благ и Незлобивый Владыко, сия рабы Твоя словом
разрешитися благоволи, - говорится в одной из молитв перед исповедью. Мы
разрешаемся от грехов словами, а не слезами и чувствами. Феодора при жизни
горько плакала обо всех совершенных ею грехах, но за те из них, которые
остались неисповеданными, она была жестоко истязана.
Плач о грехах заповедан нам Господом. Блаженны плачущие, ибо они
утешатся (Мф.5:4). Но они утешатся не потому, что одних слез достаточно
для покаяния. Истинный плач о грехах непременно научит разрешатися
словом. Но если мы плачем, а о грехах толком сказать ничего не можем – это
не исповедь. Тогда нужно вернуться домой, хорошо все обдумать и снова
прийти, твердо помня грехи или записав их.
Бывает, мы плачем больше о том, что нам самих себя очень жалко. Этот плач
не приводит к блаженству — напротив, он только мешает нам каяться. Чем
сильнее в нас любовь к Богу – тем сильнее желание расстаться с грехами.
Напротив, чем больше мы любим себя – тем меньше заботимся о покаянии, и
его место легко занимает печаль о собственных переживаниях.
В этом случае важно не дать себе волю изливать свои чувства вместо грехов.
Если же мы ими так увлеклись, что самих грехов почти и не помним, то
сначала потрудимся вспомнить грехи, а уже после этого пойдем
исповедоваться.
Можно помнить грехи и при плохой памяти
Нередко приходится слышать серьезную исповедь от тех, у кого память
довольно посредственная. Другие, напротив, не помнят грехов и с куда лучшей
памятью. Они помнят всю жизнь, но не помнят грехов. От них мы слышим:
«Согрешил делом, словом и помышлением, не знаю, что еще можно
22

сказать…» Но причащаться могут лишь те, кто на исповеди действительно
каялся. «Делом, словом и помышлением» – это не покаяние в конкретных
грехах. Священник вынужден объяснять этим людям, что с такой исповедью
не причащаются. Что же дальше? Иные уходят в обиде, говоря, что грехов у
них нет, но таких очень мало. Чаще всего мы немедленно слышим…
нормальную исповедь. Что же случилось? Внезапно улучшилась память? Нет,
возникло желание. Они захотели – и сразу же вспомнили немало грехов.
Тот, у кого в душе грехи отзываются болезненным чувством, вспомнит их и
без принуждения. Хорошо сказал об этом отец Александр Ельчанинов:
«Иногда на исповеди ссылаются на слабую память, не дающую будто бы
возможность вспомнить все грехи. Действительно, часто бывает, что мы легко
забываем свои грехопадения, но происходит ли это только от слабой памяти?
Ведь, например, случаи, особенно больно задевшие наше самолюбие, или,
наоборот, польстившие нашему тщеславию, наши удачи, похвалы по нашему
адресу мы помним долгие годы. Все, что производит на нас впечатление, мы
долго и отчетливо помним, и если мы забываем наши грехи, то не значит ли
это, что мы просто не придаем им серьезного значения?”»5
Чем меньше грубых грехов, тем глубже становится исповедь
Если грехи наиболее тяжкие уже исповеданы и не повторялись – это только
одна ступень покаяния. Общий вес так называемых «мелких» грехов во много
раз больше, чем у грехов смертных. Один большой камень легче сбросить с
горы, чем мешок, наполненный мелкими камешками. Впрочем, и
«невыносимое по своему свойству, – говорит св. Иоанн Златоуст, – может
сделаться легким, если мы примемся за него с охотою»6. Царство Небесное
силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф.11:12). И если
мы не приложим труда к тому, чтобы видеть грехи малозаметные, они
отзовутся унынием, черствостью и затем приведут нас к новым падениям.
Что мы не совершаем грехов, которые позволяют себе другие – суть дела от
этого не меняется: каждый ответит сам за себя. Кому больше дано, с того
больше и спросится; кто больше делает, тот лучше видит, чего он не сделал
или сделал не так. «Ни одна добродетель не выше покаяния, – пишет св. Исаак
Сирин, – потому что дело покаяния никогда не может быть совершенно.
Покаяние всегда прилично всем – грешникам и праведникам, – желающим
улучить спасение. И нет предела усовершенствованию, потому что
совершенство и самих совершенных есть подлинно несовершенно. Потому-то
покаяние до самой смерти не определяется ни временем, ни делами…»7
23

Лучшая подготовка – вспоминать каждый день понемногу
«Кто запрещает тебе самому, – говорит отец Иоанн (Крестьянкин), —
внимательно подумать заранее о своей жизни, приготовляясь к Исповеди в
течение нескольких дней говения, чтобы было, в чем каяться… Дома, пред
Лицем Господа, надо продумать свою жизнь и именно свои частные
нарушения воли Божией. Проверить себя: соответствует ли все мое поведение
тому, что требует от меня Господь, как от христианина. Приучишь себя к такой
проверке, тогда откроется тебе такая бездна грехов в твоей душе…»8
Подробнее пишет об этом святитель Феофан Затворник: «Войдемте же в себя
самих, и начнем перебирать, что есть в нас. Вмешательство в это дело какоголибо стороннего лица неуместно и совсем невозможно. Войти в вас и
разобрать дела вашей совести никто не может, кроме вас самих, и извольте это
сделать… Чтобы хорошо себя рассмотреть, нужно обратить внимание на три
стороны нашей деятельной жизни – на дела, единичные действия (мысли,
слова, поступки), совершенные в определенном месте при определенных
обстоятельствах; на сердечные расположения…, под делами скрытые, и на
общий дух жизни».
Возможно ли сделать все это в течение двух-трех часов или даже за день-два
до исповеди?
Возможно, но только в том случае, если мы уже приучили себя каждый день
проверять свою совесть. Если же нет – никакие усилия, затраченные перед
самой исповедью, не помогут нам вспомнить всего, что мы забыли.
Каждый из нас при желании может запоминать или записывать грехи,
совершенные им в течение дня – будь то делом, словом или помышлением.
Хорошо, если мы запишем их несколько, в крайнем случае – хотя бы один.
Дело, конечно, не в том, чтобы за месяц записать к исповеди ровно тридцать
грехов. Наша задача шире и глубже – вспоминать все, чем мы согрешили. И
если за месяц и больше мы можем вспомнить лишь один-два греха – это
значит, что к исповеди мы еще не готовы.
Нерегулярная исповедь не может быть полной
Наиболее содержательной исповедь обычно бывает у тех, кто приступает к
этому Таинству в среднем не реже одного раза в месяц. Чем дольше мы не
исповедаемся, тем хуже помним грехи. Конечно, можно от всей души каяться
24

и после больших перерывов, и самая первая исповедь бывает у многих вполне
содержательной. Но только едва ли кому-то удастся сохранить этот добрый
настрой, если до следующей исповеди снова пройдет много времени.
Но не значит ли это, что мы должны исповедоваться чем чаще – тем лучше,
так часто, как только возможно? Ведь в древности в монастырях иноки каялись
перед духовниками по два раза в день? Что ж, если бы мы по своему
внутреннему устроению были так же готовы к тому, чтобы каяться два раза в
день, как те иноки, мы бы могли им подражать. На практике те, кто приходят
на исповедь и утром, и вечером, и когда только могут («сходить что ли на
исповедь…»), впадают в расслабленность и хуже готовятся. В итоге эта частая,
вроде бы, исповедь несет в себе меньше, чем если бы мы не ленились дать себе
труд хорошо все продумать и вспомнить, даже если это потребует
дополнительно несколько дней.
Сначала о том, о чем тяжелее всего говорить
Аще что скрыеши от мене, сугуб грех имаши, – говорится в последовании
Таинства исповеди. «Сугуб» – значит «вдвойне»; утаенный грех после
исповеди становится еще тяжелее.
Все это знают, и все же нередко приходится слышать: «Я уже столько-то лет
исповедаюсь, но вот в этом грехе не решался покаяться». Причины понятны.
И стыдно – нам важно, как мы будем выглядеть перед священником, и жаль
расставаться с «любимым» грехом. Понятны и следствия. Тем, что нам не
было стыдно грешить, но стыдно соделанный грех исповедать, мы сами себя
ввергаем в тоску, уныние и различные внешние скорби. А желание не
расставаться с грехами наказывается своим исполнением – они и вправду
остаются при нас.
Кто-нибудь спросит – насколько исповедь должна быть подробной?
Настолько, чтобы священник понял суть дела. Один наш молодой прихожанин
старательно прятал самые стыдные грехи между другими, при этом называя
их «в общем». В конце исповеди он, правда, каялся и в этом тоже. Результат –
вскоре этот молодой человек вообще перестал жить церковной жизнью и
исповедоваться, и затем через пару лет ему пришлось начинать все сначала. С
другой стороны, из людей, недавно пришедших в храм, остаются, как правило,
именно те, кто на исповеди сразу начали с главного.

25

Чтобы не потерять это главное, говорите прямо и как можно яснее. Если мы
исповедаемся в выражениях, которых никто, кроме нас, не поймет (к примеру,
говоря о блудных грехах что-то вроде «согрешил невоздержанием»), это
самообман, а не исповедь.
Иногда бывают нужны и детали. Например, сказать «согрешил воровством»,
не сказав, что именно произошло – значит ничего не сказать. У одних
«воровство» – это ластик или линейка, украденные в детстве у соседа по парте,
у других – миллионы, нажитые за чужой счет. И если мы опустили что-либо
важное, без чего непонятно, в чем наша вина, нужно снова об этом сказать
поточнее.
Наконец, и намеки – даже понятные («смотрел… не то, что нужно») –
неуместны на исповеди. Потом сами же будете сомневаться, исповедали вы
свой грех, или нет.
Одним словом, если мы умели грешить и хотим за это не быть осужденными,
мы должны называть грехи на исповеди так же конкретно, как нам бы назвали
их на Суде. Как говорил один опытный духовник, прославлен у Бога бывает
тот, кто на исповеди себя полностью обесславил перед священником.
Мы каемся перед Богом в грехах, а не в видах греха
Мы оскорбляем Бога грехами, а не тем, как они называются. Одни названия
грехов и страстей («согрешил осуждением, нерадением, ложью») – это самая
примитивная исповедь; насколько она коротка и удобна, настолько же и
далека от реальности. Называя грехи только по имени, мы не можем сказать
само то, в чем каемся. «Осуждение, нерадение, ложь» – слова слишком общие
и малопонятные. Например, три человека осудили четвертого. Один из них
скажет потом на исповеди: «согрешил осуждением», осудив его в помыслах.
Другой весь день обсуждал человека, который не угодил ему, со всеми
знакомыми, и тоже скажет: «согрешил осуждением». Третий тем временем в
глубокой истерике ссорился с теми, кто не захотел его поддержать… Много
ли общего при одном общем слове? Мы просим у Бога прощение на исповеди
за поступки, слова и дурные помыслы. За них-то Он нас и прощает, но только
когда мы в них исповедуемся. Прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, гласит разрешительная молитва. От всех исповеданных ними грехов, если,
конечно, они были рассказаны.

26

Святитель Феофан Затворник пишет об этом: «Замечаете также, что на
исповеди читаете написанные в тетради грехи… Верно, вы пишете общие
грехи, в которых кто не грешен? А вы записывайте дела. Например, не пишите:
я вздорлива, а запишите дело, в котором обнаружилась вздорливость. Так,
сестра сказала слово неприятное, я рассерчала и побранилась. Еще:
приглянулось мне лицо одного человека, и впечатление это осталось (лиц не
сказывать). Так и о всем».
Чем меньше лишних слов – тем лучше
И для тех, кто за вами ждет своей очереди, и для священника, и, конечно, для
вас. Речь идет обо всех тех словах, которые не помогают священнику лучше
понять, в чем вы именно каетесь. Их приходится слышать достаточно много,
и сам кающийся в них первым теряется.
Многие, например, начинают словами: «Грешен во всем, не счесть моих
грехов». Чаще всего затем выясняется, что самих грехов человек и не помнит,
да и не собирался их вспоминать. Но если бы даже он дальше и каялся – такое
начало только мешает. Исповедник сбивает сам себя с толку – ему кажется,
что все уже сказано, а ведь по существу дела он еще ничего не сказал.
Иногда говорят и немного иначе: «Грешен всеми грехами, кроме такого-то»,
или «признаю за собой все грехи, упомянутые в молитвослове». Это – тоже не
исповедь: наше дело конкретно сказать, в чем мы каемся, предоставив
священнику самому разобраться, всеми ли мы согрешили грехами или в
молитвослове есть и другие.
Долгая речь не всегда содержательна. Когда исповедь бывает затянута, это не
значит, что мы лучше каемся. Скорее, мы просто хуже готовы или чересчур
влюблены в себя. Обилие пауз и отступлений несет на себе печать эгоизма, а
также неряшливого мышления. Нередко долгие повествования, если бы их
произнести поживее, могли бы быть в несколько раз короче без всякого
ущерба для содержания.
Кроме того, имеют значение далеко не все обстоятельства. Откуда мы шли и
куда направлялись, какого точно числа все случилось, кто стоял рядом, что
было вокруг, как звали людей, с кем мы вместе грешили, что мы сразу
почувствовали и что думали позже, спустя день или два – все это только лишь
отвлекает нас от тех самых грехов, в которых мы каемся.
27

Если вы сочли нужным написать свою исповедь, чтобы священник сам ее
прочитал, пожалуйста, помните, что вы пишете именно исповедь, а не чтолибо другое. Не надо писать автобиографию. Не надо под видом исповеди
изливать свои чувства – это разные вещи. Если в ваших мыслях еще нет
порядка – разберитесь в них, а потом пишите. Не пишите вперемешку с
грехами молитвы собственного сочинения. Не пишите о том, как вам надо
было поступить – пишите только одни грехи.
Если вспомнилось только два-три греха, подумайте, в чем вы еще согрешили.
Если же вышло больше двух-трех листов средним почерком, просмотрите их
снова и уберите все лишнее.
Рассуждения о грехах тоже излишни
«А значит, во мне действует такая-то страсть»; «а значит, ей содействует то и
другое», «а значит, она во мне только усилилась», «а значит, во мне есть и
такой-то грех…» Это – тоже крайность. Так бывает, когда мы все обдумали,
но при этом не каемся, а философствуем. А между тем, просить прощения и
рассуждать – далеко не одно и то же. Если нас кто-то обидел и говорит:
«Прости меня, я виноват», – это одно. И совсем другое, если мы слышим:
«Прости, – это во мне действовала такая-то страсть, а она действовала по
таким-то причинам». Неуместно, а главное – в рассуждениях подобного рода
и правда действует страсть: гордыня. Рассуждая вместо того, чтобы каяться,
мы ставим себя несколько выше, чем следует ставить себя человеку, который
просит прощения в грехах. А тот, кто приходит на исповедь в уповании на
милость Божию и сознавая, что сам он – ничто, будет каяться без рассуждений
и без всяких «а значит».
«Не советовал бы я вам, – пишет святитель Игнатий Брянчанинов, – входить в
подробное и тонкое разбирательство грехов и греховных качеств
ваших. Соберите их все в один сосуд покаяния и ввергните в бездну
милосердия Божия. Тонкое разбирательство грехов своих нейдет человеку,
ведущему светскую жизнь: оно будет только ввергать его в уныние,
недоумение, смущение… Грехи, соделанные словом, делом, сложением
помышлений, должно сказать на исповеди отцу духовному, а в тонкое
разбирательство духовных качеств, повторяю, не должно светскому человеку
пускаться: это ловушка, ставимая ловителем душ наших. Познается же она по
производству в нас смущения и уныния, хотя по наружности и облечена в
благовидность добра»9.
28

Ни в чем себя не оправдывать
Самооправдание – первый враг исповеди. Оно страшнее, чем страх перед тем,
что священник плохо о вас подумает. В нем больше лукавства, чем в утаивании
грехов от стыда. Мы не будем долго скрывать грехи, хорошо нами осознанные.
Когда-нибудь явится здравая мысль: ведь если речь идет о жизни и смерти –
какая разница, как мы будем выглядеть? Явится – и приведет нас на исповедь
вместе с утаенными прежде грехами.
Хуже, если грех нами скрыт еще прежде исповеди от самих себя. «Я потому,
– говорят, – в этом не исповедался, что не осознал это как грех». Чаще всего
это ложь; было бы честнее сказать: «Не исповедался, потому что сознательно
уговорил себя не считать это грехом». Можно сделать это по-разному: «А кто
этим не грешен?» «А что тут такого?» «А где в Евангелии прямо сказано, что
так нельзя поступать?» «А как можно было еще поступить при таких
обстоятельствах?» Бывает, человеку указывают на грехи его ближние, но
узнаем мы это от ближних, а не от самого человека. Бывает, что перед теми же
ближними он и сам нехотя признает те грехи, в которых на исповеди все же не
кается… Причем, так случается также и с теми, кто имеет и некоторый опыт,
и книги, и чья регулярная исповедь бывает то ли длиннее, то ли протяжнее,
чем у многих других.
И неудивительно. «Тайна подлинного покаяния не исчерпывается знанием
соответствующей литературы и сухим перечислением своих грехов. Она, эта
тайна, совершается глубоко в сердце кающегося…»10 Что совершается в
сердце гордого человека, который перед Крестом и Евангелием готов
извиваться, подобно ужу, чтобы в своих глазах остаться хорошеньким? Что
привело его к исповеди – желание очистить себя от грехов или избавиться от
неприятного чувства, которое после грехов осталось?
Мы избежим осуждения у Бога, когда сами себя осудим. А что значит себя
осудить? Это значит – сокрушаться о самих грехах, а не об их неприятных для
нас последствиях. Это значит – не смотреть на грехи других с высоты своих
мнимых достоинств. Это значит – осознавать вину перед Богом до такой
степени ясно и полно, чтобы самим нам казалось нелепым, когда нас другие
переоценивают.
Не могу забыть слов одного пожилого священника, сказанных им перед
исповедью. Это было давно, много лет назад, в один из тех дней, когда все
причащаются – в Великий Четверг или в Сочельник. Я тогда только начинал
29

ходить в храм, и этот простой и короткий рассказ хорошо мне запомнился.
После вечерней службы в храме перед тем, как все начали исповедоваться, он
говорил: «Однажды ко мне пришли на исповедь два человека. Один из них
начал каяться, но только я никак не мог понять, что же случилось. Он сначала
сказал, что что-то украл. Потом стало у него получаться, что он то ли крал, то
ли не крал. И мне стало как-то не по себе. Он все время пытался найти что-то
такое, что его бы оправдывало.
Потом подошел другой и прямо говорит: «Я украл». И мне стало легко и
радостно, что человек изжил этот грех и хотел полностью от него
избавиться…»
Я не думал тогда, что и самому придется испытывать подобные чувства. Когда
слышишь что-то вроде «я виноват, но так получилось, потому что…», и правда
становится не по себе. Вся ответственность за наши поступки лежит только на
нас, и если мы пытаемся переложить ее на кого-то другого, мы этим сами
лишаем себя плодов исповеди. Зато когда вы обвиняете во всем только себя, –
что бы вы ни натворили, как бы ни были тяжки ваши грехи, – не только вы
сами их оставите с радостью: за вас будет радоваться и священник. Но и это
не главное: Сказываю вам, - говорит Господь, – что на небесах более радости
будет об одном грешнике кающемся, чем о девяноста девяти праведниках, не
имеющих нужды в покаянии (Лк.15:7).
Без реальных усилий все будет бездейственно
До сих пор мы говорили о самой исповеди. И все же честная, собранная и
подробная исповедь – это только лишь часть покаяния. Другая часть
заключается в желании исправить и самое дело.
Если дела уже неисправимы – в любом случае должно быть изжито то
внутреннее устроение, которое к ним привело. Его не исправить без исповеди,
но и не исправить одной только исповедью: покаяние - изменение – будь то
ума, души или сердца, должно затронуть и дела человека – оно должно стать
изменением жизни.
Именно этот призыв заключен в словах: покайтесь, приблизилось Царство
Небесное (Мф.3:2). Первым их произнес св. Иоанн Предтеча, посланный,
чтобы приготовить путь Господу (Мф.3:3). Его проповедь приводила к тому,
что Иерусалим и вся Иудея… выходили к нему и крестились.., исповедуя грехи
свои (Мф.3:5-6). Что же дальше? Предтеча указывал им, что одного этого
30

недостаточно: сотворите достойные плоды покаяния (Лк.3:8). Народ это
понял и спрашивал: Учитель! Что нам делать? (Лк.3:12) И он объяснял
каждому, что надо делать, чтобы жить по Истине и не грешить дальше.
Сам Спаситель учил словами: Покайтесь, приблизилось Царство
Небесное (Мф.4:17), добавляя: покайтесь и веруйте в Евангелие (Мк.1:15).
Евангелие и говорит, что нам делать – как устроить и жизнь, и свой
внутренний мир. Несколько позже Христос укорял города, в которых
наиболее явлено было сил Его, за то, что они не покаялись (Мф.11:20). Он
предупреждал их, что Содому, Гоморре и другим городам, жестоко
наказанным за беззакония, в день суда будет легче, чем им — тем, кто слышал
Христа, но не покаялся. Как не покаялся — не исповедался? Скорее — не
собирался менять своих дел.
Апостол Павел всей земле… проповедовал, чтобы они покаялись и обратились
к Богу, делая дела, достойные покаяния (Деян.26:20). Он убеждает
Тимофея с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния
к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который
уловил их в свою волю (2Тим.3:25-26). Могли ли они освободиться от
диавольской сети одной только исповедью, хотя бы и искренней?
Без достойных покаяния дел не может быть и познания Истины. Истина – то,
во что следует верить, но также и то, что мы должны делать. Ее познание
теряет смысл без усилий исправить все, в чем мы сейчас каемся.
Вера без дел мертва (Иак.2:17); будет ли живо без дел покаяние? Уничтожим,
выбросим из своей жизни все, в чем мы каемся, – и оживет наша вера, и мы
оживем. Тогда и к нам будут относиться слова: Всякий верующий не
постыдится (Рим.9:33).
***
Нет таких состояний души, когда невозможно покаяться. Правда, бывает, что
мы не хотим каяться, но не хотим и не можем - два разных явления. Неверие
в Бога всегда добровольно, как и нежелание к Нему обращаться. Нас не
научили? Но только ли этому? Или все, что мы знаем, умеем и любим было
кем-то специально привито извне? Нежелание помнить и видеть грехи,
нежелание жить в согласии с Истиной – все это, конечно, мешает нам каяться.
Только здесь дело не в невозможности, но в нашей глубокой, сильной и
нежной самовлюбленности – а она добровольна.
31

И все же, пока мы живы, путь к Богу остается открыт. Весь Новый Завет
пронизан надеждой – надеждой Того, Кто всех нас создал, что кто-то из
созданных выберет лучшее. Ограничимся только одним примером. Среди всех
новозаветных Писаний нераскаянность мира ярче всего видна в
Апокалипсисе, но и там эта надежда открывается нам с самых первых страниц.
Все толкователи сходятся в том, что послание к семи Асийским Церквам во
второй и третьей главе Апокалипсиса адресовано ко всей полноте Церкви, – к
совокупности всех Православных Церквей, как в пространстве, так и во
времени, от апостолов и до конца мира. Таким образом, каждая из семи
Церквей в тех чертах, которые ей были присущи, служит также и символом
схожих с ней в жизни христианских общин разных мест и времен.
Первую из них, Церковь Ефесскую, Господь сперва хвалит за веру и
твердость. Ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего
трудился и не изнемогал… Ее же первую Он зовет к покаянию: Но имею
против тебя то, что ты оставил первую любовь твою (то есть ту первую
любовь к Богу и к ближнему, которая была незаметно утрачена при всех
добрых и славных делах). Итак, вспомни, откуда ты ниспал, и покайся, и
твори прежние дела; а если не так, скоро приду к тебе, и сдвину светильник
твой с места его, если не покаешься (Откр.2:3-5).
Смирнской Церкви не сказано о покаянии, поскольку она в нем уже пребывает.
Ее члены вместе с апостолом Павлом могут сказать о себе: я –
ничто (2Кор.12:11), и при этом делают все, чтобы спасти свою душу. Знаю
твои дела, – говорит Господь каждому из них, - и скорбь, и нищету, - впрочем
ты богат… Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни (Откр.2:10). Что
же, нищие духом недаром блаженны - Царство Небесное принадлежит им не
только там, но и здесь (Мф.5:3).
Третья Церковь – Пергамская. Как и другие, она имеет немало
достоинств: Знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и
что содержишь имя Мое и не отрекся от веры Моей… Но имею немного
против тебя… У тебя есть держащиеся учения Николаитов, которое Я
ненавижу. Видимо, многие здесь впали в ересь, другие же к ней отнеслись
равнодушно. В Церкви страдает ли один член, страдают с ним и все
члены (1Кор.12:26) — болезнь, которой явно страдают не все, касается всетаки всех ее членов. В Пергаме (как, впрочем, и не только в Пергаме) Господь
ждет, что каяться будет вся Церковь, а не только лишь те, кто сильнее
32

виновен: Покайся; а если не так, скоро приду к тебе и сражусь с ними мечем
уст Моих (Откр.2:13-16).
Далее следует Фиатирская Церковь: Знаю твои дела, и любовь, и служение, и
веру, и терпение твое, и то, что последние дела твои больше первых…Однако
и здесь не без искушений: Ты попускаешь жене Иезавели, называющей себя
пророчицею, учить и вводить в заблуждение рабов Моих, любодействовать и
есть идоложертвенное. Ересь, разврат и язычество в Церкви… Я дал ей время
покаяться в любодеянии… Вот, Я повергаю любодействующих с нею в
великую скорбь, если не покаются в делах своих. И детей ее поражу смертью,
и уразумеют все Церкви, что Я есмь испытующий сердца и внутренности; и
воздам каждому из вас по делам вашим (Откр.2:19-23). А если покаются?
Тогда будет иначе: Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому
дам власть над язычниками… и дам ему звезду утреннюю (Откр.2:26-28) – ему
будет дано просвещать светом веры таких же далеких от Бога людей, каким
был он сам.
В Церкви Сардийской нашлось мало доброго: Знаю твои дела: ты носишь имя,
будто жив, но ты мертв… Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны
пред Богом…Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся. Если же
не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в
который час найду на тебя. Впрочем, у тебя в Сардисе есть несколько человек,
которые не осквернили одежд своих и будут ходить со Мною в белых одеждах,
ибо они достойны (Откр.3:1-4). Легко ли им было? За одно то, что они
сохранили живую веру вопреки общей мертвенности, им дано то же, что и
христианам других Православных Церквей и эпох.
Филадельфийскую Церковь, также как и Смирнскую, Господь к покаянию не
призывает. Эта Церковь, в отличие от пяти остальных, и так уже пребывает в
нем. Знаю твои дела; ты не много имеешь силы, и сохранил слово Мое, и не
отрекся имени Моего (Откр.3:8). То же сознание своей немощи и упование на
Бога, та же несокрушимая решимость быть верным Ему до конца. Но Господь,
видя эту решимость и верность в смирении, не требует от этой Церкви
особенных подвигов: И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я
сохраню тебя от годины искушений, грядущей на всю вселенную, чтобы
испытать живущих на земле. Се, гряду скоро; держи, что имеешь, дабы кто
не восхитил венца твоего (Откр.3:10-11).
Последняя Церковь – Лаодикийская – производит самое жалкое
впечатление: Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о если бы ты был
33

холоден или горяч! Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя
из уст Моих. Но к этой же Церкви Господь обращает самое трогательное
увещание: Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и
покайся. Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит
дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр.3:15-20).
Можно ли не холодному и не горячему все же стать ревностным и покаяться?
Се, стою у двери и стучу… Если так – значит, видимо, можно. Откликнемся
ли мы на эти слова, отворим ли Ему, осознав, отвергнув и исповедав наши
грехи – все то, что разделяет нас с Ним? Тогда и на нас сбудется
обетование: Если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и
буду вечерять с ним. И еще: Се, Я с вами во все дни, до скончания века.
Аминь (Мф 28:20).
Нет такого греха, который не будет прощен, если мы будем в нем каяться.
Ключ от Царства Небесного у нас в руках: сумеем ли, или вернее – захотим ли
мы им воспользоваться?
Милосердный Господь да сподобит нас принести Ему покаяние искреннее и
нелицемерное.

34

священник Александр Ельчанинов

Беседа перед исповедью
«Се время благоприятно, и день очищения». Время, когда мы можем
отложить тяжкое бремя греховное, разорвать вериги греха: «скинию падшую
и сокрушенную» нашей души увидеть вновь обновленной и светлой. Но к
этому блаженному очищению ведет не легкий путь.
Мы еще не приступили к исповеди, а душа наша слышит искушающие
голоса: «Не отложить ли? достаточно ли приготовлен, не слишком ли часто
говею?» Нужно дать твердый отпор этим сомнениям. «Если ты приступаешь
служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению» (Сир. 2:2).
Если ты решил говеть, – явится множество препятствий, внутренних и
внешних: они исчезают, как только проявишь твердость в своих намерениях.
В частности, вопрос о частой исповеди: надо исповедываться много чаще,
чем это у нас принято; по крайней мере во всех четырех постах. Нам,
одержимым «дреманием ленностным», неискусным в покаянии, необходимо
вновь и вновь учиться каяться; это, во-первых; а во-вторых – необходимо
тянуть какую-то ниточку от исповеди к исповеди, чтобы промежутки между
периодами говения были наполнены духовной борьбой, усилиями, питаемыми
впечатлениями от последнего говения и возбуждаемыми ожиданием близкой
новой исповеди.
Другой смущающий вопрос, это вопрос о духовнике: к кому идти?
Держаться ли одного во что бы то ни стало? Можно ли менять? В каких
случаях? Опытные в духовной жизни отцы утверждают, что менять не следует,
даже если это только твой духовник, а не духовный отец, руководитель твоей
совести. Бывает, правда, что после удачной исповеди у священника,
последующие исповеди у него же выходят какими-то вялыми и слабо
переживаются, и тогда является мысль о перемене духовника. Но это –
недостаточное основание для такого серьезного шага. Не говоря уже о том, что
наши личные ощущения на исповеди не касаются существа таинства, –
недостаточный духовный подъем во время исповеди часто бывает знаком
нашего собственного духовного неблагополучия. Об этом о. Иоанн
Кронштадтский говорит: «Покаяние должно быть совершенно свободное и
никак не вынужденное лицом исповедующим». Для человека, действительно
страдающего язвой своего греха, – безразлично, через кого он исповедует этот
томящий его грех; лишь бы как можно скорее исповедать его и получить
облегчение. Другое дело, если мы, оставив существо таинства покаяния, идем
35

на исповедь для беседы. Вот тут-то и важно различать исповедь от духовной
беседы, которая может совершаться и вне таинства, и лучше, если совершается
отдельно от него, так как беседа, хотя и о духовных предметах, может
рассеять, расхолодить исповедующегося, вовлечь в богословский спор,
ослабить остроту покаянного чувства.
Исповедь не есть беседа о своих недостатках, сомнениях, не есть
осведомление духовника о себе и менее всего – не «благочестивый обычай».
Исповедь – горячее покаяние сердца, жажда очищения, идущая от ощущения
святыни, умирание для греха и оживание для святости. Раскаянность – уже
степень святости, и бесчувственность, неверие – положение вне святыни, вне
Бога».
Разберемся, как нам относиться к таинству покаяния, что требуется от
приходящего к таинству, как к нему готовиться, что считать важнейшим
моментом (в той части таинства, которая касается исповедующегося).
Несомненно, первым действием будет испытание сердца. Для этого и
положены дни подготовки к таинству (говение). «Видеть грехи свои в их
множестве и во всей их гнусности – действительно, есть дар Божий», говорит
о. Иоанн Кронштадтский. Обычно, люди неопытные в духовной жизни, не
видят ни множественности своих грехов, ни их «гнусности». «Ничего
особенного», «как у всех», «только мелкие грехи» – «не украл, не убил» –
таково обычное начало исповеди у многих. А самолюбие, неперенесение
укоров, черствость, человекоугодие, слабость веры и любви, малодушие,
духовная леность – разве это не важные грехи? Разве мы можем утверждать,
что достаточно любим Бога, что вера наша действенна и горяча? Что каждого
человека мы любим, как брата во Христе? Что мы достигли кротости,
безгневия, смирения? Если же нет, то в чем заключается наше христианство?
Чем объяснить нашу самоуверенность на исповеди, как не «окамененным
нечувствием», как не «мертвостью сердечной, душевной смертью, телесную
предварящей»? Почему святые отцы, оставившие нам покаянные молитвы,
считали себя первыми из грешников, с искренней убежденностью взывали к
Иисусу Сладчайшему: «Никто же согреши на земли от века, якоже согреших
аз окаянный и блудный», а мы убеждены, что у нас все благополучно! Чем
ярче свет Христов озаряет сердца, тем яснее сознаются все недостатки, язвы и
раны. И наоборот: люди, погруженные в мрак греховный, ничего не видят в
своем сердце; а если и видят, то не ужасаются, так как им не с чем сравнивать.
Поэтому прямой путь к познанию своих грехов это – приближение к свету и
молитва об этом свете, который есть суд миру и всему «мирскому» в нас самих
(Ин. 3:19). А пока нет такой близости к Христу, при которой покаянное
чувство является нашим обычным состоянием, надо, готовясь к исповеди,
36

проверять свою совесть – по заповедям, по некоторым молитвам (например, 3я вечерняя, 4-я перед причащением), по некоторым местам Евангелия
(например, Ин. 5 гл., Рим. 12 гл., Еф. 4, посл. Иакова, особенно Иак. 3).
Разбираясь в своем душевном хозяйстве, надо постараться различать
основные грехи от производных, симптомы от более глубоких причин.
Например, очень важны, – рассеянность на молитве, дремота и невнимание в
церкви, отсутствие интереса к чтению Священного Писания; но не происходят
ли эти грехи от маловерия и слабой любви к Богу? Нужно отметить в себе
своеволие,
непослушание,
самооправдание,
нетерпение
упреков,
неуступчивость, упрямство; но еще важнее открыть их связь с самолюбием и
гордостью. Если мы замечаем в себе стремление к обществу,
словоохотливость, насмешливость, усиленную заботу о своей наружности и
не только своей – но своих близких, обстановке дома – то надо внимательно
исследовать, не является ли это формой «многообразного тщеславия». Если
мы слишком близко принимаем к сердцу житейские неудачи, тяжело
переносим разлуку, неутешно скорбим об отшедших, то, кроме силы и
глубины наших чувств, не свидетельствует ли все это также о неверии в
Промысл Божий?
Есть еще одно вспомогательное средство, ведущее нас к познанию своих
грехов, – вспоминать, в чем обычно обвиняют нас другие люди, особенно бок
о бок с нами живущие, близкие: почти всегда их обвинения, укоры, нападки
имеют основания.
Необходимо еще перед исповедью просить прощения всех, перед кем
виновен, идти к исповеди с неотягощенной совестью.
При таком испытании сердца нужно следить, чтобы не впасть в чрезмерную
мнительность и мелочную подозрительность ко всякому движению сердца;
ставши на этот путь, можно потерять чувство важного и неважного, запутаться
в мелочах. В таких случаях надо временно оставить испытание своей души и,
посадивши себя на простую и питательную духовную диету, молитвой и
добрыми делами упростить и прояснить свою душу.
Приготовление к исповеди не в том, чтобы возможно полно вспомнить и
записать даже свой грех, а в том, чтобы достигнуть того состояния
сосредоточенности, серьезности и молитвы, при которых, как при свете,
станут ясны грехи. Иначе – приносить духовнику надо не список грехов, а
покаянное чувство, не детально разработанную диссертацию, а сокрушенное
сердце.
Но знать свои грехи, это еще не значит – каяться в них. Правда, Господь
принимает исповедание – искреннее, добросовестное, – когда оно и не
сопровождается сильным чувством раскаяния (если мы исповедуем
37

мужественно и этот грех – наше «окамененное нечувствие»). Все же
«сокрушение сердца», скорбь о грехах своих, есть важнейшее из всего, что мы
можем принести на исповедь. Но что же делать, если «иссохшее греховным
пламенем» наше сердце не орошается живительными водами слез? Что, если
«немощь душевная и плоти неможение» так велики, что мы не способны на
искреннее покаяние? Это все-таки не причина откладывать исповедь – Бог
может коснуться нашего сердца и в течение самой исповеди: само
исповедывание, наименование наших грехов может смягчить наше сердце,
утончить духовное зрение, обострить покаянное чувство. Больше же всего к
преодолению нашей духовной вялости служат приготовления к исповеди,
пост, который, истощая наше тело, нарушает гибельное для духовной жизни
наше телесное благополучие и благодушие, молитва, ночные мысли о смерти,
чтение Евангелия, житий святых, творений св. отцов, усиленная борьба с
собой, упражнение в добрых делах. Наше бесчувствие на исповеди большею
частью имеет своим корнем отсутствие страха Божия и скрытое неверие. Сюда
и должны быть направлены наши усилия. Вот почему так важны слезы на
исповеди – они размягчают наше окаменение, потрясают нас «от верху до
ногу», упрощают, дают благодетельное самозабвение, устраняют главное
препятствие к покаянию, нашу «самость». Гордые и самолюбивые не плачут.
Раз заплакал, значит – смягчился, истаял, смирился. Вот почему после таких
слез – кротость, безгневие, умягченность, умиленность, мир в душе у тех, кому
Господь послал «радостотворный» (творящий радость) плач». Не нужно
стыдиться слез на исповеди, нужно дать им свободно литься, омывая наши
скверны. «Тучи ми подаждь слез в поста красный день, яко да восплачу и
омыю скверну, яже от сластей, и явлюся тебе очищен» (1-я седмица Великого
Поста, пон. вечера).
Третий момент исповеди – словесное исповедание грехов. Не нужно ждать
вопросов, надо самому сделать усилия; исповедь есть подвиг и
самопринуждение. Говорить надо точно, не затемняя неприглядность греха
общими выражениями (например, «грешен против 7-й заповеди»). Очень
трудно, исповедуясь, избегнуть соблазна самооправдания, попыток объяснить
духовнику «смягчающие обстоятельства», ссылок на третьих лиц, введших
нас в грех. Все это признаки самолюбия, отсутствия глубокого покаяния,
продолжающегося коснения в грехе. Иногда на исповеди ссылаются на слабую
память, не дающую, будто, возможности вспомнить грехи. Действительно,
часто бывает, что мы легко забываем свои грехопадения; но происходит ли это
только от слабой памяти? Ведь, например, случаи, особенно больно задевшие
наше самолюбие, или, наоборот, польстившие нашему тщеславию, наши
удачи, похвалы по нашему адресу – мы помним долгие годы. Все, что
38

производит на нас сильное впечатление, мы долго и отчетливо помним, и, если
мы забываем наши грехи, то не значит ли это, что мы не придаем им серьезного
значения?
Знак совершившегося покаяния – чувство легкости, чистоты, неизъяснимой
радости, когда грех кажется так же труден и невозможен, как только что далека
была эта радость.
Раскаяние наше не будет полным, если мы, каясь, не утвердимся внутренне
в решимости не возвращаться к исповеданному греху. Но, говорят, как это
возможно? Как я могу обещать себе и своему духовнику, что я не повторю
своего греха? Не будет ли ближе к истине как раз обратное – уверенность, что
грех повторится? – Ведь, опытом своим, всякий знает, что через некоторое
время неизбежно возвращаешься к тем же грехам; наблюдая за собой из года
в год, не замечаешь никакого улучшения, «подпрыгнешь – и опять останешься
на том же месте!» – Было бы ужасно, если бы это было так. Но, к счастью, это
не так. Не бывает случая, чтобы, при наличии доброго желания исправиться,
последовательные исповеди и св. Причастие не произвели бы в душе
благодетельных перемен. Но дело в том, что – прежде всего – мы не судьи
самим себе; человек не может правильно судить о себе, стал ли он хуже или
лучше, так как и он, судящий, и то, что он судит, – величины меняющиеся.
Возросшая строгость к себе, усилившая зрячесть духовная, обостренный страх
греха могут дать иллюзию, что грехи умножились и усилились: они остались
те же, может быть, даже ослабели, но мы их раньше не так замечали. Кроме
того, Бог, по особому Промышлению Своему, часто закрывает нам глаза на
наши успехи, чтобы защитить нас от злейшего греха – тщеславия и гордости.
Часто бывает, что грех-то остался, но частые исповеди и причащение Св. Тайн
расшатали и ослабили его корни. Да сама борьба с грехом, страдания о своих
грехах – разве не приобретение? «Не устрашайся», говорил Иоанн
Лествичник, «хотя бы ты падал каждый день, и не отходил от путей Божьих;
стой мужественно, и Ангел, тебя охраняющий, почтит твое терпение».
Если же нет этого чувства облегчения, возрождения, надо иметь силы
вернуться опять к исповеди, до конца освободить свою душу от нечистоты,
слезами омыть ее от черноты и скверны. Стремящийся к этому всегда
достигнет того, чего ищет.
Только не будем приписывать себе свои успехи, расчитывать на свои силы,
надеяться на свои усилия. – Это бы значило погубить все приобретенное.
«Рассеянный мой ум собери, Господи, и оледеневшее сердце очисти; яко
Петру, дай ми покаяние, яко мытарю – воздыхание и якоже блуднице – слезы».

39

40

протоиерей Михаил Шполянский

Как приготовиться к исповеди

Вступление
— Батюшка, вы мне грехи сейчас можете отпустить? — спрашивает мой
случайный собеседник, неуверенно улыбаясь.
Что ж, вопрос задан…
Как часто эту фразу слышит священник, и не только в Церкви, даже зачастую
и не в церкви1, а в гуще народа, в повседневном круговороте мирской жизни,
где-нибудь на предприятии или в военной части, в ЖЭКе или в магазине,
просто на улице или в транспорте. И вопрос этот можно услышать от кого
угодно — от генерала или бомжа, от работника исполкома или «валютчика».
Вот ведь как живо сознание греха в душе человека! — Десятки лет
вытравливали — и не вытравили. И спрашивают чаще всего именно об
исповеди. Редко-редко когда спросят: «Как причаститься?», не всегда
произносится это с настоящей болью — иногда и полушутя вроде бы, а вот
спросить именно об этом что-то толкает.
«Душа по природе своей христианка», — говорил Тертуллиан2, — и
интуитивно чувствует она грех как нечто чужеродное, опасное, «болеет
грехом» и избавиться от него желает. Но как? — Вот этого-то наш
современник, внецерковный, а часто и совсем безрелигиозный человек вовсе
не знает. Чувствует: батюшка чем-то тут может помочь, и будет душе легче.
Да желательно бы только поскорее это сделать, попроще, без хлопот, сейчас…
— А сколько же тебе лет? — интересуюсь я у своего случайного собеседника.
— Сорок пять уже.
— Значит, сорок пять лет грешил, а за сорок пять секунд все изгладить
хочешь? Нет, брат, так в жизни не бывает, грешить трудился, так и искупить
потрудись. В Церковь походи, помолись, к исповеди подготовься. Господь
увидит твою веру, раскаяние — тогда и о прощении грехов говорить можно
будет серьезно.

41

Ответ отчасти и шутливый, но смысл в нем большой. Как можно отпустить
грех, если человек не знает, что такое грех? Как можно принять исповедь, если
человек не понимает, что такое исповедь? И тут уже не знаешь, чему
удивляться больше: тому ли, что за 70 лет выжигания религиозного сознания
понятие греха не изгладилось из души человека, или тому, что за 10 последних
лет полной свободы информации, в том числе религиозной — изобилия
литературы, открытия церквей, — так и сохранилась всеобщая неграмотность,
даже дремучесть в этом важнейшем вопросе христианской жизни.
А ведь, кажется, всякого рода пособий — книг, брошюр, листков — для
подготовки к исповеди издано более чем достаточно. Но… это — непонятно,
то — неинтересно, до этого — руки не дошли, да… и вообще, времени нет…
А на нет и суда нет — суда человеческого. Но будет Суд Божий, и никому его
не избежать…
Глава 1. Грех
Из словарей











Полный церковно-славянский словарь — М., 1993 (репринт):
– беззаконие.
Толковый словарь живого великорусского языка В. Даля, т. 1 – М., 1955:
– поступок, противный закону Божию; вина перед Господом.
Словарь древнерусского языка (XI–XIV вв.) – М., 1989, т. 2 (репринт):
– 1) промахнуться, не попасть в цель; 2) миновать, пропустить что-либо;
3) нарушить религиозные предписания.
Словарь русского языка С. И. Ожегова – М., 1972:
– 1) нарушение религиозных предписаний, правил; 2) предосудительный
поступок; 3) грешно (разг.) – нехорошо.
Философская энциклопедия – М., 1962: – понятия нет.
Советский энциклопедический словарь – М., 1980: – понятия нет.
Полный православный богословский энциклопедический словарь – М.,
1992
(репринт):
– непослушание воле Божией.

Из текстов Священного Писания


В Библии понятие «грех» встречается 497 раз, от: «…если не делаешь
доброго, то у дверей грех лежит…» (Быт.4:7)3, до «…чтобы не
участвовать вам в грехах…» (Откр.18:4).
42





Слово Спасителя: Всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин.8:34).
Слово Апостола: Возмездие за грех – смерть (Рим.6:23).
Слово пророческое: Всякий верующий в Него (Иисуса Христа) получит
прощение грехов именем Его (Деян.10:43).

Из священнического опыта, из высказываний людей нашего времени







«Всем грешен: словом, делом, помышлением…»
«Ничем никогда не грешил, только меня все обижали».
«Грехов? Да нет, не было. Всегда всем только добро делала».
«Чего там конкретно? Всем грешила, а конкретно не знаю».
«Не помню что-то…».
«Грех? А что это?».

Итак, что же такое грех?
Желающих узнать богословский ответ на этот вопрос отсылаем к статье из
Богословского энциклопедического словаря, помещенной в Приложении III.
Ну а мы постараемся ответить на него как можно проще и в то же время
подробнее.
Вся сложность христианского понимания греха в том, что явление это
многоплановое: с одной стороны – дело, с другой – состояние (страсть). Дело
же может быть совершённое, а может быть помысленное. Но, кроме того, на
грех можно смотреть и как на противление Господу, как на оскорбление Его
любви к нам. Справедливо также называют грех «духовным ядом»,
отравляющим, убивающим нашу душу… Итак, попробуем во всем этом
разобраться.
Согласно определению «Толкового словаря» Даля, грех – это поступок,
противный закону Божию. Но что же такое закон Божий? Что знает об этом
сейчас большинство людей? Проверить это не сложно – спросите первого
встречного на улице: «Скажите, пожалуйста, как Вы считаете, что такое грех?»
Девять из десяти ответят, крепко подумав: «Ну, убить, если кого…» Еще
подумав: «Родителей когда обижают», иногда добавят, но уже с ноткой
сомнения: «Украсть, наверное, чего-то там…» И что характерно, редко-редко,
почти никогда не вспомнят о грехе блуда – так привыкли к тому, что это не
блуд, а секс – «законно-спортивный» элемент жизни. Такое представление о
грехе опирается на крайне скудное, где-то краем уха слышанное знание о
десяти заповедях ветхозаветного закона, данного Богом Моисею на горе
Синай4: не убий, не укради и пр. Ну что же – знать этот закон (десятисловие,
43

или декалогий) необходимо: это фундамент не только христианской, но и всей
общечеловеческой духовности и морали. И знать, конечно, нужно не только
пятую и шестую, а все заповеди. Знать, понимать, руководствоваться ими5, —
но и это еще не все. Дело в том, что наш новозаветный христианский закон
неизмеримо более глубок: кроме «грешен словом и делом» он имеет еще одно
измерение – «и помышлением». Вот что говорит Сам Христос в Евангелии от
Матфея: «Вы слышали, что сказано древним: «Не убивай; кто же убьет,
подлежит суду». А Я говорю вам, что всякий гневающийся на брата своего…
подлежит суду…» Вы слышали, что сказано древним: «Не прелюбодействуй».
А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже
прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф.5:21-22; 27-28). Вот ключевые
слова: «Прелюбодействовал в сердце своем», – т.е. грех из сферы действий,
поступков переводится в сферу состояний, чувств. И здесь – колоссальный
сдвиг в понимании! Если большинство из нас могут спокойно сказать: «Нет,
никого не убивал», а кое-кто даже сможет без лукавства признать себя
непричастным к греху блуда, то увидим ли мы такого человека, кто искренне
скажет: «Гневаться, раздражаться, обижаться? Осуждать кого-либо? Иметь
нескромные, нецеломудренные мысли? – Нет, со мной этого никогда не
бывало!»? Думаю, что не увидим, а если и увидим, – то можно без сомнения
утверждать, что встретили мы человека с абсолютной душевной слепотой. Так
что, друзья мои, приходится признать – воистину все мы «в бездне грехов
валяемся»: ведь не проходит дня, часа, а то и минуты, чтобы не согрешили мы
раздражением или нечистыми мыслями, осуждением или завистью,
праздностью или унынием и т.п.
Что порождает грех?
Итак, мы разобрались, что грех может быть «делом», а может быть
«помышлением». Ну а теперь заглянем глубже. Что порождает грех? Источник
его лежит в самых глубинах нашей души — в том, что называется страстью.
По определению «Полного церковно-славянского словаря» страсть (— пафос)
— это «сильное желание чего-либо запрещенного», т. е. желание совершать
грех. Сама по себе страсть есть уже грех — «грех состоянием», но это и
потенциальная возможность совершения греха делом, воплощения его в
конкретном поступке. Так, страсть сребролюбия (любовь к деньгам,
богатству), при непротивлении ей и при способствующих внешних
обстоятельствах, может реализоваться в грех воровства; страсть
раздражительности — в грех рукоприкладства (побои, драка); страстное
состояние отчаяния — в грех самоубийства. Как мы видим, все эти грехи —
воровство, рукоприкладство, самоубийство и прочие — коренятся в
44

соответствующих страстях. Но дело в том, что и сами страсти эти также есть
грехи, более того, именно они — страсти — и есть грехи «в первую очередь»,
ибо, постоянно гнездясь в душе человека, побуждают его к совершению
грехов делом — к падениям. Поэтому грехи делом не только вторичны по
происхождению, но и гораздо легче преодолеваемы на практике (удержать
себя от воровства, к примеру, гораздо проще, чем удержать свою душу от
страстного желания приобретать материальные блага). Искоренение страстей
— основное содержание православной аскетики6. Святые отцы7 учат, что
источник страстей – искушающая душу человека бесовская воля; почва для их
произрастания – зараженная первородным грехом падшая природа человека
(см. Приложение III); сила, противостоящая страстям, — свободная воля
богоподобной человеческой личности; оружие для борьбы со страстями
преподается Православной Церковью. Однако все это уже тема отдельного,
большого разговора8.
Здесь же мы приводим только перечень основных страстей (по мере
возрастания их опасности для души), как они определяются святыми отцами
Церкви, — с противопоставлением им соответствующих добродетелей.
ЧРЕВОУГОДИЕ
—
ЛЮБОДЕЯНИЕ
(блуд)
СРЕБРОЛЮБИЕ
—
ГНЕВ
—
ПЕЧАЛЬ
—
УНЫНИЕ
—ТРЕЗВЕНИЕ
ТЩЕСЛАВИЕ
—
ГОРДОСТЬ — ЛЮБОВЬ

—

(духовная

ВОЗДЕРЖАНИЕ
ЦЕЛОМУДРИЕ
НЕСТЯЖАНИЕ
КРОТОСТЬ
ТЕРПЕНИЕ
собранность)
СМИРЕНИЕ

Действие греха
Теперь рассмотрим, каково же действие греха на душу человека.
С одной стороны, как мы уже говорили, грех постепенно умерщвляет душу,
«отравляет» ее собой. Если угодно, действие греха можно сравнить с
действием радиации на тело человека. Это «духовная радиация», постепенно,
но неуклонно разрушающая душу. А душа должна не только кое-как
существовать, прозябать — она должна развиваться, формироваться; она
должна успеть приготовиться и созреть ко времени перехода в вечную жизнь.
Так плод в материнском чреве созревает, готовится к рождению в мир. Беда,
если мать в это время помышляет только о развлечениях или о том, например,
чтобы выгодно подработать на каком-нибудь токсичном производстве. О
45

печальных последствиях этого не хочется и говорить… Безумной назовут
такую нерадивую мать большинство нормальных людей — и будут правы. Но
прав и Предтеча и Креститель Господень Иоанн, который нам, нормальным
людям, сказал: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф.3:2).
Прав Господь наш Иисус Христос, Который сказал: «Безумный! в сию ночь
душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то [богатство], что ты
заготовил?» (Лк.12:20).
Все мы, дорогие, так сказать, «беременны» душой: носим, вынашиваем ее для
рождения в будущее Царствие,— но помним ли мы об этом? Заботимся ли о
ней? Или отравляем ее «токсинами» грехов, угнетаем ее тяжким грузом своих
страстей, собственноручно обливаем ее «грязью духовной»?
Убийство души (а Святые отцы говорят, что душа может омертветь еще при
жизни тела) — вот тот фатальный исход, к которому приводит
легкомысленное отношение ко греху, привычка жить во грехах — извиняя
самого себя тем, что «все так живут». Предупреждая нас от этого пагубного
самооправдания, Господь учит: «Входите тесными вратами, потому что
широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими;
потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их»
(Мф.7:13-14).
С другой стороны, совершаемый нами грех — это нанесение прямого
оскорбления Богу. Ведь Сам Христос открыл людям, что Бог для каждого из
нас не некий непознаваемый Абсолют, абстрактный принцип, но «Отец наш
Небесный». ОТЕЦ! Вдумайтесь в это! Ведь именно это делает христианство
религией любви, а не закона! Но такое высокое отношение требует взаимности
— не только бесконечно милосердной и долготерпеливой заботы Отца о своих
страждущих чадах, о каждой человеческой личности, но и нашего достойного,
сыновнего отношения к Небесному Отцу — дайте «Божие Богу» (Мф.22:21).
Грех есть непослушание Воле Божией. Но не является ли оскорблением для
земного, во плоти человеческой, отца, упорное, злонамеренное, нераскаянное
непослушание его воле, его указаниям, просьбам, его авторитету? Не тем ли
более — непослушание воле Небесного Отца? И если земной отец, испробовав
все средства увещевания и вразумления, в конце концов не только имеет
право, но и обязан прибегнуть к наказанию,— то не вынудит ли, в конце
концов, небесная справедливость отступить небесное долготерпение? Как
говорят в народе: «Бог долго терпит, да больно бьет».
46

Еще страшнее выглядит ситуация, если мы посмотрим на нее с точки зрения
искупительной жертвы Спасителя — Его добровольной крестной смерти за
грехи мира. Все скорби мира, включая и непреодолимое человеком проклятие
смерти, есть последствия греха, берущего начало от грехопадения
прародителей Адама и Евы. Христос вочеловечился, чтобы это проклятие
преодолеть, чтобы превратить смерть из кошмарного тупика в дверь, ведущую
в лучшую, совершенную жизнь, изначально уготованную Богом человеку по
его сыновнему достоинству. Христос Сам, будучи совершенно чист даже от
тени греха, добровольно взял на Себя все последствия греха вплоть до смерти,
«смерти же крестной» (Фил.2:8). Он «отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы
избавить нас от настоящего лукавого века» (Гал.1:4). Спаситель, распявшись
за нас, сделал возможным искупление грехов для всех людей, ищущих
Царствия Божия, — от Адама до последнего человека последних времен. И
таким образом мы, совершая грехи, вновь и вновь становимся соучастниками
Его распинания. О, ужасное зрелище! Одну руку все время просительно
протягиваем к Распятому Христу с молением (если не с требованием): «Дай
нам то, дай это, помоги, защити нас», — а другой рукой — молотком по
гвоздям, пронзающим Его пречистое тело! Поистине, невыносимая картина.
Кажется, как можно жить, если так это все видеть? Ведь избавиться в нашем
скорбном мире от греха невозможно: («…несть человек иже жив будет и не
согрешит»9) — с грехом можно только бороться; но как с этим
сосуществовать: с «грехом — ядом», с «грехом — оскорблением», с «грехом
— распинанием»?! Однако, хотя действительно «человекам это невозможно»
— «Богу же все возможно» (Мф.19:26).
И становится это возможным потому, что существуют два великих понятия,
два ключевых момента в отношениях Бога к человеку и человека к Богу:
милосердие и покаяние. И реально объединяются эти два понятия во единое
действие — в церковное Таинство Покаяния, или Исповеди.
Глава 2. Исповедь
Итак, что же такое спасительное Таинство Исповеди?
В первую очередь поясним само понятие таинства. По определению
Православного Катихизиса святителя Филарета10, таинство — это
«священное действие, через которое тайным образом действует на человека
благодать, или спасительная сила Божия». Таинства — это дары Святого Духа,
изливаемые на верующих людей не за их заслуги, а единственно по любви
Божией. Благодать Божия действует во всем мире, но с особым изобилием,
47

именно как дар, она изливается через Церковь11: Церковь в этом случае
является той оградой, в которой хранится православное вероучение (ложное
вероучение ведет к ложной духовности и не приближает человека к Богу, а
удаляет от Него). В Церкви истинно верующие получают во всей полноте дары
Святого Духа. Преподаются эти дары с целью укрепить право верующего
христианина на пути к Богу, и потому к таинствам Церкви допускаются только
люди сознательно верующие и воцерковленные, т.е. выполняющие
требования и установления Церкви.
Действительны только таинства истинной Церкви12. Таинств в Церкви семь,
а именно: 1) Крещение; 2) Миропомазание; 3) Евхаристия (Причащение); 4)
Покаяние (Исповедь); 5) Венчание (Таинство Брака); 6) Таинство Священства;
7) Елеосвящение (Соборование).
Покаяние, по определению Православного Катихизиса, есть Таинство, в
котором исповедующий грехи свои при видимом изъявлении прощения от
священника невидимо разрешается от грехов Самим Господом Иисусом
Христом.
Поясним сущность таинства, вернувшись к прежним сравнениям.
Мы говорили, что грех — это грязь, — так вот, исповедь есть баня, омывающая
душу от этой грязи духовной. Мы говорили, что грех есть яд для души, — так
вот, исповедь есть лечение отравленной души, очищение ее от яда греха. Баню
принимать посреди улицы человек не будет, от отравления на ходу не
излечится: для этого нужны соответствующие учреждения. В данном случае
таким богоустановленным учреждением является Святая Церковь. Спросят:
«Но почему нужно исповедоваться именно в присутствии священника, в
обстановке именно церковного таинства? Разве Бог не видит моего сердца?
Если я сделал плохо, согрешил, но вижу это, стыжусь этого, прошу у Бога
прощения — разве этого недостаточно?» Но, друг мой, если, к примеру,
человек упал в болото и, выбравшись на берег, стыдится того, что весь в грязи,
— разве этого достаточно, чтобы стать чистым? Разве одним чувством
отвращения он уже омылся? Чтобы смыть грязь, нужен внешний источник
чистой воды, а чистая омывающая вода для души и есть благодать Божия,
источник, откуда изливается вода, — Церковь Христова, процесс омовения —
Таинство Исповеди.
Подобную же аналогию можно провести, если смотреть на грех как на болезнь.
Тогда Церковь — это больница, а исповедь — лечение болезни. Причем саму
48

исповедь в этом примере можно рассматривать как операцию по удалению
опухоли (греха), а последующее за ней причастие Святых Даров — Тела и
Крови Христовых в Таинстве Евхаристии — как послеоперационную терапию
по заживлению и восстановлению организма (души).
И наконец, мы можем рассматривать исповедь еще в одном аспекте — как
испрошение прощения у Господа за нанесение Ему оскорбления.
Действительно, ведь мы с вами уже говорили о том, что любой грех есть
оскорбление Бога — и как ослушание воли Небесного Отца, и как участие в
распинании Сына Божия Иисуса Христа. Да, Господь действительно
бесконечно милосерден. Он действительно в Своей безмерной Любви и
долготерпении терпит то, что не стерпел бы ни один человек на Земле, даже
убийство Своего единственного Сына. Но этому милосердию, этому
долготерпению нужно дать место действовать — попросту говоря, извиниться
перед Богом, ибо нераскаянный грех сам не допускает к себе милосердие
Божие. Представь себе, друг: вот ты встал утром с бодрым настроением,
вышел во двор и… неожиданно, без всяких причин, попал под вспышку ярости
со стороны соседа; как говорится, обругали с ног до головы. Настроение на
весь день испорчено… И вот следующее утро. С опаской выходишь во двор,
со смущением смотришь в сторону соседа — и вдруг видишь человека с
огорченным лицом, с раскаянием в глазах. «Прости, сосед, я вчера был не в
себе, — слышишь от него. — Не знаю, что со мной было, просто помрачение
какое-то… Разреши, я как-то заглажу свою вину». — «Ну что ты,— ответишь
ты ему, — забудем об этом, Бог тебя простит, не скорби, я на тебя не держу
зла. Всякое бывает». И добрые отношения восстановлены к общей радости. Но
если вместо слов раскаяния слышишь вновь: «А, опять ты… Вчера
подвернулся под горячую руку, мало тебе еще попало, — не видишь, что ли, я
по утрам не в настроении!» — тут уже не до мира душевного…
Как легко нам бывает простить кающегося, как необходимо нам самим каяться
перед теми, кого мы обидели!.. Но не тем ли нужнее наше покаяние перед
Богом — Отцом Небесным? — Такого моря грехов, как перед Ним, мы не
имеем ни перед одним человеком.
Итак, чтобы получить прощение своих грехов, нам нужно в них покаяться —
исповедаться. Чтобы очиститься от скверны греха, нам нужно прибегнуть к
очистительному таинству, нужно принять этот дар Божий — Таинство
Исповеди. При этом мы должны от всего сердца верить в Бога, понуждать себя
к исполнению Его заповедей, сокрушаться о своих грехах, каяться в них — и
49

тогда можно надеяться на милосердие Божие… «Я пришел призвать не
праведников, но грешников к покаянию» (Мф.9:13).
Как же происходит Таинство Исповеди, как к нему готовиться и как
приступать? Об этом — в следующей главе.
Глава 3. Таинство
Подготовка к исповеди не носит внешне-формального характера. В отличие от
другого великого Таинства Церкви — Причастия13, исповедь может
совершаться всегда и везде (при наличии законного тайносовершителя —
православного священника). При подготовке к исповеди церковный устав не
требует ни особого поста, ни особого молитвенного правила, а нужны только
вера и покаяние. То есть исповедующийся человек должен быть крещеным
членом Православной Церкви, сознательно верующим (признающим все
основы православного вероучения и признающим себя чадом Православной
Церкви) и раскаивающимся в своих грехах.
Грехи нужно понимать и в широком смысле — как свойственные падшей
человеческой природе страсти, и в более конкретном — как фактические
случаи преступления заповедей Божиих. Славянское слово «покаяние», вслед
за исходным греческим словом (μετάνοια), означает не столько «извинение»,
сколько «изменение» – решимость не допускать в будущем совершения тех же
грехов. Таким образом, покаяние есть состояние бескомпромиссного
самоосуждения за свои прошлые грехи и стремление впредь упорно бороться
со своими страстями.
Итак, приготовиться к исповеди — это значит покаянным взглядом окинуть
свою жизнь14, свою душу, проанализировать свои дела и мысли с точки
зрения заповедей Божиих (при необходимости и записать для памяти, чтобы
не упустить чего-либо во время совершения Таинства), помолиться Господу о
прощении грехов и даровании истинного покаяния. И — пойти в храм Божий
исповедаться.
Хотя, как уже говорилось, исповедоваться можно в любой обстановке, но
общепринятой является исповедь в храме — во время богослужения или в
специально назначенное священником время (в особых случаях, например,
для исповеди больного на дому, нужно индивидуально договориться со
священнослужителем).
50

Обычное время совершения исповеди — перед Божественной литургией или
во время ее, перед причастием. Иногда исповедуют на вечернем
богослужении, иногда, при наплыве народа, назначают особое время. Узнать
о времени исповеди желательно заранее.
Как правило, священник исповедует перед аналоем15 в боковых крыльях
помещения церкви — приделах, или на солее16, или ближе ко входу в церковь
(в притворе). Пришедшие на исповедь становятся друг за другом перед
аналоем, где исповедует священник, но на некотором расстоянии от аналоя,
чтобы не мешать чужой исповеди; стоят тихо, слушая церковные молитвы,
сокрушаясь в сердце о своих грехах. Когда настанет их очередь — подходят к
исповеди.
Подойдя к аналою, склони голову; при этом можно и стать на колени (по
желанию; но в воскресные дни и великие праздники, а также от Пасхи до дня
Св. Троицы коленопреклонения отменяются). Обычно священник покрывает
главу кающегося епитрахилью17, молится, спрашивает, как зовут
исповедника и что он желает исповедать пред Богом. Здесь кающийся должен
исповедать, с одной стороны, общее осознание своей греховности, особо
называя наиболее свойственные ему страсти и немощи (например: маловерие,
сребролюбие, гневливость и т. п.), а с другой стороны, назвать те конкретные
грехи, которые он за собой видит, и особенно те, которые как камень лежат на
его совести, например: аборты, оскорбления родителей или близких,
воровство, блуд, привычка к мату и богохульству, несоблюдение заповедей
Божиих и церковных установлений, и т. п., и т. п. Разобраться в своих грехах
вам поможет Приложение I настоящего издания.
Священник, выслушав исповедь, как свидетель и ходатай пред Богом, задает
(если считает нужным) вопросы и говорит наставление, молится о прощении
грехов кающегося грешника и, когда видит искреннее раскаяние и стремление
к исправлению, читает «разрешительную» молитву18. Итак — исповедь
совершена, при искреннем раскаянии грех Богом прощен.
Прощеный грешник, перекрестясь, целует крест, Евангелие и берет у батюшки
благословение19. Если он готовился к причастию, то спрашивает:
«Благословите ли, батюшка, причаститься?» — и при положительном ответе
идет готовиться к принятию Святых Христовых Тайн20.

51

Несколько советов готовящемуся к исповеди и причастию
1. К исповеди можно, как уже говорилось, приступать в любое время и как
угодно часто. Однако общепринятой является исповедь непосредственно
перед причастием (в наше время верующие люди, как правило, причащаются
1–2 раза в месяц, начинающим желательно причащаться не реже 4–5 раз в
год).
2. К исповеди нужно готовиться душой: внимательно, вдумчиво
проанализировать свою жизнь, особо отмечая то, о чем нужно вслух сказать
на исповеди, настроить свое сердце на покаянный лад. При этом желательно
проверить свою совесть, воспользовавшись таблицей, данной в Приложении I
«Общая исповедь» настоящего пособия, или аналогичной литературой.
3. Исповедь не есть беседа. Если нужно посоветоваться со священником, то
следует попросить его уделить для этого особое время. На исповеди нужно
говорить только о своих грехах (ни в коем случае не стараясь обелить себя и
осудить окружающих) и просить за свои прегрешения у Господа прощения.
4. К исповеди можно приступать, только предварительно примирившись со
всеми, кто нас как-то обидел и кто на нас имеет какую-либо обиду (если по
обстоятельствам жизни примирение практически невозможно — то нужно
искренне примириться в сердце своем). Исповедаться не примирившись —
бесполезно, причащаться так — смертный грех.
5. Если по каким-либо причинам священник не имеет возможности подробно
тебя выслушать, даже если он просто спросил: «Каетесь ли вы в своих
грехах?» — а ты ответил ему с сокрушением сердечным, искренне: «Каюсь»,
и он сразу прочитал «разрешительную» молитву, — не смущайся краткостью
исповеди: благодать Божия, немощных врачующая, очистила твою душу, и
Таинство Исповеди совершилось во всей полноте. Однако если на совести
камнем лежит тяжкий грех и есть потребность его исповедать особо — тогда
попроси священника, чтобы он выслушал тебя подробно.
6. Никогда не надо смущаться тяжестью своих грехов, ибо нет грехов
непрощаемых, кроме неисповеданных, нераскаянных. Среди христианских
святых есть люди, некогда бывшие страшными грешниками (например,
преподобная Мария Египетская) — но, покаявшись, они не только получили
прощение от Господа, но и подвигом веры взошли на высшую ступень
святости (вспомним также, что первый человек, сподобившийся войти в рай,
был покаявшийся разбойник). Священник же никогда не соблазнится
услышанным, исповедь даже самых тяжких и отвратительных грехов не
вызовет у него дурного чувства к исповедующемуся: зрелище очищающейся
души всегда вызывает чувство любви и радости. Нужно знать также, что
52

священнослужители обязаны хранить тайну исповеди под страхом
извержения из сана.
7. Бывает у исповедующихся ложное чувство «несовершенного покаяния»: «Я,
батюшка, покаялся плохо, я не достоин причащаться». Так вот, достойным
принять Страшные Тайны Христовы — Святое Причастие — может считать
себя только человек, находящийся в духовном самообмане. Естественное
состояние причастника — осознание именно своего глубочайшего
недостоинства принятия такого ВЕЛИКОГО ДАРА и чувство благодарности
Господу за Его любовь к нам и милосердие к нашему недостоинству; только
это и есть условие достойного причащения. В отношении же «не
совершенного покаяния» скажем, что благодатное чувство сердечного
покаяния даруется Господом, и нам не должно его «требовать» у Господа;
наше же дело — покаяться сознательно и искренне, в том числе и в отсутствии
чувства «совершенного» покаяния — остальное же возложим на Господа.
Напоследок — несколько советов общего характера тому, кто делает первые
шаги в Церкви.
Первое — ничего не бойся и не смущайся. Твое незнание церковных обрядов
не является препятствием в твоих отношениях с Богом. Он Сам видит, зачем и
как ты к Нему пришел, и, несомненно, принимает твою безыскусную молитву.
Даже если ты поначалу что-то сделаешь «не как положено», если тебе сделают
замечание или даже обругают, — не смущайся, знай, что это попущено
Господом, чтобы проверить твою веру и смирение: пришел ли ты к Богу или
пришел себя показать. Отсюда вытекает и второе: имей терпение, не торопи
события духовной жизни по принципу «всё или ничего»; всё придет, но только
со временем… «терпением вашим спасайте души ваши»,— сказал Господь
(Лк.21:19). Третье — имейте доверие к Богу, к святым отцам, к 2000-летнему
опыту Церкви Христовой, спасающей и спасшей уже миллионы душ. Без
доверия нет веры. Не соблазняйся тебе непонятным, неубедительным и,
возможно даже, неприятным — не суди сходу, вручи суд весь Богу, а сам
открой свое сердце тому, что тебе уже сейчас близко, и прими в себя этот дар
Божий. Об остальном говори себе: «Если мне это сейчас непонятно, значит,
мне это пока не нужно».
И еще раз прошу: не впускай в себя соблазн — это может быть, и скорее всего,
есть сеть, расставленная на душу твою лукавым. Так, например, многие
«новоначальные» соблазняются непонятностью для них церковнославянского языка. Но почему же тогда, пожив несколько лет церковной
53

жизнью, те же люди, как правило, становятся убежденными защитниками
сохранения этого богослужебного языка? Да потому, что со временем
открывается то, что не видно с первого взгляда,— чудная красота и духовная
насыщенность этого чистого, созданного Святыми отцами духоносного языка.
Вряд ли найдется нормальный человек, который будет ратовать за то, чтобы
заменить язык поэзии на язык канцелярии (потому что тот якобы точнее), или
язык канцелярии на язык базара (потому что тот «народнее»). Так и
православный христианин идею замены святого языка богослужения на
удобопонимаемый разговорный воспринимает как кощунство21. Ну а что ты
пока не всё понимаешь из церковных молитв — не скорби; «Ты не понимаешь,
зато бесы все понимают», — говорили святые отцы. Душа способна
«впитывать» благодать богослужения и молитвы и без участия в этом разума
(поэтому, кстати, так важно верующим родителям читать вслух молитвы при
своих младенцах и приносить их в Церковь на службы). Ну, а время придет,
проявишь терпение и настойчивость на пути к Богу — и все станет на свои
места, и засияет бесконечной глубиной и красотой премудрость православного
богослужения22.
И, наконец, четвертый совет, в сущности, вытекающий из вышесказанного:
будь настойчив в достижении своей цели на пути к Богу. Не опускай рук после
первых разочарований и неудач. Излечение и спасение души — труд более
кропотливый, чем излечение тела, и не нужно ожидать на этом пути одних
восторгов и успехов. Даже «сто раз на день падая — сто раз вставай» — учат
наши святые, и именно через эти падения ведет путь к победе. «Царство
Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его»
(Мф.11:12),— вот утверждающее слово Самого Спасителя, и только с
пониманием этого можно приступать к духовному деланию.
Итак, друзья, вы узнали некоторые основные сведения о духовной жизни: о
грехе и о великом Таинстве Исповеди — таинстве примирения человека с
Богом, очищения его от греха и воссоединения с богочеловеческим
организмом Церкви Христовой, в котором и происходит спасение человека.
Дай Бог, чтобы эти сведения не остались для вас мертвым грузом, но дали
толчок мыслям, чувствам, делам. Отзовитесь на зов своей души, придите к
Господу, отворите для Него уголок своего сердца — и «обрящете покой душам
вашим».
ДА СОХРАНИТ И УКРЕПИТ ВАС НА ЭТОМ ПУТИ ГОСПОДЬ!
Приложение I
54

Общая исповедь
Ниже приводится перечень наиболее характерных для всех нас — людей,
живущих в миру, — грехов и страстей. Конечно, эти грехи не в одинаковой
степени свойственны всем людям — перед нами именно общий перечень
грехов, просматривая который и вспоминая свою жизнь, каждый может
отметить и выявить то, что касается непосредственно его души и жизни.
Возможно, одному человеку не свойственна блудная страсть, но он может
быть гневлив; другой, напротив, миролюбив, но в то же время может быть
нерадив к своим обязанностям, и т. п.
Таким образом, для подготовки к Таинству Исповеди мы должны провести
работу — работу души. Здесь нужно внимание, рассудительность, трезвость в
оценках самого себя, иногда безжалостность в обнажении перед Богом и
совестью наших «душевных язв» для их уврачевания. Еще хочется сказать о
доверии — доверии к голосу Церкви. Чувство греховности бывает в человеке
притуплено, и не все перечисленные здесь грехи могут восприниматься
некоторыми из нас как грехи. А без доверия к опыту Церкви, опыту святых,
которые, практически пройдя путь очищения от страстей, оставили нам учение
о борьбе с грехами — не может быть и действительной веры в Бога.
При исследовании своей совести нужно стараться избегать двух крайностей:
1) невидения своих грехов (в помощь для борьбы с этим и предлагается
настоящее пособие) и 2) некоей растерянности от их чрезмерного обилия:
«Всем абсолютно грешен!» В этом случае важно, во-первых,— не пугаться,
ибо глубина зрения своих грехов в самых мелких и тонких их проявлениях
говорит о глубине духовного мира человека, а во-вторых, нужно, вглядываясь
вдумчиво в свою жизнь, особенно отметить те грехи и страсти, те «сорняки» ,
которые наиболее густо засорили ниву нашей души, наиболее укоренились в
ней. Нужно находить их и «вырывать» — исповедуя их и борясь с ними
наиболее решительно и неотступно.
Жирным шрифтом напечатан основной перечень грехов, а курсивом —
расширенный. Для удобства и наглядности грехи, достаточно условно,
подразделяются на три группы: грехи против Бога, грехи против ближнего,
грехи против самого себя. В примечаниях (сносках) поясняются некоторые
термины и понятия.
Грехи против Бога
В ОСНОВНОМ ПРОИСТЕКАЮТ ОТ ГОРДОСТИ, МАЛОВЕРИЯ,
ПЛЕНЕННОСТИ СТРАСТЯМИ, ОТ НЕРАДЕНИЯ О СВОЕМ СПАСЕНИИ
55

Согрешил неимением любви к Богу и страха Божия23, в том числе
непамятованием о Боге.
Согрешил гордостью, в том числе: несмиренностию духа24, нежеланием жить
по Воле Божией, самоволием, самочинием, самомнением, высокоумием,
плотским мудрованием.
Согрешил неисполнением заповедей Божиих.
Согрешил кумирослужением25, в том числе страстным увлечением кем-либо
или чем-либо.
Согрешил духовным неразумием26.
Согрешил чрезмерным упованием на Божие долготерпение, в том числе
попущением себе всяческих грехов.
Согрешил тщеславием27, в том числе превозношением, многоглаголанием,
честолюбием28, обидчивостью, лицемерным благоговением и ложным
благочестием, смиреннословием29.
Согрешил маловерием30, в том числе отсутствием мира Христова в душе31.
Согрешил недоверием к Промыслу Божию, в том числе неупованием на
Господа, опасением старости, бедности, болезней, будущих скорбей.
Согрешил неблагодарностью к Богу.
Согрешил печалью и унынием, в том числе малодушием32.
Согрешил ропотом на Бога, неприятием дарованного Господом во спасение
нашей души жизненного креста.
Согрешил тем, что уклонялся в ересь или иным образом извергал себя из
церкви, в том числе: участвовал в мероприятиях церковных раскольников33,
сектантов34, иноверцев35 или оккультистов36.
Согрешил тем, что занимался колдовством, (магией37), обращался к разного
рода колдунам и целителям38, в том числе: подвергал себя кодированию,
заговорам, гипнозу39.

56

Согрешил нетерпением посылаемых Господом испытаний, в том числе
нетерпением скорбей: болезней, бедности, ущерба, неудач, обид и т. п.
Согрешил ненадеянием на спасение, согрешил отчаянием, помыслами и
попытками самоубийства, в том числе недоверием к милосердию Божию.
Согрешил богохульными и еретическими помыслами40, в том числе
сомнениями в истинах веры.
Согрешил суевериями41, в том числе гаданиями, чтением оккультной и
мистической нехристианской литературы — по астрологии, хиромантии и пр.
Согрешил поминанием имени Божия всуе42, в том числе кощунственно;
чертыханием, нецензурной руганью43.
Согрешил пленением души44 страстями, окамененным нечувствием45, в том
числе невниманием к голосу совести.
Согрешил нерадением об исповедании грехов, самооправданием46, в том
числе: холодностью и бесчувственностью на исповеди; неполным
исповеданием грехов по ложному стыду, нерадению или забвению; умалением
на исповеди своих грехов и обвинением в них всех и вся: людей,
обстоятельства, бесов и пр.
Согрешил неисполнением обетов пред Богом, в том числе: неисполнением
обетов крещения, обещаний, данных Богу на исповеди или самим себе пред
Господом, благословений духовника.
Согрешил пренебрежением к требованиям церковного устава и традициям
церкви, в том числе: не выделял церковную десятину47.
Согрешил неблагоговейным отношением к иконам и другим святыням, в том
числе: по нерадению или дерзости прикасался к святыням в храме или дома,
будучи в нечистоте; читал домашние молитвы, не возжигая лампады или
свечи, не следил за порядком в красном углу48, был нерадив к хранению
святынь (допускал порчу просфор, икон и т.п.)
Согрешил непочитанием церковных праздников и нерадением об участии в
богослужении, в том числе непосещением храма в воскресные и в
праздничные дни, непосещением в канун этих дней вечерних богослужений;
хождением в храм на службу без желания, без благоговения, без страха Божия;
57

на службе — разговорами, смехом, дреманием, невниманием, блужданием
мыслей, исхождением из храма во время службы, опозданием или ранним
уходом с нее без уважительной причины; небрежным изображением на себе
крестного знамения; торопливым, без благоговения прикладыванием к иконе,
кресту.
Согрешил нарушением постов, в том числе несоблюдением установленных
Церковью постов, а именно: четырех многодневных49, всех сред и пятниц50,
кроме сплошных седмиц, а также постов в сугубые дни51, при подготовке к
причащению Святых Христовых Таин; нерадением о должном прохождении
постов, как телесном, так и душевном.
Осуждал священников и всю церковную иерархию52, в том числе ропотом и
непослушанием.
Согрешил потворством духу времени и мирским обычаям, противным вере
православной, в том числе согрешил обмирщением души53.
Стыдился исповедать54 себя христианином, в том числе стыдился налагать на
себя крестное знамение, носить нательный крест и т.п.
Согрешил нерадением и ленью к молитве55, а также к чтению православной
душеспасительной литературы56, в том числе: молился без внимания, усердия
и благоговения, с холодным сердцем, торопливо, рассеяно, вольно, допуская
посторонние мысли; по лени оставлял молитвенное правило или сокращал его;
ленился поучаться в законе Божием и учении святых отцов.
По небрежению не носил нательного креста57.
Грехи против ближнего
КАК ПРАВИЛО, ПРОИСХОДЯТ ОТ НЕДОСТАТКА ЛЮБВИ К
БЛИЖНЕМУ, ОТ НЕРАДЕНИЯ О ЕГО СПАСЕНИИ, ОТ ЗЛОБЫ,
НЕНАВИСТИ ИЛИ БЕСЧУВСТВИЯ К НЕМУ
Согрешил неимением любви к ближнему, в том числе: нетерпением,
немилосердием, эгоизмом, мнительностью, ревностью, подозрительностью
нрава58, непостоянством в отношении к ближним.
Согрешил неимением дел любви59 и непонуждением себя на них, в том числе:
не посещал больных, заключенных, не помогал нуждающимся, скупился на
58

милостыню, осуждал нищих60, не утешал скорбящих, не защищал невинных
людей и правого дела, не хотел пожалеть ближнего, уступить ему, услужить.
Согрешил нерадением о спасении ближнего61, в том числе хладностью и
забывчивостью в молитвах за ближнего.
Согрешил непочитанием родителей62, в том числе: не смирялся перед
родителями, не оказывал им должного уважения и внимания, гневался, кричал,
поднимал руку на них, не заботился, не покоил их старость и т. д.
Согрешил непочитанием старших.
Согрешил невоспитанием детей в православной вере63, не заботился о
подчиненных и зависимых от меня людях.
Согрешил вольным или невольным убийством, в том числе абортами64, (это
касается всех к ним причастных), членовредительством65, рукоприкладством,
в том числе: согрешил действиями, которые вольно или невольно привели к
прерыванию беременности, выкидышу или какому-либо ущербу здоровья
плода.
Согрешил жестокостью к животным66 или же страстной привязанностью к
животным67.
Согрешил ненавистью и злобой, зложелательством, зловоздаянием68;
злорадством.
Согрешил гневом, в том числе вспыльчивостью.
Согрешил проклинанием69.
Согрешил непримиримостью, в том числе злопамятностью, нежеланием
смирить себя перед ближним.
Согрешил нанесением оскорблений, в том числе поношением, злословием.
Согрешил раздражительностью, в том числе прекословием, укорением,
упрямством, спорливостью, пристрастностью70.
Согрешил клеветой, сплетнями.
Согрешил завистью.
59

Согрешил ложью, в том числе лукавством, лицемерием, хвастовством.
Согрешил осуждением71.
Согрешил лицеприятием (человекоугодием72, лестью).
Согрешил поведением, соблазняющим окружающих73, в том числе желанием
страстно нравиться74, прельщать или смущать окружающих.
Согрешил вольностью и дерзостью в обращении с людьми, в том числе:
наглостью и бесчувственностью, издевательством и насмешками,
бесстыдством.
Согрешил страстным любопытством (подглядыванием и подслушиванием за
людьми, желанием узнать чужие грехи и тайны).
Грехи против самого себя
В ОСНОВНОМ СВЯЗАНЫ СО СТРАСТЯМИ БЛУДА, ЧРЕВОУГОДИЯ И
СРЕБРОЛЮБИЯ
Согрешил блудом75.
Согрешил прелюбодеянием76.
Согрешил противоестественными блудными отношениями, в том числе:
кровосмешением77, мужеложством, скотоложством и пр.
Согрешил рукоблудием78.
Согрешил блудными разжжениями, то есть всяческим сладострастием:
чтением развратных книг, рассматриванием соблазнительных картин и
зрелищ.
Согрешил ночными осквернениями79.
Согрешил невоздержанием в супружеской жизни, в том числе нехранением
постов и праздников80.
Согрешил нескромным воззрением и вольным поведением с лицами
противоположного пола, в том числе: сладострастными прикосновениями,
нескромностью в одежде и украшениях; бесовскими плясаниями81 и
телодвижениями; участием в страстных мирских развлечениях, в том числе
60

игрой в карты и другие азартные игры; соблазнительными разговорами и
песнями, неумеренным смехотворством.
Согрешил всяческой душевной нечистотой, в том числе: вольным
услаждением блудными помыслами, медлением в них, воспоминанием грехов,
невоздержанностью душевных и телесных чувств.
Согрешил
употреблением
наркотиков82,
пьянством83,
курением,
чревоугодием84, тайноядением85, сластолюбием86; в том числе:
чревобесием87 и гортанобесием88, многоядением89, невоздержанностью в
пище и питии, недовольством пищей и питием.
Согрешил употреблением в пищу крови животных (в том числе кровяной
колбасы)90.
Согрешил ленью, расслаблением тела и чувств, многоспанием, тунеядством91,
в том числе: негою, люблением телесного покоя, пустой мечтательностью;
пустым, бессмысленным времяпрепровождением.
Согрешил небрежением Божьими дарами: жизнью, талантами, временем, в
том числе: пустословием, праздностью, чтением неполезной душе
литературы92,
кумирослужительным
пристрастием93 к
телевизору,
компьютеру, коллекционированию или другим мирским зрелищам и
занятиям.
Согрешил чрезмерной попечительностью о своем здоровье или, напротив,
небрежением о своем здоровье.
Согрешил неисполнением своих житейских обязанностей, в том числе
нехранением совести относительно вещей94.
Согрешил
сребролюбием95,
в
том
числе:
корыстолюбием96,
любостяжательностью, мечтаниями о богатстве, любовью к подаркам,
пристрастием к различным предметам, лишающим душу свободы,
расточительностью или, наоборот, ущемлением себя и ближних из-за
жадности, скупости и страсти к накопительству.
Согрешил злоприобретением97, в том числе: лихоимством98, хищением99,
воровством100.
Приложение II
61

Если ты христианин
1. В постели пробуждаясь, прежде всего вспомни о Боге и знамение креста
положи на себя.
2. Без молитвенного правила не начинай провождение дня.
3. В течение всего дня везде и при каждом деле — молись краткими молитвами.
4. Молитва — крылья души, она делает душу престолом Божиим, вся сила
духовного человека в молитве его.
5. Чтобы Бог услышал молитву, нужно молиться не кончиком языка, а сердцем.
6. Никто из окружающих да не останется утром без твоего искреннего привета.
7. Не бросай молитвы, когда враг нагоняет на тебя бесчувствие. Кто принуждает
себя к молитве при сухости души — тот выше молящегося со слезами.
8. Новый Завет тебе надо знать разумом и СЕРДЦЕМ, поучайся в нем постоянно;
непонятное не толкуй сам, а спрашивай разъяснения у св. отцов.
9. Воду святую с жаждой принимай во освящение души и тела — не забывай
пить ее.
10.Приветствие благодарственное Царице Небесной — «Богородице Дево,
радуйся…» произноси чаще, хотя каждый час.
11.В свободное время читай писания отцов и учителей духовной жизни.
12.Во искушениях и напастях тверди Псалтырь и читай молебный канон
Пресвятой Богородице «Многими содержим напастьми…». Она одна у нас
Заступница.
13.Когда демоны мечут на тебя стрелы свои, когда грех приближается к тебе, то
пой песнопения Страстной седмицы и Св.Пасхи, читай канон с акафистом
Сладчайшему Иисусу Христу, — и Господь разрешит узы мрака, сковавшие
тебя.
14.Если не можешь петь и читать, то в минуту брани поминай имя Иисусово:
«Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Стой у креста
и врачуйся плачем своим.
15.В постное время постись, но знай, что Богу угоден пост не одного только тела,
т. е. воздержание чрева, но воздержание очей, ушей, языка, а также
воздержание сердца от служения страстям.
16.Человек, приступающий к духовной жизни, должен помнить, что он больной,
ум у него находится в заблуждениях, воля более склонна ко злу, нежели к
добру, и сердце пребывает в нечистоте от клокочущих в нем страстей, поэтому
от начала духовной жизни все должно быть направлено на приобретение
душевного здоровья.

62

17.Духовная жизнь есть постоянная неумолкаемая борьба с врагами спасения
души; никогда не спи душевно, дух твой должен быть всегда бодр, непременно
всегда зови в сей брани Спасителя твоего.
18.Бойся соединиться с греховным помыслом, приступающим к тебе.
Согласившийся с такими помыслами уже сотворил грех, о котором помыслил.
19.Помни: чтобы погибнуть, нужно быть нерадивым.
20.Постоянно проси: «Страх Твой, Господи, всади в сердце мое». О, как блажен
тот, кто имеет постоянный трепет пред Богом!
21.Все сердце свое без остатка отдай Богу — и ощутишь рай на земле.
22.Вера твоя должна укрепляться от частого прибегания к покаянию и молитве, а
также от общения с людьми глубокой веры.
23.Заведи себе поминания, запиши туда по возможности всех живых и мертвых
знакомых, всех ненавидящих и обидящих тебя, и ежедневно поминай их.
24.Ищи непрестанно дел милосердия и любви сострадательной. Без этих дел
невозможно угодить Богу. Будь солнышком для всех, милость выше всех
жертв.
25.Без необходимости неотложной никуда не ходи (не проводи время в
праздности).
26.Как можно меньше говори, не смейся, не любопытствуй праздным
любопытством.
27.Не пребывай никогда без дела, а праздники церковные и воскресные дни
почитай по заповеди Божией.
28.Люби святое уединение (в полной мере для монашества, отчасти для мирян).
29.Все обиды терпи молчанием, потом укорением себя, потом молитвой за
обидящих.
30.Самое главное для нас — это научиться терпению и смирению. Смирением мы
победим всех врагов — бесов, а терпением — страсти, воюющие на нашу душу
и тело.
31.Не показывай на молитве никому, как только Богу, своих слез умиления и
ревности о спасении.
32.Православного священника почитай ангелом-благовестником, посланным
обрадовать тебя и принести тебе избавление.
33.Обращайся с людьми так же внимательно, как с посланниками великого
царства, и так же осторожно, как с огнем.
34.Всем все прощай и всем сочувствуй в страданиях их.
35.Не носись только с самим собою, как курица с яйцом, забывая ближних.
36.Кто ищет здесь покоя, в том не может пребывать Дух Божий.
37.Тоска и смущение нападают от недостатка молитвы.
38.Всегда и везде призывай к себе на помощь Ангела Хранителя твоего.
63

39.Храни всегда плач сердечный о грехах своих, а когда исповедуешь их,
причастишься Св. Христовых Тайн, то радуйся тихо об освобождении своем.
40.Непотребства и недостатки должен знать только свои, о чужих грехах
ТЩАТЕЛЬНО берегись и думать и рассуждать, не губи себя осуждением
других.
41.Не будь своеволен, ищи духовного совета и наставления.
42.Каждый вечер исповедуйся Богу во всех своих греховных делах, мыслях,
словах, бывших в течение дня.
43.Перед сном в сердце своем мирись со всеми.
44.Не должно тебе рассказывать сны другим людям.
45.Усни с крестным знамением.
46.Ночная молитва дороже дневной.
47.Не теряй связи с духовным отцом, страшись его оскорбить, обидеть, ничего не
таи от него.
48.Всегда благодари Бога за все.
49.Человеческое естество надобно делить всегда на собственное себя и на врага,
приложившегося к тебе по грехам твоим, — и следи за собой внимательно,
проверяй мысли и поступки, избегай того, что хочет твой внутренний враг, а
не твоя душа.
50.Внутренняя скорбь о грехах своих спасительнее всех телесных подвигов.
51.Нет лучше слов на языке нашем, как «Господи, спаси меня».
52.Полюби все уставы церковные и сближай их с жизнью своей.
53.Навыкни бдительно и постоянно (всегда) следить за собой, в особенности за
своими чувствами: через них в душу входит враг.
54.Когда познаешь слабости свои и бессилие к сотворению добра, то помни, что
ты не сам спасаешь себя, а спасает тебя Спаситель твой Господь Иисус
Христос.
55.Неприступною крепостью твоею должна быть твоя вера. Не дремлет лютый
враг — стережет твой каждый шаг.
56.Нас сближает с Богом жизненный крест: скорбь, теснота, болезнь, труды; не
ропщи на них и не бойся их.
57.Никто не входит на небо, живя благополучно.
58.Как можно чаще с умилением сердца приобщайся Св. Животворящих
Христовых Тайн, ты живешь только ими.
59.Никогда не забывай, что Он, Господь Иисус Христос, близ есть при дверех, не
забывай, что скоро Суд и воздаяние в какой для кого час.
60.Помни еще и то, что уготовал Господь любящим Его и заповеди Его
творящим.
64

61.Прочитай азбуку сию, христианин, не реже одного раза в неделю, это поможет
тебе при исполнении написанного, укрепит тебя на ДУХОВНОМ ПУТИ.
Правила благочестивой жизни
(Из сочинений Платона, архиепископа Костромского)
Принуждай себя всегда вставать рано и в определенное время. Без особой
причины не спи более семи часов. Как скоро пробудишься от сна, тотчас
вознеси мысль свою к Богу и сделай на себе с благоговением крестное
знамение, помышляя о распятом Господе Иисусе Христе, умершем для нашего
спасения на Кресте. Немедленно встань с постели, оденься и не позволяй себе
долго нежиться на постели. (Одеваясь, помни, что ты находишься в
присутствии Господа Бога и Ангела Хранителя, вспоминай о падении Адама,
который грехом лишил себя одежды невинности, и проси у Господа Иисуса
благодати облечься в Него.)
Потом немедленно начни молитвы утренние (при душевной потребности
преклонив колена); молись внимательно, благоговейно и с глубочайшим
смирением, как должно пред взором Всемогущего; испрашивай у Него веры,
надежды и любви, благословения на наступающий день, также сил к
благодушному приятию всего того, что Ему будет благоугодно в тот день
послать или попустить, и к перенесению всех тягостей, бедствий, смущений,
напастей, скорбей и болезней души и тела, из любви к Иисусу Христу. Прими
твердое намерение все делать для Господа Бога, все принимать от отеческой
руки Его, и особенную решимость делать именно такое-то добро, или избегать
именно такого-то зла.
В каждое утро хотя бы четверть часа посвящай на краткое размышление об
истинах веры, особенно о непостижимом таинстве воплощения Сына Божия и
о страшном Втором Пришествии Его, об аде и рае. Размышляй так: может
быть, этот день есть последний день моей жизни, — и все так делай, как бы ты
захотел делать, готовясь предстать теперь же на Суд Божий. Благодари
Господа Бога за сохранение себя в прошедшую ночь и что ты еще жив и не
умер в грехах. Сколько людей в прошедшую ночь предстали пред страшное
Судилище Господа! Также возблагодари Бога, что еще есть для тебя время
благодати и милосердия и средства для покаяния и приобретения Неба.
Каждое утро думай о себе, что только теперь начинаешь и хочешь быть
христианином, а прошедшее время напрасно погибло.

65

После молитвы и размышления, если позволяет время, почитай какую-нибудь
книгу духовную, например Авву Дорофея или «Лествицу» преподобного
Иоанна, и читай до тех пор, пока сердце твое придет в умиление. Довольно
подумав об одном месте, читай далее и внимай тщательно тому, что Господь
говорит твоему сердцу.
После сего займись делами твоими, и все занятия и дела твои да будут во славу
Божию, — помни, что Бог везде видит тебя, зрит все действия, занятия,
чувствования, помышления и желания твои и щедро воздаст тебе за все добрые
дела. Не начинай ни одного дела, не помолясь Господу Богу, ибо то, что мы
делаем без молитвы, после оказывается или погрешительным, или вредным,
или бесполезным и обличает нас чрез дела неведомым для нас образом. Сам
Господь сказал: «Без Мене не можете творити ничесоже». Среди трудов твоих
всегда бодрствуй, успех оных поручая благословению Господа. Исполняй все
тяжкое для тебя как епитимию за грехи твои — в духе послушания и смирения;
в продолжение трудов произноси краткие молитвы, особенно молитву
Иисусову, и представляй себе Иисуса, Который в поте лица Своего ел хлеб
Свой, трудясь с Иосифом.
Если твои труды совершаются успешно по желанию сердца твоего, то
благодари Господа Бога; если же неуспешно, то помни, что и это Бог
попускает, а Бог делает все хорошо.
Во время обеда представляй, что Отец Небесный отверзает руку Свою, чтобы
напитать тебя, никогда не оставляй молитвы пред обедом, уделяй от своего
стола и нищим. После обеда считай себя как бы одним из тех, которых в числе
пяти тысяч напитал чудесно Иисус Христос, и возблагодари Его от сердца и
моли, чтобы Он не лишил тебя небесной пищи, слова Своего и пречистых Тела
и Крови Своих.
Если желаешь жизни мирной, то предай всего себя Богу. До тех пор ты не
найдешь душевного мира, пока не успокоишься в Едином Боге, любя Его
Единого. Всегда и во всем поминай Господа Бога и святую любовь Его к нам,
грешным. Во всем старайся исполнить волю Божию и угождать только
единому Богу, делай и терпи все для Бога. Заботься не о том, чтобы уважали и
любили тебя люди века сего, но о том, чтобы угодить Господу Богу и чтобы
совесть твоя не обличала тебя во грехах. Бодрствуй тщательно над самим
собою, над чувствами, помышлениями, движениями сердца и страстями:
ничего не почитай маловажным, когда дело идет о твоем спасении вечном. Во
время памятования о Боге умножай молитвы твои, чтобы Господь помянул
66

тебя тогда, когда ты забудешь о Нем. Во всем да будет твоим учителем
Господь Иисус Христос, на Которого взирая оком ума своего, спрашивай себя
самого чаще: что в этом случае помыслил бы, сказал бы и сделал бы Иисус
Христос. Будь кроток, тих, смирен; молчи и терпи по примеру Иисуса. Он не
возложит на тебя креста, которого ты не можешь понести, Он Сам поможет
тебе нести крест. Не думай приобрести какую-либо добродетель без скорби и
болезней души. Проси у Господа Бога благодати исполнять как можно лучше
святейшие заповеди Его, хотя бы они казались для тебя весьма трудными.
Исполнив какую-либо заповедь Божию, ожидай искушения, ибо любовь ко
Христу испытывается чрез преодоление препятствий. И на малое время не
оставайся в праздности, а пребудь всегда в трудах и занятиях, ибо не
трудящийся недостоин имени человека. Уединяйся по примеру Иисуса,
Который, удаляясь от прочих людей, молился Отцу Небесному. Во время
тягости душевной или охлаждения к молитве и ко всем благочестивым
занятиям не оставляй дел благочестия. Так Господь Иисус Христос трижды
молился, когда душа Его была прискорбна даже до смерти. Делай все во имя
Господа Иисуса, и, таким образом, всякое дело твое будет делом благочестия.
Избегай даже самых малых грехов, ибо не удаляющийся от малых непременно
впадет в большие и тяжкие. Если хочешь, чтобы не тревожили тебя злые
помыслы, то со смирением принимай унижение души и скорбь телесную не в
одно какое-либо, но во всякое время, во всяком месте и во всяком деле. Всякий
помысл, удаляющий тебя от Господа, особенно скверный плотский помысл,
изгоняй из сердца, как сбрасываешь с одежды и одну искру, попавшую на нее.
Когда придет такой помысл, то молись крепко: Господи, помилуй, Господи,
помоги мне, Господи, не оставь меня, избавь от искушения, или иначе как. Но
среди искушений не смущайся. Кто посылает случай к сражению, Тот даст и
силы к победе. Будь спокоен духом, уповай на Бога: если Бог за тебя, то кто
против тебя? Испрашивай у Бога, чтобы Он отнял у тебя все, что питает твое
самолюбие, хотя бы это для тебя было и очень горько. Желай жить и умереть
для одного Господа Бога и всецело принадлежать Ему. Когда потерпишь
какое-либо бесчестие от людей, то подумай, что это послано от Бога к славе
твоей, и, таким образом, в бесчестии будешь без печали и смущения, и в славе.
Если имеешь пищу и одежду, то и сим будь доволен по примеру Иисуса, нас
ради обнищавшего. Никогда не спорь и слишком много не защищай себя и не
извиняй; ничего не говори против начальников или ближних без нужды или
обязанности. Будь искренен и прост сердцем, с любовью принимай
наставления, увещания и обличения от других, хотя бы ты был и очень умен.
67

Не будь ненавистником, завистливым, чрезмерно строгим в слове и делах.
Чего не хочешь себе, того не делай другому, и чего себе от других желаешь,
то прежде сам сделай для других. Если кто посетит тебя, то возвысь сердце
твое к Господу Богу и моли даровать тебе дух кроткий, смиренный,
собранный; и будь ласков, скромен, осторожен, благоразумен, слеп и глух,
смотря по обстоятельствам. Помышляй, что Иисус находится среди тех, с
которыми ты находишься и беседуешь. Не говори ничего необдуманно, твердо
помни, что время кратко и что человек должен дать отчет во всяком
бесполезном слове; разговору назначай определенную цель и старайся
направлять его к спасению души. Более слушай, нежели говори: во
многоглаголании не спасешься от греха. Испрашивай у Господа благодати
благовременно и молчать и говорить. Не любопытствуй о новостях: они
развлекают дух. Если же кому принесешь пользу словами своими, то признай
в этом благодать Божию.
Когда ты находишься наедине с собою, то испытывай себя, не сделался ли ты
хуже прежнего, не впал ли в какие грехи, которые прежде не делал? Если
согрешишь, то немедленно проси прощения у Бога со смирением,
сокрушением и упованием на Его благость и поспеши принести покаяние пред
отцом духовным; ибо всякий грех, оставленный без покаяния, есть грех к
смерти. Притом, если не будешь сокрушаться о грехе, сделанном тобою, то
опять в него скоро впадешь.
Старайся делать всякому добро, какое и когда только можешь, не думая о том,
оценит или не оценит он его, будет или не будет тебе благодарен. И радуйся
не тогда, когда сделаешь кому-либо добро, но когда без злопамятства
перенесешь оскорбления от другого, особенно от облагодетельствованного
тобою. Если кто от одного слова не оказывается послушным, того не понуждай
через прение, сам воспользуйся благом, которое он потерял. Ибо незлобие
принесет тебе великую пользу. Но когда вред от одного распространяется на
многих, то не терпи его, ища пользы не своей, но многих. Общее благо важнее
частного.
Во время ужина вспоминай о последней вечери Иисуса Христа, моля Его,
чтобы Он удостоил тебя вечери небесной. Прежде, нежели ляжешь спать,
испытай свою совесть, проси света к познанию грехов твоих, размышляй о
них, проси прощения в них, обещай исправление, определив ясно и точно, в
чем именно и как ты думаешь исправлять себя. Потом предай себя Богу, как
будто тебе должно в сию ночь явиться пред Ним; поручай себя Божией
68

Матери, Ангелу Хранителю, святому, которого имя носишь. Представляй
постель как бы гробом твоим, и одеяло как бы саваном. Сделав крестное
знамение и облобызав крест, который на себе носишь, усни под защитою
Пастыря Израилева, Иже храняй не воздремлет, ниже уснет. Если не можешь
спать или бодрствуешь во время ночи, то вспомни слово: «Среди полунощи
бысть вопль: се Жених грядет», или вспоминай о той последней ночи, в
которую Иисус молился Отцу до кровавого пота; молись за находящихся
ночью в тяжких болезнях и смертном томлении, за страждущих и усопших, и
моли Господа, да не покроет тебя вечная тьма. Если можешь, среди полночи
встань с постели и помолись, сколько сил станет.
Во время болезни прежде всего возложи упование твое на Бога и часто
вспоминай и размышляй о страдании и смерти Иисуса Христа, для укрепления
духа своего среди болезненных страданий. Непрестанно твори молитвы, какие
знаешь и можешь, проси у Господа Бога прощения во грехах и терпения во
время болезни. Всячески воздерживайся от ропота и раздражительности, так
обыкновенных во время болезни. Господь Иисус Христос претерпел ради
нашего спасения самые тяжкие болезни и страдания, а мы что сделали или
потерпели ради нашего спасения?
Как можно чаще ходи в храмы к Божественной службе, особенно старайся как
можно чаще быть во время Литургии. А воскресные и праздничные дни
непременно посвящай делам благочестия. Находясь во храме, всегда помни,
что ты находишься в присутствии Бога, Ангелов и всех святых; остальное
время дня после Литургии посвящай на благочестивое чтение и другие дела
благочестия и любви.
День рождения и Ангела твоего особенно посвящай делам благочестия.
Каждый год и каждый месяц делай строгое испытание своей совести.
Исповедуйся и приобщайся Св. Таин как можно чаще. К приобщению Св. Таин
приступай всегда с истинным гладом и с истинной жаждой души, с
сокрушением сердца, с благоговением, смирением, верою, упованием,
любовью. Как можно чаще размышляй о страданиях и смерти Иисуса Христа,
умоляя Его ризою заслуг Своих покрыть все грехи твои и принять тебя в
Царствие Свое. Имя Иисуса всегда имей на устах, в уме и в сердце.
Как можно чаще размышляй о великой любви к тебе Господа Бога, в Троице
славимого и поклоняемого, чтобы и самому тебе возлюбить Его всем сердцем
твоим, всею душою твоею и всеми силами твоими. Творя сие, будешь вести
69

мирную жизнь на сей земле, и блаженную на небе во веки веков. Благодать
Господа нашего Иисуса Христа да будет с тобою. Аминь.
Советы старца христианам, живущим в миру
(Извлечено из книги С.А. Нилуса «Святыня под спудом»)
1. В минуту отчаяния знайте, что не Господь оставляет вас, а вы — Господа. Во
Имя Божие, вот как приказываю вам жить: когда вы бываете одни, хотя бы и
скорбно вам было, хотя бы и не хотелось, — всегда мысленно, сердцем вашим
призывайте Господа Иисуса Христа, живущего в душе вашей.
2. У послушников Христовых в предмете должна быть воля не своя, а Божия,
которая и апостолам, и нам воспретила исследовать будущее, его же Бог
положил во власти Своей.
3. Если живете вы с другими, то служите им, как Самому Богу, и не требуйте за
любовь любви, за смирение — похвалы, за службу — благодарности.
4. Чем можете соблазнить или оскорбить живущих с вами ближних, того отнюдь
не делайте; а если они оскорбят вас, смотрите на это не как на оскорбление, а
как на приготовленное вам от Господа Бога орудие, которым, если захотите,
можете истребить в себе всякую нечистоту сердечную.
5. Прежде нежели что скажете, рассудите, не оскорбит ли ваше слово или дело
Бога или ближнего.
6. Не судите чужого раба, стоящего или падающего: у него есть Бог, сильный
удержать его от падения и восставить по падении.
7. Вспоминайте, что та минута, которую отнимает у вас лень, есть, может быть,
последняя в вашей жизни, а за ней — смерть и суд. Оставьте негу.
8. Не огорчайте никого и не платите бранью за брань, скорбью за скорбь — и в
книге жизни имя ваше будет написано с преподобными.
9. Прошу вас, други мои, не пренебрегайте никаким средством, которым можете
угодить Богу; а таких средств множество, как то: ласковое обращение с
людьми, утешение печального, заступление за обиженного, подание
неимущему, отвращение очей от дурных предметов, противостояние дурным
помыслам, понуждение себя на молитву, терпение, милосердие,
справедливость и прочее, тому подобное. Исполнение этих священных
добродетелей привлечет к вам всесильную помощь Божию, а с нею одолеете
все трудное, прежде казавшееся невозможным к преодолению нашими
силами.
10.Всячески противостойте вспыльчивости, и, при Божией помощи, она
непременно ослабеет. «Аще случится ти когда раздражитися, или
разгневатися, тогда наипаче ничтоже глаголи, или отойди, или затвори уста
70

своя, да не изскочит яростный пламень и опалит душу твою и сущим с тобою
сотворит напрасный мятеж; но едва угаснет пламень, и мирно будет сердце
твое — тогда яже ко исправлению глаголи».
11.Всячески остерегайся на что-нибудь сердиться: всякая неприятность не сама
по себе постигает нас, но допускается Промыслом Божиим для тех же
спасительных целей, для коих св. апостола Павла постигали беды в реках,
беды от разбойник, беды от сродник, беды от язык, беды во градех, беды в
пустыне, беды в море, беды от лжебратии, внеуду брани, внутрьуду — болезни
(2Кор.11:26).
12.Зная это, не обращайте внимания на то, кто обидел вас и за что обидел, а только
помните, что никто не осмелился бы нанести вам оскорбление, если бы
Господь не восхотел допустить это, и поэтому благодарите лучше Господа, что
постигающими вас скорбями Он ясно показывает, что вы Ему не чужие, и
ведет вас в Царство Небесное. Писание Святое глаголет: Аще наказание
терпите, якоже сыновом обретается вам Бог; который бо есть сын, егоже не
наказует отец (Евр.12:7).
13.Оставляйте суровость всегда и будьте пред Господом в обхождении с людьми,
как дети незлобивые.
14.В любви Божией пребывайте, ей учитесь, ею дышите: Бог есть Любовь, и кто
в любви пребывает, тот — в Боге, и Бог — в нем. И в скорбной жизни сладко
жить с Божиею любовию.
15.Не в многоглаголании есть спасение, а в совершенном внимании себе.
16.Отвыкайте от споров: они, возмущая сердце, лишают нас мирного состояния
души. ВСЯКОЙ ВЗДОРНОЙ МЫСЛИ ПРОТИВОПОСТАВЛЯЙТЕ
МОЛИТВУ ИИСУСОВУ. Не верьте предрассудкам.
17.Подозрительность — совсем не христианское свойство, и поэтому не
усваивайте его. Мудрости же, осторожности и непорочности требует от нас
Сам Бог чрез Св. Писание: будите мудри, яко змия, и цели, яко голубие.
18.Всегда держитесь середины: крайности нигде и ни в чем не похвальны.
19.Всегда будьте преданы воле Божией, всецело для вас спасительной.
20.Обращайтесь с ближними весело и с любовию. Любите их, служите им: они
дороги — за них пролита Кровь Спасителя, они — члены Христовы. Не
оскорбляйте их даже едва заметным знаком.
21.Спасайте себя благоугождением пред Господом Богом, благоугождая Ему
всеми видами любви. О том только и заботьтесь, чтобы обогащаться любовью.
В ком есть любовь, тот имеет в себе Бога.
22.Заметьте, что вы только тогда бываете вполне довольны всем, когда имеете
терпение, смиренномудрие, покорность и ко всем любовь.
71

23.Не вспоминайте с упреком о прошедшем, иначе Господь Бог вспомнит и
взыщет с вас то, что уже простил вам.
24.В унынии заставляйте и сердце, и язык ваш молиться так: «Господи, спаси мя
— погибаю!»
25.Если кого просите о чем, то просите с терпением жены-хананеянки.
26.Верить в чужие пороки есть грех, потому избегайте такой греховной
уверенности.
27.Если вы каким-нибудь образом огорчили подчиненного или зависящего от вас
человека, то употребите такое средство, чтобы он забыл сделанное ему
огорчение.
28.Делайте все с разборчивостью, не спеша, чтобы дела ваши были успешны.
29.Злое побеждайте добром: худого худым исправить нельзя.
30.Без отречения от своей воли и вверения себя Богу нельзя положить и начала
спасению, не только спастись. Испрашивайте же себе у Господа
самоотречения, чада мои: оно необходимо ко спасению.
31.Если вздумаете кого навестить из ближних, то, при посещении его, положите
себе за непременную обязанность сохранить к нему ту же любовь и то же
расположение, в котором вошли к нему, хотя бы и получили от него какоелибо оскорбление.
32.Во всякой случившейся неприятности при сношении с ближними обратитесь
прежде к себе: по строгом исследовании мы почти всегда находим, что сами
были причиною неудовольствия.
33.В минуту вспыльчивости молчите и творите молитву Иисусову.
34.Не оправдывайтесь, не спорьте, снисходите к характерам и летам. Утешайте
всех и каждого, чем можете; не осуждайте никого; не платите злом за зло; всех
любите, всех прощайте; всем будьте слугами.
35.Себя считайте последними и грешнее всех.
36.Любите Господа Бога и молитесь Ему, как Отцу; смиряйтесь пред всеми
христианами, — и возлюбит вас Господь Бог ваш, и возрадуется о вас ваш
пастырь.
37.Переносите нетерпеливость, бестолковость, невежество, напрасный гнев —
все без прекословия.
38.Когда возымеете к кому-нибудь невольное чувство неприязни, старайтесь
победить это греховное чувство; заставьте себя так молиться: «Спаси,
Господь, раба Твоего (такого-то) и святыми его молитвами умири сердце мое».
Принудьте себя оказывать нелюбимому человеку всякого рода внимание и
услуги, и Господь, видя доброе ваше намерение, не только вырвет из сердца
вашего греховную неприязнь, но и его самого исполнит святою любовью.
72

39.Если не утешает вас молитва при исполнении ее, то знайте, что она готовит
вам божественное утешение и сладость впоследствии: терпя потерпех
Господа, и внят ми.
40.Во всю свою жизнь, пред каждым своим действием, руководитесь следующим
христианским рассуждением: задуманное мною действие не противно ли воле
Божией, не губительно ли оно для души моей, не обидно ли оно для ближнего?
Если по строгом исследовании совесть не зазирает вас, то намерение свое
приводите в исполнение, а если зазирает — удержитесь от исполнения.
41.Не касайтесь языком своим чести ближнего, но свой язык употребляйте только
на славословие Божие и на чью-либо пользу и назидание. А захотите
злоречить, то вспомните грехи, соделанные вами от юности, и порицайте себя
за то, что сделали их.
42.Не тяготитесь жизнью: она несносна только для злочестивых, а кто верует в
Господа Иисуса Христа, уповает на Него, любит Его — для того она всегда
сносна.
43.Жизнь нам дана только для того, чтобы мы славили Бога, благотворили
ближнему и достигали вечного царства указанным в Евангелии тесным путем,
а не для того, чтобы веселиться в ней: блажени плачущии ныне, а — не
смеющиеся.
44.Смирение получило свое начало от смирившегося Господа Иисуса и есть
венец и красота всех добродетелей. Что засохшей земле — дождь, то
человеческой душе — смирение.
45.Смирение есть такая добродетель, которою любуется Сам Бог: На кого воззрю,
— говорит Он, — токмо на кроткаго и смиреннаго, и трепещущаго словес
Моих.
46.Но в чем состоит смирение? По моему мнению, оно состоит в том, что человек
считает себя грешнее всех, никого не унижает и не оскорбляет, не осуждает,
внимает лишь себе и не ищет богатства, ни славы, ни похвалы, ни чести, считая
себя вовсе того недостойным; мужественно терпит унижение, брань,
укорение, признавая себя в сердце своем заслужившим это; со всеми
обращается радушно, всякому с любовию готов служить, не видит своих
добрых дел и не говорит о них без нужды. Подобного смирения испрашиваю
вам у Господа Бога, чада мои, потому что оно не только избавит вас от греха,
но и приведет в любовь к Тому, Кто смирил Себя до смерти, смерти же
крестныя.
47.Любовь покрывает множество грехов. Если вы будете печальному —
утешением, несчастному — облегчением, бедному — помощию, сироте —
отцом и матерью, больному — упокоением, провинившемуся — милостивым,
заблудшему — руководителем ко спасению и всякому христианину —
73

усердным, по возможности, служителем, — то за такую любовь вашу к
меньшим братьям и членам Господа нашего Иисуса Христа не только
изгладятся грехи ваши, но и узрите Господа лицом к лицу и возрадуетесь
вовеки.
48.Полагайте на уста хранение, упражняйте сердце в молитве Иисусовой, при
лежите всякого рода воздержанию — и получите дар бесценный, дар любви
Божией к вам.
49.Воздайте кесарево кесареви, а Божие — Богови. Направляя внешние,
относящиеся к общежитию дела, по сердцу непрестанно будьте жертвою Богу
и так живите в этом Вавилоне — мире сем, — чтобы беспрестанно памятовать
о своем горнем Иерусалиме и о своем предназначении.
50.Променяйте благополучие ваше на рабство Господу Иисусу Христу. Неге
противтесь, роскоши избегайте и не превозноситесь пред вашими
работниками и подчиненными: в высшем они с вами равны, потому что
Господь наш призывает и их к святой Своей трапезе теми же словами, как и
вас: Приимите, ядите, сие есть Тело Мое… пиите от нея eси, сия есть Кровь
Моя, яже за вы и за многия изливаемая.
51.Долины, лежащие внизу, почти всегда бывают тучны и плодоносны, а высокие
горы большею частью сухи и неспособны к плодоношению. Равным образом,
колос пшеницы, который держит голову вверх, всегда бывает пуст, а который
стоит, поникнувши голову, в том много зерен. Имейте сердце смиренное — и
обогатитесь всем нужным ко спасению.
52.На долину плодоносную дождь льется и прямо с облаков, и с высоких гор:
таково смирение. Под именем дождя я разумею благодать Божию, которая
дается смиренным и непосредственно от Бога и чрез людей, в сей жизни
духовно вознесенных Господом, как вознесены горы. Если внутреннее будет
смиренно отдано в волю Божию и закрыто для входа врагам Его, то приидет к
вам Утешитель Дух Святый и вселится в вас.
53.О пространном пути забудьте: Господь, по милосердию Своему, ведет вас
тесными вратами в Царство Небесное, а тот путь приведет в пагубу вечную.
54.И вам и себе желаю в этой жизни только очищения от грехов и прошу Господа
Бога, чтобы Он с нами сделал все то, чем угодно будет Ему очистить грехи
наши и смыть беззакония, хотя бы для сего нужно было бесчестие и бесславие.
И вам, и мне должно жить по заповедям Божиим, а не по толкам
человеческим.
55.Для пользы своей души любите уединение и, покорившись совершенно
велениям Отца Небесного, приучите свое сердце к непрестанной молитве
Иисусовой. От внутреннего пребывания в вас Господа Бога вы соделаетесь во
всем терпеливее, любвеобильнее и смиреннее.
74

56.Берегитесь, чтобы леность не расслабила ваших сил для подвигов духовных:
она — первый враг для живущих в удалении от Отца; но и не отчаивайтесь в
спасении и не печальтесь чрезмерно, если иногда ослабеете в подвигах.
57.Не дела, собственно, спасут нас, а милость Божия, если мы творим дела только
во Имя Господа Иисуса Христа, Который да не лишит вас, другов моих,
милости Своей во все дни жизни вашей. Слабы ли вы, дурны ли — все
прибегайте к милосердному Господу Иисусу Христу и надейтесь на Него
крепко: эта надежда не посрамит вас вовеки.
58.Не презирайте слов моих и не считайте их трудными к исполнению: для
Господа и с Господом все трудное не трудно и все скорбное не скорбно.
«ИГО БО ЕГО БЛАГО И БРЕМЯ ЕГО ЛЕГКО ЕСТЬ».
Приложение III
Грех
(Статья из Полного Православного Богословского энциклопедического
словаря)
…Апостол Иоанн говорит: «Всяк творящий грех и беззаконие творит: и грех
есть беззаконие». Ап. Павел считает грех Адама «непослушанием воле
Божией», «преступлением» против нравственного закона Божия,
откровенного или естественного. Нарушить закон, Божью заповедь можно
двояким образом: либо совершать прямо противоположное тому, что сказано
в законе, или не исполнять требуемых положительных действий в законе. В
Св. Писании ясно сказано: «Уклонися от зла и сотвори благо». Первый человек
был создан Богом совершенным по всей своей природе, в нем не было и тени
греха, ему была дарована способность к беспрепятственному, постоянному и
нескончаемому совершенствованию; для упражнения же нравственной
свободы и решительного утверждения ее в добре Бог дал первому человеку
определенную и положительную заповедь, которой подчинены и духовная и
чувственная природа человека. Для этой цели Господь запретил вкушение от
плодов одного только «дерева познания добра и зла», оградив нарушение
заповеди угрозой смерти за преступление ее. Смерть же разумелась и
духовная, т.е. отчуждение от жизни Божией, и физическая — разрушение тела.
Главная и внутренняя причина происхождения греха заключалась в самих
прародителях, в их свободе; они нарушили заповедь не в силу необходимости,
не из-за притеснений и угнетений, а по решению собственной свободы; они
обладали всеми средствами, чтобы противостать всем ухищрениям и
обольщениям злого духа. В свободе, по учению Писания, последняя причина
75

и всех грехов, совершаемых человеком, поэтому они и вменяются ему в вину.
Грех прародителей, являющийся прототипом всех человеческих грехов,
заключался: 1) в нарушении положительной заповеди Божией через вкушение
плода с запрещенного дерева — это видимая внешняя сторона его, и 2) в
горделивом разъединении твари со своим Творцом, в проявлении непомерного
желания достигнуть равенства с Богом и полной независимости от Него.
Указанными свойствами греха и объясняется его чрезвычайная тяжесть и
преступность — столь великая, что для искупления его потребовалось такое
средство, как воплощение и смерть Сына Божия. Грех прародителей
сопровождался гибельными последствиями для человечества, для всех
происшедших от согрешивших прародителей. Следствиями грехопадения
являются: по отношению к душе человека — духовная смерть вследствие
лишения благодати Божией, оживлявшей ее высшей духовной жизнью, и
повреждения всех сил духовной природы человека или помрачения в нем
образа Божия; по отношению к телу — болезни и различные несовершенства
тела; по отношению к внешнему благосостоянию — осуждение человека на
изнурительные труды и скорби, на тяжкую земную жизнь с неизбежной
смертью в конце. Природная греховность, путем рождения переходящая от
предков к потомству вместе с виною или осуждением греха в Адаме, известна
под именем греха первородного или прирожденного. Первородный грех в
потомках прародителей не тождествен с грехом самих прародителей. Адам,
нарушив заповедь Божию, совершил личное греховное действие и повергнул
в греховное состояние и свою богозданную природу, но потомки Адама не
участвовали своим сознанием и свободою в греховном действии Адама, и
поэтому наследственный грех в потомках Адама должно полагать не в
греховном действии Адама, а в греховном состоянии природы, в котором
рождаются люди, в наследственной греховной порче, как некотором живом
начале, с силой влекущем к совершению личных грехов, вместе с виною или с
осуждением его в Адаме. Эта наследственность греховной природы является
первопричиной всех грехов, которые рождаются из самоволия и себялюбия и
совершаются свободно, и поэтому каждый грех вменяется, поскольку человек
был свободен в его совершении. Обыкновенно различают три вида грехов:
грехи мысленные, зародившиеся в сердце или в уме человека, но не
перешедшие в деяние; грехи словесные — греховные мысли, получившие
выражение в словах, и, наконец, греховные дела. Сообразно обязанностям
человека к Богу, ближним и самому себе, различают грехи против Бога
(неверие, отчаяние, ересь и др.), против ближнего (злоба, осуждение, клевета
и др.) и против самого себя (чревоугодие, блуд и др.). От всех грехов
отличается грех против Духа Святого или хула на Духа Святого: Спаситель
76

говорит, что всякий грех может быть прощен человеку, но хула на Духа
Святого не простится человеку никогда.

77

архимандрит Нектарий (Антанопулос)

Возвращение, покаяние и исповедь

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия
II
Эта книга посвящается новомученикам, которые великим подвигом в
трудные
времена
засвидетельствовали
свое
исповедничество
(исповедничество – приверженность Господу нашему Иисусу Христу,
несмотря на уничижения, гонения, истязания. Исповедниками называли тех,
кто во время гонений открыто объявляли себя христианами, претерпевали
мучения, но не отступали от веры). Она является также признанием
уважения к благочестивому русскому народу, который я для себя открыл и
живой вере которого изумился.
архимандрит Нектарий
Предисловие
Мы часто слышим вокруг, да и сами говорим про кого-то «хороший человек»
или «плохой человек». То есть делим людей на «хороших» и «плохих»,
высказываем какие-то суждения на основании собственных оценок. Такая
установка противна Богу и Церкви. Во-первых, у нас нет права судить
ближних, поскольку обычно мы знаем их очень мало и только по внешним
проявлениям; нам неведомы глубины их сердца. Во-вторых, для Церкви не
существует «хороших» и «плохих», но есть люди внутри Церкви и вне ее.
Лишь пребывая в церковной ограде, мы можем надеяться на спасение. Вне
Церкви такой возможности нет, даже если ты «хороший» человек. «Вне
Церкви нет спасения», – говорит святитель Киприан Карфагенский.
Иисус Христос пришел в мир не для того, чтобы учить какой-то новой
философии, и не для того, чтобы привнести еще одну религию вдобавок к уже
существующим. Он основал Свою Церковь, Богочеловеческое Тело, внутри
которой человек спасается. Следовательно, если кто-то действительно жаждет
спастись, то у него нет другого пути, кроме как стать членом Церкви, как бы
привиться к Телу Христову. Это наше единение с Церковью осуществляется
через Таинство Крещения. В этом Таинстве мы отрекаемся от диавола, его дел,
78

его служения, его тьмы и соединяемся с Христом, становимся членами Его
Церкви. Другими словами, мы становимся детьми Бога Отца, членами Его
семьи, братьями другим христианам.
Внутри Церкви, по благодати Божией, мы начинаем духовный путь, цель
которого – наше совершенствование, наше обожение. Однако по нерадению и
нашим грехам этот духовный путь может прерваться, и не один раз. Нам
свойственно забывать дары Отца и любовь Божию, забывать об обетах,
которые мы давали при Святом Крещении, предаваться рабству греха. Но
человеколюбец Бог, зная наши немощи, предоставляет нам возможность вновь
и вновь возвращаться к Нему, исправлять свой путь, исцелять свои раны. Это
достигается в Таинстве Покаяния через исповедание своих грехов.
Таинство Покаяния – это великий дар милости Божией. Но, к сожалению, мы
либо мало что знаем об этом, либо, по неразумию, этим пренебрегаем, либо
имеем искаженное представление о том, как следует приступать к исповеди, и
в результате остаемся пленниками греха. То, о чем будет сказано ниже, не
является ни богословским трактатом, ни специальным исследованием о
покаянии. Уже написано довольно много фундаментальных сочинений
подобного рода. Эта небольшая книга предназначена главным образом для
широкого круга людей, которые задумываются о своем спасении. В ней
сделана попытка разрешить некоторые трудности, с которыми могут
столкнуться те, кто пожелает прибегнуть к этому великому Таинству,
свидетельствующему о безграничном человеколюбии Бога.
26 января 1993 г., память
архимандрит Нектарий

преподобного

Климента

Сагматского

Притча о блудном сыне
У некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче!
дай мне следующую часть имения. И отец разделил им имение. По
прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю
сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил
все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел,
пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои
пасти свиней: и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели
свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у
отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода: встану, пойду к
отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже
79

недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих.
Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его
и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему:
отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться
сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и
оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги: и приведите
откормленного теленка и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын
мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться. Старший
же сын его был на поле; и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал
пение и ликование: и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он
сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка,
потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же
его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу
тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и
козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой,
расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него
откормленного теленка. Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и все
мое твое; а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей
был мертв и ожил, пропадал и нашелся (Лк.15:11-32).
Евангельская притча о блудном сыне описывает историю человеческого
падения и покаяния. Это некая схема пути, по которому каждый из нас
проходит от греха к Богу. Повествование о человеке, оставившем родной дом,
а затем вернувшемся к отцу, справедливо названо Евангелием из Евангелий, и
очень точно подмечено: если бы от Евангелий осталась только одна эта
притча, то ее было бы достаточно, чтобы нам открылась неисчерпаемая
любовь Божия к человеку. Поэтому многие толкователи считают, что
правильнее назвать ее не «Притча о блудном сыне», но «Притча о
любоблагоутробном Отце». В притче следует различать четыре момента: 1)
богоотступничество как следствие греха; 2) покаяние; 3) неисчерпаемая
любовь Бога Отца; 4) рассудочная, расчетливая «любовь» старшего сына.
Грех и его горькие плоды
С первых же строк притча вполне определенно показывает, что есть грех.
Обычно мы понимаем его как преступление неких законов или неисполнение
какого-то долга перед Богом и ближними. Но грех – явление несравненно
более глубокое. Так, блудный сын не просто нарушает некий закон, он
восстает, бунтует против отца, властно требуя от него: «Дай мне следующую
80

мне часть имения». Получив свое, он уходит далеко от отцовского дома. Здесь
содержится еще одно определение греха: это не только мятеж против Бога, но
и удаление, бегство от Бога. Согрешив, человек бежит от Небесного Отца,
отсекает себя от Церкви, от семьи Божией. Он больше не разделяет радости
дома Божия. Следующие глаголы являются характерными при описании
греховных действий: «удаляюсь», «не имею части», «теряю», «лишаюсь».
Итак, грех – это не только беззаконие, преступление закона Божия, но и то, что
отсекает и отчуждает человека от Бога и от тела Церкви.
И там расточил имение свое, живя распутно.
В далекой стране блудный сын промотал имение своего отца, то есть расточил
дар Божий. Мятеж, бегство, удаление от тела Церкви, расточение своих
природных сил, жизнь во блуде – вот путь греха.
Бытует ошибочное представление, что своими грехами мы «обижаем Бога»,
заставляем Его «гневаться» и «наказывать нас». Однако Бог нелицеприятен,
Он любит всех людей, наши грехи не изменяют Его природы. В результате
греха мы в первую очередь ввергаем в различные бедствия и мучаем самих
себя. Мы бежим от жизни и идем к смерти, поскольку расплата за грех –
смерть. Грех в любом случае ведет к самоуничтожению. Это опасная болезнь
души, которую вызывает не «гнев Божий», но наш свободный выбор. Это
болезнь, которая ведет к смерти. Поэтому в притче отец и называет своего
сына «мертвым». Выходит, что последствия, плоды греха весьма
горьки. Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое (Рим. 2:9).
Но при всем том скорбь, печаль, горечь и страдания – эти неизбежные
спутники греха – могут послужить нам на пользу. Они побуждают нас
остановиться на краю гибельной пропасти, осознать, в каком бедственном
состоянии мы находимся. Именно так случилось и с блудным сыном.
Путь покаяния
Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют
хлебом, а я умираю от голода: встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче!
я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном
твоим: прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему.
(Лк.15:17-20)

81

Что есть покаяние, а что таковым не является
Отцы Церкви называют покаяние «вторым Крещением», «обновлением
Крещения». Через Таинство Крещения мы входим в Церковь, вступаем на
путь, ведущий к Царствию Божию. Благодаря второму Крещению – покаянию
– человек может слезами раскаяния омыться от греха, восстать от своего
падения, исцелиться от ран и продолжить путь к Богу. К сожалению, немногие
знают, что есть покаяние, каков его глубочайший смысл, в чем нужно каяться.
Покаяние не является некой юридической процедурой, которая освобождает
человека от ощущения вины. Это не формальная исповедь, которую человек
зачастую позволяет себе перед великими праздниками. Путь, пройденный
блудным сыном, свидетельствует совсем об ином.
Само слово «покаяние»1 означает кардинальное изменение человеческого
существа, его возрождение, изменение образа мыслей, перемену жизни,
отрицание греха всем сердцем. Другими словами, мы должны осознать всем
своим существом, что путь греха, по которому мы шли, ведет к погибели. Нам
нужно понять, что мы оказались в каком-то болоте, далеко от родного дома.
Нам следует остановиться и сказать себе: «Куда мы идем? Это же безумие! У
нашего Отца роскошный дворец, где все радует глаз, а мы сидим в трясине!»
Мы должны найти в себе решимость вернуться в отцовский дом, в объятия
Бога Отца и своих собратьев.
Для того, чтобы покаяние было истинным, нужно, чтобы оно совершилось на
деле. Священномученик Косма Этолийский2 говорит: «Даже если тебя
простили все духовники, патриархи, архиереи и весь мир, ты все равно не
будешь прощен, если не покаешься на деле». То есть если мы не удалимся от
греха и не изменим свою жизнь, наше покаяние не будет истинным. Оно даже
не является покаянием в полном смысле слова.
Многие люди с готовностью подходят к духовнику, удрученные тяжестью
психологических и других проблем. Они исповедуются со слезами и дают
обещания, что больше не вернутся к греху, что изменят свою жизнь и т.д. Но
насколько глубоко такого рода покаяние? Оно не должно ограничиваться
взрывом эмоций. Требуется время, труд, навык в добродетели и борьба с
грехом при содействии благодати Божией. При этом покаяние осуществляется
подспудно, тайным образом, в душе человека. Подобно тому, как если человек
бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и
растет, не знает он, ибо земля сама собою производит… (Мк. 4:26-28).
82

Как мы уже сказали, покаяние невозможно без благодати Божией. Человек,
пребывая во тьме греха, не понимая, насколько прекрасна жизнь в Боге, не
может ощутить разницы между греховной жизнью мира и святой жизнью
Церкви. Только когда благодать Божия всеет в его сердце семя Божественной
любви, он сможет увидеть свою духовную несостоятельность. Солнечный
свет, проникая в темную комнату, освещает все. Так и благодать Божия
открывает нам опустошенность наших душ, обнажает наши страсти, наши
грехи. Потому святые так усиленно просили Бога: «Даруй мне покаяние
всецелое». Истинное покаяние – безопасный путь, ведущий в Царствие Божие.
Что такое исповедь
Если покаяние, то есть чувство раскаяния и неприятия греха, является как бы
вступлением в Таинство, то исповедь, а именно исповедание грехов перед
духовником, – это само Таинство. Как по поводу покаяния, так и по поводу
исповеди существуют некоторые заблуждения.
Например, многие считают, что исповедь – это нечто вроде беседы, в которой
обсуждаются наши грехи. Какое, однако, отношение имеет это к Таинству
Покаяния? Если мы попытаемся проанализировать, что подвигает многих из
нас к исповеди, то выяснится, что одни при этом стремятся получить некое
облегчение от чувства вины; других гонит к священнику страх перед
«наказанием» от Бога; третьи приходят не с целью, собственно, покаяться, а
только для того, чтобы потом причаститься. Однако все это имеет слишком
отдаленное отношение, или вовсе не имеет, к исповеди и покаянию.
Исповедь, говоря иными словами, – это очищение души от яда. Если яд
попадает в организм, то нет другого способа выжить, как очистить желудок.
Так же и исповедь: мы должны изгнать из себя яд греха, иначе мы обречены.
Можно привести и другой образ. Подобно тому как больной человек
показывает свои язвы врачу, описывает свою боль, беспокойство, ничего не
скрывая, так же и мы поступаем на исповеди. Мы обнажаем свою душу,
открываем свои ссадины, ушибы, признаем поставленный нам диагноз. Если
ничего этого не происходит, то мы уйдем, не имея шансов когда-либо
исцелиться. Язвы увеличатся, разложение и гниение будет прогрессировать,
заражение основательно подорвет наше здоровье и приведет к смерти3.
Из всего этого следует, что не Богу нужна наша исповедь, а мы нуждаемся в
ней. Не нужно думать, что, исповедуясь, мы как бы оказываем некую услугу
83

Богу. Все совсем не так, однако Он, как попечительный Отец, терпеливо, с
неиссякаемой любовью ждет нашего обращения.
В этой связи стоит отметить, что если в западных христианских
вероисповеданиях на исповеди, формальной и законнической, духовник и
кающийся разделены друг от друга некоей ширмой, то в Православной Церкви
исповедь осуществляется в непосредственном общении с духовенством, она
возможна под духовным руководством, при личных контактах между
духовным отцом и его чадами. Надо сказать, что многие исповедуются по
обстоятельствам, там, где найдут духовника, и всякий раз у разных
священников. Однако следует помнить, что здесь происходит то же самое, что
и при телесных болезнях. Если каждый раз менять врача, то и лечение не
может быть полноценным. Наш духовник – это единственный, кто знает
«историю болезни», наши прежние прегрешения, особенности течения
заболевания, – он один может нам эффективно помочь.
Другие люди приспособились, как говорят, иметь «две двери». У них есть
постоянный духовник, но когда совершается что-то особо тяжкое, от стыда
они избегают исповедоваться своему батюшке и идут к кому-то другому.
Такое поведение, конечно, является ребячеством и насмешкой над Таинством.
Оно показывает, насколько мы далеки от истинного покаяния.
Итак, необходимо стремиться к тому, чтобы иметь одного духовника, тогда
наш путь будет безопаснее. Конечно, бывают ситуации, когда приходится
менять священника. Но на это нужно решаться с большой осторожностью,
рассудительностью, а главное, после внимательного исследования внутренних
причин, побуждающих к подобной перемене.
Подготовка к исповеди
Поскольку среди христиан господствует неведение во многих вопросах нашей
веры, то в покаянии и исповеди, еще раз подчеркнем это, невежество и
легкомыслие проявляются в высочайшей степени. Большинство приступают к
исповеди абсолютно неготовыми, предпочитают, чтобы священник сам
спрашивал о грехах, словно Церковь – это следственный орган, а священник –
оракул, который призван гадать о наших грехах. Есть и другая крайность –
когда люди приступают к исповеди, чтобы сказать, что у них нет никаких
грехов, или чтобы рассказать, какие они «хорошие» и сколько совершили
добрых дел. Это показывает, что в данном случае не было ни самоанализа, ни
приготовления к исповеди и что мы, конечно, очень далеки от процесса
самопознания, необходимого для христианина. В душе гнездится какой-то
84

страх: мы боимся увидеть свое истинное «я», стараемся спрятаться не только
от Бога, от людей, но и от самих себя. Нам кажется, что если мы признаемся в
своих грехах, то Бог неминуемо покарает нас, а окружающие отвергнут.
Приходится надевать тогу благочестивого христианина – а что может быть
хуже такого самооправдания?!
Но если мы внимательно прочитаем Евангелие, то увидим, что Иисус осудил
не грешника, а грех. Со всеми грешниками, которые к Нему подходили, Он
говорил с расположением и сочувствием, даже если они во многих случаях не
проявляли раскаяния (Закхей, самарянка, блудница и т.д.). Только одну
разновидность грешников Он осудил, причем довольно сурово, – это
лицемеров, надевших личину праведников, – грех, столь распространенный
среди «хороших» людей и «хороших» детей.
Бог не требует, чтобы мы были безгрешными, потому что Ему ведома наша
человеческая немощь, наши несовершенства. Единственное, что от нас
требуется, – это чтобы мы осознали нашу греховность, чтобы мы постоянно
устремлялись на путь покаяния. В этой связи стоит обратить внимание на
следующее. Многие христиане проявляют некую нервозность, которую можно
назвать «страстью к совершенству», что на самом деле никак не связано с
подлинным стремлением к совершенству, которое, несомненно, является
благим побуждением. «Страсть к совершенству» на самом деле не приводит к
совершенству, она просто не дает возможности человеку терпеть собственное
несовершенство. Другими словами, нам, конечно же, следует стремиться к
совершенству, но когда мы мучаемся и не можем уснуть оттого, что мы,
оказывается, еще несовершенны, то следует понять, что это – ужасный недуг
гордости, который особенно мучителен для «благочестивых».
Итак, нам необходимо познавать самих себя, не бояться анализировать свои
состояния. Нам следует твердо усвоить, что мы можем быть осуждены не за
то, что грешили, а за то, что не каялись. Чем больше мы считаем себя
«хорошими», тем дальше мы отходим от Бога. Прийти на исповедь и сказать
духовнику, что мы «ничего плохого не сделали», это то же самое, что признать
– мы безгрешны, а это сродни богохульству. Если мы заглянем в собственное
сердце без предвзятости, то увидим, что там гнездится множество страстей и
грехов.
Страх признать человеческую греховность абсолютно чужд человеколюбию
нашей Церкви. В Церкви, в семье Бога Отца, объединяются люди, которые,
85

вместо того чтобы осуждать грешника, сами себя ощущают самыми большими
грешниками, еще более уничиженными грехами, чем другие.
Давайте заглянем в Жития святых. Угодники Божии просят Господа, чтобы Он
принял их не как святых, но как грешников: «Прими и меня яко блудницу, яко
разбойника, яко мытаря и яко блуднаго». Они не оправдываются, не
перечисляют своих добродетелей и достоинств, подобно нам. Единственное,
что они показывают, так это свои раны, и просят милости
Божией. Святитель Андрей Критский возглашает в Великом каноне: «Не
бысть в житии греха, ни деяния, ни злобы, еяже аз, Спасе, не согреших умом,
и словом, и произволением, и предложением, и мыслию, и деянием согрешив,
яко ин никтоже когда»4. То есть: «В жизни нет ни греха, ни деяния, ни зла, в
которых я не погрешил бы, Спаситель, умом, словом или намерением; я – как
никто другой погрешивший и намерением, и мыслью, и делом».
Исповеди святых часто бывают потрясающими. Преподобный Симеон Новый
Богослов признается: «Послушайте все: я стал убийцей… Увы мне, я стал
прелюбодейцем в своем сердце и совершил содомский грех в своем намерении
и пожелании. Клятвопреступником, отступником и корыстолюбцем. Вором,
лжецом,
бесстыдным,
грабителем
–
увы
мне!
Обидчиком,
братоненавистником и очень завистливым. И сребролюбцем, дерзким и сделал
одновременно всякое зло. Поверьте мне, я правду говорю. Это не порождение
моей фантазии или внушение».
Святой Косма Этолийский исповедуется: «Да простит вам Господь ваши
грехи, если их у вас столько, сколько у меня, а если нет, пусть сохранит вас,
чтобы вы в них не впадали. Я претерпел некий обман, братия мои, и, когда был
молодым, говорил: «Буду грешить, где могу и где есть возможность, а когда
состарюсь, у меня будет время для того, чтобы творить добро и спастись».
Теперь я состарился, а мои грехи пустили корни, и я не могу творить никакое
добро. Когда я начал учить, мне пришел помысл: здесь, где я обитаю,
стремлюсь взять деньги, потому что я был сребролюбивым и любил деньги и
золотые монеты».
Какие бы богослужебные тексты нашей Церкви мы ни прочли, везде
обнаружим, что писались они для мытарей, блудников, разбойников. Ни один
из них не написан для добродетельных и чистых людей.
С другой стороны, реальная греховность – это не только внешнее поведение,
но и внутреннее расположение, и пристрастие к греховному. Конечно,
86

зачастую внешние проявления состояния человека не совпадают с внутренним
нестроением и обманывают нас. Например, у человека может быть рак, и он
на какой-то стадии ничего не чувствует, а другой от зубной боли испытывает
невыносимые страдания. Но от больного зуба человек избавляется очень
легко, а при раке чаще всего бывает смертельный исход.
Итак, когда совесть перестает укорять нас, то следует основательно
разобраться: может быть, причина вовсе не в нашей чистоте, а в усталости,
притуплении и очерствении нашей совести из-за множества грехов. Когда мы
приступаем к исповеди, то порой бываем смущены тем, что не знаем, что
говорить. Вот довольно-таки распространенный диалог: – Батюшка, может, вы
сами спросите меня?.. – Но ведь исповедь – это не допрос. Неужели вам нечего
сказать?
- Что сказать? Я не воровал, не убивал… (Десять заповедей сводятся к двум!)
- Знаете, не только само действие, но и бездействие бывает грехом. Вы
отзывчивы к вашим ближним?
- Ой, батюшка, все, что могу, делаю… И начинается перечисление своих
«добродетелей», чтобы показать, какие мы «хорошие» и чем нам обязан (!)
Бог. Но самое страшное – это то, что мы верим, что теплое, местечко в раю
нам обеспечено. То есть вроде бы не о чем беспокоиться: мы устроены и здесь,
и в Будущей Жизни. Но если будем откровенными с самими собой, то мы
увидим бездну своих грехов. Мы осознаем, что нет греха, которым бы мы не
согрешили в той или иной степени. Разве то, что нас не поймали за руку,
означает, что мы не преступники против закона Божия? Разве то, что мы
умные и умеем скрывать свою нечистоту, позволяет нам сказать, что мы стоим
на правильном пути? Для Иисуса Христа не столь важно поведение человека,
сколько состояние его сердца. Там совершается грех! Ибо из сердца исходят
злые помышления, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи,
лжесвидетельства, хулы (Мф.15:19).
Отчаяние или раскаяние?
Внимательное исследование своего внутреннего состояния может оказаться
спасительным. Однако и здесь расставлены ловушки диавола. Когда мы
размышляем о своих грехах, то часто ощущаем подавленность, даже отчаяние.
Это состояние не имеет никакого отношения к истинному покаянию и может
привести к отдалению от Бога, потому что при этом проявляются:
87

- страх перед наказанием (когда нам кажется, что Бог – не Отец, Который ждет
нас с распростертыми объятиями, но неумолимый Судья, Который жаждет
нашего наказания);
- греховное самомнение и самолюбие («как это я, такой порядочный человек,
мог совершить такие грехи!?»).
Грешнику, который испытывает угрызения совести и видит в Боге только
строгого Судию, жестоко карающего за грехи, даже не приходит на ум, что
Господь милостив. В результате он замыкается в себе и требует
искупительных наказаний от Бога.
Блудный сын в притче, осознав свое греховное состояние, испытывал не
отчаяние, а раскаяние. Он раскаялся в том, что опечалил своего отца и оказался
недостоин его любви. Но он знал, что отец продолжает любить его, как
прежде. Он был уверен, что отец снова примет его, и потому решил вернуться.
Самоиспытание и самоосуждение
Как мы уже отмечали, многие приступают к исповеди без подготовки: вроде
бы им нечего сказать духовнику, оправдываются своей слабой памятью,
просят, чтобы батюшка помог. Однако, как говорит священник Александр
Ельчанинов, «слабая память и забывчивость вовсе не являются оправданием.
Это может происходить от недостатка серьезного отношения к греху, от нашей
бесчувственности. Грех, который тяготит нашу совесть, не может забыться».
Перед тем как отправиться к духовнику, нужно побыть в уединении, горячо
помолиться Богу, чтобы Он дал нам истинное покаяние, осветил тайные
уголки нашего сердца, и, насколько возможно, честно, объективно, без всяких
скидок исследовать глубины своей души. Одна из главных целей автора этих
строк – помочь подготовиться к исповеди, как можно скрупулезнее проверить
себя. В этом могут помочь некоторые церковные тексты, например, чтение
десяти заповедей и Нагорной проповеди Господа, а также молитвы ко Святому
Причащению и другие.
Все это – зеркало, показывающее несоответствие состояния нашего
внутреннего мира, наших греховных дел учению Христа. Ведь многие из нас
исповедуют какие-то незначительные промашки, а более тяжкие грехи
опускают!

88

Какая-то часть людей впадает в отчаяние от множества своих грехов и их
серьезности. Они полагают, что у них не может быть и надежды на спасение
или что их грехи поразят духовника – столь они велики и ужасны. Такое
мнение стало одной из причин того, что многие авторы – в первую очередь
преподобный Никодим Святогорец – в своих сочинениях об исповеди описали
все разновидности человеческих согрешений, то есть все пути удаления
человека от Бога. Например, в «Исповедном уставе» преподобного Никодима
детальнейшим образом описываются даже самые невероятные грехи.
Преподобный Никодим с отличающим его пастырским чутьем и сообразно с
нуждами своего времени оказывает нам неоценимую услугу: он не только
помогает в истинном самоосуждении и правильной подготовке к исповеди, но
одновременно дает грешному человеку силу и надежду в момент отчаяния,
когда тот находится на грани срыва. Святогорец-подвижник показывает, что
Церковь хорошо распознала всю человеческую греховность, что даже самые
«ужасные» грехи известны Матери-Церкви и ошибочно полагать, будто ты
один являешься каким-то чудовищем!
Надо признать, что в связи с крайне распространившимся притуплением
совести в наше время будет нелишним описать некоторые грехи, в надежде,
что это поможет лучше подготовиться к исповеди. Как пишет отец
протопресвитер Александр Шмеман, все сводится к одному основному греху:
отсутствию истинной любви к Богу, веры в Него и надежды на Него.
Свою исповедь мы можем разделить на три основные части: отношение к Богу,
отношение к ближнему, отношения в семье и на работе.
Наши греховные состояния по отношению к Богу
Отсутствие внутренней живой связи с Богом. Колебание в вере, недоверие к
Богу, неверие в Его Промысл в случае различных затруднений.
Сомнение, маловерие, неосведомленность в вопросах веры.
Нерадение к молитве, посту, богослужению, посещению храма; редкое
причащение Святых Тайн. Нерадение к изучению Священного Писания и
духовных книг.
Ропот на Бога, богохульство (даже в мыслях). Клятва, клятвопреступление,
ложные клятвы, несоблюдение обетов.

89

Занятия магией, прорицанием, астрологией и так далее; суеверие, вера в
судьбу, в сны.
Причащение. Большинство христиан отдалились от Чаши Жизни, и, как
правило, без достаточных на то оснований. Далее мы остановимся на этом
подробнее. Пока же только подчеркнем, что избегать причащения Святых
Тайн – значит, презирать Жертву Христа, и это, конечно, большой грех.
Молитва. Обычно на исповеди мы говорим о нарушении поста, о каких-то
незначительных оплошностях и совсем не касаемся молитвы, с которой мы как
бы расстались. Еще меньше говорим о рассеянности во время молитвы. Что
же удивляться своему состоянию? Как мы можем идти вперед без частого
причащения и постоянного общения с Богом? Один священник очень мудро
сказал: «Если ты хочешь увидеть, какой степени святости или духовности
достиг человек, спроси его, любит ли он молиться?» Не случайно все святые,
без исключения, были людьми молитвы. Молитва была их главным трудом, а
для нас это стало чем-то второстепенным.
Магия. Это великое помрачение. Тысячи людей обращаются к колдунам,
гадателям на картах, на кофейной гуще, к астрологам, «ясновидящим» и
толкователям снов. Идут с легким сердцем, не подозревая, что результатом
всего этого является богохульство самой высшей степени, отречение от обетов
Крещения, общение с сатаной.
Греховные проявления по отношению к ближним
Отсутствие любви к ближнему, безразличие к нему, пренебрежение,
презрение.
Ненависть, зависть, злорадство, вражда, злопамятство, мстительность,
воздаяние злом за зло, жестокость, непрощение, ревность.
Вражда, ссоры, проклятия, дерзость, ирония, насмешки, издевательство,
расправа, убийство.
Осуждение, злословие, осуждение священства, клевета, легкомыслие,
мнительность.
Обман,
неискренность,
нечестность.
Воровство,
злоупотребления, растрата чужого имущества.
Непостоянство, неблагодарность, бесстыдство, дерзость, непочтение к
родителям, начальникам, священникам и т.д.
90

Соблазнение других образом жизни, поведением, вызывающим внешним
видом. Отсутствие добрых дел и милостыни. Дурное обращение с Божиими
тварями.
Греховные проявления в семейных отношениях, на работе
Отсутствие любви, жертвенности, уступчивости, взаимопонимания.
Безразличие, неприязненное отношение к супругу (или супруге), уклонение от
своих обязанностей по дому и воспитанию детей. Отсутствие заботы о своей
семье.
Враждебность, упрямство, давление на супруга (или супругу).
Нерадение о воспитании детей в христианской вере.
Нерассудительность и эгоистические требования к супругу (супруге) и детям.
Грубое, неразумное вмешательство в жизнь детей и их семей. Прелюбодеяние.
Обман, мошенничество.
Корыстолюбие, злоупотребления служебным положением, незаконные
сделки, ростовщичество.
Нечестность в сделках, использование профессиональных навыков в
неблаговидных целях.
Дурное обращение, несправедливость по отношению к подчиненным,
тунеядство. Лицеприятие.
Если бы мы попытались проанализировать тяжесть и последствия каждого из
приведенных грехов, то потребовались бы целые тома. Ничуть не умаляя ни
одного из грехов, остановимся на некоторых из них, которые особенно
отягощают наши души, но мы, как правило, не придаем им особого значения.
Отсутствие любви и жестокость
Каждый из этих грехов по-своему серьезен. Мы остановимся на трех из них,
которым христиане не придают особого значения.
У подавляющего большинства людей имеются более или менее серьезные
проблемы в личных отношениях. Иной раз из-за незначительных причин мы
затеваем ссору. Невинная фраза или клочок земли часто становятся яблоком
раздора, из-за которого рушится дружба, разрываются семейные узы. Эгоизм
91

и зло нас порабощают, и мы проявляем демоническую жестокость,
сатанинское упрямство. Но многие из нас, приходя к духовнику, исповедуются
в бесчисленных незначительных упущениях и не считают нужным
исповедаться в отсутствии любви и в собственной жестокости. Например, в
том, что прекратили общение со своим братом, соседом, другом,
родственником, что даже не здороваемся с ними. А если даже и исповедуемся
в этом, то – холодно и стандартно, словно ничего из ряда вон выходящего не
произошло. В большинстве случаев тем самым мы хотим показать, насколько
другой человек не прав, а мы правы.
Духовники очень часто становятся свидетелями страшной ситуации: они
советуют попытаться примириться с ближним, которого исповедующийся
считает своим врагом, а тот бесстыднейшим образом отвечает: «Разговаривать
я с ним не буду! Видеть его не хочу, не желаю, чтобы он даже на похороны
мои приходил!»
Разве это исповедь? Разве в подобных словах присутствует хотя бы тень
покаяния? И при этом мы требуем, чтобы духовник допустил нас до
причащения Святых Тайн! Эта болезнь ненависти столь ужасна, что требует
горячей молитвы.
В Патерике есть такой рассказ: «Пришли братия к авве Антонию и просят:
«Скажи нам, как спастись?» Старец отвечает: «Вы слышали Писание? Сего и
достаточно для вас». Они свое: «Мы и от тебя, отче, хотим услышать». Старец
объясняет им: «Евангелие говорит: не противься злому. Но кто ударит тебя
в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф. 5:39)». Они ему говорят:
«Не можем этого сделать». Старец советует: «Если вы не можете обращать и
другой, то, по крайней мере, снесите (удар) в одну». – «И этого не можем». –
«Если и этого не можете, то не платите человеку тем, что получили». Братия
признаются: «И сего не можем». Тогда старец говорит своему ученику:
«Приготовь им немного кашицы, ибо они слабы. Если вы одно не можете, а
другое не хотите, то чем я вам помогу? Нужно молиться!»5
Наконец, не будем забывать, что Сам Христос считает грех вражды
единственным препятствием для причащения Святых Тайн: «Если ты
принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет
что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди
прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар
твой» (Мф.5:23-24). Священномученик Косма Этолийский описывает
характерную ситуацию: «Однажды ко мне пришли исповедаться два человека,
92

Петр и Павел. Петр говорит мне: «Я, батюшка, с момента своего рождения
постился, всегда молился, подавал милостыню бедным, украшал монастыри,
церкви и много другого добра сделал, а врага своего не прощаю». Я
приговорил его к аду, и если он умрет, чтобы его не хоронили, а выбросили на
дорогу на съедение псам. Павел рассказал следующее: «С самого рождения я
не сделал ничего хорошего, но убил столько-то человек, впадал в блуд со
столькими-то женщинами, украл столько-то вещей, сжигал церкви,
монастыри, ко злу, которое делалось в мире, был и я причастен, однако своему
врагу я прощаю». Смотрите, что я сделал. Я тотчас обнял его, поцеловал и
разрешил через три дня причаститься. Хорошо я вразумил их или плохо?
Естественно, вы хотите меня осудить и сказать: «Петр сделал столько добра и
только за то, что он не простил своего врага, ты приговорил его к аду? А Павел
совершил столько всего ужасного, а за то, что он простил своего врага, и ты
его простил и разрешил причаститься?» Да, братия мои, так я и сделал. Хотите
понять, на кого похож Петр? Когда в сто пудов муки попадет немного
закваски, то она способна заквасить всю муку. Так и все то добро, которое
сделал Петр: из-за какой-то вражды, что он питал к ближнему, он испортил все
свое добро и сделал его ядом диавола. Потому я его приговорил к суду, чтобы
он горел всегда вместе с диаволом. А Павел? Его история напоминает гору
сухого льна, к которой поднесли зажженную свечу, и это небольшое пламя
сожгло всю эту гору. Так и грехи Павла – они, как гора льна, сжигаются
прощением врагу, поэтому я и отправил его в рай, чтобы он вечно радовался»6.
Осуждение
Давайте остановимся на другом страшном грехе, который особенно
процветает в «христианском» обществе. Слово Иисуса Христа
категорично: «Не судите, да не судимы будете» (Мф.7:1).
Мы, однако, не упускаем случая, чтобы осудить, забывая, что право судить
имеет только Бог. Поэтому осуждение – это присвоение себе власти Божией.
Сегодня вошло в моду постоянно говорить об Антихристе. Почти все мы
присматриваемся к различным проявлениям Антихриста в жизни, ищем его
следы, беспокоимся, выискиваем способы защиты, отмечаем «признаки»
последних времен и анализируем пророчества о предстоящем его приходе;
организуем обсуждения на собраниях; задумываемся над тем, кто он, какой он
будет и т.д. Преподобный Анастасий Синаит разрешает эту проблему весьма
просто, произнося страшные слова: «Тот, кто судит до Пришествия Христова,
и есть антихрист, потому что он похищает право Христа!»
93

Приведем потрясающий пример из «Доброделания», который показывает, что
единственный случай осуждения может привести нас к суду, а отсутствие его
без труда вводит в рай. «Рядом с неким старцем жил один брат, не радевший о
своей монашеской жизни. Когда этому брату пришло время умереть, к нему
пришли и другие монахи. Один из старцев увидел в изумлении, что
умирающий радостен и улыбается. Для назидания другим старец спросил его:
«Брат, мы знаем, что ты был особенно нерадив в своем подвиге и борьбе.
Почему же ты теперь, когда готовишься отойти, в таком радостном
расположении духа?» Монах же ответил: «Ты, отче, правильно заметил.
Однако с тех пор, как я стал монахом, не осудил ни одного человека, ни на
кого не держал зла, а если ссорился с кем-нибудь, то стремился в тот же час
примириться. Итак, я собираюсь сказать Богу: «Господи, ведь это Ты
сказал: не судите, да не судимы будете, и оставляйте, да оставится вам…».
Тогда старец провозгласил: «Да будет мир Божий с тобой, чадо мое. Ибо ты
без труда получил спасение».
Соблазн
Наконец, скажем несколько слов о грехе соблазна, на который мы теперь
смотрим сквозь пальцы. Мы соблазняем других тысячами способов: своими
безрассудными словами и делами, невнимательностью, непочтением,
непостоянством, вызывающим внешним видом. И здесь Христос
высказывается более чем категорично. Вспомним, что Он говорит о соблазнах
и тех, от которых они исходят: «Невозможно не придти соблазнам, но горе
тому, через кого они приходят; лучше было бы ему, если бы мельничный
жернов повесили ему на шею и бросили его в море…» (Лк.17:1-2).
Грехи по отношению к самим себе
Нерадение к своей духовной жизни и самовоспитанию.
Безответственность, легкомыслие, небрежение, беззаботность.
Забавы, игра в карты, чревоугодие, ненасытность, пьянство, употребление
наркотиков.
Сребролюбие, жадность, корыстолюбие, расточительство, роскошество,
стремление хорошо устроиться в этой жизни, индивидуализм. Лицемерие.
Сквернословие, пустословие, многословие, болтливость. Гнев, ярость.

94

Высокомерие,
самонадеянность,
эгоизм,
надменность,
тщеславие,
любоначалие, самомнение, краснобайство, желание нравиться, стремление к
похвалам, упрямство, упорство, самоуверенность, своенравие.
Грехи и искушения плоти
Нехранение в святости и чистоте тела, которое является храмом Святого Духа.
Чтение, просмотр непристойных журналов, книг, кинофильмов, театральных
постановок, телепередач. Непристойные мысли, помыслы, фантазии. Блуд,
прелюбодеяние, рукоблудие и прочие плотские грехи.
Здесь необходимо особо остановиться на некоторых моментах. Многие люди
стараются не говорить на исповеди о плотских грехах, считая их
«естественными». Более того, некоторые предлагают Церкви…
приспособиться к «современным потребностям» человека и изменить свои
нравственные принципы. Но церковные установки не подлежат обсуждению:
не Церковь нуждается в изменении, а мы сами.
Другие впадают в иную крайность: считают грехи против 7-й заповеди, то есть
плотские, более тяжкими, чем все остальные. В результате они либо стыдятся
исповедоваться в них, либо, когда исповедуются, акцентируют внимание
только на них и опускают другие грехи, которые могут быть более тяжкими.
Не будем, однако, забывать, что Христос с большим сочувствием относился к
блудникам, чем к лицемерам и сребролюбцам, к которым он обращался с
грозными словами: «Горе вам!» и «Истинно говорю вам, что мытари и
блудницы впереди вас идут в Царствие Божие» (Мф.21:31). Поэтому в нашей
Церкви немало святых, блудные падения которых не могли их остановить на
пути к Господу. Очень хорошо пишет по этому поводу преподобный Иоанн
Лествичник: «Я видел души, которые были одержимы страстью плотской
любви. Однако когда они покаялись и отошли от вкуса греховной любви, то
обратили эту любовь в любовь к Господу. Так они сразу преодолели всякое
чувство страха и сосредоточились на ненасытной любви Божией. Поэтому и
Господь не сказал о той блуднице, что она испугалась (кары за грехи), но что
она возлюбила много (Лк.7:47) и легко смогла вытеснить одну любовь
другой».
Но при этом Христос не останавливается на грехе, которому подвержено
только тело, но идет дальше: «Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на
женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце
своем» (Мф.5:28).
95

В свете евангельского учения, вряд ли найдется человек, который так или
иначе не преступил бы 7-ю заповедь. И если быть откровенными и посчитать
такие наши блудодеяния, то многим понадобится электронно-вычислительная
машина!
Не менее тяжким грехом, чем блуд, является любое использование другого
человека в своих личных интересах, для удовлетворения собственных нужд.
Если мы проанализируем, сколько раз мы так или иначе эксплуатировали
других (друзей, родственников, детей, подчиненных и т.д.) в своих личных
целях, – и тут не обошлось бы без компьютера…
Другой пример, грех сребролюбия. Немногие чувствуют потребность сказать
что-то по этому поводу. Можно услышать: «Не убивали, не крали, не
прелюбодействовали», но некоторые имеют по нескольку квартир и
достаточно солидные сбережения, а если этого пока нет, то именно это
составляет предмет наших мечтаний и цель нашей жизни. Так что мы
предрасположены к тому, чтобы быть сребролюбивыми и алчными и забыть
слово Евангелия: «Имеющий две рубашки да даст неимущему…»7. Мы
забыли, что Христос проявлял снисхождение к блуднице, но не к богатому. Не
случайно именно в притче о богатом и Лазаре Христос дает наиболее
детальное описание ада. Разве случайно то, что Христос сказал о богатых
ужасные слова: «Истинно говорю вам, что трудно богатому войти в
Царство Небесное.; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь
игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф. 19:23-24)?
Сребролюбец имеет единственную надежду – на деньги, это не позволяет ему
замечать рядом ближнего. Он настолько опьянен этой страстью, что готов на
все – лишь бы обогатиться. Никто не безгрешен на пути обогащения. Иуда –
сам ученик Христов – предал Его за тридцать сребреников. Человек, верящий
в деньги, не верит в Истинного Бога.
Помимо того, что мы уже здесь отметили, считаем необходимым привести
замечательные тексты, которые могут помочь в стремлении исследовать наш
внутренний мир.
***
Первый взят из книги «Откровенные рассказы странника»8.
«В конце недели, когда я хорошо подготовился к Святому Причастию, решил,
что это удобный случай, чтобы исповедаться как можно подробнее. Итак, я
96

предпринял попытку вспомнить все свои грехи от юности и, чтобы не забыть
случайно какой-нибудь даже самый незначительный грех, написал все с
наиболее возможной полнотой. Так я исписал большой лист бумаги. Но тут я
услышал, что в Китаевой пустыни, на расстоянии трех километров отсюда,
живет один священник-аскет, мудрый наставник, исполненный понимания.
Кто бы ни приходил к нему, чтобы исповедаться, оказывался в атмосфере,
исполненной теплоты и симпатии, и, насытившись учением о спасении,
покидал старца со спокойной душой. С чувством большой радости я узнал об
этом и немедленно отправился на встречу с этим святым старцем.
Когда я пришел к нему, то сначала испросил несколько советов, а затем в ходе
беседы прочитал те грехи, которые написал. Когда я закончил чтение, он
сказал мне: «Чадо мое, многое из того, что ты мне прочитал, не имеет никакого
значения, а мои советы в отношении исповеди, в общем, следующие.
Первое. Не нужно исповедоваться в грехах, в которых ты каялся прежде,
исповедался и получил прощение. Когда ты исповедуешь их снова, то словно
ставишь под сомнение силу Таинства святой исповеди.
Второе. Не следует вспоминать на исповеди других лиц, которые связаны с
твоими грехами. То есть следует исповедоваться в собственных грехах и
судить только самого себя и никого другого.
Третье. Не нужно забывать, что святые отцы запрещают описывать плотские
грехи во всех подробностях, потому что лучше, чтобы мы их исповедовали в
общих чертах, дабы от повторения подробностей избежать искушения для нас
самих и для духовника.
Четвертое. Когда ты исповедуешься, следует каяться искренне, осознанно,
ибо на самом деле твое покаяние сегодня отстраненное, необдуманное,
неподготовленное .
Пятое. Сейчас твои мысли заняты кучей мелочей, но при этом упускаешь
главное, то есть не исповедуешь самые тяжелые из всех своих грехов: ты не
признался и не написал, что не любишь Бога, что ненавидишь своего
ближнего, что не веришь в слово Божие и что остаешься полным высокомерия
и честолюбия, – то есть вещи, которые представляют более серьезное зло и
являются причиной всех наших грехов.

97

Это и есть четыре основных корня, от которых питаются все другие наши
грехи, в которые мы впадаем». Естественно, я очень удивился всему
услышанному и поэтому, обращаясь к этому знаменитому духовнику, сказал:
«Прости меня, честный отче, но как же можно, чтобы я не любил Бога, нашего
общего Отца и Хранителя? Во что же другое я могу верить, кроме слова Божия,
которое освящает все? Я желаю всяческих благ своим ближним, почему же я
их ненавижу? Что касается высокомерия, то мне нечем гордиться, кроме
перечисленных грехов. Что же есть во мне хорошего, чтобы превозноситься?
Может быть, мое богатство и здоровье? Только если бы я был образованным
и богатым, мог бы впасть в те грехи, которые ты мне приписываешь».
«Возлюбленный мой, жаль, что ты так мало понял из того, что я имел в виду.
Думаю, ты научишься многому и быстро из того, что я тебе сказал, если
прочитаешь вот эти мои заметки, которые я тебе даю и которые я использую
во время своей исповеди. Прочитай их внимательно, и ты поймешь смысл
того, что я тебе сказал и что тебя так удивило».
Он дал мне записи, и я начал читать. Привожу их дословно.
Исповедь, которая приводит внутреннего человека к смирению
«Когда я обращаю свой взор на самого себя и внимательно прослеживаю
изменения своего внутреннего состояния, то убеждаюсь, что не люблю Бога,
что не имею веры и что я полон высокомерия и заботы о материальном. Все
это я обнаруживаю в результате подробного исследования своих чувств и
поведения.
1. Я не люблю Бога. Если бы я действительно любил Бога, мои мысли были бы
постоянно обращены к Нему, и я был бы счастлив. Каждое помышление о Боге
давало бы мне радость и ликование. Однако я, наоборот, очень часто и очень
легко думаю о различных земных вещах, притом что занимать свою мысль
Богом становится для меня трудным и неинтересным занятием. Если бы я
любил Бога, то моя беседа с Ним через молитву была бы мне пищей и
наслаждением и вела бы меня к непрерывному общению с Ним. Но я не только
не нахожу радости в молитве, но мне всякий раз приходится прикладывать
усилия, чтобы молиться. Я борюсь с нежеланием, побеждаюсь своей
греховностью и всегда готов к тому, что меня отвлекут всякая безумная мысль
и дело, а в час молитвы – и события, которые, естественно, ослабляют молитву
и удаляют от нее. Я провожу время бесполезно или, более того, трачу его в
тщетных занятиях, а когда думаю о Боге, ставлю себя пред Его оком, то
каждый час кажется мне целым годом.
98

Когда человек кого-то любит, он думает о нем целые дни непрерывно,
постоянно хранит его образ в сердце, заботится о нем, и ни при каких
обстоятельствах любимый человек не уходит из его мыслей. Я же за целый
день хорошо если выделяю хотя бы час, чтобы погрузиться в наслаждение и
божественное делание, чтобы оживить свое сердце любовью к Нему, в то
время как с легкостью и радостью трачу двадцать три часа в сутки на
приношение в жертву идолам различных страстей.
Я трачу все время на обсуждение ничтожных вещей и событий, которые
разрушают дух, и это меня радует. В своих мыслях о Боге я сух, неохотен и
нерадив. Когда же случается, что люди меня побуждают к духовной беседе,
хотя я того и не хочу, то стремлюсь перевести разговор на другую тему, более
благоприятную для моих похотей. Любопытствую обо всем модном, о
политике и тысяче других вещей. Часто требую удовлетворения интереса к
мирским знаниям, науке, искусству и жажду получить все блага, какие только
есть на свете. Изучение закона Божия, познание его и веры не производят на
меня никакого впечатления, не утоляют моей духовной жажды. Я признаю,
что все это не только не привлекательное занятие для христианина, но, более
того, бесполезное.
Если любовь к Богу есть соблюдение Его заповедей, как сказал Христос: «Если
любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин. 14:15), то я не только не
соблюдаю Его заповеди, но и не предпринимаю никаких попыток к их
соблюдению. Итак, из этого следует, что абсолютно верно, – я не люблю Бога.
У Василия Великого сказано: «Признаком того, что человек не любит Бога и
Христа, является тот факт, что он не соблюдает Его заповедей».
2. Я не люблю и своего ближнего. Если бы я любил своего ближнего, то было
бы возможным, чтобы я решился, если нужно, отдать за него жизнь. Я, однако,
не только не чувствую этого, но не расположен пожертвовать для него даже
самым малым. Если бы я любил своего ближнего, то, согласно заповеди
Евангелия, его печали стали бы моими, а его радости отразились бы на моем
лице словно мои собственные. Я же, наоборот, рад услышать различные
дурные вещи о нем, вместо того чтобы опечалиться и соболезновать. Каждое
плохое известие, которое я случайно слышу о своем ближнем, не только не
приносит мне огорчения, но доставляет мне словно бы какую-то радость,
заинтересованность и надежду, что я услышу еще что-нибудь. Я не только не
покрываю ошибки или грехи моего собрата любовью, но разглашаю их, где
только могу, с внутренним удовлетворением. Счастье моего ближнего, его
99

почести, богатство совершенно не радуют меня, в лучшем случае вызывают
чувство безразличия, а нередко мою душу охватывают презрение и зависть к
ближнему.
3. У меня нет веры ни в бессмертие, ни в Евангелие, ибо если бы я был
окончательно убежден и верил бы без сомнений, что за гробом открывается
Вечная Жизнь и воздаяние за дела этого мира, я бы постоянно, беспрерывно
думал об этом. Идея бессмертия меня бы полностью охватила, и я бы в этой
временной юдоли жил словно странник, который имел бы единственную
заботу благополучно достичь сладостной родины. Я же, напротив, даже и не
думаю о вечности и веду себя так, словно верю, что конец этой жизни и есть
предел моего человеческого существования, Во мне подсознательно гнездится
мысль: кто знает и кто видел, что там будет после смерти?
Когда я говорю о бессмертии, мой ум соглашается с этим, но сердце далеко от
подобной убежденности. Это мое неверие вытекает из моих дел и из
постоянной заботы об удовлетворении чувственных желаний. Если бы в моем
сердце возобладало учение Евангелия, то я бы вразумился словом Божиим и
изучал бы его, верность и внимание к нему гнездились бы в моей душе.
Внимание, благоутробие, любовь, которые кроются в Господе нашем, вели бы
меня к радости и счастью изучения Закона Божия днем и ночью. В этом
изучении я нашел бы духовную пищу, хлеб насущный для своей души.
Ничто в этом мире не смогло бы тогда отвратить меня от исполнения
изученного закона. Я же, наоборот, всякий раз, когда читаю или слышу слово
Божие, если необходимость или любовь к познанию толкают меня к этому, то
делаю это без нужного внимания и нахожу это занятие зачастую тягостным и
не особенно интересным. Обычно к концу изучения слова Божия я не получаю
определенной пользы и всегда рад заменить его легким чтением, которое мне
более интересно и доставляет удовольствие.
Я исполнен гордости и себялюбия. Это подтверждается всеми моими
действиями. Когда я замечаю в себе что-либо хорошее, то желаю сделать это
явным, чтобы кичиться перед другими или самому внутренне восторгаться
собой. Даже если я проявляю внешнее смиренномудрие, то приписываю его
своим собственным силам и считаю себя либо выше других, либо, по меньшей
мере, не хуже их. Когда я обнаруживаю у себя какой-нибудь грех, то стараюсь
его оправдать и скрыть, говоря: «Что же делать? Я так создан» или «Ничего
страшного, никто на меня не обидится». Я сержусь на тех, кто не выказывает
уважения к моей личности, и считаю, что эти люди не могут оценить
100

достоинства другого человека. Я радуюсь своим дарованиям и все
грехопадения считаю исключительно своим личным делом. Вместе с тем, я
мстителен, нахожу удовольствие в несчастьях своих врагов. Когда я борюсь за
что-то хорошее, то делаю это с целью либо заслужить похвалу, либо придать
некую гибкость своему духовному «я», либо чтобы получить временное
удовлетворение.
Одним словом, я постоянно творю некоего идола из самого себя и непрерывно
служу ему, всячески заботясь о наслаждениях и удовлетворении своих
страстей и похотей. Делая все это, я вижу, что исполнен высокомерия,
различных плотских желаний, неверия, у меня отсутствует любовь к Богу и
ближнему, я желаю ему зла.
Разве может быть состояние более греховное, чем это? Даже состояние духов
тьмы лучше, чем мое. Они, даже если и не любят Бога, и ненавидят людей, и
пищей их является гордость, верят в Бога и боятся Его. А я? Разве я могу
оказаться в худшем осуждении, чем то, с которым столкнулся? Как же мне не
получить самое суровое наказание за свою – и я это признаю – бездумную и
невнимательную жизнь?»
Когда я прочитал весь этот чин исповеди, полученный от старца, то с ужасом
подумал: «Господи Боже! Какие же гнусные грехи коренятся во мне, о
которых я даже и не подозревал!» Желание очиститься от этой скверны
заставило просить великого духовника научить меня, как распознавать
причины всего этого зла и как избавиться от него. Тогда святой старец начал
наставлять меня следующим образом: «Чадо мое и брат мой, причина
отсутствия любви к Богу есть отсутствие веры. Отсутствие веры есть причина
отсутствия уверенности, а причина последнего – наша неудача в поисках
истинного и святого знания и наше безразличие к исканию света духовного.
Одним словом, если ты не веришь, то не можешь и любить. Если ты в чем-то
не убежден, невозможно верить. Чтобы обрести необходимую уверенность,
нужно получить полное и точное познание предмета. Через изучение слова
Божия и приобретение опыта в душе должна родиться жажда, неудержимое
стремление, некое чудо, которое принесет тебе неугасимое желание познавать
как можно глубже и совершеннее все то, что окружает нас.
Один духовный писатель говорит об этом следующее: «Любовь по мере
познания постоянно увеличивается, и чем больше и глубже познание, тем
больше и любовь. Чем полнее открывается красота божественной природы и
101

божественной любви, тем больше человеческое
располагается и склоняется к любви Божией».

сердце

смягчается,

Теперь, я думаю, ты понял, что причина согрешений, о которых ты только что
прочитал, лежит в бездеятельности нашей души в смысле постижения
духовных вещей, в бездеятельности, которая иссушает чувства и потребность
души в подобных духовных наслаждениях. Если ты хочешь знать, как вырвать
корень зла, то позаботься о том, чтобы всеми силами обрести свет духовный,
свет души путем прилежного и трепетного изучения слова Божия, изучения
творений отцов Церкви, не пренебрегай советами духовных людей и беседами
с людьми мудрыми и исполненными Христа. Чадо мое и брат мой, в самом
деле, по причине нашего нерадения в поисках духовного света через слово
Истины, на нас находит множество несчастий и бед. Мы не стремимся изучать
днем и ночью слово Божие и не молимся об этом с постоянным усердием и
жаждой. По этой причине наш внутренний человек истощен, жаждет и хладен
настолько, что у него нет сил сделать решительный шаг к пути спасения!
Поэтому, возлюбленный мой, давай решимся прибегнуть к этим методам и
будем стараться наполнять свою голову мыслями о Божественном. Тогда в
наши сердца свыше вольется любовь, она загорится в нас как огонь. Давай
вместе попытаемся сделать это и будем молиться как можно чаще, потому что
молитва – это одно из главных средств, дарующих возрождение и внутреннее
духовное благополучие. Давай будем молиться следующими словами:
«Господи Иисусе Христе, даруй нам любить Тебя так, как до того, как мы
познали Тебя, мы любили грех».
***
Второй текст взят из книги священника Александра Ельчанинова «Записи».
«Когда мы исследуем состояние нашего духовного мира, нужно стараться
различать главные и основные грехи от второстепенных, которые есть
порождение первых, то есть отделять симптомы от их глубинных причин.
Например, очень серьезными грехами являются отвлечение и рассеянность на
молитве, дремание и отсутствие внимания на божественных службах в церкви,
отсутствие интереса к чтению Священного Писания. Однако разве эти грехи
не происходят от маловерия и слабой веры в Бога? Следует обратить внимание
на своеволие нашего характера, на отсутствие послушания с нашей стороны,
на наше постоянное самооправдание, на нашу неспособность переносить
упреки и замечания, на наше упрямство и упорство; однако еще больше имеет
смысл обнаружить связь этих грехов с нашим себялюбием, эгоизмом и
102

высокомерием. Если мы убедимся, что нам больше всего хочется быть в
обществе других людей, если мы заметим, что нам нравится болтовня и
многословие, если увидим, что имеем склонность насмехаться над другими и
что очень беспокоимся о своем внешнем виде, и не только о своем
собственном, но и о виде того, что нас окружает, например о внешнем
состоянии и виде вещей в нашем доме, тогда нам следует внимательно
изучить, не разновидность ли это «многообразного тщеславия». Если мы
очень близко к сердцу принимаем неудачи в своей жизни, если мы с трудом
переносим разлуку или неутешно печалимся о каком-нибудь умершем
человеке, тогда, независимо от силы и глубины наших чувств, разве это
состояние не показывает отсутствие у нас веры в Божественное Провидение?
Есть еще один способ, который помогает нам избегать грехов, – вспоминать,
в чем нас обычно обвиняют другие, особенно домашние, которые живут рядом
с нами. Почти всегда их обвинения, порицания и нападки небезосновательны.
Также необходимо перед исповедью попросить прощения у тех, перед кем
виноваты, чтобы отправиться на исповедь с облегченной совестью».
Итак, когда мы искренне исследуем самих себя, нужно написать на бумаге то,
что мы в результате этого изучения поняли, а затем идти к своему духовнику.
Препятствия, оправдания, противоречия.
Восстав иду ко Отцу моему. (Лк.15:20)
Путь возвращения к Богу не лишен препятствий. Наверняка и блудный сын с
того момента, когда принял решение вернуться, и до встречи со своим отцом
испытал различные ощущения стыда, отчаяния и т.д. Однако его вера и
убежденность в том, что отец примет его, были достаточно сильны, чтобы
подвигнуть его на преодоление всех тех препятствий, которые враг воздвиг на
его пути. Мы тоже часто встречаемся с подобными препятствиями. Бывает,
что мы в какой-то мере уже готовы встать на путь возвращения, но при этом
не делаем спасительного шага. Одни из нас избегают исповеди, выставляя
различные причины и тщетно пытаясь успокоить свою совесть. Другие
колеблются из страха, стыда или отчаяния. Третьи постоянно откладывают
встречу с духовником. Оправдания, которые при этом приводятся, обычно
бывают такого рода.
1. «Зачем мне исповедоваться? Я не убивал, не воровал». Однако, как мы знаем,
этим грехи не исчерпываются. Пытаясь таким образом оправдаться, мы
103

показываем, что нам не хватает глубины самопознания, при этом также
выясняется, насколько далеки мы от Бога. Когда человек отдален от
Божественного Света, он не может различить степени своей греховности.
Подобно тому, как если человек прячется от солнца, то не видит своей грязи и
считает, что он чист. Когда же он выходит на солнечный свет, то даже самое
маленькое пятнышко на его одежде хорошо видно.
2. «Я говорю о своих грехах, стоя перед иконой, либо своему другу или какомунибудь близкому человеку…»
Хотя и возникают серьезные сомнения в том, что именно так все происходит,
но допустим, что это правда. Какой же ответ мы слышим от иконы?9 И какой
способ исцеления может предложить наш друг? А кто из близких может дать
нам отпущение грехов? Разве мы так поступаем, когда заболеваем телесно?
Неужели мы берем фотографию врача и просим, чтобы он нас вылечил? Или
вместо того, чтобы пойти к доктору, просим помощи у друга, не имеющего
никакого отношения к медицине?
3. «Священник и сам грешный человек. Зачем я пойду к нему?»
К счастью, он именно таков, и потому может лучше понять нас и знает, как
помочь. Ведь Сам Бог хотел, чтобы Ему служили люди несовершенные и
грешные. На проповедь Он посылал Апостолов, а не Ангелов. Следует,
однако, знать, что сколь бы ни был грешен священник, Таинство, которое он
совершает, остается в силе. Ведь золото не теряет цены в зависимости от того,
из чистых рук ты его получаешь или из грязных.
4. Многие, чтобы избежать исповеди, просят, чтобы священник помазал елеем
или только прочитал разрешительную молитву. Это ошибка. Помазание елеем
не заменяет исповеди. А разрешительная молитва – это только часть Таинства
исповеди. Она читается лишь над покаявшимися. Если мы считаем, что у нас
нет грехов, то нам не нужна и разрешительная молитва…
5. Непреодолимым препятствием для многих является стыд. Это по-человечески
понятно. Мы не будем задерживаться на этом, а только приведем одну фразу
святого Космы Этолийского: «Следует стыдиться, когда совершаешь грех, а
не когда исповедуешь его».
6. Самое коварное препятствие, которое чинит диавол, – это, конечно,
безнадежность и отчаяние. Некоторые люди говорят: «Я совершил столько
грехов, что нет мне прощения и спасения». Эта фраза совершенно
антиправославна и противоцерковна, она не имеет никакого отношения к
учению Иисуса Христа. Если член какой-нибудь партии, собрания,
организации и так далее «согрешит», то есть нарушит правила, то его
104

изгоняют, отвергают, ставят вне рядов этой партии. Но этого никогда не
бывает в Церкви. Церковь – это больница, лечебница душ, потому мы и
попадаем в больницу, что ищем исцеления. Для Церкви, как говорит
преподобный Исаак Сирин, «не существует непростительного греха, а только
нераскаянный». Нет такого греха, который бы не омывался слезами покаяния.
На Страшном Суде мы будем осуждены не за то, что грешили, а за то, что не
каялись. Святитель Иоанн Златоуст замечает: «Никто не должен отчаиваться
в своем спасении. Ты согрешил? Покайся. Ты согрешил тысячу раз? Тысячу
раз покайся». Преподобный Нил Подвижник говорит удивительную вещь,
которая показывает беспредельную любовь Божию: «Влюбленный не желает
так сильно свою возлюбленную, как Бог душу, покаяния которой Он жаждет».
Следовательно, отчаяние и уныние – это очевидное измышление диавола, его
последнее оружие. Святой Иоанн Златоуст говорит еще: «У диавола нет иного
столь же сильного оружия, как отчаяние, и поэтому мы не столько доставляем
ему радости, когда совершаем грех, сколько, когда отчаиваемся».
Приведем пример из «Нового Изборника» преподобного Никодима
Святогорца: «Святитель Герман, Патриарх Константинопольский10, в своем
«Слове о покаянии» пишет, что один христианин, побежденный блудным
бесом, каждый день впадал в грех и каждый день снова каялся со слезами,
говоря: «Господи, помилуй меня и отыми от меня это искушение, потому что
я побеждаюсь наслаждением и не могу поднять очи, чтобы смотреть на Твой
пречистый образ и воззреть на Твой сладчайший лик, чтобы возрадоваться».
Выйдя из церкви, он снова впадал в грех, однако не отчаивался, но опять шел
в церковь с покаянием. Так он поступал много лет, более десяти. И
человеколюбец
Бог
великодушествовал,
желая
его
покаяния.
Однажды тот снова совершил грех и побежал в церковь, пал на пол и, стеная
из глубины сердца, плакал и рыдал, прося благоутробие Божие, чтобы Он
пожалел его и помог освободиться из трясины греха. Диавол, видя, что
побеждается его покаянием, проявил неслыханную дерзость и зримо явился
пред церковными вратами и возопил: «О сила! Почему Ты меня так
преследуешь, Иисусе, Сыне Божий? Твое безмерное милосердие победило
меня. Почему ты принимаешь этого блудного и нечистого, который лжет Тебе
каждый день и презирает Тебя? Почему ты не попаляешь его молнией, но
милосердствуешь о нем и ждешь его? Ты несправедлив. Ты судишь
несправедливо и невзирая на грехи. Меня Ты низверг с Небес за малое
преступление, высокомерие, и вовсе не жалеешь. А этот – лжец и блудник, но
Ты милосерд к нему и слушаешь, чтобы помиловать, потому что он плачет
перед Тобой. Почему же Ты называешься тогда справедливым? Я вижу, что
Ты смотришь на лица и из-за великой Своей любви презираешь
105

справедливость». Он говорил это с большой горячностью, а из его ноздрей
выходило
пламя.
Сразу же после этого из святого алтаря послышался голос: «Змий лукавый и
пагубный, ты не насытился тем, что поглощаешь весь мир, но стремишься
похитить даже этого, который прибег к Моей бескрайней милости. Разве его
грехи, которые ты показываешь, могут перевесить Мою кровь, которую Я
пролил за спасение грешников? Мое заклание и смерть простили его грехи.
Почему же ты не преследуешь его, когда он впадает в грех, но принимаешь с
радостью, надеясь завладеть им? И если Я, будучи милосердным и добрым,
повелел Моему Апостолу Петру прощать своего брата до седмьдесят крат
седмерицею (Мф. 18:22), или до четырехсот девяноста раз, то разве Я не прощу
сего раба Своего? Да, Я его прощу и не отвергну, пока не обрящу его, потому
что он обращается ко Мне, потому что Я был распят за грешников и простер
Свои руки на кресте, чтобы тот, кто хочет, прибегал ко Мне и спасался. Я
никого не прогоняю от Своей благости, если даже он еще тысячу раз в день
придет ко Мне и опять согрешит. Ибо Я пришел в мир призвать не
праведников,
но
грешников
на
покаяние».
Диавол же стоял, трепеща, и не мог убежать. Затем снова послышался голос:
«Послушай, соблазнитель и враг истины, в чем же ты Меня обвиняешь?
Поскольку Я справедлив, то в чем найду человека, в том и сужу. Раз Я нашел
его припадающего теперь предо Мной в покаянии, просящего Моей милости,
то Я и возьму сейчас его душу и возложу на нее венец как на святого, ведь он
столько лет пребывал в надежде на Мою благость и не отчаивался в своем
спасении. Ты же, несчастный, смотри, какой чести удостоится эта душа». И
так, брат, будучи распростертым на полу храма перед святым образом Христа
Спасителя, плача и рыдая, предал свой дух. И сразу пришло множество
Ангелов, взяли его душу, «с великой славой и ликованием отнесли ее в место
упокоения. Затем пришел гнев Божий и, словно пламя, упал на сатану».
7. Наконец, приведем еще одну уловку диавола: откладывание исповеди, которое
происходит либо из безразличия, либо от легкомыслия, либо от скрытности.
(«Я еще молод! Дай-ка порадуюсь пока жизни, а там видно будет».) Однако
никто не знает, что будет завтра. Мы не подписывали договора со
смертью. Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в
который приидет Сын Человеческий (Мф. 25:13). Сегодня принадлежит нам,
а не завтра. «Ныне время благоприятное. Ныне день спасения«, – учит святой
Апостол Павел (2Кор. 6:2). Конечно, чем чаще мы откладываем исповедь, тем
тяжелее нам собраться и тем удобнее овладевает нами отчаяние.

106

Часто мы чувствуем благодарность к Богу и хотим выразить ее каким-нибудь
приношением. Мы размышляем, какой же дар был бы лучше всего? Бог же
хочет от нас только одного. Это то, чего Он попросил у святого Иеронима. В
его Житии мы читаем: «Однажды в Рождественскую ночь святой Иероним
молился на коленях в Вифлеемской пещере. Молился он со слезами. Он
размышлял о тайне любви Божией, о чуде Его Воплощения. Он думал о
волхвах, которые в такую ночь принесли новорожденному Богу богатые
царские дары. И сказал:
– Святой Младенец, какой же дар могу принести Тебе я, бедный, несчастный,
грешный? У меня нет ничего.
– Однако и ты, Иероним, можешь даровать Мне нечто, – послышался голос
Господа.
– Что же, Святой Младенец? Что я могу Тебе даровать? – спросил святой с
трепетом. – Свои грехи, Иероним, – ответил Господь»11.
Перед духовником
Отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться
сыном твоим. (Лк.15:21)
Когда мы уже готовы к великому шагу, тогда поспешим к духовнику,
посмотрим на него, как на отца, и откроем ему свое сердце. Чтобы наша
исповедь была угодна Богу, она должна быть искренней, правдивой, без
преувеличений, проникнута смирением и страхом Божиим. Нужно иметь в
виду, что в священный час исповеди мы не должны:
1. просить, чтобы священник нас о чем-либо спрашивал. Как уже говорилось
выше, исповедь – это не допрос; священник не может знать, что мы таим в
своей душе;
2. переносить ответственность на других и сообщать что-либо о других людях.
А то ведь некоторые имеют обыкновение, вместо того чтобы исповедоваться
в своих грехах… исповедовать грехи других! Конечно, намного легче
говорить о чужих грехах или считать всех окружающих виновными в
собственном падении. Преподобный Иоанн Лествичник советует: «Обнажи,
обнажи свою рану перед врачом. Не стыдись, но скажи: «Рана моя, Отче, моя
собственная. Ее вызвало мое легкомыслие, и ничто иное. Никто не виновен в
моем грехе, ни человек, ни диавол, ни тело, ничто иное, кроме моего
нерадения». А преподобный Исаак Сирин добавляет: «Не обвиняй никого за
107

3.

4.

5.

6.

7.

какой-нибудь грех, но считай себя самого за все ответственным и виновным в
грехе». Итак, мы должны взять всю ответственность на себя и избегать
самооправдания и недосказанности;
рассказывать пространные истории. Мы должны говорить кратко и конкретно.
На исповеди нет места многословию, несущественным подробностям и
описаниям. Некоторые из нас, исповедуя свои грехи, будто бы рассказывают
историю о каком-то третьем лице, без сочувствия, сокрушения и раскаяния.
Такая исповедь, без покаянного чувства, ничем не отличается от простой
беседы. Однако беседа – это одно, а исповедь – другое. Обсуждение некоторых
тем и проблем может происходить в другом месте и в другое время;
исповедоваться общими словами и неопределенно. Например: «Я очень
грешен» или «Я во всех грехах грешен» и т.п. Мы должны сказать, в чем
конкретно мы оказались недостойными любви Божией. Святитель Иоанн
Златоуст учит: «Недостаточно сказать «я грешен», но нужно вспомнить и
исповедать конкретные грехи»;
рассказывать о своих добрых делах и несуществующих добродетелях. Иисус
Христос говорит: «Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы
ничего не стоящие, потому что сделали, что должны сделать» (Лк.17:10).
Разве есть какие-нибудь добрые дела, которыми мы можем похвалиться? Ведь
если попытаться увидеть глубинные движущие силы наших «добрых дел»,
наших «жертв», которые, как нам кажется, мы совершаем, и наших
«добродетелей», которых, как мы полагаем, у нас достаточно, то можно
устыдиться. Почти все покрыто скрытым эгоизмом, самолюбованием,
лицемерием. Диавол, зная наши смрадные внутренние побуждения, нисколько
не противится многим нашим добрым делам и добродетелям. Единственное,
что оправдывает упоминание о своих кажущихся добродетелях на исповеди,
так это то, что при этом бывает легче разобраться в скрытых мотивах
некоторых поступков, открыть и осознать глубинные стимулы и предпосылки,
которые часто обесценивают все то хорошее, что мы хотим сделать. Это не
значит, что раз наши «добрые дела» подпорчены, то нужно от них отказаться.
Просто на исповеди есть возможность вникнуть в наши побуждения, что
помогает нашим делам быть чище в дальнейшем;
говорить о грехах, в которых уже исповедовались, кроме, конечно, тех
случаев, когда мы их повторяем. Это своего рода проявление неверия, ибо
таким образом мы ставим под сомнение совершение Таинства;
наконец, что-либо утаивать, потому что тем самым мы смеемся над
Таинством, но Бог поругаем не бывает (Гал.6:7), Всеведущего Господа
невозможно обмануть.
108

После исповеди
Отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его,
и дайте перстень на руку его и обувь на ноги… (Лк.15:22)
Когда наше покаяние и исповедь искренни, милосердный Отец с радостью
принимает нас в Отчий дом. Он снова надевает на нас «одежду» Крещения. Он
как Своих возлюбленных чад поставляет нас в полное и совершенное общение
с Собой. Он снова вводит нас в Свой дом, в Свою семью.
Епитимия
Наш духовный отец, стоящий на месте Отца Небесного, даст нам совет, каким
образом продолжать борьбу, скажет, как исправлять свой путь. Возможно, он
наложит на нас епитимию. Остановимся вкратце на этом, чтобы дать
некоторые разъяснения.
Мы уже подчеркивали, что Церковь – это лечебница души и те средства,
которые она использует, имеют своей целью исцеление. Как учит Шестой
Вселенский Собор, «грех – это болезнь души». Поэтому и епитимьи иногда
бывают как наказания, иногда как лекарство, своего рода курс лечения при
болезни души. Они налагаются главным образом для того, чтобы человек
осознал масштаб греха и покаялся в нем искренне.
Кроме того, епитимий не являются некой данью, которую мы платим как
выкуп за грехи, словно за «отпустительную грамоту» или для того, чтобы
освободиться от угрызений совести. Они ни в коем случае не «выкупают» нас
и не оправдывают перед Господом, Который не является беспощадным
диктатором, требующим искупительных жертв. По большому счету, епитимий
не являются наказаниями. Это – духовные лекарства и духовное закаливание,
которые нам чрезвычайно полезны. Потому следует принимать их с
благодарностью и соблюдать со тщанием.
Разрешительная молитва
Завершение исповеди – разрешительная молитва. Мы преклоняем колена, и
священник просит у Господа прощения наших грехов. И Бог Отец Сам
прощает нас, согласно Его неложному слову: «Имже отпустите грехи,
отпустятся им: и имже держите, держатся», то есть «Кому простите грехи,
тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин.20:23). Здесь нужно
подчеркнуть, что эта молитва читается над покаявшимися. Если у нас нет и
намека на покаяние, если мы не собираемся отказываться от своей греховной
жизни, если отсутствует желание что-то исправить, тогда эта молитва не
109

читается. Но даже если мы обманули духовника и он ее прочитал, то молитва
остается недействительной.
Покаяние – путь бесконечный
После исповеди, когда душа очищена, следует быть особенно внимательными.
Многие говорят, что в этот момент чувствуют себя «облегченными». Однако
исповедь – не наркотик. Именно после того как мы покаялись, нужно более
глубоко осознавать свою греховность, постоянно задумываться об этом, но
при этом ясно ощущать беспредельную любовь Бога, Который принимает нас,
несмотря на все наше нерадение.
Наша борьба с грехом должна стать непримиримее. Нам следует исправлять
свои ошибки, не возвращаться к одним и тем же грехам, старательно
исполнять заповеди Божий. Конечно, эта борьба непростая. Она болезненна и
горестна. К сожалению, мы все расположенны упорствовать и избегать
врачевания своих страстей. Мы хотим результатов немедленно, чтобы все
произошло моментально. Мы люди «кнопок», компьютеров и жаждем, чтобы
все изменилось сразу. Мы идем к духовнику и полагаем, что у него есть какойто магический жезл, с помощью которого нас чудесным образом изменят. Но
не надо забывать: то греховное, патологическое состояние, которое
складывалось в течение десятилетий, не может измениться в один миг.
Священник – врач душ, а не маг или шарлатан. Исцеление души не может
произойти за несколько минут в результате какого-нибудь магического или
мошеннического действия, оно происходит по благодати Божией, благодаря
покаянию, единоборству с грехом и упорству.
Если мы исповедались несколько раз, то это вовсе не означает, что мы
пережили полноту покаяния. Покаяние – это бесконечный путь, это такое
состояние, которое не прерывается и никогда не заканчивается. Не может быть
конечного пункта в покаянии, потому что это означало бы полное
богоуподобление, что для человека невозможно. В одном дивном рассказе
повествуется, как святые переживали покаяние.
«Говорили об авве Сисое, что, когда он стал умирать и сидели отцы вокруг
него, просияло лицо его, как солнце. И сказал он им: «Вот авва Антоний
пришел». И немного позже: «Вот лик пророков пришел». И опять просияло
лицо его еще более, и будто он говорил с кем-то. И спросили его старцы: «С
кем разговариваешь, отче?» Он ответил: «Ангелы пришли взять меня, а я
прошу, чтобы позволили мне покаяться еще немного». Говорят ему старцы:
110

«Не имеешь ты нужды каяться, отче». Сказал же им старец: «Уверяю вас, не
вижу, чтобы я полагал начало покаянию». А все знали, что он совершенен. И
опять вдруг сделалось лицо его, как солнце. И все ужаснулись. Он говорит им:
«Смотрите, Господь пришел и говорит: «Несите ко Мне сосуд пустыни». И
тотчас предал дух. И сделался как молния. И наполнилась вся келлия
благоуханием»12.
На жизненном пути всегда есть вероятность, что мы снова впадем в грех. Но
не нужно унывать. Лечебница покаяния всегда открыта. «Впасть в грех
свойственно человеку. Оставаться же во грехе свойственно не человеку, но
сатане», – говорят отцы Церкви. Вот еще одна история.
«Один брат спросил у Сисоя: «Что мне делать, авва, когда я пал?» Старец
говорит: «Снова восстань». Брат ему свое: «Я восстал и опять пал». Старец
продолжает: «Восстань снова и снова». Тогда брат спрашивает: «До каких же
пор?» Старец отвечает: «Пока не застанет тебя смерть либо в добре, либо в
падении. В чем обрящется человек, с тем и отходит»13.
Бог всегда ждет нас. Он никого не отвергает.
«Один воин спросил авву Миоса, принимает ли Бог покаяние. Тот же,
успокоив его со многими словами, спросил: «Скажи мне, возлюбленный, если
порвется у тебя плащ, ты его выбрасываешь?» Тот отвечает: «Нет, но я
зашиваю его и снова использую». Тогда старец говорит ему: «Если ты так
жалеешь одежду, так как же Бог не пожалеет Свое создание?»14
Участие в евхаристической трапезе
И
приведите
откормленного
и заколите: станем есть и веселиться. (Лк.15:23)

теленка,

Подобно блудному сыну, и мы, возвращаясь после блудной жизни, находим
Бога Отца, ждущего нас с любовью. Он спешит к нам, обнимает, целует нас.
Он вводит нас в Свой дом и предлагает нам небесную Трапезу. Он приобщает
нас Своего Тела и Крови. Он соединяет нас с нашими собратьями.
Православное Предание отстаивает частое причащение Святых Христовых
Тайн. То, что мы наблюдаем сейчас, когда причащаются самое большее дватри раза в год, абсолютно недопустимо и наносит вред телу Церкви.

111

Древние христиане причащались почти ежедневно. Святитель Василий
Великий говорит о том, что христиане из его епархии причащались по
меньшей мере четыре раза в неделю. Для них было непонятно, как можно быть
на Божественной литургии и не причащаться, если человек не находится под
епитимией. Если бы наши духовные предки пришли в какой-либо из
нынешних храмов и увидели бы это беспримерное явление, они были бы
сильно поражены и озадачены.
На каждой литургии приготавливаются просфора и вино для Причастия,
совершается проскомидия. Мы призываем Бога, чтобы Он претворил хлеб и
вино в Тело и Кровь Христовы. Бог слышит наши молитвы. Святой Дух
сходит, чудо совершается. Господь готовит для нас Свою Трапезу, призывает
принять в ней участие: «Со страхом Божиим и верою приступите», а мы все
это отвергаем, уходим голодными, насыщенными лишь дешевыми
оправданиями. «Разве таким образом, – говорит святитель Иоанн Златоуст, –
ты не оскорбляешь Того, Кто тебя позвал?»
В наше время, правда, робко пробивается благословенное стремление
просвещенных духовников и
христиан разрушить это дурное положение вещей и вернуться к традиции
частого причащения Святых Тайн.
Некоторые из верующих оправдывают свое уклонение от Чаши тем, что перед
причащением требуется длительный пост (согласно сложившейся практике,
если христианин соблюдает пост в среду и пятницу, то достаточно для него и
одного дня поста перед причащением Христовых Тайн. – Ред. ).
Еще одна крайность: мы редко исповедуемся. Большинство подгадывает к
двунадесятым праздникам, тогда и строже с себя спрашивают, стараются
ничего не упустить. Однако это плохо и для нас, и для духовника, который,
ввиду напряженности этих дней из-за большого наплыва исповедников, не
может уделить должного внимания каждому. И, конечно, когда время
поджимает, сердечного общения не получается.
Рецепты по части сроков исповеди и причащения давать трудно. У каждого
человека свои особенности, свои нужды, вместе с духовником он может найти
ту самую золотую середину, которая особенно ценна в духовном делании.

112

Но на чем мы должны сосредоточить свое внимание – это на том, чтобы вся
наша жизнь являла собой путь покаяния и была подготовкой к Святому
Причащению. Каждый день, каждый час, каждый миг мы должны жить с
чувством покаяния и с нетерпением ожидать Божественной Евхаристии.
Пребывать в таком настрое помогает Последование ко Святому Причащению,
которое хорошо бы читать не только накануне причастия, но и постоянно. Эти
прекрасные молитвы настроят нас на покаяние, подготовят к участию в
Таинстве. Когда мы привыкнем к покаянному чувству, к частому
Приобщению Пречистых Тайн, наша жизнь обретет высокий смысл, станет
праздником.
Крест покаяния
Давайте теперь обратим свой взгляд на Голгофу, туда, где Сын Божий взял на
Себя грех мира и Своей Чистой Кровью омыл нас от скверны греха.
На Голгофе возвышались три креста. Все люди в своей жизни несут какойнибудь крест, символом которого является один из голгофских крестов.
Немногие святые, избранные други Божии, несут Крест Христа. Некоторые
сподобились креста покаявшегося разбойника, креста покаяния, который вел
ко спасению. А многие, к сожалению, несут крест того разбойника, который
был и остался блудным сыном, так как не захотел принести покаяние. Хотим
мы этого или нет, но все мы – «разбойники». Постараемся же, по крайней мере,
стать «благоразумными разбойниками».
Послесловие
В завершение книги попытаемся на некоторое время остаться наедине с
самими собой, проанализировать то, что происходит в нашей душе. Возможно,
перед мысленным взором некоторых из нас пройдет череда множества грехов,
которые душат нас и делают нашу жизнь вроде бы безысходной и
безнадежной. Мы чувствуем, что в любой ситуации диавол расставляет сети
между нами и Богом. Тогда возникает ужасное искушение, которое как бы
диктует варианты приговора. Один звучит примерно так: «Земля – это
скопище грехов, люди тонут в них. Что бы ты ни делал, тебя все равно
поджидает опасность: со стороны ли других людей, в отношениях с ними, в
том, как все в этом мире устроено. Ты обречен на грех. Для тебя нет другого
пути, другого решения, кроме как избегать общения с людьми, страшиться
соприкосновения с окружающим миром. Тебе ничего не остается, как только
113

ощущать занесенную над тобой тяжелую десницу беспощадного карателя,
Бога».
Другой вариант вердикта «ободряет»: «Человече, не бойся ничего, никаких
грехов не существует, диавола тоже. Это все выдумали попы, чтобы управлять
нами. Не слушай их. Живи и наслаждайся; делай то, что только твоя душенька
пожелает, не останавливайся ни перед чем. Запретов не существует, есть
только то, что тебе нравится. У тебя всего лишь одна жизнь, бери от нее все,
что сможешь».
Казалось бы, два взаимоисключающих вывода, но при всем том они сходятся
в одной точке: «Человече, у тебя нет надежды!» И в этом тоже великая ложь и
великое прельщение, имеющее целью довести нас до отчаяния, пресечь
всякую надежду на сближение с Богом, на общение с собратом. Ибо если везде
и всюду правит грех, то человеку ничего не остается, кроме как трепетать
перед Богом и остерегаться людей.
Ну, а если «ничто не греховно», то последует та же безнадежность. Поскольку
мы живем, как нам нравится, и ни с кем не считаемся, то, наверняка, не сможем
любить ни Бога, ни людей. Как можно любить кого-то, в ком ты совершенно
не нуждаешься?
***
Эта книга написана с одной целью: показать тебе, православный читатель,
путь надежды, позвать туда, где надежда пересиливает безнадежность, где
Христос призывает каждого из нас на встречу любви, где человек может
откликнуться на этот призыв. Между заключениями «все есть грех» и «ничто
не грешно», ведущими в тупик безнадежности, существует так называемый
царский путь Церкви Христовой. Христос пришел, чтобы помочь именно
грешникам. Нет человека без греха, без греха один Христос. Итак, Он не
требует от нас стать безгрешными. Для того, чтобы приблизиться к Нему,
достаточно иметь осознание греховности и уверенность в благодати
Божией: невозможное человекам возможно Богу (Лк.18:27).
Таинство исповеди не на словах, но на деле является Таинством. Человек
приступает к нему с обычным чувством греховности, а после чувствует себя
еще более грешным. Однако понемногу, если у него есть решимость и
стремление к очищению, непостижимым образом он начинает ощущать, что,
какую бы бездну не скрывала в себе его душа, Христос рядом с ним, внутри
114

него; что Он принимает и любит человека таким, какой он есть, – грешным.
Покаяние показывает нам, насколько мы грешны, и в то же время дает надежду
на исцеление. На исповеди мы узнаем, сколь трудно и прискорбно истинное
покаяние. Однако вместе с этим укрепляется наша уверенность в милосердии
Господа.
Если страх и сомнения все еще гнездятся в нашей душе, то прислушаемся к
Его человеколюбивому зову:
«Я – Отец, Я – Жених, Я – Питатель, Я – Корень, Я – Основание. Все, что ты
захочешь, – это Я. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Я все тебе дам. Ибо Я
пришел, чтобы служить, а не для того, чтобы Мне служили. Я и друг, и гость,
и глава, и брат, и сестра, и мать. Я – все. Только приди ко Мне как к своему,
родному. Я стал бедняком и скитальцем ради тебя. На Небесах Я заступаюсь
за тебя перед Отцом, Я явился на землю посланником от Отца для тебя. Ты для
Меня все: брат, сонаследник, друг и сотоварищ. Что же ты еще хочешь?»
Исполнившись дерзновения, ответим же Господу нашему Иисусу Христу:
«Владыко Христе Боже, Иже страстьми Твоими страсти моя исцеливый и
язвами Твоими язвы моя уврачевавый, даруй мне, много Тебе прегрешившему,
слезы умиления; сраствори моему телу от обоняния животворящаго Тела
Твоего, и наслади душу мою Твоею Честною Кровию от горести, еюже мя
сопротивник напои. Возвыси мой ум к Тебе, долу привлекшийся, и возведи от
пропасти погибели, яко не имам покаяния, не имам умиления, не имам слезы
утешительныя, возводящия чада ко своему наследию. Омрачихся умом в
житейских страстех, не могу воззрети к Тебе в болезни, не могу согретися
слезами, яже к Тебе, Любве. Но, Владыко Господи Иисусе Христе, сокровище
благих, даруй мне покаяние всецелое и сердце люботрудное во взыскание
Твое, даруй мне благодать Твою и обнови во мне зраки Твоего образа. Оставих
Тя, не остави мене; изыди на взыскание мое, возведи к пажити Твоей и
сопричти мя овцам избраннаго Твоего стада, воспитай мя с ними от злака
Божественных Твоих Таинств, молитвами Пречистыя Твоея Матере и всех
святых Твоих. Аминь» (Молитва по 19-й кафизме Псалтири).

115

иерей Александр Ильяшенко

Почему каяться стыдно, а грешить – нет?

Лучше всяких слов…
«Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное» (Мф.3:2)
Я хочу рассказать об одном случае, запомнившемся мне с молодости. Много
лет назад я гостил у знакомых на даче. Семья хозяев была большая — пятеро
взрослых детей, бабушка, необыкновенно мудрый человек высокой праведной
жизни и внуки. Лето стояло жаркое, окна в доме были открыты, и вот в дом
забежала белка. Дети и внуки стали за ней гоняться, перевернули все с ног на
голову, а больше всех отличился один внучек. Но вот, наконец, белочка
исчезла, все успокоились, и бедная бабушка в изнеможении прилегла
отдохнуть.
Вдруг к ней подошел внучек, и шепотом произнес:
— Бабушка, а белочка — в той комнате, на кровати под одеялом…
Уставшая бабушка не выдержала и рассердилась на внука:
— Перестань выдумывать, оставь меня в покое. Белочка давно убежала, а я
хочу отдохнуть!
Однако все-таки пошла в другую комнату. Приподняли одеяло и увидели, что
под ним действительно сидит белочка, которая как только путь оказался
свободен, сразу же выпрыгнула в окошко. Тогда бабушка взяла внука за руку,
вышла с ним в общую комнату, где собрались домочадцы, и сказала:
— Я думала, что он выдумал новую историю о белке, которая сидит под
одеялом, чтобы опять начать беготню, но я ошиблась. Мой внук говорил
правду, и я прошу у него прощения за то, что несправедливо отругала его.
Вот личный пример покаяния, который может вразумить ребенка лучше
всяких слов. В современных семьях родители зачастую ставят себя в
положение строго начальника по отношению к детям, и так же, как начальник
не смиряется перед подчиненными, не хотят признавать своих ошибок. А ведь
это неправильно. Да, и начальники, надо сказать, бывают разные. В
116

подтверждение этих слов хочу привести отрывок из повести К. М.
Станюковича «Беспокойный адмирал». Прототипом главного героя этого
произведения, Ивана Андревича Корнева стал известный адмирал Попов.
События, описанные в повести, происходили в шестидесятых годах XIX века.
Корвет, на котором адмирал держал свой вымпел, плыл в Тихом океане. Ярко
светило солнце, на небе не было ни одной тучки, в общем ничто не предвещало
беды, но вдруг налетела гроза, корабль сильно накренило. Вахтенный офицер
не заметил приближение шквала, не успел убрать паруса, и один из парусов
сорвало с мачты. На корвете начался аврал, паруса убрали, корабль
выпрямился, опасность миновала, сорванный парус заменили новым, но
адмирал все же не мог вынести того, что на флагманском корабле прозевали
шквал. На глаза ему попался мичман, который спокойно стоял на шканцах «с
пенсне на носу и — казалось адмиралу — имел возмутительно спокойный и
даже нахальный вид. И адмирал в ту же секунду возненавидел мичмана за его
равнодушие к общему позору на корвете. Но, главное, он нашел жертву,
которая была достойна его гнева.
Отдаваясь, как всегда, мгновенно своим впечатлениям и чувствуя неодолимое
желание оборвать этого «щенка», он внезапно подскочил к нему с сжатыми
кулаками и крикнул своим пронзительным голосом:
— Вы что-с?
— Ничего-с, ваше превосходительство! — отвечал почтительным тоном
мичман, несколько изумленный этим неожиданным и, казалось. совершенно
бессмысленным вопросом, и, вытягиваясь перед адмиралом, приложил руку к
козырьку фуражки и принял самый серьезный вид.
— Ничего-с?.. На корвете позор, а вы ничего-с?.. Пассажиром стоит с
лорнеткой, а? Да как вы смете? Кто вы такой?
— Мичман Леонтьев, — отвечал молодой офицер, чуть-чуть улыбаясь
глазами.
Эта улыбка, смеющаяся, казалось, над бешенством адмирала, привела его в
исступление, и он, словно оглашенный, заорал:
— Вы не мичман, а щенок… Щенок-с! Ще-нок! – повторял он, потряхивая в
бешенстве головой и тыкая кулаком себя в грудь…— Я собью с вас эту
фанаберию… Научу, как служить! Я… я… э… э…
117

Адмирал не находил слов.
А «щенок» внезапно стал белей рубашки и сверкнул глазами, точно молодой
волчонок. Что-то прилило к его сердцу и охватило все его существо. И,
забывая, что перед ним адмирал, пользующийся, по уставу, в отдельном
плавании почти неограниченной властью, да еще на шканцах – он вызывающе
бросил в ответ:
— Прошу не кричать и не ругаться!
— Молчать перед адмиралом, щенок! – возопил адмирал, наскакивая на
мичмана. Тот не двинулся с места. Злой огонек блеснул в его расширенных
зрачках, и губы вздрагивали. И, помимо его воли, из груди его вырвались
слова, произнесенные дрожащим от негодования, неестественно визгливым
голосом:
— А вы… вы… бешеная собака!
На мостике все только ахнули. Ахнул в душе и сам мичман, но почему-то
улыбался.
На мгновение адмирал опешил и невольно отступил назад и затем, задыхаясь
от ярости, взвизгнул:
— В кандалы его! В кан-да-лы! Матросскую куртку надену! Уберите его!..
Заприте в каюту! Под суд!
Мичман Леонтьев не дожидался, пока его «уберут», и спустился вниз».
Вскоре аврал был кончен. На корабле бурно обсуждали, что будет с бедным
Леонтьевым, а сам мичман «сидел в каюте под арестом в подавленнотревожном состоянии духа, вполне убежденный, что ему грозит разжалование.
Как-никак, а ведь он совершил тягчайшее преступление, с точки зрения
морской дисциплины. (…) И все-таки не раскаивался в том, что сделал. Пусть
видит, что нельзя безнаказанно оскорблять людей, хотя бы он и был
превосходный моряк».
Но каково же было изумление Леонтьева, когда по требованию адмирала он
явился в его каюту.

118

«Взволнованный, но уже не гневным чувством, а совсем другим, беспокойный
адмирал быстро подошел к остановившемуся у порога молодому мичману и,
протягивая ему обе руки, проговорил дрогнувшим, мягким голосом, полным
подкупающей искренности человека, сознающего себя виноватым:
— Прошу вас, Сергей Александрович, простить меня… Не сердитесь на своего
адмирала…
Леонтьев остолбенел от изумления – до того это было для него неожиданно.
Он уже ждал в будущем обещанной ему матросской куртки. Он уже слышал,
казалось, приговор суда – строгого морского суда – и видел свою молодую
жизнь загубленною, и вдруг вместо этого тот самый адмирал, которого он при
всех назвал «бешеной собакой», первый же извиняется перед ним, мичманом.
И, не находя слов, Леонтьев растерянно и сконфуженно смотрел в это
растроганное доброе лицо, в эти необыкновенно кроткие теперь глаза, слегка
увлаженные слезами.
Таким он никогда не видал адмирала. Он даже не мог представить себе, чтобы
это энергическое и властное лицо могло дышать такой кроткой нежностью. И
только в эту минуту он понял этого «башибузука». Он понял доброту и
честность его души, имевшей редкое мужество сознать свою вину перед
подчиненным, и стремительно протянул ему руки, сам взволнованный,
умиленный и смущенный, вновь полный счастья жизни.
Лицо адмирала осветилось радостью. Он горячо пожал руки молодого
человека и сказал:
— И не подумайте, что давеча я хотел лично оскорбить вас. У меня этого и в
мыслях не было… я люблю молодежь, – в ней ведь надежда и будущность
нашего флота. Я просто вышел из себя, как моряк, понимаете? Когда вы будете
сами капитаном или адмиралом и у вас прозевают шквал и не переменят
вовремя марселя, вы это поймете. Ведь и в вас морской дух… Вы – бравый
офицер, я знаю. Ну, а мне показалось, что вы стояли, как будто вам все равно,
что корвет осрамился, и… будто смеетесь глазами над адмиралом… Я
вспылил… Вы ведь знаете, у меня характер скверный… И не могу я с ним
справиться!.. – словно бы извиняясь, прибавил адмирал. – Жизнь смолоду в
суровой школе прошла… Прежние времена – не нынешние!
— Я больше виноват, ваше превосходительство, я…
119

— Ни в чем вы не виноваты-с! – перебил адмирал. – Вам показалось, что вас
оскорбили, и вы не снесли этого, рискуя будущностью… Я вас понимаю и
уважаю-с… А теперь забудем о нашей стычке и не сердитесь на… на
«бешеную собаку», — улыбнулся адмирал. – Право, она не злая. Так не
сердитесь? – допрашивал адмирал, тревожно заглядывая в лицо мичмана.
— Нисколько, ваше превосходительство.
Адмирал, видимо, успокоился и повеселел.
— Если вы не удовлетворены моим извинением здесь, я охотно извинюсь
перед вами наверху, перед всеми офицерами… Хотите?..
— Я вполне удовлетворен и очень благодарен вам…
Адмирал обнял Леонтьева за талию и прошел с ним несколько шагов по
каюте» .
Вот так же и мы, родители, когда каемся искренне и чистосердечно, большую
помощь оказываем детям. Покаяние должно быть живым чувством, и борьба
с грехом должна быть постоянной. Дети должны видеть напряженную
покаянную работу, которую сами родители совершают, готовясь к исповеди.
Это будет для них наилучшим пособием. То, что детская душа впитает в
детские годы, останется в ней навсегда. Как тонко заметил Достоевский, даже
если жизнь развернет человека в другую сторону, то в минуту трудную может,
как озарение всколыхнуться детское впечатление и оказаться спасительным и
поможет принять правильное решение.
Нечаянная радость покаяния
«Покаянием все мы спасемся, без исключения. Не спасутся только те, которые
не хотят каяться»
Слово покаяние происходит от славянского «каять» , отсюда «окаянный» –
достойный осуждения. Осуждение другого – это грех, а вот самоосуждение –
это покаяние, вернее, лишь одна из его составляющих. Покаяние – это
соединение, казалось бы, двух противоположных вещей: беспощадное
самоосуждение, осознание себя преступником перед Богом и людьми, и в то
же время надежда на прощение, потому что каемся мы перед лицом безмерно
любящего и бесконечно милующего Господа. Покаяние, конечно, включает в
себя и мольбу о прощении и помощи. Каяться – значит просить прощения.
120

Когда мы каемся пред Богом, мы просим прощения у Того, Кто не только
может и желает нас простить, но и имеет власть простить.
По-гречески «покаяние» звучит как «метанойя», что в переводе на русский
язык означает «изменение сознания». Греческое «изменение сознания» очень
глубоко дополняет славянское слово «покаяние», потому что мы каемся для
того, чтобы внутренне измениться.
Только надо помнить, что изменить нас может один Господь. Мы хотим
измениться и обращаемся к Нему с мольбой о том, чтобы Он дал нам силы
перестать жить так, как мы жили прежде, перестать грешить и стать другими.
Но со своей стороны, мы должны решительно отречься от греховной жизни и
возненавидеть грех! Господь, в ответ на наше искреннее стремление
измениться Своей всемогущей, благодатной, божественной таинственной
силой совершает самое настоящее чудо – чудо избавления души от
омрачающего и искажающего ее греха. «Омойтесь, очиститесь; удалите злые
деяния от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите
правды; спасайте угнетенного; защищайте сироту; вступайтесь за вдову. Тогда
придите, и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное,
как снег убелю, если будут красны, как пурпур, как волну (белоснежную
шерсть) убелю». (Ис.1:16-18).
Но только надо помнить, что самоосуждение должно быть
бескомпромиссным. Необходимо преодолевать в себе сильное, но лукавое
желание находить смягчающие обстоятельства для оправдания своих
поступков перед самим собой, а если каешься на исповеди, то перед
священником. Священник, как сказано в молитве, есть «только свидетель», он
должен засвидетельствовать, что человек действительно кается. Исповедь –
это Таинство, которое совершает Сам Господь, и Он дает священнику
чувствовать, что оно совершилось. Господь так устраивает, что, если человек
кается глубоко, открывая даже самые страшные грехи, на душе священника
остается радостное чувство. Это своего рода нечаянная радость, духовный
праздник, потому что кающийся человек преодолевает самого страшного и
постоянного противника – самого себя. Он одерживает над собой очень
крупную, значительную духовную победу, и священник свидетельствует, что
да, она действительно совершилась. Это радость, о которой говорит Господь:
«Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике
кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в
покаянии» (Лк.15:7).
121

Почему грешить не стыдно, а каяться стыдно?
Грехи – это поступки, дела, слова, мысли, намерения не угодные Богу.
Всемогущему, Всемилостивому, Всесовершенному Творцу не угодно, чтобы
Его творения, Его чада, а ведь мы призваны быть чадами Божиими, были
“самолюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны,
неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники,
невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны,
более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы
же его отрекшиеся”. (2Тим.3:1,5). Все это замыслу Божию о человеке глубоко,
просто в корне, противоречит. Человек, совершающий любой такой поступок,
противится воле Божией. Ну, а первый противник Бога – это сатана.
Древнееврейское слово «сатана» так и переводится – «противник». Я хочу
привести несколько соображений о том, кто же наш противник, кто тот, кого
мы часто слушаем, кому мы часто подчиняемся, перед каким ничтожеством
мы так часто пасуем.
Прежде всего, позвольте предложить такое рассуждение. Очевидно, что, если
мы кого-то любим, то готовы на жертву ради своей любви. И чем больше мы
любим, тем большим можем пожертвовать. Но жертва требует мужества, ведь
она связана с лишениями, а часто и со страданиями. Чем больше человек
любит, чем человек более жертвенный, тем он более мужественный,
совершенно независимо от того, мужчина это или женщина, ребенок или
старик. Способность жертвовать – это проявление очень высокого мужества.
Совершенная любовь и высшая жертва – это Голгофская жертва, которую
принес Господь за всех людей.
Теперь спросим: «А лукавый кого-нибудь любит?» Нет. Следовательно, может
ли он чем-нибудь жертвовать? Нет. Нет ничего такого, ради чего он мог бы
чем-то пожертвовать, да ему и нечем жертвовать. Значит, он не способен на
жертву. А если так, то он полностью лишен мужества, следовательно, он –
абсолютный трус. Апостол Иаков в своем послании говорит: «Итак,
покоритесь Богу; противостаньте диаволу и убежит от вас» (Иак.4:7).
Однако, к сожалению, мы часто покоряемся не Богу, а дьяволу. Вот поэтому
подчас наблюдается парадокс: грешить не стыдно, а каяться – стыдно. Когда
человек согрешает, он, так сказать, уподобляется тому, кто толкает его на грех,
следовательно, утрачивает свое мужество. «Устрашились они, когда не было
страха» (Пс.52:6). Соделанный грех лишает человека мужества, потому и
бывает так страшно признаться в том, что совершил когда-то. Конечно, страх
122

может быть разным: можно бояться огорчить того, кого любишь, это
благородное чувство; а страх сознаться перед священником в своем грехе – это
унизительный страх, который возникает в душе как следствие того, что
подчиняешься этой нечистой силе.
Попробуем еще представить себе некоторые характерные черты этого
противника. Хорошим пособием может служить электронная игрушка,
которая называется «мешок смеха», она воспроизводит не просто смех, а
именно дьявольский смех. То это злорадный хохот, то злобный,
самодовольный смех, то это глумливая насмешка, то подленькое хихиканье…
Словом, это смех, в котором нет ничего человеческого. За этим смехом стоит
злобное, жестокое, беспощадное, ничтожное существо, которое наслаждается,
наблюдая, как кто-то, поддавшись искушению, совершает грех. Мы сами
доставляем ему такую злобную радость.
Можно предложить еще одно рассуждение. Причина всего бытия – Господь.
Все сущее нуждается в Его постоянной благодатной помощи. Нельзя думать,
что то, что Им создано — брошено, и живет само по себе. Нет, Господь
активно участвует в жизни мироздания и милостиво дарует нам Свою
духовную благодатную помощь, Свою божественную энергию. Не будь
благодати Божией, прервись богослужения, прекратись Евхаристия —
прекратится этот приток благодати и милости Божией – и тут же весь строй
жизни рассыплется. Один замечательный подвижник ХХ века – архимандрит
Таврион (1900–1978), который без малого тридцать лет провел в «заточении и
горьких работах», говорил, что «если бы не Божественная Евхаристия, то нас
бы давно уже черви съели».
Когда мы грешим, мы теряем благодать Божию. Это особенно заметно, когда
человек унывает: сидит, ничего не делает, никого не обижает, грубого слова
никому не скажет, так сказать, «починяет примус», никого не трогает, а сил
нет. Уныние — это пассивный, но тем не менее, смертный грех, потому что
«печаль мирская производит смерть» (2Кор.10:7), ее нельзя путать с
состоянием, о котором Пушкин говорил «печаль моя светла», потому что
«печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению». Такая
печаль дарует человеку силы и радость, а грех лишает человека радости жизни,
обессиливает его. Куда девается эта энергия? Так вот, грех – это, так сказать,
энергетическая подпитка сатаны, он самый страшный энергетический вампир.
Так что, когда мы грешим, мы невольно приумножаем силу этой нечистой
силы, которую он может направить против кого-то другого. В жизни все
123

связано, одно греховное событие порождает другое, одна трагедия порождает
другую. И все это – следствие нашего общего греха. Мы все грешим, но чем
святее наша жизнь, тем более хиреет эта нечисть.
Господь — это Всесовершенная Творческая Личность. Господь творит из
ничего, Ему ничего не нужно, чтобы творить, все создано одной Его
творческой мыслью. Господь наделил творческим отношением к жизни,
способностью творить, этим богоподобным свойством созданного по образу и
подобию Божию человека. Человек – это тоже творческая личность, он может
быть творцом, создавать нечто такое, чего раньше не было. Об ангелах нам
открыто немного, но мы можем сказать, что ангелы — это духовные разумносвободные личности, способные развиваться и влиять на духовный и
материальный мир. Действия ангелов, исполняющих волю Божию,
созидательно, а действие темных сил — разрушительно. Лукавый – это своего
рода, духовный вирус, который способен только вредить. Его опыт и знание
слабых сторон падшей человеческой природы грандиозны, но это знание
конечно. Однако, в одиночку человеку против него не выстоять. Лукавый —
противник могущественный, но далеко не всемогущий. Всемогущий – только
Господь. Если человек рассчитывает не на себя, а на помощь Божию,
стремится жить так, как Господь от него ждет, то тогда он становится
непреоборимым, тогда лукавый с ним просто поделать ничего не может.
Что мешает нам каяться?
Очень часто нас разделяют какие-то взаимные неудовольствия, ссоры, обиды.
Обидчивость можно сравнить с широкой эпидемией и даже пандемией. Мы
все очень обидчивы. Обижаемся на то, что кто-то поступил, сказал, посмотрел,
а еще страшнее – подумал не так. Сразу оговоримся, что нельзя думать будто
кто-то думает то, что вы думаете, что он думает. Но, тем не менее мы все же
начинаем себя уверять: «А вот он сказал так, а, значит, он думает так,
значит…» – и все, уже и говорить не можем, и общаться не можем, и видеться
не можем – ничего не можем. Отношения людей друг с другом можно
сравнить с обшивкой корабля: если обшивка цела, то никакой шторм кораблю
не страшен. А если появились щели, разошлись листы, из которых сделана
обшивка, значит, корабль даст течь и может пойти ко дну. Так же и духовные
трещинки наших отношений предоставляют этой гнусной силе возможность
нас разделять и тем самым ослаблять нашу любовь и наше единство. Если мы
внутренне спаяны, если между нами глубокое искреннее общение, то мы
сильны, и нас победить невозможно.
124

Маленький ребенок легко забывает обиды, но когда подрастает, начинает их
запоминать, копить… Но если он, как это часто бывает, не научится в детстве
прощать обиды, то еще сложнее будет это сделать во взрослом состоянии.
Обидчивость или осуждение – это типичные грехи, которые преследуют
человека всю его сознательную жизнь. Если осознать опасность
разобщенности, отчуждения и научиться преодолевать в себе чувство обиды,
тогда эти трещинки и щелочки не появятся в обшивке нашего корабля, и
корабль останется невредим. Но если мы по своей невнимательности,
привычке ко греху, неумению и нежеланию с ним бороться (устали, мол,
сколько можно терпеть), не боремся, не преодолеваем, тогда приходит беда, и,
как мудро говорит пословица: «упустишь огонь – не потушишь».
Ведь, кажется, маленький пустячок, совсем незначительный грех, ну мало ли,
тебя обидели, ты обидел или слово не такое сказал – ну, ерунда какая, мелочь,
словно снежиночка. Но когда снегопад идет в течение долгого времени,
особенно в горах, когда этих снежиночек уже миллиарды, тогда набираются
сугробы и сходят лавины, которые сметают все на своем пути. То же и у нас в
душе — мы постоянно грешим. Это уже не мелочь – это фон, к которому мы
привыкли, и который постоянно присутствует в сознании. Если
целенаправленно и внимательно не следить за чистотой своих мыслей, то
тогда в душе сходят какие-то нравственные лавины, и человек вдруг,
неожиданно для себя самого срывается на грех. И грех этот может «сработать»
где-то в стороне, и, может быть, тот, кто согрешил, никогда даже не узнает о
том, что вследствие его греха где-то кто-то споткнулся так сильно, что больше
не сможет встать.
Существует безнравственное, бездуховное присловье: «не согрешишь – не
покаешься». Другими словами, для того чтобы покаяться, надо согрешить.
Однако, на самом деле толковать это надо так: уж если согрешил, то кайся. А
если непременно нужно сделать что-то скверное, чтобы наконец ощутить свою
греховность, то это значит просто не понимать, что такое духовная жизнь.
Если тяжело согрешишь, то, может быть, и не встанешь. Нет такого греха,
который Господь бы не простил, но, к сожалению, есть люди, которые уже не
в состоянии каяться. Истощились нравственные силы, ослабла вера, накопился
какой-то негативный опыт…
Господь среди живой природы дает нам много образов, с помощью которых
мы можем составить себе некоторое представление о мире духовном.
Несколько лет назад мне довелось побывать в Якутии. Просторы там
125

огромные: от поселка до поселка десятки, а то и сотни километров, а вокруг –
глухая тайга. Однажды мы ехали на машине и увидели стоящий на обочине
дороги обелиск.Оказалось, что несколько лет назад одна женщина пошла в
тайгу за грибами, и на нее напал медведь. Раньше я думал, что медведь убивает
свою жертву сразу. Казалось бы, такой могучий зверь, ему одного движения
лапой достаточно, чтобы убить человека. Но нет, оказывается это не так. Он
заживо делает рагу из своей жертвы: ломает кости, срывает с головы волосы,
раздирает одежду. Так было и с этой несчастной женщиной: она была еще
жива, кричала от ужаса и боли… По дороге проезжал автобус, люди услышали
крики, и каким-то образом отогнали медведя. Внесли ее в автобус еще живую,
но уже нежизнеспособную, часа через два она умерла. Вот так и лукавый
действует. Только, когда речь идет о нравственной боли, она либо не так остро
чувствуется, либо способность ее чувствовать притуплена…
Понимает человек или не понимает, что, если он живет в соответствии со
своими смутными представлениями о добре и зле, то он сам позволяет
нечистому духу ломать свои нравственные кости? Лукавый изгаляется над
грешником, так же как ревущий и страшный медведь над своей жертвой.
Ситуация часто совершенно безнадежная: ведь это даже не зверь, а
невидимый, могущественный, злобный дух. Конец приближается, и, кажется,
уже только и остается, что воззвать к Богу: «Господи, помоги!» Страшно, если
неправедно прожитая жизнь лишает человека веры, и он остается со своей
бедой один на один. Вроде бы и рад покаяться, а сил уже нет. Чтобы покаяться
по-настоящему, требуется напряжение всех нравственных сил, а мы часто
оказываемся к этому не готовы или не способны.
Речь идет не об эмоциональном или интеллектуальном, а именно о духовном
усилии. Даже выдающиеся, даже гениальные люди, искренне стремящиеся
исправить свою жизнь, далеко не сразу обретают способность осознать, что
только Господь может исцелить душу от ран, нанесенных грехом. Об этом
свидетельствует, например, стихотворение А. С. Пушкина «Воспоминание».
Мы приведем его заключительную часть.
Воспоминание
безмолвно
Свой
длинный
И
с
отвращением
Я
трепещу
И
горько
жалуюсь,
и
Но строк печальных не смываю.
126

предо
мной
развивает
свиток.
читая
жизнь
мою,
и
проклинаю,
горько
слезы
лью,

Необходимо, но недостаточно «с отвращением» читать свою жизнь. Мы
грешны пред Богом, и только Он может смыть «печальные строки».
Библейский пример покаяния
Ежедневно Святая Церковь предлагает нам совершенный образец покаяния:
каждое утро мы читаем пятидесятый псалом. Потому и установлено
молитвенное правило, и его никак нельзя отменять, что в нем собраны
молитвы, которые наиболее глубоко отвечают духовным запросам
человеческой жизни. Но понимаем ли мы глубину этих молитв? Касаются ли
они души каждого из нас? Все это вопросы нашей веры. Иногда спрашивают:
«Ах, батюшка, я устаю, можно ли мне правило не читать?» Нет, правило – это
правило, если его отменить, то рухнет вся духовная жизнь: сначала одно
отменим, потом другое, а там и совсем молиться перестанем.
Мы все прекрасно знаем пятидесятый псалом, наверное, многим известна и
история его создания, но я ее повторю, чтобы еще раз показать, с одной
стороны, силу греха, а с другой, – глубину и величие покаяния. Царь Давид –
великий духовный поэт, автор псалмов, великолепный витязь, бесстрашный
воин, победитель Голиафа, талантливый полководец и государственный
деятель, человек духовный, который много сделал для нравственного
воспитания израильского народа… Царь, находящийся в зените своей славы,
создавший могущественное государство, восточный деспот, для которого
были доступны все блага жизни.
В те времена государству Израильскому часто приходилось воевать, в
сражениях погибали воины. Сила государства всегда, а тогда особенно,
зависела от численности его населения. Поэтому в те далекие времена, для
того чтобы сохранить численность народа, многоженство допускалось как
временная мера. В Евангелии о многоженстве говорится как о чем-то
совершенно не допустимом, но тогда, за тысячу лет до Христа, это было
возможно. Царь Давид имел и жен, и наложниц, все удовольствия, все, чего
только могла душа пожелать. Но, как известно, суровая жизнь делает человека
более стойким, а роскошь и изобилие расслабляют.
Однажды царь Давид увидел красавицу Вирсавию и влюбился в нее так,
словно он был пылким юношей, а не человеком зрелым. Чем была эта
красавица лучше других, которых чуть не тысяча была у него, мы не знаем.
Знаем только, что потерял царь покой, и уже не мог жить без нее.
Поразительно, как такой удивительный, совершенно незаурядный во всех
127

отношениях человек, так легко поддался искушению: был пленен женской
красотой и ради нее пошел на коварное преступление. В то время шла война с
аммонитянами. Царь в письме военачальнику Иоаву «написал так: поставьте
Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтоб он был
поражен и умер. Посему, когда Иоав осаждал город, то поставил он Урию на
таком месте, о котором знал, что там храбрые люди. И вышли люди из города,
и сразились с Иоавом, и пало несколько из народа, из слуг Давидовых; был
убит также и Урия Хеттеянин» (2 Царств 11. 15,16). Сработано чисто – комар
носа не подточит, ведь о преступлении знал один только Иоав, а такие люди
умели держать язык за зубами. Ведь из-за длинного языка можно и голову
потерять.
Так бы это преступление и осталось неизвестным, если бы Господь, все
ведающий, не промышлял о спасении каждого человека. Он открыл пророку
Нафану об этом беззаконии. И вот начинается цепочка чудес, когда с Богом –
тогда все чудесно. Первое чудо – это то, что Нафан узнал о грехе царя. Второе
– он не побоялся отправиться к царю, чтобы его обличить. Нафан не мог знать,
что с ним будет: ведь прогневавшись, восточный деспот мог и казнить. Но
Нафан пришел, и стража его пропустила, и царь его принял – это тоже чудо.
Пророк Нафан, человек тонкий, начал издалека: «В одном городе были два
человека, один богатый, а другой бедный. У богатого было очень много
мелкого и крупного скота, а у бедного ничего, кроме одной овечки, которую
он купил маленькую, и выкормил, и она выросла у него вместе с детьми его;
от хлеба его она ела, и из его чаши пила, и на груди у него спала, и была для
него, как дочь. И пришел к богатому человеку странник, и тот пожалел взять
из своих овец или волов, чтобы приготовить обед для странника, который
пришел к нему, а взял овечку бедняка и приготовил ее для человека, который
пришел к нему. Сильно разгневался Давид на этого человека, и сказал Нафану:
жив Господь! достоин смерти человек, сделавший это. И сказал Нафан Давиду:
ты — тот человек». (2Цар. 12; 1 – 6). И тогда царь Давид содрогнулся всем
своим существом. Из его пораженной грехом, но чуткой и глубокой души
излился этот дивный покаянный псалом.
Интересно отметить особенность человеческой психологии. Ведь царь Давид
жил спокойно, не слушая угрызений своей совести, до тех пор, пока Нафан так
удивительно ярко не открыл ему весь ужас его греха, как бы давая ему
возможность взглянуть со стороны на содеянное им преступление.

128

Первые же слова пятидесятого псалма дают нам почувствовать, какое у него
сокрушенное сердце, насколько глубоко царь Давид осознал и пережил то, что
он совершил: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей…» Это
удивительная логика: помилуй, потому что Ты – Милостив. Никаких других
оснований для милости нет. Витязь ли он, политик ли, военачальник, поэт,
столько добрых дел сделал, стольких людей спас, столько сражений выиграл,
все это теперь перестало иметь значение, и, обращаясь ко Господу, он просит:
«Помилуй, не потому, что я хороший, не потому, что я заслужил прощение…
Нет. Помилуй, потому что Ты – Милостив». Милосердие Божие – вот
единственное основание для милости.
Иногда на исповеди говорят: «Вот, батюшка, я сделал то-то и то-то, ну, Вы
понимаете…» и начинают вспоминать трудную жизнь, обстоятельства или
окружающих людей… Но мы должны хорошо понимать, что Сердцеведцу
Богу все открыто, Он все смягчающие обстоятельства ведает и все их
принимает во внимание. Господь ждет от нас искренности, стремления к Нему
от всего сердца: «Сын мой! Отдай сердце твое мне» (Притч. 23:26). Покаяние
и есть раскрытие глубины сердечной пред Богом. Важно лишь одно: каешься
ли ты, осуждаешь ли ты себя так же горячо и беспощадно, как царь Давид и
так же, как и он, надеешься ли на милосердие Божие, или нет. Конечно, иногда
бывает важно выяснить обстоятельства, чтобы понять мотивы поступков
человека. Но пытаться этими мотивами отгородиться от самого покаяния – это
совершенно неправильно.
И в наше время есть люди, которые не только глубоко и искренне каются, но
и, подобно царю Давиду, обладают поэтическим даром:
Всеведущий
и
Милосердный
Боже!
Ты знаешь самые сокровенные мои прегрешения, знаешь, как я слаб и
недостоен.
Ты
ждешь
покаяния
моего.
Господи,
я
виновен
перед
Тобою.
Нет ни единой заповеди Твоей, против которой бы я не согрешил.
Господи, я исповедую перед Тобою все грехи мои, не скрывая ни одного,
каюсь во всем и сознаюсь в жестокости сердца своего, немилосердии, в
осуждении и унижении ближних, в злобе, ненависти, зависти, гордости,
скупости, лживости, обмане, лености, хитрости, лукавстве, непослушании и
других
многих
грехах
и
беззакониях.
Со страхом и надеждою молю я Тебя: не отвергни меня.
129

Научи нас из благодарной любви к Тебе быть милостивыми к ближним нашим.
Господи!
Даруй
нам
оправдание
и
прощение.
Освяти нас Духом Твоим Святым.
Хочется сказать еще вот о чем. В процессе обучения чему бы то ни было в
человеческом мозгу происходят изменения: не только обогащается память, но
и в его центральной нервной системе происходят перестроения,
устанавливаются новые связи, которых раньше не было. Например, опытный
водитель отличается от человека, который не умеет водить машину, или от
самого себя, еще несколько лет назад не имевшего навыка вождения, музыкант
отличается от человека, который не владеет музыкальным инструментом и т.
д. Так же и навык ко греху перестраивает нервную систему. Как правило, для
того чтобы научиться чему-то хорошему, требуется много времени, а грех, как
обвал, может повлечь за собой глубокие изменения в нашем сознании. Так
наркоман два-три раза попробовав наркотики, не может остановиться. Вроде
и хочет, но не может.
Мы все грешим и не можем оставить грех: «Ну, я же старался, я же
пробовал…», но увы, что-то изменилось в нашей душе, и теперь мы должны
это исправить. Однако необходимо осознать, что собственными усилиями без
помощи Божией это невозможно. Но молиться и просить Господа надо так, как
молится человек, на которого напал дикий зверь: либо тебя услышат и спасут,
либо ты погибнешь. Легко представить, как будет просить о помощи человек
в минуту такой опасности. Да, конечно, мы молимся и просим, но апостол
Иаков говорил: «не имеете, потому что не просите. Просите, и не получаете,
потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений»
(Иак.4:3,4).
Грех — это страшная опасность. Мелких грехов не бывает. Считать свой грех
мелким — значит расслабиться перед лицом агрессивной силы, которая только
этого и ждет. И поэтому, если уж ты согрешил, то и каяться нужно так же
горячо, как каялся царь Давид. Да, он тяжко согрешил, но он сумел получить
прощение от Бога, потому что вся его душа содрогнулась, и покаяние было
настолько глубоким, что он внутренне преобразился. Дивный пятидесятый
псалом ясно свидетельствует об этом.
Даруй ми зрети моя прегрешения
Мы часто задаем себе вопрос: как надо каяться? Пятидесятый псалом — это
своего рода учебное пособие, он дан нам как образец, чтобы мы читали его
130

каждое утро и, углубляясь в его смысл, могли бы найти ответ на этот вопрос.
«Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит». Чтобы каяться, нужно
сокрушать свое сердце, нужно его смирять, тогда ты и будешь каяться. А если
ты не хочешь смиряться, не хочешь над собой работать, не хочешь делать
этого усилия, и сверх усилия, то будет плохо… Ведь «диавол ходит, как
рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1Пет.5:8). Каждому из нас нужно
вывернуться из-под лап этого чудовищного зверя и страшного, и опытного, и
могущественного, но далеко не всемогущего. Но этот «рыкающий лев» перед
человеком, призывающим помощь Божию, оказывается просто несостоятелен
и бессилен.
Господь Всемогущ, и Господь Всеведущ, и Господь ищет спасения каждого
человека, причем только Ему одному ведомыми путями. Мы привыкли к
какой-то агрессии: и вне нас агрессия, и внутри нас агрессия, и этой агрессии
мы ждем ото всех, и от Бога тоже ее ждем. Но у Бога нет агрессии. Господь
бережно и терпеливо, как-то необыкновенно деликатно старается на нас
влиять, старается показать нам, куда нам надо идти. «Вот, я сегодня
предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло, благословение и проклятие.
Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое, любил Господа Бога Твоего,
слушал глас Его и прилеплялся к Нему, ибо в этом жизнь твоя и долгота дней
твоих». (Втор.30; 15, 19, 20). Мы по своей нераскаянности и грубости просто
не слышим этого призыва Господа. Из-за своего маловерия мы не можем Ему
довериться полностью, из-за своего малодушия мы боимся вручить Ему свою
душу. Грех искажает весь строй жизни, и мы в своих суждениях опираемся на
искаженный грехом жизненный опыт.
Церковь восприняла совсем другой опыт, опыт святости, и устами апостола и
евангелиста Иоанна Богослова, апостола любви, свидетельствует: «Бог есть
свет, и нет в Нем никакой тьмы. Если мы говорим, что имеем общение с Ним,
а ходим во тьме, то мы лжем и не поступаем по истине. Если же мы ходим во
свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом, и Кровь
Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха. Если мы говорим, что
не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если
исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи
наши и очистит нас от всякой неправды». (1Ин.1; 5, 9).
Видеть свои грехи и каяться в них – это дар Божественной благодати, это
огромная, Богом или Божией Матерью дарованная радость, «нечаянная
радость». В молитве прп. Ефрема Сирина, которая читается в продолжение
131

Великого Поста, мы просим: «Даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати
брата моего». Нет человека, который бы жил и не согрешил, даже святые не
без греха, но они святы, а мы – нет. Чем же святые отличаются от нас? Тем,
что они всем сердцем возлюбили Бога, и каялись пред величием Его Святости,
Божественной Правды, Милости и Любви к человеку. Как ни сильно
искушение, как ни привлекателен грех, их можно преодолеть. Великий святой
ХХ века, преподобный Силуан Афонский говорил: «Истину говорю вам: я не
знаю в себе ничего доброго и много у меня грехов, но благодать Святого Духа
изгладила мои многие грехи, и знаю я, что тем, кто борется с грехом, Господь
дает не только прощение, но и благодать Святого Духа, Который радует душу
и дает ей глубокий и сладкий мир». Как ни сильно искушение, как ни
привлекателен грех, их можно победить. О тех, кто борется с грехом и с
помощью Божией побеждает его, Писание говорит: «Побеждающий облечется
в белые одежды и не изглажу имени его из книги жизни и исповедую имя его
пред Отцем Моим и пред Ангелами Его» (Апок.3:5)
В заключение хочется привести замечательные, даже неожиданные в своем
оптимизме, слова великого святого святителя Димитрия Ростовского:
«Радуйтесь, грешники! Праведников поведет в рай апостол Петр, а грешников
— сама Божия Матерь!».

132

митрополит Иларион (Алфеев)

Беседы
Об исповеди и покаянии
Великий пост – время, когда мы задумываемся о прожитой жизни, подводим
итоги. В Великий пост даже те, кто редко посещает храм, приходят на
исповедь, чтобы примириться с Богом и с собственной совестью. И в эти дни
поста необходимо задуматься, в чем смысл покаяния и как нужно приступать
к исповеди.
От многих людей приходится слышать примерно следующее: «Годами
прихожу на исповедь, годами называю одни и те же грехи, и ничего в моей
жизни не меняется». Так, конечно, происходить не должно: что-то должно
меняться в нашей жизни после каждой исповеди. Закон духовной жизни таков:
человек никогда не стоит на месте – он идет или вперед, или назад. Если мы
не приближаемся к Богу, значит, мы от Него отдаляемся, если не становимся
лучше, значит, становимся хуже. И покаяние нужно нам, чтобы вновь и вновь
возвращаться на путь, ведущий к Богу.
«Покаяние» – это славянский перевод греческого слова «метанойя»,
буквально означающего «перемена ума», «перемена образа мыслей».
Покаяние – не просто раскаяние. Иуда, предав Господа, впоследствии
раскаялся, но покаяния не принес. Он сожалел о том, что сделал, но не нашел
в себе сил ни испросить прощения у Господа, ни чем-то добрым исправить то
зло, которое совершил. Он не сумел переменить свою жизнь, вступить на путь,
на котором мог бы загладить прежние грехи. В этом отличие между ним и
апостолом Петром: тот отрекся от Христа, но всей своей последующей
жизнью, подвигом исповедничества и мученичества доказал свою любовь к
Богу и тысячекратно искупил свой грех.
Каждый раз, когда мы вступаем в Великий пост, когда на богослужении
слышим покаянные молитвы и песнопения, мы должны подумать о том, как
нам переменить свою жизнь и как сделать, чтобы раскаяние за прожитые годы
не было бесплодным, но чтобы оно приносило реальные плоды в нашей
христианской жизни.
Покаяние необходимо всякому христианину. Оно – дар, который от Бога дан
человеку, запятнавшему грехами белоснежные одежды крещения. «Ибо после
того, как мы крестились, – пишет преподобный Симеон Новый Богослов, – мы
уклоняемся к дурным и постыдным делам и, хотя совершенно отбрасываем
133

даже само освящение, тем не менее покаянием, исповедью и слезами
соответственно получаем сначала отпущение согрешений и, таким образом,
освящение вместе с благодатью свыше». Вслед за Иоанном Лествичником,
преподобный Симеон называет покаяние вторым крещением: «В первом
крещении, – говорит он, – вода преднаписует слезы, а миро помазания
предзнаменует умное миро Духа. Второе же крещение есть уже не образ
истины, но сама истина».
Кто-то из нас принял крещение в младенчестве, кто-то в юности, кто-то в
зрелые годы, а кто-то и в старости. Но у всех нас есть одно общее: мы не
сохранили обеты, данные при крещении нами или нашими восприемниками
от нашего имени. Крещение было нашим заветом с Богом, но мы этот завет
нарушили. Бог всегда оставался верен нам, мы же многократно оказывались
неверны Ему. В этом и должны мы приносить покаяние.
Покаяние – нечто гораздо более серьезное и цельное, чем просто попытка
увидеть собственные недостатки. Покаяние – это обращение нашего ума к
Богу. Когда мы приходим на исповедь, недостаточно только перечислить
грехи – те, которые приведены в вечерних молитвах. Читая эти молитвы, мы
сознаем, что во всех названных там грехах мы в той или иной степени
виновны. Но исповедь должна заключаться не в том, чтобы мы перечислили
свои грехи и на этом успокоились. Во время исповеди нужно найти в себе силы
встать лицом к лицу с Богом, поставить себя перед правдой Божией, перед
судом любви Бога милосердного.
Готовясь к исповеди, полезно перечитать Нагорную проповедь Спасителя
(Мф.5–7), чтобы понять, насколько мы далеки от того жизненного идеала,
который дает нам Господь – даже не идеала, а нормы, ибо слова Христовы –
это норма христианской жизни. «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство
Небесное». Но разве мы достигли нищеты духовной – того богоподобного
смирения, которое требуется от каждого христианина? «Блаженны плачущие,
ибо они утешатся». Разве плачем мы о грехах наших, разве есть у нас
искреннее покаяние? «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю». Разве
достигли мы этой богоподобной кротости? И так нужно вспомнить все
Заповеди Блаженства и сверить с ними свою жизнь.
Потом нужно посмотреть, о чем Господь говорит далее в
Нагорной проповеди. «Вы – свет мира». Являемся ли мы светом мира, или свет
наш настолько помрачен, что люди отворачиваются от нас? «Вы – соль земли».
Являемся ли мы солью земли? Или, наоборот, мы – «медь звенящая и кимвал
звучащий» (1Кор.13:1)? А об отношении к ближним нашим: «Как хотите,
чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними». Разве так мы
134

поступаем? Разве не ждем мы от людей большего по сравнению с тем, что сами
даем им?
Затем следует вспомнить Молитву Господню – прошение за прошением.
Святится ли в нас Имя Бога, или наоборот, делами своими мы непрестанно
оскорбляем Его? Ожидаем ли мы Царствия Божия? Готовы ли подчинить свою
волю Божией воле, или своя нам дороже? Принимаем ли мы «хлеб насущный»,
Хлеб жизни – Тело и Кровь Спасителя? Оставляем ли мы долги должникам
нашим? Так, ставя себя перед лицом правды Божией, будем готовиться к
исповеди.
Один православный священник записал в дневнике, что Господь дает ему
переживать каждую исповедь как катастрофу. Настоящая исповедь должна
переворачивать всю нашу душу. Исповедь никогда не должна превращаться в
формальность; ее нельзя воспринимать как «билет на Причастие». Исповедь –
это таинство само по себе, таинство нашего воссоединения с Богом, от
Которого мы из-за грехов наших отпали.
Но как в немногих словах сказать то самое важное, что отделяет нас от Бога?
Очень часто приходящие на исповедь думают, что чем больше они скажут, тем
лучше. В таком случае исповедь превращается в многословный рассказ
человека о своих деяниях – с подробностями, которые иногда вовсе не
относятся к делу. Не следует забывать о том, что многие люди одним только
словом стяжали Царство Небесное. Мытарь, который молился, ударяя себя в
грудь, произносил одну только фразу: «Боже, милостив буди мне грешному».
И разбойник благоразумный на кресте сказал Господу всего несколько слов:
«Помяни мя, егда приидеши во Царствии Твоем». И оба были оправданы
Господом. Как видим, им не понадобилось много слов. Вообще многословие
излишне как на исповеди, так и на молитве, потому что Господь заранее знает
все, что мы можем сказать Ему. И Он не столько слушает наши слова, сколько
вслушивается в движения нашего сердца и ума. Дело в конце концов не в
словах, а в том, чтобы мы пришли к Богу с сокрушенным сердцем и чтобы
исповедь духовно переродила нас.
Часто на исповеди говорят не о своих грехах, а о грехах других людей: зятя,
свекрови, тещи, дочери, сына, родителей, сослуживцев, соседей. Иногда
священнику приходится выслушивать истории со многими действующими
лицами, с рассказами о грехах и недостатках родственников и знакомых. Все
это к исповеди не имеет никакого отношения, потому что за свои грехи наши
родственники и знакомые будут отвечать сами, за наши же грехи придется
отвечать нам. И если у кого-то из нас не складываются отношения с
родственниками, сослуживцами, соседями, то надо, готовясь к исповеди,
задать себе вопрос: в чем моя вина; чем я согрешил; что я мог сделать, чтобы
135

ситуация изменилась к лучшему, но не сделал? Всегда нужно прежде всего
искать свою вину, а не винить ближних.
Некоторые воспринимают исповедь как возможность пообщаться со
священником, задать ему вопросы и получить на них ответы. Каждый
священник подходит к исповеди по-своему: один считает своим долгом всякий
раз дать полезный совет исповедующемуся, другой предпочитает слушать
исповедь молча и лишь в особых случаях нарушает молчание. Важно помнить,
что исповедь – это не собеседование со священником, а предстояние перед
Богом. Самое главное, что может произойти в исповеди, это наша встреча с
Богом. А за советом можно обратиться к священнику и вне рамок исповеди.
Иногда люди приходят на исповедь, чтобы пожаловаться на жизнь. Что-то в
жизни не сложилось, постигла неудача, и человек приходит к священнику,
чтобы сказать, как ему трудно. Надо помнить, что священник – это не врачпсихотерапевт, а храм – не то место, куда нужно приходить с жалобой.
Конечно, священник в каких-то случаях должен выслушать, утешить,
ободрить, но нельзя сводить исповедь к психотерапии.
Иногда человек приходит на исповедь, чтобы поспорить с Богом, заявить о
том, что Бог недостаточно чуток к нему, мало заботится о нем, что Бог ему
чего-то недодал. Некоторые на исповеди жалуются на отсутствие ощутимого
благодатного присутствия Божия в их жизни. Наверное, стоит, готовясь к
исповеди, подумать о том, что не Бог оставляет нас, но мы оставляем Его. Если
в нашей жизни присутствия Божия слишком мало, в этом виноват не Бог:
виноваты мы сами, потому что не сделали все возможное, чтобы приготовить
дом своей души к вселению в него Бога.
Приходя на исповедь, люди иногда пытаются перечислить все возможные
свои грехи, в том числе и самые незначительные («съела шоколадку в постный
день», «постирала носовой платок в воскресенье» и т. п.), думая, что если чтото не будет названо, оно не будет прощено. Но совершенно очевидно, что
перечислить все наши грехи мы все равно не в силах: мы всегда скажем лишь
немногое из многого. На исповеди нужно говорить о главном – о том, что
отделяет нас от Бога.
Есть, кроме того, вещи, которые мы в себе не замечаем. Есть и грехи,
которые мы забыли. Не надо думать, что подобного рода незамеченные или
забытые грехи, не названные на исповеди, не прощаются нам Богом. Сегодня
существует мнение о том, что прощаются якобы только те грехи, которые
человек называет на исповеди, а остальные тянутся за грешником, словно
некий постоянно увеличивающийся шлейф, от одной исповеди до другой.
Некоторые священники даже стали в разрешительной молитве вместо
«прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих» говорить «прощаю и разрешаю
136

тя от всех исповеданных грехов твоих». После такой исковерканной
разрешительной молитвы человек уходит неудовлетворенным, растерянным;
у него не возникает чувство примирения с Богом, потому что ему внушается,
будто с Богом вообще невозможно примириться, будто Бог накапливает
«компромат» на человека, чтобы затем предъявить ему иск на Страшном суде.
На самом же деле, если человек не утаивает грехи сознательно, если
исповедь приносится им искренне, чистосердечно, с намерением исправиться,
ему прощаются все грехи: и те, которые он назвал, и те, о которых забыл, и те,
которые он сам в себе не замечает. Однажды на лекции в Московской
духовной семинарии я высказал эту мысль – о том, что грехи на исповеди или
все прощаются, или все не прощаются, а третьего (то есть какого-то
частичного, неполного прощения) не дано. Один семинарист очень резко
возразил мне, сказав, что он «поднимет творения всех Святых Отцов», чтобы
доказать обратное, а именно, что прощаются только названные на исповеди
грехи. Он полгода работал в библиотеке, а потом пришел ко мне и сказал: «Вы
были правы: прощаются все грехи».
Но, как уже было сказано, условием полного прощения является
чистосердечность и искренность исповеди, решимость исправиться и начать
новую жизнь. Если человек на исповеди утаивает грехи, или если вся его
исповедь сводится к пустой формальности, или если он говорит лишь о грехах
прочих людей, в таком случае таинство профанируется. Иначе говоря,
таинство в таком случае вовсе не происходит, потому что не происходит в
человеке та перемена ума, которая должна сопутствовать исповеди.
Даже если мы приходим на исповедь часто, например, раз в неделю, мы не
должны относиться к этому таинству как к какому-то будничному,
повседневному событию. Каждая исповедь – это событие исключительно
важное для нашей духовной жизни, потому что на исповеди Бог дает нам
возможность еще до Страшного суда несколько минут побыть на Страшном
суде и осудить самих себя до того, как мы будем осуждены кем-то другим:
людьми ли, которых мы обидели, Богом ли, Которого оскорбили своими
грехами. Страшный суд станет тем моментом, когда внезапно откроется все,
что мы сейчас в себе не видим, когда вся грязь, которую мы в себе накопили,
вдруг обнаружится. Более того, Страшный суд станет моментом, когда
приносить покаяние будет уже слишком поздно, потому что покаяние имеет
смысл только тогда, когда мы свою жизнь можем исправить, когда
совершённое зло можем загладить добром. И в таинстве исповеди дается нам
возможность пережить – пусть хотя бы на краткий миг – опыт предстояния на
суде Божием, когда мы остаемся один на один с Богом. Священник же в
данном случае – только свидетель, ходатай за нас перед Богом.
137

Чтобы знать, о чем нужно говорить на исповеди, очень важно от одной
исповеди до другой следить за собой. Каждое утро, просыпаясь, мы должны
подумать, что готовит нам предстоящий день, и помолиться о том, чтобы
провести этот день достойно. В течение всего дня надо стараться представлять
себя перед судом Божиим, сверять свою жизнь с Евангелием, в частности, с
Нагорной проповедью и другими словами Христа, со всем тем, что мы
слышим в храме всякий раз, когда приходим туда. Каждый вечер мы должны
окинуть духовным взором прошедший день и вспомнить, какие из наших
поступков были достойны Бога, а какие – нет. И за все хорошее, что мы
сделали, надо поблагодарить Бога, сознавая, что без Его помощи ни одно
доброе дело не делается: если нам удалось совершить что-то хорошее, то в
этом заслуга не наша, а Божья, ибо «от Господа стопы человека
исправляются». А за все плохое, что мы совершили, укорим себя и принесем
покаяние.
Такого рода исповедь, один на один с Богом, мы должны приносить Ему
каждый день. Это то самое «исповедание грехов повседневное», которым
завершаются вечерние молитвы, содержащиеся в Молитвослове. Может быть,
лучше приносить покаяние своими словами, а не просто перечислять
написанные в Молитвослове грехи. Встать перед Богом и сказать честно,
серьезно, ответственно: «Господи, сегодня я сумел сделать то-то и то-то, а вот
того-то и того-то не сделал. За доброе благодарю Тебя, а в дурном каюсь и
прошу прощения».
Если человек будет ежедневно каяться подобным образом, у него не будет
возникать вопрос, что сказать на исповеди. Бывает ведь, что и так говорят:
«Батюшка, не знаю, что и сказать, живу, как все, особых грехов у меня нет,
никого не убивала. Грехи, конечно, есть – кто же в наше время без греха? – но
они повседневные, в основном всякие мелочи». Если человек говорит так,
значит, он духовно слеп. Такому человеку надо молиться словами
преподобного Ефрема Сирина: «Господи, даруй ми зрети моя прегрешения».
На самом деле в духовной жизни нет мелочей: всякий грех отделяет нас от
Бога, даже, казалось бы, самый незначительный.
На эту тему есть хороший рассказ в «Древнем Патерике». Некоего старца
посетили монахи: у одного из них был один тяжкий грех, а у других было
много мелких грехов. Старец сказал тому человеку, у которого был один
тяжкий грех: «Пойди на берег реки, найди там большой камень и принеси его
сюда». Тот нашел большой камень и с большим трудом принес его к старцу.
Потом старец сказал ему: «Теперь пойди и положи этот камень на то самое
место, где он лежал». Конечно, монаху не составило особого труда найти то
место, где лежал большой камень. А тем, у кого были мелкие грехи и кто
138

считал, что они живут, как все, потому что ничего особенного не сделали,
никого не убили, старец сказал: «Пойдите, наберите мелких камешков на
берегу». Когда же они принесли камешки, он сказал: «Теперь пойдите и
положите каждый камешек на то место, где он лежал». И монахи, естественно,
не могли вспомнить, где лежали камешки. Так случается, что человеку,
совершившему один великий грех, проще навести порядок в своем внутреннем
хозяйстве, чем тому, кто совершает множество «мелких» грехов.
По сути, вся наша греховная тьма как раз и состоит из таких мелких грехов,
которыми наполнена наша жизнь, – из мелкой лжи, мелкого воровства,
мелкого лукавства, мелкой злобы. Иногда мы думаем, что это даже и не грехи,
а лишь «отдельные недостатки». Но исповедь – это не тот момент, когда мы
должны оглядываться на других и сравнивать себя с ними: лучше ли мы их,
хуже ли, или как все. Фарисей оглядывался на других и думал, что он лучше
многих. А мытарь не оглядывался ни на кого – он лишь всматривался в
глубины своей души и сокрушался перед Богом. Может быть, в чем-то мы и
лучше других, но не об этом должна идти речь на исповеди. Мы должны
говорить о том, в чем мы согрешили против правды и любви Божией, потому
что именно об этом мы будем спрошены на Страшном суде.
Итак, Великий пост – это время, когда у нас есть возможность пересмотреть
и изменить свою жизнь, когда мы можем примириться с Богом и ближними. И
примирение это наступает благодаря не словесному лишь исповеданию нашей
греховности, а тем делам, которые мы противопоставим прежним грехам. Не
случайно в песнопениях Великого поста говорится: «Постящеся, братие,
телесне, постимся и духовне: разрешим всякий соуз неправды... всякое
списание неправедное раздерем, дадим алчущим хлеб, и нищия безкровныя
введем в домы...» Именно в этом заключается истинное покаяние. Ибо если
мы на исповеди каемся в том, что не подаем милостыню, а потом, выйдя из
храма, проходим мимо нищего, то в чем был смысл исповеди? И если мы
исповедуемся в том, что ссоримся с близкими родственниками, а, вернувшись
домой после Литургии, опять с ними ссоримся, то ради чего мы
исповедовались?
На исповедь мы должны приходить с желанием и решимостью избавиться от
грехов. Конечно, будучи реалистами, мы понимаем, что невозможно сразу
избавиться от всех грехов, что иногда требуются годы, чтобы перебороть даже
незначительную греховную наклонность. Но от этого у нас не должны
опускаться руки. Каждая исповедь – это новый шанс, новая возможность
пересмотреть свою жизнь и начать ее заново, поставив себя перед лицом Бога
и сказав Ему: «Господи, я пришел к Тебе с покаянием, но не знаю, хватит ли у
меня сил побороть эти мои грехи и недостатки; впрочем, идеже хощет Бог,
139

побеждается естества чин – там, где Тебе угодно, могут происходить
сверхъестественные события. И если Савл мог стать Павлом и Мария
Египетская из блудницы могла превратиться в святую, то почему я не могу
исправиться?»
Преподобный Серафим Саровский говорил, что вся разница между великим
святым и великим грешником заключается в решимости. Святой – это
грешник, который решился на то, чтобы исправить свою жизнь, и пошел по
этому пути. Никогда в жизни человеческой не бывает абсолютной святости и
абсолютной греховности: бывает лишь какая-то степень удаленности от Бога
или приближенности к Богу. В этом смысле каждый человек – и святой, и
грешник – находится на пути к Богу, только один уже приближается к цели, а
другой еще далек от нее.
Но предела у этого пути нет, так же как нет предела совершенству. «Будьте
совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» , – говорит Господь
(Мф.5:48). И мы должны каяться в своем несовершенстве, в том, что жизнь
наша так далека от евангельского идеала. Именно для такого покаяния и дан
нам Великий пост.
Вопросы и ответы
– Насколько связаны между собой исповедь и Причастие?
– Исповедь и Причастие – это два самостоятельных таинства, которые
литургически никак не связаны одно с другим. Кстати, я думаю, что
литургическое выражение тех или иных таинств – ключ для понимания
многого из того, что в них происходит. Возьмем Крещение и Миропомазание:
мы привыкли говорить о них как о двух таинствах, но реально Миропомазание
совершается вместе с Крещением, одно не отделяется от другого, человек
крещается и миропомазуется одновременно. В других христианских
конфессиях эти таинства разделены; например, в Римско-Католической
Церкви Миропомазание совершается отдельно и заключает в себе совершенно
иной смысл, чем у нас: это Миропомазание как конфирмация, подтверждение
того, что юноша или девушка достигли сознательного возраста. Но в
Православной Церкви Крещение и Миропомазание – это по сути одно
таинство. Напротив, Евхаристия и исповедь – два разных таинства, а потому
нельзя говорить о непременной зависимости Причастия от исповеди.
С другой стороны, практика исповеди перед Причастием существует в
Русской Православной Церкви в течение долгого времени, хотя ее нет и не
было в Греческой Церкви. Я думаю, что сама по себе эта практика очень
важна, потому что перед Причастием человек должен как-то очиститься,
осознать свои грехи, примириться с Богом, с ближними. Вспомним слова
Христа: «Прежде помирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар
140

твой к жертвеннику» (Мф.5:24). Исповедь – это момент примирения, а
Евхаристия – тот момент, когда человек идет принести дар свой к
жертвеннику.
– Как часто нужно исповедоваться?
– Исповедоваться нужно регулярно – думаю, не реже, чем раз в месяц.
Некоторые исповедуются и раз в неделю. Важно только, чтобы исповедь
никогда не проходила формально, чтобы она не сводилась, по словам
отца Александра Шмемана, к получению «билета на Причастие». Некоторые
идут на исповедь лишь для того, чтобы их допустили к Причастию. Это
неверно. Исповедоваться нужно для того, чтобы осмыслить свои прегрешения
и покаяться, чтобы объективно взглянуть на себя и изменить свою жизнь.

141

священник Алексий Тимаков

Таинство 2 благодати (Один на один с Богом)
Всякий, кто даже впервые входит в православный храм, видит группу людей,
столпившихся в некотором отдалении от священника, стоящего перед
аналоем, и по очереди подходящих к нему. Люди эти стоят с опущенными
головами, некоторые – со слезами на глазах; они печальны и сосредоточены.
Идет исповедь – таинство покаяния. Но в покаянии обнаруживается не только
печаль, но и радость; недаром древняя Церковь считала таинство исповеди
«второй благодатью». Однако далеко не все в наши дни так относятся к
покаянию. Для человека общества потребления характерно другое: Зачем мне
исповедываться, что это даст? И тут дело даже не в том, что грехи не
осознаются («живу, как люди живут…»), а в том, что не ощущается
необходимость пребывания в мире с Богом.
Так почему же человек приходит на исповедь и почему не приходит? Что
побуждает его прийти к покаянию – и что мешает подойти к аналою, где лежат
Крест и Евангелие? Эти два вопроса так или иначе встают в сознании человека,
хотя бы отчасти соприкасающегося с нашей православной традицией, и
ответы на них в значительной степени определяют его дальнейший
жизненный путь. Задавшийся этими вопросами хотя бы пытается рассмотреть
самого себя по отношению к Иисусу Христу, а это – уже путь Евангельский.
Евангелие – это письмо1. И есть письма, написанные мне, а есть – не мне. Но
Евангелие – всегда мне, хотя я не просто индивидуальный адресат.
Христос в Евангелии практически никогда не бывает один; Он всегда в
толпе, и даже если Он удаляется, толпа остается как бы в ожидании; она
сформировалась вокруг Него… Это скопище людей, жаждущих Христа,
растет вот уже на протяжении двух тысяч лет, и я – один из этой толпы; я сам
являюсь действующим лицом Евангельского повествования, и очень хорошо
было бы мне в каждом конкретном отрывке этого повествования определить,
что мне – именно мне! – хочет сказать Христос.
Евангельское пространство заполняется Церковью, и, задаваясь вопросом о
покаянии, человек пытается определить свое место в Церкви. Вопрос этот,
безусловно, непростой, поскольку для подавляющего большинства людей,
мыслящих в категориях добра и зла, то, что касается Евангелия, решено
положительно, а вот в вопросе о Церкви такой определенности нет.
Ибо Церковь зачастую ассоциируется не с непосредственным действием
Святого Духа, а с неустройством и непорядками, которые встречаются в среде
142

верующих. Это неверное представление о Церкви связано с тем надрывом
духовной традиции, который пережила наша страна 2. И такое понимание
подчас является непреодолимым препятствием для покаяния.
Наверное, определяющим доводом для многих людей, собирающихся
приступить к покаянию, служит тезис: так положено, так жили мои деды.
Немало и тех, кто чувствует разлад в своем внутреннем мире, – это уже более
осмысленный подход. Думаю, есть и такие, кто обижен на весь мир и ищет то
ли защиты, то ли утешения. За последние 10–12 лет в Церковь продолжает
входить множество новых людей. Хотелось бы, чтобы их путь к
исповедальному аналою был осмысленным и искренним, чтобы никакие
трудности не выбивали почву из-под ног человека, который только начинает
нащупывать свой путь к Богу. Ибо путь покаяния – это путь отрешения от
сознания секулярного и приобретение сознания церковного, когда Христос,
таинственно действующий в Церкви, открывается как благодатная
исцеляющая нас Истина.
Приходя в храм Божий на исповедь, мы приступаем к одному из
основополагающих таинств. Внимательно вслушаемся в молитву,
предваряющую нашу исповедь. Се (вот), чадо, Христос невидимо стоит,
приемля исповедание твое. Это значит, что ты, человек, стоишь один на один
с Богом, и точно так же будет, когда умрешь. В этом смысле таинство покаяния
есть опыт умирания. Будучи еще жив, я, если попросту сказать, как бы
репетирую свое предстояние перед Богом. В этот момент не может быть
никакого обмана. Что я скажу Ему – Тому, Кто знает все до самой моей
глубины? И вот, здесь я по своей воле открываю собственную глубину, – ту
глубину, где, в общем-то, очень страшно, где нет желанной чистоты, где иной
раз одна только грязь и смрад. И я это выкладываю перед Богом для того,
чтобы Он меня очистил.
Прекрасная притча о покаянии есть в книге К. С. Льюиса «Покоритель зари»
из цикла «Хроники Нарнии». Мальчик, будучи злобным, своекорыстным и
ограниченным себялюбцем, превращается в дракона. Раскаяние и понимание
своего безобразия приходит тотчас же – но это еще не покаяние. Он
встречается со львом Асланом, создателем и спасителем мира Нарнии, и тот
приказывает ему содрать с себя драконью шкуру. Мальчик повинуется, и это
очень больно, но оказывается, что под этой шкурой – еще одна. Так
повторяется несколько раз, пока Аслан сам не сдирает шкуру дракона. При
этом боль превосходит все что было раньше, – но дракон снова становится
человеком, и причем гораздо лучшим, чем был до тех пор. Действительно,
когда мы приходим на таинство покаяния, мы приходим сдирать с себя
143

драконью шкуру, но только ведь сначала нужно догадаться, что она есть, что
есть что сдирать. И я не знаю, всегда ли и все ли успевают это сделать.
Важна наша решимость: прийти, встать перед Богом и открыться Ему:
«Господи,
помоги!».
Здесь
совершается
таинственное
действие
Божие. Бог встречает меня во всей моей… негожести и исцеляет меня от моей
скверны, которую я представляю Ему своим добрым волеизъявлением. Если
не будет моей искренности, то не будет покаяния.
Становясь на путь покаяния, очень важно помнить, что нет такого греха,
который Господь не сможет простить. Отчаяние в исправлении – это хитрый
бес, парализующий духовную активность, это неверие в силу Божию и веру
Бога в мое обновление, даже несмотря на то, что я продолжаю грешить.
Исповедь – это то, что накипело, в ней человек изливает душу. Но означает
ли это, что исповедь – чисто спонтанный акт, что к ней нельзя готовиться,
иначе она потеряет свою непосредственность? – Конечно, если у человека, в
какой-то мере приобщившегося культуре исповеди, внезапно возникает
острое видение какого-то своего греха, то он старается как можно скорее
этот грех избыть в покаянии. Но в общем к исповеди, безусловно, нужно
готовиться. Если, подходя к священнику, приближаясь к Кресту и Евангелию,
я не проживу в сознании своем тот участок жизни, за который исповедуюсь,
мое покаяние наверняка будет очень поверхностным. А когда я специально
готовлюсь и серьезно вдумываюсь в свою жизнь, то оказываюсь способен
раскрыть, показать все потаенные уголки своей души. Авва Антоний
Великий говорил: «Великий подвиг для человека – раскаяние в грехах и
ожидание искушений до последнего издыхания».
Не бывает греха вообще; грех всегда предельно конкретен. К сожалению,
иногда ко мне подходят и докладывают: «Грешна, батюшка, во всем!». Чаще
всего – это ложное смирение, попытка создать впечатление раскаянности, но
при этом не раскрыть конкретно своей неправды. В таком «покаянии» сквозит
нежелание продумывать свою жизнь, страх увидеть ее при свете Евангельской
истины, и прежде всего – упорное нежелание измениться и изменить свою
жизнь, такую же привычную, как домашние тапочки3.
Мы обычно относимся к себе крайне снисходительно: «Что я – святой, что
ли?». Фразу эту мы произносим, как бы говоря: «Что я – сумасшедший, что
ли?». Православный же путь есть практика духовного трезвения, при которой
правилом жизни полагается не среднестатистическая хорошесть,
а святость. Мы забываем, что созданы по образу Божию (а ‘образ’ по-гречески –икона), что несем в себе икону Христову, врученную нам Самим Богом. А
икона, если ее долго держать в небрежении, темнеет, превращается в «черную
доску» (по выражению Солоухина). За драгоценный дар мы несем огромную
144

ответственность; мы в ответе за каждое пятно, которым мы затемнили этот
образ. Как раз неподготовленность, поверхностность, аморфность,
неискренность,
искусственность
в
покаянии
создают
то,
что
называется ложным покаянием. Только вдумчивое, трепетное отношение к
святости, которая дарована человеку, только трезвое опознание своего греха,
своей неправды возвращают нас на дорогу, ведущую к Всевышнему.
Нам необходимо постоянно, вновь и вновь возвращаться к исповеди. Таким
образом, вся наша жизнь становится покаянием, и в этом смысле православное
покаяние – это путь, по которому мы бредем, спотыкаемся, падаем, встаем,
отряхиваемся и вновь идем в Царствие Небесное.
Об этом повествуют «Достопамятные сказания» о древних египетских
подвижниках. «Брат спросил авву Сисоя: что мне делать авва: я пал! Старец
отвечал: встань. Брат говорит: я встал, и опять пал! И опять встань, отвечал
старец. Брат еще спросил: доколе это будет? – пока не будешь взят из этой
жизни добрым или порочным, сказал старец».
Существует еще одна, на мой взгляд, крайность, когда впервые кающийся
начинает скрупулезно конспектировать книжки наподобие «В помощь
кающемуся». Проблема здесь не в том, что у него нет большинства этих
грехов, а в том, что он не способен все там перечисленное воспринимать
как грех. Это, я думаю, своеобразная попытка после детского сада, минуя
школу и университет, защитить диссертацию. Такая исповедь излишне
формализована. Это не значит, что такими книжками нельзя пользоваться. В
них как раз собрано то, что Церковь относит ко греху, что она считает грехом4.
Безусловно, почти все, что там написано, нам свойственно, но вопрос в том,
отношусь ли я к этому, как к греху, стыдно ли мне за это и готов ли я этому
объявить войну, находясь на данной духовной ступени. Мы, безусловно, плохо
видим свои грехи и потому молимся: Господи, даруй ми зрети моя
прегрешения (см. великопостную молитву преподобного Ефрема Сирина). И
от покаяния к покаянию, если мы вдумчиво и искренне вглядываемся в себя,
постепенно, иногда очень медленно, спадает пелена с наших духовных очей,
обнажаются духовные немощи.
Было бы хорошо, если бы человек, переступивший порог храма, ощутил себя
находящимся в Церкви. Водворяясь в Церкви, мы получаем в дар то, что
неописуемо, не поддается словесным формулировкам – радость церковную.
Выразить ее практически невозможно. Высокий опыт ее встречается у
апостола Павла: Знаю человека во Христе, который <…> был восхищен в рай
и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать
(2Кор 12:2–4). Вот здесь это самое ощущение, как он смог его передать.
145

Эта радость нас посещает в Церкви, но для того, чтобы туда войти, мы
пользуемся и нашим разумом, он во многом помогает, особенно если учесть,
что сейчас существует некий разрыв в поколениях, и в Церковь приходят
люди, не воспринявшие с молоком матери православную традицию. И то, что
раньше входило через сердце, сейчас пытаются вместить с помощью головы,
и актуальность святоотеческого принципа сведения ума в сердце значительно
возрастает.
Поэтому я предложил бы для чтения при подготовке к исповеди литературу,
которая дает возможность понять, что происходит в Церкви, воцерковляет.
Вероятно, для начала лучше всего было бы читать митрополита Сурожского
Антония: его книги «Духовное путешествие. Размышления перед Великим
постом», «Ступени», «Беседы о вере и Церкви», «Пути христианской жизни»,
«О встрече» вводят нас в пространство Евангелия, где мы становимся понастоящему церковными людьми. А такие работы, как «О молитве», «Учитесь
молиться», «Может ли еще молиться современный человек?» ставят нас,
начинающих христиан, перед самой трудной проблемой православной жизни
– молитвенным деланием. Почему именно его книги? – Потому что это и
доступно, и ясно, и глубоко. Работы Владыки – не беллетристика, не
профанация, а серьезная литература на современном языке. Это не значит,
будто ничего другого нет, но я бы рекомендовал начинать именно с владыки
Антония.
Не стоит забывать, что духовный путь надежнее всего проходить под
руководством священника, поскольку на этом пути встречается много
подводных камней и течений, уносящих нас в сторону от Православия (о чем
свидетельствует масса христианских и парахристианских сект). Священники
обычно, несмотря на свою занятость, – люди очень доступные и приветствуют,
когда к ним обращаются с вопросами. К тому же при храмах зачастую
действуют воскресные школы со взрослым и детским отделениями. Они,
ликвидируя вопиющую религиозную безграмотность, дают начальный посыл
для духовного становления. Ныне время благоприятное, и при многих храмах
действуют к тому же катехизические курсы.
Грех – это недуг; входя в человека, он извращает его духовную природу. Не
распознав греха, мы не поставим диагноза, а не поняв природу болезни, даже
не сможем начать лечиться. Без покаяния мы уподобляемся неразумному
больному, которому врач ставит диагноз аппендицита и предлагает операцию,
а больной утверждает, что у него насморк и все само пройдет. Врач и пациент
должны стать сотрудниками в борьбе с болезнью. Точно так же исповедник и
исповедуемый должны стать союзниками в борьбе с грехом. И очень важно,
что в православной практике помощником в покаянии является священник, с
146

которым исповедующийся стоит с глазу на глаз. У этого исповедника обычно
есть некоторый опыт, он способен отреагировать на те излияния, с которыми
человек пришел на покаяние, причем реакция, как всякий непосредственный
живой отклик, может быть нелицеприятной.
В Православии исповедь – всегда подвиг очной встречи, а это как раз то, что
в католичестве отнимается перегородкой исповедальни5. Однако именно
подвиг способствует сожиганию греха. Не надо таинство покаяния путать с
партсобранием, где, хочет того человек или не хочет, его выставляют на
потеху толпе, требуя прилюдного самоосуждения за то, что он «докатился до
жизни такой». Подобная практика существует в различных направлениях
протестантизма. Лет десять назад одна баптистка мне рассказывала, как она
регулярно утаивала на прилюдной исповеди те проступки, за которые ее могли
отлучить от общения. Перенос акцента с богообщения на выяснение
отношений с людьми превращает покаяние в чистую формальность.
Скорее покаяние можно сравнить с грядкой, на которой выпалывают
сорняки. Если их не полоть, то сорняки все заглушают, если же прополоть, то
они все равно вылезут. Успех дела именно в регулярной работе; так и исповедь
должна быть регулярной. Ибо лес боится не того, кто помногу возит, а того,
кто часто ездит, как гласит русская пословица. В том-то и есть духовное
трезвение, что чем человек праведнее, тем лучше видит грехи свои. Недаром
Христос предупреждает: Когда исполните все повеленное вам, говорите: «мы
рабы ничего не стоящие, потому что сделали, чтó должны были
сделать» (Лк 17:10). При этом я не имею ничего принципиально против
прилюдного покаяния; такая практика имела и имеет место в Православии. Но
это возможно лишь в исключительных случаях и по личному желанию
кающегося, когда он осознает, что иного пути к духовному обновлению,
перерождению для него нет. Но все же православное покаяние не
только таинственное действие исцеляющей Божией благодати, но
и тайна кающегося и исповедника, и раскрытие этой тайны есть
тяжкий грех и профанация таинства, что недопустимо.
Человек создан по образу Божию.Часто, когда ко мне впервые приходят на
исповедь люди, я задаю им вопрос, знают ли они, что они созданы по образу
Божию. И часто получаю утвердительный ответ. Но на повторный вопрос, как
по-гречески будет образ, люди теряются. И тогда я указываю им на образа, на
иконы. И уже третьим вопросом: Ты когда-нибудь задумывался, что ты
являешься иконой Христовой? Да, безусловно, это не наша заслуга, это дар,
вручаемый нам на хранение Самим Богом. Но на Страшном Суде мы дадим
отчет об умножении этого дара.Ведь ежедневно глядясь в зеркало, мы видим
там лишь свою физиономию, забывая про тот великий замысел о нас, который
147

должен отражаться на нашем лице. Думаю, это показывает, сколь глубоко мы
запрятали этот Божий дар. И на простой вопрос – «Где та драгоценность,
которую Я тебе, человече, вручил на хранение?» – мы вряд ли сможем дать
вразумительный ответ, если не приучили себя к покаянию как к
систематической реставрации, к регулярному поиску того подлинного лика,
того источника, который нас делает едиными с Творцом. Где-то в своих
глубинах мы интуитивно чувствуем эту свою подлинность (ведь образ Божий
в человеке неуничтожим). Но мы умудряемся эту свою интуицию повернуть к
отвержению покаяния: («что я, хуже других, что ли?»), тогда как началом
покаяния является трезвое понимание того, что я по крайней мере не лучше
других и что не может быть количественного сравнения моих достоинств и
недостатков с достоинствами и недостатками другого.
Критерием покаяния является та мера, или, точнее, та безмерность даров,
которыми Господь осыпал меня и которые я обратил в прах. То, как поступил
другой со своими дарами – это прежде всего его дело (то есть тайна его
исповеди) и дело Божиего суда, а не моего осуждения. И здесь нам может
очень помочь опыт нашей любви или хотя бы влюбленности, – ведь полюбить
человека означает так взглянуть на него, так проникнуть вглубь, что
прозревается его подлинная духовная сущность, которая и есть образ Божий,
икона. Опытный реставратор, которому принесли древнюю потемневшую
доску, способен, проникнув сквозь записанные, потемневшие слои,
воскликнуть: «О, какая красота!». Так и нам Господь открывает способность
проникать сквозь видимое, но наносное, то есть ничего не значащее, в
подлинное, глубинное в другом человеке. Сколько раз мы недоумевали, глядя
на влюбленного: «Что он в ней нашел?». Сколь часто другие удивлялись, глядя
на поразившего нас человека. Но ведь настоящим, истинным является именно
только увиденный одним – хотя бы и сокрытый от других – образ Божий, а не
это недоумение, неспособность прозреть вглубь. Важно понять, как говорит
владыка Антоний в книге «Таинство любви», на что я обращаю внимание,
когда смотрю на икону: на повреждения иконы или на дивный лик.
Опыт любви связан с явлением Бога, Который есть Любовь (1Ин 4:8). А
разлюбить означает променять дар глубинного проникновения в суть другого
человека на мелочный подсчет количественных характеристик его полезных и
вредных свойств. Путь покаяния нас трезвит; он заставляет требовательно
относиться к себе и сочувственно к ближнему именно потому, что я ничуть не
лучше другого, что оба мы имеем одно и то же человеческое достоинство, что
оба мы созданы по образу Божию.
Как быть, если чувствуешь, что надо исповедаться и в то же время не знаешь,
что сказать на исповеди? Такое чувство, наверное, возможно лишь в начале
148

церковного пути, когда мы по отношению к самим себе исходим из ложной
предпосылки я не хуже другого, когда мы слишком снисходительны к себе.
Мы интуитивно ощущаем свою богообразность и вместе с тем чувствуем, что
не все ладно в нашей душе. Мы начинаем ощущать, что своей жизнью,
поступками, чувствами, словами вносим разлад в тот строй, который заложен
в нас Богом, но вместе с тем не опознаем четко причины этой дисгармонии,
потому что не видим ничего из ряда вон выходящего, что бы мы ни натворили:
нам кажется, что так поступают все. Но личный грех приводит к личному, или
локальному расшатыванию устоев бытия, а целокупный грех всех людей – к
дисгармонии всего мира, а ее мы очень хорошо ощущаем.
В 1998 году, на Страстной неделе, внезапно на Москву обрушился страшный
снегопад (а это была середина апреля). И мой коллега-врач, доктор Дулькин,
которому я иногда как анестезиолог помогал на операциях в больнице
Академии наук, пытаясь подтрунить надо мною, спросил, за что
Господь Бог прогневался на нас, – мол, машины бьются, аварии. Я спокойно
ответил, что для этого вполне достаточно моих грехов. «А, так это ты
виноват?!» – обрадовался он. «Безусловно! – вынужден был согласиться я. –
Но если моих грехов достаточно для стихийного бедствия, то наших с тобой,
Лев Моисеевич, вполне хватит для вселенской катастрофы». И это приводит
меня к иной постановке вопроса: не за что Господь прогневался, а как Он нас
еще терпит. Однако эта постановка вопроса не должна приводить в отчаяние,
подобное описанному в «Достопамятных сказаниях». «Один воин спросил
авву Миоса: неужели Бог принимает покаяние? После продолжительного
наставления старец спрашивает его: скажи мне, возлюбленный – бросаешь ли
ты свою одежду, когда она раздерется? воин говорит: нет, я зашиваю, и потом
опять ношу ее. Старец сказал ему: итак, если ты бережешь свою одежду,
неужели Бог не пощадит Своего создания?»6.
Когда приходишь на исповедь, очень важно конкретно видеть свою
неправду; грех конкретен, и покаяние должно быть таким же. Вне зависимости
от того, поступают ли так все или нет, важно, что я не имею права так
поступать, я искренно опознал в себе эту неправду, и я должен с ней
расстаться. Пусть для начала это будут два-три конкретных, но моих греха. В
дальнейшем Господь откроет мне духовное зрение, и я увижу больше. И чем
праведнее человек, тем больше грехов он увидит в себе, тем от большего груза
грехов он сможет избавиться через покаяние.
Камнем преткновения является смущение, с которым я прихожу на исповедь,
особенно на первую. Смущение вызвано не только стыдом, но еще и
недоверием к священнику. Важно помнить, что я исповедуюсь Богу, а не
149

священнику, который является только свидетелем, а если повезет, –
помощником.
Нужна моя решимость. Очень важно, что именно я жду от исповеди:
Страшного суда или самооправдания? В одной частной беседе протоиерей
Валентин Тимаков сказал: «На том свете нет места юриспруденции!». Я
прихожу на исповедь как на Страшный суд. И это скорее явка с повинной, чем
взвешивание моих добродетелей и проступков (с извиняющими их
факторами). Я очень далек от протестантского понимания: если ты поверил во
Христа, то ты-де уже спасен, и Страшный суд ни к чему. По мысли
Патриарха Сергия (Страгородского), протестант ищет не столько спасения,
сколько «безнаказанности за совершенные грехи». С другой стороны,
католическая скрупулезность при взвешивании праведности и греховности на
весах при определении: спасен человек или нет? или, быть может, его стоит
немного пожарить в чистилище? (будто бы Богу требуются наши мучения!) –
неприемлема; иначе был бы невозможен феномен благоразумного
разбойника(см. Лк 23:43)7.
То, что я сейчас скажу, нужно воспринимать как иллюстрацию, притчу, но
не более. Представим себя в качестве жителей пещеры, в которую почти не
проникает свет. Глаза вроде бы не нужны, ибо мы знаем, где наклониться,
чтобы не треснуться головой о сталактит, где в подземной речке поймать
карася, где ее вброд перейти, где улитку со скалы снять, чтобы съесть. Мы
приспособились к сумраку и забыли про глаза. Зрение не отсутствует, но оно
не востребовано. И если такого «пещерного» человека в яркий полдень
внезапно вытащить на свет, то глазам его станет больно, и он завопит:
«Верните меня в пещеру, не хочу света!». И что, если по смерти мы – не
попусти, Господи, – встанем со своими невостребованными духовными очами
пред немеркнущим Светом Бога и закричим: «Мне больно смотреть на Тебя!
Не хочу быть с Тобой!». То есть возможно, что на Страшном суде не Бог
откажется от человека, а человек – от Бога. Это-то и страшно; по мысли
епископа Каллиста Диоклийского, врата ада запираются изнутри, а русский
апокриф о сошествии Христа во ад рассказывает, что Господь пожелал
вывести оттуда Иуду, но тот отказался.
Наша нынешняя жизнь – это пещера-лабиринт. Если я буду с усилием, но
продвигаться по этому лабиринту и преодолею, скажем, сто тридцать девять
поворотов, то я смогу увидеть на противоположной скале еле заметный блик
света, отраженный от подземной речки. А если пойду еще дальше, то через
тридцать поворотов уже начну различать игру светотеней. И если я буду это
делать регулярно, то глаза мои научатся воспринимать свет, и когда меня
выдернут в тот самый яркий полдень, я, конечно, зажмурюсь от необычайной
150

лучезарности, но, быть может, не захочу сразу обратно, а постараюсь
привыкнуть к сильному свету.
Добродетельная жизнь, опыт молитвы – вот тренировка нашего духовного
зрения на пути из лабиринта. Она, надеюсь, позволит нам сказать: «Труден
Свет Твой, Господи, для нашей тьмы, но потерпи на мне, я постараюсь
выдерживать Его».
Здесь нет никаких гарантий, но лишь упование; нет расчета на свои заслуги,
но есть надежда на милость Божию. Впрочем, никакая Божия милость не
способна вырвать нас из нашей тьмы против нашего желания, и
богочеловеческое дело нашего спасения начинается с покаяния: «Покайтесь!»
на ветхозаветном языке значит «Повернитесь лицом к Богу!»,
ср. Мф 4:17 и Втор 30:2. Вставая на подвиг очной исповеди, очень важно
уяснить, что стыдно грешить, а не каяться, что чувство стыда о соделанном –
это пламень, прожигающий грех, что страх Божий – не испуг перед Богом или
ужас кар, а опасение оскорбить бесконечно близкого и любящего, боязнь
оборвать тонкие, интимные нити, связывающие нас с Творцом. Важно
помнить: это нужно лично мне, а не кому-то там: от этого зависит моя вечная
жизнь или смерть.
Бог стучится в двери сердца каждого из нас, ожидая, не откроем ли мы,
чтобы Он вошел и вечерял (Откр 3:20), то есть чтобы Тайная Вечеря, Литургия
совершилась в моем сердце. Бог жаждет моей любви, но не требует. Он жаждет
нашего спасения, но решение оставляет на нашей совести, не домогаясь
положительного ответа. Поэтому и взаимоотношения с Богом не могут не
быть предельно искренними, и приходить на исповедь с лукавством –
бессмысленно. Вопрос, который изначально и навечно поставлен передо
мною, прост и звучит так: «С кем хочешь быть, человече, со Христом или
нет?». И ответ точно так же предельно прост: С Тобой или Нет. Но вот
ответить на этот простой вопрос непросто, ибо для этого ответа требуется
целая жизнь.
Да, возможен путь благоразумного разбойника, который всю свою жизнь
убивал и грабил, но, вися на кресте, возопил: «Господи, вся моя жизнь –
сплошной ужас, но я вдруг увидел Твой Свет и почему-то не ослеп. Более того,
я и дальше способен его выдерживать. Не отними его от меня. Вспомни обо
мне в Своем Царстве!». Этот путь возможен, и я не принимаю недоумений:
почему, мол, бандиты, «новые русские» или старые коммунисты приходят
в Церковь? Но при этом помню, что второй-то разбойник, висевший слева от
Христа, искренне не смог вместить в себя Свет Христов – грехи не пустили.
Священник в самом деле может помочь пришедшему, но от кающегося
требуется вся искренность без остатка. При этом я очень хорошо понимаю, что
151

как бы предупредительно я, священник, не относился к любому приходящему,
всегда будут те, кто лично ко мне никогда не решится подойти или, подойдя,
не получит того, что ожидал. Я очень хорошо помню тех, кто отходил от меня,
несмотря на все мои старания. Но у Бога всего много – значит, есть другой
священник, в котором ищущий может обнаружить духовное сродство. Все
люди – разные, и все священники – тоже разные; важно найти своего. Ведь у
каждого исповедника своя паства, – у кого больше, у кого меньше, но обычно
всякий считает, что у него самый лучший духовник, ибо Бог вложил ему в уста
самые нужные в какой-то момент слова.
Бывает иногда, что человек исповедался – и словно гора с плеч свалилась, но
такое душевное облегчение наступает отнюдь не каждый раз. При этом важнее
всего искренность, которая порождает настрой, хотя настрой может родиться
и во время беседы с исповедником. Но действительно люди подчас уходят
после исповеди с чувством обиды на священника. Я думаю, происходит это
потому, что сам факт своего прихода мы воспринимаем как доблесть; мы
будто делаем одолжение Богу, хотя это нужно нам самим. Одна Евангельская
история может объяснить истинное положение дел. Хананеянка шла вслед
Иисусу и кричала из глубины своей страдающей души: Помилуй меня,
Господи, Сын Давидов,дочь моя жестоко беснуется (Мф 15:22–28). Она
поняла, что только от Него зависят жизнь, смерть и исцеление ее дочери.
Господь, как бы не замечая ее, шел дальше, она же продолжала вопить.
Ученикам стало неуютно, и они уговаривали Спасителя исполнить ее просьбу,
мол, что Тебе, Господи, стоит; Тебе же нетрудно отпустить ее. Но Христос
отказался, сославшись на то, что Он послан к погибшим чадам дома
Израилева, а эта женщина язычница. Но она по-прежнему умоляла, и тогда
Христос произнес суровые слова:Нехорошо взять хлеб у детей и бросить
псам, по сути назвав ее собакой. Многие ли из нас способны выдержать
подобное сравнение? Кто до такой степени осознаёт свое полуязычество, свою
греховность? Конечно, Господь видел глубины ее сердца, к которому обращал
столь жесткие обвинения, и хотел всем показать ее удивительный ответ: Так,
Господи! Но и псы едят крохи, которые падают с господского стола. –
Только через смирение, нищету духовную мы можем быть прощены Богом,
как была прощена эта женщина. Мы же, делая одолжение Богу своим визитом
к Нему и слыша отповедь священника, начинаем возмущаться и уходим,
хлопнув дверью. Однако я уверен: все неприятности и заушания, которые мы
получаем в жизни и в том числе в стенах церкви, мы получаем либо за дело,
либо впрок; причем хорошо бы себе уяснить, что впрок обычно
получают святые.
152

153

священник Димитрий Галкин

Пояснения к Таинствам Исповеди и святого Причастия

по благословению архиепископа Пермского и Соликамского Афанасия
Таинство исповеди-покаяния есть великая милость Божия
Каждый раз, когда в храме совершается Божественная Литургия, перед
началом службы из алтаря выходит священник. Он направляется в притвор
храма, где его уже поджидает народ Божий. В его руках Крест – знамение
жертвенной любви Сына Божия к человеческому роду, и Евангелие – благая
весть о спасении. Священник полагает Крест и Евангелие на аналой и,
благоговейно поклонившись, возглашает: «Благословен Бог наш всегда, ныне
и присно и во веки веков. Аминь».
Так начинается Таинство Исповеди. Само название указывает на то, что в этом
Таинстве совершается что-то глубоко интимное, вскрывающее тайные пласты
жизни личности, которых в обычное время человек предпочитает не касаться.
Наверное поэтому так силен страх перед исповедью у тех, кто еще ни разу к
ней не приступал. Сколь долго им приходится переламывать себя, чтобы
подойти к исповедальному аналою!
Напрасный страх!
Происходит он от незнания того, что же на самом деле совершается в этом
Таинстве. Исповедь – не насильственное «выковыривание» грехов из совести,
не допрос и, тем более, не вынесение «обвинительного» приговора
согрешившему. Исповедь – это великое Таинство примирения Бога и человека;
это – сладость прощения греха; это – трогательное до слез явление любви Бога
к человеку.
Мы все много грешим пред Богом. Тщеславие, неприязнь, пустословие,
насмешки, неуступчивость, раздражительность, гнев – постоянные спутники
нашей жизни. На совести почти каждого из нас лежат и более тяжкие
преступления: детоубийства (аборты), супружеские измены, обращение к

154

колдунам и экстрасенсам, воровство, вражда, месть и многое другое,
делающее нас повинными гневу Божию.
При этом следует помнить, что грех – это не факт в биографии, который можно
легкомысленно забыть. Грех – это «черная печать», до конца дней
пребывающая на совести и не смываемая ничем, кроме Таинства Покаяния.
Грех обладает растлевающей силой, способной вызывать за собой цепочку
последующих, более тяжких прегрешений.
Один подвижник благочестия образно уподобил грехи… кирпичам. Он
говорил так: «Чем больше нераскаянных грехов на совести у человека, тем
толще стена между ним и Богом, составленная из этих кирпичей – грехов.
Стена может стать настолько толстой, что животворящая благодать Божия
перестает достигать человека, и тогда он испытывает на себе душевные и
телесные последствия грехов. К душевным последствиям относятся нелюбовь
к отдельным людям или обществу в целом, повышенная раздражительность,
гневливость и нервозность, страхи, приступы озлобления, депрессия, развитие
в личности пагубных пристрастий, уныние, тоска и отчаяние, в крайних
формах порой переходящее в тягу к самоубийству. Это вовсе не невроз. Так
действует грех.
К телесным последствиям относятся болезни. Почти все заболевания
взрослого человека, явно или неявно, связаны с прежде содеянными им
грехами.
Так вот, в Таинстве Исповеди совершается великое чудо милости Божией к
согрешившему. После чистосердечного раскаяния во грехах пред Богом в
присутствии священнослужителя как свидетеля покаяния, при чтении
священником разрешительной молитвы, сам Господь Своею всесильною
десницей разбивает стену из грехов-кирпичей в пыль, и рушится преграда
между Богом и человеком».
Приходя на исповедь, мы каемся не перед священником. Священник, будучи
сам человеком грешным, есть только свидетель, посредник в Таинстве, а
истинным Тайносовершителем является Господь Бог. Тогда зачем
исповедоваться в церкви? Не проще ли покаяться дома, наедине пред
Господом, ведь Он везде нас слышит?
Да, действительно, личное покаяние до исповеди, приводящее к осознанию
греха, к сердечному сокрушению и отторжению содеянного проступка,
155

необходимо. Но само по себе оно не является исчерпывающим. Окончательное
примирение с Богом, очищение от греха совершается в рамках Таинства
Исповеди непременно при посредничестве иерея. Такая форма Таинства
установлена самим Господом Иисусом Христом. Явившись апостолам по
своем преславном Воскресении, Он, дунув, сказал им: «…примите Духа
Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том
останутся» (Ин. 20:22-23). Апостолам, столпам древней Церкви, дана была
власть снимать с сердец людей покрывало греха. От них эта власть перешла к
их преемникам – церковным предстоятелям – епископам и священникам.
Кроме того, важен моральный аспект Таинства. Несложно перечислить свои
грехи наедине перед Всезнающим и Невидимым Богом. А вот открытие их в
присутствии стороннего лица – священника, требует немалого усилия по
преодолению стыда, требует распятия своей греховности, что приводит к
несравненно более глубокому и серьезному осознанию личной неправоты.
Святые отцы Таинство исповеди-покаяния называют «вторым крещением». В
нем к нам возвращается та благодать и чистота, которые были даны
новокрещенному и оказались утрачены им через грехи.
Таинство исповеди-покаяния есть великая милость Божия к слабому и
склонному к падению человечеству, оно есть доступное всем средство,
ведущее к спасению души, постоянно впадающей в прегрешения.
В течение всей нашей жизни наша духовная одежда непрестанно покрывается
пятнами греха. Их можно заметить лишь тогда, когда одежда наша бела, то
есть очищена покаянием. На темной от греховной грязи одежде нераскаянного
грешника пятна новых и отдельных грехов не могут быть заметны.
Поэтому нельзя откладывать наше покаяние и давать сплошь замарываться
нашей духовной одежде: это ведет к притуплению совести и к духовной
смерти.
И только внимательная жизнь и своевременное очищение греховных пятен в
Таинстве исповеди может сохранить чистоту нашей души и присутствие в ней
Духа Святого Божия.
Святой праведный Иоанн Кронштадтский пишет: «Исповедоваться в грехах
надо чаще для того, чтобы поражать, бичевать грехи открытым признанием их
и чтобы больше чувствовать к ним омерзение».
156

Как пишет о. Александр Ельчанинов, «нечувствие, каменность, мертвость
души – от запущенных и не исповеданных вовремя грехов. Как облегчается
душа, когда немедленно, пока больно, исповедуешь совершенный грех.
Отложенная исповедь может вызывать бесчувствие.
Человек, часто исповедующийся и не имеющий залежей грехов в душе, не
может не быть здоров. Исповедь – благодатный разряд души. В этом смысле
громадно значение исповеди, и вообще всей жизни, в связи с благодатной
помощью Церкви. Поэтому не откладывай ее. Слабая вера и сомнения – не
препятствие. Непременно исповедуйся, кайся в слабой вере и сомнениях, как
в своей немощи и грехе… Так оно и есть: полная вера только у сильных духом
и праведных; где нам, нечистым и малодушным, иметь их веру? Была бы она
– мы были бы святы, сильны, божественны и не нуждались бы в той помощи
Церкви, которую Она нам предлагает. Не уклоняйся и ты от этой помощи».
Отсюда участие в Таинстве исповеди не должно быть редким – один раз за
длинный период, как, может быть, думают те, кто ходит на исповедь один раз
в год или немногим более.
Процесс покаяния есть непрерывный труд по исцелению душевных язв и
очищению каждого вновь появившегося греховного пятнышка. Только в этом
случае христианин не будет утрачивать своего «царственного достоинства» и
будет оставаться в числе «народа святого» (1Пет. 2:9).
При пренебрежении Таинством исповеди грех будет угнетать душу и вместе с
тем, по оставлении ее Духом Святым, в ней будут открыты двери для
вхождения темной силы и развития страстей и пристрастий.
Также может наступить период неприязни, вражды, ссор и даже ненависти к
окружающим, что отравит жизнь и согрешившему и ближним.
Могут появиться навязчивые дурные мысли («психастения»), от которых
согрешивший не в силах освободиться и которые отравят его жизнь.
Сюда же будут относиться и так называемая «мания преследования»,
сильнейшее колебание в вере, и такие совершенно противоположные чувства,
но одинаково опасные и мучительные, у одних – непреодолимый страх смерти,
а у других – стремление к самоубийству.
Наконец, могут наступить такие душевные и физические нездоровые
проявления, которые обычно называют «порчей»: припадки эпилептического
157

характера и тот ряд душевных безобразных
характеризуется как одержимость и бесноватость.

проявлений,

который

Священное Писание и история Церкви свидетельствуют, что подобные
тяжелые последствия нераскаянных грехов врачуются силой благодати
Божией через Таинство Исповеди и последующее причащение Святых Тайн.
Показателен в этом отношении духовный опыт старца иеросхимонаха
Илариона из Оптиной пустыни.
Иларион в своем старческом служении исходил из положения, изложенного
выше, что всякий душевный недуг есть следствие наличия в душе
нераскаянного греха.
Поэтому у подобных больных старец прежде всего старался путем расспроса
выяснить все значительные и тяжелые грехи, совершенные ими после
семилетнего возраста и не высказанные в свое время на исповеди, или по
стыдливости, или по неведению, или по забвению.
После обнаружения подобного греха (или грехов), старец старался убедить
пришедших к нему за помощью в необходимости глубокого и искреннего
покаяния в грехе.
Если такое покаяние появлялось, то старец, как иерей, после исповеди
отпускал грехи. При последующем причащении Святых Тайн обычно
наступало полное избавление от того душевного недуга, который мучил
грешную душу.
В тех случаях, когда у посетителя обнаруживалось наличие тяжелой и
длительной вражды к ближним, старец повелевал немедленно примириться с
ними и испросить у них прощения за все ранее причиненные обиды,
оскорбления и несправедливости.
Подобные беседы и исповеди иногда требовали от старца большого терпения,
выдержки и настойчивости. Так, он долго уговаривал одну одержимую
сначала перекреститься, потом выпить святой воды, затем рассказать ему свою
жизнь и свои грехи.
Вначале ему пришлось вынести от нее много оскорблений и проявлений
злобы. Однако, он отпустил ее лишь тогда, когда больная смирилась, стала
158

послушной и принесла полное покаяние на исповеди в соделанных ею грехах.
Так она получила полное исцеление.
К старцу пришел один больной, страдавший стремлением к самоубийству.
Старец выяснил, что у него ранее уже были две попытки к самоубийству – в
12-летнем возрасте и в юности.
На исповеди больной ранее не приносил в них покаяния. Старец добился у
него полного раскаяния – исповедывал и причастил его. С тех пор мысли о
самоубийстве прекратились.
Как видно из вышеизложенного, искреннее покаяние и исповедь в соделанных
грехах несут христианину не только их прощение, но и полноту духовного
здоровья лишь при возвращении к согрешившему благодати и сопребывания
с христианином Святого Духа.
Поскольку только через разрешение священника грех окончательно
изглаживается из нашей «книги жизни», то, чтобы не подводила нас наша
память в этом самом важном из дел нашей жизни, необходимо записывать
наши грехи. Этой же запиской можно пользоваться на исповеди.
Так предлагал делать своим духовным детям старец о. Алексий Мечев. В
отношении исповеди он давал такие указания: «Подходя к исповеди, надо все
вспомнить и со всех сторон рассмотреть каждый грех, все мелочи приводить
на память, так чтобы в сердце все бы перегорело от стыда. Тогда грех наш
станет противен и создастся уверенность, что мы более не вернемся к нему.
Вместе с тем надо почувствовать и всю благость Божию: Господь излил за
меня Кровь, заботится обо мне, любит меня, готов как мать принять меня,
обнимает меня, утешает, а я все грешу и грешу.
И тут уже, когда подойдешь к исповеди, то каешься распятому на кресте
Господу, как дитя, когда оно со слезами говорит: «мама, прости, больше не
буду».
И тут есть ли кто, нет ли, будет все равно, ведь священник только свидетель, а
Господь все грехи наши знает, все мысли видит. Ему нужно только наше
осознание себя виновным.

159

Так, в Евангелии: «Он спросил отца бесноватого отрока, с каких пор это с ним
сделалось (Мк. 9:21). Ему это было не нужно. Он все знал, а сделал для того,
чтобы отец сознал свою виновность в болезни сына».
На исповеди о. Алексий Мечев не допускал исповедника говорить
подробности для грехов плоти и касаться других лиц и их поступков.
Виновным можно было считать у него только себя. Рассказывая о ссорах,
можно было говорить только то, что говорил сам (без смягчения и оправданий)
и не касаться того, что отвечали тебе. Он требовал, чтобы других оправдывали,
а себя обвиняли, даже если и не было твоей вины. Раз поссорились, значит
виноват ты.
Однажды сказанные на исповеди грехи более уже не повторяются на исповеди,
они уже прощены.
Но это не значит, что христианин может совершенно выкинуть из своей
памяти наиболее серьезные из своих жизненных грехов. Греховная рана на
теле души залечена, но рубец от греха остается навсегда, и это должен помнить
христианин и глубоко смиряться, оплакивая свои греховные падения.
Как пишет преподобный Антоний Великий:
«Господь благ и отпускает грехи всех, обращающихся к Нему, кто бы они ни
были, так что не помянет о них более.
Однако же Он хочет, чтобы те (помилованные) сами помнили о прощении
своих грехов, доселе соделанных, чтобы забыв о том, не допустить чего-либо
в поведении своем такого, из-за чего принуждены будут дать отчет и в тех
грехах, которые были уже прощены – как это случилось с тем рабом, которому
господин возобновил весь долг, который ранее был отпущен ему (Мф. 18:2425).
Таким образом, когда Господь отпускает нам грехи наши, мы должны не
отпускать их себе сами, но всегда помнить о них через (непрестанное)
возобновление раскаяния в них».
Об этом говорит и старец Силуан:
«Хотя грехи прощены, но всю жизнь надо о них помнить и скорбеть, чтобы
сохранить сокрушение».
160

Здесь следует, однако, предупредить, что воспоминание о своих грехах может
быть различным и в некоторых случаях (при плотских грехах) может даже
вредить христианину. Об этом так пишет преподобный Варсонофий Великий:
«Воспоминание же грехов разумею не каждого порознь, чтобы иногда и через
их припоминание враг не ввел нас в то же пленение, но достаточно лишь
вспомнить, что мы виноваты во грехах».
Следует упомянуть вместе с тем, что старец о. Алексей Зосимовский считал,
что хотя и было после исповеди отпущение какого-либо греха, но если он
продолжает мучить и смущать совесть, то надо снова в нем исповедываться.
Для искренно кающегося во грехах не имеет значения достоинство
священника, принимающего его исповедь. Об этом так пишет о. Александр
Ельчанинов:
«Для человека, действительно страдающего язвой своего греха – безразлично
через кого он исповедует этот томящий его грех; лишь бы как можно скорее
исповедать его и получить облегчение.
В исповеди самое важное состояние души кающегося, каков бы ни был
исповедующий. Важно наше покаяние, а не он, что-то вам говорящий. У нас
же часто личности духовника уделяется первенствующее место».
При исповедании своих грехов или при спрашивании у духовника совета
очень важно улавливать его первое слово. Старец Силуан дает такие указания
по этому поводу.
«В немногих словах исповедник говорит свой помысл, или о своем состоянии
самое существенное и затем оставляет духовника свободным.
Духовник, молясь с первого момента беседы, ждет вразумления от Бога, и если
чувствует в душе «извещение», то дает такой ответ, на котором и следует
остановиться, потому что когда упущено «первое слово» духовника, то вместе
с тем ослабляется действенность Таинства, и исповедь может превратиться в
простое человеческое обсуждение».
Может быть, некоторые кающиеся в серьезных грехах на исповеди
священнику думают, что последний будет с неприязнью к ним относиться,
узнав их грехи. Но это не так.
161

Как пишет архиепископ Арсений (Чудовской): «Когда грешник
чистосердечно, со слезами кается духовнику, то у последнего невольно в
сердце возникает чувство отрады и утешения, а вместе с тем и чувство любви
и уважения к кающемуся.
Открывавшему же грехи может, пожалуй, показаться, что пастырь и не
посмотрит теперь на него, так как он знает его скверны и презрительно
отнесется. О, нет! Мил, дорог и как бы родной делается пастырю кающийся
искренно грешник».
О. Александр Ельчанинов так пишет об этом же:
«Почему духовнику не противен грешник, как бы ни были отвратительны его
грехи? – Потому что в Таинстве покаяния священник созерцает полное
разделение грешника и его греха».
Исповедь (по работам о. Александра Ельчанинова)
Обычно люди, неопытные в духовной жизни, не видят множественности своих
грехов.
«Ничего особенного», «как у всех», «только мелкие грехи – не украл, не убил»,
– таково обычно начало исповеди у многих.
А самолюбие, неперенесение укоров, черствость, человекоугодие, слабость
веры и любви, малодушие, духовная леность – разве это не важные грехи?
Разве мы можем утверждать, что достаточно любим Бога, что вера наша
действенна и горяча? Что каждого человека мы любим как брата во Христе?
Что мы достигли кротости, безгневия, смирения?
Если же нет, то в чем заключается наше христианство? Чем объяснить нашу
самоуверенность на исповеди, как не «окаменелым нечувствием», как не
«мертвостью» сердечной, душевной смертью, телесную предваряющей?
Почему святые отцы, оставившие нам покаянные молитвы, считали себя
первыми из грешников и с искренней убежденностью взывали к Иисусу
Сладчайшему: «Никто не согреши на земле от века, якоже согреших аз
окаянный и блудный», а мы убеждены, что у нас все благополучно?
Чем ярче свет Христов озаряет сердца, тем яснее сознаются все недостатки,
язвы и раны. И, наоборот, люди, погруженные в мрак греховный, ничего не
162

видят в своем сердце, а если и видят, то не ужасаются, так как им не с чем
сравнить.
Поэтому прямой путь к познанию своих грехов, это – приближение к Свету и
молитва об этом Свете, который есть суд миру и всему «мирскому» в нас
самих (Ин.3:19). А пока нет такой близости ко Христу, при которой покаянное
чувство является нашим обычным состоянием, надо, готовясь к исповеди,
проверять свою совесть – по заповедям, по некоторым молитвам (например,
3-я вечерняя, 4-я перед Св. Причащением), по некоторым местам Евангелия и
Посланий (например, Мф.5, Рим.12, Еф.4, Иак.3).
Разбираясь в своей душе, надо постараться различать основные грехи от
производных, симптомы – от более глубоко лежащих причин.
Например, очень важны – рассеянность на молитве, дремота и невнимание в
церкви, отсутствие интереса к чтению Священного Писания. Но не происходят
ли эти грехи от маловерия и слабой любви к Богу? Нужно отметить в себе
своеволие,
непослушание,
самооправдание,
нетерпение
укоров,
неуступчивость, упрямство; но еще важнее открыть их связь с самолюбием и
гордостью.
Если мы замечаем в себе стремление к обществу, словоохотливость,
смехословие, усиленную заботу о своей наружности и не только своей, но
своих близких, то надо внимательно исследовать, не является ли это формой
«многообразного тщеславия».
Если мы слишком принимаем к сердцу житейские неудачи, тяжело переносим
разлуку, неутешно скорбим об отошедших, то кроме силы и глубины наших
чувств, не свидетельствует ли все это также о неверии в Промысл Божий?
Есть еще одно вспомогательное средство, ведущее нас к познанию своих
грехов – вспоминать, в чем обычно обвиняют нас другие люди, враги наши, а
особенно бок о бок с нами живущие, близкие: почти всегда их обвинения,
укоры, нападки имеют основания. Можно даже, победив самолюбие, прямо
спросить их об этом – со стороны виднее.
Необходимо еще перед исповедью просить прощения у всех, перед кем
виновен, идти к исповеди с неотягощенной совестью.
При таком испытании сердца нужно следить, чтобы не впасть в чрезмерную
мнительность и мелочную подозрительность ко всякому движению сердца;
163

ставши на этот путь, можно потерять чувство важного и неважного, запутаться
в мелочах.
В таких случаях надо временно оставить испытание своей души и с молитвой
и доброделанием упростить и прояснить свою душу.
Дело не в том, чтобы возможно полно вспомнить и даже записать свои грехи,
а в том, чтобы достигнуть такого состояния сосредоточенности, серьезности и
молитвы, при которых, как при свете, становятся ясны наши грехи,
Но знать свои грехи, это еще не значит – каяться в них. Правда, Господь
принимает исповедание – искреннее, добросовестное, когда оно и не
сопровождается сильным чувством раскаяния.
Все же «сокрушение сердца» – скорбь о своих грехах есть важнейшее из всего,
что мы можем принести на исповедь.
Но что же делать, если «ни слез, ниже покаяния имеем, ниже умиления?» Что
же делать, если «иссохшее греховным пламенем» наше сердце не орошается
живительными водами слез? Что, если «немощь душевная и плоти
неможение» так велики, что мы не способны на искреннее покаяние?
Это все-таки не причина откладывать исповедь – Бог может коснуться нашего
сердца и в течение самой исповеди: само исповедание, наименование наших
грехов может смягчить покаянное наше сердце, утончить духовное зрение,
обострить чувство. Больше же всего к преодолению нашей духовной вялости
служит приготовление к исповеди – пост, который, истощая наше тело,
нарушает гибельное для духовной жизни наше телесное благополучие и
благодушие. Для того же служат – молитва, ночные мысли о смерти, чтение
Евангелия, житий святых, творений святых отцов, усиленная борьба с собой,
упражнение в добрых делах.
Наше бесчувствие на исповеди большей частью имеет своим корнем
отсутствие страха Божия и скрытое неверие. Сюда и должны быть направлены
наши усилия.
Главное – добиться искреннего покаяния, если возможно – слез, при которых
не нужны подробности, но для выявления которых часто нужен подробный и
конкретный рассказ.

164

Вот почему так важны слезы на исповеди – они размягчают наше окаменение,
потрясают нас «от верху до ног», упрощают, дают благодательное
самозабвение, устраняют главное препятствие к покаянию – нашу «самость».
Гордые и самолюбивые не плачут. Раз заплакал, значит – смягчился, смирился.
Вот почему после таких слез – кротость, безгневие, умягченность,
умиленность, мир в душе у тех, кому Господь послал «радостотворный плач»
(творящий радость). Не нужно стыдиться слез на исповеди, нужно дать им
свободно литься, смывая наши скверны. «Тучи ми подаждь слез в посте
каждый день, яко да восплачу и омыю скверну, яже от сластей, и явлюся Тебе
очищен» (1-я Седмица Великого поста, понедельник вечера).
Третий момент на исповеди – словесное исповедание грехов. Не нужно ждать
вопросов, надо самому сделать усилие; исповедь есть подвиг и
самопринуждение. Говорить надо точно, не затемняя неприглядность греха
общими выражениями (например, «грешен против 7-й заповеди»). Очень
трудно, исповедуясь, избегнуть соблазна самооправдания, попыток объяснить
духовнику «смягчающие обстоятельства», ссылок на третьих лиц, введших
нас в грех. Все это признаки самолюбия, отсутствия глубокого покаяния,
продолжающегося коснения в грехе.
Исповедь не есть беседа о своих недостатках, сомнениях, не есть
осведомление духовника о тебе и менее всего «благочестивый обычай».
Исповедь – горячее покаяние сердца, жажда очищения, идущая от ощущения
святыни, умирание для греха и оживление для святости…
Замечаю часто в исповедующихся желание безболезненно для себя пройти
через исповедь – или отделываются общими фразами, или говорят о мелочах,
умалчивая о том, что действительно должно бы тяготить совесть. Тут есть и
ложный стыд перед духовником и вообще нерешительность, как перед
каждым важным действием и особенно – малодушный страх всерьез начать
ворошить свою жизнь, полную мелких и привычных слабостей. Настоящая же
исповедь, как благое потрясение души, страшит своей решительностью,
необходимостью что-то переменить или даже просто хоть задуматься над
собой.
Иногда на исповеди ссылаются на слабую память, не дающую будто
возможности вспомнить грехи. Действительно, часто бывает, что ты легко
забываешь свои грехопадения, но происходит ли это только от слабой памяти?
165

В исповеди слабая память не оправдание; забывчивость – от невнимания,
несерьезности, черствости, нечувствительности ко греху. Грех, тяготящий
совесть, не забудется. Ведь, например, случаи, особенно больно задевшие
наше самолюбие или, наоборот, польстившее нашему тщеславию, наши удачи,
похвалы по нашему адресу – помним долгие годы. Все, что производит на нас
сильное впечатление, мы долго и отчетливо помним, и, если мы забываем
наши грехи, то не значит ли это, что мы просто не придаем им серьезного
значения?
Знак совершившегося покаяния – чувство легкости, чистоты, неизъяснимой
радости, когда грех кажется так же труден и невозможен, как только что далека
была эта радость.
Раскаяние наше не будет полным, если мы, каясь, не утвердимся внутренне в
решимости не возвращаться к исповеданному греху.
Но, говорят, как это возможно? Как я могу обещать себе и своему духовнику,
что я не повторю своего греха? Не будет ли ближе к истине как раз обратное –
уверенность, что грех повторится? Ведь опытом своим всякий знает, что через
некоторое время неизбежно возвращаешься к тем же грехам. Наблюдая за
собой из года в год, не замечаешь никакого улучшения, «подпрыгнешь и опять
остаешься на том же месте».
Было бы ужасно, если бы это было так. К счастью, это не так. Не бывает
случая, чтобы при наличии доброго желания исправиться, последовательные
исповеди и Святое Причастие не произвели бы в душе благодетельных
перемен.
Но дело в том, что прежде всего мы не судьи самим себе. Человек не может
правильно судить о себе, стал ли он хуже или лучше, так как и он, судящий, и
то, что он судит – величины меняющиеся.
Возросшая строгость к себе, усилившаяся зрячесть духовная, обостренный
страх греха могут дать иллюзию, что грехи умножились и усилились: они
остались те же, может быть, даже ослабли, но мы их раньше так не замечали.
Кроме того, Бог по особому промышлению Своему, часто закрывает нам глаза
на наши успехи, чтобы защитить нас от злейшего греха – тщеславия и
гордости. Часто бывает, что грех-то остался, но частые исповеди и

166

Причащение Святых Тайн расшатали и ослабили его корни. Да и сама борьба
с грехом, страдания о своих грехах – разве не приобретение?
«Не устрашайся, – говорит Иоанн Лествичник, – хотя бы ты падал каждый
день, и не отходи от путей Божиих. Стой мужественно и ангел, тебя
охраняющий, почтит твое терпение».
Если же нет этого чувства облегчения, возрождения, надо иметь силы
вернуться опять к исповеди, до конца освободить свою душу от нечистоты,
слезами омыть ее от черноты и скверны. Стремящийся к этому всегда
достигнет, чего ищет.
Только не будем приписывать себе свои успехи, рассчитывать на свои силы,
надеяться на свои усилия – это значило бы погубить все приобретенное.
«Рассеянный мой ум собери. Господи, и оледеневшее сердце мое очисти: яко
Петру, дай мне покаяние, яко мытарю – воздыхание и якоже блуднице –
слезы».
А вот советы архиепископа Арсения (Чудовского) о подготовке к исповеди:
«Мы приходим на исповедь с намерением получить прощение грехов от
Господа Бога через священника. Так знай же, что исповедь твоя бывает пуста,
бездельна, недействительна и даже оскорбительна для Господа, если ты идешь
на исповедь без всякой подготовки, не испытав своей совести, по стыду или
другой причине скрываешь свои грехи, исповедуешься без сокрушения и
умиления, формально, холодно, механически, не имея твердого намерения
вперед исправиться.
Часто подходят к исповеди не приготовившись. А что значит приготовиться?
Испытать усердно свою совесть, вызвать в памяти и восчувствовать сердцем
своим согрешения, решиться все их, без всякой утайки, поведать духовнику, в
них покаяться, и не только покаяться, но и впредь их избегать.
А так как часто память нам изменяет, то хорошо делают те, которые на бумагу
заносят воспомянутые грехи. А о тех грехах, которых ты, при всем своем
желании не можешь вспомнить, не беспокойся, что они тебе не простятся. Ты
только имей искреннюю решимость во всем покаяться и со слезами проси
Господа простить тебе все твои грехи, которые помнишь и которые не
помнишь.
167

На исповеди говори все, что тебя беспокоит, что у тебя болит, не стесняйся
поэтому лишний раз сказать о своих прежних грехах. Это хорошо, это будет
свидетельствовать, что ты постоянно ходишь с чувством своего окаянства и
препобеждаешь всякий стыд от обнаружения своих греховных язв.
Есть так называемые неисповеданные грехи, с которыми многие живут в
течение многих лет, а может быть, и всей своей жизни. Хочется иной раз их
открыть духовнику, да уж слишком стыдно о, них говорить, так и проходит
год за годом; а между тем они постоянно тяготят душу и готовят ей вечное
осуждение. Иные из этих людей бывают счастливы, приходит время, Господь
посылает им духовника, отверзает уста и сердца этих нераскаянных
грешников, и они исповедуют все свои согрешения. Нарыв, таким образом,
прорывается, и эти люди получают духовное облегчение и как бы
выздоровление. Однако, как надо бояться нераскаянных грехов!
Неисповеданные грехи – это как бы наш долг, который постоянно нами
чувствуется, постоянно нас тяготит. И на что лучше, как с долгом
расплатиться – спокойно тогда на душе; то же и с грехами – этими духовными
долгами нашими: исповедуешь их перед духовником, и на сердце легко-легко
станет.
Покаяние на исповеди есть победа над самим собой, есть победный трофей,
так что покаявшийся достоин всякого уважения и чести».
Подготовка к исповеди
В качестве образца для определения своего внутреннего духовного состояния
и для обнаружения своих грехов может быть взята несколько измененная
применительно к современным условиям «Исповедь» святителя Игнатия
Брянчанинова.
Исповедаю аз многогрешный (имя рек) Господу Богу и Спасу нашему Иисусу
Христу и тебе, честный отче, вся согрешения моя и вся злая моя дела, яже
содеял во все дни жизни моей, яже помыслил даже до сего дня.
Согрешил: Обеты Святого Крещения не соблюл, иноческого обещания не
сохранил, но во всем солгал и непотребна себе пред Лицем Божим сотворил.
Прости нас, Милосердный Господи (для народа).
Прости мя, честный отче (для одиноких).
168

Согрешил: пред Господом маловерием и замедлением в помыслах, от врага
всеваемых против веры и святой Церкви; неблагодарностью за все Его великия
и непрестанныя благодеяния, призыванием имени Божия без нужды – всуе.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: неимением ко Господу любви, ниже страха, неисполнением святой
воли Его и святых заповедей, небрежным изображением на себе крестнаго
знамения, неблагоговейным почитанием святых икон; не носил креста,
стыдился креститься и исповедывать Господа.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: любви к ближнему не сохранил, не питал алчущих и жаждущих, не
одевал нагих, не посещал больных и в темницах заключенных; закону Божию
и святых Отцов преданиям от лености и небрежения не поучался.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: церковного и келейного правила неисполнением, хождением в
храм Божий без усердия, с леностию и небрежением; оставлением утренних,
вечерних и других молитв; во время церковной службы – согрешил
празднословием, смехом, дреманием, невниманием к чтению и пению,
рассеяностию ума, исхождением из храма во время службы и нехождением в
храм Божий по лености и нерадению.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: дерзая в нечистоте ходить в храм Божий и всякия святыни
прикасатися.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: непочитанием праздников Божиих; нарушением святых постов и
нехранением постных дней – среды и пятницы; невоздержанием в пище и
питии,
многоядением,
тайноядением,
разноядением,
пьянством,
недовольством пищей и питием, одеждой, тунеядством; своея воли и разума
исполнением, самонравием, самочинием и самооправданием; не должным
почитанием родителей, не воспитанием детей в православной вере,
проклинанием детей своих и ближних.
169

Прости мя, честный отче.
Согрешил: неверием,
суеверием,
сомнением,
отчаянием,
унынием
кощунством, божбою ложною, плясанием, курением, игрой в карты,
сплетнями, поминал живых за упокой, ел кровь животных*.(* VI Вселенский
собор, 67-е правило. Деяние Апостолов, 15 гл)
Прости мя, честный отче.
Согрешил: обращением за помощью к посредникам бесовской силы –
оккультистам: экстрасенсам, биоэнергетикам, бесконтактным массажистам,
гипнотизерам, «народным» целителям, колдунам, ворожеям, знахарям,
гадалкам, астрологам, парапсихологам; участием в сеансах кодирования,
снятия «порчи и сглаза», спиритизма; контактированием с НЛО и «высшим
разумом»; подключением к «космическим энергиям».
Прости мя, честный отче.
Согрешил: просматриванием и прослушиванием теле- и радиопередач с
участием экстрасенсов, целителей, астрологов, гадателей, знахарей.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: изучая различные оккультные учения, теософию, восточные
культы, учение «живая этика»; занимаясь йогой, медитацией, обливанием по
системе Порфирия Иванова.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: чтением и хранением оккультной литературы.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: посещая выступления протестантских проповедников, участвуя в
собраниях баптистов, мормонов, «свидетелей Иеговы», адвентистов,
«богородичного центра», «белого братства» и иных сект, принимая
еретическое крещение, уклоняясь в ересь и сектантское учение.
Прости мя, честный отче.

170

Согрешил: гордостию,
самомнением,
высокоумием,
самолюбием,
честолюбием,
завистию,
превозношением,
подозрительностию,
раздражительностию.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: осуждением всех людей – живых и мертвых, злословием и гневом,
памятозлобием, ненавистию, зло за зло воздаянием, оклеветанием, укорением,
лукавством, леностию, обманом, лицемерием, пересудами, спорами,
упрямством, нежеланием уступить и услужить ближнему; согрешил
злорадством,
зложелательством,
злосоветованием,
оскорблением,
надсмеянием, поношением и человекоугодием.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: невоздержанием душевных и телесных чувств; нечистотою
душевною и телесною, услаждением и медлением в нечистых помыслах,
пристрастием, сладострастием, нескромным воззрением на жен и юношей; во
сне блудным ночным осквернением, невоздержанием в супружеской жизни.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: нетерпением болезней и скорбей, люблением удобств жизни сей,
пленением ума и окаменением сердца, непонуждением себя на всякое доброе
дело.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: невниманием к внушениям совести своей, нерадением, леностию к
чтению слова Божия и нерадением к стяжанию Иисусовой молитвы. Согрешил
любостяжанием, сребролюбием, неправедным приобретением, хищением,
воровством, скупостью, привязанностию к разного рода вещам и людям.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: осуждением архиереев и священников, ослушанием отцов
духовных, ропотом и обидой на них и неисповеданием пред ними грехов своих
по забвению, нерадению и по ложному стыду.
Согрешил: немилосердием, презрением и осуждением нищих; хождением в
храм Божий без страха и благоговения.
171

Прости мя, честный отче.
Согрешил: леностию, расслаблением негою, люблением телесного покоя,
многоспанием, сладострастными мечтаниями, пристрастными воззрениями,
бесстыдными телодвижениями, прикосновениями, блудом, прелюбодеянием,
растлением, рукоблудием, невенчанными браками; (тяжко согрешили те, кто
делали аборты себе или другим, или склоняли кого-нибудь к этому великому
греху – детоубийству).
Прости мя, честный отче.
Согрешил: провождением времени в пустых и праздных занятиях, в пустых
разговорах, в неумеренном смотрении телевидения.
Согрешил: унынием, малодушием, нетерпением, ропотом, отчаянием в
спасении, неимением надежды на милосердие Божие, бесчувствием,
невежеством, наглостию, бесстыдством,
Прости мя, честный отче.
Согрешил: клеветою на ближнего, гневом, оскорблением, раздражением и
осмеянием, непримирением, враждой и ненавистию, прекословием,
подсматриванием чужих грехов и подслушиванием чужих разговоров.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: холодностию и бесчувственностию на исповеди, умалением
грехов, обвинением ближних, а не себя осуждением.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: против Животворящих и Святых Тайн Христовых, приступая к
Ним без должного приготовления, без сокрушения и страха Божия.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: словом, помышлением и всеми моими чувствами: зрением, слухом,
обонянием, вкусом, осязанием, – волею или неволею, ведением или
неведением, в разуме и неразумии, и не перечислить всех грехов моих по
множеству их, Но во всех сих, так и в неизреченных по забвению, раскаиваюсь
и жалею, и впредь с помощию Божиею обещаюсь блюстись.
172

Ты же, честный отче, прости мя и разреши от всех сих и помолись о мне
грешном, а в оный судный день засвидетельствуй пред Богом об
исповеданных мною грехах. Аминь.
Конец и Богу слава.
Общая исповедь
Как известно, в церкви практикуется не только отдельная, но и так называемая
«общая исповедь», при которой священник отпускает грехи, не выслушивая
их от кающихся.
Замена отдельной исповеди общей вызвана тем, что теперь священник часто
не имеет возможности принять исповедание от всех желающих. Однако,
таковая замена, безусловно, крайне нежелательна и не всем и не всегда можно
участвовать в общей исповеди и после нее идти к Причастию.
При общей исповеди кающемуся не приходится открывать грязи своих
духовных одеяний, не приходится стыдиться за них перед священником, и не
будут задеты его гордость, самолюбие и тщеславие. Таким образом, не будет
того наказания за грех, которое в дополнение к нашему раскаянию снискало
бы нам милость Божию.
Во-вторых, общая исповедь таит ту опасность, что к Святому Причастию
подойдет такой грешник, который при отдельной исповеди не был бы допущен
до Него священником.
Многие серьезные грехи требуют серьезного и длительного покаяния. И тогда
священник запрещает причастие на определенный срок и накладывает
епитимию (покаянные молитвы, поклоны, воздержание в чем-либо). В других
случаях — священник должен получить от кающегося обещание – не
повторять более греха и только тогда допустить к причастию.
Поэтому к общей исповеди нельзя приступать в следующих случаях:
1. тем, кто долго – несколько лет или много месяцев не был на отдельной
исповеди;
2. тем, кто имеет или смертный грех, или такой грех, который сильно задевает и
мучает его совесть.

173

В таких случаях исповедник должен после всех прочих участников исповеди
подойти к священнику и сказать ему те грехи, которые лежат на его совести.
Можно считать допустимым (по нужде) участие в общей исповеди лишь тех,
кто исповедуется и причащается достаточно часто, проверяет себя по
временам на отдельной исповеди и уверен в том, что те грехи, которые он
скажет на исповеди, не послужат поводом к запрещению для него Причастия.
При этом необходимо также, чтобы мы участвовали в общей исповеди или у
своего духовного отца, или у священника, хорошо нас знающего.
Исповедь у старца Зосимы
О возможности в некоторых случаях глухой (то есть без слов) исповеди и о
том, как к ней надо готовиться, говорит следующий рассказ из жизнеописания
старца Зосимы из Троице-Сергиевской Лавры.
«Был случай с двумя дамами. Идут они в келью к старцу, и одна всю дорогу
кается в своих грехах -“Господи, как я грешна, вот то-то и то не так сделала,
того-то осудила и т.д. …прости же Ты меня, Господи». …И сердце и ум как
бы припадают к стопам Господа.
«Прости, Господи, и дай силы больше так не оскорблять Тебя».
Все грехи свои она старалась вспомнить и все каялась и каялась по дороге.
Другая же спокойно шла к старцу. «Приду, поисповедуюсь, во всем грешна,
скажу, завтра причащусь». И затем она думает: «Какую бы мне материю
купить на платье моей дочурке, и какой бы фасончик ей выбрать, чтобы шло к
ее личику…» и тому подобные мирские мысли занимали сердце и ум второй
дамы.
Обе вместе вошли в келью к батюшке Зосиме. Обращаясь к первой, старец
сказал:
- Становись на колени, я сейчас отпущу тебе грехи.
- Как, батюшка, да ведь я вам еще не сказала?..
- Не надо говорить, их ты все время Господу говорила, всю дорогу молилась
Богу, так что я сейчас разрешу тебя, а завтра благословлю причаститься… А
174

ты,- обратился он к другой даме,- ты иди, купи на платье своей дочери
материи, выбери фасон, сшей, что задумала.
А когда душа твоя придет к покаянию, приходи на исповедь. А сейчас я тебя
исповедовать не стану».
О епитимиях
В некоторых случаях священник может налагать на кающегося епитимии –
духовные упражнения, назначаемые с целью искоренения навыков греха. В
соответствии с этой целью и назначаются подвиги молитвы и добрых дел,
которые должны быть прямо противоположны тому греху, за который
назначены: например, сребролюбцу назначаются дела милосердия,
нецеломудренному – пост, ослабевающему в вере – коленопреклоненные
молитвы и т.д. Иногда, в виду упорной нераскаянности исповедующегося в
каком-либо грехе духовник может отлучить его на некоторый срок от участия
в Таинстве Причащения. К епитимии нужно относиться как к воле Божией,
изреченной через священника о кающемся, и должно принимать ее к
обязательному исполнению. В случае невозможности по тем или иным
причинам исполнить епитимию следует обратиться для разрешения
возникших трудностей к тому священнику, который ее наложил.
О времени совершения таинства исповеди
По существующей церковной практике Таинство Исповеди совершается в
храмах утром в день служения Божественной Литургии. В некоторых церквях
исповедь бывает еще и накануне вечером. В храмах, где Литургия служится
каждый день, исповедь ежедневная. Ни в коем случае нельзя опаздывать к
началу Исповеди, так как Таинство начинается чтением чинопоследования, в
котором должен молитвенно участвовать каждый желающий исповедаться.
Заключительные действия на исповеди: после исповедания грехов и
прочтения священником разрешительной молитвы, кающийся целует
лежащие на аналое Крест и Евангелие и берет благословение у духовника.
Связь таинства елеосвящения с прощением грехов
«Молитва веры исцелит болящего… и если он соделал грехи, простятся ему»
(Иак.5:15).

175

Как бы тщательно мы ни старались запоминать и записывать свои грехи,
может случиться, что существенная часть их не будет сказана на исповеди,
некоторые будут забыты, а некоторые просто не осознаны и не замечены, в
силу духовной слепоты.
В этом случае церковь приходит на помощь кающемуся с Таинством
Елеосвящения или, как его часто называют, «соборования». Это Таинство
основано на указании апостола Иакова – главы первой иерусалимской церкви.
«Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров церкви и пусть помолятся
над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит
больного, и восстановит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему»
(Иак.5:14-15).
Таким образом, в Таинстве Елеосвящения прощаются нам грехи, не сказанные
на исповеди по незнанию или же по забывчивости. А как болезни есть
следствие нашего греховного состояния, то освобождение от греха часто ведет
и к исцелению тела.
Некоторые из нерадивых христиан пренебрегают Таинствами церкви, по
нескольку и даже помногу лет не бывают на исповеди. И когда сознают ее
необходимость и придут на исповедь, то им, конечно, трудно вспомнить все
грехи за много лет соделанные. В этих случаях Оптинские старцы всегда
рекомендовали таким раскаявшимся христианам принять участие сразу в трех
Таинствах: исповеди, Елеосвящения и Причащения Святых Тайн.
Некоторые из старцев считают, что в Таинстве Елеосвящения могут
участвовать через несколько лет и не только тяжело больные, но и все
ревнующие о спасении своей души.
Вместе с тем следует указать, что тем христианам, которые не пренебрегают
достаточно частым Таинством исповеди, оптинские старцы не советовали
собороваться без наличия серьезного заболевания.
В современной церковной практике Таинство Елеосвящения совершается в
храмах ежегодно в Великий Пост.
Тем же христианам, которым почему-либо не будет возможности принять
участие в Таинстве Елеосвящения, нужно помнить указания старцев
Варсонофия и Иоанна, которые даны были ученику на вопрос – «забвение
176

уничтожает памятование многих согрешений – что мне делать?» Ответ был
таким:
«Какого заимодавца можешь найти вернее Бога, знающего и то, чего еще не
было? Итак, возложи на Него счет забытых тобою прегрешений и скажи ему:
«Владыко, поскольку и забыть свои согрешения есть грех, то я во всем
согрешил Тебе Единому Сердцеведцу. Ты и прости меня за все по Твоему
человеколюбию, ибо там-то и проявляется великолепие славы Твоей, когда Ты
не воздаешь грешникам по грехам им, ибо Ты препрославлен во веки.
Аминь”».
Причащение святых тайн тела и крови Христовых
Значение Таинства
«Если не будете есть плоти Сына человеческого и пить крови Его, то не
будете иметь в себе жизни» (Ин.6:53)
«Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь во Мне пребывает и Я в нем»
(Ин.6:56)
Этими словами Господь указал на совершенную необходимость для всех
христиан участия в Таинстве Евхаристии. Самое Таинство было установлено
Господом на Тайной Вечери.
«Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал:
приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и
сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих
изливаемая во оставление грехов» (Мф.26:26-28).
Как учит Святая Церковь, христианин, принимая Святое Причастие,
таинственно соединяется со Христом, ибо в каждой частице раздробленного
агнца содержится весь Христос.
Неизмеримо значение Таинства Евхаристии,
превосходит возможности нашего разума.

постижение

которого

Это Таинство зажигает в нас Христову любовь, возносит к Богу сердце,
зарождает в нем добродетели, сдерживает нападение на нас темной силы,
дарует силу против искушений, оживляет душу и тело, исцеляет их, дает им
177

силу, возвращает добродетели – восстанавливает в нас ту чистоту души,
которая была у первородного Адама до грехопадения.
В размышлениях о Божественной литургии епископа Серафима
Звездинского имеется описание видения одного старца-подвижника, ярко
характеризующее значение для христианина Причащения Святых Тайн.
Подвижник видел «огненное море, волны вздымались и бурлили, представляя
из себя страшное зрелище. На противоположном берегу стоял прекрасный сад.
Оттуда доносилось пение птиц, неслось благоухание цветов.
Подвижник слышит голос: «Перейди через это море». Но перейти не было
возможности. Долго стоял он в раздумье, как перейти, и слышит снова голос.
«Возьми два крыла, которые дала Божественная Евхаристия: одно крыло –
Божественная Плоть Христова, второе крыло – Животворящая Кровь Его. Без
них, как ни велик был бы подвиг, достигнуть Царствия Небесного нельзя».
Отец Валентин
Свенцицкий пишет:
«Евхаристия – это основа того реального единства, которое чаем во всеобщем
воскресении, ибо и в преосуществлении Даров и в нашем Причащении залог
нашего спасения и воскресения не только духовного, но и телесного».
Старец Парфений Киевский однажды в благоговейном чувстве пламенной
любви к Господу долго повторял в себе молитву: «Господи Иисусе, живи во
мне и мне дай в Тебе жити» и услышал тихий, сладкий голос: «Ядый Мою
Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает и Аз в нем».
В некоторых духовных болезнях таинство Причащения является наиболее
действительным врачевством: так, например, при нападении на человека так
называемых «хульных мыслей» духовные отцы предлагают бороться с ними
частым приобщением Святых Тайн.
Святой праведный о. Иоанн Кронштадский пишет о значении Таинства
Евхаристии
при
борьбе
с
сильными
искушениями:
«Если почувствуешь тяжесть борьбы и увидишь, что тебе не справиться
одному со злом, беги к духовному отцу своему и проси его приобщить тебя
Святых Тайн. Это великое и всесильное оружие в борьбе».
Для одного душевнобольного отец Иоанн рекомендовал, как средство
излечения, пожить дома и почаще приобщаться Святых Тайн.
178

Недостаточно одного покаяния для сохранения чистоты нашего сердца и
укрепления нашего духа в благочестии и добродетелях. Господь сказал:
«Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища
покоя и, не находя, говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел. И
пришедши, находит его выметенным и убранным. Тогда идет и берет с собой
семь других духов, злейших себя и вошедши живут там. И бывает для человека
того последнее хуже первого» (Лк.11:24-26).
Итак, если покаяние очищает нас от скверны нашей души, то причастие Тела
и Крови Господних напояет нас благодатью и преграждает возвращение в
нашу душу лукавого духа, изгнанного покаянием.
Поэтому по обычаю церкви Таинства Покаяния (исповедь) и Причащения
следуют
непосредственно
одно
за
другим.
И
преп. Серафим
Саровский говорит, что возрождение души совершается через два таинства:
«через покаяние и совершенное очищение от всякой скверны греховной
Пречистыми и Животворящими Тайнами Тела и Крови Христовых».
Вместе с тем, как бы ни было для нас необходимо причащение Тела и Крови
Христовых, оно не может иметь места, если не предшествует ему покаяние.
Как
пишет
архиепископ
Арсений
(Чудовской):
«Великое дело принимать Святые Тайны и велики от этого плоды: обновление
нашего сердца Духом Святым, блаженное настроение духа. И сколь велико это
дело, столь тщательной оно требует от нас и подготовки. А поэтому хочешь от
Святого Причащения получить благодать Божию, – старайся всемерно об
исправлении своего сердца».
Как часто надо приобщаться святых тайн?
На вопрос: «как часто надо приобщаться Святых Тайн?» святитель Иоанн
Златоуст отвечает: «чем чаще, тем лучше». Однако, он ставит непременное
условие: приступать ко Святому Причащению с искренним раскаянием в
своих грехах и чистою совестию.
В жизнеописании преподобного Макария Великого имеются слова его одной
женщине, жестоко пострадавшей от наговора чародея: «Ты подверглась
напасти, потому что уже пять недель не причащалась Святых Тайн».

179

Святой праведный о. Иоанн Кронштадтский указывал на забытое
апостольское правило – отлучать от церкви тех, кто три недели не был у
Святого Причастия.
Преп. Серафим Саровский заповедывал Дивеевским сестрам неопустительно
исповедываться и приобщаться во все посты и, кроме того, Двунадесятые
праздники, не мучая себя мыслью, что недостойна, «так как не следует
пропускать случая как можно чаще пользоваться благодатью, даруемой
приобщением святых Христовых Тайн. Стараясь, по возможности,
сосредоточиться в смиренном сознании всецелой греховности своей, с
упованием и твердою верою в неизреченное Божие милосердие, следует
приступить к искупляющему все и всех святому Таинству».
Разумеется, очень спасительно причащаться в дни своих именин и рождения,
а супругам – в день их венчания.
Отец Алексий Зосимовский рекомендовал своим духовным детям приступать
к Причастию также и в памятные дни кончины и именин умерших близких;
это соединяет с покойниками души живущих.
Архиепископ Арсений (Чудовской) пишет: «Постоянное Причащение должно
быть идеалом всех христиан. Но враг рода человеческого… сразу понял,
какую силу даровал нам Господь в Святых Тайнах. И он начал дело
отклонения христиан от Святого Причащения. Из истории христанства мы
знаем, что сначала христиане причащались ежедневно, затем 4 раза в неделю,
далее по воскресеньям и праздникам, а там – во все посты, то есть 4 раза в год,
наконец, едва-едва раз в год, а ныне и того реже».
«Христианин всегда должен быть готов к смерти и к Причащению», – говорил
один из духоносных отцов.
Итак, от нас зависит частое участие в Тайной Вечери Христовой и принятие
на ней великой благодати Тайн Тела и Крови Христовых.
Одна из духовных дочерей старца отца Алексия Мечева как-то сказала ему:
- Иногда жаждешь душой соединиться с Господом через Причащение, а
мысль, что причащалась недавно – удерживает.
- Это значит Господь касается сердца, – ответил ей старец, – так что тут уже
все эти холодные рассуждения не нужны и не уместны… Я вас причащаю
180

часто, я исхожу из того, чтобы вас приобщить ко Господу, чтобы вы
почувствовали, как это хорошо – пребывать со Христом.
Один
из
мудрых
Свенцицкий пишет:

пастырей

двадцатого

столетия

о. Валентин

«Без частого причащения невозможна духовная жизнь в миру. Ведь тело твое
иссыхает и делается бессильным, когда ты не даешь ему пищи. И душа требует
своей небесной пищи. Иначе и она иссохнет и обессилит.
Без причащения заглохнет духовный огонь в Тебе. Завалит его мирской хлам.
Чтобы освободиться от этого хлама и нужен огонь, попаляющий тернии наших
прегрешений.
Жизнь духовная – не отвлеченное богословие, а действительная и самая
несомненная жизнь во Христе. Но как она может начаться, если ты не примешь
в этом страшном и великом таинстве полноты Духа Христова? Как не приняв
Плоти и Крови Христовой, будешь жить в Нем?
И здесь, как и в покаянии, не оставит тебя враг без нападений. И здесь он будет
строить тебе всякие козни. Он воздвигнет множество и внешних и внутренних
преград.
То будет тебе некогда, то почувствуешь себя нездоровым, то захочется
отложить ненадолго, «чтобы лучше приготовиться». Не слушай. Иди.
Исповедуйся. Причащайся. Ведь не знаешь ты, когда призовет тебя Господь».
Пусть же каждая душа чутко прислушивается к своему сердцу и боится
прослушать стук в его двери руки Высокого Гостя; пусть боится она того, что
ее слух огрубеет от мирской суеты и не может слышать тихих и нежных
призывов, идущих из царства Света.
Пусть боится душа подменить переживания небесной радости единения с
Господом мутными развлечениями мира или низменными утешениями
телесной природы.
А когда она в силах оторваться от мира и всего чувственного, когда затоскует
о свете Горнего мира и потянется к Господу, пусть дерзает единения с Ним в
великом Таинстве, одевая себя при этом в духовные одежды искреннего
покаяния и глубочайшего смирения и неизменной полноты нищеты духовной.
181

Пусть также не смущается душа от того, что она при всем своем покаянии все
же недостойна Причащения. Про это так говорит старец о. Алексий Мечев:
«Причащайтесь чаще и не говорите, что недостойны. Если ты так будешь
говорить, то никогда не будешь причащаться, потому что никогда не будешь
достоин. Вы думаете, что на Земле есть хотя бы один человек, достойный
причащения Святых Тайн?
Никто этого не достоин, а если мы все-таки причащаемся, то лишь по особому
милосердию Божию.
Не мы созданы для причастия, а причастие для нас. Именно мы, грешные,
недостойные, слабые, более чем кто-либо нуждаемся в этом спасительном
источнике».
А вот что говорил про частое причащение Святых Тайн известный московский
пастырь о. Валентин Амфитеатров:
«…Нужно каждый день быть готовым к причащению, как к смерти… Кто
часто приобщается – это мои друзья. Древние христиане каждый день
причащались.
Надо к Святой Чаше подходить и думать, что недостоин и со смирением
взывать: все – тут, в Тебе, Господи – и мать, и отец, и муж – все Ты, Господи,
и радость и утешение».
Известный всей православной России старец Псково-Печерского монастыря
схиигумен Савва (1898–1980) в своей книге «О Божественной Литургии»
писал так:
«Приятнейшее удостоверение в том, как сильно желает Сам Господь наш
Иисус Христос, чтобы мы приступали к трапезе Господней, есть его
обращение к апостолам: «Желанием возжелех сию пасху ясти с вами, прежде
даже не приму мук» (Лк.22:15).
Не о ветхозаветной пасхе говорил Он им: она совершалась ежегодно и была
обыкновенна, а отныне должна совершенно прекратиться. Пламенно желал Он
пасхи новозаветной, – той пасхи, в которой Сам Себя приносит в жертву. Сам
Себя предлагает в пищу.

182

Слова Иисуса Христа можно выразить так: желанием любви и милосердия
«возжелех сию пасху ясти с вами», потому что в ней запечатлевается вся Моя
к вам любовь, и вся ваша истинная жизнь и блаженство.
Если Господь, по своей неизреченной любви, так пламенно желает ее не ради
Себя, но ради нас, то как пламенно должны желать ее мы, по любви и
благодарности к Нему, и для нашего собственного блага и блаженства!
Христос сказал: «Приимите, ядите…» (Мк.14:22). Он предложил нам Тело
Свое не для однократного или нечастого и случайного употребления, как
врачевство, но для питания постоянного и всегдашнего: ядите, а не вкусите.
Но если бы Тело Христово предложено было нам только как врачевство, то и
тогда мы должны были бы просить позволения причащаться как можно чаще,
так как мы немощны душой и телом, и особенно сказываются в нас немощи
душевные.
Господь даровал нам Святые Тайны как насущный хлеб, по слову Его: «хлеб,
его же Аз дам, плоть Моя есть» (Ин.6:51).
Из этого видно, что Христос не только позволил, но и повелел, чтобы мы
часто приступали к Его трапезе. Мы не оставляем себя надолго без хлеба
обыкновенного, зная, что иначе ослабляют наши силы, и жизнь телесная
прекратится. Как же не боимся надолго оставлять себя без хлеба небесного,
божественного, без хлеба жизни?
Редко приступающие ко Святой Чаше обычно говорят в свое оправдание: «Мы
недостойны, мы не готовы». А кто не готов, тот пусть не ленится и
приготовится.
Не достоин ни один человек общения со всесвятым Господом, потому что
один Бог безгрешен, но нам предоставлено право веровать, каяться,
исправляться, быть прощенным и уповать на благодать Спасителя грешников
и Взыскателя погибших.
Кто беспечно оставляет себя недостойным общения со Христом на земле, тот
останется недостойным общения с Ним на Небе. Разумно ли удалять себя от
источника жизни, силы, света и благодати? Разумен тот, кто посильно
исправляя свое недостоинство, прибегает к Иисусу Христу в Пречистых Его
Тайнах, иначе смиренное сознание своего недостоинства может обратиться в
холодность к вере и к делу своего спасения. Избави, Господи!»
183

В заключении приведем мнение официального издания Русской Православной
Церкви – Журнала Московской Патриархии (ЖМП N 12, 1989 г., стр. 76)
относительно частоты причащения:
«По примеру христиан первых веков, когда не только иноки, но и простые
миряне при всяком удобном случае прибегали к Таинствам Исповеди и
Святого Причащения, понимая, какое великое спасительное значение они
имеют, и нам надлежит по возможности чаще очищать свою совесть
покаянием, укреплять свою жизнь исповеданием веры в Бога и приступать к
Таинству Святого Причащения, чтобы тем самым получить от Бога милость и
прощение грехов и теснее соединиться со Христом…
В современной практике принято причащаться всем верующим людям не реже
одного раза в месяц, в посты чаще – два-три раза за пост. Причащаются также
в день Ангела и день рождения. Порядок и частоту причащения Святых Тайн
верующие уточняют со своим духовником и по его благословению стараются
выдерживать сроки причащения и исповеди».
Как готовиться ко святому причащению
Основой подготовки к Таинству Причащения является покаяние. Осознание
своей греховности вскрывает личностные немощи и возбуждает желание стать
лучше через единение со Христом в Его Пречистых Тайнах. Настраивают
душу на покаянный лад молитва и пост…
В дни говения надлежит посещать богослужения в храме, если позволяют
обстоятельства, и более прилежно выполнять домашнее молитвенное правило:
кто читает обычно не все утренние и вечерние молитвы, пусть читает все
полностью. Накануне причащения надо быть на вечернем богослужении и
прочитать дома, кроме обычных молитв на сон грядущим, канон покаянный,
канон Богородице и Ангелу хранителю. Каноны читаются или один за другим
полностью, или соединяя таким образом: читается ирмос первой песни
покаянного канона («Яко по суху…») и тропари, затем тропари первой песни
канона Богородице («Многими содержимь…»), опуская ирмос «Воду
прошед», и тропари канона Ангелу хранителю, тоже без ирмоса «Поим
Господеви». Так же читают и следующие песни. Тропари перед каноном
Богородице и Ангелу хранителю в таком случае опускаются.
Читается также канон ко причащению и, кто пожелает, – акафист Иисусу
Сладчайшему. После полуночи уже не едят и не пьют, ибо принято приступать
184

к Таинству Причащения натощак. Утром прочитываются утренние молитвы и
все последование ко Святому Причащению, кроме канона, прочитанного
накануне.
Перед причащением необходима исповедь – вечером ли, или утром, перед
литургией».
Следует заметить, что многие верующие причащаются редко, так как не могут
найти времени и сил для длительного говения, которое тем самым
превращается в самоцель. Кроме того, значительную, если не большую часть
современной паствы составляют христиане, вошедшие в Церковь недавно, и
потому не приобретшие еще надлежащих молитвенных навыков. Таковым
указанное приготовление может оказаться непосильным.
Церковь предоставляет решать вопрос о частоте Причащения и объеме
подготовки к Нему священникам, духовникам. Именно с духовным отцом и
надо согласовывать, как часто причащаться, как долго говеть и какое
молитвенное правило совершать перед этим. Разные священники
благословляют по-разному в зависимости от состояния здоровья, возраста,
степени церковности и молитвенного опыта говеющего,
Схиигумен Парфений в своей книге «Тропинка к единому на потребу –
Богообщению» пишет:
«Великим постом Церковным Уставом назначено великое говение – целая
седмица: с немного меньшей строгостью следует готовиться и в другие три
многодневные посты. Говение же в прочие дни года можно ограничить одним
днем, то есть накануне соблюсти строгий пост – пищу вкушать без
растительного масла».
Вообще, надо учитывать нижеследующее указание святого праведного
Иоанна Кронштадтского:
«Некоторые поставляют все свое благополучие и исправность перед Богом в
вычитывании всех положенных молитв, не обращая внимание на готовность
сердца для Бога – на внутреннее исправление свое, например, многие так
вычитывают правило к причащению. Между тем, здесь прежде всего надо
смотреть на исправление и готовность сердца к принятию Святых Тайн.
Если сердце право стало во утробе твоей, по милости Божией, если оно готово
встретить Жениха, то и слава Богу, хотя и не успел ты вычитать всех молитв.
185

«Царство Божие не в словеси, а в силе» (1Кор.4:20). Хорошо послушание во
всем матери Церкви, но с благоразумием, и, если возможно, «могий вместити»
– продолжительную молитву – «да вместит». Но «не вси вмещают словесе
сего» (Мф.19:11); если же продолжительная молитва несовместима с
горячностью духа, лучше сотворить краткую, но горячую молитву.
Припомним, что одно слово мытаря, от горячего сердца сказанное, оправдало
его. Бог смотрит не на множество слов, а на расположение сердца. Главное
дело – живая вера сердца и теплота раскаяния во грехах».
Тем, кто впервые приходит к Таинствам Исповеди и Причащения можно
рекомендовать сосредоточить все внимание на подготовке к первой в их жизни
исповеди.
Очень важно прежде Причащения Святых Тайн Христовых простить всех
своих обидчиков. В состоянии злобы или вражды на кого-либо причащаться
ни в коем случае нельзя.
О причащении детей
По обычаю Церкви младенцы после их крещения до семилетнего возраста
могут причащаться очень часто, не только каждую неделю, но и каждый день,
притом без предварительной исповеди и поста. Начиная с 5–6 лет, а если
возможно – и с более раннего возраста, полезно приучать детей причащаться
натощак.
Обычаи церкви для дня причащения святых тайн
Вставши утром, готовящийся ко Причащению должен вычистить зубы, чтобы
не чувствовалось от него никакого неприятного запаха, оскорбляющего
некоторым образом самую святыню Даров. При этом может случиться так, что
человек нечаянно проглотит немного воды; может ли он приступать ко
Святому Причастию? Должен по правилам Церкви. «Иначе сатана, обретши
случай удалити его от причастия, чаще будет делать то же» (Тимофей
Александрийский, канонический ответ 16).
Приходить в храм нужно к началу Литургии без опозданий. При выносе
Святых Даров все причастники делают земной поклон. Земной поклон
повторяется, когда священник закончит читать предпричастную молитву
«Верую, Господи, и исповедую…».
186

Подходить ко Святой Чаше причастники должны постепенно, не толпясь, не
толкаясь и не стараясь опередить друг друга. Лучше всего во время
приближения к Чаше читать Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешнаго»; или молитвенно петь со всеми
находящимися в храме: «Тело Христово приимите, источника безсмертнаго
вкусите». Подходя ко Святой Чаше не надо креститься, а иметь руки
крестообразно сложенными на груди (правую на левую) из опасения задеть
Чашу или лжицу.
Приняв в уста со лжицы Тело и Кровь Господню, причастник должен
поцеловать край Святой Чаши, как бы самое ребро Спасителя, из которого
истекла кровь и вода. Крайне предосудительно приступать к Причастию
женщинам с накрашенными губами.
Отойдя от Святой Чаши нужно сделать поясной поклон перед иконой
Спасителя и пройти к столику «с теплотой», и запивая, омыть рот, чтобы
какая-либо малая частица не осталась во рту.
День причащения – это особый день христианской души, когда она особым,
таинственным образом соединяется со Христом. Как для приема наиболее
почетных гостей весь дом убирают и приводят в порядок и все обычные дела
оставляют, так и день причащения следует проводить как великие праздники,
посвящая их, насколько
это возможно,
уединению,
молитве,
сосредоточенности и духовному чтению.
Святой преподобный Нил Сорский после причащения Святых Тайн имел
обыкновение некоторое время проводить в глубоком молчании и
сосредоточии в самом себе и другим советовал то же, говоря, что «нужно дать
тишине и молчанию удобство Святым Тайнам воздействовать спасительно и
целебно на душу, болящую грехами».
Старец отец Алексий Зосимовский указывает, кроме того, на необходимость
особенно оберегать себя первые два часа после причащения; в это время враг
человеческий всячески старается чтобы человек оскорбил святыню, и она
перестала бы освящать человека. Она может оскорбляться и зрением, и
неосторожным словом, и слухом, и многословием, и осуждением.
Он рекомендует в день Причащения больше молчать.

187

Есть обычай, что причастившиеся не целуют в этот день икон или руки
священника и не делают земных поклонов.
Однако следует заметить, что невыполнение таких обычаев – как не делать
земных поклонов в определенные дни и не целовать рук священника не
является грехом.
Во время Пятидесятницы по уставу не полагается делать земных поклонов.
Однако, старец о. Алексий Мечев так говорил про свое самочувствие в это
время:
«Иногда чувствуешь, что и на икону-то и на лик Господа смотреть недостоин
– как тут не положить поклона? Я вот, например, не могу не поклониться в
землю, когда поют «Поклонимся Отцу и Сыну и Святому Духу”».
А другой-христианин, когда ему заметили, что «нельзя теперь кланяться в
землю», ответил: «Это правило относится к вам, праведникам, а не к таким
грешникам, как я».
Схиигумен
Парфений
указывает:
«Следует здесь упомянуть и о преувеличенной у некоторых осторожности
после Причащения. Они стараются не только не плевать целый день после
причащения, что, конечно, похвально, но и отходы пищи, если они побывали
во рту, считать священными, и потому даже стараются проглотить
несъедобное, а что никак нельзя проглотить (рыбьи кости и др.) стараются
сжечь на огне. Такой чрезвычайной строгости мы нигде не встречаем в
Церковном Уставе. Требуется только запить после причащения и, прополоскав
запивкой рот, проглотить, чтобы какая-либо малая крупица не осталась во рту
– и только! Придуманные по этому вопросу «надстройки» не имеют
совершенно отзвука в Церковном Уставе.
Совершенно неосновательно также рассуждение некоторых, будто нельзя
после Причащения прикладываться к иконам, к мощам святых угодников,
целовать друг друга. В опровержение таких вымыслов можно указать на
обычай
священнослужителей при архиерейском служении.
Все
священнослужители, принимавшие участие в служении Литургии,
обязательно после Причащения и запивки подходят к архиерею и
благословляются от него, целуя руку. А после Литургии, если бывает
соборный праздничный молебен, все священнослужители целуют икону
праздника или мощи святых угодников».
188

В заключение приведем слова преподобного Никодима Святогорца:
«Истинные причастники всегда бывают вслед за Причастием в осязательно
благодатном состоянии. Сердце вкушает тогда Господа духовно.
Но как мы и телом стеснены, и внешними делами и отношениями окружены,
в которых подолгу должны принимать участие, то духовное вкушение
Господа, по раздвоению нашего внимания и чувства, день ото дня ослабляется,
заслоняется и скрывается…
Поэтому ревнители, ощутив оскудение его, спешат восстановить его в силе, и
когда восстановят, чувствуют, что как бы снова вкушают Господа».

189

священник Игорь Фомин

Перемена ума

Таинство покаяния, исповедь. Это священнодействие Церкви, в котором
Господь прощает кающемуся христианину его грехи. Но почему бывает так,
что после исповеди человек впадает в тот же самый грех, который только
что исповедал? Всегда ли Бог прощает грехи кающимся? Может ли
священник нарушить тайну исповеди? Наконец, что такое – настоящее
покаяние? На эти и многие другие вопросы о Таинстве сегодня отвечает
священник Игорь Фомин, клирик Казанского собора на Красной площади в
Москве.
Священник Игорь Фомин родился 25 февраля 1970 года, в 1995 году
окончил Московскую духовную семинарию. Клирик храма Казанской
иконы Божией Матери на Красной площади. Отец троих детей.
– Батюшка, на исповеди человек открывает священнику самые потаенные
уголки своей души. Это ведь очень личное общение. И начать разговор о
таинстве покаяния хотелось бы с довольно неприятного вопроса.
Люди, получившие образование в советское время, хорошо помнят сюжет
романа Этель Войнич “Овод”. Там описана трагедия молодого человека,
который на исповеди рассказал священнику о своем участии в революционном
кружке. И священник его предал. В результате молодой человек разочаровался
в религии, возненавидел Христа и, в конце концов, был расстрелян за участие
в революционном движении.
Так вот вопрос: возможно ли такое сегодня у нас в Церкви? Вернее – бывают
ли ситуации, когда священник, по каким-то очень важным причинам, имеет
право нарушить тайну исповеди?
– Я считаю, священник не может рассказывать о том, что услышал на
исповеди. Разглашение тайны исповеди – это автоматическая духовная смерть
для самого себя. Если священник дерзнул разгласить тайну исповеди, – при
любых обстоятельствах, даже при грозящей государству опасности, – то я
считаю, что этот священник уже не достоин носить сан. Потому что тайна
исповеди – это один из основополагающих пунктов присяги священника,
190

которую он дает перед рукоположением. Канонически эта традиция не
закреплена. В истории Церкви существовали критические периоды, когда
возникали практики оглашения тайны исповеди, связанной с опасностью для
всей Церкви в целом или для общества. Однако даже в этом случае всегда
подчеркивалось, что оглашается то, что угрожает Церкви и обществу, но не
указывается тот, кто сказал об этом на исповеди. При этом, по прошествии
времени такие практики всегда отменялись и даже осуждались. По общему
убеждению современного духовенства, так же как в понимании древней
монашеской традиции, не может быть никакой причины, которая оправдывала
бы несохранение тайны исповеди. Доверие к исповедующему священнику
важнее, чем любые другие соображения.
– В свое время к нам в редакцию журнала пришло письмо, где женщина писала,
почему она не может заставить себя пойти на исповедь. Она это
сформулировала так: “Потому что я отчетливо представляю себе такую
картину: вот все исповедовались, священники собираются где-то после
службы и начинают: “А мне сегодня то-то сказали, а мне – то-то и то-то!”
– У Феофана Затворника есть интересное замечание к исповедующим
священникам, что на аналой надо положить для исповедующегося крест и
Евангелие, а для того, кто принимает исповедь – нож. Если он кому-нибудь
захочет рассказать что-то из принятой исповеди, пусть лучше язык себе
отрежет. Это очень жестко, но правильно. Очень часто бывает, что к тебе
приходит человек, ты принимаешь его исповедь и слышишь о таких грехах,
что думаешь: Господи, как с ними не то что ему – он-то будет прощен – а как
с ними ты будешь дальше жить? Но только человек отошел от аналоя, и ты
уже все забываешь. Господь полностью стирает из твоей памяти все, что тебе
не нужно и не полезно.
– А часто ли Вы сталкиваетесь с тем, что люди, впервые приходящие
в Церковь, причем сознательно приходящие, не понимают значения исповеди
и не знают, что это такое?
– Исповедь как одно из Таинств – сразу не постижима. Человек, чувствующий
груз своих грехов, ответственность за свои поступки, мысли, дела и
осуждаемый своей совестью, ищет выхода из сложившейся ситуации. Ему, как
путнику, на ноги которого налипло много грязи, уже тяжело идти, и он хочет
от этого освободиться. Как это сделать? Он приходит в храм и, естественно,
попадает на первого встречного священника. Если это искренний и глубокий
батюшка, путнику повезло. Если же ему встретился человек, скажем так, не
191

очень ревностный и малограмотный, то путь его будет долог и сложен, но он
все равно придет к настоящему покаянию.
– Наверное, это естественно, что человек может не знать, что такое
исповедь, поскольку культура церковной жизни находится у нас в процессе
становления. Но ведь есть такое понятие как “генеральная исповедь”. Когда
человек в сознательном возрасте приходит в Церковь, его первая исповедь –
это исповедь за всю прошедшую жизнь.
– Нельзя делить исповедь на “генеральную” и “не генеральную”. Каждая
исповедь должна быть пересмотром всей своей духовной жизни, т.е. в какомто смысле “генеральной”. Однако, в расхожем понимании “генеральная
исповедь” – это первая исповедь за всю свою жизнь, и она включает в себя и
то, что человек помнит, и то, что ему напомнили, и то, что Господь ему открыл
в молитве, подготовляющей к исповеди. Но это не значит, что человек сразу
освободился от всех своих грехов за всю свою жизнь. На самом деле, исповедь
– это очень долгий путь: надо вскопать поле, посадить там какие-то семена и
сделать так, чтобы они взошли и дали свои плоды.
Выходя на это поле, пахарь вдруг понимает, что поле засыпано камнями. Они
большие – ни лошадь, ни трактор не пройдут, и человек начинает их выносить.
Точно так же и грехи: большие грехи видны сразу. Человек, первый раз
приходящий на исповедь, видит только какие-то знаковые события своей
жизни – аборт, развод, тяжелые ссоры с родителями или детьми или еще чтото очевидное и ужасное… Он выносит с поля эти камни, возвращается,
хватается за плуг, чтобы начать пахать, смотрит, а там – камни поменьше. Он
опять оставляет плуг, но камней, которые поменьше, уже больше.
“Генеральная исповедь”, на самом деле, обычно растягивается на несколько
лет. Человек то и дело возвращается к своему прошлому. Не сам возвращается
– Бог его возвращает, Господь дает ему возможность увидеть то, что он
натворил, что он сделал, но не осознал как грех. И это, на самом деле, благо
для человека!
– Батюшка, мы говорим, что исповедь, это – Таинство Покаяния. А вот что
такое – само покаяние, что происходит в этом Таинстве?
– Покаяние – это такое состояние человека, когда он осознает свою
греховность, сожалеет о ней и начинает ненавидеть совершаемый им грех и
деятельно бороться с ним, утверждаясь в добре. Ненависть ко греху и борьба
192

с ним привлекают милосердие Божие. Вот это сочетание милосердия Божия с
ненавистью человека ко греху и борьбой с ним совершает покаяние, то есть –
избавление человека от греха. Ведь грех – это всегда что-то, что мешает
любить Бога и ближнего. Это всегда препятствие, обычно очень
труднопреодолимое и часто ставшее уже нормой жизни и не воспринимаемое
нами именно как препятствие. Поэтому победить его можно только как
собственными сверхусилиями, так и с помощью Божией.
– А как быть человеку, который хочет покаяться в грехе, но при этом не
чувствует ненависти ко греху? Просто он умом понимает, что это – грех, а
вот ненависти – нет?
– Такое бывает очень часто, и требует особых духовных усилий со стороны
человека. Главное – не решить, что раз ненависти к греху нет, то и покаяться
я никогда не смогу! Просто нужно помнить, что любое событие в духовной
жизни человека никогда не бывает односторонним. Любое наше благое
начинание нам помогает исполнить Сам Господь. При любой исповеди
отношение человека ко греху все равно меняется. Нужно исповедовать этот
грех, даже если мы не имеем в себе настоящей ненависти к нему и решимости
с ним бороться. И в конце концов мы все равно придем к настоящему
покаянию. Уже то, что мы даем себе труд исповедаться в этом грехе – угодно
Господу. И, видя такое наше стремление, Он обязательно даст нам подлинное
покаяние, со всей глубиной осознания и отвержения греха.
– Иногда люди считают, что покаяние заключается в остром эмоциональном
переживании греха. И чем сильнее эмоция, тем глубже покаяние. Что Вы
можете сказать по этому поводу?
– Это неправильно. Эмоции – это результат психологического состояния
человека. А пытаться вызвать в себе покаянное чувство, эмоционально
“накручивая” свою психику, может быть даже опасно. Можно довести себя до
истерики и нервного расстройства. Ничего общего с настоящим покаянием
такие упражнения не имеют. Степень покаяния определяется совсем другим:
как ты себя ведешь после осознания своей греховности? Изменил ты что-то в
своей жизни, или не изменил?
Слезы покаяния – великий дар Божий, которого удостаивались лишь немногие
великие подвижники благочестия. Пытаться вызвать их искусственно –
дерзость и неразумие. Для нас покаянный плач заключается в осознании своих
грехов и сокрушении о них, о том, что мы не можем своими силами избавиться
193

от этих грехов. Но это сокрушение не является самоцелью. Цель – это
внутреннее перерождение, которое Господь дает тебе, видя искреннее
желание жить иначе.
Если мы начинаем сокрушаться о своих грехах и не идем дальше, то это
приводит к отчаянию. Очень показательный пример здесь – Иуда. Ведь он же
раскаялся! Мало того, он после раскаяния сделал определенные шаги: бросил
сребреники, искренне отказался от них – они стали жечь ему руки. Но он не
пошел дальше. Не смог увидеть, ощутить милость Божию, не смог поверить,
что Господь его простит.
И для христианина очень важно – не впасть в отчаяние при виде своих грехов.
Я вообще склонен думать, что Господь подает Свою милость сразу. Потому
что увидеть свой грех без Господа практически невозможно. Вернее,
невозможно осознать, что это – грех. Человек совершает какой-то поступок,
видит, что так же поступает его ближний, осуждает его… А сам даже не
понимает – что так же грешит. И только любящий Господь может тебя
повернуть и показать: “Вот, смотри, дорогой… Вот это – ты! Оказывается, ты
– вот такой”.
Лишь Господь может помочь человеку взглянуть на себя самого со стороны.
Сам человек на это не способен, это – милость Божия. Сам импульс,
двигающий нас к покаянию – это уже прикосновение Господа к нашей душе.
Потом мы сокрушаемся о своем грехе. А потом Бог, видя наше стремление
очиститься, избавляет нас от греха. Так происходит покаяние. То есть, все
начинается с милости Божией, и все милостью Божией заканчивается. Важно
лишь воспользоваться этой милостью, не пройти мимо нее.
Ведь масса людей живут греховной жизнью и не ощущают своей греховности.
И если человек почувствовал, что так жить больше нельзя, что нужно
покаяться, это уже – милость Божия, это значит, что Господь его посетил. И
само стремление к покаянию очень важно рассматривать не просто как
человеческое движение души, но как сотворчество человека с Богом. Где
Господь показывает человеку его грехи, а человек стремится избавиться от
них.
– По-гречески покаяние, это – “метанойя”, что означает буквально
“перемена ума”. Как это можно понимать, применительно к нашему
разговору?
194

– Перемена ума – это осознание противности твоего нынешнего состояния и
желание переродиться, желание измениться к лучшему. Причем, когда
покаяние настоящее, то это желание на самом деле – неодолимое. Я могу
привести такой пример. Одна женщина долго пила, и пила серьезно. Хотя была
семи пядей во лбу, два института закончила… Куда она только не ездила – на
всякие отчитки, по разным монастырям – ничего не помогало. И вот приехала
к одному батюшке, причем недавно рукоположенному, и говорит о своем
состоянии: “Не могу больше пить. Я чувствую, что выпиваю рюмку и –
забиваю гвоздь в Христа. Рюмка – гвоздь, рюмка – гвоздь… Я не могу уже
больше так, мне это противно, я хочу остановиться”. Батюшка ей на это: “Ну
хорошо, а что ты готова сделать для этого?” Она отвечает: “Все что угодно”. –
“Хорошо. Вот если ты не будешь три с половиной года выходить из церковной
ограды (а было это в Подмосковье), Господь тебя избавит”. И она осталась. Не
рассуждая, не предупредив мужа, не поехав собрать какие-то вещи … Она так
возненавидела свое пьянство, что все остальное ее уже не интересовало, она
махнула рукой на работу, на все свои дела. И знаете, поразительная вещь:
недавно мы отмечали десять лет с того момента, как она бросила пить. Вот это
– перерождение, это – настоящее покаяние. У нее ведь все было – и слезы, и
ночные моления… Но все это было как бы подготовительным периодом. А
когда пришла эта решимость – жить без пьянства, тогда и произошло
настоящее покаяние, произошла перемена ума. Конечно, этот пример не
означает, что каждому грешнику надо бросить семью, работу и все свои
житейские обязанности и заботы, чтобы покаяться. Обычно – ровно наоборот:
для истинного покаяния нужно ко всему этому вернуться. Но от чего-то
обязательно придется полностью отказаться – категорически и навсегда. Чемто придется пожертвовать частично или временно, и это обязательно бывает
что-то очень значимое или очень “прикипевшее” к сердцу.
– Батюшка, Вы уже сказали, что человек исповедуется Богу. Сам Господь
освобождает человека от греха. В этой связи вспоминается еще одно
распространенное представление об исповеди: человек приходит в Церковь к
Богу, на исповедь он приходит тоже к Богу. Зачем же там еще священник, в
чем тогда его функция, если я прихожу к Богу? И почему я не могу
исповедаться только Богу, например, покаяться в грехах у себя дома перед
иконой?
– Вообще, грех – это болезнь души. Но не душевная болезнь, а духовная. Когда
человек болеет каким-нибудь постыдным, страшным недугом, он, придя к
врачу, начинает краснеть. Ему стыдно говорить о своей болезни, ему стыдно
195

ее показать. Но когда человек от этой болезни уже изнемог, он понимает, что
это предел. Если он сейчас все не расскажет, он не сможет выздороветь. Стыд
остается, но отходит на второй план. Вот и исповедь нужна для того, чтобы
человек засвидетельствовал, рассказал в присутствии свидетеля о своем грехе.
Чистое намерение – чтобы человек пережил стыд и получил себе в союзники
того, кто может засвидетельствовать, что он действительно хочет от этого
греха избавиться.
У митрополита Сурожского Антония есть замечательное сравнение
созревания греха в человеке – с луковицей. Когда грех зарождается, это как
будто сердцевинка, которую многие, если не все, любят – она очень сладкая,
сочная, замечательная. А потом эта сердцевина, этот грех начинает расти и
превращается в лепесточки лука, вкушая которые каждый плачет. Когда
совесть в человеке начинает вопиять к его сердцу, к его сознанию, к его душе,
грех начинает отмирать. Но без заботливой хозяйки, которая может очистить
эту луковицу от шелухи, самоочищение не происходит. Нужен кто-то, кто
засвидетельствует на земле, что человек здесь прошел те адские испытания
своего сердца по поводу совершенного греха, которые он уже не будет
испытывать в жизни вечной.
Есть и еще один принципиальный момент в Таинстве Покаяния, который
требует обязательного присутствия свидетеля – священника. Это связано с
объективным характером Таинства. Когда человек переживает свои грехи,
сожалеет о них, борется с ними – это все происходит в глубине его души в
тайне не только от всего мира, но и иногда …и от самого человека. Можно
годами каяться дома перед иконой, но так никогда и не получить уверенности
в том, что этот грех мне прощен. Где та объективная граница, которая отделяет
грехи, ставшие “как не бывшие”, и грехи, которые по-прежнему лежат тяжким
грузом на моей совести? Эту границу нельзя провести самому, потому что ее
может определить только Господь. Эта граница – Таинство Исповеди. На
исповеди не всегда удается испытать благодатные переживания
эмоционально, не всегда удается до конца осознать свой грех, набраться
решимости его ненавидеть, – это все зависит от усердия кающегося. Но на
исповеди всегда совершается объективным образом, независимо от нас,
благодатное действие Божие, очищающее нас от тех грехов, которые были
исповеданы перед священником как свидетелем. Остается привычка к греху,
может остаться даже тяга к греху, и иногда очень долго приходится бороться
с последствиями греха, но сам грех уже не существует. В это Церковь твердо
верит, и это доказывает весь Ее двухтысячелетний опыт. Эта объективная
196

сторона Таинства требует объективного, не зависимого от нас самих
выражения: словесной исповеди при свидетеле – священнике.
– Есть еще одно сегодня расхожее мнение: что исповедь – это такой
предшественник кушетки психоаналитика. То есть, это – беседа со
“специальным человеком”, который выслушивает тебя, задает наводящие
вопросы, помогает тебе освободиться от ощущения неправильности какихто поступков. И вот мы уже слышим, что, дескать, Церковь когда-то в
несовершенном виде предложила то, что позже досконально было
разработано дедушкой Фрейдом и его последователями. В чем, с вашей точки
зрения, основное отличие визита к психоаналитику от исповеди?
– Визит к психоаналитику подобен визиту к такому врачу, который заглушает
симптом, но не докапывается до сути болезни. Исповедь – это Таинство, в
котором Господь полностью освобождает тебя от греха. А психолог лишь
показывает, как обойти твое угнетенное состояние, появившееся из-за того
или иного проступка. Вот и все. И эта разница, как мне кажется, очень
существенна, диаметральна. Церковь освобождает от греха, а психолог –
показывает, как избавиться от дискомфорта и психологических проблем, т.е.
обойти грех, который остается в человеке и обязательно потом “всплывет”,
если человек не придет в храм.
– Батюшка, а вот ситуация, с которой сталкивался, наверное, каждый, кто
исповедовался систематически и часто. Человек увидел в себе грех, покаялся
в нем на исповеди. И снова впал в тот же самый грех. На следующей исповеди
опять в нем покаялся. А потом – снова согрешил, и т. д. В чем тут дело? И
как быть человеку в такой ситуации, когда он кается, а прекратить грешить
не может?
– Вы знаете, в замечательной книге блаженного Августина, которая так и
называется – “Исповедь”, есть слова, удивительно точно объясняющие эту
ситуацию. Вот что он пишет:
“…Я просил у Тебя целомудрия и говорил: – дай мне целомудрие и
воздержание, только не сейчас. Я боялся, как бы Ты сразу же не услышал меня
и сразу же не исцелил от злой страсти: я предпочитал утолить ее, а не угасить”.
Вот вам и ответ. Мы часто каемся, но душа наша привязана ко греху, грех
остается для нас привлекательным и желанным. А ведь Господь смотрит не на
слова, а на сердце. И если мы пришли на исповедь для того, чтобы Бог избавил
197

нас от греха, а сердце наше в это время кричит: ”Только не сейчас, Господи!”
– то, конечно, Господь не станет избавлять нас от этого греха насильно. Он
попустит нам впасть в этот грех еще раз, и еще, и еще… Чтобы мы
рассмотрели его с разных сторон, чтобы мы себя в этом грехе лучше увидели
и поняли, наконец, сердцем – что же мы делаем.
Но каяться в таком грехе все равно необходимо. Ведь для того, чтобы
покаяться на исповеди, человеку нужно преодолеть барьер собственного
стыда перед священником. Даже у Святых Отцов есть такой принцип: если не
осознаешь грех, подумай, что о нем придется говорить при человеке на
исповеди. Этот стыд часто оказывается целебным, потому что подразумевает
внутренне усилие кающегося. Видя этот труд, Господь дает нам возможность
увидеть грех во всем безобразии и возненавидеть его. Только тогда становится
возможным подлинное покаяние.

198

игумен Петр (Мещеринов)
О Таинстве Покаяния
Сегодня мы коснемся очень важной темы — Таинства Покаяния. Важной,
потому что говорить о покаянии — это касаться тайников человеческой души,
ее отношения к самой себе, отношений с Богом, с другими людьми, с миром,
в котором она живет. Разговор о покаянии не может не затронуть темы греха,
борьбы с ним; наконец, в покаянии человек познаёт, что есть любовь Божия.
Всё это — вещи очень глубокие и тонкие; поэтому мы попытаемся лишь
обозначить их, указать на них, с тем чтобы каждый из нас сам определил в себе
ту интенсивность и тот этап религиозной жизни, на котором он находится.
Сначала дадим определение. Покаяние есть Таинство, в котором
христианин, при раскаянии в своих грехах и исповеди их перед
священником, получает через него от Бога прощение и разрешение
грехов. Мы сразу видим, что для совершения Таинства нужны две вещи:
1. наша исповедь и
2. власть от Бога прощать грехи.
О втором мы читаем в Евангелии от Иоанна: Примите Духа Святаго, — сказал
Господь Апостолам. — Кому простите грехи, тому простятся; на ком
оставите, на том останутся (Ин.20:22-23); а о первом, т. е. о необходимости
исповеди, — в Первом послании Иоанна: Если исповедуем грехи наши, то
Он,будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой
неправды (1Ин.1:9).
Тут сразу можно дать ответ на часто задаваемый вопрос: зачем нужно идти к
священнику и говорить о грехах, недостаточно разве покаяться внутри, перед
Богом? Мы видим, что нет, недостаточно. Господь дал власть прощения грехов
не мысленному исповеданию человека самого по себе, а особо
уполномоченным на это людям — Апостолам и их преемникам, т. е.
епископам и пресвитерам; а для того чтобы они, собственно говоря, узнали те
грехи, которые они от имени Господа имеют власть прощать, им нужно их
сообщить, сказать, назвать эти грехи, т. е. исповедать их и засвидетельствовать
перед священнослужителем свое раскаяние в грехах. Как мы уже говорили,
любое Таинство, помимо прочего, созидает Церковь. Это касается и Таинства
Покаяния. Грех разлучает человека с Богом и Его Церковью; в Таинстве
Покаяния происходит прощение грехов и воссоединение человека с
199

Церковью. Поэтому только в церковном акте, а не внутренне-индивидуально
совершается избавление человека от греха, в котором он кается. Вне Церкви,
к сожалению, даже если человек и жалеет, сокрушается о своих дурных делах,
— разрешения от них ему взять неоткуда.
Сразу перед нами встает вопрос: что же такое грех? Чем он страшен? Выяснив
это, мы поймем, что, собственно, происходит в Таинстве.
Грех есть беззаконие, — определяет ап. Иоанн Богослов (1Ин.3:4), т. е.
нарушение воли Божией. Это нужно правильно понимать. Нарушить волю
Божию — это не начальника на работе ослушаться. Воля Божия не есть некая
директива, указ, внешне и формально принуждающий нас к чему-либо. Воля
Божия — это, можно сказать, желание и действие Божие, то, на чем держится
мир, все бытие. И мы знаем из Писания, что она — не какая-то равнодушная
всемогущая сила, но – благая, угодная и совершенная (Рим.12:2). Если мы
нашими делами, мыслями, чувствами соответствуем воле Божией, творим ее,
любим ее, ищем ее — мы тем самым приобщаемся благу, добру, совершенству
и пребываем в богоустановленном чине и порядке, т. е. соответствуем Богу и
божественной жизни — со всеми вытекающими для нас последствиями, т. е.
блаженством, бессмертием, а главное — богообщением. Если же мы волю
Божию нарушаем (а выражена она для нас, напомню, в домостроительстве
нашего спасения, в устроении Церкви, а главным образом — в заповедях
Божиих, открываемых нам Св. Писанием), — то тем самым мы идем против
Божьего порядка мироустройства, т. е. разрушаем, портим и извращаем самих
себя и мир. И это не какие-то мысленные выкладки: это объективное
положение вещей. Ап. Иаков пишет: сделанный грех рождает
смерть (Иак.1:15), т. е. разрушение, уничтожение по причине отдаления от
абсолютного Добра, Правды, Любви и Порядка – от Бога.
Сделанный грех нарушает законы бытия — духовные законы прежде всего; и
следовательно, для человека он влечет за собою неизбежную ответственность.
Если человек выйдет из окна 15 этажа, то он упадет вниз — таковы законы
физического мира; совершенно несущественно, что человек думает и считает:
может быть, он решил, что пройдет по воздуху до соседнего дома… Так и в
духовной сфере: если человек идет против мироустройства Божия, то –
вменяет он себе в грех это противление Богу или нет — он пожинает
определенные последствия: для гордости — отступление благодати и
предание бесам, для блуда — разрушение души, нарушение целости человека
и проч.
200

Конечно, грехи бывают разные, есть грех не к смерти (см. 1Ин.5:16), но любой
грех, коль скоро он совершён, извращает, меняет в худшую сторону Божий
порядок, разлучает человека от Бога в той или иной степени и влечет за собою
последствия. Но воистину всякое человеческое несовершенство и немощь
превосходит любовь Божия; Господь в Своей Церкви дал нам великое и
удивительное Таинство Покаяния, и теперь, если человек осознает свой грех,
кается, исповедует его и получает в Церкви разрешение от него, то мало того,
что восстанавливается общение между Богом и человеком, душа исцеляется и
получает благодатные силы на борьбу с грехом, но и сам грех изглаживается
из бытия. В этом объективное действие Таинства Покаяния: грех
уничтожается благодатью Божией.
Но покаяние — это не только Таинство. Покаяние — это прежде всего
внутреннее действие, внутренняя работа, которая в конечном
итоге приводит человека к Таинству. И для того чтобы Таинством, так
скажем, правильно воспользоваться, получить от него то, что хочет нам дать
Церковь, мы с вами должны понять, что такое собственно покаяние как
внутреннее движение человеческой души. Здесь можно различить, во-первых,
покаяние как вхождение (или возвращение) в Церковь от греховной жизни и,
во-вторых, покаяние как делание человека уже церковного, т. е. нравственное
усилие души в борьбе с грехом и в понуждении себя на добро.
1. Покаяние как вхождение в Церковь. Евангельская проповедь началась не
чем иным, как призывом к покаянию. Исполнилось время и приблизилось
Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие (Мк.1:15), — это первое,
что сказал Господь, выйдя на проповедь. До этого к покаянию призывал Иоанн
Предтеча и даже крестил в покаяние, т. е. совершал акт омовения водою в знак
очищения от исповеданных ему грехов. Апостольская, т. е. церковная,
проповедь также началась с увещевания о покаянии. После сошествия на
Апостолов Святого Духа в первой же своей проповеди ап. Петр
сказал: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для
прощения грехов; и получите дар Святаго Духа (Деян.2:38). Покайтесь и
обратитесь, чтобы загладились грехи ваши (Деян.3:19). В Св. Писании
покаяние полагается необходимым условием для обращения к Богу и для
спасения. Господь говорит: если не покаетесь, все так же (т. е., по контексту,
не будучи грешнее других) погибнете (Лк.13:3). Покаяние радует Бога и
угодно Ему: так на небесах более радости будет об одном грешнике
кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в
покаянии (Лк.15:7).
201

О чем здесь идет речь? Греческое слово «метанойя», которое стоит в
оригинале во всех процитированных отрывках Нового Завета, означает
буквально «передумать», а смысл этого понятия — «изменение сознания».
Этим словом передается нечто большее, чем просто процесс умственной
деятельности, здесь подразумевается намеренное «обращение», в котором
участвуют сердце, воля и сознание; это «изменение образа мыслей,
приводящее к изменению поведения», причем подразумевается здесь аспект
именно религиозный — обращение от греха и лжи к Богу, истине и добру.
Покаяние в собственном смысле слова, мы видим, есть решительная перемена
всей своей жизни, осознание своих грехов и оставление их, обращение к Богу
и устроение своей жизни на новых началах. Такое покаяние предполагает
определенное состояние души, — когда человек осознает и чувствует свою
недостаточность без Бога, падшесть, опасность от греховного состояния,
пленения себя грехом, «болезни» им — то, что свт. Феофан называет «крайней
бедой без Бога»; вместе с тем — нежелание больше жить так, нужду во Враче,
жажду исцеления души.
Когда на такую почву, на такое настроение души падает благодатное семя
евангельской проповеди, тогда человек обращается к Богу, — не мыслью
только принимает идею Бога, а, так сказать, «впускает» Его в свою личную
жизнь, в самую сердцевину ее, — и через принятие Таинства Крещения или,
если оно было недейственно, профанировано и попрано последующей
греховной жизнью, — через Таинство Покаяния самим делом воссоединяется
с Богом и меняет свою жизнь — с греховной на христианскую. И это —
исконный смысл понятия «покаяние»: благодатное изменение сознания и
перемена жизни. В наше время многие люди, крещенные в детстве, но не
воспитанные как христиане, входят в Церковь через покаяние; и в этом смысле
оно называется «вторым Крещением» или «восстановлением, возобновлением
Крещения»; в Древней Церкви через покаяние, через публичную исповедь и
строгие епитимии с Церковью воссоединялись христиане, впавшие в тяжелые,
смертные грехи.
2. Покаяние как нравственное делание. Но вот мы с вами вошли в Церковь
— через Крещение или через Покаяние. Как должна теперь строиться наша
жизнь? Отринув грех и соединившись с Богом, мы получили от Него в
Таинствах благодатные дары, и теперь наша задача — сохранить, возрастить
и приумножить эти дары. Для этого мы должны употреблять определенный
внутренний труд, свободное и сознательное нравственное усилие. Об этом
говорит Господь: «Царство Небесное силою берется (нудится), и
202

употребляющие усилие восхищают (приобретают) его» (Мф.11:12). Усилие
это должно быть ровным, постоянным, непрекращающимся, и мы постоянно
должны возрастать во Христе, восходить от силы в силу.
Но это идеал. В жизни такого не бывает. Мы немощны, неспособны на такое
постоянство, на всегдашнее внутреннее напряжение; мы стяжали многие
греховные навыки, привычки, которые чуть ли не срослись с нашей природой.
Устроение внешней жизни совершенно нехристианское, противное
благочестивой жизни; да и диавол рядом со своими соблазнами, искушениями,
возбуждениями страстей. В этих условиях мы часто рассеиваемся,
помрачаемся, изнемогаем, ослабеваем — и в итоге допускаем в нашу жизнь
грехи. Правда, христиане все же блюдут себя с особым усилием от грехов
смертных (хотя и они тоже, по разным обстоятельствам, бывают); но и так
называемые грехи не к смерти (см. 1Ин.5:16), хоть и именуются иногда
«повседневными», все равно остаются грехами, со всеми их действиями —
разлучением нас от Бога прежде всего. Кроме того, под массой грехов наша
совесть, которой принадлежит главная роль в соблюдении нашей внутренней
чистоты, начинает замутняться, изнемогать, терять свою силу.
И тут снова любовь Божия готова нас всякий раз принимать в Таинстве
Покаяния, прощать грехи, очищать и восстанавливать совесть, и покаяние —
как делание, так и Таинство — становится для нас, наряду с основным своим
значением, осознанием и прощением грехов, обращением к Богу и Церкви
через изменение сознания и жизни, также и восполнителем наших
недостаточных усилий на путях духовной жизни. И это вторая сторона
покаяния, очень для нас существенная. И в связи с этим остановимся на том,
как нам каяться, в чем, как это всё должно совершаться внутри нас — и как
потом всё это должно выноситься на исповедь. Ибо всегда нашему участию в
Таинстве Покаяния, приступаем ли мы к нему впервые, как ко второму
Крещению, или прибегаем к нему регулярно как уже к церковнонравственному деланию, — предшествует некая внутренняя покаянная
работа; вот о ней и поговорим.
И первое здесь — внимание к себе. Нужно сказать, что это — один из первых
даров благодати Божией. Человек безблагодатный не может взглянуть внутрь
себя, его как бы выталкивает какая-то сила. Проснувшись утром, он тут же
обращается вовне, начинает строить планы, мечтает, ему необходимо общение
или информационный фон; он включает радио, телевизор, проводит весь день
в суете, как бы вне себя; приходя с работы, он тут же опять включает телевизор
203

и засыпает под него. Оставь такого человека одного, без радио, без телевизора,
без пустого общения — он почувствует ужасную муку и дискомфорт.
Благодать же Божия первое, что делает, — возвращает человека внутрь себя.
Итак, при помощи внимания станем рассматривать свой внутренний мир.
Прежде всего нам станут явны грехи, совершаемые делом: об этом нам ясно
возвестит совесть, укрепляемая благодатью и просвещаемая Словом Божиим.
За делами мы увидим с вами наши слова, а за ними — помыслы. Помыслов у
нас больше, чем слов и дел, поэтому в них сложнее разобраться совести; но
обученное внутреннее чувство по какому-то «вкусу» может распознать и
качество помыслов.
Но помыслы — это тоже некоторое производное; их порождают сердечные
расположения, а те, в свою очередь, зависят от очень глубокой вещи, почти
скрытой от нашего сознания, — от духа жизни, неких основ, определяющих
все наше существование как нравственных личностей, — от глубин сердца,
говоря святоотеческим языком. Повторю, что легче всего распознать нам
качество наших дел, труднее — помыслов, а еще труднее — этих сердечных
основ нашей жизни. Но распознавать это необходимо, и это то, чему,
собственно, и нужно учиться христианину, — это наука внутренней жизни.
Цель здесь — отделить себя, т. е. богоподобную личность, свое, данное от Бога
устроение, — от греховных навыков, страстей, всего, что портит, уродует,
бесчестит нас, — и удалить из души все это, с Божьею помощью.
Здесь открывается поприще борьбы с грехом. Легче всего (хотя и это бывает
трудно) не допустить грех делом; гораздо труднее — не грешить в помыслах
и чувствах; и чрезвычайно трудно — переменить (т. е. изменить, отменить)
страсти и греховные сердечные расположения (что одно и то же). Как же нам
это делать? Всякий повод для дел нужно отсекать, а именно: не ставить себя в
ситуацию, ведущую к греховному делу, прогнозировать ситуации, в которых
мы можем оказаться, заранее, с тем чтобы обезопасить себя от соблазнов, и
проч. Здесь потребны рассуждения, благорассмотрение и внимание.
Помыслам нужно противостоять, во-первых, невниманием к ним, молитвою, а
также противопомыслами, противочувствами — т. е. противопоставлять греху
добро, взращивая в себе противоположные греху добродетели. Наконец,
страсти: борьба с ними — это настоящий крест, здесь нужны терпение и
смирение, а больше всего — молитва, упование на Бога и «неотчаяние». Это
бывает на всю жизнь мучение, в зависимости от стяжанной силы страстей до
обращения к Богу.
204

Борьба с грехом — вещь многосложная; здесь возможны как победы, так и
поражения, когда нами все же допущен грех — делом, словом, чувством,
мыслью. Когда это случится, не нужно впадать в смущение, отчаяние и проч.,
нужно сразу прибегнуть к покаянию. И, собственно, мы возвращаемся к нашей
теме — покаянию как благодатному восполнению наших недостаточных
духовных усилий.
Покаяние не есть нечто аморфное, просто как бы некое смятение и укорение
души. Не есть оно и некоторая внутренняя истерика. Покаяние имеет свой
внутренний чин и порядок, его очень хорошо определяет свт. Феофан. Он
пишет, что покаяние — это:
1. осознание своего греха пред Богом;
2. укорение себя в этом грехе с полным исповеданием вины, без перекладывания
ответственности на других людей или на обстоятельства;
3. решимость оставить грех, возненавидеть его, не возвращаться к нему, не
давать ему места в себе;
4. молитва к Богу о прощении греха, до умирения духа.
Здесь речь идет об акте внутреннего покаяния, не о собственно Таинстве.
Давайте разберем это определение свт. Феофана.
1. Осознание греха перед Богом, т. е. не просто: что-то я не то сделал, а
именно перед Богом. Это предполагает, во-первых, веру, а во-вторых,
обязательно личное отношение с Богом, связь с Ним, богообщение. И это
осознание — не протоколирование какого-то формального нарушения, а
живое чувство того, что то, что я сделал, неприятно Богу моему, я этим
огорчил, обидел, оскорбил Бога. Покаяние — не копание в себе и не холодный
самоотчет, а живое ощущение, что грех разлучил меня с Богом. У кого такого
чувства нет, тот в опасности формализовать свою внутреннюю жизнь; нужно
взыскать его.
2. Укорение себя, т. е. вменение себе ответственности за грех. Очень часто мы
склонны перекладывать ответственность на обстоятельства, на других людей,
на бесов, а себя оправдывать; а важно осознать, что именно мы не правы перед
Богом.
3. Нужно положить решение сопротивляться греху, не возвращаться к нему, и
возыметь решимость к этому. Без этого покаяние не будет покаянием, а
превратится просто в какую-то лицемерную констатацию факта. Нужно
205

обязательно настроить себя на сопротивление греху. Как показывает опыт, у
всех нас особенно хромает именно этот пункт.
4. Молиться Богу о прощении, потому что своими силами мы ничего не
можем, а только Господь прощает нас, умиряет наше сердце, возвращает нам
Себя и утешает нас.
Вот такое покаянное движение души должно проходить всякий раз, когда
совесть обличает нас в грехе — пусть хоть в самом малом. Для «мелких»
грехов достаточно бывает этого внутреннего покаяния, грехи же
существенные требуют уже выноса их на исповедь, потому что сердце не
умиряется одним лишь прохождением указанного покаянного внутреннего
делания.
Тут нужно опять вернуться к тому, что есть грех, с точки зрения градации.
Есть грехи к смерти, смертные грехи. К ним относятся, в числе прочих, два
рода грехов — блудные грехи и грехи гордости. Дела блуда всем понятны, а
дела гордости — это, по отношению к Богу, ожесточенное богопротивление, а
по отношению к людям — жестокость и немилосердие. Это самые
распространенные грехи. Блуд лишает нас нашего человеческого достоинства,
нашей целости, а дела гордости решительно отвращают от нас смиренного,
милосердного и доброго Бога, как совершенно противоположные Ему.
Это грехи объективные, они всегда производят свое действие — разлучают нас
от Бога независимо от того, что мы субъективно об этом думаем. Прочие
нужно исповедывать всегда; слова, когда они вошли в разряд дел, например,
если мы кого-то словом обидели. Что касается помыслов, то для них бывает
достаточно того акта внутреннего покаяния, о котором сказано выше; помысл
отошел, и его не надо вспоминать. Но если он вспоминается сам, если он
назойлив, не отходит и ранит совесть, то нужно его исповедывать, но стараться
при этом проследить его причину и исповедывать не сам помысл, например:
«в 19.42, 20.14 и 21.28 пришел помысл такой-то», а: «согрешаю нечистым
расположением сердца, от чего происходят назойливые помыслы».
Обычно внимательно живущие христиане более или менее свободны от явных
греховных дел, и борьба с грехом переносится больше на помыслы, а исповедь,
соответственно, больше становится откровением помыслов; это хорошо для
очищения совести и получения благодатной помощи для борьбы с грехом. Но
здесь кроется и некоторая опасность формализации исповеди и выхода за
рамки собственно Таинства Покаяния: это вопрос скорее духовного
206

руководства, чем Таинства. Общее правило такое: надо исповедаться, когда
есть потребность, и исповедывать то, в чем укоряет совесть, будь то дело,
слово, мысль или сердечное расположение. Исповедоваться всегда нужно
полно, не утаивая, не смущаясь и не стыдясь ложным стыдом: «Что обо мне
батюшка подумает?» Для батюшки это не новость, он все это слышал сотни
раз, и священник всегда радуется вместе со Христом, когда человек кается в
своих грехах, и наоборот, чувствует к искренно кающемуся любовь,
расположение и большое уважение, потому что иногда нужны мужество и
воля, чтобы в своих грехах покаяться. Грехи нужно называть так, чтобы
исповедающий понял, о чем речь, но в подробности, особенно плотских
грехов, входить не нужно. Хорошо испытывать совесть заранее и записать все,
потому что человек может на исповеди растеряться, смутиться и что-то
забыть.
Теперь нужно отметить несколько опасностей, которые могут нам встретиться
в деле покаяния.
1. Это формализация исповеди, когда исповедаться вроде нужно, а вроде и
нечего, или когда мы превращаем исповедь в сухой «отчет о проделанной
работе». Здесь нужно помнить, что Таинство Исповеди, как мы уже сказали,
— конечная точка внутреннего процесса покаяния и имеет свое значение
только под условием его. То есть, если мы исповедуемся без покаяния, без этих
четырех внутренних деланий, о которых мы сказали, мы профанируем
Таинство, и оно может быть нам в суд и в осуждение. Всегда, идя на исповедь,
мы должны, хоть в слабой мере, насколько для нас возможно, именно
покаяться в грехах, осознать их пред Богом, укорить себя, решить
воздерживаться от них, с молитвой к Богу. За этим нужно тщательно следить.
Также не бывает, чтобы человеку было «нечего» исповедовать: если человек
ведет внимательную жизнь, если он следит за чистотою своей совести, то он
каждый день заметит в себе то, что нуждается в очищении, потому что
внутренняя брань с грехом не прекращается в нас ни на час. Если не дела и
слова, то помыслы и чувства всегда требуют контроля, исповеди и
благодатного исправления. Есть также опасность формализации, когда
человек не видит своих действительных грехов, а вменяет себе грехи мнимые
или маловажные: из мухи делает слона и из слона — муху. Как сказал Господь:
«комара оцеживает, верблюда поглощает» (см. Мф.23, 24). Человек может
каяться и угрызать себя, например, что он съел в пост печенье с непостным
ингредиентом, сухим молоком, или что он не все молитвы прочитал, — и не
207

замечать, что он годами отравляет жизнь своим ближним. Нужно всегда
настраивать совесть свою по Евангелию, чтобы видеть действительные грехи,
а не формализовывать духовную жизнь.
2. Привыкание к исповеди и обесценивание ее: «Ничего, что согрешу,
неважно: есть исповедь, покаюсь». Это манипуляция Таинством,
потребительское к нему отношение. Такие игры с Богом всегда очень плохо
кончаются: Бог строго наказывает такое настроение души. От этого нужно
беречься и всегда быть честным с Богом и с своею совестью.
3. Разочарование в исповеди: «Вот, я годами хожу, каюсь, а страсть не
отходит, грехи одни и те же». Здесь ошибка в нас, что мы не смогли определить
свою меру: начитавшись аскетических книжек, мы решили, что за короткое
время победим наши грехи и страсти. Но на это нужны десятилетия. Кроме
того, Господь может промыслительно оставлять нам некоторые немощи и
страсти, чтобы мы смирялись, не превозносились, не уповали на себя, чтобы
искали Бога и с терпением взыскивали Его помощи, чтобы определилось наше
постоянство в христианстве, то есть чтобы наши свобода и произволение
постоянно выбирали Бога. Со временем страсти стихают, если не давать им
пищи, иметь о них попечение и исповедывать их.
Поэтому никогда не надо отчаиваться, но даже если, к несчастью, произошло
падение (хотя всеми силами нужно подвизаться, чтобы не допускать его!),
вставать, каяться, опять прибегать к Таинству исповеди, подвизаться против
греха и никогда не унывать и не отчаиваться. Надо настроиться не на год-два
борьбы с ним, а лет на пятьдесят, тогда легче будет. «Семь раз (на
дню) упадет праведник и встанет» (Притч.24:16), – говорит Св. Писание.
Любовь Божия открыта нам, покаяние всегда доступно, вот и надо всегда
прибегать к нему с терпением и надеждой.
Теперь скажем несколько слов о епитимиях. Обычно, когда мы крупно
согрешим, нам дают епитимию. Часто ее понимают как «заглаживание»,
«искупление», «уравновешивание» греха. Это совершенно неправильно. Грех
в Таинстве прощается и становится как не-бывший, он изглаживается из
бытия, его нет, он исчезает, заглаживать, искупать, собственно говоря, нечего.
Но остаются последствия греха.
Если мы совершили грех делом, то это дело встраивается в ход вещей и часто
годами отражается на нас. И самый здравый смысл, и Св. Писание в таком
случае требуют, чтобы мы, если у нас есть к тому хоть малейшая возможность,
208

исправили причиненное нами зло, например, загладили обиду, вернули
украденное, а если это уже невозможно, особенно старались совершать
добрые дела, противоположные тому, что мы натворили. Это будет
деятельным покаянием.
Если речь идет о внутреннем человеке, то грех бывает нам прощен, а
разрушительное действие его на душу, как бы по инерции, остается. Свт.
Феофан удачно сравнивает грех с занозой: занозу вынули, ее уже нет, но
осталась рана, и она болит, нуждается в лекарстве. Тогда предпринимаются
определенные нравственные действия и упражнения в виде молитвы, чтения,
поста или другого чего — для уврачевания этой раны. Это и есть епитимия.
Но главный ее смысл — отлучение на какое-то время от Причастия. Здесь есть
и элемент наказания, чтобы человек не думал легко о святыне, будто она, что
бы он ни вытворял, ему доступна; но главным образом — нравственноврачевательный смысл: как больной после операции нуждается в заживлении
ран, а потом возвращается к обычному образу жизни, так и покаявшийся
грешник посредством благочестивых упражнений приводит душу в порядок,
а потом допускается к Причастию.
Вот три составные епитимий:
1. отлучение на время от Причастия — время устанавливается индивидуально,
сообразовываясь с церковными канонами и ситуацией;
2. исправление содеянного, по возможности и
3. усиленные против обычного благочестивые занятия: молитва, чтение и проч.
Все это предпринимается в нравственных целях, чтобы помочь процессу
покаяния. Опасно, когда епитимия формализуются — так часто бывает; плохо
также, когда ими пренебрегают, потому что они — все же важная часть
процесса покаяния. Если мы на исповеди получили епитимию — будем
стараться ее точно исполнить; душа получит большую пользу. Если она нам
не по силам, нужно сразу сказать об этом священнику и совместно с ним
определить ту меру, которую мы можем понести. Здесь нужно также быть
внимательным, чтобы не «напороться» на крайности.
Вот кратко и фрагментарно мы затронули основные темы, связанные с
Покаянием: Таинство это прощает нам грехи, воссоединяет нас с Церковью,
очищает нас, как новым Крещением; оно, будучи регулярно нами
воспринимаемо, восполняет недостаточность наших духовных усилий и дает
нам благодатную помощь в борьбе с грехом; участию в Таинстве обязательно
209

должен предшествовать акт внутреннего покаяния, состоящий в осознании
греха пред Богом, укорении в нем себя, решимости не возвращаться к нему и
сердечного обращения к Богу. И остался у нас еще один важный вопрос,
связанный именно с внутренним покаянием, а именно: с каким настроением
оно должно совершаться и каково место покаяния в духовной жизни человека?
Важность этого вопроса заключается в том, что многие люди, столкнувшись с
«околопокаянными» идеями, не могут их воспринять, отвращаются от них и
не входят в Церковь. Идеи эти следующие: ты — ничтожество, жалкий
грешник, урод, все в тебе — зло и грех, тебе приготовлены вечные муки,
Страшный суд, ад, погибель; но у тебя есть, может быть, шанс всего этого
избежать. Для этого нужно именно убедить себя, что я — грешное, уродливое,
недостойнейшее существо, ни на что, кроме греха, не годное, — это
называется «смирением» и «самоукорением», — и — каяться, каяться, каяться
и только каяться всю жизнь.
Покаяние, с этой точки зрения, становится целью духовной жизни,
единственным духовным занятием, ибо всего прочего мы в силу грешности
недостойны, и сводится оно к рассмотрению себя исключительно с точки
зрения греха, немощи и несовершенства: человек должен прийти к тому, что
он достоин только наказания.
Эту точку зрения я не побоюсь назвать не-евангельской. Это какая-то
аскетическая крайность. Это есть вырывание из контекста и придание
самостоятельного и всецелого значения частностям, пусть и важнейшим, но
частностям духовной жизни. «Есть сокрушение сердца правильное и полезное
— к умилению его, и есть другое, беспорядочное и вредное — только к
поражению»26. Это прп. Марк Подвижник говорит о покаянии: бывает, что
оно приносит пользу, а бывает и вред.
Дело в том, что вышеприведенная точка зрения не учитывает одной
существеннейшей вещи. Да, человек сам по себе действительно грешен и
немощен; да, необходимы в христианской жизни и смирение, и самоукорение.
Сам Господь сказал: унижающий себя возвысится (Лк.18:14). Но все зависит
от того, в каком контексте мы воспринимаем это, что мы ставим во главу угла.
Главное — это не человеческие грехи и немощи сами по себе; главное — и
первое, и самое важное — то, что мы прежде всего — члены Церкви, члены
Тела Христова, а потом уже — больные, немощные, бессильные, грешные,
какие угодно. Главное, чтобы как и во всей духовной жизни, так и в покаянии,
в центре его, на первом, месте был Он — а не какой-то там «я» со своею будто
210

бы «супергреховностью». Ни в коем случае нельзя рассматривать жизнь
человека только с позиции греха.
Вот мы сказали с вами, что покаяние предполагает не просто осознание греха,
но именно греха пред Богом. И это очень важно. Все чувства, которые
предлагает проходить нам покаянная практика: самоукорение, смирение,
видение себя хуже всех, страх наказания и проч. — в истинном их смысле
должны быть не просто человеческими чувствованиями, эмоциями,
движениями души, сердца, ума, но чувствами именно религиозными,
причем положительно-религиозными. То есть они истинны и правильны
только тогда, когда совершаются в Боге, пред Ним, в контексте Его и
Церкви совместным действием нашей души и благодати Божией — сотворчеством, синергией, но ни в коем случае не сами по себе.
Я обращаю на это ваше особое внимание, ибо здесь корень всех религиозных
ошибок. Самоукорение — это не убеждать себя: я урод и ничтожество.
Смирение — это не комплекс вины и собственной неполноценности, говоря
языком психологии. Покаяние — это не самоугрызение, вовсе нет. Повторю,
это положительные религиозные чувства, то есть, они значат: есть Бог, Он —
Любовь и Милость; Он — мой Спаситель, именно мой, все добро и благо —
все Его. Мое — действительно, страсти и немощи; но несмотря на них, Он дал
мне такой вот дар в Церкви — жить Им, Его добром, благом и совершенством;
и я — член Тела Его – живу Им и не хочу жить собою, своими страстями. И
ради именно этого, и только этого — жить Им, я делаю все: и каюсь, и
молюсь, и воздерживаюсь, и борюсь с грехом, и проч., что предписывает
Церковь, ради того, чтобы взыскать Христа, быть с Ним, чтобы Его
благодатью восполнить свою немощь. А не ради того, чтобы просто
констатировать ежечасно, что я — грешник, не для того, чтобы «изъесть»
себя. Вот что происходит в покаянии.
И смирение — это чувство, что Бог как меня любит безмерно, так и всех
других, и мы одинаковы пред Ним — одинаково немощны и больны, и я,
может быть, больше других; но Он нас всех принимает, исцеляет, питает,
поддерживает, утешает, вразумляет с великою любовью и милостью, как мать
дитя; и перед Ним всё наше, даже и что-то доброе и хорошее — ничто, ноль,
пыль и прах. Вот это смирение и самоукорение. И все эти покаянные чувства
должны приносить в душу человека не уныние и отчаяние, не комплекс
неполноценности, что всегда бывает, когда мы лишаем покаяние церковного
контекста, а — в силу именно того, что это духовные движения души —
211

благодать Святого Духа. Это не восторги, не розовая экзальтация, не кровяное
разгорячение, — благодать Святого Духа свидетельствуется в душе тонким,
мирным, радостным, смиренным, тихим, прохладным, истинно духовным
чувством, дающим человеку мир, любовь и свободу — и как бы
«собирающим» человека в нечто целое, в то, чем он должен быть по замыслу
Божию. И это, кстати, критерий правильности любого духовного делания, как
об этом пишет прп. Макарий Великий.
Если то, что мы считаем покаянием, приносит нам в душу не Духа Святого, а
внутреннюю истерику, отчаяние, чувство вины, самоедство, смущение,
тяжесть — значит, мы неправильно понимаем христианство и внутреннее
делание. Это относится и ко всем нашим духовным действиям: послушанию,
молитве, хождению в храм, добрым делам и проч.
Притом надо сказать, что покаяние не охватывает всего внутреннего делания,
оно — часть его, пусть важнейшая, постоянная, никогда не прекращающаяся,
но не всецелая. Покаяние невозможно без живой веры в Бога, без благодарения
Бога и без многого другого. Иногда утверждают, что покаяние
— цель духовной жизни. Правда, покаянием должно быть растворено, по
слову свт. Игнатия, всякое наше духовное делание, особенно молитва. Да и вся
внутренняя жизнь как неотъемлемую часть, как некое обязательное условие
должна включать в себя покаяние; но оно, как мы сказали, хоть и важнейшее,
но средство. Цель же духовной жизни — богообщение, и оно, как пишет свт.
Феофан, должно свидетельствоваться чувством. «Не на крыльях или не на
ногах, но чувством приближаемся мы к Богу» (блж. Августин). И покаяние
собственно и восстанавливает богообщение, восстанавливает это чувство: вот
главное, что совершается в этом Таинстве, и вот его место в духовной жизни.
Святитель Феофан пишет, что чувство богообщения должно быть, пусть и в
малой мере, но постоянным, и коль скоро оно не ощущается, нужно бить
тревогу и искать его — в чем, собственно, и заключается смысл любого
духовного делания. И это вовсе не то, что запрещают Св. Отцы — дерзновенно
искать духовных утешений, молитвенной сладости, откровений, видений,
ощущений, считая себя как бы достойными их. Чувство богообщения совсем
из иной области. Бывает, что Господь утешает душу, дает ей вкусить благодати
Святого Духа в полноте, чтобы мы знали и ощущали цель наших внутренних
трудов, что, по очищении нас от страстей, это будет неотъемлемым нашим
достоянием, и чтобы мы трудились над собою, — «очистим чувствия и узрим»
(Пасхальный канон). Но мы должны понимать, что утешение от Господа в Его
212

руке, а в нашей повседневной жизни это чувство богообщения
свидетельствуется иным: прежде всего и главным образом тем, что свт.
Феофан называет «ревностью о богоугождении», т. е. твердой, прочной, как
смерть, решимостью несмотря ни на что, ни на какие внешние обстоятельства,
ни на внутренние скорби и мрачности, — быть христианином, быть с Богом и
исполнять Его волю; это чувство веры, благоговения, сыновней зависимости
от Бога и желание быть с Ним. И это — фундамент, на котором стоит
христианская жизнь; это дело благодати, начало богообщения, и о нем нужно
иметь попечение, его искать, блюсти, возгревать, и этому служит Таинство
Покаяния; если мы этого не чувствуем, то тут есть изъян в духовной жизни.
И еще об одном. Покаяние часто ассоциируется у нас с наказанием от Бога, и
человек начинает себя пугать Богом: вечными муками, адом и проч. Но мы
должны знать, что этого ни в коем случае нельзя делать. Нельзя себя пугать
Богом. Мы сказали уже, что Покаяние — это Таинство любви Божией, в нем
мы соприкасаемся с ней, а если не так, то наше покаяние неправильное.
Давайте подумаем. Мы называем Бога — Отцом: но кто такой Отец? (В
нормальном порядке вещей: бывают семьи, в которых с этим словом
ассоциируется, наоборот, самое ужасное, мучительное и болезненное; но мы
говорим о норме жизни.) Отец дает жизнь, он заботится обо всем, он кормит и
поит, он воспитывает и образовывает, раскрывает человека, вдохновляет его,
радуется за него. И наказывает, конечно, когда нужно; но только это не
главное в жизни: наказание ведь не может длиться всегда, оно бывает по
необходимости и, выполнив свою роль, прекращается. Это — в порядке
человеческой жизни; и если люди — в норме — таковы, если таково
человеческое отцовство, то кольми паче Бог? Он ведь наш Небесный Отец: мы
обращаемся к Нему: Отче наш, — а вовсе не: Наказатель наш, — не правда ли?
И покаяние наше, и самоукорение совершается именно перед Отцом
Небесным, не вжав голову в плечи, в ожидании ярости и наказания за всякую
мелочь, а с сыновним доверием к нашему Отцу и Спасителю, и, даже можно
сказать, Другу, ближе Которого нет. Он, если и наказывает, то с великою
любовью и уж в самых крайних случаях, когда не обойтись без этого. И
покаяние — это вернуться именно к Этому вот, Такому Богу, а не пугать себя
Им.
То правда, что должен быть страх Божий: в любви к Богу нет места
фамильярности, развязности, панибратству, вседозволенности; но страх
Божий — это не боязнь надзирателя в тюрьме; это — благоговейное сыновнее
213

духовное чувство, осознание того, кто — Он и кто — я. И потом: нам ведь дана
заповедь — первая! — любви к Богу; но любви не может быть в приказном
порядке, она всегда возникает в ответ на что-то, — и наша любовь к Богу
откликается на любовь Бога к нам. Вспомните евангельскую «притчу притч»
о блудном сыне: он и попрал любовь отчую, и ушел, и наблудил, но когда он
решил вернуться, из соображений, между прочим, не духовных, а из-за голода,
как поступил отец его? Он увидел его издалека и сжалился, и побежал, и
обнимал, и целовал, и ни слова упрека не сказал, и почтил честью, и в первую
одежду одел, и в дом ввел, и пир устроил — и это только слабые человеческие
образы Божией любви (см. Лк. гл. 15). И именно она открывается нам в
Таинстве Покаяния, а не боязнь наказания. Бояться больше всего нужно того,
чтобы не оказаться вне Такого вот Бога, что, собственно, и есть ад и вечные
муки.
Итак, вот каково церковное понимание покаяния, запомните это: не как
самоистязание, но как положительное религиозное дело, т.е. совместное (от
нас — покаяние, от Бога — Таинство любви) восстановление связи с Богом,
любящим и милосердным Отцом Небесным. Только так понимая Таинство
Покаяния, мы избежим и тех опасностей, о которых мы говорили —
формализации, манипуляции покаянием, разочарования в нем и неверного
понимания его как внутреннего делания.

214