Военная экономика и кризис - Люмер Х.

Автор: Люмер Х.
Теги: экономика история
Год: 1955
Похожие
Военная экономика Японии
Военная экономика американского империализма
Военная экономика фашистской Италии.
Текст
                    ВОЕННАЯ
ЭКОНОМИКА
И КРИЗИС

ХАЙМЭН ЛЮМЕР
ВОЕННАЯ ЭКОНОМИКА
И КРИЗИС
Перевод с английского
и*л
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва, 1955

НУМАN LUMER
WAR ECONOMY AND CRISIS
NEW YORK, 1954

ОТ РЕДАКЦИИ
Одним из немаловажных орудий в пропагандистском
арсенале агрессивных кругов США и других капитали-
стических стран является лжетеория о том, что милита-
ризация ведет к процветанию экономики, росту занято-
сти, повышению реальной заработной платы и т. п. Эта
«теория», корни которой лежат в кейнсианских взглядах,
выражающих интересы наиболее реакционных кругов
финансового капитала, призвана способствовать опуты-
ванию народов ложью и вовлечению их в новую мировую
войну. Разоблачение этой «теории» имеет большое значе-
ние в деле борьбы за мир. Это и определяет большую
ценность и актуальность настоящей книги, принадлежа-
щей перу прогрессивного американского экономиста Хай-
мэна Люмера.
Люмер рисует широкую картину современного поло-
жения экономики США. Он исследует методы финанси-
рования гонки вооружений в США, анализирует динами-
ку реальной заработной платы американских рабочих,
показывает баснословное обогащение монополий США
на войнах и милитаризации экономики.
Значительное место в книге уделено анализу процес-
сов, происходящих в сельском хозяйстве США, и показу
обнищания и вытеснения мелких фермеров. В поле зре-
ния автора и широкий круг вопросов, связанных с поло-
жением негритянского народа. Какая бы конкретная
проблема ни рассматривалась автором, он убедительно,
на фактах, показывает пагубное воздействие милитари-
зации на экономику страны, на положение широких
масс американских трудящихся.
Особый интерес представляет глава книги, посвящен-
ная рассмотрению влияния милитаризации экономики на
3

развитие промышленного цикла. Анализируя развитие
экономической конъюнктуры в США после второй миро-
вой войны, Люмер показывает, что милитаризация хозяй-
ства в мирное время способствует оттягиванию на неко-
торое время начала кризиса, но одновременно она уси-
ливает диспропорциональность развития отдельных
отраслей, вызывает резкое падение покупательной способ-
ности широких масс и тем самым подготавливает пред-
посылки для еще более острого кризиса перепроизводства,
который в конечном счете неизбежно развертывается и в
рамках военной экономики.
Развитие американской экономики рассматривается
автором в неразрывной связи с положением во всем капи-
талистическом лагере. Анализируя процесс сужения миро-
вого капиталистического рынка, пагубного воздействия
милитаризации на экономику стран Западной Европы и
обострения борьбы между империалистическими страна-
ми за рынки сбыта товаров и сферы приложения капита-
ла, Люмер показывает усиление предпосылок для охвата
кризисом перепроизводства всего капиталистического
мира.
Книга Люмера написана на острую, исключительно
актуальную тему. В ней рассматривается ряд новых во-
просов. Не все положения автора представляются бес-
спорными. Это, однако, не снижает ценности его рабо-
ты. Книга Люмера, разоблачающая людоедские теории
«о благотворном» воздействии войны и милитаризации
на экономику и противопоставляющая реакционным
планам дальнейшего использования гонки вооружений в
целях обеспечения максимальных прибылей монополий
программу борьбы за мир, будет, несомненно, с интересом
прочитана советскими читателями.

I. ПЕРМАНЕНТНАЯ ВОЕННАЯ ЭКОНОМИКА
ПРОИЗВОДСТВО ВООРУЖЕНИЙ —
«ПАНАЦЕЯ ОТ ВСЕХ ЗОЛ»
Для американского народа нет, конечно, ничего ново-
го в идеях об обеспечении процветания экономики пу-
тем расходов на вооружения. Военные бумы были весь-
ма характерной чертой последних войн. Новым для стра-
ны в настоящее время является использование в широ-
ких масштабах военных расходов в мирное время не в
качестве чрезвычайной меры, вызывающей преходящий
экономический бум, а в качестве постоянного элемента
национальной экономической политики, имеющего целью
полностью устранить периодические кризисы.
Весьма небольшая часть средств, израсходованных
на военные цели после окончания второй мировой вой-
ны, тратилась на фактически происходившие военные
конфликты. Даже в течение всех трех лет войны в Корее
на ее ведение расходовалось приблизительно не более
1 долл. из каждых 7 долл., которые затрачивались на
военные цели 1. Остальная часть военных расходов шла
на создание авиационных баз в различных частях мира,
на строительство и оборудование новых военных заводов
и на создание огромных запасов военного снаряжения в
туманно формулируемых целях «обороны» в будущем
(а фактически в целях подготовки к проведению, в конеч-
ном счете, агрессивной войны). Эти затраты должны про-
должаться в течение неопределенного времени, имея
одной из своих целей стимулирование производства путем
поддержания постоянного потока военных заказов.
Корни этой концепции перманентной военной эконо-
мики лежат в учении английского экономиста Кейнса. о
1 «U. S. News and World Report», Washington, February 27,
5

том, что можно устранить экономические кризисы при
капитализме, а равновесие экономики можно поддержи-
вать при помощи «стимулирующих программ» прави-
тельственных ассигнований и различных манипуляций
фискального характера. Именно на этих идеях была ос-
нована программа Нового курса. Но программа Нового
курса не смогла устранить безработицу или преодолеть
депрессию; лишь после начала второй мировой войны
рассосалась армия безработных, а производство пре-
высило уровень 1929 г.
Сторонники теории Кейнса торжествовали. Вот она,
программа правительственных расходов, которая ведет к
полной занятости! Здесь, в военной экономике, лежит се-
крет ликвидации кризисов. Кейнс сам утверждал, что
лишь военная экономика дает возможность поддержи-
вать правительственные расходы на уровне, необходи-
мом для обеспечения полной занятости. Он предложил
использовать военную экономику в качестве «великого
эксперимента», чтобы определить, как поддерживать
правительственные расходы на достаточно высоком уров-
не после войны 1. Лорд Беверидж также восхвалял воен-
ную экономику: «Блестящие достижения плановой эко-
номики периода войны показывают, сколь велики поте-
ри, вызываемые безработицей. Наконец, опыт войны
подтверждает возможность обеспечения полной занято-
сти путем социализации спроса без социализации произ-
водства» 2.
На подобных же идеях были основаны многочислен-
ные планы сохранения полной занятости, появившиеся
сразу же после окончания войны. Наиболее типичными
из них являются в Англии план Бевериджа, а в США —
законопроект Мэррея о полной занятости и выдвигав-
шаяся Генри Уоллесом программа обеспечения работой
60 млн. человек. Но эти планы были недолговечными.
Монополистический капитал, приступив к осуществлению
двухпартийной программы холодной войны и установле-
ния мирового господства, пришел к своим собственным
выводам: преимущества военной экономики можно луч-
1 J. M. Keynes, The United States and the Keynes Plan, «New
Republic», July 29, 1940, p. 158.
2 William H. Beveridge, Full Employment in a Free So-
ciety, London, 1944, p. 28.
6

ше всего закрепить путем сохранения военной экономики
также и в мирное время.
Эту точку зрения американского крупного капитала
неоднократно выражал ультрареакционный журнал
«Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт», бесконечно
восхвалявший расходы на вооружения. «Производство
вооружений, — указывалось в журнале, — это великая но-
вая отрасль промышленности 50-х годов. Она сохранится
надолго» 1. В другом номере журнал писал: «Серьез-
ной депрессии... не предвидится. Производство воору-
жений является великим стимулом развития экономики в
настоящее время и в ближайшем будущем»2. К этой
точке зрения присоединились экономисты, состоящие на
службе «большого бизнеса», которые точно отражают
каждое изменение во взглядах крупных капиталистов.
Фактически все эти экономисты, от некогда «либераль-
ных» сторонников Кейнса до самых закоренелых консер-
ваторов, объединились для поддержки военной програм-
мы американского империализма и занялись ее теоретиче-
ским обоснованием.
По их мнению, военные расходы — это средство от
депрессии, возможно несколько болезненное, но дей-
ственное. Один экономист выразил эту мысль следующим
образом: «Великая проблема нашего времени... состоит
в том, как, в конечном итоге, увеличить потребление до
таких размеров, чтобы можно было поддерживать произ-
водство в полном объеме. К несчастью, единственным
методом потребления в широких масштабах является
война, и именно к ней, очевидно, прибегают страны, ко-
гда бремя изобилия становится слишком тяжелым»3.
Другой экономист заявлял еще циничнее: «Войны
XX века, возможно, представляют собой смертельную
агонию капитализма. Но в то же время войны способ-
ствуют продлению агонии. Ибо величайший порок капи-
тализма — недопотребление — полностью устраняется
войной» 4.
1 «U. S. News and World Report», February 29, 1952.
2 Там же. 16 мая 1952 г.
3 Kenneth Е. В о u 1 d i n g, The Consumption Concept in Eco-
nomic Theory, «American Economic Review», 35 (2), May 1954,
pp. 13—14.
4 С. Е. Ayres, The Divine Right of Capital, Boston, 1946,
p. 43.
7

Таковы выводы из кейнсианской теории обеспечения
процветания экономики путем правительственных расхо-
дов: война изображается средством от «недопотребле-
ния» или от «бремени изобилия». Таково теоретическое
обрамление империалистической военной политики.
В понимании правительства Трумэна кейнсианская
«управляемая экономика» — это перманентная военная
экономика. По словам самого Трумэна, программа во-
оружений является гибким средством обеспечения про-
цветания и безграничного расширения экономики. Уро-
вень военных расходов может быть повышен или пони-
жен в зависимости от обстоятельств; и в том и в другом
случае экономика выигрывает. Когда эти расходы высо-
ки, они стимулируют производство и занятость. Если они
затем сокращаются, рост ограниченного ранее спроса на
товары гражданского потребления даст толчок расшире-
нию производства в отраслях, производящих эти товары.
Таковы неисчислимые блага, которые должны явиться
результатом приспособления экономики к программе по-
стоянных военных приготовлений. Этой точки зрения
придерживаются не только Трумэн и члены демократи-
ческой партии. Правительство Эйзенхауэра, несмотря
на все свои заявления во время избирательной
кампании о сбалансировании бюджета, понижении
налогов, о «невмешательстве правительства в предпри-
нимательскую деятельность» и т. п., также придержи-
вается основной кейнсианской концепции — обеспечения
процветания экономики путем военных расходов — и
продолжает настаивать на высоком уровне производства
вооружений, несмотря на прекращение военных действий
в Корее.
«ВЕРВИРТШАФТ» НА АМЕРИКАНСКИЙ ЛАД
«Блестящая» идея перманентной военной экономики
не порождена американскими империалистами и их апо-
логетами наших дней. Она являлась основным принци-
пом экономической политики фашистских государств в
30-х годах. Нынешняя военная экономика США являет-
ся лишь новым вариантом германского «вервиртшаф-
та» [военное хозяйство. — Ред.], следующим образом
описанного Эбенштейном в его книге о фашистском го-
сударстве. «Перманентная военная экономика — это
8

организация экономики в мирное время для подготовки к
тотальной войне. Поэтому на деле в условиях режима,
который постоянно находится в состоянии войны со сво-
ими внутренними и внешними врагами, не может быть
никакой разницы между так называемой экономикой
мирного времени и экономикой военного времени» 1.
Далее он цитирует нацистского теоретика Гидо Фише-
ра, который заявлял: «Вервиртшафт» — это не система
чрезвычайных мер, это не простая подготовка к эконо-
мике военного времени... Перманентная военная эконо-
мика скорее представляет собой новую организацию эко-
номики мирного времени в соответствии с требованиями
сегодняшнего дня»2.
Таким образом, «вервиртшафт», который преподно-
сился германскому народу как средство обеспечения за-
нятости и процветания, означал превращение Германии
в вооруженный лагерь на бесконечные времена. Это де-
лалось под предлогом борьбы с «угрозой большевизма»
как «внутри страны, так и извне».
Нынешняя американская экономическая политика
также направлена на превращение США в постоянный
вооруженный лагерь. Это нашло свое выражение в заяв-
лении, сделанном несколько лет тому назад председате-
лем совета директоров компании «Дженерал электрик»
Филипом Ридом, который сказал: «Международные со-
бытия, повидимому, вынудят нас жить в течение не-
скольких ближайших лет в условиях военизированного
государства»3. Как долго будет существовать это «вое-
низированное государство»? Неопределенно долгое вре-
мя, говорят стратеги холодной войны с Уолл-стрита, или,
по меньшей мере, пока будет существовать выдуманная
ими «угроза советской агрессии».
Симпатии американских монополистов к фашистско-
му «вервиртшафту», безусловно, не ограничиваются ны-
нешним периодом. Он давно вызывал у них восхищение,
причем даже во время второй мировой войны, когда
США вели войну против гитлеровской Германии, к не-
му относились с одобрением и внимательно изучали его
с целью попытаться в возможно большей степени пере-
1 William Ebenstein, The Nazi State, New York, 1943,
pp. 231—232.
2 Там же, р. 232.
3 «New York Times», August 27, 1948.
9

нести его методы в США. Сейчас он служит образцом,
по которому должна строиться вся американская эконо-
мика.
Нет нужды много говорить о нелепости предложений
улучшить судьбу людей путем все более лихорадочных
приготовлений к их уничтожению. Политика милитари-
зации экономики в мирное время — это не перестроенное
на военный лад «WPA» 1. Она также не предназначена
для подготовки к отражению какого-то нападения, яко-
бы угрожающего в будущем. Напротив, она направлена
на подготовку к грабительским агрессивным войнам в
целях осуществления империалистических планов миро-
вого господства. Никто в настоящее время не будет отри-
цать, что это положение верно в отношении фашистской
военной экономики. В не меньшей мере это относится к
нынешней военной экономике США.
Действительно, милитаризация экономики неотделима
от подготовки к агрессивным войнам. Производство во-
оружений не осуществляется только лишь в целях сти-
мулирования промышленности и обеспечения занятости,
ибо тут же возникает вопрос: почему бы не тратить
средства на полезные, конструктивные цели, вместо того
чтобы выбрасывать их на производство средств уничто-
жения? Найти оправдание для производства вооружений
в крупных масштабах и убедить народ пойти на жертвы
можно лишь под тем предлогом, что без вооружения
нельзя обойтись, что вооружение необходимо для «обо-
роны» против какой-то воображаемой угрозы агрессии.
Отсюда следует, что расширяющаяся военная экономи-
ка возможна лишь в обстановке напряженности в ме-
ждународных отношениях и военной истерии, которая
поддерживается путем постоянных провокаций, искусст-
венно вызываемых инцидентов и военных авантюр, на-
правленных на развязывание антисоветской войны.
Быстрый рост германской военной экономики в 30-х
годах был непосредственно связан с развертыванием гит-
леровской программы агрессии, а явившаяся результа-
том германской агрессии вторая Мировая война, в свою
очередь, привела к быстрому переходу от военной эконо-
1 Works Progress Administration — Управление промышленно-
строительными работами общественного назначения — одно из учреж-
дений, созданных Рузвельтом для организации общественных работ
для безработных. — Прим. ред.
10

мики «мирного времени» ко всеобщей мобилизации хо-
зяйства для нужд войны.
Цели американских империалистов не отличаются от
целей их германских предшественников. Однако их пла-
ны развязывания мировой войны пока еще далеки от
осуществления. Соответственно, нынешняя программа
производства вооружения, хотя она является самой круп-
ной из всех программ, осуществлявшихся в мирное вре-
мя, пока еще представляет собой систему частичных,
ограниченных военных приготовлений при преобладании
в экономике сектора гражданского производства. Воен-
ные приготовления находятся на уровне, отвечающем по-
литике холодной войны, которая на нынешнем этапе
представляет собой политику «ни войны, ни мира».
Дальнейшее расширение милитаризации экономики
зависит от способности Уолл-стрита усилить «холодную»
войну и, в конечном счете, превратить ее в настоящую,
«горячую» войну. Так, агрессия в Корее и сопровождав-
шая ее волна военной истерии создали условия, необхо-
димые для резкого увеличения военных расходов.
Но у американского империализма возможности осу-
ществлять свои военные планы более ограниченны, чем у
германского империализма в дни Гитлера.
Силы мира во всем мире сейчас более могуществен-
ны, и их мощь непрерывно растет. Широкие массы аме-
риканского народа хотят мира; это сделало конфликт в
Корее самой непопулярной войной в истории страны и
продолжает вызывать тревогу поджигателей войны.
В результате американский империализм в своей
агрессивной политике потерпел ряд серьезных пораже-
ний, главным из которых является провал его захватни-
ческих планов в Корее. С каждым днем появляется все
больше надежд на то, что миролюбивым народам мира
удастся предотвратить третью мировую войну.
Все эти факторы создают явные препятствия для
дальнейшего развития перманентной военной экономики.
Например, после перемирия в Корее, приведшего к
ослаблению напряжения в международных отношениях,
значительно усилились требования о сокращении воору-
жений. Однако угроза войны не устранена, а, наоборот,
постоянно растет, поскольку американский монополисти-
ческий капитал продолжает проводить во всемирном
масштабе экспансионистскую и агрессивную политику
11

и поскольку монополисты рассчитывают на производство
вооружения как на средство предотвращения депрессии.
Германским монополистам «вервиртшафт» принес
огромные прибыли, германскому же народу — лишь
растущую нищету и угрозу нового экономического кри-
зиса, который не разразился только потому, что страна
была ввергнута в еще более ужасное бедствие второй
мировой войны. Все это уже принадлежит к области ис-
тории. Нынешний американский вариант «вервиртшаф-
та» также приносит баснословные прибыли американ-
ским монополистам. Но американскому народу вопреки
всем «теориям» и иллюзиям, распространяемым аполо-
гетами империализма, он несет, как мы это покажем
ниже, лишь обнищание, кризис и войну.

II. КТО ПЛАТИТ ЗА ВОЙНУ?
ЦЕНА ВОЙНЫ
Война вызывает не только огромные потери челове-
ческих жизней и неисчислимые страдания людей; со-
временная война является чрезвычайно дорогостоящим
делом, и расходы на нее быстро возрастают.
В XX веке, в эпоху империализма и порожденных им
мировых войн, произошла полная механизация войны.
Это впервые с полной очевидностью выявилось в годы
первой мировой войны (1914—1918), когда на поле
боя были брошены крупнейшие из всех когда-либо со-
здававшихся армий. В ходе войны произошло коренное
изменение в средствах ведения войны. Были применены
новые виды вооружения, неизмеримо более сложные и
смертоносные, чем известные до тех пор. Впервые в ис-
тории на войне был использован двигатель внутреннего
сгорания — в танках, самолетах, грузовиках и других
машинах. Вес используемого в военных целях металла в
расчете на одного солдата колоссально вырос.
В результате первая мировая война оказалась как
абсолютно, так и относительно гораздо более дорогосто-
ящей, чем любая предыдущая война. Если в XIX веке
на войны уходило от 8 до 13% национального дохода
стран-участниц, то на первую мировую войну пошло в
среднем около 50% национального дохода, причем около
208 млрд. долл. было истрачено лишь в виде прямых
военных расходов 1.
Лишь в США, участие которых в военных действиях
было весьма ограниченным, прямые военные расходы в
1917—1918 гг. составили почти 27 млрд. долл., что при-
1 Н. Е. Fisk, The Inter-Ally Debts, New York, 1924, pp. 13,
325.
13

близительно равно всем расходам федерального прави-
тельства (включая расходы на три большие войны) за
период с 1791 по 1914 г. Общие расходы США на войну
составили около 42 млрд. долл. 1 (с учетом косвенных
расходов.
Эти цифры, в свою очередь, кажутся незначительны-
ми по сравнению с данными о расходах на вторую ми-
ровую войну. Общие прямые военные расходы в период
второй мировой войны (включая расходы на войну в
Китае с 1937 г.) оцениваются в 1117 млрд. долл., что
равно примерно 60—70% совокупного национального
дохода всех ее участников. Прямые военные расходы
одних США составили около 330 млрд. долл., то есть
были в 12 раз больше, чем в первую мировую войну2.
Общая стоимость второй мировой войны (включая кос-
венные издержки, например ущерб, причиненный соб-
ственности, расходы на выплату пенсий, процентов по
займам и т. д.) оценивалась к 1951 г. примерно в
4000 млрд. долл. Общая стоимость второй мировой вой-
ны для США составила приблизительно 1400 млрд.
долл.3, что на 40% превышает стоимость национального
богатства США в 1951 г.
Громадное увеличение военных издержек по сравне-
нию с первой мировой войной было в значительной сте-
пени связано с более широкими масштабами войны, уве-
личением численности участвующих в ней армий, расши-
рением объема разрушений и, поскольку это касается
США, с более активным участием в военных действиях.
Рост военных расходов был вызван также значительным
усложнением вооружения и военного снаряжения, при-
менявшихся во второй мировой войне, а следовательно,
громадным увеличением веса используемого в военных
целях металла в расчете на одного солдата.
Даже эти колоссальные расходы кажутся небольши-
ми по сравнению с расходами на войну в настоящее
время.
Стоимость оснащения армейской пехотной дивизии
возросла с 19 млн. во время второй мировой войны до
1 «Information Please Almanac», New York, 1951, p. 224.
2 «World Almanac», New York, 1948, p. 553.
3 «Economic Notes», Labor Research Association, New York,
October 1951.
14

91 млн. долл. к концу 1951 г., а стоимость оснащения
танковой дивизии — с 40 млн. до 293 млн. долл.
Бомбардировщик типа «Б-36» стоит сейчас 3,5 млн. долл.,
а бомбардировщик «Б-29» во время второй мировой вой-
ны стоил 680 тыс. долл. и т. д.1
Увеличение военных расходов в немалой степени
объясняется инфляцией, но по большей части оно яв-
ляется следствием дальнейшего значительного услож-
нения и удорожания вооружения уже в период после
второй мировой войны. Это без учета стоимости самого
дорогого из всех новых видов оружия — атомной
бомбы.
Расходы на последнюю войну не могут больше слу-
жить критерием оценки величины военных расходов в
настоящее время. Прямые расходы на третью мировую
войну были бы во много раз больше расходов на вторую
мировую войну, даже если бы эта война велась в таких
же масштабах. Если же учесть, что масштабы такой
войны были бы значительно более широкими и что она
привела бы к неизмеримо более крупным разрушениям
(не говоря уже о неисчислимых потерях человеческих
жизней), то возможная ее стоимость буквально превос-
ходит воображение. Безусловно, ни одна страна не могла
бы нести такого финансового бремени в течение долгого
времени, не испытывая жесточайших лишений и не ока-
завшись перед перспективой полного финансового
краха.
Некоторые полагают, что такие ужасные перспек-
тивы, повидимому, окажут сдерживающее влияние на
тех, кто стоит у власти, и помешают империалистам, ка-
кими бы жадными они ни были, развязать новую миро-
вую войну. Это, однако, — заблуждение, являющееся след-
ствием игнорирования того важнейшего обстоятельства,
что само увеличение военных расходов делает производ-
ство вооружения гораздо более прибыльным для моно-
полистов, разжигающих войну, и поэтому значительно
более привлекательным для них. Что же касается бре-
мени военных расходов, то его несет не монополистиче-
ский капитал, а широкие массы трудящихся, за счет
пота и страданий которых капиталисты наживают гро-
мадные военные прибыли.
1 «New York Times», January 2, 1952.
15

ВО ЧТО ОБХОДИТСЯ НЫНЕШНЯЯ ВОЕННАЯ
ЭКОНОМИКА
До вступления США в первую мировую войну воен-
ные расходы правительства составляли около 750 млн.
долл. в год, или менее 3% национального дохода.
В бюджетном 1918/19 г. они достигли наивысшего для
первой мировой войны уровня—18,5 млрд. долл., или
почти 7з национального дохода1. После войны они
быстро сократились до довоенного уровня и в 1939 г.
отнимали не более 1,7% национального дохода, или
1,3% валового национального продукта (рыночная стои-
мость всей продукции частных и государственных пред-
приятий, включая услуги).
Во время второй мировой войны прямые военные
расходы США достигли нового рекордного уровня и
составили в 1943 и 1944 гг. около 41% национального
продукта. Но на этот раз после окончания войны воен-
ные расходы не сократились до довоенного уровня, а все
время значительно превышали его. Даже в период само-
го значительного их сокращения в послевоенное время
(в 1947 г.) они все еще превышали 5% национального
продукта и соответствовали 76% стоимости всех услуг и
товаров, покупаемых федеральным правительством, по
сравнению с 23% в 1939 г.2.
Такой объем военных расходов, совершенно небыва-
лый для мирного времени, отражал милитаризацию эко-
номики, вызванную проведением агрессивной политики
холодной войны. Под давлением США правительства
стран Западной Европы также начали проводить мили-
таризацию экономики. Однако американские военные
расходы значительно превосходили расходы всех других
капиталистических стран. До войны в Корее они в четыре
раза превышали расходы Англии и в два раза — расходы
всех остальных капиталистических стран, вместе взятых3.
К середине 1948 г. общие расходы на вооружение, на
план Маршалла и другие виды «помощи» иностранным
государствам были на уровне свыше 17 млрд. долл. в
1 Jules Васkman and others, War and Defense Economics,
New York, 1952, p. 216.
2 «The Economic Report of the President», January 1953, p. 165.
3 Victor Perlo, American Imperialism, New York, 1951,
p. 196.
16

год. Стимулируемый этими расходами послевоенный
экономический подъем продолжался до октября 1948 г.
Но затем начался резкий экономический спад, который
более не могли предотвратить даже военные расходы на
уровне в 17 млрд. долл. в год. В последующие месяцы
спад все более усиливался.
Для того чтобы остановить этот внушавший тревогу
спад, монополистический капитал имел только одно
«средство» — увеличение расходов на вооружение.
Империалистическая агрессия в Корее, развязанная в
середине 1950 г., послужила необходимым предлогом.
В стране было объявлено чрезвычайное положение, на-
чалось осуществление планов значительного расширения
военного производства.
Военные расходы резко возросли. К середине 1952 г.
они были на уровне более 50 млрд. долл. в год и соста-
вили приблизительно 15% валового национального про-
дукта и свыше 90% стоимости услуг и товаров, покупа-
емых федеральным правительством. К середине 1953 г.
они достигли уровня в 53,5 млрд. долл. в год, или 14,3%
стоимости национального продукта.
Однако при таком росте военных расходов была
лишь частично осуществлена намеченная в 1951 г.
Трумэном цель — довести к середине 1952 г. военные
расходы до наивысшего уровня в 65 млрд. долл. в год,
или почти до 20% валового национального продукта1,
после чего должно было последовать их сокращение до
постоянного уровня, который, по оценкам, должен был
составить не менее 40 млрд. долл. в год.
Хотя намечавшийся Трумэном наивысший уровень во-
енных расходов не был никогда достигнут, общая цель
правительства Трумэна за все время его пребывания у
власти оставалась неизменной. Правительство Эйзенхау-
эра, вопреки своим предвыборным обещаниям сократить
военные расходы, в основном придерживалось таких же
взглядов. Хотя оно отказалось от первоначально наме-
ченной цели — довести уровень военных расходов
до 65 млрд. долл. в год, планы правительства осенью
1953 г., несмотря на прекращение войны в Корее, пре-
дусматривали сравнительно небольшое сокращение рас-
ходов на производство вооружения. Урезывание расхо-
1 «The Midyear Economic Report of the President», July 1951, p. 4.

дов, предусматривавшееся впоследствии программой
«нового подхода» к вопросам военных расходов, также
не шло значительно дальше ранее намечавшихся сокра-
щений.
Нынешний уровень военных расходов остается
огромным, особенно если учесть, что они производятся
после затраты колоссальных средств во время последней
войны. Доля валового национального продукта, идущая
на военные цели, превышает треть соответствующей до-
ли в период второй мировой войны. За всю историю
США не было ничего хотя бы отдаленно похожего в
условиях, когда не велась «большая» война 1.
И все же это составляет лишь часть того, что потре-
бовала бы в настоящее время военная экономика в усло-
виях всеобщей войны. Для обеспечения объема воен-
ного производства на уровне 1944 г. при ценах 1953 г.
потребовалось бы ежегодно ассигновать более чем
146 млрд. долл.2. Ясно, однако, что, поскольку военная
техника стала значительно более сложной, в настоящее
время потребовалось бы значительно увеличить масшта-
бы военного производства по сравнению с 1944 г.
Новая мировая война обошлась бы во много раз до-
роже, чем последняя, и по другим причинам. Прежде
всего в случае новой мировой войны американский им-
периализм не смог бы больше оставаться в стороне и
загребать прибыли, в то время как воевали бы другие.
На этот раз именно американским войскам пришлось бы
нести основное бремя войны, а американским городам и
заводам грозило бы уничтожение. На этот раз у США
не было бы сильных и надежных союзников, дополни-
тельные миллиарды долларов расточались бы на воору-
жение обанкротившихся режимов и неохотно следую-
щих политике США сателлитов. Во-вторых, сопротивле-
1 Следует отметить, что сумма фактически истраченных средств
меньше ассигнованных. С начала войны в Корее до февраля 1953 г.
конгресс ассигновал на военные цели около 181 млрд. долл.; из них
к этому сроку не было израсходовано 94 млрд. долл. Кроме того,
в бюджете, предлагаемом на 1953/54 г., намечается ассигновать еще
свыше 54 млрд. долл. на прямые военные расходы и на «помощь»
иностранным государствам («Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт»,
6 января и 20 марта 1953 г.). Таким образом, создается крупный
резерв неиспользованных ассигнований на случай значительного уве-
личения военных расходов в любое время.
2 «The Economic Report of the President», January 1953, p. 167.
18

ние народов колониальному порабощению колоссально
усилилось. Полицейская операция в Корее превратилась
в затяжную войну, в которой вооруженные силы амери-
канского империализма не смогли добиться победы,
хотя они разрушили целую страну и уничтожили милли-
оны людей. Трехлетняя война, в которой потери амери-
канцев составили 142 тыс. человек (больше, чем все по-
тери США на тихоокеанском театре военных действий во
второй мировой войне за такой же срок) и на которую
было истрачено свыше 20 млрд. долл. лишь в виде пря-
мых военных расходов (то есть более 2/3 от суммы всех
прямых расходов США в первой мировой войне) 1, закон-
чилась полным провалом. И мы можем быть уверены в
том, что в случае новых военных авантюр американский
империализм не добьется лучших результатов.
Расходы на проведение экспансионистской политики
становятся поистине разорительными. Для американского
народа финансовое бремя мобилизации в целях тоталь-
ной войны рано или поздно будет означать неизбежную
катастрофу; даже сохранение нынешнего уровня воен-
ных расходов уже вызвало серьезные финансовые труд-
ности.
КТО ПЛАТИТ НАЛОГИ?
Каковы бы ни были непосредственные источники
финансирования военных расходов, в конечном счете,
они покрываются за счет налогов; поэтому милитариза-
ция экономики неизменно влечет за собой значительное
увеличение налогового бремени. Обычно, когда военные
расходы достигают высокого уровня, значительная их
доля покрывается за счет займов, размещаемых прави-
тельством, но и при этом возникает необходимость не-
медленного увеличения налогов, в размерах, по меньшей
мере, достаточных для того, чтобы производить возра-
стающие платежи процентов по займам.
Возможность размещать займы, избегая инфляции,
не поддающейся контролю, и экономического хаоса, от-
нюдь не безгранична. Поэтому значительная доля воен-
ных расходов должна финансироваться непосредственно
путем увеличения налогов. За последние десятилетия
эта доля непрерывно возрастала. США покрывали за
1 «U. S. News and World Report», December 5, 1952.
19

счет налогов во время первой мировой войны при-
близительно 37% своих расходов, во время второй
мировой войны — около 45% 1, а нынешняя военная эко-
номика финансировалась за счет налогов, по крайней
мере до настоящего времени, более чем на 90%. Указан-
ная тенденция объясняется главным образом увеличени-
ем расходов на войну. Важную роль играет также рост
государственного долга во время последних войн и свя-
занное с этим ограничение дальнейшего размещения
правительственных займов.
Для американского народа результатом всего этого
был прежде всего непрерывный рост налогового бреме-
ни, которое в настоящее время достигло гигантских раз-
меров. Как показывает табл. 1, федеральные налоги, ко-
торые колоссально возросли во время второй мировой
Таблица 1
ФЕДЕРАЛЬНЫЕ НАЛОГИ В РАСЧЕТЕ НА ДУШУ НАСЕЛЕНИЯ
В ОТДЕЛЬНЫЕ ГОДЫ
Финансовый год (кончается 30 июня)
Налоги в расчете на душу
населения (в долл.)
1914 3,84
1920 (наивысший уровень во время первой
мировой войны) 51
1930 25
1939 40
1945 (наивысший уровень во время вто-
рой мировой войны) 313
1950 258
1952 426
1953 440
Источники:,,Historical Statistics", pp. 26, 302; „Statistical Abstracts",
1951, pp. 8, 313;,,Treasury Bulletin", August 1953;,,Survey of Current Business",
September 1953.
войны и незначительно сократились после нее, вновь резко
увеличились со времени начала войны в Корее. Сумма
налогов в расчете на душу населения в 1953 финансовом
году превзошла наивысший уровень периода второй ми-
ровой войны более чем на 40%, а наивысший уровень пе-
риода до начала войны в Корее — на 70%.
1 Jules Backman and others, War and Defense Economics,
New York, 1952, p. 218.
20

Вследствие того, что за одним этапом милитаризации
экономики сразу же последовал другой, правительство
Трумэна за 71/2 лет собрало налогов на сумму
около 310 млрд. долл., что на 65 млрд. долл. больше сум-
мы налогов, собранных за 156 лет всеми предыдущими
правительствами, вместе взятыми.
В 1952/53 финансовом году общая сумма налогов со-
ставила более 30% национального дохода и на 50% пре-
высила расходы в стране на продовольствие за тот же
период! Громадные налоги, более 85% которых идет на
покрытие прошлых и текущих затрат на военные цели, не
могут быть сокращены, если военные расходы останутся
на нынешнем уровне; они неизбежно возрастут еще
больше.
Однако это лишь часть общей картины. Еще более
важное значение имеет следующее обстоятельство: одно-
временно с баснословным ростом налогов налоговое бремя
все больше 'перекладывается на плечи рабочих и бед-
няков-фермеров, имеющих самые низкие доходы.
Во-первых, об этом свидетельствует непропорцио-
нальное увеличение подоходных налогов. В 1939 г.
подоходный налог платили 4 млн. человек, в 1951 г. —
44,3 млн. человек. В 1939 г. отдельные лица, имевшие до-
ходы менее 5 тыс. долл. в год, выплатили менее 10% всех
федеральных подоходных налогов, а в 1949 г. они выпла-
тили около 40% 1. Во-вторых, налогообложение в военное
время характеризовалось огромным ростом всех видов
косвенных налогов, которые основной тяжестью ложатся
на население с низкими доходами. В последние годы доля
косвенных налогов в общей сумме налогов значительно
возросла, особенно если учитывать существенное увеличе-
ние местных налогов и налогов, собираемых властями
штатов. Только с 1944 по 1950 г. доходы от налогов на
продажи и на потребление возросли с 12 до 20% от об-
щей суммы налоговых доходов2.
Процесс перекладывания бремени налогов на тех, кто
менее всего способен их платить, резко усилился со вре-
мени окончания второй мировой войны и особенно после
начала войны в Корее. По закону о государственных
1 «Statistical Abstracts», 1952, p. 326.
2 Письмо консультанта АФТ по вопросам налогов Элдера в «New
York Times», June 24, 1951.
21

доходах 1945 г. был прежде всего отменен налог на сверх-
прибыли и сокращены налоги на прибыли корпораций.
Затем с олимпийским спокойствием закон разрешал «об-
щее» сокращение подоходного налога со всех категорий
налогоплательщиков на 5%. Такого же рода «равенство»
характеризовало закон о государственных доходах
1948 г., который не дал простому рабочему почти ничего,
в то время как налоги на богачей были сокращены
на 37% 1.
Однако даже о таком «равенстве» забыли, когда после
начала войны в Корее налоги вновь стали расти. По за-
кону о государственных доходах 1950 г. подоходный
налог на среднего рабочего был повышен более чем на
20%, а на богатого капиталиста — лишь на 11,5% 2. Та-
кая же несправедливость характеризовала закон о госу-
дарственных доходах 1951 г. А во время «снижения» на-
логов, проведенного в 1954 г., небольшое понижение
подоходного налога, взимаемого с налогоплательщиков с
низким доходом, было сведено на нет одновременным
увеличением налога на цели социального обеспечения.
В настоящее время средний американский рабочий вы-
плачивает в виде налогов всех видов значительную часть
своей весьма скромной заработной платы. По самым уме-
ренным подсчетам, эта доля составляет 25%, а по другим
оценкам—доходит до 33%. Более того, как показало не-
давно исследование, проведенное Конгрессом производ-
ственных профсоюзов, рабочий выплачивает фактически
такую же долю своего скудного заработка, как и те, кто
получает во много раз больший доход3.
Те же налоговые законы военного времени, которые
столь резко повысили налоги на трудящихся, предоста-
вили значительные налоговые льготы крупным корпора-
циям, сэкономившим благодаря этому миллиарды дол-
ларов. Введенный во время второй мировой войны закон
о налоге на сверхприбыли содержал множество лазеек и
льгот для капиталистов. Закон предусматривал возвра-
щение после окончания войны 10% всех выплаченных по
этому налогу средств и многие другие льготы. В частно-
1 «Труд и капитал в США», Издательство иностранной литера-
туры, 1949, стр. 45.
2 «Факты о положении трудящихся в США 1949—1950 гг.»,
Издательство иностранной литературы, 1952, стр. 30.
3 «СIO Economic Outlook», May 1952.
22

сти, закон содержал положение, разрешавшее предостав-
лять компаниям налоговые льготы в том случае, если в
какой-либо год после войны прибыли упадут ниже уровня
1939 г. Благодаря этому крупные корпорации получали в
свое распоряжение огромный фонд средств для подавле-
ния забастовок, который они с готовностью использовали
после окончания войны, когда бастовали миллионы рабо-
чих в основных отраслях промышленности. Бастовавшие
рабочие лишились заработной платы за многие недели.
Но крупным металлургическим, автомобильным, электро-
техническим и другим компаниям правительство возме-
стило большую часть прибылей, потерянных ими в ре-
зультате забастовок 1.
Кроме того, крупные капиталисты получили во время
войны огромные скидки по налогам благодаря тому, что
им разрешили описывать в фонд амортизации оборудова-
ние новых военных заводов за срок в четыре раза короче
обычного. В результате крупные промышленные корпо-
рации вышли из войны, получив почти даром новые пред-
приятия и оборудование на миллиарды долларов. После
начала войны в Корее этот метод обогащения капитали-
стов стал применяться в еще больших размерах, как это
будет показано ниже.
Этим ни в коем случае не исчерпывается перечень тех
уловок, при помощи которых монополисты смогли полу-
чить огромные средства за счет налоговых льгот. К ним
надо добавить мошеннический закон 1951 г. «о налогах
на сверхприбыли», содержавший многочисленные лазейки
и оказавшийся совершенно недостаточным для того, что-
бы обеспечить изъятие военных прибылей2. Следует отме-
тить также, что существуют многочисленные способы
увиливания от уплаты налогов, при помощи которых от-
дельные богатые капиталисты и капиталистические ком-
1 «Facts and Figures», May 1952.
2 Доходы от этого налога, по предварительным оценкам, со-
ставили в 1953 г. 1,6 млрд. долл. Это соответствует налоговым по-
ступлениям лишь с 1/3 той суммы, которая, согласно положениям
закона, должна быть получена по налогу на сверхприбыль («Econo-
mic Notes», May 1953). Следовательно, помимо того, что закон
о налогах на сверхприбыли был чрезвычайно ограниченным, в нем
было столько лазеек, что 2/3 общей суммы предусматриваемых им
налогов оказались неуплаченными. Такой налог на «сверхприбыли»
представляет собой чистейшее жульничество.
23

пании ежегодно обкрадывают государство на миллиарды
долларов. Наконец, немалую роль играют закулисные
сделки капиталистов с продажными чиновниками налого-
вой системы.
Не удивительно, что высокие налоги давно уже вызы-
вают негодование американского народа. Народ, по
вполне понятным причинам, борется против роста налого-
вого бремени, которое уже стало нетерпимым и грозит
увеличиться еще больше. Это негодование, сыгравшее
важную роль в поражении демократической партии на
выборах 1952 г., крупный капитал пытается использовать
в своих реакционных целях.
Трудности, связанные с ростом налогов, вызвали
серьезные разногласия среди самих монополистов. Эти
разногласия проявились в начале 1951 г. в жарких спо-
рах, развернувшихся вокруг требования правительства
Трумэна об увеличении налогов на 10 млрд. долл. Они
вновь резко обострились в 1953 г. во время борьбы в ря-
дах республиканской партии по вопросу о сокращении
подоходного налога.
В этих схватках некоторые представители монополий,
выступая в роли сторонников снижения налогов, пытают-
ся заручиться широкой поддержкой трудящихся. Однако
они не ставят своей целью сокращение налогов, уплачи-
ваемых населением с низким доходом. Их цель — добить-
ся снижения налогов на крупных капиталистов и перело-
жить эти налоги на рабочих в дополнение к тем налогам,
которые рабочие уже платят. Предметом разногласий
между капиталистами является лишь вопрос о способах
и темпах такого перекладывания налогов.
Помимо отмены так называемого налога на сверхпри-
были и крупного сокращения налогов на прибыли корпо-
рации, предлагается провести новое «всеобщее» сокраще-
ние налогов на личные доходы, которое, как мы видели,
приносит гроши рабочим и миллионы крупным капи-
талистам. В то же время капиталисты открыто выступают
с требованиями в еще большей степени переложить бремя
подоходного налога на трудящихся путем уменьшения на-
логовых льгот и повышения налоговых ставок для лиц с
низкими доходами.
Одновременно значительно усилилась кампания за
введение федерального налога на продажи. Национальная
ассоциация промышленников давно уже выступала за
24

введение такого налога в особо тяжелой для трудящихся
форме так называемого акцизного сбора с промышлен-
ных товаров. Сейчас правительство Эйзенхауэра само
стоит за то, чтобы заменить налоги на прибыли корпора-
ций и крупные доходы этим грабительским по отношению
к бедным налогом.
Наконец, ведется не очень шумная, но настойчивая
кампания за внесение в конституцию поправки, устанав-
ливающей предельную ставку налога на доходы отдель-
ных лиц и прибыли корпораций в размере 25% от суммы
дохода. К концу 1952 г. законодательные собрания
28 штатов уже приняли резолюцию, призывающую к уста-
новлению такого предела, и достаточно собраниям еще
4 штатов принять такую резолюцию, чтобы заставить кон-
гресс либо представить поправку на ратификацию штатам,
либо созвать для этой цели конституционный конвент.
Такая поправка была внесена в обе палаты конгресса в
начале сессии 1953 г.
Цель монополистов достаточно ясна, и они не скры-
вают ее, хотя и проливают крокодиловы слезы о положе-
нии «бедного налогоплательщика». Они доказывают, что
рабочие должны платить больше налогов, поскольку на
их долю приходится большая часть национального дохо-
да. Кроме того, утверждают они, увеличение налогов не-
обходимо, чтобы изъять у рабочих «излишнюю покупа-
тельную способность», наличие которой, по их утвержде-
нию, является причиной инфляции. А налоги на прибыли
корпораций и на крупные личные доходы должны быть со-
кращены, поскольку нынешние ставки этих налогов «под-
рывают инициативу».
Мы разберем каждый из этих мошеннических доводов
в дальнейшем. Сейчас же достаточно указать, что в на-
стоящее время средний рабочий, имеющий семью и зара-
батывающий 65 долл. в неделю, получает примерно на
25% меньше той суммы, которая, по мнению Бюро ста-
тистики труда (БСТ), достаточна для поддержания здо-
ровья и минимального благосостояния. Когда такой ра-
бочий выплатит от 16 до 20 долл. в неделю в виде нало-
гов из своей и без того недостаточной заработной платы,
у него останется сумма, которой нехватит, чтобы свести
концы с концами. Уже сейчас рабочего облагают непо-
мерно высокими налогами. Усиление милитаризации эко-
номики неизбежно ведет к новому увеличению налогов,
25

сопровождаемому перекладыванием еще большей доли
налогового бремени на плечи \и без того чрезмерно обре-
мененных налогами трудящихся.
Широкие 'слои американских трудящихся уже понима-
ют необходимость борьбы за сокращение налогов. Но им
еще нужно разъяснить, что такая борьба не может быть
выиграна, если рабочие будут соглашаться с политикой
милитаризации экономики и с требованиями о «равенстве
жертв». Налоги не могут быть уменьшены без резкого
сокращения дорогостоящей программы вооружений. Сле-
довательно, борьба за снижение налогов может иметь
успех лишь в том случае, если в ее основе будет лежать
борьба против милитаризации экономики, за мир и за
полное устранение крупных военных расходов. Только
таким путем можно снять с народа разорительное бремя
налогов.
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЗАЙМЫ
Капиталисты стараются 'взвалить на плечи трудящихся
бремя военных расходов не только при помощи налогов.
Этой же цели служит размещение правительством зай-
мов на покрытие военных расходов.
Как указывал Маркс, исторически государственный
долг с самого его возникновения являлся источником
обогащения капиталистов. «Словно прикосновением вол-
шебного жезла он [государственный долг. — Ред] ода-
ряет непроизводительные деньги производительной силой
и превращает их таким образом в капитал, устраняя вся-
кую надобность подвергать их опасностям и затрудне-
ниям, неразрывно связанным с помещением денег в про-
мышленность и даже с частноростовщическими операция-
ми. Государственные кредиторы в действительности не
дают ничего, так как ссуженные ими суммы превраща-
ются в государственные долговые свидетельства, легко
обращающиеся, функционирующие в их руках совершен-
но так же, как и наличные деньги» 1.
Таким образом, вложения в облигации государствен-
ных займов позволяют капиталисту обратить свои деньги
в такую форму, при которой капиталист получает гаран-
тированную прибыль в виде процентов и в то же время
фактически сохраняет возможность так же легко реализо-
вать эти деньги, как если бы он имел их наличными. На-
1 К. Маркс, Капитал, т. I, Госполитиздат, 1952, стр. 758.
26

логи, за счет которых производятся платежи процентов
по займам, поступают в основном не от капиталистов, а
от рабочих; последним, однако, принадлежит сравнитель-
но небольшая часть облигаций государственных зай-
мов. Таким образом, государственный долг служит допол-
нительным средством присвоения капиталистами приба-
вочной стоимости при посредничестве правительства. Та-
кова его основная роль в любом капиталистическом госу-
дарстве.
Милитаризация экономики играет особую роль в со-
здании государственного долга так как главным образом
во время войны он растет быстрее всего. В США до пер-
вой мировой войны государственный долг был сравни-
тельно небольшим. В декабре 1916 г. государствен-
ный долг составлял 1,2 млрд. долл. Однако к концу
1919 г. он возрос до 26 млрд. долл. В 20-х годах он мед-
ленно сокращался и снизился почти до 16 млрд. долл. в
1930 г.
Новое резкое увеличение государственного долга про-
изошло в период депрессии 30-х годов; в середине 1939 г.
он увеличился приблизительно до 40 млрд. долл. Но этот
рост был ничтожным по сравнению с теми масштабами,
которые приняло размещение государственных займов
во время второй мировой войны. К февралю 1946 г. госу-
дарственный долг достиг наивысшего уровня — свыше
279 млрд. долл., более чем в полтора раза превышая на-
циональный доход в 1946 г. и составляя приблизительно
45% всего национального богатства.
После окончания второй мировой войны государствен-
ный долг остался на очень высоком уровне. К концу
1948 г. он сократился лишь приблизительно до 253 млрд.
долл., а затем снова возрос. В ноябре 1953 г. он достиг
установленного законом предела в 275 млрд. долл. и
продолжал расти. Создание такого огромного долга, есте-
ственно, ведет к значительному увеличению бремени пла-
тежей процентов по займам. В 1946 финансовом году эти
платежи достигли 4,7 млрд. долл., а к 1953 финансовому
году они возросли до 6,5 млрд. долл., почти в два раза
превышая общие расходы федерального правительства на
социальное обеспечение, жилищное строительство и об-
щественные работы в том же году.
Эти огромные платежи играют немалую роль в обога-
щении крупных держателей облигаций государственных
27

займов — банков, промышленных корпораций и отдельных
крупных капиталистов.
Так, к январю 1951 г. коммерческим и федеральным
резервным банкам, страховым компаниям, банкам взаим-
ного кредита и корпорациям вместе взятым, принадле-
жало более 50% непогашенных федеральных ценных
бумаг 1. Из ценных бумаг на 67 млрд. долл., принадлежав-
ших отдельным лицам (около 26,2% от общей суммы не-
погашенных ценных бумаг), около 34,5 млрд. долл. при-
ходилось на облигации серии «Е». Из них на облигации
достоинством в 25 и 50 долл. приходилось приблизительно
10 млрд. долл. Поскольку такие облигации продавались
главным образом лицам, работающим по найму, их сум-
ма дает приблизительное представление о том, в какой
степени группы с низким доходом владеют облигациями
государственных займов. Если мы предположим, что эти
группы косвенно владеют облигациями еще на 5 млрд.
долл. через посредство благотворительных ассоциаций,
страховых компаний и других организаций, то мы можем
прийти к выводу, что в руках трудящихся находится не
более 6,5% всех непогашенных облигаций государствен-
ных займов, принадлежащих отдельным лицам. Со вре-
мени окончания второй мировой войны ввиду расходова-
ния рабочими своих сбережений сумма продажи государ-
ству облигаций небольшого достоинства постоянно пре-
вышала сумму их покупки, в то время как с облигациями
высокого достоинства происходило обратное. Поэтому
доля облигаций мелкого достоинства, несомненно, умень-
шалась.
Отсюда явствует, что не рабочий класс, а крупный ка-
питал получает проценты по государственному долгу.
Перспектива роста выплаты процентов на облигации го-
сударственных займов, так же как и перспектива увели-
чения прибылей от военных заказов, играет большую
роль в стремлении финансового капитала к войне. В. Пер-
ло пишет: «В качестве главных держателей облигаций
государственных займов банки и страховые компании по-
лучают основную часть суммы процентов, выплачиваемых
по государственному долгу, которая составляет свыше
5 млрд. долл. в год. Поэтому финансисты так сильно за-
интересованы в экспансионистской деятельности прави-
1 «Treasury Bulletin», May 1951.
28

тельства, и особенно в империалистических войнах, в те-
чение которых возник почти весь государственный долг.
Третья мировая война может разорить американский
народ, но она принесет еще 10—20 млрд. долл. в год в
форме процентов по государственным займам» 1.
Для финансового капитала государственные займы на
военные цели прибыльны вдвойне. Морганы, Рокфеллеры,
дюпоны, меллоны и другие крупные группы финансового
капитала не только получают проценты на ссужаемые
ими средства, они получают прибыль от этих же средств,
которые возвращаются к ним в форме платежей за вы-
полнение военных заказов. Все это служит цели ограбле-
ния федеральной казны и трудящихся, которых во все
большей степени заставляют оплачивать государственные
расходы.
«ТЕОРИИ» ГОСУДАРСТВЕННОГО ДОЛГА
Не удивительно, что в тех условиях, когда растет па-
разитическая зависимость монополистического капитала
от крупных правительственных расходов на производство
вооружения и когда эти расходы становятся одним из глав-
ных источников прибылей, экономисты, состоящие на служ-
бе крупного капитала, выступают со всякого рода теори-
ями, прославляющими государственные займы. В послед-
ние годы возникло даже «новое учение о государственном
долге» — теория о том, что при помощи государственных
займов можно наверняка избежать экономических кризи-
сов и что эти займы являются магическим средством уве-
личения богатства, оживления экономики и обеспечения
вечного процветания. Согласно этому учению, государ-
ственный долг — это один из самых ценных активов стра-
ны, и чем больше сумма этого долга, тем больше размер
этого актива. Такое учение о возможности постоянного
стимулирования экономики путем неограниченных прави-
тельственных расходов и финансирования бюджетного де-
фицита за счет займов, как мы уже отмечали, лежит в
основе экономической теории Кейнса, которая в той или
иной форме господствует в настоящее время в мышлении
капиталистов.
Во времена Нового курса 30-х годов среди капитали-
стов наблюдались серьезные политические разногласия по
1 Victor Perlо, American Imperialism, New York, 1951, p. 51.
29

вопросу о правительственных расходах. В то время как
подавляющее большинство капиталистов утверждало, что
расходы по программе Нового курса на социальное обес-
печение приведут страну к краху, другие поддерживали
до некоторой степени реформы Нового курса как сред-
ство борьбы с депрессией и спасения капитализма. Эти
разногласия нашли свое отражение в расколе экономи-
стов — последователей Кейнса на «либеральную» и
«реакционную» школы.
Однако в настоящее время, когда монополистический
капитал в основном выступает единым фронтом в под-
держку политики агрессивного экспансионизма и военных
приготовлений как главного средства предотвращения
депрессии, это расхождение между экономистами в зна-
чительной мере потеряло свое первоначальное значение.
В настоящее время все чаще утверждается, что неважно,
тратятся ли средства, мобилизованные правительством
путем займов, на социальное обеспечение или на войну.
По словам «либерального» кейнсианца А. X. Гансена,
«поскольку долг уже возник, его влияние на занятость и
на распределение дохода будет одним и тем же, незави-
симо от той цели, на которую предназначались займы» 1.
В настоящее время даже «либеральные» кейнсианцы
по большей части занялись теоретической апологетикой
политики экспансионизма и огромных военных бюджетов
как главных средств спасения американского капитализ-
ма. Многие из них даже защищают политику громадных
военных расходов и бесконечного увеличения государ-
ственного долга, утверждая, что она является краеуголь-
ным камнем капиталистического процветания. Разногла-
сия между последователями Кейнса свелись главным об-
разом к вопросу о том, в какой мере и каким образом
нужно дополнить военные ассигнования другими видами
правительственных расходов.
Конечно, с точки зрения экономической борьбы грудя-
щихся, пренебрегать этими разногласиями не следует.
Напротив, по мере того как множатся признаки эконо-
мического кризиса, и поскольку монополистический капи-
тал вынужден все больше обращаться к другим формам
правительственных расходов как к средствам борьбы с
1 Alvin H. Hansen, Fiscal Policy and Business Cycles,
New York, 1941, pp. 152—153.
30

кризисом, эти разногласия могут приобрести еще большее
значение. Тем не менее буржуазные экономисты считают
именно военные расходы самой действенной мерой борь-
бы с кризисом и ради них ратуют за фактически безгра-
ничное увеличение государственных займов.
«Либерал» Гансен оправдывает огромный государ-
ственный долг. По его словам, колоссальное увеличение
федерального бюджета во время войны явилось «одним
из главных достижений периода войны». Он утверждает,
что «послевоенные перспективы определенно являются
более благоприятными, чем результаты довоенного перио-
да, в силу революционных изменений в размерах феде-
рального бюджета» 1.
Ультраконсерватор Сличтер заявляет, что крупный го-
сударственный долг оказывает стабилизирующее влияние
на денежное обращение и что, хотя он увеличивает бре-
мя, ложащееся на налогоплательщика, он в то же время
значительно улучшает финансовое положение фирм и от-
дельных лиц, обладающих облигациями государственных
займов 2. На деле многие из тех, кто прежде утверждал,
что образование государственного долга в размере
50 млрд. долл. неизбежно приведет к национальному бан-
кротству, в настоящее время выступают рьяными защит-
никами впятеро более крупного долга.
До каких пределов можно увеличивать государствен-
ный долг? Почти бесконечно, утверждают кейнсианцы,
ибо «мы должны деньги самим себе». Вот что говорит
С. Е. Айрес: «Экономисты вполне согласны с тем, что
вопрос о размере государственного долга несущественен
по следующей причине: каждая облигация является одно-
временно и долговым обязательством и активом... Если
общество является должником, то оно в такой же степени
является и кредитором (предполагая... что речь идет о
внутреннем долге, что верно в отношении нашего госу-
дарственного долга)»3.
Всю эту «теорию» можно свести к следующему. Воз-
можности обеспечения экономического процветания путем
1 Alvin H. Hansen, Economic Policy and Full Employment,
New York, 1947, p. 132.
2 Sumner H. S l i с h t e r, What's Ahead for American Business,
Boston 1951, pp. 6, 23.
3 С. Е. Ayres, The Divine Right of Capital, Boston, 1946.
p. 113.
31

государственных займов практически не ограничены, и
неважно, тратятся ли средства, полученные по займам, на
строительство школ и дешевых жилищ, или на самолеты,
или водородные бомбы. Также неважно, какова сумма
этих займов. Нужно лишь правильно «управлять» этим
долгом, каких бы размеров он ни был, чтобы безопасно
провести судно капиталистической экономики между
Сциллой инфляции и Харибдой депрессии к берегам все-
общего изобилия.
Эти приятные фантазии имеют один «маленький недо-
статок»: они ни в малейшей степени не соответствуют ре-
альному положению вещей.
Во-первых, кредиторы не являются одновременно
должниками, и «общество», о котором постоянно твердят
эти капиталистические теоретики,—это классовое обще-
ство; класс капиталистов владеет основной частью обли-
гаций государственных займов и получает основную часть
процентов, в то время как рабочий класс выплачивает
основную часть налогов, за счет которых производятся
платежи по процентам. Рост государственного долга озна-
чает рост налогового бремени на рабочих и соответствую-
щее сокращение их покупательной способности.
Во-вторых, как мы покажем в дальнейшем, крупные
государственные займы неизбежно сопровождаются ин-
фляцией, которая также сокращает покупательную спо-
собность масс и ведет к их растущему обнищанию.
И, в-третьих, очевидно, что для рабочего имеет колос-
сальное значение вопрос о том, на что расходуются сред-
ства государственного бюджета: на то, чтобы снабдить
его приличным жильем, улучшить систему социального
обеспечения или на производство средств массового унич-
тожения.
Размещение государственных займов, таким образом,
не создает денег из воздуха, при помощи чудодействен-
ного «самокредитования». Средства, идущие на займы,
получают, в конечном счете, путем ограбления трудящих-
ся. Все фантастические теории о процветании при помощи
крупных военных расходов и неограниченного роста госу-
дарственного долга представляют собой лишь попытки
оправдать ограбление народа в интересах горстки финан-
совых паразитов. В последующих разделах мы увидим,
что этот грабеж вовсе не ведет к процветанию, а, напро-
тив, закладывает основы для разрушительного кризиса.
32

МИФ «И ПУШКИ И МАСЛО»
В США широко распространено неправильное мнение
о том, что военное производство может просто дополнить
гражданское производство и что, тратя средства на воен-
ные приготовления, федеральное правительство может
увеличивать производство и покупательную способность
в стране прямо пропорционально сумме расходуемых на
вооружение средств, короче говоря, что можно (по край-
ней мере, в США) иметь «и пушки и масло». Эта басня
(представляющая собой просто один из вариантов фанта-
стической теории Кейнса о том, что при помощи государ-
ственного бюджета правительство может создать новую
покупательную способность в экономике в любом желае-
мом объеме) является излюбленной темой тех, кто про-
пагандирует захватнические военные планы американ-
ского империализма.
Опыт США в период обеих мировых войн, и особенно
во время второй мировой войны, придал этой идее неко-
торую видимость правдоподобия. Разве во время второй
мировой войны США не удвоили валовую продукцию
промышленности? И хотя огромную долю этой продукции
составляли товары, идущие на военные цели, разве не
возросло также и гражданское потребление? И не жило
ли большинство людей гораздо лучше, чем до войны? По-
этому, безусловно, можно выдержать не только нынеш-
нее, гораздо меньшее, бремя военных приготовлений, но
и гораздо большее и в то же время расширить граждан-
ское производство и повысить жизненный уровень насе-
ления.
Такие доводы очень часто выдвигаются сторонниками
военной программы. Трумэн заявил в своем экономиче-
ском докладе за первое полугодие 1952 г.: «Мы можем
добиться за это десятилетие расширения экономики в
размерах, достаточных не только для того, чтобы осуще-
ствить любые возможные программы обеспечения без-
опасности (за исключением условий тотальной войны), но
и для того, чтобы одновременно повысить жизненный уро-
вень населения, почти полностью устранить нищету в на-
шей стране и внести надлежащий вклад в создание мира,
в котором будет больше процветания и миролюбия» 1.
1 «The Midyear Economic Report of the President», July 1952, p. 9,
33

Однако эти оптимистические выводы не подтвержда-
ются ни опытом последней войны, ни примером нынешней
военной экономики. Исключительно большой рост произ-
водства во время второй мировой войны был возможен
лишь потому, что войне предшествовала депрессия (сле-
дует отметить, что подобные же условия, хотя, может
быть, и не в такой степени, существовали перед началом
первой мировой войны).
В 1939 г. США лишь частично оправились от депрес-
сии 30-х годов. Промышленное производство все еще бы-
ло ниже уровня 1929 г. По осторожной оценке, насчиты-
валось около 9,5 млн. безработных. Большое число пред-
приятий и много оборудования не использовалось. Путем
предоставления работы безработным и ввода в действие
неиспользовавшегося оборудования оказалось возможным
временно расширить и военное и гражданское производ-
ство. Но это могло продолжаться лишь до тех пор, пока
не была достигнута сравнительно полная занятость. Пос-
ле этого военное производство можно было увеличивать
лишь за счет сокращения производства товаров граждан-
ского потребления.
Во время войны гражданское потребление действи-
тельно возросло по сравнению с уровнем 1939 г. Но сле-
дует помнить, что это был рост по сравнению с уровнем,
имевшимся в условиях, близких к депрессии, когда много
людей из-за хронической безработицы жило в условиях
крайней нищеты. Следует также помнить, что пришлось
прибегнуть к нормированию многих видов товаров. Росла
нехватка товаров и ухудшалось их качество; производ-
ство многих товаров длительного пользования резко со-
кратилось, а производство некоторых товаров (например,
легковых автомобилей) полностью прекратилось. Нако-
нец, в ходе войны расширение производства все более
ограничивалось кругом отраслей, производящих товары
для военных целей, а производство товаров гражданского
потребления в целом начало испытывать значительные
затруднения вследствие износа оборудования и нехватки
рабочей силы. Таким образом, задолго до конца войны
сложилось такое положение, когда гражданское произ-
водство уже не могло больше расти и должно было со-
кращаться. Если бы не предвоенная депрессия, такое
положение сложилось бы гораздо раньше.
34

Возможности расширения производства определяются
не количеством долларов, которое правительство может
пустить в обращение, а размером и качеством производ-
ственных мощностей и рабочей силы. При полном исполь-
зовании последних возможности дальнейшего расширения
производства резко ограничиваются, и военное производ-
ство может расширяться лишь за счет гражданского про-
изводства. Деньги, расходуемые правительством, не воз-
никают из ничего. Они извлекаются за счет сокращения
общей покупательной способности гражданского населе-
ния либо путем налогов, либо путем обесценения денег,
находящихся в руках народа, в результате инфляции.
В обоих случаях действительные расходы на войну долж-
ны оплачиваться за счет сокращения покупательной спо-
собности и падения жизненного уровня населения.
Как указывал И. В. Сталин, «...умножение вооружен-
ных сил страны и гонка вооружений ведет к развертыва-
нию военной промышленности, к сокращению гражданской
промышленности, к приостановке больших гражданских
строек, к повышению налогов, к повышению цен на това-
ры массового потребления» 1. И здесь США не являются
исключением.
В настоящее время разрыв между фактическим и воз-
можным полным использованием производственных ресур-
сов и рабочей силы гораздо меньше, чем в 1939 г., и
поэтому полное развертывание военного производства
должно привести к гораздо более тяжелым последствиям.
Монополистический капитал, несмотря на всю его лжи-
вую пропаганду «и пушки и масло», хорошо понимает
это. Его авторитетный орган — журнал «Бизнес уик» —
в 1948 г. открыто писал в статье о возможных экономи-
ческих последствиях новой мировой войны:
«В 1939 г. 3/4 продукции товаров и услуг в стране
пошло на удовлетворение личных потребностей. К 1944 г.
потребителю досталась лишь половина продукции. Но в
1944 г. страна производила на 75% больше, чем в 1939 г.,
так что фактически потребители в разгар войны получили
больше, чем они привыкли получать в мирное время...
В настоящее время потребителю вновь идет около 3/4 на-
циональной продукции. Но сейчас это составляет 3/4 вало-
1 И. В. Сталин, Беседа с корреспондентом «Правды», Гос-
политиздат, 1951, стр. 5.
35

вой продукции производства, очень близкого к предельной
мощности.
Если бы сейчас пришлось мобилизовать промышлен-
ность, продукцию можно было бы несколько увеличить
путем удлинения рабочего дня и привлечения большего
числа женщин на работу. Но ее нельзя было бы увеличить
очень значительно: выпуск продукции быстро достиг бы
жестких пределов.
Поэтому, чтобы получить столько же (вооружения, как
и раньше, на потребление снова пришлось бы выделить
около половины национальной продукции. На сей раз это
означало бы резкое сокращение потребления граждан-
ского населения».
Орган большого бизнеса тут же делает все необходи-
мые выводы. «Все пряники, — указывает он, — уже роз-
даны, остался только кнут» 1; под кнутом понимаются не-
выносимое бремя налогов, замороженная заработная пла-
та и небывалая инфляция, навязанные путем регламента-
ции фашистского характера. И американский народ уже
чувствует сейчас удары этого кнута, даже при нынешнем
уровне милитаризации экономики.
милитаризация экономики и инфляция
Война и инфляция неотделимы друг от друга. Как
показывает диаграмма на стр. 37, всякая большая война
в истории США сопровождалась явной инфляцией и рос-
том цен. В этом нет ничего случайного, ибо инфляция
является неотъемлемой чертой (военной экономики.
Инфляция происходит, когда масса денег в обращении
превышает сумму, которая требуется для оборота. В мир-
ное время это частично происходит во время каждого бу-
ма. Бумы знаменуются значительным увеличением капи-
таловложений, и может наблюдаться значительный раз-
рыв между денежными расходами на эти цели и
появлением готовых товаров на рынке. Однако рано или
поздно повышенный спрос вызывает увеличение произ-
водства потребительских товаров, более чем достаточное
для покрытия нехваток и тем самым для ликвидации ка-
кой-либо основы для инфляции.
Военная экономика коренным образом отличается от
бума мирного времени, ибо в этом случае капиталовло-
1 «Business Week», April 24, 1948, pp. 4, 6.
36

жения никогда не приводят к производству новых стои-
мостей в форме потребительских товаров. Наоборот, капи-
таловложения в производство военных материалов
приводят к уничтожению существующих стоимостей. Рас-
ходование миллиардов долларов на заработную плату,
сырье и оборудование, необходимые для производства
военных материалов, а также на содержание вооружен-
ных сил, не ведет к созданию ни средств производства, ни
средств потребления, а только к созданию средств раз-
рушения.
Изъятие правительством из обращения больших коли-
честв товаров, предназначенных для целей разрушения,
вызывает серьезную нехватку таких товаров. Усилия,
37

направленные на удовлетворение спроса на эти товары,
требуют резкого сокращения производства товаров граж-
данского потребления. Это создает всеобщую нехватку
товаров. Возникает превышение спроса над предложе-
нием, цены постоянно растут, и открываются широкие
возможности для разнузданной спекуляции. Здесь зало-
жены корни неизбежной инфляции, которую вызывает
милитаризация экономики.
Для финансирования закупок военных материалов
правительство должно, используя свою власть, произвести
изъятие необходимых средств в пользу государства. Час-
тично это достигается путем увеличения налогов. Капита-
листические пропагандисты любят утверждать, что это
наиболее предпочтительный «героический» путь, един-
ственно верная гарантия от инфляции. Ибо, если военная
экономика поставлена на основу «текущего финансирова-
ния», то есть если все расходы покрываются из текущих
налоговых поступлений, это приводит к изъятиям в госу-
дарственный бюджет средств в размере, равном излиш-
ку покупательной способности, созданному ростом спро-
са со стороны государства на военные материалы.
Частный спрос сокращается в соответствии с сокра-
тившимся предложением — и устраняется тенденция к
росту цен.
По мнению этих «специалистов», проблема борьбы с
инфляцией — дело простое. Военные расходы создали
«инфляционный разрыв». У «народа» имеется «излишняя
покупательная способность», и этот излишек необходимо
ликвидировать. Каким образом? Прежде всего «народ»
должен больше работать и больше производить. В то же
время заработная плата должна быть заморожена, ибо
повышение заработной платы создает «инфляционную
спираль», еще больше увеличивая излишек покупатель-
ной способности. И, наконец, что важнее всего, «изли-
шек» должен быть ликвидирован путем резкого повыше-
ния налогов, а также, если это необходимо, путем введе-
ния системы принудительных сбережений.
Выдумка о том, что повышение заработной платы вы-
зывает инфляцию военного времени, являющаяся лишь
подновленным вариантом лживой теории о том, что зара-
ботная плата якобы определяет цену, будет подробнее
разобрана в следующей главе. А сейчас достаточно под-
черкнуть то, о чем уже говорилось, а именно, что инфля-
38

ция является следствием разрушительного характера са-
мой военной экономики. Она не вызывается повышением
заработной платы и возможна в условиях урезывания за-
работной платы.
Дело в том, что излишек покупательной способности
оказывается не в руках трудящихся, а в руках крупных
капиталистов, в форме огромных военных прибылей. По-
этому бессмысленно говорить о «ликвидации инфляцион-
ного разрыва» до тех пор, пока эти военные сверхприбы-
ли не будут облагаться налогами в степени, равносильной
их прямой конфискации, и пока, кроме этого, не будут
увеличены ставки налогов на «нормальные прибыли».
Несомненно, что монополисты, которые руководствуются
лишь своим стремлением к максимальным прибылям, бу-
дут всеми силами сопротивляться любым попыткам
в этом направлении.
Все разговоры о политике «текущего финансирования»
военных расходов явно предназначены для того, чтобы
оправдать безжалостное взваливание налогов на плечи
рабочих. На деле крупные капиталисты, когда они стал-
киваются с необходимостью увеличения налогов на свои
прибыли, всегда выступают против политики «текущего
финансирования» и ратуют за выпуск крупных государ-
ственных займов.
Выпуск крупных государственных займов выгоден ка-
питалистам не только потому, что они получают платежи
по процентам, но также потому, что денежная инфляция,
связанная с этими займами, способствует взваливанию
бремени военных расходов на плечи рабочих.
Когда облигации государственных займов размещают-
ся на фондовом рынке, их могут покупать отдельные ли-
ца, компании или другие группы за счет своих текущих
доходов, различных сбережений или бездействующего,
легко реализуемого капитала. Путем продажи облигаций
государство берет в долг часть имеющихся денег, при
этом оно, как и при взимании налогов, производит
изъятие части существующей покупательной способ-
ности.
Однако эти источники ограниченны, и они, в конце кон-
цов, исчерпываются, как только размещение займов дос-
тигает размеров, которые диктуются усиленной милитари-
зацией экономики. Тогда правительство во все больших
размерах вынуждено прибегать к займам у коммерческих
39

и федеральных резервных банков. Во время второй ми-
ровой войны 22,5% всех федеральных займов было полу-
чено из этих источников 1.
Такие займы не ведут к изъятиям существующих де-
нежных средств, напротив, они равносильны эмиссии но-
вых денег. Когда банк покупает облигации государствен-
ных займов, он просто открывает правительству кредит
на соответствующую сумму, а правительство из этой сум-
мы оплачивает свои расходы. Эта бухгалтерская сделка,
благодаря которой правительство получает дополнитель-
ные платежные средства, не сопровождается каким-либо
увеличением количества товаров на рывке. Такие займы
приводят к увеличению массы денег, находящихся в обра-
щении, так же, как если бы правительство просто напе-
чатало деньги и стало бы оплачивать ими свои счета.
Вместо этого создаются «кредитные деньги». Кроме того,
корпорации и отдельные капиталисты, прибегая к более
прибыльным вложениям капитала в военную промышлен-
ность, используют принадлежащие им облигации государ-
ственных займов в качестве обеспечения банковских ссуд,
что также ведет к созданию новых платежных средств и
увеличению количества денег в обращении.
Таким образом, значительное увеличение количества
денег в обращении характерно для любой военной эконо-
мики. В США в ходе второй мировой войны оно возросло
с 7,6 млрд. долл. в конце 1939 г. до 28,5 млрд. долл. в
конце 1945 г., то есть почти в четыре раза. К концу
1952 г. оно увеличилось до 30,4 млрд. долл.
Чрезмерное расширение объема денежного обращения
вызывает постепенное обесценение денег. На деньга мож-
но купить все меньше и меньше товаров, покупательная
способность населения и реальная заработная плата со-
кращаются так же, как если бы все доходы были обло-
жены прямым налогом с единой ставкой. Английский
экономист Пигу по этому поводу пишет: «Это приводит к
увеличению покупательной способности правительства и
в то же время к снижению реальной ценности покупа-
тельной способности, остающейся у частных граждан. Это
позволяет правительству приобретать большее количество
товаров и услуг и представляет для общества скрытую
1 Jules Васkman and others, War and Defense Economics,
New York, 1952, p. 218.
40

форму налогообложения. Ставка этого налога совершенно
единообразна и ни в какой степени не изменяется в зави-
симости от размера семьи. Этот налог прямо пропорцио-
нален доходам, причем не существует никаких льгот для
самых бедных в форме необлагаемого налогом минимума.
Такого рода налог, по всеобщему признанию, является
несправедливым и тяжелым для бедных» 1.[Курсив
наш. — X. Л.].
Не удивительно, что монополисты предпочитают ин-
фляцию повышению подоходных налогов. Но это еще не
все. Монополии наживаются на инфляции также потому,
что рост цен происходит неравномерно: сначала возра-
стают цены на промышленные товары, лишь затем повы-
шаются цены на сырье и в последнюю очередь растет за-
работная плата. На нынешней стадии капитализма эта
неравномерность движения цен еще более возрастает, по-
скольку монополии могут удерживать цены на определен-
ном уровне. Помимо этого, инфляция создает возмож-
ность спекуляции в огромных масштабах, быстрого погло-
щения трестами менее крупных предприятий, оказавшихся
перед угрозой краха, и тем самым ведет к общему усиле-
нию экономическою господства монополистического ка-
питала.
В конце концов инфляционное размещение государ-
ственных займов в широких масштабах открывает путь
для бесконтрольной, «безудержной» инфляции. Деньги
почти полностью обесцениваются. Облигации государ-
ственных займов также обесцениваются, и правительство
вынуждено все больше прибегать просто к печатанию бу-
мажных денег, которые быстро наводняют страну. Для
широких народных масс это означает жестокую нищету и
разорение, но кучка финансистов за счет их страданий
пожинает богатый урожай.
Основные слои монополистического капитала, хотя они
обычно стоят за то, чтобы держать инфляцию «в рамках»,
отнюдь не всегда возражают даже против бесконтроль-
ной инфляции. Более того, такая инфляция нередко
умышленно вызывается ими; самым известным примером
этого является фантастическая инфляция в Германии
в 20-х годах.
1 А. С. Pigou, The Political Economy of War, London, 1921,
pp. 107-108.
41

Короче говоря, хотя инфляция пагубно сказывается на
положении трудящихся, монополистический капитал на-
живается на ней за счет народа и поэтому в основном не
выступает против нее.
УГРОЗА ФИНАНСОВОГО КРИЗИСА
Все признают, что положение федеральных финансов
становится все более шатким и угрожающим. Цены на-
много превысили уровень периода второй мировой вой-
ны и сейчас находятся на самом высоком уровне в на-
шей истории. Покупательная сила доллара резко упала,
а его устойчивость значительно подорвана. Налоги до-
стигли наивысшего уровня, однако дефицит федерально-
го бюджета увеличивается. Государственный долг все
время растет и грозит намного превысить наивысший
уровень, достигнутый во время второй мировой войны.
Такое опасное положение, несомненно, является ре-
зультатом чрезмерного роста военных расходов, в особен-
ности результатом усиленной милитаризации экономики
почти без какой-либо передышки, сразу же после огром-
ных финансовых расходов второй мировой войны. Имен-
но ввиду этого финансы страны в настоящее время нахо-
дятся в гораздо худшем состоянии, чем в конце какой-
либо изнурительной войны. Именно поэтому сохранение
военной экономики даже в нынешних несколько ограни-
ченных масштабах создало серьезные финансовые труд-
ности и угрозу финансового кризиса, что, в свою очередь,
значительно усиливает угрозу нового циклического кри-
зиса.
Финансирование текущих военных приготовлений уже
поставило американский правящий класс перед очень
серьезными трудностями. С одной стороны, налоги достиг-
ли таких размеров, что вопрос о дальнейшем их увеличе-
нии стал чрезвычайно острой политической проблемой. С
другой стороны, государственный долг достиг таких раз-
меров, что дальнейший выпуск займов наталкивается на
значительные препятствия.
За последние годы рынок государственных ценных
бумаг непрерывно суживается. По мере усиления инфля-
ции крупные капиталисты все больше уклоняются от по-
купки облигаций государственных займов, номинальная
стоимость которых остается постоянной, а процентные
42

ставки сравнительно невысоки. Они предоставляют дру-
гим возможность показать свой «патриотизм», а сами
предпочитают более прибыльные в условиях военной эко-
номики вложения своих средств в акции, в недвижимую
собственность или товары, денежные цены которых растут
по мере развития инфляции.
В результате министерство финансов вынуждено не-
прерывно повышать процентные ставки. Среднегодовые
процентные ставки на казначейские векселя сроком на
91 день возросли с 0,375% в 1945 г. до 2,125% в первой
половине 1953 г. и на облигации долгосрочных займов —
с 2,37 до 2,95%. В апреле 1953 г. облигации нового
долгосрочного займа предлагались на фондовом рынке
по 3,25%, то есть по самой высокой процентной ставке
на государственные ценные бумаги с 1933 г. Расходы по
финансированию государственного долга в 1953 фи-
нансовом году возросли на 38% по сравнению с 1946 г.,
хотя общие размеры долга сократились. Но даже эти ме-
ры не придали энтузиазма капиталистам, и реализовать
облигации долгосрочных займов небанковским вкладчи-
кам становилось все труднее.
Облигации категории «Е» также размещались с боль-
шим трудом. После начала войны в Корее, за исключе-
нием одного непродолжительного периода, когда реали-
зация облигаций категории «С» расширилась, все время
государству продавалось больше облигаций, чем у него
покупалось, несмотря на то, что учетная ставка возраста-
ла. Это объясняется тем, что покупательная способность
рабочих падает и они не могут покупать облигации госу-
дарственных займов, даже если бы и хотели этого.
Коммерческие банки также не проявляли особого же-
лания вкладывать средства в государственные ценные
бумаги. Они считали гораздо более прибыльным для себя
использовать свои средства на кредиты частным ссудопо-
лучателям. Сумма таких кредитов возросла с 26,1 млрд.
долл. в конце 1945 г. до 68,5 млрд. долл. в конце 1953 г.
За этот же период банковские инвестиции в государствен-
ные ценные бумаги уменьшились с 90,6 млрд. долл. до
63,6 млрд. долл. В результате даже этот инфляционный
источник средств значительно сократился.
Поэтому крупное увеличение государственных займов
при нынешнем уровне государственного долга потребо-
вало бы широкого привлечения федеральных резервных
43

банков к покупке облигаций государственных займов, то
есть весьма инфляционной процедуры, почти равносиль-
ной простому печатанию бумажных денег. Кроме того, при-
шлось бы еще больше увеличить процентные ставки, что
привело бы к дальнейшему росту бремени платежей по
процентам. Таким образом, продолжение выпуска госу-
дарственных займов в значительных размерах грозит от-
крыть пути для нового усиления инфляции, которая, осо-
бенно в случае дальнейшего увеличения военных расхо-
дов, может легко «выйти из-под контроля».
Конечно, при более усиленной мобилизации экономи-
ки на войну средства для реализации государственных
займов можно было бы увеличить путем таких жестких
мер, как ограничение капиталовложений и запасов в от-
раслях гражданского производства и принудительное по-
мещение военных прибылей в банки, резкое сокращение
ссуд предприятиям в отраслях гражданского производ-
ства и введение системы принудительных сбережений.
Эти меры привели бы к резкому падению покупательной
способности и жизненного уровня трудящихся ради уси-
ления военных приготовлений. Но даже такие меры не-
способны полностью устранить угрозу инфляции при ны-
нешнем финансовом положении. Они, безусловно, не
могли бы надолго задержать ее развитие в самых острых
формах, в условиях, близких к тотальной мобили-
зации.
Именно поэтому такой большой упор делается в на-
стоящее время на политику текущего финансирования
военных расходов. Более того, имеется намерение обеспе-
чить большие расходы, не прибегая к выпуску новых
займов. Журнал «Бизнес уик» в цитированной выше
статье утверждал, что даже в случае новой мировой вой-
ны необходимо будет «добиться того, чтобы по возмож-
ности оплачивать военные расходы из текущих посту-
плений» 1.
Но политика текущего финансирования уже начала
терпеть крах. С 1948 г. бюджет ни разу не сводился без
дефицита. В 1953 финансовом году дефицит бюджета со-
ставил 9,4 млрд. долл. и достиг самых крупных для мир-
ного времени размеров. Предполагается, что в 1954 г.
1 «The Economic Consequences of a Third World War», «Business
Week», April 24, 1948, p. 6.
44

дефицит достигнет приблизительно таких же размеров.
Поэтому, если военные приготовления будут продолжать-
ся в нынешних масштабах, рост государственного долга
нельзя будет остановить без серьезного увеличения на-
логов. При значительном росте военных расходов налоги
должны возрасти в огромных масштабах. Однако пред-
ложения даже об умеренном повышении налогов встре-
чают отчаянное сопротивление, в том числе и со стороны
самих поджигателей войны.
В случае нового циклического кризиса взаимодей-
ствие кризисных факторов в области производства с кри-
зисными факторами в области финансов приведет к го-
раздо более катастрофическим последствиям, чем в 1929 г.
И не только потому, что в настоящее время государствен-
ный долг достиг огромных размеров и значительного раз-
вития достигает инфляция, вызванная милитаризацией
экономики (чего не было в 20-х годах), но также и пото-
му, что наряду с этим возник колоссальный частный долг,
который, как это будет показано в дальнейшем, также
увеличивается очень быстро. По мере роста налогов с
частных доходов огромное совокупное бремя частного и
государственного долга будет способствовать подрыву
всей кредитной структуры экономики и создаст гораздо
более серьезные препятствия, чем в 30-х годах, для пре-
одоления кризиса.
Рост финансовых трудностей в последние годы при-
вел к значительному усилению разногласий в монопо-
листическом лагере по вопросам финансовой политики.
Помимо разногласий по вопросу о налогообложении, о
которых мы уже упоминали, нарастают разногласия и
по другим вопросам, как, например, о государственных
займах, о размере федерального бюджета; эти разногла-
сия возникли и внутри правительства Эйзенхауэра.
Означает ли все это, что мрачные финансовые пер-
спективы сами по себе могут оказать отрезвляющее вли-
яние на империалистических поджигателей войны?
Заставят ли они их отказаться от самоубийственных
военных планов, сократить военные расходы и сбаланси-
ровать бюджет? Ни в коем случае. Программа войны яв-
ляется следствием ненасытного стремления монополистов
к максимальной прибыли, поэтому они не откажутся от
нее по доброй воле. Более того, если им это позволить,
они не остановятся перед самым серьезным финансовым
45

кризисом, обрушив его тяготы на плечи рабочих и взва-
лив на них, если обстоятельства этого потребуют, бремя
самых тяжелых налогов и самой разорительной инфля-
ции. Они также, не колеблясь, используют все имеющи-
еся в их распоряжении репрессивные меры, чтобы заста-
вить народ согласиться на такую пауперизацию.
Только сопротивление народа может поставить какие-
то границы произволу монополистического капитала. Но
для того чтобы быть действенным, это сопротивление дол-
жно принять форму борьбы, направленной против самой
причины роста налогов и развития инфляции, а именно
против тяжкого бремени расходов на производство во-
оружений. В этой борьбе можно использовать разногла-
сия и колебания в лагере монополистов, вызванные их
растущими затруднениями. Эти разногласия будут бо-
лее острыми по мере того, как политика американского
империализма за границей будет терпеть провал за про-
валом. Такой борьбой американский народ может добить-
ся изменений в направлении перехода к мирной эконо-
мике, которая одна дает реальную надежду на то, что
трудящимся удастся избежать полного обнищания и
разорения.

III. РЕАЛЬНАЯ ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА В УСЛОВИЯХ
ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ
ЗНАЧЕНИЕ РЕАЛЬНОЙ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ
Широко распространено мнение, что в Соединенных
Штатах, в отличие от других стран, милитаризация эко-
номики вызывает не снижение, а повышение жизненно-
го уровня рабочих и, в частности, повышение уровня
заработной платы. Поджигатели войны — поборники
«американского образа жизни» — широко пропагандиро-
вали этот тезис. Поэтому, чтобы выяснить вопрос, имеет-
ся ли какая-либо реальная основа для исключительного
положения Соединенных Штатов, важно изучить факти-
ческое движение реальной заработной платы во время
войны и в периоды интенсивной военной подготовки.
Данные о реальной заработной плате или об отноше-
нии номинальной заработной платы к ценам являются
важнейшим показателем покупательной способности
рабочего. Однако они служат лишь частичным показате-
лем. Прежде всего, эти данные в общем характеризуют
положение лишь тех рабочих, которые имеют работу, и
в них не учитываются пагубные последствия безработи-
цы. В этих данных не отражаются также тяжелые по-
следствия дискриминации и сегрегации, того, что рабочие-
негры вынуждены платить особенно высокие цены за
товары и снимать самые жалкие жилища по самым фан-
тастическим ценам и что поэтому их покупательная спо-
собность значительно ниже, чем у белых рабочих,
получающих такую же номинальную заработную плату.
Существуют и другие факторы, которые становятся
особенно ощутимыми во время войны. Наиболее важными
из них являются рост потребностей в продуктах питания
вследствие удлинения рабочего дня и интенсификации
труда, повышение расходов, вызванное переездом рабо-
чих и их семей на новые места, ухудшение во время вой-
47

ны качества потребительских товаров без соответствую-
щего снижения их цен и, наконец, расширение продажи
товаров первой необходимости на черном рынке. Воздей-
ствие этих факторов в значительной степени может быть
измерено и учтено при вычислении реальной заработной
платы. Поэтому полное игнорирование действия этих
факторов в официальных данных о стоимости жизни
представляет собой преднамеренное искажение действи-
тельного положения вещей. Далее, поскольку эти факто-
ры подвергаются количественному выражению лишь час-
тично, статистические данные о реальной заработной
плате во время войны должны во все большей мере пре-
увеличивать действительный уровень покупательной спо-
собности.
Имеется также ряд не менее важных факторов, дей-
ствующих во время войны, которые вообще не поддают-
ся измерению. К ним относятся беспокойство, волнения
и неприятности, связанные с разлукой членов семей, фи-
зические и психические последствия тяжелых условий,
в которых вынуждены жить многие занятые на военных
предприятиях рабочие, пагубное воздействие на здоровье
удлиненного рабочего дня, увеличение числа несчастных
случаев в промышленности и прежде всего жертвы и
ужасы самой войны.
Несмотря на эти оговорки, данные о реальной зара-
ботной плате остаются наиболее важным показателем
жизненного уровня. Именно ввиду большого значения
этих данных правительственные учреждения так рьяно
прибегают ко всякого рода манипуляциям с целью иска-
жения статистики стоимости жизни. Фальсифицирован-
ные статистические данные используются капиталистами
в качестве средства удерживать заработную плату на низ-
ком уровне в периоды повышения цен и особенно в ка-
честве основы для замораживания заработной платы в
периоды широкого развертывания военного производства.
Бесстыдно заниженный «индекс цен на потребительские
товары» был первоначально разработан. Бюро статистики
труда (БСТ) именно в целях введения системы замора-
живания заработной платы во время первой мировой
войны 1. Сейчас этот индекс используется в качестве
1 Paul H. Douglas, Real Wages in the United States, 1898—
1926, Boston, 1930, p. 43.
48

основы, на которой построена система скользящей шка-
лы, содействующая сокращению жизненного уровня поч-
ти 3 млн. рабочих, охваченных ею.
ДВИЖЕНИЕ РЕАЛЬНОЙ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ
ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ
В условиях военной экономики цены и налоги неиз-
менно повышаются гораздо быстрее, чем номинальная
заработная плата. Таким образом, милитаризация эконо-
мики приводит к понижению реальной заработной
платы.
Правда, в некоторых ключевых отраслях промышлен-
ности в связи с нехваткой рабочей силы ставки номиналь-
ной заработной платы могут быстро повышаться. Про-
исходит также некоторое общее повышение средней за-
работной платы в результате перехода многих низкоопла-
чиваемых рабочих на более высокооплачиваемые работы
в военной промышленности. Кроме того, заработки
могут увеличиваться ввиду того, что работа приобретает
более постоянный характер, а также в связи со сверх-
урочными работами. Действие этих факторов ведет к
повышению номинальной заработной платы, однако это
повышение сводится на нет вредным влиянием инфляции
и роста налогов и, за некоторыми возможными исклю-
чениями, относящимися к отдельным отраслям промыш-
ленности, ставки реальной заработной платы во время
войны, как и общие реальные заработки, обычно пони-
жаются.
По общему признанию, во время первой мировой вой-
ны реальная заработная плата во всех европейских стра-
нах понизилась1. По подсчетам Лейтона и Кроутера,
индекс реальной заработной платы в Англии (с уче-
том изменений в занятости) упал со 169 в 1913 г.
(1850 г. = 100) до 141 в 1917 г., после чего он вновь
поднялся, достигнув в 1920 г. максимума, равного
2022. Общее понижение реальной заработной платы
1 Horst Mendershausen, The Economics of War, New York,
1940. p. 176n, p. 248.
2 Walter T. L а у t о n, Geoffrey Crowther, An Introduction to
the Study of Prices, New York, p. 266.
49

европейских рабочих произошло также и во время вто-
рой мировой войны 1.
Каково же положение в Соединенных Штатах? Пред-
ставляют ли они в этом отношении исключение? Нет ни-
каких сомнений в том, что в течение обеих мировых войн
американские рабочие находились в значительно лучшем
положении, чем рабочие других стран, страдавшие от
этих войн гораздо больше. В некоторых отношениях —
если учесть повышение занятости, более высокую оплату
в военных отраслях промышленности, постоянство заня-
тости и сверхурочные работы — американские рабочие
находились в значительно лучшем положении, чем в пред-
военные периоды депрессии. Однако действительные
факты, насколько они могут быть установлены, показы-
вают, что в основном влияние милитаризации экономики
на положение рабочих в Соединенных Штатах такое же,
как и в любой другой капиталистической стране.
Существуют многочисленные противоречивые оценки
движения реальной заработной платы во время первой
мировой войны. Если основываться на цифровых данных
Бюро статистики труда, реальный недельный заработок
фактически непрерывно увеличивался в течение всей
войны, превысив в 1918 г. уровень 1914 г. приблизи-
тельно на 17%, а в 1920 г. — приблизительно на 20%.
Таблица 2
ИНДЕКСЫ РЕАЛЬНОЙ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ В ОБРАБАТЫВАЮЩЕЙ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ США (1914 г. = 100)
1916 г. 1918 г. 1920 г.
Средняя реальная почасовая заработная
плата 105 102 111
Средняя реальная недельная заработная
плата1) 104 99 103
Средний реальный годовой заработок . . 105 108 114
1 В расчете на полную рабочую неделю.
Источник: Paul H. Douglas. Real Wages in the United States 1898-
1926, Boston, 1930, pp. III, 130, 239.
Однако Дуглас в своем тщательном исследовании движе-
ния реальной заработной платы в Соединенных Штатах
рисует совершенно иную картину. Его данные приво-
дятся в табл. 2.
1 См., например, издаваемый ООН справочник «Statistical Year
book», 1952, pp. 387, 388, 403—405.
50

Данные, приведенные в этой таблице, показывают, что
реальная почасовая заработная плата и реальная не-
дельная заработная плата в 1918 г. выросла незначи-
тельно или даже сократилась по сравнению с 1914 г.;
сколько-нибудь ощутимое повышение произошло лишь
после войны. Больше того, если в период с 1914 по 1916 г.
эти виды реальной заработной платы несколько повыси-
лись, то в годы действительного участия Америки в вой-
не они определенно понизились по сравнению с 1916 г.
Постоянно увеличивался лишь среднегодовой реальный
заработок, что, повидимому, было следствием более по-
стоянной занятости в течение года, а также следствием
сверхурочных работ в ряде отраслей промышленности.
Эти цифры подтверждают вывод, к которому не-
сколько лет назад пришел Дуглас: «По всем данным, по
окончании мировой войны количество товаров, которые
американский рабочий получал за одинаковый отрезок от-
работанного времени (1 час), было на 10—20% меньше,
чем в десятилетнее 1890 по 1899 г., и на 7—17% меньше,
чем в первые годы войны — до резкого повышения цен
в 1916 г.» 1.
Поэтому если отбросить данные БСТ, то в течение
периода наиболее интенсивных военных действий реаль-
ная заработная плата, по всем признакам, понизилась, и
каким бы ни было повышение общих реальных заработ-
ков, оно объяснялось лишь более постоянной занятостью
и сверхурочными работами.
РЕАЛЬНАЯ ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА ВО ВРЕМЯ
ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
В период второй мировой войны средняя номиналь-
ная недельная заработная плата в обрабатывающей
промышленности США увеличилась почти вдвое —
с 23,86 долл. в 1939 г. до максимального уровня
46,08 долл. в 1944 г. Если исходить из индекса цен по-
требительских товаров, составляемого БСТ, то в 1944 г.
средняя недельная заработная плата в пересчете на це-
ны 1939 г. составляла 36,41 долл. Это означает повыше-
ние реального средненедельного заработка на целых
1 Paul Н. Douglas, Frances Lamberson, «American Econo-
mic Review», September 1921.
51

52% за период 1939—1944 гг., то есть поистине небыва-
лый рост заработной платы в течение любого пятилетне-
го периода как в мирное, так и в военное время (раз-
умеется, если такое повышение действительно имело
место).
Фальсифицированные данные БСТ использовались
во время войны для того, чтобы оправдать пресловутую
формулу малых сталелитейных компаний («Little Steel
Formula») 1, которая ограничивала повышение почасо-
вой заработной платы 15% от уровня января 1941 г. Та-
кое ограничение оправдывали тем, что оно соответствует
повышению стоимости жизни, зафиксированному индек-
сом БСТ.
Обман был разоблачен совместным исследованием,
проведенным КПП и АФТ и опубликованным в 1944 г.2.
Исследование показало, что, в то время как почасовая
заработная плата повысилась по сравнению с январем
1941 г. на 22%, стоимость жизни возросла не на 22,8%,
как утверждало БСТ, а более чем на 45%.
Исследование, проведенное КПП и АФТ, было позд-
нее продолжено профсоюзом электриков [Объединенный
профсоюз рабочих электро-, радио- и машиностроитель-
ной промышленности.— Ред.], который разработал ин-
декс, дающий гораздо более правдивую картину дей-
ствительных изменений в стоимости жизни среднего ра-
бочего, чем та, которую рисовало БСТ3. Согласно этому
индексу, с 1939 по 1945 г. стоимость жизни возросла на
81,3%, то есть ее рост был в 22/3 раза больше, чем это
указывалось БСТ4.
1 Эта формула была впервые применена в коллективном до-
говоре профсоюза рабочих сталелитейной промышленности с группой
металлургических компаний США, которая не включала крупнейшую
компанию «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн».—Прим. ред.
2 R. J. Thomas, Living Costs in World War II, 1941—1944,
CIO Publication No 107, June 1944.
3 «The Facts About High Living Costs», June 1951.
4 Основные пороки, обнаруженные в индексе БСТ, заключаются
в следующем: 1) он основывается не на простых средних данных
о ценах и не на других объективных показателях, а на множестве
сложных, весьма субъективных соображений; 2) он не учитывает
скрытые формы повышения цен, такие, например, как ухудшение
качества товаров; 3) он полностью игнорирует прямые налоги, ко-
торые с 1939 г. колоссально возросли; 4) он не отражает действи-
тельной структуры расходов рабочих семей, и в нем слишком велик
удельный вес товаров, покупаемых населением с более высоким до-
52

Таблица 3
ИНДЕКСЫ РЕАЛЬНОЙ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ В ОБРАБАТЫВАЮЩЕЙ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ США (1939 г. = 100)1
Год
Ставки почасовой оплаты
(исключая сверхурочную
работу)
Валовый среднене-
дельный заработок
Средний годовой
заработок 2
1940 — 102 105
1941 96 107 117
1942 91 109 126
1943 87 111 140
1944 86 111 132
1945 84 102 122
1946 87 96 111
1947 86 95 111
1948 89 97 113
1949 94 100 114
1950 93 103 118
1951 |
(1 квартал) 95 102 —
1951
(июль) 90 95 —
1 Исчислено на основе индекса стоимости жизни, разработанного профсоюзом
электриков.
2 Данные о среднем годовом заработке были получены следующим образом:
данные о валовом недельном заработке за каждый год умножались на 52, затем
вычиталась сумма, соответствующая среднему проценту гражданской рабочей силы,
не имеющей работы в данном голу. Это дало возможность учесть колебания в за-
нятости, подобно тому как данные о валовом недельном заработке учитывают
изменения в средней продолжительности рабочей недели.
Источники: „Monthly Labour Reviev", September 1952; „United Electrical.
Radio and Machine Workers of America, The Facts About High Living Costs", June
1945, p. 14.
Как показывает табл. 3, разница в данных о реаль-
ной заработной плате также весьма велика. Реальный
средненедельный заработок к 1944 г. возрос не на
52%, как это показывал индекс БСТ, а лишь на 11%,
причем это повышение было почти сведено на нет
в 1945 г. Еще важнее то, что ставки реальной почасовой
ходом; 5) он не учитывает особого повышения стоимости жизни для
негров, вызванного дискриминацией и сегрегацией. Как исследова-
ние, проведенное в 1944 г. КПП и АФТ, так и аналогичное иссле-
дование, проведенное позже профсоюзом электриков, учитывают все
эти факторы.
53

заработной платы непрерывно падали и в 1945 г. были
на 16% ниже, чем в 1939 г. Таким образом, повышение
реального средненедельного заработка во время войны
целиком вызвано большими сверхурочными работами, о
чем свидетельствует также тот факт, что в период
с 1939 по 1945 г. средняя продолжительность рабочей не-
дели в обрабатывающей промышленности увеличилась
почти на 20%.
В то же время средний годовой заработок, если
учесть сокращение безработицы во время войны, весьма
значительно повысился — не менее чем на 40% к
1943 г. — и даже в 1945 г. оставался на значительно бо-
лее высоком уровне, чем до войны. Из этого явствует,
что основным фактором улучшения экономического по-
ложения рабочих во время войны явился значительный
рост занятости, обеспечение рабочих постоянной работой
в течение круглого года в отличие от массовой безрабо-
тицы, короткой рабочей недели и частых увольнений в
довоенные годы. Этого наряду со сверхурочной работой
было достаточно для того, чтобы вызвать значительное
повышение общего реального заработка, несмотря на со-
кращение ставок реальной заработной платы. Кроме то-
го, в связи с увеличением числа работавших членов
семьи реальный доход семьи во время войны также, не-
сомненно, значительно возрос.
Однако не менее важное значение имеет тот факт,
что ставки реальной почасовой заработной платы сред-
него рабочего оказались к концу войны ниже, чем до
войны. Это означает, что в 1945 г. рабочему нужно было
работать гораздо больше часов в неделю, для того чтобы
обладать такой же покупательной способностью, как]
в 1939 г. Это стало особенно ясно, когда после победы
над Японией исчезла всякая сверхурочная работа и на-
чались вызванные реконверсией увольнения.
Таково подлинное положение вещей, которое пы-
таются скрыть правительственные статистические орга-
ны. Несмотря на справедливый характер войны и укреп-
ление сил демократии и прогресса, несмотря на установ-
ление контроля над ценами и несмотря на важные
уступки, которых добились организованные рабочие, став-
ки реальной заработной платы сократились. Положение в
США в основном было таким же, как и в других капита-
листических странах.
54

ФАШИСТСКОЕ «ЧУДО»
До сих пор мы рассматривали вопрос о том, как ска-
зывается на реальной заработной плате война, проводи-
мая в широких масштабах. Теперь мы переходим к во-
просу о том, как сказывается на реальной заработной
плате милитаризация экономики в мирный период. В свя-
зи с этим, прежде чем перейти к рассмотрению нынешней
военной экономики США, будет полезно взглянуть на ее
главный прототип — фашистский «вервиртшафт».
Это следует сделать в связи с тем, что, как мы по-
мним, германская военная экономика рекламировалась
на весь мир как чудо из чудес. Из глубин самого тяже-
лого за всю свою историю кризиса Германия с молние-
носной быстротой достигла эры, повидимому, непревзой-
денного процветания. Производство увеличилось на 1/3
по сравнению с уровнем 20-х годов. На смену безрабо-
тице пришла острая нехватка рабочей силы. Проблемы
рынков, занятости, использования производственных
мощностей — все они были чудодейственным способом
«разрешены». И это происходило в то время, когда та-
кие страны, как США, все еще страдали от депрессии и
не могли достичь даже уровня производства 1929 г.
Как жили немецкие рабочие в этой гитлеровской
стране-Утопии? Находились ли они в лучшем положении,
чем раньше? Конечно, хронически безработный рабочий,
получивший сейчас работу, должен был думать именно
так. И, несомненно, в данный момент он находился в луч-
шем положении; однако улучшение было лишь времен-
ным, так как конечным результатом фашистской военной
экономики было полное обнищание рабочего, сведение его
жизненного уровня к минимуму средств существования.
В период 1933—1937 гг., когда складывалась военная
экономика, уже развернулась инфляция и стала повы-
шаться стоимость жизни; в связи с этим началось сниже-
ние реальной заработной платы. Даже по официальным
фашистским статистическим данным, с 1932 по 1937 г.
ставки реальной заработной платы сократились на 7%.
Внеся частичные поправки в официальный индекс стои-
мости жизни путем учета налогов и других вычетов, Ку-
чинский установил, что ставки реальной заработной пла-
ты фактически сократились по сравнению с кризисным
1932 г. приблизительно на 13%. Это произошло в мир-
55

ное время в период экономического подъема и явилось,
по определению Кучинского, событием исключительным
во всей истории капитализма. В то же время, несмотря
на сверхурочные работы и рост концентрации рабочих в
высокооплачиваемых отраслях промышленности, реаль-
ный недельный заработок повысился лишь на 5% по
сравнению с уровнем 1932 г. После учета всех этих, а
также и других факторов, таких, например, как усиле-
ние интенсификации труда, Кучинский пришел к выводу,
что в 1937 г. «средняя реальная заработная плата рабо-
чего все время колебалась около уровня, на котором она
находилась во время кризиса 1932 г., но за эту заработ-
ную плату он должен был работать в течение более про-
должительного рабочего времени и с большей интенсив-
ностью» 1.
Таковы были «блага», извлекаемые немецким рабо-
чим классом из фашистской военной экономики даже на
ее наиболее «мирной» стадии развития. Однако к 1938 г.
эта стадия закончилась, и немецкая экономика уже цели-
ком была переведена на военное производство. Все ресур-
сы и усилия были направлены на создание военной ма-
шины, предназначенной для завоевания мирового господ-
ства. Все остальное приносилось в жертву этой цели, как
если бы уже существовали условия тотальной войны.
Для снабжения этой чудовищной военной машины
был увеличен импорт военных материалов за счет рез-
кого сокращения импорта потребительских товаров, в
частности продовольствия. Создалась острая нехватка
продовольствия. Началась широкая фальсификация то-
варов, потребление продовольствия сократилось, увели-
чилось число заболеваний, вызванных недоеданием и
недостатком витаминов. Применение эрзацев и ухудше-
ние качества товаров стало общим явлением. Повсюду
процветал черный рынок.
При таких условиях статистические данные о реаль-
ной заработной плате, повидимому, теряют всякое значе-
ние, да они уже и не нужны, для того чтобы показать, что
произошло. Ничто не может быть более показательным,
чем тот факт, что к 1938 г. милитаризация экономики при-
вела немецких рабочих к жестокому обнищанию и ко все
1 Ю. Кучинский, История условий труда в Германии, Изда-
тельство иностранной литературы, 1949, стр. 401.
56

усиливающемуся голоду — и это задолго до начала то-
тальной войны. Таковы были последствия фашистского
«процветания», основанного на производстве пушек и
танков.
ЖИЗНЕННЫЙ УРОВЕНЬ И ХОЛОДНАЯ ВОЙНА
В период после второй мировой войны цены и стои-
мость жизни постоянно росли, причем этот рост был зна-
чительно большим, чем во время войны. Сразу же после
окончания войны цены значительно поднялись, главным
образом вследствие отмены контроля над ценами, а так-
же частично ввиду увеличения военных расходов. Повы-
шение цен было временно приостановлено экономиче-
ским спадом в 1949 г., однако после вторжения в Корею
в 1950 г. и последовавшего вслед за этим резкого увели-
чения расходов на вооружение цены вновь стали расти.
По данным БСТ, с июня 1950 г. до конца 1951 г.
оптовые цены выросли примерно на 13%, а розничные це-
ны на потребительские товары — на 11%. Впоследствии,
по мере того как результаты стимулирующего воздей-
ствия военных расходов стали сходить на нет, волна
повышения цен ослабла и оптовые цены начали медлен-
но понижаться. Однако стоимость жизни продолжала
неравномерно повышаться, и к августу 1953 г. она была
на 15% выше, чем в июне 1950 г.
Как все это отразилось на реальной заработной плате
и на уровне жизни? Номинальная заработная плата, ко-
нечно, продолжала повышаться. В июне 1950 г. средняя
недельная заработная плата составила 58,85 долл., а в
июне 1953 г. она выросла до 71,53 долл. Однако с ре-
альной заработной платой дело обстояло иначе. Даже по
данным БСТ, чистый недельный заработок (то есть после
вычета платежей на цели социального страхования и по-
доходного налога), выраженный в долларах 1939 г., в
июне 1953 г. едва превышал уровень 1945 г.
Из табл. 3 становится ясно следующее. Во-первых,
реальный недельный заработок и реальный годовой за-
работок в 1950 г. были не выше, чем в 1945 г. Во-вторых,
хотя ставки реальной почасовой заработной платы не-
сколько увеличились, они были в 1950 г. все еще на
5% ниже, чем в 1939 г. В-третьих, в период войны в Ко-
рее (ознаменовавшийся значительным повышением объема
57

промышленного производства) как ставки реальной
почасовой заработной платы, так и валовый реальный
недельный заработок весьма ощутимо понизились. В се-
редине 1952 г. они были ниже, чем в 1939 г.; даже по
самым завышенным оценкам, они были не намного выше,
чем в 1939 г. А в 1939 г. страна в основном все еще на-
ходилась в условиях депрессии.
Показательно, что реальный годовой заработок в те-
чение всего послевоенного периода оставался на значи-
тельно более высоком уровне, чем до войны, другими
словами, его повышение, связанное с ростом занятости,
в основном сохранилось. Несомненно, именно это яви-
лось основой относительного процветания, которое под-
держивалось с момента окончания войны путем после-
довательных впрыскиваний в виде расходов на воору-
жения. Однако не меньшее значение имеет и тот факт,
что реальный годовой заработок больше не повышался, а
постоянно был на более низком уровне, чем в 1945 г.
Более того, существуют определенные данные о том, что
во время войны в Корее реальный годовой заработок
весьма ощутимо сократился. В связи с этим в августе
1952 г. журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд ри-
порт» писал:
«Во многих случаях суровой реальностью является
понижение жизненного уровня семей с доходом ниже
10 тысяч долларов в год...
В начале 1950 г. женатый заводской рабочий, имею-
щий двух детей, в среднем получал 3 тыс. долл. в год.
Сейчас он зарабатывает 3500 долл. С первого взгляда
кажется, что этот рабочий, получая в год на 500 долл.
больше, находится в лучшем положении, чем два года
тому назад.
Однако... повышение налогов, цен на продовольствие
и т. д. привело к увеличению его расходов на 524 долл.,
т. е. на 24 долл. больше, чем повысился его заработок.
Согласно правительственным данным, в типичном слу-
чае рабочему, получившему в 1950 г. 3 тыс. долл. в год
в связи с инфляцией, нехватало в год приблизительно
126 долл. Сейчас, несмотря на повышение его заработ-
ной платы на 500 долл., если он не сокращает расходов
семьи, ему нехватает в год приблизительно 150 долл.» 1.
1 «U. S. News and World Report», August 22, 1952, p. 11.
58

При таком расчете, несомненно, преуменьшаются от-
ставание заработной платы от цен и та степень, в кото-
рой рабочий должен сокращать свои расходы. В октябре
1951 г. средняя годовая заработная плата в 3500 долл.
была на 666 долл. ниже скудного бюджета, который, по
мнению БСТ, необходим для поддержания здоровья и ми-
нимального благосостояния семьи из четырех человек, а
таким скудным бюджетом не располагали в 1951 г. 64%
всех семей 1.
Об ухудшении жизненного уровня свидетельствует так-
же сокращение потребления продуктов питания на душу:
населения, составившее в период с 1946 по 1952 г. почти
6%. К этому следует прибавить хронический жилищный
кризис и вызванное 10 с лишним годами милитаризации
экономики постоянное ухудшение состояния жилищ, ко-
торое уже давно было ужасающе плохим, особенно для
негритянского народа. В то же время сократились рас-
ходы правительства на социально-культурные нужды,
что бывает всегда при принятии военных бюджетов:
резко сократились расходы на жилищное строительство,
на просвещение, здравоохранение и на социальное обес-
печение. Если учесть эти все факторы, то станет ясно,
что проводимая ныне милитаризация экономики серьезно
отразилась на жизненном уровне американского рабочего
класса.
Правда, в связи с увеличением занятости американ-
ские рабочие находились и все еще находятся в лучшем
положении, чем в 1939 г. Однако именно этот факт
делает невозможным повторение опыта второй мировой
войны. Поскольку в настоящее время милитаризация
экономики стала проводиться в условиях высокого уровня
занятости, она не может снова вызвать такой же резкий
рост занятости и производства, как во время второй
мировой войны. А без такого противовеса снижению ста-
вок реальной заработной платы можно считать неизбеж-
ным, что валовая реальная заработная плата, независимо
от того, в какой форме она будет выражаться, должна
рано или поздно сократиться. Поэтому не вызывает
удивления тот факт, что во время войны в Корее про-
изошло сокращение не только ставок реальной почасовой
1 «Факты о положении трудящихся в США 1951—1952 гг.»,
Издательство иностранной литературы, 1954, стр. 44.
59

оплаты, но также и валовой реальной заработной
платы.
При любом ослаблении действия факторов, способ-
ствующих постоянной занятости и применению сверхуроч-
ных работ, результаты сокращения ставок реальной за-
работной платы должны сказаться еще более резко, а
если вновь возникнет массовая безработица и будет рас-
пространена сокращенная рабочая неделя, средний рабо-
чий окажется в значительно худшем положении, чем в
1939 г. Удары новой депрессии будут еще более тяжелы-
ми также в связи с тем, что рабочие привыкли к относи-
тельной надежности своего дохода, в связи с чем они
влезли в большие долги, приобретая дома, автомобили,
различные предметы домашнего обихода и другие потре-
бительские товары.
Конечно, дальнейшее расширение военной экономики
могло бы вновь создать временный противовес сокраще-
нию ставок реальной заработной платы, однако, в ко-
нечном счете, как об этом свидетельствует пример гитле-
ровской Германии, это будет лишь содействовать еще
большему снижению жизненного уровня. Если рост воен-
ных расходов временно продлит существовавшее до сих
пор относительное процветание, то это будет достигнуто
лишь ценой создания еще более серьезных предпосылок
для полной катастрофы в будущем.
Между нынешним положением в США и фашистской
военной экономикой 30-х годов существует зловещее
сходство. Сокращение ставок реальной заработной платы
почти до уровня, существовавшего во времена депрессии,
падение реальной заработной платы в периоды экономи-
ческого подъема, прогрессирующее понижение жизненного
уровня — все эти последствия «процветания», основан-
ного на подготовке к войне, проявляются в Соединенных
Штатах так же, как и в Германии. Дальнейшее усиле-
ние милитаризации экономики могло бы лишь способ-
ствовать углублению этих факторов и, в конце концов,
привести американских рабочих к такой же катастрофе,
которую испытали немецкие рабочие. Таким образом,
если американский народ надеется сохранить свой жиз-
ненный уровень, не говоря уже о том, чтобы улучшить
его, он должен бороться против монополий и их военных
планов. В противном случае существующий жизненный
уровень будет почти наверняка снижен.
60

БОРЬБА ПРОТИВ ИНФЛЯЦИИ
Рабочий класс, естественно, вынужден бороться про-
тив пагубного влияния милитаризации экономики на его
покупательную способность и жизненный уровень и, в
частности, против разорительных последствий инфляции.
В рамках военной экономики это в основном борьба про-
тив попыток монополистического капитала переложить
на рабочих бремя расходов по подготовке к войне. Пока
допускается необходимость такой подготовки, эта борьба,
очевидно, не может быть направлена на ликвидацию са-
мой инфляции, которую вызывает милитаризация эконо-
мики. Этого можно достигнуть, лишь положив конец
самой военной экономике.
Основным методом, при помощи которого рабочие
стремятся устранить пагубные последствия инфляции,
является борьба за увеличение заработной платы. Этому
увеличению, конечно, яростно сопротивляются капитали-
сты, которые утверждают, что инфляция вызвана прежде
всего чрезмерно высокой покупательной способностью
рабочих и что увеличение заработной платы лишь содей-
ствует дальнейшему повышению цен и создает «инфля-
ционную спираль». Они утверждают, что для борьбы с
инфляцией необходимо заморозить заработную плату.
Как мы уже указывали, подобные взгляды являют-
ся лишь подновленным вариантом старой, давно разобла-
ченной лживой теории о том, что повышение заработной
платы вызывает повышение цен. Явно нелепо говорить,
что рабочие обладают чрезмерно высокой покупательной
способностью по сравнению с имеющимися запасами то-
варов, когда 64% всех семей не могут заработать доста-
точно, чтобы поддержать минимальный уровень жизни, и
когда им становится все труднее обеспечить себя хотя бы
предметами первой необходимости, даже когда эти пред-
меты затовариваются на рынке. Борьба рабочих за по-
вышение заработной платы является лишь попыткой
привести свое положение, хотя бы частично, в соответ-
ствие с уже происшедшим повышением цен, несущим
рабочим угрозу дальнейшего обнищания и новых ли-
шений.
Повышение заработной платы не увеличивает общей
массы покупательной способности, а лишь изменяет ее
распределение. Повышение заработной платы, в конечном
61

итоге, достигается за счет огромных военных прибылей, и
именно поэтому оно встречает такое ожесточенное со-
противление. Капиталисты не могут повышать цены по
своему произволу; этого не могут делать даже самые
могущественные монополии. Они не могут установить
более высокую цену, чем та, которую при данных обстоя-
тельствах выдерживает рынок. И они устанавливают
максимально высокие при данных условиях цены, неза-
висимо от того, много или мало они платят своим рабо-
чим. В условиях милитаризации экономики складывается
такая конъюнктура на рынке, когда цены могут быть
очень высокими, хотя они не устанавливаются по произ-
волу и не могут безгранично повышаться. При таких
обстоятельствах повышение заработной платы исполь-
зуется монополиями лишь как удобный повод для того,
чтобы требовать повышения цен, которого они требовали
бы в любом случае. Однако ясно, что, в конечном счете,
чем выше заработная плата, которую они должны пла-
тить, тем ниже их прибыли.
Борьба рабочих за повышение заработной платы во
время войны или в условиях расширяющейся подготовки
к войне является лишь продолжением той никогда не
прекращающейся борьбы за свой жизненный уровень,
которую рабочие вынуждены вести при всех условиях и
без которой, по словам Маркса, «они выродились бы в
безразличную массу опустившихся бедняков, которым
уже нет спасения» 1. Эта борьба приобретает особо важ-
ное значение в условиях военной экономики, когда круп-
ным капиталистам предоставляется возможность получать
колоссальные сверхприбыли путем усиления эксплуата-
ции рабочих. Поэтому борьба за повышение заработной
платы неотделима от борьбы против последствий инфля-
ции. Если заработная плата не будет повышена, инфля-
ция не ослабнет, но разрыв между ценами и заработной
платой и обнищание рабочих усилятся в еще большей
степени.
Следующая фаза борьбы против последствий инфля-
ции состоит в борьбе за систему контроля над ценами,
против которого также рьяно выступают капиталисты,
поскольку он влечет за собой сокращение их прибылей.
1 К. Маркс, Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. I,
Госполитиздат, 1952, стр. 406.
62

Опыт второй мировой войны показывает, что при по-
мощи контроля над ценами можно с успехом сдержи-
вать их рост. За время второй мировой войны рознич-
ные цены повысились лишь на 31 % по сравнению с 62%
во время первой мировой войны. Оптовые цены повыси-
лись лишь на 41% по сравнению с 102% во время пер-
вой мировой войны. За период с мая 1943 г. до дня
победы над Японией, когда действовала система полного
контроля, подкрепленная системой субсидий производи-
телям, оптовые цены повысились всего на 2%, а рознич-
ные— на 3%; с августа 1939 г. до конца 1946 г. квартир-
ная плата повысилась лишь на 4 %. Ясно, что если бы эти
виды контроля не были ликвидированы, то после оконча-
ния войны не произошел бы такой безудержный рост цен.
Однако система контроля над ценами, установление и
сохранение которого происходило в непрекращающейся
борьбе против монополистов, была далека от совершен-
ства. Она не предотвратила значительного повышения
цен на многие виды товаров гражданского потребления.
Она также не предотвратила ухудшения качества многих
товаров и усиленный рост черного рынка. Кроме того,
капиталисты, применяя «формулу малых сталелитейных
компаний», добились того, что рост заработной платы
сдерживался в гораздо большей степени чем рост цен.
Следует, тем не менее, подчеркнуть, что контроль над
ценами в значительной степени ослабил бремя, которое
несли на себе рабочие во время второй мировой войны, и
отсутствие в нынешних условиях чего-либо, хотя бы в
отдаленной степени похожего на подлинный контроль
над ценами, значительно увеличивает такое бремя.
Однако никакой контроль над ценами, каким бы со-
вершенным он ни был, не может полностью предотвра-
тить повышение цен и понижение жизненного уровня
трудящихся во время войны, поскольку все это является
следствием самой военной экономики, поддержание кото-
рой требует жертв. Во время второй мировой войны —
справедливой войны, поддерживаемой подавляющим
большинством народа, — рабочие соглашались с необхо-
димостью приносить жертвы; именно на этой основе раз-
вертывалась борьба за установление контроля над цена-
ми и за нормирование потребления дефицитных товаров
с целью не допустить перекладывание на рабочих всего
бремени жертв.
63

Ныне также важно бороться за контроль над цена-
ми, чтобы обуздать спекулянтов и сохранить существую-
щий жизненный уровень рабочих. Однако в настоящее
время значительное большинство рабочих, даже если
они еще верят лживой пропаганде о необходимости
обширной программы вооружения, явно не хотят при-
носить жертвы ради агрессивных войн в интересах
Уолл-стрита. Наоборот, они проявляют твердую реши-
мость отразить всякие посягательства на свою заработ-
ную плату и условия труда. Однако, чтобы эта борьба
была успешной, не должно быть никаких иллюзий о воз-
можности проводить милитаризацию экономики и все же
избегать связанных с нею жертв и, в частности, о воз-
можности покончить с инфляцией путем таких мер, как
контроль над ценами. Чтобы сорвать усилия монополи-
стов, направленные на выжимание из рабочих максималь-
ных прибылей путем беспощадной эксплуатации рабочих,
путем подготовки к агрессивным войнам, чтобы пред-
отвратить свое полное обнищание, которого добиваются
капиталисты под сомнительными предлогами «патриотиз-
ма» и «необходимых жертв», рабочие должны развернуть
борьбу против военной экономики как таковой, борьбу
за то, чтобы положить конец тяжелому бремени расходов
на вооружение.

IV. ЗАНЯТОСТЬ И УСЛОВИЯ ТРУДА
ВОЕННАЯ ЭКОНОМИКА И ПОЛНАЯ ЗАНЯТОСТЬ
Со времени окончания первой мировой войны все ка-
питалистические страны переживали хроническую массо-
вую безработицу; огромная резервная армия безработных
не рассасывалась даже в периоды максимальных подъ-
емов производства в мирное время.
Только во время войны армии безработных рассасы-
вались и временно восстанавливались условия полной
занятости. По существу, современному капитализму не-
известны какие-либо другие средства ликвидации безра-
ботицы помимо войны. Стало общепризнанным, заявляет
Беверидж, что «единственным известным сейчас демокра-
тическим странам наиболее действенным средством лик-
видации безработицы является тотальная война» 1.
Одной из наиболее характерных черт современной
войны, несомненно, является создаваемый ею огромный
спрос на гражданскую рабочую силу. В условиях воен-
ного производства в широких масштабах, когда значи-
тельную часть рабочих мобилизуют в армию и когда
колоссально расширяется военная промышленность, воз-
никает ненасытный спрос на рабочую силу.
Безработица фактически исчезает, повсюду начинают-
ся лихорадочные поиски дополнительных рабочих рук.
На работу привлекают калек и инвалидов. Старых рабо-
чих отзывают из их «отставки». На работах, на которые
раньше допускались только мужчины, используется мно-
го женщин. Негритянские рабочие, так же как и мекси-
канцы, пуэрториканцы и рабочие других угнетаемых
национальных меньшинств, находят работу на заводах и
1 William H. Beveridge, Full Employment in a Free Society,
London, 1944, p. 112.
65

фабриках, куда их раньше совершенно не допускали.
Все барьеры, повидимому, исчезают. Кажется, что рабо-
та имеется для всех, независимо от возраста, пола, цвета
кожи или национальности.
Именно этим, как мы видели, в основном объясняется
относительное процветание в условиях военной экономи-
ки и именно это лежит в основе укоренившихся у аме-
риканских рабочих иллюзий о том, что милитаризация
экономики открывает путь к процветанию. «По крайней
мере,— думает средний рабочий,— это означает работу,
а не безработицу».
Нет нужды рассказывать о жертвах и разрушениях,
ценой которых была достигнута полная занятость во вре-
мя второй мировой войны, а также о бесконечно более
дорогой цене, которую пришлось бы заплатить сейчас,
чтобы при помощи кровавой атомной войны добиться
полной занятости. Нет нужды говорить о явно варвар-
ском характере теории о том, что уничтожение одной
части человечества является необходимым условием до-
стижения экономического благополучия оставшихся в
живых. Не менее важно и то, что действительно в усло-
виях военной экономики проблема безработицы не полу-
чает подлинного решения. «Полная занятость» при ми-
литаризации экономики, по существу, носит весьма не-
устойчивый и временный характер, она, в конечном сче-
те, может поддерживаться лишь при помощи тотальной
мобилизации и всеобщей войны.
Начало осуществления обширной программы воору-
жения не вызывает сразу же нехватку рабочей силы и
ликвидацию безработицы. На первых порах безработица
может даже временно увеличиться, поскольку все большее
число предприятий закрывают, для того чтобы перевести
их на военное производство, и одновременно начинается
сокращение производства во многих отраслях граждан-
ской промышленности. Рост безработицы в результате
этого первоначального нарушения деятельности промыш-
ленности может быть весьма значительным, как это было
в Соединенных Штатах в период перехода на массовое
военное производство во время второй мировой войны.
Еще большее значение имеет тот факт, что по мере
усиления милитаризации экономики безработица все же
не исчезает в течение значительного времени. По суще-
ству, такая крупная нехватка рабочей силы в промыш-
66

ленности, при которой работа предоставляется каждому
желающему, возникает лишь после того, как военное про-
изводство принимает массовые масштабы, и после того,
как многие работники призываются на военную службу.
В фашистской Германии на первоначальных стадиях
подготовки к войне сокращение безработицы было не
очень большим. Только к 1937 г. безработица упала ни-
же уровня 1928 г. — года наибольшего процветания до
войны. Подобным же образом в США после 1939 г. без-
работица уменьшалась медленно. По официальным дан-
ным, в 1941 г. в стране все еще насчитывалось более
5,5 млн. безработных. Только в конце 1942 г., после того
как Соединенные Штаты вступили в войну и разверну-
лась тотальная мобилизация, безработица упала ниже
уровня 1929 г.
Высший уровень занятости в США был достигнут
еще до окончания войны; занятость промышленных ра-
бочих достигла высшей точки в ноябре 1943 г. Безрабо-
тица достигла самого низкого уровня в 1944 г., а к 1945 г.
вновь начала увеличиваться. Таким образом, как только
требования, предъявляемые войной, стали несколько
ослабевать, это немедленно привело к сокращению про-
изводства и занятости.
Ясно поэтому, что устранение безработицы характерно
лишь для периода наибольшей военной активности и
наибольшего размаха военного производства. В любое
другое время значительная безработица сохраняется да-
же при таких условиях, когда военные расходы находят-
ся на относительно высоком уровне.
Следует отметить, что сокращение безработицы во
время войны вовсе не сопровождается соответствующим
ростом занятости в промышленности, поскольку оно в
весьма значительной степени объясняется призывом муж-
чин и женщин в вооруженные силы и крупным расши-
рением государственного аппарата. Число лиц, охваты-
ваемых этими двумя категориями занятости, возросло с
1,2 млн. человек в 1939 г. до 14,8 млн. человек в 1944 г.
Если сложить число этих людей с числом безработных,
то получится, что в 1944 г. другие категории самодея-
тельного населения охватывали лишь 77% всей рабочей
силы против почти 81% в 1939 г.1
1 «Statistical Abstracts», 1951, pp. 173, 193, 209.
67

Милитаризация экономики не вызывает равномерного
роста занятости в различных отраслях промышленности.
Напротив, производство развивается чрезвычайно одно-
боко. В быстро расширяющихся отраслях военной
промышленности занятость возрастает и усиливается не-
хватка рабочей силы, а в отраслях по производству потре-
бительских товаров занятость сокращается. Во время вто-
рой мировой войны наибольший рост занятости наблюдал-
ся в обрабатывающей промышленности; число занятых
в ней рабочих увеличилось с 8,2 млн. в 1939 г. до
15 млн. в 1943 г. Фактически все это увеличение про-
изошло за счет отраслей по производству товаров дли-
тельного пользования, занятость в которых за тот же
период возросла с 3,9 млн. человек до 9,6 млн., в то
время как в отраслях по производству товаров кратко-
временного пользования число занятых увеличилось лишь
с 4,3 млн. до 5,4 млн. человек.
Наиболее резко занятость возросла в тех отраслях
промышленности, удельный вес которых в мирное время
весьма невелик, а именно в артиллерийской, судострои-
тельной и авиационной промышленности, которые очень
быстро расширились до гигантских размеров и столь же
быстро сократились после окончания войны.
Непосредственным результатом милитаризации эконо-
мики был хаос. Наряду с районами, страдающими от
излишка рабочей силы и от массовой безработицы, по-
явились районы с огромной нехваткой рабочей силы.
Произошли крупные изменения в размещении промыш-
ленности, вызвавшие массовое переселение рабочих и их
семей.
Тотальная мобилизация привела к созданию множе-
ства «городов, рожденных бумом», близ крупных военных
предприятий. В этих городах наблюдалась острая не-
хватка рабочей силы, и в них переселилось много рабо-
чих, что создало ряд сложных проблем.
Одновременно с этим возникло множество «городов-
призраков», в которых предприятия гражданской про-
мышленности были вынуждены ввиду нехватки сырья
сокращать или даже полностью прекращать свое произ-
водство. В этих городах наблюдалась массовая безрабо-
тица, которая была лишь частично сокращена в резуль-
тате переселения рабочих. В числе «городов-призраков»,
которых насчитывалось в 1942 г. гораздо больше 600,
68

были не только города, имеющие одно предприятие.
К ним относился, в частности, и такой крупный центр,
как Нью-Йорк, где в конце 1942 г. все еще насчитыва-
лось более 250 тыс. безработных. В противоположность
этому число рабочих, переселившихся в Детройт, равня-
лось всему населению Милуоки, и, тем не менее, он все
еще испытывал серьезную нехватку рабочей силы 1.
Характерно для капитализма, что в целях ликвидации
такого хаоса не было предпринято почти никаких мер.
По мере того как военное производство расширялось и
спрос на рабочую силу на военных предприятиях усили-
вался, все больше рабочих и их семей переезжало в
центры военного производства, где они оказывались в
условиях крайней нехватки жилищ, школ, медицинских
учреждений и т. д. Корсон следующим образом описы-
вает положение в типичном городе Мобил (штат Ала-
бама) :
«Город окружен кольцом неопрятно выглядящих ла-
герей из палаток и трейлеров, без канализации и водо-
провода, с примитивными уборными. В самом городе,
несмотря на готовность многих местных семей взять в
свои дома «военных гостей», рабочие с семьями факти-
чески не могут найти места для жилья. Они пытаются
устроить жилье в палатках, трейлерах или в лачугах за
городом. Одинокие находятся в лучшем положении. Они
могут выбирать между непомерно дорогими отдельными
комнатами, «койками», ужасными «пансионами» или соб-
ственным автомобилем, если он еще не рассыпается.
И в этих условиях десяток проживавших в городе врачей
ушел в армию»2.
Если таково общее положение, то вполне можно пред-
ставить себе ужасные условия, в которых оказался и без
того перенаселенный негритянский район в этом типич-
ном южном городе, где процветает джимкроуизм 3.
Именно с такими условиями жизни связывалась у
американских рабочих «полная занятость» во время вой-
ны. Хотя для улучшения жизненных условий, несомненно,
можно было бы сделать гораздо больше, чем это пыта-
1 John J. Corson, Manpower for Victory: Total Mobilization
for Total War, New York, 1943, pp. 66—87.
2 Там же, стр. 77—78.
3 Джимкроуизм —расовая дискриминация. —Прим. ред.
69

лись сделать, такие условия возникли не случайно; они
были неизбежным следствием одностороннего хаотиче-
ского развития военного производства и роста занятости.
И когда в конце войны началась демобилизация и пере-
ход к мирному производству, повторилось такое же мас-
совое переселение в обратном направлении.
Ясно, что полная занятость, вызванная военной моби-
лизацией, носит, по меньшей мере, весьма ненормальный
характер. Поэтому точка зрения, согласно которой мили-
таризация экономики является средством обеспечения
постоянной полной занятости,— это безумие, порожден-
ное отчаянием. Вряд ли что-либо ярче свидетельствует о
глубоком упадке капитализма, чем тот факт, что класс
капиталистов не может предложить для разрешения
проблемы массовой безработицы никакого иного сред-
ства.
НЕУСТОЙЧИВОСТЬ ЗАНЯТОСТИ
После окончания второй мировой войны занятость в
Соединенных Штатах увеличилась и число лиц, включен-
ных по переписи в категорию «самодеятельного населе-
ния», возросло с 55,3 млн. в 1946 г. до 62 млн. в 1953 г.
В то же время безработица осталась на значительно
более низком уровне, чем до войны. Поэтому может по-
казаться, как это утверждают сторонники больших во-
енных бюджетов, что увеличение военных расходов дей-
ствительно гарантировало сохранение высокого уровня
занятости и что можно вполне рассчитывать на это же в
будущем.
Однако факты показывают, что милитаризация эконо-
мики в нынешних условиях не может служить устойчи-
вым источником продолжительной полной занятости.
Прежде всего даже официальные статистические данные,
которые в значительной степени преуменьшают размеры
безработицы, показывают, что в течение послевоенного
периода безработица намного превышала уровень воен-
ного времени. Так, в 1952 г. число безработных состави-
ло 2,7% от всей гражданской рабочей силы по сравне-
нию с 1,9% в 1945 г.
Однако эти данные не учитывают частично безработ-
ных, то есть тех, кто не всегда имеет работу в течение
полной рабочей недели. Во время войны эта категория
безработных фактически исчезла, однако в послевоенный
70

период она вновь значительно выросла. В мае 1953 г.,
как это видно из табл. 4, полностью или частично
безработные составляли почти 17% гражданской рабочей
силы.
Существует также значительная скрытая безработица,
поскольку большое число лиц было произвольно исклю-
чено из общей численности рабочей силы.
Таблица 4
ЗАНЯТОСТЬ ГРАЖДАНСКИХ ЛИЦ В ТЕЧЕНИЕ НЕДЕЛИ
С 3 ПО 9 МАЯ 1953 г.
Число (в тыс.) %
Общая численность гражданской рабо-
чей силы 62964 100,0
Работающие 35 или более часов в не-
делю 50 334 80,0
Работающие 15—34 часа 7 186 11,4
Работающие 1—14 часов 2 156 3,4
Безработные 1306 2,1
Имеющие работу, но неработающие1 1982 3,1
1 В основном не работающие из-за болезни, плохой погоды, отпуска и т. д.
Однако в эту категорию входит также около 275 тыс. временно уволенных и
надеющихся вернуться на работу в течение 30 дней, а также безработные, ожидаю-
щие, что им предложат новую работу в течение 30 дней.
Источник. U.S. Department of Commerce, Bureau of the Census, Currect
Population Reports, Series P-57, No. 135, June 5, 1953.
В 1944 г. общая численность рабочей силы оценива-
лась в 66 млн. человек, а в 1946 г. — в 61 млн. человек.
Сокращение оценки было сделано за счет исключения
огромного числа женщин, престарелых рабочих и т. п., в
которых, поскольку война закончилась, не было больше
надобности, хотя они все еще хотели и могли работать.
Статистики из Бюро переписи отделываются от этих групп
людей, классифицируя их просто как группы, которые
больше не выступают на рынке труда. Если включить в
общую численность рабочей силы и эти группы людей,
то, очевидно, уровень безработицы будет значительно
выше, чем это показывают официальные данные.
Ясно, что при таком положении дел едва ли можно
говорить о состоянии полной занятости.
Второй особенностью послевоенной занятости являет-
ся ее крайняя неустойчивость; падение промышленного
производства в каждом случае приводит к тревожному
росту числа безработных. В период спада 1949 г., когда
71

за шесть месяцев промышленное производство сократи-
лось на 6%, безработица возросла более чем в два раза.
Во второй половине 1953 г., когда промышленное произ-
водство опять сократилось, безработица вновь резко воз-
росла. В настоящее время повсеместно распространились
опасения, что любое сокращение программы вооружений
с последующим падением производства приведет к гораз-
до более катастрофическому росту безработицы. Усилен-
ная милитаризация экономики, следовательно, ведет в
лучшем случае к достижению весьма неустойчивого
уровня занятости, который легко изменяется и который
поддерживается лишь при помощи еще большего увели-
чения военных расходов.
Наконец, послевоенная занятость характеризуется
большой неравномерностью, вытекающей из односторон-
него характера военного производства. Рост занятости в
военной промышленности сопровождался сокращением
занятости в ряде отраслей гражданской промышленности.
Об этом свидетельствует тот факт, что если число произ-
водственных рабочих в отраслях по производству товаров
длительного пользования за период с 1946 по 1952 г. уве-
личилось приблизительно на 900 тыс., число рабочих в
отраслях по производству товаров кратковременного
пользования сократилось за этот же период на 300 тыс.
Эта неравномерность нашла свое отражение также в
появлении уже знакомых по периоду войны районов де-
прессии, существующих на этот раз в течение длитель-
ного времени, наряду с районами, ощущающими недоста-
ток в рабочей силе. В сентябре 1953 г. Бюро статистики
труда сообщило, что в 42 районах, в том числе в 18 круп-
ных городах, наблюдается «значительный излишек рабо-
чей силы», и в этих районах шесть или более процентов
рабочих были безработными. Кроме того, в 85 других
важных районах из 182, подвергшихся обследованию,
ощущался «умеренный излишек рабочей силы». Только в
трех крупных районах был отмечен недостаток рабочей
силы 1. К февралю 1954 г. число главных районов де-
прессии возросло до 22. Оно включало такие ключевые
центры автомобильной промышленности, как Детройт и
Толедо.
1 Bureau of Labor Statistics, The Labor Market and Employment
Security, October 1953.
72

Как мы уже видели, в период второй мировой войны
тотальная мобилизация, в конечном счете, привела к
рассасыванию безработицы в районах депрессии. Однако
в нынешних условиях, при частичной перестройке эконо-
мики на военное производство, военная промышленность
не может вовлечь рабочих в таком количестве, чтобы
устранить безработицу. По сравнению с периодом второй
мировой войны рост занятости в типичных военных от-
раслях промышленности был незначительным. Например,
за период с 1939 по 1943 г. число рабочих на артилле-
рийских заводах увеличилось с 9 тыс. до 427 тыс., а за
период с июня 1950 г. по декабрь 1952 г. — лишь с
18,9 тыс. до 65 тыс. Подобное же положение существо-
вало в судостроительной, авиационной и других отраслях
военной промышленности. Поэтому районы депрессии со-
храняются в течение длительного времени.
Наконец, милитаризация экономики оказывает на за-
нятость также пропорционально меньшее влияние, чем в
период второй мировой войны. Во-первых, как уже ука-
зывалось, поскольку нынешняя гонка вооружений нача-
лась в условиях не депрессии, а высокого уровня эконо-
мической активности и занятости, крупный объем воен-
ных расходов не может оказывать на производство такое
же влияние, как и мобилизация военного времени. Во-
вторых, в последние годы отмечалось заметное усиление
рационализации и широкое распространение потогонной
системы в военной промышленности; поэтому для воен-
ного производства в определенном объеме требуется зна-
чительно меньше рабочих, чем в прошлую войну, и, в
частности, значительно меньше таких рабочих, которые
увольняются из гражданской промышленности. В-треть-
их, в условиях нынешней военной экономики «мирного
времени» основной упор делается не на производство
максимального количества военных материалов в крат-
чайшее время, а на строительство военных заводов и на
подготовку к развертыванию массового военного произ-
водства в будущем. Об этом в 1951 г. заявил в своей
речи председатель Совета по вооружениям Джон Смол:
«Мы не хотим тратить наши ресурсы на производство
массы военного снаряжения, которое, вероятно, будет ле-
жать на складах и устаревать. Мы хотим расходовать их
на создание и сохранение производственных мощностей,
находящихся на уровне современных требований. Эти
73

мощности в кратчайший срок могут быть переведены на
ускоренное производство новейшего снаряжения, если и
когда это станет необходимым» 1. При таком положении
требуется сравнительно ограниченное число рабочих для
массового производства.
В основе такой позиции правящих кругов лежит не
нежелание накапливать устаревшие военные материалы.
Ни военные, ни крупные капиталисты не имеют каких-
либо серьезных возражений против производства военных
материалов в максимально широких масштабах и, если
это необходимо, даже против выбрасывания продукции
в океан, чтобы освободить место для новой продукции.
Эта позиция скорее объясняется желанием монополистов
сохранить лакомые куски, извлекая максимальные при-
были как из военного, так и из гражданского секторов
экономики. Капиталисты могут наилучшим образом до-
биться этого, ограничивая военные приготовления строи-
тельством новых заводов и осуществляя дорогостоящие
операции по освоению производства новых видов воору-
жения, сохраняя в то же время в возможно большей
степени производство товаров гражданского потребления.
Во время второй мировой войны подобный же подход к
делу со стороны капиталистов задержал переход США
на рельсы военной экономики. Ныне же, когда нет какой-
либо реальной, настоятельной необходимости в производ-
стве военных товаров, он приобретает еще большее зна-
чение.
Поэтому при нынешней форме военной программы
имеются определенные границы для роста занятости в
военном производстве, и он не может возместить общее
сокращение занятости в отраслях гражданской промыш-
ленности. Первоначально во многих из этих отраслей
производство свертывалось из-за нехватки сырья; теперь,
поскольку военная экономика все больше подрывает по-
купательную способность трудящихся масс, возникает
тенденция ко все большему падению производства граж-
данских товаров из-за отсутствия покупателей.
Это являлось основной причиной волны увольнений и
роста безработицы в 1951 г. в текстильной, швейной,
обувной, кожевенной, мебельной, лесной, судостроитель-
1 David A. Heller, The Auto Industry Converts to Defense,
«American Engineer», September 1951, pp. 8—9.
74

ной, угольной, энергетической, автомобильной промыш-
ленности и в ряде других отраслей. В конечном счете, по
мере расширения военного производства во многих отра-
слях безработица уменьшилась, хотя в некоторых отрас-
лях, например в угольной промышленности, число безра-
ботных не сократилось. Однако с середины 1953 г., опять-
таки ввиду сокращения потребительского спроса, безра-
ботица снова возросла в ряде отраслей промышленности,
особенно в сельскохозяйственном машиностроении, авто-
мобильной, энергетической и частично в металлургиче-
ской промышленности. В январе 1954 г., по официальным
данным, число безработных составило свыше 3 млн., а
по подсчетам различных профсоюзов — достигало 4 млн.
человек.
Эти факты свидетельствуют о шатком и непрочном
характере роста занятости, в основе которого лежит ми-
литаризация экономики. Три года войны в Корее и круп-
нейший в истории нашей страны военный бюджет мир-
ного времени оказались недостаточными для того, чтобы
ликвидировать постоянную угрозу безработицы даже в
таких условиях, когда более 3,5 млн. человек находится
в вооруженных силах и свыше 2 млн. человек состоит
на службе в центральном государственном аппарате. Ны-
нешнее положение характеризуется сохранением районов
хронической массовой безработицы, всеобщей неуверен-
ностью и постоянной угрозой новых массовых увольне-
ний. В то же время, поскольку военная промышленность
поглощает все меньше тех рабочих, которые оказались
уволенными в результате прогрессирующего сокращения
производства товаров широкого потребления, положение
должно неизбежно ухудшиться.
Монополистический капитал может предложить лишь
одно «решение»— бесконечное расширение военного
производства и вовлечение страны в новую мировую
войну. Либо массовая безработица и депрессия, либо
ужасы атомной войны —такова альтернатива, которая
предлагается сторонниками использования милитариза-
ции экономики в качестве средства ликвидации безра-
ботицы.
В 30-х годах американский рабочий класс боролся
против таких ложных концепций. И Франклин Рузвельт,
выступая в 1936 г. в Буэнос-Айресе на Межамерикан-
ской конференции, заявил: «Усиливается массовая гонка
75

вооружений... Работой по созданию их заняты миллионы
мужчин и женщин... Такая занятость — ложная заня-
тость... Она не создает постоянства, не создает никаких
потребительских товаров для поддержания прочного
процветания. Мы знаем, что страны, виновные в этом
безумии, неизбежно столкнутся с положением, при кото-
ром либо орудия разрушения должны будут использо-
ваться против их соседей, либо их непрочная экономика
развалится, как карточный домик» 1.
Как точно эти слова характеризуют сегодня самоубий-
ственную политику правящего класса США!
ЗАНЯТОСТЬ ЖЕНЩИН б ВОЕННОЕ ВРЕМЯ
В условиях современного военного производства зна-
чительно растет занятость женщин в промышленности.
Это было характерной особенностью первой мировой
войны и в значительно большей степени — второй миро-
вой войны, когда наблюдался огромный приток женщин
в военную промышленность. С 1940 по 1944 г. число ра-
ботающих женщин увеличилось с 12 млн. до 18,6 млн.,
или более чем на 7з. Многие женщины получили работу,
которая раньше была для них недоступной. Впервые в
промышленности стало работать значительное число не-
гритянок.
Все эти факты, несомненно, свидетельствуют о значи-
тельном шаге вперед в борьбе за экономическое равен-
ство женщин. Но необходимо также признать, что эти
достижения были явно ограничены и не устранили свой-
ственной капиталистическому обществу экономической
дискриминации женщин.
Во-первых, женщины в наибольшей степени были за-
няты на авиационных заводах, на заводах по производ-
ству боеприпасов и на других военных предприятиях,
которые после окончания войны подлежали закрытию.
Вo-вторых, женщины продолжали подвергаться самой
возмутительной дискриминации в заработной плате; фак-
тически многие предприниматели, воспользовавшись со-
здавшимся положением, платили женщинам гораздо мень-
ше, чем мужчинам за ту же работу. И, в-третьих, для
1 «New York Times», December 2, 1936. Цит. в «Labor Fact
Book 5», 1941, p. 77.
76

того, чтобы при общем сокращении занятости женщины
увольнялись в первую очередь, была широко распростра-
нена практика составления для женщин-работниц от-
дельных послужных списков. Чаще всего это делалось не
только с согласия, но и при активном содействии проф-
союзов.
Не удивительно поэтому, что после окончания войны
многие женщины были уволены и заменены мужчинами.
Хотя с 1945 по 1946 г. общее число занятых возросло с
52,8 млн. до 55,3 млн. человек, число работающих жен-
щин за тот же период уменьшилось с 18,6 млн. до
16,3 млн. Бюро переписи помогло скрыть вытеснение
женщин из промышленности, произвольно исключая жен-
щин из общей численности рабочей силы. За период с
1945 по 1946 г., по официальной оценке, численность
женской рабочей силы сократилась более чем на 2 млн.
В настоящее время милитаризация экономики вновь
привела к росту занятости женщин в промышленности,
хотя, конечно, по своим масштабам он намного меньше,
чем в период второй мировой войны. Рост занятости
женщин в настоящее время в значительной степени отра-
жает усиленные их стремления получить работу ввиду
прогрессирующего сокращения покупательной способно-
сти и неспособности рабочей семьи сводить концы с кон-
цами. Об этом свидетельствует изменение состава жен-
ской рабочей силы за последнее десятилетие. По данным
Бюро переписи, в 1940 г. замужними были 36% работаю-
щих женщин, в 1950 г. — не менее 52%. По данным Бю-
ро статистики труда, за период с 1940 по 1950 г. число
белых семей, в которых жены работали, увеличилось с
11 до 22%, а негритянских семей соответственно — с 24
до 37% 1.
Однако ныне женщины, работающие по найму, стал-
киваются со значительно более серьезными проблемами,
чем в годы второй мировой войны. Работы не так уж
много, а дискриминация жестче. Разница в оплате труда
мужчин и женщин не уменьшается. С 1940 г. эта разни-
ца составляет в среднем 40%. В декабре 1951 г. недельный
заработок женщин, работающих на предприятиях в шта-
те Нью-Йорк, был все еще на 39% ниже заработка
1 Bureau of Labor Statistics, Employment and Income of Negro
Workers, «Monthly Labor Review», June 1953, p. 598.
77

мужчин1. Все еще широко распространена порочная
практика составления для женщин отдельных послужных
списков. В период второй мировой войны на основе закона
Лэнхэма на средства федеральных властей создавались
учреждения по уходу за детьми, но в настоящее время ни-
какой помощи в уходе за детьми работающие матери не
получают.
Если нынешнее положение с занятостью в целом не-
устойчиво, то оно вдвойне неустойчиво для женщин. По
официальным данным, в июле 1953 г. женщины состав-
ляли около 30% общей численности рабочей силы и при-
близительно такой же процент полностью безработных.
Однако фактически процент безработных женщин значи-
тельно больше, так как в официальных данных значи-
тельная часть безработных женщин относится к катего-
рии лиц, покинувших рынок труда. Если учесть все эти
факторы, то станет ясно, что любой крупный экономиче-
ский спад, сопровождающийся массовыми увольнениями,
принесет особые бедствия работающим женщинам.
Улучшения положения женщин, работающих в аме-
риканской промышленности, можно достигнуть не путем
милитаризации экономики, временно обеспечивающей их
работой в военной промышленности, а путем решитель-
ной борьбы против дискриминации в предоставлении ра-
боты и оплате труда, за принятие соответствующих зако-
нов, защищающих права женщин, и за обслуживание их
учреждениями по уходу за детьми. Сегодня улучшение
положения женщин зависит от борьбы за мирную эконо-
мику, представляющую собой основу борьбы с безрабо-
тицей и кризисом.
ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ РАБОЧЕГО ДНЯ
В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ
Выше указывалось, что как только достигается срав-
нительно полная занятость, возможности дальнейшего
расширения производства резко ограничиваются. Факти-
чески дополнительное увеличение производства может
быть достигнуто в этом случае лишь путем удлинения
рабочего дня или путем роста производительности труда.
1 Grace Hutchins, Women Who Work, New York, 1952,
pp. 24—28.
78

Во время войны самым простым мероприятием, конечно,
является удлинение рабочей недели. А при тотальной
военной экономике, когда возникает необходимость в
массовом военном производстве, рано или поздно про-
должительность рабочей недели доводится до пределов
выносливости рабочих и даже превышает эти пределы.
Это наиболее ярко иллюстрируется на примере во-
енной экономики фашистской Германии, где после раз-
грома профсоюзов и полного подчинения рабочего клас-
са предпринимателям продолжительность рабочего дня и
интенсификация труда рабочих были быстро доведены до
крайних пределов человеческой выносливости.
К 1939 г. во многих отраслях военной промышленно-
сти стал правилом 11-, 12- и 14-часовой рабочий день
при семидневной неделе. Очень часто предпринимателям
разрешали устанавливать продолжительность рабочей не-
дели по своему усмотрению. Наряду с этим на немецких
предприятиях была введена самая безжалостная в исто-
рии, невыносимо тяжелая потогонная система. Неизбеж-
ным результатом этого явились полное физическое и умст-
венное истощение рабочих и сокращение их выработки 1.
В период второй мировой войны была значительно
удлинена рабочая неделя и в США. Средняя продолжи-
тельность рабочей недели в обрабатывающей промыш-
ленности в 1944 г. составила 45,5 часа, а в ряде отраслей
военной промышленности она была значительно больше.
По правительственному распоряжению, в основных рай-
онах военного производства была установлена мини-
мальная рабочая неделя в 48 часов, к 1944 г. действие
этого приказа распространялось на 135 районов2. Во
многих отраслях военной промышленности рабочим в те-
чение довольно продолжительного времени приходилось
работать до 70 часов в неделю.
Однако увеличение продукции путем удлинения рабо-
чего дня имело определенные границы и было достигнуто
лишь ценой постоянного падения производительности
труда и заметного роста прогулов и несчастных случаев.
В 1939 г. в промышленности на 1 млн. человеко-часов
приходилось менее 15 несчастных случаев, а в 1946 г. их
1 См. Ю. Кучинский, История условий труда в Германии,
Издательство иностранной литературы, 1949, стр. 492—493.
2 «Labor Fact Book 7», 1945, p. 137.
79

число возросло до 20, то есть приблизительно на 1/3 1; во
многих случаях было обнаружено, что удлинение рабо-
чего дня привело к сокращению общей продукции, в
связи с чем продолжительность рабочего дня пришлось
значительно уменьшать.
В период второй мировой войны положение амери-
канских рабочих было значительно лучше, чем положе-
ние немецких рабочих. Американский рабочий класс со-
хранил свои демократические права. Он участвовал в
справедливой войне против фашистской агрессии, в вой-
не, в авангарде которой шло мощное рабочее движение.
Поэтому он имел возможность эффективно защищать
свои условия труда.
В частности, рабочие смогли сохранить 40-часовую
рабочую неделю, несмотря на согласованное наступление
крупного капитала. Крупные монополии постоянно тре-
бовали прекращения действия закона о справедливых
условиях найма. Они утверждали, что огромные суммы
выплат за сверхурочные работы вызывают инфляцию и
что 40-часовая рабочая неделя первоначально была уста-
новлена лишь как средство расширения занятости во
времена депрессии. Однако эти надуманные доводы бы-
ли отвергнуты, и закон о справедливых условиях найма
остался полностью в силе. Тем не менее крупному капи-
талу были сделаны некоторые уступки, особенно в рас-
поряжении правительства Рузвельта за № 9240, которое
запрещало выплачивать премиальные за работу в суб-
боту и воскресенье как таковую, независимо от условий
договора, и разрешало делать это только в том случае,
если эти дни являлись для рабочего шестым и седьмым
последовательным днем рабочей недели.
Сегодня положение американского рабочего класса
значительно отличается от его положения в период вто-
рой мировой войны. В первом полугодии 1953 г. продол-
жительность средней рабочей недели в обрабатывающей
промышленности составляла лишь 40,9 часа по сравне-
нию с 40,4 часа в 1946 г. Поэтому основная проблема
заключалась не в чрезмерной продолжительности рабо-
чего дня. В ряде отраслей скорее наблюдались неполная
рабочая неделя и увольнения рабочих.
1 Robert S. Barker, Work Injuries in the United States, 1951,
«Monthly Labor Review», November 1952, p. 511; «Statistical Abst-
racts», 1951, p. 204.
80

Однако при тотальной военной экономике создались
бы совершенно другие условия. Планы крупного капита-
ла предусматривают установление в условиях полной
мобилизации экономики на войну фактически неограни-
ченного рабочего дня и ликвидацию всех существующих
средств защиты прав рабочих в вопросах заработной
платы и условий труда. Прежде всего они предусматри-
вают отмену 40-часовой рабочей недели, являющейся
главным препятствием к неограниченной эксплуатации
рабочих.
За последние годы монополии неоднократно предла-
гали увеличить стандартную рабочую неделю до 48 часов.
Одним из наиболее ревностных сторонников такого меро-
приятия был нынешний министр обороны Чарльз Е. Виль-
сон. При дальнейшем расширении военного производ-
ства эти отдельные требования, бесспорно, превратились
бы во всеобщую кампанию за отмену всех ограничений
продолжительности рабочей недели.
Поэтому военная программа Уолл-стрита грозит ра-
бочему классу таким же бесконечно продолжительным
рабочим днем за низкую заработную 'плату и таким же
полным истощением, какие гитлеровский режим принес
немецким рабочим.
ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ТРУДА И ПОТОГОННАЯ
СИСТЕМА
Помимо удлинения рабочей недели увеличение выпу-
ска продукции в военное время осуществляется также
путем повышения производительности труда, которое при
капитализме неотделимо от введения потогонной системы.
Стремление класса капиталистов увеличить присваивае-
мую им прибавочную стоимость посредством интенсифи-
кации труда проявляется, конечно, не только во время
войны: это постоянный, нескончаемый процесс, при ко-
тором каждое техническое усовершенствование служит но-
вым предлогом для требований ускорить темпы работы и
против которого рабочий класс вынужден вести непре-
станную борьбу. Исторически капиталисты все в большей
мере прибегали к интенсификации труда, чтобы компенси-
ровать сокращение рабочей недели. Период войны харак-
терен тем, что усиленное использование потогонной си-
стемы сочетается с удлинением рабочей недели.
81

Хотя милитаризация экономики требует значительно-
го повышения производительности труда, она одновре-
менно вызывает глубокую реорганизацию и перестройку
производства и создает множество факторов, которые
ведут к понижению производительности труда. Главны-
ми из этих факторов являются следующие:
1) сокращение или полное прекращение производства
в периоды перехода на военное производство;
2) уменьшение производительности труда рабочих в
результате лишений, связанных с переездами в районы
расположения важнейших предприятий военной промыш-
ленности;
3) снижение квалификации рабочей силы в результа-
те ухода с предприятий огромного числа квалифициро-
ванных рабочих и их замены новыми, неопытными и не-
подготовленными рабочими;
4) использование устаревшего, малоэффективного
оборудования, эксплуатация низкосортных или трудно
доступных залежей полезных ископаемых;
5) использование оборудования, сверх нормальной
мощности, вызывающее его чрезмерный износ без над-
лежащей замены;
6) использование заменителей, особенно в производ-
стве товаров гражданского потребления, даже в тех слу-
чаях, когда при использовании этих заменителей на произ-
водстве затрачивается значительно больше времени, чем
при использовании обычных материалов;
7) практика заключения контрактов, по которым це-
на устанавливается по принципу издержки производства
плюс прибыль, и другие мероприятия, поощряющие уве-
личение издержек производства и непроизводительное
расходование труда.
Степень, в которой какой-либо из этих факторов дей-
ствует в каждом данном случае, может быть резко раз-
личной.
В некоторых отраслях промышленности может даже
наблюдаться крупное увеличение выработки на челове-
ко-час. Тем не менее милитаризация экономики, в конеч-
ном счете, ведет к понижению производительности труда.
В первую мировую войну это было повсеместным
явлением. В Германии выработка на одного рабочего за
смену значительно упала в угольной промышленности,
на железнодорожном транспорте и в ряде других веду-
82

щих отраслей. В Англии также наблюдалось, хотя и в
меньшей степени, падение производительности труда в
угольной и обрабатывающей промышленности. США не
были исключением. «Наша страна также испытала паде-
ние производительности труда в обрабатывающей про-
мышленности в течение 1917—1918 гг. После роста
производительности труда в период нейтралитета
(1914—1916 гг.) со 108 до 119 (уровень 1899 г. = 100)
индекс выработки на одного человека в обрабатывающей
промышленности упал до 110 в 1917 г. и до 105 в 1918 г.»1.
В условиях фашистской военной экономики произво-
дительность труда в военной промышленности вначале
повысилась, хотя в отраслях гражданской промышлен-
ности она упала. Однако, в конечном счете, тенденция к
росту производительности труда в военной промышлен-
ности сменилась противоположной, и к 1939 г. падение
производительности труда стало всеобщим явлением 2.
На первый взгляд, рост производительности труда в
США в период второй мировой войны кажется исключи-
тельно высоким3. В период с 1939 по 1945 г. ежегодная
выработка на каждого рабочего постоянно повышалась,
увеличившись более чем на 31%. Эти темпы значительно
превосходят темпы роста производительности труда в
предвоенные годы4. Однако данные о почасовой выра-
ботке на каждого рабочего, хотя они и сильно различа-
лись по отдельным отраслям, в большинстве своем не
показывают подобного роста. По подсчетам Бюро стати-
стики труда за период с 1939 по 1945 г., выработка на
человеко-час в ряде отдельных отраслей промышленности
в большинстве случаев падала 5. Согласно данным Ко-
митета экономических советников при президенте, общее
производство товаров и услуг на человеко-час резко упало
1 Horst Menderschausen, The Economics of War, New York,
1940, p. 109.
2 См. Ю. Кучинский, История условий труда в Германии,
Издательство иностранной литературы, 1949, стр. 414—415,
473-474.
3 Под ростом производительности труда автор понимает в дан-
ном случае увеличение выработки рабочих как в результате улучше-
ния техники производства, так и в результате интенсификации тру-
да. — Прим. ред.
4 «Labor Fact Book 8», p. 55.
5 «Bureau of Labor Statistics, Handbook of Labor Statistics»,
1950, pp. 168—174.
83

в период войны; время его наибольшего падения совпало
с тем временем, когда рабочая неделя достигла макси-
мальной продолжительности. Поэтому рост годовой выра-
ботки на одного рабочего в военное время происходил
главным образом за счет удлинения рабочей недели, а не
за счет роста производительности труда.
Из изложенного выше видно, что тенденция к паде-
нию производительности труда в период тотального
военного производства является общим правилом и США
не представляют исключения. Однако падение произво-
дительности труда само по себе не означает уменьшения
интенсивности труда. Дело может обстоять совсем на-
оборот, особенно в военной промышленности. Война
создает необходимость в максимальном увеличении про-
изводства в кратчайший по возможности срок. В этих
условиях главный упор делается не на технические усо-
вершенствования, а на максимальное использование ра-
бочей силы, то есть на максимальную занятость, макси-
мальное удлинение рабочего дня и максимальную интен-
сификацию, труда. Поэтому капиталистическая военная
экономика по самой своей природе создает тенденцию к
усилению потогонной системы.
Сила, с которой действует эта тенденция, может быть
различной в различных обстоятельствах и в различных
отраслях промышленности. В фашистской Германии по-
тогонная система, доведенная до пределов выносливости
рабочих, к концу войны практически охватила все отра-
сли промышленности. С другой стороны, в США, где
влияние войны не было столь разрушительным, эта тен-
денция действовала с гораздо меньшей силой. В ряде
отраслей военной промышленности, где контракты, осно-
ванные на принципе «издержки производства плюс при-
быль», по существу, стимулировали понижение произво-
дительности труда, наблюдалась даже тенденция к неко-
торому ослаблению потогонной системы. Однако даже
при таких условиях стремление к еще большей интенси-
фикации труда не исчезало, и чем больше действие других
факторов военного времени понижало производитель-
ность труда, тем больше предпринималось усилий ком-
пенсировать это понижение, заставляя рабочих работать
все быстрее.
1 «The Economic Report of the President», January 1953, p. 3.
84

В годы войны наблюдалось массовое распростране-
ние поощрительных систем заработной платы. Нередко
эти системы вводились с благословения профсоюзов, в
том числе и прогрессивных, как для того, чтобы обойти
«формулу малых сталелитейных компаний», так и в ка-
честве стимула для максимального расширения произ-
водства в военных целях. Однако неизбежным резуль-
татом распространения таких систем являлась, в конеч-
ном счете, еще большая интенсификация труда. И это
наряду с удлинением рабочего дня, несомненно, является
причиной роста числа несчастных случаев в промышлен-
ности в период войны.
В послевоенный период производительность труда
вновь значительно выросла. В обзоре министерства тор-
говли за 1952 г. говорится: «Хотя производство частного
реального продукта на человеко-час упало сразу же
после второй мировой войны, среднегодовой прирост вы-
работки начиная с 1947 г. (свыше 3% до 1951 г.) был
значительно выше темпов роста в XX столетии в це-
лом» 1. Из проведенного недавно КПП исследования
видно, что среднегодовое увеличение выработки за период
1948—1950 гг. составило свыше 4%, а в 1950 г.—
более 5% 2.
Этот быстрый рост производительности труда объяс-
няется небывалым усилением потогонной системы, неви-
данной ранее интенсификацией труда. Многочисленные
поощрительные системы оплаты труда военного времени
после окончания войны получили гораздо более широ-
кое распространение. Такие системы, способствовавшие
все большей интенсификации труда, стали, в частности,
широко применяться в металлургической промышлен-
ности. На различных предприятиях текстильной про-
мышленности производственная нагрузка рабочих увели-
чилась на 33—100% с лишним. В автомобильной про-
мышленности периодическое ускорение движения конвей-
еров и повышение производственных норм стало обыч-
ным делом. Быстрый рост «автоматизации», в частно-
сти в автомобильной промышленности, способствовал
1 U. S. Department of Commerce, «Markets After the Defense
Expansion», 1952, p. 75.
2 CIO Committee on Economic Policy, «Maintaining Prosperity»,
Washington, 1953, p. 13.
85

еще большей интенсификации труда. И так в каждой
важной отрасли промышленности.
Особенно усилилось применение потогонной системы
после начала войны в Корее. Одним из следствий этого
был новый рост числа несчастных случаев в промышлен-
ности. После некоторого уменьшения в период
1946—1950 гг. число несчастных случаев вновь возросло
с 14,7 на каждый миллион человеко-часов в 1950 г. до
15,5 в 1951 г. Во многих отраслях промышленности, свя-
занных с военным производством, число несчастных слу-
чаев было значительно больше 1.
Мы не можем здесь дать статистическую оценку под-
линных масштабов роста интенсификации труда. Тем не
менее для огромного большинства рабочих в отраслях
массового производства проблема интенсификации труда,
несомненно, стала острее, чем когда-либо прежде, несмот-
ря на попытки профсоюзных лидеров — поджигателей
войны преуменьшить и игнорировать ее. Ярким отра-
жением этого является рост числа забастовок и
других выступлений рабочих против потогонной системы,
особенно в металлургической и автомобильной промыш-
ленности. Волну этих выступлений, которые за послед-
ние годы охватили всю страну, не смогли подавить объ-
единение усилия предпринимателей и профсоюзных
бюрократов.
При поддержке своих агентов в профсоюзном движе-
нии монополистический капитал стремился различными
мерами подавить сопротивление рабочих. В числе этих
мер: пятилетние договоры, «бронированные» статьи о
«защите компании», дающие предпринимателю полную
возможность устанавливать по своему произволу произ-
водственные нормы, и такие уловки, как «надбавки на
производительность труда».
Последнее представляет плод изобретательности ми-
нистра обороны Вильсона в бытность его президентом
компании «Дженерал моторс». Дело изображалось так,
что рабочий за ежегодный рост производительности тру-
да компенсируется ежегодным повышением заработной
платы, установленным в размере 4 центов в час. За эти
жалкие гроши профсоюзы должны были отказаться от
1 Robert S. Barker, Work Injuries in the United States, 1951,
p. 510.
86

борьбы против потогонной системы, и предприниматель
получал свободу беспрепятственно повышать нормы выра-
ботки рабочего до максимально возможного предела под
тем лживым предлогом, что рабочий получает за это «ком-
пенсацию». Однако никакие уловки капиталистов, никакие
маневры профсоюзных лидеров, проповедующих классо-
вое сотрудничество, не могут в течение долгого времени
задерживать рост негодования рабочих и тормозить их
борьбу против убийственной интенсификации труда, навя-
зываемой капиталистами.
Происходящее в настоящее время усиление потогон-
ной системы является результатом военных приготовле-
ний. По мере того как растет милитаризация экономики,
потогонная система становится все невыносимее. В усло-
виях тотальной военной экономики стали бы действовать
с невиданной ранее силой все факторы, способствующие
падению производительности труда, и поэтому, в конеч-
ном счете, интенсификация труда дошла бы до неслы-
ханных масштабов, а эксплуатация рабочего класса
стала бы самой беспощадной в истории США.
Проводя подготовку к новой мировой войне, амери-
канский империализм ставит своей целью уничтожить
все существующие нормы и положения об условиях труда
и подавить сопротивление рабочих при помощи таких
орудий принуждения, как законы Тафта — Хартли, Смита
и Маккарэна. Монополисты намерены использовать эти
и подобные им новые репрессивные законы, чтобы
обречь американский рабочий класс на такую же горь-
кую судьбу, на какую были обречены немецкие рабочие
при гитлеровском режиме. Постоянное усиление милита-
ризации экономики открывает перед американским ра-
бочим единственную перспективу — стать, в конечном
счете, подобно своему немецкому предшественнику,
инвалидом. Американский рабочий класс может пред-
отвратить это, лишь положив конец осуществлению воен-
ной программы и политике военных приготовлений.

V. ВОЕННЫЕ ПРИБЫЛИ
САМЫЙ ДОХОДНЫЙ «БИЗНЕС»
Монополистический капитализм, подчеркивал
И. В. Сталин, не может удовлетвориться средней при-
былью, а вынужден стремиться к максимальной прибы-
ли. Организация войны, указывает он, является «для во-
ротил современного капитализма лучшим «бизнесом» для
извлечения максимальных прибылей» 1. Война действи-
тельно является исключительно прибыльным «бизнесом».
Военное производство приносит не только «обычные»
прибыли, а сверхприбыли и, более того, сверхприбыли,
гарантированные правительством при небольшом риске
или вообще без какого-либо риска для капиталистов.
Именно стремление к максимальным прибылям и
только оно движет монополистами во время войны, как
и во все другие времена. Даже тогда, когда они лице-
мерно взывают к патриотизму рабочих, их самих вдохно-
вляют отнюдь не патриотические принципы, а лишь воз-
можность богатой наживы, без которой они, даже в усло-
виях величайшей опасности для страны, не произвели
бы ни единой пули.
Когда в 1942 г., после вступления США в войну, пре-
зидент Рузвельт предложил увеличить налоги, Ламмот
Дюпон сделал следующее циничное заявление: «Эта
война не устраняет побудительного фактора прибыли.
Война или мир — прибыли должны быть получены... На
рынке ныне господствует продавец! Им нужно то, что
мы производим. Хорошо. Заставим их платить за это хо-
рошую цену» 2.
1 И. Сталин, Экономические проблемы социализма в СССР,
Госполитиздат, 1952, стр. 39.
2 «Labor Fact Book 6», 1943, p. 41.
88

Таких взглядов придерживался не только твердоло-
бый Дюпон, они получили весьма широкое распростра-
нение. Временная национальная экономическая комиссия
в своем расследовании деятельности монополий в нача-
ле второй мировой войны указывала: «Говоря откровенно,
при заключении сделок с бизнесом во время войны или
какого-либо другого кризиса правительство и обществен-
ность оказываются жертвами надувательства. Бизнес со-
глашается работать только на тех условиях, которые он
сам диктует. Он обладает природными богатствами, де-
нежными ресурсами, техническим оборудованием, кон-
тролирует стратегические позиции в экономике страны и
имеет технические знания. Опыт мировой войны, кото-
рый, видимо, сейчас повторяется, показывает, что бизнес
использует все это, если только ему «хорошо платят». По
существу, это едва прикрытый шантаж» 1.
Ради своих прибылей крупный капитал не только при-
бегает к такому шантажу, но не останавливается даже
перед предательством национальных интересов. Приме-
ром могут послужить действия французских монополи-
стов, отдавших страну Гитлеру, или американских моно-
полистов, которые в период второй мировой войны на-
несли большой ущерб оборонным усилиям США, сохра-
няя картельные соглашения с германскими трестами2.
Военное производство является исключительно при-
быльным во многих отношениях. В области граждан-
ского производства решающим фактором являются из-
держки производства, а в военном производстве — мак-
симальный объем выпуска современного вооружения и
снаряжения независимо от размера издержек производ-
ства. Огромная нехватка материалов, которая возникает
в условиях военной экономики, создает возможность для
самой бессовестной спекуляции и искусственного взвин-
чивания цен. Цены устанавливаются на таком уровне,
чтобы они приносили щедрую прибыль даже предприя-
тиям с самыми высокими издержками производства, а
крупным монополиям такие цены приносят значительно
большую прибыль, чем когда-либо раньше. Используя
свое господство в экономике (а также контроль над
1 Temporary National Economic Committee, Monograph No. 26,
Economic Power and Political Pressures, 1941, pp. 172—173.
2 Более подробно см. «Labor Fact Book 6», pp. 39—51.
89

государственным аппаратом), монополии могут не только
устанавливать фантастические цены на все производи-
мые ими товары, но, кроме того, обеспечить себе гаран-
тированные прибыли, иногда не тратя ни единого цента.
Более того, огромные военные расходы ведут к раз-
витию всех скрытых форм взяточничества, воровства и
коррупции. Федеральный бюджет невероятно разду-
вается. Представляется возможность разграбить огром-
ные государственные средства, а капиталистическая этика
лишь требует, чтобы они были разграблены наиболее
быстрым, целесообразным и действенным образом. Раз-
грабление государственных средств становится излюб-
ленным занятием бизнесменов, правительственных чинов-
ников и подобных им рэкетиров.
В ходе войны материальные ресурсы страны могут
быть уничтожены в огромных масштабах. Народ может
быть доведен до крайней нищеты и даже голода. Однако
объем прибылей не уменьшается до самого конца. Это
ярко показывают данные о прибылях крупных немецких
компаний во время первой мировой войны 1.
За период с 1913/14 по 1917/18 г. прибыли примерно
4700 немецких компаний увеличились в среднем более
чем на 40%, а норма прибыли на акционерный капитал
возросла с 10 до 13,7%. Лишь в 1918 г.— в год военного
поражения, революции и экономической разрухи — при-
были упали ниже довоенного уровня2. Короче говоря,
немецкие монополисты явно не пострадали в резуль-
тате войны, хотя немецкий народ испытал огромные
бедствия.
Более современной иллюстрацией служит движение
прибылей компаний западноевропейских стран в после-
1 В данном случае важно обратить внимание на неполноту всех
опубликованных данных о прибылях. Сокрытие прибылей является
обычным делом для капиталистических компаний, поэтому иногда
остроумно отвечают, что данные о прибылях в финансовых отчетах
относятся к «суммам, которые не могли быть скрыты в других ста-
тьях». Поэтому такие данные необходимо рассматривать лишь как
минимальные и не представляющие действительной суммы прибылей.
Это в особенности верно в отношении данных о военных прибылях.
О методах сокрытия доходов см. изданную Ассоциацией по исследо-
ванию проблем труда книгу «Trends in American Capitalism, New York,
1948, pp. 35—38.
2 Leo Grabler, Wilhelm Winkler, The Cost of the World
War to Germany and Austria-Hungary, New Haven, 1940, p. 106.
90

военный период. Несмотря на растущую инфляцию,
ухудшение экономического положения и падение жиз-
ненного уровня, чему способствовали огромные военные
расходы, навязанные американским империализмом,
прибыли капиталистов этих стран значительно возросли.
Например, в Англии, как указывает Итон, за период со
второго квартала 1947 г. по второй квартал 1951 г. при-
были промышленных компаний возросли на 62%, а еже-
недельная заработная плата рабочих — лишь на 32% 1.
Таким образом, милитаризация экономики, война и
даже военная катастрофа лишь усиливают обогащение
паразитического капиталистического класса за счет на-
рода.
Особенно разбогатели на войне американские капита-
листы. Начиная с гражданской войны каждый крупный
вооруженный конфликт способствовал огромной концен-
трации богатств, росту финансовой и экономической
мощи американских капиталистов. Гражданская война
заложила основы состояний крупных капиталистов. Пер-
вая мировая война превратила США из страны-должника
в страну-кредитора. Из второй мировой войны американ-
ские монополии вышли со значительно увеличившимися
производственными мощностями и резервами капитала,
они превратились в самые могущественные монополии
во всем капиталистическом мире. Каждая война сопро-
вождалась самой бесстыдной, разнузданной спекуляцией
и разграблением общественных средств.
ПРИБЫЛИ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Первая мировая война предоставила американскому
капитализму возможность для наживы в невиданных
прежде масштабах. С самого начала воюющие страны
предъявляли ненасытный спрос на стратегическое сырье
и вооружение. Почти немедленно возникла их острая не-
хватка, и цены взлетели на головокружительную вы-
соту.
Разумеется, военные прибыли, особенно прибыли
крупных монополий, также резко увеличились. Общие
чистые доходы корпораций возросли с 3,8 млрд. долл. в
1 См. Джон Итон, Экономика мира или экономика войны,
Издательство иностранной литературы, 1953, стр. 164.
91

1912 г. до 10,5 млрд. долл. в 1917 г. Последняя сумма
превысила даже полученную позже в 1929 г. рекордную
прибыль для мирного времени в размере 9,8 млрд. долл.1
(до выплаты налогов). Общие прибыли металлургиче-
ских компаний возросли приблизительно с 200 млн. долл.
в 1915 г. до рекордной суммы 1035 млн. долл. в 1917 г.2
Чистая, подлежащая обложению налогом прибыль ком-
пании «Е. И. Дюпон де Немур энд К0» подскочила с
4,6 млн. долл. в 1903 г. до 127,6 млн. долл. в 1916 г.;
в том же году дивиденды, выплачиваемые компанией на
обыкновенные акции, составили 100% 3.
Еще более поразительным было резкое увеличение
нормы прибыли. Чистая прибыль компании «Юнайтед
Стейтс стал корпорейшн» по отношению к вложенному
капиталу в 1915 г. составляла 5,2%, а в 1917 г.— 24,9%.
В этом же году некоторые металлургические компании
сообщили о получении 300% прибыли. В I квартале
1918 г. прибыли нефтяных компаний по отношению к
вложенному капиталу в среднем составляли 21%, а не-
которые из них получили прибыль в размере 122% 4.
В 1917 году прибыли некоторых медных компаний дости-
гали 800%.
Однако это еще не все. Имелись и другие, не менее
богатые источники добычи.
Несмотря на мнимый нейтралитет США, Дж. П. Мор-
ган и другие крупные банкиры предоставляли огромные
займы союзным правительствам. К началу 1917 г. сумма
этих займов составила около 1,5 млрд. долл. К этому
времени перспективы погашения займов начали казаться
весьма туманными, и предоставление займов было пре-
кращено. Однако правительство Вильсона, отбросив даже
видимость нейтралитета, любезно согласилось предоста-
влять союзникам государственные займы, что ускорило
вступление США в войну.
Федеральное правительство также взяло на себя не-
надежные частные займы, полностью выплатив банки-
1 «American Labor Year Book», vol. III, 1919—1920, New York,
p. 265.
2 Anna Rochester, Rulers of America, New York, 1936,
p. 194.
3 «Labor Fact Book 3», 1936, p. 187.
4 Temporary National Economic Committee, Monograph No. 19,
«Government Purchasing-An Economic Commentary», 1940, p. 53.
92

рам их сумму. К концу войны правительство предоста-
вило европейским государствам займы на сумму около
10 млрд. долл.; большая часть этой суммы не была впо-
следствии оплачена. Однако финансисты Уолл-стрита
полностью вернули свои деньги и проценты по ним, а
все убытки переложили на государственную казну. Кроме
того, европейские страны получили займы не в форме
денег, а в форме военных материалов по весьма взду-
тым инфляционным ценам. Наличные деньги получали
американские монополисты, извлекая, таким образом,
двойную прибыль из этой сделки.
Существовали и другие источники грабежа, в том
числе нажива на сделках с излишками вооружения и
снаряжения после подписания перемирия. Один из наи-
более ярких примеров связан с судоходством. Владельцы
судов смогли купить принадлежавшие правительству
суда по цене от 2,5 до 8 центов за доллар, затраченный
на строительство. Через 20 лет, в соответствии с луч-
шими традициями Дж. П. Моргана, некоторые из этих
же судов были перепроданы правительству по 33 цента
за доллар, затраченный на строительство 1.
НОВАЯ ОРГИЯ ПРИБЫЛЕЙ
В ПЕРИОД ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
В противоположность первой мировой войне с са-
мого начала антифашистской войны против стран «оси»
были введены системы нормирования и контроля над
ценами основных материалов. Это предотвратило такой
фантастический рост цен, как в годы первой мировой
войны. Так, средняя цена на сталь, исчисляемая журна-
лом «Америкэн метал маркет», которая в 1939 г. соста-
вляла 2,64 цента за фунт, оставалась на уровне 2,65 цен-
та за фунт в период с 1941 по 1945 г. Цена на медь, со-
ставлявшая 11,23 цента за фунт в 1939 г., держалась на
уровне 12 центов в течение всей войны. Цена на алюми-
ний, который в 1939 г. продавался по 18 центов за фунт,
упала до 15 центов и оставалась на этом уровне до
1947 г.2.
1 «Труд и капитал в США», Издательство иностранной литера-
туры, 1949, стр. 35.
2 «American Metal Market», «Metal Statistics», 1950, pp. 144,
359, 601.
93

Однако такие меры не предотвратили и даже не со-
кратили масштабы наживы и грабежа со стороны моно-
полий; просто последние были вынуждены использовать
другие, хотя и менее открытые, но в такой же степени
действенные способы наживы. От того, что война носила
справедливый характер, алчность американских импе-
риалистов нисколько не уменьшилась; монополисты США
использовали войну, чтобы организовать вакханалию на-
живы, далеко превосходящую все то, что можно было
наблюдать в период первой мировой войны.
Как мы видели, крупные монополии соглашались «ра-
ботать на войну» только на своих собственных условиях
и прибегали к шантажу, устраивая даже «итальянские
забастовки» в начале войны, чтобы добиться принятия
своих требований. Они настаивали на защите их прибы-
лей от «чрезмерного» обложения налогами и добились
того, что закон о налоге на сверхприбыли был снабжен
многочисленными оговорками и лазейками. В то же
время они настаивали на сохранении и усилении своего
монополистического контроля над производством. Опа-
саясь любой угрозы своей системе монопольных цен, в
основном поддерживаемой путем искусственного огра-
ничения производства, тресты соглашались расширять
производственные мощности своих предприятий и допу-
скали субсидирование владельцев новых предприятий
только на таких условиях, которые гарантировали их
прибыли и их господство. Это особенно ярко прояви-
лось в алюминиевой и металлургической промышлен-
ности.
В автомобильной промышленности крупные предпри-
ниматели настойчиво задерживали переключение заво-
дов на военное производство и сохраняли прежний уро-
вень производства товаров гражданского потребления,
пока полное запрещение изготовлять легковые автомобили
не заставило их прекратить выпуск этих товаров. Моно-
полии вымогательски требовали и фактически добились
полного прекращения действия антитрестовских законов
на время войны.
Одним из требований, принятия которых монополи-
стический капитал добился путем шантажа, было право
заключать контракты, предусматривающие оплату за-
каза по принципу издержки производства плюс при-
быль; такие контракты приносили монополиям басно-
94

словные прибыли ввиду крайнего раздувания издержек
производства. Монополии добились также оплаты из го-
сударственных средств стоимости строительства новых
производственных мощностей, которое обходилось в мил-
лиарды долларов. К июню 1945 г. были построены новые
предприятия стоимостью 26 млрд. долл., их строитель-
ство приблизительно на 2/3 финансировалось непо-
средственно из государственных фондов. Все эти пред-
приятия были переданы в управление частным фир-
мам.
Более того, даже заводы, построенные частными ком-
паниями, фактически были подарком от правительства,
поскольку компании, которые строили их, получали
«сертификаты необходимости» на амортизацию всего
основного капитала в течение 5 лет вместо обычных
20—40 лет. Это означало, что они могли исключать из
облагаемых налогом прибылей часть стоимости или всю
стоимость нового предприятия, и к концу войны основная
часть расходов по строительству была полностью оплаче-
на за счет налоговых льгот. В целом во время войны
крупный капитал в результате таких налоговых льгот
получил около 7,3 млрд. долл.1
Таким образом, в условиях военной экономики в
огромной степени усилился паразитизм монополистиче-
ского капитализма. Капиталисты обычно пытаются оправ-
дать получение ими прибылей, заявляя, что эти прибы-
ли якобы представляют собой вознаграждение за риск,
который они берут на себя, вкладывая свои деньги в
производство. Однако в данном случае капиталисты тем
или иным путем получили предприятия, снабженные са-
мым современным оборудованием, наряду с правитель-
ственными контрактами, гарантирующими им огромные
прибыли, вкладывая сами незначительный капитал, а во
многих случаях не вкладывая ни единого цента из своих
средств.
Результаты всей этой спекуляции и вымогательства
сказались в стремительном росте прибылей в военные
годы. Среднегодовая прибыль корпораций до выплаты
налогов увеличилась с 5,4 млрд. долл. в 1936—1939 гг.
до 19,4 млрд. долл. в 1940—1945 гг., а среднегодовая
1 «Economic Concentration and World War II», Report of the
Smaller War.Plants Corporation, 1946, p. 37.
95

чистая прибыль (то есть прибыль после выплаты нало-
гов) — с 4,1 млрд. до 9,2 млрд. долл.
По данным Управления военного производства, при-
были компаний обрабатывающей и горнодобывающей
промышленности после выплаты налогов возросли с
3 млрд. в 1939 г. до 6,4 млрд. долл. в 1944 г., а норма
прибыли на чистые активы — с 6,6 до 10,7%. За этот же
период чистые активы этих компаний возросли на 1/3, а
оборотный капитал увеличился более чем вдвое 1.
Следует подчеркнуть, что это только данные об опуб-
ликованных прибылях. Они не включают дополнитель-
ные миллиарды долларов, скрытые в крайне раздутых
списаниях на амортизацию, огромные суммы, отложен-
ные на реконверсию, крайне раздутые должностные
оклады и премии администрации компаний и крупные
суммы, скрытые многими другими способами, которые
капиталисты применяли с особой выгодой для себя во
время войны.
Этому огромному росту прибылей способствовала
вакханалия взяточничества, надувательства и мошенни-
чества, равной которой трудно найти. Основные факты
этой коррупции все еще остаются скрытыми; однако в
книге «Как разбогатеть в Вашингтоне» Блэр Боллес не-
сколько приподнял завесу. Он следующим образом
описывает попустительство правительственных учрежде-
ний махинациям военных поставщиков:
«Законы конгресса и военная политика фактически
гарантировали прибыли военным поставщикам незави-
симо от того, сколь расточительными и неспособными
эти поставщики могли бы быть как предприниматели.
Когда они сталкивались с непредвиденными ранее про-
блемами, военные учреждения, проявляя дружественное
к ним отношение, поспешно пересматривали их кон-
тракты, чтобы оплатить новые издержки. Несколько
смельчаков обманули военное министерство и заставили
его вернуть им обратно, под видом сумм, выплачивае-
мых при окончательных расчетах, подоходные налоги,
налоги на сверхприбыли; они даже удерживали у себя
средства, равные сумме налогов (ранее уплаченных им
служащими), которую они прежде передали министер-
1 «War Production Board», American Industry in War and Tran-
sition, part II, pp. 1—2, 43.
96

ству финансов в соответствии с законами о внутренних
доходах» 1.
Генеральный инспектор Линдси Уоррен, хотя он и
располагал совершенно недостаточными сведениями, об-
наружил при окончательных расчетах по контрактам в
конце войны явные признаки мошенничества в одном из
каждых семи случаев. Ниже приводятся типичные
примеры.
«Один беспечный правительственный чиновник позво-
лил поставщику предъявить правительству счет на
2 137 012 долл. 61 цент за имущество, которое сам под-
рядчик оценивал в 1 068 124 долл. 53 цента. Купив это
имущество по завышенной цене, правительство, обману-
тое лживыми заверениями о том, что спрос на это иму-
щество на рынке невелик, продало его этому же постав-
щику за 339 358 долл. 84 цента...
Другой поставщик заключил контракт на производ-
ство 17 орудийных тягачей для военного министерства
на сумму 665 тыс. долл. Поставил он 2 тягача. Военное
министерство отказалось принять их, потому что их ка-
чество не соответствовало условиям контракта. На этом
дело застопорилось, пока учреждение, занявшееся пере-
смотром дела, не решило, что с поставщиком поступили
несправедливо. В соответствии с общей политикой га-
рантирования прибылей поставщикам мягкосердечные
инспекторы предложили властям заплатить поставщику
938 760 долл. 38 центов, или на 273 760 долл. 38 центов
больше, чем он получил бы, если бы поставил все 17 тя-
гачей» 2.
В результате всех этих расследований военным по-
ставщикам было предложено возвратить около 21 млн.
долл., обманно полученных ими и представлявших со-
бой, очевидно, небольшую часть из той общей суммы,
на которую было обворовано правительство. Не было,
однако, предпринято никаких серьезных усилий, чтобы
получить даже эту сумму. Подкомитет юридической ко-
миссии палаты представителей сообщал, что к октябрю
1952 г. министерство юстиции добилось получения не бо-
лее 300 тыс. долл.
1 Blair Belles, How to Get Rich in Washington, New York,
1952, pp. 49—50.
2 Там же, стр. 59—60.
97

Такое же воровство и мошенничество наблюдалось и
при распределении излишков военных материалов и обо-
рудования в первые годы после войны, которое привело
к многочисленным скандалам. Судоходные компании,
приобретшие столь печальную известность в период пер-
вой мировой войны, продолжали свою постыдную дея-
тельность и в годы второй мировой войны.
Например, одна судоходная компания, закупившая у
правительства в конце первой мировой войны 23 судна,
по 4 цента за доллар стоимости постройки, получила от
правительства во время второй мировой войны за фрахт
и страхование этих судов в 8 с лишним раз больше, чем
она заплатила за них более 20 лет назад. После оконча-
ния второй мировой войны много судов было вновь про-
дано Морской комиссией по цене, представляющей ни-
чтожную часть расходов по их постройке. В результате
этих щедрых даров двенадцать крупных субсидируе-
мых судоходных компаний получили гигантские военные
прибыли и за 1937—1945 гг. увеличили свои чистые акти-
вы более чем в 5 раз 1.
Эти отдельные разоблачения проливают свет на не-
большую часть общей картины. Крупнейшие монополии,
получившие основную часть военных контрактов, несо-
мненно, обобрали государственную казну на неизмеримо
большие суммы. Однако эти разоблачения достаточны
для того, чтобы, по крайней мере, показать широкое рас-
пространение подкупа и коррупции, характеризующих
военную экономику, и рассмотреть некоторые способы,
при помощи которых крупные капиталисты во время
войны получили миллиарды долларов за счет ограбления
американского народа.
НАЖИВА НА ХОЛОДНОЙ ВОЙНЕ
Оргия прибылей, наблюдавшаяся в период второй ми-
ровой войны, не прекратилась с окончанием войны. Наобо-
рот, после войны прибыли достигли размеров, по сравне-
нию с которыми рекордные прибыли военных лет ка-
жутся незначительными. В самом начале этого периода,
помимо наживы на расчетах по военным контрактам, на
1 Blair Bolles, How to Get Rich in Washington, New York,
1952, pp. 111-114.
98

сделках с излишками военных запасов и т. п., крупные
компании значительно увеличили свои прибыли в резуль-
тате ликвидации контроля над ценами. Произведенное
вскоре после окончания войны новое увеличение воен-
ных расходов открыло дополнительные возможности для
спекуляции и наживы капиталистов.
Ввиду отсутствия какого-либо подобия реального
контроля над ценами после начала войны в Корее цены
на военные материалы, так же как и стоимость жизни,
быстро выросли. Рыночные цены на промышленное
сырье поднялись до невиданного ранее уровня. Лишь за
7 месяцев индекс Бюро статистики труда повысился бо-
лее чем на 56%. К концу 1951 г. цены на такие важные
материалы, как литейный кокс, чугун, сталь и медь, воз-
росли более чем вдвое по сравнению со средними це-
нами 1945 г.1
Цены на готовую продукцию, закупаемую вооружен-
ными силами, также взлетели вверх. В декабре 1951 г.
министерство обороны жаловалось, что начиная с весны
1950 г. из каждых израсходованных им 10 млн. долл. око-
ло 2 млн. были потеряны в результате роста цен2.
В условиях вновь усилившейся милитаризации эко-
номики в сентябре 1950 г. возродилась практика подар-
ков крупному бизнесу в форме ускоренной амортизации
основного капитала. К 1 ноября 1953 г. Управление мо-
билизации для обороны выдало «сертификаты необхо-
димости» в отношении 18 245 строительных объектов об-
щей стоимостью 28,5 млрд. долл. Право ускоренной
амортизации основного капитала было предоставлено
приблизительно в отношении 61% строительных объек-
тов общей стоимостью около 17,5 млрд. долл., то есть на
сумму вдвое большую, чем за время второй мировой
войны3. Кроме того, продолжалось целиком финанси-
руемое государством строительство новых предприятий,
которые передавались под управление крупных ком-
паний.
Не удивительно поэтому, что с 1945 г. прибыли мо-
нополий вновь начали резко расти. В 1946—1950 гг. чис-
тая прибыль корпораций до выплаты налогов составляла
1 «Metal Statistics», 1952, pp. 29, 52, 150, 390.
2 «New York Times», January 2, 1952.
3 «Wall Street Journal», November 2, 1953.
99

в среднем 31,5 млрд. долл. в год, а после выплаты
налогов— 18,6 млрд. долл. Последняя цифра более чем
вдвое превышает среднегодовую прибыль военного вре-
мени. После начала войны в Корее прибыли еще более
возросли. В 1951—1953 гг. прибыль до выплаты нало-
гов составляла в среднем около 42 млрд. долл. в год, а
после выплаты налогов — 19,4 млрд. долл. (несмотря на
более высокие налоги).
Еще более поразительным является постоянный рост
нормы прибыли. По подсчетам Федеральной торговой
комиссии, чистый доход всех корпораций обрабатываю-
щей промышленности после выплаты налогов в 1950 г.
составил в среднем 15,8% по отношению к их чистым
активам 1. Это более чем вдвое превышало норму при-
были в 1939 г. и приблизительно на 50%—рекордный
уровень военного 1944 г. По данным Управления стаби-
лизации цен, в 1951 г. норма прибыли до выплаты нало-
гов в металлургической промышленности превышала
среднюю норму прибыли 1946—1949 гг. на 95%, в неф-
тяной — на 25, в химической — на 72 и в резиновой про-
мышленности — на 62% 2.
Наиболее прибыльной из всех компаний является
«Дженерал моторс», которая в 1950 г. сообщила о полу-
чении рекордной прибыли (после выплаты налогов) —
834 млн. долл. Эта сумма составляла 34,6% чистых
активов компании (что более чем в два раза превышало
норму прибыли военного периода) и была достаточной
для того, чтобы позволить компании возместить в тече-
ние 3 лет весь вложенный ею капитал.
В настоящее время монополии значительно усовер-
шенствовали свои методы ограбления правительства.
В этом отношении «Дженерал моторс», которая нажи-
лась больше всех, добилась исключительных резуль-
татов.
В 1951 г. два сотрудника аппарата сенатской комис-
сии по делам вооруженных сил представили доклад, в
котором указывалось, что, как они обнаружили, «Дже-
нерал моторс» получила 39,8% прибыли по заказам ми-
нистерства авиации на производство реактивных двига-
1 «Quarterly Industrial Report Series», Federal Trade Commis-
sion and Securities Exchange Commission, 1951, p. 5.
2 «New York Times», December, 25, 1951.
160

телей и 36,2% прибыли —по заказам на производство
свеч зажигания для авиационных двигателей. «Закон-
ный» предел прибыли по военным контрактам составлял
6%. «Дженерал моторс» обходила это препятствие путем
простой передачи выполнения этих контрактов ряду до-
черних компаний, доходы которых увеличивали ее соб-
ственные прибыли 1.
В том же году стало известно, что «Дженерал мо-
торс» получила от министерства авиации заказ на про-
изводство 757 револьверных станков по 90 600 долл. за
каждый — всего на сумму 69 млн. долл., в то время как
другая компания производила такие же станки по
38 тыс. долл. Заказ, предоставленный по рекомендации
члена администрации «Дженерал моторс» X. Р. Бойера,
который одновременно был председателем Управления
авиационного производства, вскоре был аннулирован, так
как выяснилось, что такое большое количество револьвер-
ных станков было просто не нужно 2.
Такая же расточительная щедрость в раздаче прави-
тельственных средств наблюдалась при предоставлении
сертификатов, дающих право ускоренной амортизации.
Во многих случаях такие документы выдавались, когда
расширение предприятий было уже запланировано или
даже осуществлено, они выдавались также на строитель-
ство заводов, которые могут быть отнесены к военным
лишь при невероятно богатом воображении.
Ярким примером служит случай с «Интернейшнел
пейпер компани», огромным трестом, господствующим в
бумажной промышленности. Этот трест построил в Нат-
чезе (штат Миссисипи) и ввел в эксплуатацию еще до
15 июня 1951 г. завод стоимостью 20 млн. долл. Тем не
менее уже после этой даты компания запросила и полу-
чила «сертификат необходимости», согласно которому
она компенсировала 65% расходов и снизила налоги на
свои прибыли приблизительно на 12 млн. долл.3 В дру-
гом случае такая же расточительность «дала трем лицам
возможность получить удостоверение на освобождение
от налогообложения на сумму 4 275 340 долл. и военный
1 «U. S. News.and World Report», May 9, 1952.
2 «Cleveland Press», February 8, 1952; «Daily Worker», February 2,
1953.
3 Blair Bolles, How to Get Rich in Washington, New York,
1952, pp. 228-229.
101

заем в размере 7800 тыс. долл. для металлургической
компании, которая существовала только на бумаге и в
которую эти три лица, являвшиеся единственными инве-
сторами, вложили всего 600 долл. своих собственных
средств» 1.
Не удивительно, что в 1951 г. подкомитет палаты
представителей по расходам исполнительных органов
после ознакомления с этой программой подарков моно-
полиям назвал ее «богатейшим источником наживы,
когда-либо предоставлявшимся правительством».
Все эти перечисленные формы монополистического
грабежа дополняются новой программой подарков моно-
полиям, разработанной правительством Эйзенхауэра. Эта
программа, осуществление которой началось с передачи
прибрежных нефтеносных земель штатам в интересах
нефтяных магнатов, предусматривает также передачу
общественных энергетических ресурсов и электростанций
частным компаниям коммунального обслуживания; су-
ществует угроза того, что государственные пастбища и
лесные угодья также подвергнутся разграблению в мас-
штабах, невиданных в истории страны.
Нынешняя военная экономика породила такие взя-
точничество, коррупцию и мошенничество, равных кото-
рым нет во всей истории американского империализма.
Нынешние огромные военные расходы, невиданные в
мирное время, являются источником самых высоких в
истории США капиталистических прибылей. И монопо-
листический капитал преисполнен решимости сохранить
этот богатый источник грабительских доходов на вечные
времена, ибо организация новых войн оказалась поисти-
не «лучшим бизнесом» по извлечению максимальных
прибылей.
ЧТО ПОЛУЧАЮТ РАБОЧИЕ?
Резко ускоряя рост монополистических прибылей,
милитаризация экономики в то же время, как мы видели,
ведет к понижению покупательной способности рабочих.
Поэтому итоговым результатом является ускорение исто-
рического процесса относительного обнищания рабочего
класса, то есть сокращения той части произведенного
1 Blair Воlles, How to Get Rich in Washington, New York,
1952, p. 234.
102

рабочими продукта, которая идет на потребление рабо-
чими, и соответственный рост той его части, которая при-
сваивается капиталистами. Короче говоря, в условиях
военной экономики богатый становится еще богаче, а
бедный — еще беднее значительно более быстрыми тем-
пами, чем обычно, и пропасть между полюсом богатства
и полюсом крайней нищеты углубляется все быстрее.
Выразить эту тенденцию в цифровых данных очень
трудно, особенно потому, что официальная статистика
обычно ставит своей целью, насколько возможно, зама-
скировать ее, и мы не можем в рамках настоящего
исследования точно проанализировать развитие этой тен-
денции за период с 1939 г. Тем не менее официальные
статистические данные не могут полностью скрыть срав-
нительно резкое падение доли американских рабочих в
национальном продукте за последние годы.
Некоторым свидетельством такого падения служат
изменения в распределении валового национального про-
дукта (см. табл. 5). В 1939 г. 74% всех расходов на то-
вары и услуги шли на личное потребление; к 1952 г.
доля личного потребления сократилась до 63 %. В то же
время доля валовых частных капиталовложений увеличи-
лась с 11 до 15%, а правительственных закупок— с 14 до
22%. Эти цифры показывают, что расходы на личное
потребление, подавляющая часть которых приходится на
личное потребление трудящихся, сократились с 74 до 63%
за счет увеличения накопления капитала и правитель-
ственных (в настоящее время в основном военных) рас-
ходов, которые идут главным образом на обогащение
крупных капиталистов. В противоположность этому в
Т а б л и ц а 5
ГЛАВНЫЕ СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ ВАЛОВОГО НАЦИОНАЛЬНОГО
ПРОДУКТА (в %)
Год
Расходы на личное
потребление
Валовые частные капи-
таловложения 1
Правительственные
закупки
1929 76 15 8
1939 74 И 14
1946 70 14 15
1952 63 15 22
1 Не включая капиталовложений за границей.
Источник: «The Economic Report of the President», January 1953, p. 165,
103

кризисное десятилетие 1929—1939 гг., когда правитель-
ственные расходы также значительно увеличились, доля
национального продукта, идущая на личное потребление,
уменьшилась лишь с 76 до 74%.
Для периода второй мировой войны более ясную кар-
тину относительного обнищания рабочих рисует движе-
ние индекса доли рабочего обрабатывающей промышлен-
ности в продукте его труда. Этот индекс, разработанный
Ассоциацией по исследованию проблем труда, показы-
вает долю рабочего в продукте его труда, определяемую
отношением его годовой реальной заработной платы к
его годовой продукции. С 1939 г. до первой половины
1945 г. этот индекс, вычисленный на основе индекса по-
требительских цен Бюро статистики труда, упал на 6%.
При расчете же на основе индекса стоимости жизни, со-
ставленного профсоюзом электриков, падение соста-
вило 25% 1.
Падение доли рабочего в продукте его труда продол-
жалось и после 1945 г., причем за период 1947—1951 гг.,
согласно данным Ассоциации по исследованию проблем
труда, эта доля вновь сократилась приблизительно на
5% 2. Однако эти данные недостаточно отражают рост
доли продукта, присваиваемой монополистическим капи-
талом в послевоенный период. Прибыли достигли такого
уровня, который значительно превосходит даже рекорд-
ный уровень периода второй мировой войны, в то время
как реальный доход рабочих, а также мелких и средних
фермеров в целом падал.
Честер Боулс, комментируя в своей статье в 1951 г.
эти неопровержимые факты, пришел к такому естествен-
ному выводу: «Корпорации вообще и корпорации обра-
батывающей промышленности в особенности за послед-
ние 5 лет получали все большую долю нашего экономи-
ческого богатства, и эта тенденция резко усилилась
после начала войны в Корее»3.
Следовательно, совершенно ясно, что милитаризация
экономики неизменно увеличивает прибыли капиталистов
1 «Trends in American Capitalism», Labor Research Association,
New York, 1948, p. 80; «The Truth about High Living Costs», 1951,
p. 14.
2 «Economic Notes», April 1951, April 1952.
3 Chester Bowles, The Basic Problem of Checking Inflation,
«New York Times Magazine», June 24, 1951.
104

за счет покупательной способности трудящихся. Короче
говоря, милитаризация экономики используется капита-
листами как средство усиления ограбления рабочих, ли-
шения их все большей части производимого ими продукта.
Таков источник (и, конечно, единственно возможный
источник) тех баснословных прибылей, которые делают
военные приготовления в высшей степени привлекатель-
ными для монополистов.
Для тех, кого грабят, военная экономика явно не
представляет никакой привлекательности. Несмотря на
те временные выгоды, которые военное производство мо-
жет принести в результате роста занятости, оно, в конце
концов, может лишь привести к разорению рабочих. Оно
подрывает их покупательную способность и все быстрее
увеличивает пропасть между объемом производимого
ими продукта и объемом продукта, который они могут
купить. Таким образом, милитаризация экономики
отнюдь не предотвращает экономический кризис, а лишь
подготавливает предпосылки для более серьезного
кризиса.

VI. ВОЙНА И ФЕРМЕРЫ
БУМ ПЕРИОДА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Во время войны продовольствие является важным
стратегическим фактором. В период обеих мировых войн
продовольственная проблема приобрела исключительно
большую остроту в тех странах, которые обычно импор-
тировали большую часть потребляемых ими сельскохозяй-
ственных продуктов (например, в Англии и Германии).
В то же время такие страны, как США, Канада, Арген-
тина и Австралия, обеспечивающие свои потребности в
основных сельскохозяйственных продуктах за счет соб-
ственного производства и находящиеся вдалеке от теат-
ров войны, могли экспортировать значительное количе-
ство сельскохозяйственных продуктов в воюющие стра-
ны Европы. Именно это способствовало сельскохозяй-
ственным бумам в этих странах в период войны.
Первая мировая война разорила сельское хозяйство
воюющих стран Европы и в огромной степени увеличила
их потребность в импорте сельскохозяйственных продук-
тов. Особенно резко увеличился спрос на импортную
пшеницу; поэтому сельскохозяйственный бум в США и
в других странах развивался в основном за счет роста
производства пшеницы. Общая посевная площадь под
пшеницей в США за период с 1910 по 1920 г. увеличи-
лась почти на 61%. В противоположность этому посев-
ная площадь под кукурузой фактически осталась неиз-
менной, а посевная площадь под хлопком увеличилась
лишь на 11%. В основе бума в области производства
пшеницы, который достиг своего максимального разви-
тия в 1919 г., повсюду лежал рекордный объем экспор-
та; в 1917—1919 гг. на экспорт приходилось в среднем
свыше 1/4 общего производства пшеницы.
106

Основным средством увеличения производства слу-
жило расширение посевных площадей. Помимо крупных
зерновых районов Запада, где усиленно использовались
тракторы, в других районах к увеличению механизации
или к более интенсивной обработке земли прибегали
мало. Продукция на человеко-час фактически оставалась
неизменной в течение всего периода войны. Таким обра-
зом, в большинстве случаев бум приводил просто к за-
сеиванию наибольшего числа акров пшеницей, для того
чтобы обеспечить быстрое и легкое получение при-
были, ставшее возможным в результате неожиданного
роста цен.
Цены на сельскохозяйственные продукты в общем
резко поднялись. В 1919 г. цены, по которым фермер
продавал свои продукты, более чем вдвое превышали
средний уровень 1909—1914 гг. В то же самое время
индекс паритета 1 возрос с 99% в 1914 г. до рекордного
уровня 118% в 1918 г., и доля фермера в долларе, упла-
чиваемом потребителем его товаров, возросла с 46 до
51 цента.
Таким образом, бум привел к временному улучше-
нию экономического положения фермеров в целом, как
абсолютному, так и по сравнению с другими отраслями
хозяйства. Однако было бы неправильным считать, что
во время войны процветали в равной степени все ферме-
ры— крупные и мелкие. Именно монополистический ка-
питал, всегда быстро использующий возможности извле-
чения прибылей, вместе с крупными фермерами снимал
сливки. Это достигалось различными путями: путем кон-
троля крупных банков и страховых компаний над систе-
мой сельскохозяйственного кредита и над процентными
ставками; путем прямых вложений капитала в крупное
сельскохозяйственное производство и более тесного слия-
ния монополий с крупными фермерами; путем контроля
монополий над рынками сбыта сельскохозяйственных
1 Индекс паритета вычисляется министерством земледелия с целью
определить соотношение между ценами на продукты фермерского
хозяйства и ценами, которые фермер должен платить за покупаемые
им товары. В результате увеличения «ножниц цен» (то есть увели-
чивающегося разрыва между закупочными ценами на сельскохозяй-
ственные продукты, с одной стороны, и устанавливаемыми монопо-
лиями ценами на промышленные товары, с другой стороны) индекс
паритета падает, тогда как сельскохозяйственный бум обычно при-
водит к его повышению.
107

продуктов и т. д. Короче говоря, в годы первой мировой
войны рост капиталистического производства в сельском
хозяйстве значительно ускорился, гнет финансового ка-
питала усилился и возросло обнищание мелких фер-
меров.
Мелким фермерам достались сравнительно скудные
остатки от доходов, связанных с военным бумом, и, для
того чтобы получить их, они были вынуждены влезать в
крупные долги. С начала 1914 г. до конца войны общая
ипотечная задолженность фермеров возросла более чем
наполовину, а общая сумма ссуд фермерам, выданных
коммерческими банками (исключая ссуды под залог не-
движимого имущества), увеличилась на 2/3. В результате,
когда наступил неизбежный послевоенный спад, масса
мелких фермеров оказалась обремененной долгами, сумма
которых была раздута инфляционным ростом цен во вре-
мя войны. В период послевоенного аграрного кризиса это
новое долговое бремя значительно способствовало разо-
рению огромной массы мелких фермеров. Для среднего
фермера военный бум, в конечном итоге, оказался пе-
чальным и отрезвляющим уроком.
ПОСЛЕДСТВИЕ—ХРОНИЧЕСКИЙ КРИЗИС1
После окончания первой мировой войны сельскохо-
зяйственный бум продолжался до тех пор, пока европей-
ские страны не ликвидировали последствия четырехлет-
него империалистического конфликта. Восстановление
было быстрым, и ко второй половине 1920 г. производ-
ство сельскохозяйственных продуктов в странах Запад-
ной Европы превзошло довоенный уровень. Рынок сель-
скохозяйственных продуктов был быстро насыщен, цены
стали резко падать. Лишь за второе полугодие 1921 г.
1 С положением автора о хроническом характере аграрного кри-
зиса нельзя согласиться. Аграрный кризис, так же как и промыш-
ленный, представляет собой не только острый взрыв капиталисти-
ческих противоречий, но и временное насильственное выравнивание
их путем падения цен, уничтожения «излишков», массового разоре-
ния и экспроприации крестьянских хозяйств. Своеобразие условий
развития сельского хозяйства при капитализме ведет не к хрониче-
скому аграрному кризису, а к длительным аграрным кризисам, причем
затяжной аграрный кризис в период общего кризиса капитализма
переплетается с промышленным кризисом, углубляя и обостряя анар-
хию капиталистического производства. —Прим. ред.
108

цены на сельскохозяйственные продукты упали на
60—65% 1 и впоследствии остались на этом низком
уровне. Большинство отраслей сельского хозяйства фак-
тически во всех капиталистических странах было охва-
чено кризисом перепроизводства.
В самом начале своего развития, в 1921 г., аграрный
кризис сопровождался кризисом промышленного пере-
производства. Последний продолжался недолгое время и
вскоре уступил место промышленному буму 20-х годов.
Однако аграрный кризис не был преодолен и принял
хронический характер. В течение 20-х годов цены на
сельскохозяйственные продукты продолжали падать, на-
коплялись запасы не находящих сбыта сельскохозяй-
ственных продуктов. Доля доходов от сельского хозяй-
ства в национальном доходе упала с 20,8% в 1919 г. до
9,4% в 1921 г. Даже в 1929 г. она составляла лишь
9,9% 2. Индекс паритета оставался почти всегда ниже
90 и даже в 1929 г. не превышал 89.
Аграрный кризис был важным фактором, способство-
вавшим краху 1929 г., который, в свою очередь, значи-
тельно углубил аграрный кризис. В США кризис 30-х го-
дов особенно сильно ударил по мелким фермерам.
В 1932 г. доход фермеров составлял лишь 5,8% нацио-
нального дохода, а в 1940 г. он был все еще меньше
10% 3. В 1932 г. индекс паритета упал до 55, а к 1940 г.
поднялся лишь до 80. Аграрный кризис продолжался и
после Пирл-Харбора; лишь спустя длительный срок
после вступления США в войну призрак перепроизвод-
ства временно исчез под влиянием мировой войны.
Хронический аграрный кризис представляет собой
неотъемлемую часть общего кризиса капитализма, кото-
рый начался во время первой мировой войны (см. гла-
ву 9). Кризисы обычно поражают в первую очередь са-
мые слабые и наиболее отсталые секторы капиталисти-
ческой экономики. Поэтому аграрные кризисы обычно
предшествовали промышленному кризису и длились
дольше, чем промышленные. С вступлением капитализма
в период общего кризиса, когда проблема рынков для
капитализма в целом резко обострилась, кризис перепро-
1 «Экономический кризис и холодная война», Издательство
иностранной литературы, 1950, стр. 140.
2 «Labor Fact Book 5», 1951, pp. 159—160.
3 Там же.
109

изводства в сельском хозяйстве принял хронический ха-
рактер. Избыточное расширение сельскохозяйственного
производства в годы первой мировой войны и сопрово-
ждавшее его огромное увеличение задолженности фер-
меров способствовали обострению аграрного кризиса и
делали его последствия для масс мелких фермеров еще
более тяжелыми.
Класс капиталистов пытался преодолеть аграрный
кризис при помощи различных мероприятий, направлен-
ных на то, чтобы каким-либо путем избавиться от сель-
скохозяйственных продуктов, не находящих сбыта на
внутреннем рынке. В числе этих мер было повышение
тарифов и демпинговый экспорт, прямое сокращение по-
севных площадей, экспортные субсидии и другие формы
поддержания цен. Все эти меры, однако, оказались в
основном безрезультатными, и они облегчали положение
лишь временно и в очень ограниченных масштабах.
Единственное «решение», которое могли найти капи-
талисты, заключалось в интенсивном разорении мелких
фермеров. Конечно, сам кризис ускорял обнищание этих
фермеров и превращение их в сельских пролетариев.
Однако этот процесс был слишком медленным для
союза крупных монополий с крупными фермерами, кото-
рые все чаще вносили предложения о прямых правитель-
ственных мерах, направленных на вытеснение огромного
числа мелких фермеров и их семей из сельского хозяй-
ства и на обеспечение господства крупных капиталистиче-
ских фермеров. Такие предложения выдвигались еще в
1929 г., и в последующие годы их становилось все
больше.
Таким образом, конечным результатом сельскохозяй-
ственного бума периода первой мировой войны был хро-
нический кризис сельского хозяйства со всеми его ката-
строфическими последствиями для миллионов мелких
фермеров, кризис, который продолжался почти с неосла-
бевающей силой и в течение длительного срока после
начала второй мировой войны.
ФЕРМЕРЫ В ПЕРИОД ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Когда разразилась вторая мировая война, многие
фермеры, хорошо помня ужасные уроки прошлого, очень
неохотно шли на новое расширение производства. «Аме-
110

риканское сельское хозяйство,— отмечал один эконо-
мист,— вступило во вторую мировую войну в условиях,
когда не было разрешено большинство его основных про-
блем: падения цен, излишков продукции, неиспользован-
ных людских ресурсов и неудовлетворительных жилищ-
ных условий. Уроки чрезмерного расширения производства
в годы первой мировой войны и связанного с ним бремени
ипотечного долга были свежи в памяти фермеров»1.
Поэтому многие фермеры и проявляли нежелание
увеличивать производство или накапливать запасы сель-
скохозяйственных продуктов в соответствии с требова-
ниями военного времени. Это нежелание усилилось,
когда Англия и Франция стали проводить политику
ограничения импорта сельскохозяйственных продуктов из
США, чтобы сохранить долларовую валюту для закупок
военных материалов. В результате экспорт сельскохо-
зяйственных продуктов упал с 783 млн. долл. в 1939 г.
до 350 млн. долл. в 1940 г.
Вследствие всего этого расширение сельскохозяй-
ственного производства происходило очень медленно
даже после вступления Америки в войну, хотя федераль-
ное правительство прибегало к увещеваниям и обеща-
ниям, чтобы преодолеть инертность. В октябре 1942 г.
конгресс принял поправку Стигалла, согласно которой
в течение двух лет после окончания войны должны были
поддерживаться цены на все основные сельскохозяй-
ственные продукты, а также на все другие продукты,
производство которых могло быть увеличено во время
войны. Только в декабре 1942 г., спустя год после Пирл-
Харбора, в США официально была прекращена полити-
ка сокращения посевных площадей.
Однако, в конце концов, влияние войны дало о себе
знать. По мере того как она развертывалась и обшир-
ные районы подвергались опустошению и блокаде, по-
требности в импортируемом продовольствии резко возра-
стали во всем мире. Одновременно, поскольку сами США
широко развернули военное производство и поскольку
военный бум увеличил спрос на гражданские товары,
внутренний рынок значительно расширился. Так, с опо-
зданием начался сельскохозяйственный бум второй
1 Jules Васkman and others, War and Defense Economics,
New York, 1952, p. 142.
111

мировой войны. Впервые за 20 лет с лишним вновь соз-
дались такие условия на рынке, при которых все произ-
водимые товары могли найти сбыт.
Новый бум военного времени во многих отношениях
отличался от бума периода первой мировой войны.
В годы второй мировой войны резко возросло не только
производство пшеницы, но и сельскохозяйственное про-
изводство в целом. В 1944 г. оно увеличилось на 30% по
сравнению со средним уровнем 1935—1939 гг.; то есть
значительно больше, чем в предшествовавшие два деся-
тилетия. Большую роль играло и увеличение внутреннего
потребления. В 1945 г. потребление продовольствия на
душу населения было на 15% выше довоенного уровня.
Хотя экспорт продовольствия и достиг нового рекордного
уровня, его доля в продукции была вдвое меньше, чем во
время первой мировой войны 1.
К тому же в отличие от периода первой мировой
войны увеличение производства лишь частично осуще-
ствлялось за счет расширения посевных площадей. На-
блюдался также резкий рост производительности тру-
да в сельском хозяйстве. Военные годы характеризова-
лись весьма заметным увеличением темпов механизации
сельскохозяйственных работ, которая в предвоенный пе-
риод осуществлялась сравнительно медленно и ограни-
чивалась в основном производством пшеницы. За период
с 1940 по 1945 г. число тракторов, применяемых на фер-
мах, увеличилось на 57%, грузовых машин — на 42.
доильных машин — на 109, зернокомбайнов — на 97 и
машин для уборки кукурузы — на 53% 2.
Одновременно резко сократилось общее число занятых
в сельском хозяйстве. Сельское население постоянно
сокращалось, начиная с первой мировой войны, однако
во время второй мировой войны уменьшение ресурсов
рабочей силы в сельском хозяйстве в результате мобили-
зации в армию и перехода рабочих в военную промыш-
ленность происходило такими угрожающе быстрыми тем-
пами, что в 1942 г. конгресс сделал обязательной от-
срочку призыва в армию для фермеров и началась в
1 Jules Васkman and others, War and Defense Economics,
p. 157.
2 «Agricultural Outlook Charts», U. S. Department of Agriculture,
1951, p. 7.
112

огромных масштабах вербовка иностранных сельскохо-
зяйственных рабочих.
Поэтому увеличение сельскохозяйственного произ-
водства сопровождалось заметным повышением произво-
дительности труда. С 1939 по 1945 г. индекс выработки
на человеко-час увеличился с 107 до 136 (среднегодовой
рост составлял 4,5% и превышал вдвое соответствую-
щий показатель в довоенный период). Кроме того, в ре-
зультате интенсивного применения удобрений, усовер-
шенствований в области обработки земли и ухода за по-
севами и особенно в результате благоприятных условий
погоды в некоторые годы производство сельскохозяйст-
венных продуктов на акр также существенно увеличи-
лось: оно выросло на 15% по сравнению с уровнем
1939 г.1
Следует, однако, отметить, что увеличение сельско-
хозяйственной продукции во время войны, как велико бы
оно ни было по сравнению с довоенными условиями в
сельском хозяйстве, намного отставало от роста промыш-
ленной продукции, которая за тот же период более чем
удвоилась.
Тем не менее даже при этом сравнительно ограничен-
ном росте сельскохозяйственной продукции хватало как
для удовлетворения требований, связанных с войной, так
и для поддержания более высокого уровня потребления
продовольствия населением. Это лишний раз показывает
глубину довоенного хронического кризиса в сельском хо-
зяйстве и размеры перепроизводства, которым он харак-
теризовался.
Военный бум привел к заметному улучшению эконо-
мического положения фермеров в целом. За период
с 1939 по 1945 г. чистый доход от сельского хозяйства бо-
лее чем удвоился. Индекс паритета поднялся с 77 в
1939 г. до высшей точки 113 в 1943 г., а в 1945 г. все
еще находился на уровне 109. Доля фермера в долларе,
уплачиваемом потребителем его товаров, выросла с
38 центов в 1939 г. до 54 центов в 1945 г.
Однако улучшилось положение отнюдь не всех фер-
меров. В еще большей мере, чем во время первой миро-
вой войны, крупные фермеры получали львиную долю
1 Jules Backman and others, War and Defense Economics,
pp. 149—150.
113

доходов и смогли укрепить свои позиции. Процесс вы-
теснения мелких фермеров, далеко не остановленный
войной, продолжался и даже ускорялся. Это проявилось
в ряде областей.
Во-первых, механизация осуществлялась в основном
лишь на крупнейших фермах. В 1945 г. 2/3 всех ферм
все еще не имели тракторов. Вследствие этого ускорен-
ная механизация военных лет привела к дальнейшему
ухудшению относительного положения мелкого фермера,
причем это ухудшение происходило более быстрыми тем-
пами, чем до войны. Это было ясно показано Дигби для
периода 1939—1944 гг. на основе предварительных дан-
ных сельскохозяйственной переписи 1945 г. Он пишет:
«Во времена, когда В. И. Ленин предпринял исследование
американского сельского хозяйства, основанное в зна-
чительной степени на данных переписи 1899 г., самые
бедные фермы, составлявшие 25% всех ферм, давали
примерно 6% валовой продукции сельского хозяйства
(в стоимостном выражении); к 1939 г. их доля упала до
4%, то есть сократилась на 7з за четыре десятилетия; а
в настоящее время, согласно предварительным данным
переписи 1945 г., эта доля составляет менее 2,5% всей
сельскохозяйственной продукции, то есть за последние
5 лет она упала на 38 %. Две трети всех ферм, получаю-
щих наименьшие доходы в 1899 г., давали 30% валовой
продукции сельского хозяйства (в стоимостном выраже-
нии), к 1939 г. их доля упала приблизительно до 25%, а
к 1944 г. — до 20%. Таким образом, доля этих ферм в
валовой продукции сельского хозяйства за 5 лет, охва-
тываемых последней переписью, то есть за время войны
(учитывая возможные статистические ошибки), снизи-
лась почти в таких же, а возможно, и в больших разме-
рах, чем за предшествующие 40 лет» 1.
Сельскохозяйственная перепись 1945 г. показала так-
же, что в 1944 г. на половине всех ферм стоимость вало-
вой продукции была менее 1500 долл., а на 2/3 всех
ферм — ниже 2500 долл.2 Ясно, что во время войны
разбогатели отнюдь не мелкие фермеры.
1 Robert Digby, The Second Chronic Crisis in Agriculture,
Political Affairs», January 1947, pp. 94—95.
2 См. «Экономический кризис и холодная война», Издательство
иностранной литературы, 1950, стр. 135.
114

Ухудшение положения мелких фермеров выразилось
также в сокращении за время войны общего числа ферм.
В 1935 г. число ферм достигло самой высокой за все
времена цифры — 6,8 млн. В последующие годы оно
неуклонно уменьшалось. За период с 1935 по 1939 г.
число ферм сократилось на 602 тыс., а с 1939 до
1945 г. — еще на 351 тыс.
Поэтому процветание военного времени не приоста-
новило процесса разорения мелкого фермерства, а лишь
замедлило его. Сокращение числа ферм произошло ис-
ключительно за счет мелких ферм. По данным сельско-
хозяйственной переписи 1945 г., число крупных ферм
выросло по сравнению с 1940 г., а число мелких ферм
сократилось. За 5 лет число ферм, имеющих 1000 или
больше акров земли, выросло на 9 тыс. и составило
ПО тыс., а число ферм, имеющих менее 180 акров зем-
ли, сократилось примерно на 250 тыс. и составило
4615 тыс.1
Уменьшение числа ферм, обрабатываемых силами
одной семьи, было фактически гораздо большим, чем
это показывают данные переписи. Во время войны весь-
ма быстро росло число фермеров, работающих в своем
хозяйстве лишь часть времени, то есть фермеров-рабо-
чих, которые получают большую часть своего дохода от
работы в городской промышленности, а живут в сель-
ской местности, чтобы частично обеспечить себя продук-
тами питания и сэкономить на квартирной плате. С 1939
по 1944 г. число владельцев ферм, работающих вне фер-
мы 200 или больше дней в году, достигло 835 тыс., то
есть выросло примерно на 48% по сравнению с 42% за
предшествующее десятилетие2. Бюро переписи включило
такие фермы в общее число ферм, хотя их владельцы
усиленно вытесняются с земли.
Этот процесс энергично поощрялся монополистиче-
ским капиталом, поскольку он соответствовал его пла-
нам вытеснения мелких фермеров и сосредоточения ком-
мерческого земледелия в. крупных капиталистических
предприятиях. Одновременно в результате этого процес-
са капиталисты получали дешевую, в основном неорга-
1 «Labor Fact Book 8», p. 176.
2 «Census of Agriculture», U. S. Department of Commerce,
vol. II, p. 106.
115

низованную рабочую силу — рабочих, обладающих карли-
ковым земельным участком и поэтому требующих мень-
шую заработную плату.
Рост ипотечной задолженности фермеров, характер-
ный для периода первой мировой войны, на этот раз не
повторился. Общая ипотечная задолженность с середи-
ны 20-х годов непрерывно сокращалась либо в резуль-
тате списания этой задолженности, либо в результате
вынужденных продаж и лишения фермеров права вы-
купа ипотек. В течение второй мировой войны сокраще-
ние ипотечной задолженности продолжалось ускоренным
темпом, общая сумма задолженности, в начале 1939 г.
составлявшая 6,6 млрд. долл., к началу 1946 г. снизилась
до 4,7 млрд. долл., или более чем на 30%. Это, несомнен-
но, показывает, что многие фермеры благодаря буму воен-
ного времени смогли погасить весь свой долг или боль-
шую его часть. Падение задолженности объясняется
также тем, что на этот раз не происходило процесса,
подобного хаотическому расширению посевов пшеницы
во время первой мировой войны. Кроме того, падение
задолженности было следствием проводимой крупным
капиталом политики уменьшения числа мелких ферме-
ров и намеренной выдачи ипотечных ссуд только «наибо-
лее надежным» фермерам. Эта политика продолжала
проводиться во время войны.
Вместе с тем быстро росли цены на землю; к концу
1946 г. они были на 77% выше довоенного уровня.
Этот рост цен, ведущий к увеличению размеров расхо-
дов на покупку земли и ежемесячных платежей по ипо-
текам, делал положение мелких фермеров еще бо-
лее непрочным, в особенности в послевоенный пе-
риод.
В то же время резко возросли цены на сельскохозяй-
ственные машины. Вынужденные конкурировать с меха-
низированным производством на крупных фермах и на-
ряду с этим поощряемые временно открывшимися воз-
можностями неограниченного сбыта многие мелкие (и
особенно средние) фермеры стали усиленно проводить
механизацию и все больше залезали в долги, покупая
машины по непрерывно растущим ценам. Об этом отчасти
свидетельствует значительный рост задолженности фер-
меров по ссудам, предоставленным коммерческими бан-
ками (исключая ссуды под залог недвижимого имущест-
116

ва). Эта задолженность в 1945 г. была почти на 25%
больше, чем в 1939 г., и она тяжелым бременем легла на
плечи многих фермеров в конце военного бума, когда чи-
стый доход фермеров начал падать и прекратился неогра-
ниченный рост цен на сельскохозяйственные товары, в
противоположность ценам на промышленные товары.
Ясно поэтому, что военный бум не остановил процес-
са ухудшения положения мелких фермеров. Правда,
ввиду на редкость благоприятных условий для амери-
канского земледелия во время войны они смогли до-
биться некоторого временного ослабления тисков аграр-
ного кризиса за счет народов других стран. В течение
некоторого времени спрос на сельскохозяйственные про-
дукты колоссально вырос. Но преходящее улучшение
экономического положения мелких фермеров было до-
стигнуто лишь ценой дальнейшего увеличения неравен-
ства между крупными и мелкими фермерами, ускоренного
ухудшения относительного положения последних и со-
здания условий для еще более быстрого разорения и пау-
перизации масс мелких фермеров после окончания
бума.
Если в сельском хозяйстве США война вызвала
процветание, то в других странах она привела к резкому
усилению упадка сельского хозяйства. К концу военных
действий объем сельскохозяйственного производства и
потребление продовольствия на душу населения во мно-
гих других странах, особенно в странах Европы, резко
сократились.
Кроме того, в момент окончания войны американское
сельское хозяйство снова оказалось чрезмерно расши-
ренным, способным производить гораздо больше продук-
тов при гораздо меньшей численности рабочей силы и
даже при меньшей посевной площади. Поэтому после-
военное восстановление европейских стран наряду с по-
терей рынков военного времени внутри самих США долж-
но было рано или поздно привести к возобновлению
хронического кризиса в гораздо более острой форме, чем
до войны. Поэтому, в конечном счете, военная экономика
проложила путь для более жестокого кризиса. А мили-
таризация экономики, которая возобновилась почти сра-
зу же после окончания войны, не могла иметь иного ре-
зультата, кроме еще большего углубления сельскохозяй-
ственного кризиса.
117

СНОВА ХРОНИЧЕСКИЙ КРИЗИС
Послевоенная реконструкция в Европе обеспечила
возможность для продолжения широкого экспорта аме-
риканской сельскохозяйственной продукции и, таким об-
разом, способствовала на короткий срок продолжению
сельскохозяйственного бума. Экспорт сельскохозяйствен-
ных товаров из США вырос с 2,9 млрд. долл. в 1945 г.
до 3,6 млрд. долл. в 1946 г., а его доля во всем экспорте
США по стоимости возросла с 18 до 34%. После оконча-
ния войны спрос на сельскохозяйственные продукты в
США значительно снизился по сравнению с исключи-
тельно высоким уровнем военного времени. Еще в
1945 г. делались мрачные предупреждения об опасности
перепроизводства и возобновились требования о сокра-
щении посевных площадей. Однако последующий после-
военный подъем промышленного производства и заня-
тости в сочетании с ростом экспорта помог продлить
сельскохозяйственный бум на некоторое время. В 1946 и
1947 гг., как показывает табл. 6, чистый доход ферме-
ров, индекс цен на товары, продаваемые фермерами, и
индекс паритета значительно увеличились.
В 1947 г. экспорт начал падать. Усилились при-
знаки того, что послевоенный бум близок к концу;
снова возник призрак хронического перепроизводства.
Как нам известно, американский империализм попытал-
ся преодолеть эту угрозу при помощи увеличения
расходов на вооружение и при помощи плана Мар-
шалла.
Продовольствию уготовано было стать одним из ос-
новных видов оружия холодной войны. Поэтому одним
из первых шагов в этой войне явилась ликвидация
Администрации помощи и восстановления Объединенных
наций (ЮНРРА), отказ от политики ЮНРРА, состояв-
шей в помощи всем пострадавшим от войны странам без
каких-либо политических условий, и прекращение помощи
тем странам, которые не хотели подчиниться диктату аме-
риканского империализма. Взамен этого был выдвинут
план Маршалла, представленный всему миру как благо-
родная и гуманная мера, которая, помимо многочисленных
других выгод, приведет к разрешению как продоволь-
ственных проблем западноевропейских стран, так и
экономических проблем американских фермеров. В дей-
118

ствительности он не решил ни тех, ни других про-
блем.
Таблица 6
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ФЕРМЕРОВ в 1945-1953 гг.
Год
Чистый доход от
сельского хозяй-
ства (в млрд. долл.)
Индекс цен на то-
вары, продаваемые
фермерами (1910 —
1914 гг. - 100)
Индекс
паритета
Доля фермеров в
долларе, уплачи-
ваемом потребите-
лем за сельскохо-
зяйственные това-
ры (в центах)
1945 12,5 206 109 54
1946 14,4 234 113 53
1947 15,6 275 115 52
1948 17,7 285 110 51
1949 12,8 249 100 48
1950 13,3 256 100 48
1951 15,6 302 107 48
1952 14,8 283 101 47
1953 11,6 249 2 90 2 45 2
1 По данным за третий квартал 1953 г.
2 Ноябрь 1953 г.
Источники: „Agricultural Statistics*, 1951, pp. 521, 574, 595; «Economic Indi-
cators", January 1954; „Bureau of Agricultural Economics, Statistical Summary",
January 1954.
План Маршалла отнюдь не имел своей целью удов-
летворить нужды народов других стран; он, помимо все-
го прочего, являлся мероприятием, принятым с целью
избавиться от излишков не находящих сбыта товаров
путем их принудительного демпинга. Маршаллизованные
страны были вынуждены принимать все, что им посыла-
ли. Странам, занимающимся табаководством, пришлось
принять от Соединенных Штатов большие количества та-
бака. Другим странам пришлось согласиться на импорт
пшеницы не в виде зерна, а в виде муки, что стоило им
значительно дороже. Во многих случаях отправлялись
даже испорченные и несъедобные продукты. Бывало и
так, что посланные товары попадали в руки спекулян-
тов, орудующих на черном рынке. «Помощь» по плану
Маршалла принесла незначительную реальную выгоду
народам Западной Европы: уровень их потребления про-
119

довольствия как и общий уровень жизни остался ниже
довоенного 1.
Демпинг по плану Маршалла не обеспечил также ка-
кой-либо значительной или длительной выгоды для аме-
риканских фермеров. В 1948 г. стоимость экспорта сель-
скохозяйственных товаров из США выросла до 3,8 млрд.
долл., но уже в 1949 г. она сократилась до 3 млрд.
долл., или на 21%.
Сокращение объема экспорта было вызвано в значи-
тельной степени нехваткой долларов в западноевропей-
ских странах, которую чрезвычайно обострила внешняя
экономическая политика американского империализма.
В отчаянной попытке сберечь доллары эти страны со-
кратили импорт сельскохозяйственных и других товаров
из США и даже увеличили свой экспорт в США, не-
смотря на острую нехватку товаров внутри своих стран.
Более того, усиление, по настоянию американского им-
периализма, милитаризации их экономики привело к
дальнейшему сокращению импорта сельскохозяйствен-
ных товаров ради увеличения импорта военных мате-
риалов.
Наконец, важную роль в падении экспорта сельско-
хозяйственных товаров из США сыграла политика хо-
лодной войны и связанные с ней попытки использовать
поставки продовольствия в целях шантажа. Экспорт в
СССР, Китай и восточноевропейские страны народной
демократии был прекращен. Таким образом, вместо того
чтобы расширить экспорт сельскохозяйственных товаров
на основе удовлетворения подлинных нужд других стран,
план Маршалла вызвал лишь его сокращение. Крупные
монополии еще более разбогатели на миллиардах долла-
ров «помощи», а фермер остался ни с чем2. Одновре-
менно послевоенное снижение уровня жизни рабочих,
выразившееся в сокращении потребления продовольст-
вия на душу населения, вызвало сужение внутреннего
рынка для фермеров. Поэтому не удивительно, что уже
в 1948 г. появились явные признаки экономического спа-
да в сельском хозяйстве и что, несмотря на увеличение
1 «Economic Survey of Europe since the War», Geneva, 1953,
pp. 63, 172.
2 Более подробно о «помощи» США иностранным государствам
см. главу IX.
120

военных расходов и «помощь» иностранным государст-
вам, этот спад продолжался нарастающими темпами в
1949 и 1950 гг. В течение этого периода цены на сель-
скохозяйственные продукты, доход фермеров, индекс па-
ритета и доля фермера в долларе, уплачиваемом потре-
бителем за сельскохозяйственные товары, резко снизи-
лись.
Снова стали накапливаться излишки сельскохозяйст-
венных продуктов. Их реализация становилась все более
острой проблемой, которую министерство земледелия и
другие правительственные учреждения пытались смяг-
чить путем усиленного уничтожения товаров и демпинга.
В 1949 г. было заключено международное соглашение
по пшенице предусматривавшее продажу пшеницы дру-
гим странам по ценам, которые были значительно ниже
цен, поддерживаемых в стране. По этому соглашению
пшеница продавалась в течение 4 лет по ценам, в сред-
нем на 63 цента за бушель меньше, чем цены, поддер-
живаемые в стране, что стоило правительству более
600 млн. долл.1 Тем не менее излишки пшеницы, так же
как излишки многих других видов продовольствия, про-
должали накапливаться.
Спад в сельском хозяйстве предшествовал промыш-
ленному спаду, начавшемуся в конце 1948 г., и был, в
свою очередь, усугублен им. Следует подчеркнуть, что
хронический кризис сельского хозяйства вновь возникает
в период увеличения военных расходов.
Однако это было не простым повторением кризисных
явлений, которыми сопровождается окончание войны.
Скорее это представляло новую, более развитую стадию
хронического аграрного кризиса, вновь проявившегося в
условиях серьезного обострения общего кризиса капита-
лизма. Эта новая стадия аграрного кризиса, проложить
путь к которой помог военный бум, характеризуется, в
частности, необычайно возросшей в послевоенные годы
степенью концентрации собственности и резким ухудше-
нием положения мелкого фермера.
Процесс механизации продолжался гораздо более
быстрыми темпами, чем во время войны. За 1945—
1950 гг. число тракторов на фермах увеличилось на 73%,
грузовых автомобилей — на 51, доильных машин — на 97,
1 «U. S. News and World Report», February 6, 1953.
121

зерновых комбайнов — на 73 и машин по уборке кукуру-
зы— на 144% 1. Как и в прошлом, механизация проводи-
лась главным образом на крупнейших фермах. Произво-
дительность хозяйств также продолжала расти, и индекс
выработки на человеко-час вырос с 136 в 1945 г. до 164
в 1950 г.
Число ферм уменьшалось быстрее, чем раньше: за
1945—1950 гг. оно сократилось на 477 тыс. В то же
время общая площадь обрабатываемых земель увеличи-
лась и средний размер фермы был самым большим за всю
историю страны2.
Исчезновение существовавших во время войны воз-
можностей неограниченного сбыта ставило мелкого фер-
мера во все более тяжелое положение. Ввиду падения
цен на сельскохозяйственные продукты он все сильнее
страдал от «ножниц цен»; одновременно он был вынуж-
ден конкурировать с крупными фермами, эффективность
которых непрерывно росла, что позволяло им получать
прибыль при ценах, приносивших мелкому фермеру
лишь все большие убытки.
В результате всего этого в послевоенный период бы-
стро росла фермерская задолженность. С конца 1945 г.
до конца 1950 г. ипотечная задолженность фермеров
увеличилась почти на 24%. Тенденция к снижению за-
долженности, наблюдавшаяся во время войны, смени-
лась обратной тенденцией, к тому же фермеры все боль-
ше прибегали к ипотечным ссудам при чрезвычайно
вздутых ценах на землю, а при значительном экономи-
ческом спаде эти цены должны были, безусловно, бы-
стро упасть.
Еще больше росла задолженность по другим видам
ссуд. С конца 1945 г. по конец 1950 г. она увеличилась
почти в 2,5 раза. Огромное увеличение этих видов за-
долженности фермеров связано с усиленными покупка-
ми в рассрочку. К таким покупкам особенно широко
прибегали средние фермеры, пытавшиеся найти выход
из трудностей путем механизации, которую, однако, фак-
тически они не могли себе позволить. Бремя задолжен-
ности, накопившейся при чрезвычайно высоком уровне
цен, ставит массу мелких и средних фермеров в очень
1 «Agricultural Outlook Charts», 1951, p. 7.
2 «1950 Census of Agriculture», vol. II, pp. 6—7.
122

неустойчивое положение и необычайно усиливает опас-
ность их разорения в случае экономического кризиса и
падения цен.
Кроме того, милитаризация экономики вызвала огром-
ное увеличение налогового бремени, лежащего на фер-
мерах. Уплачиваемый фермерами налог на недвижи-
мость вырос с 402 млн. долл. в 1940 г. до 471 млн. долл.
в 1945 г. и до 699 млн. долл. в 1949 г., тогда как налоги
на личную собственность фермеров выросли соответ-
ственно с 44 млн. до 83 млн. и затем до 124 млн. долл.
За 1941—1948 гг. подоходный налог с фермеров вырос
с 15 млн. до 960 млн. долл.1 Рост налогов сопровож-
дался перенесением налогового бремени в значитель-
ной степени на мелких фермеров, которые в допол-
нение ко всем другим своим проблемам вынуждены
теперь платить непропорционально большую долю
налогов.
Большое сокращение числа ферм за 1945—1950 гг.
свидетельствует о сгоне с земли многих мелких ферме-
ров. Но эти данные не учитывают продолжающегося
роста числа фермеров-рабочих. К 1949 г. число ферме-
ров, работающих вне ферм 200 или больше дней в году,
выросло до 942 тыс.2
По мере того как хронический кризис вновь усили-
вается, монополистический капитал и крупные ферме-
ры снова требуют сокращения посевных площадей и
изгнания из сельского хозяйства новых масс мелких
фермеров. С 1945 г. непрерывно выдвигаются предло-
жения уменьшить число фермеров примерно на 1,5—
4,0 млн.3
Таким образом, ясно, что ни усиливающиеся военные
приготовления, ни агрессивная внешняя политика амери-
канского империализма не принесли реального экономи-
ческого выигрыша массе американских фермеров. После
1947 г. временные выгоды военного периода начали быст-
ро исчезать.
Вновь выявился хронический кризис сельского хозяй-
ства, который ко времени империалистической интервен-
ции в Корее начал приобретать серьезные размеры.
1 «Facts for Farmers», June 1949.
2 «1950 Census of Agriculture», vol. II, p. 106.
3 См. «Факты о положении трудящихся в США», Издательство
иностранной литературы, 1954, стр. 175—176.
123

ВОЙНА В КОРЕЕ И УСИЛЕНИЕ АГРАРНОГО КРИЗИСА
Корейская авантюра американского империализма
была с самого начала широко разрекламирована как
средство спасения и гарантия нового процветания амери-
канского фермерства. Огромное увеличение военных рас-
ходов, говорили фермерам, вновь приведет к расшире-
нию рынка и повышению цен на сельскохозяйственные
продукты. Сельскохозяйственный кризис снова будет
ликвидирован. Но эти розовые мечты должны были вско-
ре развеяться.
Действительно, в течение первых месяцев после на-
чала войны в Корее цены на сельскохозяйственные про-
дукты резко выросли: с июня 1950 г. по март 1951 г.
они поднялись более чем на 24%, тогда как индекс
паритета вырос с 97 до 113 в феврале 1951 г. Однако
вскоре произошел перелом и с большой силой стала дей-
ствовать противоположная тенденция. Цены на сельско-
хозяйственные продукты резко упали, излишки снова на-
чали накапливаться тревожными темпами, и положение
фермеров быстро ухудшилось. Небывалый урожай в
1952 г. лишь содействовал ухудшению положения.
К концу 1953 г. цены на сельскохозяйственные про-
дукты в целом упали почти до уровня июня 1950 г., а
цены на некоторые товары, особенно на мясной скот,—
даже ниже этого уровня. Доход фермеров сократился
почти на 1/4 по сравнению со средним уровнем 1951 г. и
достиг самого низшего уровня после окончания войны.
К ноябрю 1953 г. индекс паритета упал до 90, а доля
фермера в долларе, уплачиваемом потребителем за
сельскохозяйственные товары, — до 45 центов (см.
табл. 6).
По мере накопления излишков быстро рос объем
правительственных закупок и ссуд на поддержание цен.
В мае 1953 г. стоимость принадлежащих министерству
земледелия запасов излишков сельскохозяйственных
продуктов и сумма ссуд, выданных фермерам в целях
поддержания цен, составили вместе около 3 млрд. долл.,
причем, по всем признакам, в течение следующего года
эта сумма должна была вырасти вдвое1. Проблема сбы-
та так обострилась, что в 1953 г. было вновь введено со-
1 «New York Times», July 5, 1953.
124

кращение посевных площадей под пшеницей, к которому
прибегали в годы кризиса.
Таким образом, стимулирующее воздействие корей-
ской войны оказалось весьма кратковременным. Прежде
всего рост производства в сельском хозяйстве был го-
раздо меньшим и происходил в течение гораздо более
короткого срока, чем в промышленности. Объем сель-
скохозяйственного производства далеко отставал от
уровня 1946 или 1947 г. После трех лет усиленных во-
енных приготовлений временные достижения военного
периода полностью сошли на нет. Вновь выявился хро-
нический аграрный кризис, и положение фермеров не-
уклонно становилось все более тяжелым.
Следовательно, что касается сельского хозяйства, то
патентованные средства капитализма явно утратили в
основном ту способность оказывать временное воздей-
ствие, которую они, возможно, некогда имели. Нынешняя
милитаризация экономики лишь делает положение рядо-
вого фермера еще более отчаянным, чем раньше, причем
именно в такой период, когда военные расходы непре-
рывно растут.
Иначе и быть не может. В настоящее время нет пер-
спектив на увеличение экспорта, сравнимое по мас-
штабам с уровнем периода двух мировых войн. Правда,
война в Корее немедленно вызвала рост экспорта сель-
скохозяйственных товаров из США. В 1951/52 финансо-
вом году он достиг наивысшего послевоенного уровня,
составив более 4 млрд. долл., но уже в следующем году
он упал до самого низкого уровня с момента окончания
второй мировой войны, сократившись по стоимости на
31%. Ввиду падения покупательной способности амери-
канских рабочих внутренний рынок не мог в какой-либо
степени компенсировать это падение.
От возросших военных расходов фермерам ничего не
досталось. Эти средства пошли главным образом круп-
ным монополиям в виде огромных ассигнований на рас-
ширение предприятий и в виде прибыльных контрактов
на поставку военной продукции по чрезвычайно вздутым
ценам. Неизбежным результатом милитаризации эконо-
мики явился гораздо больший рост цен на товары, при-
обретаемые фермерами, чем на сбываемые ими продукты.
Издержки производства в сельском хозяйстве постоянно
росли, тогда как цены на фермерские товары падали.
125

Резкое падение цен на товары, продаваемые фермерами,
не сопровождалось, однако, соответствующим падением
цен на продукты питания, покупаемые рабочими. Даже
по данным преуменьшенного индекса цен на потреби-
тельские товары, составляемого Бюро статистики труда,
цены на продукты питания в конце 1953 г. были пример-
но на 11,7% выше, чем в июне 1950 г. Следовательно,
милитаризация экономики вела лишь к увеличению при-
былей монополий за счет массы фермеров.
И опять-таки именно мелким и средним фермерам
был нанесен самый тяжелый удар. Непрерывное повы-
шение их расходов на покупку удобрений, сельскохозяй-
ственных машин, на проведение усовершенствований на
ферме приводило к еще большему росту их задолженно-
сти. В течение 1951—1953 гг. ипотечная задолженность
фермеров выросла еще на 26%, а задолженность по дру-
гим видам ссуд — на 31%. В 1952 г. министерство, зем-
леделия сообщило, что многие фермеры оказались не в
состоянии во-время оплатить предоставленные им крат-
косрочные кредиты и поэтому были вынуждены обра-
титься в земельные банки с просьбой о предоставлении
ипотечных ссуд на более длительный срок. Проценты по
таким ссудам в финансовом году, закончившемся
30 июня 1952 г., были выше, чем в любой предыдущий
период, за исключением начала 30-х годов. Большое
падение цен, предупреждалось в докладе министерства
земледелия, приведет к огромной волне распродаж из-
за неуплаты по ипотечным долгам 1.
Если мы добавим к этому продолжающийся рост
цен на землю и огромное увеличение налогового бре-
мени во время войны в Корее, то станет ясно, что для
мелких и средних фермеров результатом нынешней
милитаризации экономики явилось не просто новое про-
явление признаков хронического аграрного кризиса, а их
дальнейшее усиление.
Как бы ни пытались представители монополистиче-
ского капитала скрыть подлинное состояние экономики
страны, обострение аграрного кризиса после начала вой-
ны в Корее стало слишком очевидным, чтобы его можно
было замолчать. Давно уже всеми признается тот факт,
что происходит «спад» сельскохозяйственного производ-
1 «Wall Street Journal», September 17, 1952.
126

ства и что война в Корее мало помогла его ослаблению.
«Фермерская проблема» является резким диссонансом в
общей гармонии невиданных монополистических при-
былей.
Каким образом предлагает американский правящий
класс разрешить эту серьезную проблему? С одной сто-
роны, путем сокращения расходов на правительственную
программу поддержания цен на сельскохозяйственные
товары, путем сокращения производства и особенно, как
указывалось ранее, путем изгнания миллионов мелких
фермеров из сельского хозяйства; с другой стороны,
посредством дальнейшего увеличения военных расходов
и усиления милитаризации экономики, короче говоря,
путем дальнейшего ускорения процесса разорения хо-
зяйств мелких фермеров.
Аграрная политика правительства Эйзенхауэра, про-
водимая под прикрытием лозунга «Вернуть сельское хо-
зяйство в руки американского фермера», специально
предназначена для достижения этой цели. Она прежде
всего предусматривает значительное сокращение про-
граммы поддержания цен; кроме того, выдвигаются
предложения при разработке мер по поддержанию цен
исходить не из соотношения цен на сельскохозяйствен-
ные и промышленные товары, а из средних издержек
производства. Принятие этих предложений обеспечило
бы быстрое банкротство мелких фермеров. Далее, эта
политика предусматривает полную ликвидацию всех про-
грамм федерального правительства по борьбе с наводне-
ниями, по ирригации и расширению производства электро-
энергии, она подрывает также выполнение программы
борьбы с эрозией почвы; наконец, предусматривается
широкая раздача государственных земель всех видов
крупным фермерам, владельцам ранчо, лесопромышлен-
никам и другим представителям крупного капитала для
использования по их усмотрению. Очевидно, что такая
политика угрожает самому существованию миллионов
средних и мелких фермеров.
ФЕРМЕРЫ НУЖДАЮТСЯ В МИРЕ
Из всех групп американского народа мелкие и сред-
ние фермеры, вероятно, получили от милитаризации эко-
номики наименьшую выгоду. За временное неустойчивое
127

процветание в период двух мировых войн им пришлось
заплатить чрезмерную цену в виде последующего ухуд-
шения их экономического положения. И, разумеется,
нынешняя милитаризация экономики еще быстрее при-
ближает их к разорению.
Поэтому надежды на то, что растущие трудности
фермеров могут быть как-либо облегчены путем даль-
нейшего увеличения военных расходов, являются лишь
явным заблуждением. Рост военных расходов может
принести дополнительные прибыли монополиям и спо-
собствовать обогащению горстки крупных фермеров-ка-
питалистов, но лишь за счет резкого ухудшения эконо-
мического положения мелких фермеров.
Бумы периодов двух мировых войн были связаны с
особыми условиями, присущими этим периодам. Во вре-
мя второй мировой войны расширение внутреннего рын-
ка было вызвано главным образом значительным ростом
потребления продовольствия на душу населения по срав-
нению с низким кризисным уровнем довоенного периода.
Напротив, в условиях нынешней милитаризации эконо-
мики, начавшейся в то время, когда экономическая ак-
тивность и занятость были на высоком уровне, происходит
падение потребления продовольствия. Дальнейшее уси-
ление милитаризации экономики приведет лишь к ново-
му сокращению покупательной способности граждан-
ского населения, а следовательно, и к дальнейшему
сокращению внутреннего рынка сельскохозяйственных
продуктов.
Во время обеих мировых войн значительный рост
экспорта сельскохозяйственных товаров объяснялся тем,
что, оставаясь в основном в стороне, Соединенные
Штаты поставляли продовольствие другим странам, ак-
тивно участвовавшим в военных действиях. Но сейчас
такого положения не существует. В настоящее время
страны Западной Европы, все еще страдающие от эконо-
мического бремени, наложенного минувшей войной, и
вновь разоряющие себя непосильными военными бюдже-
тами, сокращают ввоз сельскохозяйственных товаров
из нашей страны. Проводимая Соединенными Штатами
политика холодной войны, которая неуклонно ведет к изо-
ляции их от союзников по Атлантическому блоку, имеет
своим неизбежным следствием постепенную потерю
рынков в странах, входящих в этот блок.
128

Этого положения, по существу, не изменила бы и
новая мировая война, если бы стремление американско-
го империализма к ней осуществилось. В случае такой
войны не эти неохотно следующие за США страны-
сателлиты, а сами США несли бы основное бремя
военных действий. Кроме того, вовсе не исключено,
что такая завоевательная война, подобно войне Гит-
лера, окажется направленной как раз против этих
стран.
В то же время политика холодной войны, на которой
основывается нынешняя военная экономика, привела
почти к полному прекращению торговли с социалисти-
ческим сектором мира. Очевидно, что усиление холодной
войны и расширение военных приготовлений могут при-
вести к свертыванию даже той незначительной торговли,
которая все еще имеется.
При нынешней милитаризации экономики крупные
механизированные фермы достигли очень высокой про-
изводительности и могут одни удовлетворить чрезвы-
чайно выросший спрос.
«В докладе министерства земледелия, — пишет газе-
та «Нью-Йорк таймс», — говорится, что производствен-
ные возможности американских ферм столь велики, что
они могут удовлетворить любой возможный спрос на
продовольствие и волокно даже в случае войны». Если
американское сельское хозяйство смогло удовлетворить
огромный спрос периода второй мировой войны, увели-
чив производство лишь на 30% по сравнению с кризис-
ным уровнем, то ясно, что в настоящее время, когда
продукция сельского хозяйства США превышает даже
военный уровень и когда имеются огромные излишки
сельскохозяйственных товаров, крупные фермы могут
удовлетворить гораздо больший спрос, оставив на долю
мелких фермеров еще меньшие крохи.
Усиление милитаризации экономики становится ос-
новой ускорения процесса вытеснения мелких фермеров.
Помимо всего прочего, увеличение числа призываемых
на военную службу ведет к лишению семейных ферм
рабочей силы. Фермеры уже остро осознают эту опас-
ность и открыто выступают против всеобщего военного
обучения.
Для фермеров путь к войне — это путь к разорению.
Однако это не означает, что у них нет никакого выхода.
129

Существует реальная альтернатива войне и катастрофе,
и она заключается в мирной экономике, основанной на
подъеме жизненного уровня народа внутри страны, и на
мирных, дружественных и взаимно выгодных торговых
отношениях с другими странами. Только идя по это-
му пути, можно найти устойчивые растущие рынки для
сельскохозяйственных продуктов. И лишь только это
даст мелким фермерам реальную основу для их сопро-
тивления усиливающимся посягательствам союза круп-
ного капитала и крупных фермеров. Поэтому для защи-
ты своего экономического благосостояния фермеры долж-
ны объединиться с рабочим классом в борьбе за свои
общие нужды, самой основной из которых является мир.

VII. ВОЕННАЯ ЭКОНОМИКА
И НЕГРИТЯНСКИЙ НАРОД
ВОЙНА И СВОБОДА НЕГРОВ
Опыт минувших войн и особенно второй мировой вой-
ны привел многих к убеждению, что война как таковая
(независимо от того, ради чего она ведется) является
благословением для негритянского народа, поскольку
потребности военного производства якобы заставляют
правящий класс белых волей-неволей снижать цветной
барьер и улучшать экономическое положение масс не-
гритянских рабочих, фермеров и предпринимателей.
Однако судьба негритянского народа во время войны
не менее, чем судьба какой-либо другой части американ-
ского народа, зависит от характера политической борьбы,
продолжением которой является война. Ввиду сверхэкс-
плуатации и национального угнетения негритянского на-
рода на его экономическом и социальном положении
особенно сильно сказывается характер войны. Так как
вторая мировая война была для американского народа
справедливой, патриотической войной против угрозы на-
ционального порабощения, для ее успешного ведения
требовалась борьба против всех видов шовинизма и
угнетения, и это не могло не усилить борьбу за нацио-
нальное освобождение на всех фронтах. Поэтому не слу-
чайно, что во время второй мировой войны негритянский
народ в союзе с белыми рабочими смог добиться некото-
рых важных экономических достижений.
С другой стороны, агрессивная война, война за уста-
новление господства над другими народами и их порабо-
щение, — такая война, которая подготавливается в миро-
вом масштабе американским империализмом, — может
основываться лишь на самом грубом шовинизме, на фа-
шистской идеологии «расы господ» и вести к усилению
131

национального угнетения во всех областях. Следователь-
но, не случайно, что нынешние военные приготовления,
как мы это увидим, ведут к ухудшению экономического
положения негритянского народа.
ЮГ И МИГРАЦИЯ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ
Юг представляет собой богатейший заповедник аме-
риканского империализма. В его экономике полностью
господствует Уолл-стрит. Банки, страховые компании и
промышленные монополии Севера выкачивают из него
золотой поток сверхприбылей. Юг является отсталым
сельскохозяйственным районом с относительно слабораз-
витой промышленностью. В основе его экономики лежит
полуфеодальная, плантационная система с пережитками
рабства, основанная на бесчеловечной эксплуатации не-
гров-издольщиков. Именно путем сверхэксплуатации,
зверски осуществляемой при помощи расовой дискрими-
нации, Уолл-стрит, в конечном счете, извлекает свои
сверхприбыли.
Воздействие военной экономики на экономическую
систему Юга было троякого рода: 1) усиленная миграция
негров из южных сельскохозяйственных районов, 2) раз-
витие военной промышленности на Юге и 3) усиление
механизации крупных плантаций наряду с ростом кон-
центрации земельной собственности. Но это также типич-
ные «либеральные лекарства» для разрешения экономи-
ческих проблем Юга. Поэтому усиление этих процессов
во время войны породило иллюзии о том, что милитари-
зация экономики является средством осуществления ко-
ренных изменений в экономике Юга.
Однако и в данном случае военные приготовления
могут быть панацеей от всех зол не в большей степени,
чем и в любом другом. Та проблема, которую Франклин
Д. Рузвельт однажды назвал «экономической проблемой
страны № 1», не только не была разрешена военной
экономикой времен двух мировых войн и нынешней
программой вооружений, а фактически была ими обо-
стрена.
Миграция негров из плантационных районов Юга не
есть явление, свойственное только военному времени.
Переселение непрерывно происходило в значительных
масштабах с начала XX в. Негритянские сельскохозяйст-
132

венные рабочие и издольщики при первой возможности,
не колеблясь, оставляли плантации, на которых они вели
жалкую, нищенскую жизнь. Но такие возможности обыч-
но были весьма ограничены. Однако обе мировые войны
создали чрезвычайные условия, которые открыли путь
для усиленной миграции.
По данным министерства труда, во время первой ми-
ровой войны, между 1915 и 1918 гг., с Юга переселилось
приблизительно 400—500 тыс. негров 1. Переселенцы на-
правлялись преимущественно в промышленные города
Севера, где ощущалась острая нехватка неквалифициро-
ванных рабочих, связанная с требованиями войны и с
прекращением иммиграции из-за границы. Негритянское
население этих городов быстро росло. Часть негров пересе-
лялась в южные промышленные города, такие, как
Норфолк, Хьюстон, Джэксонвилл и Бирмингем2. Но
развитие военной промышленности на Юге было ограни-
чено, и подавляющее большинство переселенцев направ-
лялось на Север. Миграция прекратилась после оконча-
ния войны, так как вызванные войной работы были свер-
нуты. Но бум 20-х годов вызвал новую волну миграции,
еще большую, чем в годы войны,
Как ни велика была эта миграция, она не привела к
уменьшению негритянского населения на Юге, которое в
десятилетия 1910—1920 гг. и 1920—1930 гг. продолжало
расти, хотя численность негров, живущих в Черном поя-
се, то есть в старых плантационных районах, несколько
уменьшилась3. Гораздо более ярким результатом мигра-
ции явилось заметное сокращение сельского негритянско-
го населения. За период 1910—1930 гг. доля сельского
населения во всей численности негритянского населения
упала с 72,6 до 56,3%; на Юге она упала с 78,6 до
68,3%. В 1910 г. 54,6% всего негритянского населения,
работающего по найму, составляли сельскохозяйственные
рабочие; в 1930 г. они составляли лишь 36,1% 4.
1 «The Negro at Work During the World War and During Recon-
struction», U. S. Department of Labor, 1921, p. 10.
2 E. Franklin Frazier, The Negro in the United States,
New York, 1949, p. 191.
3 Гарри X e й в у д, Освобождение негров, Издательство иностран-
ной литературы, 1950, стр. 44—45.
4 «Yearbook of American Labor», vol. I, New York, 1945,
p. 364.

Хотя миграция привела к временному сокращению из-
лишнего сельскохозяйственного населения, она не вызвала
коренных изменений структуры аграрной экономики Юга.
Как только исчезла острая нехватка рабочей силы, в
плантационной системе Черного пояса были восстанов-
лены старые условия. Наиболее значительным резуль-
татом миграции явилось перемещение многих негров с
ферм в крупные промышленные города Севера, в резуль-
тате чего численность негритянского рабочего класса на
Севере значительно возросла.
Замедлившись в годы кризиса, массовая миграция сно-
ва возобновилась во время второй мировой войны. Сле-
дует отметить, что она приняла широкий размах не сразу
после начала войны, а лишь с середины 1942 г. Эта
задержка была вызвана наличием крупной армии безра-
ботных белых рабочих, возникшей в кризисные довоен-
ные годы, а также традиционной политикой дискримина-
ции негров со стороны предпринимателей.
Другим, более важным отличием миграции периода
второй мировой войны от миграции периода первой миро-
вой войны было то обстоятельство, что гораздо больше
переселенцев направлялось в промышленные города Юга.
«В отличие от периода первой мировой войны и начала
20-х годов, — пишет Дейви, — это движение не шло пре-
имущественно на Север. Миграция начиналась в сельско-
хозяйственных районах Юга, но конечными ее пунктами
были переживавшие военный бум города, независимо
от их географического местонахождения» 1. По предвари-
тельным оценкам, общее число переселенцев определя-
лось приблизительно в 1 млн. человек, и многие думали,
подобно Дейви, что примерно половина их оставалась на
Юге и лишь половина направлялась в другие районы
страны2. Однако данные переписи 1950 г. доказывают,
что, несмотря на весьма усилившееся переселение из од-
них районов Юга в другие, главный поток переселенцев
вновь направлялся за пределы Юга.
За десятилетие 1940—1950 гг. негритянское население
Соединенных Штатов увеличилось на 14,7%, приблизи-
1 Maurice R. Davie, Negroes in American Society, New York,
1949, p. 95.
2 См., например, Arnold Rose, The Negro in America, New
York, 1948, p. 66.
134

тельно на столько же, на сколько выросло белое насе-
ление. Но в северных, северо-центральных и западных
районах негритянское население увеличилось соответст-
венно на 44,2; 50,2 и 237,4%, то есть во много раз боль-
ше, чем белое население. Общая численность негритян-
ского населения во всех этих районах выросла до
1724 тыс. человек. На Юге положение было обратным.
Здесь негритянское население возросло лишь на 303 тыс.
человек, или на 3,1%, при увеличении численности бело-
го населения на 16,5% 1.
Особенно примечателен крупный рост негритянского
населения за время войны в главных промышленных
центрах Севера и Запада. За 1940—1945 гг. численность
негров в районе Детройта выросла на 83 тыс., или на
47%, в районе Чикаго—Гэри—на 60 тыс., или почти на
19%, в Кливленде —на 15 тыс., или на 17%. На запад-
ном побережье численность негритянского населения в
Лос-Анжелосе выросла не менее чем на 59 тыс. человек,
или на 78%, а в Сан-Франциско — на 45 тыс. человек, или
на 227% 2.
Эти сдвиги вызвали важные изменения в распределе-
нии негритянского населения как по всей стране, так и в
пределах самого Юга. Но, как установлено переписью,
2/3 негритянского населения попрежнему живет на Юге, и
в шести главных плантационных штатах старого Юга
негритянское население не уменьшилось3. Кроме того,
несмотря на миграцию и другие явления, затрагивающие
экономику Юга, плантационная система в основном со-
хранилась, хотя ее значение в экономике страны в целом
уменьшилось.
В чем же тогда заключается главное значение мигра-
ции периода второй мировой войны? И в этом случае
наиболее значительное перемещение населения происхо-
дило из сельских местностей в города. За 1940—1947 гг.
доля сельского населения в общей численности негритян-
ского населения упала с 52 до 40%. На юге эта доля
1 «Sixteenth Census of the United States»; «Population», 1940,
vol. II, part I, p. 52; «United States Census of Population», 1950,
vol. 11, part I, pp. 320—323.
2 «Final Report», Fair Employment Practice Committee, June 28,
1946, 1947, p. 93.
3 В. Перло, Негры в сельском хозяйстве Юга США, Изда-
тельство иностранной литературы, 1954, стр. 33.
135

сократилась с 64 до 56% 1. Исходя из данных переписи
1950 г., Перло считает, что «в 1940 г. сельским хозяйст-
вом занималось больше половины негритянского населе-
ния Юга, тогда как в 1950 г. — возможно, две пятых»2.
В соответствии с этим произошел новый скачок в росте
числа негритянских промышленных рабочих, и на этот
раз в значительной степени на самом Юге.
Однако процесс урбанизации отнюдь не устранил из-
лишка сельскохозяйственной рабочей силы, поддержи-
вающего существование прогнившей плантационной эко-
номики. В основных плантационных районах даже высо-
кий уровень миграции в период войны не уравновесил
полностью естественного прироста населения, и возмож-
но, что, если в будущем миграция не будет продолжать-
ся, по меньшей мере, в таких же масштабах, негритян-
ское население и рабочая сила в этих районах снова зна-
чительно увеличатся3. Однако нынешняя милитаризация
экономики не вызвала острой нехватки рабочей силы,
характерной для периодов максимального увеличения
военного производства, и вследствие этого не вызвала
переселения негров в промышленные центры в таком же
масштабе, как в разгар минувшей войны.
Миграция военного времени является частью издавна
происходящего движения населения из деревни в город,
которое сопровождает рост современной промышленно-
сти. Влияние военных бумов на развитие этого процесса
выражалось главным образом в ускорении темпа мигра-
ции путем создания внезапного спроса на рабочую силу.
Для негритянского рабочего этот спрос имел особое зна-
чение. Он открывал ему, по крайней мере в периоды
военного бума, возможность работы в качестве чернора-
бочего или неквалифицированного рабочего в промыш-
ленности, тогда как раньше он допускался лишь к работе
в области обслуживания. Для негра-издольщика он от-
крывал большую возможность уйти с плантации. Самым
важным результатом миграции является рост негритян-
ского промышленного рабочего класса. Но угнетение
1 «Current Population Studies», U. S. Department of Commerce,
Bureau of the Census, No. 9, January 19, 1948, p. 20.
2 V. Perlo, Trends in the Economic Status of the Negro People,
«Science and Society», Spring 1952, p. 21 n.
3 В. Перло, Негры в сельском хозяйстве Юга США, Изда-
тельство иностранной литературы, 1954, стр. 17—18.
№

негритянского народа на основе плантационной системы
остается главной проблемой освобождения негров и де-
мократизации Юга.
ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ ЮГА
Одной из самых характерных черт Юга является не-
соответствие между его огромным промышленным по-
тенциалом, с одной стороны, и относительно низким
уровнем развития промышленности — с другой. Главны-
ми отраслями промышленности Юга являются текстиль-
ная, пищевая, химическая, нефтяная, деревообрабаты-
вающая и бумажная. На эти отрасли приходится почти
2/3 чистой промышленной продукции Юга и 64% всех
промышленных рабочих Юга1. Это — типичные отрасли,
использующие низкооплачиваемую рабочую силу, зани-
мающиеся главным образом добычей сырья или произ-
водством полуфабрикатов и выпускающие в основном
товары кратковременного пользования. Производство
основных товаров длительного пользования, металлов и
готовых металлических изделий на Юге развито слабо.
Производство машин развито незначительно, станки фак-
тически не производятся.
Преобладающая часть промышленности Юга нахо-
дится в собственности или под контролем крупнейших
групп финансового капитала Севера, которые получают
сверхприбыли благодаря сохранению промышленной от-
сталости Юга2. Поэтому за последнее время на Юг
переводились главным образом лишь те отрасли про-
мышленности, которые уже преобладают на Юге, в
основном это были «беглые» предприятия таких отра-
слей, как текстильная промышленность, ищущих неорга-
низованной, дешевой рабочей силы. Развитие производ-
ства товаров длительного пользования остается ограни-
ченным и происходит главным образом лишь в районе
Бирмингема.
Широко распространено заблуждение, что милитари-
зация экономики, вызывая расширение военной промыш-
ленности, позволяет преодолеть преграды, мешающие
1 С. В. Hoover, В. U. Ratchford, Economic Resources
and Policies of the South, New York, 1951, pp. 126—127.
2 Подробнее см. Гарри Хейвуд, Освобождение негров, Изда-
тельство иностранной литературы, 1950, стр. 88—92.
137

более равномерному размещению промышленности. Мно-
гие с уверенностью утверждают, что рассредоточение
промышленности, предусмотренное нынешней военной
программой, будет означать промышленное спасение Юга.
Но подобные иллюзии совершенно необоснованны; воен-
ная экономика и в данном отношении не меняет характе-
ра монополистического капитала.
Если не считать судостроения, в первую мировую
войну развитие военной промышленности на Юге проис-
ходило в очень ограниченных масштабах. Только во время
второй мировой войны там наблюдалось усиленное расши-
рение промышленности. Но это расширение было совсем
иным, чем в других промышленных районах страны.
Во время войны на расширение промышленности Юга
было израсходовано в общей сложности 4,6 млрд. долл.
Но из этой суммы на частное финансирование приходил-
ся лишь 21% по сравнению с 37% в других частях стра-
ны. Более того, сумма, израсходованная вооруженными
силами на строительство военных сооружений и на
связанное с ним государственное жилищное строитель-
ство, составила примерно 4,8 млрд. долл., то есть была
больше общей суммы государственных и частных расхо-
дов на расширение промышленности.
Число занятых в обрабатывающей промышленности
Юга выросло примерно на 70% —с 1650 тыс. человек в
1939 г. до максимума в 2835 тыс. человек в ноябре
1943 г.1; однако даже в период максимальной занятости
доля рабочих обрабатывающей промышленности в общей
численности всей рабочей силы была меньше 15%, то
есть значительно меньше, чем в остальных районах
страны.
Особое значение имеет характер происходившего рас-
ширения промышленности. Деминг и Стейн удачно опре-
деляют его в следующих выражениях:
«Характер расширения мощностей военной промыш-
ленности на Юге очень сильно отличался от характера их
расширения во всей стране, и, вообще говоря, это отличие
было в неблагоприятную для Юга сторону. Развитие тех
отраслей промышленности, которые могли бы впослед-
ствии в значительной мере перестроиться на мирное про-
1 С. В. Hoover, В. U. Ratchford, Economic Resources
and Policies of the South, pp. 120, 123.
138

изводство и содействовать дальнейшей индустриализа-
ции, занимало относительно небольшое место в программе
расширения промышленности на Юге. Из общей суммы
размещенных на Юге военных заказов промышленности
на заводы по производству средств транспорта приходи-
лось менее 1 %, а на заводы по производству оборудования
и электротехнических изделий — лишь 1 %, тогда как для
страны в целом соответствующие доли составляли 4 и
5%. Из общей суммы средств, затраченных на расшире-
ние промышленности на Юге, на черную металлургию
приходилось лишь 4% по сравнению с 9% по стране в
целом. С другой стороны, на производство взрывчатых
веществ и боеприпасов приходилось 20% всей суммы
военных заказов, размещенных в южных штатах, а на
производство химикалий, синтетического каучука, авиа-
ционного бензина и т. п. — 31% по сравнению с соответ-
ствующими цифрами в 11 и 14% для Соединенных Шта-
тов в целом. Поскольку реконверсия заводов по произ-
водству взрывчатых веществ и тому подобного наталки-
вается на серьезные трудности, а многие из них держатся
правительством в резерве, создание этих предприятий
нельзя считать фактическим расширением промышленно-
сти этого района»1.
Производство боеприпасов и взрывчатых веществ,
судов и орудий — таковы были недолговечные «детища
войны», которые лежали в основе расширения промыш-
ленности Юга в военное время. Если основа военного
бума была неустойчивой в стране в целом, то на Юге она
была неустойчивой вдвойне.
По окончании войны, после периода реконверсии
(который на Юге был в основном периодом демобилиза-
ции), в южных штатах, как и в других районах страны
в первые послевоенные годы, наблюдался некоторый рост
производства. Но структура промышленности южных
штатов к 1947 г. вновь стала примерно такой же, как и до
войны. Во время войны процент рабочих, занятых в про-
изводстве товаров длительного пользования, вырос с
31,8 до 53,4, но к 1947 г. он упал до 35. До войны на
шесть ведущих отраслей промышленности Юга приходи-
1 Fredrick L. Deming, Weldon A. Stein, Disposal of Sou-
thern War Plants, National Planning Association, Committee of the
South, Report No. 2, 1949, p. 15.
139

лось 63,1% чистой промышленной продукции Юга и
69,8% всех промышленных рабочих, а в 1947 г. — соот-
ветственно 63,1 и 63,9%. Таким образом, отличие от до-
военного положения было незначительным 1.
Следовательно, милитаризация экономики в период
второй мировой войны оказала на Юг значительное влия-
ние, но в основном не изменила одностороннего характе-
ра его промышленности. Юг служил для монополистиче-
ского капитала резервным промышленным районом и
вступал в действие лишь при максимальном расширении
военного производства, причем там развивались лишь те
отрасли промышленности, расширение которых имело
временный характер.
Тем не менее расширение промышленности в период
войны не было совершенно бесполезным для трудящихся
Юга. Обеспечив возможность для ухода с плантаций,
оно, несомненно, помогло уменьшить их нищету. Кроме
того, заметно усилились накопление местного капитала и
рост местных мелких капиталистов, гордящихся промыш-
ленным развитием Юга и борющихся за его расширение.
Но при всей важности этих явлений, они не давали
оснований как для вывода о том, что гнет монополистиче-
ского капитала и владельцев плантаций на Юге был
ослаблен, так и для послевоенного потока радужных пред-
сказаний о будущем расширении промышленности, кото-
рое превратит Юг в один из ведущих промышленных
центров страны. Уже в 1947 г. стало ясно, что такие
предсказания не осуществятся, и в условиях нынешней
милитаризации экономики, особенно после войны в Ко-
рее, это стало еще более ясным.
Нынешняя перманентная военная экономика основы-
вается на обширной программе расширения промышлен-
ности с главным упором на строительство военных пред-
приятий, которые будут действовать не только в случае
непосредственной чрезвычайной необходимости, как во
время минувшей войны, а постоянно. Конечно, подобные
заводы вряд ли будут построены на Юге в большом ко-
личестве. Федеральная программа рассредоточения
предприятий, на которую либеральные сторонники воен-
ной программы Уолл-стрита из средних классов возла-
1 С. В. Hoover, В. U. Ratchford, Economic Resources
and Policies of the South, pp. 121, 126, 127.
140

гают такие большие надежды, также не предусматривает
индустриализации Юга.
Эта программа, осуществление которой было начато
по правительственному распоряжению в августе 1951 г.,
официально имеет целью защиту промышленных пред-
приятий от возможных бомбардировок в случае войны
(хотя на деле фактически это ни в коем случае не един-
ственный и даже не главный мотив). В том виде, в каком
эта программа была разработана Управлением нацио-
нальных ресурсов безопасности, она предусматривала
рассредоточение лишь вновь создаваемых заводов и
отраслей промышленности и ограничение их деятельно-
сти в пределах данного района сбыта. Поэтому рассредо-
точение означает лишь то, что новые заводы должны
быть построены не в самих существующих промышлен-
ных центрах, а в прилегающих к ним районах. Напри-
мер, новые автомобильные заводы должны строиться не
в Детройте, а в окрестных небольших промышленных го-
родах. Эта программа, безусловно, не предусматривала
создания новых предприятий и отраслей промышленно-
сти в новых географических районах.
Следовательно, программа рассредоточения промыш-
ленности в целом не только не устраняет концентрацию
промышленности в существующих центрах, а ведет, на-
против, к еще большему ее усилению. Так, в январе
1952 г. журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд ри-
порт» отмечал: «Программа вооружений не меняет про-
мышленной карты Америки. Штаты, которые дают боль-
шую часть промышленной продукции страны, получают
также большую часть оборонных контрактов правительст-
ва... Имеется мало признаков того, что программа воору-
жений используется для развития промышленности в но-
вый районах 1 [курсив наш. — X. Л.]».
По сообщению журнала, 87% общей суммы контрак-
тов на поставку вооружения, размещенных к началу
1952 г., пошли пятнадцати ведущим промышленным шта-
там, которые в 1947 г. давали 79% продукции обрабаты-
вающей промышленности страны. С другой стороны, на
южноатлантические штаты, которые в 1947 г. дали
9,3% продукции обрабатывающей промышленности стра-
ны, приходилось лишь 7% общей суммы контрактов.
1 «U. S. News and World Report», January 18, 1952, p. 44.
141

Из всех южных штатов только доля Техаса в военных за-
казах была заметно больше его доли продукции в 1947 г.
Ясно, что все это не свидетельствует о значительном
перемещении предприятий тяжелой промышленности в
южные штаты. Наоборот, нынешние военные приготовле-
ния ведут к еще большему отставанию Юга по развитию
промышленности. Лишь в случае максимального расши-
рения военного производства этот район был бы введен
в действие в качестве резервного промышленного района
Уолл-стрита.
Показательно, что, если не считать использования для
военного производства существующих предприятий и
расширения химической и нефтеочистительной промыш-
ленности Техаса, главным новым добавлением к основной
военной промышленности Юга явилось производство
атомных бомб с центрами в Окридже (штат Теннесси),
Айкене (штат Южная Каролина) и других пунктах.
В атмосфере репрессий и расовых преследований, окру-
жающей эти центры производства средств уничтожения,
мы имеем прообраз того, что в действительности сулит
народу растущая милитаризация экономики.
Вполне естественно, что в своем стремлении к уста-
новлению мирового господства с целью получения еще
больших сверхприбылей в мировом масштабе американ-
ский империализм особенно старается сохранить нетрону-
тым свой крупнейший источник сверхприбылей — отста-
лый в промышленном отношении Юг. Поэтому связи
между Уолл-стритом и наиболее реакционными дикси-
кратами 1 неуклонно становятся все более тесными —
тенденция, которая ярко проявилась во время избира-
тельной кампании 1952 г., когда обе главные партии
открыто и бесстыдно домогались поддержки ярых реак-
ционеров — сторонников избирательного налога 2. Укреп-
ление этого союза явно предвещает лишь усиление экс-
плуатации и расового угнетения населения Юга по мере
расширения военных приготовлений.
Стремясь задержать индустриализацию отсталых
районов, империализм пытается предотвратить естествен-
1 Диксикраты — реакционные члены демократической партии из
южных штатов, выступающие за усиление расовой дискриминации
и репрессий против прогрессивных деятелей. —Прим. ред.
2 Избирательный налог имеет целью отстранить от участия
в выборах большое число трудящихся, в частности негров.—Прим.
ред.
142

ный процесс экономического развития. Однако промыш-
ленность в этих районах все же развивается, а нужды
расширения военного производства в период войны ве-
дут к ускорению этого процесса. Но до тех пор пока им-
периалисты сохраняют свой контроль, развиваются в ос-
новном лишь второстепенные отрасли промышленности
или предприятия, работающие только в период войны, а
промышленность в целом остается отсталой и односто-
ронне развитой. Далее, какие бы промышленные пред-
приятия ни создавались на расистском Юге в результате
военных приготовлений, на них царит расовая дискрими-
нация: негры фактически допускаются лишь к худшим
работам. В текстильной промышленности, несмотря на ее
недавний рост, попрежнему заняты в основном только
белые рабочие, а в промышленности по производству
атомных бомб дискриминация негров принимает особенно
резкие формы. Как указывает Абнер У. Берри в своих
записках о поездке по Югу, такой характер роста про-
мышленности лишь содействует расизму и антинегритян-
скому террору: «Отнюдь не уменьшая активности ан-
тидемократических, террористических банд, создание на
Юге предприятий «беглых» отраслей промышленности
приводит к появлению вновь толп, одетых в саваны
[«форма» ку-клукс-клановцев. — Ред.]; массовые убий-
ства негров сопутствуют нечестивому союзу предприни-
мателей с полуфеодальным расизмом. По мере того как
Дюпоны открывают все новые предприятия по производ-
ству синтетического текстиля в восточной части штата
Южная Каролина, наряду с построенным для них прави-
тельством заводом водородных бомб близ Айкена, Клан
[Ку-клукс-клан. — Ред.] действует все смелее» 1
Таким образом, борьба за создание действительно
современной промышленной базы на Юге тесно связана
с борьбой за освобождение негров, с борьбой, направлен-
ной против американского финансового капитала и про-
тив его планов порабощения других народов. Поэтому
такая борьба должна основываться не на иллюзиях отно-
сительно возможности «решения» экономических проблем
Юга путем приготовлений к атомной войне, а на борьбе
против подготовки этой войны.
1 Abner W. Berry, Industry Fosters White Supremacy in
the South, «The Worker», August 10, 1952.
143

ПЛАНТАЦИОННАЯ СИСТЕМА
Не покончив с полуфеодальной плантационной систе-
мой и расовым угнетением, бесполезно говорить о под-
линном решении экономических проблем, от которых все
сильнее страдает население Юга. Ввиду этого заслужи-
вает особого внимания то обстоятельство, что эта систе-
ма пережила обе мировые войны.
Юг с его отсталыми и расточительными методами
земледелия особенно сильно пострадал от хронического
кризиса сельского хозяйства. Проблема рынков и издер-
жек производства здесь постоянно имеет большую
остроту, чем в других сельскохозяйственных районах. По
мнению либеральных реформистов, решение проблемы
заключается в модернизации сельского хозяйства Юга, в
механизации его ферм. Но при плантационной системе
сельского хозяйства, характеризующейся обилием дешевой
кабальной рабочей силы, механизация невыгодна для
владельцев плантаций, которые снижают издержки
производства прежде всего путем усиления эксплуатации
издольщика. Несомненно, что рост спроса на сельскохо-
зяйственные продукты и одновременное уменьшение
предложения рабочей силы во время войн послужило
особым стимулом для механизации. Но даже в таких
условиях Юг намного отстал от других районов страны
по развитию механизации сельского хозяйства.
Крупная миграция во время первой мировой войны не
устранила излишка предложения рабочей силы, и меха-
низация была незначительной. В эти годы экономическое
положение фермеров негров Юга явно ухудшилось. За
десятилетие 1910—1920 гг. процент арендаторов среди
фермеров негров изменился незначительно, он увеличил-
ся с 75,3 до 76,2. Но число арендаторов за деньги упало
с 29,3 до 10,9%, тогда как число других арендаторов
(главным образом издольщиков) выросло с 46 до 65,4%.
Одновременно процент негров среди всех арендаторов
за деньги сократился с 57,6 до 44,8, тогда как процент
негров среди издольщиков увеличился с 38,7 до 44,04
Поэтому ясно, что за 1910—1920 гг. имущественное по-
ложение фермеров негров Юга ухудшилось. Значительно
большая их часть (как по отношению к белым фермерам,
1 «Statistical Abstracts», 1951, p. 571.
144

так и по отношению к общему числу фермеров негров)
была низведена до положения издольщиков. И имеются
признаки того, что в значительной степени это ухудшение
произошло во время войны.
В период второй мировой войны произошло новое
массовое бегство с ферм Юга и опять возникла нехватка
сельскохозяйственных рабочих. Однако в этот период на
Юге, как и во всей стране, была осуществлена значи-
тельная механизация ферм. С 1940 по 1948 г. число трак-
торов выросло более чем в 2,5 раза, увеличившись с 258,6
до 679,0 тыс. В Южной Каролине, Джорджии, Флориде
и Алабаме их число выросло почти в четыре раза, а в
других штатах оно почти удвоилось 1.
Несмотря на это, Юг все же намного отстал по раз-
витию механизации от других районов страны. В 1945 г.
на Юге лишь одна ферма из семи имела трактор, тогда
как в других районах тракторы имели более половины
ферм. В штате Миссисипи тракторы имелись лишь на
11 % всех ферм, причем они были в основном сосредото-
чены на крупнейших плантациях. Из ферм неплантаци-
онного типа (single units farms) тракторы имели лишь
4,5%, а из мелких ферм плантационного типа, основан-
ных на применении труда кропперов (plantation type
cropper farms), — лишь 1%. Из крупных ферм планта-
ционного типа тракторами было оснащено 64% (следо-
вательно, даже из таких ферм 36% применяли в качестве
тягловой силы исключительно мулов и лошадей) 2.
Таким образом, несмотря на то, что темпы механиза-
ции во время второй мировой войны по сравнению с
предшествовавшими войне годами депрессии весьма уве-
личились, они оказались недостаточными для того, чтобы
преодолеть относительную отсталость сельского хозяйства
Юга. Большая часть плантаций попрежнему не имела
тракторов. А сами плантации оставались господствующей
формой хозяйств в области хлопководства и табаковод-
ства.
Война не улучшила экономического положения фер-
меров негров. С 1940 по 1945 г. общее число арендато-
ров на Юге, как негров, так и белых, сократилось при-
1 G. H. Aull, The Southern Farm Family in an Era of Chan-
ge-Economic Aspects, «Southern Economic Journal», July 1950,
pp. 44—49.
2 Harry Haywoed, Negro Liberation, New York, 1948, p. 24.
145

мерно на 284 тыс., а их удельный вес в общем числе фер-
меров на Юге — приблизительно на 7 %. В то же время
число полных и частичных собственников ферм увеличи-
лось примерно на 158 тыс., а их доля в общем числе
фермеров — почти на 8%. Однако среди фермеров негров
как сокращение удельного веса фермеров-арендаторов,
так и увеличение удельного веса фермеров-собствен-
ников составило не больше 3%. Удельный вес фермеров
негров в общем числе собственников ферм не увеличил-
ся, тогда как удельный вес негров-арендаторов всех ти-
пов в общем числе арендаторов вырос приблизительно
на 20%. Следовательно, во время войны разрыв между
экономическим положением негритянских и белых ферме-
ров заметно увеличился. В 1945 г. более 60% фермеров
негров Юга все еще были издольщиками.
Но это лишь половина дела. Хотя механизация, про-
исходившая на Юге, была относительно ограниченной,
она имела большое значение. В последние годы ее разви-
тие стимулировалось конкуренцией со стороны растущего
числа крупных механизированных хлопковых ферм Запа-
да, которые в настоящее время поставляют основную
часть хлопка в стране.
Механизация происходила на Юге в рамках планта-
ционной системы; она вела прежде всего к тому, что все
больше издольщиков лишались своих участков и превра-
щались в сельскохозяйственных рабочих, которых нани-
мают лишь для выполнения отдельных, еще не механизи-
рованных работ, например по культивации хлопка, и ко-
торые в другое время вынуждены перебиваться как
могут. Таким образом, издольщики и их семьи сгоняются
с земли и лишаются средств к существованию. Именно
этим, а не увеличением числа фермеров-собственников
объясняется отмеченное выше уменьшение числа ферме-
ров-арендаторов. И это особенно верно в отношении фер-
меров негров, среди которых процент собственников
весьма невелик по сравнению с белыми фермерами.
Рост числа крупных механизированных ферм на Юге
вообще ставит мелкого фермера во все более невыгодное
положение и ускоряет его разорение. В результате кон-
центрация собственности происходит на Юге ускоренны-
ми темпами, гораздо быстрее, чем в других районах
страны. Комментируя данные переписи 1950 г., газета
«Нью-Йорк таймс» указывает: «Объединение посевных
146

площадей и сокращение числа хозяйств арендаторов
было особенно заметно на Юге, на долю которого прихо-
дится почти половина общего сокращения числа ферм.
Сокращение числа ферм на Юге почти в половине слу-
чаев было результатом уменьшения числа хозяйств из-
дольщиков» 1.
С другой стороны, вытеснение мелких фермеров-арен-
даторов вызвало рост числа карликовых ферм, которые
либо едва обеспечивают существование обрабатывающих
их фермеров, либо играют роль подсобного хозяйства 2.
Немеханизированные плантации стараются преодолеть
обостряющуюся конкуренцию со стороны механизирован-
ных ферм за счет еще большего усиления эксплуатации
издольщиков. Следовательно, механизация не только не
разрешает жгучих аграрных проблем Юга, а ведет к их
обострению.
Результатом второй мировой войны явилось ускоре-
ние процесса вытеснения мелких фермеров. В последую-
щий период холодной войны, когда вновь проявился хро-
нический сельскохозяйственный кризис, этот процесс еще
больше ускорился, особенно затрагивая фермеров негров.
По данным переписи 1950 г., в шести штатах, где в
основном сосредоточены плантации (Северная Каролина,
Южная Каролина, Джорджия, Алабама, Миссисипи,
Луизиана), за 1945—1950 гг. число негров-издольщиков
сократилось на 17%. В то же время число частичных
собственников, управляющих и арендаторов за деньги
уменьшилось на 9%, а число полных собственников —
на 4%. Хотя между 1945 и 1950 гг. общая площадь ферм
в этих штатах выросла на 8 млн. акров, площадь под
фермами негров сократилась на 3 млн. акров, или на
14% 3. Негры лишаются земли вдвое быстрее, чем до
войны, и значительно быстрее, чем во время войны.
Таким образом, военные приготовления отнюдь не яв-
ляются средством ослабления мертвой хватки планта-
ционной системы, модернизации сельского хозяйства Юга
и разрешения экономических проблем мелких фермеров,
издольщиков и сельскохозяйственных рабочих. Если
1 «New York Times», November 25, 1951.
2 В. Перло, Негры в сельском хозяйстве Юга США, Изда-
тельство иностранной литературы, 1954, стр. 95.
3 Там же, стр. 41—44.
147

фермеры-бедняки вообще ничего не выигрывают от воен-
ной экономики, то это тем более верно в отношении фер-
меров Юга, и прежде всего в отношении негритянских
фермеров-бедняков.
В основе экономических проблем Юга лежит аграр-
ный вопрос. Он может быть решен лишь на основе
принципа «землю тем, кто ее обрабатывает», на основе
осуществления в современной форме нереализованного
лозунга дней Реконструкции: «40 акров и мул» 1. Лишь
таким путем можно уничтожить ненавистную систему
издольщины и положить конец глубокой нищете сельских
масс Юга. Лишь таким путем можно остановить истоще-
ние земли, являющееся следствием монокультурного
земледелия, заложить основы для подлинной механиза-
ции и модернизации сельского хозяйства и создать пред-
посылки для расцвета полностью современной промыш-
ленности на Юге.
Лозунг «землю тем, кто ее обрабатывает» означает
прежде всего предоставление земли массе негритянских
издольщиков и сельских тружеников Черного пояса.
А это означает уничтожение всей системы расового
угнетения, столь усердно поддерживаемой коалицией
крайних реакционеров Юга и финансовых капиталистов
Севера. Мы снова видим, что эта борьба тесно перепле-
тается с борьбой за мир.
НЕГРЫ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
Первая мировая война вызвала прекращение потока
иммигрантов из Европы, которых американские капита-
листы издавна использовали в качестве дешевой неква-
лифицированной рабочей силы. Тогда на Север были
доставлены рабочие-негры, чтобы выполнять тяжелую,
грязную и плохо оплачиваемую неквалифицированную
работу, которая раньше поручалась итальянским, поль-
ским, хорватским и другим эмигрантам из стран Восточ-
1 Период, известный в истории США под названием периода
Реконструкции, последовал за окончанием гражданской войны
в 1865 г. В этот период неграм, формально «освобожденным» от
рабства, буржуазия Севера предоставила некоторые политические
права. Период Реконструкции окончился в 1877 г., когда буржуа-
зия Севера вступила в соглашение с южными плантаторами, предав
интересы негров.—Прим. ред.
148

ной Европы, и на которую в тот момент нельзя было найти
других рабочих 1. Негры также получали еще более низ-
ко оплачиваемую работу по обслуживанию и в качестве
домашней прислуги, которую оставляли белые рабочие,
стремившиеся получить работу получше в военной про-
мышленности.
По данным Вудсона, во время войны 90% всех рабо-
чих-негров были заняты на неквалифицированных рабо-
тах, а полуквалифицированную и квалифицированную
работу выполняли не более 10% 2. Нортрап показывает,
что за 1910—1920 гг. процент рабочих-негров в общем
числе рабочих квалифицированных профессий и в таких
отраслях, как железнодорожный транспорт, увеличился
незначительно или вовсе не увеличился. Процент рабо-
чих-негров вырос главным образом в таких областях, как
погрузочные работы в портах и в металлургической про-
мышленности, а также в специальных военных отраслях
промышленности, вроде судостроения3.
Рабочим-неграм капиталисты платили за такую же
работу, какую выполняли другие рабочие, более низкую
заработную плату, подобно тому, как они поступали с
рабочими иностранного происхождения. Двойная шкала
заработной платы — отдельно для негритянских и для бе-
лых рабочих — стала общей практикой, более или менее
открыто санкционированной. Например, в Питтсбурге
ставки заработной платы рабочих-негров были на 35% и
более ниже преобладающих профсоюзных ставок зара-
ботной платы за такую же работу; даже когда заработ-
ная плата устанавливалась правительственными контрак-
тами, рабочие-негры получали на 8—10% меньше белых,
занятых на такой же работе4.
Хотя такая разница в заработной плате угрожала по-
дорвать существующий уровень заработной платы и по-
этому часто вызывала значительное недовольство среди
белых рабочих, тем не менее было мало случаев борьбы
1 Carter G. Woodson, A Century of Negro Migration, Wa-
shington, 1918, p. 190.
2 Herbert R. Northrup, Orgnnized Labor and the Negro, New
York, 1944, pp. 18—19, 53, 138, 156—157, 173, 210-211.
3 Charles H. Johnson, The Negro in American Civilization,
New York, 1930, p. 57.
4 E. Franklin, The Negro in the United States, New York,
1949, p. 599.
149

за равную оплату негритянских и белых рабочих или
даже требований этого. Тезис расистов о том, что негры
должны оплачиваться ниже, был принят повсеместно,
причем в общем с санкции АФТ.
Правящий класс сделал все возможное, чтобы усилить
подобные расистские взгляды, сохранить раскол и враж-
ду между неграми и белыми, непрерывно воздвигая стену
белого шовинизма и расовой ненависти. Когда негр-рабо-
чий приезжал на Север, он находил расовую дискрими-
нацию и здесь. Эта дискриминация породила постыдные
негритянские гетто, которые позорят каждый промыш-
ленный город на Севере; вследствие расовой дискримина-
ции негры допускаются лишь на самую худшую, наибо-
лее низкооплачиваемую работу.
Таковы были условия, на которых массы негритянских
рабочих получили во время войны доступ в американ-
скую промышленность. А когда военный бум кончился,
рабочие-негры, конечно, были первыми среди тех, кто
подлежал увольнению. В 1921 г., когда сложились усло-
вия депрессии, безработица среди негров стремительно
возросла. В Детройте на мужчин негров приходилось не
менее 16% безработных, хотя они составляли лишь 5%
всех мужчин-рабочих.
Основным завоеванием негритянских рабочих в первую
мировую войну было то, что им удалось проникнуть в
промышленность, но их положение в ней оставалось шат-
ким, и они представляли собой резерв промышленной ра-
бочей силы, используемый монополистическим капиталом
лишь в периоды наивысшего подъема производства. Во
время краха 1929 г. почти все негритянские рабочие оста-
лись без работы. Крупные монополисты всегда рассма-
тривали использование труда негритянских рабочих как
дубинку над головой белых рабочих.
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ЗАВОЕВАНИЯ НЕГРИТЯНСКИХ РАБОЧИХ
В ПЕРИОД ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Во время второй мировой войны негры использова-
лись в промышленности в невиданно широких масштабах
как с точки зрения их общей численности, так и по коли-
честву видов выполняемых ими работ. В 1940 г. в США
было около миллиона безработных негров, включая за-
нятых на общественных работах, но к 1944 г. эта армия
150

безработных почти полностью рассосалась. За тот же
период в результате массового ухода негров из сельского
хозяйства в промышленность доля мужчин негров, рабо-
тавших в сельском хозяйстве, сократилась с 47 до 28%.
Число негров, занятых в обрабатывающей промыш-
ленности, возросло примерно с 500 тыс. человек в 1940 г.
до 1250 тыс. в 1944 г.1
Вовлечение негров в военную промышленность при-
обрело широкие масштабы не сразу после начала войны,
а лишь после того, как был исчерпан огромный резерв
белых безработных. Сначала рабочие-негры лишь заме-
няли белых на тех работах по обслуживанию или на тех
неквалифицированных работах, к которым они допуска-
лись и раньше. В докладе Бюро по найму рабочей силы в
США говорилось, что, хотя в период с начала 1940 г. по
март 1942 г. негры и составляли 20% от общего числа
рабочих, в 18 военных отраслях промышленности они
составляли лишь 3% от числа белых рабочих, а в некото-
рых отраслях (таких, как самолетостроительная промыш-
ленность) — лишь 1% 2. Весной 1942 г. процент негров
среди безработных был выше, чем в 1940 г.3
Лишь в конце 1942 г. и в 1943 г., когда резерв белых
рабочих был фактически истощен и предпринимателям не
оставалось другого выхода, кроме найма негритянских
рабочих, барьер, преграждавший неграм дорогу в про-
мышленность, начал шататься. В период наивысшего
роста занятости во время второй мировой войны рабочий-
негр был, в буквальном смысле слова, тем, кого «нани-
мали в последнюю очередь».
Во время войны произошли некоторые важные сдвиги
в области найма квалифицированных и полуквалифици-
рованных рабочих-негров. С 1940 по 1944 г. число негров,
занятых в качестве квалифицированных рабочих и десят-
ников, а также в качестве полуквалифицированных ра-
бочих, удвоилось; число негритянок, выполнявших такие
же виды работы, возросло почти в четыре раза, а общее
число негров, занятых на квалифицированных работах,
1 «War and Post-War Trends in Employment of Negroes», «Mon-
thly Labor Review», January 1945, p 1.
2 John J. Corson, Manpower for Victory: Total Mobilization
for Total War, New York, 1943, p. 135.
3 Gunnar Myrdal, An American Dilemma, New York, 1944,
p. 409.
151

возросло с 500 тыс. до 1 млн. человек1. В меньшей сте-
пени, но также значительно увеличилось число негров,
особенно негритянских женщин, занятых на канцелярской
работе. Детально изучив этот вопрос, Перло пришел к
выводу, что в целом во время войны «негритянский народ
добился экономических и социальных завоеваний как в
абсолютном смысле, так и по отношению ко всему насе-
лению» 2.
Завоевания негритянского народа в период второй ми-
ровой войны, очевидно, далеко превосходят его завоева-
ния в период первой мировой войны. Но, как уже указы-
валось, было бы совершенно ошибочно считать, что это
произошло исключительно ввиду более острой нехватки
рабочей силы во вторую мировую войну. Эти более зна-
чительные завоевания были, в первую очередь, результа-
том особых, характерных только для второй мировой
войны условий борьбы, которые не могли сложиться во
время первой мировой войны, носившей империалистиче-
ский и захватнический характер.
Для победы в войне против фашизма требовалось
объединение всех сил демократии и прогресса, включая
и негритянский народ. Это создало благоприятные усло-
вия для таких явлений, как политика справедливого най-
ма, которая оформилась еще до вступления США в вой-
ну. 18 июля 1941 г. президент Рузвельт опубликовал свой
известный приказ № 8802, провозглашавший одним из
принципов политики США, «что при найме работников в
военную промышленность или на государственную служ-
бу не будет никакой дискриминации в связи с расой, ве-
роисповеданием, цветом кожи и национальным проис-
хождением». Для проведения в жизнь этого приказа
Рузвельт учредил Комитет по обеспечению справедливо-
го найма. За пять лет своего существования этот комитет
успешно урегулировал почти 5000 конфликтов, связан-
ных с дискриминацией, в том числе 40 забастовок3.
Далее, к началу второй мировой войны рабочее дви-
жение сильно окрепло в результате крупных успехов в
1 «War and Post-War Trends in Emoloyment of Negroes», «Mon-
thly Labor Review», January 1945, p. 2.
2 V. Perlo, Trends in the Fconomic Status of the Negro Peo-
ple, «Science and Society», Snring 1952, p. 116.
3 «Final Report», Fair Employment Practice Committee, June 28,
1946, 1947.
152

организации рабочих, достигнутых в 30-х годах. В лице
КПП появился новый мощный национальный центр про-
грессивного профсоюзного движения. Рост производствен-
ных профсоюзов в промышленности в 30-х годах стал
возможным в значительной степени благодаря расшире-
нию сотрудничества между неграми и профсоюзами, бла-
годаря отказу от политики расовой дискриминации, харак-
терной для прежней деятельности профсоюзов АФТ, и
благодаря объединению негров и белых в совместной
борьбе за свое благосостояние.
В результате колоссально выросло число негритянских
рабочих, являющихся членами профсоюзов. Еще в
1940 г. в охваченных профсоюзами отраслях промышлен-
ности было занято 1,5 млн. рабочих-негров, что состав-
ляло 30% от общего числа рабочих-негров в стране, при-
чем, по приблизительным подсчетам, лишь 600 тыс. из
них были членами профсоюзов. К 1945 г. общее число не-
гров— членов профсоюзов возросло до 1250 тыс.1 По-
истине положение негров во второй мировой войне серьез-
но отличалось от их положения в период первой мировой
войны.
Негритянский народ в союзе с прогрессивными сила-
ми рабочего движения смог добиться ряда важных завое-
ваний в борьбе за свое равноправие. Профсоюзы, входя-
щие в КПП, в целом вели решительную борьбу против
дискриминации в области найма, продвижения по работе
и ставок заработной платы, к этой борьбе иногда при-
соединялись и некоторые профсоюзы АФТ. Именно
коалиция негров и профсоюзов добилась создания Коми-
тета по обеспечению справедливого найма, и она оказала
ему самую широкую поддержку. Ряд профсоюзов заклю-
чил с этим комитетом официальные соглашения о сотруд-
ничестве в целях оказания ему помощи в борьбе с дис-
криминацией.
Особый интерес представляет борьба против дискрими-
нации в области заработной платы. Когда началась
вторая мировая война, двойная шкала заработной платы
была отнюдь не редким явлением, как и в годы первой
мировой войны. Например, в Чикаго в 1939 и 1940 гг.
негритянские полуквалифицированные, квалифицирован-
ные рабочие и технические работники очень часто рабо-
1 «Yearbook of American Labor», vol. I, p. 346.
153

тали по гораздо более низким ставкам, чем белые1. Это
практиковалось и в других промышленных центрах,
особенно на Юге.
На этот раз с такой практикой велась борьба. Большое
число дел было представлено на рассмотрение Нацио-
нального управления по вопросам трудовых отношений
во время войны, которое предписывало работодателям
платить равную плату за равную работу и однажды резко
осудило дискриминацию в ставках заработной платы,
охарактеризовав ее как «действие, соответствующее
программе нацистов» 2. Успешно применялись и многие
другие формы борьбы. И хотя результаты этой борьбы
были далеки от полного искоренения всякой дискримина-
ции в области заработной платы, все же были достиг-
нуты некоторые реальные успехи. Самым важным являет-
ся тот факт, что подавляющее большинство организован-
ных рабочих, вместо того чтобы согласиться с политикой
двойной шкалы заработной платы и позволить предпри-
нимателям натравливать негров и белых друг на друга,
решительно боролось против этого. Но даже и эти успе-
хи, явившиеся плодом активной борьбы, которая велась
в условиях справедливой войны, были ограниченными, и
дискриминация продолжалась.
Начать с того, что негритянские рабочие были скон-
центрированы в таких отраслях промышленности, как су-
достроение, артиллерийское производство и самолето-
строение, то есть в отраслях сугубо военного характера,
перевод которых на мирное производство после оконча-
ния войны был маловероятным. Как признавалось в ци-
тированном выше докладе Бюро статистики труда, «наи-
более значительные сдвиги в области применения труда
негров произошли именно в тех районах, отраслях про-
мышленности и категориях работ, в которых процесс при-
способления к новым условиям после войны будет наибо-
лее трудным». Далее, в 1944 г., так же как и в 1940 г.,
20% мужчин негров выполняли неквалифицированную
работу; за 1940—1944 гг. процент негров среди неквали-
фицированных несельскохозяйственных рабочих возрос
1 St. Clair Drake, Horace R. Сayton, Black Metropolis, New
York, 1945, p. 208.
2 «Yearbook of American Labor», vol. I, New York, 1945, Chap-
ter XX.
154

с 21 до 27,6. В то же время почти 29% негров-мужчин
продолжали работать на фермах 1.
Хотя процент негритянских женщин, работающих в
области обслуживания, несколько сократился, в 1944 г.
свыше 2/3 занятых негритянок все еще работали по обслу-
живанию, причем приблизительно половина негритянок
работала в качестве домашней прислуги. Более того, за
1940—1944 гг. процент негритянок в общей численности
домашней прислуги возрос с 46,6 до 60,9, а их процент в
общей численности работниц, занятых в других областях
обслуживания, поднялся с 12,7 до 23,92. Другими слова-
ми, негритянки в гораздо меньшей степени, чем белые
женщины, могли избежать этой нежелательной для них
работы, и их положение по сравнению с положением
белых женщин-работниц в ходе войны значительно ухуд-
шилось.
Женщины негритянки составляли в 1944 г. не более
1,4% всех женщин, занятых на канцелярской работе и в
торговле. В данном случае, как отмечает Перло, если и
имел место какой-либо прогресс в области занятости не-
гритянок, то он сопровождался ухудшением экономиче-
ского положения канцелярских служащих. Предпринима-
тели прибегли к найму негров на эту работу потому, что
вследствие отставания заработной платы канцелярских
служащих от заработной платы в промышленности она
стала теперь одной из самых низкооплачиваемых.
Что касается сравнительных заработков белых рабо-
чих и рабочих-негров, то имеющиеся об этом данные за
период войны весьма недостаточны. Однако Перло ука-
зывает, что, если на Юге разрыв между годовым доходом
семей негров и белых был в какой-то мере уменьшен, нет
никаких убедительных доказательств, свидетельствующих
об уменьшении этого разрыва на Севере3. Если учесть к
тому же, что расходы негритянских рабочих на жизнь
возросли в гораздо большей степени, чем расходы белых
рабочих, то станет ясно, что отрицательное влияние воен-
ной экономики на реальную заработную плату, несомненно,
1 «War and Post-War Trends in Employment of Negroes»,
pp. 1—3.
2 «Post-War Trends in Negro Employment», «Monthly Labor Re-
view», December 1947, pp. 663—665.
3 V. Perlo, Trends in the Economic Status of the Negro
People, «Science and Society», Spring 1952, pp. 116, 117.
155

гораздо сильнее сказалось на положении негритянских
промышленных рабочих, чем на положении белых. Это,
конечно, в значительной мере сводило на нет успехи,
достигнутые неграми в результате получения ими доступа
к более высоко оплачиваемой работе.
Наконец, тот факт, что завоевания рабочих-негров в
период войны не устранили расовой дискриминации,
особенно ярко выступает в области жилищного вопроса.
Здесь практика дискриминации фактически полностью
сохранилась. Результатом широкого переселения негров
в города было еще большее их скопление в уже и без то-
го перенаселенных гетто, из которых почти никто не выез-
жал. Разумеется, жилищный кризис затрагивал все слои
рабочего класса, но если для облегчения положения белых
кое-какие меры были проведены, то для облегчения от-
чаянного положения негритянского городского населения
не было сделано почти ничего. Буквально ничего не было
сделано и для ликвидации расистской системы гетто.
В общем, пишет Хейвуд, военный бум «пробил вре-
менно брешь в изоляции негров. Возможности получения
работы в промышленности расширились. Ее потолок для
негров был несколько поднят. Но система в целом не бы-
ла нарушена» 1.
УХУДШЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЯ НЕГРИТЯНСКИХ РАБОЧИХ
В ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД
Так как экономическая дискриминация была устране-
на лишь временно, многие из завоеваний военного перио-
да были потеряны. После окончания войны, когда исчез-
ла острая нехватка рабочей силы и была свернута воен-
ная промышленность, рабочие-негры, которых нанимали
в последнюю очередь, стали теми, кого в первую очередь
увольняли. Обзор Бюро переписи показывает, что в пе-
риод с июня 1945 г. по апрель 1946 г. число безработных
среди белых возросло примерно в полтора раза, а среди
цветных — более чем в три раза.
Опубликованный в 1947 г. доклад Комиссии по граж-
данским правам при президенте следующим образом
обобщает эти факты:
1 Гарри Хейвуд, Освобождение негров, Издательство иностран-
ной литературы, 1950, стр. 114.
156

«В частной промышленности рабочие из националь-
ных меньшинств были сильно сконцентрированы в воен-
ных отраслях, которые после окончания войны резко со-
кратились. В других отраслях промышленности прекра-
щение контроля над рабочей силой способствовало тому,
что некоторые предприниматели вновь прибегли к дово-
енной практике недопущения на работу или дискримина-
ции рабочих из национальных меньшинств. В первой же
фразе краткого резюме заключительного доклада Коми-
тета по обеспечению справедливого найма прямо гово-
рится, что «достижения, которых добились в период вой-
ны негры, американцы мексиканского происхождения и
еврейские рабочие, утрачиваются вследствие бесконтроль-
ного возрождения дискриминационной практики» 1.
Повсеместное ухудшение положения в области заня-
тости рабочих-негров в период, непосредственно следо-
вавший за окончанием войны, видно при рассмотрении
статистических данных Бюро по найму рабочей силы в
США относительно распределения рабочих-негров по раз-
личным отраслям промышленности в 1944 и 1947 гг.
Эти данные показывают определенное сокращение ис-
пользования негров на относительно хорошо оплачивае-
мых работах в металлургической, химической и резиновой
промышленности и в то же время определенный рост их
занятости в низкооплачиваемых отраслях промышленно-
сти, где традиционно используется труд негров. Экономи-
ческий спад 1948—1949 гг., когда безработица резко вы-
росла, особенно сильно ударил по негритянским рабочим.
С апреля 1947 г. по апрель 1950 г. общая занятость в
обрабатывающей промышленности сократилась на 7%, а
доля негров в общем числе рабочих уменьшилась почти
на 20%. По сообщениям из различных промышленных
городов, процент безработных негров в общем числе без-
работных колебался от 20 в Нью-Йорке до 50 в Толедо и
Чикаго2.
К 1950 г. негры, как и до войны, несли несоразмерно
большое бремя безработицы. В апреле 1940 г. негры-
1 «То Secure These Rights», Report of the President's Committee
on Civil Rights, Washington, 1947, pp. 59—60.
2 V. Perlo, Trends in the Economic Status of the Negro
People, «Science and Society», Spring 1952, p. 132; «Экономический
кризис и холодная война», Издательство иностранной литературы,
1950, стр. 113.
157

мужчины составляли 8,6% от общего числа имевших ра-
боту мужчин. В 1944 г. их доля достигла наивысшего
уровня в 9,8%, а в 1950 г. она упала до 8,3%, хотя доля
негров во всем населении почти не изменилась. Данные
Бюро переписи показывают, что в 1950 г. в городах Севера
были безработными 14,2% всех мужчин негров по сравне-
нию с 5,7% белых и 9,2% всех негритянок по сравнению
с 4,4% белых женщин. В городах Юга эта разница была
несколько меньшей, но, тем не менее, резко выраженной 1.
Следует иметь в виду, что публикуемые Бюро переписи
статистические данные о безработице, которые вообще
значительно преуменьшают число безработных, особенно
преуменьшают число безработных негров.
В послевоенный период значительно снизились также
заработки негритянского населения и упал его жизнен-
ный уровень. В 1945 г. средний годовой доход всех не-
гритянских семей и одиноких лиц составлял 51,9% годо-
вого дохода белых, а в 1949 г. — 47,0%. Что касается
семей и одиноких лиц, живущих в городах, то для них
соответствующие цифры составляли 59,9 и 51,3%, то есть
падение дохода было еще более значительным. Средний
годовой доход негров в 1949 г. был на 28 долл. меньше,
чем в 1945 г., и это в условиях стремительного роста цен
за эти годы. Следовательно, сокращение доходов и паде-
ние жизненного уровня негритянских семей было гораздо
более значительным, чем сокращение доходов и падение
жизненного уровня семей белых. Так, индекс реального
среднего дохода семей белых, живущих в городах, сни-
зился с 100,0 в 1945 г. до 86,8 в 1949 г., что означает па-
дение примерно на 13%. Но для негритянских семей
индекс упал до 74,3 в 1949 г., что означает падение при-
мерно на 26% 2. Очевидно, это свидетельствует о резком
снижении покупательной способности негритянского на-
селения.
Об ухудшении экономического положения рабочих-
негров в послевоенный период свидетельствует также
дальнейшее обострение жилищного кризиса. Несмотря на
огромный рост негритянского населения крупных про-
мышленных центров во время войны, негры попрежнему
1 V. Perlo, Trends in the Economic Status of the Negro
People, «Science and Society», Spring 1952, pp. 133—134.
2 Там же, стр. 141—142.
158

могли жить только в пределах неимоверно перенаселен-
ных гетто. В то время как новое строительство в после-
военные годы в какой-то мере уменьшило нехватку жи-
лищ для семей белых, строительство новых жилищ, до-
ступных для негров, было крайне незначительным.
В 1950 г. перенаселенность среди негритянских семей
была вчетверо больше, чем среди семей белых.
С 1945 г. и без того уже развалившиеся, опасные в
пожарном отношении дома, в которых проживало все
большее число людей, пришли в такую ветхость, которая
буквально не поддается описанию, и за эти отврати-
тельные жилища негритянские семьи были вынуждены
платить намного более высокую квартирную плату.
За 1940—1950 гг. средняя квартирная плата в городах
выросла примерно на 60%, однако средняя квартирная
плата, уплачиваемая негритянскими семьями, возросла
на 150% 1.
Таким образом, к 1950 г. многие завоевания, достиг-
нутые негритянскими рабочими в военный период, в об-
щем были утрачены. В некоторых отношениях положение
негритянского народа было не только хуже, чем в конце
войны, но даже хуже, чем в 1940 г.
Однако завоевания последнего десятилетия не были
полностью сведены на нет. К началу войны в Корее ра-
бочие-негры все еще были больше заняты в промыш-
ленности, чем до второй мировой войны, особенно на
некоторых работах в таких отраслях тяжелой промышлен-
ности, как сталелитейная и автомобильная, а также на не-
которых работах в строительстве (главным образом как
чернорабочие). Многие из них закрепились в этих от-
раслях, в частности благодаря тому, что они стали наи-
более опытными работниками. Однако возрождение ди-
скриминации в послевоенный период угрожает уничто-
жить и эти завоевания.
Ухудшение положения негров в послевоенные годы
нельзя объяснять просто тем, что милитаризация эконо-
мики не является всеобщей, так же как достижения воен-
ных лет нельзя объяснять тем, что в то время существо-
вала тотальная военная экономика. В самом деле, поло-
жение негров ухудшилось в период непрерывного роста
1 «Report on the Housing Situation», Federal Housing and Home
Finance Agency, 1950.
159

военных расходов и сравнительно высокого уровня заня-
тости. Действительные причины этого ухудшения нужно
искать в коренном изменении внешней политики, которое
произошло незадолго до конца войны, в переходе от
рузвельтовской политики мира к реакционной, агрессив-
ной двухпартийной политике холодной войны, которую
стало проводить правительство Трумэна.
Ухудшение экономического положения негритянского
народа в послевоенный период свидетельствует только о
том, что программа, направленная на подчинение и коло-
ниальное порабощение других народов, ведет лишь к еще
большему угнетению и эксплуатации негритянского наро-
да в США. Наступление на права негров началось вскоре
после окончания войны. 30 июня 1946 г. был упразднен
Комитет по обеспечению справедливого найма. «Кончи-
ну» этого комитета ускорил сам Трумэн, когда в ноябре
1945 г. он отменил приказ этого комитета компании
«Кэпитэл трэнзит компани Д. С.» в Вашингтоне о том,
чтобы она прекратила дискриминацию в найме негров.
Несмотря на всю свою демагогию о защите граждан-
ских прав, правительство не сделало никаких серьезных
усилий, чтобы воссоздать федеральный Комитет по обес-
печению справедливого найма. Если во время второй
мировой войны президент Рузвельт предпринимал твер-
дые меры по борьбе с дискриминацией, то единственной
мерой, предпринятой Трумэном, было создание после на-
чала войны в Корее Комитета по вопросам выполнения
правительственных контрактов — совершенно бесправного
органа, который мог лишь сообщать о случаях дискрими-
нации и даже не имел полномочий на проведение рассле-
дований. Этот жалкий, явно демагогический трюк не об-
манул никого — и менее всего негритянский народ.
Ко времени выборов 1952 г. ни одна из двух главных
партий не считала более нужным даже на словах поддер-
живать программу гражданских прав; обе партии откры-
то бросили отказ от этой программы в лицо поддерживав-
ших их негров. А действия Эйзенхауэра до сих пор
ограничились лишь тем, что он учредил такой же беззу-
бый и недейственный комитет по вопросам выполнения
правительственных контрактов, как тот комитет, который
создал Трумэн.
Подобно этому, поддержка, оказанная лидерами проф-
союзов империалистической военной программе, привела
160

к серьезному ослаблению борьбы профсоюзов против ди-
скриминации и к заметному распаду коалиции негров и
профсоюзов, существовавшей в 30-х годах и в годы вой-
ны. Лишь горстка профсоюзов, возглавляемых прогрес-
сивным руководством и занявших в целом позицию
борьбы за мир, попыталась продолжать последователь-
ную борьбу за права негров.
НЫНЕШНЯЯ МИЛИТАРИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ
При этих обстоятельствах бесполезно было ожидать,
что нынешняя милитаризация экономики принесет рабо-
чим-неграм реальные выгоды. После почти двух лет вой-
ны в Корее относительное экономическое положение нег-
ров улучшилось незначительно, если вообще улучшилось.
Бюро статистики труда сообщало в апреле 1952 г.:
«Как и в предыдущие периоды, число безработных
среди цветных в первом квартале 1952 г. в процентном
отношении было значительно выше числа безработных
среди белых. В этот период без работы было около 6%
цветных рабочих, что вдвое превышает процент ищущих
работу среди белых рабочих 1. Таким образом, несораз-
мерное бремя безработицы среди рабочих-негров не
уменьшилось и осталось таким же, как до войны. Не
наблюдается также и тенденции к расширению круга ра-
бот, к которым допускают негров. В опубликованном в
начале 1952 г. докладе Национальной лиги городов гово-
рится: «Дискриминация негров на заводах в северных и
южных промышленных центрах осуществляется единооб-
разными методами. При увеличении рабочей силы не-
скольких негров принимают на подсобные и не требую-
щие высокой квалификации работы. Во всех районах,
которые были обследованы персоналом Лиги, негров ред-
ко допускают к обучению по внутризаводским програм-
мам повышения квалификации. В упомянутых выше рас-
ширяющихся отраслях промышленности использование
негров на канцелярской, административной и технической
работе практически не имеет места. В тех районах, где
строятся заводы для выпуска военной продукции, почти
невозможно получить сведения о политике в отношении
использования негритянского персонала».
1 «Employment and Payrolls», U. S. Department of Labor, Bu-
reau of Labor Statistics, April 1952.
161

В докладе делается вывод: «Если не будут предприня-
ты решительные шаги с целью уменьшить дискримина-
ционную практику найма рабочей силы в большинстве
отраслей промышленности, выполняющих заказы на обо-
рону, то в программе мобилизации людских ресурсов
примет участие очень малое число негров» 1. По мере
роста безработицы в последнее время дискриминация нег-
ров еще более усилилась. В январе 1954 г., по данным
Бюро переписи, число безработных среди мужчин негров
было вдвое больше, чем среди белых.
Некоторые могут сказать, что это явление характерно
только для милитаризации экономики в ограниченных
масштабах, когда нет острой нехватки в рабочей силе, и
что в период полного развития милитаризации экономи-
ки, в случае третьей мировой войны, предприниматели
будут вынуждены нанимать рабочих-негров, как это они
делали в разгар второй мировой войны. Ясно, что взгля-
ды, согласно которым негры могут быть обеспечены рабо-
той только путем постоянного сохранения тотальной во-
енной экономики, — это безумие. С другой стороны, вовсе
нельзя рассчитывать на то, что условия, существовавшие
в период последней войны, вновь возникнут в случае но-
вой войны.
Третья мировая война может быть только агрессив-
ной, захватнической войной со стороны американского
империализма. Такая реакционная война непременно со-
провождалась бы чрезвычайно ускоренным движением
США к фашизму со всем сопутствующим этому движе-
нию разгулом шовинизма и расизма. Война за порабоще-
ние цветных народов вне пределов страны неизменно по-
влекла бы за собой расцвет идеологии «высшей расы»
внутри страны. И главной жертвой этого был бы негри-
тянский народ.
Как это было в фашистской Германии, простая по-
требность в рабочей силе не повлекла бы за собой изме-
нений в политике расизма и геноцида, проводимой аме-
риканским империализмом. Правда, вполне возможно, что
в случае тотальной военной мобилизации спрос на рабо-
чую силу стал бы настолько большим, что вызвал бы
новый крупный приток негров в промышленность. Одна-
1 «Discrimination in Defense Hiring», National Urban League,
February 4, 1952.
162

ко в подобной войне негры нашли бы работу в условиях,
отличных от условий второй мировой войны, в условиях
рабской эксплуатации и жестоких преследований. Они
могли бы получать лишь худшую, наиболее низкооплачи-
ваемую работу и, в конце концов, были бы низведены до
положения промышленных рабов.
Несомненно, что за последние годы отмечен ряд за-
воеваний в борьбе против дискриминации. В деле устра-
нения дискриминации были достигнуты заметные успехи
местного значения на ряде предприятий. В некоторых
штатах, больших и малых городах были приняты законо-
дательные мероприятия, устанавливающие практику спра-
ведливого найма. Само требование о включении во все
контракты федеральных властей статей, направленных
против дискриминации, является важным достижением.
Однако эти успехи были достигнуты лишь в ходе реши-
тельной массовой борьбы перед лицом безразличия, оппо-
зиции или открытого саботажа со стороны поборников
холодной войны, то есть они были достигнуты не благо-
даря осуществлению военной программы, а вопреки ему.
Закрепление и развитие этих успехов можно обеспечить
лишь путем дальнейшей борьбы против программы во-
оружений.
Негритянский рабочий класс стал мощной, политиче-
ски развитой силой, которая во все возрастающей степе-
ни берет на себя руководство борьбой за права негров.
За последние несколько лет его активность возросла, а
его руководство стало более организованным. Это способ-
ствовало достижению тех успехов, о которых шла речь
выше. Негритянский рабочий класс — это сила, которая
показала, что она способна в единении со своим союзни-
ком — рабочим классом белых — вести упорную борьбу
за равноправие негров. Однако ясно, что единства негров
и белых, а также полного восстановления коалиции нег-
ров с профсоюзами, что является ключом к успеху борь-
бы за равноправие, можно добиться только на основе
борьбы за мир. Это уже осознает все более значительная
часть негритянских рабочих; таким образом, вовсе неслу-
чайно, что в борьбе за мир негритянский рабочий класс
играет видную роль.

VIII. ВОИНА И ЦИКЛИЧЕСКИЕ КРИЗИСЫ
МИЛИТАРИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ
и экономический цикл
Как влияет милитаризация экономики на циклический
ход развития — от подъема к кризису, — присущий капита-
листическому производству?
Наиболее очевидным, непосредственным результатом
крупных военных расходов является искусственное сти-
мулирование производства путем военных заказов.
В условиях назревающего циклического кризиса оно на
некоторое время способствует оттягиванию момента
начала кризиса и смягчению его симптомов. Однако это
достигается лишь путем дальнейшего обострения всех
противоречий капитализма, и тем самым подготавливают-
ся предпосылки для еще более разрушительного кризиса.
Милитаризация экономики не останавливает процесса на-
зревания кризиса, она лишь видоизменяет форму, в кото-
рой происходит это назревание, и притом таким образом,
что, в конечном счете, кризис разражается с еще большей
силой.
Война способствует уменьшению воздействия кризиса
перепроизводства именно в силу своего разрушительного
характера. Не говоря уже о прямых разрушениях в ходе
военных действий, военное производство как таковое
представляет собой чистую потерю для общества, сред-
ство уничтожать товары, так же как если бы их топили в
океане или сжигали, и разрушать производственные
мощности, так же как если бы заводы и фабрики демон-
тировались и их оборудование продавалось на лом или
просто ржавело и разрушалось в бездействии. Ибо воен-
ная продукция применяется лишь для истребления людей
и уничтожения продуктов человеческого труда.
Такое «вынужденное уничтожение целой массы произ-
водительных сил», как давно указывали К. Маркс и
164

Ф. Энгельс в «Коммунистическом Манифесте», является
традиционным средством, при помощи которого класс
капиталистов стремится преодолеть кризисы. Война —
это наиболее острая и глубокая форма такого уничтоже-
ния. Но к чему ведет этот метод преодоления кризисов?
Как указывается в «Манифесте», он лишь «подготовляет
более всесторонние и более сокрушительные кризисы и
уменьшает средства противодействия им» 1.
Самой безумной чертой, отличающей войну, является
то, что ресурсы страны ставятся на службу производству
огромного количества продукции, единственное назначе-
ние которой — разрушение. Страна, втянутая в тоталь-
ную войну, внезапно оказывается перед лицом жгучих
потребностей в неограниченном количестве военной про-
дукции всех видов. Результатом является бешеная гонка
военного производства, когда все ресурсы бросаются в
эту пропасть. Так начинается военный бум. Возникает
растущая нехватка всего: рабочей силы, сырья, оборудо-
вания. И в ходе войны развитие производства делается
все более лихорадочным, а нехватки становятся все
острее.
Очевидно, это не может продолжаться бесконечно.
Рано или поздно наступает момент экономического исто-
щения и война так или иначе приходит к концу. После
окончания войны страна оказывается в положении, когда
ее средства производства в значительной степени разру-
шены, финансы в состоянии полнейшего упадка, значи-
тельная часть населения погибла или искалечена, нехва-
тает всех видов товаров, массы трудящихся совершенно
обнищали. Наступает острый кризис недопроизводства —
результат всеобщего разрушения в войне. Таков конеч-
ный итог военного бума.
Его результаты во многом такие же, как если бы
страна пережила самый разрушительный экономический
кризис. И именно это в той или иной степени случилось
с большинством стран, принимавших участие как в пер-
вой, так и во второй мировой войне.
Вот что пишет Штернберг о результатах первой миро-
вой войны: «К 1919 г. промышленное производство всех
европейских стран, принимавших участие в войне, сокра-
1 К. Маркс, Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. I,
Госполитиздат, 1948, стр. 14.
165

тилось более чем на одну треть. Ни один из экономических
кризисов, поражавших до этого времени капитализм, не
приводил к чему-либо похожему на такое падение произ-
водства. Европейский капитализм испытывал длительные
депрессии, во время которых производство не увеличива-
лось. Он переживал сравнительно короткие кризисы, ког-
да производство резко сокращалось; но едва ли оно
падало когда-нибудь более чем на 20%» 1. Разрушитель-
ное воздействие второй мировой войны на эти страны
было в целом намного сильнее. Хотя такие оргии истреб-
ления и разрушения, несомненно, чрезвычайно прибыль-
ны для горстки крупных капиталистов, ни один не поте-
рявший разума человек, разумеется, не стал бы открыто,
защищать их как путь к экономическому процветанию
народных масс. Однако иначе обстояло дело в некоторых
странах, и в первую очередь в США, которые находились
вдалеке от театра военных действий, участвовали в войне
в сравнительно ограниченных масштабах и не понесли ка-
ких-либо значительных физических потерь. Эти страны
смогли сильно увеличить свое промышленное производ-
ство и вышли из войны, обладая значительно увеличивши-
мися производственными мощностями. Это обстоятель-
ство легло в основу иллюзий о том, что военная экономика
может, по крайней мере временно, устранить цикличе-
ский характер развития капиталистической экономики и
заменить депрессию процветанием.
В Соединенных Штатах, по данным Федерального
резервного управления, индекс промышленного производ-
ства в 1939 г. составлял 109 (1935—1939 гг. = 100).
К 1943 г. он более чем удвоился, достигнув наивыс-
шей точки — 239, что потребовало увеличения мощно-
стей обрабатывающей промышленности более чем
на 50% 2.
Однако уже в 1944 г., по мере того как росла уверен-
ность в том, что Германия потерпела поражение, объем
военных заказов стал уменьшаться. После окончания вой-
ны военные заказы аннулировались в массовом порядке
и объем производства резко сократился. В 1946 г. ин-
декс промышленного производства упал до 170, то есть
1 Fritz Sternberg, Capitalism and Socialism on Trial, New
York, 1950, p. 169.
2 «Economic Concentration and World War II», p. 37.
166

почти на 29% от уровня 1943 г. Такие темпы спада были
ранее отмечены лишь в кризисные 1929—1933 гг. Поэто-
му после окончания войны производственный аппарат
американского капитализма сильно расширился, но в то
же время рынок резко сократился. Разрыв между произ-
водственными возможностями и доступными рынками
значительно расширился, и тем самым была заложена
основа для нового, более жестокого кризиса.
Эти усилившиеся элементы кризиса не возникли не-
ожиданно в конце войны, они непрерывно создавались в
условиях военной экономики с самого начала войны. Это
положение становится ясным в свете следующих слов
И. В. Сталина:
«Ибо что значит перевести хозяйство страны на рель-
сы военной экономики? Это значит дать промышленности
однобокое, военное направление, всемерно расширить про-
изводство необходимых для войны предметов, не связан-
ное с потреблением населения, всемерно сузить производ-
ство и особенно выпуск на рынок предметов потребления
населения... и поставить страну перед экономическим кри-
зисом» 1.
Произнося эти слова в 1939 г., И. В. Сталин имел в
виду перманентную военную экономику фашистских дер-
жав оси в 30-х годах. Он указывал, что, хотя объем
промышленного производства этих стран, перестроив-
ших свою экономику на военный лад, увеличился, он
уже в 1938 г. начал сокращаться в Италии и Японии,
несмотря на рост военных расходов. Сталин предсказал,
что, «если не случится чего-либо непредвиденного, про-
мышленность Германии должна будет встать на тот же
путь движения вниз, на который уже встали Япония и
Италия»2.
Это «что-либо непредвиденное» случилось в форме
второй мировой войны, в которой все три страны «оси»
потерпели сокрушительное военное поражение и были
серьезно ослаблены экономически. Но если бы этого и не
случилось, они рано или поздно оказались бы перед угро-
зой экономического кризиса в рамках военной экономики.
Подобный же кризис назревает в настоящее время в
США. И нетрудно понять почему.
1 И. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 567.
2 Там же.
167

Путем милитаризации экономики капитализм стре-
мится отвратить периодические кризисы, главным обра-
зом искусственно стимулируя капиталовложения. Этот
наиболее непостоянный и колеблющийся элемент капи-
талистической экономики является решающим фактором
в ходе экономического цикла. Для каждого периода бу-
ма характерно увеличение капиталовложений, и, наобо-
рот, сокращение капиталовложений — это реальный
предвестник приближающейся депрессии. Более того, в
каждый период бума в условиях присущей капитализму
анархии производства расширение капиталовложений ве-
дет к росту производственных возможностей далеко за
пределы ограниченного потребительского спроса и тем
самым прокладывает путь для последующего краха.
Милитаризация экономики делает этот процесс еще
более интенсивным. Когда военное производство приобре-
тает широкие масштабы, в экономике страны создается
новый сектор — производство товаров, идущих на воен-
ные цели, что обеспечивает сферу приложения для капи-
тала, который вследствие сужения рынка не может быть
так же прибыльно вложен в отрасли гражданского произ-
водства. Происходит усиленный приток капитала в воен-
ные отрасли промышленности как в форме крупных рас-
ходов, связанных с переводом предприятий на военное
производство, так и в форме дополнительных вложений
капитала с целью расширения производственных мощно-
стей в этих отраслях. Такие капиталовложения приносят
огромные гарантированные прибыли, причем там, где
это необходимо, капиталистам обеспечивается дополни-
тельный стимул, например в форме налоговых льгот.
Таким путем временно задерживается сокращение капи-
таловложений. Поэтому, по крайней мере в течение неко-
торого срока, в расширяющихся отраслях военной про-
мышленности растет производство и увеличивается заня-
тость.
Но при данном уровне милитаризации экономики рост
новых производственных мощностей военной промышлен-
ности рано или поздно обгоняет спрос. Вложение новых
капиталов становится все менее выгодным и в конце кон-
цов прекращается. Это оказывает особенно пагубное
влияние на отрасли промышленности, производящие
средства производства, именно вследствие того, что про-
изводство в этих отраслях было искусственно расширено
168

в связи с ростом спроса на военную продукцию. Капита-
листы пытаются предупредить такой исход дела, прибегая
к самым различным ухищрениям, но, в конце концов, они
могут найти лишь один «практический» выход из создав-
шегося положения — дальнейшее увеличение военных за-
казов и дальнейшее усиление милитаризации экономики.
Существует и другое коренное различие между воен-
ным бумом и бумами мирного времени, наблюдавшимися
в прошлом. Бумы мирного времени сопровождались не-
которым повышением реальной заработной платы и уров-
ня жизни. Но рост военного производства, происходящий
по мере расширения военного сектора экономики, дости-
гается как раз благодаря ограничению гражданского
производства и сокращению покупательной способности
масс. Это происходит не сразу. Сначала увеличение заня-
тости в военных отраслях промышленности, где заработ-
ная плата относительно высока, вызывает рост покупа-
тельной способности населения. Но вскоре увеличение
налогов и рост цен делают свое дело — и покупательная
способность падает.
В период тотальной военной экономики ненасытный
спрос на военную продукцию временно затмевает все
остальное, однако в условиях частичной военной эконо-
мики, когда опрос на военную продукцию ограничен, про-
изводство гражданских товаров продолжает оставаться
на сравнительно высоком уровне.
В этих условиях сокращение покупательной способно-
сти масс вскоре проявляется в сокращении покупок, в
накоплении запасов непроданных товаров и в перепроиз-
водстве. Вскоре именно это обстоятельство, а не нехватка
сырья становится решающим фактором, ограничивающим
производство гражданских товаров. Возникает положе-
ние, которое можно охарактеризовать как «кризис в рам-
ках бума», когда процветание в области производства
военной продукции более чем перекрывается растущим
перепроизводством гражданских товаров.
Таким образом, воздействие милитаризации экономи-
ки выражается в деформации экономического цикла
путем искусственного стимулирования одних отраслей
хозяйства за счет прогрессирующего упадка других от-
раслей.
Однако это в высшей степени неустойчивое положе-
ние. В конце концов, вложение капитала в военную
169

промышленность также сокращается, и развертывается
всеобщий кризис перепроизводства. Но теперь грозившее
экономике падение производства происходит с большей
высоты. Положение еще более ухудшается ввиду того, что
к бремени частного долга, которое играет роль камня на
шее экономики в период простого кризиса, добавляется
бремя государственного долга и выросших налогов, еще
более осложняющее выход из кризиса.
На некоторое время перепроизводство в гражданском
секторе экономики могло бы быть нейтрализовано про-
должающимся расширением военного сектора. Расшире-
ние военного сектора, с одной стороны, временно увели-
чило бы занятость в отраслях по производству вооруже-
ний, с другой стороны, оно сделало бы необходимым все
большее ограничение выпуска гражданской продукции.
Поэтому оно могло бы задержать развитие кризиса (воз-
можно, даже на довольно значительное время); однако
этого можно было бы достигнуть только за счет еще бо-
лее значительного сокращения покупательной способности
и понижения жизненного уровня, другими словами, за
счет подготовки предпосылок для еще более тяжелого
кризиса. Если этот процесс будет продолжаться до тех
пор, когда уже в мирное время будет достигнут уровень
тотальных военных приготовлений, то страна все более
будет походить на огромный лагерь принудительного тру-
да. Именно это произошло в Германии в 1933—1939 гг.
До каких пределов можно доводить милитаризацию
экономики без войны? Конечно, нельзя назвать точную
цифру. Единственно реальной границей является то, на-
сколько готовы люди взять на себя растущее бремя
связанных с этим жертв. Заставить их взять на себя та-
кое бремя можно, как уже указывалось выше, лишь при-
меняя репрессии, носящие все более фашистский харак-
тер, и разжигая военную истерию при помощи постоян-
ных провокаций, все более усиливающих угрозу войны.
Таким образом, политика непрерывного расшире-
ния военных приготовлений не только прокладывает путь
к еще более жестокому экономическому кризису, но в то
же время она постоянно увеличивает опасность того, что
страна будет ввергнута в ужасы всеобщей реакции и то-
тальной войны. Такова, в конечном счете, зловещая аль-
тернатива, предоставляемая народу, если только он не
вмешается, чтобы положить конец этой самоубийствен-
170

ной политике, прежде чем она приведет Америку к ката-
строфе.
Прибегая к военному производству как к панацее
против экономических кризисов, монополистический ка-
питал напоминает наркомана, которому доза наркотика
сначала дает приятное ощущение благополучия. Однако
это влечет за собой болезненные последствия, от которых
можно избавиться, лишь прибегая к новой, более крупной
дозе наркотика. И с каждой новой дозой ощущение благо-
получия слабеет, тогда как последствия становятся все
более болезненными, пока, наконец, наркоман не разру-
шает свой организм все более частыми и крупными доза-
ми яда. Таково (с должным признанием условности этой
аналогии) влияние «впрыскиваний» военных расходов.
Каждое «впрыскивание» на какой-то очень малый отре-
зок времени предотвращает вспышку кризиса, но делает
это лишь за счет усиления факторов, ведущих к кризису,
причем каждое последующее «впрыскивание» является
менее эффективным, чем предыдущие. В конечном счете,
это систематическое «впрыскивание» может завершиться
только катастрофой: либо экономическим крахом, либо
третьей мировой войной.
Однако это не означает, что сокращение военных рас-
ходов невозможно и что война неизбежна. Монополисти-
ческий капитал можно заставить сократить военные при-
готовления в такой мере, в какой его вынудит сделать это
направленная на пресечение его агрессивных планов
борьба сил мира как в самих США, так и во всем мире.
И размах этой борьбы значительно возрастет, если аме-
риканский народ отбросит опасные иллюзии о том, что
военная экономика действительно может предотвратить
периодические кризисы.
ОДНОБОКИЙ ХАРАКТЕР ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ
Расширение промышленности в условиях милитариза-
ции экономики, является в высшей степени неустойчи-
вым. Оно носит чрезвычайно однобокий характер. В наи-
большей степени растут те отрасли промышленности, ко-
торые, в лучшем случае, играют лишь сравнительно
небольшую роль в мирное время. По мере того как
возрастает сложность орудий войны, этот однобокий ха-
рактер развития промышленности становится все более
резко выраженным.
171

Чрезвычайную неравномерность развития различных
отраслей промышленности в военное время показывает
приведенная ниже диаграмма, дающая картину колебаний
объема промышленного производства в 1929—1952 гг.
Диаграмма показывает непропорционально большой рост
в военное время отраслей по производству товаров дли-
тельного пользования, отраслей, в число которых входит
основная часть военной промышленности. Она далее
показывает, что в послевоенный период, в противополож-
ность предвоенным годам, постоянно существует разрыв
между уровнем производства товаров длительного поль-
зования и уровнем производства товаров кратковремен-
ного пользования. Этот разрыв, являющийся следствием
сохранения на высоком уровне расходов на вооружение,
значительно увеличился во время войны в Корее. Серьез-
172

ное несоответствие наблюдается в развитии отдельных
отраслей, входящих как в сектор производства товаров
длительного пользования, так и в сектор производства
товаров кратковременного пользования.
Расширение промышленности в военное время выра-
жается, во-первых, в непропорциональном росте ряда от-
раслей тяжелой промышленности мирного времени и, во-
вторых, в чрезвычайно быстром росте ряда таких отра-
слей — «детищ войны», как артиллерийская, авиацион-
ная, судостроительная, химическая промышленность,
производство алюминия и других легких металлов. Во
время второй мировой войны в первой группе отраслей
промышленности было занято 40% всех промышленных
рабочих, а во второй группе — 21%. Таким образом, на
обе эти группы приходился 61 % всех промышленных ра-
бочих по сравнению с 30% перед войной 1.
Ни одна из отраслей — «детищ войны» де развива-
лась столь феноменально, как авиационная промышлен-
ность. Еще в ранний период своего развития, когда раз-
разилась первая мировая война, она превратилась в одну
из самых крупных отраслей промышленности страны,
причем ее рост непосредственно был связан с военным
производством.
Авиационная промышленность, которая в 1914 г. по-
чти не существовала, в 1918 г. произвела 14 020 самоле-
тов, из которых только 29 предназначались для исполь-
зования в гражданских целях2. После окончания войны
упадок авиационной промышленности был даже более
быстрым, чем ее рост. Этот упадок несколько приоста-
новился в конце 20-х годов, но в годы кризиса он вновь
усилился. Начало второй мировой войны вдохнуло в
авиационную промышленность новую жизнь. Производ-
ство подскочило с менее чем 6000 самолетов в 1939 г. до
рекордной продукции 1944 г. в 96318 самолетов, целиком
предназначавшихся для использования в военных це-
лях3. Число рабочих, занятых в авиационной промышлен-
ности, возросло почти до 1,5 млн. человек к концу
1943 г.4
1 Джеймс Аллен, Международные монополии и мир, Изда-
тельство иностранной литературы, 1948, стр. 97.
2 «Statistical Handbook of Civil Aviation», 1950, p. 41.
3 Там же.
4 «Yearbook of American Labor», vol. I, p. 251.
173

Когда война кончилась, авиационная промышленность
вновь оказалась в состоянии упадка. Многие гигантские
авиационные заводы закрылись, и к 1949 г. производство
упало почти до 6000 самолетов 1 в год.
Война в Корее явилась новым стимулом. С середины
1950 г. до конца 1952 г. производство военных самолетов
выросло более чем в 4 раза, достигнув уровня свыше
1000 машин в месяц. Следует учитывать, что эти самоле-
ты являются несравненно более сложными и дорогостоя-
щими, чем самолеты, производившиеся во время второй
мировой войны. Число рабочих и служащих, занятых в
авиационной промышленности, выросло в 3 раза, пример-
но с 250 тыс. человек в 1950 г. до более чем 750 тыс. че-
ловек в 1952 г.2
Однако это было лишь начальной фазой проектируе-
мого расширения авиационной промышленности. Планы
правительства в 1952 г. предусматривали увеличение про-
изводства военных самолетов до 21 500 в 1953 и 1954 гг.,
а затем сокращение этого производства в 1955 г. до уров-
ня 13 500 самолетов в год, с тем чтобы этот уровень в
дальнейшем поддерживался в качестве постоянного ми-
нимума. Эти планы предусматривали также непрерывное
увеличение производственных мощностей до тех пор, по-
ка они не стали бы достаточными для производства вчет-
веро большего числа самолетов, причем число занятых в
авиационной промышленности должно было постоянно
оставаться равным примерно 525 тыс. человек3.
Авиационная промышленность растет не только абсо-
лютно, растет также и ее удельный вес во всем военном
производстве. Уже во время второй мировой войны
авиационная промышленность получила больше государ-
ственных военных заказов, чем другие отрасли, и в на-
стоящее время ее роль продолжает расти. Из 10 компа-
ний, получивших наибольшее количество военных заказов
в период между 1 июля 1950 г. и 31 декабря 1951 г., 6 бы-
ли авиационными компаниями, в число 50 крупнейших
компаний — поставщиков по военным заказам входило
не менее 16 авиационных компаний. Авиационные компа-
нии получили 21,7% всех основных контрактов (по стои-
1 «Statistical Handbook of Civil Aviation», p. 41.
2 «Economic Notes», September 1953.
3 «U. S. News and World Report», February 29, 1952.
174

мости), в то время как вся автомобильная промышлен-
ность, являющаяся самым крупным ее конкурентом, по-
лучила 17,2% всех контрактов1.
В соответствии с агрессивной программой американ-
ского империализма, по которой земной шар опоясывает-
ся авиационными базами США, на военно-воздушные си-
лы приходится наибольшая часть средств, ассигнуемых
на вооруженные силы. С начала войны в Корее до нояб-
ря 1952 г. на военно-воздушные силы было выделено
62 млрд. долл. по сравнению с 57 млрд. на армию и
45 млрд. на военно-морской флот2. Приоритет военно-
воздушных сил в государственных ассигнованиях еще бо-
лее усилился после того, как в 1954 г. была принята по-
литика «нового подхода», предусматривающая сокраще-
ние наземных сил и сосредоточение наибольшего внима-
ния на военно-воздушных силах и на «сверхоружии».
Наибольшую выгоду от этих быстро растущих расхо-
дов получают менее 20 авиационных компаний. Две наи-
более крупные из них — «Кэртис-Райт корпорейшн» и
«Юнайтед эркрафт корпорейшн» — входят в число
200 крупнейших корпораций США и владеют более чем
25% всех активов компаний авиационной промышлен-
ности. Обе эти компании связаны с финансовой импе-
рией Моргана. Вслед за ними идет «Боинг эрплейн ком-
пани» 3.
Производством самолетов занимаются не только эти
компании; в нем участвует также значительная часть
компаний автомобильной, электротехнической и других
отраслей промышленности, которые производят авиамо-
торы, электрооборудование для самолетов и другие ча-
сти. Все это, вместе взятое, составляет отрасль промыш-
ленности, которая относится к наиболее крупным в стра-
не и которая в случае перехода к тотальному военному
производству могла бы в короткий срок превратиться в
крупнейшую отрасль промышленности США. И эта от-
расль промышленности своим существованием почти
целиком обязана постоянному сохранению крупного объ-
ема военных заказов.
1 «Conference Board Business Record», National Industrial Confe-
rence Board, July 1952, pp. 264—266.
2 «U. S. News and World Report», November 21, 1952.
3 «Монополии сегодня», Издательство иностранной литературы,
1951, стр. 29, 149.
175

Другим важным примером, свидетельствующим об
однобоком характере военной экономики, является алю-
миниевая промышленность. Алюминий в современной
военной экономике имеет важнейшее значение, в особен-
ности он важен в производстве самолетов и других ви-
дов вооружения, а также в качестве заменителя таких
металлов, как медь. Быстро выросло значение алюминия
и в гражданском производстве. В период первой мировой
войны производство алюминия увеличилось с 23 639 т в
1913 г. до 62 238 т в 1918 г. После войны производство
алюминия продолжало расти, и, несмотря на резкое па-
дение в первые годы кризиса, к 1939 г. оно поднялось
до 163 545 г1. Это внушительные темпы роста; однако
они значительно меньше тех, которые наблюдались бы,
если бы контролируемая Меллоном «Алюминиум ком-
пани оф Америка», обладавшая полной монополией в
алюминиевой промышленности, не ограничивала произ-
водство и не навязывала высокие цены. Во время второй
мировой войны производство алюминия поднялось до
нового рекордного уровня в 920 179 т в 1943 г., что бо-
лее чем в пять раз превысило объем производства в
1939 г. Однако в 1946 г. производство алюминия упало
более чем наполовину. Затем в результате нового роста
военных расходов — особенно после начала войны в
Корее — производство алюминия снова резко возросло,
достигнув нового рекордного уровня в 937 331 т в
1952 г. А программа вооружений предусматривала
расширение производства алюминия до 1746 тыс. т
в 1955 г. 2
Здесь мы видим, как милитаризация экономики пре-
пятствует нормальному развитию важной отрасли граж-
данской промышленности. Развитие производства алю-
миния в гражданских целях — металла, который по
своему значению во многих областях современной про-
мышленности уступает лишь стали,— было задержано
монополией. Рост производства алюминия все более про-
исходил лишь в форме бурного расширения этого произ-
водства во время войны. Такое расширение является
крайне непропорциональным, уровень производства да-
1 «Metal Statistics», 1952, pp. 637—639.
2 «Expanding Our Industrial Might», Defense Production Admi-
nistration, 1952, p. 12.
176

леко превосходит потребности мирного времени, и по-
этому алюминиевая промышленность попадает во все
большую зависимость от неустойчивой военной эконо-
мики. Монополисты стремятся сделать эту ненормаль-
ную форму расширения производства постоянной чертой
экономики, так как она приносит им наиболее крупные
барыши.
Подобный же процесс происходит в химической про-
мышленности, которая играет значительную роль в воен-
ной промышленности, поставляя один из наиболее суще-
ственных видов ее продукции — взрывчатые вещества.
Так же развиваются появившееся в недавнее время
производство электронной аппаратуры и другие отрасли,
играющие видную роль в военном производстве. В наи-
большей степени подчинено военным целям развитие
атомной энергии, которое ограничено почти исключитель-
но производством и дальнейшим совершенствованием
атомного оружия.
Ввиду такого ненормального, однобокого развития
промышленности военная экономика, очевидно, зиждется
на чрезвычайно неустойчивой основе, которая рушится,
когда прекращается военное производство. Демобилиза-
ция означает не просто количественное сокращение про-
изводства определенных видов товаров, а фактическую
ликвидацию целой группы специальных военных отрас-
лей промышленности и резкое сокращение производства,
а также реорганизацию в ряде других отраслей.
Результатом перманентной военной экономики
является увековечивание этой однобокости, превращение
этой неустойчивости в постоянную черту экономики. По
планам американского империализма, сохранение силь-
но раздутой авиационной промышленности, концентрация
всей деятельности промышленности по производству
атомной энергии на изготовлении и развитии атомного
оружия, ненормальное расширение производства легких
металлов, химической и других отраслей промышленно-
сти с целью удовлетворения нужд военного производ-
ства — все это должно быть перманентными чертами
экономики.
С одной стороны, это ведет к расширению и укрепле-
нию позиций военно-промышленных монополий, которые
становятся все более могущественной силой, толкающей,
страну к войне. В то же время это создает все более
177

серьезные предпосылки для катастрофического экономи-
ческого краха при устранении подпорки в виде постоян-
но растущих военных расходов. Таким образом, превра-
щение страны в постоянно вооруженный лагерь не ослаб-
ляет, а усиливает неустойчивый характер военной эко-
номики, не смягчает, а делает еще более интенсивным
процесс накопления факторов, вызывающих экономиче-
ский кризис.
АНАРХИЯ ПРОИЗВОДСТВА В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ
Даже в условиях частичной военной экономики госу-
дарство становится самым крупным покупателем това-
ров и услуг, а во времена тотальной войны оно на
некоторое время обеспечивает неограниченный спрос, удо-
влетворение которого требует напряжения всей экономи-
ческой мощи страны. Кроме того, государство принимает
на себя определенные экономические функции, такие,
как определение квот производства, распределение
сырьевых материалов, контроль над ценами и т. д. Эти
необходимые в военное время действия государства спо-
собствовали появлению ошибочного мнения о том, что
при капитализме возможно экономическое планирование,
поскольку эти действия рассматривались как форма «об-
щественного» планирования, которое уменьшает анар-
хию, присущую капиталистическому производству, и, сле-
довательно, опасность кризисов.
Во время первой мировой войны правосоциалистиче-
ские партии в Западной Европе и в США говорили о
военной экономике вообще как о «военном социализме»,
«экономическом сотрудничестве» и о «социализме в об-
ласти потребления». Примеры «планирования» в военное
время часто приводились для того, чтобы доказать воз-
можность социализма!1
Подобные иллюзии вновь появились в весьма отчетли-
вой форме во время второй мировой войны; они особен-
но пропагандировались ведущими кейнсианцами, кото-
рые утверждали, что военная экономика дала образец
экономического «планирования», который нужно только
приспособить к мирным условиям, — и тогда проблемы
1 Например, в цитированной выше книге Штернберга, а также
в «American Labor Year Book», vol. II, 1917—1918.
178

безработицы и депрессии будут разрешены. Эти иллюзии
появились также в рабочем движении и имели широкое
хождение даже в прогрессивных и марксистских кругах
в виде «теории» Эрла Браудера (тогдашнего генераль-
ного секретаря коммунистической партии США, впослед-
ствии исключенного из ее рядов), состоявшей в том, что
длительная эра непрерывного процветания в послевоен-
ный период возможна при условии, что «прогрессивные»
монополисты усвоят уроки планового производства, ко-
торое якобы обеспечивает военная экономика (дальней-
ший анализ ошибочных положений, касающихся роли го-
сударства, дается в главе 10).
Это правда, конечно, что современный монополисти-
ческий капитализм не знает никакой лучшей формы го-
сударственного «регулирования» или «планирования»
производства, чем приготовление к войне. Тем не менее
очевидно, что экономическое планирование так же невоз-
можно при капитализме в период военной экономики, как
и в любой другой период. В действительности капитали-
стическая военная экономика не только не уменьшает
анархии производства, а, напротив, неизбежно усили-
вает ее.
В условиях военной экономики контроль монополий
усиливается. Наиболее сильно монополизированные отра-
сли экономики расширяются за счет других отраслей и
резко ускоряется процесс «концентрации производства и
капитала. Но это никоим образом не уменьшает анархии
производства, а, напротив, как указывает В. И. Ленин в
приводимом ниже отрывке из книги «Империализм, как
высшая стадия капитализма», усиливает ее:
«Устранение кризисов картелями есть сказка буржу-
азных экономистов, прикрашивающих капитализм во
что бы то ни стало. Напротив, монополия, создающаяся
в некоторых отраслях промышленности, усиливает и
обостряет хаотичность, свойственную всему капиталисти-
ческому производству в целом. Несоответствие в разви-
тии земледелия и промышленности, характерное для
капитализма вообще, становится еще больше. Привиле-
гированное положение, в котором оказывается наиболее
картелированная так называемая тяжелая индустрия, осо-
бенно уголь и железо, приводит в остальных отраслях
промышленности «к еще более острому отсутствию пла-
номерности»...
179

А вместе с тем усиленно быстрый рост техники несет
с собой все больше элементов несоответствия между раз-
личными сторонами народного хозяйства, хаотичности,
кризисов» 1.
В условиях военной экономики все эти процессы уси-
ливаются и ускоряются. Несоответствие между земледе-
лием и промышленностью и неравномерность развития
различных отраслей промышленности обостряются.
Обостряется конфликт между монополизированным и не-
монополизированным секторами, а также между секто-
ром военного производства и сектором гражданского
производства; одновременно усиливается конкуренция
между мелкими промышленниками в сузившейся сфере
их деятельности.
Особенно ярким примером анархического характера
военного производства служит развитие небольшой, но
имеющей большое стратегическое значение отрасли —
станкостроительной промышленности. Развертывание
производства современного вооружения требует огром-
ного количества специальных станков, которые должны
быть изготовлены очень быстро; тем самым оно дает
толчок к огромному расширению станкостроительной
промышленности.
В самом начале второй мировой войны станкострои-
тельная промышленность внезапно оказалась наводнен-
ной военными заказами. Поставки вскоре отстали от за-
казов на двенадцать месяцев. Бешеными темпами рас-
ширялись заводы, увеличивалось число рабочих и удли-
нялось рабочее время; производство выросло примерно в
семь раз по сравнению с 1939 г. Объем заказов достиг
высшей точки в первом квартале 1942 г., а объем средне-
месячных поставок — в последнем квартале того же
года. После 1942 г. производство быстро сократилось, а
в послевоенные годы оно упало еще больше. Во время
спада 1949 г. станкостроительная промышленность ока-
залась в числе наиболее пострадавших отраслей.
Послевоенный упадок станкостроительной промыш-
ленности был усугублен двумя особыми факторами.
Прежде всего в условиях бешеной гонки военного про-
изводства военное ведомство заказало такое огромное
количество станков, которое намного превосходило дей-
1 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 196, 197.
180

ствительные нужды. Многие из этих станков никогда не
были использованы. После окончания войны наряду с
«консервацией» значительной части станков военное ве-
домство выбросило большое число станков на рынок по
таким низким ценам, как 15 центов за доллар первона-
чальной стоимости. Это еще более сократило уже и без
того резко сузившийся рынок сбыта новых станков.
Кроме того, эмбарго на торговлю с социалистическим
сектором мира, введенное в условиях холодной войны,
резко сократило экспортный рынок, на который в нор-
мальных условиях приходится значительная часть про-
дукции.
Когда началась война в Корее, эта безумная гонка
повторилась. Снова нехватка станков сделалась основ-
ным узким местом в осуществлении программы воору-
жения. К февралю 1951 г. заказы поднялись до уровня,
более чем в шесть раз превышавшего уровень
1945—1947 гг. Поставки запаздывали до 23 месяцев. Еще
раз производство достигло полного размаха. К марту
1952 г. объем продукции почти в три раза превышал
средний уровень 1945—1947 гг. Но затем последовал не-
избежный спад. К середине 1952 г. масштабы оборудо-
вания предприятий станками и производства станков уже
стали сокращаться. Объем поставок превышал объем
новых заказов, и участились случаи аннулирования воен-
ных заказов, вновь появились неиспользованные производ-
ственные мощности. Промышленность снова начала обра-
щаться к гражданским заказам, а установленные прави-
тельством правила приоритета были ослаблены1.
Таким образом, в военное время в станкостроитель-
ной промышленности начинается бешеная гонка произ-
водства, ведущая к сильному перепроизводству, затем
следует резкий упадок и наконец — крах, когда большое
количество излишних станков выбрасывается на рынок
по демпинговым ценам. Это характерно не только для
станкостроительной промышленности, но и для военной
промышленности в целом, хотя, возможно, и не в столь
яркой форме.
Энгельс следующим образом описывает переход от
кризиса к подъему: «...Возобновится постепенно движе-
1 «Business Week», July 5, 1952; «New York Times», June 15
and July 27, 1952.
181

ние производства и обмена. Мало-помалу движение это
ускоряется, шаг сменяется рысью, промышленная рысь
переходит в галоп, уступающий свое место бешеному
карьеру, настоящей скачке с препятствиями, охватываю-
щей промышленность, торговлю, кредит и спекуляцию,
чтобы после отчаянных скачков снова свалиться в
бездну краха» 1.
Эти слова ярко характеризуют и отчаянную гонку
расширения военных отраслей промышленности в усло-
виях военной экономики. Основная разница состоит в
том, что скачка с препятствиями в военное время
является куда более быстрой и неистовой, чем в усло-
виях любого бума мирного времени. Военная экономика
не заменяет планированием анархию капиталистического
производства, она просто создает искусственный стимул,
который, усиливая оргию военного производства, дефор-
мирует экономический цикл, но ни в коем случае не
ликвидирует его. Капиталистическое государство на
деле и не пытается планировать производство в военное
время. Единственная его забота — обеспечить максимум
поставок военных материалов, и притом таким обра-
зом, чтобы гарантировать монополистическому капи-
талу максимальные прибыли от этого рискованного
дела.
В противоположность мечтаниям экономистов, состоя-
щих на службе монополистического капитала, в период
военной экономики ресурсы страны используются не-
полностью. Например, во вторую мировую войну 15%
мощностей промышленности США не использовались
вплоть до 1944 г.2 Подобно этому, в Англии на протя-
жении всей войны в угольной, металлургической про-
мышленности, в промышленности боеприпасов и в других
основных отраслях промышленности имелись значитель-
ные неиспользованные мощности3. Обычными чертами
военной экономики США были контракты по принципу
издержки производства плюс прибыль, которые делали
расточительность прибыльной, вызывали излишнее на-
1 К. Маркс, Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II,
Госполитиздат, 1952, стр. 135—136.
2 «Экономический кризис и холодная война», Издательство ино-
странной литературы, 1949, стр. 32, 67.
3 Джеймс Аллен, Международные монополии и мир, Издатель-
ство иностранной литературы, 1948, стр. 128.
182

копление оборудования, сырья и рабочей силы и произ-
водство многих видов военных материалов в количестве,
далеко превосходящем действительные нужды. В этом
нет ничего удивительного, ибо целью монополистиче-
ского капитала, будь то военное или мирное время,
является не полная загрузка производства с целью удо-
влетворения потребностей общества, а лишь усиление
собственных позиций и получение максимальных при-
былей при всех условиях.
Наконец, анархия военного производства проявляется
и в подходе к проблеме рабочей силы. Массовое пересе-
ление рабочих во время войны и обратное их перемеще-
ние после ее окончания, сопровождавшиеся безработи-
цей и вызвавшие разрушительные последствия, не явля-
лись фазами планового, упорядоченного процесса. Ско-
рее это было одной из форм типичного для капитализма
процесса стихийного, анархического приспособления про-
изводства к новым условиям рынка.
МИФ ОБ АМЕРИКАНСКОЙ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТИ
Иллюзия того, что милитаризация экономики может
остановить депрессию и принести процветание, имеет
особенно глубокие корни в США. Народы Европы,
испытавшие на себе «блага» войны и ее последствий,
слишком хорошо знают, что война не приносит ничего,
кроме страданий и нищеты, и их нелегко убедить в том,
что война — это путь к процветанию. Иначе обстоит
дело с американским народом. В США широко распро-
странено мнение, что если народы Европы, возможно, и
правы в оценке положения своих собственных стран, то
в США — совсем иное положение. Это мнение является
не чем иным, как новым вариантом теории «американ-
ской исключительности», согласно которой действие за-
конов развития капитализма на США не распростра-
няется. Эта теория долгое время отравляла сознание ра-
бочего класса. В 20-х годах это заблуждение проявля-
лось в форме веры в возможность бесконечного процве-
тания в США; в 40-х годах оно выразилось в форме те-
зиса, который некоторое время имел хождение в про-
грессивных кругах, о том, что возможен длительный пе-
риод послевоенного процветания, когда, помимо прочих
чудес, «прогрессивные» американские капиталисты
183

добровольно удвоят заработную плату. В настоящее вре-
мя главным выражением этого заблуждения является
иллюзия, будто последствия милитаризации экономики в
США коренным образом отличаются от ее последствий
в других капиталистических странах, будто в США, в
противоположность общему правилу, можно бесконечно
оттягивать кризис при помощи милитаризации эконо-
мики.
Как уже отмечалось, положение США в обеих миро-
вых войнах в некоторых отношениях значительно отли-
чалось от положения других втянутых в эти войны стран.
Однако необычно благоприятное положение США объ-
яснялось не тем, что в США якобы действуют другие
экономические законы, а лишь определенными усло-
виями, специфическими для этих войн. Из них главными
были следующие:
1. В обоих случаях Америка сравнительно поздно
вступила в войну, участие США в военных действиях
было сравнительно ограниченным, а людские потери —
относительно небольшими. Американский народ, без-
условно, никогда не испытал тотальной мобилизации,
как, скажем, русский, французский или немецкий
народы.
2. В обеих войнах США с запада и востока были от-
делены океаном от театра военных действий. Американ-
ская земля никогда не была (полем битвы; ни на один
американский город не были сброшены бомбы. Для
среднего американца такие опустошения, которые фаши-
сты произвели в Советском Союзе и в других подверг-
шихся их нападению странах, все еще являются чем-то
весьма отдаленным, чем-то таким, о чем только чи-
таешь.
3. США в обоих конфликтах играли в основном роль
огромного арсенала, производящего оружие, которое
использовалось главным образом другими. Большая
часть вооружения, производимого на американских за-
водах, предназначалась для экспорта. Кроме того, зна-
чительно увеличился экспорт продуктов питания и дру-
гих товаров в воюющие страны. Эти виды экспорта,
финансировавшегося преимущественно из правитель-
ственных средств, были источником исключительно боль-
ших прибылей американского монополистического ка-
питала.
184

4. Кроме того, американские капиталисты имели
возможность обогащаться за счет захвата иностранных
рынков, которые другие воюющие страны не могли
больше снабжать, а также благодаря захвату иностран-
ных капиталовложений, с которыми союзным державам
приходилось расставаться, для того чтобы платить за
американские товары в военное время.
Благодаря всем этим факторам американские капи-
талисты нажили огромные прибыли, расширили свои
производственные мощности, в огромной степени увели-
чили свои иностранные капиталовложения и, в конце
концов, вышли из второй мировой войны более могуще-
ственными, чем все остальные капиталистические стра-
ны, вместе взятые. Американские трудящиеся тоже по-
лучили некоторые крохи.
Однако, как мы уже упоминали, эти факторы не
изменили и не могли радикально изменить процесс ка-
питалистического развития в США. Пропасть между
богатством на одном полюсе и нищетой — на другом
продолжала углубляться в США, как и повсюду в капи-
талистическом мире. Завоевания рабочих в военное
время в общем были ограниченными и носили преходя-
щий характер, так же как улучшение в экономическом
положении мелких фермеров и негритянского народа.
Более того, эти завоевания в основном оказались воз-
можными (особенно во время второй мировой войны)
лишь ввиду того, что в период, предшествовавший вой-
не, существовали условия депрессии. Наконец, обога-
щение американского монополистического капитала в
двух войнах и те крохи, которые достались в результате
этого трудящимся, были получены за счет других стран,
вынесших на себе основную тяжесть этих двух войн, в
конечном итоге — за счет трудящихся этих стран.
Но условия, благодаря которым американский капи-
тализм мог обогащаться во время войн на крови и стра-
даниях других стран, исчезли. Надо взглянуть в лицо
следующим фактам:
1. В настоящее время американский империализм
не может в основном оставаться в стороне от войны, за-
ставляя другие страны нести ее главное бремя. Он
должен сам проводить свои захватнические войны,
используя при этом не только американские ресурсы, но
и американских солдат. Американский империализм
185

имеет мало верных и надежных союзников. Все более и
более он вынужден полагаться на таких шатких союзни-
ков, как фашистские режимы в Испании, Греции и Тур-
ции, а также на возрождение фашизма в Германии и
Японии. Как показал конфликт в Корее, в любой совре-
менной войне возможность среднего американского рабо-
чего получить хорошо оплачиваемую работу на военном
предприятии значительно меньше по сравнению с про-
шлыми войнами, а возможность погибнуть на каком-
нибудь отдаленном поле битвы гораздо больше. В новой
мировой войне людские потери Америки были бы не-
сравненно больше, чем в любом прошлом конфликте.
2. Равным образом ясно, что новая мировая война
будет означать атомные бомбардировки американских
городов со всеми связанными с ними ужасными челове-
ческими жертвами и разрушениями.
3. Со времени окончания второй мировой войны
только вследствие новых технических достижений стои-
мость ведения войны сильно возросла. Благодаря мощ-
ному сопротивлению народов, чьи страны подвергаются
нашествию, агрессивные войны делаются особенно доро-
гостоящими как по затратам денежных средств, так и по
потерям человеческих жизней. Корейская война уже по-
казала это со всей ясностью.
4. В настоящее время военная экономика не может
дать американским рабочим и мелким фермерам даже
тех крох, которые они получали в прошлом, так как
нынешние военные приготовления стали развертываться
при относительно высоком уровне производства и заня-
тости, а не в условиях депрессии, как в прошлом.
Поэтому новая мировая война повлечет за собой для
американского народа еще большие жертвы, чем те, ко-
торые понесли другие страны в последней войне. Ужа-
сы войны, на которые в прошлом смотрели, как на
нечто такое, что могут испытать лишь другие народы,
теперь обрушились бы со всей силой на американский
народ.
В настоящее время, по мере того как становятся все
более очевидными бедственные последствия нынешних
военных приготовлений, легче разоблачить миф об аме-
риканской исключительности. Однако нужна решитель-
ная борьба, чтобы подорвать и уничтожить этот живу-
чий миф.
186

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ЭКОНОМИКЕ
Несмотря на волну увольнений после окончания
войны и в последующий период реконверсии, в США не
наступил немедленный кризис. Вместо этого после пер-
воначального послевоенного спада индекс производства
вновь начал ползти вверх, поднявшись с 170 в 1946 г.
до 192 в 1948 г. В течение этого трехлетнего периода
среднегодовые капиталовложения в новые предприятия
и оборудование составляли более 19 млрд. долл., то есть
были выше, чем во время войны. В течение этого пе-
риода занятость росла, а безработица сокращалась. Чем
объясняется этот рост производства?
Согласно утверждениям экономистов, он был резуль-
татом огромного отложенного спроса, который накопился
якобы в форме сбережений населения. Несомненно, что
основная часть отложенного спроса приходилась не на
трудящихся, а на богатейшие слои населения и имела
форму огромных резервов денежного капитала, ищу-
щего себе применения.
Тем не менее существовал значительный спрос на
различные виды потребительских товаров длительного
пользования, производство которых во время войны
было сокращено или полностью приостановлено. Этот
спрос поддерживался не только за счет наличных сбере-
жений, но также и путем устранения ограничений воен-
ного времени на покупки в рассрочку. В то же время
промышленники столкнулись с необходимостью заменить
изношенное оборудование, а также воспользоваться це-
лым рядом технических достижений. Поэтому они в
ожидании расширения рынков и роста цен начали спеш-
но переоборудовать свои заводы, производить необходи-
мую замену оборудования и с максимально возможной
быстротой увеличивать производственные мощности
своих предприятий. Росту производства способствовало
также быстрое увеличение экспорта в опустошенные вой-
ной страны Европы, большая часть которого финансиро-
валась из государственного бюджета. В 1947 г. стои-
мость экспорта достигла рекордного уровня в 14,3 млрд.
долл. Наконец, дополнительным стимулом были продол-
жающиеся военные расходы, которые оставались на
уровне значительно выше довоенного.
187

Однако это были преимущественно временные фак-
торы. Подъем производства происходил в условиях
ограниченной покупательной способности масс, которая
не могла восполнить сокращение военных заказов и не
создавала возможности для использования значительно
выросших производственных мощностей, а также огром-
ных резервов капитала, накопленных во время войны.
Более того, покупательная способность рабочих, и
без того уже сократившаяся ввиду прекращения выплат
за сверхурочные работы военного времени, еще больше
уменьшилась в результате послевоенной инфляции и
стремительного роста цен.
Поэтому послевоенный экономический подъем был
ограниченным как по своим масштабам, так и по про-
должительности. В 1947 г. стало ясно, что этот подъем
подходит к концу, стали широко распространяться про-
гнозы неминуемой массовой безработицы и депрессии.
Но в этих прогнозах не учитывалась способность моно-
полистического капитала маневрировать и, в частности,
различными способами использовать государство, для
того чтобы оттянуть начало кризиса. В тот момент глав-
ным средством оттягивания кризиса было усиление хо-
лодной войны путем провозглашения доктрины Трумэна,
которая послужила предлогом для значительного увели-
чения прямых военных расходов. Затем появился план
Маршалла, который вместе с другими формами «по-
мощи» иностранным государствам дал возможность аме-
риканским монополистам «экспортировать» некоторые
свои экономические неурядицы. При помощи этих мер
экономический кризис был оттянут еще на некоторое
время.
Однако, несмотря на увеличение расходов на воору-
жение и на «помощь» иностранным государствам при-
мерно до 17 млрд. долл. в год, во второй половине
1948 г. начал развиваться спад. Объем розничных про-
даж резко сократился. Накопление запасов на складах
достигло угрожающих размеров. Во все большем числе
отраслей промышленности сокращалось производство и
увольнялись рабочие. Капиталовложения уменьшались;
в 1949 г. расходы на строительство новых предприятий
и оборудование были почти на 13% ниже, чем в 1948 г.
Индекс промышленного производства упал с 199 в октяб-
ре 1948 г. до 163 в июне 1949 г., то есть более чем на
№

18%, производство в течение восьми месяцев сократи-
лось в процентном отношении больше, чем за первые
двенадцать месяцев кризиса 1929 г. Спад производства
приостановился только в третьем квартале 1949 г.
Особенно примечательной чертой спада 1949 г. был
чрезвычайно быстрый рост безработицы. Даже по весь-
ма заниженным данным Бюро переписи, число безработ-
ных возросло с 1831 тыс. в ноябре 1948 г. до 4684 тыс.
к февралю 1950 г. По более точному подсчету, произве-
денному профсоюзом электриков, число безработных в
феврале 1950 г. составило примерно 6600 тыс. человек.
Поскольку экономический спад начался в условиях
роста военных расходов, он был ярким свидетельством
того, что расходы на вооружение не могут предотвратить
развитие кризисных явлений. Крупный объем военных
расходов обусловливал чрезвычайно неравномерный ха-
рактер падения производства. В то время как такие
отрасли промышленности, как стальная и автомобиль-
ная, продолжали работать полным ходом, производство
на электротехнических, текстильных, станкостроитель-
ных, угольных и других предприятиях резко сократилось.
Таким образом, уже на этой стадии проявился «кризис
в условиях бума», представляющий, как уже говорилось
выше, характерную черту военной экономики. Более того,
падение было самым сильным в отраслях по произ-
водству тех товаров, которые потребляются главным
образом трудящимися, в то время как производство то-
варов, покупаемых в основном семьями со средним дохо-
дом и богатыми, оставалось на сравнительно высоком
уровне. Это было еще одним свидетельством углубления
пропасти между богатством и нищетой, вызываемого ми-
литаризацией экономики.
КОРЕЯ - НОВОЕ «ВПРЫСКИВАНИЕ»
Хотя к июню 1950 г. уровень промышленного произ-
водства уже начал повышаться, угроза непосредственной
депрессии была устранена лишь после начала войны в
Корее и последовавшего за ним колоссального увеличе-
ния военных расходов. Это явилось для ослабевшей эко-
номики новым возбуждающим средством, которое вы-
звало новое увеличение производства. Индекс промыш-
ленного производства поднялся с 199 в июне 1950 г. до
189

нового рекордного послевоенного уровня в 223 в апреле
1951 г. Расходы на строительство предприятий и обору-
дование вновь возросли и превысили все предыдущие ре-
кордные показатели. Безработица сократилась — и, каза-
лось, все было опять в порядке.
Однако этот новый экономический подъем оказался
чрезвычайно однобоким. С 1950 по 1952 г. валовой на-
циональный продукт (в ценах 1952 г.) возрос примерно
на 34 млрд. долл. Причем на 29 млрд. долл., или на
85%, он вырос за счет расходов федерального прави-
тельства в целях «национальной безопасности» и лишь
на 3 млрд. долл. за счет увеличения расходов населения
на продукты широкого потребления. В отличие от пе-
риода 1946—1948 гг. расширение промышленного про-
изводства происходило в основном лишь в различных
отраслях военной промышленности, причем предостав-
ление монополиям в этих отраслях права ускоренной
амортизации за счет налогов позволило перенести на
федеральное правительство основную часть расходов на
строительство и переоборудование предприятий. С дру-
гой стороны, в тех отраслях промышленности, которые
занимались исключительно производством товаров граж-
данского потребления, отмечалось, в лучшем случае, не-
значительное увеличение капиталовложений в строи-
тельство новых предприятий и в оборудование. Рост за-
нятости также был очень неравномерным.
Поэтому экономический подъем, в основном вызван-
ный войной в Корее, был недолгим. Достигнув макси-
мального уровня в апреле 1951 г., индекс промышлен-
ного производства несколько упал и затем в течение дли-
тельного срока оставался на одном и том же уровне.
В то время как производство товаров длительного поль-
зования оставалось стабильным, производство товаров
кратковременного пользования неуклонно сокращалось.
К середине 1951 г. стали появляться все новые признаки
трудностей в ряде отраслей промышленности, выпускаю-
щих товары широкого потребления.
Товарные запасы все время возрастали. В июне
1950 г. их стоимость составляла 52,8 млрд. долл., а к
декабрю 1951 г. она превысила 74 млрд. долл. В то же
время в ряде отраслей началось вызывающее тревогу
сокращение производства. Индекс производства основ-
ных потребительских товаров длительного пользования,
190

составляемый Федеральным резервным управлением (уро-
вень 1947—1949 гг. = 100), упал с 163 в июне 1950 г.
до 108 в июне 1952 г. Резкое падение производства
отмечалось в текстильной промышленности (где индекс
производства упал с максимального уровня 194 в феврале
1951 г. до 145 в апреле 1952 г.), а также в других отраслях
легкой промышленности. Оно неизбежно сопровождалось
ростом безработицы в этих отраслях промышленности,
особенно во второй половине 1951 г., когда было прове-
дено массовое увольнение рабочих.
Чем же было вызвано уменьшение сбыта, падение
производства и сокращение занятости в этих отраслях
промышленности? Сначала утверждалось, что это было
вызвано главным образом уменьшением количества важ-
нейших видов сырья, выделяемого для производства то-
варов гражданского потребления, ввиду увеличения
спроса на сырье в отраслях военного производства. Воз-
никновение районов безработицы изображалось как про-
стое повторение увольнений, вызванных системой при-
оритетов при распределении сырья во время второй ми-
ровой войны. Районы безработицы должны были якобы
исчезнуть после того, как будет полностью развернута
программа перевооружения.
Однако скоро стало ясно, что основная причина роста
безработицы заключалась вовсе не в нехватке сырья.
В самом деле, понадобилось немного времени после на-
чала войны в Корее, чтобы убедиться в том, что ожидав-
шейся нехватки многих дефицитных материалов не су-
ществует. Это нашло разительное отражение в движении
цен. Индекс цен на основные виды сырья, составляемый
Бюро статистики труда, после резкого подъема с 243 в
июне 1950 г. до наивысшего уровня в 380 в январе
1951 г. начал почти также резко падать. К сентябрю
1951 г. он упал примерно до 307; в последующий период
падение продолжалось, и к концу 1952 г. индекс почти
достиг уровня, существовавшего до начала войны в Ко-
рее. К этому времени почти все ограничения на исполь-
зование дефицитных материалов были отменены.
В ряде отраслей очень быстро появились признаки
перепроизводства и стали накапливаться запасы продук-
ции. Осенью 1951 г. представители стальных компаний
отмечали сокращение спроса и выражали все большие
опасения относительно перепроизводства и чрезмерного
191

расширения производства 1. Забастовка в сталелитейной
промышленности в 1952 г. была вызвана стальными
магнатами, помимо прочих причин, также и для того,
чтобы избавиться от крупных излишков, накопившихся
к тому времени. Такое же положение создалось в произ-
водстве алюминия, резины и других материалов. К сере-
дине 1952 г. вместо споров по вопросу о том, насколько
следует урезать гражданское производство, в центре
внимания была проблема роста излишков важнейших
материалов.
Таким образом, главная причина спада в граждан-
ской промышленности заключалась в нехватке покупа-
телей из-за сокращения покупательной способности ши-
роких масс. Трудящиеся все в большей степени были
вынуждены ограничиваться приобретением самых на-
сущных товаров. Одним из свидетельств этого являются
данные Федерального резервного банка в Кливленде,
согласно которым в 1952 г. 56% всех расходов потреби-
телей на товары кратковременного пользования прихо-
дилось на покупку продуктов питания и напитков по
сравнению с 46% в 1929 г. и в начале 30-х годов (то
есть в годы наиболее сильного кризиса), в то время как
доля расходов на одежду и обувь сократилась с 24
до 17% 2.
Не удивительно поэтому, что одновременно с бумом
в военной промышленности нарастало перепроизводство
гражданских товаров. Журнал «Юнайтед Стейтс ньюс
энд Уорлд рипорт» описывал это положение следующим
образом:
«Сейчас общее экономическое положение представ-
ляет собой странную смесь процветания и трудностей...
Многие получают более высокую заработную плату, чем
когда-либо прежде. Однако в некоторых частях страны
отмечается сильная безработица... Уровень предприни-
мательской активности в общем побивает все рекорды
мирного времени. Однако некоторые отрасли промыш-
ленности и торговли буквально переживают состояние
депрессии... Вообще говоря... предприятия, связанные с
обороной, часто испытывают небывалый подъем. Мно-
гим другим предприятиям, которые не связаны с оборо-
1 «New York Times», October 28, 1951.
2 «Chicago Daily News», April 15, 1953.
192

ной и не имеют непосредственного доступа к правитель-
ственным заказам, приходится туго» 1.
Подобное положение дел сохранялось в течение зна-
чительного периода времени. В течение второй полови-
ны 1952 г. вновь начался экономический подъем, при-
чем индекс промышленного производства поднялся к
середине 1953 г. до рекордного уровня в 137 пунктов
(уровень 1947—1949 гг. = 100). Это был новый, рекорд-
ный для мирного времени уровень, равный максималь-
ному уровню, достигнутому во время второй мировой
войны. Подъем производства частично объяснялся уве-
личением объема военного производства по мере того,
как начиналось осуществление в широких масштабах
выработанной ранее программы перевооружения. Значи-
тельную роль играла также отмена в апреле 1952 г. всех
ограничений на потребительский кредит, в результате
чего объем кредита быстро возрос. К середине 1953 г.
он составил более 27 млрд. долл., из которых свыше
20 млрд. долл. приходилось на кредитование покупок в
рассрочку.
При помощи подобных мер безработица в таких
отраслях, как автомобильная промышленность, была
устранена, по крайней мере временно, хотя в других
отраслях промышленности, как-то: в текстильной, уголь-
ной и судостроительной — существовали в различной
степени условия, граничащие с депрессией. Но в 1953 г.
вновь наметилась общая тенденция к падению производ-
ства. Объем промышленного производства, достигший к
середине года максимального уровня, начал медленно,
но неуклонно сокращаться. К январю 1954 г. он сокра-
тился на 9%; таким образом, падение производства про-
исходило примерно так же быстро, как и во время спада
1949 г. На этот раз производство сократилось и в таких
основных отраслях промышленности, как автомобильная
и сталелитейная, за счет которых было в основном до-
стигнуто послевоенное процветание и которые сравни-
тельно мало пострадали в 1949 г. Кроме того, значитель-
но сократилось производство сельскохозяйственных ма-
шин и некоторых предметов домашнего обихода, а так-
же производство цветных металлов и нефти. Падение
1 «U. S. News and World Report», February 15, 1952, p. 13.
193

производства повлекло за собой новую волну увольне-
ний рабочих.
Этот спад явно не был вызван сокращением военных
расходов, которое в течение рассматриваемого периода
было незначительным. Он скорее был вызван новым за-
товариванием на рынках потребительских товаров, осо-
бенно на рынках автомобилей, предметов домашнего оби-
хода и сельскохозяйственных машин (что, в свою оче-
редь, привело к уменьшению спроса на сталь), а также
ростом излишков многих видов сырья. Весьма важным
фактором было резкое сокращение доходов фермеров по
сравнению с максимальным уровнем в период после на-
чала войны в Корее.
На нынешней стадии невозможно полностью оценить
значение этого падения производства. Однако важно от-
метить, что в отличие от спада 1949 г. падение произ-
водства происходит во всех основных секторах тяжелой
промышленности и что в настоящее время оно не ком-
пенсируется такими факторами, как рост расходов на
вооружение и на «помощь» иностранным государствам
и большой спрос на автомашины, существовавший в
1949 г.
Хотя неоднократное применение в период с 1945 г.
стимулирующих «впрыскиваний» в форме увеличения
военных расходов способствовало поддержанию высо-
кого уровня экономической активности и препятствовало
до настоящего времени началу серьезного кризиса, оно
оказалось не в состоянии обеспечить длительный подъем
экономики в целом. Каждое такое «впрыскивание» вызы-
вало непродолжительное начальное оживление произ-
водства, но, в конечном счете, оно приводило к дальней-
шему сокращению покупательной способности масс и
усилению одностороннего характера экономики, что уси-
ливало факторы, ведущие к глубокому кризису.
НЕИЗБЕЖНО НАДВИГАЮЩИЙСЯ КРИЗИС
Возможно, самым тревожным симптомом неблагопо-
лучия в нынешнем экономическом положении страны
является почти повсеместное признание его неустойчи-
вости. Как раз в то время, когда, по всем капиталистиче-
ским стандартам, производство достигло максимального
уровня после окончания войны, различные представи-
194

тели класса капиталистов — промышленники, банкиры,
политические деятели, экономисты — все чаще признают,
что это «не надолго», и изрекают мрачные предсказания
о неизбежности экономического спада.
По существу, этот пессимизм вполне обоснован, так
как общее влияние многих лет военной экономики при-
вело к нарастанию диспропорции между увеличившими-
ся производственными возможностями и сократившейся
покупательной способностью масс и, таким образом, к
накоплению всей совокупности предпосылок для эконо-
мического кризиса. В Соединенных Штатах эта диспро-
порция в настоящее время больше, чем в какой-либо
иной капиталистической стране.
За расширением производственных мощностей в годы
второй мировой войны последовало колоссальное чрез-
мерное увеличение производственных мощностей в
послевоенный период. В течение 1946—1952 гг. на строи-
тельство и оборудование предприятий, в основном свя-
занных с военным производством, было израсходовано
в общем более 150 млрд. долл. Это означает, что уро-
вень капиталовложений был самым высоким за всю
историю США, даже с учетом роста цен. В результате
к концу 1952 г. производственная мощность обрабаты-
вающей промышленности была более чем на 50% выше,
чем в 1945 г., а производственная мощность в добываю-
щей промышленности была выше уровня 1945 г. более
чем на 25% 1.
Мы уже отмечали, что в условиях нынешней перма-
нентной военной экономики основное внимание уде-
ляется не массовому производству военных материалов,
а расширению военных предприятий. Цель крупных мо-
нополий—создать отдельную, постоянно существующую
систему производства военных материалов. Существую-
щие производственные мощности сохраняются для граж-
данского производства, новые используются, с минималь-
ной загрузкой или держатся в резерве, пока не наступит
время, когда они понадобятся для массового военного
производства. Как мы видели, вся авиационная про-
мышленность организована по этому принципу, так же
обстоит дело и со значительной частью других отраслей
промышленности.
1 «U. S. News and World Report», September 5, 1952.
195

Таким образом, монополистический капитал стре-
мится обеспечить себя — главным образом за счет пра-
вительства — дополнительными мощностями для воен-
ного производства. Это чрезвычайно дорогостоящее
дело, которое нельзя было бы оправдать какими-либо
нуждами мирного времени. Результатом является чрез-
мерное расширение производственных мощностей по
отношению к имеющимся рынкам для гражданских то-
варов. Это расширение значительно больше, чем в пе-
риод второй мировой войны.
Чрезмерное расширение производственных мощно-
стей уже вызвало тревогу в капиталистических кругах.
В журнале «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт»
указывается: «Имеются свидетельства того, что в неко-
торых отраслях промышленности способность произво-
дить значительно выше уровня, необходимого для удов-
летворения любого возможного спроса мирного времени.
И все же ежедневно вступают в строй новые производ-
ственные мощности» 1. Журнал «Бизнес уик» отмечает:
«Легкость, с которой можно увеличить производство,
показывает, где в будущем могут возникнуть неполадки.
Производственная мощность становится столь большой,
что сейчас для обеспечения полной занятости требуется
бум в области потребительских товаров плюс широкая
программа обороны. Мы быстро приближаемся к тому
времени, когда даже при высоком уровне развития этих
двух факторов некоторая часть мощностей будет оста-
ваться неиспользованной» 2.
Именно эта оргия капиталовложений была и
остается главной опорой вызванного милитаризацией
экономики «процветания»; совершенно ясно, что какое-
либо существенное сокращение расходов на строитель-
ство и оборудование новых предприятий вызовет глубо-
кий экономический спад. Однако без весьма значитель-
ного увеличения военных расходов капиталовложения не
смогут производиться нынешними темпами в течение не-
определенно долгого времени. Фактически намечав-
шееся нынешней программой перевооружения увеличе-
ние производственных мощностей должно было почти за-
вершиться к концу 1953 г.
1 «U. S. News and World Report», September 5, 1952, p. 78.
2 «Business Week», September 6, 1952, p. 18.
196

Ясно, что для предотвращения экономического краха
колоссальные производственные мощности необходимо
использовать тем или иным образом. Нужно либо зна-
чительно расширить производство военных материалов,
либо промышленные предприятия должны выпускать
значительно большее количество потребительских това-
ров. Первое, в конечном счете, означает не что иное, как
массовое военное производство. Второе становится все
более затруднительным по мере быстрой милитаризации
экономики, которая ведет к сужению рынка гражданских
товаров.
В настоящее время экономическое положение сред-
него рабочего является весьма непрочным. Как мы уже
видели, его обычного недельного заработка нехватает.
Поэтому, пытаясь поддерживать «американский уровень
жизни», он по горло залез в долги.
В 1945 г. общая частная задолженность в США рав-
нялась 145 млрд. долл. К декабрю 1952 г. она возросла
более чем вдвое и составила 308 млрд. долл. Если в
1945 г. эта задолженность равнялась лишь половине
государственного долга, то в 1952 г. она превышала об-
щую задолженность федерального правительства, прави-
тельств штатов и местных органов самоуправления, вме-
сте взятых, и превышала также общую сумму нацио-
нального дохода. Из этого колоссального долга 59 млрд.
долл. представляла задолженность по закладным на
дома, 23,7 млрд. долл. — задолженность по потребитель-
скому кредиту и почти 15 млрд. долл.— фермерская за-
долженность. Из общей суммы непогашенных банков-
ских ссуд предпринимателям в размере 27,2 млрд. долл.
существенная часть, несомненно, представляла собой
займы мелким предпринимателям. Поэтому можно счи-
тать, что не менее 100 млрд. долл., или примерно 7з об-
щей суммы частной задолженности, падает на рабочих,
мелких и средних фермеров и мелких предпринимате-
лей 1, и эта задолженность значительно выросла в ре-
зультате последующего увеличения потребительской за-
долженности, в особенности по закупкам в рассрочку.
К концу 1952 г. размер потребительской задолженности
по отношению к общему доходу населения достиг неви-
данного когда-либо прежде уровня. К сентябрю 1953 г.
1 «U. S. News and World Report», January 30, 1953.
197

общая потребительская задолженность составила
27,5 млрд. долл., из которых 21,2 млрд. долл. приходи-
лось на задолженность по закупкам в рассрочку 1.
Этот колоссальный долг означает, что часть амери-
канского народа закладывает свое будущее; примерно
то же самое происходило в 20-х годах и содействовало
краху 1929 года. Сейчас многие люди оказываются в та-
ком положении, что длительная безработица или круп-
ные экономические неурядицы поставят их перед ката-
строфой.
Как мы уже видели, положение еще больше
обостряется в результате усиления затяжного кризиса в
сельском хозяйстве и растущих симптомов возможного
финансового кризиса, что усугубляет опасность эконо-
мического краха. Кроме того, опасность кризиса усили-
вается в результате распада мирового рынка и сокраще-
ния американского экспорта как следствия политики хо-
лодной войны.
Дальнейшие военные расходы, даже на нынешнем
уровне, не могут более оттянуть начало нового кризиса.
А современные планы американского империализма тре-
буют поддержания этого уровня еще в течение года или
двух, после чего расходы на вооружение должны «вы-
равняться» и составлять ежегодно примерно 40 млрд.
долл. По существу, именно перспектива подобного «вы-
равнивания» пугает представителей большого бизнеса
и лежит в основе их мрачных предсказаний депрессии.
Однако в то же время представители большого бизнеса
стремятся преуменьшить опасность. По их словам, нет
никакой угрозы серьезного кризиса, речь идет лишь о
«перестройке в целях внесения корректив», о «подтяги-
вании» и «урезывании». Самой яркой формой этого не-
обоснованно оптимистического подхода является мнение,
что военное производство можно «свертывать», когда это
желательно, и после несложной перестройки полностью
заменять увеличенным производством гражданских то-
варов для удовлетворения «отложенного» опроса. Это,
конечно, нелепость, так как совершенно ясно, что в на-
стоящее время не существует никакого неудовлетворен-
ного спроса, а, наоборот, именно отсутствие «отложен-
1 «Economic Notes», August 1953; «Economic Indicators», Novem-
ber 1953.
198

ного» спроса на потребительские товары и каких-либо
существенных сбережений у рабочих увеличивает опас-
ность серьезного экономического спада при сокращении
военных расходов.
Более широкое распространение получила «теория» о
том, что в настоящее время никакой серьезный кризис
невозможен, потому что сейчас у американской экономи-
ки имеется ряд гарантий от депрессии. Такими гаран-
тиями считают отсутствовавшие в 1929 г. пособия по без-
работице, страхование для престарелых и членов семей,
оставшихся без кормильцев, страхование банковских
вкладов и систему поддержания цен на сельскохозяй-
ственные продукты. Кроме того, утверждают, что увели-
чения покупательной способности, стимулирования капи-
таловложений и обеспечения занятости можно было бы
добиться путем сокращения налогов, расширения си-
стемы социального обеспечения и программы обществен-
ных работ. В самом деле, правительства как Трумэна,
так и Эйзенхауэра много говорили о подобных про-
граммах.
Мы не станем здесь давать подробный анализ этих
программ. Достаточно указать, во-первых, что суще-
ствующие меры в области социального обеспечения, за-
воеванные американским народом в ожесточенной борь-
бе против монополистов, оказались недостаточными для
преодоления депрессии в 30-х годах. В настоящее время,
когда стоимость жизни значительно выше, чем в 1939 г.,
они еще более недостаточны для этой цели. Так, во время
спада 1949 г. многие рабочие полностью исчерпали свои
мизерные пособия по безработице в течение непродол-
жительного времени. Мы также видели, что программа
поддержания цен на сельскохозяйственные продукты не
смогла предотвратить неуклонное углубление сельскохо-
зяйственного кризиса.
В равной степени тщетно ожидать, что реакционные
силы американского империализма, стремящиеся к ми-
ровому господству и войне, легко согласятся на принятие
широкой программы общественных работ и на увеличе-
ние расходов на социальное обеспечение. Эти группы
яростно противились подобным мерам в период Нового
курса; сейчас, говоря о сокращении правительственных
расходов, они имеют в виду не военные расходы, а имен-
но ту небольшую долю государственных средств, которая
199

пока что выделяется на подобные меры. Ибо самым при-
емлемым для монополистов «средством» устранения на-
висшей над ними угрозы потери прибылей в результате
«выравнивания» военного производства является расши-
рение военного производства.
Однако после перемирия в Корее и появления новых
возможностей ослабить напряженность в международ-
ных отношениях увеличение военных расходов стало бо-
лее затруднительным. Поэтому правительство вынужде-
но рассматривать возможность заменить военные расхо-
ды другими формами правительственных расходов. При
этом монополистический капитал и его представители в
Вашингтоне имеют в виду отнюдь не возврат к политике
Нового курса. Их испытанная программа, какой бы де-
магогической маскировкой они ее ни прикрывали, имеет
целью гарантировать прибыли трестам, а не улучшить
положение массы американского народа.
Это особенно ясно показывает политика правитель-
ства Эйзенхауэра с его программой «подарков» монопо-
лиям и открытой защитой несостоятельного гуверовского
метода предоставления миллиардов долларов большому
бизнесу под предлогом того, что выгоды от этого, в ко-
нечном итоге, «просочатся» и к трудящимся. Это пока-
зывает происходящее ныне расхищение государственных
ресурсов и земель в широких масштабах, правитель-
ственная политика повышения процентных ставок для
банкиров и сокращения налогов на богатых, что
должно быть покрыто за счет косвенных налогов, упла-
чиваемых широкими массами населения. Это также по-
казывают все новые маневры в конгрессе, направленные
на распространение такого метода увеличения монополи-
стических прибылей, как ускоренная амортизация, на
все отрасли гражданского производства и придание это-
му методу постоянного характера, для того чтобы «сти-
мулировать капиталовложения».
Ясно, что для преодоления угрозы кризиса необхо-
димо значительно увеличить расходы на социальное
обеспечение и на общественные работы. Но ясно и то,
что даже сохранение нынешней программы социального
обеспечения требует решительной борьбы американского
народа против монополистов — поджигателей войны.
У американского монополистического капитала, не-
сомненно, еще имеются некоторые возможности мане-
200

врирования. При помощи новых «впрыскиваний» и новых
«подарков» трестам он может отсрочить день расплаты
еще на некоторое время. В экономике в течение некото-
рого времени может попрежнему продолжаться процесс
подъемов и спадов. Однако возможности маневрирования
все более сужаются.
Это не означает, что для американцев нет иного вы-
хода, кроме третьей мировой войны или катастрофиче-
ского кризиса. Это скорее доказывает, что лишь при
помощи борьбы за мир и мирную экономику рабочий
класс и народ в целом могут отсрочить серьезный кри-
зис и ослабить разрушительную силу этого кризиса, когда
он наступит.

IX. МИРОВОЙ КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА
ОБЩИЙ КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА
И ПРОБЛЕМА РЫНКОВ
Первым крупным взрывом растущих противоречий
капитализма в эпоху монополистического капитала была
первая мировая война. Война не только не смягчила эти
противоречия, но еще больше обострила их и открыла
период общего кризиса капитализма.
Основным фактором, вызвавшим общий кризис капи-
тализма, было отпадение России от капиталистической
системы, которая ранее была всеобъемлющей, и созда-
ние социалистического сектора, вступившего в соревно-
вание с капитализмом в международном масштабе.
Победа социализма в Советском Союзе не только со-
кратила сферу деятельности мирового капитализма, она
также показала в новом свете гнилость капиталистиче-
ской системы и серьезно укрепила силы, выступающие
против капитализма во всем мире.
Для капитализма значительно обострилась проблема
рынков, а сельское хозяйство всех капиталистических
стран было охвачено затяжным кризисом перепроизвод-
ства. Во всех капиталистических странах появилась по-
стоянная массовая безработица, сохранявшаяся даже в
период наивысшего подъема производства. Сложились
предпосылки для развития беспрецедентных по масшта-
бам, силе и длительности циклических кризисов. Таков
был кризис 1929 г., полное восстановление после кото-
рого так и не было бы достигнуто, если бы не резкое
увеличение производства, вызванное войной.
В колониальных и зависимых странах были потря-
сены самые основы империалистического господства и
усилилось национально-освободительное движение. Кро-
ме того, война способствовала некоторому развитию ме-
стного капитализма в этих странах, который конкуриро-
202

вал с более старыми капиталистическими странами и,
таким образом, еще больше обострял борьбу за рынки.
Межимпериалистические конфликты значительно
обострились. В 20-х и 30-х годах в ряде стран пришел к
власти фашизм. Ускорилась подготовка к войне, и угроза
новой мировой войны, особенно после краха 1929 г., все
более возрастала.
Таковы были основные черты общего кризиса капи-
тализма до второй мировой войны. В течение этого эта-
па победа социализма была достигнута только в Совет-
ском Союзе, который оставался единственным социали-
стическим государством, окруженным со всех сторон
капиталистическими странами. Таким образом, продол-
жал существовать единый, хотя и несколько сократив-
шийся мировой рынок. В то же время империализм еще
сохранял свой контроль над колониальными и зависи-
мыми странами и обеспечивал в этих районах сравни-
тельную безопасность для своих капиталовложений.
Следовательно, несмотря на общий кризис, мировой ры-
нок был временно относительно стабильным, что созда-
ло возможность для увеличения капиталистического
производства и торговли. Таким образом, в 20-х годах
капитализм смог достичь частичной и временной стаби-
лизации, в течение которой производство, особенно в
США, достигло значительно более высокого уровня, чем
в период войны.
Вторая мировая война, сама являющаяся результа-
том общего кризиса мировой капиталистической системы,
изменила это положение коренным образом. Война зна-
чительно углубила и обострила этот кризис. С одной сто-
роны, хотя американский империализм вышел из войны
со значительно увеличившимися производственными
мощностями и ресурсами капитала, мировой капита-
лизм в целом был сильно ослаблен и расшатан. С дру-
гой стороны, новая группа стран — народно-демократи-
ческие страны Восточной Европы — откололась от капи-
талистической системы и вступила на путь социализма,
а вскоре после этого в Азии произошла потрясшая весь
мир победа революции в Китае.
Таким образом, одним из последствий войны был ко-
лоссальный рост социалистического сектора мира, кото-
рый в настоящее время охватывает около 800 млн. че-
ловек [по уточненным данным — 900 млн. человек.—
203

Ред.], или свыше 7з населения земного шара. Социали-
стический сектор претерпел также очень важное каче-
ственное изменение, поскольку социализм развивается
одновременно в целом ряде стран. Это привело к чрез-
вычайно важному событию в экономике, а именно к
распаду единого мирового рынка, который на предыду-
щем этапе развития общего кризиса капитализма еще
существовал. «Экономическим результатом существования
двух противоположных лагерей, — пишет И. В. Сталин, —
явилось то, что единый всеохватывающий мировой рынок
распался, в результате чего мы имеем теперь два парал-
лельных мировых рынка, тоже противостоящих друг
другу» 1.
Один мировой рынок, охватывающий социалистиче-
ский сектор, неуклонно развивается и процветает. После
восстановления в феноменально короткий срок народного
хозяйства Советского Союза, которому война причинила
колоссальный ущерб, и благодаря постоянной помощи Со-
ветского Союза странам народной демократии эти страны
добились быстрого роста объема производства. Это, в
свою очередь, сделало возможным рост объема торговли
между странами социалистического лагеря, происходящей
на основе полного равенства и искреннего стремления к
сотрудничеству.
Экономическая блокада стран социалистического ла-
геря, организованная американским империализмом с
целью подорвать их экономику и таким образом содей-
ствовать их уничтожению, вместо этого привела к уско-
рению развития и укрепления нового мирового рынка и
одновременно к дальнейшему подрыву экономики самих
капиталистических стран. Так, согласно одному из отче-
тов ООН, «объем торговли стран Восточной Европы и
континентального Китая друг с другом возрос, по край-
ней мере, в семь раз в течение периода с 1937 по 1951 г.,
в то время как объем торговли Восточной Европы с
остальным миром в 1951 г. составлял лишь 1/2 или мень-
ше довоенного уровня»2.
Другой мировой рынок — рынок капиталистического
сектора — сокращается. Территория, которая может быть
1 И. Сталин, Экономические проблемы социализма в СССР,
Госполитиздат, 1952, стр. 30—31.
2 United Nations, «World Economic Report», 1951—1952, New
York, 1953, p. 128.
204

использована монополистическим капиталом для капита-
ловложений за границей, уменьшается не только из-за
развития социалистического сектора, но также и из-за
чрезвычайной непрочности позиций империалистов в ко-
лониальных и зависимых странах. Сейчас весь коло-
ниальный мир охвачен брожением и восстаниями. Сохра-
нение империалистического господства в колониальных и
зависимых странах налагает все более тяжелое бремя
на народы империалистических держав. Так, дальнейшее
продолжение «грязной войны» в Индо-Китае ведет к
банкротству Франции, а дорогостоящая «полицейская
акция» американского империализма в Корее заверши-
лась полным провалом. Нефтяная промышленность в
Иране и оловянные рудники в Боливии были национа-
лизированы 1. Африка стала очагом восстаний против ко-
лониального ига. Все это ведет к резкому ограничению
масштабов и усилению однобокого характера капитало-
вложений американских монополистов за границей.
Подобным же образом сокращаются возможности
для сбыта товаров на мировом капиталистическом рын-
ке. Это сокращение объясняется не только внутренними
трудностями на мировом капиталистическом рынке, но
также увеличением способности социалистических стран
экспортировать товары на этот рынок. Если сейчас та-
кая страна, как Индия, нуждается в зерне, то она не
обязательно должна покупать его на грабительских усло-
виях, навязываемых американским империализмом, но
может получить это зерно у Советского Союза на вза-
имно выгодных условиях. Или если империалисты нала-
гают эмбарго на покупку иранской нефти, ее можно об-
менивать с социалистическими странами на машинное
оборудование и другие продукты, необходимые для эко-
номического развития Ирана.
Эти новые факторы содействовали устранению отно-
сительной стабильности капиталистического мирового
рынка. Они привели к сужению базы капиталистического
производства, значительному увеличению разрыва меж-
ду производственными возможностями и имеющимися
рынками и резкому ограничению дальнейшего развития
1 В результате навязанного Ирану Англией и США в 1954 г.
соглашения о нефти иранская нефтепромышленность снова попала
под контроль иностранных нефтяных монополий.— Прим. ред.
205

производства и торговли. Поэтому за второй мировой
войной не последовало временной стабилизации миро-
вого капитализма, как в 20-х годах. Промышленное про-
изводство в США постоянно оставалось ниже макси-
мального уровня военного времени, в то время как за-
падноевропейским странам лишь с трудом удалось пре-
взойти довоенный, кризисный уровень производства.
Раскол мирового рынка на два параллельных рынка
не означает, что торговля между двумя лагерями не-
возможна или не может быть весьма выгодной. Наобо-
рот, она имеет исключительно важное значение и может
привести к решительным изменениям современного ми-
рового экономического положения в настоящее время.
Однако существование мирового рынка, навсегда закры-
того для торговли на условиях империалистического
грабежа, сократило сферу операций мирового монополи-
стического капитала; это обострило соперничество между
империалистами из-за рынков и источников сырья и при-
вело к углублению общего кризиса капитализма.
АМЕРИКАНСКИЕ КАПИТАЛОВЛОЖЕНИЯ
ЗА ГРАНИЦЕЙ
Одной из характерных черт двух мировых войн
является колоссальный рост американских заграничных
капиталовложений во время этих конфликтов. Этот рост
происходил прежде всего за счет других империалистиче-
ских держав, и он сыграл главную роль в занятии США
господствующего положения в капиталистическом мире.
До первой мировой войны США были страной-долж-
ником; в июне 1914 г. иностранные капиталовложения в
США превышали американские капиталовложения за
границей на 3,7 млрд. долл. Однако во время войны
союзные державы были вынуждены продать американ-
ские ценные бумаги на сумму в 2 млрд. долл., чтобы
получить средства, необходимые им для уплаты за воен-
ные материалы. Они также получили займы от США из
частных источников на 1,5 млрд. долл. и государствен-
ные займы на сумму значительно более 10 млрд. долл.
В то же время американские монополии воспользова-
лись войной, чтобы увеличить свои прямые капиталовло-
жения, особенно в Латинской Америке. В результате
этого США к концу 1919 г. превратились из страны-
206

должника в страну-кредитора, причем перевес их загра-
ничных активов над обязательствами по отношению к
иностранным государствам составил 3,7 млрд. долл.
Во время второй мировой войны американские капи-
таловложения за границей выросли в значительно боль-
ших масштабах, и в значительной степени за счет Англии.
Для оплаты военных материалов Англия продала долго-
срочные иностранные активы на сумму почти в 5 млрд.
долл. Кроме того, Англия прибегла к крупным займам
как у собственных доминионов и колоний, так и у США 1.
Соответственно американские капиталовложения за
границей значительно выросли. С 1939 по 1946 г. аме-
риканские заграничные активы увеличились с 13,9 млрд.
до 21,3 млрд. долл., в то время как иностранные активы
в США увеличились лишь с 12,8 млрд. до 16,5 млрд. По-
этому положение США как чистого кредитора стало более
очевидным2.
За указанный период частные долгосрочные амери-
канские капиталовложения за границей возросли с
11,4 млрд. до 14,2 млрд. долл.; особенно увеличились
правительственные долгосрочные капиталовложения —
с незначительной суммы в 35 млн. до почти 5 млрд.
долл.3 И это помимо почти 40 млрд. долл. прямых суб-
сидий на основании закона о ленд-лизе.
После окончания войны американские монополии
оказались обладателями крупных резервов ищущего
приложения капитала, но в то же время сфера прило-
жения капиталов за границей значительно сузилась.
В этой обстановке американские монополисты, опираясь
на свое экономическое и политическое превосходство,
приступили к захвату источников сырья, сфер прило-
жения капитала и рынков сбыта у своих империалисти-
ческих соперников в разных частях мира.
Основным орудием, которое использовали монополии
США, был план Маршалла, рассчитанный на обеспече-
ние американской экономической, политической и воен-
ной гегемонии в Европе. Одна из главных целей расхо-
дования миллиардов долларов на «помощь» по плану
1 Н. В. and L. С. Кillough, Economics of International
Trade, New York, 1948, p. 300.
2 U. S. Treasury Department, «Census of American-Owned Assets
in Foreign Countries», 1947, p. 9.
3 «Statistical Abstracts», 1952, p. 827.
207

Маршалла заключалась в том, чтобы обеспечить все
большее проникновение американского капитала в за-
падноевропейские страны и на зависимые от них терри-
тории. Непосредственным стимулом для американских
капиталистов было, помимо всего прочего, предоставле-
ние им гарантий обратимости доходов от капиталовло-
жений в доллары и гарантий компенсации за убытки,
которые они могли понести в результате присвоения или
конфискации их имущества правительствами данных
стран. Была сделана попытка стимулировать капитало-
вложения в отсталых странах при помощи 4-го пункта
программы Трумэна.
Крупные суммы на «помощь» иностранным государ-
ствам, которая во все большей степени приобретала фор-
му военной «помощи», предоставлялись через посредство
различных других органов. Кроме того, предоставлялась
«помощь» в форме прямых государственных займов (на-
пример, заем Англии в 1946 г. в размере 3750 млн. долл.) .
Всего в течение восьми послевоенных финансовых лет —
1946—1953 гг. — США предоставили субсидии и креди-
ты на сумму 43,1 млрд. долл. 1
Попытки проложить путь для частных капиталовло-
жений за границей при помощи подобных расходов бы-
ли не совсем безуспешными. С 1946 по 1950 г. стоимость
заграничных капиталовложений США увеличилась бо-
лее чем на треть. После окончания войны капиталовло-
жения США в маршаллизованных странах значитель-
но возросли, а капиталовложения США на зависимых
от этих стран территориях более чем удвоились, причем
особенно увеличились американские инвестиции на Сред-
нем Востоке и в Африке2. И все же при рассмотрении
положения в целом становится ясным, что американский
империализм не смог преодолеть все увеличивающихся
препятствий к развитию экспорта капитала, вызыва-
емых углублением общего кризиса капитализма.
В течение трехлетнего периода — с 1947 по 1949 г.—
новые частные прямые капиталовложения США за гра-
ницей составляли в среднем за год 734 млн. долл. Из них
1 U. S. Department of Commerce, «Foreign Grants and Credits
by the United States Government», December 1953.
2 «Survey of Current Business», December 1952; Gardner Pat-
terson, Jack N. Behrman, Survey of United Stales Internatio-
nal Finance, Princeton, 1951, p. 116.
208

«74% приходились на нефтяную промышленность, вклю-
чая нефтеочистительные и торговые предприятия, и рас-
пределялись главным образом среди нескольких стран,
имеющих нефтяные ресурсы, пригодные для эксплуата-
ции... Помимо вложений в нефтяную промышленность, в
латиноамериканские республики ежегодно вывозилось в
среднем лишь 128 млн. долл. и в другие слаборазвитые
страны — только 28 млн. долл.» 1
В послевоенный период американские капиталовложе-
ния еще более сконцентрировались в Западном полуша-
рии. С 1943 по 1950 г. доля капиталовложений США
в Канаде и Латинской Америке во всех частных прямых
капиталовложениях США выросла с 62 до 70%. За тот
же период доля капиталовложений США в Европе со-
кратилась с 27 до 15% от общей суммы капиталовложе-
ний 2. Комитет экономических советников при президен-
те указывал в январе 1953 г.: «Наши долгосрочные ка-
питаловложения за границей, которые после окончания
войны увеличиваются в среднем на 1 млрд. долл. в год,
теперь направляются главным образом в другие районы
долларовой зоны, как, например, в Канаду и в долларо-
вые страны Латинской Америки...»3
Характерным для послевоенного периода явлением
был рост государственных капиталовложений за грани-
цей, которые увеличивались намного быстрее, чем част-
ные капиталовложения. За период с 1946 по 1950 г.
включительно они составили 70% общего экспорта капи-
тала из США4. В течение этого периода займы и креди-
ты составляли 30% всей «помощи» загранице — значи-
тельно большую часть, чем во время войны. В 1939 г. на
государственные капиталовложения приходилась незна-
чительная доля всех заграничных капиталовложений
США, в 1946 г. их доля составила уже 25%, а в
1950 г. —40%.
Основная часть средств, предоставленных правитель-
ством США в качестве послевоенной «помощи» иностран-
ным государствам, пришлась на такие районы, где суще-
1 Gordon Gray, Report to the President on Foreign Economic
Policies, 1950, p. 61.
2 «Survey of Current Business», December 1952.
3 «The Economic Report of the President», January 1953, p. 139.
4 Gardner Patterson, Jack N. Behrman, Survey of United
States International Finance, Princeton, 1951, p. 100.
209

ствует наиболее прямая угроза частным капиталовложе-
ниям. Из более 43 млрд. долл., размещенных до середины
1951 г., страны Европы получили почти 33 млрд., а страны
Азии — 8 млрд., в то время как Латинская Америка по-
лучила лишь 921 млн. долл. Займы и кредиты правитель-
ства США в еще большей степени концентрировались в
странах Европы. Из общей суммы займов и кредитов в
11,1 млрд. долл. на долю Европы пришлось 9,5 млрд.
долл., а остальная сумма — на долю Азии и стран За-
падного полушария 1.
Гигантский рост государственных капиталовложе-
ний США за границей свидетельствует о всемерных уси-
лиях монополистического капитала США увеличить объ-
ем частных капиталовложений. Но все усиливающееся
прямое вмешательство правительства США в данную
область международных экономических отношений сви-
детельствует также и об увеличивающейся непрочности
частных американских капиталовложений и о растущем
паразитизме трестов, рассчитывающих на правитель-
ственные гарантии своих прибылей. К этому вопросу мы
еще вернемся в следующей главе.
Огромные суммы, расходуемые на «помощь» ино-
странным государствам, приносят, разумеется, колоссаль-
ные прибыли крупнейшим американским банкирам и про-
мышленникам. Но эта «помощь» не может устранить
стремление монополистического капитала США, домога-
ющегося максимальных прибылей, изыскивать возмож-
ности для вложений все увеличивающихся излишков
своего капитала за границей. Она ведет и к обострению
антагонистических противоречий между империалистами
различных стран и к усилению опасности войны.
ВОЕННАЯ ЭКОНОМИКА И ВНЕШНЯЯ ТОРГОВЛЯ
Война нарушает международные экономические отно-
шения. Торговля между воюющими сторонами совершен-
но прекращается, и каждая из них прибегает к блокаде
и эмбарго, чтобы помешать снабжению другой воюющей
стороны. В то же время требования военного производ-
ства дезорганизуют и нарушают всю систему внешней
торговли.
1 U. S. Department of Commerce, «Foreign Grants and Credits by
the United States Government», December 1953.
210

В условиях военной экономики требуется колоссаль-
ное увеличение импорта стратегического сырья и воен-
ных материалов и соответствующее сокращение импор-
та товаров широкого потребления, требуется также со-
кращение экспорта, для того чтобы переключить
производственные мощности и сырьевые материалы экс-
портных отраслей на производство товаров, идущих на
военные цели: далее, острая потребность в военной про-
дукции (приводит к тому, что вместо сырья начинают
импортировать значительно более дорогие готовые из-
делия. Торговый баланс становится все более неблаго-
приятным; его дефицит приходится покрывать при помо-
щи иностранных займов, продажи заграничных активов,
использования резервов золота и расширения экспорта
потребительских товаров за счет все больших жертв со
стороны гражданского населения.
Эти черты были в общем характерны для внешней
торговли всех воюющих стран Европы во время обеих
мировых войн. Поэтому в периоды обеих войн общий
объем международной торговли резко сокращался. Одна-
ко США были в совершенно ином положении. Находясь в
стороне, они могли действовать в качестве поставщика
материалов другим странам, несущим основное бремя
военных действий, и самозванно брать на себя роль «ар-
сенала демократии». В то же время американский мо-
нополистический капитал мог захватывать многие экс-
портные рынки, особенно в Латинской Америке, от кото-
рых другие страны были вынуждены отказываться ввиду
требований, предъявляемых войной.
Поэтому в условиях общего сокращения мировой тор-
говли американский экспорт во время обеих войн значи-
тельно расширялся, и его объем намного превышал
объем американского импорта. С 1913 |по 1918 г. экспорт
товаров возрос с 2,5 млрд. до 6,4 млрд. долл., а активное
сальдо торгового баланса США увеличилось примерно
с 650 млн. до 3,1 млрд. долл., причем это увеличение пре-
вышает общую стоимость экспорта в 1913 г. Во время
второй мировой войны рост экспорта и активного сальдо
торгового баланса был еще более резким. За 1939—
1944 гг. экспорт возрос с 3,2 млрд. до рекордного уровня
военного времени в 14,3 млрд. долл. За этот же период
активное сальдо торгового баланса увеличилось с
859 млн. до 10,3 млрд. долл. Этот колоссальный рост
211

экспорта, который значительно содействовал военному
буму в США, означал перераспределение сузившегося
мирового рынка в пользу американских монополий за
счет других капиталистических стран.
Лишь незначительная часть огромного количества
вооружения и других товаров, отправленных за границу,
была оплачена покупателями при помощи экспорта в
США. В некоторой степени эти товары были оплачены
средствами из долларовых и золотых запасов стран-поку-
пателей и при помощи продажи их активов в США.
Однако подавляющая часть американских товаров опла-
чивалась в годы первой мировой войны за счет займов,
полученных от американского правительства и в после-
дующий период не выплаченных, а в годы второй мировой
войны — за счет американских субсидий по ленд-лизу.
Другими словами, этот рост экспорта был основан на вре-
менных рынках военного времени и финансировался глав-
ным образом из средств государственного бюджета США.
В период обеих войн рост экспорта США продолжал-
ся в течение некоторого времени после окончания войны
ввиду очень острой нехватки товаров, вызванной войной,
и нужд, связанных с восстановлением пострадавших от
войны стран. После окончания первой мировой войны, в
1920 г., стоимость экспорта США составила более
8,3 млрд. долл., причем активное сальдо торгового балан-
са США достигло более 4 млрд. долл. После второй миро-
вой войны экспорт сначала несколько сократился после
прекращения поставок по ленд-лизу, но затем в 1947 г.
опять поднялся до 14,4 млрд. долл., причем активное
сальдо торгового баланса составило 8,7 млрд. долл.
Послевоенный экспорт США, также финансировав-
шийся главным образом за счет американских займов и
различных форм «помощи» иностранным государствам,
в основном опирался на еще сохранявшиеся непрочные
рынки военного времени. Он неизбежно должен был резко
сокращаться после окончания экономического восстанов-
ления за границей. Рост экспорта в период после первой
мировой войны был кратковременным и прекратился в
1921 г. Подобным же образом после максимального
подъема в 1947 г. экспорт США также значительно со-
кратился.
Внешняя экономическая политика американского им-
периализма увеличивала непрочность экспортных рынков
212

военного времени. В течение обеих мировых войн разви-
тие капитализма в различных странах было крайне
неравномерным: объем производства в Америке резко
увеличивался, а в европейских странах сокращался. Аме-
риканские монополисты всецело использовали это выгод-
ное положение, для того чтобы укрепить свое господство
и усилить экономическую зависимость других стран от
США. Подобная политика, основанная на демпинге из-
лишков и принуждении других стран приносить в жертву
свои собственные экономические интересы ради американ-
ской «помощи», могла вести лишь к нарушению равнове-
сия в международной торговле и платежах и, в конечном
итоге, содействовать подрыву внешней торговли.
Усиление во время войны ограбления под маской тор-
говли особенно дало себя знать в торговых отношениях
империалистических держав с колониальными и зависи-
мыми странами. В условиях военной экономики колос-
сально увеличивается спрос на стратегическое сырье, и
многие виды этого сырья приходится импортировать
полностью или в значительной степени из Азии, Африки
и Латинской Америки.
Во время второй мировой войны США и Англия ис-
пользовали свой империалистический контроль, чтобы
отнимать у колониальных и зависимых стран сырье, ску-
пая его по фиксированным низким ценам. Однако во вре-
мя войны империалистические державы, по существу, не
поставляли в эти страны никакого оборудования и това-
ров, необходимых для экономического развития, под тем
несостоятельным предлогом, что им нет возможности
ничего уделить. Правда, в колониальных и зависимых
странах отмечалась некоторая индустриализация, осо-
бенно в Индии и Латинской Америке. Но развитие про-
мышленности этих стран во время войны большей частью
ограничивалось ростом добычи сырья для удовлетворения
нужд империалистических держав.
В результате, когда после окончания войны спрос на
стратегическое сырье сократился и возродилась иностран-
ная конкуренция, незначительные достижения военного
времени для колониальных и зависимых стран в основном
были сведены на нет. Обещания предоставить после войны
экономическую помощь странам Латинской Америки не
были выполнены. Как мы видели, эти страны получили
лишь весьма незначительную часть из миллиардов дол-
213

ларов, щедро расходуемых на американскую «помощь»
загранице. Обнищание народов колониальных и зависи-
мых стран усилилось. Это объясняется тем, что, хотя одно-
сторонняя торговля сырьем во время войны обеспечила
этим странам весьма благоприятный платежный баланс и
даже превратила такую страну, как Индия, в кредитора
Англии, многие страны быстро лишились связанных с этим
выгод после окончания войны. Даже журнал «Юнайтед
Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» признает: «США устана-
вливали цены на важнейшие материалы, которые они
вывозили из Латинской Америки во время войны. Скопив-
шиеся у этих стран долларовые излишки не могли быть
израсходованы тогда же или непосредственно после окон-
чания войны. Когда латиноамериканцы получили возмож-
ность расходовать эти доллары на покупку американских
товаров, контроль над ценами [в США.— Ред.] был отме-
нен и цены резко выросли. Результатом этого было
значительное падение покупательной способности долла-
ров, накопившихся у латиноамериканских стран» 1.
Итак, военная экономика не принесла никаких реаль-
ных экономических выгод колониальным и зависимым
странам. В целом милитаризация экономики ведет к на-
рушению и подрыву внешней торговли. Это особенно
справедливо в отношении нынешней милитаризации эко-
номики, превратившейся в мощный фактор, способствую-
щий нарастанию нового мирового экономического кри-
зиса.
ХОЛОДНАЯ ВОЙНА
После окончания второй мировой войны вся система
капиталистической (мировой торговли складывалась под
воздействием агрессивной политики американского импе-
риализма. Соответственно внешнеторговая политика во
все большей степени определялась попытками Уолл-стри-
та превратить в свои колонии остальные страны капита-
листического мира, усиливающейся кампанией экономиче-
ской войны против стран социалистического лагеря и
растущей милитаризацией экономики всех капиталистиче-
ских стран. Результатом были серьезная дезорганизация
и неуклонный упадок внешней торговли стран капитали-
стического лагеря.
1 «U. S. News and World Report», July 11, 1952, p. 53.
214

В соответствии с условиями плана Маршалла западно-
европейским странам были навязаны торговые отношения,
которые, по существу, носили колониальный характер,
В то время как экспорт из Америки машин и другого
капитального оборудования, столь остро необходимого
для восстановления европейской промышленности, резко
сократился, экспорт сельскохозяйственных продуктов и
готовых потребительских товаров значительно расширил-
ся. С начала действия плана Маршалла в апреле 1948 г.
и до конца 1950 г. 44% общей суммы разрешенных заку-
пок приходилось на закупки американской пшеницы и
муки, хлопка, нефти и нефтепродуктов, табака, сахара и
угля. В то же время на машины и другое оборудование
приходилось менее 12% от общей суммы разрешенных
закупок1.
В основе торговли по плану Маршалла лежал колос-
сальный демпинг излишков американских товаров, неза-
висимо от того, каково было его воздействие на эконо-
мику других стран. Этот демпинг по плану Маршалла
имел ту особенность, что сбываемые в соответствии с его
условиями товары продавались не по низким, а, напротив,
по высоким, часто даже по значительно более высоким
ценам, чем в США. Экспортные цены, особенно на изде-
лия тяжелой промышленности, были нередко в 2—3 раза
выше цен на внутреннем рынке США. Таким образом,
американский империализм начал применять систему
«ножниц цен» — метод, типичный для торговых отноше-
ний с колониальным миром, — также и в отношении раз-
витых капиталистических стран.
Неотъемлемой частью политики холодной войны было
свертывание торговли с социалистическим сектором мира,
в результате чего торговля между капиталистическим и
социалистическим лагерями сократилась до ничтожных
размеров. В 1951 г. стоимость экспорта из стран социа-
листического лагеря в капиталистические страны соста-
вила лишь 1,6 млрд. долл., а их импорта из капитали-
стических стран—1,5 млрд. долл.; объем этой торговли
был значительно ниже довоенного уровня2. Это можно
назвать лишь политикой экономической войны в период
1 «Факты о положении трудящихся в США» (1949—1950 гг.),
Издательство иностранной литературы, 1952, стр. 26; «Statistical
Abstracts», 1951, p. 823.
2 United Nations, «World Economic Report», 1951—1952, p. 130.
215

мира. Чтобы придать этой политике законченность, не-
хватает только военной блокады, а подобную блокаду
китайского побережья всерьез предлагали различные
представители Уолл-стрита.
Результатом эмбарго и других мер внешнеэкономиче-
ской политики американского империализма было полное
нарушение нормальных торговых отношений других ка-
питалистических стран. Все западноевропейские страны,
включая Англию с ее широко раскинувшейся империей,
сильно зависят от внутриевропейской торговли, на кото-
рую некогда приходилось примерно 2/3 внешнеторгового
оборота всех европейских стран 1. Весьма значительную
часть этого внешнеторгового оборота составляла торгов-
ля между Восточной и Западной Европой. Западноевро-
пейские страны получали из Восточной Европы большую
часть потребляемых ими зерна, леса, угля и подобных
товаров. В то же время восточноевропейские страны
обеспечивали рынок сбыта для машинного оборудования
и других готовых изделий, составлявших основную часть
экспорта западноевропейских стран (для Англии — почти
90 %).
Таким образом, экспорт и импорт стран Восточной и
Западной Европы дополняют друг друга, и экономика
западноевропейских стран в большой степени зависит от
поддержания этой торговли. Подобным же образом эко-
номика таких азиатских стран, как Индия и Япония,
сильно зависит от широких торговых отношений с Китаем.
Свертывание нормальной торговли западноевропей-
ских стран со странами социалистического лагеря сопро-
вождалось радужными высказываниями о том, что потеря
рынков на Востоке будет более чем компенсироваться
увеличением торговли с США. Но эти надежды были
нереальными, так как главные статьи экспорта западно-
европейских стран (а также Японии) в основном те же,
что у США. В результате эти страны обнаружили, что,
с одной стороны, их рынки наводнены американскими
экспортными товарами, которые конкурируют с их соб-
ственными товарами и душат их промышленность, а с
другой стороны, что у них нет рынков для собственного
экспорта.
1 А. Осипов, Восстановление и развитие международных
экономических отношений, Москва, 1952, стр. 21.
216

Далее, замена американскими товарами зерна, леса,
угля и других продуктов, которые раньше поступали из
стран Восточной Европы, оказалась весьма дорогостоя-
щим делом. Так, в 1951 г., по меньшей мере, половина дол-
ларового дефицита континентальной Европы объяснялась
необходимостью импортировать американский уголь1.
Подобным же образом, прекращение торговли с Китаем
привело к росту долларового дефицита Японии ввиду того,
что она была вынуждена прибегнуть к импорту угля из
США, связанному с чрезвычайно большими расходами.
Американский монополистический капитал, стремясь
ликвидировать торговые барьеры других стран, в то же
время строго ограничивает ввоз иностранных товаров в
США при помощи высоких тарифов и других мер.
Неизбежным результатом этой политики было даль-
нейшее усиление одностороннего характера системы ми-
ровой капиталистической торговли. В течение семи после-
военных лет, за 1946—1952 гг., стоимость экспорта США
составила 90 млрд. долл., а импорта—только 55 млрд.
долл., что означало перевес экспорта над импортом в
сумме 35 млрд. долл. Правда, большая часть пассивного
сальдо других капиталистических стран покрывалась при
помощи американских подачек в форме «помощи» загра-
нице на сумму более чем в 30 млрд. долл. Однако эта
«помощь» не компенсировала утрату рынков. В Западной
Европе в особенности результатом этой однобокости
внешней торговли были хроническая нехватка долларов,
сокращение золотых запасов, усиление инфляции, перио-
дически повторяющиеся жестокие финансовые кризисы,
застой в промышленности и нарастание признаков общего
экономического кризиса.
За 1946—1949 гг. дефицит Европы в ее торговле
с США составлял в среднем почти 3,7 млрд. долл. в год,
что равнялось около 83% общей стоимости американского
экспорта в Европу за тот же период. В 1951 г. долларо-
вый дефицит европейских стран сократился более чем
наполовину и составил 1,5 млрд. долл. Однако это не
означало какого-либо коренного улучшения во внешней
торговле европейских стран. В основном это сокращение
объяснялось заметным уменьшением американского экс-
порта— более чем на 1,2 млрд. долл., — вызванного,
1 «New York Times», November 11, 1951.
217

в свою очередь, главным образом тем, что маршаллизо-
ванные страны начали проводить политику резкого огра-
ничения импорта из США. Это было отчаянной мерой
самозащиты, потребовавшейся в условиях непрекращаю-
щейся утечки долларовых и золотых запасов европей-
ских стран. Одновременно европейские страны урезали
капиталовложения и приняли крайние меры для увели-
чения экспорта независимо от того, какие экономические
тяготы они должны были нести.
Ограничения импорта привели к резкому падению и
без того низкого уровня жизни трудящихся западноевро-
пейских стран, поскольку они применялись в основном к
импорту продовольственных и других товаров первой
необходимости, цены на которые в результате этого воз-
росли, а потребление сократилось. В Англии, например,
в течение 1951/52 сельскохозяйственного года потребле-
ние на душу населения было ниже среднегодового уровня
1934—1938 гг.: мяса — на 23%, сахара — на 20%, пшени-
цы и ржи — на 7,5 %. Однако потребление картофеля
возросло примерно на 40% 1. Тем не менее даже такие
драконовские меры не смогли устранить торговый дефицит
и утечку долларовых и золотых резервов.
Таким образом, основным последствием политики хо-
лодной войны американского империализма был дальней-
ший упадок торговли в капиталистическом мире. Торгов-
ля все в большей степени ограничивается рамками изоли-
рованных блоков и зон. Таможенные барьеры, импортные
квоты, валютные ограничения и аналогичные мероприятия
по ограничению торговли усиливаются, последние остатки
свободной торговли фактически исчезают. Это проис-
ходит, несмотря на упорные попытки американских моно-
полистов ликвидировать торговые барьеры при помощи
таможенных союзов и таких организаций, как Организа-
ция европейского экономического сотрудничества, Евро-
пейский платежный союз и Международная организация
по сырью. Все эти попытки потерпели неудачу.
При этих обстоятельствах внешняя торговля США,
разумеется, также сильно пострадала. Экспорт США со-
кратился с максимального уровня 1947 г. в 14,4 млрд. долл.
до 10,3 млрд. долл. в 1950 г., то есть более чем на 28%.
1 United Nations Economic Commission for Europe, «Economic
Survey of Europe since the War», Geneva, 1952, p. 172.
218

Если учесть тот факт, что цены выросли, сокращение объ-
ема экспорта было еще большим. Более того, доля экспор-
та в валовой продукции сократилась с 11,7% в 1947 г. до
8,6% в 1948 г., причем последняя цифра вряд ли больше
соответствующей цифры в годы кризиса 1. Не секрет, что
это сокращение внешней торговли в значительной мере
содействовало спаду 1949 г. и резкому росту безработицы
в ряде отраслей промышленности.
В международном масштабе для послевоенного пе-
риода было характерным сокращение объема торговли
на душу населения по сравнению с довоенным уровнем2.
Валовая стоимость мировой торговли в долларах достигла
в 1951 г. нового рекордного уровня; однако, как замечает
Майкл Гофман в «Нью-Йорк таймс», «если учесть охва-
тившую весь мир инфляцию и рост населения, то в «ре-
альном» выражении объем торговли был значительно
меньше, чем в конце 20-х годов»3.
КОРЕЯ И МИРОВАЯ ТОРГОВЛЯ
Война в Корее дала повод для колоссального увели-
чения масштабов перевооружения и вследствие этого при-
вела к огромному увеличению спроса на стратегическое
сырье, особенно в связи с осуществлением широкой про-
граммы создания стратегических запасов в США. Все это
послужило временным стимулом для роста мировой тор-
говли в 1951 г. Общая стоимость мирового экспорта
в 1951 г. составила 76,5 млрд. долл. по сравнению с
56,9 млрд. долл. в 1950 г., то есть увеличилась на 34% 4.
Экспорт США достиг 15 млрд. долл., примерно на 7з пре-
высив уровень 1950 г., в то время как стоимость импорта
составила рекордную сумму в 11 млрд. долл. Как в За-
падной Европе, так и в колониальных и зависимых стра-
нах отмечались заметный рост экспорта и значительное
улучшение торгового баланса.
С первого взгляда казалось, что усиление милитари-
зации экономики действительно преодолело застой в
1 «Экономический кризис и холодная война», Издательство ино-
странной литературы, 1950, стр. 91.
2 А. Осипов, Восстановление и развитие международных эко-
номических отношений, Москва, 1952, стр. 21.
3 «New York Times», August 17, 1952.
4 «Monthly Bulletin of Statistics», May 1952, p. XIX.
219

мировой торговле. Но и в данном случае стимулирующий
эффект «впрыскивания» оказался весьма недолговечным.
Американский империализм задолго до войны в Корее
усиленно домогался перевооружения Западной Европы.
При осуществлении плана Маршалла в 1948—1950 гг.
военные ассигнования в бюджетах маршаллизованных
стран более чем вдвое /превысили сумму, полученную ими
по Программе восстановления Европы 1. После заключе-
ния в апреле 1949 г. агрессивного Атлантического пакта
западноевропейские государства были вынуждены взять
на себя еще большее бремя вооружений, в то время как
«помощь» иностранным государствам во все большей сте-
пени приобретала характер демпинга военной продукции.
Однако нажим США с целью добиться увеличения
военных расходов особенно усилился после начала войны
в Корее. Закон о взаимном обеспечении безопасности,
принятый конгрессом в октябре 1951 г., предусматривал
ассигнование 7,5 млрд. долл. на «помощь» иностранным
государствам, причем из этой суммы 5,8 млрд. выделялось
на военную «помощь» и только 1,7 млрд. — на экономи-
ческую. За подобную «помощь» от западноевропейских
стран требовалось принятие программы значительного
увеличения расходов на вооружение и оснащение круп-
ных европейских вооруженных сил. В результате в 1952 г.
военные расходы Англии были выше, чем в 1950 г., на
57%, а во Франции — выше на 173% 2.
Увеличение военных расходов мирного времени проис-
ходило в таких условиях, когда экономика этих стран, не
успевшая полностью оправиться от последствий второй
мировой войны, и без того переживала серьезные труд-
ности. Еще раз развитие военной экономики заставило
западноевропейские страны увеличить свой импорт для
целей военного производства и одновременно сократить
экспорт, что привело к новому увеличению пассива их
торговых балансов. В течение короткого времени этой
тенденции противодействовали крупные закупки сырья
Соединенными Штатами в соответствии с программой
создания стратегических запасов. Эти закупки, последо-
вавшие непосредственно после введения в западноевро-
1 «National Guardian», September 19, 1951.
2 United Nations Economic Commission for Europe, «Economic
Survey of Europe since the War», p. 60.
220

пейских странах жестких ограничений импорта, значи-
тельно содействовали временному улучшению европей-
ского торгового баланса в 1950 г.
Однако экономические трудности, связанные с ростом
военных бюджетов, наряду с расхождением экспортных и
импортных цен ввиду более быстрого роста цен на им-
портное сырье, чем на основные экспортные товары
западноевропейских стран, скоро вновь вызвали истоще-
ние накопленных с большим трудом резервов долларов и
золота. Дефицит во внешней торговле Западной Европы
с заморскими странами возрос с 2,7 млрд. долл. в 1950 г.
до 4,5 млрд. долл. в 1951 г.1
В 1952 г. прекращение широких американских закупок
сырья для создания стратегических запасов и дальнейшее
увеличение бремени военного производства способствова-
ли еще большему ухудшению положения западноевропей-
ской торговли. Во Франции среднемесячное превышение
импорта над экспортом увеличилось с 81,1 млн. долл. в
1951 г. до 142,2 млн. долл. в первой половине 1952 г.
В Италии дефицит торгового баланса возрос с 432 млн.
долл. в 1951 г. до 710 млн. долл. в 1952 г. В Англии раз-
разился острый долларовый кризис. В течение второй
половины 1951 г. золотые и долларовые резервы стран
стерлинговой зоны уменьшились более чем на 60%, и их
утечка продолжалась до середины 1952 г.2
Американские империалисты пытались приостановить
действие этой тревожной тенденции при помощи увеличе-
ния государственных расходов США на военные цели в
Европе. К 30 июня 1952 г. были размещены контракты
на строительство аэродромов и дорог, производство воору-
жения и аналогичные цели, главным образом во Фран-
ции и в Италии, на сумму в 684 млн. долл. и предусма-
тривалось дальнейшее увеличение суммы таких контрак-
тов3. Однако эти новые расходы не остановили спада.
Развитие торговли вооружением не могло компенсировать
упадка нормальной внешней торговли.
Маршаллизованные страны были вынуждены вновь
прибегнуть к резкому сокращению импорта и к созданию
1 United Nations Economic Commission for Europe, «Economic
Survey of Europe in 1951», Geneva, 1952, p. 69.
2 «New York Times», January 6, 1953.
3 United Nations, «World Economic Report», 1951—1952, p. 92.
221

новых торговых барьеров. В 1951 г. Соединенным Шта-
там удалось, главным образом через посредство Евро-
пейского платежного союза, убедить эти страны согла-
ситься на некоторое ослабление их внешнеторговых
ограничений. Но к середине 1952 г. все обещания обеспе-
чить либерализацию торговли были отброшены и ограни-
чения импорта стали еще более жесткими, чем когда-либо
прежде. В то же время в отчаянной попытке приобрести
долларовую валюту и остановить процесс истощения ре-
зервов золота был вновь увеличен экспорт даже таких
товаров, которые были остро дефицитными внутри стра-
ны. Так, например, Англия удвоила свой экспорт угля,
хотя его добыча была постоянно на низком уровне и не
обеспечивала даже внутреннего потребления.
Еще хуже было положение, к которому американская
торговая политика привела после начала войны в Корее
колониальные и зависимые страны. При закупке сырья
вновь применялись империалистические методы периода
второй мировой войны, только на этот раз ограбление
отсталых стран американскими монополиями было значи-
тельно более наглым и широким.
Осуществление американской программы накопления
стратегического сырья, которая была принята за несколь-
ко лет до начала войны в Корее, было значительно уско-
рено. Эта программа ставила целью создать огромные
запасы стратегических и дефицитных материалов пример-
но 73 видов на сумму 8,3 млрд. долл. Этот внезапно воз-
никший дополнительный спрос, помимо роста спроса в
Соединенных Штатах и других странах, вызванного нуж-
дами военного производства, вскоре привел к острой не-
хватке сырья и резкому росту цен. К началу 1951 г.
погоня за сырьевыми товарами начала принимать харак-
тер паники, и цены на ряд основных видов сырья, импор-
тируемых западноевропейскими странами, возросли более
чем вдвое по сравнению со средним уровнем 1949—
1950 гг. 1
Таким образом, накопление запасов содействовало
росту цен на предметы западноевропейского импорта. Но
это также чрезвычайно увеличило возможности стран —
поставщиков сырья, включая колонии Англии, Франции,
Бельгии и Голландии, получать долларовую валюту.
1 «New York Times», January 20, 1952.
222

Это помогло указанным империалистическим державам
значительно сократить свои долларовые дефициты в кон-
це 1950 г. и в начале 1951 г. и в то же время вызвало в
колониальном мире кратковременный и призрачный
бум.
Но как только запасы сырья достигли значительных
размеров, спрос на сырье в США сократился. Совет по
вооружениям и министр внутренних дел, в ведении кото-
рых находилось осуществление программы накопления
запасов, немедленно воспользовались этим положением,
чтобы сбить цены на сырье. В целях снижения цен они
отказывались покупать сырье по существовавшим на ми-
ровом рынке ценам, используя в случае необходимости
имеющиеся запасы для удовлетворения непосредственных
нужд.
К середине 1951 г. цена на боливийское олово, которая
выросла с 76 центов за фунт накануне войны в Корее до
максимального уровня в 1,83 долл. в январе 1951 г., была
сбита при помощи этих маневров до 1,18 долл. Цена на
каучук была сбита с максимального уровня в 87,5 цента
за фунт до 52 центов, а на шерсть — с 3,83 долл. за фунт
до 1,70 долл. В августе 1953 г. олово продавалось по
78 центов за фунт, а каучук — по 23 цента 1.
В то же время цены на готовые изделия продолжали
расти. Экспорт машин и промышленного оборудования
в колониальные и зависимые страны резко сократился.
Увеличились только продажи военных материалов по
чрезвычайно вздутым ценам.
Эта политика привела к дальнейшему расширению
разрыва между ценами на сырьевые и промышленные то-
вары и к выжиманию еще больших сверхприбылей из на-
родов колониальных и зависимых стран, где период бума
продолжался не более нескольких месяцев и быстро сме-
нился периодом роста кризисных явлений. Если учесть,
что США являются крупнейшим покупателем сырья и
потребляют более половины общей продукции наиболее
важных видов сырья в капиталистическом мире, легко
представить себе, как отразилось снижение цен на эконо-
мике стран — поставщиков сырья, а также и на без того
плачевных условиях жизни трудящихся этих стран.
1 «U.S. News and World Report», January 11, 1952, August 14.
1953.
223

Как и во время второй мировой войны, возросшие
долларовые и золотые запасы колониальных и зависимых
стран были очень скоро истрачены, не принеся этим стра-
нам никаких существенных выгод. К середине 1952 г.
стоимость внешнеторгового оборота указанных стран рез-
ко сократилась. В докладе ООН о всемирном экономиче-
ском положении за 1951/52 г. говорится: «Рост платежей
за импорт в условиях сокращения выручки за экспорт
привел к изменению в общем торговом балансе стран,
производящих сырье, и, вместо активного сальдо в
2,9 млрд. долл. в 1950/51 г., в 1951/52 г. появился дефи-
цит в 4,8 млрд. долл.1 Столкнувшись с угрозой кризиса
в результате такого хода событий, одна страна за другой
стала спешно вводить резкие ограничения импорта.
Однако торговое наступление США было направлено
не только на то, чтобы присвоить себе сырье, производи-
мое в колониальных и зависимых странах, и извлечь круп-
ные сверхприбыли. Программа создания запасов сырья,
осуществлявшаяся американским империализмом в каче-
стве неотъемлемой части его политики завоевания миро-
вого господства, была направлена в равной степени и
против империалистических соперников США, в особен-
ности против Англии. Цель США заключалась в том, что-
бы захватить как можно больше источников сырья и са-
мого сырья.
Усиление милитаризации экономики резко увеличило
зависимость США от импорта ряда видов сырья, причем
значительная часть этого сырья (от 1/3 до более чем 9/10)
приобретается на рынках стран Британской империи.
Американские монополисты прилагают все силы, чтобы
захватить источники этих видов сырья, и во многих слу-
чаях их поползновения увенчались серьезным успехом.
В то же время программа накопления сырья использова-
лась для усиления экономического подчинения Англии и
других империалистических стран путем поддержания цен
на сырье, находящееся под контролем американских мо-
нополий, на максимально высоком уровне.
Установление в принудительном порядке низких цен
на импортируемое американцами сырье и одновременный
рост цен на сырье, экспортируемое США, привели к тому,
что английская промышленность начала испытывать
1 United Nations, «World Economic Report», 1951—1952, p. 105.
224

серьезную нехватку одних видов сырья и была вынуждена
платить чрезмерно высокие цены за другие виды сырья.
Это серьезно ухудшило состояние английского торгового
и платежного баланса, и предприятия ряда отраслей анг-
лийской промышленности оказались перед угрозой закры-
тия. Англия, которая обычно производит сталь в излишке,
была вынуждена покупать американскую сталь по более
высоким ценам, чем она сама могла продавать ее, и одно-
временно продавать малайское олово Соединенным Шта-
там по более низкой цене, чем та, которую она платила
сама.
Внешняя торговля США также сократилась. Правда,
в течение 1953 г. общий экспорт сохранялся примерно на
уровне 1951 г. Но этот общий экспорт включает все уве-
личивающийся по объему экспорт вооружения, финанси-
руемый правительством. Если не считать поставок воору-
жения в соответствии с Программой взаимного обеспече-
ния безопасности, в 1953 г. общий коммерческий экспорт
США был почти на 2 млрд. долл. меньше, чем в 1951 г.1
Сокращение американской внешней торговли не в малой
степени содействовало росту симптомов приближающего-
ся экономического кризиса в США. Расширение военного
производства и продолжение политики холодной войны
все больше подрывают внешнюю торговлю и, следова-
тельно, обостряют угрозу экономического кризиса.
НАЗРЕВАНИЕ МИРОВОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА
Если холодная война и милитаризация экономики не
устранили угрозу кризиса в США, то они в еще меньшей
степени смогли сделать это в остальной части капитали-
стического мира. Экономическое положение стран Запад-
ной Европы и Японии после окончания второй мировой
войны было постоянно тяжелым. Война серьезно ослаби-
ла экономику всех этих стран, и они столкнулись с труд-
ными проблемами экономического восстановления.
Экономические трудности этих стран усугублялись
хищническими действиями американского империализма
и особенно ростом военных расходов и сокращением тор-
говле в связи с экспансионистскими планами США.
1 U. S. Department of Commerce, «Quarterly Survey of the Fo-
reign Commerce of the United States», August 1953; «New York Ti-
mes», January 4, 1954.
225

План Маршалла и увеличение военных бюджетов
подорвали уровень жизни трудящихся масс, уже и без
того серьезно снизившегося во время войны. Даже ярые
сторонники плана Маршалла вынуждены признать сей-
час, что «помощь» по этому плану не принесла пользы
рабочим Западной Европы. Так, например, секретарь-
казначей Объединенного профсоюза швейников Фрэнк
Розенблюм, выступая в 1951 г. на съезде профсоюзов
КПП штата Нью-Йорк, сказал: «Представители Управле-
ния экономического сотрудничества были вынуждены при-
знать, что Программа создала новый класс миллионеров
и спекулянтов на черных рынках в странах, которым мы
пытались помочь и где нам удалось лишь увековечить и
увеличить и без того существовавшее вопиющее неравен-
ство» 1.
В западноевропейских странах инфляция как во вре-
мя, так и после войны была значительно больше, чем
в США. Согласно официальной статистике, с 1945 г. до
начала 1952 г. оптовые цены возросли во Франции на
635%, в Италии—на 158% и в Англии — на 95%. Цены
в некоторых европейских странах увеличились во много
раз по сравнению с довоенным уровнем. Во Франции с
1938 по 1950 г. стоимость жизни возросла на 1500%, а
в Италии — примерно на 5000% 2. Инфляция сопровож-
далась колоссальным ростом бремени налогов, которое
в таких странах, как Англия, Франция и Италия, ложится
в гораздо большей степени, чем в США, на группы насе-
ления с самым низким доходом.
Из подтасованных данных официальной статистики
невозможно получить истинную картину движения реаль-
ной заработной платы. Однако повсеместно признается,
что она значительно ниже, чем до войны. По существу,
в большей части Западной Европы уровень жизни рабо-
чих сведен к минимуму средств существования. В некото-
рых странах рабочие страдают также от постоянной мас-
совой безработицы. Так, например, в Западной Германии
число безработных в 1950 г. составляло до 16% общей
численности рабочей силы, а в Италии — не менее 27% 3.
1 «National Guardian», September 5, 1951.
2 «International Financial Statistics», June 1952.
3 United Nations Economic Commission for Europe, «Economic
Survey of Europe since the War», p. 159.
226

При таком низком уровне жизни не потребовалось
много времени, для того чтобы в условиях роста про-
мышленного производства резкое сокращение внутрен-
него рынка вызвало обострение проблемы перепроизвод-
ства. Далее, поскольку эти страны в значительно боль-
шей степени, чем США, зависят от внешней торговли,
сокращение экспорта должно было отразиться на них
гораздо серьезнее, чем на США. Положение еще более
ухудшилось ввиду того, что вновь проявился хрони-
ческий аграрный кризис, и особенно ввиду периодиче-
ского повторения финансовых кризисов.
До начала войны в Корее Англия пережила два
серьезных финансовых кризиса — в 1947 и 1949 гг., ког-
да ее долларовые и золотые резервы угрожающе сокра-
тились. Во Франции кризис практически не прекра-
щался; из-за него один кабинет министров за другим
ломал себе шею. К 1950 г. золотые запасы Франции
упали до 1/5 уровня 1938 г. Италия и другие страны
Западной Европы в той или иной степени были также по-
ражены финансовыми кризисами.
Как мы видели, с этими кризисами боролись главным
образом путем резкого сокращения ввоза и увеличения
экспорта любой ценой, то есть способами, ведущими к
дальнейшему понижению жизненного уровня трудя-
щихся. Кроме того, делались попытки решить проблему
обесценения валюты путем девальвации. На время эта
мера приносит выгоду, поскольку она приводит к пони-
жению цен в иностранной валюте на товары той страны,
где проведена девальвация, и тем самым способствует
росту экспорта. Но она также приводит к вздорожанию
импортных товаров и тем самым увеличивает инфляцию
и ведет к еще большему понижению жизненного уров-
ня трудящихся. В конечном счете, от девальвации более
всего выигрывает американский монополистический ка-
питал, поскольку расходы в долларах на рабочую силу и
на капиталовложения в странах, проводящих девальва-
цию, уменьшаются. Именно по этой причине американ-
ский империализм не раз преднамеренно принуждал
страны Западной Европы девальвировать свою валюту.
Огромное увеличение бремени вооружений после на-
чала войны в Корее вызвало резкий рост налогов и при-
вело к увеличению бюджетных дефицитов и к новому
усилению инфляции. Неизбежным результатом этого
227

было резкое сокращение покупательной способности насе-
ления, что вызвало спад в производстве потребительских
товаров. В докладе ООН о мировом экономическом по-
ложении в 1950/51 г. говорится: «В то время как произ-
водство вооружений и капитального оборудования про-
должает расти, производство потребительских товаров
упало ввиду сокращения потребительского спроса»1.
И эта тенденция продолжалась.
Спад производства потребительских товаров все в
меньшей степени компенсировался ростом производства
вооружения, и в 1952 г. общий объем промышленного
производства перестал расти. В Западной Европе в це-
лом, несмотря на увеличение военных расходов, про-
мышленное производство в 1952 г. не возросло по срав-
нению с 1951 г.2 В США же усиление милитаризации
экономики вскоре привело к возникновению «кризиса в
условиях бума».
Особенно сильным был упадок текстильной промыш-
ленности капиталистических стран, и в том числе тек-
стильной промышленности США. Газета «Уолл-стрит
джорнэл» в обзоре, опубликованном в начале 1952 г.,
указывала, что «текстильные компании переживают та-
кую депрессию, которой не наблюдалось со времен
30-х годов»3. Однако спад производства происходил не
только в текстильной промышленности. В большинстве
стран перепроизводство и безработица наблюдались так-
же в таких отраслях промышленности, как обувная,
стекольная, химическая, пищевая и судостроительная.
Застой и спад промышленного производства нанесли
серьезные удары и по непрочной экономике Японии, не-
смотря на временную подпорку в форме огромных аме-
риканских заказов на военные материалы для использо-
вания в Корее. С устранением этой подпорки после
перемирия в Корее положение японской экономики еще
более ухудшилось.
Охвативший все капиталистические страны спад в
производстве потребительских товаров вовсе не был
временным явлением. Хотя в конце 1952 г. и начале
1953 г. положение несколько улучшилось и объем про-
1 United Nations, «World Economic Report», 1951—1952, p. 6.
2 «Monthly Bulletin of Statistics», January 1953, p. XIV.
3 «Wall Street Journal», March 3, 1952.
228

мышленной продукции увеличился, к середине 1953 г.
спад производства возобновился. Поскольку экономика
других капиталистических стран была уже серьезно
ослаблена, этот спад отразился на них в большей мере,
чем на США. Их экономические трудности особенно воз-
росли в результате новой волны жестоких финансовых
кризисов в 1951 и 1952 гг., в результате всеобщего пере-
производства и падения цен на сырье и продовольствие,
а также ввиду сильного физического и морального износа
производственного оборудования.
Новый финансовый кризис представляет особенно
серьезную экономическую угрозу ввиду того, что основ-
ная проблема, а именно проблема постоянной пассив-
ности торговых и платежных балансов, остается нере-
шенной. Разрешить эту проблему пытаются только при
помощи таких мер, которые еще больше сокращают по-
купательную способность широких масс населения внут-
ри страны. Бывший министр торговли в правительстве
Эттли Гарольд Вильсон следующим образом характери-
зовал чрезвычайно тяжелое положение Англии:
«В 1950 г. — Корея, бешеная погоня за сырьем, перево-
оружение в рамках Атлантического союза и чрезмерная
собственная программа обороны Англии парализовали на-
ши усилия по восстановлению. И в 1952 г. вновь мы
стоим перед серьезным кризисом в нашем платежном
балансе, который, вероятно, вскоре станет еще более
тяжелым, чем кризисы 1947 и 1949 гг. Но сейчас, когда
безработица постепенно охватывает всю страну, мы сто-
им не просто перед новым кризисом типа кризиса 1947
или 1949 г., — это повторение кризиса 1931 г., в котором
сочетаются банкротство за границей и безработица
внутри страны» [курсив наш. — X. Л.].
Новый финансовый кризис приобретает еще большую
остроту ввиду возобновившегося увеличения излишков
сырья и сельскохозяйственных продуктов во всех капита-
листических странах — явление, ранее не наблюдавшееся
в периоды широкого военного производства, — и вызван-
ного этим серьезного экономического упадка в колониаль-
ных и зависимых странах.
Эти проблемы усугубляются ввиду угрожающей
степени изношенности и устарелости оборудования
промышленных предприятий, особенно в Англии, Фран-
ции и Италии. Вследствие значительного сокращения
229

капиталовложений в годы депрессии и во время войны
промышленность этих стран уже в начале послевоенного
периода крайне нуждалась в модернизации и расшире-
нии. Однако рост военных расходов снова помешал это-
му. Помимо переключения производственных мощностей
во все больших масштабах на изготовление военных ма-
териалов, эти страны (особенно Англия) были вынуж-
дены из-за долларового дефицита вывозить то самое
капитальное оборудование, в котором так отчаянно нуж-
далась их промышленность. Ввиду изношенности
средств производства этим странам все труднее конкури-
ровать на внешних рынках, что наряду с сокращением
производства гражданских товаров ведет ко все боль-
шему увеличению безработицы и понижению жизнен-
ного уровня.
Поэтому очевидно, что в остальных капиталисти-
ческих странах существует, более опасное экономическое
положение, чем в США. До сих пор лишь оттягивание
кризиса в США спасало эти страны от катастрофы, ибо
ясно, что развертывание нового кризиса в США, зани-
мающих преобладающее положение в системе капитали-
стического мирового хозяйства, ввергнет экономику этих
стран в пропасть. И, с другой стороны, развертывание
кризиса в остальных странах капиталистического мира,
лишая США большей части их экспортных рынков, мо-
жет оказаться вполне достаточным, чтобы подорвать
уже и без того шаткую американскую экономику.
ОБОСТРЕНИЕ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ
Сужение капиталистического мирового рынка резко
обострило борьбу за сырье и рынки сбыта и усилило
антагонизмы и конфликты между соперничающими им-
периалистическими группами. Поход американского
империализма за захват рынков и источников сырья у
других империалистических держав все больше вынуж-
дает последние сопротивляться подрыву их экономики и
превращению их в зависимые от США страны.
Наступление США в первую очередь направлено про-
тив их главного империалистического соперника — Ан-
глии, все еще обладающей обширной колониальной им-
перией. Стерлинговая зона является главным объектом
проникновения американского монополистического капи-
230

тала; в то же время Англия в экономическом и полити-
ческом отношении стала младшим партнером США.
Отсюда не удивительно, что самыми острыми противоре-
чиями, развивающимися за фасадом антисоветского со-
юза, являются англо-американские противоречия.
Положение еще более осложняется в результате воз-
рождения германского и японского империализма. Эко-
номика этих бывших держав оси, которых Уолл-стрит
считает самыми надежными союзниками в своих антисо-
ветских планах, пользовалась покровительственным от-
ношением США. В результате они смогли в последние
годы резко увеличить производство на экспорт и вновь
стали серьезными соперниками в борьбе за мировые
рынки. Отрезанные от ранее занимавших в их торговле
большое место рынков Восточной Европы и Китая, они
вторглись на другие экспортные рынки, особенно на
английские, где добились значительных успехов. Так, к
1953 г. Япония обогнала Англию по экспорту текстиля
на многих рынках Британской империи. А на Среднем
Востоке германская торговля по объему обогнала анг-
лийскую и почти сравнялась с американской 1.
Немецкие и японские товары начали также прони-
кать на американские экспортные рынки в Латинской
Америке и даже на внутренний рынок США. Эта новая
борьба за экспортные рынки весьма напоминает торго-
вое соперничество со стороны держав оси в 30-х го-
дах. Конечно, эти страны в настоящее время находятся
под американским контролем и даже под режимом воен-
ной оккупации; американский империализм стремится,
используя Западную Германию и Японию как союзни-
ков, в то же время держать их, как Англию, в подчи-
ненном положении младших партнеров. Но германские
и японские монополисты преследуют свои собственные
цели и намереваются всеми возможными средствами
восстановить экономические позиции, которые они зани-
мали прежде.
Помимо увеличения торговых ограничений, обостре-
ние империалистических противоречий и усиление со-
противления американскому господству проявляются
также в росте выступлений против навязываемой Уолл-
стритом программы вооружений и во все большем
1 Harold Wilson, In Place of Dollars, London, 1952.
231

невыполнении, несмотря на геркулесовы усилия амери-
канских генералов, заданий по увеличению европейских
вооруженных сил, создаваемых в соответствии с Северо-
атлантическим договором. Во Франции вопрос о воен-
ных расходах вызывает бесконечные правительственные
кризисы и падение кабинета за кабинетом. В Англии
значительно усилились настроения в пользу сокращения
военных расходов, что находит свое особое выражение
в движении внутри лейбористской партии, возглавляе-
мом Эньюрином Бивеном. В Бельгии, несмотря на серь-
езное давление США, парламент голосовал за сокраще-
ние срока военной службы. А реакционная правящая
верхушка Западной Германии занимается самым откро-
венным вымогательством, набивая цену за поставку сол-
дат для западноевропейской армии.
К концу 1952 г. задача создания Северо-атлантиче-
ским союзом 50 боевых и резервных дивизий, намеченная
на этот год, была едва выполнена более чем наполовину,
и стало ясно, что придется полностью отказаться от плана
создания к 1954 г. почти вдвое большего числа дивизий.
В 1952/53 г. военные бюджеты, принятые Англией,
Францией и Италией, были ниже первоначально наме-
ченного уровня. Это нанесло серьезный удар по планам
американских империалистов. Несмотря на окрики и
угрозы государственного секретаря Даллеса и других
представителей американских правящих кругов, положе-
ние не изменилось.
Сопротивление планам американского империализма
проявляется также в росте оппозиции политике эмбарго
на торговлю со странами социалистического лагеря.
Несмотря на все свои усилия, США не смогли полно-
стью прекратить такую торговлю. Более того, эта тор-
говля увеличивается. Например, в докладе Гарольда
Стассена, руководителя Управления заграничных опера-
ций при Эйзенхауэре, указывалось, что экспорт стран
Западной Европы в Китай возрос с 257 млн. долл.
в 1952 г. примерно до 275 млн. долл. в 1953 г. В докладе
признавалось, что США не могут прекратить эту торговлю:
«Нам пришлось признать, что другие суверенные стра-
ны имеют право на свои собственные суждения в вопро-
сах своей торговли...» 1.
1 «U. S. News and World Report», October 30, 1953.
232

Даже некоторые консервативные элементы в Запад-
ной Европе решительно доказывают, что торговля между
Западом и Востоком абсолютно необходима. Так, анг-
лийский министр финансов Батлер заявил: «Если мы не
сможем получать товары из других источников и распла-
чиваться за них (важное требование, поскольку за то-
вары, вероятнее всего, пришлось бы платить в долла-
рах), мы не сможем обойтись без поставок из-за желез-
ного занавеса, не нанося серьезного ущерба всей нашей
экономике и снабжению продовольствием нашего наро-
да. Если же мы собираемся получать необходимые им-
портные товары из России, то мы должны быть готовы
дать русским в обмен то, что они хотят» 1. На сессии
Экономической комиссии ООН для Европы, состоявшей-
ся в марте 1952 г. в Женеве, после некоторых возраже-
ний только со стороны американского представителя
была единодушно принята резолюция, предусматрива-
ющая расширение торговли между Востоком и Западом;
сессией Международной торговой палаты, состоявшейся
в Женеве весной 1953 г., также было выдвинуто настой-
чивое требование расширить эту торговлю.
В Японии со стороны самых различных кругов усили-
ваются требования возродить торговлю с Китаем. У Япо-
нии, отрезанной от этого важного рынка в течение двух
с половиной лет, после июня 1950 г. образовался пассив
торгового баланса в размере почти 800 млн. долл. Япон-
скую экономику спасли лишь американские закупки во-
енных материалов на 814 млн. долл.2 После окончания
войны в Корее и сокращения американских закупок не-
устойчивой экономике Японии грозит крах, если япон-
ский экспорт не будет значительно увеличен3. В резуль-
тате как никогда усилились протесты против торговых
ограничений и возросли требования освободиться от
американского контроля. Об этом еще до перемирия в
Корее корреспондент газеты «Чикаго дейли ньюс» Эрни
Хилл писал следующее: «Японцы почти единодушно
желают возродить торговлю в широких масштабах с
1 «New York Times», September 28, 1953,
2 «U. S. News and World Report», January 16, 1953, p. 42.
3 К концу 1953 г. торговля между Китаем и Японией возросла,
составив в ноябре около 3 млн. долл., то есть увеличилась в 9 раз
по сравнению со средним уровнем в предыдущие 5 месяцев. («New
York Herald Tribune», December 6, 1953.)
233

коммунистическим Китаем... Они хотят ввозить уголь и
железную руду из Китая за половину той цены, которую
они платят сейчас США. Они хотят посылать Китаю в
обмен готовые текстильные товары. Китай является для
них крупнейшим потенциальным рынком» 1.
Наконец, наиболее ярким свидетельством сопротив-
ления политике эмбарго на торговлю со странами социа-
листического лагеря были большой интерес к Междуна-
родному экономическому совещанию в Москве в апреле
1952 г., широкое участие в нем предпринимателей и успех
этого совещания в деле стимулирования торговли между
Востоком и Западом, несмотря на весьма серьезные уси-
лия американских правящих кругов, направленные на то,
чтобы не допустить какого-либо участия предпринимате-
лей западных стран в этом совещании. С тех пор во мно-
гих странах усилились требования устранить ограничения
во внешней торговле. В 1953 г. объем торговли капитали-
стических стран с Советским Союзом, странами Восточной
Европы и Китаем значительно возрос, и в 1954 г., когда
появились признаки глубокого экономического кризиса,
эта торговля продолжала расти. Заключение новых торго-
вых соглашений, и особенно сделок на многие миллионы
долларов в феврале 1954 г. между СССР и группой
английских предпринимателей, свидетельствовало о резком
увеличении торговли между Востоком и Западом.
Холодная война и милитаризация экономики капи-
талистических стран служат не только делу подготовки
антисоветской войны, они являются в то же время сред-
ствами установления господства американского империа-
лизма над всем миром, в том числе над теми самыми им-
периалистическими государствами, которых США призы-
вают присоединиться к себе в качестве союзников.
Американские монополисты требуют, чтобы европей-
ские государства отказались от своего суверенитета,
участвуя в армии Северо-атлантического союза и в
плане Шумана с его наднациональным «верховным
органом», находящихся под контролем американцев.
Они даже путем односторонних действий развязывают
войны, как, например, в Корее, и лишь впоследствии
берут на себя труд уведомить союзников о своих дей-
ствиях.
1 «Chicago Daily News», January 31, 1953.
234

Для того чтобы спасти себя от уничтожения, не го-
воря уже о возврате своих прежних позиций, другие
империалистические страны вынуждены вырываться из
тисков американского империализма. Было бы непра-
вильно думать, указывает И. В. Сталин, «что эти стра-
ны будут без конца терпеть господство и гнет Соединен-
ных Штатов Америки, что они не попытаются вырваться
из американской неволи и стать на путь самостоятель-
ного развития» 1.
Сопротивление других капиталистических держав
американскому империализму пока еще слабо и разви-
вается лишь в рамках общей политики подчинения
Уолл-стриту. Но расхождения становятся все более серь-
езными и глубокими. В настоящее время повсюду растет
и все отчетливее проявляется сопротивление агрессивной,
поджигательской американской политике. Оно находит
свое выражение в требованиях переговоров на высоком
уровне между великими державами с целью ослабления
международного напряжения и уменьшения угрозы вой-
ны. Изоляция американского империализма усиливается,
и вместе с этим увеличивается возможность того, что
американский империализм не сможет полагаться на
другие капиталистические государства как на союзников
в антисоветской войне, и даже возможность того, что
США могут оказаться втянутыми в войну между самими
империалистическими державами.
Усиливающаяся изоляция США создает острый кри-
зис в американской внешней политике, что выражается
в росте разногласий по вопросам тактики в рядах самого
американского монополистического капитала. В противо-
положность твердолобой политике действий «в одиночку»
против всего мира, за которую выступают такие лич-
ности, как Маккарти, некоторые влиятельные представи-
тели монополистического капитала стоят за тактику ма-
невров и уступок, включая даже переговоры с Советским
Союзом, чтобы попытаться залатать потрепанный ан-
тисоветский союз.
Среди монополистических поджигателей войны про-
валы американской политики и усиление разногласий в
империалистическом лагере вызывают растущую тревогу
1 И. Сталин, Экономические проблемы социализма в СССР,
Госполитиздат, 1952, стр. 33.
235

и бешенство. Но для американского народа, мирные на-
строения которого представляют серьезное препятствие
для военных планов Уолл-стрита, это создает все большие
возможности добиться серьезных успехов в борьбе с само-
убийственной политикой подготовки новой войны.
МИР И МИРОВАЯ ТОРГОВЛЯ
Одним из важных факторов, лежащих в основе
растущих симптомов кризиса во всем капиталистиче-
ском мире, является сужение капиталистического рынка
и нарушение мировой торговли, еще более усугубив-
шейся в результате осуществления Уолл-стритом про-
граммы подготовки к антисоветской войне. Поэтому
программа борьбы с кризисом должна прежде всего учи-
тывать необходимость восстановления мировой тор-
говли.
Страны Западной Европы и Япония остро нужда-
ются в рынках для экспорта, без которых они не могут
даже начать стабилизацию своей экономики. Под лозун-
гом «торговля, а не помощь» другие капиталистические
страны требуют со все большей настойчивостью, чтобы
США предоставили им рынки взамен тех, от которых
они были отрезаны в результате проведения экономической
блокады, связанной с политикой холодной войны, в част-
ности, чтобы США устранили высокие торговые барье-
ры, которые закрывают доступ на огромный американ-
ский рынок. Под тем же лозунгом эти страны продол-
жают требовать восстановления торговли между Восто-
ком и Западом.
Ведущие круги американского монополистического
капитала охотно принимают лозунг «торговля, а не по-
мощь». Но для них он имеет совершенно другое значе-
ние. Хотя некоторые из них, возможно, и соглашаются
с необходимостью уменьшения препятствий для ввоза
иностранных товаров в Америку, они не намерены от-
крывать американский рынок для безграничного ввоза
промышленных товаров из стран Западной Европы и
Японии. Они скорее стремятся облегчить увеличение
ввоза стратегического сырья на продиктованных ими
условиях, в основном из колониальных стран, а также
расчистить путь для новых американских частных капи-
таловложений за границей.
236

Пытаясь под прикрытием «свободы торговли» захва-
тить мировой рынок, американский большой бизнес в то
же время поддерживает жесткие ограничения на ввоз в
США. В результате с 1929 г. объем импорта США, несмо-
тря на огромный рост производства и потребления в стра-
не, оставался почти неизменным. «Хотя физический объем
производства в США за период с 1929 по 1949 г. возрос на
69%, объем импорта товаров увеличился лишь на 4%»1.
Несомненно, в интересах восстановления мировой
торговли уменьшение американских торговых барьеров и
стимулирование импорта США весьма желательны и
выгодны. Но вряд ли это будет содействовать разреше-
нию проблемы. Во-первых, США не смогут поглотить до-
статочно значительное количество товаров, импортируе-
мых из стран Западной Европы и Японии, поскольку
США в основном вывозят те же товары. Во-вторых,
ввиду сокращения покупательной способности масс и
роста излишков потребительских товаров значительное
расширение американского импорта маловероятно. По-
этому, даже если торговые барьеры будут полностью
устранены, это отнюдь не обеспечит для других капита-
листических стран возможности сбыта товаров на аме-
риканском рынке в необходимом для этих стран объеме.
Так, по различным оценкам, при полном устра-
нении торговых барьеров американский импорт возрос
бы на 1,0—2,5 млрд. долл. в год, в то время как общий
долларовый дефицит в 1953 г. находился на уровне при-
близительно 3,4 млрд. долл. в год2.
Практически даже о таком сокращении долларового
дефицита не может быть и речи, так как полное устра-
нение американских торговых барьеров является несбы-
точной мечтой. Наоборот, при правительстве Эйзенхау-
эра тарифы были повышены, а импортные квоты — еще
больше урезаны. И, несмотря на всю нынешнюю шуми-
ху, есть все основания полагать, что по мере увеличения
признаков кризиса в США ограничения импорта в стра-
ну будут еще более усилены.
На призыв «торговля, а не помощь» американские
империалисты отвечают высокомерными требованиями,
1 Gordon Gray, Report to the President on Foreign Economic
Policies, 1950, p. 61.
2 «U. S. News and World Report», May 15, 1953.
237

чтобы в обмен за туманные обещания некоторого даль-
нейшего сокращения американских тарифов западноев-
ропейские страны первыми отменили свои собственные
торговые ограничения. В своем первом послании «О по-
ложении страны» в феврале 1953 г. Эйзенхауэр заявлял:
«Важное начинание могут и должны сделать сами
наши друзья... Мы можем надеяться, что наши друзья
возьмут на себя инициативу в деле создания более широ-
ких рынков и более надежных валют, чтобы сделать
возможным более широкий обмен товарами и услугами
между собой.
Действия в этом направлении могут создать эконо-
мическую обстановку, которая побудила бы нас оказать
необходимое содействие».
Короче, говоря, ответ Уолл-стрита состоит в усилении
требований «свободы торговли» и «объединения» Запад-
ной Европы, чтобы полностью открыть путь для эконо-
мического проникновения американского монополистиче-
ского капитала. Удушение европейской торговли, говорят
идеологи Уолл-стрита, вызвано существованием в Запад-
ной Европе ряда отдельных, независимых государств,
разделенных национальными границами и, следователь-
но, валютными и таможенными барьерами. Исходя из
этой обветшавшей и лживой теории, американские им-
периалисты предлагают восстановить торговлю путем
устранения национальных преград при помощи таких
средств, как создание таможенных союзов, и особенно
при помощи создания многочисленных международных
органов, участие в которых влечет к отказу государств
от части своей суверенной власти. Вновь вошел в моду
поданный под новым соусом реакционный лозунг вре-
мен первой мировой войны — «Соединенные Штаты
Европы».
Утверждается, что план Шумана имеет якобы такую
благородную цель, как устранение торговых барьеров, и
направлен на создание для шести западноевропейских
стран единого рынка стали, чугуна и угля без тарифных
и каких-либо других барьеров. Фактически же этот план
представляет собой возрождение в новой форме старого
франко-германского стального и угольного картеля
30-х годов, который по соглашению соперничавших
групп заинтересованных монополистов также преду-
сматривал создание «единого рынка». Однако новый
238

сверхкартель идет дальше, передавая контроль в руки
«наднационального органа» — руководящего комитета,
имеющего право принимать решения по вопросам про-
изводства, рынков, заработной платы и т. п., то есть
присваивающего себе полномочия отдельных националь-
ных правительств.
Самой важной чертой этого «наднационального орга-
на» является то, что здесь, как и во всяком другом карте-
ле, степень контроля устанавливается в соответствии с эко-
номической мощью. И в этом картеле полностью гос-
подствует Уолл-стрит, младшими партнерами которого
являются германские монополисты. Короче говоря, план
Шумана — это просто средство для того, чтобы передать
ядро западноевропейской тяжелой промышленности и
контроль над ее рынками угля и стали в руки американ-
ского монополистического капитала. Более того, созда-
ние этого картеля является частью плана Уолл-стрита
использовать Западную Европу в качестве ударной силы
в подготавливаемой им антисоветской агрессии, а «еди-
ный рынок» непосредственно связан с новой «наднацио-
нальной властью» — единой европейской армией,
которую рьяно стремится создать американский империа-
лизм. Однако ни один из планов, выдвигаемых мировы-
ми силами империализма для стимулирования между-
народной торговли, не дает никакого решения проблемы,
поскольку эти планы полностью обходят подлинные при-
чины упадка мировой торговли, а именно разрушитель-
ное воздействие милитаризации экономики и закрытие
нормальных, жизненно важных торговых каналов.
Очевидно, что наиболее действенной антикризисной
мерой было бы развертывание широкой торговли со
странами социалистического лагеря. Эта торговля необ-
ходима для экономического благосостояния капитали-
стических стран, она не требует оплаты в долларах и
поэтому обеспечивает подлинное решение проблемы дол-
ларового дефицита. Но эти средства улучшения торгов-
ли капиталистического мира автоматически отбрасыва-
ются американским империализмом по чисто политиче-
ским соображениям, продиктованным их курсом на
войну.
Торговля с социалистическим миром не менее нужна
для экономического благосостояния США, чем для дру-
гих капиталистических стран. То, что развитие амери-
239

кано-советской торговли соответствует экономическим
интересам обеих стран, охотно признавалось в период
до начала холодной войны.
Значение советской торговли для США было убеди-
тельно доказано во время кризиса 1929 г.
«В 1930 году Советский Союз занимал второе место
в американском экспорте промышленного оборудования
и в 1931 году перешел на первое. В этом году из США,
по официальным американским статистическим данным,
в Советский Союз шло 74 проц. всего экспорта оборудо-
вания для литейных заводов, 70 проц. дробильных
установок, 68 проц. кузнечного и штамповального обору-
дования, 67 проц. сельскохозяйственных машин, 65 проц.
станков и т. д. В годы экономического кризиса милли-
оны рабочих в США, Англии, Германии и многих дру-
гих странах имели работу благодаря советским
заказам» 1.
В настоящее время кризисные явления в США усу-
губляются непрерывным падением экспорта, чем в зна-
чительной мере объясняется продолжающаяся безработи-
ца в текстильной, судостроительной и в других отраслях
промышленности. Между тем страны социалистиче-
ского лагеря в настоящее время могут предоставить не-
сравненно большие рынки, чем Советский Союз в 30-х
годах. Мы лишены этих рынков только из-за военной
политики монополий, и расширяющееся военное произ-
водство не служит им заменой. Огромные потенциаль-
ные возможности этих рынков были следующим образом
охарактеризованы Г. М. Маленковым в его докладе на
XIX съезде Коммунистической партии Советского Союза:
«В то время, как американо-английские воинствую-
щие круги твердят о том, что только гонка вооружений
загружает промышленность капиталистических стран, в
действительности имеется другая перспектива — перспек-
тива развития и расширения торговых отношений между
всеми странами, невзирая на различие их социальных си-
стем, что может дать на много лет загрузку промышлен-
ности индустриально развитых стран, обеспечить сбыт
продукции, которой богаты одни государства, другим го-
сударствам, помочь подъему экономики слабо развитых
1 А.Осипов, Восстановление и развитие международных эконо-
мических отношений, Москва, 1952, стр. 21.
240

стран и наладить тем самым длительное экономическое
сотрудничество» 1 [курсив наш. — X. Л.].
Безусловно, новые «впрыскивания» в форме увеличе-
ния производства вооружений могут вновь вызвать
кратковременное оживление в торговле капиталистиче-
ского мира, как это произошло сразу же после амери-
канской агрессии в Корее. Но такого оживления можно
достигнуть лишь ценой более серьезного спада в даль-
нейшем. Ясно, что подлинного оживления мировой тор-
говли можно достигнуть, лишь отбросив политику холод-
ной войны и милитаризации экономики и встав на путь
развития мирных, взаимно выгодных торговых отноше-
ний со всеми странами. Такие торговые отношения мо-
гут сыграть большую роль в оттягивании экономического
кризиса и ослаблении его разрушительных последствий.
Кроме того, они могут создать материальную базу, спо-
собствующую развитию дружбы между различными
странами, упрочению дела всеобщего мира и умень-
шению угрозы войны.
1 Г. М. Маленков, Отчетный доклад XIX съезду партии
о работе Центрального Комитета ВКП(б), Госполитиздат, 1952,
стр. 32.

X. ГОСУДАРСТВО ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ
ГОСУДАРСТВО ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ И МОНОПОЛИИ
В капиталистическом обществе как производствен-
ный аппарат, так и государственный аппарат находятся
в руках капиталистов, причем последний действует в
интересах крупных капиталистов и увековечивает их гос-
подство. В эпоху монополистического капитализма госу-
дарство становится политическим орудием крупных
монополий, и, в частности, финансовой олигархии, гос-
подствующей над экономикой страны — горстки влия-
тельных групп финансового капитала (морганов, рокфел-
леров, меллонов, дюпонов и др.), интересам которой оно
служит за счет всех других слоев народа.
Во время войны вмешательство государства в на-
циональную экономику неизбежно значительно возра-
стает. Экономисты большого бизнеса, начисто отрицаю-
щие классовый характер государства и рассматриваю-
щие его как беспристрастную силу, стоящую над класса-
ми, считают, что функции государства в военное время
резко отличаются от его функций в мирное время. Более
или менее типичным выражением этих взглядов
являются следующие слова известного экономиста Уиль-
яма Огбэрна:
«Анализ системы военной экономики современных го-
сударств показывает, какую большую роль играет цен-
тральное правительство. Эта роль столь велика, что
будет правильно сказать, что правительство взяло на се-
бя руководство промышленностью...
Произошло то, что промышленность и правительство
объединились. Этот союз деловых людей и правительства
устанавливается, когда в руки правительства переходят
посты в контроле над системой управления и координа-
ции. Это — командные позиции. После этого правитель-
242

ство руководит военной экономикой путем назначения
управляющих производством... Такой союз возникает в
основном в отраслях промышленности, непосредственно
занятых производством военных материалов, но государ-
ственное руководство ощущается во всей экономической
системе, поскольку в ней существует тесная взаимосвязь.
Это объединение промышленности и правительства со-
здает новый общественный порядок, называемый «воен-
ным государством»1.
Таково, согласно этой «теории», революциониризую-
щее воздействие военной экономики на государство: оно,
оказывается, создает не более не менее, как «новый
общественный порядок»! Контролируя производство и
управляя промышленностью, государство как будто бы
творит чудеса, обеспечивая безграничное расширение
рынка и предоставляя каждому работу. Все это дости-
гается, говорит Беверидж, «путем социализации спроса
без социализации производства»2. Другими словами, го-
сударство становится управляющим (хотя не собствен-
ником) в кейнсианском хозяйственном раю, который
нужно лишь перенести в обстановку мирного времени,
чтобы все проблемы капитализма были решены.
Иллюзиям относительно роли государства способ-
ствует также рост национализма в периоды войны. При-
нятие гигантских военных бюджетов и требования жертв
со стороны населения неизменно обосновываются тем,
что стране угрожает агрессия, и сопровождаются призы-
вами к национальному единству и отказу от классовой
борьбы перед лицом общей опасности. Капиталистиче-
ское государство изображается символом этого нацио-
нального единства и беспристрастным арбитром классо-
вых столкновений, по меньшей мере во время войны.
Ложные идеи о роли государства глубоко проникли в
сознание американского рабочего класса, особенно во
время второй мировой войны, когда угроза националь-
ной независимости была вполне реальна и когда амери-
канский империализм был вынужден опираться на силы
демократии и социализма, чтобы отстоять само свое
1 William F. Ogburn, «The War State» (in «Economic Prob-
lems of War and its Aftermath, С W. Wright, editor), Chicago,
1942, pp. 138-139.
2 William H. Beveridge, Full Employment in a Free Society,
London, 1944, p. 28.
243

существование в борьбе со смертельно опасным империа-
листическим соперником. Именно в этот период проф-
союзы добились многих завоеваний, причем казалось,
что это было достигнуто с помощью беспристрастных
правительственных органов. Именно в этот период «тео-
рии» классового мира, имеющие значительное хождение
и в послевоенное время, широко распространились даже
в самых передовых слоях рабочего класса.
Каково же положение в действительности? Во время
войны государство не только остается во всех отноше-
ниях орудием крупнейших монополистических групп, оно
используется трестами для укрепления их господства
над экономической жизнью страны. Безусловно, происхо-
дит сращивание большого бизнеса с государственным
аппаратом. Но это характерно не только для военного
времени: военная экономика, как мы увидим, лишь уско-
ряет уже происходящий процесс. И дело обстоит вовсе
не так, как утверждается в приведенной выше цитате.
Ибо руководящее положение занимает не правительство,
а монополистический капитал. «Дело в том,— указывает
И. В. Сталин,— что в процессе этого сближения проис-
ходит не просто сращивание, а подчинение государствен-
ного аппарата монополиям» 1 [курсив наш. — X. Л.].
В условиях полного развертывания военного произ-
водства государство становится главным покупателем
товаров. Через посредство государства происходит в
основном реализация капиталистических прибылей. В раз-
гар второй мировой войны федеральное правительство
через свою программу военного производства непосред-
ственно контролировало свыше 40% всех товаров и
услуг, произведенных в стране, и даже при нынешней
частичной военной экономике оно контролирует около
15% продукции. Чтобы осуществлять программу военно-
го производства, правительство не только принимает ме-
ры по мобилизации необходимых денежных средств,
оно также берет на себя многие регулирующие функции,
которые выполняются с помощью множества специаль-
ных учреждений. Весь государственный аппарат полно-
стью находится под господством монополий и исполь-
зуется ими для обеспечения максимальных прибылей при
1 И. Сталин, Экономические проблемы социализма в СССР,
Госполитиздат, 1952, стр. 43.
244

помощи выгодных военных заказов, щедрых субсидий,
налоговых льгот, займов и прямой передачи производ-
ственных мощностей в руки монополистов. Именно в
этих целях монополистический капитал требует увеличе-
ния военных расходов. В этом суть вмешательства госу-
дарства в экономику во время войны.
Во время обеих мировых войн правительственные
органы, ведавшие военным производством, не имели ни
малейшего намерения нарушать прерогативы монополи-
стического капитала. Так, руководитель Управления по
делам военного производства в годы второй мировой
войны Дональд Нельсон писал: «Как я понимал свои
обязанности, ни я, ни Управление по делам военного
производства не должны были указывать промышленни-
кам, как им нужно было действовать; нашей обязан-
ностью было показать промышленникам, что следует
сделать, и затем приложить все силы к тому, чтобы дать
им возможность сделать это. Промышленники сообщали
нам, что они должны иметь и когда. Мы же устанавли-
вали правила, в соответствии с которыми дела должны
были вестись так, как этого хотели промышленники» 1.
Безусловно, Дональд Нельсон, который сам был пред-
ставителем большого бизнеса, пытается преуменьшить
объем полномочий Управления по делам военного произ-
водства, и приписать большую часть заслуг за достигну-
тые в военном производстве успехи самим крупным про-
мышленникам. Но он ясно показывает подчинение пра-
вительственных военных органов монополистическому
капиталу. Вести дела «так, как этого хотели промышлен-
ники», означало уступать самому бессовестному шан-
тажу и предоставлять монополиям возможность нажи-
ваться за счет грабежа государственных средств, о кото-
ром мы уже говорили. Фактически роль Управления по
делам военного производства, как и других подобных
ему органов, состояла в том, чтобы узаконивать этот
массовый грабеж и способствовать ему. В условиях обо-
стрения общего кризиса капитализма монополистический
капитал все. больше использует вмешательство государ-
ства в целях обеспечения своих прибылей и усиле-
ния своего контроля над экономикой. Расширение дея-
1 Donald M. Nelson, Arsenal of Democracy: The Story 6f Ame-
rican War Production, New York, 1946, pp. 208—209.
245

тельности государства в области экономики ведет, в
свою очередь, к усилению централизации государствен-
ной власти, к большему ее сосредоточению в органах
исполнительной власти, которые занимаются этой дея-
тельностью, а значит — к соответствующему ослаблению
выборных органов законодательной власти. Это стано-
вится особенно очевидно во время войны или в любой
такой период, когда в стране объявляется «чрезвычайное
положение», когда президент получает широкие чрезвы-
чайные полномочия и создается множество специальных
административных органов. И этот централизованный
административный аппарат монополистический капитал
все в большей степени ставит под свой непосредственный
контроль.
ВОЙНА И КОНЦЕНТРАЦИЯ ЭКОНОМИКИ
Одностороннее развитие промышленности, характер-
ное для военной экономики, как мы видели, способствует
концентрации производства в наиболее монополизирован-
ных отраслях промышленности. Следовательно, полное
развертывание военного производства увеличивает могу-
щество крупнейших монополий, которые сосредоточивают
прибыльные военные заказы, и значительно ускоряет
процесс концентрации производства и централизации ка-
питала.
Это особенно проявилось во время второй мировой
войны. Из общей суммы первичных контрактов в
175 млрд. долл., предоставленных 18 539 корпорациям
за период с июня 1940 г. по сентябрь 1944 г., не менее
2/3 досталось 100 крупнейшим корпорациям, причем 30%
этой суммы пришлось на долю 10 корпораций-гигантов 1.
В условиях нынешней милитаризации экономики степень
концентрации почти столь же велика. Из общей суммы
первичных контрактов в 44 млрд. долл., предоставленных
за период между 1 июля 1950 г. и 31 декабря 1952 г.,
свыше 62% получили 100 крупнейших корпораций, а
29% досталось 10 корпорациям-гигантам.
Когда пост министра обороны занял бывший прези-
дент «Дженерал моторс» Вильсон, такая концентра-
1 См. Дж. Блэр, X. Хаугтон, М. Роуз, Экономическая
концентрация и вторая мировая война, Издательство иностранной
литературы, 1948, стр. 36.
246

ция заказов стала открыто провозглашенной политикой.
Под предлогом передачи как можно большей доли зака-
зов «какому-либо одному действенному» поставщику в
каждой отрасли промышленности даже некоторые из
крупнейших корпораций в настоящее время оттесняются
при распределении военных заказов. Примером осущест-
вления этой политики на практике является передача
компании «Дженерал моторс» в сентябре 1953 г. заказа
военного министерства на производство средних танков
типа «М-48», прежде выпускавшихся фирмой «Крей-
слер», что вскоре привело к тому, что «Дженерал мо-
торс» стала единственным производителем танков в
стране1.
Во время второй мировой войны крупные корпорации
получили большинство новых заводов, построенных за
счет государства. В период войны 79% всех новых
производственных мощностей, созданных на средства фе-
дерального правительства и переданных в частное управ-
ление, находилось в руках 250 крупнейших промышлен-
ных компаний, а по окончании войны, к середине 1946 г.,
на долю этих же 250 корпораций приходилось 70%
общей стоимости государственных предприятий, скуплен-
ных к этому времени частными компаниями2.
Гигантские предприятия по производству атомных
бомб, созданные во время и после второй мировой вой-
ны полностью за счет государства, в настоящее время
почти исключительно находятся в руках трех крупных
корпораций: «Дженерал электрик», «Дюпон» и «Юнион
карбайд энд карбон». В руках горстки крупнейших ком-
паний находятся также предприятия по производству
синтетического каучука, мощности которых почти равны
всему довоенному мировому производству натурального
каучука и которые также были построены федеральным
правительством.
С другой стороны, на долю мелких промышленных
фирм не досталось почти ничего. Во время второй миро-
вой войны компании, на предприятиях которых было ме-
нее 500 рабочих и которые составляли около 98% всех
промышленных фирм, получили лишь около 22% всех
1 «Conference Board Business Record», August 1953.
2 «Труд и капитал в США», Издательство иностранной литера-
туры, 1949, стр. 29.
247

первичных контрактов (по стоимости), 7% первичных
субконтрактов и 1% вторичных субконтрактов1.
Сейчас мелкие фирмы в еще большей степени зависят
от милости промышленных гигантов. Им не только прак-
тически невозможно конкурировать с крупными компа-
ниями при получении заказов; все шире распространяю-
щаяся практика передачи заказов крупным компаниям
путем прямых переговоров вместо системы торгов спо-
собствует еще большему ущемлению мелких компаний.
В результате они все больше зависят от подачек боль-
шого бизнеса, предоставляемых на условиях, которых
последний желает.
Результатом концентрации военных заказов в руках
горстки концернов-гигантов явилась ликвидация многих
мелких фирм и значительное ускорение процесса концен-
трации капитала в промышленности. Концентрация про-
исходила в значительной степени даже во время первой
мировой войны, а во время второй мировой войны она
приняла гораздо больший размах. В 1939 г. фирмы, у
которых было по 500 рабочих и больше, составляли око-
ло 1% всех фирм обрабатывающей промышленности и
на их долю приходилось 48% всех рабочих, занятых в
обрабатывающей промышленности. В 1944 г. они состав-
ляли уже 2% всех фирм и на их долю приходилось не
менее 62% всех рабочих. Такой процесс наблюдался не
только в обрабатывающей промышленности, но и в дру-
гих отраслях хозяйства. Несмотря на бум военного вре-
мени, с 1941 по 1943 г. общее число действовавших фирм
сократилось на 17% 2. Как мы уже отмечали, такой же
процесс происходил в сельском хозяйстве. В результате
господство большого бизнеса над всей экономикой зна-
чительно возросло.
Рост концентрации в военное время проявлялся так-
же в увеличении числа слияний и поглощений фирм как
в периоды войн, так и особенно сразу же после оконча-
ния каждой войны. Во время второй мировой войны чи-
сло слияний в обрабатывающей и горнодобывающей
промышленности непрерывно возрастало: оно увеличи-
1 Дж. Блэр, X. X а у г т о н, М. Роуз, Экономическая кон-
центрация и вторая мировая война, Издательство иностранной лите-
ратуры, 1948, стр. 42.
2 Там же, стр. 30—31.
248

лось с 87 в 1939 г. до 333 в 1945 г. и 419 в 1946 г.
В настоящее время это число еще больше возросло.
К концу 1951 г. число слияний фирм было на уровне при-
близительно 750 в год1.
Таким образом, милитаризация экономики ускоряет
концентрацию капитала и усиливает гнет трестов. За ги-
гантскими промышленными монополиями, жиреющими
на чрезвычайно прибыльных военных заказах, стоит
горстка групп финансового капитала, являющихся под-
линными правителями Америки. При помощи милитари-
зации экономики они усиливают свое могущество, и это
достигается путем использования государственного ап-
парата.
РОСТ ГОСУДАРСТВЕННО-МОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО
КАПИТАЛИЗМА
Наряду с увеличением концентрации богатства и эко-
номической мощи монополий милитаризация экономики
способствует также развитию государственно-монополи-
стического капитализма. Это стало очевидно уже в пе-
риод первой мировой войны. В. И. Ленин писал:
«За время войны мировой капитализм сделал шаг
вперед не только к концентрации вообще, но и к перехо-
ду от монополий вообще к государственному капитализ-
му в еще более широких размерах, чем прежде»2. В дру-
гом месте Ленин указывал: «Империалистская война
чрезвычайно ускорила и обострила процесс превращения
монополистического капитализма в государственно-моно-
полистический капитализм. Чудовищное угнетение тру-
дящихся масс государством, которое теснее и теснее сли-
вается с всесильными союзами капиталистов, становится
все чудовищнее»3.
Существо государственно-монополистического капита-
лизма сводится к использованию монополиями государ-
ственного аппарата и государственных финансовых ре-
сурсов для гарантирования своих прибылей. Государ-
ственно-монополистический капитализм проявляется во
1 «Труд и капитал в США», Издательство иностранной литера-
ауры, 1949, стр. 28; «Economic Notes», January 1952, p. 8.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 204—205.
3 В. И. Ленин, Соч., т. 25, стр. 355.
249

многих формах, которые можно объединить в две основ-
ные группы:
1. Субсидирование монополистического капитала го-
сударством при помощи таких приемов, как правитель-
ственные закупки акций частных компаний, строительство
заводов и поставка оборудования за счет государства,
непосредственная национализация предприятий 1 и т. д.
2. Стимулирование картелирования экономики путем
принудительного картелирования, которое может быть за-
маскировано различными способами.
Государственно-капиталистические тенденции особен-
но характерны для эпохи монополистического капитализ-
ма. Они существовали и до первой мировой войны, но
в период общего кризиса капитализма они проявились с
особой силой. По мере углубления общего кризиса капи-
тализма, по мере того, как капиталистические производ-
ственные отношения во все большей степени препятствуют
развитию производительных сил, монополистический ка-
питал вынужден все больше полагаться на вмешатель-
ство государства в экономику; государство берет монопо-
лии на поруки в целях спасения их капиталовложений и
прибылей. Поэтому чрезвычайный рост государственно-
монополистического капитализма свидетельствует об
углублении кризиса и упадка капиталистической системы,
о ее банкротстве. В таких условиях монополистический
капитал еще глубже запускает свои паразитические щу-
пальцы в государственный аппарат, чтобы продлить лю-
бой ценой свое существование.
Государственно-капиталистические тенденции резко
усиливаются во время экономических кризисов и особенно
в военное время. Действительно, сама военная экономика
с ее баснословно прибыльными военными заказами, с ее
фактическими подарками монополиям на миллиарды дол-
ларов в виде новых предприятий и оборудования и рос-
том платежей процентов по государственному долгу пред-
1 Национализация предприятий капиталистическим государством
обычно происходит тогда, когда они не дают прибыли частным вла-
дельцам. Передача таких предприятий государству служит средством
спасения капиталистов от банкротства и гарантирует им в той или
иной форме прибыли от эксплуатации этих предприятий: путем щед-
рой компенсации бывшим владельцам, выплаты большого жалованья
за управление, установления непомерных цен за выкупаемые госу-
дарством оборудование, запасы сырья и т. д.
250

ставляет систему щедрых субсидий монополиям. Теория
перманентной военной экономики служит целям придания
постоянного характера этой системе субсидий монополиям.
В условиях военной экономики процесс капиталисти-
ческой национализации значительно усиливается. Полное
развертывание военного производства вызывает необхо-
димость создания или резкого расширения ряда таких
отраслей военной промышленности (например, артилле-
рийской промышленности и судостроения), развитие кото-
рых носит временный характер и которые, в конечном
счете, являются нерентабельными, если учесть требуемые
ими огромные капиталовложения. Поэтому в таких отрас-
лях могут развиваться в основном лишь предприятия,
находящиеся в собственности государства. Эти предприя-
тия могут либо управляться правительством, либо пере-
даваться в частное управление; в обоих случаях государ-
ственная собственность на эти предприятия освобождает
тресты от необходимости капиталовложений в них, обес-
печивая им все прибыли.
В США капиталистическая национализация происхо-
дит почти исключительно в военной промышленности. Как
это показано Джеймсом Алленом в его книге «Атомный
империализм», ни в одной другой отрасли развитие госу-
дарственно-монополистического капитализма не прояв-
ляется более резко, чем в атомной промышленности.
Эта крупнейшая отрасль, которая имеет активы, пре-
вышающие общие активы трестов «Дженерал моторс» и
«Юнайтед Стейтс стил корпорейшн», взятых вместе, и ко-
торая создана почти исключительно на государственные
средства, полностью передана в руки кучки крупных кор-
пораций. Этим немногим концернам-гигантам было пре-
доставлено право под ширмой «управления» пользоваться
как своей частной монополией всеми предприятиями, обо-
рудованием, материалами, патентами и техническим опы-
том атомных предприятий. И они получают огромные
прибыли от эксплуатации этих финансируемых государ-
ством и принадлежащих государству предприятий, не
вложив в них ни единого цента. Об этой практике, кото-
рую представители монополистического капитала широко
рекламируют как новый вид «сотрудничества» между
большим бизнесом и государством, Аллен писал:
«Еще не известно такое деловое товарищество, при
котором один партнер делал бы вое капиталовложения,
251

предоставлял средства для текущих операций, нес весь
риск и покрывал все потери другого партнера, тогда как
последний, не вкладывая ни одного пенни, являлся бы
главным хозяином предприятия, присваивал все текущие
прибыли, накапливал для собственных нужд множество
новых технических данных и оговаривал для себя право
исключительного контроля над всем предприятием в на-
стоящее время и в будущем. Это вряд ли свидетельствует
о том более или менее равном положении участников, ко-
торое является отличительным признаком делового това-
рищества» 1.
Напротив, это свидетельствует о безудержном раз-
граблении государственной казны монополистическим
«партнером». Эта форма грабежа применяется не только
в атомной промышленности, но также, хотя и не в таких
грандиозных масштабах, и в принадлежащей государству
промышленности по производству синтетического каучука.
Она быстро распространяется и в других отраслях воен-
ной промышленности.
Другим заслуживающим внимания аспектом развития
государственно-монополистического капитализма в США
как в период второй мировой войны, так и в послевоенное
время является значительное расширение его сферы дея-
тельности в области экспорта капитала и внешней тор-
говли. Предоставление федеральным правительством
начиная с 1940 г. субсидий и кредитов иностранным госу-
дарствам более чем на 71 млрд. долл., как мы указывали
в предыдущей главе, обеспечило американскому финан-
совому капиталу источник исключительно больших при-
былей — источник, к которому он все более обращается
в погоне за максимальными прибылями по мере непре-
рывного сужения мирового капиталистического рынка.
И корни этого процесса также лежат в войне и в военных
приготовлениях.
КАРТЕЛИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ
Наряду с субсидированием монополий государством
рост государственно-монополистического капитализма
проявляется также в развитии картельной системы, кото-
рое становится наиболее интенсивным — особенно во вре-
1 Джеймс Аллен, Атомный империализм, Издательство иностран-
ной литературы, 1953, стр. 103.
252

мя экономического кризиса или войны — в результате при-
нудительного картелирования. В картелях — организациях
для осуществления контроля над производством, ценами
и для распределения рынков в соответствующих отрас-
лях, — естественно, господствуют крупнейшие корпора-
ции, которые используют картели в качестве своих орудий
как для расширения своего влияния за счет более мелких
фирм, так и для более успешной конкуренции с соперни-
чающими монополистическими группами других стран.
Картели также представляют готовый механизм, исполь-
зуемый, в особенности во время войны, для подчинения
государственного аппарата крупным монополиям.
Классическим примером как государственно-монопо-
листического капитализма вообще, так и картелирования
в частности служит Германия. Германская картельная си-
стема была сильно развита уже к началу первой мировой
войны. Война способствовала развитию принудительного
картелирования. Почти во всех отраслях промышленности
были созданы военно-акционерные компании. Это были
государственные организации, обладавшие неограничен-
ными полномочиями в области реквизиции сырья, рас-
пределения материалов и заказов между различными
предпринимателями и в области регулирования цен. Су-
ществовавшие картели послужили ядром этих военно-ак-
ционерных компаний в соответствующих отраслях про-
мышленности, а в тех отраслях, где картелей не было,
были созданы новые картели. В результате число карте-
лей быстро выросло. В 1922 г. их было около 1500, почти
втрое больше, чем до войны. Нет нужды указывать, что
власть военно-акционерных компаний открыто использо-
валась для вытеснения мелких предпринимателей, кото-
рое было еще более облегчено принятием в 1916 г. про-
граммы Гинденбурга, предусматривавшей, в частности,
насильственное закрытие «менее эффективных» предпри-
ятий под предлогом экономии сырья 1.
Хотя процесс картелирования продолжался и в период
Веймарской республики, только с приходом к власти фа-
шистского режима в 30-х гг. картельная система достигла
своего полного расцвета. В 1933 г. был принят декрет о
1 Leo Grebler, Wilhelm Winkler, The Cost of the World
War to Germany and to Austria —Hungary, New Haven, 1940, pp.
51—56.
253

принудительном картелировании. Существовавшие карте-
ли были превращены в официальные органы, находящие-
ся под непосредственным контролем государства, министр
экономики был уполномочен организовать новые картели
во всех других отраслях промышленности. За этим декре-
том в последующие годы была принята масса других
декретов, которые все были направлены против мелких
предпринимателей.
В результате этого к 1939 г. были разорены тысячи
мелких фирм. Концентрация контроля продолжалась с
неимоверной быстротой, и прибыли монополий превзошли
все предыдущие рекорды. Все это делалось во имя моби-
лизации национальной экономики для войны. После нача-
ла войны картелирование и подчинение государственного
аппарата трестам быстро приблизились к полному завер-
шению. Аллен пишет: «Господство в народном хозяйстве
трестов и концернов было полностью осуществлено в гит-
леровском государстве. К 1943 г. слияние стало настолько
полным, что почти нельзя было различить границу, отде-
лявшую гитлеровский государственный аппарат от иерар-
хии трестов. Широко картелированное народное хозяйство
было полностью приспособлено к нуждам войны» 1.
Иначе говоря, в конечном итоге представители немец-
ких картелей, занимая ключевые посты в важнейших во-
енных учреждениях, осуществляли жесткий контроль над
национальной экономикой. Таков был ход процесса кар-
телирования в фашистской Германии.
В других ведущих капиталистических странах, за ис-
ключением США, рост картелей происходил примерно в
такой же форме. Принудительное картелирование широко
проводилось всеми фашистскими государствами — Ита-
лией, Японией, так же как и Германией. В Англии в годы
депрессии принудительное картелирование также получи-
ло некоторое развитие, в особенности в угольной и тек-
стильной отраслях промышленности, и значительно рас-
ширилось в годы второй мировой войны2.
С другой стороны, в США картели европейского типа
играли лишь второстепенную роль. Главным опытом при-
1 Джеймс Аллен, Международные монополии и мир, Изда-
тельство иностранной литературы, 1948, стр. 16.
2 Для подробного ознакомления с картелированием в Германии,
Японии и Англии см. Джеймс Аллен, Международные монополии
и мир, Издательство иностранной литературы, 1948.
254

нудительного картелирования в США был недолго просу-
ществовавший закон о восстановлении национальной про-
мышленности, принятый в годы кризиса. Однако это
первое мероприятие правительства Рузвельта, вдохнови-
телем которого была Американская торговая палата, не
было осуществлено, так как верховный суд признал этот
закон противоречащим конституции.
В период первой мировой войны тенденции к откры-
тому принудительному картелированию проявлялись в
США лишь в зачаточной форме. Они выразились в созда-
нии под эгидой Американской торговой палаты множества
военных комитетов, каждый из которых представлял ка-
кую-либо отдельную отрасль промышленности. В тех от-
раслях, где существовали ассоциации предпринимателей,
как, например, в сталелитейной, химической, текстильной
и в ряде других отраслей промышленности, роль военных
комитетов играли эти ассоциации; в тех же отраслях, где
ассоциации предпринимателей отсутствовали, были созда-
ны специальные комитеты. Эти комитеты, которые носили
консультативный характер, должны были дать правитель-
ству возможность вести дела с каждой отдельной от-
раслью промышленности как с единым целым 1. В период
второй мировой войны картельная структура также фор-
мально не насаждалась. И в этот период экономическое
регулирование картельного типа, хотя оно и достигло го-
раздо большего развития, чем в период первой мировой
войны, осуществлялось в рамках ключевых военных уч-
реждений, работавших в неофициальном сотрудничестве
с совещательными комитетами и ассоциациями предпри-
нимателей.
Отсутствие открытых, прямых форм картелирования,
и, в частности, принудительного картелирования, в период
обеих мировых войн отчасти является отражением срав-
нительно благоприятного положения американского моно-
полистического капитала. Но оно объясняется также
определенными специфическими особенностями историче-
ского развития американского капитализма. В США
огромный рост производства при постоянном использова-
нии наиболее совершенных методов массового производ-
ства привел к возникновению отдельных гигантских пред-
приятий, далеко превосходящих по размерам соответ-
1 Frederic L. Paxson, America at War, pp. 123—124.
255

ствующие предприятия в европейских странах. Поэтому,
как указывается в докладе Федеральной торговой комис-
сии, «в противоположность европейским странам, в кото-
рых предпринимательские объединения легко принимали
форму картелей и ассоциаций слабо связанных друг с
другом независимых предпринимателей, в США такие
объединения обычно принимали форму гигантской корпо-
рации с типичным для нее разрывом между собствен-
ностью и контролем, с жесткой централизацией власти
руководством компаний, с огромными финансовыми ресур-
сами, общностью интересов с другими корпоративными и
финансовыми группами и с ненасытным стремлением до-
биваться все большей и большей экономической мощи» 1.
Известную роль играло также сильное движение про-
тив монополий в США, отразившееся в принятии ан-
титрестовского закона Шермана, результатом которого
явилось ограничение открытых картельных объединений.
Но этот фактор играл, несомненно, второстепенное зна-
чение. Так, в годы второй мировой войны, когда действие
антитрестовских законов фактически было временно пре-
кращено, это оказало незначительное влияние на фор-
мы монополистических объединений.
Однако, хотя все перечисленные выше факторы опре-
деляли форму картелирования в США, они отнюдь не
уменьшали масштабы его развития. Наоборот, картелиро-
вание американской экономики достигло чрезвычайно
высокой степени, особенно усилившись в годы второй
мировой войны и в послевоенный период.
Гигантские концерны, господствующие в экономике,
имели возможность сохранять свой монопольный контроль
над промышленностью, бороться со своими монополи-
стическими соперниками за границей и удовлетворять
свою «ненасытную жажду прибылей», не прибегая к
открытым формам принудительного картелирования. Вид-
ную роль в процессе картелирования играли ассоциации
предпринимателей, существующие в большинстве важных
отраслей промышленности и находящиеся обычно под
господством кучки гигантских концернов. В течение мно-
гих лет они служили для крупных монополий эффектив-
ным орудием для установления цен, производственных
1 Federal Trade Commission. «The Merger Movement», 1948,
p. 22.
256

квот, раздела рынков, распределения патентов и фирмен-
ных марок и для другой картельной деятельности. Кроме
того, гигантские американские тресты имели возможность
участвовать активно и даже открыто в экспортных и меж-
дународных картелях.
В период второй мировой войны процесс картелирова-
ния значительно усилился. Ключевые военные учреждения,
персонал которых состоял из представителей крупного
бизнеса, действуя в тесном сотрудничестве с ведущими
монополиями и ассоциациями предпринимателей, осуще-
ствляли полный контроль над промышленностью. Они
решали, какая именно компания может получить военные
заказы, сырье, станки и рабочую силу, какую продукцию
и в каком количестве может выпускать та или иная ком-
пания. Они могли воспрепятствовать деятельности целых
отраслей промышленности так же эффективно, как это
делалось путем принудительного закрытия фирм в Гер-
мании. Как мы видели, эти учреждения неизменно исполь-
зовались для вытеснения мелких предпринимателей и
для усиления господства трестов над экономикой.
По мере создания постоянной военной экономики и
особенно после начала войны в Корее процесс картелиро-
вания еще более усиливался. Концентрация монополисти-
ческой мощи, происходящая сейчас в США, осуществляет-
ся в еще большей степени, чем в период второй мировой
войны, путем прямого контроля монополий над государ-
ственным аппаратом, особенно над ключевыми военными
учреждениями, которые сейчас значительно более центра-
лизованы, чем когда-либо прежде. Это явствует даже из
поверхностного ознакомления с нынешней системой
учреждений для «обороны», созданной на основе закона
1947 г. о национальной безопасности 1. Хотя в последую-
щий период некоторые детали этой системы несколько
изменились, особенно в направлении еще большей центра-
лизации, она, по существу, остается той же самой. Цен-
тральное положение в этой огромной военной машине за-
нимают три важнейших учреждения.
1. Национальный совет безопасности, в состав кото-
рого входят президент, государственный секретарь,
1 См. «Экономический кризис и холодная война», Издательство
иностранной литературы, 1949; James S. Allen, The New War
Economy, «Political Affairs», December 1948, pp. 1060—1065.
257

министр обороны, военный министр, морокой министр,
министр авиации и председатель Национального управле-
ния ресурсов безопасности. Функция совета состоит в кон-
сультации президента по вопросам внешней, внутренней
и военной политики, связанным с национальной безопас-
ностью.
2. Национальное управление ресурсов безопасности, в
состав которого входят, помимо назначенного председа-
теля, президент, государственный секретарь, министры
обороны, внутренних дел, торговли, сельского хозяйства и
труда. Этот орган отвечает за мобилизацию промышлен-
ности.
3. Совет по вооружениям, который включает, помимо
назначенного председателя, заместителей министров (или
помощников министров) трех родов войск; он отвечает за
закупки для вооруженных сил.
Организационная структура этих органов, в руках
которых сосредоточен весь контроль над военной эконо-
микой, имеет две особенно важные черты. Во-первых,
командные посты в этих органах принадлежат ведущим
членам правительства, что придает федеральному прави-
тельству огромную экономическую власть. Чем более
широки военные приготовления, тем больше эта власть.
Во-вторых, в настоящее время почти все важнейшие пра-
вительственные посты, так же как и другие посты в пра-
вительственных учреждениях, занимают высокопостав-
ленные представители наиболее мощных финансовых
капиталистических групп США —вопрос, которого мы
коснемся в следующем разделе. Это особенно справедливо
в отношении министерства обороны, которое играет наи-
более важную роль.
Эти военные учреждения, в свою очередь, работают
в тесном контакте с массой совещательных комитетов,
ассоциаций предпринимателей, военно-мобилизационных
комитентов и им подобных организаций, которые также
состоят из представителей крупного бизнеса. В частности,
они поддерживают тесную связь с 10 промышленными
ассоциациями, специализирующимися на военном произ-
водстве (Ассоциация военно-воздушных сил, Американ-
ская артиллерийская ассоциация, Военно-морская про-
мышленная ассоциация и т. п.).
С помощью этого аппарата, в котором целиком господ-
ствуют крупнейшие монополии, разрабатываются мобили-
258

зационные планы для каждой отрасли промышленности,
распределяется сырье, размещаются военные контракты
и т. п. Осуществляя программу накопления запасов сырья,
этот аппарат действует также в качестве централизован-
ной организации по закупкам стратегического сырья, кото-
рую монополистический капитал широко использует, как
мы видели, в своих усилиях захватить мировые источники
и запасы сырья. Этому же аппарату принадлежит оконча-
тельный контроль над растущей группой отраслей военной
промышленности, развивающихся в форме государ-
ственно-капиталистических картелей. Наиболее важной
из этих отраслей является промышленность по производ-
ству атомного оружия, о которой Аллен пишет:
«Принадлежащая правительству и управляемая част-
ными корпорациями, эта промышленность представляет
собой продукт сращивания государства с монополией в
рамках всей страны. Этот принадлежащий государству,
подчиненный монополиям концерн стоит во главе между-
народного картеля, включающего добычу атомного сырья
и атомные предприятия в ряде стран. В этом новом кар-
теле по производству вооружения, самом могущественном
из всех когда-либо существовавших, участвуют наиболее
влиятельные группы международного финансового капи-
тала.
Здесь мы видим политику картелей в ее самой разви-
той форме. Государственный аппарат и корпорации пол-
ностью срослись, и этот комплекс управляется гигантскими
трестами. Национальная политика становится прямой
функцией высших монополистических кругов» 1.
Картелирование американской экономики в условиях
перманентной военной экономики достигло поистине
огромных масштабов. Контроль трестов над государством
в некоторых отношениях стал таким же полным, как в
гитлеровской Германии в период второй мировой войны.
Конечно, этот контроль развивается в специфически аме-
риканской форме. Тем не менее он обеспечил полное гос-
подство крупных монополий над национальной экономи-
кой, дающее им возможность распределять квоты произ-
водства и сырья между гигантскими концернами и вытес-
нять мелких предпринимателей так же эффективно, как
1 Джеймс Аллен, Атомный империализм, Издательство
иностранной литературы, 1952, стр. 5.
259

и при самой жесткой официальной картельной системе;
Кроме того, американские монополии получили мощное
орудие для борьбы против своих империалистических
соперников за достижение мирового господства.
Развитие государственно-монополистического капита-
лизма является также свидетельством углубления кризиса
и роста загнивания американского монополистического
капитализма. И чем дальше развивается государственно-
монополистический капитализм, тем, говоря словами
В. И. Ленина, «чудовищное угнетение трудящихся масс
государством... становится еще более чудовищным».
УОЛЛ-СТРИТ ЗАХВАТЫВАЕТ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АППАРАТ
По мере того как растет паразитическая зависимость
монополий от вмешательства государства в экономику,
быстро происходит прямой захват государственного аппа-
рата верхушкой монополий. В США этот процесс, который
в значительной степени ускорялся в периоды широких
военных приготовлений, сейчас значительно продвинулся
вперед и достиг таких масштабов, что дало основание
одной рабочей газете назвать правительство Эйзенхауэра
«кабинетом миллиардеров».
В периоды прошлых войн представители крупного
капитала неизменно устанавливали контроль над прави-
тельственными учреждениями и управлениями военного
времени. Во время обеих мировых войн учреждения
Вашингтона были полны людей, «получающих доллар в
год» 1. В период первой мировой войны игравшее ведущую
роль Управление военной промышленности возглавлял
уолл-стритовский маклер и биржевик, наживавшийся на
спекуляции акциями меднорудных компаний, Бернард
Барух. Во время второй мировой войны на некоторые
важные посты были назначены видные представители
Нового курса, но общая структура, по существу, осталась
без изменения. Так, в Управлении по делам военного,
производства, председателем которого был Дональд Нель-
сон — агент по закупкам компании «Сирс робэк энд ком-
пани», отделом производства руководил Уильям Гарри-
1 Люди, получающие доллар в год,—работающие в государ-
ственном аппарате представители монополий, которые состоят на
жалованье у своих фирм, а от правительства получают лишь сим-
волическую оплату в размере 1 доллара в год.—Прим. ред.
260

сон — вице-председатель «Америкен телеграф энд телефон
компани»; отделом руководства промышленностью —
Джеймс Ноулсон, президент и председатель совета дирек-
торов компании «Стюарт-Уорнер»; отделом сырья —
Уильям Батт, президент компании «СКФ индастриз».
Другие ключевые посты в Управлении по делам военного
производства занимали Уильям Надсен из компании
«Дженерал моторс», Эдвард Стеттиниус из компании
«Юнайтед Стейтс стил корпорейшн» и Филипп Рид из
компании «Дженерал электрик» — все трое главные
руководители самых мощных промышленных концернов.
Такое положение было типичным для всех важных воен-
ных учреждений.
Неизбежным результатом господства в военных учреж-
дениях представителей крупного капитала было то, что
представители профсоюзов занимали в них второстепен-
ную, маловажную роль. Во время первой мировой войны,
несмотря на лакейские услуги, оказанные буржуазии
Сэмюэлем Гомперсом и другими руководителями АФТ в
деле изображения империалистической бойни в глазах
рабочего класса как «похода за демократию», они факти-
чески не получили каких-либо важных постов в прави-
тельственном аппарате военного времени.
В период второй мировой войны, несмотря на справед-
ливый характер войны, более значительную силу органи-
зованного рабочего класса и тот факт, что у власти стояло
правительство Нового курса, положение в основном не из-
менилось. Сидней Хилмэн — председатель Объединенного
профсоюза швейников — стал руководителем отдела труда
Управления по делам военного производства, и несколько
других профсоюзных деятелей были назначены на сравни-
тельно важные посты. Однако вся их деятельность ограни-
чивалась специальной областью «трудовых проблем».
Представители профсоюзов участвовали главным образом
лишь в таких учреждениях, как Управление по вопросам
рабочей силы в военное время, и занимали второстепен-
ные посты «советников по трудовым отношениям» при
ставленниках крупного капитала в других учреждениях.
Роль, которую играли профсоюзы в организациях, имев-
ших решающее значение в разработке политики прави-
тельства, была практически равна нулю, и хотя Филипп
Мэррей и Уильям Грин неоднократно протестовали про-
тив этого, положение фактически не изменилось.
261

После 1945 г., с развязыванием холодной войны и со-
зданием перманентной военной экономики, прямой кон-
троль монополий над государственной машиной достиг еще
более высокого уровня. Прежде всего перманентная воен-
ная экономика способствовала созданию обширной си-
стемы федеральных военных учреждений, управлений и
комитетов, которые в противоположность организациям,
созданным в годы первой и второй мировых войн, носят
не временный, чрезвычайный характер, а рассматриваются,
по существу, как постоянные дополнения к государствен-
ному аппарату и должны действовать в течение неопре-
деленно длительного времени. Этот новый огромный
бюрократический аппарат, который все более отодвигает
на задний план федеральные учреждения старого типа,
попал под полный контроль наиболее мощных монополий.
Милитаризация экономики привела также к огромному
росту влияния и роли военщины в государстве и к быст-
рому слиянию военщины с крупным капиталом. Влияние
военщины в определении национальной политики, значи-
тельно усилившееся в результате объединения управления
различными родами войск в едином министерстве обо-
роны, сейчас гораздо больше, чем когда-либо прежде. Ее
огромная власть особенно заметно проявляется в господ-
стве министерства обороны и Совета по вооружениям над
всей нынешней системой военных учреждений, а также в
контроле военщины над комиссией по атомной энергии
и над осуществлением всей программы в области атомной
энергии.
Военщина, конечно, не является независимой социаль-
ной группой. Высшее офицерство вербуется главным
образом из верхушки средних классов и капиталистиче-
ской прослойки американского общества и поэтому тесно
связано с этими группами. Эти связи, как указывает
Аллен, сильно окрепли во время мировых войн.
«В продолжение двух мировых войн сращивание выс-
шей военной касты с крупным бизнесом значительно уско-
рилось. Руководители корпораций, будь они в военном
мундире или в гражданской одежде, непосредственно
руководили мобилизацией промышленности в военных
целях, а также министерством вооруженных сил. Прези-
денты и директора банков и корпораций в мгновение ока
становились генералами и адмиралами, тогда как про-
фессиональные офицеры после окончания войны все чаще
262

стали появляться в роли руководителей корпораций. Этот
обмен руководящим составом между корпорациями и
вооруженными силами стал характерной чертой амери-
канской жизни в особенности в результате второй миро-
вой войны» 1.
Этот процесс продолжался и еще более усилился в
условиях нынешней милитаризации экономики. Особенно
расширилось проникновение военщины в ряды высших
руководителей корпораций, которое журнал Генри Люса
«Форчун» называет «новым для американской истории
явлением»2. Список бывших высокопоставленных воен-
ных, занимающих сейчас ведущие посты в крупнейших
корпорациях, является длинным и внушительным3.
В то же время все большее число военных занимает
важнейшие правительственные посты. Самыми яркими
примерами являются назначение генерала Джорджа
К. Маршалла на пост государственного секретаря, а впо-
следствии на пост министра обороны в кабинете Трумэна
и избрание Уолл-стритом генерала Эйзенхауэра в качестве
своего кандидата на пост президента на выборах 1952 г.
Военные заняли многочисленные посты в различных пра-
вительственных учреждениях.
Наиболее значительной чертой нынешнего периода
является тот факт, что все большее число ведущих пред-
ставителей монополистического капитала занимает руко-
водящие позиции не просто в важных военных учрежде-
ниях, а в самых высших правительственных органах. Эта
тенденция обнаружилась еще в период пребывания у
1 Джеймс Аллен, Атомный империализм, Издательство ино-
странной литературы, 1952, стр. 61.
2 «The Military Businessman», «Fortune», September 1952; Wil-
liam H. Neblett, Pentagon Politics, New York, 1953, pp. 33—43.
3 Среди них: генерал Дуглас Макартур — председатель правле-
ния «Ремингтон — Рэнд компани»; адмирал Бен Морилл — президент
«Джонс энд Лафлин стил корпорейшн»; Брихон Сомервелл — прези-
дент «Копперс компани»; генерал Джозеф Макнерни — президент
«Консолидейтед Валти эркрафт компани»; генерал Люшьес Д. Клей —
председатель «Континентал Кэн компани»; генерал Лесли Р. Гроувс —
вице-президент «Ремингтон — Рэнд компани»; вице-адмирал Уол-
тер А. Бак — глава компании «РСА Виктор корпорейшн»; генерал
Джеймс X. Дулиттл — вице-президент «Шелл юнион ойл корпо-
рейшн»; адмирал Джонас X. Ингрэм — вице-президент компании
«Рейнолдс металс компани»; генерал-майор Рассел Л. Максуэлл —
вице-президент компании «Дмерикэн мэшин энд фаундри компани».
263

власти кабинета Трумэна, особенно при назначении на
важнейшие посты в министерстве обороны 1.
Однако на этих постах все же в основном находились
представители и агенты второстепенных монополистиче-
ских групп. Наиболее могущественные монополистические
группы все же не были включены непосредственно в пра-
вительство Трумэна. Это предстояло сделать Эйзенхауэру.
Состав правительства, сформированного после прихода к
власти Эйзенхауэра, свидетельствует о новом крупном
шаге в деле установления непосредственного контроля
над государственным аппаратом со стороны самой вер-
хушки финансовой олигархии. Это показывает характер
назначения на три самых важных поста в правительстве.
Государственный секретарь: Джон Фостер Даллес,
бывший директор «Америкэн бэнкноут компани», «Интер-
нейшнл никель компани оф Кэнада», «Америкэн эгрикал-
чурал энд кемикл компани», «Бэбкок энд Уилкокс корпо-
рейшн»; член попечительского совета банка «Бэнк оф
Нью-Йорк энд Фифт авеню»; председатель совета «Фонда
Рокфеллера»; партнер юридической фирмы «Салливэн энд
Кромвелл», представляющий моргановскую, рокфеллеров-
скую и другие финансовые группы; бывший организатор и
руководитель ряда международных картелей.
Министр обороны: Чарльз Е. Вильсон, в течение
многих лет президент «Дженерал моторс корпорейшн»,
компании, получившей наибольшее количество военных
контрактов, входящей в финансовую империю Дюпона.
Министр финансов: Джордж Н. Хэмфри, президент
компании «М. А. Ханна», директор многочисленных уголь-
ных и железорудных, сталелитейных, судостроительных,
инвестиционных и других компаний; директор банка
«Нейшнл Сити бэнк оф Кливленд».
1 Первым министром обороны, назначенным Трумэном, был
Джеймс Форрестол, бывший президент ведущего инвестиционного
дома «Диллон, Рид энд компани». Затем этот пост занял Луис Джон-
сон, директор «Консолидейтед Валти эркрафт корпорейшн». Позднее
министром обороны стал Роберт А. Ловетт, партнер другого веду-
щего инвестиционного дома «Браун бразерс, Гарриман энд компани».
Другие высшие посты в министерстве обороны занимали: пост ми-
нистра авиации — У. Стюарт Саймингтон, бывший президент «Эмер-
сон электрик», пост морского министра Фрэнсис П. Мэттьюс, пред-
седатель совета «Секьюритис эксептанс корпорейшн». Важные посты
в других министерствах также были заняты банкирами и промыш-
ленниками.
264

Эти люди являются не просто «выразителями интере-
сов», «служащими» или «представителями» крупных
монополий. Они сами являются крупнейшими монополи-
стами и входят в высшие круги финансовой олигархии
США. Государственный секретарь Даллес является важ-
ной фигурой в кругах, связанных с Рокфеллером. Виль-
сон является ведущей фигурой в объединении Дюпон —
Морган, которое контролирует «Дженерал моторс».
А компания «М. А. Ханна», председателем которой являет-
ся Хэмфри, занимает ключевые позиции в могуществен-
ной кливлендской финансовой группе капиталистов, кото-
рая, в свою очередь, через «Нейшнл Сити бэнк» связана
с интересами Рокфеллера, а через другие каналы — с груп-
пой Меллона.
Следовательно, данные назначения свидетельствуют о
прямом участии в высших государственных органах вер-
хушки финансовых капиталистических групп США. Уча-
стие группы Рокфеллера еще более укреплено новыми
назначениями, в частности назначением Роберта Б. Андер-
сона, директора Американского нефтяного института, на
пост морского министра, а Уинтропа Олдрича, президента
«Чейз нейшнл бэнк», — на пост посла в Англии. В то же
время другие ведущие финансовые группы, в частности
группа Моргана, попрежнему представлены более косвен-
ным образом. Для полноты картины следует указать на
ряд дополнительных назначений: на пост министра тор-
говли— видного бостонского промышленника Синклера
Уикса, на пост директора Бюджетного бюро — ведущего
детройтского банкира и директора «Крейслер корпо-
рейшн» Джозефа Доджа, на пост посла во Франции —
председателя совета директоров инвестиционного банка
«Диллон, Рид энд компани» Дугласа Диллона.
Особенно показательным является сосредоточение
воротил монополий в министерстве обороны. Помимо
Вильсона и Андерсона, важнейшие посты здесь занимают:
пост заместителя министра обороны — Р. М. Кайс, вице-
президент «Дженерал моторс»; пост военного министра —
Т. В. Стивене, директор «Дженерал электрик» и других
компаний, председатель совета директоров «Дж. П. Сти-
вене энд компани», ведущей текстильной компании, чис-
лящейся среди 50 крупнейших получателей военных за-
казов; и пост министра авиации — Гарольд Е. Тэлботт,
директор «Крейслер корпорейшн» и бывший председа-
265

тель совета директоров «Норт Америкэн авиэйшн ком-
пани».
Естественно, что все это привело к дальнейшему от-
странению представителей профсоюзов от участия в госу-
дарственном аппарате. Хотя проповедующие классовый
мир лидеры АФТ и КПП рабски поддерживают все
действия американского империализма, уже при прави-
тельстве Трумэна они назначались лишь на символические
посты «консультантов» в нескольких военных учрежде-
ниях. При правительстве, в котором открыто господствуют
наиболее влиятельные монополистические группы, даже
такое участие должно было сократиться. Показное назна-
чение председателя ультраконсервативного профсоюза
водопроводчиков (АФТ) Мартина Даркина на пост мини-
стра труда имело целью отколоть определенную часть
АФТ от рабочего движения и обеспечить поддержку пра-
вительства Эйзенхауэра, по меньшей мере, некоторыми
группами рабочей аристократии.
Однако скоро даже этот крайне консервативный проф-
союзный лидер нашел невыносимым свое положение в
антирабочем, подчиненном крупному капиталу правитель-
стве Эйзенхауэра и был вынужден уйти в отставку. Круп-
нейшие лидеры как АФТ, так и КПП, несмотря на свои
первоначальные заигрывания с правительством Эйзенхау-
эра, были вынуждены, в конечном счете, отойти от
него и занять позицию, открыто враждебную правитель-
ству Эйзенхауэра. Это—значительное событие, свиде-
тельствующее о широко распространенном среди рабочих
недоверии к правительству крупного капитала.
Появление такого правительства предвещает еще более
усиленную милитаризацию экономики и рост военной
опасности, а также усиление наступления монополий
против рабочего движения, на уровень жизни и демокра-
тические права американского народа. Оно свидетель-
ствует о том, насколько глубоко зашел процесс подчине-
ния государственного аппарата крупнейшими монополиями
и установления взаимосвязи финансовой олигархии, воен-
щины и государства. В деле прямого захвата ключевых
постов в правительстве американские монополисты зашли
гораздо дальше, чем германские монополисты при
Гитлере.
266

XI. БОРЬБА ЗА МИР
ВОЕННАЯ ЭКОНОМИКА И МИРНАЯ ЭКОНОМИКА
Представители Уолл-стрита хотели бы, чтобы амери-
канский народ поверил в неизбежность войны с СССР и
в то, что он должен выбирать между широкими воен-
ными приготовлениями и тяжелым экономическим кри-
зисом. Однако на деле выбор, который предлагают мо-
нополистические поджигатели войны, — это не война или
депрессия, а война и депрессия, ибо, как мы показали,
кризис неразрывно связан с милитаризацией экономики.
Единственной подлинной альтернативой этому является
мир и мирная экономика. Лишь в условиях мира амери-
канский народ может питать реальную надежду избе-
жать катастрофы и улучшить свое экономическое поло-
жение.
Различие между военной и мирной экономикой ясно
показано в хорошо известном ответе И. В. Сталина анг-
лийскому премьер-министру Эттли в 1951 г., который мы
уже цитировали во второй главе. И. В. Сталин заявил:
«Премьер Эттли должен был бы знать по соб-
ственному опыту, как и по опыту США, что умножение
вооруженных сил страны и гонка вооружений ведет к
развертыванию военной промышленности, к сокращению
гражданской промышленности, к приостановке больших
гражданских строек, к повышению налогов, к повыше-
нию цен на товары массового потребления. Понятно, что
если Советский Союз не сокращает, а, наоборот, расши-
ряет гражданскую промышленность, не свертывает, а,
наоборот, развертывает строительство новых грандиоз-
ных гидростанций и оросительных систем, не прекращает,
а, наоборот, продолжает политику снижения цен, —
то он не может одновременно с этим раздувать военную
267

промышленность и умножать свои вооруженные силы,
не рискуя оказаться в состоянии банкротства» 1.
Действительно, вряд ли имеется более красноречивое
доказательство различия между мирной экономикой и
экономикой военных приготовлений, чем резкий контраст
между движением цен в Советском Союзе и в ведущих
капиталистических странах. Например, за период с 1948
по 1952 г. в Советском Союзе цены на хлеб снизились
на 50,3%, на мясо — на 53,3, на сыр —на 54,0 и на
рис — на 40,0%. В тот же самый период во Франции
цены на эти продукты выросли соответственно на 108,
80, 106 и 246% 2. В одном случае цены на продукты бы-
ли снижены наполовину, в другом — они удвоились!
И такое же положение, как во Франции, существует в
той или иной степени в каждой капиталистической стра-
не, в том числе и в Соединенных Штатах.
Другой яркой иллюстрацией различия между мирной
и военной экономикой является завершение в середине
1952 г. строительства вызывающего восхищение Волго-
Донского канала, главного звена в обширном ряду со-
ветских строек в целях борьбы с наводнениями, в целях
орошения, увеличения производства гидроэлектроэнер-
гии и улучшения транспортной системы. В Соединенных
Штатах весной того же года река Миссури третий раз
с 1947 г. вышла из берегов. Из всех наводнений, вызван-
ных разливом Миссури, последнее принесло наиболь-
шие бедствия: было затоплено свыше 50 мелких и круп-
ных городов, сотни тысяч людей остались без крова;
материальные убытки оценивались в сотни миллионов
долларов. Тем не менее Управление по реконструкции
долины реки Миссури, вопрос о создании которого давно
обсуждался и был темой многих выступлений Трумэна
во время избирательной кампании 1948 г., осталось на
бумаге. Официальное объяснение было весьма простым:
следует отказаться от подобных строек, так как сред-
ства нужны для «обороны». Конечно, монополистический
капитал считает, что расходование государственных
средств на вооружение устраивает его гораздо больше.
1 И.В.Сталин, Беседа с корреспондентом «Правды», Госполит-
издат, 1951, стр. 5—6
2 «World Trade Union Movement», World Federation of Trade
Unions, May 1—15, 1952.
268

Неуклонное снижение цен на потребительские товары
и завершение колоссальных гражданских строек в Со-
ветском Союзе возможны потому, что в противополож-
ность Соединенным Штатам и другим капиталистиче-
ским странам Советский Союз не расходует львиную до-
лю национального бюджета на военное производство.
Так, военные расходы Советского Союза в 1953 г. со-
ставили лишь 20,8% общего государственного бюджета,
тогда как в Соединенных Штатах военные расходы в
1952/53 финансовом году составили 71% национального
бюджета. Еще более важное значение имеет то обстоя-
тельство, что в противоположность Соединенным Шта-
там часть советского бюджета, выделяемая на военные
расходы, уменьшается, тогда как часть, ассигнуемая на
социально-культурные мероприятия, увеличивается1.
Одновременно большое внимание уделяется увеличению
производства потребительских товаров в Советском
Союзе, о чем свидетельствуют объявленные планы огром-
ного расширения выпуска этих товаров.
Помимо инфляции и роста налогов в результате ми-
литаризации экономики жизненный уровень американ-
ского народа падает ввиду снижения расходов на со-
циально-культурное обслуживание. По данным сметы
бюджета, из каждого собранного по налогам доллара,
который будет израсходован федеральным правитель-
ством в 1954/55 финансовом году, 63 цента пойдут на
военные цели, 7 центов — на пенсии ветеранам войны,
12 центов — на выплату процентов по национальному
долгу (последние два вида расходов вызваны исключи-
тельно прошлыми войнами) и 18 центов — на «все прочие
нужды»2. Расходы на «все прочие нужды» включают рас-
ходы на содержание федерального правительства, а также
все расходы на просвещение, здравоохранение, социальное
страхование, жилищное строительство и т. п. В доверше-
ние всего, когда поджигатели войны трубят о необходи-
мости сокращения правительственных расходов, то они
имеют в виду не огромные военные расходы, а эти и без
того крайне недостаточные 18 центов.
В настоящее время страна остро нуждается в деше-
вом государственном жилищном строительстве, в строи-
1 «U. S. News and World Report», August 21, 1953, p. 95.
2 U. S. Bureau of the budget, «The Budget of the United States
Government», Washington, 1954.
269

тельстве школ, больниц, дорог, сооружений по борьбе с
наводнениями, в электрификации сельских районов и в
значительном расширении программ социального стра-
хования и здравоохранения. Даже журнал «Юнайтед
Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» признает:
«Только доведение школ, дорог и больниц страны до
нормального состояния в течение последующих 10 лет,
по официальным оценкам, потребует расходов в сумме
98 млрд. долл. Это фактически означало бы удвоение ны-
нешних темпов строительства, ведущегося для этих целей.
Это сумма, включающая (наряду с расходами на
федеральное строительство) расходы на общественные
работы, которые будут финансироваться властями
штатов и местными властями, меньше суммы, выделен-
ной для военных целей в одном 1952, 1953 или 1954
финансовых годах» 1 [курсив наш. — X. Л.].
Сам Эйзенхауэр вынужден был отметить ограбление
народа, вызванное милитаризацией экономики. В обраще-
нии к Американскому обществу газетных редакторов
16 апреля 1953 г. он заявил:
«Каждая произведенная пушка, каждый спущенный
на воду военный корабль, каждая выпущенная ракета
означает, в конечном счете, обкрадывание тех, кто голо-
ден и не накормлен, кому холодно и у кого нет одежды.
Этот вооружившийся мир расходует не только день-
ги. Он расходует тяжелый труд своих рабочих, гений
своих ученых, разрушает надежды своих детей.
Один современный тяжелый бомбардировщик стоит
столько же, сколько стоят 30 с лишним современных
кирпичных городских школьных зданий.
Он стоит столько, сколько стоят две электростанции,
обслуживающие каждая город с 60-тысячным населе-
нием.
Он стоит столько, сколько стоят две прекрасные,
полностью оборудованные больницы.
Он стоит столько, сколько стоят примерно 50 миль бе-
тонированной шоссейной дороги.
Мы платим за один самолет-истребитель полмилли-
она бушелей пшеницы.
Мы платим за один эсминец новыми домами, в ко-
торых можно было бы поселить свыше 8 тысяч человек».
1 «U. S. News and World Report», February 20, 1952, p. 64.
270

Специальный доклад, опубликованный профсоюзом
рабочих горнорудной и металлургической промышлен-
ности, показывает, что программу, направленную на
удовлетворение главных нужд страны, можно было бы
финансировать, расходуя ежегодно примерно 60—
65 млрд. долл., — не намного больше, чем сейчас расхо-
дуется на вооружение. Осуществление такой програм-
мы давало бы стране 900 тыс. новых квартир, 100 тыс.
классных комнат и 150 тыс. больничных коек ежегодно.
Такая программа включала бы полную электрификацию
ферм страны за 5 лет, строительство современной системы
шоссейных дорог и обширную программу орошения и
борьбы с наводнениями. Она включала бы также огромное
расширение системы социального страхования, с уплатой
ежемесячных пенсий в размере 150 долл. и компенсации
по безработице в размере 50 долл. в неделю, федеральную
программу здравоохранения, страхование от несчастных
случаев, заботу о материнстве и младенчестве и т. д.1
Осуществление такой программы обеспечило бы го-
раздо большую и имеющую гораздо более устойчивый
характер занятость, чем военное производство, ибо она
была бы направлена не на цели разрушения, а на цели
улучшения экономического благосостояния народа и
поднятия его жизненного уровня. К этому следует доба-
вить тот огромный стимул для роста производства и за-
нятости, который явился бы результатом развития мир-
ных дружественных торговых отношений со всеми стра-
нами и отправки американских товаров на необычайно
выросшие рынки Советского Союза, Китая и восточно-
европейских стран народной демократии.
Монополии предпочитают военную экономику и гон-
ку вооружений, так как это означает получение за счет
народа гораздо больших прибылей, чем те, которые они,
возможно, могли бы получить благодаря правитель-
ственным расходам в таких же размерах на улучшение
благосостояния народа или даже благодаря торговле с
социалистическим сектором мира на основе равенства.
Именно это на деле движет монополиями, а не какой-
то страх перед мнимой угрозой «советской агрессии».
1 International Union of Mine, Mill and Smelter Workers, «A
World at Peace —A Program for Peaceful Production», June 1953,
pp. 37-46.
271

Вполне очевидно, что Советский Союз не готовится к
ведению войны, а занят мирным строительством, что
Советский Союз хочет мира, нуждается в нем и предла-
гает развивать мирные экономические отношения, кото-
рые были бы чрезвычайно выгодными для американ-
ского народа.
Поэтому ясно, что в своих собственных экономиче-
ских интересах огромные массы американского народа
должны бороться за то, чтобы прекратить осуществление
губительной программы военной экономики и войны.
Мирная экономика и дружественные отношения мирного
сосуществования с социалистическим миром — в этой
полностью осуществимой цели состоит единственная
подлинная альтернатива катастрофе, которую Уолл-стрит
стремится навязать народам как в нашей стране, так и
за границей.
МИР И ЗАЩИТА УРОВНЯ ЖИЗНИ
Монополистический капитал пытался добиться под-
держки своей военной программы, распространяя ил-
люзии о том, что возможны «и пушки, и масло», что
возможно поддержание тотальной военной экономики
без каких-либо жертв со стороны народа. Однако суро-
вая действительность безудержно растущих цен, невыно-
симого бремени налогов, замороженной заработной пла-
ты и усиливающейся потогонной системы уже нанесла
серьезный удар по этим иллюзиям. Американский народ
начал понимать, что он быстро оказывается перед выбо-
ром не между пушками и маслом, а между пушками и
хлебом насущным.
Вместе с тем стало совершенно ясно, что американ-
ский народ не хочет войны. Это нашло выражение в
огромной непопулярности войны в Корее. Огромное же-
лание прекратить это кровопролитие и явилось главным
фактором, обеспечившим внушительную победу Эйзен-
хауэра на выборах 1952 г. Ас момента перемирия в
Корее мирные настроения американского народа стали
еще более отчетливо выраженными и получили еще
более широкое распространение. Многие начали пони-
мать лживый характер «чрезвычайного положения».
Поэтому если правящие классы и заставили рабо-
чих поверить в большую ложь о том, что военная эконо-
272

мика означает процветание, то они добились этого на
основе развития военного производства без войны.
Хорошо зная о колоссальных прибылях, получаемых
капиталистами благодаря военному производству, и о
растущей продажности в правительственных кругах,
рабочие все чаще стали склоняться к тому, чтобы рас-
сматривать все это предприятие как неизбежное вы-
могательство и стремиться сохранить свою долю до-
ходов.
Поэтому в США не наблюдалось всеобщей готов-
ности к жертвам, — такой, как во время второй мировой
войны. Наоборот, не только до войны в Корее, но в
еще большей степени после ее начала рабочие не под-
давались военной истерии и «патриотическим» призы-
вам, которыми было прикрыто наступление предприни-
мателей, и ожесточенно боролись против всех посяга-
тельств на их заработную плату и условия труда. Эта
борьба охватила все слои рабочего движения, включая
даже профсоюзы, возглавляемые самым консервативным
руководством: профсоюз шоферов, братства железнодо-
рожников и даже старый, изобилующий гангстерами
профсоюз портовых грузчиков. Сопротивление рабочих
часто принимало форму стихийных выступлений рядо-
вых членов профсоюзов, несмотря на энергичное проти-
водействие профсоюзных лидеров.
Понимают ли это участвующие в экономической борь-
бе рабочие, или нет, но объективно их борьба является
борьбой против военной программы. Однако самые боль-
шие слабости этой борьбы состоят в том, что огромное
большинство рабочих не рассматривает милитаризацию
экономики как главную причину усиливающегося на-
ступления на их жизненный уровень и условия труда, и
в том, что эта борьба происходит в таких условиях*, когда
рабочие США принимают ложь о том, что лишь военное
производство может спасти их от безработицы и депрес-
сии. По существу, именно это лежит в основе неорганизо-
ванности многих выступлений рабочих и именно в этом
причина слишком частых поражений рабочих, несмотря
на их боевой дух. Ибо пока рабочие придерживаются
ошибочного мнения, что военное производство способ-
ствует решению их экономических проблем, они не мо-
гут эффективно бороться против его разрушительных
последствий.
273

Необходимо осознание того, что экономическая борь-
ба должна проводиться не под ложным лозунгом «ра-
венства жертв» и не под столь же ложным лозунгом
«получения рабочими своей доли» добычи, а на основе
замены военной экономики экономикой мира. Иначе эко-
номическая борьба рабочих постепенно ослабнет и, в ко-
нечном счете, будет подавлена, так как монополистиче-
ский капитал полон решимости подавить всякое
сопротивление своему стремлению к максимальным при-
былям и к войне независимо от того, лежит ли в осно-
ве такого сопротивления сознательная борьба за мир,
или нет. Он полон решимости заставить рабочих оплачи-
вать стоимость военных приготовлений, а также нести
бремя угрожающего экономического кризиса.
С этой целью уже был принят ряд фашистских зако-
нов, в частности законы Тафта—Хартли, Смита и Макка-
рэна. Пока что профсоюзное движение лишь начало
ощущать на себе действие закона Тафта—Хартли и зако-
на Уолтера—Маккарэна об иммиграций. До сих пор
острие других репрессивных мероприятий было направле-
но против авангарда борьбы за мир, прежде всего против
коммунистической партии. Однако ясно, как официально
отметила верхушка руководства КПП, что это законода-
тельство в равной степени направлено против всего ра-
бочего движения и что, как и в гитлеровской Германии,
оно имеет своей целью ликвидацию рабочего движения
и замену профсоюзов той или иной формой фашистско-
го трудового фронта. Поистине зловещим признаком яв-
ляется то, что среди жертв преследований на основе за-
кона Смита уже имеются такие хорошо известные
рабочие лидеры, как Ирвинг Поташ, Луис Вейнсток,
Джек У. Холл, Уильям Сентнер, Карл Ларсен и Дэйв
Дэвис. Не менее зловещими являются обвинения в лже-
свидетельстве, предъявленные на основе закона Тафта—
Хартли председателям национальных профсоюзов: Бену
Голду из профсоюза рабочих меховой и кожевенной про-
мышленности и Хью Брайсону из профсоюза морских
поваров и стюардов. Эти акты сопровождаются усиле-
нием «расследований» деятельности профсоюзов комис-
сиями конгресса, занимающимися «охотой за ведь-
мами».
Сопротивление крупного капитала экономическим тре-
бованиям рабочих также стало более жестким. Уже к
274

1952 г. выявилось такое опасное для рабочих явление,
как окончание длительных изнурительных забастовок с
незначительным выигрышем для рабочих или вовсе без
каких-либо результатов для них. В настоящее время все
чаще предприниматели вновь прибегают к открытому ис-
пользованию для борьбы против профсоюзов штрейк-
брехеров и громил, к применению насилия, убийств и
судебных инсценировок.
Наступление крупного капитала на рабочих необы-
чайно усилилось после прихода к власти правительства
Эйзенхауэра, которое ясно высказало свое намерение
объединиться с крупными предпринимателями в реши-
тельном наступлении на рабочих. Это проявилось во
многих его действиях, и в частности в реакционных по-
правках к закону Тафта — Хартли, предложенных Эйзен-
хауэром, а также в более жестком применении на прак-
тике самых худших антирабочих положений закона Таф-
та— Хартли и в предложениях новых законов о системе
открытого цеха.
В настоящее время ведущую роль в наступлении на
рабочих играет растущая угроза маккартизма. Этот чу-
довищный нарост, яркое проявление фашизации в США,
представляет интересы и служит орудием самых реакци-
онных, самых беспощадных и самых агрессивных кругов
финансового капитала. Как таковой маккартизм являет-
ся самым смертельным врагом американского рабочего
класса и всего американского народа. Маккартизм с ка-
ждым днем становится все более крикливым, и он все
более открыто направлен против всех организованных
рабочих, а также против всех противников крайней ре-
акции в нашей стране.
ЕДИНСТВО РАБОЧИХ ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ МИРА
И РАБОТЫ
Хотя наступление реакции усилилось, возможности
для ее разгрома также необычайно увеличились, особен-
но после перемирия в Корее. Стремления рабочих к ми-
ру окрепли, и они все более сказываются на развитии
рабочего движения. По мере того как рабочие все с
большей остротой осознают растущую угрозу новой де-
прессии, они все более настойчиво требуют, чтобы что-
то было предпринято для предотвращения этой угрозы.
275

Рабочие быстро освобождаются от иллюзий, которые,
возможно, когда-то питали, в вопросе об отношении к
ним правительства Эйзенхауэра, и их все более тревожит
угроза маккартизма.
Эти явления не могли не оказать влияния на проф-
союзное руководство. Давление со стороны рядовых чле-
нов профсоюзов нашло отражение в заявлениях лидеров
ряда профсоюзов, входящих как в КПП, так и в АФТ, о
необходимости мирного сосуществования с социалистиче-
ским миром. Подобные заявления сделали такие лица,
как Потовский из объединенного профсоюза швейников,
Хелстейн из объединенного профсоюза рабочих мясо-
консервной промышленности, Гормэн из входящего в
АФТ профсоюза мясников и Эрнст из профсоюза слу-
жащих отелей и ресторанов. Недавно, в 1953 г., стрем-
ления к миру рядовых членов профсоюзов нашли свое
выражение в резолюции съезда объединенного профсою-
за рабочих автомобильной промышленности, требующей
переговоров с Советским Союзом.
Кроме того, верхушка профсоюзного руководства в
целом, несмотря на ее первоначальное заигрывание с
правительством Эйзенхауэра, была вынуждена открыто
признать антирабочий характер этого правительства и
порвать с ним. И, наконец, ввиду нарастания призна-
ков нового кризиса основные профсоюзные организа-
ции выдвинули различные программы борьбы с кри-
зисом.
Таким образом, в руководящих кругах как АФТ, так и
КПП мнение о том, что мир является синонимом кризи-
са, явно было отвергнуто. В речи, произнесенной весной
1953 г., председатель АФТ Джордж Мини заявил:
«В настоящее время наше процветание в значительной
степени основано на расходах на оборону и на крупных
капиталовложениях в оборудование для использования
в будущем. Некоторые скептики, преимущественно из
изоляционистских и реакционных кругов, не верят в воз-
можность поддерживать высокий уровень процветания в
мирное время. Я оспариваю эту точку зрения. По моему
мнению, мы не начали делать в Америке того, что дол-
жно быть сделано без отлагательства».
Точно так же председатель КПП Уолтер Рейтер в
докладе съезду объединенного профсоюза автомобиль-
ной промышленности в 1953 г. заявил: «Среди нас есть
276

те, кто боится, что мир и депрессия неотделимы друг от
друга. Я заявляю, что мир или даже передышка от хо-
лодной войны предоставляют возможность не депрессии,
а колоссальных экономических успехов и социального
прогресса».
В то же время как АФТ, так и КПП, указывая на
сокращение реальной заработной платы и покупательной
способности масс за последние несколько лет, предупре-
ждают, что кризис неизбежен даже при нынешних рас-
ходах на вооружение, если заработная плата не будет
значительно увеличена. Кроме того, программы АФТ
и КПП требуют для борьбы с кризисом снижения на-
логов на заработки рабочих, поднятия минимума зара-
ботной платы до 1,25 долл. в час и увеличения расхо-
дов на социальное обеспечение и общественные ра-
боты.
Эти программы, конечно, имеют много недостатков;
не последний из них заключается в том, что они пыта-
ются обосновать требование о повышении заработной
платы более высокой производительностью труда и тем
самым связывают заработную плату с производитель-
ностью труда. Тем не менее они создают важную осно-
ву для совместных действий всех организованных ра-
бочих.
Верхушка профсоюзных лидеров не отказалась от
своей поддержки внешней политики Уолл-стрита и про-
должает соглашаться с тем, что милитаризация экономи-
ки является главной основой процветания. Их позиция в
целом далека от признания того, что лишь мирная эко-
номика является подлинной альтернативой войны и де-
прессии. Признание этого, если не говорить о прогрес-
сивных профсоюзах, до сих пор было проявлено лишь в
отдельных случаях. Оно проявилось, например, в заявле-
нии о политике, сделанном в 1952 г. генеральным испол-
нительным советом объединенного профсоюза рабочих
мясоконсервной промышленности, который, отмечая, что
«капиталистические магнаты предлагают только два
опасных пути — либо расширение войны, либо депрес-
сию», заключает: «Любой путь оказался бы для страны
катастрофой. Страна может пойти по третьему пути в
результате решительного, твердого требования простых
людей, чтобы значительно увеличившийся производствен-
ный аппарат, который колоссально вырос во время
277

второй мировой войны и увеличился еще на 45% за по-
следние семь лет, использовался в целях удовлетворения
нужд мирного времени. Такой путь может привести,
как сказал Уолтер Рейтер, к эре небывалого процве-
тания».
Более полно эта позиция изложена в программе
крупнейшего местного отделения № 600 объединенного
профсоюза рабочих автомобильной промышленности на
заводах Форда. В специальном номере, вышедшем в но-
ябре 1953 г., местная газета «Форд фэктс» излагает эту
программу под заголовком: «Бороться с депрессией по-
американски— путем обеспечения работы, мира и тор-
говли». Газета пишет: «Мы решительно отклоняем мне-
ние о том, что война или приготовления к войне дают
какое-либо постоянное решение проблемы безработицы
или других экономических проблем. Мы подтверждаем,
что миролюбивые Соединенные Штаты в условиях мира
во всем мире могут обеспечить работу и экономическое
благосостояние всем американцам. Наиболее важным
шагом в этом направлении было бы использование мил-
лиардов долларов, расходуемых ныне на войну, для кон-
структивных общественных работ на пользу всей
страны».
Ясно, что, несмотря на значительные разногласия по
этим вопросам, в рядах рабочего движения существует
твердая основа для совместных действий рабочих в весь-
ма широких масштабах. Столкнувшись с усиливающим-
ся посягательством антирабочего законодательства на
права профсоюзов и с угрозой, которую маккартистская
реакция создает для самого существования профсоюзов,
значительная часть профсоюзного руководства начинает
все более остро осознавать настоятельную необходимость
в рабочем единстве.
Такое единство не только необходимо, но и вполне
возможно. Сейчас все группы организованных рабочих
могут и должны объединиться на основе минимальной
программы-минимума, предусматривающей борьбу про-
тив кризиса и защиту рабочих от совместного наступле-
ния крупного капитала, правительства Эйзенхауэра и
маккартизма. Именно в этих рамках должна развивать-
ся борьба и за более передовые программы.
Но такое единство не возникнет само по себе или
при помощи маневрирования и сделок в высших кругах.
278

Оно может быть достигнуто лишь путем решительного
давления со стороны самих рабочих и путем развития
объединенной массовой борьбы.
ПРОГРАММА ОБЕСПЕЧЕНИЯ МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ
Борьба рабочих связана с борьбой мелких фермеров
против их пауперизации и вытеснения, с борьбой негри-
тянского народа против расовых преследований и расо-
вой дискриминации при предоставлении неграм работы,
с борьбой мелких предпринимателей против усиливаю-
щегося господства монополий, причем все это, как мы
видели, связано с борьбой за мир.
Борьба рабочего класса и его союзников против вой-
ны и депрессии должна быть основана на программе
действий, которая связывает непосредственные экономи-
ческие требования с более широкими требованиями ми-
ра и мирной экономики. Такая программа должна вклю-
чать следующие основные пункты:
1. Урегулирование основных разногласий между ве-
ликими державами путем мирных переговоров.
2. Отказ от экономической блокады социалистическо-
го сектора мира и восстановление дружественных, вза-
имно выгодных торговых отношений со всеми странами.
3. Решительное сокращение всех военных расходов и
использование высвободившихся государственных средств
в целях осуществления широкой программы обществен-
ных работ и значительного расширения системы соци-
ального обеспечения; запрещение атомного оружия и ис-
пользование атомной энергии для конструктивных мир-
ных целей.
4. Проведение всеобщей кампаний за значительное
повышение заработной платы во всех отраслях промыш-
ленности; проведение неустанной борьбы против усили-
вающейся потогонной системы и ухудшения условий
труда.
5. Значительное улучшение системы страхования ра-
бочих по безработице, включая увеличение пособий по
безработице, по меньшей мере, вдвое против их нынеш-
него уровня.
6. Возобновление в значительно более широких мас-
штабах кампании борьбы за 30-часовую рабочую неделю
при оплате за 40 часов.
279

7. Борьба с инфляцией путем введения действитель-
ного контроля над ценами без замораживания заработ-
ной платы.
8. Резкое сокращение налогов на группы населения
с низким доходом при значительном расширении катего-
рии людей, освобожденных от федерального подоходного
налога; отмена акцизных сборов на все товары, за ис-
ключением действительных предметов роскоши; введение
подлинного налога на сверхприбыли.
9. Усиление борьбы против всех видов дискримина-
ции и расового гнета, в частности проведение по всей
стране кампании за обеспечение занятости негров и пре-
доставление им более квалифицированной работы.
10. Оказание надлежащей помощи мелким и средним
фермерам, включая поддержание цен на сельскохозяй-
ственные продукты на уровне полного паритета [с цена-
ми на промышленные товары. — Ред.], защита фермер-
ских хозяйств от распродаж за долги, предоставление
государственных ссуд мелким фермерам, расширение
электрификации сельских районов и осуществление дру-
гих федеральных программ, которым сейчас угрожает
полная ликвидация.
11. Отмена законов Тафта — Хартли, Смита и Мак-
карэна, а также зловещего закона Уолтера — Маккарэна
об иммиграции; отклонение всех предложенных репрес-
сивных законов; прекращение реакционной истерии и
преследований отдельных лиц и групп за их политиче-
ские убеждения.
У большинства американского народа нет категори-
ческих возражений против этой программы. Наоборот,
все ее аспекты встречают широкую поддержку. И борь-
ба, которая развернется вокруг этих разнообразных ас-
пектов, в свою очередь, обеспечит основу для разоблаче-
ния лживых утверждений американских империалистов и
для выявления глубокого, хотя еще весьма неосознанно-
го стремления к миру подавляющего большинства аме-
риканского народа.
В конечном счете борьба против кризиса неотделима
от борьбы за мир. В признании этого важнейшего факта
основной массой населения, прежде всего рабочим клас-
сом, состоит гарантия победы в борьбе против войны и
сопутствующих ей экономической катастрофы и фа-
шизма.
280

МИР И СОЦИАЛИЗМ
В противоположность неустойчивости и застою эко-
номики в капиталистическом мире страны социалисти-
ческого лагеря достигли замечательных экономических
успехов и неуклонно растущего процветания. В Совет-
ском Союзе довоенный объем промышленного производ-
ства 1940 г. был достигнут и превзойден еще в 1948 г.,
когда объем промышленного производства составил
118% к уровню 1940 г. В 1952 г. объем промышленного
производства составил 223% к уровню 1940 г., или
почти в 2 раза превысил уровень 1948 г. Таким об-
разом, промышленная продукция удвоилась всего за
4 года. С другой стороны, в США уровень производ-
ства в послевоенный период никогда не поднимался до
высшей точки военного времени, достигнутой в 1943 г.,
и в 1952 г. производство во всех капиталистических
странах снова находилось в состоянии упадка.
Такие же успехи, как в СССР, были достигнуты и в
других странах социалистического лагеря. Эти успехи
тем более поразительны, что они достигнуты в странах,
которые во время войны подверглись самым большим
разрушениям.
Отчасти эти огромные достижения являются отраже-
нием мирной политики, проводимой странами социали-
стического лагеря. Однако их корни лежат в социалисти-
ческой экономической системе, в которой ликвидирована
капиталистическая эксплуатация. Это — система, основ-
ным законом которой является не погоня за максималь-
ной прибылью, а, говоря словами И. В. Сталина, «обеспе-
чение максимального удовлетворения постоянно растущих
материальных и культурных потребностей всего общества
путем непрерывного роста и совершенствования социали-
стического производства на базе высшей техники» 1.
В таком обществе, где нет класса капиталистов, пого-
ня которого за максимальными прибылями ввергает об-
щество в войну, угрозы войны не существует. Точно так
же уничтожение капиталистической эксплуатации и ве-
дение производства в целях удовлетворения потребно-
стей всего общества устраняет периодические экономи-
1 И. Сталин, Экономические проблемы социализма в СССР,
Госполитиздат, 1952, стр. 40.
281

ческие кризисы, которые неизбежно возникают вслед-
ствие присвоения капиталистами части того, что
производят рабочие.
Однако в капиталистическом обществе угроза войны,
вызываемая существованием империализма, не может
быть уничтожена. Она будет существовать, пока будет
существовать империализм. Точно так же в капиталисти-
ческом обществе нельзя уничтожить кризисы, их нельзя
уничтожить путем милитаризации экономики, но даже и
в условиях мирной экономики они попрежнему будут воз-
никать, пока продолжается капиталистический грабеж.
Было бы ошибочно думать, что в Соединенных Шта-
тах или в других капиталистических странах борьба за
мир может навсегда устранить угрозу войны. Она может
многое сделать в деле предотвращения данной войны.
Очевидно, что это было бы немалым достижением. Но
опасность войн в будущем нельзя полностью устранить,
пока существует империализм.
В равной мере было бы ошибочно думать, что отказ
от милитаризации экономики и переход к экономике
мирного времени навсегда уничтожили бы угрозу кризи-
сов. Он может многое сделать для того, чтобы оттянуть
наступление данного кризиса и смягчить его конечные
последствия для масс трудящихся. Это также было бы
немалым достижением. Но это не может предотвратить
возникновение кризиса в конечном счете, пока продол-
жает существовать капитализм.
Движение за мир в капиталистических странах в на-
стоящее время не является социалистическим движени-
ем. Как указывает И. В. Сталин, оно не преследует цели
«свержения капитализма и установления социализма, —
оно ограничивается демократическими целями борьбы за
сохранение мира»1. В движении за мир участвует боль-
шое число представителей средних классов и тех слоев
трудящихся, которые, особенно в Соединенных Штатах,
выступают против социализма, но которые хотят мира и
предотвращения кризиса.
В ходе борьбы против войны и кризиса все большее
число рабочих сможет понять, что для конечного успе-
ха этой борьбы необходимо ликвидировать саму систе-
му капиталистической эксплуатации. Тогда они будут
1 И. Сталин, Экономические проблемы социализма в СССР,
Госполитиздат, 1952, стр. 36.
282

добиваться ликвидации войн и кризисов путем борьбы
за социализм. Но несомненно, что предпосылкой для
этого в настоящее время является расширение борьбы за
мир сейчас.
НАРОДНАЯ КОАЛИЦИЯ ДЛЯ БОРЬБЫ ЗА МИР
И ДЕМОКРАТИЮ
Война и подготовка к войне выгодны лишь монопо-
лиям. Народу они не приносят, в конечном счете, ничего,
кроме лишений и страданий. Поэтому очевидно, что ра-
бочие, мелкие и средние фермеры, негритянский народ,
городской средний класс, мелкие предприниматели и ли-
ца свободных профессий имеют общие интересы в борь-
бе за мир. В равной степени они имеют общие интересы
в борьбе против фашизма, с которым неразрывно свя-
заны империалистические военные планы. Фашизм ис-
пользуется для того, чтобы заставить замолчать всех,
кто выступает в защиту мира; кампания по уничтоже-
нию демократических прав проводится под фальшивой
маской обеспечения «национальной безопасности».
Борьба с фашизмом в настоящее время означает
борьбу с маккартизмом, ибо маккартизм — это и есть
фашизм. Развитие маккартизма означает, что фашист-
ская опасность в Соединенных Штатах является кон-
кретной непосредственной угрозой. Этот основной факт
осознают все более широкие слои американского народа.
В частности, его начинает признавать все большее чи-
сло профсоюзных лидеров.
Борьба против маккартизма, в свою очередь, неотде-
лима от борьбы за мир, так как маккартизм неотделим
от самого неистового разжигания войны. Именно Мак-
карти является самым рьяным сторонником безумной
политики развязывания агрессивных войн для «освобож-
дения» народов социалистических стран и даже сторонни-
ком войны США в одиночку. Именно Маккарти возглав-
ляет кампанию, имеющую своей целью заставить другие
капиталистические страны полностью прекратить торговлю
с Советским Союзом, с восточноевропейскими странами
народной демократии и с Китаем. Вопросы внешней по-
литики служат основным предметом фашистских напа-
док маккартистов, стремящихся приклеить всем, кто
когда-либо выразил стремление к миру и к дружествен-
283

ным отношениям с другими странами, ярлыки «шпио-
нов» и «предателей».
Поэтому интересы подавляющего большинства аме-
риканского народа требуют, чтобы американцы объеди-
нили свои силы в широкой коалиции, направленной
против монополистических поджигателей войны и мак-
картизма. Но такая коалиция не возникнет сама по
себе. За ее создание нужно проводить сознатель-
ную борьбу, и хотя создание такой коалиции являет-
ся задачей всех групп населения, главную ответствен-
ность несет рабочий класс, который должен образовать
костяк этой коалиции.
Как мы отмечали, сам лагерь монополистического
капитала вовсе не представляет единого целого. Между
монополистами существуют многочисленные разногла-
сия, которые усиливаются и углубляются по мере того,
как множатся неудачи и трудности американского импе-
риализма. Усиление угрозы маккартизма является след-
ствием этих затруднений, результатом неудач внешней
политики Уолл-стрита и нарастания признаков экономи-
ческого кризиса в стране. Маккартизм, политика самой
реакционной и агрессивной части монополистического
капитала, является выражением усиливающихся разно-
гласий между монополистами и, в свою очередь, содей-
ствует еще большему обострению этих разногласий.
Непосредственная задача американского народа со-
стоит в создании самой широкой коалиции, чтобы оста-
новить наступление крайней реакции, обуздать маккар-
тизм и предотвратить неотделимую от него непосредствен-
ную угрозу войны. Такая коалиция должна объединить все
элементы, позиция которых объективно содействует этой
борьбе, и поэтому она должна использовать все разно-
гласия в рядах монополистического капитала.
Но народ не сможет найти решения своих проблем,
поддерживая ту или иную группировку монополистов.
Народная коалиция должна во всех случаях сосредото-
чивать свой огонь против самых реакционных монополи-
стических элементов и их политики. Однако она должна
противопоставить этой политике не тактическую линию
какой-либо другой клики поджигателей войны, а подлин-
ную политику мира.
Например, американский народ широко выразил свое
несогласие с безумной политикой «войны в одиночку»,
284

выдвинутой такими личностями, как Макартур и Мак-
карти. Но подлинная альтернатива этой безумной воен-
ной политики состоит не в политике укрепления шаткого
антисоветского блока, отстаиваемой представителями
трестов; она заключается в отказе от самого катастрофи-
ческого плана антисоветской войны. Объединенная борь-
ба народных масс может заставить сторонников атомной
войны отказаться от их самоубийственной политики. Та-
кая борьба может положить конец растрате ресурсов стра-
ны на усиливающиеся военные приготовления. И в ре-
зультате такой борьбы мир и демократия, в конечном
счете, одержат победу.
Американский народ уже продемонстрировал глубо-
кое стремление к миру. Это стремление наряду с борь-
бой миролюбивых сил во всем мире было одним из важ-
ных факторов, заставивших правительство Эйзенхауэра
заключить наконец перемирие в Корее и согласиться на
новые переговоры с Советским Союзом и Китаем.
Американский народ полон здоровой ненависти к
фашизму и готов упорно бороться за сохранение своего
демократического наследства. Угроза маккартизма по-
всеместно вызывает все усиливающуюся бурю гнева и
протеста. За границей маккартистский фашизм также
повсеместно вызывает враждебность и отвращение, и
это содействует усилению расхождений между американ-
ским империализмом и его союзниками поневоле.
Именно сейчас народ имеет большую, чем в какое-либо
другое время, возможность уничтожить маккартизм. Он
может предотвратить новую мировую войну и не допу-
стить того, чтобы фашизм пришел к власти в нашей
стране,
В глазах всего мира американский народ, и прежде
всего американский рабочий класс, несет особую ответ-
ственность за сохранение мира. Создав самую широкую
народную коалицию в защиту мира и демократии, объ-
единившись в целях разгрома маккартизма, он будет дей-
ствовать, чтобы добиться выполнения своих задач, за ко-
торые несет ответственность не только перед самим собой,
но также и перед народами всех других стран.
Если народы возьмут дело сохранения мира в свои
руки, война не будет неизбежной, и мир может быть
сохранен.

СОДЕРЖАНИЕ
От редакции 3
I. Перманентная военная экономика 5
П. Кто платит за войну? 13
III. Реальная заработная плата в условиях военной
экономики 47
IV. Занятость и условия труда 65
V. Военные прибыли 88
VI. Война и фермеры 106
VII. Военная экономика и негритянский народ 131
VIII. Война и циклические кризисы 164
IX. Мировой кризис капитализма 202
X. Государство во время войны 242
XI. Борьба за мир 267

Хаймэн Люмер
ВОЕННАЯ ЭКОНОМИКА И КРИЗИС
Редактор И, А. СОКОЛОВ
Технический редактор А. Н. Никифорова
Корректор К. И. Иванова
Сдано в производство 6/1 1955 г.
Подписано к печати 31/V 1965 г.
А-03065. Бумага 84Xl081/32=4,5 бум. л. 14,8 печ. л.
Уч.-издат. л. 15,5. Изд. № 8/2700. Цена 10 р. 85 к. Зак. 22.
Издательство иностранной литературы
Москва, Ново-Алексеевская, 52
20-я типография Главполиграфпрома
Министерства культуры СССР
Москва, Ново-Алексеевская, 52.