Автор: Морев В.  

Теги: статьи   политическая история   критика   внешняя политика   внутренняя политика   сша   памфлеты  

Год: 1957

Похожие

Американский экспансионизм. Новейшее время

Психологическая война против мира

Кровавые следы американского империализма

Столетие войны: англо-американская нефтяная политика и Новый мировой порядок

Текст 
                    О ТЕХ
КТО ПРОТИВ
МИРА
СТАТЬИ, ОЧЕРКИ, ПАМФЛЕТЫ.
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва • 1957


Под общей редакцией В. МОРЕВА
Обложка и карикатуры
художника Б. ЕФИМОВА
Подписи под карикатурами
Э. КРОТКОГО
В настоящей книге статьи, очерки, памфлеты, а также
карикатуры Б. Ефимова и эпиграммы Э. Кроткого публикуются
впервые.
# *
Просим присылать Ваши отзывы на книгу в издательство
политической литературы по адресу: Москва, Б. Калужская
ул., д. 15, комн. 417.


РАЗОБЛАЧИТЬ СИЛЫ ВОЙНЫ —
ПОМОЧЬ ДЕЛУ МИРА
Миллионы людей во всем мире задают вопрос: можно ли
предотвратить войну, избежать кровопролития,
разрушения огромных материальных, духовных и культурных
ценностей, накопленных трудом многих поколений?
Советский Союз дает прямой ответ на этот вопрос: да,
такая возможность есть. Она заложена в ленинском
принципе мирного сосуществования государств с различными
социальными и политическими системами, который
является основой внешней политики Советского государства.
Ленинская идея мирного сосуществования и
сотрудничества между государствами завоевывает все больше
сторонников. В капиталистическом мире ее поддерживают
не только трудящиеся, на которых ложится вся тяжесть
войны, но и наиболее трезвые круги национальной
буржуазии, понимающие, какую смертельную опасность таит
для них новая война.
Идею мирного сосуществования отвергают лишь
монополистические круги США и их союзников. В погоне за
наживой, которую сулят новые кровавые конфликты, эти
монополистические круги стремятся воспрепятствовать
развитию сотрудничества между народами, уменьшению
напряженности в международных отношениях. Обогащаясь
на гонке вооружений, они и слышать не хотят о
запрещении атомного и других видов оружия массового
уничтожения, о сокращении вооруженных сил.
1*
3


Вынашивая агрессивные планы, империалистические
организаторы кровавых войн и конфликтов рассчитывают
на то, что народы не окажут им серьезного сопротивления.
Но времена, когда народы относились к войне как к
неизбежному злу, канули в вечность. Народы приобрели
огромный политический опыт. Они больше не хотят приносить
жертвы ради обогащения кучки магнатов капитала.
Движение борцов за мир воздвигает мощную преграду
на пути поджигателей войны. Это движение одерживает
все новые победы, привлекая в свои ряды миллионы
сторонников мира во всех странах.
Важное значение в этой борьбе имеет разоблачение
агрессивной политики империалистических держав и
прежде всего американского империализма. Показать корни
этой политики, раскрыть ее движущие силы, обстановку,
в которой рождается империалистическая война, показать
тех, кому она нужна и кто ее готовит,— эту цель и
ставило перед собой издательство, выпуская настоящий
сборник.
Факты, приведенные в книге, взяты из
многообразной международной жизни. Все они были приведены в
иностранной печати. Эти факты подтверждают всю
глубину опасности, которую представляет собой агрессивная
политика империалистов США, Англии, Франции и
других подручных американского империализма. В статьях,
очерках, памфлетах показано всевластие монополий, их
ответственность за политику развязывания войны.
Ряд статей, очерков и памфлетов освещает
антинародную деятельность слуг монополистического капитала
наиболее колоритных, наиболее типических.
Стремление монополий США скрыть от масс свою
деятельность, строгая, хотя и негласная, цензура ограничивает
фактический материал, находившийся в распоряжении
авторов. Многие факты пока еще неизвестны. Но и те материалы,
которые приведены в сборнике, дают возможность читателю
получить ответ на вопрос о том, кто против мира, кто
подготавливает новую империалистическую войну.


С Ш А
«ОНИ ГОВОРЯТ ПЫШНЫЕ СЛОВА О
«СВЯТОЙ БОРЬБЕ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ»
НАРОДОВ, А САМИ ХЛАДНОКРОВНЕЙ-
ШИМ ОБРАЗОМ ИГРАЮТ ЖИЗНЬЮ
МИЛЛИОНОВ, ТОЛКАЯ НАРОДЫ НА БОЙНЮ
РАДИ ПРИБЫЛЕЙ КУЧКИ КУПЦОВ И
ПРОМЫШЛЕННИКОВ».
В. Я. ЛЕНИН
«КАПИТАЛИСТЫ ВСЕХ СТРАН ОДИ*
НАКОВО ПРОТИВНОЕ И
БЕСЧЕЛОВЕЧНОЕ ПЛЕМЯ, НО— ВАШИ ХУЖЕ».
М. ГОРЬКИЙ.
«Ответ на анкету американского журнала».


—gi
Д. АСАНОВ
ШТАБЫ АМЕРИКАНСКОЙ ПЛУТОКРАТИИ
...Декабрь 1952 года. В одном из фешенебельнейших
отелей Нью-Йорка происходит очередной ежегодный съезд
объединения американских фабрикантов и заводчиков —
Национальной ассоциации промышленников (НАП). Пока
делегаты съезда — солидные бизнесмены слушают
выступления могущественных представителей крупного
монополистического капитала США или их ставленников,
редакционная комиссия разрабатывает проекты наказов новому
правительству, которому предстоит взять в свои руки
бразды государственного правления в Вашингтоне.
Правительство республиканской партии, получившей
большинство на выборах в ноябре 1952 года, еще не было
сформировано—смена власти официально произошла
только через два месяца после президентских выборов. Но во
главе министерств уже были поставлены представители
крупнейших группировок монополистического капитала
Соединенных Штатов Америки.
Американские бизнесмены не были в накладе и при
правительстве демократической партии, возглавлявшемся
президентом Трумэном. Однако в трумэновском кабинете, если
не считать Гарримана, монополистический капитал
был представлен лишь через своих второстепенных
ставленников. Теперь же к власти приходили наиболее
7


могущественные представители американского «клуба
миллиардеров».
На съезде Национальной ассоциации промышленников
новые министры выступали с программными речами. Съезд
одобрил изложенную ими программу гонки вооружений,
агрессивной внешней политики «с позиции силы»,
дальнейшего наступления на рабочий класс, усиления реачции
внутри страны.
...Напротив железной ограды Белого дома в
Вашингтоне, за нешироким сквером Лафайета, стоит
четырехэтажное здание. Причудливая смесь древнегреческого стиля
с современным, массивная балюстрада, мраморные колонны
придают зданию солидный вид. Здесь находится
Американская торговая палата (АТП).
Внутренняя отделка здания под стать его внешнему
виду: дубовые панели, мраморные лестницы, широкие
коридоры. На одном из верхних этажей расположен зал
с причудливым вогнутым потолком и затейливым карнизом.
За столом, напоминающим две подковы, заседает совет
палаты — представители крупнейших финансовых,
промышленных и торговых монополий. Здесь решаются важные
вопросы государственной политики США.
Резиденция Торговой палаты находится в политической
столице страны — Вашингтоне, главная квартира
Национальной ассоциации промышленников расположилась в
финансовой и деловой столице США — Нью-Йорке. Это
символизирует и подчеркивает тот факт, что НАП и АТП,
эти штабы империалистических монополий, занимают
господствующие позиции как в политической, так и в
экономической жизни американского государства. Заявление
НАП о том, что «ассоциация поддерживает тесный контакт
с правительством при осуществлении им своих
мероприятий»,— это отражение, хотя и неполное, той роли,
которую играет Национальная ассоциация промышленников в
управлении страной.
Более откровенно характеризует свою роль Торговая
палата. «Специальный штаб торговой палаты в
Вашингтоне,— говорится в отчете совета палаты ее ежегодному
съезду,— тщательно следит за работой конгресса...
Работники этого штаба все время держатся начеку не только
в отношении того, что происходит в конгрессе в данный
момент, но и в отношении всего, что может
свидетельствовать о возможных изменениях...»
8


Здесь чтут (что в сущности не ново!)
Ветхозаветного тельца —
И на манер «тельца златого»
Воздвигли статую Дельца.
Он символ бизнеса. О чем бы
В своих доктринах он ни пел,
Сей проповедник «чистой бомбы»,
Он воплощенье грязных дел.


* 9
*
Национальная ассоциация промышленников была
создана в период, когда в США, как и в ряде других стран,
капитализм вступил в свою высшую и последнюю фазу —
империализм. Американское государство, ставшее орудием
диктатуры финансового капитала, приступило к
осуществлению широких планов империалистических захватов за
пределами страны. Мощные монополистические объединения
росли на основе безудержной эксплуатации. Бесправие
трудящихся революционизировало пролетарские массы,
ширилось рабочее движение. Год, предшествовавший созданию
НАП, вошел в историю американского рабочего движения
как период высшего подъема классовой борьбы в
Соединенных Штатах Америки XIX века.
В этот период бурного становления американского
империализма и нарастания рабочего движения 600
крупнейших промышленников США собрались 22 января 1895
года на конференцию в столице штата Огайо — городе
Цинциннати. На этой конференции и была создана
Национальная ассоциация промышленников. В 1912 году НАП
организовала Американскую торговую палату.
Пропаганда американских монополий любит толковать
о «представительном» характере этих двух штабов крупного
капитала. При этом ссылаются на то, что в НАП входит
21 тысяча концернов, трестов и корпораций от самых
крупных до самых мелких. В корпорациях, входящих в НАП,
занято 75 процентов всех рабочих страны, они выпускают
до 80 процентов промышленной продукции. Рекламные
брошюры неизменно упоминают о том, что Американская
торговая палата объединяет 500 торговых ассоциаций и
2600 местных торговых палат, что в нее входят наряду с
крупнейшими воротилами тысячи мелких бизнесменов.
Однако решающий голос в этих двух организациях
принадлежит небольшой клике крупнейших магнатов
капитала. В НАП и Американской торговой палате
безраздельно господствует «клуб миллиардеров» — крупнейшие
концерны и банки страны, капиталы которых превышают
миллиард долларов.
Организация американских экономистов — Ассоциация
по исследованию проблем труда в США насчитывает среди
узкого круга правящей верхушки современных
Соединенных Штатов Америки 127 крупнейших монополистов. Люди
«клуба миллиардеров» занимают директорские посты в прав-
11


лениях мощных концернов, банков, страховых компаний.
Им же принадлежат руководящие посты в штабах
крупного капитала — Национальной ассоциации
промышленников и Торговой палате.
Крупнейшие воротилы американского бизнеса
представлены в 18 комитетах НАП, в 21 «специализированном
департаменте» и прочих органах Торговой палаты. Эти
комитеты и департаменты созданы по образу и подобию
правительства и конгресса США. Среди них есть комитеты
и департаменты по внешней политике, международным
политическим и социальным проблемам, внешней торговле,
национальной обороне, финансам, законодательным
предположениям, трудовой политике, правительственным
контрактам, бюджету, налогам и т. д. Есть даже органы,
призванные наблюдать за деятельностью правительства. В
Торговой палате, например, имеется департамент по делам
правительства и по организации и структуре
правительственного аппарата. В НАП существует специальный комитет
по правительственным расходам.
Во всех этих комитетах и департаментах решающий
голос принадлежит представителям крупнейших монополий.
*B Совете директоров ассоциации и палаты представлены
своими президентами или вице-президентами такие
крупнейшие в мире концерны-гиганты, как
военно-промышленный и электротехнический концерн «Дженерал электрик»
(Морганы), автомобильная и военно-промышленная
корпорация «Дженерал моторе» (Дюпоны), нефтяной трест
«Стандард ойл оф Нью-Джерси» (Рокфеллеры),
алюминиевая монополия «Аллюминиум компани оф Америка»
(Меллоны), международный атомно-динамитный и
химический трест «Дюпон де Немур» (Дюпоны), компания
сельскохозяйственного машиностроения «Интернейшнл харвес-
тер» (чикагская монополистическая группа) и т. д.
Если взять комитет НАП по внешней политике, то
оказывается, что в нем действуют представители почти всех
монополистических хищников, относимых к разряду
корпораций-миллиардеров: банк «Чейз Манхэттен компани»
(Рокфеллеры), «Дюпон де Немур», «Стандард ойл сф Нью-
Джерси», «Дженерал моторе», гигант сталелитейной
промышленности «Юнайтед Стейтс стил компани» (Морганы),
моргановский банк «Гаранти траст компани», бостонский
банк «Ферст нейшнл бэнк оф Бостон», чикагский банк
«Ферст нейшнл бэнк оф Чикаго» и др.
12


В американскую печать лишь изредка проникают
скудные сведения о еще более узком круге финансовых тузов,
орудующих за кулисами НАП и Торговой палаты. Речь
идет о так называемом Особом совещательном комитете,
в который входит небольшая группа концернов, связанных
с наиболее мощными монополистическими группировками
США. Даже в докладе одной из сенатских комиссий по
поводу деятельности Особого совещательного комитета
отмечалось, что представители корпораций, входящих в него,
встречаются для «выработки общей линии поведения...
Большинство концернов — членов Особого совещательного
комитета являются одновременно членами внутренней
руководящей группы Национальной ассоциации промышленников.
Они играют ведущую роль среди американских
промышленных гигантов в соответствующих областях, объединяясь в
тайную коалицию...»
Профессор Колумбийского университета Роберт А. Брэ-
ди отметил в одном из своих исследований, что «нигде не
проявляется более ясно господствующее положение этих
концернов, членов Особого совещательного комитета, чем
в Национальной ассоциации промышленников».
* *
*
Заправилы бизнеса, фигурирующие в качестве
директоров, вице-президентов, а также членов большинства
комитетов и департаментов обоих штабов монополистического
капитала США, занимают и важнейшие посты в
правительстве и правительственных учреждениях, хозяйничают в
сенате и в палате представителей конгресса.
Государственный секретарь Джон Фостер Даллес —
крупнейший юрист монополий и партнер юридической
фирмы «Салливэн энд Кромвэлл», обслуживающей многих
магнатов американского капитала и в особенности
нефтяную империю Рокфеллеров и моргановские корпорации.
Он же являлся директором «Интернейшнл никель компани»
и председателем правления «фонда Рокфеллера».
Представители рокфеллеровских трестов и моргановских компаний
мощной стаей рассредоточились в совете директоров и
большинстве других органов НАП и Торговой палаты.
От американского внешнеполитического ведомства
настолько разит нефтью, что Даллесу пришлось открыто
признать это, когда в январе 1957 года он разъяснял членам
13


конгресса почему США горят желанием провозгласить
«доктрину Эйзенхауэра», этот очередной план
внешнеполитической экспансии, призванный удержать страны
Ближнего и Среднего Востока в системе колониального
господства империалистических держав. Сенатор Лангер позволил
себе спросить Даллеса о капиталовложениях «Салливен
энд Кромвелл» в нефтяную промышленность, об
иностранных государствах, где эта фирма имеет капиталы, о
концернах, которые участвовали в учреждении международного
нефтяного консорциума, и о роли заместителя Даллеса —
Гувера в этом деле. Даллесу ничего не оставалось, как
заявить, что его детище — «Салливен энд Кромвелл» —
«может быть и имеет капиталы, вложенные в нефть».
Бывший министр обороны Чарльз Вильсон пришел в
Пентагон с поста президента концерна «Дженерал
моторе», представители которого заседают в комитетах и
департаментах ассоциации и палаты; семейству Дюпонов
и «Дженерал моторе» принадлежит влиятельнейший голос в
правлениях этих двух организаций.
Бывший министр финансов Джордж Хэмфри — в
прошлом директор более 30 компаний и председатель совета
директоров «Питтсбург консолйдейшн коул компани». Хэмфри
подконтрольна крупная железорудная и сталелитейная
монополия «М. А. Хана энд компани», вице-президент которой
орудует в комитете НАП по налогам.
Отставного военного министра Роберта Стивенса
связывают с НАП и Торговой палатой его директорские посты
в моргановских концернах «Дженерал электрик» и
«Дженерал фудс», заправилы которых фигурируют в качестве
директоров «вице-президентов, а также членов
большинства комитетов и департаментов ассоциации и Торговой
палаты».
Министр торговли — У икс — бывший директор одного
из крупнейших банков США, «Ферст нейшнл бэнк оф
Бостон»,— до прихода в правительство занимал пост
регионального вице-президента НАП, возглавляя деятельность
ассоциации в северо-восточных штатах страны. Уикс
заседав также в комитете НАП по правительственным
расходам.
Бывший заместитель министра финансов, а ныне министр
просвещения, здравоохранения и социального обеспечения
Марион Фолсом ранее состоял директором и казначеем
крупнейшей монополии «Истмен Кодак» и ряда других
14


компаний. Одновременно он был членом одного из
комитетов НАП. Монополия «Истмен Кодак» весьма
основательно представлена как в ассоциации, так и в Торговой
палате.
Многие заместители министров, послы,
высокопоставленные деятели министерств и различных правительственных
учреждений в той или иной степени связаны с
Национальной ассоциацией промышленников и Торговой
палатой.
Так, Нельсон Рокфеллер, сын нефтяного магната Джона
Рокфеллера — фактического владельца «Стандард ойл»,
время от времени занимает различные правительственные
посты, включая и такие, как пост специального советника
Белого дома по вопросам внешней политики и главы
ведомства «психологической войны». Уинтроп Олдрич, зять
Джона Д. Рокфеллера, бывший председатель
рокфеллеровского «Чейз нейшнл бэнк», длительное время занимал
пост посла в Англии. Дуглас Диллон, один из заправил
банкирского дома «Диллон, Рид энд компани», являлся
послом США во Франции. Томас Гейтс — партнер морга-
новской банковской фирмы «Дрексел энд компани»
(Филадельфия) — назначен морским министром.
НАП и Торговая палата активно орудуют во многих
международных организациях, в том числе в таких, где
имеются официальные представители американского
правительства. Обе организации представлены в
Международной торговой палате, в Межамериканском совете
торговли и производства, • в Международной организации
предпринимателей, в Международной организации труда
и т. д. Они держат своих гласных и негласных
наблюдателей при Организации Объединенных Наций.
Представители НАЛ и Торговой палаты были приглашены
госдепартаментом на конференцию в Сан-Франциско, созванную в
1945 году для завершения подготовки и подписания
Устава ООН.
«Мозговые центры» американских монополистов
пристально следят за деятельностью этой организации,
настойчиво добиваясь ее превращения в филиал
американского государственного департамента. Это они изо всех
сил стараются пересмотреть Устав ООН, пытаясь подорвать
его основу основ — принцип единогласия великих держав
при решении важнейших вопросов по поддержанию мира
и безопасности во всем мире. В своем годовом отчете за
15


1953 год палата подчеркнула даже, что именно она
«положила начало изучению проблем, связанных с ООН для
подготовки американских предложений по пересмотру
Устава».
Контроль монополий НАП и Торговой палаты над
законодательными органами страны — сенатом и палатой
представителей — не менее прочен, чем над
правительством.
Об этом свидетельствует прежде всего социальный
состав конгресса. Так, согласно подсчетам американской
прессы, в конгрессе 83-го созыва (1952—1954 годы)
адвокатов, тесно связанных с капиталистическими монополиями
(они представляют своих хозяев в судах, они же
представляют их и в конгрессе), было 279, бизнесменов— 138,
профессиональных политиков — 37, журналистов — 18,
землевладельцев — 18, военных — 8, прочих — 33 человека.
В конгрессах двух последних созывов по-прежнему
преобладают дельцы и адвокаты крупного бизнеса. В них
не было и нет ни одного рабочего, ни одного трудящегося
фермера.
Такой состав конгресса позволяет Торговой палате
заявлять, как нечто само собой разумеющееся, что «для
принятия законов... конгресс нуждается в установках
и рекомендациях бизнеса... Торговая палата сообщает
конгрессу свою точку зрения двумя путями:
непосредственно направляя в конгресс рекомендации бизнеса по
законопроектам; советуя деловым людям на местах
воздействовать своими соображениями на конгрессменов,
представляющих их избирательные округа».
Помимо прямых ставленников ассоциации и палаты,
в конгрессе действуют многочисленные «лоббисты» —
специальные агенты капиталистических монополий,
добивающиеся принятия или провала в конгрессе тех или иных
законопроектов путем кулуарной обработки, взяток и
подкупа тех конгрессменов, которые не состоят
непосредственно на службе монополий или же позволяют себе играть
в демократию. Американские журналисты Аллен и Шэннон
пишут, что «размеры лобби, их влияние, способность
делать зло, алчность, махинации, обман и подделка достигли
таких масштабов... что угрожают самому правительству».
Наиболее могущественными, естественно, являются
«лобби» Национальной .ассоциации промышленников и Торговой
палаты.
16


Некий полковник, Мартин М. Мулхэлл, длительное
время состоявший в платных лоббистах у НАП и связанной
с ней организации «Национальный совет защиты
промышленности», не поладил со своими хозяевами. Те его попросту
выгнали. Взбешенный Мулхэлл выступил в газете «Чикаго
трибюн» с разоблачительными статьями. Он подробно
описал методы, с помощью которых органы крупного
капитала и прежде всего Ассоциация держат в своих руках
конгресс. Мулхэлл передал газете 65 досье, показывающих,
как НАП оказывала влияние на президентов,
вице-президентов, многих сенаторов и членов палаты
представителей американского конгресса. В статьях полковника
было рассказано, как НАП организует выдвижение
в конгресс угодных ей людей, назначение их в комиссии
конгресса и т. д.
«Конгресс дельцов,— заявил один далеко не
прогрессивный политический деятель США,— продал миллионы
американских избирателей небольшой кучке людей,
уплативших наличными». Когда известного американского
служителя церкви спросили, молится ли он за членов
конгресса, последовал ответ: «Нет, я смотрю на членов
конгресса и молюсь за страну».
* *л
*
Существование и деятельность Национальной ассоциации
промышленников и Торговой палаты — этих штабов
крупного финансового капитала США — не означают, конечно,
ослабления острейшей борьбы между монополистами.
Наоборот, борьба между ними за источники сырья и рынки
сбыта, за сферы влияния, за власть в стране, за выгодные
правительственные заказы, прежде всего военные, за
наживу и прибыль становится все более упорной и беспощадной.
При этом в схватках участвуют хищники, чья добыча
исчисляется не сотнями тысяч и миллионами, а сотнями
миллионов и миллиардами долларов.
Примером такой борьбы является битва за крупнейшие
транспортные артерии страны, которая в последние годы
развернулась между магнатами Среднего Запада
(чикагская и кливлендская монополистические группы) и
объединением финансистов, символизирующих собою мощь и
влияние Уолл-стрита. В результате этой борьбы
кливлендский железшдорожхшн-к^елъ ~Ро6ерт~ Я иг,
блокировавшись с рядом MOHonoMfeipBJZIpegHgro" Запада и миллиои-
«


рами—«нуворишами» из штата Техас, в 1954 году вырвал
у Морганов вторую по величине в США железнодорожную
компанию «Нью-Йорк сентрал систем», активы которой
превышают 2,5 миллиарда долларов, и установил над ней
свой контроль.
Обсуждая перипетии этой борьбы, один из наиболее
осведомленных печатных органов в США — газета «Нью-
Йорк тайме» писала, что «вспыхнула финансовая война
в таких масштабах, какие редко наблюдались в этом
столетии... На горизонте назревают столкновения, по
сравнению с которыми битва за «Нью-Йорк сентрал систем»,
возможно, будет казаться всего лишь поединком на
пистолетах. Финансово-промышленный капитал Среднего Запада...
по-видимому, пробует силы для решительной схватки с
восточными группами...»
В ожесточенной борьбе с другими группировками
Уоллстрита рокфеллеровский «Чейз нейшнл бэнк» в январе
1955 года поглотил «Бэнк оф Манхэттен компани»,
контролировавшийся семейством Кун-Леб. Завладев активами
этого банка, Рокфеллеры превратили свой банк, теперь
уже под именем «Чейз Манхэттен компани», в один из
самых крупных банков капиталистического мира.
На протяжении 1954—1957 годов даже видавшие виды
американские наблюдатели были озадачены серией
«слияний», «поглощений» и уничтожений в конкурентной борьбе
крупнейших предприятий страны во всех отраслях
промышленности и сферах экономической и финансовой
деятельности. В январе 1957 года журналы «Лайф» и «Лук»
сломили своего давнего конкурента — журнал «Кольерс».
Они вынудили этот один из старейших американских
журналов, выходивший тиражом в 4,5 миллиона экземпляров,
прекратить свое существование. Все дела «Кольерса» и,
конечно, его подписчиков унаследовал журнал «Лук».
Безудержная борьба магнатов крупного капитала за
власть в стране находит свое отражение и в их
стремлении усилить свое влияние в двух главных координационных
центрах монополий — Национальной ассоциации
промышленников и Торговой палате. Расстановка сил монополий
в этих организациях и влияние в них зависят от тех
позиций, которые они занимают в экономике страны.
Ассоциация и Торговая палата являются своего рода картелями,
роли в которых распределяются в соответствии с реальным
соотношением сил. Поскольку все монополии стремятся
18


изменить это соотношение в свою пользу, роль тех или
иных монополистических групп в НАП и Торговой палате
не остается неизменной.
С каждым годом все более и более углубляются
империалистические противоречия, обостряется конкурентная
борьба за расширение сферы монопольного господства, за
захват господствующих позиций в экономической и
политической жизни страны. Но в таких вопросах внешней и
внутренней политики, как милитаризация экономики,
подготовка войны, выступления против миролюбивых сил и
демократии во всем мире, против рабочего движения в
США, во всех этих важнейших вопросах различные
группировки монополистического капитала выступают сомкнутым
строем. Они диктуют свою реакционную агрессивную
политику верхушкам обеих главных буржуазных партий
США — республиканской и демократической. По их указке
действует конгресс. Удовлетворение их интересов — закон
для аппарата государственного управления страной/
*
Если взять конституцию (Устав) Национальной
ассоциации промышленников, которая часто изменяется и
дополняется в соответствии с требованием момента, то в
одном из ее вариантов, принятом в 1950 году, записаны
следующие официальные цели этой организации:
«Обеспечение промышленных и финансовых интересов США»,
«содействие развитию американской внешней торговли»,
«обеспечение интересов капитала в его борьбе против рабочего
движения», «борьба за сохранение устоев частной
собственности», «пропаганда идей и распространение информации»,
имеющей своей целью защиту интересов американского
империализма, «поддержка законодательных актов»,
направленных на осуществление этих целей, и «контроль за
их выполнением государственным аппаратом».
Однако деятельность НАП и Торговой палаты выходит
далеко за рамки даже этих официально провозглашенных
программных установок. Оба штаба американского
монополистического капитала держат под своим неослабным
наблюдением все стороны деятельности современного
американского государства.
С первых же дней существования НАП и Торговой
палаты их деятельность носила империалистический
характер. Они проявили исключительную активность в разра-^
2»
19


бстке и осуществлении многочисленных экспансионистских
«программ» и «планов», которые столь настойчиво
навязываются Соединенными Штатами Америки другим странам
капиталистического мира.
В недрах ассоциации и палаты были разработаны
«доктрина Трумэна», «план Маршалла», программа оказания
«помощи» так называемым слаборазвитым странам,
«доктрина Эйзенхауэра»... В программном документе Торговой
палаты, посвященном изложению ее «позиции в вопросах
мировой политики», указывается, например, что палата
одобрила «доктрину Трумэна» — этот план военных и
экономических захватов новых территорий и колоний в
восточной части Средиземного моря еще до того, как он «стал
предметом рассмотрения обеих палат конгресса».
Что касается «плана Маршалла», то НАП бахвалилась,
что она была «первой организацией в США, всецело
поддержавшей создание и принципы действия Администрации
экономического сотрудничества: многие рекомендации,
выдвинутые НАП, были положены в основу деятельности
этой администрации; ассоциацией поставлялись люди на
руководящие посты». Торговая палата опубликовала
заявление, в котором излагались цели и задачи, методы и
средства осуществления этой «помощи». В 1952 году палата
отмечала, что «конгресс использовал многие ее указания
в законодательной деятельности по данному вопросу».
«Доктрина Эйзенхауэра», это детище
империалистической политики США, является таким же продуктом
активности палаты и ассоциации, как и родственные ей
остальные «доктрины», «планы» и «программы». Президент
страны Эйзенхауэр обратился в конгресс со своей
доктриной 5 января 1957 года. Но до него ясные требования по
этому вопросу громогласно сформулировали еще два не менее
влиятельных президента: президент компании «Дж. П.
Морган энд компани» Генри Александер и президент компании
«Стандард ойл компани оф Нью-Джерси» Рэтбоун — главы
двух концернов, играющих первые скрипки в НАП и палате.
7 декабря 1956 года, то есть почти за месяц до официального
провозглашения «доктрины Эйзенхауэра», Александер,
выступая в Чикаго на собрании бизнесменов. —
руководителей предприятий, потребовал от правительства проведения
более решительной политики на Ближнем и Среднем
Востоке и определил основы этой «доктрины». «Мы не можем,—
заявил он, — отречься от своего... Необходима американская
20


доктрина для Ближнего и Среднего Востока точно так же,
как существует американская доктрина для Греции и
Турции и американская доктрина для Формозы (то есть
Тайваня. Д. А.), Куэмоя и Мацзу». Через некоторое время
в торговой палате штата Оклахома с советом, звучавшим
как приказ, проводить «твердую политику» на Арабском
Востоке выступил Рэтбоун: «Соединенные Штаты должны
осуществить руководство для восстановления мира и
стабильности в этом районе... Это, безусловно, проблема, от
которой мы не сможем легко отделаться... Мы будем идти
вперед благоразумно и решительно...» Деятельность НАП
и Торговой палаты, выступления этих двух президентов,
принятие правительством и конгрессом предложенного
монополиями курса предрешили принятие «доктрины
Эйзенхауэра». США сделали еще один авантюристический ход
в своей безрассудной и опасной игре, направленной на
установление мирового господства.
Как-то правящим кругам США понадобилось
произвести особую проверку в государствах, получающих
американскую «помощь». Целью проверки было установить,
в достаточной ли мере «помощь», оказываемая этим
странам, отвечает интересам американского капитала. Для
проверки была выделена группа из 55 предпринимателей
и финансистов, которая оказалась по существу полностью
подконтрольной НАП и Торговой палате. Во главе группы
обследователей был поставлен председатель совета
директоров моргаповской «Дженерал фудс корпорейшн». Как
оказалось, представитель этой «ДФ» К. М. Честер состоит
почетным вице-президентом ассоциации. Подгруппу для
проверки Англии возглавил почетный вице-президент НАП
и деятель ряда департаментов Торговой палаты Хеннинг
Прентис, подгруппой для проверки Франции руководил
вице-президент НАП Джозеф Спанг. В Италию во главе
группы обследователей отправился почетный
вице-президент Национальной ассоциации промышленников
Фредерик Кроуфорд.
За последние годы ассоциацией и палатой был проведен
ряд конференций магнатов крупного капитала различных
стран с целью укрепления позиций американского капитала
на мировом рынке. Одним из таких сборищ была тщательно
подготовленная и проведенная в 1954 году в Париже
конференция промышленников США и стран Западной Европы.
Решения этой конференции не были оглашены. Но даже
21


реакционная печать признала, что основной целью этого
сборища империалистов было «усиление борьбы против СССР».
В феврале 1955 года в Новом Орлеане по инициативе
ассоциации и палаты и при содействии американских
правящих кругов состоялось совещание промышленников стран
Западного полушария. 400 представителей компрадорской
буржуазии латиноамериканских стран встретились с 400
крупнейшими американскими дельцами. В задачу этого
совещания входило создать монополистам США еще более
благоприятные условия для вложения своих капиталов
в страны Латинской Америки.
В 1957 году в Каракасе состоялось второе такое
совещание деятелей промышленного и финансового капитала
стран американского континента.
* *
*
Подлинной оргией наживы для американских
монополистов была вторая мировая война. С июня 1940 года по
сентябрь 1944 года стоимость основных военных заказов,
выданных американским правительством монополиям,
составила 175 миллиардов долларов. На 117 миллиардов
долларов военных заказов получила сотня крупнейших
концернов. Прибыли этих концернов в 1944 году по
сравнению с 1939 годом возросли на 370 процентов.
В период войны дельцы монополий, НАП и Торговой
палаты захватили все ключевые позиции в государственном
аппарате. Они диктовали условия.
Осенью 1942 года представители одного из руководящих
органов Национальной ассоциации промышленников
собрались в нью-йоркском отеле «Пенсильвания» для
разработки ее программы. С речью выступил вице-президент
НАП Ламмот Дюпон. «С правительством и со всякими
крикунами, — сказал он, — нам нужно вести себя так,
как мы ведем себя с покупателями дефицитных товаров.
Цены диктуем мы. Им нужны наши товары. Прекрасно!
Пусть платят сполна!»
Известный либеральный американский журналист
Уильям Аллен Уайт иронически заметил, что представители
монополий, засевшие в государственном аппарате США,
были твердо намерены любой ценой «выиграть эту войну
в свою пользу».
Отгремели орудия. Народы, вынесшие на своих плечах
все тяготы войны, требовали установления прочного, дли-
22


тельного мира. Как же отнеслись к этой большой и важной
задаче империалистические монополии, НАП, Торговая
палата?
Уже в ноябре 1945 года ассоциация и палата созвали
совещание 66 магнатов американского финансового
капитала, чтобы выработать общую линию монополий США
в вопросах внешней и внутренней политики. Среди
участников конференции, проведенной в строгой тайне в местечке
Эбсекон, были президент рокфеллеровского «Чейз нейшнл
бэнк» У. Олдрич, Ламмот Дюпон и Дж. Дюпон из концерна
«Дюпон де Немур», руководители таких монополий,
как «Дженерал моторе», «Дженерал электрик» и другие.
Результатом конференции явилось провозглашение
«жесткой политики» и начало «холодной войны» против СССР.
Эта директива совещания была в точности выполнена
правительством Трумэна. На ежегодном съезде НАП в 1945
году ее тогдашний президент Уэйсон провозгласил
империалистическую доктрину «американского века»:
«Соединенные Штаты стали мировой руководящей державой,—
заявил он. — XX век — это век Америки». Вслед за этим
президент страны Трумэн официально декларировал
притязания США на «руководство миром».
Вся послевоенная политика правящих кругов США
состоит из попыток провести эту агрессивную доктрину
в жизнь. Во исполнение курса, заданного НАП и Торговой
палатой, утверждались законопроекты, декларировались
принципы политики, ставящие под угрозу мир и
безопасность народов во всем мире, консолидировались силы
международной империалистической реакции против стран
социалистического лагеря.
Вскоре после начала войны в Корее НАП и Торговая
палата предложили правительству потребовать от
союзников США по Атлантическому блоку усиления гонки
вооружений, перестройки своих вооруженных сил. Этот
курс был намечен в документах ассоциации и палаты,
принятых уже в июле 1950 года. Официальный печатный орган
ассоциации «НАП-Ньюс» («Известия НАП») подчеркивал,
что «в связи с событиями на Дальнем Востоке основной
упор во внешней политике США переместился с
экономического давления на использование военной силы. Мы должны
решительно пересмотреть наши планы и максимально
ускорить перевооружение стран Атлантического блока...
Теперь упор делается на создание вооруженных сил...»
23


Вскоре появились резолюции совета директоров НАП
и Торговой палаты, в которых цинично указывалось:
«Западноевропейские страны должны пойти на тяжелые
жертвы в целях создания вооруженных сил...
Американское правительство должно получить твердые заверения
этих стран в отношении эффективной мобилизации ими
людских и материальных ресурсов».
Это была политика развязывания местных войн и
подготовки «большой» третьей мировой войны.
Восторг, с которым заправилы НАП и Торговой палаты
приветствовали войну в Корее, понятен. Общая сумма
ассигнований на производство вооружения и военное
строительство за 2 с половиной года войны в Корее достигла,
по официальным данным министерства обороны, 169,7
миллиарда долларов. Это почти равно стоимости основных
военных заказов в США за годы второй мировой войны.
В результате резко возросли прибыли пушечных королей
и работающих на войну концернов. Прибыли монополий
США за годы войны достигли 118 миллиардов долларов.
НАП совместно с министерством обороны обстоятельно
информировала монополии, как и каким путем будут
предоставляться правительственные заказы. «С тем, чтобы не
создавать сутолоки в Вашингтоне», она подготовила
специальные проспекты, регулировавшие порядок и
последовательность заключения контрактов. Немедленно после
начала военных д^ствий состоялась встреча
руководителей ассоциации с членами правительства. Ее
президент Путнэм послал президенту Трумэну телеграмму,
с циничной откровенностью раскрывавшую готовность
НАП пойти вместе с правительством и дальше — к
развязыванию всеобщего вооруженного конфликта:
«Американская промышленность с ее производительной мощью
публично обязывается полностью удовлетворить потребности
Соединенных Штатов и их союзников... Если Корея
приведет ко всеобщей войне... американская промышленность
готова и к этому».
Наживаясь на войне в Корее, американские монополии
всячески препятствовали ее прекращению. В специальном
меморандуме НАП, направленном правительству,
указывалось, что война в Корее отсрочила острый экономический
кризис, в преддверии которого США находились в 1950
году. Прекращение военных действий и отвод
американских войск из Кореи, указывалось в этом меморандуме,
24.


оказали бы «пагубное влияние» на экономику США. В
декабре 1950 года тогдашний президент НАП Путнэм заявил
от имени ее членов, что состояние.экономики США зависит
от того, сколько времени продлятся военные действия
в Корее и Вьетнаме и как дальше будут осуществляться
правительственные военные расходы.
Магнаты американского финансового капитала, НАП
и Торговая палата использовали корейскую войну как
предлог для перевода экономики США на военные рельсы.
Военная экономика стала источником дальнейшего
обогащения воротил монополистического капитала,
необходимым условием получения максимально возможных
прибылей. Гонка вооружений в США приняла небывалые
в истории размеры. За 10 лет после окончания второй
мировой войны (с 1946 по 1955 год) прямые военные расходы
США достигли астрономической цифры —303 миллиардов
долларов. Это превышает весь «валовой национальный
продукт» страны за 1954 год. Государственный аппарат
США был превращен в гигантский пресс, выжимающий
огромные налоги из трудящихся. Эти средства
направлялись в сейфы крупнейших монополий в виде оплаты
военные заказов и различного рода субсидий. В
настоящее время военная продукция составляет около 20
процентов всей валовой продукции промышленности США.
Вот почему Национальная ассоциация
промышленников и Торговая палата пытаются превратить гонку
вооружений, политику «холодной войны» в постоянный фактор.
В декларации «О политике Торговой палаты», принятой
на ее съезде в 1954 году, говорится, что в планировании
своей политики и расходов правящим кругам следует
исходить из того факта, что «существующее состояние
напряженности во всем мире будет продолжаться неопределенное
время». В этой же декларации палата одобрительно
похлопывает правительственные круги по плечу за проводимую
ими политику «создания сильных наступательных и
оборонительных вооруженных сил в расчете на неопределенный
промежуток времени». В целях осуществления этой
политики съезд палаты принял серию резолюций — о
принципах мобилизации экономики, численности вооруженных
сил и т. д.
Решения съезда по внешнеполитическим вопросам
затрагивают все стороны проводимого американскими
правящими кругами официального политического курса. Здесь
25


и «беспощадная борьба с коммунизмом», и блокада
Китайской Народной Республики, и организация подрывной
деятельности в странах -демократического лагеря, и
эмбарго на торговлю с СССР, и планы вооружения Западной
Германии. Показательно, что на съезде с речами выступили
вице-президент США Никсон, тогдашний министр обороны
Вильсон и другие государственные деятели. Вильсон
посвятил свое выступление характеристике «новой военной
политики США». Он заверил палату в том, что правящие
круги готовы придать ей еще более воинственный характер
в случае «критических» событий в Европе и Азии.
Разрабатывая и диктуя политику американского
государства, политику, совершенно чуждую интересам простых
людей Америки, Национальная ассоциация
промышленников и Торговая палата ведут одновременно бешеную
пропаганду, стремясь оказать нужное им воздействие на
общественное мнение в стране. Сотни передатчиков
транслируют по радио и телевидению специальные программы,
подготовленные НАП и палатой. Они распространяют
миллионы книг, брошюр, памфлетов, информационных
материалов, создают специальные кинофильмы, организуют
многочисленные конференции, митинги, совещания. Одна
только НАП поставляет «наводящую информацию 2700
ведущим журналистам, столичным вашингтонским
корреспондентам и коломнистам». Новости, карикатуры и другие
материалы рассылаются бесплатно 5540 газетам и
журналам. НАП ежедневно тратит 1 миллион долларов на то,
чтобы заставить американский народ поверить в заведомую
ложь — в то, что империалистические монополии являются
«благодетелями» США. Значительная часть средств,
расходуемых НАП в учебных заведениях, призвана
формировать сознание молодежи в духе, угодном силам реакции.
В столь же огромных масштабах ведет рекламно-про-
пагандистскую деятельность и Торговая палата. Она издает
около 20 печатных органов, в том числе ежемесячный
журнал «Нейшнс бизнес», тираж которого достигает 800 тысяч
экземпляров. Пресс-служба палаты обслуживает 1400
ежедневных и свыше тысячи еженедельных газет США. Так же
как и НАП, Торговая палата обеспечивает «наводящей»
информацией журналистов и радиокомментаторов.
2G


Красной нитью через всю пропаганду ассоциации, и
палаты проходит разжигание вражды к Советскому Союзу
и к странам народной демократии. Изо дня в день
читателям внушается мысль о том, что гонка вооружений
«необходима», что война будто бы неизбежна, а мирное
сосуществование стран и народов якобы невозможно. «Между
ООСР и США не может быть никакого компромисса», —
утверждает НАП в одной из ее многочисленных брошюр.
«Мы стоим за безжалостную борьбу с коммунизмом», —
гласит декларация последнего съезда Торговой палаты.
А на 61-м съезде НАП в декабре 1956 года бывший
президент ассоциации Паркер в отчетном докладе призвал
рассмотреть вопрос о разрыве дипломатических отношений
США с СССР. Стремление очернить Советский Союз
доводит руководителей НАП и Торговой палаты до самых
диких вымыслов и клеветы.
Сенатская комиссия, производившая расследование
деятельности ассоциации в 1940 году, била вынуждена заявить
буквально следующее: «Национальная ассоциация
промышленников наводнила страну анонимной пропагандой
с целью дезориентации и обмана общественного мнения...
Эта пропаганда, происхождение которой из недр НАП
почти полностью скрыто от общественности, настойчиво
проводится изо дня в день при помощи всех средств печати,
радио, школ, лекций и т. д... НАП ухитряется проводить
свою пропаганду через подставные организации для того,
чтобы дезориентировать общественное мнение и убедить
его в том, что эта пропаганда исходит из независимых
источников. Деятели ассоциации хвастались тем, что их
пропаганда оказывала4 влияние на политические взгляды
миллионов граждан и на их выбор кандидатов на
государственные посты».
Разнузданная и открытая или тонкая и скрытая, в
зависимости от обстоятельств, пропаганда, проводимая НАП
и Торговой палатой, представляет собой комплекс идей
и принципов, служебная цель которых — развратить
сознание рядового американца, подчинить его интересам
господствующих групп, отравить проповедью «классовой
гармонии», шовинистическим ядом «американизма»,
ненавистью к идеям социализма и к странам, воплощающим
эти идеи в жизнь. Запутываются все действительные
классовые отношения. Высшим смыслом человеческого
существования провозглашается нажива. Тесные связи ассоциа-
27


ции и палаты с печатью, радио, информационными
агентствами, издательскими концернами делают масштабы этой
захлестывающей американский народ пропаганды поистине
зловещими.
Многие воротилы из ведущих органов печати и радио
и издательских концернов являются членами комитетов
ассоциации и департаментов палаты. Некоторые из них
подвизаются на высших руководящих постах.
Президентом НАП был Уолтер Фуллер — председатель совета
директоров «Кертис паблишинг компанп», издающей
известный своей крайней реакционностью журнал «Сатер-
дей ивнинг пост». Сейчас Фуллер — почетный
вице-президент ассоциации. Одним из директоров торговой палаты и
руководителем ее департамента внешней торговли
является Артур Мотли — вице-президент крупного издательского
концерна «Кроуэлл-Кольер паблишинг компани». Вице-
председателем комитета НАП по вопросам внешней
политики является Джеймс Макгроу — один из владельцев
издательского концерна «Макгроу-Хилл паблишинг
компани» и журнала «Бизнес уик». Издатель журнала «Форчун»
Дуглас Джексон, бывший в течение длительного времени
помощником президента Эйзенхауэра по планированию
«холодной войны», также заседает в этом комитете. В
департаментах торговой палаты можно встретить издателей
таких журналов и газет, как «Лук», «Ридерс дайджест»,
«Крисчен сайенс монитор», и многих других.
На съезде НАП в декабре 1956 года наряду с другими
планами политической деятельности монополий была
одобрена новая грандиозная программа усиления пропаганды,
изложенная в докладе директора-управителя НАП Кеннета
Миллера. Обращаясь к делегатам съезда, он заявил
буквально следующее: «Наша задача состоит в том, чтобы
добиться лояльности и доброжелательного отношения
американского народа, его веры в руководство со стороны
промышленников... В соответствии с нашими
программами воздействия на общественность мы постоянно
поддерживаем рабочий контакт с прессой, радио и телевидением,
с журналами, распространяемыми по всей стране, с
экономическими газетами и со всеми остальными органами
печатного слова. Неделя за неделей и месяц за месяцем
количество страниц, освещающих цели и намерения
промышленности, становится все более внушительным... Мы
проникаем в клубы и военные организации. При помощи
26


наших учебно-образовательных программ действуем во все
более тесном сотрудничестве со школами у колледжами.
Наши департаменты по работе среди женщин не только
поддерживают тесные связи с женскими организациями
и группами, но и охватывают женщин в быту путем
опубликования в журналах и газетах, а также в передачах
по радио и телевидению материалов, их интересующих.
Используя нашу программу по связям
промышленности с церковью, мы держим g курсе дел промышленности
служителей церкви, чья заинтересованность в делах
экономики и в факторах, ведущих к экономическому
прогрессу, в последние годы быстро возрастает.
Благодаря всей названной деятельности мы достигнем
хорошего успеха в своей работе по воздействию на
американский народ, пользуясь в этих целях каждым
каналом и каждым путем, ведущим к массам. Однако вся эта
обширная деятельность может иметь успех только при
условии, если бизнесмены будут участвовать в борьбе
за умы людей всюду, где они живут и действуют. Эту
борьбу необходимо вести постоянно не только при
помощи денег, но и в еще. большей степени — уделяя ей
личное время и внимание».
*
Чего добиваются НАГЛ и Торговая палата внутри своей
страны, какую политику они проводят в отношении
американских трудящихся, особенно ярко видно из
деятельности этих организаций в годы экономических кризисов
30-х годов, во время второй мировой войны и особенно
в послевоенный период.
Когда в США в 1929—1933 годах свирепствовал
экономический кризис и ширилось революционное движение,
в недрах НАП и Торговой палаты готовились планы
установления в США фашистской диктатуры по образу и
подобию гитлеровской Германии.
О том, что подобные планы подготавливались всерьез,
говорят показания, которые генерал Смедли Батлер дал
в свое время комиссии конгресса США, известной под
названием комиссии Маккормика — Дикштейна. Генерал
рассказал о том," как некий банкир Джеральд Макгайр из
группы Моргана пытался убедить его стать во главе
военного заговора, имевшего целью установить в США военно-
29


фашистскую диктатуру. Организаторы этой черной
авантюры предполагали создать фашистскую армию из 500
тысяч солдат. Оружие для армии намечалось получить от
дюпоновской фирмы вооружения «Ремингтон армс ком-
пани». Макгайр выступал от имени фашистской
организации «Лига свободы», пользовавшейся поддержкой
крупнейших магнатов капитала.
В 1938 году, то есть в период вползания США в новый
экономический кризис и интенсивной подготовки
империалистических держав к развязыванию второй мировой
войны, Торговая палата созвала совещание 200
крупнейших промышленников. На этом совещании глава
«Армстронг корк компани» X. Прентис — один из директоров
НАП и Торговой палаты, а впоследствии президент и
почетный вице-президент КАП — заявил собравшимся, что
перед предпринимателями встает необходимость
прибегнуть к «какой-то форме скрытой диктатуры...»
Примерно за год до Мюнхена, 23 ноября 1937 года, то
есть вскоре после того совещания, на котором Гитлер
ознакомил своих военачальников с планами агрессии
против Австрии и Чехословакии (подлинный протокол этого
совещания был представлен Нюрнбергскому трибуналу,
судившему главных нацистских преступников), в США
состоялось тайное собрание представителей американского
«большого бизнеса» и немецкого фашизма. «Большой
бизнес» представляли несколько видных деятелей НАП,
в числе которых был Ламмот Дюпон, бывший президент
«Дженерал моторе», один из главных воротил ассоциации.
На этом совещании, о котором было подробно рассказано
в отчетах конгресса 30 августа 1942 года, представители
американских монополистов и немецких фашистов —
германский генеральный консул в Сан-Франциско фон Кил-
лингер и генеральный консул в Бостоне Типпельскирх
обсуждали вопрос о совместной деятельности,
направленной против СССР, о разделе сфер влияния в мире, о
возможности применения немецко-фашистских методов во
внутренних делах США.
В J939 году вспыхнула порожденная международной
империалистической реакцией вторая мировая война. Через
два года США были вынуждены стать непосредственным
ее участником. И сразу же господствующие в США группы
магнатов капитала, опасаясь последствий войны во
внутренней политической жизни и со страхом вспоминая рез-
30


кое усиление рабочего движения в стране после
окончания первой мировой войны, наметили развернутую
программу обуздания рабочего движения. Эта программа была
разработана вице-президентом Национальной ассоциации
промышленников Ламмотом Дюпоном и принята в 1942 году
на закрытом заседании комитета по резолюциям.
Как только кончилась война, программа борьбы с
рабочим движением была развита дальше. Началось
осуществление широких мероприятий по «наведению порядка» в
государственном аппарате, конгрессе, профсоюзах, в
личной и общественной жизни простого американца.
В кратчайший срок из правительства президента
Трумэна, этого «захолустного политикана из штата Миссури»,
как его окрестили американские публицисты, были изгнаны
все, кто более или менее трезво судил о сложившейся
международной обстановке и в особенности о путях развития
советско-американских отношений, кто призывал к
осторожности в осуществлении внутриполитического курса.
Началась тщательная подготовка к выборам в конгресс
80-го созыва, в результате чего в 1946 году был избран
законодательный орган, названный «конгрессом дельцов».
Этот конгресс был буквально наводнен законопроектами,
направленными против рабочих. Сотни антирабочих
законопроектов один За другим выдвигались на его
рассмотрение. В стране началась продолжающаяся и поныне «охота
за ведьмами» — кампания уничтожения прогрессивных и
демократических сил американского народа с целью
утверждения контроля монополистов над рабочим движением.
И не редко наблюдалось подчас текстуальное сходство
решений, вынесенных американскими государственными
органами с рекомендациями о борьбе с «красной
опасностью», выработанными НАП и Торговой палатой.
Когда ассоциация и палата добились принятия в 1947
году драконовского закона Тафта — Хартли, член палаты
представителей О'Тул открыто засвидетельствовала, что
этот закон «был фраза за фразой, пункт за пунктом,
страница за страницей написан Национальной ассоциацией
промышленников». Антидемократическая программа
Торговой палаты и НАП нашла свое выражение и в
чрезвычайном приказе президента Трумэна о проверке
лояльности, и в законе о «внутренней безопасности» (Маккарэна —
Вуда, принят в 1950 году), и в законе об иммиграции и
натурализации (Маккарэна — Уолтера, принят в 1952 году),
31


и в решении, ставящем вне закона Американскую
коммунистическую партию (закон Браунелла-— Батлера, принят
в 1954 году). Эти законы вместе с законом Тафта — Хартли
стали зловещими вехами эры полицейского террора и
политического бесправия в современной Америке.
Для борьбы против рабочего движения заправилы
ассоциации и палаты широко используют не только ряд
террористических организаций монополистического капитала,
но и реакционную верхушку крупнейшего объединения
американских профсоюзов, Американской федерации
труда — Конгресса производственных профсоюзов: Мини, Кери
и им подобных слуг магнатов Уолл-стрита. Реформистская
агентура в рабочем движении, а также широкая сеть
шпионов, осведомителей и провокаторов, раскинутая
монополиями по всей стране, в значительной степени помогают
монополистам осуществлять свои планы еще большего
экономического и политического закабаления народа.
НАП и Торговая палата финансируют такие
организации, как Американский легион, черносотенную банду
ку-клукс-клан, и много других фашиствующих организаций.
В одном только 1951 году группа крупнейших монополий,
командующих в НАП и Торговой палате, отпустила 350
миллионов долларов различным реакционным
организациям, занимающимся провокационной деятельностью среди
американских трудящихся и ведущих подрывную работу
в иностранных государствах.
Палата и ассоциация, пытаясь затормозить рост
рабочего движения и поставить его под полный контроль
монополий, используют многочисленные отряды
профессиональных шпиков, доносчиков и провокаторов. По
свидетельству буржуазного публициста Гантера, рабочий
«никогда не знает, кто является его соседом по конвейеру —
Шпион или же честный человек».
В 1954 году стало известно о новом чудовищном
заговоре НАП и Торговой палаты против трудящихся. Одному
американскому профсоюзному журналу удалось раздобыть
и опубликовать секретный «доклад № 60» «О безопасности
в промышленности», подготовленный НАП и разосланный
только «сотрудничающим компаниям» и «для сведения»
небольшому кругу реакционных журналистов. Это
тщательно разработанный план дальнейшего развития
капиталистического сыска в стране, создания еще более широкой
сети сыщиков и профессиональных- осведомителей для
32


шпионажа за рядовым американцем. В «докладе № 60»
компании инструктируются, как создавать специальные
«комитеты безопасности» и руководить их деятельностью.
В задачу этих комитетов, «находящихся под наблюдением
высшей администрации предприятия», входит выявление
всех «неблагонадежных» работников с целью их изоляции
и дальнейшего преследования. В этой связи рекомендуется,
например, снимать отпечатки пальцев у всех рабочих,
принимать от них «присягу лояльности», создавать на
предприятиях «систему наблюдения» за рабочими. Эта «система»
предусматривает организацию в каждом цехе тайных
групп, куда должны вовлекаться лица, «пользующиеся
доверием» в рабочей среде и поэтому имеющие больше
возможностей «вести наблюдение за действиями и поведением»
своих товарищей. Вместе с тем компаниям предлагается
заводить «дела» на каждого рабочего, занося туда все
«компрометирующие» его материалы: записывать, о чем говорил
• рабочий в раздевалке или на профсоюзном собрании, с
-кем он встречался, в какие организации входит и т. д.
Ряд концернов, в том числе корпорация-миллиардер
«Дженерал электрик», уже объявил, что любой рабочий,
.обвиненный в том, что является «красным», или
отказавшийся выдать кого-либо расследовательским комиссиям,
занимающимся травлей демократически настроенных лиц,
будет уволен с работы.
Весной 1954 года Торговая палата приняла на свеем
ежегодном съезде программу на 27 страницах по вопросу
о профсоюзах и рабочем движении, в которой она открыто
потребовала запрещения «забастовок солидарности» и
«забастовок пикетирования с целью признания прав
профсоюзов», а также принятия американским конгрессом
других мер, направленных на лишение рабочих самых
элементарных прав по защите своих интересов. С аналогичными
требованиями выступил в конгрессе, в комиссии палаты
представителей по вопросам труда, представитель
Национальной ассоциации промышленников Джордж Армстронг.
Одновременно в своих печатных органах «Вашингтон ри-
порт» и «Вашингтон бюллетень» НАП и палата потребовали
от конгресса принятия «более жесткого» антирабочего
законодательства, чем закон Тафта — Хартли.
Конгресс США не замедлил удовлетворить эти
требования. В палату представителей и сенат двух сессий
конгресса 83-го созыва было пргдетавлено несколько законо-
3 О тех, кто против мира 33


проектов, в том числе Батлера, Миллера, Гоулдуотера-
Родеса, Велде, Бентсена, Браунелла. Эти законопроекты
нашли свое воплощение в законе Браунелла — Батлера,
принятом конгрессменами. Оценивая эту деятельность
конгресса, профсоюзная печать подчеркивала, что принятие
конгрессом антирабочих законов «является как раз тем,
что требовали Национальная ассоциация промышленников
и Американская торговая палата».
«Промышленность прекращает арьергардные бои и
переходит в массированную атаку», — так охарактеризовал
директор НАП Миллер еще одну внутриполитическую
программу заправил американского капитала, выдвинутую
61-м съездом промышленников в 1956 году. Съезд объявил
новый поход против рабочих и трудящихся за обеспечение
интересов монополий. На съезде был выдвинут 5-летний план
снижения налогов с корпораций, осуществление которого
позволило бы снизить налоги с них примерно наполовину.
Поскольку при этом не предусматривалось снижение
расходов правительства, то становится ясным, что
компенсировать эту половину государственной казне должен
трудящийся люд. Одновременно яростным атакам
промышленников подверглось социальное законодательство.
Президент ассоциации Паркер назвал социальное
страхование, пенсии, пособия по безработице, закрепленные
законом права профсоюзов и даже... горячие завтраки
для школьников «чужеродным телом в социальном строе
Америки», которое должно быть устранено, чтобы «спасти
США от сползания к социализму». Было выдвинуто
требование о принятии «самых крутых мер» и использовании
«полицейской дубинки» для обуздания рабочих и
профсоюзов, о еще более широком применении против бастующих
закона Тафта — Хартли, об использовании
«антитрестовских» законов против профсоюзов (хотя эти законы
предназначаются для борьбы с произволом монополий), о
массовом применении так называемых «законов о труде»,
освящающих «право» штрейкбрехеров на труд, и ряда других
драконовских мер. Обсуждая пути претворения в жизнь
намеченных антинародных мероприятий, ораторы,
выступавшие на съезде, единодушно отмечали, что климат для
этого «в Вашингтоне сейчас более благоприятный, чем
когда-либо», и что к голосу промышленников там
прислушиваются с большим вниманием.
34


Как-то один из вспомогательных органов НАП, т&к
называемый Национальный совет промышленных
конференций, созвал специальное совещание для обсуждения
способов и средств борьбы против профсоюзов.
На совещании выступил начальник отдела по вопросам
безопасности в промышленности при главном начальнике
военной полиции подполковник Джон Ф. Моран.
«Промышленники, — заявил он, — должны быть готовы
принять полицейские меры, — окружить заводы двумя
заборами из колючей проволоки с электрическим током,
поставить стальные башни с охраной, имеющей огнестрельное
оружие, взять у всех рабочих отпечатки пальцев». Один
из промышленников, присутствовавший на совещании,
проявил живой интерес к опыту гитлеровцев: «Что делали
немцы при Гитлере для предотвращения вмешательства
коммунистов?» — спросил он. — «Они сажали их в
концентрационные лагери. Они обнаруживали их с помощью
секретной полиции. Они делали именно то, что я советовал
вам делать сегодня утром», — ответил Моран.
Вот какую участь готовят американским рабочим
магнаты крупного капитала США — морганы, Рокфеллеры,
меллоны, дюпоны, форды и им подобные. В
концентрационные лагери! За решетку! За колючую проволоку с
электрическим током!
Против этого борются сейчас лучшие люди
американского народа. Трудящиеся дают отпор всевластию
монополий. Об этом свидетельствует рост стачечного движения,
упорный характер забастовочной борьбы рабочих.
Американская плутократия старается подавить эту
мужественную борьбу. Она преследует боевые организации
американского рабочего класса. Она мечется в бешенстве,
лжет, клевещет, обманывает, пускается в отчаянные
авантюры, пытаясь с помощью террористической диктатуры
поддержать устои капитализма.
Но нет в мире сил, которые могли бы остановить
поступательное развитие человечества, помешать простым людям
всех стран, в том числе и американскому народу, пойти
по пути свободы, прогресса, всеобщего счастья и
благоденствия.
2*


В. МОРЕВ
НЕКОРОНОВАННЫЕ КОРОЛИ АМЕРИКИ
Сумрачное узкое каменное ущелье. По обе стороны
высятся мрачные фасады многоэтажных домов. Окна
цокольных этажей забраны тяжелыми решетками, за которыми
виднеются толстые запыленные стекла. Массивные
металлические двери, медные вывески с выпуклыми литыми
буквами. Это — Уолл-стрит в Нью-Йорке.
Здесь, на Уолл-стрите, — средоточие американского
финансового капитала, логовище крупнейших
монопольных объединений. Тут находятся подлинные правители
сегодняшней Америки — крупнейшие промышленные
монополии, банки, финансовые концерны.
Несколько десятилетий назад это был единственный
центр власти в США. Но затем окрепли и другие
группировки американского финансового капитала. Улица Ла-
Салль в деловом районе Чикаго давно уже стала центром
капитала, соперничающим и конкурирующим с
Уоллстритом и ведущим с ним ожесточенную борьбу. В Америке
насчитывают 8 групп финансового капитала. Одной из самых
могущественнейших является олигархия Морганов.
* *
В редакции одной из «солидных» американских
буржуазных газет проезжему советскому журналисту показывали
справочный отдел. В высоких железных шкафах стояли
36


снабженные разделителями и указателями аккуратные
папки. В них собрано все, что печаталось когда-либо о героях
дня Америки—финансистах, политиках, гангстерах. На
каждого заведено особое «дело». По количеству газетных
и журнальных вырезок, имеющихся в нем, можно судить,
сколь знаменит тот или иной «герой» современной Америки.
В «делах» наиболее известных знаменитостей, находящихся
на склоне лет, лежат заготовленные некрологи, в которых
при необходимости остается лишь дописать две-три
строчки.
Журналист попросил показать ему «дела» наиболее
известных в США людей. Принесли с десяток пухлых папок.
Знаменитый игрок в бейзбол, полдюжины киноактеров,
два или три боксера.
— А нельзя ли посмотреть, что у вас есть о финансистах
Морганах? —спросил журналист работников редакции.
Через минуту на столе лежала тощая картонная папка.
В ней оказалось не более двух-трех десятков пожелтевших
газетных вырезок. Это были замётки самого невинного
хроникерского характера.
Попытки выяснить причины подобной «скромности»
американской печати в освещении деятельности
некоронованных королей Америки ни к чему не привели —
работники редакции не желали раскрывать своих секретов.
Строжайшей негласной цензуре подвергается в
крупнейших американских газетах и журналах все, что
касается магнатов американского монополистического
капитала. Удивительного тут ничего нет — редкий из этих
органов американской печати не находится в зависимости
от финансового капитала. Воскуривая им фимиам
тончайшей лести, изображая их в роли «благотворителей» и
«благодетелей», буржуазная печать в то же время тщательно
маскирует, скрывает их настоящие дела. И только в
немногочисленных прогрессивных газетах, испытывающих
постоянные финансовые трудности, подвергающихся травле со
стороны «большой» капиталистической прессы и всего
аппарата тонкой, опасной и вредоносной пропаганды, можно
найти разоблачительные слова правды о диктатуре
финансового монополистического капитала Соединенных Штатов
и о его влиятельнейших представителях — Морганах.
Династия Морганов представлена сейчас двумя
братьями. В правлении банка «Дж. П. Морган и К0» на
Уоллстрите восседает вице-президент этого банка Джуниус
37


Спенсер Морган. Его брат Генри Стэрджис с 1928 года
является партнером другого моргановского банка «Морган,
Стенли и К0» и директором крупнейшего концерна
«Дженерал электрик». Современные отпрыски олигархической
империи Моргана, видимо, не блещут талантами—они
стараются держаться в тени и в своих банках занимают
второстепенные места. Посты президентов и председателей
правления моргановских банков занимают более опытные
заправилы Уолл-стрита — такие, как Уитни, Леффингуэл,
Александер и пр.
В целях рекламы пресс-агенты Морганов
распространяли «романтическую» легенду об их происхождении. Они
уверяли, что эти магнаты Уолл-стрита ведут свою
родословную от пирата Генри Моргана, грабившего полтора
века назад английские и испанские суда в Мексиканском
заливе и Караибском море. Один из Морганов — Джон
Пирпойнт-младший даже назвал свою паровую яхту, всем
своим видом напоминающую миниатюрный крейсер, —
«Корсар» («Пират»).
Более объективные исследования развеяли эту легенду.
Оказалось, что основатель банкирской династии —Джозеф
Морган был всего лишь владельцем таверн, постоялых
дворов и дилижансовых линий в Хартфорде (штат
Коннектикут). Этим-то Морганом и была создана первая в США
страховая компания. Его сын—Джуниус Спенсер Морган
пустился в торговлю; магазины и фактории его фирмы
находились в Нью-Йорке и Бостоне. В 1853 году молодой
Джуниус Морган отправился со своими капиталами в
Лондон. Вскоре он стал там партнером банковского дома
«Пибоди и К0». Через 10 лет американский пришелец
вытеснил своего английского покровителя; банкирская фирма
стала называться «Дж. П. Морган». Существует она и
поныне как филиал нью-йоркского банка Морганов и
называется «Морган, Гренфелл и К0».
Первым воротилой из основной американской ветви
династии Морганов был Джон Пирпойнт Морган I. Его отец —
Джуниус Спенсер послал Джона Пирпойнта в Нью-Йорк
незадолго до начала гражданской войны в США.
Банк Морганов в Нью-Йорке был создан в 1863 году.
«Первоначальное накопление» этому банку обеспечили
войны. В период гражданской войны Севера с Югом мор-
гановский банк через подставных лиц покупал у
правительства забракованные военным ведомством винтовки,
38


В стране „золотого мешка"
Банкирская правит рука:
Не счесть государственных органов,
А власть — у Дюпонов и Морганов!


а затем продавал их тому же правительству. Это привело
к шумному скандалу, но моргановских прибылей не
затронуло. Об этой деятельности Моргана в тяжелое для
американского народа время один из его биографов писал:
«В дни испытаний гражданской войны молодой Морган,
сосредоточившись на своих делах, продвигался вперед
медленно, но верно. В 1863 году он весьма непатриотично
спекулировал золотом».
Полное отсутствие патриотизма у молодого банкира
сказалось не только в этом. В 1863 году, после ряда
тяжелых поражений войск северян, конгресс США принял
закон о призыве на военную службу. Бизнесмены и их
ставленники, заседавшие в конгрессе, внесли в закон
специальную статью, разрешавшую богачам призывного
возраста поставлять вместо себя других рекрутов.
Предприимчивые дельцы немедленно создали специальные конторы
по подысканию молодых американцев, которых нужда
или другие невзгоды заставляли за сравнительно
небольшую сумму идти под пули южных расистов. Откупился от
военной службы и Джон Пирпойнт Морган — за 300
долларов одна из таких контор подыскала парня,
отправившегося в армию вместо молодого банкира.
Не один молодой предприниматель, откупившийся
таким образом, — писали историки американского
рабочего движения Р. Бойер и Г. Морейс, — обнаруживал, что
это вполне окупается. Просматривая опубликованные в
газетах списки, многие из них узнали, что бедные парни,
ушедшие в армию вместо них, сложили свои головы на полях
сражений. Триста долларов — это была невысокая плата
за сохранение жизни, особенно в условиях, когда жизнь
с каждым днем приносила все больше прибылей по мере
того, как миллионы долларов раздавались в виде военных
заказов.
В 1890 году центр финансовой империи Моргана
окончательно переместился из Лондона в Нью-Йорк, на
Уоллстрит, 23. Грубый, властный и агрессивный Джон Пирпойнт
Морган, с массивной головой, огромными усами и глубоко
запавшими глазами, пренебрежительно относился к людям.
У него почти не было друзей. Даже присяжные биографы
Моргана говорили, что у него «феодального склада
ум».
Расширяя свою финансовую империю, Морган
беспощадно расправлялся со своими соперниками и конкурен-
41


тами. «Он боролся с финансовыми пиратами своего времени
их же оружием и, одерживая победы над ними, приобрел
большое влияние», — писал о Моргане один из его
биографов. У крупнейших магнатов того времени Д. Гульда
и Джеймса Фиска Морган перехватил железную дорогу
«Олбэни и Сасквеханна». Воспользовавшись очередным
экономическим кризисом, он разорил другого магната
Уоллстрита — некоего Джея Кука.
К концу прошлого столетия Морган вошел уже в силу
немалую. Предоставив американскому правительству
частный заем в 50 миллионов долларов, он помог ему
стабилизировать государственные финансы. «Правительство
оказалось во власти частных финансистов», — писали в то
время американские газеты. Морган отказался сообщить
печати, сколько он нажил на этой операции.
Больше долларов, больше могущества, больше власти.
Морган разоряет Карнеги, Мура, Гейтса — крупнейших
капиталистов того времени. Он вырывает у Эдварда Гарри-
мана железную дорогу «Норзерн пасифик». Когда в 1907
году разразился жестокий кризис, Морган с помощью
сложных операций спас государственные финансы,
вложенные в частные банки. В благодарность за это
правительство молчаливо согласилось с захватом им его последнего
конкурента — компании «Теннесси коул энд айрон».
Тогдашний президент Теодор Рузвельт одобрил эту сделку, хотя
она и представляла собой явное нарушение так называемых
«антитрестовских законов».
Захватив командные высоты американской экономики,
банкирский дом Моргана первым из американских банков
начал вкладывать капитал за пределами США. Еще в 1870
году, когда во Франции идеи Коммуны поднимали рабочих
на борьбу за свои права, а правительство бежало из Парижа
в Тур, Джуниус Спенсер Морган I организовал заем
французскому правительству. После окончания
франко-прусской войны банк «Дж. П. Морган» принимал участие в
международном синдикате, нажившемся на выплате Францией
многомиллионной контрибуции.
С начала века доллары Моргана широким потоком
хлынули за границу — в Аргентину, Гондурас, Боливию,
Перу. Они проникали в Европу и Азию. Труд тысяч
людей, природные богатства этих стран становились
источником невиданного обогащения американских магнатов
финансового капитала.
42


Не организаторские таланты, не способность к
изобретательству > не крупные научные открытия, а деньги,
власть доллара поставили Морганов у кормила управления
целыми отраслями промышленности.
Американские экономисты подсчитали в 1957 году, что
только три главных моргановских финансовых концерна —
«Дж. П. Морган и К0», «Гаранта траст», «Бэнкерс траст» —
контролируют сейчас сотни промышленных концернов,
трестов и компаний с общим капиталом в 106 миллиардов
долларов — примерно одну десятую часть всего
национального богатства США. Финансовая «империя» создана
Морганами в ожесточенной борьбе за источники новых
прибылей, за новые средства эксплуатации трудящихся.
В этой борьбе их соперники и конкуренты наносят им
чувствительные удары. Рокфеллеровский банк «Чейз Ман-
хэттен» неведомыми путями приобрел долю участия в мор-
гановской «Дженерал электрик», капиталы Рокфеллера
просачиваются в святая святых Морганов —
14-миллиардный концерн «Америкэн телефон энд телеграф» («АТТ»).
Но не остаются в долгу и Морганы. Их капиталы
вползают в меллоновский трест машиностроения «Вестин-
гауз электрик», в дюпоновский «Дженерал моторе» и даже...
в вотчину Рокфеллеров — нефтяной «Стандард ой л оф
Нью-Джерси».
Не прекращается драка и за господство в аппарате
государственного управления США. Представители
рокфеллеровских нефтяных монополий изгнали со многих
правительственных постов в Вашингтоне моргановских
представителей.
Но последнее решающее слово в этой борьбе еще не
сказано. Морганы по существу поглотили бостонскую
финансовую группировку, они подбираются к банковской
системе Джианнини («Бэнк оф Америка» на Западном
побережье), и они не намерены уступать бразды
государственного правления своим конкурентам.
Финансовая империя Морганов — это промышленные
концерны и железные дороги, коммунальные тресты
(главным образом электроэнергетические и газовые), банки
и страховые компании. Три четверти из них входят в 250
крупнейших концернов США. Свой контроль банкирская
олигархия Морганов использует для зверской
эксплуатации миллионов американцев, приносящей ей баснословные
прибыли.
43


Моргановские тресты и концерны в ряде случаев почти
полностью охватывают целые отрасли промышленности.
Стальной трест Морганов «Юнайтед Стейтс стил» выпускает более
35 процентов всей стали в США. В распоряжении треста —
две судовые компании, 107 пароходов. Стальной трест
владеет 4 железными дорогами и крупнейшей в США
компанией по производству цемента. Ему принадлежат самые
крупные в США месторождения железной руды — Месаби
(штат Миннесота). Ныне этот моргановский трест
подобрался к запасам железной руды в Венесуэле (гора Серро-
Боливар), к руде Канадского Лабрадора.
Первым президентом «Юнайтед Стейтс стил» был судья
по фамилии Э. Гэри. Рабочие ненавидели его; о нем
говорили, что он «впервые увидел доменную печь только после
своей смерти — в аду». Гэри сменил Майрон Тэйлор,
впоследствии — личный посланник президента США в
Ватикане, а Тейлора—Эдвард Стеттиниус-младший, занимает
ший в свое время пост государственного секретаря США.
В момент создания стального треста в 1901 году его капитал
составлял более миллиарда долларов. Ныне он превысил
3,5 миллиарда долларов. Это был первый
концерн-миллиардер, положивший начало «клубу миллиардеров», в который
входит сейчас 77 крупнейших банков и промышленных
концернов.
На заводах «Юнайтед Стейтс стил» всегда царил
свирепый террор. Шпики и наемные громилы компании избивали
передовых рабочих и профсоюзных организаторов, всех
тех, кто пытался сплотить рабочих, поднять их на борьбу
против дикой эксплуатации.
Но еще в 1919 году начали организовываться в
профсоюзы американские рабочие-металлурги. В том. году под
руководством Уильяма 3. Фостера (впоследствии видный
деятель Коммунистической партии США) развернулась
первая всеобщая забастовка металлургов, положившая
начало объединению рабочих в профсоюз
сталеплавильщиков.
До сих пор помнят в Америке эту забастовку, вошедшую
в историю рабочего движения США как «великая стачка».
Бастовали 365 тысяч рабочих в пятидесяти городах, —
вместе с их семьями в тяжелую, напряженную борьбу с
капиталистическими эксплуататорами Иступило 1,5 миллиона
американцев. Всего в том году бастовало в США 4
миллиона рабочих.
44


Для подавления забастовки Морганы бросили против
рабочих войска, охотно предоставленные им властями
штатов и правительством. В центре забастовки — городе
Гэри в штате Индиана, почти слившемся сейчас с
пригородами Чикаго, правительственными войсками,
присланными для подавления забастовки, командовал генерал-
майор Вуд. Сотни бастующих были избиты, ранены,
тысячи арестованы, 22 американских рабочих отдали свои
жизни в этой борьбе.
Президент «Юнайтед Стейтс стил» Э. Гэри, напуганный
событиями Великой Октябрьской социалистической
революции в России, уверял, что целью забастовки является
якобы «советизация металлургической промышленности»
США. В ответ рабочие приводили факты: невыносимый
12-часовой рабочий день и высокие цены на предметы
первой необходимости, подскочившие за время участия США в
первой мировой войне в среднем в 2 раза.
Три месяца ожесточенной стачечной борьбы принесли
рабочим самое главное, самое ценное — организованность,
уменье бить классового врага в стачечных схватках.
Современные забастовки металлургов — это самые
решительные классовые бои труда против капитала в Америке.
Нынешний президент компании Бенджамин Фэйрлесс
прославился своими свирепыми расправами с рабочими.
Во время одной из забастовок на заводе в Масельоне Фейр-
лесс привез на завод 500 штрейкбрехеров и сам вел их в
атаку на бастующих. Его имя ненавистно каждому
рабочему заводов стального треста Морганов.
Трест электрического машиностроения «Дженерал
электрик» и мукомольные заводы «Дженерал миллс»,
предприятия пищевой промышленности («Дженерал фудс») и
огромная система электрической связи («Америкэн телеграф энд
телефон») — заводы в Японии, Германии, Франции, Италии,
Марокко, Англии, Австрии, Бельгии, Чили, Испании,
Турции, Швеции, Голландии, Аргентине, Мексике, Бразилии,
Уругвае. Многие сотни тысяч человек трудятся на этих
заводах, умножая богатства Морганов.
Давно уже вложили Морганы свои капиталы в
промышленность военно-стратегического сырья. Их компания «Кен-
некотт коппер» вместе с «Фелпс Додж» и «Анаконда
коппер майнинг» держат в своих руках одну треть
добычи меди в капиталистических странах. Банку «Дж.
П. Морган и К0» принадлежит 16 директорских постов в
45


трестах медной промышленности. И это не случайно. Ведь
медь издавна имела огромное значение для военного
производства.
Появление нового вида оружия — атомного — открыло
для Морганов новый источник обогащения.
В развертывании промышленности атомного вооружения
олигархическая группа Морганов с самого же начала
заняла господствующее положение. Вместе с концернами
Дюпонов и Рокфеллеров Морганы «управляют»
предприятиями атомной промышленности США.
Система этого «управления» представляет собой
хитроумный трюк американских монополий, при помощи
которого они убивают по меньшей мере трех зайцев. Понимая,
какую огромную ответственность перед народами они
берут на себя, развертывая гонку вооружений, заправилы
американских монополий добились того, что предприятия
атомной промышленности (в которые уже вложено более
12 миллиардов долларов) были объявлены «собственностью
государства». Частные капиталистические монополии взяли
на себя лишь «управление» ими. Таким образом,
промышленность атомного вооружения строилась на средства
американских налогоплательщиков, и монополиям не
пришлось рисковать своими капиталами. Концерны,
«управляющие» этими заводами, номинально получают всего лишь
один символический доллар в год. Однако огромные
прибыли перепадают им под видом оплаты расходов по
«управлению», передачи им прав на патенты на отдельные
процессы атомного производства, на аппаратуру, обрудова-
ние и т. д. Ответственность же за производство атомного
оружия и за все связанные с его применением последствия
лежит на правительстве, но лишь формально.
В области атомного вооружения США Морганы
выступают не только как поставщики, но и как хозяева.
Рекомендацию применить атомное оружие против Японии
принял специальный комитет, созданный при военном министре
США в марте 1945 года. Главенствующую роль в этом
комитете играли Джордж Гаррисон и Джеймс Бирнс,
впоследствии занимавший пост государственного секретаря
США. Гаррисон в то время был президентом моргановской
страховой компании «Нью-Йорк лайф иншуренс». Бирнс й
тогда и теперь тесно связан с моргановской же
горнорудной «Ньюмонт майнинг компании, занимающейся поисками
урана и эксплуатацией урановых месторождений. Военный
46


министр Стимсон, возглавлявший этот специальный
комитет, был тесно связан с фирмами, в которые были вложе-т
ны капиталы Моргана—возглавляемая им юридическая
фирма выполняла важные поручения этого банкирского
дома и получала от него большие гонорары. Вот на ком
лежит подлинная, а не формальная ответственность за
судьбу жертв Нагасаки и Хиросимы!
Крепкая цепочка моргановских финансовых связей
привязывает компании по добыче урана и
правительственные органы по контролю над атомным сырьем к
банкирскому дому «Дж. П. Морган и К0». Эти связи частично
показаны известным специалистом по американским
монополистическим объединениям Джеймсом Алленом.
Когда в США был создан правительственный орган —
комиссия по атомной энергии, которой были подчинены
«государственные» атомные предприятия, то руководителем
отдела атомного сырья в этой комиссии был назначен некий
Джон Густавсон — представитель моргановской
компании «Ньюмонт майнинг». Шесть членов из восьми в
созданном несколько позднее правительственном
консультативном комитете по вопросам добычи и разведки атомного сырья
были ставленниками Морганов. Это некий Фред Сирлс
(президент «Ньюмонт майнинг»), А. Грэй (моргановская
меднорудная компания «Кеннекотт коппер»), Т. Бриджмэн
(фирма «Гугенхейм бразерс», тесно связанная с морганов-
скими банками), Р. Макконнел (связи с моргановскими
капиталами'через фирму «Рокана корпорейшн»), У. Джад-
сон (директор компании «Техас галф салфер»,
принадлежащей совместно «Ньюмонт майнинг» и Меллонам), а также
брат известного моргановского финансиста Бернарда Ба-
руха — Герман Барух (директор одной из моргановских
горнорудных компаний).
В кратчайшие сроки моргановские монополии захватили
в свои руки богатейшие источники атомного сырья. Сейчас
они добиваются контроля над урановыми месторождениями
во всем капиталистическом мире. В качестве главного
орудия в этой их борьбе выступает международный концерн
«Интернэшнл никл компани», в котором Морганы
господствуют совместно с финансовыми группами Дюпонов,
Рокфеллеров, Меллонов и британского Имперского химического
треста. Интересы Морганов в этом концерне отстаивают
такие деятели, как вице-президент банкирского дома «Дж.
П. Морган и К0» Р. Эткин, представитель концерна «Фелпс
47


Додж — Морган» Льюис Дуглас,' длительное время
занимавший пост посла США в Лондоне. Помимо этого, в
правлении «Интернэшнл никл компани» заседают представители
канадских филиалов таких моргановских монополий, как
«Дженерал электрик», компания электрической связи «Белл
телефон систем». Глава никеле-уранового концерна
«Интернэшнл никл» Р. Стэнли является одновременно директором
моргановских «Юнайтед Стейтс стил» и «Дженерал
электрик».
Жадные руки Морганов тянутся и к рудным богатствам
Африки. «Англо-Америкэн корпорейшн оф Саус Африка»,
в которой капиталам Морганов принадлежит видная роль,
через десятки подчиненных ей в финансовом отношении
менее крупных горнорудных компаний держит в своих
руках значительную часть ископаемых богатств Конго, в
том числе и залежи урана. Кроме того, отдел сырья
правительственной комиссии по атомной энергии, в котором,
как было показано выше, господствуют представители
моргановских монополий, заключил с правительством Южно-
Африканского Союза соглашение, предоставляющее
монополиям США и в первую очередь Морганам
значительную долю контроля над южноафриканскими залежами
урана.
Монопольное положение Морганов в области атомного
производства, которое они делят лишь с небольшим числом
других крупнейших монополистических группировок США,
позволило им завоевать командные высоты и в- других
областях атомной энергии. Главным представителем
Морганов в этой области является их компания
электромашиностроения «Дженерал электрик», «управляющая» заводом
по производству плутония в Хэнфорде, стоимостью в
350 миллионов долларов. На дополнительное строительство
и расширение этого завода «Дженерал электрик» затратил
еще 400 миллионов долларов. Вице-президент «Дженерал
электрик» Джордж Проут, управляющий атомным заводом
в Хэнфорде, изложил моргановскую программу в области
атомного вооружения следующим образом: прекратить
кустарщину в производстве атомного оружия, поставить его
на современную промышленную основу.
Морганам принадлежит также знаменитая Ноллская
лаборатория, занимающаяся исследованиями в области
разработки атомных двигателей для военных целей (для
подводных лодок, военных самолетов и т. п.). Господствующее
48


положение в этой области Морганы используют и для
установления своей монополии в области мирного
применения атомной энергии, которое они тормозят, поскольку
в их руках находятся электроэнергетические компании.
Не удивительно поэтому, что представители Моргана
заседали во всех комиссиях, назначенных правительством
США для разработки планов «международного контроля»
(по существу господства американских монополий) в
области атомного оружия и атомной энергии.
В составе консультативного комитета, подготовившего
в свое время доклад Ачесона — Лилиенталя, положенный
в основу известного «плана Баруха», вошли вице-президент
«Дженерал электрик» Гарольд Уинни, президент морга-
новской «Нью-Йорк белл телефон» Г. Барнард и другие
представители компаний, связанных с банкирским домом
Моргана. В делегацию США в ООН для переговоров по
вопросам атомной энергии входил президент «Ныомонт
майнинг» Фред Сирлс. Возглавлял делегацию Бернард
Барух, давно уже связанный с моргановскими
горнорудными компаниями.
Эта делегация пыталась протащить в ООН планы
создания «Международного органа», владеющего всеми атомными
предприятиями мира, в котором господствовали бы
американские, прежде всего моргановские, монополии.
Подобные планы для того и выдвигаются, чтобы сорвать
установление подлинного международного контроля над атомной
энергией, воспрепятствовать запрещению применения
атомного оружия, запрещению, против которого категорически
возражают американские монополии.
* *
*
Подобно другим магнатам финансового капитала США,
Морганы не довольствуются своей ролью фабрикантов,
промышленников, банкиров. Чтобы обеспечить себе как
можно больше прибылей, они захватывают аппарат
государственного управления страной, диктуют свою волю
политическим лидерам, парламентариям.
«Мы (то есть прежде всего Морганы.— В. М.) уже не
являемся только промышленниками и торговцами
электрическим оборудованием,— хвастал в сентябре 1949 года
президент моргановского концерна «Дженерал электрик»
Чарльз Э. Вильсон.— Мы играем значительную роль в
4 О тех, кто против мнра 49


науке, в образовании, в правительстве и в социальном
прогрессе».
Политическую власть монополистического капитала
США обеспечивают обе партии американской буржуазии —
республиканская и демократическая. Руководящая
верхушка этих партий находится на службе крупнейших
финансовых олигархий США. Они-то и господствуют в этих
партиях, определяя их политику, продвигают на высшие
посты в государстве своих ставленников.
Капиталы Моргана привели в Белый дом на пост
президента США не одного политика. Ставленником Морганов
был Теодор Рузвельт, этот едва ли не самый
агрессивный представитель американских монополий в Белом доме.
Ему принадлежит изречение: «Говори мягко и носи с собой
большую дубину». Давно уже эти крылатые слова стали
девизом внешней политики американского империализма.
Известный американский публицист Ландберг писал:
«с первых ступеней до самой вершины своей политической
карьеры Теодор Рузвельт был поднят моргановской
кликой... При изучении двух четырехлетий Теодора Рузвельта
на посту президента становится очевидным, что благодаря
его содействию этот период оказался периодом
наибольшего процветания фирмы «Дж. П. Морган и К0» и ее
клиентов... Доказательства этого неопровержимы».
Для обмана избирателей Теодор Рузвельт выступал с
демагогическими речами, в которых «громил» магнатов с
Уолл-стрита. А для укрепления своих связей с финансовым
капиталом он устраивал для Моргана тайные обеды в Белом
доме.
Президент Кулидж был, по свидетельству
американского публициста Ландберга, «просто марионеткой»,
«ставленником Джона Пирпойнта Моргана». В 1933 году одна
из комиссий американского сената установила, что Кулидж
пользовался большими привилегиями в банке «Дж. П.
Морган и К0». С его помощью тогдашний президент покупал
акции различных компаний с крупной скидкой. Это была
прямая взятка. Так покупалось влияние банков
Уоллстрита на всю политику страны, внешнюю и внутреннюю.
Ставленником Моргана в Белом доме был и
республиканский президент Герберт Гувер. В правительственный
аппарат США после первой мировой войны Гувера
назначили по рекомендации одного из партнеров Моргана —
некоего Томпсона. В правительство, возглавляемое Гувером,
50


входили представители банкирского дома «Дж. П. Морган
и К0». Среди них были государственный секретарь Генри,
Стимсон и морской министр III. Адаме. Главными
советниками Гувера по вопросам внешней политики являлись
компаньоны Моргана по его банку — Д. Морроу и Т. Ла-
монт.
Белый дом в Вашингтоне был связан с конторой Моргана
на Уолл-стрит, 23 в Нью-Йорке прямым телефонным
проводом. По этому проводу поступали в Белый дом «советы»,
звучавшие, как приказы.
Много американских государственных и политических
деятелей преданно служит банкирскому дому Морганов и
поныне.
Ближайший родственник Генри Стэрджиса Моргана —
Ш. Адаме, директор многих трестов и концернов,
связанных через бостонскую группу с Морганами, состоит ныне
одним из главных политических советников Белого
дома.
Немало прямых представителей банкирского дома
Морганов занимает руководящие посты в аппарате управления
машиной американской дипломатии. Помощник
государственного секретаря США Джон Перкинс — сын партнера
Моргана. Длительное время пост посла США в Англии
занимал моргановский партнер Гиффорд. Текстильный
фабрикант Роберт Стивене, бывший военный министр, связан
с моргановскими концернами й т. д. Выполняя волю
крупнейших олигархических групп финансового капитала США,
эти люди ведут страну по пути реакции, гонки
вооружений, подготовки новой войны.
Чтобы бросить народ в пучину военных авантюр, надо
обмануть его, одурманить злобной пропагандой. Для этого
Морганам нужны не только полицейские, судьи, тюрьмы и
солдаты. Им нужны ловкие демагоги-обманщики,
пропагандисты их «идей», люди, способные создать у
американцев нужные Уолл-стриту представления, идеи, вкусы и
настроения. Этой цели служит обширная система наемной
пропаганды, существующая на деньги монополий и
действующая по их заказу.
Нет в США крупных радиокомпаний, издательств,
газет, которые не были бы связаны с монополиями
Уоллстрита, не зависели бы от них. Вот несколько фактов.
В сфере моргановских капиталов находятся издательство
«Кертис паблишинг компани» и издательская компания
4*
61


«Макколл корпорейшн». Издатель журнала «Лук» Джон
Коулс состоит директором моргановского концерна
«Дженерал электрик». Издательский концерн Г. Люса,
выпускающий архиреакционные журналы «Тайм», «Лайф» и
«Форчюн», создан на деньги Морганов и тесно связан с
ними.
Крупнейшие компании радиовещания «Рейдио
корпорейшн оф Америка», кинокомпании Америки «РКО» («Рейдио
Кейт-Орфеум»), «Уорнер бразерс» и другие контролируются
моргановскими и рокфеллеровскими банками и находятся
от них в финансовой зависимости.
Как ведется пропаганда реакции, фашизма, войны
Уоллстритом, отчетливо видно на примере хотя бы журнала
«Кольерс».
Этот журнал в октябре 1951 года в «специальном номере»
расписывал фантастические подробности воображаемой
оккупации американскими неомальбруками Советского
Союза, о которой во сне и наяву мечтают на Уолл-стрите.
Грязная стряпня редакторов «Кольерса» вызвала
огромное возмущение во всем мире. Она заставила сказать слово
протеста даже тех, кто подчас молча внимал
милитаристской пропаганде моргановских литературных поденщиков.
* *
*
Великий американский сатирик Марк Твен, всеми
силами своей большой души ненавидевший американский
империализм и смело изобличавший его чудовищные
преступления, иронически писал, раскрывая убогую
идеологию капитала, идеологию кровавой наживы:
«Давайте молиться. О, боже, помоги нам разорвать на
куски их солдат нашими снарядами, помоги нам усеять их
цветущие поля трупами их патриотов, помоги нам
уничтожить их мирные жилища ураганом огня; помоги нам
разбить неутешным горем сердца ни в чем не повинных вдов;
помоги нам лишить их крова и заставить их бродить с
детьми без приюта по опустошенной земле в рубище,
страдая от голода и жажды».
А вот что говорил главный партнер Моргана Томас
У. Ламонт в своей речи в Американской академии
политических и социальных наук в Филадельфии еще в 1915 году:
«Если война продлится столь долго, что нам удастся
занять такое положение (при котором США «превратятся в
62


кредиторов всего мира». — 5. УИ.), и если у нас будет
достаточно ресурсов, чтобы справиться с этой задачей, тогда мы
неизбежно превратимся из страны-должника в страну-
кредитора, и подобный рост рано или поздно приведет к
тому, что международной валютной единицей вместо фунта
стерлингов станет доллар». Ламонт цинично заявил, что
затяжка войны имеет «важнейшее финансовое значение для
страны».
Война, империалистическая агрессия всегда служили
источником огромной наживы чудовищного обогащения
для монополий Уолл-стрита.
Когда открылась одна из самых кровавых страниц в
истории империализма и над полями Европы раздался
смертоносный гул орудий первой мировой войны, на
Уоллстрите царила атмосфера радостного оживления. Наступила
пора военного бизнеса, самого прибыльного бизнеса для
Морганов и их коллег — банкиров, заводчиков,
помещиков.
Уже через несколько месяцев после начала войны
банкирский дом «Дж. П. Морган и К0» отправил в Европу
партнера Моргана — Генри Дэвисона для переговоров
относительно финансирования военных заказов. Банкирский
дом Моргана стал главным тортовым представителем стран
Антанты в Америке. Аген1ы Моргана закупали все, что
могло потребоваться воюющим державам,— от
боеприпасов и амуниции до кормов и мясных консервов,—
наживая огромные комиссионные.
В этих моргановских операциях принимали участие
60 уолл-стритовских банков. За период, предшествовавший
вступлению США в первую мировую войну, только
Англии и Франции было предоставлено банкирским домом
Моргана займов на полтора миллиарда долларов.
В Америке говорят: сердце банкира там, где его деньги.
Магнаты Уолл-стрита,, их ставленники и агенты внимательно
следили за судьбой своих займов, процентов, дивидендов.
Когда обстановка на фронтах сложилась не в пользу
Англии и Франции — основных должников Уолл-стрита — и
миллиарды долларов, вложенных американскими
биржевиками в войну, оказались под угрозой, Уолл-стрит решил
вмешаться. Тем более, что прямое участие в войне
открывало перспективы еще большей наживы.
Посол США в Англии Уолтер Хэйнс Пэйдж
телеграфировал президенту США Вильсону 5 марта 1917 года: «Между-
63


народное финансовое положение является угрожающим для
финансовых и промышленных перспектив Соединенных
Штатов... назревает опасность полного нарушения франко-
американского обмена. Неизбежным следствием явится
резкое снижение заказов со стороны всех союзных
правительств и практически полное прекращение
трансатлантической торговли. В результате в США начнется кризис...
Если Соединенные Штаты объявят войну Германии, то...
США продолжали бы поддерживать свою торговлю до
конца войны, а после войны Европа покупала бы в США
продовольствие и огромное количество материалов для
переоборудования ее мирной промышленности. Таким
образом Соединенные Штаты продолжали бы непрерывно
получать прибыль и расширять свою торговлю в течение
ряда лет...» «Единственный путь для сохранения
нынешнего преимущественного положения США в торговле и для
предотвращения кризиса состоит в объявлении войны
Германии», — заключал Пэйдж. Посол был теснейшим
образом связан с моргановскими банками.
Сделать доллар властелином мира — вот какую задачу
еще тогда ставил перед собой Уолл-стрит. Не о мире, а о
долгой прибыльной войне, рассчитанной на установление
мирового господства американских банкиров, мечтали под
крышами уолл-стритовских небоскребов.
«Мы вступаем в войну по приказу «золотого тельца», —
заявил сенатор Норрис.— Вскоре мы поместим знак
доллара на американском флаге».
В Вашингтон потянулись банкиры, промышленники и
фабриканты, заводчики, спекулянты и мародеры во
фраках и белоснежных манишках. Правительственные посты
захватывали банкиры с Уолл-стрита, капитаны
промышленности, предприимчивые дельцы. Им помогали связи с
лидерами политических партий, которые хорошо помнили, от
кого и на какие суммы поступали к ним чеки для
проведения избирательных кампаний.
Руководство аппаратом военной промышленности
находилось в руках моргановского ставленника Бернарда Ба-
руха. Руководящие посты в системе управления военной
промышленностью занимали вице-президент моргановской
«Америкэн телефон энд телеграф компани» Уолтер Гиф-
форд, президент моргановской «Юнайтед Стейтс стил»
Д. А. Фэрелл, президент «Анаконда коппер корпорейшн»
Джон Райан и другие. Эдуард Стеттиниус-старший, партнер
64


Дж. П. Моргана, был помощником военного министра.
Другой моргановский компаньон — Рассэл Леффингуэлл,
бывший до самого последнего времени президентом банка
«Дж. П. Морган и К0», во время первой мировой войны был
назначен помощником министра финансов. Десятки других
представителей крупнейших финансовых олигархий США
занимали важнейшие посты в правительственном аппарате.
Эти дельцы с Уолл-стрита контролировали всю военную
промышленность Соединенных Штатов. Они раздавали
прибыльные военные заказы. От них зависело
распределение дефицитного сырья, топлива, рабочей силы. 10
миллиардов долларов из средств налогоплательщиков бросал
Уолл-стрит ежегодно в котел войны.
Уолл-стрит нажился на первой мировой войне, как ни
на одной войне до этого. Прямые военные расходы США с
апреля 1917 года по ноябрь 1919 года составили 35,5
миллиарда долларов. Прибыли же корпораций с января 1916
года, когда Уолл-стрит начал готовиться к вступлению в
войну, по июль 1921 года, когда в США было прекращено
военное производство, достигли 38 миллиардов
долларов.
Огромные суммы перепали крупнейшим
империалистическим хищникам. Празительство США выплатило банку
Моргана 400 миллионов долларов в счет покрытия займов,
выданных Морганом английскому правительству.
Моргановский концерн «Юнайтед Стейтс стал» увеличил свои
прибыли за первые два года войны в 12 раз. Резко выросли
кровавые прибыли и других монополий Уолл-стрита.
За время первой мировой войны в США появились сотни
миллионеров. В Америке их называли «миллионерами
войны».
Соединенные Штаты, некогда одалживавшие деньги в
Европе, теперь стали мировым кредитором: к 1921 году
европейские страны были должны им 15 миллиардов
долларов. Одна только Америка выиграла от войны. Она
превратилась из страны, имевшей массу долгов, в страну,
которой все должны. Миллиардеры с Уолл-стрита нажились
на войне больше всех.
Отгремела пушки, закончилась первая мировая война.
В составе американской делегации эмиссары Моргана
отправились на Версальскую конференцию. Барух и Томас
Ламонт принимали активное участие в разработке
версальской системы. Американская печать проговорилась как-то,
65


сообщив, что текст мирного договора поступил в банк
«Дж. П. Морган и К0» на одобрение рацьше, чем он был
представлен для ратификации сенату США.
Не успели высохнуть чернила на этом договоре, как
американские банки, и прежде всего банк Дж. П. Моргана,
принялись за восстановление военно-промышленного
потенциала Германии.
В разработке «плана Юнга» в составе международного
комитета экспертов принимал участие сам Дж. П. Морган.
Этот план, получивший название по имени его автора —
председателя правления моргановской «Дженерал
электрик» Оуэна Д. Юнга, предусматривал финансирование
возрождения германской военной машины. С 1924 по 1929
год Уолл-стрит предоставил Германии для этих целей
займов и кредитов на 4 миллиарда долларов. Немалая часть
из этих средств была предоставлена моргановскими банками.
Подготовка войны, новой наживы на массовых убийствах,
смерти и разрушениях шла полным ходом.
Вторая мировая война принесла Морганам и другим
финансовым олигархам США новые прибыли. Снова в
Вашингтон потянулись представители крупнейших
монополий, снова захватили они аппарат управления военной
промышленностью, снова началась ожесточенная борьба
за военные заказы, за наживу. Кривая прибылей снова
круто поползла вверх.
Не удивительно поэтому, что окончание второй мировой
войны было встречено на Уолл-стрите как смертельная
угроза прибылям монополий. Крупный капитал
декретировал «холодную войну», гонку вооружений, подготовку к
новому побоищу.
* *
*
Американский рабочий класс не мирится с политикой,
которую диктует Уолл-стрит. Он борется против этой
политики.
Наибольшей высоты волна забастовочного движения
(2 миллиона бастовавших) достигла как раз в 1952 году,
когда затяжная война в Корее резко обострила
напряженность в международных отношениях и усилила опасность
войны.
Заправилы с Уолл-стрита знают об этих настроениях
американского народа и боятся их. Они усиливают реак-
56


ционный террор. Немалую роль в этом играют Морганы и их
агенты и представители.
В начале 30-х годов в американском конгрессе была
создана в палате представителей комиссия по
расследованию так называемой «антиамериканской деятельности».
Комиссия почти не занималась расследованием подлинно
антиамериканской деятельности гитлеровского
фашистского подполья в США в годы войны. Но она стала центром
ожесточенного преследования всех сколько-нибудь
прогрессивных организаций и отдельных общественных и
политических деятелей. Когда после войны в эту комиссию вошел
член палаты представителей от штата Южная Дакота Карл
Мундт, он, по словам американского журнала «Ныо ри-
паблик», обратился за инструкциями к Джону У. Дэвису.
В специальном письме Мундт просил дать ему точные
указания, чем должна заниматься комиссия. Инструкции,
полученные Мундтом от Дэвиса, легли в основу работы
комиссии.
Кто такой этот Джон У. Дэвис и почему именно к нему
обращаются за советом и наставлениями американские
обер-реакционеры?
Это — главный юридический консультант банка
Моргана. Милостями Морганов он был вознесен в свое время на
пост заместителя министра юстиции, а затем был- послом
США в Великобритании. Вот что говорил о себе Дэвис:
«У нас прекрасная клиентура. Какой адвокат мне не
позавидует? В списке моих клиентов значатся «Дж. П.
Морган энд компани», «Эри рейлрод», «Гэранти траст компани»,
«Стандард ойл компани» и другие виднейшие американские
концерны. Это крупнейшие организации, и я с удовольствием
работаю на них... Мы за крупный капитал». Дэвис —
один из главных авторов антирабочего закона Тафта-
Хартли.
Подручные американских монополий не впервые
пытаются навязать американскому народу режим черной
реакции. Они всегда поддерживали профашистские
организации в США. Накануне второй мировой войны их было в
США 109 и с ними было связано 5 миллионов
американцев. Признал же, раскрыв планы крупнейших монополий,
тогдашний президент Национальной ассоциации
промышленников X. В. Прентис, что американский капитал,
возможно, «обратится к некоторой -разновидности
замаскированной фашистской диктатуры».
67


Ставленники моргановских монополий активно участвуют
в подрывной диверсионной деятельности, направленной
против стран лагеря мира, демократии и социализма.
Одним из организаторов пресловутого комитета
«Крестовый поход за свободу», на содержании которого состоят
радиопередатчики «Голоса свободной Европы», был президент
моргановской «Континентал кэн компани» небезызвестный
генерал Люшес Клей. Они возглавили «крестовый поход»
монополий за реставрацию в социалистических странах
власти капиталистов и помещиков и вместе с другими
эмиссарами и агентами американской разведки спровоцировали
фашистский путч против народной власти в Венгрии. На
них пала кровь патриотов новой свободной Венгрии,
пролитая венгерскими фашистами — агентами американских
шпионских служб.
* *
*
Наемные пропагандисты империалистических
монополий США из кожи лезут вон, чтобы замаскировать
подлинную реакционную роль крупного монополистического
капитала, прикрыть лохмотьями буржуазного демократизма
диктатуру этого капитала, царящую в США. Но жизнь,
повседневная действительность не оставляют камня на
камне от этих лживых утверждений. Факты, упрямые,
непреложные факты разоблачают господство
некоронованных королей Америки и их ответственность за тот опасный
для американского народа, для дела мира путь, по
которому владыки монополистического капитала ведут США.


О. ФЕОФАНОВ
НЕФТЬ, КРОВЬ И ДОЛЛАРЫ
Когда в небо поднимаются американские
бомбардировщики и американские танки ползут по чужой земле, в
сейфы Рокфеллеров сыплются доллары.
Когда в Аравии на нефтеочистительных заводах рабочие
изнывают под тяжестью каторжного труда, на другом
полушарии, в Нью-Йорке, в конторе Рокфеллеров,
бесстрастно подсчитывают дивиденды.
Когда американский флот бороздит воды Тайваньского
пролива, нагло попирая права китайского народа на его
исконную территорию — остров Тайвань, на текущий счет
Рокфеллеров заносятся новые прибыли.
Нефть и война — это бизнес для Рокфеллеров
*
В центре Нью-Йорка, на узкой полоске Манхэттена
между 48-й и 51-й Западными улицами и 5-й и 6-й авеню,
возвышается группа небоскребов, выстроенных на деньги
Джона Д. Рокфеллера-младшего. Не случайно эти
небоскребы называются «рокфеллеровским центром»: здесь
находится резиденция американского «короля нефти».
Черная тень рокфеллеровских дворцов простерлась далеко
за пределы Соединенных Штатов Америки.
59


Здесь, на Рокфеллер-плаза, 30, находится центр
управления шестью крупнейшими, контролирующими более
половины нефтяной промышленности США компаниями во
главе со - знаменитой «Стандард ойл оф Нью-Джерси».
Отсюда жадные руки Рокфеллеров протянулись в Аравию
и Венесуэлу, в Иран и Канаду.
Тут же, в центре Нью-Йорка, в тиши кабинетов
заключаются сделки фамильного банкирского дома Рокфеллеров
«Чейз Манхэттен бэнк». Этот банк с капиталом почти в 8
миллиардов долларов — один из крупнейших в
капиталистическом мире.
В финансовую империю «нефтяных королей» помимо
«Чейз Манхэттен бэнк» входят также страховые компании
«Метрополитэн лайф иншуренс» и «Эквитэбл лайф иншуренс».
Операции этих компаний весьма разнообразны — от сдачи
в аренду железнодорожных вагонов до махинаций,
разоряющих фермеров Юга,- вынужденных отдавать свои земли
в заклад.
Наживаются Рокфеллеры и на повседневных нуждах
американцев. Выкурит ли американец сигарету, купит ли
сандвич или пачку масла, выпьет ли стакан кока-колы —
он увеличивает богатства «нефтяного короля» Америки.
К трону «королей нефти» долларовой цепью приковано
немало и других трестов и концернов в США. Все они служат
одной и той же цели некоронованных самодержцев
Америки — безудержной наживе путем эксплуатации, грабежа
и обмана трудящихся.
Как возникла династия «нефтяных королей»? Что она
собой представляет? Откуда взялись ее несметные
богатства? Почему вместе с кучкой- других олигархов
Уоллстрита правит она Америкой, ворочает делами
капиталистического мира?.
Основатель династии Джон Дэвисон Рокфеллер 1-й,
некогда заштатный клерк, а затем кассир в частной фирме,
по его собственному признанию, всегда жаждал «делать
деньги». Много позднее, когда доходы этого нефтяного
магната превысили состояние английской королевской семьи,
он говорил репортерам: «Я верю, что способность делать
деньги,— это дар свыше, подобно способности к искусству,
музыке, литературе... Будучи одаренным этой
способностью, я считаю своим долгом делать все больше денег...»
В 1859 году в США была пробурена первая нефтяная
скважина. Вскоре после этого Рокфеллер организовал в
60


Он черпал нефть из стран чужих,
Сказать иначе: грабя страны,
Перекачал богатства их
В свои просторные карманы.


штате Огайо «Стандард ойл компани». Монопольное
положение в нефтяном бизнесе, обеспечившее ему звание
«нефтяного короля», пришло не сразу. Его принесло
хладнокровное разорение соперников и конкурентов,
стяжательство, ставшее целью жизни, умение наживаться на чужом
труде. К тому времени, когда Рокфеллер стал первым в
мире миллиардером, за ним прочно утвердилась кличка —
«барон-грабитель». Эта кличка следует за Рокфеллерами из
поколения в поколение.
Джон Дэвисон Рокфеллер-младший не только
именем, но и повадками напоминает своего отца. Он упорно
продолжает умножать рокфеллеровские капиталы.
В ожесточенной борьбе за выгодные экономические
позиции некоронованные самодержцы Америки
руководствуются законами джунглей: победитель пожирает
побежденного. На Уолл-стрите этот способ уничтожения
конкурентов стыдливо называют «слиянием». Бескровная, но
жестокая борьба между монополиями США не прекращается ни
на мгновение. Орган американского крупного капитала
журнал «Форчун» писал в ноябре 1954 года, что в среднем
в США за месяц происходит около 45 слияний
американских промышленных концернов и что ежегодно в стране
десятки мелких компаний поглощаются более крупными
конкурентами.
За последние годы Рокфеллеры и связанные с
ними группы значительно расширили свои позиции за
счет Моргана — своего опаснейшего соперника и
конкурента.
В экономическом отношении,— пишет знаток
американских монополий В. Перло в своей новой книге
«Империя крупного финансового капитала», вышедшей в свет
в Нью-Йорке в августе 1957 года,-— этот сдвиг связан с
расцветом нефтяного картеля и его превращением в
крупнейший, господствующий источник прибылей в мире. В
политическом отношении этот сдвиг ассоциируется с
превращением правительства США в наиболее
милитаризованную и географически экспансионистскую силу как
новую, замаскированную форму колониальной империи.
Если полвека назад в США стальные тресты (Морган)
обладали 30,8 процента всех капиталов 100 крупнейших
трестов и концернов США, а нефтяные (Рокфеллер)
только 7,4 процента, то через 40 лет на долю нефтяных
концернов приходилось уже 28 процентов капиталов, а ста-
63


ли—11,9 процента. В 1954 году среди крупнейших
концернов США насчитывалось 14 нефтяных с общим
капиталом 23 миллиарда долларов, 8 сталеплавильных
(капиталы 9 миллиардов долларов), три автомобильных
(8 миллиардов) и шесть химических (5,5 миллиарда
долларов).
Рост капиталов рокфеллеровской группы
сопровождается усилением ее политического влияния. Ее ставленники
и эмиссары господствуют сейчас в высшем
правительственном аппарате США. Но не намерены сдавать свои
позиции без боя и Морганы. Знатоки американских
монополий предсказывают новые ожесточенные схватки между
этими крупнейшими монополистическими олигархиями США.
В 1957 году рокфеллеровская олигархия американских
нефтепромышленников контролировала капиталы в 61,4
миллиарда долларов. Точные размеры рокфеллеровского
состояния—государственная тайна Америки:
американская печать отмечала в свое время, что принимаются
специальные меры для того, чтобы не опубликовывались
данные о крупнейших состояниях США.
Рокфеллеры не покупают многомиллионных яхт, как
магнаты Вандербильты, не устанавливают в своих дворцах
ручки дверей и водопроводные краны из чистого золота.
Но любовь к роскоши отнюдь не чужда им. Полмиллиона
долларов стоил домик для игр, где .резвились дети
Рокфеллеров. Буржуазные газеты, охотно «забывая» о подобной
«мелочи», со слезами умиления рассказывают о том, что дети
миллиардера зарабатывали на карманные расходы.
разведением кроликов, чисткой ботинок и даже уничтожением
мух по 10 центов за сотню.
Рокфеллеры не любят говорить о своих капиталах. Но
словам Рокфеллера-старшего «бог дал. мне деньги» давно
уже никто ке верит. Народ хочет знать правду. А правда о
богатствах Рокфеллеров — это темные дела, тысячи
разоренных семей, сотни тысяч рабочих во многих странах света,
замученных непосильным трудом. Правда — это
закулисная история многих войн, это нефть, окрашенная кровью.
Джон Д. Рокфеллер 2-й управляет своей обширной
империей не один. У него пять сыновей — Джон Д. 3-й,
Лоуренс, Дэвид, Уинтроп и Нельсон. Все они крупные
капиталисты. У каждого своя роль, свое амплуа. Один только
Уинтроп ничем не прославился, если не считать
скандального бракоразводного процесса.
64


Задача Джона 3-го — олицетворять мнимые
«добродетели» семейства. Буржуазные газеты живописуют его как
воплощение «скромности» и даже «застенчивости». Дабы
упрочить свою репутацию «человеколюбца», Джон 3-й
возглавляет совет опекунов рокфеллеровского
благотворительного фонда. Время от времени ему поручают более
ответственные миссии.
Не как турист, а как крупнейший кредитор
присутствовал Джон Д. 3-й в составе американской делегации при
подписании Сан-Францисского договора с Японией — ведь
эта страна опутана сетью отделений «Чейз Манхэттен бэнк».
Лоуренса Рокфеллера, средних лет джентльмена с
квадратным подбородком, хорошо знают на нью-йоркской
бирже. Он один из директоров «Чейз Манхэттен бэнк».
В этом же банке в качестве вице-президента
подвизается и четвертый отпрыск — Дэвид. За бетонными стенами
банка братья Рокфеллеры ревностно охраняют интересы
своей нефтяной династии.
Дэвид Рокфеллер заправляет международными
операциями этого банка. Буржуазная печать рекламирует его
как обладателя лучшей в мире коллекции насекомых и
превосходных джентльменских манер. Но когда он входит в
контору банка и за его спиной закрываются стальные
двери, любитель бабочек превращается в алчного охотника
за долларами. Присяжные биографы с полным основанием
называют его «олицетворением достоинств Уолл-стрита».
Пятого, наиболее активного из молодых
Рокфеллеров — Нельсона американская печать рекламирует как
«антрепренера культуры» и «покровителя муз». Он один из
директоров Музея современного искусства в Нью-Йорке.
Но значительно более известна его деятельность на
дипломатическом поприще. Входя в состав американской
делегации на учредительной конференции ООН вСан-Франгчско
в 1945 году, он делал все, чтобы уже тогда обострить
отношения между США и СССР. Когда бывший президент США
Трумэн провозгласил программу пресловутого «четвертого
пункта» с целью усилить проникновение американских
капиталов в колониальные и зависимые страны, Нельсон
Рокфеллер стал руководителем правительственного органа
по осуществлению этой программы. Стоит ли удивляться
тому, что рокфеллеровский банк оказался на первом месте
в списке 54 американских банков, получивших финансовые
поручения правительства по операциям США за границей.
О тех, кто против мира 65


Уже давно на долю американских нефтяных компаний
приходится половина всех частных иностранных
капиталовложений, сделанных после второй мировой войны. В 1953
году в сейфы нефтяных компаний попало более половины
всех зарубежных прибылей, полученных американскими
частными инвеститорами. Об этом, конечно, в немалой мере
позаботился все тот же Нельсон Рокфеллер.
Рокфеллеры издавна питают непреодолимое влечение
к странам Латинской Америки: дразнящий запах нефти
доносится до них с южноамериканского континента.
Поэтому во главе так называемого «Управления по
межамериканским делам» был в свое время поставлен Нельсон
Рокфеллер, давно уже пытающийся превратить Южную
Америку в свою семейную вотчину.
Длительное время Нельсон Рокфеллер занимал пост
специального помощника президента по вопросам
внешней политики. Он принимал участие в заседаниях
кабинета и наиболее важного правительственного органа
США — Национального совета безопасности. Этот совет
разрабатывает и направляет всю политику Соединенных
Штатов.
Нельсон — не единственная «рука» нефтяных магнатов
в американском правительстве.
Министр юстиции Герберт Браунелл-младший —
ставленник «нефтяного короля». По его приказу было
прекращено судебное дело против нефтяных монополий США,
обвиненных в нарушении антитрестовского закона Шермана.
Браунелл немало потрудился над развертыванием в стране
травли Коммунистической партии и многих прогрессивных
и либеральных организаций в США.
Глава комиссии по атомной энергии Льюис Л. Страус
является финансовым советником и директором фирмы
«Рокфеллер бразерс».
Джон Фостер Даллес, занимающий пост
государственного секретаря США, является совладельцем
адвокатской фирмы «Салливен энд Кромвелл». Эта фирма
издавна специализируется на защите интересов крупнейших
монополий Уолл-стрита вообще и «нефтяного короля»
Америки в частности. Да и может ли быть иначе? Ведь
Джон Фостер Даллес состоял в свое время членом
правления рокфеллеровской «Стандард ойл оф Нью-Джерси».
Тяга Рокфеллеров к посту государственного секретаря
(министра иностранных дел) понятна. Ведь этот пост дает
66


им возможность вмешиваться во внешнюю политику США,
придавать ей нужное им направление. Заявил же в 1947
году сенатор от штата Колорадо Эдвин Джонсон в конгрессе,
что нефтяные компании США широко используют
государственный департамент для получения нефтяных
концессий на Среднем Востоке.
«Политика государственного департамента,— писала по
этому поводу несколько лет назад газета «Дейли компас»,—
зарождается в конторах «Стандард ойл». Отсюда она
передается в военное министерство, где ее одобряют главари
армии и флота. Когда эта политика доходит до
государственного департамента, она становится политикой
правительства и должна быть утверждена конгрессом быстро и без
каких-либо изменений. Когда заказ на законы, призванные
оградить интересы нефтяных королей, исходит от самой
династии Рокфеллеров, весь конгресс — от мала до велика —
становится в положение «смирно» и делает то, что
приказывают ему хозяева».
Недавно эту нелицеприятную для Америки истину
подтвердил сенатор О'Махони. С целью выставить в
невыгодном свете своих соперников — республиканцев
представитель демократической партии в конгрессе О'Махони занялся
исследованием влияния монополий США на внешнюю
политику страны. 22 февраля 1957 года он сделал корреспонденту
одного из газетных трестов Америки весьма красноречивое
заявление, суть которого сводилась к признанию того
факта, что крупные нефтяные компании США определяют
политику США на Ближнем Востоке.
Сенатор рассказал, например, что 13 августа 1956 года,
то есть за три дня до начала лондонского совещания по
суэцкому вопросу, государственный секретарь Даллес и
его тогдашний заместитель Г. Гувер-младший совещались
в государственном департаменте в Вашингтоне с
представителями крупных американских нефтяных компаний
о позиции США на совещании в Лондоне. Даллес
дал на этом совещании твердые гарантии, что интересы
этих компаний будут определять политику
государственного департамента в суэцком вопросе. На совещании
присутствовали представители рокфеллеровской «Стандард ойл
оф Нью-Джерси», «АРАМКО», «Стандард ойл оф
Калифорния» и других. В беседе с корреспондентом О'Махони
вынужден был признать наличие «тесного союза между руко-
б*
67


водителями нефтяных корпораций, действующих на
Среднем Востоке, и государственным департаментом в
проведении внешней политики в этом районе».
* *
*
В последние годы Рокфеллеры захватывают все новые и
новые источники нефти. Нефтяные компании Рокфеллера
бесцеремонно теснят своих английских коллег на Ближнем
Востоке. Они уже лишили их господства в добыче
ближневосточной нефти.
Тяжелая длань «нефтяного короля» Америки занесена
и над французскими владениями в Африке. Когда в 1949
году представители крупнейших американских банков
создали специальный комитет для «стимулирования и
облегчения развития заморских территорий Франции», во главе
этого комитета встал Уинтроп Олдрич — близкий
родственник Джона Д. Рокфеллера-младшего. В последующие годы
Рокфеллеры захватили еще один важный пост — пост
посла в Англии, предоставленный тому же Олдричу, которого
сменил на этом посту другой ртавленник Рокфеллеров —
Д. X. Уитни. До Олдрича этот пост занимал
представитель Моргана — Льюис Дуглас.
«Нефтяной король» утверждает свое господство в
Латинской Америке, откуда США получают до 90 процентов
своего импорта нефти. В одной только Венесуэле почти три
четверти добываемой нефти принадлежит американцам,
получившим там за шесть лет почти миллиард долларов
прибыли. Рокфеллеры усиливают свое проникновение в
Западную Германию. Доля американского капитала в добыче
нефти в этой стране достигла в 1950 году 62 процентов.
Водном только 1951 году американские капиталы в нефтяной
промышленности Западной Германии составили 172
миллиона марок. Капиталы рокфеллеровской компании играют
немалую роль и в нефтяной промышленности Японии.
Один из основных методов выколачивания прибылей,
которым пользуются Рокфеллеры,— откровенная
грабительская спекуляция. Вот пример: себестоимость
одного барреля нефти в странах Ближнего Востока не
превышает 10 центов, в США она составляет около 80 центов.
Продается же нефть по цене 1,75 доллара за баррель. Это
дает возможность нефтяным барышникам ежегодно класть
в. карманы сотни миллионов долларов. Одна лишь
нефтяная компания «АРАМКО» в Аравии получила в 1952 году
68


около 425 миллионов долларов прибыли, или по 1,4 доллара
прибыли с каждого барреля нефти. Это — неприкрытый
грабеж не только стран Ближнего и Среднего Востока, где
Рокфеллеры получают даровую нефть, но и европейских
стран, куда нефтяные монополисты сбывают нефть по
баснословным ценам.
Олигархия нефтепромышленников непрерывно
совершенствует процесс выжимания прибылей. На
предприятиях рокфеллеровской «АРАМКО» на зарплату рабочим
идет менее 2 процентов суммы, вырученной от продажи
нефти. В Венесуэле «Стандард ойл» платит
рабочим-нефтяникам в 5 раз меньше, чем рабочим в США. Поэтому ее
прибыль в расчете на каждого* рабочего компании в
Венесуэле в 4 с лишним раза больше, чем в США.
В свое время, подыскивая себе ближайшего помощника,
Джон Д. Рокфеллер 1-й цинично заявил, что ему нужен
человек, способный «пустить по миру тысячи семей». «Одним
словом,— хвастливо добавил он,—я ищу второго
Рокфеллера». Трудно яснее и циничнее определить грабительскую
сущность капитализма.
Американский народ ненавидит
миллиардеров-грабителей. Рокфеллеры знают это и страшатся народного гнева.
Поэтому тратятся огромные суммы на специальных
рекламных агентов. Капиталистическая печать усиленно
распространяет миф о Рокфеллерах-благотворителях. Буржуазные
газеты со слезами умиления расписывают пожертвования
«нефтяного короля» на благотворительные цели. О
рокфеллеровских «благотворительных фондах» говорят, пишут и
чуть ли не поют песни в США. Но мотивы показного
рокфеллеровского «бескорыстия» весьма своекорыстны.
Династии «нефтяных королей» докучают налоги с их
колоссальных прибылей. Кроме того, в США существуют и налоги на
наследство. И вот изобретательные адвокаты монополий
нашли выход для своего хозяина. Они предложили создать
свободный от налогообложения благотворительный фонд.
Эта лицемерная уловка «нефтяного короля» вызвала бурю
восторга в продажной печати.
Рокфеллеровский «благотворительный фонд»—это не
что иное, как его собственный кошелек, в котором
«нефтяной король» может хранить часть своих капиталов, не
уплачивая налогов.
Распоряжается средствами фонда «совет опекунов»,
состоящий из представителей крупнейших, главным образом
69


рокфеллеровских, монополий. Среди них бывший
американский наместник в Западной Германии Джон Макклой,
бывший министр обороны Роберт Ловетт и другие. С 1950 года
председателем «совета опекунов» был Джон Фостер Даллес,
состоящий членом этого совета с 1935 года. Сейчас во
главе фонда стоит старший сын «нефтяного короля»
Америки.
Из благотворительного фонда Рокфеллер финансирует
работы по созданию новых видов вооружения. Особый
интерес «нефтяные короли» питают к атомной бомбе. «Без
помощи Рокфеллера,—писал в 1951 году журнал «Коль-
ерс», — Соединенные Штаты могли бы оказаться без
атомной бомбы во второй мировой войне или даже сейчас». Как
сообщала американская печать, важнейшие исследования,
связанные с созданием атомного оружия, проводились в
Колумбийском, Принстонском и других американских
университетах, финансируемых Рокфеллером. В
Калифорнийском университете работы по расщеплению атома велись на
деньги Рокфеллера. По свидетельству журнала «Кольерс»,
важное открытие в области атомного оружия было сделано
в Чикагском университете, основанном Рокфеллером и
получающем от него значительные суммы на работы в области
атомного оружия.
В 1950 году Джон Д. Рокфеллер 2-й ездил в Западную
Германию для переговоров с немецким концерном «И. Г.
Фарбениндустри» о заключении контракта на
исследования в области атомной энергии. В 1953 году Рокфеллеры
закупили акции крупнейших урановых рудников в
Бельгийском Конго.
За взносами благотворительного рокфеллеровского
фонда в кассы университетов кроются корыстные расчеты.
При помощи этих взносов система высшего образования
подчиняется интересам крупного капитала.
•Рокфеллеры питают немалый интерес к высшим
учебным заведениям. В их стенах уолл-стритовские толстосумы
хотят воспитать себе прислужников монополистического
капитала. Для этого они назначают в «попечители»
университетов своих представителей.
«Попечители,— сказано в «Хартии -Колумбийского
университета»,— всегда сохраняют за собой всю полноту
власти в области направления и руководства всем учебным
процессом... Они избирают президента университета...
назначают профессоров и преподавателей...»
70


Колумбийский университет в Нью-Йорке издавна
пользуется пожертвованиями Рокфеллеров. Его «попечители» —
ставленники «нефтяного короля»: Томас Паркинсон —
президент рокфеллеровской страховой фирмы «Эквитэбл лайф
иншуренс», Марселас Хартли Додж — зять «нефтяного
короля» и председатель совета директоров военного концерна
«Ремингтон армс компани».
Предметом особых забот Рокфеллеров является так
называемый «Русский институт» при Колумбийском
университете, созданный в 1946 году. Это «учебное заведение»
имеет весьма отдаленное отношение к науке и образованию.
Оно отличается самыми тесными связями с
разведывательными органами государственного департамента, для
которого «институт» готовит кадры «специалистов по России».
Подавляющее большинство студентов «Русского
института» — чиновники государственного департамента, кадеты
военной школы Уэст-Пойнт и курсанты военно-морской
академии.
Со дня создания «института» его директором является
Джеройд Робинсон — «специалист по русским вопросам».
Во время войны Робинсон был начальником «русского
отдела» стратегической разведки американской армии. Под
его руководством в «Русском институте» подвизаются такие
махровые реакционеры, как профессора Мссли, Симоне и
псевдоэксперт Гарри Шварц — один из ярых
пропагандистов ненависти к СССР на страницах газеты «Нью-Йорк
тайме».
«Нефтяной король» готовит кадры не только для
антисоветских диверсий. Через «АРАМКО» в Аравии он снабжает
деньгами так называемую «школу востоковедения» в
Иерусалиме. В этой «школе» американские офицеры обучаются
шпионажу на Ближнем Востоке. Так куются звенья одной
и той же цепи — подготовки новой войны монополий
против лагеря мира, демократии и социализма.
Первая нажива «нефтяного короля» Рокфеллера была
обусловлена военным бумом, вызванным гражданской
войной в США.
Неслыханные прибыли принесла «Стандард ойл» первая
мировая война.
После окончания этой кровавой бойни доллары
«нефтяного короля», как и других американских монополий, спо-
71


собствовали возрождению германской военной машины,
подготовке ею второй мировой войны. Рокфеллеровская
«Стандард ойл» была издавна связана с германским
концерном «И. Г. Фарбениндустри»^ вскармливавшим гитлеризм —
это чудовищное порождение германского империализма.
Без этой индустрии орудий войны была бы невозможна
фашистская агрессия. «И. Г. Фарбениндустри» начиняла
тротилом гитлеровские снаряды, снабжала резиной и горючим
мотомеханизированные и авиационные части, наконец,
поставляла отравляющие вещества для массовых убийств
людей в лагерях смерти — Майданеке и Освенциме.
Концерн «И. Г. Ф.» был единственным в стране производителем
синтетического каучука и бензина, на его фабриках
выпускалось 95 процентов германских отравляющих веществ и
84 процента взрывчатки.
Компания «Стандард ойл» была союзницей и партнером
«И. Г. Фарбениндустри». Картельное соглашение 1938 года,
заключенное между ними, предоставило «И. Г.
Фарбениндустри» возможность создать огромные запасы
авиационного бензина для войны, подготавливаемой германским
империализмом. Кроме того, это соглашение предоставило
«И. Г. Фарбениндустри» долю прибылей от производства
авиационного бензина в США.
Вторая мировая война не оборвала эти картельные связи,
она лишь временно ослабила их, загнала в подполье.
Благодаря им гитлеровцы и во время войны получали из США
секретную техническую информацию, с помощью своих
агентов в Южной Америке и во Франции они закупали у
«Стандард ойл» авиационный бензин.
Неудивительно, что из 55 предприятий «И. Г.
Фарбениндустри» только два пострадали от англо-американских
бомбардировок.
Когда народы мира праздновали победу над фашизмом,
на Уолл-стрите царил переполох: возникла угроза для
огромных прибылей военного времени.
Но* нью-йоркские биржевики не намеревались
отказываться от баснословной наживы. «Холодная война» явилась
одним из главных факторов наживы. Более четырех с
половиной миллиардов долларов прибыли получили
американские нефтяные компании в первые же годы холодной войны.
Половина этих доходов пришлась на долю рокфеллеровских
концернов. Еще более широким потоком потекли доллары
в сейфы «короля нефти» после начала войны в Корее.
72


Уже в первом квартале 1951 года прибыли 23 нефтяных
компаний США возросли в полтора раза. Прекращение
корейской войны не остановило потока прибылей — ведь
гонка вооружений продолжалась с неослабевающей силой.
II если в последний год войны в Корее доходы
рокфеллеровской «Стандард ойл» достигли небывалого дотоле уровня —
553 миллионов долларов, то в 1955 году прибыли перевалили
за 700 миллионов долларов и продолжают расти.
Рокфеллеры снова наживаются на гонке вооружений, на
военных приготовлениях.
Кровавые события на Ближнем Востоке летом 1956 года,
война против Египта, начатая Англией, Францией и
Израилем при молчаливом покровительстве и тайном
подстрекательстве со стороны монополий США, принесли новые
прибыли американским нефтяным монополиям. В феврале 1957
года президент рокфеллеровской «Стандард ойл оф Нью-
Джерси» Рэтбоун заявил комиссии конгресса, что
повышение цен на нефть, вызванное суэцким кризисом, увеличит в
1957 году прибыли американских нефтяных компаний на
J 00 миллионов долларов, доведя их до баснословной суммы—
900 миллионов долларов! Вот, оказывается, ради чего
горели дома Порт-Саида, лилась кровь арабских женщин и
детей!
* *
*
Сколько чернил пролито пропагандистами
американских монополий в попытках уверить весь мир в том, что
американская «помощь» оказывается получающим ее странам
«бескорыстно» с единственной целью способствовать
повышению жизненного уровня их народов! Но вот в феврале
1957 года достоянием мировой общественности стало тайное
письмо одного из представителей династии «нефтяных
королей» США, Нельсона Рокфеллера, и поныне пользующегося
большим влиянием в Белом доме. В этом письме изложена
обширная программа использования так называемой
экономической «помощи» США для политического и военного
закабаления слаборазвитых стран американским
империализмом.
С предельным цинизмом «нефтяной король» США
предлагает «тотальную» внешнюю политику, которая
объединяла бы политические, психологические, экономические,
военные и специальные методы в одно целое. В качестве
73


примера применения таких методов автор называет Иран.
«Путем оказания экономической помощи, — пишет он,— нам
удалось получить доступ к иранской нефти, и теперь мы уже
прочно укрепились в экономике этой страны. Укрепление
наших экономических позиций в Иране дало нам
возможность поставить под контроль всю его внешнюю политику
и, в частности, убедить Иран вступить в багдадский пакт».
Нельсон Рокфеллер призывает укреплять американские
военные союзы с помощью «большой программы
экономического развития»... «Основная часть нашей (то есть США.—
О. Ф.) экономической помощи,— заявляет он,—должна
поступать слаборазвитым странам по каналам, которые должны
служить делу наших военных союзов». В рокфеллеровской
программе изложен план использования частных
капиталовложений с целью обеспечить политическое господство США
в странах — получателях помощи. Для чего?
Для того, говорится в письме Рокфеллера, чтобы
«развитие экономических отношений с этими странами» дал о США
«возможность взять в свои руки ключевые позиции в
экономике этих стран». Вот откуда исходят планы
империалистического закабаления «слаборазвитых» государств,
подчинения их корыстным интересам монополий США,
ограбления их ненасытными нефтяными и другими трестами
Соединенных Штатов Америки. Борьба против этих планов
империалистических монополий является важной
составной частью борьбы против новой мировой войны,
подготавливаемой американскими магнатами капитала.


Г. ДАДЬЯИЦ
ТОРГОВЦЫ СМЕРТЬЮ
Когда рекламные агенты семейства миллиардеров Дюпон
хотят продемонстрировать могущество этой династии, они
рассказывают, как однажды президент США Ф. Рузвельт
при одной из личных встреч с Иренэ Дюпоном пригласил
его посетить Белый дом. «Это приглашение никогда не было
принято»,— не без самодовольства писал впоследствии
орган крупного капитала США журнал «Сатердей ивнинг
пост».
Американская печать, захлебываясь, расписывает
роскошные владения Дюпонов, разбросанные на территории
штата Делавер, давно уже прозванного в США
«герцогством Дюпонов». Не мало газетных и журнальных страниц
посвящено описанию сказочного имения Дюпонов «Лонг-
вуд», расположенного в окрестностях Уилмингтона.
Это, как свидетельствуют биографы Дюпонов,—
средневековый замок, окруженный тысячью акров тщательно
возделанной земли. В оранжереях «Лонгвуда» круглый гол
выращиваются апельсины, лимоны, персики, а также
всевозможные экзотические фрукты. Владелец имения
заботился о своих оранжереях: в 30-х годах он заплатил 25 тысяч
долларов лишь за один садовый куст, доставленный в «Лон-
гвуд»...
Помимо «Лонгвуда», который, по осторожным подсчетам
исследователей американского образа жизни, оценивается
75


примерно в 15 миллионов долларов, близ Уилмингтона
расположено еще 23 загородных замка Дюпонов.
Каждый из них славится своими
достопримечательностями. В «Немуре», например, резиденции Генри И.
Дюпона — имеются старинные ворота, доставленные в свое
время из средневекового английского поместья Уимблдон.
Здесь же находятся роскошные сады, расположенные ниже
уровня моря...
Штат Делавер называют «герцогством Дюпонов» не
только потому, что поместья Дюпонов превосходят по
своему великолепию замки средневековых феодалов. Этот
штат по существу является их ленным владением. Дюпоны
здесь владеют всем: школами, больницами, мостами и
дорогами. Им принадлежат местные газеты, им служат судьи
и власти штата. Они устанавливают угодные им порядки.
Дюпоны здесь властители в. полном смысле этого слова.
Их роскошные дворцы, оценивающиеся в 150 миллионов
долларов,—лишь ничтожные песчинки в море их богатств.
Капиталы, контролируемые олигархией Дюпонов,
составляют сейчас 16 миллиардов' долларов.
Их власть — власть доллара — выходит далеко за
границы штата Делавер — и даже за пределы Америки.
* *
*
Еще в 1934 году главный помощник владельца «Лонг-
вуда»ПьераС. Дюпона — Джон Джейкоб Рэскоб хвастался:
«Группа Дюпонов с помощью акционерного капитала
контролирует большую часть промышленности, чем какая-
либо другая группа в США. Ни одна из групп, включая
группы Рокфеллера, Моргана, Меллона или любую
другую, не контролирует промышленность в такой мере и не
несет за нее такой ответственности, как компания Дюпона».
С тех пор прошло больше 20 лет. За эти годы могущество
группы Дюпонов еще более возросло. Их по праву можно
называть королями американской химии и
автомобилестроения.
В настоящее время под контролем Дюпонов находятся
три огромных монополистических объединения США:
гигантский химический концерн «Дюпон де Немур»*
компания «Юнайтед Стейтс раббер компани» и крупнейшее
военно-промышленное предприятие капиталистического ми-
76


Торговец смертью, он не спросит,
В кого из ближних, в чей предел
Его приказчик бомбу бросит.
Он к чистой прибыли относит
Любой доход от грязных дел.


pa «Дженерал моторе корпорейшн». Чтобы замаскировать
свой контроль над этими объединениями, Дюпоны создали
держательные компании «Кристиэна сикюритиз» и «Делавер
траст». Все акции в них принадлежат самим Дюпонам или
членам их огромного семейства.
Формально и концерн «Е. И. Дюпон де Немур», и
«Юнайтед Стейтс раббер», и «Дженерал моторе» также являются
акционерными предприятиями, то есть в них может
участвовать своими капиталами любой бизнесмен. Однако на
деле вся власть в правлениях этих компаний принадлежит
Дюпонам. Этим господам достаточно, например, владеть
17 процентами акций «Юнайтед Стейтс раббер компани»,
чтобы диктовать в компании свою волю, ибо все остальные
акции распределены—точнее, распылены—между 14
тысячами мелких биржевиков и других любителей
наживы...
Дюпоны превратили контролируемые ими компании в
рынки сбыта для собственной продукции. Они заставляют,
например, «Юнайтед Стейтс раббер» закупать сырье у
концерна «Е. И. Дюпон де Немур». Само собой разумеется, что
цены на него устанавливают сами Дюпоны. Часть
продукции «Юнайтед Стейтс раббер» продается «Дженерал моторе»,
и цены опять-таки диктуют Дюпоны. А оплачивают эти
цены те, кто приобретает продукцию,— потребители. Так
создается монопольный рынок. Так нарастают огромные
прибыли, позволяющие Дюпонам, как они признали в
выпущенной ими для акционеров рекламной брошюре
«Таков Дюпон», «субсидировать свое собственное
расширение».
Ради чего же осуществляется это бесконечное
расширение? Ради чего установлена хитроумная механика акций,
сложного, замаскированного контроля держательных и
акционерных обществ, сбавляемых и повышаемых цен,
закрытого монополистического рынка? Что является
движущей силой роста промышленной империи Дюпонов? В той
же брошюре «Таков Дюпон» они сами отвечают на этот
вопрос: «Побудительным мотивом..., несомненно, является
притягательная сила прибылей».
Сила прибылей. Не для того существуют Дюпоны, чтобы
выращивать персики в штате Делавер. Смысл их
существования — в беспрестанной погоне за прибылями.
У Дюпонов все подчинено извлечению прибылей. На
предприятиях «Дюпон де Немур» и «Юнайтед Стейтс
79


раббер» установлена зверская потогонная система. Это —
та научная система «выжимания пота» из рабочего, о
которой так ярко, с таким гневом писал В. И. Ленин, но
система, еще более усовершенствованная, доведенная до
подлинного изуверства. Если в 1929 году рабочий концерна
Дюпона за 9 часов рабочего дня производил 250 фунтов
цинковой краски, то теперь, «за более короткое время»,
его выработка — 3 тысячи фунтов — в 12 раз больше.
А на предприятиях «Дженерал моторе», по свидетельству
американской профсоюзной печати, конвейеры пущены на
такую скорость, что люди нередко падают в обморок и
умирают у конвейера. Но что человек для Дюпонов! Они
подсчитывают прибыли... А прибыли «Дженерал моторе»
растут с каждым годом, с каждым днем. Если, например,
в 1954 году они выражались в баснословной сумме —
806 миллионов долларов, то в 1955 году они достигли
невиданной в истории американских монополий цифры—свыше
одного миллиарда долларов. Дюпоны превзошли самих себя.
В своей ненасытной жажде прибылей Дюпоны не
довольствуются эксплуатацией американских рабочих,
прикованных нуждой к конвейерам. На них работают и в Канаде,
где их фирма «Е. И. Дюпон де Немур» владеет
предприятиями по добыче серного колчедана, и в Мексике, и в Чили,
где им принадлежат предприятия обрабатывающей
промышленности. У Дюпонов есть заводы в Аргентине и
Бразилии. Дюпоновская «Дженерал моторе» прямо или косвенно
контролирует 36 дочерних компаний за границей. Среди
них заводы компании «Опель-верке» в Западной Германии,
автомобильные заводы «Велокс», «Холден» и «Уиверн» в
Англии. Дюпоновская «Юнайтед Стейтс раббер компани»
имеет филиалы в Аргентине, Колумбии, Венесуэле,
Шотландии, Кубе и Мексике. Ей принадлежат каучуковые
плантации на Суматре и в Малайе. Печать подсчитала как-то,
что на обогащение Дюпонов работает около миллиона
рабочих в разных частях света.
* *
*
В Америке Дюпонов называют «потомственными
торговцами смертью». И в самом деле, наибольшие прибыли им
приносили смерть, разрушения, войны. Именно благодаря
военным заказам в период первой мировой войны компания
«Дюпон де Немур» из сравнительно небольшой дина-
80


митно-пороховой фирмы превратилась в один из гигантских
мировых трестов. Огромные прибыли, нажитые Дюпонами
на первой мировой войне, позволили им завладеть сначала
«Дженерал моторе», а затем и «Юнайтед Стейтс раббер ком-
пани».
Если доходы Дюпонов в период первой мировой войны
были огромны, то прибыли, нажитые ими на второй
мировой войне, оказались баснословными. За годы первой
мировой войны весь оборот динамитно-порохового концерна
Дюпонов составил миллиард долларов. За годы второй
мировой войны только один из дюпоновских концернов —
«Дженерал моторе» получил от правительства США
военных заказов на 14,6 миллиарда долларов.
Вскормленные войной, Дюпоны боятся мира. Если
несколько лет послевоенного мира были «потерянными
годами» для королей динамита и пороха, то они воспрянули
духом в 1950 году, когда началась война в Корее.
Миллиардные заказы снова потекли в объемистые сейфы владельцев
«Дженерал моторе», за годы корейской войны она получила
на 7 миллиардов долларов военных заказов. За этими
сухими цифрами — рев моторов американских
бомбардировщиков над мирными корейскими городами, тысячи тонн
смертоносного груза, сброшенного ими на головы женщин,
стариков и детей.
Имя Дюпонов неразрывно связано с самой зловещей
деятельностью американского монополистического капитала —
с производством американского атомного и водородного
оружия. Господа Дюпоны с легким сердцем нажили на
этом черном деле многие миллионы долларов.
Не кому-нибудь, а Дюпонам было поручено построить
первый комплекс американских атомных предприятий по
производству плутония в Хэнфорде (штат Вашингтон),
перешедший впоследствии к Морганам. Их же концерном был
построен и главный атомный завод в Окридже (штат
Теннесси), где производятся атомные бомбы. Когда Трумэн в
1950 году отдал приказ Комиссии по атомной энергии
приступить к созданию водородных бомб, Дюпоны снова
оказались тут как тут. Комиссия немедленно заключила с ними
контракт, поручив им строительство завода по
производству дейтерия (составной части водородной бомбы) на Са-
ванна-Ривер (штат Южная Каролина). Правители США
знали, кому доверить это черное дело.
6 О тех, кто против мира 81


* *
Для того чтобы направлять политику правительства по
выгодному им пути, монополиям нужна государственная
власть. Вместе с другими олигархическими группами
финансового капитала США Дюпоны обеспечивают себе
господствующие позиции в аппарате государственного
управления США. Они поддерживают тесные связи с
руководящей верхушкой республиканской партии, делая крупные
взносы в ее кассу в период избирательных кампаний.
Обеспечив себе таким образом решающее влияние в руководстве
этой партии, Дюпоны посылают своих прямых агентов и
ставленников в аппарат государственного управления США.
Представители дюпоновских концернов занимают
министерские посты в правительстве США. Политика
дюпоновских ставленников в правительстве полностью
подчинена интересам этой промышленно-финансовой
олигархии, так же как и монополистического капитала США в
целом.
Нетрудно поэтому понять, почему США с таким
упорством противятся сокращению вооружений и вооруженных
сил, запрещению производства, испытаний и применения
оружия массового уничтожения. Ведь танки, самолеты,
ядерное оружие — это бизнес американских монополий.
Дюпонам отведено почетное место в генеральном штабе
американских монополий — Национальной ассоциации
промышленников. Ламмот Дюпон долгое время состоял вице-
президентом этой ассоциации. Представители Дюпонов
заседают во многих тайных организациях крупного
капитала, оказывающих определяющее влияние на курс
государственного управления в стране.
В свое время одна из комиссий сената под давлением
возмущенного общественного мнения Америки
опубликовала сведения о закулисных силах Уолл-стрита,
финансировавших реакционнейшие организации США — «Лига
свободы», «Крестоносцы», «Стражи республики»,
«Экономический совет штата Нью-Йорк» и другие. Оказалось, что
из примерно миллиона долларов, внесенных в фонды этих
организаций крупнейшими промышленниками и банкирами
Америки, 356 тысяч долларов были пожертвованы
Дюпонами и их агентами. Дюпоны главенствуют в так
называемом «Национальном экономическом совете», занимающемся
реакционной пропагандой и активной закулисной деятель-
82


ностыо в кругах конгресса США. Именно эта организация
добивается принятия архиреакционных законопроектов,
направленных на подрыв и уничтожение профсоюзов,
организованного рабочего движения в Соединенных Штатах
Америки.
Дюпоны финансируют. Американский легион, из рядов
которого монополии Уолл-стрита готовят американских
штурмовиков для расправы с прогрессивными рабочими
организациями и профсоюзами. Короли динамитно-атом-
ного бизнеса не жалеют долларов — ведь в этих отрядах
американской реакции они видят одно из главных средств
подавления демократических сил американского народа.
Как и другие магнаты крупного капитала США, Дюпоны
боятся, что правда о деятельности их концернов дойдет до
простых людей, вызвав у них гнев и возмущение. Поэтому
они нанимают десятки платных журналистов,
комментаторов и писателей для распространения мифов и легенд о
своей «благотворительности», «доброте» и «отзывчивости».
В свое время американскую печать обошла слезливая
легенда о том, как некая немощная старушка приковыляла в
имение Дюпонов «Лонгвуд» и, обратившись у входа в парк
к старику, которого она приняла за садовника, попросила
его показать ей диковинные растения. Старичок этот будто
бы усадил старушку в кресло-коляску и несколько часов
возил ее по аллеям парка, рассказывая ей всяческие были и
небылицы о дюпоновских орхидеях, рододендронах,
пальмах и кактусах. Легенда гласит, что любознательная
старушка так и не узнала, что возил ее по аллеям хозяин
замка — Пьер С. Дюпон. Если бы старушка пришла к
воротам завода водородного оружия в Саванна-Ривер, ей
хватило бы нескольких минут, чтобы понять, что такое
господа Дюпоны.


М. АНДРЕЕВ
ХИЩНИК I РАЗРЯДА
Гигантский спрут
Скоростной лифт бесшумно поднял корреспондента
журнала «Тайм» на 14-й этаж большого, сверкающего
стеклом и металлом здания, расположенного на Большом
Западном бульваре Детройта. На массивном, опирающемся
на мраморные колонны фронтоне блестит надпись
«Дженерал моторе». Корреспондента вводят в большой,
устланный ковром кабинет со стенами, отделанными дубовой
панелью. На стене у письменного стола висит фотография
президента США, оживленно беседующего с президентом
«Дженерал моторе» Кертисом. Рядом рисунок-шутка —
сидящий в кресле отец рассказывает семилетнему сорванцу-
сыну о «великой и свободной стране Америке», где «каждый
может стать президентом». «Я не хочу быть президентом
США! — отвечает мальчишка. — Хочу стать президентом
«Дженерал моторе»».
Видавший виды корреспондент испытывает смешанное
чувство привычного почтения, опасения и гордости.
Опасения не угодить человеку, стоящему во главе
крупнейшего в мире концерна, и гордости за поручение.
Корреспондент послан для того, чтобы проинтервьюировать Керти-
са,— ведь именно на него пал выбор «Тайм», когда из сотен
других почтенных бизнесменов журналу понадобилось
выделить «самого выдающегося человека 1955 года».
Беседа была краткой. Президент «Дженерал моторе»
или «Джи эм», как фамильярно и в то же время почтительно
84


называют в США этот концерн, был немногословен. Ему не
нужно было ни убеждать, ни уговаривать представителя
печати. Генри Люс, издатель «Тайма» и других журналов,
сам крупный бизнесмен, не только не потерпит, чтобы о его
собрате по бизнесу и классу отозвались в прессе без
должного уважения, но и примет меры к тому, чтобы все, что
Кертис скажет и имел в виду сказать, было подано на
страницах его журнала в наилучшем виде. Кроме того,— и это
главное — и Кертис, и корреспондент хорошо знают, что
доходы американских газет и журналов от рекламных
объявлений значительно больше, чем от подписки. Только от
«Дженерал моторе» поступает на эти цели около 30
миллионов долларов в год. Реклама — двигатель торговли,
смирительная рубашка и средство подкупа американской
«свободной прессы», которая рабски служит монополиям и
в том числе самому богатому детройтскому клиенту —
«Дженерал моторе».
2 января 1956 года журнал «Тайм» объявил о том, что
«самым выдающимся человеком 1955 года» является
62-летний Харлоу Герберт Кертис, президент крупнейшей в мире
промышленной монополии «Дженерал моторе», получающий
самое высокое жалованье в СЦ1А — более 800 тысяч
долларов в год. Лучшим журналистам, фотографам и
художникам газетной империи Люса было поручено доказать
величие, достоинство и огромное значение для Америки и
всего человечества президента «ДМ» и возглавляемого им
концерна. Впрочем, в последние годы обелять и
облагораживать деятельность американских монополий стараются
не только «Тайм», но и все органы капиталистической прессы
США. Причем этим занимается не только печать, но и те
оплачиваемые из касс монополий люди, которые прямо или
косвенно представляют их интересы,— государственные и
политические деятели, члены конгресса, экономисты,
историки, юристы и даже, как это ни странно, некоторые из
лидеров американских профсоюзов. Это делается для того,
чтобы скрыть от трудящихся превращение американских
монополий в гигантские объединения, завуалировать их
антинародную деятельность, которая становится все более
преступной.
Кровь, лишения народных масс, страдания и слезы
миллионов трудящихся создали эти огромные
монополистические объединения, тот незримый небоскреб, в котором
разместился «клуб миллиардеров». Незримый потому, что
85


такой организации в США формально не существует.
Американские промышленники с завистью, а народе ненавистью
окрестили «клубом миллиардеров» корпорации и концерны,
каждая из которых награбила капиталы, превышающие
огромную сумму в миллиард долларов.
В 1901 году в США возникла первая
корпорация-миллиардер — моргановская «Юнайтед Стейтс стил»,
поглотившая своих конкурентов, в том числе и одну из старейших
сталеплавильных компаний — «Карнеги стил». Но уже
после первой мировой войны, в 1919 году, в США
насчитывалось 6 корпораций-миллиардеров.
Вторая мировая война, курс на подготовку новой бойни
и милитаризация экономики, сопровождаемая
бесцеремонным ограблением американского населения и народов
других стран, породили новых крупных хищников. В январе
1953 года количество концернов-миллиардеров возросло до
66, а их капиталы — до 173,4 миллиарда долларов. В 1955
году концернов-миллиардеров было 77 с капиталом в 224
миллиарда.
В этот «клуб миллиардеров» входит и самая крупная в
мире военно-промышленная корпорация «Дженерал
моторе». Ее капитал в начале 1953 года исчислялся
астрономической цифрой в 4 миллиарда долларов. К середине 1956
года он увеличился до 6,3 миллиарда.
Корпорация имеет 157заводов, из них более 30 за
границей. Щупальца этого гигантского спрута протянулись в 20
стран Европы, Латинской Америки, Азии, Африки, в том
числе в Англию, Западную Германию, Францию, Пакистан,
Австралию и другие страны. На ее предприятиях в 1955 году
работало 624 тысячи рабочих и служащих. Если в 1941
году — когда США вступили в войну — стоимость всей прр-
данной продукции этой корпорации составляла 2,4
миллиарда долларов, то в 1955 году она достигла 12,4 миллиарда
долларов, а валовая прибыль до вычета налогов равнялась
2,6 миллиарда долларов. Впервые за всю историю США эта
монополия получила чистой прибыли более миллиарда
долларов, заняв первое место среди всех других
промышленных концернов.
Крупнейший в капиталистическом мире концерн
механизированного транспорта «Дженерал моторе»
выпускает не только автомобили, но и самолеты, мощные
тракторы, авиационные двигатели (в том числе и
реактивные), железнодорожные дизельные локомотивы и дизель.
86


ные двигатели для тяжелых машин, механизмов и морских
катеров, дорожностроительные машины (экскаваторы,-
скреперы и др.)» передвижные электростанции, холодильные
установки и рефрижераторы и т. д.
Компания организовала исследовательскую группу для
работы в области использования атомной энергии, куда до
сих пор допущены только избранные, самые крупные
корпорации — хищники, ревниво оберегающие этот
золотой источник огромных прибылей.
Особую роль в обогащении «Дженерал моторе», как,
впрочем, и других крупных монополистических
объединений, играли и играют военные заказы, или работа на
«оборону». Так в США лицемерно называют преступное
использование монополиями государственной казны, составленной
из трудовых копеек американского народа. Доля концерна
«ДМ» в военных правительственных заказах во время второй
мировой войны, корейской агрессии и навязанной
американскому населению милитаризации колеблется от 10 до
20 процентов, в зависимости от пронырливости его
представителей в Вашингтоне и состояния рынков сбыта его
гражданской продукции.
Как же добился этот концерн своего богатства и
могущества? Может быть, кертисы и их собратья по большому
бизнесу действительно достигли власти и славы упорным,
честным трудом и законными средствами, как об этом
твердят продажные писаки, буржуазные ученые и политические
деятели? Буржуазные историки и экономисты, а тем более
сами кертисы неохотно раскрывают тайны своей наживы. И
все же зарождение, развитие и деятельность «Дженерал
моторе» достаточно убедительно показывают, что история
американских монополий является позором, непрерывней
цепью преступлений против народа США и других стран.
Пауки в банке
Джунгли, мрачные джунгли, где сильный пожирает
слабого, где нет права, а есть только сила,— вот что таксе
царство капитала. С тех пор как в конце XIX — начале
XX века окончательно сложился монополистический
капитализм — империализм, борьба за прибыль приобрела
гигантские масштабы. Она стала более ожесточенной и унн-
87


нереальной, а методы этой борьбы — более изощренными.
В схватку вступили гигантские монополии, господство
которых является главной отличительной чертой
монополистической стадии капитализма. Этой борьбой руководят
воспитанные, но расчетливые, с хорошими манерами, но
каменным сердцем, чистенько одетые, но с грязной совестью,
благообразные и в то же время преступные и жестокие
джентльмены, составляющие агрессивные круги
империалистических стран.
В первом десятилетии XX века промышленник Вильям
Дюрант был хорошо известен не только в близко
расположенных друг от друга городах — Детройте и Флинте,
но и в округе. Коляски, фургоны, кареты и
велосипеды, производившиеся на его заводах, знали далеко за
пределами штата Мичиган. Особо прибыльным делом было
производство железнодорожных вагонов. Во время одного
из тяжелых кризисов Дюрант скупил по дешевке
предприятия и акции своих разорившихся конкурентов.
Безработные европейские иммигранты и негры с юга соглашались на
любую нищенскую зарплату, что создавало весьма
благоприятную обстановку для наживы, к которой стремились
Дюрант и его друзья.
В 1905 году, использовав бедственное положение
компании «Бьюик», незадолго до этого начавшей производить
автомобили, Дюрант купил ее завод в городе Флинте за
10 миллионов долларов. Опытный к тому времени хищник
начал типичную для монополий беспощадную борьбу за
господство в молодой, но обещавшей большие прибыли
автомобильной промышленности. В расставленные Дюрантом
капканы чуть не угодила компания Форда. Генри Форд уже
было согласился продать ему свой завод за 8 миллионов
долларов, но Дюранта не поддержали более осторожные
банкиры, капиталами которых он ворочал. Вместо Форда
Дюрант пустил по миру четыре другие автомобильные
компании — «Олдсмобил», «Кадиллак», «Норсуэй» и «Оклэнд».
Объединив их с компанией «Бьюик», он в 1908 году основал
новый концерн — «Дженерал моторе». Но когда прибыли
концерна достигли солидных размеров, на смену
сравнительно мелкому хищнику пришли крупные тузы —
детройтские банкиры. Они завладели его концерном, бесцеремонно
вышвырнув своего незадачливого конкурента.
Много преступлений было совершено американскими
дельцами в погоне за наживой. Но самым страшным их
88


преступлением против « ^овечества является война. За
время первой * мировой войны нажился и Дюрант. Его
стремление вернуть себе «Дженерал моторе» усиливалось
по мере того, как росли прибыли этого концерна. Дюрант
основал новую автомобильную компанию — «Шевроле»,
капитал которой перед войной достиг огромной для тех
времен суммы — 94 миллионов долларов. Борьба за «Дженерал
моторе» вступила в новую фазу. Заручившись поддержкой
банков, связанных на этот раз с дюпоновскими хищниками,
Дюрант при помощи различных махинаций снова овладел
частью акций «ДМ». Присоединив к ней капитал и заводы
компании «Шевроле», он становится во главе еще более
крупного концерна, капиталы и прибыли которого резко
подскочили вверх за время первой мировой войны. Однако
привлеченные перспективой небывалой наживы, за Дюран-
том и «Дженерал моторе» уже давно следили еще более
крупные хищники из динамитно-порохового клана.
Дюпонов. Они-то и подкараулили Дюранта во время одной из
его темных операций в джунглях большого бизнеса.
Воспользовавшись кризисом 1920 года, они вынудили его
продать свои акции дельцам из «Дюпон де Немур». Завладев
23 процентами акций «Дженерал моторе», они стали
господствовать в этом концерне. Ведь остальные акции распылены
среди большого количества компаний и отдельных лиц.
Так.в жесточайшей борьбе со своими конкурентами,
обманывая, спекулируя, прибегая к противозаконным
действиям, жестоко эксплуатируя рабочих, жирела монополия
«Дженерал моторе».
В 1937 году ее капитал был равен 1227 миллионам
долларов, а в 1956 году он уже составлял 6,6 миллиарда
долларов (10 миллиардов долларов, считая с дочерними
предприятиями). Прибыли «Дженерал моторе» выросли со
154 миллионов до 2,6 миллиарда долларов в 1955 году.
С ростом финансового могущества концерна «ДМ»
увеличивались и масштабы его махинаций в США и за
границей, его бесцеремонное вмешательство в экономическую и
политическую жизнь страны. Количество поглощенных и
насильно присоединенных им компаний стало исчисляться
десятками.
В 1890 году конгресс США принял так называемый
«закон Шермана», дополненный позже «антитрестовскими»
законами. Но капитализм перестал бы быть капитализмом,
если бы эти законы постоянно не нарушались. С 1952 года
89


большие монополистические акулы проглатывали ежегодно
в среднем 800 мелких компаний, обеспечивая себе
господствующее положение в соответствующих отраслях
промышленности. Разорив, вытеснив или подчинив себе других
конкурентов, «Дженерал моторе» стал сейчас монополистом
в производстве средств моторизованного транспорта.
В 1921 году «Дженерал моторе» производил 12
процентов всех выпущенных в США автомашин. На долю «Форд
моторе» приходилось более 50 процентов этого
производства. Кроме того, производством автомобилей занимались
еще 86 мелких компаний. Их доля составляла 33 процента.
В первой половине 1956 года «Дженерал моторе» дал уже
54 процента автомашин. После ожесточенной драки Форд
вынужден был удовольствоваться 27 процентами, мелкие
же автостроители прекратили свое существование.
«Дженерал моторе» милостиво согласился с деятельностью
еще трех компаний. На их долю осталось 19 процентов
выпускаемых в США автомашин. Да и оставлены они
были лишь для того, чтобы адвокаты и юрисконсульты
«ДМ» могли иезуитски отвести обвинения разоренных
конкурентов в том, что этот концерн-спрут является
монополистом.
Дело узаконенного грабежа и уничтожения концернов
поставлено в «Дженерал моторе» на «научную основу».
В его дирекции имеется специальный отдел, единственной
целью которого является изучение областей выгодного
приложения капитала и изыскание путей и способов вторжения
в эти области. Высокооплачиваемые экономисты, инженеры
и юристы из этого отдела разрабатывают методы новых
захватов. Вопросы морали и законности этих экспертов не
интересуют: в борьбе за наживу пригодны все средства.
Не лишено интереса то обстоятельство, что в течение 10 лет
(с 1928 по 1939 год) этим отделом непосредственно
руководил тогдашний вице-президент «ДМ» Чарльз Вильсон. Его
деятельность в этой важной для концерна области была
настолько плодотворной, что позже он стал президентом
«Дженерал моторе». Пять лет Ч. Э. Вильсон — министр
обороны.
Как же действовали Чарльз Вильсон и его отдел? А вот
как. Они обратили как-то внимание заправил
«Дженерал моторе» на преимущества дизельных локомотивов
по сравнению с паровозами. Ведь когда технический
прогресс обещает дельцам большую прибыль, они за
90


технический прогресс и при этом такие «мелочи», как
разорение конкурирующих с ними заводов, их не
беспокоят. Что им законы этики и простой человеческой
совести! На это они внимания не обращают. Так и
действовали Вильсон и его отдел. По тщательно разработанному
ими плану диверсии в 1929 и 1930 годах прекратили
существование две маломощные компании, производившие
небольшое количество дизельных локомотивов. В 1941 году
«Дженерал моторе» выпускал 13 процентов всех дизелей.
А в 1956 году марка «ДМ» красовалась уже на 76
процентах всех дизелей, выпущенных в США.
О, как благодарили акционеры «Дженерал моторе»
судьбу за то, что они живут в этой «свободной»,
капиталистической стране, где труд рабочих, технический прогресс,
инициатива и войны превращаются в барыши для тех, кто
владеет капиталом. И не «великая» ли миссия не менее
«великой» Америки — покарать тех безбожников за пределами
США, которые называют эти чудесные превращения
преступлениями?
Если эти строки когда-нибудь попадутся на глаза
какого-либо благовоспитанного джентльмена из «Дженерал
моторе», то наши предположения о переживаниях
акционеров этой корпорации, мечтающих о «великой миссии», он
встретит кратким и сердитым: «Смешно!» Так и сделал
президент «ДМ» Кертис в ответ на значительно более
безобидные выступления членов американского конгресса и
сотрудников вашингтонского министерства юстиции, когда они
осторожно выспрашивали его о некоторых темных
сторонах деятельности корпорации, при этом тут же испуганно
добавляя: «Вас это не беспокоит?» Возможно, ответом будет:
«Красная пропаганда!» В этом случае джентльмену с
Уоллстрита можно было бы напомнить выступление «известного
летчика и бизнесмена» Рикенбэккера, довольно
популярного в США. 19 декабря 1955 года, прославляя на пресс-
конференции в Нью-Йорке величие «Дженерал моторе», он
пришел к следующему «глубокомысленному» заключению:
«Христос вселил в человека надежду и веру в свободу.
Без Христа не могло быть Америки. Наша страна основана
на вере в него. Предопределено, что мы, владеющие
богоданным преимуществом свободы и способностью
производить практические чудеса с помощью системы свободного
предпринимательства, должны быть надеждой
человечества. Когда же придет время, именно мы должны иметь мо-
91


ральную и физическую силу, чтобы указать путь к свободе
и миру для всех народов вселенной. Вот что является
миссией Америки и ее лидеров».
Широко применяемый в торговле принцип«не обманешь—
не продашь» монополисты и их апологеты перенесли в
политику. Поэтому, говоря о свободе, они имеют всегда в виду
свободу для капиталистов грабить рабочих. Системой
свободного предпринимательства они называют строй, при
котором крупные монополистические хищники безнаказанно
расправляются с более мелкими компаниями. Что же
касается американского пути к «свободе», то все люди
земного шара знают, что это в переводе на язык фактов —
жестокая и все усиливающаяся эксплуатация трудящихся,
политика милитаризма и фашизации, подрывная
деятельность против народов других стран, подготовка войны.
«Правительство банкиров для банкиров»
На холмах близ небольшого тихого городка Геттисберг
в южной части штата Пенсильвания до сих пор остались и
охраняются, как реликвии славного прошлого США,
следы решающего сражения в июле 1863 года между еой-
сками северных штатов и армией южных рабовладельцев.
Сражение закончилось разгромом южан и победой, по
определению Маркса, системы наемного труда над системой
рабства. На месте боев на большой каменной плите высечен
текст знаменитого выступления тогдашнего президента
Линкольна, в котором он торжественно заявил, что народное
правительство, избранное народом для народа, не исчезнет
с лица земли.
Линкольн был прогрессивным политическим деятелем
своего времени. По инициативе Маркса и Энгельса
Генеральный совет I Интернационала послал в 1865 году
приветствие Линкольну в связи с избранием его вновь
президентом США. Однако народного правительства, о котором^
говорил, или, вернее, мечтал, Линкольн, в США не
существует.
Американский поэт Уолт Уитмэн, живший примерно
тогда же, когда и Линкольн, так описывал политических
деятелей своего времени и их отношения с представителями
бизнеса: «Люди, добивающиеся правительственных постов,
грабители, богачи, злоумышленники, креатуры президента,
92


болтуны, организаторы предвыборных кампаний, крикуны,
взяточники, лоббисты, паразиты, политиканы, пестро оде-,
тые, с золотыми цепочками, выкованными из народных
денег, прирожденные торговцы свободой...»
Это было в XIX веке, а в XX неприглядная картина
политических нравов, нарисованная великим поэтом, стала
еще мрачнее. В отчетном докладе ЦК КПСС XX съезду
Коммунистической партии Советского Союза Н. С. Хрущев
констатировал, что «монополистический капитал прямо
подчиняет себе государственные органы, направляя в них своих
представителей и заставляя государство «регулировать»
хозяйство страны в интересах монополий».
Еще перед первой мировой войной, 13 февраля 1913 года,
в «Фортнайтли ревью» накануне вступления Вудро
Вильсона на пост президента США была опубликована его статья.
В пылу ожесточенной полемики Вильсон сделал следующее
интересное признание:
«Настоящими хозяевами правительства США являются
объединенные банкиры и промышленники. Это видно из
каждой страницы решений конгресса и из всех совещаний
в Белом доме. Люди, с которыми правительство советуется
о своей политике, являются крупными банкирами,
промышленниками, руководителями торговых, железнодорожных
и пароходных компаний. Правительство США в настоящее
время является детищем монополий».
Кратко, но не менее выразительно эту же мысль выразил
недавно сенатор Морзе. Перефразируя слова Линкольна, он
сказал, что правительство Эйзенхауэра — это правительство
банкиров, подобранное банкирами для банкиров.
В ноябре 1955 года в одной из комиссий американского
конгресса сенаторы проявили необычайную прыть. Они
принялись «изучать» «Дженерал моторе», как о том не без
хвастовства заявил сенатор О'Махони. Причины этого
рвения будут показаны ниже. Здесь же следует
принести одно из выступлений, характеризующих
взаимоотношения между правительством и монополиями. Президент
корпорации «Монитор эквипмент» некто Куинч, выражая
опасения мелких компаний за свою наживу, на которую
покушаются крупные монополии, раздраженно заявил, что
решение владельцев таких концернов, как «Дженерал
моторе» и «Юнайтед Стейтс стил», «могут определять полностью
политику страны, наперекор народу и его
представителям».
93


Это, конечно, секрет Полишинеля. Можно лишь
удивляться бесстыдству американской печати, государственных
и политических деятелей, которые осмеливаются оспаривать
общеизвестные факты, показывающие, что финансовые и
промышленные магнаты, не довольствуясь использованием
подставных лиц, профессиональных политиков, сами все
больше влезают во все органы государственного
управления.
Списки членов трех последних правительств являются
своеобразными путеводителями по американским
монополиям. Принадлежность президента к той или иной партии
не играет никакой роли. Президенты приходят и уходят, а
представители монополий остаются у власти. Как правило,
состав правительства США отражает лишь существующее
соотношение сил между различными группами финансового
капитала. В 1956 году члены американского правительства
занимали посты директоров и имели финансовые связи с
86 корпорациями с общим капиталом более 20 миллиардов
долларов. «Новое» правительство Эйзенхауэра,
утвержденное в январе 1957 года, почти не отличается от своего
предшественника. По новейшим данным видного американского
экономиста В. Перло, приведенным в его новой книге, в
нынешнем аппарате государственного управления США
150 высших постов занимают капиталисты, 14—высшие
военные, 108— адвокаты, профессиональные политики,
проявившие себя на службе капиталу.
На службе бизнесу
Каждые 4 года в связи с избранием президента и
конгресса руководство демократической и республиканской
партий устраивают шумные спектакли — избирательные
кампании. Внешняя и внутренняя политика обеих партий
практически одинакова. Верхушки обеих партий представляют
американские монополии. Во время избирательных
кампаний лишь обостряется грызня между ними за посты в
правительстве, за право преимущественного использования в
своих интересах правительственного аппарата и
конгресса.
Став политиками, бизнесмены превращают министерства
в филиалы своих корпораций, правительство — в деловой
клуб или, скорее, в совет директоров крупной компании,
а американских налогоплательщиков — в поставщиков обо-
94


ротных средств для своих компаний. Эта мысль довольно
откровенно выражена миллионером Слоуном, который до
апреля 1956 года — около 20 лет — бессменно занимал
пост председателя правления «Дженерал моторе». Слоун
так определил задачи «народного» правительства США:
«Наша страна,— заявил он,— это преимущественно
общество бизнеса: как идут дела в мире бизнеса, так и у всех
у нас. Наше правительство отчасти является генеральным
штабом нашего общества, а поэтому и бизнеса». Чтобы
обеспечить себе прибыли, хозяева «Дженерал моторе» приняли
все меры к тому, чтобы захватить этот генеральный штаб в
свои руки.
В 1940 году, когда в воздухе запахло порохом и
небывалыми прибылями, корпорация «Дженерал моторе» была уже
настолько мощной и влиятельной, что потребовала
включения своего представителя в правительственную
комиссию по обороне, от которой зависело распределение
военных заказов, а следовательно, и прибылей. В Вашингтон
выехал президент корпорации Надсен. В результате его
«патриотической» деятельности во время второй мировой
войны «Дженерал моторе» получил правительственных
заказов на огромную сумму в 14,6 миллиарда долларов.
После войны Дюпоны и «Дженерал моторе» начали
захватывать в свои руки важнейшие звенья
правительственного аппарата США. В 1952 году в председатели
всеамериканского комитета республиканской партии был
продвинут Артур Саммерфильд, возглавлявший фирму
«Саммерфильд-Шевроле», являющуюся крупнейшим
отделением «Дженерал моторе» по продаже автомашин. Из двух
основных претендентов на пост президента на съезд
республиканской партии в 1952 году — Тафта и генерала
Эйзенхауэра Дюпоны и «Дженерал моторе» предпочли
последнего. Сын президента «ДМ» Вильсона возглавлял один
из комитетов по избранию Эйзенхауэра. Его поддерживала
огромная империя «Дженерал моторе» с ее отделениями,
имеющимися в большинстве штатов США. Президент «ДМ»
Вильсон-отец и его помощники играли важную роль в
выдвижении съездом республиканской партии кандидатуры
Эйзенхауэра на пост президента.
Стоит ли удивляться тому, что в январе 1953 года
Вильсона-отца назначили министром обороны, а Саммерфильда —
министром почт. Министром внутренних дел был утвержден
Дуглас Маккей, руководитель отделения «Дженерал моторе»
95


в штате Орегон, а военным министром — Роберт Стивене,
бывший директор этой и других корпораций. Заместителем
министра обороны стал Роджер Кайс, в прошлом
вице-президент «Дженерал моторе». Когда «ДМ» был обеспечен
выгодными правительственными заказами, Кайс, подав в
отставку в мае 1954 года, возвратился в контору «ДМ», ибо
правительство стало очень уж походить на вашингтонское
отделение «Дженерал моторе».
Что хорошо для США?
Министерство обороны и другие командные высоты в
правительственном аппарате США были захвачены
концерном «Дженерал моторе» не без трудностей. И не потому,
что эта операция была противозаконной и проводилась в
интересах этой монополии, а не народных масс. Трудности
заключались в том, что к государственной казне и власти
тянулся не только концерн «Дженерал моторе», но и многие
другие. Это со всей яркостью обнаружилось, когда сенат
США утверждал Вильсона министром.
Для Вильсона процесс этого утверждения был простой
формальностью: Огромные капиталы «Дженерал моторе»
являлись вполне достаточной рекомендацией на этот
важный пост. Однако сенаторы, связанные с теми концернами,
которых обделили при распределении военных заказов,
робко и почтительно поставили вопрос о том, законно ли
назначение Вильсона. Ведь в доброе старое время, когда
монополии были еще нестоль всесильны, был принят закон,
запрещающий лицам, находящимся на правительственной
службе, иметь деловые отношения с теми компаниями, в
которых вложен капитал этих правительственных
чиновников.
Поставленный Вильсону вопрос был вполне уместен.
Всем было известно, что «Дженерал моторе» давно уже
использует министерство обороны для умножения своих
капиталов. К моменту назначения Вильсона выяснилось, что
он владеет акциями «Дженерал моторе» по меньшей мере на
2,5 миллиона долларов. Кроме того, он вложил деньги в
дюпоновский «Нейшнл бэнк оф Детройт», а также в
компании по эксплуатации нефтеносных участков в штатах
Техас и Колорадо. Стало известно также, что капиталы его
жены вложены в ряд компаний, в том числе и в «Дженерал
моторе». Эта дама приобрела также «всего лишь» 7500 акций
96


автобусной компании «Серая гончая», линии которой
охватывают значительную часть территории США.
Вопрос о законности назначения Вильсона был
вежливой формой намека на то, что «Дженерал моторе» и сам
Вильсон занимались использованием государственной казны
в своих корыстных интересах. Впрочем, с этим могли
бы еще примириться в меру щепетильные сенаторы. Ведь
совсем недавно бывший министр юстиции Бидл сетовал
на то, что американцы «забывают, что общественная
нечестность существовала всегда». Сенаторов больше возмущало
то, что «Дженерал моторе» слишком уж бесцеремонно
оттесняет от государственной кормушки своих конкурентов.
Выражая их интересы, лидер демократов в сенате Джонсон
заявил, что «ни одно частное предприятие не является
более важным для министерства обороны, чем «Дженерал
моторе». С другой стороны, ни одно правительственное
учреждение не является более важным для «Дженерал моторе»,
чем министерство обороны».
Вильсон решил, что намеки сенаторов неприличны и
что парламентариев нужно поставить на место. Вначале он
угрожающе заявил, что намерен сохранить свои акции.
Подразумевалось, что пост министра обороны он также
оставит за собой. Сенаторы настаивали на своем.
Разгневанный Вильсон бросил на заседании комиссии крылатую
фразу: «Что хорошо для «Дженерал моторе», то хорошо и
для США». Кто знает, чем бы кончилось все дело, если бы
Вильсон не объявил, что идет на жертвы и продает все свои
акции. Стоит ли указывать, что он вернул с лихвой свой
пакет акций, как только покинул Пентагон.
Удовлетворенные сенаторы утвердили Вильсона
министром. Благодарные Дюпоны установили ему в качестве
компенсации за его «жертвы» и «тяжелые переживания»
пожизненную «пенсию» в 40 тысяч долларов в год. Кроме
того, по соглашению с «Дженерал моторе» он сохранил на
три года право на премии на общую сумму 800 тысяч
долларов.
Вильсон не остался в долгу у хозяев концерна. Уже в
сентябре 1953 года «Дженерал моторе» отхватил жирный
кусок правительственного пирога. Министерство обороны
(Вильсон) подписало с «ДМ» (друзья и коллеги Вильсона)
контракт на поставку средних танков для американской
армии на 204 миллиона долларов. Вслед за этим
правительство возложило на «Дженерал моторе» производство и по-
О тех, кто против мира 97


ставку армейских грузовиков. Концерн получил еще 85
миллионов долларов. А заказы все прибывали.
В свое время «Дженерал моторе» не без самодовольства
объявил, что за 1953 год (первый год «самоотверженной»
деятельности Вильсона в правительстве) ее валовая
прибыль (до уплаты налогов) составила 1 716 341 тысячу
долларов.
В том же году на предприятиях этого концерна работало
557 260 рабочих и служащих. С каждого рабочего компания
получила 3080 долларов валовой прибыли.
Бунт на коленях
В здании конгресса США 8 ноября 1955 года
царило необычайное оживление. В вестибюле толпилось
множество корреспондентов американских и
иностранных газет, фоторепортеров, кинооператоров, сотрудников
радиовещательных и телевизионных станций,
государственных деятелей, членов конгресса, представителей
крупнейших промышленных компаний и банков. На этот день было
назначено первое давно готовившееся заседание комиссии
по «расследованию деятельности монополий». Кое-кто
ожидал сенсационных разоблачений. Наконец-то, говорили
они с торжеством, комиссия занялась изучением
деятельности гигантской монополии, крупнейшего в мире военно-
промышленного концерна «Дженерал моторе». В комиссию
были приглашены президент концерна Кертис,
председатель его правления, один из богатейших американских
дельцов 80-летний Слоун, два первых вице-президента,
14 «обыкновенных» вице-президентов, опытнейшие
адвокаты и экономисты этой монополии.
Люди, не посвященные в тайны взаимоотношений этой
монополии с правительством и конгрессом, простодушно
считали, что час расплаты наступил. Ведь махинациям и
преступлениям «Дженерал моторе» нет числа. Виновность
концерна могла бы быть легко доказана по всем пунктам
обвинения: захват правительственных постов и их
использование для личного обогащения; незаконное установление
монополии в ряде отраслей промышленности, вытеснение
из них других компаний и их разорение; использование
затруднений других стран для проникновения на их рынки и
вытеснение местных компаний; преступные связи с гитле-
98


ровской Германией; использование второй мировой войны и
войны в Корее для личного обогащения; соучастие в
разработке политики милитаризации и фашизации США и
использование этой политики в целях наживы; подкуп
американской печати путем рекламных объявлений и т. п.
Особое обвинение можно было бы предъявить в том, что
концерн присваивает в целях личного обогащения
значительную часть стоимости, произведенной рабочими на его
предприятиях, и в том, что, используя правительственный
аппарат, ведет систематическое наступление на элементарные
права рабочих.
Комиссия конгресса начала свою работу. Сенаторы
О'Махони, Уайли и Лангер произнесли перед объективами
кинокамер, фотоаппаратов и телевизоров вступительные
речи. Однако их содержание сразу же показало, что долго
планировавшееся «расследование» деятельности
«Дженерал моторе» является постыдным фарсом. Выступление
исполняющего обязанности председателя комиссии сенатора
О'Махони производило странное впечатление. Можно было
подумать, что обвинения были выдвинуты против комиссии,
а не против «Дженерал моторе». Сенатор начал с
опровержения сообщений газет о том, что концерн будет привлечен
к ответственности. Он заверил его руководителей в том, что
комиссия собирается заняться не расследованием, а только
изучением. На заседаниях комиссии, заявил он, не будет ни
подсудимых, ни обвинителей. Остальная часть его речи была
похожа на доклад председателя правления «ДМ» об успехах
концерна. В конце выступления О'Махони пожурил
компанию за монопольное положение в некоторых отраслях
промышленности и за вытеснение своих конкурентов.
Более месяца заседала комиссия. Выступали специально
подобранные «свидетели». Они говорили о чем угодно, но
только не о беззакониях «Дженерал моторе».
Представителей профсоюзов в комиссию не пригласили.
В апреле 1956 года был опубликован доклад о
результатах «изучения». Гора родила мышь. Предложения
комиссии никакой опасности для концерна не представляли.
Она рекомендовала снова изучить и заново рассмотреть
вопрос об ограничении расширения деятельности этой
монополии.
Американская печать ехидно отметила, что бунт на
коленях был затеян членами конгресса явно в предвыборных
Целях, для одурачивания избирателей, добавим мы, а
7*
99


также для того, чтобы создать видимость борьбы с крупной
монополией.
В тех же целях в «борьбу» с «Дженерал моторе» вступило
правительство. Перед выборами 1956 года была всячески
разрекламирована речь генерального прокурора США (он же
министр юстиции) Браунела, в которой этот министр,
наконец-то, громогласно возвестил о привлечении к
ответственности монополии «Дженерал моторе». Наконец-
то! — воскликнули было американцы. Но и на этот раз
их постигло разочарование. Против корпорации
действительно был начат процесс, но только лишь за обманный
захват производства автобусов, за тысячную долю всего
того беззакония, которое творит эта монополия. Оказалось
также, что требования прокурора Браунела до смешного
скромны. Он не хотел ни возвращения капитала
разоренным компаниям, ни наложения штрафа, ни каких-либо
других наказаний. Явно заискивая перед
монополистическим хищником, Браунел обратился к корпорации с
верноподданнической просьбой о том, чтобы она снизила
свою долю в производстве автобусов с 85 до 50 процентов.
Робость генерального прокурора, проявляемая в отног
шении «Дженерал моторе», вполне понятна. Он хорошо
помнит историю своего заместителя, который то ли в
результате угрызений совести, то ли не разобравшись в
простом вопросе, кто является его хозяином, выступил с
рядом, впрочем, довольно сдержанных «дружеских
предупреждений» по адресу «Дженерал моторе» в связи с
нарушением им законов о монополиях. Достаточно было президенту
«ДМ» Кертису в ответ на эти высказывания, бросить с
мрачным видом одно лишь слово: «Смешно!», как
заместителя прокурора освободили от обязанностей и послали
далеко на запад судьей. Пусть знает, что главной
деятельностью министерства юстиции американского правительства
является расправа и преследование рабочих и
прогрессивных организаций и деятелей,, а не монополий и
достопочтенных джентльменов из корпораций. «Дженерал моторе» за
почти полустолетнее существование только 5 раз
привлекался к суду за нарушение антитрестовских законов,
причем в трех случаях, процесс против него был прекращен.
В капиталистической Америке «ДМ» может спокойно
продолжать свою деятельность, не опасаясь того, что его
преступления будут разоблачены.
100


Заговор против народов
Во время второй мировой войны представитель
«Дженерал моторе» Дауней цинично заявил, что «война—это
борьба за контроль над миром. Она, вероятно, представляет
одну из серий войн, первая из которых происходила в
1914—-1918 годах. Англосаксы должны управлять миром».
Вместе с руководителями других монополий дельцы из
«Дженерал моторе» несут долю ответственности за
развязывание второй мировой войны.
Преступные связи между гитлеровцами и
руководителями этого концерна не прерывались вплоть до начала
этой войны. В 1937 году председатель совета директоров
концерна Слоун вместе с сенатором от штата Мичиган Ван-
денбергом, которого в США прозвали сенатором от
«Дженерал моторе», и другими дельцами совещался с
гитлеровцами, обсуждая важные экономические и политические
вопросы. Годом позже, после Мюнхена, бывший президент
концерна Надсен послал Гитлеру поздравительную
телеграмму. В том же 1938 году Гитлер наградил
вице-президента «Дженерал моторе» Муни медалью. Еще в 1929 году
концерн установил свой контроль над немецкой
автомобильной компанией «Адам Опель». Таким образом, в руках
«ДМ» оказалось производство половины всех автомобилей,
выпускавшихся фашистской Германией перед войной.
Видимо, учитывая это, американское правительство в 1949 году
пригласило президента корпорации Чарльза Э. Вильсона
принять участие в работе комиссии по репарациям.
Комиссия с подозрительным единодушием пришла к выводу о
«нецелесообразности» политики демонтажа германских
военных заводов, в которых были заинтересованы не только
Вильсон и его концерн, но и его партнеры по большому
бизнесу.
После второй мировой войны монополии продиктовали
американскому правительству агрессивный курс на
подготовку новой войны, на искусственное обострение
международных отношений. Это делалось для того, чтобы путем
милитаризации народного хозяйства снова обеспечить
получение огромных прибылей за счет военных заказов. В тех же
целях с появлением в 1948—1949 годах первых признаков
экономического кризиса американские монополии
подготовили и развязала войну в Корее.
101


Главный экономист «Дженерал моторе» Руфус Такер
заявил: «Если бы не корейская война, мы бы уже
переживали трудные времена». 19 мая 1950 года журнал «Юнайтед
Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» откровенничал: «Деловая
активность не ослабнет до тех пор, пока каждый тревожный
сигнал можно использовать для увеличения расходов
ассигнований на оборону внутри страны и на иностранную помощь
за границей... Но в конечном счете результатом внешней
политики является стрельба».
«Всякий раз, когда кто-нибудь из американских или
корейских ребят умирает в Корее, на Уолл-стрите раздается
звонок кассового аппарата». Так выразила отношение
прогрессивных людей Америки к войне в Корее американская
киноактриса Карен Морли, занесенная в черный список за
то, что она осмелилась говорить правду.
Чаще других звонил кассовый аппарат в конторе
концерна Чарльза Вильсона. Из компаний, работавших на
войну, больше всего заказов снова захватил «Дженерал
моторе». За три года (1950—1953) он получил заказов на
7 с лишним миллиардов долларов.
С подобным методом извлечения прибылей Вильсон и
представляемый им концерн вполне освоились. Чтобы
получить побольше прибыли, надо получить больше военных
заказов из государственной казны. Для этого необходимо
протащить через конгресс военный бюджет, а если войны
нет, то бюджет на «оборону». Члены конгресса возражать не
будут. Это свои люди. Если же будут возражать
налогоплательщики, то их надо запугать вымышленной «угрозой
агрессии» со стороны СССР и Китая. А если слова не
действуют, то монополии США через своих слуг в
американской разведке устраивают провокации вроде венгерской.
И Вильсон старается. В 1954 году он заявляет, что
«воинствующий коммунизм является военной,
политической, социальной и экономической угрозой». В 1955 году он
пугает американского обывателя Советским Союзом,
представляющим собой, по его словам, «главную угрозу миру во
всем мире». В 1956 году Вильсон безапелляционно заявляет,
не смущаясь полным отсутствием логики: «США и в
предстоящие годы намерены.сохранить нынешнюю численность своих
вооруженных сил и обеспечить их лучшим оружием,
несмотря (?) на разговоры об ослаблении международной
напряженности». Кстати, численность войск в США в середине
1956 года составляла 2850 тысяч солдат и офицеров. Это са-
102


мая большая армия, которую США имели когда-либо в
мирное время. Новых высот ханжества и лицемерия
достигает Вильсон в 1957 году. Стараясь убедить американского
налогоплательщика в «необходимости» дополнительных
жертв в связи с рассмотрением конгрессом военного
бюджета и доведением фактических военных расходов до
43,5 миллиарда долларов, он заявил, что «события в
Венгрии и на Среднем .Востоке доказали правильность
решения содержать большие вооруженные силы в
течение длительного срока». Подготовив провокацию в
Венгрии и попустительствуя агрессии своих партнеров на
Среднем Востоке, американские правящие круги заставляют
американцев оплачивать прибыли монополий.
Такова роль, которую играют в США корпорация
«Дженерал моторе» и ее представители в правительстве
сегодняшней Америки.


И. ЛАПИЦКИЙ
ФИНАНСОВАЯ «ИМПЕРИЯ» МЕЛЛОНОВ
В тот самый зимний день в начале 1953 года, когда к
власти в Вашингтоне после двадцатилетнего перерыва снова
вернулась республиканская партия, в отделанном гранитом
массивном здании министерства финансов на углу 15-й
улицы и Пенсильвания-авеню в Вашингтоне произошло
малозаметное, но весьма знаменательное событие. Портрет
Эндрю Меллона, 20 лет висевший в приемной, перекочевал
на более видное место. По распоряжению нового министра
финансов Джорджа Хэмфри его водрузили в министерском
кабинете.
Новый министр знал, что он делает. Ведь он был
директором более тридцати промышленных компаний и
председателем совета директоров меллоновского угольного
концерна «Питтсбург консолидейшн компани» — одним из
крупнейших угольных компаний Америки. Перестановка
портрета имела символическое значение. Она
свидетельствовала о твердом намерении миллионеров из нового
правительства следовать методам главы одной из крупнейших
финансово-промышленных империй Соединенных Штатов,
который управлял американской казной при трех
президентах: Гардинге, Кулидже, Гувере.
Эндрю Меллон, десять лет бессменно занимая пост
министра финансов, по общему признанию, создал «образцы» —
до сих пор считающиеся классическими
—манипулирования финансовой и налоговой политикой в интересах
крупнейших монополий США. Это о нем писал в своей
104


книге «60 семейств Америки» американский публицист
Ф. Ландберг: «Сразу же после дня церемонии вступления
президента (Гардинга.— И. Л.) в должность захватившая
государственный корабль пиратская команда игроков в покер
начала драку за несгораемый шкаф с безошибочным
инстинктом взломщиков, ищущих фамильные драгоценности».
Историки подсчитали, что за время пребывания Меллона
на посту министра финансов подоходный налог, взимаемый
с миллионеров и миллиардеров, сократился на 6 миллиардов
долларов. Меллон до предела усовершенствовал искусство
темных махинаций, которым мастерски владело
министерство финансов в период его пребывания на посту министра.
Как же вошли Меллоны в узкий круг властителей
современной Америки, как создавалась династия алюминиевых
королей США?
...Свое состояние Меллоны сколотили, спекулируя
земельными участками в Питтсбурге и его окрестностях.
Затем их капиталы проникли в банки и через них в угольную,
металлургическую, нефтяную, алюминиевую,
электротехническую, стекольную промышленность этого быстро
развивавшегося промышленного района. Нещадная
эксплуатация американских трудящихся, дешевый труд
эмигрантов, особенно из стран Восточной Европы, войны и кризисы
обогащали семью Меллонов.
Десятки банков и обширные земельные угодья до сих
пор составляют значительную часть богатств Меллонов.
Ыо самые большие прибыли приносят контролируемые ими
крупнейшие монополии—такие, как «Алюминиум компа-
ни оф Америка» («АЛКОА»), «Галф ойл корпорейшн»,
«Вестингауз электрик корпорейшн», «Копперс энд К0»,
«Джонс энд Лафлин» и десятки других концернов, трестов
и корпораций в угольной, электрической, газовой,
медеплавильной, химической, авиационной промышленности, а
также на железнодорожном транспорте, в коммунальном
хозяйстве, страховом деле и т.д. и т. п. К началу 1957 года
финансовая группа Меллонов располагала капиталом в
10,5 миллиарда долларов.
...Прогрессивная американская газета как-то поместила
карикатуру: толстый джентльмен успокаивает плачущую
женщину:
— Кто-то должен нести жертвы, мадам,— говорит он,—
В случае войны вы теряете сыновей, в случае мира я теряю
прибыли...
105


Война и подготовка к ней всегда приносили огромные
прибыли Меллонам. Не случайно капиталы Меллонов
вложены в отрасли промышленности, связанные с
производством орудий войны,— в производство алюминия, стали, в
нефтяную промышленность, электромашиностроение,
атомное производство.
Основой современной промышленной империи Меллонов
является «АЛКОА» — монополия в строгом значении этого
слова. Она сумела захватить источники сырья (бокситы) и
патенты на основной производственный процесс этой
важнейшей отрасли промышленности. Пятьдесят лет «АЛКОА»
была единственным поставщиком алюминия в США.
Первая мировая война привела к огромному увеличению спроса
на алюминий. «АЛКОА» не преминула этим воспользоваться.
В период с 1914 по 1916 год она в 3 раза взвинтила цены
на алюминий. Война озолотила «АЛКОА», то есть
Меллонов. После ее окончания она выплатила в виде дивиденда
тысячу процентов от своего первоначального капитала. Эта
компания, овладев контрольными пакетами акций многих
крупных электроэнергетических компаний, обеспечила себе
дешевые источники электрической энергии, необходимой
для производства алюминия.
Сфера влияния «АЛКОА» простирается далеко за
пределы Соединенных Штатов. Она охватывает Канаду (вся
алюминиевая промышленность), бокситовые рудники
многих стран Латинской Америки, Британской и Голландской
Гвианы, Золотого Берега. Кроме того, «АЛКОА»
контролирует многие тресты и предприятия во Франции, Италии,
Англии, Германии, Швейцарии, Индии и в других
странах.
«АЛКОА» господствует на мировом алюминиевом рынке.
Она заключила картельные соглашения со всеми крупными
производителями алюминия в других капиталистических
странах. В свое время такое соглашение было подписано
ею с германским концерном «И. Г. Фарбениндустри». Это
дало меллоновской монополии возможность захватить
патенты на производство магния и сплавов из него. «АЛКОА»
подчинила себе «Доу кемикл компани» — единственного
производителя магния в США.
Вторая мировая война, послевоенная гонка вооружений,
война в Корее принесли новое обогащение алюминиевой
монополии Меллонов, тесно связанной с авиационной
промышленностью и производством радиолокационного обору-
106


дования в США. Эти отрасли военного производства
приносят сейчас наибольшие прибыли.
— Самолет можно сравнить с яйцом,— философствовал
несколько лет тому назад председатель крупной
авиационной компании «Норт-Америкэн авиэйшн» Джеймс Киндл-
бергер.— Его необходимо продать, пока он свеж...
Так рассуждают и владельцы «АЛКОА», сбывающей
более трех четвертей своей продукции авиационной
промышленности.
А прибыли авиационных монополий в последние годы
приобрели такие баснословные размеры, что в 1956 году в
США раздавались требования расследовать источники этих
сверхприбылей, так же как и подозрительную деятельность
большого числа отставных генералов и адмиралов,
перекочевавших из различных военных ведомств в конторы
авиационных корпораций.
Выступая в одной из подкомиссий конгресса, президент
крупнейшей авиационной монополии «Боинг» Уильям Аллен
без околичностей заявил: «Конгресс не должен думать о
том, не зарабатываем ли мы слишком много денег; он должен
быть озабочен тем, достаточно ли мы зарабатываем...»
И подкомиссия с ним согласилась.
Несмотря на ослабление международной
напряженности, в 1956/57 бюджетном году ассигнования на военные
нужды в США были снова увеличены. Журнал «Юнайтед
Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» еще раз торжествующе
констатировал: «Вооруженные силы—самый большой
бизнес Америки». Противники разоружения, сторонники
сохранения международной напряженности снова одержали верх.
О том, какой вывод из всего этого делают правители мел-
лоновского «АЛКОА», можно судить по заявлению ее
президента Вильсона, сообщившего летом 1956 года, что на
расширение своего производства в ближайшие пять лет его
компания намерена затратить 600 миллионов долларов.
Конечно, «АЛКОА» строит свои планы в расчете на
сохранение огромных военных ассигнований и прибыльнейших
военных заказов. Пользуясь своим монопольным
положением, «АЛКОА» продолжает взвинчивать цены на свою
продукцию. Она провела очередное увеличение цен на
алюминий в марте .1956 года; два месяца спустя ее президент
говорил уже о новом повышении цен.
— Но ведь в США существует специальный закон
«против монополий» — так называемый «антитрестовский» за-
107


кон Шермана, скажет иной читатель. Как же в таком случае
может безнаказанно действовать такая типичная монополия,
как «АЛКОА»?
Действительно, монополистическая практика «АЛКОА»
приобрела столь скандальный характер и причинила так
много вреда национальным интересам страны, что под
давлением общественности еще в 1937 году правительство США
затеяло «антитрестовское» судебное дело против
алюминиевой компании. Но это «дело» тянется и поныне. В 1945 году
суд установил, что «АЛКОА» является монополией; в
1956 году правительство подтвердило, что, несмотря на
появление нескольких небольших новых компаний,
«АЛКОА» по-прежнему господствует на алюминиевом рынке.
Газета «Уолл-стрит джорнэл» писала в 1956 году:
«Чиновники, ведущие антитрестовские дела дяди Сэма (то есть
правительства США.— И. Л.), решили, что им
понадобится еще пять лет, чтобы определить, как поступить с
«Алюминиум компани оф Америка»». Рассмотрение «дела»
«АЛКОА» было снова отложено, на сей раз... до 1961 года.
Так «действует» в США «антитрестовский» закон.
Интерес к нефти Меллоны начали проявлять еще в конце
прошлого века. В ожесточенной конкурентной борьбе с
рокфеллеровской «Стандард ойл» родилась и развивалась
меллоновская нефтяная «Галф ойл корпорейшн».
«Галф ойл» захватила нефтяные месторождения в
Латинской Америке, Канаде, на Ближнем Востоке, Филиппинах.
Она проникла в Италию, Испанию, Данию.
«Галф ойл» активно вмешивается во внутренние дела
других стран. Один из наиболее крупных скандалов в свое
время был связан с грубым вмешательством американских
правящих кругов вдела Колумбии с целью обеспечить
передачу меллоновскому нефтяному тресту богатейших нефтя-:
ных . концессий в этой стране. С явно вымогательскими
целями американские банки ввели финансовое эмбарго,
направленное против Колумбии, вызвав в этой стране
политический и экономический кризис. Они заставили Колумбию
принять новый закон об эксплуатации нефтяных
месторождений, позволивший меллоновскому концерну получить
право на разработку одного из крупнейших в мире
нефтяных месторождений сроком на 50 лет.
Активность «Галф ойл» за пределами США особенно
усилилась после второй мировой войны. Она потребовала
пересмотра бразильских законов для облегчения захвата неф-
108


тяной промышленности Бразилии. В этот же период «Галф
ойл» получила в Португальской Восточной Африке
концессии общей площадью в 45 тысяч квадратных миль, а в 1956
году — концессию на разведку и добычу нефти в Боливии
на территории 1,6 миллиона гектаров сроком на 40 лет.
На своих многочисленных предприятиях, разбросанных по
всему капиталистическому миру, «Галф ойл» жестоко
эксплуатирует трудящихся многих стран, особенно на
Ближнем и Среднем Востоке и в Латинской Америке. Она
неизменно поддерживает в этих странах
феодально-крепостнические порядки, самые реакционные силы. Ведь они
служат ее опорой, помогают выколачивать прибыли.
«Галф ойл корпорейшн» — активная участница
международного нефтяного картеля, в котором верховодят
американские монополии. Вместе с четырьмя другими
американскими и двумя английскими корпорациями она фактически
контролирует всю добычу нефти в капиталистическом мире
за пределами США. За шесть послевоенных лет эти семь
корпораций получили от своих заграничных операций, по
данным журнала «Бизнес уик», 12 миллиардов долларов
сверхприбыли (под сверхприбылью журнал имеет в виду
излишек по сравнению с той прибылью, которую
корпорации получили бы от вложения капиталов в своих странах).
Трудно найти такую отрасль военной промышленности,
в которой не были бы вложены капиталы Меллонов. Все
большую прибыль приносит им гонка атомного вооружения,
производство средств массового истребления людей. Мел-
лоновско-рокфеллеровская «Вестингауз электрик» ведет
упорную борьбу с моргановской «Дженерал электрик» за
контроль над атомной промышленностью. Этот
крупнейший (после моргановской «Дженерал электрик»)
американский электротехнический концерн выпускает на своих 87
заводах в США более 8 тысяч различных видов изделий
общей стоимостью до полутора миллиардов долларов в год.
Среди них оборудование для атомных заводов, реактивные
моторы для авиации и военно-морского флота и много
другой военной продукции.
— Наивысший приоритет,— говорит президент
«Вестингауз электрик» Прайс,—мы предоставляем сейчас атомному
производству.
«Атомное производство,— заметил по этому поводу
журнал «Тайм»,— любимое детище Прайса. Оно растет не
по дням, а по часам...»
109


Владельцы «Вестингауза», как и других монополий,
наживающихся на атомном и водородном оружии, тормозят
использование атомной энергии для мирных целей не
только в своей стране, -но и в других капиталистических
государствах. Это им удается, в частности, потому, что за
истекшее десятилетие концерны, контролируемые
Морганом, Меллонами, Рокфеллерами и Дюпонами, прибрали к
рукам все наиболее значительные месторождения урана в
капиталистическом мире.
Меллоны захватывают командные высоты в
промышленности многих стран. Концерн «Вестингауз» владеет акциями
западногерманского треста электромашиностроения
«Сименс». После войны он скупил по дешевке много акций
японского концерна «Мицубиси», вторгся в промышленность
Италии и других стран Западной Европы.
Концерн «Вестингауз» самым непосредственным образом
заинтересован в сохранении американской оккупации
китайского острова Тайвань. Ведь «Вестингауз» контролирует
здесь свыше тридцати электростанций.
Чтобы не прекращался поток военных заказов,
американским монополиям нужна напряженность в
международных отношениях. Много лет Меллоны щедро финансируют
ряд газет Питтсбурга и других городов Пенсильвании,
диктуя им линию пропаганды. Они завладели контролем над
целым рядом газет, журналов, радиостанций и
телевизионных центров за пределами Пенсильвании.
Один из представителей этой династии, Поль Меллон,
приобрел значительное число акций журнала «Ньюсуик»,
занимающегося систематической пропагандой войны и
злобной клеветой на страны лагеря мира и демократии.
Многие меллоновские монополии непосредственно владеют
средствами пропаганды. Одному только концерну
«Вестингауз» принадлежат шесть крупных радиостанций и две
телевизионные станции.
Могущественна финансовая империя Меллонов. Но и
ее, как и другие олигархии крупного капитала, до основания
потрясает рабочее движение, которое растет и крепнет в
ожесточенных схватках со своим смертельным врагом —
монополистическим капиталом.
* *
*
...Мрачное здание суда в Питтсбурге. Судья,
присяжные, прокурор. Обвиняемый выступает с речью. Это речь
ПО


человека мужественного, глубоко убежденного в правоте
своего дела. Он не защищается. Он наступает, разоблачает,
обвиняет.
— Я являюсь членом Коммунистической партии —
партии рабочего класса потому,— говорит он,— что я верю
в нее всеми силами моей души.
Это слова лидера сталеваров и горняков Пенсильвании
коммуниста Стива Нельсона. За спиной у Нельсона много
лет борьбы против гнета монополий. В нужде и лишениях
прошло его детство. Юношей работал он плотником, потом
сталеваром на заводе компании «Джонс энд Лафлин» в
Питтсбурге, вместе с товарищами боролся за создание
профсоюза. Четверть века назад Нельсон вместе с группой
молодых безработных был арестован полицией за то, что
требовал работы и хлеба. Пять дней спустя он снова шагал в
рядах демонстрации безработных. Это были черные годы
кризиса, массовой безработицы, беспросветного голода и
нищеты. Но это были также и годы подъема рабочего
движения. Нельсон организовывал тогда безработных на
борьбу за свои права, за пособия, за работу. Его избивали
полицейские, бросали в тюрьму. Но он снова становился
в ряды борцов за дело рабочего класса.
Путь борьбы против угнетателей народа привел
Нельсона в славные ряды Интернациональной бригады,
сражавшейся против германо-итальянского фашизма на фронтах
Испании. Волевой, самоотверженный боец, он пользовался
всеобщим уважением и любовью своих товарищей.
Нельсон — подполковник 15-й бригады имени Авраама
Линкольна. В бригаде 3 тысячи соотечественников-американцев.
1800 из них пали смертью храбрых в боях против фашизма.
Об этом героическом периоде своей жизни Нельсон скромно
рассказывает в книге «Добровольцы». Из Испании он
вернулся с глубоким шрамом — фашистская пуля прошла в
нескольких дюймах от того места, где на всю жизнь
сохранились следы дубинки чикагского полицейского.
Но вернемся в здание питтсбургского суда. Нельсон
на костылях: в автомобильной катастрофе он получил
тяжелые ранения. В суд его притащили прямо из больницы,
где с ним пытались расправиться, подослав наемного
убийцу. Но хладнокровие и мужество не изменили Нельсону.
Он обезоружил бандита...
Нельсона судят агенты монополий. Главным
обвинителем выступает Эдуард Бойл. Ему поручили сгноить Нель-
111


сона и его товарищей в тюрьме. Цель—терроризировать
рабочих и их организации в крупнейшем центре военной
промышленности — штате Пенсильвания.
Это было в разгар войны в Корее. Заводы Питтсбурга
работали над выполнением крупных военных заказов. В
сейфы Меллонов и других фабрикантов оружия стекались
многомиллиардные прибыли.
С бешеной злобой обрушились пушечные короли
Америки на тех, кто требовал прекращения войны, отказа от
гонки вооружений. В поисках средств для расправы с
активными сторонниками мира они ухватились за
принятый в штате Пенсильвания в 1919 году, в период мощного
подъема забастовочного движения, так называемый закон о
^подстрекательстве к мятежу». В качестве «вещественных
доказательств» на суде вместе с произведениями классиков
марксизма-ленинизма фигурировали: Стокгольмское
воззвание о запрещении атомного оружия, брошюрьГ, зовущие
к борьбе за мир, против развязывания третьей мировой
войны.
Ни один из 700 юристов Питтсбурга и ближайших
городов не решился взять на себя защиту Нельсона. Они
опасались преследования и репрессий. Испытанный
антифашист вынужден был защищать себя сам.
Через голову своих судей Нельсон обращается к народу.
Он рассказывает, как Меллон и другие монополисты
наживаются*на войне, как они стремятся подорвать,
разгромить растущее движение сторонников мира —
непреодолимое движение нашего времени. Его неоднократно
прерывают, ему пытаются заткнуть рот. Но со страстью
революционера-коммуниста Нельсон срывает маски с врагов мира
и демократии, с тех, кто хочет ввергнуть человечество в
бездну новой мировой бойни.
— Мы жертвы судебной инсценировки,
организованной крупными монополиями, наживающимися на войне в
Корее,— говорит Нельсон.— Взгляните на окна зала суда.
Куда бы вы ни посмотрели, вы увидите здания крупных
монополий. Вы увидите здание меллоновской нефтяной
компании «Галф ойл», здание меллоновской алюминиевой
компании, здание принадлежащей ей же электрической
компании, меллоновский банк.
— Нас арестовали,— рассказывает Нельсон,— когда мы
распространяли Стокгольмское воззвание, призывавшее
запретить атомное оружие, наладить сотрудничество между
112


всеми народами мира, обеспечить мир. За этими арестами
скрывалась также попытка приостановить огромные волны
забастовочного движения, прокатившиеся в угольной и
металлургической промышленности.
— Главными преступниками в этом судебном фарсе,—
говорит Нельсон,— являются Меллон и Морган, богачи
Питтсбурга... Они наживают миллионы на войне... Они
говорят: «Если вы помешаете нашим планам, то вы сядете
за решетку». Они несут ответственность за высокие цены и
тяжелые налоги...
— Меня судят,— продолжает Нельсон,— за то, что я
борюсь против войны и фашизма здесь, в Питтсбурге. Я
отстаиваю в этом суде право защищать мир, к каким бы
последствиям для меня это ни привело...
Оглашается приговор — 20 лет тюрьмы. Нельсона
бросили в темный сырой каземат, лишили права свиданий,
получения почты, ему отказали в медицинской помощи,
лишили права консультироваться с юристами.
По всей стране развернулась широкая кампания за
отмену зверского приговора, за освобождение отважного
борца за мир. Гневные протесты поступали также из всех
уголков земного шара. Судья Монтгомери, вынесший
приговор, был вынужден признать, что «поступило так много
телеграмм и писем, что ими можно было бы заполнить всю
тюремную камеру Нельсона». По данным Конгресса борьбы
в защиту гражданских прав, в Питтсбург было прислано
10 тысяч одних только писем и телеграмм, требующих
освобождения Нельсона под залог. Под давлением
общественности верховный суд штата оказался вынужденным
удовлетворить просьбу о назначении залога и временном
освобождении Нельсона после 239 дней тюремного
заключения. Четыре дня спустя его вновь потащили в суд, на этот
раз по обвинению в нарушении реакционного закона Смита.
Нельсона приговорили в общей сложности к 25 годам
тюремного заключения. Кампания за освобождение Нельсона
вспыхнула с новой силой. Реакции пришлось отступить.
Верховный суд штата Пенсильвания признал
неправильным осуждение Нельсона к 20 годам на основании местного
закона 1919 года о «подстрекательстве к мятежу», но
оставил в силе обвинение в нарушении закона Смита. Весной
1956 года федеральный суд вынужден был отложить
осуществление и этого приговора.
о О тех. кто против мира 1 1 3


Штат Пенсильвания издавна является ареной самых
ожесточенных боев пролетариата США против своих
угнетателей. В зале питтсбургского суда среди публики сидел
убеленный сединой старик. Изборожденное морщинами
лицо, твердый подбородок, под густыми бровями гневом
блестят глаза. Старик пристально следит за судом над
Нельсоном и его товарищами — 68-летним
корреспондентом газеты «Дейли уоркер» по Западной Пенсильвании
Джеймсом Долсеном и корреспондентом этой же газеты по
Восточной Пенсильвании поэтом Уолтером Лоуэнфелсом.
Пэту Кашу 85 лет, но у него светлая голова и отличная
память. Каш — один из ветеранов борьбы американского
рабочего класса. Он участвовал в знаменитой забастовке
сталелитейщиков Гомстеда (близ Питтсбурга) в 1892 году
и с тех пор не прекращал борьбы за интересы трудового
народа. Работать он начал с десяти лет, после того как его
отца насмерть задавил сорвавшийся товарный вагон. Пэт
гордится тем, что его отец — рабочий-эмигрант, бежавший
из Ирландии во время картофельного голода, был одним из
зачинателей «сыновей Вулкана» — первого профсоюза
рабочих металлургической промышленности Соединенных
Штатов. Пэт помнит, как 21 июня 1877 года в Поттсвилле и
Моч Чанке были повешены десять горняков, не
пожелавших мириться с каторжными условиями труда. Позднее,
когда возмущение рабочих еще более усилилось, меллонов-
ские агенты повесили еще десять шахтеров.
Состояние Меллонов зиждется на крови рабочих,
чудовищной эксплуатации, кровавом терроре.
— Нельзя управлять угольными шахтами без
пулеметов,— утверждал Ричард Меллон.
Зверская эксплуатация и свирепый террор — такой
всегда была политика Меллонов в отношении рабочих,
Если же расправа с ними приобретает особенно
скандальный характер, вызывая возмущение общественности, то
Меллоны принимают меры к тому, чтобы скрыть следы своих
преступлений. Когда во время забастовки горняков
Пенсильвании в 1927—1928 годах сенат для успокоения
общественности был вынужден выделить комиссию по
расследованию, меллоновская «Питтсбург коул компани» послала
своим управляющим такие инструкции:
«Комиссия сената США по расследованию объезжает
сейчас район Питтсбурга. Уберите все, что неприглядно.
Держите полицию подальше; старайтесь не прибегать к
114


арестам; прикажите всем избегать беспорядков. Если
комиссия пожелает опросить наших служащих, представьте
им таких людей, которые дадут нужные ответы на поставг
ленные вопросы. Если комиссия будет допрашивать вас
лично, не отвечайте на вопросы, которые, по вашему мнению,
могут причинить ущерб нашим интересам. Компания
защитит вас...».
Не прекращались боевые выступления рабочих, их тяга
к организации. Особенно широкий размах приняло
забастовочное движение в США после первой мировой войны и
Великой Октябрьской социалистической революции в
России. В 1918—1919 годах бастовало более четверти миллиона
сталелитейщиков, около полумиллиона углекопов,
железнодорожники и другие рабочие — всего свыше миллиона
человек. В первых рядах рабочего класса находились
сталелитейщики Питтсбурга. Их возглавлял видный
деятель левого крыла социалистического движения, ставший
впоследствии одним из организаторов и руководителей
Коммунистической партии США Уильям Фостер.
Трудный путь борьбы привел в ряды Компартии и Пэта
Каша. Он вступил в нее, когда ему уже исполнилось
60 лет. «Иначе я не мог поступить,— говорил он.— Я
родился в борьбе...» Каш не. один. Сыны рабочего класса
Америки идут в свою Коммунистическую партию, чтобы
в ее рядах бороться за свои права, за мир, против войны и
капиталистического угнетения.
* *
*
Сталевары и горняки Пенсильвании остро ощущают
на себе наступление на жизненные условия и права
трудящихся США, усилившееся после второй мировой войны.
В погоне за максимальными прибылями Морганы, Мел-
лоны и другие некоронованные короли Америки перевели
страну на рельсы военной экономики. Они взвинтили налоги,
вздули цены, провели снижение зарплаты. Усилилась
потогонная система труда. Количество рабочих, убитых на
производстве, из года в год исчисляется пятизначными
цифрами, изувеченных — семизначными.
Журнал «Бизнес уик» писал: «Рабочим придется
работать более продолжительное время и с большей
интенсивностью. Но вместо большей оплаты придется
довольствоваться меньшей...
8*
115


Пряники кончились. На сей раз не останется ничего,
кроме кнута». Последняя фраза была подчеркнута самим
журналом.
Жизнь полностью подтвердила зловещее предсказание
этого органа крупного капитала. Рабочий Питтсбургского
металлургического завода заявил корреспонденту «Дейли
уоркер»: «Предприниматели установили убийственные
темпы труда. Многие рабочие не могут их выдержать.
Пенсии и социальное обеспечение так же доступны для
рабочих, как жаворонок в небе. Рабочие умирают прежде,
чем они могут рассчитывать на получение пенсии».
Но рабочие не желают мириться с подобным
положением. Они переходят в контрнаступление. Забастовочное
движение в годы после второй мировой войны приняло
невиданные для США масштабы. Об этом убедительно
свидетельствует статистика. Если в предвоенное десятилетие
(1931—1940) в США было зарегистрировано немногим
более 22 тысяч забастовок, в которых участвовало 9,5
миллиона трудящихся и было потеряно 145 миллионов
человеко-дней, то в послевоенное десятилетие (1946—1955)
число забастовок уже превысило 43 тысячи. В них
участвовало более 26,5 миллиона человек и было потеряно
свыше 434 миллионов человеко-дней.
Острая классовая борьба развертывается в США в эти
годы. Газета «Нью-Йорк уорлд телеграмм энд сан»
писала в 1955 году, что Соединенные Штаты вступили в
новую «полосу войны на трудовом фронте». Большой накал
забастовочной борьбы сохранялся в 1956 году, когда
продолжалась начавшаяся в предыдущем году стачка 54
тысяч рабочих компании «Вестингауз» и вспыхнули
забастовки 650 тысяч металлургов, первая в истории США
общенациональная забастовка 60 тысяч портовых рабочих,
стачка 27 тысяч рабочих алюминиевых заводов и многие
другие. Большим числом забастовок ознаменовался и
1957 год. Только за первую половину этого года
состоялось 2075 стачек, многие из них крупные.
Трудящиеся Америки, борясь за свои повседневные
экономические требования, все чаще выступают против гнета
монополий, против агрессивного внешнего и реакционного
внутреннего курса правящих кругов страны, за мир и
подлинную демократию.
116


В. ВОЛОДИН
АДСКАЯ КУХНЯ ЧАРЛЬЗА Э. ВИЛЬСОНА
Церемония присяги происходила в одном из кабинетов
Белого дома в Вашингтоне. Положив левую руку на
библию, согнув правую в локте и подняв кверху ладонь, Чарльз
Эдвард Вильсон — вчерашний глава моргановского
концерна «Дженерал электрик» — трубным голосом повторял
слова присяги, которые читал по бумажке тогдашний
президент США Трумэн. Низкорослый и неприметный с виду,
одетый с изысканностью провинциального коммивояжера,
этот последний стушевывался рядом с рослым Вильсоном.
В кабинет вбежали впущенные секретарями
фоторепортеры. Они должны были запечатлеть тот момент, когда
Трумэн передавал Вильсону свиток мандата, содержащего
небывалые, поистине диктаторские полномочия в области
«промышленной мобилизации». Репортеры не успевали делать
снимки.
На лице Вильсона с коротким узким носом и широким,
словно из дуба вырубленным, подбородком поминутно
расплывалась улыбка торжества. Теперь в его руках была
сосредоточена такая власть, какой его предшественники по
руководству военной промышленностью США не имели
даже в годы второй мировой войны. Руководитель только
что созданного Управления мобилизации для «обороны»
забирал в свои руки рычаги управления американской
промышленностью для руководства развертываемой гонкой
вооружений.
Назначение Вильсона никого не удивило. 1950 год был
на исходе. На Уолл-стрите высказывали недовольство
«медлительностью», с которой американская экономика пе.рево-
117


дилась на военные рельсы в период военной авантюры в
Корее. Банки и монополии стремились резко усилить гонку
вооружений, ускорить военизацию экономики США.
Первые шаги в этом направлении были уже сделаны. По указке
Уолл-стрита Трумэн объявил в стране «чрезвычайное
положение». В салонах роскошных клубов, доступ в которые
был закрыт даже для многих «начинающих» миллионеров,
решили, что руководство гонкой вооружений следует
поручить верному человеку. На Уолл-стрите считали, что
нужна железная рука, экономический диктатор... А кто мог
подойти на этот пост лучше Вильсона из моргановской
«Дженерал электрик», которого американские газеты с
почтительной фамильярностью называли «Электрический Чарли»?
Вот почему в одно из декабрьских воскресений 1950 года
в роскошном двенадцатикомнатном особняке Вильсона
зазвонил телефон. Звонили из Белого дома.
У телефона был Трумэн. Почтительно справившись о
здоровье президента «Дженерал электрик», президент США
заявил, что Вильсон нужен ему по очень важному и срочному
делу. Он просил бы его немедленно вылететь в Вашингтон.
В понедельник массивная фигура Вильсона появилась
в Белом доме. Как сообщали вашингтонские газеты,
Вильсон поставил Трумэну жесткие условия — полная свобода
действий, подчинение (по существу лишь
формальное.— В. В.) только президенту, полная власть в
экономических вопросах и право отдавать распоряжения
непосредственно министрам — членам кабинета. Трумэн попросил
предоставить ему день на размышление. Через день все
условия Вильсона были приняты.
Когда «исполнительный приказ» президента о
предоставлении Вильсону диктаторских полномочий в области
военной мобилизации экономики США был опубликован в
газетах, ахнули даже видавшие виды вашингтонцы. В
приказе говорилось, что Вильсон будет «направлять,
контролировать и координировать всю деятельность
правительства в области мобилизации... Он может осуществлять
такие функции, через таких официальных лиц и через
такие органы и таким образом, как он это установит...» Любой
предыдущий приказ и директива президента,
противоречащие настоящему приказу, отменяются.
Печать Уолл-стрита, захлебываясь, рекламировала
новоиспеченного экономического диктатора. Орган крупного
капитала журнал «Бизнес уик», снисходительно похлопы-
П8


вая по плечу Трумэна, писал, что его не пришлось
уговаривать и доказывать ему, что именно таким образом следует
«подогнать страну кнутом, чтобы привести ее в состояние;
когда она может вести войну». «Полномочия,
предоставленные Вильсону,— писал журнал,— позволяют ему
вмешаться в вопросы налоговой и внешней политики и даже в
руководство военными операциями (в Корее.— В. В.),
поскольку это касается вопросов военного снабжения».
Моргановская печать не скрывала своего торжества.
Конкуренты Морганов были повержены, распределение
военных заказов попало в руки «своего человека». Морга-
новский журнал «Лайф» был в восторге. Он писал, что
Вильсон получил «самые широкие полномочия, когда-либо
предоставлявшиеся гражданину США, не считая самого
президента». «Управление мобилизации для обороны,—
пояснял журнал,— это сверхминистерство, задача
которого — резко расширить промышленное производство для
войны. Оно будет действовать как совет, разрабатывающий
политику и отдающий приказы всем другим органам,
связанным с обороной».
Выбалтывая сокровенные тайны американской
государственной машины, состоящей в услужении у монополий,
тот же моргановский журнал поведал секрет
государственного руководства в Америке. «Члены- правительства, над
которыми Вильсон имеет некоторую власть,— писал он,—
будут действовать, как директора корпораций с Вильсоном
в качестве председателя правления. Руководители
правительственных органов будут представлять собой вице-
президентов компаний, из которых каждый отвечает за
свой собственный департамент, и все отчитываются перед
Вильсоном». Итак, моргановский журнал сравнивал
правительство США с концерном, находящимся в полном
распоряжении магнатов финансового капитала. Сравнение
вполне законное.
Производство вооружений, не прекращавшееся
Уоллстритом и после окончания войны, теперь резко
увеличилось. Отныне все в стране подчинялось генеральному плану
монополистического капитала США: пушки, пушки и еще
раз пушки. Эта программа накладывала свой отпечаток на
все области общественной и политической жизни страны.
Один из вашингтонских журналов без обиняков заявил, что
Вильсон возглавил машину, «которая будет управлять
повседневной жизнью всех людей» в США.
119


...Напротив левого крыла Белого дома находится
старомодное здание, украшенное вычурными архитектурными
завитушками. Некогда здесь находился государственный
департамент, в многочисленных кабинетах которого
восседали дипломатические приказчики Уолл-стрита. Тут
разместился Вильсон со своими многочисленными бюро и
комитетами. Пустовавшие коридоры и вестибюли заполнились
сотнями чиновников. Многим не хватало места —
разделялись многочисленными перегородками прихожие, залы...
Над суетливой шумной толчеей царил голос Вильсона,
раздававшийся в телефонной трубке то в одном, то в другом
кабинете. Грубый, не стесняющийся в выражениях Вильсон
часто пользовался такими словами, которые не решалась
воспроизводить даже далеко не застенчивая американская
печать. Он отдавал приказы, требовал, угрожал, разносил.
Машина военного производства, охватывающая своими
щупальцами всю экономику США, разворачивалась и набирала
темпы.
Газеты помещали схемы новой системы управления
военной промышленностью США. От центрального
квадрата с портретом нового «экономического диктатора»
толстые черные нити управления, словно паутина, тянулись к
бесчисленным кругам, квадратам, прямоугольникам,
изображающим отдельные отрасли американской экономики.
Станки, сырье, материалы, рабочая сила — все захватывал
наместник Моргана, на все накладывал он свои жадные,
цепкие руки.
Аппарат управления «промышленной мобилизации»
стали называть в Вашингтоне «вторым кабинетом
министров». На важнейшие посты в этом кабинете Вильсон наг
значил около ста представителей крупнейших монополий
Уолл-стрита. Двадцать из них, входя в узкий внутренний
круг, представляли собой моргановское «государство в
государстве», вершившее делами в Вашингтоне.
Кто были эти люди, кого они представляли, чьи
интересы отстаивали и чьи дела продвигали, ради чего
приехали они в Вашингтон, покинув прибыльные местечки
в правлениях банков и промышленных концернов?
Подыскание «своих людей» на наиболее важные посты
в своем Управлении Вильсон поручил банкиру Сиднею
Вейнбергу. Об этом маленьком, живом и подвижном чело-
120


веке с суетливыми манерами и торопливой речью в
Вашингтоне говорили, что он не только знаком со всеми
крупнейшими бизнесменами страны, но и превосходно осведомлен
о действительном состоянии их дел.
Вейнберг — партнер инвестиционного моргановского
банка «Голдмэн-Сакс». Он входит в правление 13
крупнейших моргановских компаний. Вейнберг провел назначение
на многие важные посты в системе Управления
промышленной мобилизации представителей крупнейших
моргановских компаний. Когда же американская печать,
побуждаемая озлобленными конкурентами Морганов, подняла по
этому поводу шумиху и Вейнбергу пришлось уйти в отставку,
все главные посты в вильсоновском Управлении были
уже заполнены прямыми представителями Морганов.
Моргановский мавр сделал свое дело.
Результаты не замедлили сказаться, кривая прибылей
полезла круто вверх.
За год после назначения Вильсона «экономическим
диктатором» прибыли моргановского «Дженерал электрик»
увеличились на 81,9 процента; доходы моргановской же
«Континентал кэн» выросли на 35 процентов; моргановская
«Кеннекот коппер» повысила свои прибыли на 102,9
процента. Годовые прибыли монополий США достигли
баснословного уровня, перевалив за 50 миллиардов долларов.
Вот где подлинные корни бешеной гонки вооружений,
вот где первопричина агрессивных авантюр США за
пределами страны — прибыль, доходы, нажива.
* *
*
Что же представляет собой Вильсон, этот бывший
полновластный хозяин в Вашингтоне? По свидетельству
журнала «Тайм», его отец умер, когда Вильсону было 3 года.
Семья жила в западном портовом районе Нижнего Манхэт-
тена в Нью-Йорке — жалких трущобах, получивших в
народе меткое прозвище «адская кухня». Немалая
физическая сила и грубый, напористый характер помогла молодому
Вильсону стать главарем одной из многочисленных шаек,
в которых готовили к гангстерскому «бизнесу» портовую
молодежь, превращаемую в закоренелых преступников
капиталистическими порядками. По свидетельству журнала
«Тайм», многие друзья детства «второго президента» США,
как подобострастно называла Вильсона печать, отбывают
121


сейчас длительные сроки тюремного заключения в
знаменитой тюрьме Синг-Синг.
Вильсон никогда не делал секрета из того, что основой
его жизненной философии было стремление разбогатеть,
нажиться.
— Я всегда хотел достать побольше денег,— цинично
рассказывал он впоследствии своим биографам.— И
побыстрее.
Но, обладая немалой практической сметкой, Вильсон
решил, что гангстерский бизнес может приносить лишь
временные доходы. Либо угодишь в тюрьму, либо, что вернее,
будешь уничтожен конкурентом по открытому разбою.
Вильсон решил заняться грабежом вполне «законным» и куда
более прибыльным — Уолл-стрит находилась рядом с
«адской кухней».
Когда в начале века Вильсон поступил на завод Спрей-
га, впоследствии перешедший к моргановской «Дженерал
электрик», рабочие старались держаться дружно, вместе
давать отпор хозяевам и их цепным собакам—мастерам.
Вильсону это не подходило. Он решил сам выбиться в хозяева.
На заводах, шахтах, рудниках Америки рабочие вели
напряженную борьбу за организацию профсоюзов.
Заводчики и фабриканты отвечали на эту борьбу жестокими
репрессиями, тайными убийствами профсоюзных
организаторов. В тесных переулках ночью часто раздавались
выстрелы. Падали скошенные полицейскими пулями вожаки
рабочих, вступавшие в неравный бой с монополистами.
А Вильсон неуклонно двигался вперед. В 1923 году
президент «Дженерал электрик» Джерард Суоуп, давно
заприметивший Вильсона, назначил его главным инженером
завода этой моргановской компании в Бриджпорте (штат
Коннектикут). Вскоре Вильсон уже помощник
вице-президента этой компании, а в 1930 году — ее вице-президент.
И когда Суоуп удалился от дел, на пост президента
«Дженерал электрик» был назначен Вильсон. Одновременно его
ввели в состав правлений моргановской резиновой
компании «Гудьир тайр энд раббер» и моргановского банка
«Гаранта траст». Он стал обладателем 2698 акций «Дженерал
электрик». Его жалованье достигало 200 тысяч долларов
в год, не считая различных премий. Молодой подручный
хозяев завода Спрейг стал партнером крупнейших
империалистических хищников по наживе, по зверской
эксплуатации рабочих.
122


Нажива — главный побудительный мотив всей
деятельности Вильсона на службе Морганам.
Пронырливый бизнесмен еще только подбирался к вер-,
шине иерархической лестницы в «Дженерал электрик»,
когда у него обнаружился повышенный интерес к
правительственным постам в Вашингтоне. Дело тут заключалось,
конечно, не в одной только его личной заинтересованности.
Морганам нужны были на правительственных постах
бронированные кулаки, подобные Вильсону. Еще в 1933 году
Вильсон занимал пост заместителя руководителя
созданной Рузвельтом «Национальной ассоциации по
восстановлению».
Второй раз Вильсона командировали в Вашингтон в 1942
году. Его негласной задачей было обеспечить своей фирме
и прочим моргановским компаниям наибольшее количество
военных заказов, дефицитного сырья и материалов.
Появившись в Управлении военного производства, он немедленно
затеял шумную склоку с заместителем руководителя
Управления, ведавшим распределением сырья и материалов,
банкиром Эберстадтом, представлявшим интересы
банкирского дома «Диллон, Рид энд К0». Схватка закончилась тем,
что Эберстадта выгнали в отставку, а Вильсона назначили
на его место.
Повествуя об этом заурядном, с точки зрения нравов
Уолл-стрита, эпизоде, биографы Вильсона указывали, что,
заняв место Эберстадта, моргановский ставленник
«направлял материалы туда, где они были более всего необходимы».
Можно ли сомневаться в том, что они больше всего были
«необходимы» моргановским компаниям?
В Вашингтоне моргановский ставленник держал себя,
как полновластный хозяин. На одном из заседаний
авиационного промышленного комитета начальник службы
материального снабжения армии США генерал Брехон Сом-
мервел (ныне президент меллоновской «Копперс компани»),
забыв, что перед ним не слуга американской военщины, а
ее хозяин, попытался было возвысить голос на Вильсона.
Тот вскочил со своего места, подбежал к генералу и,
схватив за воротник, затряс его с такой силой, что на груди
генерала забренчали медали и знаки отличия. Буркнув что-то
и покраснев до корней волос, Соммервел покорно уселся
на свое место. С тех пор генерал проявлял максимальную
почтительность в обращении с наместником Уолл-стрита.
Но, по словам газет, «среди многочисленных кличек, кото-
123


рыми награждали в Вашингтоне Вильсона, было много
непечатных».
Честолюбивые устремления Вильсона не ограничивались
одним только Управлением военного производства. Он плел
непрерывные интриги против своих многочисленных
соперников и конкурентов. Вашингтонские газеты сообщали в
свое время, что именно Вильсон организовал
подслушивание телефонных разговоров, происходивших в кабинете его
главного соперника и конкурента, тогдашнего морского
министра Джеймса Форрестола из банка «Диллон, Рид энд К0».
Разразился шумный скандал. Вильсону ничего не
оставалось, как отрицать обвинения. Газеты опубликовали
опровержение, сопроводив его извинениями перед Вильсоном.
Мало кто в Вашингтоне сомневался в том, что Вильсон
попросту принудил газеты «съесть свои слова», чтобы
выгородить себя из той неприятной истории, в которую он попал.
Находясь в Вашингтоне, Вильсон деятельно умножал
доходы моргановского «Дженерал электрик», или, как его
иногда называет для краткости американская печать, «Джи
Э». За время пребывания Вильсона на посту руководителя
авиационного производства промышленная империя
Морганов увеличилась на 35 заводов, а число рабочих возросло
на 94 тысячи человек. Физический объем промышленной
продукции «Джи Э» вырос в 5 раз. Это ли не свидетельство
того, как богатеют, наживаются на войне
империалистические монополии США?
Вторая мировая война приближалась к концу. Задача
Вильсона была выполнена — «Джи Э», нахватавший
военных заказов на многие миллиарды долларов, превратился
в одного из крупнейших «торговцев смертью». Вильсон
отошел от государственных дел. В сентябре 1944 года он был
вновь «избран» президентом «Дженерал электрик».
* *
*
Если бы Чарльз Э. Вильсон, вновь восседая в
правлении моргановского концерна «Дженерал электрик» в городе
Скенектеди, в штате Нью-Йорк, был склонен к
воспоминаниям, то он мог бы подвести некоторые весьма выгодные
для концерна итоги. За первые полвека своего
существования этот моргановский концерн (в его правлении заседают
четыре представителя моргано'вских банков) достиг моно-
124


польного положения в капиталистическом мире. Ему
принадлежит 60 процентов всей продукции американского
электромашиностроения. Если еще в начале века «Дженерал
электрик» вместе с германской «Всеобщей компанией
электричества» («АЭГ») почти безраздельно господствовали на
мировом рынке электрооборудования, то к концу второй
мировой войны моргановский гигант электротехнической
индустрии приступил к захвату производственных мощностей
всех своих соперников и. конкурентов. После
окончания войны «Дженерал электрик» располагал уже
крупными пакетами акций (от 15 до 49 процентов)
электротехнических фирм Японии, Западной Германии, Франции,
Англии, Италии, Марокко, Австрии, Бельгии, Чили,
Голландии, Испании, Швеции и Турции. Марка «Джи Э» стояла
на изделиях, выпускаемых заводами в Аргентине,
Бразилии, Мексике, Уругвае и Южной Африке. По
свидетельству знатока монополий США видного американского
экономиста Джеймса Аллена, в фирмах, находящихся под
контролем концерна «Дженерал электрик» или тесно
связанных с ним за пределами Соединенных Штатов, работает
почти четверть миллиона рабочих. Внутри США,
умножая несметные доходы Морганов, на 153 заводах
концерна трудятся более четверти миллиона рабочих. Стоимость
продукции, выпущенной концерном «Дженерал электрик»,
составляет более 3 миллиардов долларов.
Анализ доходов, получаемых этим моргановским
концерном, показал, что его ежегодные прибыли составляют
примерно 19 процентов с капитала, вложенного внутри США, и
94 процента с капитала, вложенного за пределами Америки.
Гонка вооружений, производство орудий истребления
людей всегда были источником огромных прибылей
«Дженерал электрик». После окончания второй мировой войны
хозяева «Джи Э» Морганы не проявили какого-либо
намерения отказаться от наживы на военном бизнесе.
Именно поэтому еще в январе 1944 года, выступая в так
называемой «Ассоциации вооружения армии», Вильсон
призывал к осуществлению после окончания войны
широкой программы, обеспечивающей США возможность «быть
постоянно готовыми к войне в промышленном и техническом
отношении».
Эту программу и выполняет сейчас моргановский
концерн «Дженерал электрик». Военная продукция этого
концерна составляет около 45 процентов ее производства. Реак-
125


тивные двигатели для бомбардировщиков и истребителей,
атомные двигатели для подводных лодок, ракетное
вооружение, оборудование военной связи, в том числе и
новейшее высоко специализированное, — таков далеко неполный
список изделий, на производство которых «Джи Э» получает
огромные заказы от вооруженных сил США.
«Секретные заказы на исследования, конструирование
в области радара, сонара (оборудование звукоулавливания),
управляемых снарядов, авиаприборов увеличивают и без
того высокий объем заказов»,— писал 29 сентября 1956
года журнал «Мэгэзин оф Уолл-стрит». Концерну «Джи Э»,
заявил этот же журнал, «гарантировано лидерство» в
области военных заказов, которых в 1955 году им было
получено ни много ни мало на 570 200 тысяч долларов.
Едва ли не главным объектом наживы для этого
концерна является сейчас производство атомного и водородного
оружия и научно-исследовательские работы, связанные
с этим производством.
После того, как в 1946 году моргановский «Дженерал
электрик» отбил после длительной конкурентной борьбы
у концерна Дюпонов завод по производству плутония в Хэн-
форде, «Джи Э» стал монополистом в производстве этой
главной составной части атомного и водородного оружия.
Правда, Хэнфордский завод формально принадлежит
американскому правительству. «Джи Э» только «управляет»
им. Это, однако, не мешает ему получать солидные прибыли,
замаскированные под видом расходов на управление этим
заводом. В 1949 году этот концерн получил от
правительственной комиссии по атомной энергии, ведающей всеми
атомными предприятиями в США, 120 миллионов долларов
на покрытие его расходов по производству плутония.
Естественно, что моргановская монополия не упускает
из виду и те огромные возможности, которые создает для
наживы капиталистических концернов применение атомной
энергиивмирных целях. В своем глубоком исследовании
«Атомный империализм» Джеймс Аллен приводит весьма показа-
тельноезаявление вице-президента «Дженерал электрик»
Уинни в объединенной комиссии конгресса по атомной энергии.
Председатель: Д-р Уинни, «Дженерал электрик»,
естественно, получит большие преимущества по отношению
к любой другой фирме, действующей в промышленности по
производству электрооборудования, когда атомную
энергию можно будет использовать для мирных целей.
126


Уинни: По-моему, основное соображение, которым мы
руководствуемся, включаясь вообще в это дело (в область
атомной энергии.— Ред.), состоит в том, что атомная
энергия по меньшей мере таит в себе возможность стать
фактором, содействующим производству электроэнергии в
будущем с большей легкостью, для более обширных районов и
по более низким ценам, чем в настоящее время. Любые
работы такого характера представляют интерес для
«Дженерал электрик»...
Но вернемся к Вильсону. Этот заклятый враг
организованного рабочего движения в США в свое время входил
от предпринимателей в состав так называемого
«Национального совета по урегулированию трудовых отношений» —
штрейкбрехерскую правительственную организацию,
созданную для того, чтобы душить стачечное движение в
США. Он все сделал для того, чтобы развернуть
американскую военную машину, подготовить новую гонку
вооружений, новую войну.
Вместе со своими многочисленными партнерами
Вильсон усиливал реакционный террор против всех
прогрессивных организаций, против американского народа,
ненавидящего монополии и их политику гонки вооружений,
агрессии и войны. В различных комитетах Национальной
ассоциации промышленников, в которых господствуют
крупнейшие монополии США, разрабатывались директивы по
борьбе не только с коммунизмом, но и со всеми
прогрессивными, антивоенными настроениями трудящихся. В
августе 1954 года вступил в силу закон, запрещающий
Коммунистическую партию США. По воле крупного капитала был
сделан еще один шаг по пути реакции и фашизма.
День и ночь следят за американскими гражданами
вашингтонское гестапо — федеральное бюро расследований
(ФБР), комиссии по «расследованиям» в палате
представителей и в сенате. Неистовствуют реакционные подручные
вильсонов и их партнеров по наживе на военном бизнесе —
истленды, дженнеры, вельде и прочие.
Несколько лет назад моргановский «Дженерал электрик»
усилил наступление на прогрессивный профсоюз рабочих
электро -и радиопромышленности, пытаясь подорвать и
разгромить его. В Скенектеди (штат Нью-Йорк), где находятся
крупнейшие заводы «Дженерал электрик», и в Олбэни
(столица штата Нью-Йорк) была вызвана пресловутая сенатская
подкомиссия по расследованиям.
5 27


Комиссия сразу же принялась за дело — она вызывала
профсоюзных вожаков, рядовых рабочих и подвергала их
инквизиторскому допросу. Каждому задавался вопрос:
«А не состоите ли вы в Коммунистической партии США?»
Еще до начала заседания концерн «Дженерал электрик»
объявил, что все отказывающиеся отвечать на вопросы
комиссии будут изгнаны с работы.
Но на заседаниях в Олбэни рабочие дали инквизиторам
достойный отпор. Под бурю аплодисментов рабочей
аудитории сварщик А. Л. Оуэне гневно бросил в лицо
председателю подкомиссии пресловутому мракобесу Джо Маккарти:
— В этой фашистской комиссии у меня нет прав. Ваша
куклуксклановская комиссия намерена лишить меня
работы. Почему ты, фашистский лодырь, не займешься
расследованием деятельности «Дженерал электрик» и прибылей,
которые она выколачивает из моего народа?
Комиссия . была вынуждена прервать заседание.
Провожаемая презрительным улюлюканием рабочих, она
под усиленной полицейской охраной бежала в Вашингтон.
.. .Сейчас Чарльз Эдвард Вильсон формально не у власти,
он не занимает официального поста в государственном
аппарате США. Он состоит в резерве Уолл-стрита: На
смену президенту моргановского концерна «Дженерал
электрик» Чарльзу Эдварду Вильсону, которого американская
печать называет «Электрическим Чарли», пришел в
качестве наместника крупного капитала президент дюпоновско-
моргановского концерна «Дженерал моторе» Чарльз Эрвин
Вильсон, которого газеты окрестили «Моторным Чарли».
В случайном обстоятельстве — почти полном совпадении
имен — отразилась далеко не случайная преемственность.
Кто бы ни главенствовал в Вашингтоне — республиканцы
или «демократы», подлинная власть находится в руках
крупнейших монополий, господствующих в
государственном аппарате США.
Как и прежде, рвут друг у друга военные заказы
ставленники монополий, как и прежде, они создают
международные конфликты, усиливают напряженность в
международных отношениях. И борьба против их преступной
деятельности по-прежнему является главной задачей народов и
прежде всего народа Америки.


В. МОР ЕВ
БАНК ДИЛЛОНОВ
И ЕГО МЕЖДУНАРОДНЫЕ АВАНТЮРЫ
Как-то на одном из заседаний французского Совета
республики в Люксембургском дворце в Париже был внесен
устный запрос тогдашнему премьер-министру Франции Мен-
дес-Франсу. Премьера спросили, не считает ли он
необходимым немедленно протестовать «против таких заявлений
и речей государственных деятелей или послов, с помощью
которых руководители и представители союзных
правительств, английского и американского, вопреки
международному праву и обычаям, без колебаний, открыто
оказывают давление на правительство, парламент и общественное
мнение нашей страны, рекомендуя парламенту одобрить
договор, который не подписан ими самими и так плохо
задуман и составлен, что в настоящее время никто не может
сомневаться в его пагубном характере для всей Европы».
Поясним. Речь шла об очередном американском маневре,
имевшем целью заставить Францию ратифицировать договор
о создании так называемой «европейской армии».
Беспрецедентный нажим был оказан тогдашним американским послом
в Париже Дугласом Диллоном, выступившим с речью в
Ассоциации американской печати в Париже 29 июня 1954
года. Напомнив в довольно бесцеремонной форме о долларах,
которые Франция получила по «плану Маршалла»,
американский дипломат запугивал французов, угрожая им
неограниченным вооружением Западной Германии. Вооруже-
U тех» кто против мира 129


нием для чего? Во Франции это понимали хорошо,
слишком хорошо.
У тех, кто знал закулисную сторону дела, это
выступление не вызвало удивления. Дуглас Диллон представляет во
Франции не только и, может быть, не столько Соединенные
Штаты, сколько известный инвестиционный банк «Диллон,
Рид энд К0», который издавна связан с германской военно-
промышленной машиной, финансирует ее и наживается на
мобилизации для нее капиталов. А у Дугласа Диллона за
плечами долгий стаж служения этому банку. Уже в
возрасте 22 лет он был членом нью-йоркской биржи, а в 29 лет
стал вице-президентом и членом правления банка «Диллон,
Рид энд К0». С января 1946 года по январь 1953 года Диллон
был его президентом. Получив назначение послом во
Францию,он ушел из банка, но сохранил с ним тесные связи .Во всей
своей деятельности Диллон руководствуется его интересами.
И это не случайно. Ведь не кто иной, как отец
нынешнего банкира-дипломата Кларенс Диллон, превратил
банкирский дом Уильяма Рида в то, чем он является сегодня,—
в банк, оказывающий влияние на внешнюю политику США,
занимающийся международными авантюрами крупнейшего
масштаба, направленными на подготовку и развязывание
новых мировых войн.
Поданным, приведенным американским журналом
«Предотвратить третью мировую войну», банкирский дом
Уильяма Рида, помещающийся на Уолл-стрите, в Нью-Йорке,
совсем недавно ничем не выделялся из десятков других
банков, значительно уступавших по своим капиталам и влиянию
крупнейшим финансовым олигархиям США. Превращение
его в хищника первой величины относится к тому времени,
когда в банке появился Кларенс Диллон. Рид поручил Дил-
лону продажу акций в крупнейшем промышленном центре
страны — Чикаго. Диллон рьяно принялся за маклерское
дело. Хитрый делец и знаток психологии американских
богачей, готовых пойти на все ради наживы, он провел
несколько спекуляций, принесших немалые прибыли не только
банку, но и ему самому. Изворотливость и уменье
наживаться при любых обстоятельствах явились для Кларенса
Диллона лучшей рекомендацией. В 1919 году он уже
восседал в конторе банка Рида в Нью-Йорке в качестве его вице-
президента. Росли прибыли банкирского дома Уильяма
Рида. Рос «в своих башмаках» и Диллон. Вскоре он
приобрел в делах банка такое влияние, что стал его президентом.
130


Накануне кризиса 1929—1933 годов банкирский дом —
теперь уже он назывался «Диллон, Рид энд К0»,—занимал
первое место на Уолл-стрите по размаху своих биржевых
операций, объем которых составил за год 3 миллиарда
долларов.
Банк Диллона быстро нашел наиболее прибыльную
область своей деятельности — он почти целиком
переключился на вложение капиталов за границей. Ведь это лучший
способ проникнуть в экономику иностранных государств,
поставить ее на службу своим корыстным интересам,
обеспечить себе баснословные прибыли. Банк предоставляет
займы Бразилии, Голландии, Японии. За короткий срок он
опутал долговыми обязательствами около дюжины стран
Латинской Америки.
Банкирский дом «Диллон, Рид энд К0» был одним из
тех, кто финансировал возрождавшуюся после первой
мировой войны германскую военную машину. 5 января 1932
года Диллон хвастливо заявлял: «За период после войны
общая сумма займов, предоставленных через нас — я не
включаю займы, которые предоставлялись другими
банкирскими домами и в которых мы участвовали небольшими
суммами, — составила 1 491 228 549 долларов». Речь шла о
займах и кредитах для восстановления
военно-промышленного потенциала Германии.
Банк «Диллон, Рид эндК°»вместе с принадлежащим
группе воротил Уолл-стрита нью-йоркским «Нейшнл сити бэнк»
явились теми основными каналами, через которые
американские финансовые магнаты вкладывали в германскую
промышленность прибыли, нажитые за время первой
мировой войны. Всего до 1932 года эти два банка разместили
в США по 20 германских займов.
Проникая в германскую экономику, перевод которой на
военные рельсы готовился Круппом, Стиннесом, Тиссеном
и Шахтом, банкирский дом «Диллон, Рид энд К0» вместе
с Морганами, Рокфеллерами и другими американскими
магнатами оказывал определяющее влияние на политику
германских монополий. Не случайно глава германского
металлургического концерна Фриц Тиссен на вопрос о его
отношении к пресловутому «плану Дауэса» * в свое время
1 «План Дауэса» был разработан американским банкиром Дауэсом
и утвержден в 1924 году на Лондонской конференции держав-победи-
тельннц в первой мировой войне. Главная цель этого плана заключалась
9*
131


заявил: «Моя позиция определялась главным образом тем,
что сказал мне американский банкир. Я имею в виду
Кларенса Диллона, представлявшего банкирский дом «Дил-
лон, Рид энд К0», с которым мы были в весьма дружеских
отношениях».
Несколько позже тот же Тиссен выпустил книгу, в
которой он с циничной откровенностью рассказывал, как
германские монополии взращивали гитлеризм и вели
гитлеровцев к власти. Книга была хвастливо озаглавлена «Я платил
Гитлеру».
Не только Тиссен и Крупп платили Гитлеру и
гитлеровцам.Фашизм и агрессию вскормили и уолл-стритовские
монополисты. Финансовая поддержка правящих кругов
Соединенных Штатов Америки, возродившая и обновившая
тяжелую промышленность и военную индустрию Германии,
была важнейшей предпосылкой фашистской агрессии.
Морганы, Рокфеллеры и Диллоны платили Тиссену. Тиссен
платил Гитлеру. Гитлер готовил кровавую бойню народов.
* *
Через несколько дней после окончания второй мировой
войны в дирекцию германского концерна черной
металлургии «Ферейнигте штальверке» в Дюссельдорфе явились два
джентльмена. Один из них, с коротким воробьиным носом и
ученической прической с пробором, был Поль Нитце, вице-
президент банкирского дома «Диллон,Рид энд К0».
Джентльмены представляли специальную американскую
организацию, созданную официально для определения
размеров повреждений, причиненных германской и японской
промышленности англо-американскими «стратегическими»
бомбардировками, а по существу для того, чтобы установить,
в какой степени пострадали капиталовложения
американских банкиров в этих странах. Цитце был
вице-председателем этой организации, носившей название «Стратеджик
бомбинг сарвэй» («Изучение результатов стратегических
бомбардировок»). Кстати сказать, эта организация
установила, что бомбардировками было уничтожено всего лишь
в укреплении германского империализма, в возрождении германского
милитаризма, с помощью которого империалисты всех стран
рассчитывали уничтожить СССР.
132


около 15 процентов производственной мощности «Ферей-
нигте штальверке». Американские генералы знали, куда
не должны падать бомбы.
Нитце и его спутник потребовали, чтобы их направили
к директору концерна Вальтеру Рохланду, назначенному
на этот пост в 1943 году Гитлером. Американцы провели
десять не лишенных приятности дней в совещаниях с Рохлан-
дом: встретились старые партнеры по торговле смертью, и
им было о чем поговорить. Содержание бесед Нитце с Рох-
ландом так бы и осталось неизвестным, если бы чиновники
из отдела декартелизации американской военной
администрации в Германии не занялись вскоре просмотром
архивов «Ферейнигте штальверке». Ими была найдена копия
письма, которое после этого визита Рохланд написал
одному из своих друзей.
В письме сообщалось, что Нитце и его спутник во время
своего десятидневного пребывания «в гостях» у Рохланда
обсуждали с ним проблему восстановления германской
военной промышленности. Нитце тогда заверил Рохланда —
старого клиента своего банка, что ему и его коллегам
бояться нечего и что с их шахтами, рудниками и заводами
«ничего не случится». Между монополиями Германии, США и
Англии, с восторгом писал Рохланд, воссоздается «мост
друзей»...
Восстановление «моста друзей» было поручено Уильяму
Дрейперу. Этот высокий с вытянутым лицом и короткими
щеточкой усами молодой банкир успешно отсиделся в тылах
во время первой мировой войны, так и не услышав за всю
войну ни одного боевого выстрела. Когда закончилась
война, Дрейпер, успевший все-таки обзавестись чином
майора, поступил в банк «Диллон, Рид энд К0».
Сидя за письменным столом в банке и проверяя сводки
прибылей, молодой банкир тем не менее продвигался
в военных чинах. Вскоре он был произведен в
подполковники, а затем в полковники. Одновременно продолжалось
его продвижение по служебной лестнице. Он становится
вице-президентом банка «Диллон, Рид энд К0».
Когда разразилась вторая мировая война в Европе,
Дрейпер в 1940 году перешел на службу в военное
министерство, которое находилось в Вашингтоне.
Изворотливый банкир выхлопотал для себя и здесь безопасное
местечко. Его назначили начальником «группы отпусков в отделе
морального состояния армии».
133


1941 год. США вступают в войну. Но банк «Диллон, Рид
энд К0» отнюдь не собирался подставлять под пули своего
вице-президента. В марте 1944 года банкир Дрейпер,
получивший к тому времени чин генерала, был переведен в штаб
американской армии, в отдел военных заказов. Там он и
отсиделся до конца войны.
Упоминания о Дрейпере начали появляться в
американской печати, когда война близилась к концу и советские
пушки уже громили логово фашистских агрессоров. Срочно
ликвидировав свои снабженческие делишки в Вашингтоне,
Дрейпер в мае 1945 года, то есть буквально за несколько
дней до окончания войны, отправился в Германию.
Прикрывшись безобидной должностью экономического
советника американского военного командования, вице-президент
банкирского дома «Диллон, Рид энд К0», он же «генерал»,
Дрейпер ехал спасать от разгрома германскую клиентуру
своего банка — гитлеровские картели, возобновить сними
свои старые связи, установить новые.
В Германию Дрейпер отправился не один — его
сопровождала группа представителей крупнейших монополий
Уолл-стрита, кровно заинтересованных в сохранении
германских монополий, в которых они имели крупные
капиталовложения. Среди них был председатель правления мор-
гановской «Дженерал электрик» Филипп Рид, руководитель
«Рипаблик стил корпорейшн» Руфус Уайзер, поставленный
позднее во главе отдела черных металлов экономического
управления американской военной администрации в
Германии, бывший президент одного из многочисленных
филиалов моргановской «Интернейшнл телефон энд телеграф ком-
пани» некий Фредерик Деверо.
Прибыв в Германию, Дрейпер немедленно окружил себя
представителями германских банков и монополий, с
которыми до войны банк «Диллон, Рид энд К0» имел тесные
деловые связи. Своим ближайшим советником он назначил
германского финансиста А. Крейтера, долгие годы
возглавлявшего германскую «кредитную и инвестиционную
корпорацию», созданную в 1920 году на американские займы,
облигации которых были размещены в США банком
«Диллон, Рид энд К0».
Не лишено интереса и то обстоятельство, что крейтеров-
ская корпорация, тесно связанная с банком «Диллон, Рид
энд К0», в 1942 году образовала специальный банкирский
синдикат для ограбления стран Европы, оккупированных
134


германскими гитлеровскими армиями. Хотя
синдикат-мародер, называвшийся «Сосьете де креди энтернасьональ»,
находился вВиши,в нем орудовали банки гитлеровской Германии.'
Но вернемся к послевоенному периоду. С помощью
группы подобранных им людей Дрейпер приступил к
осуществлению программы Уолл-стрита, направленной на срыв
решений Берлинского совещания руководителей трех держав,
которое постановило ликвидировать нацистские картели
и германский военнопромышленный потенциал.
Рассказ обо всех махинациях наместника Уолл-стрита
Дрейпера в Западной Германии занял бы много места.
Ограничимся лишь некоторыми из них. Одним из первых
мероприятий Дрейпера было спасение германских военных
преступников — руководителей крупнейших германских
финансовых и промышленных монополий. Как это делалось?
Прежде всего позаботились о том, чтобы подобрать
послушных Уолл-стриту судей. В качестве главного обвинителя
на процессах военных преступников в Нюрнберге выступал
Роберт Джексон. Это член верховного суда Соединенных
Штатов Америки, тот самый, о котором известный
американский журналист Джордж Марион писал, что именно он
посоветовал бывшему президенту США Трумэну «не
проводить процессов военных преступников — промышленников
совместно с русскими, англичанами, французами», так как
«русские разоблачат роль крупного капитала в войне и
агрессии». По совету Джексона президент объявил, что
США будут проводить этот процесс сепаратно.
Подбором судей к тому времени занимался тогдашний
помощник военного министра Петерсен, имевший прямое
касательство к управлению оккупированной Западной
Германией. Он был тесно связан с юридической фирмой «Кра-
ват, де Герсдорф, Суэйн энд Вуд», представлявшей в США
в свое время интересы вездесущей германской монополии
«И. Г. Фарбениндустри»и получавшей от нее крупные
гонорары за услуги.
Стоит ли удивляться тому, что подобранные таким
образом американские судьи постарались освободить от
ответственности германских компаньонов Уолл-стрита по
наживе на войнах и империалистических захватах.
Весной 1948 года закончился судебный процесс над
руководителями монополии-спрута «И. Г. Фарбениндустри»
Германом Шмитцем, Георгом фон Шнитцлером, Карлом
Краухом, Максом Ильгнером и другими.
135


Люди, возглавлявшие «ИГФ», полностью признали свою
ответственность за политику войны и агрессии,
проводившуюся гитлеровцами. И тем не менее они были признаны
невиновными «в преступлениях против мира и в
преступном заговоре, направленном на ведение агрессивной войны».
И лишь для того, чтобы успокоить общественное мнение,
13 из 22 обвиняемых были приговорены к
непродолжительному тюремному заключению.
Как срывал Дрейпер и его подручные с Уолл-стрита
утвержденную в Потсдаме программу ликвидации
нацистских картелей?
В сентябре 1947 года Мартин, бывший руководитель
отдела так называемой декартелизации американской
военной администрации в Германии, опубликовал в газете
«Нью-Йорк пост» серию статей, в которых он приводил не
лишенные интереса данные о деятельности Дрейпера.
Мартин указывал, что «реорганизация картелей в Германии
отменена, а нацистам дали возможность занять их старые
места». Мудрено ли, сообщала 8 декабря 1950 года газета
«Нью-Йорк пост», что 20 крупнейших германских стальных
концернов стали «сильнее, чем когда-либо прежде».
Вот, например, как «возрождали» американские
монополисты германский картель Роберта Боша,
производящий электрооборудование для автомобильных и
авиационных моторов. Об этой истории рассказала 1 марта 1950 года
газета «Дейли компас».
Некие братья Герцосы, представлявшие до войны концерн
Боша в Афинах, открыли в Швейцарии компанию «Инда-
стриал продактс трейдинг». Хотя Герцосы и
утверждали, что компанию основали они на свои собственные
средства, было ясно, что это подставные лица. Основной
капитал им был предоставлен Бошем. Бошевские коммивояжеры
решили привлечь к участию в этой компании американцев.
По рекомендации одного из чиновников американской
военной администрации в Германии, имени которого газета не
называла, в компанию привлекли генерал-майора
Вильсона. Ему была бесплатно передана одна треть всех ее акций.
Фактически это была плохо замаскированная взятка.
Одна из многочисленных комиссий Вашингтона,
обследовавших деятельность американской военной
администрации в США, вызвала Вильсона для опроса в связи с этим
делом. «Однако, — писала «Дейли компас»,— сказалось
то обстоятельство, что генерал был на близкой ноге с Клеем
136


(тогдашним американским наместником в Западной
Германии.— в. М.) и его заместителем генералом Хейсом».
Более того, Вильсон оказался близким другом генерала
Вотана — адъютанта бывшего президента Трумэна. Его
афера осталась безнаказанной.
При лояльном сотрудничестве германских монополий,
готовых предавать национальные интересы германского
народа, американский капитал ринулся в западногерманскую
экономику, захватывая ее важные участки. Еще в ноябре
1949 года газета «Нью-Йорк тайме» писала, что министрам
иностранных дел США, Англии и Франции представлен
западногерманскими кругами меморандум с призывом к
усилению иностранных (читай: американских.— В. М.)
капиталов в германский стальной трест «Ферейнигте шталь-
верке».
Вскоре были начаты переговоры о передаче
американским компаниям — дюпоновской «Дженерал моторе», мор-
гановской «Дженерал электрик» и компании Форда — акций
стального треста «Ферейнигте штальверке» в
Дюссельдорфе, эссенских заводов Круппа, машиностроительного
концерна Маннесмана, концерна Отто Вольфа и др.
Пока Дрейпер и Нитце действовали во имя наживы
банка «Диллон, Рид энд К0» «на местах», бывший президент
этого банка Джеймс Форрестол командовал в Вашингтоне.
Свою карьеру в банке Форрестол сделал быстро. В 1923
году, через семь лет после своего появления в этом банке,
он был уже его совладельцем. Форрестол играл видную роль
в операциях по кредитованию германской тяжелой
промышленности — основы германского военно-промышленного
потенциала.
В 1937 году он стал президентом банка, сменив на этом
посту Кларенса Диллона, временно удалившегося от дел.
Сделки с германскими монополиями Форрестол
использовал для того, чтобы участвовать в управлении этими
монополиями и в их прибылях.
В 1941 и 1942 годах Форрестол, уже будучи
заместителем морского министра США, числился членом правления
американского филиала «И. Г. Фарбениндустри» —
компании, называвшейся «Дженерал анилин энд филм
корпорейшн».
Перед окончанием войны Форрестол стал одним из
главных представителей Уолл-стрита в Вашингтоне,
направлявших политику правительства США по пути отказа
137


от международного сотрудничества. В мае 1944 года он
решительно выступал против идеи создания международной
организации мира и безопасности, о которой шли тогда
переговоры, приведшие впоследствии к созданию ООН. Фор-
рестол без обиняков заявил, что «основой любого нового
международного порядка... должна быть морская и
воздушная мощь военно-морского флота США».
Пытаясь подвести «теоретическую» базу под свою
агрессивную деятельность, Форрестол открыто проповедовал
гитлеровскую «теорию» о том, что война будто бы
представляет собой «нормальное состояние человечества».
Подобные заявления не оставались пустыми
декларациями. Стремясь быстрее осуществить генеральные планы
Уолл-стрита по милитаризации страны, Форрестол развил
лихорадочную деятельность, направленную на
реорганизацию вооружённых сил. Его старания в значительной
степени способствовали созданию министерства так
называемой «обороны» — единого центра, который руководит
агрессивной военной машиной США.
Джеймс Форрестол был назначен первым министром
«обороны». В марте 1947 года, настаивая в комиссии сената по
делам вооруженных сил на скорейшем принятии проекта
объединения вооруженных сил, Форрестол заявил, что
этот проект «позволит США применить всю карающую силу
против любого будущего противника... обеспечить
согласование внешней и внутренней политики, гражданской
экономики и военных потребностей, предусматривает
непрекращающийся учет потребности США в сырье».
Международная общественность по достоинству оценила
лихорадочную деятельность Форрестола, направленную на
милитаризацию страны, заклеймив его кличкой «Форрес-
стол-война».
Инвестиционный банк «Диллон, Рид энд К0», с которым
во все время своего пребывания в Пентагоне Форрестол
продолжал поддерживать самые тесные связи, издавна
выполнял многочисленные финансовые поручения американских
«нефтяных королей» Рокфеллеров. Когда Рокфеллеры
организовали арабско-американскую нефтяную компанию
(АРАМКО) для разграбления нефтяных богатств
Саудовской Аравии, компанию, в которой арабским было одно
лишь название, банк «Диллон, Рид энд К0» разместил на нью-
йоркской фондовой бирже несколько займов для
рокфеллеровских нефтяных компаний на сумму 185 миллионов дол-
138


ларов. За один лишь год (далеко не самый прибыльный)
АРАМКО выплатила двум рокфеллеровским компаниям
22 миллиона долларов прибыли. Немалый куш при этом
перепал и форрестоловскому банку «Диллон, Рид энд К0».
Не удивительно поэтому, что от всей деятельности Форрес-
тола сильно попахивало нефтью.
Еще будучи заместителем морского министра, а затем
и министром, Форрестол покупал у рокфеллеровской
АРАМКО нефть для военно-морского флота США по 1,05
доллара за баррель, хотя ее можно было получать по 0,40
доллара за баррель. Сколько при этом поступило на личный
счет Форрестол а, осталось секретом.
Форрестоловская афера с нефтью наделала немало шума.
Конкуренты рокфеллеровских нефтяных компаний
подняли кампанию вокруг этой аферы. Но, как сообщала 22 мая
1948 года газета «Нью-Йорк пост», Форрестол в конце
концов замял дело. Весьма характерно, что в качестве
решающего довода против подобного расследования были
выдвинуты заявления о том, что расследование приведет к
разоблачению тайных пружин- американской политики и даст
возможность демократической зарубежной печати
«скомпрометировать», то есть разоблачить и показать в
подлинном, неприглядном свете, одного из вдохновителей
агрессивной американской политики гонки вооружений, «холодной
войны», политики силы.
* *
В одном из предместий Вашингтона, Бетесда, недалеко
от широкой автомобильной магистрали возвышается
мрачное, высокое и узкое, словно элеватор, здание
военно-морского госпиталя. Здесь на веранде третьего этажа майским
утром 1949 года был найден труп Джеймса Винсента
Форрестол а. Он выбросился ночью из окна одиннадцатого
этажа. Так закончил свою жизнь бывший президент банка
«Диллон, Рид энд К0», крупнейший воротила Уолл-стрита,
отъявленный враг мира, зачинатель многочисленных
империалистических авантюр американских монополий. Но
коллеги Форрестола по банку «Диллон, Рид энд К0»
продолжают его враждебную интересам народов деятельность.
Дипломатическая контора Дугласа Диллона в
Париже с вывеской «Посольство США в Париже» поставлена
на широкую ногу. По свидетельству одного из августовских
139


номеров журнала «Юнайтед Стейтс ньюс знд Уорлд рипорт»
за 1956 год, штат этого посольства составляет 2485
человек (!!). Размещено оно в семи домах, и на его содержание
расходуется 11,5 миллиона долларов в год. Специальные
линии прямой радиотелеграфной связи соединяют его с
американскими посольствами в Лондоне, Риме, Брюсселе, Гааге,
скандинавских странах, Бонне, Тунисе и даже Карачи.
«Система связи, — пишет журнал,— свидетельствует о
размерах и сложности функций посольства США в Париже,
которые частично диктуются его географическим положением
в центре Западной Европы. Эта сеть была создана в то
время, когда Париж был региональной штаб-квартирой по
осуществлению плана Маршалла, когда США расходовали
до 5 миллиардов долларов в год на оказание помощи
многим европейским странам. Эта сеть расширилась, когда
Д. Эйзенхауэр осуществлял свою деятельность из Парижа,
создавая армию НАТО с помощью миллиардов
американских долларов и оружия». Журнал отмечает, что в Париже
находится, кроме того, множество мелких американских
миссий, представляющих 15 правительственных
учреждений и организаций США, которые выполняют обязанности
за границей, каких требует развитие событий, как
например усиление американской военной мощи в мире. «Посол
Диллон координирует деятельность всех американских
представителей в Париже», — заключает журнал.
По всему миру плетут свои интриги банк «Диллон, Рид
энд К0» и его агенты. Но за этой вредоносной
деятельностью бдительно следит демократическая общественность
всего мира.


Н. НОВОСЕЛЬСКИЙ
АМЕРИКАНСКИЕ АТОМЩИКИ
Утром 6 августа 1945 года американский тяжелый
бомбардировщик сбросил атомную бомбу на японский город
Хиросима. Затем разорвалась вторая атомная бомба, на этот
раз над городом Нагасаки. Десятки тысяч мирных граждан
были убиты и искалечены. Приказ об атомной
бомбардировке японских городов отдал тогдашний президент США
Гарри Трумэн.
Конечно, варварские массовые убийства в Нагасаки и
Хиросиме не вызывались никакой военной необходимостью.
Бомбы были пущены в ход не для того, чтобы ускорить
окончание войны. Цель тут была другая — положить начало
атомному шантажу, запугать всех, кто выступал против
американских планов установления мирового господства
империалистов Уолл-стрита.
Монополия в области атомного оружия рассматривалась
правящими кругами США как надежная гарантия того, что
эти планы увенчаются успехом. Но монополия эта
существовала очень недолго. Уже в 1949 году всему миру стало
известно, что Советский Союз располагает атомным оружием.
Вскоре все убедились в том, что в производстве
новейших видов оружия — атомного и водородного — СССР не
только не отстает от Соединенных Штатов, но кое в чем
и опережает их.
Однако и этот непреложный факт не отрезвил
американских империалистов. Упорно цепляются они за авантюри-
141


стическую «политику силы», стратегию молниеносной
атомной войны. Роль ударного кулака в этих планах
отводится авиации и оружию массового уничтожения.
«Воздушная доктрина» войны стала сейчас официальной
доктриной в Соединенных Штатах. «Доктрина на будущее
создана, — пишет бригадный генерал ВВС США Д. О. Смит
в своей книге «Военная доктрина США».— Впервые в
нашей истории решающая роль военно-воздушных сил
получила официальное признание». Адмирал Рэдфорд, бывший
председатель американской объединенной группы
начальников штабов, говорит, что в настоящее время основной
упор сделан на содержание и использование
современной авиации, которая необходима прежде всего для
проведения наступательных и оборонительных операций и
для поддержки других сил.
Принятие этой доктрины американским
империализмом — факт не случайный; напротив, он отражает нынешний
этап его развития, когда ради сохранения и
приумножения своих сверхприбылей американские монополии
готовы пойти на тяжкие преступления против всего
человечества.
«Переход к стратегии атомной воздушной войны, —
писал в связи с этим прогрессивный американский публицист
Гершл Мейер,—«случайно» полностью соответствовал
стремлениям крупных монополий получать еще более высокие
прибыли. Монополисты обнаружили, что производство
сбычных боеприпасов дает более низкий процент прибыли,
чем экспериментирование, исследования и производство
сверхмощного оружия... Высшие военные авторитеты
Вашингтона сознают, что Советский Союз завоевать
невозможно и что при помощи одних пуль нельзя помешать
четырем пятым человечества, населяющего Европу и Азию,
изменять свои социальные системы. Поэтому их цель
заключается в том, чтобы остановить течение самой жизни,
вызвав огромные опустошения при помощи водородных бомб,
которые могут в один миг разрушить целые города.
Они надеются, что война, ведущая к огромным
разрушениям, не только замедлит материальный рост
социалистических стран, но и остановит продвижение других стран
к социализму; обеспечит сохранение статус кво; «убедит»
человечество, что впредь те государства, которые пойдут
по пути социализма, будут ввергнуты в войну на
уничтожение.
142


Планы третьей мировой войны Уолл-стрита, а также его
рассуждения о том, чтобы не участвовать в боях на суше и
«не делать большого упора на пехоту», отражают тот
исторический факт, что империализм теряет власть на земле и
потому возлагает свои последние надежды на управление
миром с воздуха».
Суть современной военной доктрины США совершенно
ясна. В системе военных блоков современного империализма
США сосредоточивают в своих руках создание мощной
стратегической авиации и авианосителей атомного оружия. Они
планируют применение их главным образом с
военно-воздушных баз, расположенных вокруг Советского Союза.
На своих партнеров по военным блокам США возлагают
создание сухопутных войск, фронтовой авиации и
вспомогательных войск, делая основную ставку на формируемые
западногерманские вооруженные силы.
В заявлениях американских политических и военных
деятелей все чащевысказывается мысль о том, что американская
стратегия должна основываться на использовании атомного
оружия, как они выражаются, «в тактических целях», то
есть в рамках операций на полях сражений и театрах
военных действий. Что скрывается за такими рассуждениями?
Учитывая географическую отдаленность Америки, эти
господа заботятся о том, чтобы атомное оружие нашло свое
главное применение прежде всего на территории Европы
и, конечно, подальше от индустриальных центров Америки.
Американские монополисты, видимо, понимают
реальность ответных атомных ударов и не возражают, если в ходе
вооруженной борьбы будут уничтожены этим смертоносным
оружием миллионы людей и огромные ценности в союзных
им странах — Западной Германии, Италии, Франции,
Англии и других.
Могут ли осуществиться эти замыслы «хитроумных
стратегов»? Нет, не могут. Теперь уже нельзя воевать, не
подвергаясь ответным ударам. Если хочешь наносить атомные
удары по противнику, то будь готов получить такие же,
а может быть, и более мощные удары с его стороны.
Главная угроза миру исходит сейчас из Соединенных
Штатов. Агрессивные круги США не хотят мирного
сосуществования и сотрудничества между народами. Они лелеют
безумную мечту о мировом господстве, поэтому они против
какого-либо разоружения и лихорадочно готовятся к войне.
Их главная ставка ныне — это наращивание атомно-авиа-
143


ционных вооружений, с помощью которых они надеются
победить в будущей войне
Но и эту ставку агрессивного американского
империализма можно заранее считать битой, ибо Советский Союз,
помимо всех других своих преимуществ, не только не
отстает и в области вооружений этого рода, но во многом
опережает Соединенные Штаты Америки. Сейчас в
составе Вооруженных Сил СССР значительно возрос удельный
вес военно-воздушных сил и войск противовоздушной
обороны. У Советских Вооруженных Сил есть теперь
достаточно разнообразного атомного и термоядерного оружия,
мощного ракетного и реактивного вооружения разных
типов, в том числе ракет дальнего действия. Партия и
правительство уделяют особое внимание развитию военно-
воздушных сил, как важнейшего средства в обеспечении
безопасности нашей Родины. Первоклассная реактивная
авиация СССР способна решить любые задачи, которые
возникнут перед ней в случае нападения агрессора.
Но, несмотря ни на что, американские монополии и
военная клика Пентагона никак не хотят расстаться со
своей несбыточной мечтой добиться «воздушного
превосходства». В конгрессе США сенатор Ричард Рассел по-прежнему
требует создания в ближайшие годы «сильнейшей в мире
авиации». С каждым годом правительство и конгресс США
ассигнуют все больше средств на военную авиацию и
различное атомное оружие, включая межконтинентальные
баллистические снаряды с атомными зарядами. По требованию
атомных маньяков из Пентагона и конгресса была даже
учреждена должность специального помощника министра
обороны США по управляемым снарядам, на которую был
назначен президент компании «Эссо рисерч энд инджини-
ринг компани» Эджер Мэрфри. Атомно-авиационные
генералы занимают ныне главенствующее место в Пентагоне.
Они хладнокровно разрабатывают планы атомной войны,
грозящей массовым истреблением людей и огромными
разрушениями всем странам земного шара. Эти генералы, тесно
связанные с военно-промышленными монополиями,
приобретают все больший вес в политике США.
Кто же они, вожаки этой «ударной» атомно-авиацион-
нойсилы, готовящиеся повторить преступление,совершенное
в Хиросиме и Нагасаки ради прибылей американского
монополистического капитала?
Генерал Туайнинг. Генерал Лимэй. Генерал Норстэд.
144


* *
Вашингтонский Пентагон. Комната № 4Е-929. За
письменным столом восседает «человек с четырьмя золотыми
звездами на плечах, с седеющими волосами, но чернобровый,
с крепким носом и большими челюстями». Так выглядит,
по свидетельству американского журнала «Тайм»,
начальник штаба американских ВВС генерал Нэтен Туайнинг.
Не спроста попал он на этот высокий пост: 60-летний
профессиональный милитарист, пользуется особым доверием
американских монополий. Сын богатого банкира из города
Монро (штат Висконсин), Туайнинг душой и телом предан
своему классу. Воспитанник военной академии США,
Уэст-Пойнта, Туайнинг без малого 40 лет своей жизни отдал
военной карьере, из них более 30 лет — службе в авиации.
Говорят, что американский летчик, сбросивший
атомную бомбу, решил закончить свои дни в монастыре. Но
Туайнинг, командовабший этой операцией, никаких угрызений
совести, видимо, не испытывает. С пеной у рта он
по-прежнему пропагандирует атомную войну.
В первом своем публичном выступлении (в Далласе,
штат Техас) после назначения начальником американских
ВВС Туайнинг доказывал, что «стратегические авиационные
бомбардировки Советской России более целесообразны, чем
операции против нее с Востока».
Как и другие деятели Пентагона, Туайнинг — ярый
сторонник стратегии внезапного нападения, «первого удара» с
применением ядерного оружия. «Первый удар сейчас сулит
гораздо больше выгоды нападающему, чем когда-либо в прот
шлом», — заявил Туайнинг в своей речи на съезде
Ассоциации военно-воздушных сил в г. Омаха (штат Небраска).
Ни Советский Союз, ни Китай, ни другие страны
социалистического лагеря не собираются, как известно, нападать
на Соединенные Штаты. Они не создают военных баз вокруг
Америки. Разговорами об «оборонительном» назначении
американских баз на чужих территориях, о приготовлениях
США к «ответному удару» американские идеологи атомной
агрессии хотят ввести в заблуждение американский народ
и другие народы капиталистического мира.
Важнейшим орудием для осуществления агрессивных
планов США Туайнинг считает американские авиационные
базы на чужих территориях. Вот что говорил он в одном
из своих интервью журналу «Юнайтед Стейтс ньюс энд
Уорлд р и порт»:
10 О тех, кто против мира 145


«Вопрос. Считаете ли вы абсолютно необходимым
иметь базы на достаточно близком расстоянии от
территории противника для совершения частых налетов?
Ответ. Я считаю это в высшей степени желательным.
Вопрос. Значит, одни бомбардировщики дальнего
действия не смогут справиться с задачей?
Ответ. Задача будет более трудной и потребует
больше времени для выполнения, если мы вынуждены будем
действовать только с баз, расположенных в нашем
полушарии».
Растущая оборонительная мощь Советского Союза и
всего лагеря демократии не дает спокойно спать
воинственному начальнику штаба американских военно-воздушных
сил. Он вынужден считаться с этой мощью. Его
высказывания на этот счет весьма характерны.
«Мы, конечно, не все знаем о Советах,— сказал он в уже
цитированном выше интервью, — но мы знаем, что они не
отстают. Если они чего-нибудь хотят и если они твердо
знают, чего хотят, то они, мне кажется, готовы пойти на
любые жертвы, чтобы достигнуть этого... Мы, конечно, не
должны предполагать, что они не прогрессируют и в
области авиации дальнего действия».
Казалось бы, налицо веский, убедительный довод в
пользу отказа от «политики силы», от разорительной для народов
гонки вооружений. Но нет, для Туайнинга и его шефов —
это лишь повод для дальнейших, более интенсивных военных
приготовлений, для продолжения лихорадочной погони за
призрачным «военным превосходством».
Пытаясь уверить народы стран, входящих в
Североатлантический блок, в том, что превосходящая военная сила
будто бы остается все-таки на стороне США, атомно-ави-
ационные стратеги рекламируют такое «новое» средство,
как управляемые атомные снаряды. По словам Туайнинга,
в США ведутся сейчас работы по созданию
«межконтинентального баллистического управляемого снаряда»,
обладающего скоростью полета 10 тысяч миль в час. «Создания
такого снаряда мы должны добиться раньше коммунистов».
Но 27 августа 1957 года в советской печати было
опубликовано Сообщение ТАСС об успешном испытании в
СССР межконтинентальной баллистической ракеты, а
также взрывах ядерного и термоядерного оружия.
«Полет ракеты,— говорится в сообщении,—
происходил на очень большой, еще до сих пор не достигнутой
146


высоте. Пройдя в короткое время огромное расстояние,
ракета попала в заданный район.
Полученные результаты показывают, что имеется воз- '
можность пуска ракет в любой район земного шара.
Решение проблемы создания межконтинентальных
баллистических ракет позволит достигать удаленных районов, не
прибегая к стратегической авиации». ..
Атомная война весьма опасна для западных стран с их
густо населенными индустриальными центрами,
сосредоточенными на сравнительно ограниченных территориях. В
полной мере относится это и к Соединенным Штатам. Генерал
Туайнинг знает это. Но ему нет дела ни до своего народа, ни
до его интересов. Атомный маньяк, мечтающий о «кнопочной
войне», которую он мог бы вести, сидя в своем кабинете,
готов миллионы жизней своих соотечественников принести
в жертву своим алчным хозяевам с Уолл-стрита,
рассчитывающим найти в войне средство спасения от
разрушительных экономических кризисов.
«Даже нападение на наши крупные города,— заявляет
Туайнинг, — каким бы страшным оно ни было, не может
сломить нас. Мы планируем выиграть войну независимо от
того, как много американцев может быть убито...»
«Это прозвучало как плохое утешение для людей,
которые живут и работают в Бостоне, Чикаго, Детройте,
Вашингтоне и других больших американских городах»,— уныло
признает американский журналист Скрейнер, в беседе
с которым Туайнинг изложил эти свои бредовые идеи.
Но именно эти-то идеи и обеспечили генералу Туай-
нингу новое продвижение. Он с 15 августа 1957 года
занимает пост председателя объединенной группы
начальников штабов США, то есть является фактическим
руководителем всех трех видов американских вооруженных сил.
* *
Май — июнь каждого года, когда американский
конгресс обсуждает и принимает бюджет на новый финансовый
год, — это период особенно исступленного военного
ажиотажа в США. С трибун обеих палат конгресса и их
комиссий, со страниц газет и журналов в это время
раздаются особенно громкие призывы к усиленной гонке
вооружений. Самую активную роль в этой пропаганде
играют в последние годы авиационные и другие генералы,
10*
147


распределяющие между промышленными монополиями
государственные заказы на военные самолеты, атомное
вооружение и т. п.
Значительная часть американского генералитета
превратилась за последние годы в прямую агентуру монополий,
в их «лоббистов» (толкачей), с помощью которых Уолл-стрит
добивается из года в год крупных военных ассигнований.
Оплачивают монополии эти услуги щедро. Они назначают
уходящих в отставку генералов на высокооплачиваемые
посты в промышленных концернах. За примерами ходить
недалеко. Все крупные военные руководители США,
вышедшие в отставку в последние годы,— Дж. Маршалл, Дуглас
Макартур, Брэдли, Риджуэй, Ван-Флит, Клей и многие
другие — занимают сейчас теплые местечки в правлениях
крупнейших промышленных монополий США.
Баснословное жалованье, которое платят им монополии, является
вознаграждением за оказанные ими ценные услуги.
«Новым моментом после второй мировой войны,—
писал либеральный американский еженедельник «Нейшн»,—
явился массовый переход высокопоставленных военных,
даже генералов с четырьмя и пятью звездочками, в частную
промышленность, где для них приготовлены
высокооплачиваемые административные должности. Компании делали это
с целью «нанять» их влияние в военных кругах... Таким
образом, возможен подобный случай: офицер генерального
штаба ВВС настоятельно рекомендует покупать продукцию
определенного авиационного концерна, хотя качество
самолета, может быть, вызвало много споров среди экспертов.
Затем, год-два спустя, вы находите того же четырехзвезд-
ного генерала, уже в отставке, на посту
высокооплачиваемого президента корпорации, которая производит этот
самолет...» Вот один из таких примеров, о котором
сообщалось в октябре 1955 года в американской прессе.
Корпус морской авиации заключил контракт на поставку
реактивных истребителей «ФЗН» с компаниями «Макдонелл
эйркрафт корпорейшн» и «Вестингауз». Хотя 1! из этих
самолетов разбились и погибло несколько
летчиков-испытателей, контракт был продлен на некоторый срок.
Официальное расследование показало, что противился прекращению
контракта, несмотря на катастрофы с самолетами, бывший
заместитель начальника управления воздухоплавания
военно-морского флота контр-адмирал Ллойд Эриксон (ныне
в отставке). Он объявил, что отзывы о продукции дан-
148


ных компаний были хорошими. Но вот в один прекрасный
день сентября 1955 года Ллойд Эриксон ушел в отставку
и занял место вице-президента компании «Макдонелл эйр- ■
крафт». Перед комиссией конгресса он признал, что эта
должность была предложена ему еще в марте 1955 года,
приблизительно за 5 месяцев до его отставки.
Так же, как когда-то старались для монополий ныне
отставные генералы, стараются для них и генералы,
занимающие в настоящее время руководящие должности в
Пентагоне, и в первую очередь авиационные генералы,
возглавлявшиеся Туайнингом. Конгресс ассигновал в 1956/57 году
на военно-воздушные силы США 16,9 миллиарда долларов.
Но для генерала Туайнинга и этого мало. Он назвал этот
бюджет «скупым». Для оснащения современным
оборудованием ВВС в 137 полков в 1958 году, заявил он, потребуется
значительное увеличение ассигнований на авиацию.
Разумеется, генералы-атомщики ратуют по указке
монополий за продолжение гонки вооружений не в одиночестве.
Им помогают сенаторы, члены палаты представителей, а
также многочисленные органы печати.
Взять, например, такой журнал, как «Юнайтед Стейтс
ныос энд Уорлд рипорт». Владеет им и редактирует его
матерый поджигатель войны Д. Лоуренс. Журнал тесно
связан как с вашингтонскими верхами, так и с военно-
промышленными компаниями, в частности авиационными
фирмами. Последние щедро финансируют этот журнал,
помещая в нем рекламу своей продукции. Состоя
одновременно внешнеполитическим обозревателем газеты «Нью-
Йорк геральд трибюн», Лоуренс, как и многие другие
журналисты, вроде братьев Олсоп или специального военного
обозревателя этой газеты Толберта, систематически
запугивает американцев выдуманной ими угрозой «советского
воздушного нападения» и требует все большего и большего
увеличения государственных расходов на военную авиацию,
атомные вооружения и «межконтинентальные снаряды».
♦ *
*
Генерал Кэртис Лимэй более четверти века служит
в американской военной авиации. Первые семь лет он
летал на истребителях, а с 1937 года избрал своей
специальностью самолеты-бомбардировщики. Лимэй командовал
бомбардировочной эскадрильей 8-го авиасоединения США в
149


Англии, затем был переведен на дальневосточный театр.
В 38 лет он стал уже генерал-майором (этот чин
соответствует генерал-лейтенанту в европейских армиях.— Н. #.).
По окончании войны он командовал военно-воздушными
силами США в Западной Европе. С конца 1948 года по
1957 год Лимэй командовал стратегической авиацией
США. Ныне он заместитель начальника американских
Еоенно-воздушных сил.
Штаб командования стратегической авиацией находится
на базе Оффут, близ города Омаха. Отсюда штаб
руководит широкой сетью баз американской бомбардировочной
авиации, рассеянных на территории США и за границей,
на территориях подвластных США стран.
# На этих базах натаскивают американских летчиков,
экипажи средних и тяжелых бомбардировщиков.
Журнал «Тайм» рассказал о том, как американская
авиация готовится к бомбардировочным налетам.
Оказывается, экипажи самолетов стратегической
авиации «ежедневно, в любую погоду, на высоте 12 километров
и более описывают дуги по окружности земного шара,
тренируясь и повышая свое мастерство».
«Раз в каждые три месяца,— писал «Тайм»,— экипаж
каждого самолета совершает утомительный учебный полет
на дистанцию, равную расстоянию между США и Россией
и обратно. Это реалистическое упражнение по испытанию
закалки летного состава... Каждый из экипажей уже
сейчас имеет выделенный для него определенный объект в
России или в других странах. Летчики обязаны наизусть
и до мельчайших подробностей знать все, что касается
выполнения их будущего задания по бомбардировке этого
объекта и возвращению самолета на одну из американских
баз. Как и его шеф Туайнинг, Лимэй — сторонник теории
«первого удара»».
Об атмосфере военного психоза, царящей в штабе
стратегической авиации США, об оголтелой пропаганде
войны, которая ведется среди летчиков, рассказывал
корреспондент английской газеты «Дейли миррор», побывавший
на базе Оффут в феврале 1955 года. Он пишет: «Штаб
стратегической авиации расположен в Омахе, в самом центре
Америки... Именно здесь изучаются, развиваются и смело
провозглашаются доктрины обеспечения мирового
превосходства при помощи авиации... Первой и самой важной
особенностью стратегической авиации является то, что
150


она находится в состоянии готовности и нацелена на то,
чтобы в любую минуту начать широкую атомную войну.
Она могла бы начать действия против России в течение
двух часов...
У американских летчиков не возникает даже вопроса,
кто может быть их противником в войне. Это
коммунистическая Россия, коммунистическая Россия и еще раз
коммунистическая Россия. Абсолютно все сосредоточивают свое
внимание на Советском Союзе и выступают против
Советского Союза».
Английский корреспондент мог убедиться в том, что
в лице генерала Лимэя он имеет дело с одним из самых
рьяных сторонников «превентивной» (то есть
«предупредительной») войны.
Откровенные призывы Лимэя к развязыванию атомной
агрессии покоробили даже видавшего виды журналиста из
буржуазной английской газеты. «Я сказал ему,— пишет
корреспондент далее,— что многие из нас, в Англии,
считают, что 10 водородных бомб, сброшенных на 10 наших
крупнейших городов, вероятно, уничтожат нас, и мы
навсегда выйдем из войны. Я далее сказал, что, по нашему
мнению, как только начнется применение ядерного оружия,
мы будем немедленно втянуты и что такая перспектива ке
слишком нас привлекает».
Беспокойство, высказанное этим английским
журналистом и разделяемое широкими массами английского народа,
полностью обосновано. Ведь именно Англия является ныне
одним из главных центров сосредоточения американских
баз стратегической авиации. На территории Британских
островов расположено более двух десятков авиационных
баз, на которых дислоцируются две дивизии американской
авиации и другие подобные части, насчитывающие 45 тысяч
солдат и офицеров. Командующий одной из этих дивизий
(49-й) бригадный генерал Стивенсон заявил в 1954 году,
что его дивизия вооружена бомбардировщиками,
предназначенными для атомного удара по Советскому Союзу, и что
эта задача была поставлена перед дивизией.еще два с
половиной года тому назад.
Признание Стивенсона вновь привлекло внимание
английской общественности к угрозе, какую представляют
собой для безопасности Англии расположившиеся на ее
территории военно-воздушные базы американских
агрессоров. Английский военный писатель Лиддл Гарт, не пи-
151


тающий к Советскому, Союзу особых симпатий, и тот подал
благоразумный совет: «Если американские руководители
хотят начать швыряться атомными бомбами, наши
руководители должны проявить больше мудрости, чтобы
удержать их от этого... Кто живет в стеклянном доме, не
должен бросаться камнями».
Сеть американских военно-воздушных баз расширяется
с каждый годом не только в Англии, но и в других странах
Западной Европы. Американская пропаганда, пока ее не
разоблачают бесцеремонные откровения лимэев,
Стивенсонов и других представителей американской военщины,
любит изображать эти базы в роли невинного средства
«обороны» от мифической угрозы.
Эта пропаганда ведется в целях обмана народа.
Каждый здравомыслящий человек понимает, что военные базы
США, расположенные вокруг СССР, Китая и стран
народной демократии, созданы не для обороны, хотя бы потому,
что они намного удалены от объекта, который должны
оборонять. Эти базы создаются, конечно, в целях
агрессивной стратегии, для нанесения ударов атомной авиацией.
По далеко не полным данным, США имеют не менее
100 авиационных баз на чужих территориях. Особенно
много их в Западной Европе. С благословения совета
агрессивного Североатлантического блока (НАТО),
принявшего в декабре 1954 года решение о подготовке к атомным
операциям в будущей войне, все эти базы и
дислоцирующиеся на них авиачасти перестроены ныне применительно
к «атомной», то есть агрессивной, наступательной стратегии,
основанной на использовании оружия массового
уничтожения. Эти американские базы и их самолеты были нацелены
на подготовку атомной войны гораздо раньше упомянутого
решения совета НАТО. Не случайно командование всеми
этими базами вашингтонские правящие круги доверили
третьему — после Туайнинга и Лимэя — заядлому
атомщику из генералов авиации — Лорису Норстэду.
* *
*
Кровавое атомное побоище, стоившее жизни тысячам
мирных японских граждан, принесло удовлетворение
честолюбивым стремлениям 50-летнего генерала Норстэда.
«Высокого роста, худощавый, с внешностью голливудского
киноактера, Норстэд был старшим лейтенантом, когда на-
152


цисты вторглись в Польшу. К концу войны он был уже
генерал-майором»,— рассказывает о нем журнал «Ньюс-
уик». Сейчас Норстэд носит четыре звезды полного
генерала. До недавнего времени он занимал пост заместителя
верховного главнокомандующего по авиации, а ныне он —
верховный главнокомандующий вооруженными силами
НАТО в Европе.
Находясь в своем штабе в Висбадене (Западная
Германия), Норстэд принимал активное участие в сколачивании
в Западной Европе агрессивного военного блока и
подготовке вовлечения в него реваншистской Западной Германии.
Ежегодно он проводил крупные маневры авиационных
частей США и их западноевропейских сателлитов, добиваясь
слаженности действий между ними и конечного
объединения их в одну авиационную армию под американским
командованием. Его главное требование: больше баз!
«Строительство новых баз и модернизация существующих
является самой главной задачей, которая стоит передо мной»,—
заявил Норстэд в 1951 году. Генерал сетовал, что создание
сети баз происходит еще «очень медленно». «Он считает, что
главной виной тому — политика»,— писал тогда
американский журнал «Ньюсуик» в очерке, посвященном деятельности
Норстэда, разумея под «политикой» недовольство
американской оккупацией со стороны общественных кругов
западноевропейских стран. Норстэд признает,— указывалось в
журнале,—что во Франции очень сильны настроения
против всей вообще системы «европейского командования»...
Вот почему Норстэд требовал от американской
дипломатии усиленного нажима на правительства
западноевропейских стран, чтобы сломить сопротивление их народов
строительству американских баз. Вашингтон нажимал — и на
карте Западной Европы появлялось все больше кружков с
символическими изображениями самолетов. Французских,
западногерманских, бельгийских крестьян сгоняли с
насиженных мест, сносили их деревни, превращали их поля
и пастбища в аэродромы, на которые прибывали из США
все новые и новые американские самолеты с
обслуживающим персоналом, солдатами и офицерами.
Замена генерала Грюнтера на посту верховного
главнокомандующего вооруженными силами НАТО в Европе
генералом Норстэдом является новым свидетельством
перенесения американскими стратегами главной опоры на
атомно-водородную войну.
153


Едва получив свое новое назначение, Норстэд
потребовал «дальнейшего увеличения военной мощи НАТО».
Выступая в мае 1956 года на пресс-конференции, он
приветствовал решение Соединенных Штатов снабжать
вооруженные силы Североатлантического блока новым атомным
оружием и подчеркнул, что одной из главных задач НАТО
он считает скорейшее перевооружение Западной Германии.
«Жизненно важно,— заявил он,— чтобы Германия как
можно скорее выполнила свои военные обязательства.
Медленные темпы перевооружения Германии являются одним
из узких мест в военной мощи НАТО». Норстэд всячески
умалял значение нового миролюбивого акта СССР, каким
явилось сокращение вооруженных сил Советского Союза
на 1840000 человек.
В отличие от грубого солдафона Лимэя генерал Норстэд
любит подчас порисоваться своей «идейностью». Это он
сказал однажды, что «современные войны ведутся не за
пограничные линии или экономику, а за философские
принципы». Победы, заявляет он, одерживаются не одними
военными силами, и, хотя экономическая и военная мощь
«может быть основой идеологического нокаута», все же
«единственным оружием против какой-нибудь идеи является
лучшая идея». Норстэд умалчивает, впрочем, каких
именно «философских принципов» или идей он придерживается.
Идеи, которые воодушевляют в наше время народы,
хорошо известны: это идеи мира, прекращения «холодной
войны» и восстановления международного доверия путем
прекращения гонки вооружений, ликвидации иностранных
военных баз на чужих территориях, запрещения атомного
и термоядерного оружия. Осуществления именно этих
идей добиваются сейчас правительства Советского Союза,
Китая и других стран демократического лагеря.
«Идеи» же Норстэда и других представителей
американской военщины вкупе с правящими кругами США — это
неослабевающая международная напряженность, «политика
силы», размахивание атомной дубинкой, вмешательство
во внутренние дела других народов, подчинение их
американским монополиям., В духе этих «философских
принципов» международного разбоя американский генералитет
и старается воспитывать, американских солдат и офицеров.
Идей, владеющих умами современного человечества,
идей в их подлинном, высоком смысле слова американское
командование боится пуще огня. Оно всячески старается
154


помешать их проникновению в армию, вытравить их из
сознания американских солдат и офицеров и воспитать вместо
них звериные инстинкты. Перед нами снимок, помещенный*в
журнале «Тайм» рядом со статьей об американской авиации.
На самолете-истребителе нарисована эмблема: круг с
изображением тигра и надписью на ободке: «Школа
истребителей. Каждый летчик — тигр». «Тигр,— поясняется в
статье,— это одновременно состояние духа и драгоценные
качества, которые Нэт Туайнинг всеми силами старается
развить в летчиках. Хорошего пилота называют тигром;
очень хорошего — голодным тигром. На авиабазе в Неллис
(штат Невада), где расположена одна из летных школ,
стены в помещениях оклеены плакатами с изображением
тигра. Полосатый зверь выгибает спину, готовясь прыгнуть
на жертву... На некоторых базах курсанты, выскакивая из
казармы на утреннюю поверку, рычат, подражая тиграм...»
Таково «идейное воспитание» американских летчиков!
Но повадки американских «ассов», как ни восторгается
ими журнал «Тайм»,— это еще не признак высокой
боеспособности, которая немыслима без глубокой идейной
убежденности, без непоколебимой веры в правоту своего дела.
Л это как раз то, чего нет и не может быть у
американских летчиков, как и у американских вооруженных сил в
целом. Американские летчики совершали неслыханные
зверства в Корее, но это не спасло их от поражения. Вот
почему даже американская печать, при всем ее старании
создать усиленную рекламу американским вооруженным
силам, и прежде всего авиации, вынуждена время от времени
признавать, что «моральный дух» американских войск очень
и очень невысок. Даже среди кадровых военных, по
признанию военного обозревателя газеты «Нью-Йорк тайме»
Болдуина, «нет достаточного энтузиазма». Во время войны
в Корее, уныло повествует он, дело дошло до того, что
200 офицеров американских военно-воздушных сил,
взбунтовавшись, отказались участвовать в боевых вылетах.
Военная служба в США, признавал тот же Болдуин, «является
идеалом лишь очень небольшого числа наших юношей».
А журнал «Тайм» горько сетует по поводу нехватки кадров
в авиации. Он приводит следующий отзыв генерала Лимэя
об американской стратегической авиации: «Вся эта машина
может развалиться и полететь ко всем чертям за две недели».
Причина? «Люди»,— сокрушенно отвечает генерал.
155


Политика подготовки новой атомной войны, проводимая
правящими кругами США, непопулярна среди
американского народа. Как и другие народы, американские
трудящиеся хотят мира, они знают, что атомная война принесла
бы им неимоверные бедствия. Миллионы простых людей
на всем земном шаре, в том числе и в Америке,
преисполнены твердой решимости схватить за руку поджигателей
новой войны и помешать им привести в исполнение их
кровавые замыслы.
Все больше американцев разделяет теперь мысли,
развитые американским публицистом Г. Мейером в своей книге
«Последняя иллюзия». «Соединенные Штаты,— писал он,—
не могут победить, какого бы рода войну против
социалистических стран они ни затеяли», ибо основные расчеты
американских стратегов построены не на реальной
обстановке, а на иллюзиях. А иллюзии — опасная вещь для
тех американских стратегов, которые мечтают о
«молниеносном» атомном ударе по Советскому Союзу.
Сейчас в мире нет такого уголка, где мог бы
укрыться агрессор. Советские вооруженные силы способны
нанести сокрушительные удары по любому противнику, где
бы он ни находился, где бы он ни прятался.
Советское правительство настойчиво добивается
соглашения «о прекращении испытаний и запрещении атомного
оружия, по проблеме разоружения в целом, в
положительном решении которой заинтересованы все народы мира»*,—
говорится в сообщении ТАСС от 27 августа 1957 года.
Это сообщение было по достоинству оценено наиболее
трезвыми ответственными кругами США.
«Русская военная мощь сделала гигантский бросок
вперед с момента взрыва первой советской водородной бомбы
в августе 1953 года,—вынуждена признать газета «Нью-
Йорк геральд трибюн».— В настоящее время не
существует никакой защиты от межконтинентальной
баллистической ракеты, несущей водородную бомбу».
Сообщение ТАСС, заявил сенатор Лонг,—это «очень
серьезное дело».
Да, господа американские сенаторы. Эго,
действительно, серьезное дело. И для самих же американских
атомщиков будет лучше, если над этим серьезнейшим делом
серьезно поразмыслят их хозяева и вдохновители, если
они прекратят саботаж запрещения ядерного оружия,
саботаж разоружения, которых требуют народы.


В. МАХОВ
ГРЯЗНАЯ РАБОТА АЛЛЕНА ДАЛЛЕСА
Тревожно воют сирены над столицей небольшой, но
гордой своей независимостью от американского
империализма мирной страны. Иноземные наемники, оплачиваемые
долларами, врываются в нее для того, чтобы навязать ей
реакционных правителей, ставленников монополий США.
Клика военных заговорщиков сбрасывает законное
правительство, вешает сотни демократов, расстреливает
представителей всякой, даже буржуазной, оппозиции, и всё
это для того, чтобы передать магнатам США богатства
страны... Глубокой ночью воровски пробирается к
границам одной из стран мира и демократии американский
самолет и над глухой чащей сбрасывает диверсантов,
вооруженных ядами, взрывчаткой, адресами явок. За всей
этой грязной подрывной деятельностью скрывается рука
Аллена Даллеса. Это дела его сообщников из
возглавляемого им Центрального разведывательного управления
(ЦРУ) в Вашингтоне.
Огромный штат шпионов самой различной
специализации, мастеров диверсий и саботажа орудует в системе
ЦРУ.
Глубокой тайной окружена деятельность этого штаба
американской разведки. В целях конспирации его аппарат
размещен в 34 небольших изолированных^ особняках в
Вашингтоне и в 22 мелких зданиях в Нью-Йорке. По
свидетельству американских газет, в тайне сохраняются
фамилии не только руководителей отдельных служб и
заместителей Даллеса, но даже рядовых служащих Центрально-
разведывательного управления.
157


Сколько агентов крупных и мелких работает в ЦРУ —
неизвестно. По мнению наиболее осведомленных
американских газет, в распоряжении этого органа имеется 15 тысяч
работающих в центральном аппарате и агентов
заграничной сети —целая дивизия шпионов. Сведения о бюджете
этого зловещего управления не публикуются. Но
некоторые американские газеты сообщают, что тайные
ассигнования на его операции достигают одного миллиарда долларов
в год. Сотни миллионов долларов, официально и особо
выделяемых для оплаты шпионажа, диверсий и подрывной
деятельности в странах лагеря мира, демократии и
социализма, идут отдельно. Как сообщала американская
печать, ассигнования на «деятельность» ЦРУ в целях
маскировки утверждаются конгрессом по частям, в бюджетах
различных министерств, и уже затем переводятся ими на
текущий счет управления.
Чем же занимается пресловутая «Си Ай Эй» — ЦРУ,
на какие дела отпускаются ей эти весьма солидные суммы?
Послушаем свидетельства авторитетных органов
американской печати, осведомленных о деятельности вашингтонских
мастеров шпионажа и диверсий.
В январе 1953 года газета «Вашингтон пост»,
обеспокоенная неблагоприятными для американской политики
откликами, которые вызывает провокационная деятельность
«Си Ай Эй» за границей, поместила статью, в которой резко
критиковала применяемые ею методы. Газета без обиняков
заявила, что ЦРУ занимается «черной», то есть лживой,
провокационной пропагандой. «Си Ай Эй» служит «прибежищем
для бесшабашных молодчиков... Эти мастера своего дела,—
указывалось в «Вашингтон пост»,— способны своими
действиями заварить кашу в области внешней политики —
причинить неприятности и даже втянуть страну в войну».
Вот какими делами занимается ведомство Аллена Даллеса.
Газета привела несколько примеров (далеко не самых
показательных) деятельности американской разведки, среди
которых упомянула о финансировании (и, несомненно,
«идейном и практическом» руководстве) неонацистской
организации в Западной Германии. Бирманцы и таиландцы,
заявляла «Вашингтон пост», подозревают, что ЦРУ подстрекало
разбитое чанкайшистское охвостье совершать набеги на
Китай через бирманскую территорию.
Перечислив все эти факты, ставшие в разное время
достоянием широкой гласности и далеко не исчерпывающие
158


Он, всегда нуждаясь крайне
В конспирации и тайне,
Грим меняет каждый час.
Маскировка плоховата...
Знаем вашего мы брата,
Знаем, собственно, и вас.


всей подрывной деятельности департамента, возглавляемого
Алленом Даллесом, газета мрачно заключала, что
Центральное разведывательное управление «может навлечь беду»
на Соединенные Штаты.
Через некоторое время о том же самом — о
провокационной, поджигательской деятельности американской
разведки — говорил в палате представителей депутат палаты от
штата Монтана, член демократической партии Мэнсфилд.
Американский парламентарий заявил, что ЦРУ с самого
начала занималась широкой тайной деятельностью —
шпионажем и оказывала помощь подрывным элементам в
странах народной демократии.
В этом выступлении, несомненно имевшем своей целью
призвать американских агентов к большей скрытности и
осторожности в работе, содержалось предупреждение, что
деятельность «Си Ай Эй», его вмешательство в дела других
стран вызывает «много негласных жалоб» в странах
капиталистического мира, также являющихся объектом
пристального внимания и тайной деятельности агентов Аллена
Даллеса.
Ни лицемерное выступление конгрессмена, ни
притворные сетования либеральствующей газеты не вскрыли,
конечно, и десятой доли тех грязных дел, на которые
вашингтонские правители тратят сотни миллионов долларов.
* *
*
...Каждую неделю в Вашингтоне, в Белом доме, за
узким вытянутым столом, напоминающим ромб, усеченный с
острых углов, заседает военный кабинет Соединенных
Штатов, так называемый «Национальный совет
безопасности». Председательствует на этих заседаниях президент
США. В обсуждениях участвуют вице-президент, министр
обороны, государственный секретарь, министр финансов и
директора управления мобилизации для «обороны».
При «Национальном совете безопасности» состоит
группа «консультантов». Это председатель объединенной группы
н' ^льников штабов генерал Туайнинг, начальник
Центрального разведывательного управления Аллен Даллес и
другие. В распоряжении совета имеется немалый штат
экспертов и технических работников.
Усиливая подготовку военной машины США к новой
мировой войне, о которой мечтают в конторах банков и
военно-промышленных концернов, конгресс США принял в
11 О тех, кто против мира 161


1947 году так называемый закон о национальной
безопасности. Тогда и был создан узкий военный кабинет —
«Национальный совет безопасности».
Чем занимается этот кабинет, какие государственные
дела решает он? В октябре 1950 года совет рассматривал
генеральную проблему — пятилетнюю программу
«холодной войны» против Советского Союза и стран народной
демократии. Как сообщали тогда газеты, решено было, что
США израсходуют за пять лет 200—250 миллиардов
долларов на вооружение, помогут создать «европейскую армию»
из 75 дивизий и будут снабжать оружием страны,
находящиеся на границах «советской зоны».
Вот, по сведениям американской печати, список
проблем, над которыми трудился совет в течение 1953 года:
эмбарго на морские перевозки для Китайской Народной
Республики; полное запрещение торговли с
«коммунистическими странами»; планы вмешательства в войну в Индо-
Китае; военный бюджет. По сообщениям американской
печати, на заседании «Национального совета безопасности»
17 июня 1954 года было принято решение об антинародном
перевороте в Гватемале. Советом была утверждена
программа резкого расширения вооруженных сил США.
Немало агрессивных планов утверждено на заседаниях
«Национального совета безопасности». В мае 1954 года
газета «Нью-Йорк пост» рассказала о заседании совета, на
котором обсуждался план действий США в Индо-Китае.
Именно на этом заседании было принято решение приступить
к созданию агрессивной военной группировки
колониальных держав (так называемый «пакт для Юго-Восточной
Азии» — СЕАТО). В начале июня того же года здесь же
рассматривались планы расширения и продолжения войны
в Индо-Китае.
Итак, совет определяет внешнюю и военную политику
США, координирует действия американской дипломатии и
военной машины.
Чем объяснить узость его состава, почему к участию
в его дискуссиях не всегда допускаются даже министры
американского правительства, за исключением троих:
государственного секретаря, министров обороны и финансов.
Тем, что на заседаниях совета речь идет о делах особой
секретности. «Национальный совет безопасности» давно уже
превратился в рассадник планов подрывной диверсионной
деятельности. Вот почему и играют столь важную роль в
162


делах совета Центральное разведывательное управление
и его руководитель Аллен Даллес.
Усилиями ЦРУ, как это признал журнал «Юнайтед
Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт», был совершен
реакционный переворот в Гватемале. Из других органов
американской печати стало известно, что инспирированная США,
организованная и поддержанная ими интервенция в
Гватемале готовилась американскими разведывательными
органами уже давно. Газета «Нью-Йорк тайме» сообщала
тогда, что «Аллен Даллес — руководитель Центрального
разведывательного управления... давно наблюдает за
положением в Гватемале». Газета рассказывала и об «активной
деятельности» его сотрудников в этой стране.
Перифуа, бывший американским послом в Гватемале
во время реакционного переворота, известный своей
близостью к ЦРУ, как писал журнал «Ньюс уик», «не был
удивлен событиями, приведшими к падению правительства
Арбенса». Когда казалось, что положение правительства
Гватемалы совершенно устойчиво, Пер ифуа^ спросил и, скоро
ли вспыхнут беспорядки. «Я не буду заниматься
предсказаниями,— ответил он,— но скажу вам одно. Сейчас мы
подготавливаем приглашения на наш прием в честь 4 июля,
и мы не включаем в списки никого из членов нынешнего
правительства». А лондонская газета «Тайме» без обиняков
заявила, что Перифуа, «действуя за кулисами, во многом
способствовал... свержению правительства Арбенса».
Применяясь к новой обстановке, «Национальный совет
безопасности»осенью 1956 года одобрил,по словам
американской печати, идею расширенных контактов с Советским
Союзом в области культуры и искусства, одобрил с явной,
открыто провозглашенной целью использовать эти
контакты в интересах американских разведывательных органов.
При активнейшем участии, подстрекательстве
американских разведывательных органов был организован и
антинародный мятеж венгерской контрреволюции. В немалой
степени он явился результатом бешеного, злобного
науськивания со стороны таких органов американской
пропаганды, как радиослужба «Голос Америки» и радиостанция
«Свободная Европа», оплачиваемых, по признанию печати
США, американским ведомством шпионажа и диверсий.
Их подрывную роль, также как и связь с американской
разведкой, вынуждены были признать такие авторитетные
органы печати, как чикагская газета «Дейли ньюс», и другие.
11*
163


С первыми же выстрелами фашистских путчистов,
раздавшимися в Будапеште, ЦРУ в Вашингтоне заработало
полным ходом. В Вену был срочно отправлен бывший
руководитель американской разведки времен второй мировой
войны генерал У. Доновен. В его задачу входили
снабжение оружием фашистских путчистов, организация им
помощи и поддержки. Выступая под личиною руководителя
так называемого «Международного комитета спасения»,
координирующего и направляющего деятельность
эмигрантского фашистского охвостья, Доновен бродил вдоль границ
соседней Венгрии, высматривая слабо охраняемые места,
через которые можно было бы снабжать не сложившие
оружия контрреволюционные банды, поднявшие мятеж против
народной власти. Они пытались навязать венгерскому
народу власть венгерских и иностранных капиталистов и
помещиков, власть Хорти, Эстергази, мракобеса Миндсенти.
Контрреволюция провалилась. Ей преградил путь
народ Венгрии при братской поддержке Советского Союза.
Доновен возвратился не солоно хлебавши в Вашингтон.
Но в беседе с представителями печати он вновь призывал
к поставкам оружия фашистам. По свидетельству газеты
«Вашингтон дейли ныос», Доновен, отвечая на вопросы
представителей печати, заявил, что лучшим путем
оказания помощи венгерским контрреволюционерам является
«снабжение оружием тех, кто еще борется». В ответ на
другой подобный же вопрос он призывал США все
сделать для того, чтобы «бои в Венгрии продолжались».
Во всех этих операциях Центрального разведывательного
управления главенствующую роль играет Аллен Даллес,
банкир и дипломат, руководитель аппарата, объединяющего
и координирующего все виды американской военной,
политической, дипломатической и экономической шпионской
службы. Деятельность этого зловещего ведомства
шпионажа, диверсий, террористических актов направлена не только
против стран лагеря мира и демократии, но и против
сателлитов и «союзников» США.
Как сообщала печать Соединенных Штатов, на
американские доллары, под опекой даллесовского ЦРУ,
существует в Западной Германии шпионско-диверсионная «служба»
гитлеровского разведчика генерала Рейнхарда Гелена.
По военному соглашению, заключенному в октябре
1950 года между США и Таиландом, там был создан крупный
центр американского шпионажа. Руководил им американ-
164


ский военный атташе Шелдон. В Чен Мае, в
северо-западной части Таиланда, имеются специальные курсы для
подготовки американских агентов. Всю шпионскую работу
в Таиланде возглавлял уже упоминавшийся матерый
разведчик генерал У. Доновен, занимавший там до недавнего
времени пост посла.
Агенты американской шпионской службы действуют
повсюду, в том числе и на территории союзников США —
Англии, Франции, Италии, и других стран в ущерб их
национальным интересам.
Не случайно во главе этой разветвленной системы
шпионажа, провокаций и диверсий оказался Аллен Даллес,
специалист по международным связям американских
монополий. Уолл-стрит всегда уделял немалое внимание
международному шпионажу. Что касается Аллена Даллеса,
то, состоя на службе у американских банков, он давно уже
стяжал себе известность лазутчика монополистического
капитала США.
* *
*
«Аллен Даллес,—заявил как-то журнал «Нью-Йорк тайме
мэгэзин»,— начал свою деятельность в области шпионажа
почти тотчас же после окончания обучения в Принстонском
университете. Это было в 1916 году, когда ему,
двадцатитрехлетнему сотруднику американского посольства в Вене,
было поручено войти в контакт с силами диссидентов (то
есть раскольников) в Австрии». Газета «Вашингтон пост»
сообщала, что Аллен Даллес принес с собой в ЦРУ
«воображение и рвение плюс склонность к авантюрам».
Биографы Аллена Даллеса утверждают, что самим его
происхождением ему было уготовано дипломатическое
поприще. Дед Даллеса Джон Уотсон Фостер состоял в
государственных секретарях при президенте Гаррисоне, а до
этого был посланником США в Мексике и в царской России.
Дядя Аллена Даллеса Роберт Лансинг, крупный адвокат
и поверенный монополий Уолл-стрита, занимал пост
государственного секретаря при президенте Вудро Вильсоне.
Уже в 1916 году Аллен Даллес был принят на
американскую дипломатическую службу. Секретарь посольства в
Вене, Берне и в Берлине, наконец, начальник
Ближневосточного отдела государственного департамента — так
совершалось стремительное восхождение Даллеса по
служебной лестнице американской дипломатии.
165


В 1926 году Даллес, уже назначенный советником
американского посольства в Пекине, подает в отставку и
переходит в юридическую фирму «Салливенэнд Кромвелл», одним
из владельцев которой являлся его старший брат Джон
Фостер Даллес.
Фирма «Салливен энд Кромвелл» получила известность
как юридический приказчик многих монополий и банков
США. Американская профсоюзная газета «Лейбор»
сообщала, что гонорар в миллион долларов не диковинка для этой
фирмы. Адвокаты из «Салливен энд Кромвелл» оформляют
картельные соглашения, займовые операции, слияние и
реорганизацию крупных монополий. Когда английский
филиал германского банкирского дома Шредеров перед
второй мировой войной начал усиливать свои финансовые
операции в США и с этой целью расширил свой
нью-йоркский филиал — банк «Дж. Генри Шредер и К0», фирма
«Салливен энд Кромвелл» приняла активное участие в этих
операциях. А два партнера — совладельцы этой фирмы
Джон Фостер Даллес и Аллен Даллес стали членами
правления нью-йоркского банка Шредеров.
Восседая в одном из кабинетов в здании фирмы на
Уоллстрите, Аллен Даллес не терял связей с дипломатической
машиной США. В 1927 году он был юридическим советником
американской делегации на морской конференции трех
держав. В его задачу входило воспрепятствовать какому-либо
ограничению масштабов и сферы деятельности
американского военно-морского флота, которому нефтяная империя
Рокфеллеров поставляет не один миллион баррелей нефти.
Даллес выступал также в качестве советника делегации
США на конференциях по разоружению в 1932 и 1933
годах. Если судить по результатам этих конференций, ни
на йоту не продвинувших дело сокращения вооружений,
Даллес и его коллеги по делегации выполнили заказ
американского монополистического капитала, стремившегося и
впредь наживаться на производстве оружия.
Взрыв империалистических противоречий, зажегший
пожар второй мировой войны, вызвал некоторое беспокойство
на Уолл-стрите. Монополии хотели скрыть от
общественности свои тайные связи с преступными германскими
концернами, подготовившими и развязавшими войну, и в то
же время поддерживать эти связи, чтобы разделить после
войны прибыли с германскими монополистами. Об этом
ьжхлплись не только в американских банках, но и в конто-
166


pax германских монополий. В это время Аллен Даллес был
послан монополиями США в октябре 1942 года на службу
в американскую разведку ОСС — Бюро стратегической
службы. Его направляют на один из важнейших
участков — возглавлять отделение ОСС в Базеле.
Выбор этот был не случайным. В Базеле находился так
называемый Банк международных расчетов, созданный еще
в 1926 году в соответствии с «планом Юнга» для
производства операций между германскими военными
промышленниками и финансировавшими их американскими и
английскими банками. В правление этого банка во время войны
входили три германских банкира: президент гитлеровского
Рейхсбанка барон Курт фон Шредер, министр германского
хозяйства Вальтер Функ и президент «И. Г. Фарбениндустри»
Герман Шмитц. Английский банк был представлен тремя
членами его правления. Наместником Уолл-стрита в этом
банке был его президент и главный директор Томас Мак-
китрик, представлявший моргановский «Ферст нэйшнл бэнк
оф Нью-Йорк».
Оценку деятельности этого банка дал тогдашний
специальный консультант министерства финансов США Г. Д.
Уайт. «Его (банк. — В. М.) контролируют немцы,—[заявил
он 23 ноября 1943 года.— Американец — президент банка
ведет дела с немцами, а в это время наши солдаты дерутся
с немцами на полях сражений». Сам Маккитрик летом
1944 года сказал корреспонденту агентства Юнайтед Пресс
буквально следующее: «Мы не даем машине остановиться.
Ведь, когда наступит перемирие, бывшим вражеским
державам может очень понадобиться такое мощное орудие, как
Банк международных расчетов».
К этому можно было добавить, что «вражеским державам»
банк нужен был еще и во время войны. Именно через этот
банк был установлен германскими монополиями контакт
с Алленом Даллесом в период, когда неизбежность
поражения Германии на советско-германском фронте стала
очевидной.
Не кто иной, как Аллен Даллес, выступавший под
малопривлекательной кличкой Булл (Бык), вел в феврале 1943
года (после разгрома немцев под Сталинградом) от имени
американского правительства переговоры с князем М. Го-
генлоэ, близким к правящим кругам гитлеровской Германии
и действовавшим в качестве гитлеровского представителя
под кличкой Паульс.
167


Даллес, располагавший высокими полномочиями,
заверил его, что «германское государство должно остаться
существовать как фактор порядка и восстановления». Повторяя
гитлеровские бредни, Даллес заявил, что «путем расширения
Польши в сторону востока и сохранения Румынии и
сильной Венгрии следует поддержать создание санитарного
кордона против большевизма и панславизма». Даллес
признавал при этом притязания германских промышленников на
господство в Европе. В записи беседы, обнаруженной среди
документов германского министерства -иностранных дел,
говорится, что «Булл более или менее согласен с
государственной и промышленной организацией Европы, на основе
больших пространств, полагая, что федеративная Великая
Германия (подобная США) с примыкающей к ней Дунайской
конфедерацией будет лучшей гарантией порядка и
восстановления Центральной и Восточной Европы». Налицо,
таким образом, признание в основном гитлеровских планов
«организации» Европы. Вот над осуществлением каких
авантюристических планов трудился в Базеле мистер Аллен
Даллес в период войны.
Целью этих планов было добиться соглашения с
гитлеровцами, заключить с ними сепаратный мир, чтобы
сохранить германскую военную машину, спасти ее от разгрома
советскими войсками и в дальнейшем использовать против
Советского Союза.
Осуществить эту диверсию предполагалось путем
организации покушения на Гитлера и инсценировки «переворота»
в Берлине. Для этой цели Даллес поддерживал связи с
рядом крупных деятелей из гитлеровского окружения. По
сведениям американской печати, Аллена Даллеса
«информировали обо всех планах покушения на Гитлера» через
германского вице-консула в Берне Гизевиуса.
После окончания войны Даллес возглавлял отделение
ОСС в Западной Германии. Его задачей было укреплять и
расширять позиции американского капитала в германской
экономике. Выступая на собрании американских банкиров
в ноябре 1946 года, Даллес заявил: «Нам необходимо
сыграть ведущую роль в возрождении германской экономики,
чтобы стабилизировать экономическое положение США
путем установления контроля над германской экономикой
и обеспечить американским фирмам подходящие прибыли».
Выполняя это задание американского
монополистического капитала, Аллен Даллес не забывал и своих собствен-
168


ных корыстных интересов. Он при активной помощи и
содействии нацистских банкиров Шахта и Шредера скупал
акции предприятий, исключенных контрольными группами
американской части верховной комиссии из концернов
«И. Г. Фарбениндустри» и «Ферейнигте штальверке».
*
Свою подрывную диверсионную работу американские
обер-разведчики и сверхшпионы из ведомства Аллена
Даллеса ведут со всей основательностью. Ведомству Даллеса
«Си Ай Эй» выделяется больше средств,чем государственному
департаменту, в его распоряжение предоставлены наиболее
квалифицированные кадры, которыми располагали
отдельные шпионские службы США.
«Центральное разведывательное управление,— сообщал
в свое время читателям журнал «Кольерс»,— это орган,
состоящий главным образом из разведок армии,
военно-морского флота и авиационной разведки. Их дипломаты и
атташе посылают из стран, в которых они аккредитованы,
всю информацию, которую они собирают в этих странах...
ЦРУ уполномочено нанимать, обучать и пристраивать в
иностранных государствах тайных агентов, которые
должны делать от пяти до десяти процентов грязной работы,
связанной с разведкой».
«Си Ай Эй», повествовал журнал «Кольерс», «насаждает
своих людей в других странах в виде консульских
работников и других, менее важных официальных представителей».
Журнал приводил примеры, когда руководители «Си Ай
Эй» публично заявляли, «кто были их агенты в посольстве
и какие посты они занимали».
Не лишено интереса то обстоятельство, что, когда Аллен
Даллес во время войны был назначен руководителем
отделения ОСС в Швейцарии, он, по словам «Нью-Йорк тайме
мэгэзин», «для маскировки числился специальным
помощником посла США в Берне».
Военный обозреватель газеты «Нью-Йорк тайме» писал
в свое время, что в числе американских работников за
границей имеется немало шпионов из ЦРУ. «Представители
ЦРУ за границей,— писал Болдуин,—фактически во всех
случаях прикомандировываются к американским
посольствам и обычно используют средства связи
государственного департамента».
169


В распоряжении организаторов шпионажа, диверсий,
провокаций и мятежей — «средства связи государственного
департамента». Для маскировки их зачисляют дипломатами
в американские посольства, они уполномочены «нанимать,
обучать и пристраивать в иностранных государствах
тайных агентов».
Всю эту разветвленную систему шпионажа и диверсий
ведомство Аллена Даллеса широко использует для
забрасывания на территорию Советского Союза и других стран
социализма своих агентов, снабженных оружием,
поддельными документами, ядами, шифрами, тайными
радиопередатчиками для сообщения шпионских сведений. Об их
подлой деятельности рассказали недавно всему миру как
пойманные и разоблаченные агенты американского
империализма, так и те из них, которые сами пришли к матери-
родине с повинной и получили за это ее прощение. Их
рассказы учат советских людей зоркой, настороженной
бдительности к проискам врагов мира и счастья народов.
Но не только налаживанием агентурной шпионской
деятельности занимается обер-диверсант из Вашингтона.
Предметом его забот является также организация полицейской
^службы, борьбы против народных движений во всем
капиталистическом мире.
В октябре 1955 года Даллес выступает на 65-м ежегодном
съезде Международной ассоциации начальников полиции
(есть и такая, оказывается) с призывом учиться
полицейскому бизнесу, чтобы быть всегда и везде готовым отразить
натиск народных сил.
Совещание глав правительств четырех держав в Женеве
в 1955 году едва только закончилось, а Аллен Даллес уже
требует: не поддавайтесь «духу Женевы».
В перерыве между узковедомственными делами Даллес-
младший присматривает за положением дел и в области
атомного и водородного вооружения. В июне 1956 года он
сопровождает адмирала-банкира Льюиса Страуса,
возглавляющего американскую комиссию по атомной энергии, в
район Тихого океана, где производятся испытания
американского атомного и водородного оружия.
Ослабевает напряженность в международных
отношениях. Социалистические и рабочие партии делают новые
шаги к единству действий в борьбе против реакции,
нужды, гонки вооружений, высоких налогов, опасности
войны. Аллен Даллес мчится в комиссию конгресса по рас-
170


следованию «антиамериканской деятельности». «Сейчас
нельзя игнорировать опасность парламентских компромиссов
с коммунистами»,— требует он в докладе, опубликованном
1 сентября 1956 года.
Рушится ненавистная народам система колониализма,
народы стран Азии объединяются в зоне мира, руководимые
страстным стремлением к миру, к лучшей жизни, к науке,
свету, к государственной самостоятельности и суверенитету.
Не сидится Аллену Даллесу в Вашингтоне. В сентябре
1956 года он пускается в кругосветное путешествие. В его
маршруте Индия, Индонезия, Австралия, Филиппины,
Южная Корея, Япония. О конкретных целях этой поездки
капиталистическая печать пишет на редкость скупо.
Приоткрыла завесу глубокой тайны, окружающей этот вояж,
индийская газета «Блитц». Аллен Даллес и
сопровождающие его лица, указывала она, ездят по странам
Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока, чтобы на основе
«материалов» с мест подготовить реорганизацию деятельности
Центрального разведывательного управления.
Но не встречает сочувствия и одобрения это путешествие
мастера провокаций и диверсий. Не успел его самолет
приземлиться в Джакарте, как представители индонезийских
официальных кругов поспешили заявить, что А. Даллес не
является гостем индонезийского правительства. Надо же
успокоить общественное мнение, встревоженное и
разгневанное появлением старого недруга азиатских народов.
Успокоить общественное мнение временно, может бцть, и
можно. Но нельзя обмануть бдительность народов, зорко
охраняющих свои завоевания.
Безрадостны перспективы мистера Аллена Даллеса и
его агентуры: не могут быть эффективными шпионаж,
диверсии и прочие средства тайной войны Уолл-стрита, когда
им противостоят народы. Диверсант может уничтожить
плотину, отравить воду в колодце, но ему никогда не удастся
взорвать нерушимую волю народов к новой, светлой жизни,
вернуть их в рабство господ даллесов и их хозяев с
Уоллстрита. И как бы ни старались Аллен Даллес и дивизия
его агентов, их деятельность неминуемо обречена на провал.


Б. ЛЕОНТЬЕВ
СЕНАТОР-АТОМЩИК И ЕГО ПРОПОВЕДИ
— Исключить Советский Союз из Организации
Объединенных Наций.
— Порвать дипломатические отношения с СССР и
другими социалистическими странами не только Соединенным
Штатам Америки, но и всем капиталистическим
государствам.
— Отказаться от торговли с Советским Союзом и
странами народной демократии. Применить экономические
санкции против СССР и его союзников.
— Под видом создания «международных
добровольческих сил» начать вооруженное вторжение в Венгрию.
Все эти предложения громогласно и открыто внес
сенатор от штата Калифорния Ноулэнд в ноябре 1956 года,
когда в США и других странах Атлантического военного
блока развернулась дикая подстрекательская кампания
против СССР в связи с провалом контрреволюционного
мятежа в Венгрии. Точно такие же предложения вносил этот
сенатор много раз и раньше, выступая с непримиримыми,
агрессивными, человеконенавистническими призывами. Для
этого использовались любые обстоятельства и события,
независимо от их характера и направленности. Сенатор
Ноулэнд огорчался при каждом известии об укреплении
дела мира, радовался каждому обострению международных
отношений. Это в полном смысле слова самый твердолобый,
172


Вот он — атомный воитель,
„Босс" борцов за барыши,
Чанкайшистов покровитель
Мистер Чан Кай Ноулэнд-ши!..


самый непреклонный проповедник превентивной, то есть
ничем не вызванной, но, по его мнению, «необходимой»,
войны против лагеря социализма и демократии.
Однако было бы ошибкой принимать сенатора от
Калифорнии за какого-то «чудака», «оригинала», фанатичного,
но несколько смешного рядового политика в Соединенных
Штатах Америки. Нет, это видный деятель республиканской
партии, лидер ее фракции в сенате США, это один из
влиятельных участников правящей группы в этой стране.
Он выражает свои мнения откровеннее, грубее и циничнее,
чем официальные американские правительственные
деятели.
Ноулэнд — это явление, заслуживающее внимания
общественности. Его стремительная карьера характерна для
современной американской действительности. Именно такие
люди выдвигаются в США. Ноулэндов порождает сама
атмосфера усиления реакции североамериканского государства,
обстановка военного психоза и гонки вооружений,
обогащающей тех, кто фактически правит Америкой.
Уильям Файф Ноулэнд — не просто противник мира.
Он проповедник войны.
Ноулэнд—приверженец теории «невозможности» мирного
сосуществования капитализма и социализма на земном шаре.
С пеной у рта защищает он «доктрину» политической войны
против Китайской Народной Республики. Он пригрозил
даже своей отставкой в случае возвращения Китаю его
законного места в ООН.
Никакого сосуществования с коммунизмом — вот
девиз Ноулэнда. На земном шаре, толкует он, должен
существовать только капитализм. Пока где-нибудь, в какой-либо
стране строится социализм, пока хотя бы один народ живет
по-новому, не признавая ни капиталистических порядков,
ни «руководства» Соединенных Штатов Америки, капитализм
не может быть спокоен за свое будущее. Все исторические
изменения, которые произошли в мире со времени Великой
Октябрьской социалистической революции в России, по
мнению этого сенатора, должны быть полностью
ликвидированы. На меньшее он, видите-ли, не согласен.
Этот «символ веры», столь близкий сердцу монополистов,
и выдвинул Ноулэнда на то место, которое он сейчас
занимает, сделал его лидером не только республиканской
фракции сената, но и поставил во главе крайне правого крыла
американской буржуазии.
175


Карьера Ноулэнда поистине головокружительна. На
всех постах, которые он последовательно занимал, Ноу-
лэнд неизменно оказывался самым молодым из всех,
достигавших когда-либо подобного положения. В
американском биографическом справочнике «Каррент байогрэфи»
слова «самый молодой» применительно к нему повторяются
много раз. «Самый молодой» депутат законодательной
ассамблеи штата Калифорния в 1933 году. «Самый молодой»
председатель Национального комитета республиканской
партии в 1941 году. В 49 лет Ноулэнд уже считался наиболее
влиятельным деятелем одной из правящих в США
буржуазных партий. В 1953—1954 годах он был лидером
сенатского большинства, а с 1955 года—лидером меньшинства
в сенате (в меньшинстве ныне республиканская партия).
Какова же идеология ноулэндов и всех, кто за ними
стоит? Каков тот курс внешней политики, который
отстаивает солидная и влиятельная группа внутри правящей
верхушки Соединенных Штатов Америки?
Происхождение и чисто коммерческие интересы семьи
Ноулэндов имеют немаловажное значение для понимания
идеологии «молодого» сенатора и его курса в
международной политике.
Сын крупного дельца, коммерсанта и владельца газеты
Уильям Ноулэнд очень рано стал одним из видных
политических деятелей штата Калифорния. В 1945 году—в37лет—
он становится членом сената США. Произошло это
без участия калифорнийских избирателей —губернатор
штата назначил его на место умершего сенатора X. Джонсона.
«Счастливый случай» выпал на долю Ноулэнда далеко не
случайно. Способный молодой карьерист энергично
поддерживал губернатора штата Калифорния республиканца
Э. Уоррена. Эта поддержка кое-что значила: в руках
Уильяма Ноулэнда и его папы Джозефа находится влиятельная
в тех краях газета «Трибюн», издающаяся в Окленде.
Уоррен не забыл своих покровителей. Назначая Ноулэнда в
сенат, Уоррен всего лишь оплачивал свой политический
должок.
Так отразилось на жизни и карьере Ноулэнда выгодное
положение его отца в политических кругах штата. Так был
использован этим преуспевающим американцем тот
общеизвестный факт, что печать принадлежит в США крупным
капиталистам, воротилам финансового капитала, и
используется ими в своих корыстных интересах.
176


Второе существенное обстоятельство, связанное с
происхождением и личными интересами сенатора, состоит в
том, что многочисленные фирмы Калифорнии, в которых он
и поныне числится директором, всегда были особо
заинтересованы в дальневосточном, в частности китайском, рынке.
1945 год, когда Ноулэнд стал сенатором, был не
только годом победы над германским и японским агрессорами,
но и годом последовавшего за этой победой усиленного
экономического проникновения США в Китай, в котором
господствовала тогда чанкайшистская клика. Эта обширная
страна представлялась американским монополистам новым
«Эльдорадо», неиссякаемым источником прибылей, почти
даровой рабочей силы, сферой выгоднейшего приложения
капиталов. Кабальные договоры, заключенные Чан Кай-
ши с правительством США, казалось, на многие
десятилетия вперед превратили Китай в американскую
полуколонию. Отсюда вытеснялись все американские конкуренты —
японские, германские, итальянские, а также в значительной
степени английские и французские монополии.
Но первые же годы «большой» политической
деятельности Ноулэнда совпали с великой антиимпериалистической
освободительной войной китайского народа, с
сокрушительным поражением продажной гоминдановской клики,
выброшенной в конце концов на остров Тайвань. И сенатор от
Калифорнии, кровно заинтересованный в прибылях
американских компаний, издавна обогащавшихся в Китае и на
всем Дальнем Востоке, стал признанным лидером тех сил,
которые неизменно поддерживали и поддерживают чанкай-
шистскую клику, оказывая немалое влияние на конгресс
США.
«Сенатор от Формозы» — эта кличка прочно
прилепилась к Ноулэнду. Вместе с калифорнийскими заводчиками и
банкирами он заинтересован в том, чтобы Китай никогда
не стал свободной суверенной страной, чтобы он по-прежнему
был во власти американских монополий.
Ноулэнд — самый злобный, самый непримиримый
ненавистник китайского народа. Своими антикитайскими
выступлениями он прославился и в Америке, и далеко за ее
пределами. Но было бы неправильным считать ненависть
Ноулэнда к Китайской Народной Республике
единственной и главной пружиной его политической деятельности.
Эта ненависть, равно как и его корыстные личные
интересы,— только приправа к более острому блюду, только
12 О тех, кто против мира I 77


наглядное подтверждение той классовой базы, на которой
зиждется вся агрессивная американская политика,
политика с «позиции силы».
Да, виднейший капиталист, ловкий делец и карьерист,
калифорнийский сенатор не случайно стал лидером
империалистической клики в США, одним из главарей «партии
войны». «Потеря» Китая, значительной части Индо-Китая,
«потеря» стран народной демократии, как любят выражаться
американские государственные деятели и публицисты,
болезненно воспринята монополиями США, определяющими
политику этой державы. И из этих великих событий
мировой истории ноулэнды сделали свои особые, собственные
выводы. Эти выводы и легли в основу всех злобных призывов
американских милитаристов к усилению гонки вооружений,
к прекращению процесса ослабления международной
напряженности.
Вот эти «выводы».
Ноулэнд отвергает идею сосуществования разных
социальных систем на земном шаре, мирного соревнования
между ними. Много раз высказывался он по этому поводу,
вызывая временами тревогу даже у буржуазной, особенно
английской, печати. Ему самому неоднократно
приходилось опровергать укоренившееся мнение о том, что,
ратуя за «превентивную» войну, он предлагает в
сущности войну за завоевание американского мирового
господства. Но его «опровержения» только подтверждали
это мнение.
Еще в декабре 1954 года американский журнал «Нью-
Йорк тайме мэгэзин» поместил интервью, озаглавленное
«Ноулэнд о внешней политике США». Это, пожалуй,
наиболее полное и наиболее откровенное, едва прикрытое
лицемерными фразами изложение взглядов этого идеолога
третьей мировой войны.
— Совещание с Советским Союзом о мирном
сосуществовании,— заявил сенатор в своем интервью,— «было бы
роковой ошибкой». Ноулэнд не хочет ни совещания, ни
самого сосуществования. И эту свою позицию Ноулэнд
не изменил и после Женевского совещания. Наоборот, он
еще яростнее стал ее защищать и еще более широко
пропагандировать. Почему? Да потому, что под термином
«сосуществование» коммунисты подразумевают мир и мирное
сотрудничество государств различных систем. А это
неприемлемо для Ноулэнда, так как «сосуществование будет
178


означать юридическое и моральное признание
существующего сейчас железного занавеса».
Эти слова «сенатора от Формозы» о «железном занавесе»
нуждаются в пояснении,— не всякий поймет его
иносказания. Под «железным занавесом» сенатор в данном случае
подразумевает не искусственную завесу, созданную
империалистическими странами вокруг государств лагеря
социализма и демократии.
Ноулэнд против «юридического и морального»
признания самого лагеря социализма и демократии, признания за
социалистической системой права на жизнь. И в этом
смысле он формулирует свою программу с достаточной
ясностью: если Соединенные Штаты согласятся на мирное со-'
существование двух систем, то тем самым они откажутся
от намерения уничтожить другую, не капиталистическую
систему.
Социализм, народная демократия, национальная
независимость — вот от чего хочет «спасти» народы
демократических государств этот поборник превентивной войны.
Тошнотворное лицемерие всегда было одной из отличительных
особенностей империалистов: ни одного своего преступления
против свободы и независимости народов они не совершали,
не отслужив мессы, не помянув бога, не провозгласив на
весь мир свою преданность «свободе», «демократии»,
«равенству».
Ноулэнд не согласен с подлинной независимостью стран
социализма.
Он хочет их «освободить», то есть поработить. Правда,
на прямой вопрос представителя журнала сенатор
отвечает осторожно: «Это не обязательно означает
освобождение с помощью вооруженных сил». Не обязательно, но,
видимо, предпочтительно. Впрочем, тут же следует
перечисление других «методов», которые мало чем отличаются от
войны, хотя и именуются «установлением контакта» с
американской агентурой внутри этих стран.
Для искушенных читателей журнала «Нью-Йорк тайме
мэгэзин» эзопов язык сенатора понятен. Он, не стесняясь,
откровенно высказывает свои мысли. Распространившись
на тему о пользе разрыва дипломатических отношений с
СССР и о том, 'что Соединенные Штаты «не питают вражды»
к русскому народу, Ноулэнд заявляет, что они не могут
считать Советский Союз «имеющим право занимать свое место
среди законопослушных стран мира».
12*
179


Значит, и Советский Союз ставится «вне закона»,
значит, и ему сенатор не согласен предоставить «юридическое»
и «моральное» право на существование.
Таков первый и основной пункт «программы» Ноулэнда,
которому подчинены все остальные.
Калифорнийский сенатор и его группа оказывают
значительное влияние на американскую политику. Они
выражают волю и мнение всесильных американских монополий —
фактических хозяев страны, е которыми считаются и
президент, и министры. Если Ноулэнд требует не смягчения, а
дальнейшего обострения международной напряженности,
значит таково требование американского
монополистического капитала.
Верный своей основной «программе», сенатор еще в мае
1955 года — в связи с намеченными тогда переговорами
глав четырех держав в Женеве — потребовал вмешательства
в дела стран народной демократии и отторжения от СССР
ряда советских республик.
Мировая война — и как можно скорее — вот второй
пункт «платформы» Ноулэнда.
«Мы должны быть готовы воевать сейчас» — так
озаглавлена его большая статья в журнале «Кольерс». Речь
идет о войне большой, мировой, тотальной. «Когда я
говорю — воевать, я не имею в виду новую малую войну»,—
подчеркивает сенатор. Он скорбит о военных неудачах в
«малых» войнах, затеянных или поддержанных США. «Наша
неспособность одержать победу в корейской войне,— пишет
в своей статье сенатор,— может оказаться одной из
великих ошибок в истории».
В одной из своих речей в американском сенате
Ноулэнд разъяснил — в выражениях туманных,
недосказанных, но все же понятных тем, кто знает, о чем идет речь, —
почему ему хочется развязать мировую войну как можно
скорее. По его словам, где-то «между 1957 и 1960 годом»
наступит, как он выражается, «атомный пат», то есть
равновесие сил Советского Союза и Соединенных Штатов, и
тогда начинать войну будет уже поздно, тогда может
надолго установиться мир. «Время идет, и я напомнил бы
сенату,— сказал воинственный сенатор,— что сейчас, в век
самолетов и атомного оружия, время не обязательно на
стороне свободного мира».
Что может быть яснее и поучительнее такого признания.
Его сделал человек, восхваляющий «свободный», то есть
180


капиталистический, мир. И этот человек понимает, что
система, которую он ненавидит и всячески поносит, система
социалистическая, имеет больше возможностей увеличить'
свои материальные и моральные силы. Время работает на
нее, потому что она лучше, жизнеспособнее, ей
принадлежит будущее. А посему, заявляют ноулэнды, надо
поскорее попытаться ее уничтожить.
В той же речи в сенате Ноулэнд пояснил, что воевать
надо против «главных врагов», каковыми он считает в равной
мере Советский Союз и Китайскую Народную Республику.
Третий из основных тезисов рьяного «сенатора от
Формозы» — непримиримая, беспощадная, истребительная
война против Китайской Народной Республики. Из года в год,
из месяца в месяц Ноулэнд выступает с речами, полными
ненависти к народному Китаю, к величайшей стране Азии,
«осмелившейся» стать суверенной и независимой от
американских монополий, от калифорнийских капиталистов,
интересы и доходы которых он защищает в американском
сенате. Только в 1951 году Ноулэнд 103 раза выступал в
защиту Чан Кай-ши, против Китайской Народной
Республики. В последующие годы у него становилось все больше
предлогов для антикитайской «истерии»: ему «угрожало»
перемирие в Корее, и он всячески боролся против
возможности его заключения. Однако оно стало фактом. В 1954
году он ратовал против мира в Индо-Китае. Несмотря на
усилия ноулэндов, Индо-Китай не удалось превратить
в новую базу нападения на Китайскую Народную
Республику...
«Подобные битвы он ведет с пылом евангелиста,— писала
газета «Нью-Йорк тайме», рисуя поведение этого
человеконенавистника,— и по ходу действия устраивает самые
драматические представления, какие случается видеть в сена-'
те. Вид у него мрачный и решительный, лицо от напряжения
багрово-красное. Он энергично жестикулирует сжатым
кулаком, чтобы подчеркнуть свою мысль, и его сердитый
голос гремит под сводами, подобно органу».
Каждое событие на международной арене, которое
сулит смягчение напряженности, Ноулэнд встречает в штыки.
Он пришел в восторг, когда в последние месяцы 1956 года
наступило новое обострение во всей международной
обстановке.
Когда же в Венгрии разразился контрреволюционный
мятеж, Ноулэнд одним из первых объявил себя горячим
181


сторонником и покровителем фашиствующей реакции,
пытавшейся с оружием в руках свергнуть власть народа. Его
не удовлетворяла даже та шумная провокационная
кампания вокруг пресловутого «венгерского вопроса», которая
была поднята в Генеральной Ассамблее ООН по указке
американской дипломатии.
Ноулэнд выступает с речами, пишет статьи, дает
интервью. Он просит, требует, угрожает: немедленная помощь
венгерским путчистам! Исключить Венгрию из ООН! Да
что Венгрию,— Ноулэнд требует изгнания из этой
международной организации одного из ее основателей —
Советского Союза, пришедшего на помощь венгерскому народу
и оказавшего ему братскую поддержку в борьбе против
фашистской контрреволюции. Ноулэнд предает анафеме
страны Азии и Африки, отказывающиеся поддержать
инспирированную США возню в Организации Объединенных Наций.
Лидер республиканцев в сенате настаивает на создании
интервенционистских «международных полицейских сил»,
которые, по его планам, должны прийти на помощь силам
реакции. Он хотел бы превратить ООН в международный
полицейский участок, куда можно было бы тащить всех,
кто не хочет превращаться в вассала США. Но к счастью
для ООН,— хотя и к неудовольствию ноулэндов, — сие
от них не зависит.
Таков этот проповедник войны с мандатом сенатора
США в кармане. Он ненавидит мир, потому что ему выгодна
война. И за это его презирают все те, кому война
ненавистна.


О. ПРУДКОВ
«ПОЛИЦИЯ-ПРЕЖДЕ ВСЕГО»
На обложке американского журнала «Тайм» изображен
человек с мохнатыми, низко нависшими бровями. За его
портретом художник соорудил своеобразную композицию,
символизирующую профессию этого человека.
Дактилоскопические — образуемые линиями кожи на концах
пальцев — узоры олицетворяют систему слежки и шпионажа.
Из-за узоров высовывается рука с перстом, указывающим
на убегающего в испуге американца.
Перед нами — Дж. Эдгар Гувер — глава так
называемого федерального бюро расследований министерства
юстиции США.
Сетями ФБР опутаны миллионы простых американцев.
В его сейфах хранятся десятки миллионов отпечатков
пальцев, пухлые досье (сборники документов), донесения, пуды
отчетов, материалов и т. д. и т. п. Конгресс ассигнует на
это огромные суммы. Ведь ФБР — одно из главных орудий
правящих кругов США по осуществлению реакционных
законов. Его задача — организовать расправу со всеми
«инакомыслящими», с прогрессивными силами в стране.
ФБР — организация, которая должна подавить
стремление рядовых американцев к миру и подготовить страну к
войне. Всем этим и руководит глава ФБР Эдгар Гувер.
Наполеоновский министр Фуше славился своей
хитростью и коварством. Шеф гестапо Гиммлер был палачом
и садистом. Если историки заинтересуются когда-нибудь
183


личностью Эдгара Гувера, они, несомненно, отметят как
основную черту его характера — ханжество и лицемерие.
В лицемерии Эдгара Гувера есть своя логика. Ведь
американский народ не поддерживает ту агрессивную
политику, которую проводят монополисты США. Вот она
и окутывается плотным туманом миролюбивых
заверений. Над шпионской деятельностью федерального бюро
расследований водружается вывеска: «Верность, мужество,
неподкупность». Это — официальный девиз ФБР.
Лицемерию Эдгар Гувер обучался с детства. Он исправно
посещал воскресную церковную школу и пел псалмы в
церковном хоре. Его мать, как повествует американский
журнал «Каррент байогрэфи», была религиозной женщиной,
«твердо верившей в принципы кальвинизма». Будущий
обер-шпик слушал ее пространные проповеди о добре и
зле, мечтал о карьере священника. Эти планы одобрял
некий преподобный Маклеод, изливавший на Эдгара свое
красноречие. В доме царила атмосфера ханжеского
благочестия. «Мы,— вспоминает Гувер,— никогда не садились
за стол, не вознеся благодарности небу...»
В школьные годы, повествует тот же «Каррент
байогрэфи», Гувер «очищал» товарищей своей высокой моралью.
Это, однако, не мешало ему тщательно подготавливать свою
карьеру, направляя ее отнюдь не по пути богословия:
мать Гувера хотела, чтобы ее сын стал министром.
Окончив университет и получив ученую степень
бакалавра, а затем магистра права, Гувер начал упорно карабкаться
вверх по чиновничьей лестнице в министерстве юстиции.
Он отличился в позорных налетах Пальмера в 1919—
1920 годах. Война,жестокиеэкономическиекризисывсколых-
нули тогда широкие массы американских рабочих. Великая
Октябрьская социалистическая революция донесла до
берегов Америки идеи подлинного народовластия. Резко
усилилось стачечное движение. Властители США — магнаты
Уолл-стрита прибегли к террору. Под руководством
министра юстиции Пальмера начались массовые аресты,
избиения, высылки «радикалов». Более шести тысяч человек
были тогда незаконно подвергнуты полицейским
репрессиям.
Гувер стоял за кулисами всей пальмеровской операции.
Несколько лет назад Макс Лоуенталь в книге «Федеральное
бюро расследований» привел неопровержимые факты
активного участия Гувера в «пальмеровских рейдах». Каммингс,
184


Он чтит донос. Он верит: в сыске сила,
А истина не стоит ничего!
Тень Гиммлера его усыновила
и мертвым „Хайль!" приветствует его.


бывший министр юстиции в первые годы пребывания у
власти президента Рузвельта, засвидетельствовал, что «под
прямым административным руководством Гувера» в 1919
году был создан «общий отдел расследований», и что с
самого начала служебной карьеры Гувера его главной
обязанностью было подавление «радикалов». Именно в те годы
Гувер и его отдел, который так и называли
«антирадикальным», начали заполнять обширные папки записями любых
слухов и сплетен о так называемых «подрывных» элементах.
Массовые незаконные аресты и высылки периода 1919-1920
годов были первым крупным делом Гувера. Он лично
руководил всеми этими операциями и сделал себе на них
карьеру. В 1919 году Гувер — помощник пресловутого
Пальмера, в 1921 году — помощник директора ФБР, а
с 1924 года — его директор. Гуверу было тогда только
29 лет. Недаром еще в школе он получил кличку «Шустрый»!
Прославился Гувер и в другом, не менее позорном деле.
Во время первой мировой войны американские
авиационные компании изготовляли никуда не годные самолеты,
метко названные «летающими гробами».
Магнаты-авиапромышленники набивали долларами карманы, летчики погибали.
Когда эти неприглядные факты стали достоянием
гласности, в стране разразилась буря возмущения. Но в
министерстве юстиции и ФБР царило безмятежное спокойствие.
Фемида безмолвствовала. Министр юстиции Догерти, его
ближайшие помощники, среди которых был и Эдгар
Гувер, приложили немало усилий, чтобы замять скандал с
слетающими гробами». Как' и в «палъмеровских рейдах»,
Гувер остался на втором плане, за кулисами. Но его
усердие, верность интересам монополий, несомненно, были
отмечены.
Свыше тридцати лет бессменно занимает Гувер свой пост.
Нюх и повадки полицейской ищейки, готовность служить
алчным магнатам Уолл-стрита, лицемерие и ханжество
помогли ему пересидеть на своем посту четырех
президентов и десять министров юстиции: республиканцы и
демократы в равной степени нуждаются в Гувере и его охранке.
Его услуги до зарезу нужны монополиям, этим подлинным
хозяевам Америки. Ассигнования конгресса на шпионско-
осведомительную службу растут из года в год. В 1917 году
ФБР вынуждено было довольствоваться 618 тысячами
долларов. Сейчас ассигнования на ФБР составляют много
миллионов долларов...
187


Лицемерие Эдгара Гувера, его пронырливость и ловкая
самореклама достигли небывалых высот. Восхвалениями
Гувера и ФБР заполнены страницы американской и даже
западноевропейской печати.
Посмотрите, каких успехов добился Гувер, уверяет
американская печать. Он очистил ФБР от преступников (?!),
он создал «полицейских нового типа», организовал
криминалистическую лабораторию, основал «Академию ФБР»,
в которой «отборные офицеры полиции из каждого штата
и многих иностранных государств» обучаются современным
методам борьбы с «подрывными элементами». Словом,
Эдгар Гувер ночей не спит, расширяя и углубляя систему
полицейского сыска и наблюдения над всеми американцами.
По мнению его газетных поклонников, особенную
благодарность Гувер заслуживает за создание обширной
коллекции отпечатков пальцев. В ФБР, хвастал он, имеются
даже отпечатки пальцев Элеоноры Рузвельт и бывшего
мэра города Нью-Йорка Лагардия. Суть, конечно, не в
этих дактилоскопических сувенирах, а в том, что
ведомство Эдгара Гувера составляет основу шпионской сети,
опутавшей страну.
Восторженно расписывает американская печать здание
ФБР в Вашингтоне. Тысячи туристов посещают это здание,
внушительное, «полное воздуха». Аккуратные, в тщательно
разутюженных костюмах гиды проводят туристов к
трофеям ФБР. Здесь маска, снятая с убитого агентами ФБР
чикагского гангстера Диллингера. Рядом юридическая
библиотека и тир. На пятом этаже — кабинет босса,
подобострастно называемый «пещерой ветров»... Сотрудники ФБР
не без самодовольства рассказывают, что их знаменитая
картотека располагала еще в 1952 году 116 миллионами
отпечатков пальцев. «Но,— подчеркивает «Тайм»,—
посетители ФБР никогда не увидят картотеки бюро на тысячи
простых граждан США», то есть на тех, кто находится под
надзором, за кем следит американская охранка.
Тысячи простых граждан... Тысячи возможностей
предать человека гражданской смерти, убрать его с дороги,
заставить его умирать с голоду. Любому «инакомыслящему»
в современной Америке можно предъявить обвинение в
«подрывной» деятельности. К услугам Гувера закон о
«внутренней безопасности», который предусматривает
принудительную регистрацию «подрывных», а фактически всех
неугодных властям организаций в министерстве юстиции.
188


В 1954 году конгресс США принял новый закон,
объявляющий Коммунистическую партию вне закона. Работу по,
подготовке расправы с инакомыслящими и просто
мыслящими американцами выполняет ФБР. Гувер и его агенты
поставляют «улики», «доказательства», выясняют
«настроения» людей.
Как же действует Эдгар Гувер и возглавляемая им
охранка?
Переступая порог ФБР, Гувер вместе с пальто и шляпой
сдает в гардероб и свою маску благочестивого христианина,
демократа и защитника американской семьи.
Благовоспитанный джентльмен, достойный учений преподобного Мак-
леода, превращается в сыщика, не брезгающего самыми
грязными, позорными средствами в своей охоте на людей.
...Бородатый Билл, измученный и изможденный,
пришел на митинг рабочих, взял плакат с надписью
«Национальное единство», присоединился к демонстрации. Билл
маршировал в пикете, раздавал листовки о забастовке.
Дружеские отношения с рабочими завязаны, их доверие
обеспечено. Бородатый Билл — агент ФБР. Эта история,
рассказанная журналом «Лук», показывает методы работы
Гувера. Провокация, шпионаж, слежка... Один из
помощников Гувера заявил, что тайные агенты ФБР
«командируются преимущественно в рабочие союзы, в учебные
заведения, промышленные, торговые и другие организации».
В «другие» входит всё — от церкви до кафе-шантанов и
организаций бойскаутов. В обширные картотеки заносятся
самые различные сведения. Осведомитель НД-402 и его
друзья сообщают, что актриса Елена Хейес выступила на
вечере, организованном «красными», а
сенатор-республиканец от штата Нью-Хэмпшир Тоби посетил митинг «левых»
в «Мэдисон сквер гарден». Супруги N любят читать
буржуазный либеральный журнал «Ныо рипаблик» и т. д. и т. п.
Когда нужно будет погубить человека, из этих мелких
сведений Гувер и ФБР сфабрикуют уголовное дело.
Результат всегда один и тот же. В лучшем случае — потеря работы.
Часто — длительное тюремное заключение.
Вот одно из дел, которых на счету ФБР тысячи.
Сообщение о нем попало в западноевропейскую печать.
Джон Линкольн, научный работник, наивно верил в
американскую «демократию». В начале 1949 года он был призван
в армию. Начальник разведки того соединения, где он
служил, заподозрил, что Линкольн — коммунист. Нача-
189


лось следствие. Выяснилось, что ФБР имеет сведения о
Линкольне по крайней мере с 12-летнего возраста. В
деле имеются подробности его бесед с учителями в
начальной и средней школе. Учителей спрашивали, каковы
были взгляды Линкольна, когда ему было 17, 15 и даже
12 лет. Все сплетни и доносы, слухи и наветы
подытожены в документе на 7 страничках.
Что же «скомпрометировало» Джона Линкольна?
Бывший квартирохозяин «не рекомендует поручать ему
секретную работу в армии Соединенных Штатов».
Один из школьных учителей утверждает, что Линкольн
в возрасте 16 лет «высказывал радикальные мысли».
Некий знакомый слышал, как говорили, что Линкольн
в студенческие годы был коммунистом.
Служа в армии, Линкольн получил письмо от одного
из работников профсоюза, в котором тот сообщал ему
последние профсоюзные новости.
Некий осведомитель сообщает, что «объект
расследования» — большой поклонник Франклина Д. Рузвельта.
Объект, оказывается, полон «безумных идей» о культуре
и, по словам осведомителя, читает стихи.
По-видимому, это последнее «преступление» Линкольна
и переполнило чашу терпения властей. Его объявили
«нелояльным».
Судьба Линкольна типична. Досье, подобное тому,
которое погубило Линкольна, досье, где деловитость
перемежается с глупостью, следует за человеком и тогда, когда
он покидает территорию Соединенных "Штатов. Пример
тому — дело супругов Вард.
Герберт и Жакелина Вард — артисты. Музыкант и
балерина. ФБР установило тщательную слежку за артистами.
Ведь они приняли участие во Всемирном фестивале
молодежи. В 1953 году супруги Вард приехали в Вену. «Тогда
мы еще не знали, что за каждым сколько-нибудь
«подозрительным» американцем путешествует досье, составленное
на него ФБР, о чем мне позже сказал сам вице-консул в
Вене Спинке. Как только мы приехали в Вену, у нас были
отобраны паспорта. Позже без указания причин я был
выброшен из американского театра «Космос» в Вене. Начались
допросы и вызовы в консульство с бесконечными угрозами.
За два года я прошел через всю систему запугивания,
которая является ныне главной чертой общественной жизни
Америки». Это слова Герберта Варда. Он произнес их в
190


Праге после того, как попросил у чехословацкого
правительства политического убежища.
Эдгар Гувер пытается держать американцев в состоя-'
нии не прекращающегося страха.
Этот страх нужен для противодействия всякому
сопротивлению американской агрессивной политике. Никто не
может чувствовать себя в безопасности, никто не обманет
«вездесущего» Гувера и его агентов — вот лейтмотив всех
рекламных реляций ФБР в печати. Гувер и буржуазная
печать неустанно подливают масло в огонь. На страницах
журнала «Пасфайндер» он пишет об усовершенствованных
способах фотосъемки при помощи потайных камер. «Объект
не знает, что его фотографируют. Снимки могут быть
сделаны днем и ночью». В журнале «Лук» появляется статья,
в которой описывается, как агенты ФБР могут
подслушать любой телефонный разговор. В «Зис уик мэгэзин»
Гувер превозносит хитрость и изворотливость агентов ФБР.
А в журлале «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» он,
подводя итоги своей работы, хвастает: «Шестьдесят один
коммунистический лидер предан суду и приговорен к
наказанию на срок в общей сложности 261 год и к уплате
судебных штрафов в размере 361 000 долларов!» Свыше 200
прогрессивных организаций объявлены «подрывными»!
Старое латинское изречение «человек — человеку волк»
звучит для Эдгара Гувера: человек человеку шпик.
Осведомитель, провокатор становится национальным героем в
США. Шпика Филбрика торжественно чествуют в Бостоне.
Американские газеты соблазнительно расписывают
солидные куши, которые перепадают на долю осведомителей.
Вербовка соглядатаев идет полным ходом, поставляя
монополиям «кадры».
В своем стремлении заполучить побольше осведомителей
и шпионов Гувер взывал даже к ...аптекарям. В
аптекарском журнале «Драг топике» появилась статья. Шеф
ФБР писал: «Мало кто из людей, вероятно, так хорошо знает
жизнь своего района, как американские аптекари... Их
аптеки и лавки являются центром всей общественной жизни
их района. Они находятся в удобном стратегическом
положении для обнаруживания... предателей и могут оказать
ценную услугу в выуживании и разоблачении их». Газета
«Пиплс уорлд» иронически замечает, что аптекарям
выписан рецепт: «Подслушивать и доносить четыре раза в день...
Д-р Дж. Эдгар Гувер».
191


ФБР — одно из главных орудий борьбы против
прогрессивных сил США, против Коммунистической партии.
Осведомители, шпионы и провокаторы ФБР выступают
свидетелями обвинения на антикоммунистических процессах.
На основании лживых показаний были брошены за решетку
лидеры и активисты американской Коммунистической
партии. Журнал «Тайм» объявил эти процессы
«национальным явлением». Как это «национальное явление»
напоминает геринговскую провокацию с поджогом рейхстага!
Ведь ныне даже Верховный суд США поставил под
сомнение законность осуждения ряда коммунистов на
основании пресловутого закона Смита.
Агенты Гувера руководят всей системой слежки и
шпионажа и на предприятиях. Бывший руководитель отделения
федерального бюро в Детройте Бьюгас занимает пост вице-
президента «Форд мотор компани» по «трудовым
отношениям». Бьюгасы открыто вводят свои порядки на
американских заводах и-фабриках. При этом они руководствуются
прямыми директивами Национальной ассоциации
промышленников — этого штаба американских монополий.
Так называемый документ № 60, разработанный
Советом национальной промышленной конференции (один из
отделов НАП), устанавливает для этой цели использование
осведомителей и шпиков, снятие отпечатков пальцев,
введение присяги в «лояльности», «проверку» мыслей и
настроений рабочих.
Гуверовскую систему провокаций разоблачают ныне
сами провокаторы. Скандальное дело Матусоу пролило
яркий свет и на деятельность федерального бюро
расследований и Эдгара Гувера.
Когда агент ФБР и провокатор Матусоу сознался в
лжесвидетельстве, раскрылась вся неприглядная кухня
федерального бюро и других органов американской юстиции.
Вскоре после Матусоу публично повинился другой
профессиональный шпик, некий Браун, получавший от Гувера
по 250 долларов в месяц. Разоблачена была «королева
шпионов» Элизабет Бентли. Гувера эти провалы не смутили.
После принятия конгрессом закона, запрещающего
деятельность Коммунистической партии, он снова выступил
с призывом «доносить на руководителей и членов
Коммунистической партии». Доносите, доносите,, доносите...—
раздаются вопли из федерального бюро расследований.
Когда осведомитель Браун сказал одному работнику ФБР,
192


что он считает невиновными супругов Розенбергов,
казненных по ложному обвинению в «атомном шпионаже»,
тот цинично ответил: «Имеет ли это значение?». Да, Гуверу
наплевать на то, что нужных ему фактов нет в природе.
Ведь «факты» можно сфабриковать. И по дешевке — за
каких-нибудь 25 долларов в день. Агентов у Гувера для
этой цели достаточно.
Яркий свет на грязную деятельность гуверовского
ведомства, выполняющего волю американских магнатов
капитала, проливают признания Матусоу. Вот что он
рассказывает в своей книге «Лжесвидетель» о проникновении
американской политической полиции в различные органы
США. Когда Матусоу служил на авиационной базе в Сан-
Антонио, там действовала некая Марта Эдмистон — агент
ФБР. Ее муж — также агент федерального бюро
расследований — оперировал в редакции местной газеты
«Джорнэл геральд». Адвокат в Дэйтоне — агент ФБР
Джим Дженкинс.
Во время предвыборной кампании 1952 года, когда
Матусоу разъезжал по штатам и произносил речи в пользу
Маккарти и его сторонников, он повсюду наталкивался на
агентов ФБР, орудовавших в различных органах
республиканской партии. В частности, комитет, который вел
кампанию за избрание в сенат США сенатора Эктона (штат
Монтана), возглавлял «бывший» агент ФБР некий Дж. X.
Морроу.
В пресловутой сенатской подкомиссии по
расследованиям, возглавлявшейся Маккарти, орудовало несколько
агентов ФБР: некий Дон Коннорс, «расследователь
подкомиссии», «бывший агент» Дональд Сурайн. К этой же
категории принадлежали и другие помощники Маккарти —
Хоукинс и Джулиэн. Через этих своих представителен
американская охранка затевала различные
«расследования», подсовывала подкомиссии свои шпионские,
провокационные «материалы» — фальшивки.
Репутация Маккарти была почти безнадежно
испорчена, и реакция еще за несколько лет до его смерти
не решалась прибегать к его услугам. На первый план
выдвинулся другой «охотник за ведьмами» — сенатор
Истлэнд. Он возглавил подкомиссию по вопросам
внутренней безопасности, а также занял важный пост
председателя юридической комиссии сената. По признанию
американского журнала «Тайм», Истлэнд «принадлежит
13 О тех, кто против мира 193


к числу тех людей, которых в США больше всего ненавидят».
Он пользуется вполне заслуженной репутацией
отъявленного реакционера и расиста. Истлэнд крупный южный
плантатор и всячески старается сохранить бесправное
положение негров. Когда Верховный суд США указал, что
негров нельзя лишать права голосовать, Истлэнд заявил:
за кулисами суда действуют коммунисты. Во время войны
он выступал с откровениями в таком, например, духе:
«Солдат негр не желает сражаться... Он предал флаг своей
страны... Он не желает работать». Протоколы сената
запятнаны бесчисленными расистскими заявлениями Истлэн-
да, возглавляющего наиболее реакционное крыло
демократической партии — так называемых диксикратов. Яростно
протестует он против постановления Верховного суда США
о ликвидации сегрегации в государственных школах.
Используя гуверовских ищеек, Истлэнд следует по
проторенному пути провокаций и различных «расследований».
Весной 1956 года Эдгар Гувер воскресил в своей
памяти дни молодости, дни сотрудничества с Паль-
мером. В истинно пальмеровско^духе агенты ФБР
совершили серию налетов на помещение Компартии, на газету
«Дейли уоркер». Одновременно происходил судебный
процесс по делу семи коммунистов в Нью-Йорке, на котором
сподвижник Матусоу — профессиональный осведомитель
Джон Лаутнер, как школьник, твердил урок, наизусть
заученный в учреждении Эдгара Гувера.
Новая волна антикоммунистической истерии, которая
поднялась в США, была, как справедливо отмечали
американские обозреватели, «вроде дела о поджоге рейхстага
только без поджога». Она вызвана изменениями в
международной обстановке, явилась как бы ответом «охотников
за ведьмами» на рост мирных настроений американцев.
Провокационные налеты на помещения Коммунистической
партии США, новые антикоммунистические процессы, а
также серия расследований в подкомиссии Истлэнда имели
целью «доказать», что мирное сосуществование невозможно,
что с «красными» иметь дело нельзя.
Истлэнд дошел до того, что объявил о расследовании
«масштабов советской деятельности» в США, а Гувер,
разумеется, подготовил для этой провокации платных
агентов. Их доставляли в подкомиссию Истлэнда, где они
давали «показания» о «зловещих замыслах» коммунистов
против американского правительства. «Охотники за ведь-
194


мами» не останавливались и перед прямой кражей. Вовремя
допроса в подкомиссии негра Питтса выяснилось, что
агенты ФБР проникли тайком в его жилище и выкрали там'
«коммунистическую литературу». В числе этих
«документов» была, между прочим, и газета «За прочный мир, за
народную демократию!» с Директивами XX съезда КПСС
по пятилетнему плану. Она демонстрировалась в
подкомиссии в качестве ...«вещественного доказательства»
антиправительственных намерений коммунистов. При помощи
аналогичных методов Истлэнд- пытался запугать
американцев — сотрудников Нью-Йоркского отделения ТАСС, чтобы
бросить тень на деятельность советского агентства. Рвение
Истлэнда распространилось и на американскую
буржуазную печать. Некоторых сотрудников «Нью-Йорк тайме»
он пытался обвинить в «коммунизме». Говоря о
беспримерном по наглости расследовании «масштабов советской
деятельности», Истлэнд откровенно заявил, что его
цель — добиваться принятия новых «законодательных
мер».
Таким образом, объединенными усилиями ФБР и
реакционеров из конгресса ведется наступление на
права американцев, на их конституцию. Один из бюллетеней
«А. Ф. Стоун уикли» недавно был целиком посвящен
«расследованиям» Истлэнда. Стоун подчеркивал: «Настало
время нанести удар по охотникам за ведьмами. Корень
зла заключается в существовании комиссий конгресса,
облеченных властью расследовать мысли людей и приклеивать
ярлыки «подрывников» или «антиамериканцев» тем из них,
на которых комиссия смотрит с подозрением».
Говорят, что, когда Эдгара Гувера назначили на пост
директора ФБР, между ним и министром юстиции
произошел следующий диалог: «Молодой человек,— сказал
министр,— я хочу назначить вас директором ФБР.— Я
согласен,— ответил Гувер,— на двух условиях: во-первых,
никакой политики; во-вторых, никакого вмешательства
извне».
Министр, отмечают биографы, принял эти условия. Но
больше тридцати лет Гувер занимается активной политикой,
вся его деятельность направлена на поддержку политики
американских монополий. Еще в 40-х годах он посещал
профашистский салон вдовы издателя Маклиша, где за
коктейлем делился заветными мыслями с вожаками
американских фашистов из комитета «Америка прежде всего».
13*
195


Деятели из этого комитета были тесно связаны с
гитлеровским подпольем в США. Ясно, почему разоблачением
многочисленных нацистских агентов, орудовавших в США,
ФБР не занималось.
Американская печать и сам Гувер рекламируют сейчас
роль ФБР во время войны.Но справедливая оценка этой роли
дана в уже упоминавшейся нами книге Лоуэнталя. Он
называет эту деятельность «комической», показывает, что все
случаи разоблачения шпионов, приписываемые
Федеральному бюро расследований, должны быть отнесены за счет
кого угодно, только не ФБР. Два нациста,
высадившиеся с подводной лодки, были пойманы не агентом ФБР, а
семнадцатилетним мальчиком. Лоуэнталь поплатился за
слова правды. Его книга была быстро изъята из продажи.
Нет у Гувера времени и для борьбы с уголовными
преступниками, с гангстерами. По данным того же ФБР,
в 1954 году каждые 14,9 секунды в США совершалось
серьезное преступление. В 1956 году было совершено
рекордное количество серьезных преступлений—2534
тысячи, на 12 процентов больше, чем в 1955 году. Ведь
Гувер и ФБР беспрерывно занимаются созданием в стране
обстановки террора, распространением «философии страха»,
подавлением прогрессивной деятельности.
Успешна ли и эта их работа? Послушаем самого Эдгара
Гувера. Этот жизнерадостный человек, как называет его
журнал «Зи унд эр», вдруг становится пессимистом. В
журнале «Америкэн мэгэзин» в статье, озаглавленной
«Коммунисты пытаются овладеть нашими умами», Гувер
вынужден признать, что, несмотря на террор, слежку,
преследования, влияние Компартии США «значительно
больше», чем можно было бы предположить. Гувер не может
не признать популярности идей мира, идей демократии^
за которые борется Коммунистическая партия, не может
не признать влияния коммунистов на рабочее движение.
И недаром всю работу Эдгара Гувера и его коллег
американский бюллетень «А. Ф. Стоуне уикли» называет «актом
отчаяния». Он пишет: «Похоже на то, что мы находимся
на грани террора, организуемого перепуганными людьми,
чувствующими, что власть ускользает из их рук».
Поэтому-то мечется Гувер и кричит о вымышленных
опасностях, якобы готовых погубить Америку.
В чем же с его точки зрения заключаются эти
«опасности»? Гувер отвечает на этот вопрос на страницах «Юнай-
196


тед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт». Опасности,
оказывается, состоят в том, что 1) американские коммунисты
требовали мирного урегулирования корейского военного
конфликта; 2) они призывали к отзыву американских войск
из зарубежных государств; 3) они хотят пакта пяти великих
держав с участием народного Китая; 4) они хотят
торговать со странами лагеря демократии и социализма... Вот
в чем видит Гувер опасность для Америки — в разумных
и законных требованиях здравомыслящих американцев,
по горло сытых политикой «с позиции силы». В
Соединенных Штатах растет число людей, поднимающих свой голос
за уничтожение призрака атомной войны. Но Эдгар Гувер
верен себе. Он пишет статьи, выступает в конгрессе. Его
писания, его речи проникнуты духом «холодной войны»,
злобой против коммунистов, против всего прогрессивного.
Он по-прежнему пугает американцев мифическим
«коммунистическим заговором».
Американская печать именует Гувера «великим
крестоносцем» и «великим американцем». Его изображают даже
как некую «национальную традицию». Но вот во что Гувер
и коллеги превратили законность, по мнению нью-йоркского
судьи Фрэнка Оливера. В Нью-Йорке, заявил судья, «дом
человека не является его крепостью. Это всего лишь
мусорный ящик, в котором может копаться полиция. Одно
упоминание об ордере заставляет юристов хохотать. Если
вы хотите видеть, как полицейский катается по полу от
смеха, упомяните установленные конституцией правила об
обыске и наложении ареста на имущество».
Полицейские смеются над конституцией. Агенты ФБР
ухмыляются, щелкая наручниками. А рядовой американец
не верит лицемерным разглагольствованиям Гувера,
который, выходя из здания ФБР, вместе с пальто и шляпой
надевает маску стопроцентного демократа. Простые люди
видят его таким, как он есть,— шефом политической
полиции.
Эдгар Гувер долго и упорно плетет широко
разветвленные сети шпионажа. Он хочет посеять ужас и смятение
в умах американского народа. Но, не страшась
опутывающей их гуверовской паутины, американцы, поддерживаемые
всем прогрессивным человечеством, ведут борьбу за мир,
за свои демократические права.


М. ВИЛЕИСКИЙ
«СЭКЮР Ш»
В предместье Парижа между Версалем и Сен-}Керме-
иом сооружен небольшой городок из кирпичных зданий
барачного типа, ничем не отличающийся от десятков других
американских военных центров. Здесь расположен штаб
верховного главнокомандующего вооруженными силами
Североатлантического союза в Европе. Вымуштрованная
военная полиция в белых перчатках охраняет входы и
выходы. Перед главным входом — на высоких мачтах флаги
стран—членов НАТО. Формально служащие штаба
именуют себя «международными солдатами». На самом деле
здесь царит полновластие американских генералов.
Корреспондент западногерманской газеты «Ди вельт»,
побывавший в штабе НАТО, засвидетельствовал: «Слово
«блицкриг» («молниеносная война».— М. В.) я слышал здесь
во всех углах этих длинных бараков».
Договор, именуемый Североатлантическим пактом, был
подписан в Вашингтоне в 1949 году представителями
12 стран —США, Великобритании, Франции, Канады,
Бельгии, Голландии, Дании, Люксембурга, Исландии, Италии,
Норвегии и Португалии. В 1952 году к нему
присоединились Греция и Турция, а в 1955 году—Западная
Германия. Новорожденный был старательно закутан в пеленки,
сотканные из лживейших разговоров об обороне. Ос-
198


новные принципы организации Североатлантического пакта
(по-английски сокращенно НАТО) были сформулированы
в многословном заявлении государственного департамента
США от 14 января 1949 года под ханжеским заголовком
«Строим мир. Коллективная безопасность в
Североатлантическом районе».
Однако агрессивная сущность НАТО была ясна с
первых же минут появления на свет этой организации. И даже
раньше. В Заявлении Министерства иностранных дел СССР
о Североатлантическом пакте от 29 января J949 года и в
Меморандуме правительства Советского Союза от 31 марта
1949 года было четко показано, что Североатлантический
договор — агрессивная замкнутая военная группировка,
направленная против Советского государства и стран
народной демократии.
Да и в самих США и Англии, на родине НАТО, не было
недостатка в откровенных признаниях. Одни из них
делались с человеконенавистническим злорадством, а другие—
с неподдельной тревогой. Этот договор, писала газета
«Уолл-стрит джорнэл», — «триумф в мировом масштабе
закона джунглей над международным сотрудничеством».
В таком же духе высказывалась и чикагская газета «Дейли
ньюс»: «Военный союз типа Североатлантического пакта
не является, вопреки оптимистическим утверждениям,
шагом в сторону мира. Он является подготовкой к войне».
Ни для кого не был секретом и объект, намеченный
для разбойничьего наскока. «Газетт энд дейли» писала
вполне справедливо: «Мы ответственны за организацию
этой коалиции против русских. Если это приведет к войне,
то весь мир будет знать, на ком лежит вина».
Мрачная изобретательность конструкторов НАТО
простерлась настолько далеко, что они заблаговременно
позаботились о предлоге для третьей мировой войны. В статье
шестой Североатлантического договора предусмотрено, что
поводом для приведения его в действие может послужить
любой инцидент с судном или с самолетом на обширной
территории, охватывающей район Атлантики между
Северным полюсом и тропиком Рака. Иными словами, как
только хозяева Атлантического союза сочтут, что все
готово, они с превеликой легкостью состряпают требуемый
пустяковый инцидент.
НАТО — это гигантский англо-американский спрут, щу-
пальцы которого опутали территорию и экономику осталь-
199


ных стран — членов Североатлантического пакта. Его
военные расходы тяжелым бременем ложатся на рядового
налогоплательщика. Генерал Грюнтер, бывший верховный
главнокомандующий европейскими вооруженными силами,
заявил весной 1955 года, что, когда был создан НАТО, входящие
в него страны тратили на военные цели 5 миллиардов
долларов в год, а к 1955 году их расходы возросли до 16
миллиардов долларов. Об этом неприкрытом ограблении
трудящихся Грюнтер говорил как о выдающемся событии,
которым можно и должно гордиться.
Империалисты заранее постарались распределить роли
в НАТО так, как это им выгодно. Однажды в 1951 году
тогдашний министр обороны США Джордж Маршалл
неосторожно обронил следующее признание: «Нашим
вкладом являются скорее доллары, чем солдаты. Другие
стороны (страны Западной Европы) заботятся о
солдатах». Однако и это предельно циничное заявление не
полностью раскрывает распределение ролей
Североатлантического союза. От других стран США требуют не только
пушечное мясо, но, как мы видели выше, они беспощадно
выжимают из них и денежные средства. За собою же
Соединенные Штаты зарезервировали роль обер-погоняль-
щиков.
Это подтверждается хотя бы тем фактом, что до сих
пор верховными главнокомандующими вооруженными
силами НАТО в Европе (сокращенно по-английски СЭКЮР)
были одни только американцы. Первым СЭКЮРом был
генерал Эйзенхауэр, вторым — генерал Риджуэй До
31. декабря 1956 года делами в штабе НАТО заправлял
СЭКЮР III — генерал Альфред Грюнтер. Все они —
представители военной машины .США.
Хозяйство у СЭКЮРа немалое. Ему подчинено:
командование вооруженными силами в Центральной Европе,
командования в Северной и Южной Европе и средиземноморское
командование.
Английский министр иностранных дел Селвин Ллойд,
выступая на митинге в конце октября 1956 года с
восхвалениями по адресу „Грюнтера, увлекшись, сделал одно
весьма знаменательное признание. Все страны НАТО,
сказал он, «согласились, что они не будут производить
передвижения своих вооруженных сил в зоне
командования генерала Грюнтера без его разрешения». Возможно
ли более красноречиво подтвердить тот постыдный факт,
200


Лихой картежник, бойкий унтер,
Многоречивый недруг наш,
Нас запугать желает Грюнтер,
Стращая бомбой „А" и „Аш".
Великоват запас апломба!
Он догадаться б должен сам,
Что может атомная бомба
Лететь по всяким адресам.


что решающие суверенные права западноевропейских стран
переданы американскому генералу!
Таковы некоторые самые краткие сведения о
созданной США в Европе агрессивной группировке, которой
правил СЭКЮР Ш —Альфред Грюнтер.
* *
*
Грюнтер родился в 1899 году. Отец его был редактором
газеты в захолустном городишке Платт Сентер (штат
Небраска). О детских и юношеских годах будущего
СЭКЮРа III мы не располагаем никакими данными,
заслуживающими внимания читателя. Стоит только упомянуть
дерзкую выходку двадцатилетнего Альфреда, который
в отсутствие родителя тиснул в папашиной газетке
статью собственного изготовления, направленную против
конгресса США. Юный Грюнтер громил высокое
законодательное собрание за миллионные траты на военные нужды
и (ирония судьбы!) доказывал, что лучше использовать
эти деньги на библиотеки и нужды общества. По
прошествии почти сорока лет генерал Альфред Грюнтер,
не задумываясь, сорвал бы погоны с любого из своих
подчиненных, который посмел бы высказать такую мысль.
Впрочем, резвый сынок довольно быстро искупил вину
перед своим папашей. Он стал на военную стезю. Окончив
в ноябре 1918 года военное училище Уэст Пойнт, он в
дальнейшем весьма медленно полз по ступеням военной
карьеры. Только через 17 лет после Уэст Пойнта он добрался
до чина капитана, а к 1940 году обрел майорские погоны.
Вероятно, Грюнтер и дальше карабкался бы по лестнице
чинов черепашьим шагом, если бы его не взял на буксир
Эйзенхауэр, которому во время маневров в штате Луизиана
приглянулся худощавый, жилистый человек среднего роста,
с громким голосом, напоминающим иерихонскую трубу.
С первых же шагов своей военной карьеры Грюнтер
зарекомендовал себя воякой кабинетного склада. Кресло
с подлокотниками и письменный стол влекли его куда
сильнее, чем седло или стереотруба на командном пункте.
Как указывает западногерманский журнал «Дер Шпигель»,
в аттестате Грюнтера было написано, что он «успевал
в теории, но не способен держаться в седле даже
детского деревянного коня». Во время второй мировой войны
Грюнтер служил в качестве начальника штаба Эйзенхауэра
и Кларка. Он всегда был человеком «второго плана» —
203


нсегда кого-то замещал, при ком-то состоял.
«Грюнтер,—рассказывает хорошо осведомленный журнал «Юнайтед Стейтс
ныос энд Уорлд рипорт», — никогда не осуществлял
боевого руководства и неизменно занимался «низовой, грязной
военной работой».
Таким образом, пост СЭКЮРа — главаря сил НАТО
в Европе — это первый более или менее самостоятельный
пост Грюнтера. Не исключено, что одной из причин
назначения Грюнтера на эту должность было его умение держать
в узде строптивых европейских союзников. Ценный опыт
по этой части Грюнтер приобрел в конце войны, когда он
был начальником штаба 15-й армейской группы войск,
где, по свидетельству его официальных биографов, он «стал
лицом к лицу с проблемой приспособления штаба,
состоявшего по преимуществу из англичан, к требованиям
американского командования». Грюнтер успешно приспособил
англичан к вышеупомянутым требованиям, несмотря на
укоренившееся в нем с юношеских лет англофобство. Не кто
иной, как сам Грюнтер, в редкую минуту откровения
заявил, что до шестнадцати лет он и не подозревал, что
выражение «проклятые англичане» состоит не из одного
слова.
Что же касается области чисто военной, то здесь, с какой
бы стороны ни взглянуть на послужной список Грюнтера,
генералу похвалиться особенно нечем.
Но в чем он истинный был гений, что знал он лучше
всех наук, так это «науку» игры в бридж. Подвиги генерала
на зеленом карточном столе внушительны и неоспоримы.
Трудно даже сказать, мыслит ли Грюнтер в военных делах,
как картежник, или действует за карточным столом, как
военный стратег. Постигнув тайны бриджа в 1920 году
во время учебы в школе полевой артиллерии в форте Нокс,
он в дальнейшем снискал себе титул лучшего американского
судьи по игре в бридж и недурно зарабатывал, получая
за судейство сотню долларов в ночь. Он внес неоценимый
вклад в сокровищницу бриджеведения, опубликовав два
пухлых исследования, посвященных этой игре. Эти «труды»,
писал журнал «Нью-Йоркер», «все еще рассматриваются
в качестве самой ценной работы в этой области».
Итак, если отбросить бридж в сторону, перед нами как
будто заурядный человек, армейский службист, не
отмеченный печатью больших дарований. Но такой вывод был
бы слишком поспешным и потому ошибочным. Деятель-
204


ность Грюнтера в послевоенные годы с непреложной
ясностью обнаружила, что в душевном механизме этого
генерала отсутствует одна деталь, которая, собственно
говоря, и дает человеку право именовать себя человеком,
а именно—гуманность. Невысокий, щуплый Альфред Грюн-
тер, невзирая на столь неприметные внешние данные, может
быть с полным правом отнесен к категории злейших врагов
миллионов мирных тружеников.
Ниже мы постараемся это доказать.
* *
*
Деятельность Грюнтера подобна айсбергу — одна
седьмая на поверхности и шесть седьмых скрыты от глаз
наблюдателя. Но даже одни только публичные высказывания
Грюнтера ясно показывают, что он — убежденный
атомщик, поклонник оружия массового уничтожения. Правда,
ратуя за применение атомного оружия, он, как Нозд-
рев, играет не совсем чисто, «зная много разных
передержек и других тонкостей». Один из его излюбленных
приемов — злоупотребление словом «оборона» в речах и
выступлениях. Однако вуаль «оборонческих» разговоров
ничуть не скрывает агрессивного смысла призывов
Грюнтера, тем более что генерал на каждом шагу
проговаривается .
Собранные воедино, его высказывания по вопросам
атомного оружия составляют довольно мрачную
коллекцию. «Мы представляем себе возможность применения
атомных бомб против объектов на территории
противника», — без обиняков объявляет он. При этом Грюнтер не
скрывает, что мишенью атомного удара он наметил и
девушку, пришедшую на свидание, и старика-пчеловода,
и мать, сидящую у колыбели. «Ядерное оружие должно
быть направлено против военных объектов. Однако не
следует забывать, что во многих случаях при этом может
пострадать и гражданское население», — изрек генерал-
атомщик в английской палате общин в Вестминстере, в том
самом Вестминстере, который был обращен в груду камней
во время второй мировой войны. Охваченный атомным
азартом, Грюнтер предпочитает не задумываться над тем,
какая судьба постигнет густонаселенные Британские
острова в случае, если он развяжет атомную войну.
205


Гитлеровскую шкалу, согласно которой за каждого
убитого фашистского солдата подлежали истреблению
десять, а то и больше советских мирных граждан, Грюнтер
возвел в атомную степень. Выступая перед группой
английских промышленников, он заявил, что за один город,
разрушенный на Западе, «мы могли бы разрушить шесть таких
городов в СССР». И сам же признал: «Такой расчет может
показаться зловещим». По этому поводу английская газета
«Дейли уоркер» возмущенно писала: «Даже Гитлер в
самые острые моменты безумия не осмеливался угрожать
какому-либо государству, с которым Германия
поддерживала мирные отношения, в таких выражениях, в каких
Грюнтер угрожал Советскому Союзу».
Но человеку, вознамерившемуся перекрыть рекорды
Гитлера, следовало бы вспомнить, к чему привела в конце
концов авантюра бесноватого фюрера. Удивительно, но
факт — атомщики порой забывают, что от их баз до нас
такое же расстояние, как от нас до их баз. А забывать об
этом — более чем опрометчиво!
Еще в сентябре 1953 года штаб Грюнтера, по сведениям,
просочившимся в американскую печать, завершил
разработку детального плана атомного вооружения в Европе,
а в декабре 1954 года Грюнтер, как ему кажется,
окончательно развязал атомщикам руки: сессия совета НАТО
легализовала ведение атомной войны. Это преступное
решение, облаченное в невинную на первый взгляд словесную
оболочку, содержится в параграфе шестом коммюнике
парижской сессии совета, закончившейся 18 декабря
1954 года. Вот как звучит этот знаменательный шестой
параграф: «Совет рассмотрел доклад, представленный военным
комитетом по вопросу о наиболее эффективной системе
организации военно-оборонительной мощи НАТО в
ближайшие несколько лет с учетом современных достижений
в развитии вооружений и методов (речь идет о
термоядерном оружии.— М. В.). Он одобрил этот доклад как основу
для планирования обороны и приготовлений, проводимых
военными органами НАТО...». Бельгийский министр
иностранных дел Спаак, переводя параграф шестой с нарочито
затуманенного языка на общедоступный, заявил: эти
решения дают «военным именно то, что им нужно. Они
требовали разрешения готовиться к атомной войне. Это
разрешение им дано».
Ровно через год, в декабре 1955 года, на сессии Со-
206


вета НАТО был официально провозглашен курс на
использование атомного и водородного оружия в качестве
основного вида вооружения войск стран Атлантического
блока.
Задание, которое Грюнтер получил при назначении
на свой пост, распадается на две взаимосвязанные части:
1-я — подготовить военную машину НАТО к ведению
атомной войны и 2-я — воссоздать западногерманский
вермахт. Достижению этих двух целей Грюнтер посвятил
себя целиком. Свою главную стратегическую установку
он выразил в виде двуединой формулы. Нужны два
условия, сказал Грюнтер в комиссии по иностранным делам
сената США: «действенный вклад Германии и
способность применять атомное оружие». Он поистине одержим
идеей перевооружения Западной Германии. О чем бы и
где бы Грюнтер ни говорил, он неизменно твердил о
достоинствах атомной войны и преимуществах нового вермахта.
Коммивояжер смерти, он колесил по европейским
столицам, рекламируя перевооружение Западной Германии.
Угрозами и улыбками, посулами и понуканиями заставлял
Грюнтер парламентариев западноевропейских стран
ратифицировать соглашение о ремилитаризации Западной
Германии и включении ее в Атлантический союз. Как
рассыпался Грюнтер перед датскими журналистами на пресс-
конференции в Копенгагене в январе 1955 года. Прижав
руку к сердцу, он сказал, что понимает нежелание
датского народа, испытавшего оккупацию, вновь увидеть
вооруженную Западную Германию. Больше того, он
признал, что такие же настроения заметны и в других странах.
Но что делать, вздохнул и развел руками, генерал! —вклад
Германии в «оборону Европы необходим».
Послушать Грюнтера, ремилитаризация Германии —
это шаг... в деле объединения Европы. Без Западной
Германии, «объясняет» он в другом месте, вооруженные
силы НАТО «не имеют достаточной глубины».
За всей этой болтовней, рассчитанной на доверчивых
простаков, скрывается холодный жестокий замысел. Что
бы ни твердил Грюнтер на пресс-конференциях и в
парламентах, западногерманские дивизии нужны ему как
основная ударная сила для агрессии против Советского Союза
и стран народной демократии. Костями западногерманских
юношей он хочет вымостить для американских танков
дорогу на Восток.
207


Без германских дивизий он чувствует себя не в своей
тарелке. Планы, составленные без расчета на вермахт,
Грюнтер пренебрежительно именует
«неудовлетворительной второразрядной стратегией». Зато включение Германии
в НАТО даст ему возможность проводить, как он выразился,
«передовую стратегию». Несмотря на все желание Грюнтера
замутить воду, не представляет особого труда догадаться,
что под «передовой стратегией» имеется в виду агрессия.
Его забота об ускоренном возрождении вермахта дошла
до того, что (как писал западногерманский журнал «Дер
Шпигель») он сам составил список генералов и
фельдмаршалов гитлеровской армии, которых он хотел бы видеть
на руководящих постах в новом вермахте.
Кто-кто, а Грюнтер никогда не принимал всерьез
бумажные «ограничения», налагаемые на вермахт парижскими
соглашениями. Еще до того, как западноевропейские
парламенты приступили к дебатам по вопросу о парижских
соглашениях, Грюнтер заверил боннских генералов Хойт
зингера и Крювеля, что новый вермахт будет состоять не
из 12 дивизий, как об этом трубила официальная
пропаганда, а из 48.
На одном из заседаний НАТО, когда представители
Бонна охотно подтвердили свое согласие сыграть роль,
отведенную им Грюнтером, последнему, по его
признанию, «захотелось вскочить и крикнуть: «гип-гип—ура!».
9 мая 1955 года, в день десятой годовщины со дня
Победы, как бы в издевку над памятью миллионов жертв
фашизма, Грюнтер, его хозяева и .его подчиненные ввели
Западную Германию в состав Североатлантического союза.
* *
Казалось бы, Грюнтер и его хозяева из Пентагона,
с Уолл-стрита, Даунинг-стрита и Сити имеют основание
торжествовать: их планы почти претворены в
действительность. Они располагают решениями парижской сессии
НАТО, «легализующими» атомную войну, и парижскими
соглашениями, «легализующими» возрождение вермахта.
И тем не менее генерал в панике. К ужасу своему, он
обнаружил, что радоваться рано.
Много месяцев назад американский журнал «Кольерс»
дальновидно предупреждал: «Трудная миссия Грюнтера
будет заключаться в том, чтобы убедить противящиеся
208


правительства в необходимости завершить свою боевую
подготовку к войне, в которую никто теперь не верит и к
которой никто по-настоящему не желает готовиться». Грюн-
тер не обращал внимания на подобные предостережения.
Он чвообще ни на что не обращал внимания, кроме
выполнения данного ему поручения — подготовить атомный
блицкриг и выковать западногерманский таран для новой
агрессии. Подобная ограниченность взглядов, может быть,
и допустима для игрока в бридж, но она является роковь:м
пороком для политика.
Вначале Грюнтер пытался игнорировать медленный,
но неуклонный процесс прозрения самых широких кругов
западноевропейской общественности. Неизменная и
последовательная миролюбивая внешняя политика Советского
Союза, большие мирные дела советского народа,
невиданный рост его промышленности и сельского хозяйства,
засвидетельствованные десятками различных буржуазных
делегаций, побывавших у нас, разоблачили
состряпанный американской пропагандой миф о мнимой
агрессивности Советского государства. И тогда в Западной Европе
начали постигать простую истину —заокеанские атомщики,
Грюнтер и К0, болтая о защите Европы от коммунизма, в
действительности вынашивают зловещие планы ее
использования для достижения своих корыстных целей.
Союзник Грюнтера и его хозяев — страх. Это, по его
мнению, — цемент, который должен скреплять воедино
все страны — членов НАТО. И он всячески раздувает этот
страх, не считаясь с духом времени, с реальными фактами.
Когда после Женевского совещания глав правительств
четырех великих держав наметилась известная разрядка
международной напряженности, Грюнтер поспешил заверить,
что это не повлечет никаких изменений в сфере военных
приготовлений. Заявление Советского Союза о сокращении
численности своих вооруженных сил сначала повергло
Грюнтера в замешательство. Увидев, какое повсеместное
и единодушное одобрение вызвало это мероприятие
Советского правительства, он, растерявшись, сказал, что
«осторожно приветствует» этот шаг. Однако неделю спустя он
пришел в себя и развязно заявил, что этому шагу «не стоит
придавать значения». И, наконец, еще три недели спустя
он изрек, что сокращение вооруженных сил «может
фактически скорее усилить, чем ослабить военный потенциал
СССР»!
14 О тех, кто против мира 209


Так, почувствовав, что его главный пропагандистский
козырь — утверждение об «агрессивных замыслах» СССР —
выбит у него из рук, чемпион бриджа тут же без тени
смущения извлек из рукава крапленую карту. Грюнтер
испытывает приблизительно то же самое, что и описанный
Салтыковым-Щедриным шулер Горехвастов. «Однажды я
метал банк, — рассказывает Горехвастов, — и метал, по
обыкновению, довольно счастливо, как вдруг один из
понтеров, незнакомец вершков этак десяти, схватил меня за
руки и сжал их так крепко, что кости хрустнули. «Вы,
сударь, подлец, —сказал он мне... —и я сейчас это
докажу». Ну, и доказал... «Вы, говорит, должны сейчас выйти
вон отсюда, через это окошко...» Грюнтера определенно
пугала возможность аналогичного финала. Генерал бьет
тревогу. Выступая в сенатской комиссии по иностранным
делам, он озабоченно докладывал: «Хотя атомная война
сейчас является принятой частью военной доктрины НАТО,
коммунисты выдвигают в Европе довольно действенный
пропагандистский довод против применения атомного
оружия. С этим связана русская пропаганда относительно
мирного сосуществования. Русские бьют США в
политической войне. Уже наблюдается незначительная, но явная
тенденция к ослаблению. Пока это не вызывает тревоги,
но может стать тревожным».
Все усиливающееся требование народов запретить
атомное и водородное оружие повергает Грюнтера в панику.
В его выступлении в нью-йоркском отеле «Уолдорф-Асто-
рия» звучат прямо-таки истерические нотки. «Имеется
весьма серьезная опасность, — возбужденно говорил
Грюнтер, — что общественное мнение заставит политических
лидеров пойти на опасный компромисс, который в конечном
счете может оказаться для нас весьма невыгодным». И
указав еще раз на опасность, которую представляет собой
«коммунистическая пропаганда» против атомной бомбы,
генерал истерически воскликнул: «Было^бы безумством
отказаться от нее!» (то есть от бомбы).
Страшась прозрения народов, Грюнтер с «грустью
неподдельной» признал, что одна из главных проблем
НАТО — заставить общественность понять, что он
представляет собой «оборонительную» организацию, а не
«наступательную». Иными словами, он силился уверить народы,
будто бы Североатлантический пакт предназначен для
сохранения мира. Тщетные потуги!
210


Подобный пропагандистский маневр был разоблачен
в отчетном докладе ЦК КПСС XX съезду партии... «Сто-,
ронники политики «с позиции силы», — говорится в
докладе,— преподносят гонку вооружений в качестве
основного рецепта... для сохранения мира! Совершенно
очевидно, что если происходит соперничество государств
в области наращивания военной мощи, то угроза войны
не уменьшается, а возрастает».
Агрессивная сущность Атлантического пакта, очевидная
с первых минут его создания, выявлялась и подтверждалась
ежедневно и ежечасно. Одним из наиболее ярких
доказательств может служить хотя бы такой факт. Когда Советский
Союз изъявил желание войти в НАТО, западные державы
отказали ему в этом. Так они сами разоблачили
неискренность своих заявлений о якобы оборонительном характере
НАТО и показали замкнутый, агрессивный характер этой
группировки, направленной своим острием против
Советского Союза и стран народной демократии.
Нужно ли говорить, что Грюнтер возликовал, узнав
о кровавой вылазке венгерских
контрреволюционеров, вдохновленных западной, в первую очередь
американской, реакцией.
Палачей и убийц, развязавших белый террор в стране,
истязателей, подвешивавших за ноги и сжигавших живьем
венгерских патриотов, Грюнтер назвал... «борцами за
свободу». За какую свободу? За его, грюнтеровскую,
капиталистическую свободу эксплуатации человека
человеком.
Трагические венгерские события обрадовали Грюнтера
еще и потому, что они, по его мнению, замедлили,
подорвали процесс разрядки международной напряженности,
процесс, столь ненавистный Грюнтеру.
В апреле 1956 года СЭКЮР III заявил, что он
отказывается от занимаемого поста в НАТО, чтобы «дать
возможность выдвинуться более молодым и освободить место для
новых идей». Тут же было объявлено, что преемником
Грюнтера будет генерал военно-воздушных сил Норстэд —
снова американец! Смена Грюнтера Норстэдом произошла
31 декабря 1956 года.
Что касается будущих занятий Альфреда Грюнтера, то
после многочисленных гаданий и предположений было,
наконец, объявлено о назначении его на пост председателя
американского общества Красного Креста. Нет никаких
14*
211


сомнений, что генерал Грюнтер не пожалеет усилий, чтобы
превратить американский Красный Крест в своего рода
филиал НАТО.
Однако есть веские основания предполагать, что уход
Грюнтера в отставку был продиктован отнюдь не только
его желанием «дать место новым идеям». Его смещению
предшествовало весьма печальное для генерала-дипломата
событие. Он проговорился. Выступая в начале апреля
перед группой журналистов, он дал им понять, что в случае
войны армиям европейских стран — членов
Североатлантического пакта придется быть не более чем пешками в
кровавой атомной игре, в ходе которой империалистические
хищники намечают маневрировать, жертвуя жизнями
сотен миллионов людей!
Откровение Грюнтера вызвало невероятный шум в
западной прессе. Последовали официальныепротесты, и через
неделю было объявлено о предстоящей отставке
проболтавшегося СЭКЮРа III. Но он не утихомирился. До
самого последнего дня он разъезжал по европейским
столицам с прощальными визитами, запугивая, заклиная
«не ослаблять усилий», бряцая атомным оружием.
Каждый по-своему машет на прощание рукой. Верный
себе Грюнтер не забыл напоследок (13 ноября 1956 года)
погрозить Советскому Союзу атомным кулаком, затянутым,
разумеется, в перчатку оборонительной расцветки. Он
заявил, что в случае нападения Советского Союза (?!)
США «прибегнут к ответным мерам», и СССР «будет
уничтожен». Итак, за три с половиной года правления в НАТО
Грюнтер до конца выдержал свой стиль, стиль
воинствующего атомного хвастуна.
Характерно, что свою последнюю большую речь в
Европе перед отъездом в США Грюнтер произнес в
лондонском «Роял фестивал холле» на конференции федерации
британской промышленности. Едва прибыв в США, он
выступил не где-нибудь, а на конгрессе Национальной
ассоциации промышленников, призывая к продолжению
политики «с позиции силы». Скажи мне, кто твои друзья,
и я скажу тебе, кто ты. Впрочем, в данном случае
правильнее говорить не о друзьях, а о хозяевах Грюнтера...
Ослабление международной напряженности —
«тревожный факт», а запрещение атомного оружия— «безумие».
Таковы «символы веры» Грюнтера. И хотя эта извращенная
философия глубоко чужда народам, тем не менее деятели,
212


стоящие у кормила власти некоторых западных стран,
сочли возможным наградить при расставании генерала-
атомщика. Президент Федеративной Республики Германии
Хейс вручил Грюнтеру «Большой крест за заслуги», бывший
французский премьер Ги Молле прикрепил к его мундиру
«Военную медаль». Они хотели тем самым убедить
общественность в каком-то «величии» Грюнтера. Но вся деятельность
СЭКЮРа III неумолимо свидетельствует о том, что он
принадлежит к числу людей, о которых выдающийся
английский сатирик Генри Филдинг говорил, что их «величие
состоит в причинении человечеству всяких зол».


Юр. ЧАПЛЫГИН
ЛЕГИОН АМЕРИКАНСКОЙ РЕАКЦИИ
Существует сентиментальнейшая легенда о том, как
родился Американский легион.
В 1918 году—так гласит эта легенда,—когда уже
затихали последние битвы первой мировой войны, в
американском госпитале во Франции встретились два
фронтовика.
В истории легиона красочно описывается беседа этих
фронтовиков — подполковника Тэдди Рузвельта-младше-
го и сержанта Уильяма Паттерсона. Скромный сержант
и блестящий офицер завели дружеский разговор о том, что
собираются они делать после войны. Обоих увлекла идея
создания такой организации, которая бы объединяла
ветеранов.
«Летописец» легиона, вспоминая со слезами умиления
эту «историческую встречу», пишет:
«Они (Рузвельт и Паттерсон) сошлись на том, что надо
как можно скорее вернуться в свои части, чтобы
«покончить со всем этим делом», а затем «вернуться домой и
создать для блага родины ассоциацию ветеранов войны».
Паттерсон впоследствии погиб в бою».
Бедняге Паттерсону так и не удалось благополучно
«покончить со всем этим делом», то есть ненужной и чуждой
его интересам войной. Однако легенда о братских узах
214


дружбы, которыми столь идиллически связали себя
офицер-аристократ и незаметный сержант, осталась жить. Она
даже имела успех, причем успех далеко не случайный, —
в США и легенды делают бизнес. А новая массовая
организация — Американский легион — в дни своего
зарождения нуждалась в паблисити (рекламе).
Кстати реклама эта была организована на такую
«широкую ногу», что самый наивный человек не мог бы подумать,
будто ее создали на свои средства живущий на солдатском
пайке сержант Паттерсон или даже хорошо обеспеченный
офицер Рузвельт. Бедняга Паттерсон лежал уже в могиле,
приняв смерть ради прибылей сказочно богатеющих
монополий и концернов. А тысячи журналов, брошюр,
проспектов кричали о том, как прекрасна его идея создания
легиона ветеранов, организации, в которой не будет
существовать ни чинов, ни рангов, в которой будут равны и
миллионер, и мусорщик.
Нет, не наследство покойного Паттерсона, состоявшее
из походного котелка и ложки, стало основным капиталом
для создания легиона.
Откуда же он взялся этот отнюдь не маленький капитал?
Американский публицист Джастин Грей потратил
немало труда для того, чтобы выяснить этот вопрос. Задача,
поставленная им перед собой, была нелегкой —
финансовые дела легиона хранятся в строжайшей тайне. Они
завуалированы новыми легендами. В 1921 году легион
издал «Справочник фактов». В нем говорилось, будто
400 американских граждан — жителей 13 штатов собрали
вскладчину 257 тысяч долларов и преподнесли эти деньги
«на блюде» рождающемуся легиону. В 1923 году историк
легиона Джеймс, видимо запамятовав первую легенду,
привел другую версию. Он утверждал, якобы эту сумму
внесли «213 членов Легиона». В 1946 году еще один
историограф — Джонс безо всякого смущения утверждал
уже, будто на создание легиона было собрано 305 255
долларов и что предоставили эту солидную сумму всего 93 лица.
Чем дальше мы углубимся в исторические изыскания
о создании легиона, тем понятнее становится, почему так
запутались творцы сладчайших сентиментальных легенд.
Джастин Грей энергично принялся за ликвидацию
белых пятен, в истории легиона. И он выяснил, что версия
о трогательной встрече залечивавших свои раны боевых
друзей в американском госпитале во Франции, осененных
215


«счастливой идеей» о создании массовой организации
ветеранов, — дешевая выдумка. Ее без труда опровергают
факты.
«Еще за три года до обсуждения вопроса о создании
Американского легиона Тэдди Рузвельтом и его другом
сержантом Паттерсоном, — пишет в своей книге Джастин
Грей, — и за четыре года до «представления» Тэдди
Рузвельтом своего плана офицерам на обеде в Париже, его
имя стояло в списке учредителей и руководителей
организации под названием: Американский легион».
Через три года после того, как была создана эта
организация, решили устроить ее второе рождение. Имя
скромного сержанта Паттерсона понадобилось для того, чтобы
внести новые «краски» в историю организации ветеранов,
сделать эту историю более приглядной для миллионов
Джи-ай1, которые вот-вот должны были сменить винтовки
на орудия мирного труда.
Факты, столь решительно развенчивающие
примитивную сусальную легенду, показывают, какие именно друзья
поддерживали подполковника Тэдди Рузвельта-младшего.
Люди, составляющие «большую двадцатку», которая
возродила легион в 1919 году, были как небо От земли далеки
от незаметного сержанта Паттерсона. Сам Теодор Рузвельт-
младший был вице-председателем издательской фирмы
«Даблдэй, Доран» и директором «Америкэн экспресс компа-
ни», связанной с группой Рокфеллера через «Чэйз нэйшнл
бэнк». А вот для примера краткие справки о пяти друзьях
Тэдди, воссоздавших вместе с ним легион.
Франклин Д'Олье — первый национальный командор
легиона — председатель и директор страховой компании
«Прюденшл лайф», связанной с группой Моргана,
директор рокфеллеровского «Чэйз нейшнл бэнк», директор
железнодорожной компании «Пенсильваниа рейлрод». «Нэйшнл
бискит компани», «Америкэн бэнк компани» и др.
Дэвид Мервин Гудрич — председатель правления
«Б. Ф. Гудрич компани» — одного из крупнейших
концернов резиновой промышленности США.
Де Лэси Каунтц — председатель правления компании
«Де Во энд Рейнолдс», директор оперного театра «Метро-
политэн» и «Риал истейт компани».
1 Джи-ай — широко распространенное в США прозвище
американского солдата.
216


Эдуард Бакстон — председатель правления «Файв тек-
стайл миллс», директор текстильной компании «Тердор
Фостер энд бразерс».
Френсис Эпплтон — директор «Уолтхем уотч компани»,
«Маунт Моррис бэнк» и «Нейшнл парк бэнк», совладелец
фирмы «Эпплтон, Райе энд Перрин».
Остальные члены «двадцатки», организовавшей легион,
были тоже своими людьми в салонах капиталистических
магнатов. Характерно, что и руководителями легиона
были из года в год капиталистические тузы —
промышленники и банкиры Уолл-стрита — Эйбл Дэвис, Джон
Генри Шербурн, Генри Ферфилд Осборн-младший, Девро
Милберн, Лоуренс Харли Уайтинг и др.
Капиталистические монополии породили легион. На
их, средства он создан. • Их интересам он верно
служит.
Цели и задачи Американского легиона были определены
еще за три года до легендарной «встречи в госпитале».
Определяли эти задачи, разумеется, не такие простые парни,
как сержант Паттерсон, а блистательные друзья Теодора
Рузвельта-младшего по большому бизнесу. И заключались
эти задачи вовсе не в том, чтобы покончить с такой штукой,
как война, а, наоборот, готовить к войне миллионы простых
американцев.
Первый национальный командор Американского
легиона Франклин Д'Олье откровенно определял и другую
основную задачу легиона. В статье, напечатанной
журналом «Америкэн лиджен мансли», капиталист Д'Олье без
обиняков заявил, что легион призван помешать развитию
прогрессивных демократических идей, росту рабочего
движения в США.
«Вспомните положение вещей после перемирия (в
первой мировой войне.— Ю. У.), — писал Д'Олье. — Нервы
во всем мире были напряжены до крайности. Царил страх
перед большевизмом. Социальный переворот в России
совершили недовольные солдаты, а на земном шаре очень
много солдат, занятых только помыслами о своих
невзгодах».
Преградить дорогу истории, заставить ее пойти вспять
или хотя бы остановиться — вот идея, овладевшая умами
охваченных страхом хозяев монополий, перед глазами
которых полыхало зарево Великой Октябрьской
социалистической революции. И на это дело, на дело борьбы с
217


жизнью, с прогрессом, с народом, который хочет
освободиться от своих невзгод, друзья Теодора Рузвельта-
младшего не жалели средств. Тузы монополий призывали
друг друга раскошелиться, проявить королевскую щедрость
в пожертвованиях на легион. Вот характерное письмо
представителя одной из крупнейших мясоконсервных фирм
США, посланное чикагским мясоторговцам:
«Все мы интересуемся легионом, — говорилось в
письме, — результатами, которых он добьется осуществлением
им своей конечной цели — подавлением радикализма.
Чрезвычайно важно, чтобы мы оказали помощь этой
достойной деятельности. Председатель совещания
предложил мне обратиться к различным биржевым кругам
за пожертвованием».
«Достойная деятельность» Американского легиона
целиком направлена на разжигание в США военной истерии,
подготовку страны к новым военным авантюрам
империалистов, жестокому подавлению прогрессивного движения,
беспощадной расправе с любой попыткой трудящихся
отстоять свои права и завоевания.
Пока наемные историографы, вдохновленные подачками
монополистов, создают пошловато умилительные легенды
о братской дружбе офицера-капиталиста и
сержанта-бедняка, жизнь создает иную — правдивую, подлинную
летопись Американского легиона.
И летопись эта показывает, что легион используется
его хозяевами с Уолл-стрита в качестве глашатая новых
войн и верного оплота империалистов.
Нет такой самой мерзкой и самой бессовестной клеветы
против Советского Союза, в которой не принял бы участия
Американский легион. Разжигание антисоветской истерии,
призывы к новым и новым войнам против СССР и стран
народной демократии, требования бешеной гонки
вооружений звучат на всех съездах легиона.
Вот сухая хроника.
19 5 2 год.
Национальный съезд Американского легиона принял
рекомендации, в которых требовал: расширить корейскую
войну; укрепить господство США на Среднем Востоке
и в Юго-Восточной Азии; начать войну с Китаем.
Съезд легиона поддерживает требования военного и
морского министров, которые добиваются увеличения
ассигнований на военные цели.
218


19 5 3 год.
Национальный съезд Американского легиона одобрил
резолюцию, требующую начать тотальную войну против
стран лагеря социализма и применить в этой войне атомное
оружие.
Съезд выступает против допуска народного Китая в
ООН.
19 5 4 год.
Национальный съезд Американского легиона принимает
резолюцию, в которой заявляет, что легион недоволен
мирным урегулированием войны в Индо-Китае.
Съезд выступает против переговоров, направленных на
смягчение международных отношений и требует
проведения политики «массированных ответных ударов». Съезд
требует также скорейшего создания военного блока в Юго-
Восточной Азии и перевооружения Западной Германии
в составе вооруженных сил Североатлантического союза.
Он ратует вдобавок за разрыв с СССР и странами
народной демократии.
Съезд одобряет правительственную программу создания
137 авиаполков к 1957 году и поддерживает предложение
о введении в США всеобщей воинской повинности.
19 5 5 год.
Съезд легиона осуждает правительство США за помощь
Индии, так как Индия поддерживает дружественные
отношения с СССР. Желанием сорвать мир вызвана его
рекомендация выйти Соединенным Штатам из состава военной
комиссии по перемирию в Корее.
Национальный исполком Американского легиона
принял резолюцию, требующую, чтобы США продолжали
оккупировать весь район Формозы (Тайваня).
19 5 6 год.
Встревоженные провалом политики «с позиции силы»
и смягчением международной напряженности, вожаки
легиона делают отчаянные попытки к тому, чтобы вернуться
к «холодной войне». На съезде легиона слышны речи,
восхваляющие политику силы, звучат грубые угрозы по
адресу всех прогрессивных людей США, которые жаждут
мира и стремятся к нормализации отношений с СССР.
*
Политические симпатии руководителей легиона не
вызывают ни малейших сомнений. Они всегда с теми, кто го-
219


товит войну. Они заклятые враги тех, кто борется за мир.
В 1933 году руководители легиона присвоили звание
почетного легионера Бенито Муссолини. Американские
реакционные круги не раз замышляли фашистский переворот
в США с помощью легиона. Его заправилы ни на минуту
не прекращают исполненной яростной злобы оголтелой
пропаганды против Советского Союза.
Уже в 1919 году те, кто возрождал легион, были
озабочены настроением солдатской массы, которая
задумывается о нуждах народа и явно не хочет военных
авантюр. Нелегко было держать в повиновении
обманутых паттерсонов, воспитывать из них профессиональных
убийц.
Но главари легиона расправляются не только с
некоторыми непокорными ветеранами. Легион стал
цепным псом реакции.
Как используется легион для подавления
конституционных прав американских граждан, как он
расправляется с трудящимися США, борющимися за свои
насущные права, давно уже известно из хвастливых рассказов
американской буржуазной прессы. Еще в октябре 1935
года реакционный журнал «Тайм» писал, что бойня в Сент-
рейлии (штат Вашингтон) «утвердила за Американским
легионом славу самой могущественной штрейкбрехерской
организации в стране».
В Сентрейлии легионеры учинили кровавую расправу
с организованными в профсоюз рабочими лесной
промышленности. Многие рабочие были убиты и изуродованы
во время этого разнузданного погрома. С тех пор
утвердилась мрачная слава легиона, как самого могущественного
штрейкбрехера в США. Тех, кто вступает в легион,
заставляют сдавать своеобразный экзамен на штрейкбрехера.
Вот, например, вопросы, которые задают вновь
посвящаемому руководители одного из нью-йоркских постов
легиона:
«Приняли ли бы Вы участие в забастовке, если бы
профсоюз предложил Вам присоединиться к ней?
Выполнили ли бы Вы приказ легиона, если бы он
приказал Вам сломить эту забастовку?
Если бы легион через своих должностных лиц приказал
Вам сорвать забастовку в какой-либо другой отрасли
промышленности, кроме вашей, последовали ли бы Вы этому
приказу?».
220


Роль штрейкбрехера и жандарма это еще не все, что
требуется от легионера. Он обязан быть еще и агентом
полицейской сыскной организации ФБР (федерального
бюро расследований).
Руководитель ФБР Гувер заявил в одной речи,
опубликованной в прессе, которую распространял легион:
«Многие годы легион в тесном сотрудничестве с ФБР
боролся за обеспечение спокойствия в стране. С
наступлением войны деловые отношения между ними стали еще
теснее, а результаты еще благоприятнее».
После второй мировой войны «деловое сотрудничество»
между тайной полицией и Американским легионом
усилилось. Как сообщает журнал «Ныо Рипаблик», в
руководстве легионом до сих пор играют видную роль «люди
Гувера».
Джастин Грей красноречиво рассказывает в своей книге
«Правда об Американском легионе» о том, какой паутиной
сыска и наушничества окутывают посты легиона целые
города. Всюду глаза и уши легиона следят за каждым
шагом американского гражданина — они готовы, кажется,
взять под особое наблюдение и просмотр даже сны, которые
видит в своей постели мирный отец семейства.
«Осведомителем, — говорится в книге Грея, — может
быть и легионер и нелегионер. Им может быть чиновник
местного поста или мэр вашего города, или ваш ближайший
сосед — штатский, с которым вы болтаете каждый вечер
через забор вашего сада. Он регулярно сообщает в Индиа-
наполис 1 обо всем, что вы говорите, делаете или думаете».
Власть легиона над судьбами рядовых американцев
часто становится неограниченной — во многих городах
США легион по существу контролирует всю общественную
и культурную жизнь. В США есть городки, где легиону
принадлежат все ключевые позиции. Без его содействия
не сможет найти работы демобилизованный солдат.
Политический деятель, поссорившийся с постом (местной
организацией) легиона, может навсегда распрощаться со своей
карьерой.
В американской прессе печатались в свое время
правдивые очерки о городах страха. Об одном из таких
городов — Миддлтауне говорилось, как о месте, где все насе-
1 Индианаполис — город США, в котором находится штаб легиона.
221


ление находится в состоянии оцепенения: каждый шаг
жителя Миддлтауна контролируется ревнителями
реакционных нравов. За вступление в профсоюз горожанину грозила
жестокая расправа черной сотни. Десятки зловещих
голосов запугивают по телефону человека, замеченного в том,
что он читал прогрессивную книгу или газету. И
организатор всей этой пытки страхом, которой подвергается
население целого города, — местный пост Американского
легиона.
Правящие круги США любят похваляться своей
«объективностью», своей верностью свободен демократии.
Поэтому даже тогда, когда на основе жестоких законов
попираются остатки демократических свобод, когда реакция
расправляется с ними особенно бесцеремонно и нагло, на
помощь призываются так называемые «общественные
организации» профашистского толка типа Американского
легиона.
Рабочие и служащие универсального магазина
скромного городка Галвестона решили вступить в профсоюз
конторских и торговых служащих. Казалось бы, совершенно
невинная попытка защитить в дозволенных формах
элементарные и насущные экономические интересы трудящихся.
Но реакция дала сигнал к расправе над
прогрессивными элементами. Законодательные органы штата
Техас, используя «инцидент» со вступлением в
профсоюз конторщиков и торговых работников, спешно
разрабатывали проект закона, требующего смертной казни для
каждого коммуниста, обнаруженного в пределах штата.
Под видом борьбы с опасностью коммунизма решено было
объявить вне закона всех не только прогрессивно
настроенных, но и только помышляющих о защите своих трудовых
прав граждан. Было назначено срочное расследование
коммунистической деятельности в штате Техас. Никакой
особой коммунистической деятельности в штате не
замечалось. Как ее придумать? Тут-то и были привлечены в
помощь мастера грязных дел из Американского легиона.
В измышлении фантастических «преступлений»
коммунистов приняли участие вместе с легионерами и
профессиональные лжесвидетели — провокаторы ФБР, в частности
небезызвестный Харви Матусоу.
В своей книге «Лжесвидетель» Матусоу немало
рассказывает о той неприглядной роли, какую играет
Американский легион в политической жизни страны. Там, где пра-
222


вительственные органы и штабы двух правящих
американских партий — и республиканской и демократической
принуждены сохранять видимость своей непричастности к
отвратительным политическим манипуляциям, приходит
на помощь Американский легион. Когда наемный
лжесвидетель Матусоу должен был выступить в качестве агитатора
за наиболее реакционных кандидатов республиканской
партии, ему создали «солидную репутацию». И сделал это
Американский легион. Журнал «Американский легион»
напечатал обширную статью, рекламирующую Матусоу
перед его агитационным турне. Это дало ему возможность
обвинить в коммунистическом заговоре всех, кто не
поддерживал этих реакционных кандидатов
республиканской партии, вплоть до сотрудников газеты «Нью-Йорк
тайме», сотен учителей и т. д.
Когда столпам реакции нужно расправиться с
неугодными людьми, они мобилизуют легионеров. Самые черные
страницы из жизни современной Америки связаны с
Американским легионом. Массовое избиение в Пикскилле
слушателей концерта замечательного певца и борца за
мир Поля Робсона было организовано при деятельном
участии Американского легиона.
Те, кто присвоил звание почетного легионера первому
«пророку» фашизма Муссолини, очень хотели бы воспитать
из легионеров молодцов типа чернорубашечников —
участников похода на Рим или коричневорубашечников
Гитлера. И на такое воспитание денежные мешки,
заинтересованные в сохранении своей черной сотни, не жалеют
средств. Однако было бы самой грубой ошибкой считать,
что все члены Американского легиона — это фашисты и
законченные реакционеры, матерые враги прогресса.
Многие из сегодняшних легионеров унаследовали
печальную судьбу своего предшественника — сержанта Пат-
терсона, именем которого так бесцеремонно спекулировали
«летописцы» Американского легиона.
Сотни тысяч паттерсонов были пойманы в его сети
обманом. От них тщательно скрывали и продолжают
скрывать, что настоящий хозяин легиона — это штаб
американских монополий — Национальная ассоциация
промышленников. От них скрыли и продолжают скрывать
факты, свидетельствующие об истинном назначении легиона»
Разумеется, многие из тех, кого заставили заниматься
грязным делом: штрейкбрехерством, тайной слежкой для
223


ФБР, расправами с честными людьми, заманили в ловушку,
вырваться из которой не так-то просто. Джастин Грей
приводит характерное высказывание одного из рядовых
легионеров — рабочего-водопроводчика:
«Мне не нравится это занятие — избиение людей, но
если я не буду принимать в нем участия, я должен
лишиться работы...»
Трагедия большинства легионеров — это трагедия
людей, вовлеченных обманом во враждебное и чуждое им
дело. Современные паттерсоны начинают понимать, что
они обмануты. Однако оглушительная пропаганда, на
которую не жалеют средств тузы монополий, продолжает
обрабатывать этих людей, внушая им, будто легион —
самая демократическая организация в мире, будто легион
защищает кровные интересы ветеранов. О том, насколько
далека верхушка легиона от рядовых членов этой
организации, теперь уже открыто говорит американская пресса.
Не так давно в журнале <<Нью Рипаблик» появилась
интересная статья. Она раскрывает все более и более
нарастающие острые противоречия между руководителями
Американского легиона и массой обманутых, одураченных людей —
рядовых его членов.
За последние семь лет, как утверждает этот журнал,
легионом всецело распоряжаются очень немногие лица,
непосредственно связанные с банками и монополиями.
Каждый год в мае важные лица, воротилы из крупнейших
монополий и другие власть имущие, собираются для того,
чтобы назначить нового национального командора, который
официально должен быть избран в сентябре на съезде
легиона.
Все решения и рекомендации, принимаемые на этих
съездах, вырабатываются верхушкой, которая и не
думает спрашивать мнения тех паттерсонов, от чьего имени
эти решения принимаются. Воинственные кличи, призывы
к новым военным провокациям, что раздаются каждую
осень из зала съезда, не имеют ничего общего с мнением
большинства легионеров.
Внутренние порядки, установленные в легионе, как бы
символизируют собою то надругательство над
демократией, которое открыто позволяют себе хозяева монополий,
усиленно рекламируя блага так называемого «свободного
мира».
224


Пропагандисты, оплачиваемые монополиями,
утверждают, будто бы все члены Американского легиона равны
и здесь нет различия в чинах, нет разницы между богатыми
и бедными.
На практике все выглядит иначе. Один из командоров
Американского легиона Гриффит, выступая перед
крупными бизнесменами, весьма откровенно сказал о сущности
той «демократии», какая культивируется в легионе.
«Человек, — заявил Гриффит, — это осёл, и чтобы
заставить его двигаться, нужно либо поманить его спереди
морковкой, либо подтолкнуть сзади палкой. Морковка —
средство поощрения. Палка — средство принуждения.
В Америке мы всегда пользовались морковкой».
Имеется немало фактов, свидетельствующих о том,
что попытки легионеров отстаивать свои права
пресекались руководством легиона столь же решительно, сколь
и жестоко.
Показательна в этом отношении история поста (местной
организации) легиона, носившего название «Дункан-Париж».
Пост этот, озабоченный тяжелым жилищным
положением ветеранов, решил проявить инициативу. Он начал
кампанию за массовое жилищное строительство для
ветеранов в Нью-Йорке. Сорок три поста поддержали
инициативу «Дункан-Париж». Бывшие фронтовики решили
показать общественности всю неприглядность своего
положения. Пост договорился с владельцем универмага
Людвигом Бауманиом, чтобы один из легионеров со всей семьей
и скарбом вселился в витрину этого магазина. Две других
семьи нашли ночлег на сцене одного из театров на Бродвее.
Пост «Дункан-Париж» всеми силами поддерживал
разработанный в то время законопроект Уайатта — Пэтмена
о чрезвычайной программе жилищного строительства для
ветеранов.
Руководители легиона делали вид, что поддерживают
законопроект — «эту морковку» для легионеров. Но вот
настало время бороться за принятие законопроекта
конгрессе. Верхушка легиона сделала все для того, чтобы его
провалить...
Этим дело не кончилось. Пост легиона, осмелившийся
проявить инициативу и энергично бороться за права
ветеранов, был ликвидирован приказом сверху.
Национальный исполнительный комитет легиона попросту вычеркнул
этот пост из своих списков.
** и тех, кто против мира 225


В этом эпизоде — а их в жизни легиона немало —
наглядно проявились не только сущность показной
рекламной «демократии» в легионе, где якобы нет чинов .и равны
богатые с бедными. Здесь нашло отражение и коренное
различие жизненных интересов рядовых легионеров —
бывших солдат и верхушки легиона — богатых
бизнесменов. Легионеру, вынужденному ночевать со своей семьей
в витрине универмага или на сцене театра, широкая
программа жилищного строительства нужна, как воздух. А
командору легиона и его окружению эта программа не
выгодна, потому что она бьет по их интересам.
Когда мы читаем полные оголтелой ненависти к прогрессу
и демократии, дышащие враждой к миру «рекомендации»,
принимаемые национальным съездом легиона, мы должны
отчетливо представлять себе, насколько эти антинародные
писания враждебны большинству легионеров. Было бы
наивным думать, что бывших фронтовиков-легионеров,
знакомых с ужасами войны, совсем не коснулось то
огромное стремление к миру, которое характерно сегодня для
всего американского народа. Ведь и в 1919 году, когда
воссоздавался на новой массовой основе Американский
легион, едва ли не большинство фронтовиков вступало
в него именно потому, что жаждало мирного устройства
своих судеб и предотвращения новых войн. Вот, например,
как определял свои намерения, вступая в легион, Джас-
тин Грей:
«...Я хотел, чтобы легион стал великой силой в защиту
мира; чтобы он поддерживал большинство против
меньшинства; чтобы он боролся за государственное жилищное
строительство, контроль над ценами и расовое равенство».
Даже те фронтовики, которые не могли не догадываться
о реакционной сущности выступлений некоторых «вождей»
легиона, верили в силу демократии, в то, что миллионы
ветеранов смогут осуществить свою волю, защитить свои
интересы, воздействовать на руководство.
Сегодня эти иллюзии развеяны в прах. Неизмеримо
выросло движение за мир. И как ни тяжел гнет верхушки
легиона, рядовые его участники нет-нет, да и пытаются
высказать свою точку зрения о мире. И это стремление
настолько сильно, что с ним уже не может не считаться
среднее командное звено легиона — руководители постов,
отделений. Мирные настроения массы проникают даже и на
заседания национального съезда, собирающегося ежегодно
226


на роскошных курортах, вдали от бездомных ветеранов,
и на заседания исполкома легиона, проходящие под
прямым контролем «совета богов» капиталистической Амери-'
ки — Национальной ассоциации промышленников. Вот
интересный штрих, который позволяет понять, как реагирует
верхушка легиона на всякую струю свежего ветра,
несущего в себе страшное для нее дыхание мира. В мае 1955
года на закрытом заседании исполкома легиона
обсуждалась резолюция о внешней политике США. Один из
участников заседания предложил резолюцию,
поощряющую мирные внешнеполитические шаги. Проект
резолюции указывал, что ослабление международной
напряженности привело США ближе к подлинному миру, чем когда-
либо после окончания первой мировой войны.
Это невинное предложение произвело на членов
исполкома такое впечатление, будто бы в кабинете, где они
заседали, кто-то пытался взорвать водородную бомбу.
Крамольный проект резолюции был немедленно отвергнут.
Нелегкое дело подогревать военный азарт людей,
которым война не нужна и враждебна, людей, подвергающихся
вдобавок воздействию общественного мнения, все более и
более активно высказывающегося против войны. И, нужно
сказать, руководителям легиона приходится преодолевать
в своей организации тяжелые кризисы. Несмотря на
жестокие кары, обрушивающиеся на голову отступника,
осмеливающегося выйти из организации, усиливается отлив
рядовых легионеров. За время между 1947 и 1950 годом
легион потерял больше миллиона своих членов.
Руководители легиона поправили было дела на корейской войне.
Вернувшихся с этой войны солдат втягивали в легион.
Однако этот искусственно организованный прилив
сменился новым сильным отливом.
Как утверждает журнал «Нью Рипаблик», внутри
легиона, несмотря на террор и расправы с непокорными,
начиная с 1948 года происходит серия весьма
показательных мятежей. Рядовые члены легиона ищут пути к тому,
чтобы сменить его руководство, поставить во главе этой
организации людей, не так явно связанных с
монополистическими кругами.
Но кризис, который переживает легион, разумеется,
не изменяет его реакционной сущности. По-прежнему
велика власть воинствующей реакции в США.
По-прежнему легион — ее оплот и опора.
15*
227


Международный империализм пытается взять реванш
за поражения, которые нанесли ему силы мира.
Реакция мобилизует все свои резервы.
Вот как служил этим целям командор легиона В. К.
Даниэль. Вскоре же после своего избрания на пост
командора легиона он вместе с тремя другими
легионерами отправился на Средний Восток, где империалисты
усиливали свои козни против народов арабских стран, и в
первую очередь против египетского народа. Побывав в
Каире, Даниэль выступил затем в США с враждебным
заявлением по адресу президента Египта Г. Насера. Через
связанных с легионом конгрессменов командор делал все,
что мог, для срыва экономической помощи странам Сред-
него Востока. Он настаивал на «осуждении» Советского
Союза в связи с событиями в Венгрии, считая такое
«осуждение» удобным поводом для организации военного
вмешательства империалистов во внутренние дела
Венгерской Народной • Республики.
В клеветнической шумихе, затеянной американской
реакцией в связи с венгерскими событиями, принимал
деятельное участие и Американский легион.
Потомков сержанта Паттерсона готовят для новых
погромов, войн и провокаций. Однако история идет
впереди реакции стоит немало труда держать в безоговорочном
повиновении даже свою опору, свой оплот —
Американский легион.


Г. КУЛИКОВА
ЗА ПРОФСОЮЗНОЙ ШИРМОЙ
Статьи и речи Джорджа Мини... Голос этого неутомимого
оратора раздается по радио, звучит с трибун митингов,
собраний и съездов, разносится с кафедр университетов,
сладкой патокой разливается по столам банкетных залов
роскошных гостиниц американской столицы.
О чем же разглагольствует Джордж Мини,
председатель Американской федерации труда и Конгресса
производственных профсоюзов (АФТ и КПП), объединяющего
16 миллионов трудящихся различных отраслей
промышленности? Может быть, его голос гремит в защиту нужд и
чаяний американских рабочих, призывает к борьбе за их права
и жизненные интересы? Тем более, что тут есть о чем
беспокоиться, из-за чего бить в набат. Ведь последние годы
ознаменовались в США серьезным наступлением реакции
на профсоюзы, усилением эксплуатации, ростом налогов,
падением реальной заработной платы.
Но не этим животрепещущим вопросам посвящает
свое красноречие руководитель АФТ — КПП. Словно
затверженный урок, изо дня в день повторяет он набившие
оскомину клеветнические бредни о заговоре
«международного коммунизма» и его «стремлении к мировому
господству». Он ратует за дальнейшую гонку вооружений и
создание антисоветских военных блоков, призывает западные
державы отказаться от сотрудничества с Советским Союзом.
229


Он яростно обрушивается на всех, кто отстаивает
политику мирного сосуществования и дружбы со странами
социалистического лагеря.
На съезде Американского легиона он вопит о «красном
медведе», который якобы собирается «навалиться» на
Америку. На выпускном акте в католическом
университете он сокрушается по поводу того, что кое-где в США
проявляется «безразличие к угрозе коммунизма». В
национальной полицейской академии федерального бюро
расследований он ратует за прекращение обмена делегациями
с Советским Союзом и странами народной демократии.
На банкете, организованном строительными компаниями,
он обрушивается на предпринимателей с упреками: они,
видите ли, недостаточно решительно борются с «красной
опасностью». При этом его нисколько не смущает то
обстоятельство, что руки полицейских, к которым он
адресуется, обагреды кровью бастующих рабочих, что
предприниматели не союзники, а враги трудящихся.
Где бы ни выступал Мини — на профсоюзной
конференции, по радио или на сборище отъявленных
реакционеров, вроде Американского легиона, везде он
неизменно призывает к агрессии против Советского Союза.
Он самый горячий поборник «крестового похода против
России» и теории «освобождения» стран народной
демократии, то есть закабаления их американским капиталом.
Он не только восторженный сторонник, но и активный
участник планов, рассчитанных на уничтожение власти
народов и возрождение капитализма в СССР и в других
социалистических странах.
Распространяя ложь и клевету, Мини" претендует на
роль выразителя мнений рабочих, объединенных в АФТ.—
КПП. «Мы», «нас», «профсоюзы», «рядовые рабочие» — эти
слова буквально не сходят с его языка. Однако факты
показывают, что миллионы американских рабочих так же,
впрочем, как и целые профсоюзы, отнюдь не разделяют
мнений, которые столь часто высказывает от их имени
человек, возглавивший американские профсоюзы, чтобы
их обезглавить.
Как же получилось, что руководитель профсоюзного
объединения США оказался в числе самых заклятых
врагов первого в мире рабочего государства и вместе с
оголтелыми поджигателями войны призывает к военному
походу против Советского Союза?
230


Он не напрасно тратил пыл:
Так „защищал" рабочих,
Что благодарность получил
От...Гувера и прочих!


Ответ на этот вопрос можно дать лишь познакомившись,
хотя бы вкратце, с особенностями рабочего движения
в Соединенных Штатах.
Американская федерация труда зародилась в дни
крутого подъема рабочего движения, когда пролетариат этой
страны вел упорную борьбу за 8-часовой рабочий день.
Это были 80-е годы прошлого столетия. Мощная волна
стачек вынесла на поверхность всякого рода демагогов
и предателей, смотревших- на рабочие организации, как
на объект доходного бизнеса. Десятилетиями профсоюзы
являлись привилегией высокооплачиваемой верхушки
рабочего класса, так называемой «рабочей аристократии»,
которая подкармливается крохами с барского стола
монополий. В федерации господствовали цеховщина и
раздробленность. Профсоюзные царьки — «боссы»
враждовали между собой из-за права возглавить рабочих тех
или иных профессий, а вернее, из-за того, кто будет
распоряжаться их членскими взносами и тем самым
обогащаться. Управлял и получал доходы тот, кто захватывал
руководство, расставлял на ключевых постах своих людей
и таким путем обеспечивал себе Долголетнее «председа-
тельствование». «В своем маленьком царстве он почти
полубог, окруженный сонмом придворных, которые ему
льстят и балуют его», — писал журнал «Форчун», рисуя
типичный образ профсоюзного босса. 25, 30 и даже 40 лет —
таков обычный срок руководства одним человеком в
профсоюзах, входивших в АФТ. Дело доходит до курьеза:
некоторые из них провозглашают себя председателями пожизненно.
Своеобразно сложились и отношения этих профсоюзных
баронов с предпринимателями. Они основывались на
оппортунистической теории общности интересов труда и
капитала, возможности установить классовый мир и классовое
сотрудничество. Эта насквозь фальшивая теория пустила
глубокие корни в США, нашла там восторженных
почитателей и последователей. Ведь она весьма удобна для
апологетов империализма, которые и поныне твердят об
«исключительности» американского пути развития и
провозглашают систему «свободного предпринимательства»
как некую особую разновидность капитализма, не
подчиняющуюся его законам. Отсюда и появился тезис о том,
будто в Соединенных Штатах «нет враждующих
классов», тезис, восторженно подхваченный профсоюзной
верхушкой и используемый ею для отказа от классовой
233


борьбы, от непримиримой борьбы за интересы
трудящихся.
К реакционным лидерам американских профсоюзов
в полной мере относятся слова В. И. Ленина о том, что
«деятели внутри рабочего движения, принадлежащие к
оппортунистическому направлению, — лучшие защитники
буржуазии, чем сами буржуа. Без их руководства рабочими
буржуазия не смогла бы держаться».
К такому типу деятелей относилась и вся руководящая
верхушка Американской федерации труда, начиная с
первого председателя Самюэля Гомперса, ревностного
проповедника теории сотрудничества с монополиями. Еще в 1915
году В. И. Ленин предупреждал трудящихся Соединенных
Штатов и других стран мира, указывая на предательскую
роль тогдашнего руководства АФТ. Он указывал, что «Гом-
перс и подобные им люди не являются представителями
рабочего класса: они представляют лишь аристократию
и бюрократию рабочего класса».
Гомперс — Грин — Мини — сменившие один другого
председатели федерации — принадлежат к одной и той же
категории приказчиков монополий, пособников империализма
в рабочем движении. Сущность их политики состоит в том,
чтобы навязывать профсоюзам идею «сотрудничества» с
монополистическим капиталом, точнее, — подчинения ему,
отречения от права рабочего класса на государственную
власть, поддержки империалистического
внешнеполитического курса.
Ни в одной стране мира оппортунистические,
реформистские лидеры не причинили столько вреда рабочему
движению, как в Соединенных Штатах Америки. Ни в одной
стране мира буржуазии не удалось в таких масштабах
подкупать верхушку рабочего класса, как в США. Нигде
гнилые идеи подчинения интересов трудящихся интересам
капитала не проводятся так открыто и беззастенчиво и не
подтачивают в такой мере профсоюзы — эти массовые
организации, призванные сплачивать силы рабочих в
борьбе за их жизненные права. Американские монополии не
смогли бы добиться всего этого, если бы им на помощь
не пришла их агентура — оппортунистические лидеры,
«лейтенанты капитала» в рабочем движении, как называл
их Ленин, если бы они не прилагали все силы к тому, чтобы
расколоть ряды трудящихся, сковать профсоюзы,
превратить их в придаток машины капиталистического государства.
234


1917 год. Великая Октябрьская социалистическая
революция победила. Как отнестись к этой победе? В исполкоме
Американской федерации труда не было двух мнений
на этот счет. Рождение пролетарского государства несло
крушение капитализму, грозило подорвать строй жизни,
столь близкий сердцу (и главным образом карману)
профсоюзных баронов. Во враждебном вое буржуазного мира
слышался и пронзительный голос профсоюзных главарей
Америки. Задушить, уничтожить страну рабочих и крестьян —
вот чего хотели эти люди, рядящиеся в тогу рабочих лидеров
и претендующие на то, что они представляют интересы
трудящихся.
Прошло много лет. Многое изменилось.
Капиталистические государства вынуждены были не только отказаться от
военной и экономической блокады Советского Союза, но и
вступить с ним в экономические, торговые и культурные
отношения. Установило нормальные дипломатические
отношения с Советским Союзом и правительство Соединенных
Штатов. Более того, США и СССР оказались союзниками во
второй мировой войне против гитлеровского фашизма
и японского империализма.
Не изменились лишь лидеры Американской федерации
труда. Наперебой с наиболее оголтелыми реакционерами
они продолжали яростную антисоветскую кампанию.
Каждый шаг по пути прогресса, каждый сдвиг в сторону
улучшения связей с Советским государством
сопровождался их истерическими воплями. Отдавая дань их
неутомимости и усердию, почетный председатель Коммунистической
партии США Уильям Фостер отмечал в своей книге «Закат
мирового капитализма»: «Консервативные лидеры нередко
превосходят самих капиталистов в воинственном шовинизме
и патологической ненависти к Советскому Союзу и к
Коммунистической партии».
Жизнь американской профсоюзной бюрократии
нарушилась в 30-х годах, когда вопреки их воле и желанию начали
возникать массовые рабочие организации, созданные уже не
по узкопрофессиональному, а по производственному
принципу. Толчком для бурного роста профсоюзного движения
явился острый экономический кризис, сменившийся
затяжной предвоенной депрессией. Законы, признающие права
профсоюзов (в частности, так называемый закон Вагнера).
235


принятые в этот период, явились результатом все
усиливающегося в США рабочего движения.
В образовании производственных профсоюзов с участием
всех, даже самых низкооплачиваемых рабочих верхушка
АФТ увидела вызов себе и культивируемой ею цеховщине.
В 1935 году группа таких профсоюзов была исключена из
АФТ. Возник второй профсоюзный центр — Конгресс
производственных профсоюзов (КПП). Его создание
взбудоражило всю рабочую Америку. Ряды членов профсоюзов
стали быстро увеличиваться. За последние 20 лет число
рабочих, организованных в профсоюзы США, возросло в
4 раза и превысило 16 миллионов человек.
На протяжении ряда лет новый профцентр играл
весьма ' прогрессивную роль в развитии рабочего
движения страны. Активная деятельность
производственных профсоюзов, развернутая ими мощная
забастовочная борьба привели к заметному повышению
заработков низкооплачиваемых рабочих, сокращению рабочего
дня, улучшению условий труда. К числу завоеваний этих
лет нельзя не отнести также создание некоторой системы
социального страхования, признание многими
предприятиями права рабочих на оплачиваемые отпуска и т. д. Все это
было добыто в тяжелых боях, в длительной и упорной
борьбе, которая оказалась успешной благодаря возросшей
организованности и сплоченности трудящихся.
В конце 1955 года произошло слияние двух
профсоюзных объединений — Американской федерации труда (АФТ)
и Конгресса производственных профсоюзов (КПП). Оно
стало возможным отчасти потому, что в послевоенные
годы позиция лидеров КПП сблизилась с позицией клики
Грина — Мини, стоявших во главе федерации. Это
сближение было особенно заметно в области международных
отношений: руководители обеих организаций активно
поддерживали агрессивный внешнеполитический курс США,
политику сколачивания военных блоков, раздувания военной
истерии. Но главная причина, побудившая лидеров АФТ
и КПП пойти на этот шаг, заключалась в том, что они
боялись упустить инициативу из своих рук. Идеи единства
всегда пользовались большой популярностью среди
трудящихся США. Они сознают, что слабость рабочего движения
является следствием раздробленности, цеховщины, ненуж-
236


ного и вредного соперничества между союзами. Это особенно
дало себя знать в послевоенные годы, когда реакционнее
силы развернули наступление на демократические права
народа. Один за другим вводились драконовские
антирабочие законы. Самые зловещие из них — законы Тафта —
Хартли, Маккарэна, Браунелла — Батлера. Пользуясь
этими законами, реакционные круги направили удар против
наиболее активных и верных делу рабочего класса
профсоюзных деятелей. Под ударом оказались целые профсоюзы,
которые наиболее решительно отстаивали требования
трудящихся. Многие забастовки были подавлены, а профсоюзы и
их деятельность поставлены под полицейский контроль.
Развернутое наступление шло также на жизненный
уровень народа. Все послевоенные годы доля трудящихся в
национальном доходе неизменно падала. Постоянный рост
цен, квартирной платы, стоимости коммунальных услуг
и т. п. сводил на нет все завоевания рабочих, достигнутые
ценой жестоких стачечных боев. На плечи простых людей
легла вся тяжесть гонки вооружений. Сильно возросшие
налоги пожирают не менее третьей части доходов рабочих
и служащих. По данным профсоюзов, доходы по крайней
мере двух третей американских семей ниже официального
прожиточного минимума.
Только путем сплочения своих сил и организованной
борьбы можно было дать отпор наступлению реакции.
Широкие слои трудящихся понимали, что пора покончить с
раздробленностью и цеховщиной в рабочем движении. Вопрос о
единстве профсоюзов встал на повестку дня. Он диктовался
самой жизнью и должен был найти разрешение, независимо
от того, хотели этого или нет правые профсоюзные лидеры.
Руководители АФТ и КПП поняли, какую силу
приобретает стремление масс к объединению профсоюзов. И у них
не могло не зародиться опасение, что в условиях
антирабочего похода монополий и бешеной гонки вооружений
движение за единство может выйти из-под их контроля. Им было
важно захватить в свои руки инициативу и направить
движение за единство по выгодному для монополистических
кругов руслу.
* *
*
Задолго до объединительного съезда АФТ— КПП печать
крупных монополий принялась усиленно рекламировать
председателя АФТ Джорджа Мини. Крупные еженедельники
237


расхваливали его джентльменские манеры и буржуазные
привычки. Мини, писали они, — это вполне «приличный»,
благовоспитанный человек: он, видите ли, ездит на работу
в роскошном лимузине, знает толк во французских винах,
играет на фортепьяно и даже поет.
Монополистические круги таким способом выражали свое
одобрение деятельности этого профсоюзного босса.
Какими же достоинствами обладает этот, с позволения
сказать, «рабочий лидер», заслуживший столь явно
выраженную благосклонность Уолл-стрита? Ведь ясно, что дело
отнюдь не в джентльменских манерах или внешности этого
тучного человека с обрюзгшим лицом, похожего на банкира
или промышленника.
Свою карьеру Джордж Мини начал в профсоюзе
водопроводчиков. Став еще в молодые годы во главе одного из
его отделений, он вызвал симпатии компаний тем, что,
как отметил моргановский журнал «Тайм», «никогда не
бастовал». «Наниматели уважали слово набожного католика
Мини»,— признает журнал, видимо, считая набожность и
смирение очень ценными качествами профсоюзного
деятеля. Очевидно, этим качествам Мини обязан тому, что вскоре
стал председателем федерации труда штата Нью-Йорк, а в
1939 году, когда ушел в отставку престарелый Фрэнк Мор-
рисон, был назначен на пост секретаря-казначея АФТ.
Не к борьбе за завоевание своих прав, а к тихому
полюбовному соглашению в ущерб этим правам звал всю свою
жизнь американских рабочих Джордж Мини. Он направлял
свои усилия не на организацию сопротивления капиталу,
а на подавление борьбы эксплуатируемых против
эксплуататоров и угнетателей. Вместе с тем ему, как и прочим
оппортунистическим деятелям, постоянно приходилось
маневрировать, прикрывая громкими демагогическими фразами свою
капитуляцию и прислужничество перед капиталом.
Вот одна из характерных инсценировок, которую
Мини разыграл еще в 30-х годах, скрывая от рабочих
свое истинное лицо. Шла ожесточенная борьба за
повышение пособий по безработице. Особенно острые формы
она приняла в Нью-Йорке. Отдавая дань настроениям
масс безработных, Мини затеял шумную демагогическую
кампанию против нью-йоркского окружного
правительственного администратора генерала Джонсона. «Мини
схватился с буйным генералом Джонсоном,—захлебывался
от восторга журнал «Тайм». —Мини и Джонсон публично
238


проклинали друг друга в выступлениях по радио и в
газетах... и мирно обедали вместе в частной обстановке».
С тех пор прошло много лет, Мини давно перестал
скрывать свои полюбовные отношения с подрядчиками,
фабрикантами, заводчиками, торговцами, словом, всеми
магнатами капитала. Он встречается с ними уже не только в
частной обстановке, а вполне открыто. Без его участия не
проходят многие торжественные обеды, завтраки и ужины в
ресторанах фешенебельных гостиниц Вашингтона и Нью-
Йорка. Он пьет за здоровье промышленных и финансовых
тузов, а они снисходительно похлопывают его по плечу и
благодарят за верную службу.
— За всю свою жизнь я никогда не бастовал, никогда
не возглавлял забастовки, никогда не приказывал вести
забастовку и никогда не имел никакого отношения к
пикетированию, — признался однажды Мини. И это в то 'время,
когда рабочие в упорных забастовочных боях отстаивают
свои жизненные права! Около 30 миллионов рабочих и
служащих разных профессий участвовало в стачках,
развернувшихся за последние десять лет. И только
правосоциалистические лидеры профсоюзов остались в
стороне от борьбы. Может ли быть большим предательство
интересов американских трудящихся!
Вот какую программу выдвинул Мини перед профсоюзами
накануне их объединительного съезда: «АФТ—КПП,— писал
он в журнале «Нью-Йорк тайме мэгэзин», — будет готово и
способно внести важный вклад в установление и сохранение
мира в промышленности. Интересы трудящихся и
предпринимателей скорее взаимосвязаны, чем враждебны. Доходы
тех и других зависят от непрерывного процветания того
или иного предприятия и всей страны в целом. Производить
друг без друга они не могут... Большинство конфликтов
между рабочими и администрацией может быть
урегулировано мирным путем. Сейчас это так и происходит.
Единственная трудность состоит в том, чтобы выработать метод
урегулирования исключительных случаев, прежде чем
возникнет разрушительная забастовка или локаут».
Изложение своей программы классового сотрудничества
Мини заканчивает предложением заключить «пакт о
ненападении» между профсоюзами и монополиями!
— Наша обязанность — навязывать рабочим, которых
мы представляем, строгий правительственный контроль.
Наша обязанность — разъяснить рабочим, что они не могут
239


получить той заработной платы и тех условий труда,
которых они хотят.
Эти слова принадлежат Мини. Но сказаны они языком
предпринимателя. Между такими «рабочими» деятелями
и капиталистами стерлись все грани. У них действительно
общие цели и интересы. Капиталист грабит, а Мини
благословляет этот грабеж и призывает ограбленных к смирению.
Капиталист усиливает пресс жестокой эксплуатации, а
Мини уговаривает угнетенных и обессиленных чудовищной
потогонной системой тружеников не бунтовать.
*
Предательская по отношению к рабочим деятельность
реакционных профсоюзных лидеров, вероятно, имела бы
для монополистических кругов полцены, если бы она не
дополнялась антисоветской пропагандой и активным участием
в осуществлении агрессивного внешнеполитического курса
США. Мини в этом отношении, пожалуй, самый ревностный,
самый активный и самый усердный. Свои враждебные
чувства к Советскому Союзу он не скрывал даже во время войны,
когда весь мир восхищался героизмом советского народа,
разгромившего фашистские полчища. В ту пору Мини был
обеспокоен лишь тем, что среди рабочих усиливается
влияние коммунистов.
Что же говорить о годах «холодной войны», когда вся
Америка была затянута тугой пеленой пропаганды вражды
и ненависти, а любое высказывание в пользу мирного
сосуществования со странами социализма считалось чуть ли не
преступлением. Вот когда сей оруженосец монополий
развернулся вовсю. Он призывал к военному походу против
СССР и требовал немедленного свержения Советской власти.
А сколько в недрах АФТ рождалось клеветнических
вымыслов, которые с легкой руки Мини и К0 становились
ходким товаром на антисоветском рынке! Чего стоит, например,
клевета о «принудительном труде» в СССР. Сколько раз она
пускалась в ход американскими реакционерами с целью
отравить международную атмосферу. Сколько раз делегация
США навязывала ее обсуждение на сессиях Генеральной
Ассамблеи Организации Объединенных Наций, отвлекая
внимание общественности от важнейших международных
вопросов.
Между тем, вся эта «проблема» явилась плодом фантазии
некоего международного комитета Американской федерации
240


труда. В этом профсоюзном «госдепартаменте» подвизаются
разного рода «теоретики» из числа социал-предателей.
Немалую роль играет, в частности, ренегат Ловстон. Его,
видимо не без основания, считают автором многих речей,
которые читает по бумажке Мини.
Война в Корее. В исполкоме АФТ царит небывалое
оживление. С каким энтузиазмом взялись здесь за
распространение шовинистических лозунгов. Каждую забастовку,
каждую попытку рабочих улучшить условия своего труда
профсоюзные бюрократы приравнивали чуть ли не к измене
родине. Когда же США были вынуждены пойти на
перемирие, лидеры АФТ сразу же выступили среди тех, кому
прекращение военного конфликта в Корее оказалось явно
не по нутру. Американская газета «Уоркер»* тогда
справедливо отметила полное сходство позиций Мини и
американской марионетки в Южной Корее Ли Сын Мана:
и тот и другой требовали продолжения
кровопролития.
Все человечество вздохнуло с облегчением, когда летом
1954 года в результате мирной инициативы Советского
Союза в Женеве было достигнуто соглашение об окончании
восьмилетней войны в Индо-Китае. И только в
Вашингтоне долго не могли успокоиться. Провал агрессивных
планов и экспансионистских вожделений вызвал там взрыв
негодования. Брызжа слюной, Мини кричал с трибуны
съезда Американского легиона, что Женевское совещание
«войдет в историю как этап, откуда нет возврата».
Впрочем, Женева не раз портила кровь поджигателям
войны и их профсоюзным прислужникам. Состоявшееся
в этом городе летом 1955 года совещание глав правительств
четырех держав серьезно поколебало почву под их ногами.
Но и в условиях ослабления международной
напряженности Мини и его приближенные продолжали свое черное дело.
Они не хотят считаться с «духом Женевы», им нет дела до
чаяний народов, жаждущих избавиться от угрозы
возникновения новой мировой войны.
Яростным атакам сторонников политики «с позиции
силы» подвергаются идеи мирного сосуществования государств
с различными социальными системами. В целой серии речей
и статей Мини старается опорочить эту идею, дорогую
сердцу каждого простого человека. «Серьезная опасность
угрожает сегодня свободному миру, — пугает он своих
слушателей. — Она порождается дурацкими, ошибочными
16 О тех, кто против мира 241


мнениями, будто мы можем безопасным образом признать
идею сосуществования с Советской Россией».
Комментируя эти поджигательские выступления Мини,
газета «Дейли пиплс уорлд» писала: «Народам других стран
должно казаться диким, что в Соединенных Штатах самым
яростным противником мирного сосуществования
капиталистических стран со странами социализма оказался
профсоюзный деятель».
Мини пытается обосновать свою антикоммунистическую
позицию. Для этого разработана целая «теория»,
претендующая на научность. Она строится все на той же лживой
основе — идеях классового мира и классового сотрудничества.
Поскольку у трудящихся и предпринимателей интересы
едины, утверждают Мини и его единомышленники, у них
и враг общий. Этот враг — коммунизм. При коммунизме
не может быть частного капитала, частной собственности,
частной промышленности. А следовательно, говорят они, не
может быть свободного профсоюзного движения. Как
видно, «свободой» профсоюзов эти горе-теоретики считают лишь
наступление реакции, антирабочие законы и преследования,
подчинение профсоюзов оппортунистическим доктринам,
прикрывающим бесправие и эксплуатацию. Защищать
интересы монополий, отождествляя их с интересами
трудящихся, —вот что считает Мини подлинной свободой
профсоюзов. «Свободные профсоюзы Америки,— пишет он в уже
упоминавшейся нами статье в журнале «Нью-Йорк тайме
мэгэзин»,—борются против коммунизма... как в своей
стране, так и во всем мире. Эта неизменная оппозиция
американского профсоюзного движения к коммунизму
обеспечивает основу безопасности для американского бизнеса».
Такова «научная база», вдохновляющая антисоветскую
деятельность Мини и К0.
В этой же теории и надо искать главные мотивы,
побудившие реакционных лидеров поступиться себялюбивыми
корыстными интересами и пойти на слияние АФТ и КПП.
Превратить объединенный профсоюзный центр в крепкий кулак
для «борьбы с коммунизмом», сделать его рассадником
антисоветской пропаганды — вот в чем состояла цель Мини
и прочих реакционных профсоюзных лидеров. Достаточно
познакомиться с резолюцией по внешнеполитическим
вопросам, принятой на объединительном съезде. Чего в ней
только нет! Призывы к еще большей гонке вооружений и
расширению военных блоков, требования не допускать ё*
242


ООН Китайскую Народную Республику, выпады против
идеи сосуществования, призывы к «освобождению» стран
народной демократии и т. д. и т. п. Все это сдобрено
изрядной дозой антисоветской клеветы и демагогическими
утверждениями об «угрозе коммунизма».
Правящие круги США не препятствовали слиянию двух
профцентров. «Я приветствую слияние профсоюзов, —
говорил на объединительном съезде губернатор штата Нью-
Йорк Гарриман, — потому, что американские профсоюзы
сделали больше для борьбы с коммунистической подрывной
деятельностью в стране и за границей, поддерживали наше
правительство более прямо, чем какие-либо другие
организации в США». Так устами этого миллионера выразили
монополии свое одобрение действий Мини и его клики.
* *
*
В октябре 1945 года была создана Всемирная федерация
профсоюзов. Это была самая представительная, самая
массовая международная организация в истории рабочего
движения. В нее вошли все крупные национальные
профсоюзные центры. Все, за исключением... Американской
федерации труда. Верхушке АФТ было не по пути с
демократическими силами, которые сплотились для того, чтобы
закрепить победы, достигнутые в борьбе против фашизма, и
обеспечить прочный мир в будущем.
Еще в годы войны Американская федерация труда стала
создавать денежный фонд для помощи европейским
профсоюзам. Не успели отгреметь последние залпы, как в Европе
появились посланцы федерации. Приехали, чтобы помочь
воссоздать профсоюзы, говорили они с невинным видом. На
самом деле их цель состояла в том, чтобы расколоть ряды
трудящихся, сорвать подъем рабочего движения,
вызванный победой демократических сил над фашизмом.
В Италии орудовали «профсоюзные» эмиссары Дубин-
ский и Антонини, во Франции — Ирвинг Браун, в
Германии — Рутц. Они сорили деньгами, подкупая рабочих
лидеров, распространяли антисоветскую клевету,
группировали вокруг себя вчерашних квислингов и вишистов. Это
был тщательно продуманный план раскола единства
рабочего класса. Его целью было создание новой международной
организации и подчинение ее агрессивной политике
правящих кругов США.
16*
243


План этот был изобретен верхушкой АФТ. Профсоюзные
лидеры служили лишь исполнителями воли тех, кто
разрабатывает и направляет политический курс
монополистических кругов. Не случайно посланцы этой верхушки в
Европе являлись одновременно агентами государственного
департамента США и американской политической охранки —
федерального бюро расследований. По существу марка
АФТ представляла собой лишь ширму, за которой
скрывались матерые шпионы и разведчики.
Надо отдать должное французским трудящимся — они
быстро распознали подлинные цели американских
коммивояжеров, действовавших под профсоюзной вывеской, и
выставили Ирвинга Брауна из своей страны. «Этот лакей
американских реакционеров, — писала 31 октября 1946
года рабочая газета «Ви увриер», — искал во Франции
связей со всеми, кто хотел бороться против Всеобщей
конфедерации труда. Он выискивал всех, кто, прикрываясь
антикоммунизмом, был. готов раскалывать профсоюзное единство.
Он привлекал на свою сторону мюнхенцев и вишистов,
стремясь создать из них отряд поджигателей новой войны».
Браун вынужден был покинуть Францию и обосноваться
в Брюсселе. Здесь в роскошной гостинице «Атланта»
и было свито гнездо шпионажа и провокаций, центр
антирабочей подрывной деятельности, именуемый «европейским
бюро Американской федерации труда». Отсюда потянулись
нити заговора в страны Западной и Восточной Европы. Здесь
было положено начало тайной войне против международного
рабочего движения.
Реакционная печать ставит Мини в заслугу то, что он
первый среди американских профсоюзных лидеров
выступил против международного объединения трудящихся —
Всемирной федерации профсоюзов. У Мини немало
подобных «заслуг». Он непосредственно направлял вредительскую
деятельность американских агентов, действующих среди
профсоюзов Европы. Ведь недаром же он хвастал, что деньги
АФТ «раскололи Всеобщую конфедерацию труда Франции».
Действительно, денег на подрывную деятельность было
израсходовано немало. На съезде АФТ в 1948 году была названа
цифра 160 миллионов долларов, затраченных на «оживление
свободного профсоюзного движения» («свободного» по
американскому образцу). Но, очевидно, расходы не
ограничились этой суммой. К тому же выяснилось, что значительные
средства поступают профсоюзным боссам из фондов прези-
244


дента и государственного департамента США. Реакционная
американская газета «Нью-Йорк джорнэл америкэн»
признала в мае 1953 года, что главный центр американского
шпионажа — Центральное разведывательное управление США —
«предоставило АФТ немногим меньше трех миллионов
долларов для проведения тайной политической деятельности
во Франции, Италии и некоторых других странах».
Но планы международной реакции потерпели провал.
Деньги АФТ не подорвали Всеобщей конфедерации труда
Франции, так же как они не подорвали и других рабочих
центров Европы. Уже в 1952 году, совершив шестинедельную
поездку по Европе, Мини мог убедиться в прочности и
популярности прогрессивных рабочих организаций во Франции
и в Италии. Это обстоятельство привело профсоюзного босса
в такое бешенство, что он не только обрушился с угрозами
на своих ставленников, но и выступил с резкой критикой
правящих кругов Европы, которые, по его мнению, не
проявляют должного рвения в борьбе против коммунизма. «Они
предоставляют нам заниматься этим делом, а сами не хотят
ударить палец о палец», —жаловался сей защитник интересоз
монополистических кругов США.
Провалились также расчеты международной реакции на
уничтожение Всемирной федерации профсоюзов. Выход из
нее в 1949 году Конгресса производственных профсоюзов,
Британского конгресса тред-юнионов и ряда мелких
профсоюзов не привел к распаду федерации. Она не только
сохранила свое влияние, но еще более укрепилась, возросла
численно и приобрела большой авторитет среди трудящихся.
Связь между политикой подготовки войны и подрывной
деятельностью профсоюзных раскольников — самая
непосредственная. Убедиться в этом нетрудно. Достаточно
вспомнить, как отнеслись лидеры Международной конфедерации
«свободных» профсоюзов к героической борьбе французских
докеров против поставок американского оружия Западной
Германии. В Марсель был послан активный деятель
конфедерации Ирвинг Браун. По свидетельству французской газеты
«Се суар», с ним прибыла группа завербованных им
головорезов. Описывая деятельность этой группы уголовников,
американский журнал «Бизнес уик» сообщал: «Время от
времени то одного, то другого из убежденных коммунистов
приходилось отвозить в госпиталь. Некоторые из этих
коммунистов неожиданно исчезают в грязной воде
пристани».
245


Подобные шайки реакционеров лидеры МКСП
окрестили «комитетами бдительности», пытались уверить
общественность, будто они созданы самими рабочими для борьбы
против «коммунистической угрозы».
В последние годы наблюдается заметное развитие
контактов между различными странами. Происходит постоянный
обмен парламентскими, культурными, спортивными,
профсоюзными и иными делегациями. Естественно, что
возможность установить связи с трудящимися стран социализма
привлекла внимание и профсоюзной общественности
Америки. Тем более, что между США и Советским Союзом
состоялся обмен делегациями работников сельского
хозяйства, строителей, медиков, журналистов и т. д. Почему бы
не обменяться рабочими делегациями? — предлагали
многие профсоюзные деятели. Но, как и все, что может привести
к укреплению дружбы и сотрудничества народов, это
предложение натолкнулось на стену враждебности Мини и
его единомышленников. Они не хотят, чтобы простые
люди Америки знали правду о стране социализма. Пусть
питаются клеветническими бреднями, плодами злобной
фантазии сторонников агрессии. «Улыбки советских
лидеров более опасны, чем угрозы», — запугивает
руководитель АФТ—КПП, призывая к «холодной войне».
Под диктовку заокеанских боссов Международная
конфедерация «свободных» профсоюзов дала директиву,
запрещающую всем национальным центрам — членам МКСП
обмениваться делегациями с профсоюзами, входящими во
Всемирную федерацию профсоюзов. Так профсоюзные
бюрократы, еще раз встали на пути укрепления дружбы и
взаимопонимания между трудящимися разных стран. Так они
еще раз показали, что ими руководит отнюдь не
стремление к миру, как они демагогически утверждают в своих
бесконечных выступлениях.
Чтобы до конца понять, насколько вредны для дела
рабочего класса раскольнические действия профсоюзных
пособников монополий, американской профсоюзной
бюрократии, поставим такой вопрос: кому выгодно разобщение
международного рабочего движения? Совершенно ясно, что
трудящимся разных стран укрепление дружбы и
сотрудничества, постоянное общение, обмен делегациями и т. д. не
принесли бы ничего, кроме пользы. Что же касается
монополистических заправил, то не секрет, что они боятся развития
таких связей, знакомства трудящихся западного мира с до-
246


стижениями стран народной демократии и укрепления
единства трудящихся вообще. Следовательно, действия
американской профсоюзной бюрократии и верхушки МКСП на
руку лишь капиталистам. Трудящимся же и всему
международному рабочему движению они наносят большой ущерб.
Прислуживая Уолл-стриту, Мини и его
единомышленники деятельно помогают империалистам в осуществлении
их колониальной политики. Взять, например, отношение
руководящей верхушки АФТ — КПП к агрессии Англии,
Франции и Израиля против Египта. Она словно воды в рот
набрала, когда войска империалистических захватчиков
бесчинствовали на египетской земле, убивая тысячи мирных
жителей и разрушая древние египетские города. И этому не
приходится удивляться, если иметь в виду, что лидеры
АФТ—КПП, как эхо, вторили своим хозяевам, выражавшим
возмущение национализацией Суэцкого канала Египтом.
Казалось бы, какое дело Мини и его клике до этого вопроса.
Ведь на положении трудящихся США или любой другой
страны национализация Суэцкого канала ни в коей мере не
отражается. Египетские же рабочие от этого выигрывают,
как выигрывает и весь египетский народ, который сбросил
путы колониального гнета и стал на путь свободы и
независимости.
Тем не менее Мини ратовал за
«интернационализацию»канала, то есть передачу его в руки монополий. Он даже счел
для себя возможным послать специальное письмо
государственному секретарю Даллесу, предлагая «нажать» на
Египет. К письму была приложена резолюция исполнительного
комитета АФТ—КПП. В ней грубые выпады против
египетского правительства и президента республики Египта
Насера перемежаются с призывами «интернационализировать»
канал.
Можно ли яснее высказаться по вопросу о национально-
освободительной борьбе колониальных народов?
*
В канун 1953 года в народной Польше была
разоблачена подпольная организация «Вольность и неподлеглость»
(«ВИН»). Она занималась шпионажем, подготовкой
диверсионных и террористических актов и финансировалась из
Соединенных Штатов. Главари «ВИН» пришли с повинной
в органы государственной безопасности Польши и
признались, что получили от американских разведывательных ор-
247


ганов более миллиона долларов. Дополнительные субсидии
подпольщики получали от некоего агента по кличке
«Бронзовый». Оказалось, что под этой кличкой скрывался Ирвинг
Браун, который является столько же профсоюзным
деятелем, сколько и агентом Центрального разведывательного
управления США.
«Бронзовый»-Браун распоряжается крупными
суммами — они поступают к нему в счет ассигнований по так
называемому закону о взаимном обеспечении безопасности.
Этот неслыханный в международной практике закон
предусматривал выделение 100 миллионов долларов на
активную подрывную деятельность в социалистических странах.
В последующие годы конгресс продолжал щедрые
ассигнования на эти цели. Немалая часть этих денег прошла и
через руки профсоюзной агентуры.
Еще на съезде Американской федерации труда в 1948
году Браун открыто заявил, что «АФТ создает пятую
колонну США в странах народной демократии для действий в
пользу США». Такого же рода деятельность должна была
стать одной из главных целей Международной конфедерации
«свободных» профсоюзов. И хотя в то время она лишь
проектировалась, Браун в том же выступлении провозгласил,
что первым пунктом ее программы должно быть «содействие
свержению нынешних правительств Восточной Европы».
Датская газета «Ланд ог фольк» сделала достоянием
гласности секретную резолюцию исполкома МКСП. В этой
резолюции прямо указывалось, что одной из целей
конфедерации является шпионаж в странах народной демократии.
Другие подобного рода деятели тоже не скрывали
планов реакции в отношении стран народной демократии.
Мини, например, выступил со специальным заявлением,
в котором призывал к поддержке эмигрантских
организаций. При помощи АФТ сколачивался шпионский центр
«Свободные профсоюзы в изгнании». В него вошли не
только фашисты и предатели, скрывшиеся от народного суда в
странах Восточной Европы, но и белогвардейское отребье,
все еще лелеющее мечту о свержении советского строя.
Участие «профсоюзной» агентуры США в подрывной
деятельности было установлено не только в Польше.
Выяснилось, что верхушка АФТ связана с реакционным подпольем
и в других странах. Это, например, вынужден был
признать на сеоих страницах американский журнал «Ридерс
дайджест».
248


Какой вой подняли профсоюзные прислужники
поджигателей войны в связи с неудавшейся попыткой уничтожить
народно-демократический строй и восстановить власть
феодальных графов и капиталистов в Венгрии! Послание
президенту Эйзенхауэру, телеграмма государственному
секретарю Даллесу, обращение в Организацию Объединенных
Наций. В эти дни Мини не знал ни минуты покоя. Он выступал
по радио, писал статьи, протестовал, требовал. Чаще, чем
когда-либо, он спекулировал словами «рабочие»,
«профсоюзы», «мы», «нас», стараясь изо всех сил доказать, что будто
не он и его клика, а американские трудящиеся огорчены
поражением фашистско-хортистских орд в Венгрии.
Созывается исполнительный комитет АФТ—КПП,
принимается заявление, полное антисоветской клеветы. Ввести
«полицейские силы» ООН в Венгрию, не признавать Рабоче-
Крестьянское Правительство Кадара, прекратить всякий
культурный и научный обмен с Советским Союзом — таковы
требования американской профсоюзной верхушки. Более
того, здесь и призыв организовать экономический бойкот
Советского Союза, то есть попытаться воссоздать
«санитарный кордон», который еще на заре Советской власти
использовался против молодой республики рабочих и крестьян.
Такой же курс взяли и лидеры Международной
конфедерации «свободных» профсоюзов.
Чтобы завершить портрет Джорджа Мини, приведем
еще один факт. Недавно в Соединенных Штатах вышла в
свет книга, изданная комиссией палаты представителей по
расследованию так называемой антиамериканской
деятельности. Это сборник статей, начиненных антисоветской
клеветой и военной пропагандой. Беззастенчивая, чудовищная
ложь переплетается здесь с грубыми фальшивками. Среди
авторов сборника (а их всего сто двадцать) можно встретить
самых оголтелых американских реакционеров и
милитаристов. Здесь и начальник тайной полиции Эдгар Гувер,
и провокатор Луис Буденц, выступавший
лжесвидетелем на судебных процессах против коммунистов, и
целая группа генералов, обуреваемых жаждой
кровопролития.
И в этой компании счел для себя возможным выступить
Джордж Мини и выступить так, чтобы перехлестнуть или,
во всяком случае, не отстать от самых бойких на перо
пропагандистов агрессии. Что ж, ему как раз место среди
проповедников войны.
249


Но в то же время совершенно ясно, что между ним и
широкими слоями трудящихся Соединенных Штатов лежит
глубокая пропасть. Вся его деятельность, все его речи и
статьи находятся в вопиющем противоречии с интересами
простых людей. И сколько бы раз ни повторял этот
оруженосец Уолл-стрита местоимения «мы», «нас», ему не удастся
убедить мировую общественность, будто он выражает
мнение американского народа. Факты показывают, что простые
люди мыслят и говорят совсем иначе.
На съездах профсоюзов, на рабочих собраниях и
митингах все чаще раздаются голоса, требующие изменения
нынешней внешней политики США. Многие профсоюзные
деятели, даже такие видные, как Уолтер Рейтер,
председатель союза рабочих автомобильной промышленности,
руководитель швейников Потовский и другие, выступили
с критикой нынешнего курса.
Перед нами газета «Лейбор ньюс», издаваемая
профсоюзами в Рочестере (штат Нью-Йорк). «Нас успокаивают
сказками о том, — говорится в ее передовой статье, —
будто в мире все хорошо и мы сможем защитить себя
путем создания новых и новых разрушительных военных
машин. Но в мире не может быть все хорошо, пока мы,
люди Запада, не приложим все силы к тому, чтобы
научиться жить в мире и сотрудничестве с другими
народами, в том числе с русским и китайским».
Не лишне напомнить и резолюцию, принятую на
конференции профсоюзов штата Иллинойс. Она призывает к
переговорам «на всех возможных уровнях, чтобы
устранить конфликт между Востоком и Западом».
Отсюда видно, что у американских трудящихся одни
цели, а у реакционной профсоюзной верхушки совсем иные.
Простые люди Америки хотят мира и широкого
сотрудничества с СССР и всем лагерем демократии и социализма.
А профсоюзные бароны сотрудничают с монополиями и
помогают им в подготовке войны и иных вооружений.
В этом трагедия рабочего движения Америки.
Рабочим опостылел пособник поджигателей войны
Джордж Мини. А заправилы Уолл-стрита одобрительно
похлопывают его по плечу.


г л и я
«АНГЛИЙСКАЯ БУРЖУАЗИЯ ВСЕГДА
СТОЯЛА И ПРОДОЛЖАЕТ СТОЯТЬ В
ПЕРВЫХ РЯДАХ ГРОМИТЕЛЕЙ
ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ
ЧЕЛОВЕЧЕСТВА».
И. В. СТАЛИН


/7. СНЕГОВ
КАПИТАНЫ
БРИТАНСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
В центре Лондона, неподалеку от роскошных
королевских дворцов и массивных правительственных зданий,
стоит обычный, с виду ничем не примечательный дом.
Изображение его не печатается на красочных открытках с видами
английской столицы. Его не демонстрируют туристам,
которые обычно толпятся перед Букингэмским дворцом,
Вестминстером или резиденцией премьер-министра на Даунинг-
стрит. Между тем и дом, и главным образом его обитатели
заслуживают того, чтобы о них знали больше. Особенно
важно, чтобы о них знали правду.
В доме, о котором идет речь, находится штаб-квартира
Федерации британской промышленности. Эта организация
не стремится к известности и не рекламирует свою
деятельность. Она предпочитает действовать за кулисами,
делать свой бизнес без шума. Здесь заседают достопочтенные
джентльмены, которые в парламенте обсуждают и
принимают законы. Правительство управляет страной. Но
подлинные всевластные и всемогущие правители Англии и
Британской империи находятся в этом скромном доме № 21 на
Тотхилл-стрит.
Члены английского парламента, министры, генералы,
послы, государственные чиновники и многочисленные
правительственные комитеты, комиссии и канцелярии только
253


выполняют волю Большого совета Федерации британской
промышленности. Они облекают ее желания в форму
законодательных актов и правительственных декретов,
постановлений и распоряжений. Они беспрекословно исполняют
приказы федерации. И это они делают особенно охотно потому,
что в большинстве принадлежат к тому классу, к которому
принадлежат члены Большого совета. Его приказы нигде не
публикуются и редко произносятся вслух, но их всегда
понимают те, для кого они предназначены. Чаще всего эти
приказы просто предугадываются. Если бы
какой-нибудь министр, депутат или сановник не понимал, а тем
более не делал того, чего от него ожидают, он просто не был бы
ни министром, ни депутатом, ни сановником—в Англии, как
и в любой капиталистической стране, нельзя безнаказанно
игнорировать волю правящего класса. А Федерация
британской промышленности — это наиболее могущественная и
авторитетная его организация, объединение промышленных,
торговых и финансовых олигархов и монополистов.
Что представляет собой Федерация британской
промышленности, какова ее роль в жизни Англии, какое влияние она
оказывает на внутренний и внешнеполитический курс
страны, насколько она заинтересована в гонке вооружений?
Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, необходимо, хотя бы
кратко, остановиться на истории и организационном
строении федерации, на ее прошлой деятельности.
Федерация британской промышленности была основана в
1916 году. Она создана для борьбы с растущим рабочим
движением, как центр, из которого можно было бы руководить
наступлением на жизненные права трудящихся масс,
осуществлять экспансию на международной арене и вести
конкурентную борьбу с другими империалистическими
хищниками. Крупные английские капиталистические компании,
создавая федерацию, имели также в виду, что она будет
представлять их общие интересы в других национальных
объединениях, правительственных департаментах и
международных организациях.
Задача федерации состоит в том, говорится в
«королевской хартии», чтобы «поощрять, продвигать и защищать
все отрасли английскрй промышленности». Это расплывчатое
определение далеко не раскрывает подлинных целей
Федерации британской промышленности.
Сами монополисты в «Реестре английских
промышленников», опубликованном в 1955 году, пишут, что основная
254


задача Федерации британской промышленности состоит
в том, чтобы вырабатывать политику для промышленности
страны, а также заниматься всеми сторонами промышленной
деятельности в Англии. Однако авторы этого заявления тут
же оговариваются, что федерация — «строго
неполитическая» организация, имея, очевидно, в виду, что она стоит
выше показных перебранок, которые ведут между собой
лидеры двух основных буржуазных партий — консервативной
и лейбористской.
В «Реестре английских промышленников» дается в
завуалированной форме и указание на то, какими методами
действует федерация. Там говорится, что «в качестве
представителя промышленности в масштабе всей страны
федерация вступает в непосредственный контакт с правительством,
общественными и другими организациями внутри страны и за
границей или имеет с ними дело через своих представителей
в многочисленных правительственных и иных
организациях».
В ежегодном отчете федерации за 1947 год указывалось,
что она имеет своих представителей в 36 министерствах и
других правительственных учреждениях Англии. Кроме
того, ее доверенные лица представлены более чем в 20
промышленных, научных, юридических, коммерческих и
просветительных органах, которые пользуются значительным
влиянием в правящих кругах Англии. Официально
представители федерации заседают в министерствах: торговли,
колоний, просвещения, топлива и энергетики,
здравоохранения, труда, транспорта и гражданской авиации; в советах:
по научным исследованиям, экономического планирования,
в национальном совете по производству, который работает
под председательством министра финансов, и других.
Членами Федерации британской промышленности
являются 6800 отдельных промышленных компаний и фирм и
300 торговых ассоциаций.В ее состав входят огромные
компании-монополии, имеющие до 100 тысяч рабочих, и наряду с
ними фирмы, использующие до 100 рабочих. Кроме того,
имеется много тысяч фирм, которые, являясь членами
торговых ассоциаций, косвенно подпадают под влияние
федерации. Само собой разумеется, что все дела в
Федерации британской промышленности вершат владельцы
крупных монополий.
Руководящим органом федерации является так
называемый Большой совет. Он обновляется каждые три года и
255


состоит из 400 членов, две трети которых назначаются
торговыми ассоциациями, а остальные — отдельными фирмами
и компаниями. На заседаниях Большого совета
председательствует президент федерации, который переизбирается
ежегодно. Но обычно он остается на своем посту два года
подряд. В президенты, как правило, попадают директора
крупнейших промышленных компаний и торговых
объединений. При Большом совете имеются постоянные комитеты,
занимающиеся экономической политикой, внешней торговлей,
налогообложением, топлиеом и энергетикой, транспортом,
просвещением, техническим законодательством и другими
вопросами. Имеется также совет для Шотландии и десять
районных советов, которые состоят из представителей
ведущих отраслей промышленности данного района. Большой
совет может назначать бесчисленное множество
специальных комитетов.
Штаб-квартира федерации насчитывает около 160
сотрудников и возглавляется генеральным директором.
Имеется генеральный секретариат и четыре директората:
экономический, технический, внутренней службы и информации
и внешних дел.
Руководящие посты в федерации занимают представители
«большого бизнеса» и люди, тесно связанные с
правительственными кругами. Одним из президентов федерациибыл сэр
Гарри Пилкингтон — председатель крупной компании «Пил-
кингтон бразерс лимитед» и директор многих других
компаний, занятых главным образом производством стекла. Пост
генерального директора федерации с 1946 года занимает
сэр Норман Киппинг, который во время второй мировой
войны возглавлял один из департаментов министерства
производства, а в 1945 году был заместителем министра торговли.
Наряду с выполнением обязанностей генерального
директора Киппинг является также членом Британского совета
по производительности, Совета по экспорту в долларовую
зону и ряда других правительственных комитетов.
На посту директора внутренней службы и информации
штаб-квартиры федерации находится Уильям Эдварде. Он
длительное время работал в правлениях железнодорожных
компаний, а во время второй мировой войны находился на
ответственных постах в министерствах снабжения и
производства. В послевоенное время Эдварде был в министерстве
торговли, а также возглавлял английскую службу
информации в США. Генеральным секретарем федерации с 1921
256


года состоит Дуглас Уокер, который ранее работал в
английском министерстве иностранных дел.
Вся деятельность федерации, контролируемой и
руководимой крупными промышленными, торговыми и
финансовыми магнатами, направлена на защиту и обеспечение
интересов английских монополий. Федерация активно
выступала против английских рабочих во время стачки
железнодорожников в 1919 году, в период локаута горняков в
1921 году и во время всеобщей забастовки в Англии в 1926
году. В официальном отчете федерации, опубликованном в
мае 1926*года, говорилось, что «при объявлении всеобщей
забастовки Федерация британской промышленности
предоставила свою организацию в распоряжение правительства».
За помощь, оказанную в подавлении забастовки,
правительство в специальном послании выразило федерации
благодарность.
Федерация британской промышленности действует в
тесной связи с другими родственными объединениями и
союзами капиталистов. Одним из таких объединений является
Конфедерация британских предпринимателей. Она
объединяет 62 отрасли промышленного производства Англии, в
которых занято свыше 70 процентов рабочих. Основная
задача конфедерации — давать коллективный отпор
требованиям, направленным на улучшение положения
трудящихся.
Другим родственным объединением, с которым
Федерация британской промышленности действует в тесном
контакте, является Национальный союз промышленников. Этот
союз объединяет 5500 фирм и 72 торговые ассоциации. Он
объединяет и контролирует- главным образом мелкие и
средние фирмы.
Федерация британской промышленности, Конфедерация
британских предпринимателей, Национальный союз
промышленников, а также Ассоциация британских торговых
палат, Британский конгресс тред-юнионов и управления
национализированных отраслей английской промышленности
составляют так называемый Британский совет по
производительности, который занимается проблемами интенсификации
труда на английских фабриках и заводах. В силу своей
колоссальной экономической мощи и большого политического
влияния Федерация британской промышленности занимает
среди указанных организаций господствующее
положение.
17 О тех, кто против мира 257


Для пропаганды среди рабочих в распоряжении
федерации имеются специальные подсобные организации. Это
Экономическая лига и компания, носящая название «Цели
промышленности». Ежегодно они тратят около четверти
миллиона фунтов стерлингов на то, чтобы убедить английских
рабочих больше работать и меньше получать. Целями
Экономической лиги являются «неуклонная борьба со всеми
подрывными движениями... поощрение свободного
предпринимательства... борьба против дальнейшей национализации».
В совете Лиги, состоящем из 40 человек, 30 занимают
директорские посты в 190 компаниях. Тут представлены и
крупнейшие сталелитейные, и машиностроительные
монополии, и страховые компании, и четыре из «Большой пятерки»
английских банков и т. д. Вице-президентом Лиги является
лорд Макгоуэн, который в 30-х годах состоял членом
общества англо-германского содружества и был лично принят
Гитлером. Два других видных члена совета Экономической
лиги — виконт Рэнсимен и сэр Гарри Бритен также входили
в общество англо-германского содружества.
Компания, носящая название «Цели промышленности»,
заявляет, что она стремится «постоянно и всесторонне»
информировать «промышленных рабочих и общественность о
том вкладе, который вносит свободное предпринимательство
в благосостояние нации». По данным этой организации,
в 1952 году 500 газет и журналов использовали на своих
страницах материалы, подготовленные ею.
Члены совета этой компании занимают директорские и
иные руководящие посты в 393 промышленных и финансовых
компаниях. Президентом компании является лорд Лайл —
«сахарный король» Англии и бывший член общества
англогерманского содружества.
Для чего английским капиталистам потребовалось
создавать специальные «предпринимательские»
пропагандистские организации в то время, когда и без того вся
пропагандистская машина Англии, включая прессу,
радио, кино и партийные аппараты буржуазных партий,
работает на них? Ответ на этот вопрос можно найти в
английской брошюре «Сигнал опасности».
«...Организованные силы промышленности, — говорится там, — если
они хорошо направляются, будут более эффективными,
чем силы политических партий, так как промышленность
и беспартийные просветительные организации, которые
258


говорят от имени промышленности, имеют лучший доступ к
рабочим массам, к ним относятся с меньшим предубеждением.,
Федерация британской промышленности всегда стояла на
страже интересов английских капиталистов. В конце второй
мировой войны федерация представила в министерство
торговли меморандум, в котором потребовала, чтобы
правительство отказалось даже от того весьма умеренного
контроля над промышленностью, который имел место во время
войны. В меморандуме говорилось, что правительство должно
намечать только основной план национальной
экономической политики, предоставив торгово-промышленным
объединениям осуществление подлинного контроля над этой
политикой.
После окончания войны Федерация британской
промышленности неоднократно предъявляла правительству
официальные требования о предоставлении промышленникам
новых привилегий за счет народа. Так, в январе 1947 года
федерация потребовала от министерства финансов
значительного сокращения прямых налогов, в частности налогов на
прибыли, даже в том случае, если это выведет из равновесия
английский бюджет.
Правительство беспрекословно выполнило эти
требования. Тщательно следило правительство за тем, чтобы
проводимые им мероприятия сообразовались с интересами
организации крупного капитала Англии. В марте 1948 года министр
финансов прислал Федерации британской промышленности
и некоторым другим объединениям крупного капитала
письмо, в котором представлял на одобрение промышленников
будущую финансовую и Экономическую политику
правительства. Федерация сухо ответила министру, что его
политика «замораживания цен, заработной платы и прибылей»
является только частичным и временным разрешением
проблемы инфляции в Англии и в «принципе совершенно
неудовлетворительна». Федерация изложила свою гораздо более
жесткую программу. Не прошло и трех дней, как министр
финансов в подобострастном письме на имя лидеров
Федерации британской промышленности и других
заинтересованных организаций ответил, что их предложения являются
хорошей основой для дальнейших мероприятий, которые,
«если они будут проведены в сотрудничестве, будут иметь
величайшее значение для страны».
Требования Федерации британской промышленности
всегда носят резко выраженный классовый характер. Они
17*
259


направлены на дальнейшее обогащение предпринимателей и
банкиров. Прежде чем представить очередной бюджет на
рассмотрение парламента, английское правительство
консерваторов или лейбористов обычно получает и
внимательно рассматривает меморандум Федерации британской
промышленности по бюджетным вопросам. Учтя всесторонние
требования федерации, правительство представляет бюджет
парламенту.
Какие требования предъявляются правительству, можно
судить, например, по меморандуму, врученному федерацией
министру финансов в марте 1951 года. Вот чего требовали
тузы британской промышленности: сокращения на 300
миллионов фунтов стерлингов правительственных расходов на
нужды местного самоуправления, главным образом на
жилищное строительство, «экономии» в 300 миллионов фунтов
стерлингов на социальных мероприятиях, отмены налога на
прибыли компаний, сокращения прямых налогов и
увеличения косвенных налогов, таких, как налоги на товары
массового потребления, которые всей своей тяжестью ложатся
прежде всего на плечи трудящихся.
В середине июля 1956 года Федерация британской
промышленности, Британская конфедерация
предпринимателей, Национальный союз промышленников и Ассоциация
британских торговых палат изложили в совместном
заявлении принципы, на которых должна строиться политика
правительства в области промышленности и финансов. Через
две недели премьер-министр Идеи созвал совещание, на
котором присутствовали министр финансов, министр труда и
национальной повинности, а таЪже представители
Федерации британской промышленности, Британского
конгресса тред-юнионов, Британской конфедерации
предпринимателей и представители национализированных отраслей
промышленности. В правительственном сообщении,
опубликованном после совещания, принципы британских
капиталистов нашли свое точное отражение.
Подобных примеров можно было бы привести великое
множество. Все они говорят о том, что Федерация
британской промышленности, являясь организацией
эксплуататоров, заботится только о своих эгоистических,
узкоклассовых интересах. Стремление к получению максимальных
прибылей, упрочению своего господствующего положения
внутри страны и усиление английских монополий за границей—
вот основные мотивы, направляющие всю ее деятельность.
260


Федерация британской промышленности имеет обширные
международные связи. Она входит в Совет европейских
промышленных федераций и имеет своих представителей в
Международной торговой палате. Федерация играла
ведущую роль в создании и деятельности Англо-Американского
совета по производительности, основное назначение
которого состояло в перенесении в Англию американских
потогонных методов производства. Представители и
корреспонденты федерации находятся более чем в ста пунктах земного
шара, включая все крупные капиталистические страны.
Федерация имеет специальный совет, занимающийся
поощрением английского экспорта в долларовую зону. Работа этого
совета проходит при активной поддержке правительства. На
его заседаниях присутствуют высокопоставленные
представители из правительственных департаментов.
Деятельность Федерации британской промышленности
на международной арене служит экспансионистским целям
английских монополистов. Ради получения максимальных
прибылей отдельные компании, входящие в федерацию,
и федерация в целом идут на любые сделки, легко
поступаясь при этом национальными интересами своего народа.
Ярким примером такой деятельности федерации является ее
соглашение в марте 1939 года с Германской имперской
промышленной группой. Стремясь во что бы то ни стало
столкнуть Германию с Советским Союзом, английские правящие
круги решили мюнхенское политическое соглашение
подкрепить «экономическим Мюнхеном». С этой целью в
Дюссельдорфе были организованы переговоры между Федерацией
британской промышленности и Германской имперской
промышленной группой. Английский министр торговли,
выступая в парламенте, заявил, что эти переговоры
происходят «с полного ведома и одобрения правительства его
величества», и выразил надежду на их успех.
* *
Федерация британской промышленности проводит свою
политику и оказывает влияние на различные
государственные, правительственные и общественные организации через
своих многочисленных представителей, ставленников и
сторонников в этих организациях.
34 министра, входившие в правительство консерваторов в
1954 году, занимали до вступления в правительство в общей
сложности 102 поста директоров корпораций, компаний и
261


банков. Хотя после занятия правительственной должности
министр формально должен уйти с директорского поста,
фактически его связь с компанией не прерывается. Он сохраняет
свои акции этой компании и после отставки может вновь
занять свой прежний пост директора.
Рассмотрим два последних состава правительства
консерваторов. Его члены были директорами крупных
промышленных и финансовых монополий. Бывший премьер-
министр Идеи был директором Вестминстерского банка,
компании по добыче меди и серы в Испании «Рио Тинто
компани» и крупной страховой компании «Феникс эшу-
ранс», которая владеет акциями 17 других страховых
компаний. Нынешний премьер-министр Макмиллан занимал
директорские посты в трех компаниях, в том числе в
самой крупной в Англии издательской компании
«Макмиллан энд компани». Лорд-хранитель печати Батлер —
бывший директор самой крупной в Англии компании по
производству пряжи и тканей из искусственного волокна
«Кортоулдс», которая владеет огромными предприятиями не
только в Англии, но и в Канаде, Южно-Африканском Союзе,
Испании и Австралии. Лорд-председатель совета лорд
Солсбери состоял директором Вестминстерского банка и
страховой компании. Министр Данкен Сэндис — бывший
директор трех компаний по добыче золота в Западной Африке.
Министр земледелия, рыболовства и продовольствия Хит-
кот-Эмори — бывший директор банка «Ллойдс-бэнк» и
семейной фирмы «Джон Хиткот энд К0». Этот список можно
было бы продолжить.
По данным, приведенным в книге Дж. Голлана
«Политическая система Великобритании», директора 28
могущественных трестов занимали десять правительственных постов, в
том числе: министра иностранных дел, министра финансов,
министра сырья, министра колоний, министра авиации,
министра торговли, министра транспорта и гражданской
авиации. 88 директоров этих трестов заседают в парламенте. «Они
держат под своим контролем весь государственный
аппарат,— указывает Голлан.—Пять из этих директоров
являются членами консультативного' комитета
экспортно-кредитного департамента; тресты имеют своего председателя и трех
членов в правлении комитета по вопросам эмиссии капитала;
им принадлежит пост председателя в управлении по
вопросам займов на общественные работы, четыре места в
корпорации по развитию колоний, пост председателя в комиссии
262


по вопросам пшеницы, пост председателя в корпорации по
развитию национальных изысканий; у них есть несколько
своих членов и в консультативном совете департамента
научно-технических изысканий.
Им принадлежат два места в правлении «Бритиш оверсис
эйруэйс корпорейшн» и пост вице-председателя в
консультативном совете по вопросам транспортной авиации, посты
председателя и двух директоров в Британской
радиовещательной корпорации, пост председателя правления
издательства «Тайме». Они занимают семь должностей при дворе:
лорда-камергера, лорда — управляющего дворцом,
шталмейстера, трех лордов камер-юнкеров и одного офицера лейб-
гвардии.
Среди директоров есть лица, имеющие следующие
военные звания: армейские — один фельдмаршал, один генерал,
один бригадный генерал, один генерал-лейтенант, два
генерал-майора и шесть полковников; авиационные — один
маршал авиации, один главный маршал авиации и один
бригадир авиации; морские — один адмирал флота» г.
Многие члены правительства и представители деловых
кругов связаны между собой тесными родственными и
семейными узами. Бывший премьер-министр Идеи женат на
племяннице Черчилля. Родстаенными узами связаны с
Черчиллем министр обороны Сэндис и член парламента
консерватор Соамс. Есть и другие примеры. Бывший министр
по делам Шотландии Стюарт породнился с семьей герцога
Девонширского. С этой же семьей связан бывший лорд-
председатель совета лорд Солсбери. На двоюродной
сестре Солсбери женат бывший министр обороны
Монктон. Министр по делам Содружества наций лорд Хьюм
находится в родственных и семейных связях с
консервативными членами парламента виконтом Ламтоном и майором
Анстратер-Греем.
Это переплетение связей охватывает всю верхушку
английского правящего класса. Правительство, парламент,
королевский двор и штаб-квартиру Федерации британской
промышленности связывают тесные классовые, деловые и
родственные узы.
Особенно большие барыши приносит капиталистам
война и гонка вооружений. «Золотой дождь,— писал В. И.
Ленин,— льется прямо в карманы буржуазных политиков,
1 Дою. Голлан, Политическая система Великобритании, стр. 13.
263


которые составляют тесную международную шайку,
подстрекающую народы к соревнованию в деле вооружений...» х
Вот факты. За время второй мировой войны прибыли
английских компаний возросли на 81 процент. Общая сумма
прибыли английских капиталистов с 1939 по 1945 год
составила 18 100 миллионов фунтов стерлингов. Другими сло^
вами, за семь лет предприниматели нажили на эксплуатации
каждого рабочего (в Англии имелось 17 миллионов рабочих)
более тысячи фунтов стерлингов. С 1939 по 1945 год
английское правительство израсходовало на военные нужды 22 846
миллионов фунтов стерлингов. Из них более 900 миллионов
фунтов было затрачено на строительство и оборудование
только одной военной промышленности. Большинство
военных заводов, построенных на народные деньги, передано к
концу войны почти бесплатно в руки крупнейших
монополий.
После окончания второй мировой войны английские
правящие круги и не думали перестраивать экономику на
мирный лад. Они хотели сохранить при помощи гонки
вооружений тот высокий уровень прибылей, который имели во время
войны. Один из влиятельных органов Сити — журнал
«Экономист» откровенно писал в 1950 году: «Было бы ошибочно
сказать, что сейчас Англия собирается вернуться к военной
экономике, так как она по-настоящему никогда не отходила
от экономики последней войны». Под флагом подготовки к
«обороне» от вымышленной «опасности», исходящей якобы
от Советского Союза, продолжалась милитаризация
экономики, в промышленности размещались военные заказы,
создавались новые виды оружия. Правительство не жалело
на эти цели государственных средств, собранных с
населения в виде налогов. Уже за первые 4 года, прошедшие после
второй мировой войны, военные расходы казначейства
составили 4 миллиарда фунтов стерлингов, что в 5 с лишним
раз превысило расходы за 4 года перед войной.
Федерация британской промышленности выступает
одним из главных вдохновителей и организаторов кампании
по разжиганию военной истерии, по форсированному
переводу экономики Англии на военные рельсы.Ставленники
английских монополий в правительственных департаментах и
парламенте понимают, чего от них хотят. Они усердно
стараются выполнить волю своих хозяев. В августе 1950 года ми-.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 19, стр. 83.
264


нистр по экономическим делам провел специальное
совещание с представителями Федерации британской
промышленности, Британской конфедерации предпринимателей и с
большинством членов Генсовета Британского конгресса
тред-юнионов, на котором обсуждался вопрос о влиянии
правительственной программы перевооружения на
промышленность. После этого совещания милитаризация английской
экономики развернулась во всю ширь.
В 1951 году английское правительство приняло
гигантскую программу вооружений. Правительственные расходы
на военные нужды были определены на ближайшие три
года сначала в 3,6 миллиарда фунтов стерлингов, а затем
увеличены до 4,7 миллиарда фунтов стерлингов. В
правительственном обзоре экономических перспективна 1951 год
указывалось: «Выполнение сильно расширенной и ускоренной
программы вооружений сейчас стало первой целью
политики правительства в области экономики».
Магнаты британского крупного капитала и их
ставленники в правительстве не скрывали, что военно-экономическую
программу они намерены выполнять за счет трудящихся.
«Большую часть расходов на перевооружение, —
откровенно говорится в экономическом обзоре,—мы должны
покрыть путем отказа на некоторое время (?) от повышения
жизненного уровня и даже путем снижения нынешнего
уровня».
Миллиарды фунтов стерлингов расходует Англия на
приготовления к войне. Эти огромные средства,
собранные с английского народа, перекочевывают в карманы
фабрикантов оружия в виде прибылей. В 1950 году, когда
началась война в Корее, прибыли 877 компаний, опубликовавших
свои отчеты, возросли по сравнению с предыдущим годом на
27 процентов. Из них прибыли 31 химической компании
увеличились на 52 процента, а 29 моторостроительных и
авиационных компаний — на 55 процентов. Доходы компаний
по обработке каучука увеличились в 3,5 раза.
Валовые прибыли трех крупнейших концернов,
входящих в Федерацию британской промышленности, возросли
за период с 1949 по 1953 год в небывалых размерах.
Прибыли торгово-промышленного синдиката «Юнилевер»
увеличились на 79 процентов, нефтяного концерна «Ройял датч-
Шелл»— на 84, а гигантского химического объединения «Им-
периэл кемикл индастриз» — на 104 процента. Прибыли
крупной авиационной компании «Хаукер Сиддли», входя-
265


щей в федерацию, только за один год увеличились, по
признанию главы этой компании, на 38,4 процента.
Огромные прибыли получает крупнейшая
военно-промышленная монополия Англии «Виккерс-Армстронг», также
входящая в Федерацию британской промышленности. Она
занимается производством и поставками военных кораблей,
самолетов, танков, подводных лодок, орудий, боеприпасов
и другого вооружения и снаряжения. Ее предприятия
имеются почти во всех отраслях тяжелой промышленности:
в судостроении, машиностроении, черной металлургии,
угольной и нефтяной промышленности и т. д. Эта компания
строила военные заводы не только в Англии, но и в других
странах, таких, как Испания, Италия, Япония и Турция.
«Виккерс-Армстронг» имеет свои филиалы,
представительства и агентов во многих странах.
Стремясь получить максимальные прибыли, эта
монополия не брезгает никакими средствами. Накануне первой
мировой войны агента «Виккерса» в Японии, пытавшегося
получить заказ на строительство военного корабля, признали
виновным в подкупе правительственных чиновников. В
1933 году представитель «Виккерса» был выслан из Турции.
Он обвинялся в подкупе и в шпионаже. В том же году агенты
этой фирмы в Советском Союзе были осуждены за
вредительство и шпионаж.
Представители концерна «Виккерс-Армстронг» имеют
своих ставленников в правительстве, а правительство
направляет своих представителей, особенно военных, на
руководящие посты в концерны. Так, представители «Виккерс»
Андерсон и Крэвен были назначены: первый министром
обороны, а второй — промышленным советником министра
военного производства. Председателем концерна сейчас
является генерал-лейтенант Уикс, который во время войны был
начальником имперского генерального штаба. Среди
директоров «Виккерс-Армстронг» имеются генерал-майор,
полковник и подполковник. Прибыли «Виккерса» в 1953 году
достигли 9,5 миллиона фунтов стерлингов.
Монополии, наживающиеся на гонке вооружений,
зачастую используют для расширения своих предприятий
государственные средства. Об этом свидетельствует следующее
заявление президента компании «Гест, Кин энд Неттлфолд»:
«Мы сумели сотрудничать с правительственными
ведомствами в кампании за перевооружение. Это относится не
только к производственным возможностям на существующих
266


заводах и к имеющемуся оборудованию, но и в некоторых
случаях к значительным программам, предпринятым по
требованию правительства и главным образом за его счет!»,
т. е. за счет британского налогоплательщика.
Алчность капиталистических хищников в их
безудержном стремлении к высоким прибылям не знает предела. В
погоне за прибылью империалисты готовы торговать
жизнями своих соотечественников. Они даже не всегда считают
нужным скрывать это от общественности. Так, один из
консервативных членов парламента, некий Флетчер — директор
фирмы, торгующей каучуком, заявил однажды: «Я должен
признаться, что имею коммерческие интересы во многих
частях Дальнего Востока, в частности в
Индо-Китае...Возможно, что некоторые капиталовложения с нашей стороны,
видимые капиталовложения в форме войск и оружия, подобно
тому, как это делает Америка в Индо-Китае, могут принести
хорошие дивиденды».
Не удивительно поэтому, что монополисты и биржевики
не хотят установления нормальных отношений между
государствами, боятся ослабления международной
напряженности. Когда начались переговоры о прекращении военных
действий в Корее, орган финансовых заправил лондонского
Сити «Сток Эксчейндж газетт» («Биржевая газета») с тревогой
писал: «Мир имеет свои не менее серьезные проблемы, чем
война... Оборонное производство в Соединенных Штатах и
Великобритании, которое в значительной мере было
приведено в соответствие с национальными усилиями, не
может быть неожиданно остановлено».
В 1955 году Англия расходовала на военные цели
почти в 10 раз больше, чем она расходовала перед второй
мировой войной. Военные ассигнования в бюджете на
1955/56 год достигли 33 процентов. Это принесло фабрикантам
оружия новые, еще более высокие прибыли, чем в прошлые
годы. Недаром лейборист Стрэчи заявил во время прений
в палате общин по вопросам вооружений 2 марта 1955 года,
что «Белую книгу (то есть официальные планы. — Я. С.)
по вопросам обороны и проекты ассигнований по-прежнему
пишут владельцы военных заводов и крупный капитал».
Нет оснований не верить этому заявлению Стрэчи. Уж
кто-кто, а Стрэчи знает это достоверно: он был военным
министром в правительстве Эттли.
Большой ажиотаж в кругах монополистов вызвали в
последнее время работы по производству атомного и водо-
267


родного оружия. Эта новая отрасль военной
промышленности сулит им колоссальные прибыли. С 1945 года на
производство атомных бомб было израсходовано уже свыше
100 миллионов фунтов стерлингов. Сейчас принимаются
меры к расширению производства оружия массового
уничтожения. По сообщению газеты «Файнэншл тайме»,
180 английских фирм работали в 1955 году в области
атомной энергии и некоторые из них уже выпускают
продукцию.
Создана специальная государственная корпорация,
которая будет заниматься выпуском атомного оружия.
Возглавляют эту корпорацию все те же представители крупного
капитала, заседающие в Федерации британской
промышленности. Председателем корпорации назначен Плауден,
который во время войны возглавлял министерство авиационного
производства и был директором компаний «Коммершел юни-
он эшуренс» и «Бритиш алюминиум компани лимитед».
В правление корпорации входят такие крупные дельцы, как
представитель фирмы «Тьюб инвестментс» Стедфорд.
Правительственный контроль за деятельностью корпорации
возложен на лорда Солсбери, бывшего директора
Вестминстерского банка, то есть опять-таки представителя
Федерации британской промышленности.
Решение английского правительства о
производстве в Англии водородных бомб вызвало всеобщее
возмущение и осуждение среди широких слоев
английского народа. Газета «Дейли уоркер» напечатала ряд
высказываний видных английских общественных и научных
деятелей в связи с этим решением. Настоятель Кентерберий-
ского собора доктор Хьюлетт Джонсон заявил:
«Производство водородной бомбы в Англии не может привести к миру.
Это — самоубийство». Лауреат Нобелевской премии доктор
Синг высказал мнение, что «сообщение в Белой книге
никак не содействует делу мира. Теперь бесспорно наступило
время для того, чтобы все страны запретили водородную
бомбу». Это мнение разделяет другой лауреат Нобелевской
премии — бывший генеральный директор организации
ООН по вопросам продовольствия и сельского хозяйства
лорд Бойд-Орр: «Все страны должны найти способы не
только запретить бомбы, но также запретить войну, чтобы
обеспечить безопасность».
Гонка вооружений тяжелым бременем ложится на плечи
английских трудящихся. В 1954 году налоги на душу насе-
268


ления увеличились более чем на 12 процентов по сравнению
с 1950 годом. Беспрерывно растут цены на продовольствие,
одежду, топливо, увеличивается стоимость коммунальных
услуг и проезда на всех видах транспорта. За десять
послевоенных лет индекс цен на продовольствие возрос в 1,5—
2,5 раза. По официальным данным, стоимость жизни в
Англии возросла к январю 1955 года почти в полтора раза по
сравнению с 1947 годом.
Английский народ ведет упорную борьбу против
наступления капиталистов на свои жизненные права, против
подготовки новой войны. Количество забастовок в Англии
возросло до 2643 в 1956 году по сравнению с 2424 в 1955 году.
Этот год ознаменовался забастовкой паровозных машинистов
и кочегаров, которая, по свидетельству английской печати,
была самой серьезной со времени всеобщей забастовки
1926 года. Под мощным напором организованного рабочего
класса Федерация британской промышленности и
Британская конфедерация предпринимателей вынуждены были в
ряде случаев идти на уступки бастующим, соглашаться на
удовлетворение самых насущных требований трудящихся.
Это показывает рабочим, что, несмотря на все
могущество монополий и силу государственной машины
капиталистов, несмотря на то, что они владеют огромными
капиталами и имеют в своем распоряжении армию и
полицию, несмотря на все это, английский рабочий класс во
много раз сильнее капиталистов, когда он выступает дружно,
сплоченно, организованно.
Промышленники, банкиры, торговцы, биржевики,
отставные генералы, все те, кто заседает в Большом совете
Федерации британской промышленности, не могут не
чувствовать, что позиции капитализма с каждым днем слабеют.
Милитаризация хозяйства, его однобокое военное развитие
неспособна спасти капиталистическую экономику от
кризисов, она ведет лишь к назреванию еще более глубоких
противоречий.
...В последние годы вопреки противодействию
агрессивных сил народы добились того, что международная
напряженность несколько ослабла. Создавались все более
благоприятные перспективы для упрочения всеобщего мира.
Однако в капиталистических странах развили бешеную
активность агрессивные круги, которые боятся уменьшения
напряженности в отношениях между государствами и
заинтересованы в продолжении гонки вооружений и дальнейшем
269


обогащении на военных заказах. Они упорно
сопротивляются требованиям народов о сокращении вооружений
и вооруженных сил, о запрещении атомного и
водородного оружия. Они даже не останавливаются, как
показали события на Ближнем Востоке, перед
развязыванием военных авантюр.
Деятельность Федерации британской промышленности
наглядно демонстрирует эту вредную для дела мира, для
интересов трудящихся роль олигархии финансового
капитала Великобритании.


А. ЛЕОНИДОВ
ЧЕЛОВЕК ИЗ ИНТЕЛЛИДЖЕНС-СЕРВИС
I
В английском биографическом справочнике значится;
генерал лорд Исмей, барон, родился в 1887 году, был
генеральным секретарем организации Североатлантического
союза и вице-председателем Североатлантического совета,
бывший министр Содружества наций, бывший начальник
штаба английского вице-короля в Индии,начальник личного
штаба Черчилля в годы второй мировой войны, бывший
секретарь Комитета имперской обороны.
Рядовой лондонец вряд ли сумеет сказать об этом лорде
более двух-трех слов — о нем мало пишут.
Что же представляет собой этот 70-летний
генерал, имя которого только сравнительно недавно стало
известно широкой общественности, хотя он и играет
немаловажную роль в международных делах Англии и в
военных приготовлениях западных держав?
На этот вопрос можно ответить четырьмя словами:
человек из Интеллидженс-сервис.
Исмей — один из главных руководителей этой секретной
военно-политической организации, которая, являясь
важнейшим орудием крупного капитала Англии, незримо стоит
за спиной любого английского правительства —
консервативного, лейбористского, либерального. Исмей вышел
из недр старого английского империализма, некогда
диктовавшего свою волю капиталистическому миру. В этом
его сила и его слабость.
271


Лорд Исмей известен как спокойный, ровный, почти
невозмутимый человек. Он редко повышает голос. Но когда
он с несколько ироническим выражением лица все же это
4 делает, его английские коллеги, как правило, стихают.
Ему не нужно кричать или спорить. Он скажет несколько
слов, и ему подчиняются. Ораторским талантом Исмей не
обладает; это ему не нужно. Он никогда не выступает на
партийных митингах. Все три буржуазные партии Англии для
него — это политические агентуры правящего класса; для
каждой из них — свое место и свое время. Он обедает с
вельможей-консерватором, улыбается либеральному министру,
приветливо, хотя и немного надменно, здоровается с
джентльменом с праволейбористской скамьи. Все эти люди —
его друзья, союзники, а иногда и прямые помощники.
«Если вы знакомы с генералом Исмеем,— писал
корреспондент агентства Рейтер в феврале 1945 года,—то вас не
может удивить тот факт, что он является выдающейся
фигурой даже среди видных государственных деятелей мира.
Это действительно значительная личность... Учитывая вы-,
-дающееся положение генерала Исмея, следует отметить,
- что он довел до степени искусства умение сделать себя
незаметным. В самом хорошем обществе он выделяется своим
великолепным сложением, выправкой хорошего спортсмена
и типичного английского профессионального солдата...
В то же время генерал избегает привлекать к себе
внимание и не любит рекламы».
Исмей никогда не.баллотировался в парламент — это
было бы пустой тратой времени. Парламент для него —
говорильня, где ораторы — консерваторы, либералы и
лейбористы, джентльмены в пиджаках или смокингах —
произносят речи для. народа по согласованным
шпаргалкам.
Народ же для Исмея. — это лишь материал, серая масса
людей, обязанных, по его мнению, делать одно из двух:
трудиться или воевать, добывать прибыль для господ или
умирать во имя их интересов. Миллионы англичан — мужчин и
женщин, любящих жизнь, мир, культуру, своих детей, свое
будущее,—это, по Исмею, либо определенное количество
военного материала, живых аппаратов для пуска в ход
аппаратов мертвых —'ружей, пушек, самолетов, линкоров
Британской империи; либо масса производственного материала,
мускульной силы для станков, которыми владеют
акционерные компании Британской империи. Все очень просто.
272


Он горд, презрителен и строг —
Тем строже, чем старей.
Он помнит Индию у ног
«Владычицы морей».
Плетясь у времени в хвосте,
Он мрачен не спроста:
Теперь и в Индии не те
И Англия не та!


В-третьих, народ для Исмея —это опасный для Британской
империи взрывчатый политический материал, миллионы
друзей мира и прогресса, которых нужно держать в
стальных рукавицах. Тут, разумеется, требуется особая
бдительность и при нужде — беспощадность.
Вот и вся философия внутренней политики Англии с
точки зрения генерала лорда Исмея. А ее внешняя
политика, по его пониманию, заключается в одном, в самом
главном, в том, для чего существует его организация: во
что бы то ни стало, любой ценой остановить упадок
британского империализма, возродить его и сделать вновь
господином мира, каким он был когда-то, когда родился сам
будущий генерал и барон Исмей.
II
Отец генерала-барона, сэр Стэнли Исмей, был
генеральным инспектором полиции и тюрем в одной из индийских
провинций. Он написал книгу «Правила наблюдения и
управления тюрьмами в Центральной провинции»,
«глубокомысленный» труд, по которому учились сотни английских
администраторов и правителей Индии. Это был один из тех
мастеров английского полицейского дела, которых воспел в
романе «Ким» трубадур британского империализма Киплинг.
Отсюда и корни карьеры его сына. Позднее сэр Стэнли Исмей
возвысился до чина губернатора одной из провинций Индии
и члена законодательного совета при английском вице-
короле.
В те времена Индия была не только сердцем Британской
империи, но и высшей школой для английских политиков,
чиновников и военных. Здесь учились повелевать, грабить,
интриговать, казнить — учились на самом «высоком»,
«академическом» уровне. Не будет преувеличением сказать, что
английский промышленный и финансовый капитализм был
построен на костях индийских крестьян. Но верно также
и то, что реакционная английская военщина XX века
выросла прежде всего из старой англо-индийской армии и
что опытнейшие кадры Интеллидженс-сервис
«совершенствовались» в Индии.
На протяжении двух столетий британский капитал
выкачивал из этой огромной страны, почти равной по площади
и населению европейскому материку, огромные средства,
18*
275


миллиард за миллиардом. Там же формировались,
воспитывались и закалялись отборные кадры привилегированного
английского офицерства и чиновничества. Быть
наместником крупной индийской провинции значило на деле
больше, чем быть английским министром, полковником
англоиндийской армии — больше, чем генералом в
провинциальном городе Англии.
По разработанной в конце прошлого века программе
Сити и Форейн-оффис, называвшейся в посвященных
кругах «планом Керзона», Индия должна была стать центром
еще более великой Британской империи в Азии. К этой
империи намечалось присоединить с запада Персию и
Афганистан, с севера — Тибет, Синьцзян и Туркестан, с
востока — весь Южный Китай, по меньшей мере вплоть до
реки Янцзы К ней также предполагалось прикрепить
и английские владения в Бирме, Малайе и Аравии.
Такая задуманная в Лондоне британская сверхимперия,
охватывающая весь плодородный юг Азии, смыкающаяся
с одной стороны с Британской Африкой от Капа до Каира, а с
другой —с Австралией, сжимающая стальным
полукружьем все пространство от Атлантического до Тихого океана,
должна была, по замыслу ее авторов, увековечить мировое
господство английского капитализма, быстро сведя на
положение второстепенных и зависимых государств все
остальные великие державы.
Английская дипломатия десятилетиями работала над
осуществлением этого плана. Ее главным оружием помимо
британского флота, господствовавшего над мировыми
морскими путями, была тактика постоянного натравливания
одной державы на другую, чтобы неизменно сохранять
ключ» международной политики в английских руках.
Англо-индийской армии и разведке было предназначено не
только удержать в повиновении 400-миллионное население
Индии, но и покорить соседние азиатские страны.
Первую половину своей жизни Исмей целиком
посвятил «плану Керзона». Тогда, правда, он был лишь одним
из многих — он проходил свою школу. В 1908 году сын
крупного англо-индийского полицейского и тюремщика стал
офицером кавалерийского полка, расквартированного в
северо-западном пограничном районе Индии. Это был
самый острый участок позиции англичан — оттуда они из
года в год нападали на соседние мусульманские племена,
сжигая деревню за деревней, вешая тысячи людей.
276


Исмей присматривался, учился, набирался «опыта». Уже
в те годы, в своей ранней молодости он впитал в себя
чувство, «совершенно обязательное» для каждого гвардейца
английского империализма на Востоке,— чувство презрения
к «цветному человеку» — рабу британского сагиба (белого
барина). Потом, когда в России вспыхнула
социалистическая революция, это чувство слилось у Исмея с ненавистью
к социалистической России, ставшей маяком для всех
трудящихся Азии, не желавших более служить сагибам.
Чистокровный сагиб Исмей на всю жизнь запомнил этот факт.
Так окончательно определилась его политическая
физиономия.
Он не был лихим воякой-кавалеристом. Исмей рано
показал, что он достойный сын своего отца и что его главная
сила — искусство тайной политической интриги. Это было
оценено наверху. Ему не разрешили принять участие в
первой мировой войне в Европе и послали для дальнейшей
тренировки в английскую африканскую колонию Сомали,
где он шесть лет подряд выслеживал и преследовал
чернокожих бедняков, бунтовавших против английских хозяев.
Опыт в Африке дополнил практику в Азии. В 1923 году
Исмей был уже помощником генерал-квартирмейстера
англоиндийской армии. Три года спустя, 39 лет от роду, еще в
чине майора, он был вызван в Лондон. Его обучение было
закончено. Центр Интеллидженс-сервис нуждался в Исмее
для «больших» дел.
III
В 1904 году вся тайная система управления
английской политикой была реорганизована. По инициативе
премьер-министра Бальфура и крупного финансиста
лорда Эшера был создан «Комитет имперской обороны»,
фактически в значительной мере заменивший собой
правительство, но свободный от какой-либо ответственности
перед парламентом.
Официально задачей этого комитета, существовавшего на
правах совещательного органа при правительстве, было
долгосрочное планирование английской внешней и военной
политики. На деле решали те, кто совещался и-планировал;
их постановления были обязательны для всего
государственного аппарата, хотя и не доводились до сведения общест-
277


вснности или даже палаты общин. Кто же входил в комитет?
Премьер-министр, несколько других министров,
начальники штабов армии и флота (позднее и авиации), главный
чиновник казначейства, возглавлявший гражданскую
администрацию. Постоянным же, несменяемым секретарем
комитета, а также руководителями всех отделов были почти
никому не известные люди из Интеллидженс-сервис.
Английские правительства приходили и уходили.
Консерваторы сменяли либералов, либералы консерваторов;
позднее либералов заменили лейбористы. Но постоянные
чиновники «Комитета имперской обороны» оставались на
своих местах. Каждое новое правительство выдвигало свою
особую, новую программу. И каждая «новая» программа
проводилась в жизнь теми же людьми.
27 лет — с 1912 по 1938 год — секретарем «Комитета
имперской обороны» был полковник Морис Хэнки. Его имя
почти никогда не появлялось в газетах. Рядовой англичанин
его просто не знал; Хэнки даже не получил чина
генерала. Он пришел в «Комитет имперской обороны» прямо
из морского отдела Интеллидженс-сервис. Хэнки был не
только секретарем комитета; он совмещал этот пост с
должностью секретаря совета министров и с чином
делопроизводителя Тайного совета при короле. Он присутствовал почти
на всех международных и имперских конференциях в
качестве секретаря английской делегации. Бальфур, Кэмпбелл-
Бэннерман, Асквит, Ллойд-Джордж, Болдуин, Макдональд,
Чемберлен сидели в палате общин на скамьях британских
премьер-министров, выступали с шумными речами, громили
друг друга, одерживали победы на выборах, терпели
поражения, уходили в отставку. Маленький полковник Хэнки
тихонько сидел на своем месте в засекреченном комитете
и действовал, не опасаясь ни палаты общин, ни палаты
лордов, ни избирателей. В этом была вся суть.
Создание «Комитета имперской обороны» было одним из
«маленьких» изменений в английском «демократическом»
строе, проведенных капиталом, напуганным ростом
массового рабочего движения. Кто бы ни возглавлял английскую
«демократию» извне, внутри всегда правили все те же люди
из Сити и Интеллидженс-сервис.
В 1926 году полковник Хэнки пригласил к себе из
Индии нового, помощника — майора Исмея. Будущий лорд
проработал в «Комитете имперской обороны» 15 лет — при
консерваторах Болдуине, Чемберлене, Черчилле и лейбо-
278


ристах — Макдональдс и Эттли. За весь период с 1926 по
1946 год его откомандировывали только два раза. В 1931
году он был приставлен в качестве военного секретаря'
к вице-королю Индии лорду Уиллингдону, чтобы
помочь ему расправиться с подымающимся национально-
освободительным движением в Индии. Исмей был уже
специалистом этого дела. Сагибы перешли к массовым
арестам и облавам. Они установили в стране каторжный
режим. Почти все лидеры национального движения во
главе с Махатмой Ганди были брошены в тюрьму. Полиция
расстреливала народные демонстрации, мусульман
натравливали на индусов, индусов на мусульман. Считая, что он
разрешил свою задачу и на десятилетия запугал индийский
народ, Исмей вернулся в Лондон и сразу, еще в чине
полковника, получил новое, еще более важное поручение. В
1933 году, во время прихода Гитлера к власти в Германии,
Исмей был назначен начальником восточного департамента
английской разведки.
Это был самый важный отдел Интеллидженс-сервис.
В поле его действий входили не только Индия, Дальний
Восток и Ближний Восток, но и Советский Союз, Польша и
Прибалтика. Главной задачей начальника этого отдела было
тайное окружение Советского Союза и подрывная работа
на самой его территории. Исмей заработал себе на этой
работе кличку «Мопс». Он распоряжался целой армией
агентов, действовавших под самыми различными масками:
начиная от дипломатов, журналистов и «деловых людей» и
кончая «инженерами» и католическими священниками. Во
всех столицах граничащих с СССР государств работала
тайная агентура «Мопса», либо включенная
непосредственно в штат посольств, либо выступавшая под видом
представителей коммерческих фирм, благотворительных
организаций или бюро печати.
Полковник английской колониальной армии в Индии
переносил свои методы в Европу, применяясь к местным
условиям. Там он работал с погонщиками табунов,
танцовщицами и полицейскими, переодетыми факирами, здесь он
покупал фальшивых «рабочих вожаков» и членов
парламентов. Для него это было одно и то же; Исмей не романтик.
Именно при нем и его ближайших преемниках восточный
отдел Интеллидженс-сервис разработал во всю ширь ту
международную систему тайной подрывной работы против
социалистического лагеря, которая действует и по сей день.
279


В 1936 году Исмей вернулся в «Комитет имперской
обороны» совершенно «созревшим». Теперь он был уже не
помощником, а заместителем Хэнки. Накануне войны, в 1939
году, малоизвестный полковник Хэнки был произведен в
лорды и затем внезапно назначен членом военного кабинета
Чемберлена. Английская общественность была удивлена;
посвященные ухмылялись. Исмей, произведенный тем
временем в генерал-майоры, заменил своего шефа в «Комитете
имперской обороны».
IV
Уже в предвоенные годы Исмей проводил в этом
комитете ту же политику, которой его когда-то обучили в Индии;
другой он не знал и знать не хотел. Главная цель этой
политики — укрепить, возвеличить империю британских
сагибов. Главный ее враг был советский рабочий и
крестьянин, 200 миллионов людей на пространстве от
Балтийского моря до Тихого океана, свергнувших своих господ,
объявивших социализм основой своей жизни и подавших
пример всему миру. Враг № 2 — цветной человек,
ломающий наложенные на него белым капиталом оковы, более
миллиарда людей, не признающих никаких империй и
требующих свободы и независимости.
Действуя за кулисами правительства Чемберлена, Исмей
сосредоточил все свои силы на создании международного
антисоветского блока. Вместе с Хэнки он был одним из
авторов чемберленовского плана — вскормить Гитлера и
натравить его на Советский Союз. Купить германских фашистов,
помочь им вооружиться, бросить их на Москву, заставить
советский и германский народы истечь кровью в гигантской
борьбе, а затем захватить их богатства—таков был смысл
этого плана. Исмею казалось, что чемберленовская карта не
может быть бита. Он уже предвкушал тот день, когда
британские войска в качестве «восстановителей порядка» вновь
вторгнутся на Кавказ и в советскую Среднюю Азию, чтобы
навсегда остаться там. Готовя эти бредовые планы, Исмей и
его друзья не замечали только одного: вступая в сговор с
Гитлером против Советского Союза, они толкали на край
гибели Англию. Это стало ясно для английского народа,
но не остановило Исмея и его друзей.
После разгрома британской армии у Дюнкерка Исмей,
оставаясь по существу руководителем того же «Комитета
280


имперской обороны», преобразованного в военный
секретариат правительства, стал начальником штаба
английского министра обороны.
По его собственному заявлению, в его задачи в годы
войны входили стратегия и планирование, организация
военной и гражданской обороны, цензура, военное
законодательство и организация снабжения. Премьер-министр
Черчилль обрисовал функции Исмея в то время
несколько полнее: «Генерал Исмей, — заявил он,— представляет
меня в комиссии начальников генеральных штабов и
отвечает за информирование военного командования и меня
самого по всем вопросам, требующим верховного
решения». «Верховное решение» требовалось по многим
вопросам, в том числе и по основным проблемам английской
внешней политики.
Генерал всегда присутствовал там, где был премьер-
министр,— в Лондоне, в Вашингтоне, в Квебеке, в
Касабланке, в Каире. Премьер-министр приказывал, Исмей
составлял приказы.Его называли «серым кардиналом при Уин-
стоне». Не приходится сомневаться в том, что человек из
Интеллидженс-сервис приложил свою руку к попыткам
английских реакционеров в последние годы войны тайно
договориться с германскими фашистами об открытии
западного фронта для англо-американских войск, чтобы
воспрепятствовать вступлению Советской Армии в
Германию.
Исмей ничего не забывал. Эгот сухой, молчаливый че-1
ловек никогда не отступал от своей основной мысли. Хотя
каждый англичанин, и он сам в том числе, ясно видел,
что Советский Союз помог Англии избежать гибели, Исмей
и теперь думал только о том, как бы обмануть и окружить
Советский Союз. Его классовая природа продолжала
толкать его на путь, убийственный для национальных
интересов его страны.
Война кончилась. Правительство консерваторов было
свергнуто. 12 миллионов англичан голосовали против
консерваторов. Министром оборонщ стал правый
лейборист Александер. Для Исмея это ничего не меняло: он
остался начальником штаба и при Александере. Только
через два года, получив срочное задание, он покинул этот
пост: Интеллидженс-сервис снова послала его туда, где он
начал свою карьеру. В Индии назревала буря.
Индийский рабочий и крестьянин ломали цепи, и теперь англий-
281


ские полицейские и тюремщики уже ничего не могли
поделать: нельзя было схватить всех индийцев. Но можно было
попытаться обмануть их.
Исмей был назначен начальником штаба последнего
английского вице-короля в Индии — лорда Маунтбэттена.
Он сделал свое дело. Вместе с Маунтбэттеном Исмей провел
реформу в Индии по старому правилу: разделяй и властвуй.
Страна была разделена на две части. Расчет был направлен
на то, чтобы столкнуть одну с другой.
Исмей думал, что он выиграл и на этот раз, как во
время своей миссии в Индии в 1931—1933 годах. Его даже
прочили в вице-короли Индии на смену Маунтбэттену. Но он
проиграл. Несмотря на «хитроумный» раздел Индии, английская
колониальная система в Азии после второй мировой войны
была подорвана навсегда. Могучий рост
национально-освободительного движения народов Азии перечеркнул все
планы старого разведчика. Теперь уже ничто не могло
заставить простого индийского рабочего или крестьянина
испугаться таких, как Исмей, еще мысленно живущих в
эпохе Киплинга. Индия, как и другие страны этого
материка, шла своим путем. Там, где раньше царствовали
колонизаторы, развивалась новая система независимых азиатских
народов. Политические агенты Интеллидженс-сервис с
маской или без маски все еще пытались отсрочить развязку.
Но их карта была бита.
Исмей не стал вице-королем Индии и вернулся в Лондон.
Лейбористское правительство произвело его в 1947 году
в лорды. Ему было теперь 60 лет. Интеллидженс-сервис
предложила ему временный отдых. Исмей принял предложение—
надо было восстановить силы. Четыре года находился он в
отставке, состоя на содержании у тех, кому в
действительности служит Интеллидженс-сервис,— у британских
монополий.
V
Сразу же после второй мировой войны в Англии можно
было наблюдать примечательное явление: почти все
известные генералы и фельдмаршалы, выходившие в отставку, один
за другим становились банкирами, промышленниками,
крупными торговцами. Сняв военный мундир, они на следующий
же день заседали в правлениях той или иной акционерной
282


компании, ворочавшей сотнями миллионов фунтов
стерлингов.
Начальник имперского генерального штаба и
главнокомандующий сухопутными силами Англии фельдмаршал лорд
Алан Брук стал директором Англо-Иранской нефтяной
компании и крупнейшего банка страны — «Мидлэнд бэнк».
Главнокомандующий средиземноморским флотом адмирал
Кеннингхэм был избран председателем правления Иракской
нефтяной компании, главнокомандующий
военно-воздушными силами маршал авиации лорд Портал — директором
Барклаевского банка и английского филиала
автомобильного концерна Форда. Главнокомандующий индийской
армией фельдмаршал Окинлек был назначен директором
англоиндийского банка «Гриндлейс бэнк», заместитель
начальника имперского генерального штаба генерал Уикс получил
пост председателя правления военно-промышленной
монополии «Виккерс», главный маршал авиации Салмонд стал
директором нефтяного треста «Шэлл». Предшественник
Исмея на посту секретаря «Комитета имперской обороны»—
престарелый лорд Хэнки получил посты директора
компании Суэцкого канала, Нильской страховой компании
в Каире и чайной компании «Джорехэт» в Индии.
Подобным списком можно было бы заполнить не одну
страницу. Высшая военная к*аста Британской империи
совершенно открыто сливалась с высшей плутократической
знатью, от которой она полностью зависела, еще находясь
на действительной службе. Теперь, уйдя на покой, члены
этой касты не стеснялись снимать маски. Организаторы
войн оказывались компаньонами торговцев нефтью,
автомобилями, валютой, искусственным шелком, чаем — чем
угодно.
Исмей не уходил на покой — он выжидал. Но крупные
монополисты Англии, подлинные хозяева страны,не забывали
одного из опытнейших руководителей Интеллидженс-сер-
вис. Исмею был предложен пост директора Ллойдовского
банка — предприятия, оборотный капитал которого
составляет не менее одного с четвертью миллиарда фунтов
стерлингов.
Нити этой финансовой группы обвивают все уголки
капиталистического общества Англии. Это прежде всего банк
тяжелой промышленности и денежная опора английской
реакции. Среди его директоров в последние годы
фигурировали такие тузы, как сэр Питер Беннет, глава крупнейшего
283


военно-электротехнического концерна «Джозеф Люкас лими-
тед», член правления Имперского химического треста и в
1951 году — заместитель министра труда и национальной
службы; подполковник Нильсон, директор
военно-промышленного треста «Виккерс»; лорд Брэнд и его сын Томас Брэнд,
компаньоны знаменитого лондонского банкирского дома
братьев Лазар, связанного с династией Асторов и с газетой
«Тайме», финансировавшего «клайвденскую клику» Чем-
берлена; лорд Люк, владелец бульонного треста Боврил
и журнала «Труз»; лорд Рэмсден, директор ряда
металлургических предприятий и он же бывший председатель
консервативной партии; сэр Эвэн Уилльям, пожизненный
председатель союза английских шахтовладельцев, и другие. В
правлении Ллойдовского банка заседали также старые лидеры
либералов лорд Тевиот и Эгберт Кэдбери (он же хозяин
треста какао и шоколада и совладелец газеты «Ньюс кроникл»),
бывший член лейбористского государственного
планового управления авиамонополист Вердон Смит, бывший
командующий «комбинированными операциями» британской
армии генерал Лэйкок и, наконец, не менее трех бывших
англо-индийских губернаторов и министров — лорд Скэрброу,
Барроус и Рейсмен.
Ллойдовский банк — это своего рода твердыня, святая
святых монополистического капитала Англии; быть его
директором — значит быть одним из настоящих владельцев
страны.
Исмей стал директором этого банка. Ветеран Интеллид-
женс-сервис получал свою награду. Теперь он сам был
одним из компаньонов концерна «Британская империя».
Английские монополии не забывают тех, кто им верно
служит.
VI
Но служба Исмея еще не была закончена.
26 октября 1951 года лидер английских консерваторов,
победивших на выборах лейбористскую партию, был
приглашен в королевский дворец и получил поручение
сформировать свое новое правительство. Одним из первых к нему
был вызван генерал лорд Исмей. Через несколько дней
Англия прочла список 17 членов нового кабинета. Министром
284


по делам Содружества наций, иначе говоря, министром
доминионов, был назначен Исмей.
Как упрочить международное положение Англии?
Такова была проблема, стоявшая перед новым правительством.
Лейбористский кабинет, правивший Англией шесть лет,
решил продолжить старую, довоенную политику
консерваторов — политику, нацеленную против Советского Союза,
против колониальных и зависимых народов, а теперь и
против стран народной демократии. Раньше эта политика
строилась в первую очередь на сговоре с Гитлером. Она
привела Англию на грань гибели. Все, кто хотел обмануть
Советский Союз, были сами обмануты германским
фашизмом. Теперь та же направленная против СССР политика
строилась на сговоре с американским империализмом и
германским реваншизмом.
Американские тресты уже хозяйничали в разных
частях старой Британии, захватывая ее природные
богатства. Американский капитал явно стремился к тому,
чтобы зажать в своих тисках английскую экономику.
Американская дипломатия грубо навязывала свою волю
Британской империи, когда-то самой гордой и надменной в
Европе. Перед Англией возникала мрачная перспектива —
стать одной из главных американских атомных баз
против СССР.
Куда идти дальше?
У исмеев ответ готов: туда же/куда шли до сих пор —
по пути Атлантического союза, возглавляемого
Вашингтоном.
Исмей остался Исмеем. И теперь, спустя почти
полстолетия после начала своей политической деятельности,
человек из Интеллидженс-сервис видел перед собой только
одну цель, одну задачу: извести во что бы то ни стало
Советское социалистическое государство, задушить национально-
освободительное движение в Азии и в Африке. Сын
тюремщика не изменил своему идеалу. Американский
претендент на мировое господство стоит у британских ворот с
еще большим ломом в руках, чем его германский
предшественник. Но Исмей и теперь дает тот же совет:
поторгуйтесь с США, выхлопочите для Англии роль
главного подручного, и с их помощью мы схватим и посадим
под замок половину человечества. Охваченный классовой
ненавистью, Исмей вновь действует против национальных
интересов Англии.
285


Чтобы довести до конца эту сделку, он в 1952 году
перенес свою ставку в самое средоточие англо-американского
блока. Исмей был назначен генеральным секретарем
организации Североатлантического союза, и вице-председателем
совета этого союза. Вступив на этот пост, он сказал
22 июля 1952 года: «Ныне я должен считать себя не
имеющим родины и в дальнейшем я не англичанин».
Человек из Интел л идженс-сервис полагал, что, возглавив
организацию Североатлантического союза, он, как и в
прошлом, будет служить интересам Британской империи. Он
принимал свой новый пост с уверенностью в том, что ему
удастся по крайней мере закрепить за Англией положение
главного контрагента Соединенных Штатов в Западной Европе,
а затем пойти и дальше: сделать Англию подлинным
руководителем организации Североатлантического союза на
европейском материке. Именно поэтому «Мопс» отрекался от
своей нации; он думал, что так будет хитрее.
Исмей метил в фельдмаршалы нового похода против
социалистического мира. Еще в феврале 1951 года он
утверждал, что между «свободным миром» и коммунизмом
существует состояние войны. Исмей и сейчас ведет себя как
командующий действующей армией. Он разъезжает на западе
Европы из столицы в столицу, требуя быстрейшей
координации вооруженных сил «атлантической коалиции».
В ноябре 1952 года Исмей предлагает установить связь
между Атлантическим союзом и проектируемым
американскими империалистами новым военным блоком в зоне
Тихого океана. Он хочет зажать в клещи и Европу и Азию. В мае
1953 года он вылетает в Анкару, чтобы ускорить
-заключение военного пакта между Турцией и Грецией и тем самым
втянуть и Ближний Восток в «свою» сеть. В ноябре того же
года он наблюдает за военными маневрами английских,
канадских, голландских и датских войск близ Бремена, где
готовится германский плацдарм. Тогда же он выступает в
Брюсселе с антисоветской речью, требуя быстрейшей
ратификации договора о «европейском оборонительном
сообществе» и включения западногерманских вооруженных сил в
«европейскую армию». Исмей уже видит перед собой
траншеи третьей мировой войны, а самого себя — в штабе
верховного командования.
Но не для того создавали в Вашингтоне НАТО,
чтобы в этой организации главенствовали англичане.
Американцы незаметным нажимом добились отставки Исмея и
286


назначения на пост генерального секретаря НАТО
преданного им душой и телом Спаака. Теперь для Исмея и
этот пост — прошлое.
Годы идут, и мир меняется. Не меняются только Исмей и
его друзья из Интеллидженс-сервис.
Исмей воплощает в себе всю политику, всю психологию
английского империализма. Лицо Исмея — это лицо Паль-
мерстона, Дизраэли, Керзона, Чемберлена и других
оруженосцев британского капитализма. У него нет ничего
общего с английским народом. Англия рабочих, фермеров,
трудовой интеллигенции — против него и таких, как он.


А. ЛЕОНИДОВ
АГЕНТ ИНТЕРНАЦИОНАЛА СМЕРТИ
I
Торговец смертью — это не только тот, кто продает
винтовки и пулеметы, танки и подводные лодки и атомные
бомбы. «Профиль» этой профессии на Западе очень широк.
К ней принадлежит немало людей, не имеющих как будто
прямого отношения к военной промышленности.
Каждый из них носит ту или иную маску. Иногда
торговец смертью — это знаменитый профессор. Он читает лекции
по проблемам физики и одновременно состоит
консультантом акционерной компании, заинтересованной в
производстве атомных бомб. Нередко это — известный журналист,
пишущий для большой столичной газеты статьи,
оплачиваемые отделом печати треста Дюпонов или фирмы «Виккерс».
Иногда торговец смертью — это епископ. Днем он
произносит с амвона трогательные проповеди о любви и мире, а
вечером стрижет купоны с акций пушечного завода. А
иногда это — чиновник западной державы, осыпанный
почестями и орденами. С вдохновением и блеском выступает он на
международных конференциях по вопросам разоружения, а
у себя в кабинете методично подписывает контракты на
массовые поставки вооружения с фирмой, негласным
компаньоном которой состоит он сам или его семья.
Все эти люди пользуются безукоризненной репутацией в
буржуазном обществе. И все они живут в первую очередь на
проценты от прошлых, нынешних и будущих войн. В этом
тайный смысл их существования.
28S


Оливер Литтлтон — весьма разносторонний человек.
Он был английским министром колоний, главным
организатором охоты за африканскими неграми. По его
инструкциям их казнили оптом — по сто человек в неделю.
Он считает себя и себе подобных оплотом порядка и
спокойствия Англии. Все новое глубоко противно Л иттлтону,
вызывает у него страх и озлобление.
До вступления в правительство и после своей отставки
Литтлтон — глава английского треста «Ассошиэйтед элект-
рикал индастриз», тесно связанного с концерном Виккерса.
Вот тут-то и скрыто его главное, фундаментальное
качество, от которого проистекают все остальные. Здесь, в
кабинетах этого треста, участвующего в производстве
атомного оружия в Англии, и проходит настоящая жизнь
Оливера Литтлтона. Он торговец смертью крупнейшего,
международного масштаба, принадлежащий к тайному
кругу атомных монополистов; один из тех, которых во
всем капиталистическом мире насчитывают лишь десятки.
Успех его бизнеса зависит главным образом от того, сколько
людей будет убито оружием и аппаратурой, поставленными
его фирмой и ее союзниками. Чем больше смертей, тем выше
дивиденд.
Вот почему с таким почтением относятся к нему в
капиталистических кругах Запада.
II
Карьера Литтлтону была обеспечена еще до рождения.
Его отец тоже был одним из лидеров правого лагеря и тоже
министром колоний. Наследственная преемственность очень
высоко ценится в английских правящих кругах. Старый
Литтлтон, племянник знаменитого лидера либералов Глад-
стона, от которого он перебежал к консерваторам,
прославился своей виртуозной игрой в крикет. Помимо того, он
отличился тем, что, будучи в начале столетия министром,
ввозил в Южную Африку из Китая тысячи несчастных,
голодающих кули, чтобы удешевить рабочую силу для
английских золотопромышленников. Негры в то время все еще
ютились в глубине страны по своим селениям. Пока Литтл-
тон-папа играл в крикет и помогал управлять Британской
империей, Литтлтон-сын, подвизаясь в кругах золотой
молодежи, обучался в аристократическом Итонском
колледже и в Кембриджском университете.
19 О тех, кто против мира 289


С 1920 года юный Литтлтон принялся за «настоящее»
дело. Он начал с торговли и спекуляции цветными металла*
ми — медью, цинком, никелем, свинцом, оловом и прочим
металлическим сырьем, потребляемым главным образом в
электротехнике и военном производстве. Самое интересное
в деле Литтлтона обнаружилось только через несколько лет:
у него оказались германские партнеры. Торговый синдикат
английских горнопромышленников «Бритиш метал
корпорейшн», главным управляющим которого был Литтлтон,
вскоре слился с концерном братьев Мертон во Франкфурте-
на-Майне «Металлгезельшафт», монополизировавшим
значительную часть международной торговли цветными
металлами. Заседая в Лондоне в правлении новой «Объединенной
корпорации металлов» вместе с одним из Мертонов, Литтлтон
в то же время стал директором франкфуртского треста.
Это значило очень многое. Связь с «Металлгезельшафт»
сразу вывела Литтлтона на арену международных
монополий. Она же предопределила его направление во внешней
политике. С самого начала своего жизненного пути он нашел
могущественных друзей по ту сторону Рейна.
Дело было в том, что главным акционером
франкфуртского треста металлов после второй мировой войны стала
самая крупная и всесильная монополия Германии —
химический трест «И. Г. Фарбениндустри». Вместе с рурскими
стальными королями Тиссеном и Круппом химические
короли Бош и Шмиц были подлинными хозяевами буржуазного
германского государства и главными двигателями
германского империализма. Все германские кабинеты министров
с 20-х годов, германская армия, германская разведка и
германские буржуазные партии действовали по их указке.
Трест «И. Г. Фарбениндустри», связавший вначале свою
судьбу с германскими либералами, тотчас же после их
провала начал финансировать Гитлера. Когда
бесноватый предводитель германских фашистов пришел в 1933
году к власти, Бош и Шмиц встали за его спиной. Этот
факт отразился и на закулисной стороне английской
политики.
Десять лет—с 1929 по 1939 год — Литтлтон был
компаньоном Боша и Шмица по продаже цветных металлов
электрическим компаниям и военно-промышленным предприятиям
во всем мире. Он много нажил на этом, умножив состояние,
оставленное его отцом. Но он занимался не только
коммерческими делами.
290


Внешне он оставался безукоризненным английским
аристократом, великосветским джентльменом и
добропорядочным дельцом из Сити. На деле это был эмиссар крупнейшего
англо-германского монополистического объединения, один
из тайных представителей «И. Г. Фарбениндустри» в
Лондоне. Из-за кулис вместе с другими дельцами этого
объединения он неутомимо требовал «полной
синхронизации» (совпадения) английской и германской внешней
политики. Речь шла о заключении англо-германского союза для
скорейшей организации похода Гитлера на восток, на
Москву!
Во время Мюнхена Литтлтону было 46 лет. Он еще не
был даже рядовым членом палаты общин. Но в верхах
правого лагеря он уже считался видной фигурой, за которой
стояла скрытая англо-германская клика. Когда Гитлер
начал вторую мировую войну, повернув не на Москву, а на
Париж и Лондон, Литтлтон был потрясен не менее Чем-
берлена: франкфуртские компаньоны его подвели. Они
хотели всего, что он им обещал на востоке... и Британскую
империю в придачу!
Преисполненный патриотического негодования,
Литтлтон попросился на государственную службу. Его просьбу
немедленно удовлетворили. Он получил пост главного
государственного контролера цветных металлов. Теперь он мог
сам назначать цены, по которым правительство покупало
металлическое сырье у его фирмы. Годом позже Литтлтон был
избран в палату общин и немедленно назначен министром
торговли. Теперь он диктовал цены и подписывал контракты
на поставку не только цветных металлов, но и всех других
видов стратегического сырья. Начало большой
политической карьеры было положено.
В 1942 году Литтлтон был назначен министром по
восточным делам и послан в Каир. Король цветных металлов стал
фактическим диктатором Египта. Он организовывал
погромы в Палестине, натравливал одно арабское государство на
другое, раскидывал сети политической разведки по всем
Балканам, дав ей один наказ: действуйте не против
гитлеровцев, а против народно-освободительного движения.
Через год Литтлтона снова вызвали в Лондон и
назначили министром производства. Его главным делом на этом
посту было создание объединенного англо-американского
Управления производства и запасов, которому была подчинена
вся промышленность обеих стран. Действуя через это
19*
291


управление, американские «партнеры»-миллиардеры начали
захватывать позиции в британской экономике. Американцы
пришли туда, куда не удалось пробраться немцам.
Тремя годами позже Литтлтон получил свое
вознаграждение. Его вознесли почти на самую вершину пирамиды
международных монополий. Он вышел из правительства Черчилля,
покинув пост министра торговли и производства. На
другой же день он сел в кресло председателя правления
«Ассошиэйтед электрикал индастриз». Когда-то Литтлтон
обслуживал торговцев смертью, продавая им сырье.
Теперь он сам стал одним из них.
III
Три фирмы господствовали в последние десятилетия на
необъятном рынке вооружений в Западной Европе:
английский трест «Виккерс», французский Шнейдера — Крезо и
германский Круппа. После второй мировой войны Шнейдеру
пришлось начать все сначала. Крупп на время был выведен
из строя. Потом американцы начали ставить Круппа на
ноги, но поле битвы осталось за «Виккерсом».
Сегодня это, несомненно, крупнейший частный поставщик
обычного вооружения в Западной Европе. Миллионы
людей были убиты смертоносной продукцией этого концерна.
Его заводы находятся не только в разных городах Англии,
но и в Испании, Италии, Ирландии, Австралии, Канаде,
Пакистане, Южной Африке, даже в Японии; они были и в
царской России (акционерное общество Николаевских
заводов и верфей), в Турции, Румынии, Швеции и т. д. За
последние 60 лет почти не было такого военного пожара в Европе
или за ее пределами, в котором «Виккерс» не был бы прямо
или косвенно замешан. Фирма поставляла оружие для обеих
мировых войн, стравливала между собой балканские
страны, участвовала во всех антисоветских заговорах и
интервенциях, финансировала гитлеровские организации в
Англии, не брезгала инсценировкой вооруженных
конфликтов и в каком-нибудь уголке Южной Америки или в горах
Азии.
Ее агенты неутомимо действуют в капиталистических
странах, даже в самых малых. Одни из них — известные
политиканы, другие — журналисты, банкиры, адвокаты,
третьи — темные дельцы и авантюристы. Там, где пахнет
порохом, ищите поблизости человека от «Виккерса». Там, где по-
292


ка еще тихо, уже работает другой человек, подосланный той
же фирмой.
Во время первой мировой войны и до нее одним из таких
агентов был пресловутый сэр Базиль Захаров, грек.
Родился он в Турции, женат был на испанской герцогине, стал
дворянином в Англии и жил во Франции. Газеты
называли его «таинственным человеком Европы». Захаров был
близким другом и советником английского премьера Ллойд-
Джорджа и французских премьеров Клемансо и Бриана. Сын
Клемансо был торговым представителем фирмы «Виккерс»
в Париже. В годы, предшествовавшие второй мировой войне,
крупными акционерами фирмы были многие видные члены
английских правительств, как например военный министр
лорд Хейлшем, министр авиации лорд Суинтон, министр
финансов лорд Хорн, министр внутренних дел Гилмур и др.
Немало английских генералов и адмиралов по традиции
зависят от этого треста, в частности те из них, которые
заведуют военным строительством и снаряжением британской
армии и флота.
Концерн «Виккерс» тесно связан с верхушкой
реакционного лагеря в Англии. Именно поэтому праволейбористское
правительство не посмело в свое время национализировать
трест «Виккерс». Сделать это значило бы произвести что-то
вроде политического переворота в Англии.
Одним из директоров концерна состоит лорд Уэйверли,
бывший министр внутренних дел, он же директор Имперского
химического треста. Таким образом, между двумя
гигантскими военными монополиями Англии существует прямая
связь. Другим директором «Виккерса» является
подполковник Максуэлл, зять умершего министра иностранных дел
консерватора Остина Чемберлена — объекта бесчисленных
карикатур в 20-х годах.
Концерн «Виккерс» еще недавно возглавлял
генерал-лейтенант Уикс, занимавший во время второй мировой войны
пост начальника отдела снаряжения английской армии. Не
менее интересен другой член правления, некий Вивиен Смит.
Этот — повыше генералов и министров, он управляющий
лондонским филиалом нью-йоркского банка Моргана.
«Виккерс» — английский филиал своеобразного
интернационала торговцев смертью. Он связан с американскими
военно-промышленными монополиями «Дженерал моторе»
и хДженерал электрик», с французским концерном Шнейде-
ра, с немецкой фирмой Круппа, с поставщиками оружия во
293


всех капиталистических странах. Североатлантический союз,
Западноевропейский союз и агрессивные пакты в других
районах мира являются во многих отношениях
политическими вывесками для этого тайного интернационала.
Вот в какой круг вошел мистер Оливер Литтлтон после
второй мировой войны.
Концерн «Виккерс» уже давно обладал специальной
дочерней компанией, которой были переданы все его
электротехнические предприятия. До 1929 года эта компания
называлась «Метро-Виккерс». Многие помнят ее по громкому
шпионскому делу, вскрытому в Москве в 1933 году. Потом
это название оставили только за одним из филиалов, а
главное предприятие переименовали в «Ассошиэйтед электрикал
индастриз». Тогда же «Виккерс» заключил и по этой линии
тесный союз с моргановским американским
электротехническим трестом «Дженерал электрик компани».
Мы приводим все эти детали для того, чтобы показать,
кого собственно, представляет Литтлтон, палач африканских
негров и малайцев.
IV
Образовав в 1951 году новое правительство, крупные
монополистические круги не могли обойтись без такого
человека, как Литтлтон. Агент «Виккерса» должен был
находиться в составе кабинета. Но назначение Литтлтона в
правительство было связано не только с его положением в кругах
военных промышленников. Немалую роль сыграло при этом
и другое особое обстоятельство, о котором широкая
английская общественность уже начинала забывать, но о котором
хорошо помнили в правящих кругах. Дело было в связях
Литтлтона с наиболее мощными английскими
колониальными трестами, столпами Британской империи. Связи эти,
установленные им в тот период его жизни, когда он был еще
«королем цветных металлов», никогда не прерывались. Вот
почему Литтлтон и получил пост министра колоний. Ему
был предоставлен самый «острый» участок — так
называемое «черное» и «желтое» дело; иначе говоря, охота за
неграми и малайцами.
Лучшую кандидатуру на этот пост империалистам трудно
было сыскать. Литтлтон был главным из тех реакционных
политиков в Лондоне, чье личное состояние основано на
полурабском труде рабочих английских рудников в Юго-
294


Восточной Азии и Африке. На этом фундаменте была
построена его карьера; занимаясь делами «Виккерса», он
всегда помнил об этом. Его взгляды по колониальному
вопросу были определены раз навсегда. Для него негры и
азиаты — не люди, а сверхдешевые инструменты. Им не
положено ни думать, ни чувствовать; их дело — работать до
изнеможения. Если чернокожие и желтокожие работают по
12—14 часов в сутки, получая на пропитание горстку риса
или бобов, и умирают от такой работы и «диеты» — это, с
точки зрения литтлтонов, в порядке вещей; прибыль в
Лондоне накапливается, «белая цивилизация» процветает, и они
богатеют. Если негритянские и азиатские рабочие
волнуются, требуя больше пищи, свободы и жизни для самих
себя, — это «скандал» и «безобразие», «наглый вызов»
цивилизации, возмущаются литтлтоны. Тогда, по их мнению,
черных и желтых нужно загонять за колючую проволоку или
же вешать.
Таковы были неизменные принципы колониальной
политики империалистов за последние два века. Применяя эти
принципы, Литтлтон нажил немало миллионов. Он знал свой
бизнес.
Накануне второй мировой войны Литтлтон был
председателем или директором свыше 20 акционерных
компаний; 19 из них занимались эксплуатацией рудников в
разных частях света. Среди этих предприятий были такие
крупнейшие колониальные монополии Англии, как «Имперская
плавильная корпорация», «Цинковая корпорация»,
«Бирманская корпорация», компания «Брокен Хилл» и др.
Особенно тесно Литтлтон был связан с двумя
важнейшими концернами имперской оловянной промышленности:
«Лондонской корпорацией олова», владеющей рудниками в
Малайе, Таиланде, Бирме и Нигерии, и «Британской
корпорацией капиталовложений в оловянные рудники»,
владеющей акциями многих компаний в Малайе. Войдя в 1939
году в состав правительства, Литтлтон вышел из
правлений всех этих монополий, но сохранил их акции и
продолжал руководить ими через подставных лиц. Так, например,
председателем «Лондонской корпорации олова» является
сегодня биржевик Джон Спенс, бывший в годы войны
ближайшим помощником Литтлтона в министерстве
производства. Английская оловянная промышленность в Малайе и
по сей день находится главным образом в руках группы
Литтлтона. Этот факт старательно скрывался английской
295


буржуазной прессой от народа. Невыгодно было упоминать
о том, что тот, кто от имени правительства Великобритании
ведет войну против малайского народа, сам, как частное
лицо, грабит этот народ.
В Малайе добывается две пятых всего олова и одна треть
всего каучука, производимых в капиталистическом мире.
Английские колониальные пираты начали захват этой
страны еще в конце XVIII века, когда они «купили» у одного из
туземных князьков остров Пенанг за 20 ящиков с опиумом и
ежегодную подачку в размере 6 тысяч долларов. С того
времени Малайя стала золотым дном для британского капитала.
Две трети крестьян были согнаны с земли, чтобы очистить
место английским плантаторам и промышленникам. Экспорт
малайского каучука и олова за одно пятилетие (1946—1950
годы) дал Англии свыше миллиарда долларов, то есть
столько, сколько она в 1947 году получила от всего
экспорта изделий своей промышленности.
Как был добыт этот миллиард? Колониальным разбоем,
организованным джентльменами литтлтоновского типа.
Согнанных с земли малайцев заставляли работать на рудниках
и плантациях за плату, составлявшую от одной восьмой до
одной пятой средней оплаты английских рабочих. Женщины
и дети получали еще на одну треть меньше, чем мужчины.
Рабочим на английских предприятиях отводились хижины
без окон. Малайские больницы были нередко переполнены
людьми, умиравшими от голода.
Когда в 1948 году терпение малайских рабочих начало
приходить к концу, английские власти распустили Все-
малайскую федерацию профсоюзов и ввели в стране
«чрезвычайное положение». Начались массовые аресты, облавы
и казни. Английские плантаторы линчевали непокорных
рабочих. Народ ответил на это созданием партизанских
отрядов. Тогда против Малайи была брошена половина
находившейся за рубежом английской армии. Начался
колониальный террор, продолжавшийся около восьми лет. Даже
гитлеровцы могли бы позавидовать тому, что творилось в
Малайе. Сотни тысяч людей не выпускались из поселений,
окруженных колючей проволокой. До весны 1954 года в
стране было задержано или арестовано 600 тысяч человек —
десятая часть всего населения!
Когда этим делом занимались праволейбористские
министры, Литтлтон, сидя в обычной для него элегантной позе
на своей скамье в палате общин, аплодировал своим «поли*
296


тическим противникам», делавшим за него его работу. Потом
он сам стал организовывать террор в Малайе, не
останавливаясь ни перед чем. Но хладнокровие начинало покидать его.
Малайя не сдавалась. Литтлтон был поражен: не
действовали ни виселицы, ни концентрационные лагери. Арестовать
все население? Литтлтон не дошел до этой идеи, но он был
близок к ней. Через полгода после своего назначения
министром колоний он был вынужден призьать, что английские
власти в Малайе с его ведома и разрешения не только
угрожали малайцам массовым уничтожением посевов, но и
истребляли их, применяя специальные химические вещества.
V
Войну в Малайе Литтлтон унаследовал от своего
предшественника. Войну в Кении он зажег сам. За три года своего
пребывания на посту английского министра колоний он
вызвал взрыв возмущения на всем африканском континенте.
Трудно было бы подсчитать число капиталистических
предприятий в Африке, в которых заинтересована группа
колониальных магнатов, связанных с Литтлтоном. С точки
зрения этой группы, Африка — не только важнейшая
тыловая база английского генерального штаба в Европе и Азии,
но и гигантский неисчерпаемый склад ценнейших металлов
для обогащения лондонских акционеров — меди, хрома,
вольфрама, урана, золота, алюминия и других. Африка
поставляет более половины той дани, которую Англия ежегодно
взимает с колониальных и полуколониальных народов: в
1952 году из общей суммы в 1222 миллиона фунтов
стерлингов, поступившей в Лондон из английских колоний, 621
миллион дала Африка. В этом отношении «черный» материк в
значительной мере заменил для британского капитализма
Индию.
До недавнего времени никого нельзя было так легко
и выгодно эксплуатировать литтлтонам, как африканского
негра. Труд негра намного дешевле труда малайца: он
работал за одну двадцатую — сороковую долю заработной
платы английского рабочего; дети получали еще меньше.
Иными словами, английским предпринимателям этот труд
почти ничего не стоил. Негров заставляли работать в
любых условиях. На золотых приисках и угольных копях
Южной Родезии их принуждали голыми руками
разрабатывать горную породу. На рудниках их нередко
297


держали в закрытых лагерях, охраняемых стражей, за
малейшую «провинность» били палками или розгами. Так
создавались огромные состояния английских реакционных
политиков и бизнесменов.
Что произошло в Кении? Это одна из наиболее
плодородных территорий стран Африки. Половина лучшей
обрабатываемой пахотной земли в Кении была захвачена тремя
тысячами английских колонизаторов; около 5 миллионов негров
были согнаны в «резервации», расположенные большей
частью на малоплодородной земле и в нездоровых местностях.
40 процентов племени кикуйю было превращено в
безземельный пролетариат, то есть в батраков и рабочих для
колонизаторов. По закону в Кении негров можно было заставить
бесплатно выполнять любую работу сроком до 90 дней в год.
Во многих местах белые землевладельцы вынуждали их
полгода работать бесплатно, только за право проживать на
земле, им же принадлежавшей когда-то. Один из
руководителей национально-освободительного движения в
Кении сказал: «Белые люди учили нас закрывать глаза во
время молитвы; но едва мы закрыли глаза, как у нас
украли нашу землю!»
Роптать было запрещено. Кения управлялась
самодержцем — английским генерал-губернатором. При нем
существовал «законодательный совет». 30 тысяч белых имели в
этом совете 39 представителей, 115 тысяч индусов и арабов—
8 представителей, 5500 тысяч негров — 6 представителей, да
и те не избирались, а назначались англичанами из числа
купленных ими туземных князьков. До недавнего времени
считалось, что негры в Кении имеют только три права:
работать, молчать, умирать. Но за последние годы негры
перестали молчать.
В стране были созданы профсоюзы. Выросла мощная
организация — Союз негров Кении. Массы полурабов пришли
в движение. В 1952 году Союз негров послал Литтлтону ряд
требований, главными из которых были: справедливое
распределение земли, установление равной оплаты труда
для черных и белых, прекращение всякой расовой
дискриминации, свобода действий профсоюзов, свобода слова,
собраний и печати и равноправие на выборах для негров,
европейцев и азиатов. Негры требовали признания себя
людьми.
Литтлтон считал, что это уже слишком. Как можно было
допустить подобный скандал! Министр колоний немедленно
298


решил произвести эксперимент. Кения должна была стать
примером для всей Африки. Объявив, что в стране
существует якобы тайное террористическое общество «May-May»,
от которого нужно спасти Британскую империю, в Кении
ввели чрезвычайное положение. Литтлтон приехал и заявил:
«Утверждения, будто негров притесняют жадные европейцы
и азиаты, совершенно лживы». После этого министр перешел
от слов к делу.
Негров по всей стране сгоняли в концентрационные
лагери, в которых были воздвигнуты виселицы. Обвиненных
в принадлежности к «May-May» вешали или присуждали к
24 ударам бича. Весь район поселения племени кикуйю
площадью в 2 тысячи квадратных миль стал
концентрационным лагерем. У жителей отбирали скот — единственный
источник существования. Их жилища разрушались. На
деревни нападали карательные экспедиции. Безоружных негров
бомбили с самолетов. Людей хватали десятками тысяч. Уже
к концу 1953 года, поданным самого английского
правительства, было убито 3399 негров. За одну неделю в начале
апреля 1954 года было убито свыше 120 человек. Руководители
Союза негров Кении во глдве с Иомо Кениата были
отправлены на каторгу. Англичане арестовали и задержали свыше
полумиллиона негров. Для охраны тюрем и
концлагерей Кении была мобилизована целая армия — 14300
тюремщиков.
«Эксперимент» в Кении проводился методически, изо
дня в день. Изящный, выхоленный джентльмен,- сидевший в
кабинете английского министерства колоний, руководил
всем делом. Но что дал его эксперимент? Лондонская газета
«Дейли миррор» пришла к заключению, что Литтлтон «убил
Кению своим «лечением»». Это неверно. Литтлтоны не могут
убить всех негров, как не могут арестовать и всех малайцев.
К чему привело то, что они делали, сказал лейбористский
депутат Брокуэй, назвавший Литтлтона «лучшим
вербовщиком в общество «May-May»». 31 марта 1956 года лондонский
журнал «Нью стейтсмэн энд нейшн» констатировал: «В
самом деле, история может сказать, что, несмотря на всю
трагедию, восстание «May-May» явилось спасением для
Кении».
Выступая в феврале 1953 года в Королевском имперском
обществе, Литтлтон был вынужден признать, что не может
сказать, сколько времени потребуется на подавление
движения негров. Прошло более трех лет. Литтлтон все еще не
299


может ответить на этот вопрос. Он никогда на него не
ответит.
Фронт национально-освободительного движения в
Африке уже выходит за пределы Кении, охватывая соседние
владения Англии.
Основанный пол у рабами, поднявшимися на борьбу за
свободу, этот фронт неодолим.
Сколько бы ни воевали литтлтоны против национально-
освободительного движения, оно растет и крепнет. В XX
веке народы оказались сильнее колонизаторов и
угнетателей. Опыт Оливера Литтлтона доказал только одно:
колониальная политика империализма, прибегающего к
своему последнему, самому отчаянному средству —
массовому террору, бесполезна.
Литтлтону пришлось самому признать этот факт. Когда в
июле 1954 года в Лондоне объявили о том, что он ушел в
отставку с поста министра колоний, одновременно было
опубликовано его письмо к премьер-министру. Литтлтон
сообщал, что он уходит из правительства по «личным причинам»,
так как желает «вернуться к частной жизни». Вешатель
негров, убийца малайцев расписался в своем банкротстве.
Он не смог поставить на колени колониальные народы.
Через несколько дней выяснилось, к какой «частной
жизни» возвращался Литтлтон. Он уходил к своим старым
друзьям из концерна «Виккерс», в правление «Ассошиэйтед
электрик индастриз». «Частная жизнь» для этого человека — все
та же торговля смертью. Организатор колониальных войн
снова переходил на амплуа закулисного организатора новой
мировой войны.
Вот чему посвятил остаток своей жизни делец из
лондонского Сити. На этот раз он ведет свою игру не только
против малайцев и кенийцев, но и против всех народов
мира, в том числе и против того народа, которого он боится
больше всего, — народа Англии. Англичане не хотят
атомной войны, от которой может пострадать их
собственная страна. Вряд ли литтлтонам удастся победить
англичан.


Л. ЛЕОНИДОВ
НАВЯЗЧИВАЯ ИДЕЯ
ФЕЛЬДМАРШАЛА МОНТГОМЕРИ
I
Известны разные формы психических осложнений. К
более серьезным относят, например, манию преследования,
манию величия, манию разрушения. Бывают случаи, когда
человек одержим сразу несколькими подобными маниями и
притом в острой форме. Тогда дело принимает серьезный
оборот: больной становится буйным и либо бросается на людей,
либо кончает с собой.
Американский министр обороны Джеймс Форрестол,
страдавший манией преследования и психозом атомного
разрушения, выбросился из окна одиннадцатого этажа.
Будучи помешанным, он оставался руководителем армии, флота
и авиации Соединенных Штатов и лишь в последнюю
минуту вышел в отставку. Призывы Форрестола к атомной
войне, к атомному разрушению соответствовали курсу
политики американских реакционеров.
Это, разумеется, особенно тяжелый случай. Но есть еще
и такие люди, про которых говорят, что их беспокоит всего
лишь навязчивая мысль. Возможно, что в будущем историки
займутся исследованием вопроса о том, сколько было на
ведущих политических, экономических и военных постах в
капиталистических государствах Запада в 50-х годах нашего
века людей с «навязчивыми мыслями», отнюдь не
помышлявших о том, чтобы выброситься из окна.
301


Психиатры докажут, что к середине XX века у некоторых
реакционных политиков, финансовых королей и
полководцев капиталистического мира стала развиваться
специфическая форма психоза — мания атомного разрушения. При
этом выяснится, что лиц, подверженных этому недугу,
продолжали считать в их окружении «крупными политиками»,
«военными гениями», «гигантами бизнеса» — как раз в то
время, когда следовало бы в срочном порядке принять меры
к тому, чтобы оградить от них человечество.
Правда, некоторые люди с психическими осложнениями
обладают исключительной способностью скрывать свой недуг
от окружающих. Но рано или поздно они проговариваются.
Вот пример.
В конце 1949 года один британец заявил в публичной
речи: новая война «будет для нас настоящим праздником, и мы
убьем множество людей».
Трудно поверить, что это сказал здоровый человек.
Вполне нормальные люди так не говорят даже в минуту
раздражения. Может быть, все-таки речь идет о случайной
«вспышке», о которой оратор тут же пожалел.
Через три года — весной 1953 года — тот же британец
выступил в Национальном клубе печати в Вашингтоне с речью
о международном положении и о «европейском
оборонительном сообществе». Вот как он начал свою речь:
«В чем причина неурядицы во всем мире? Пожалуй, на
эту тему можно говорить пять часов. Я постараюсь
объяснить вам в пять минут, в чем, по-моему, дело...Нынешнюю
«холодную войну» нужно вести на глобальной основе. Это
обязательно. Но ее ведут иначе. Будущую войну также
нужно вести на глобальной основе... Вам все понятно? Ничего
себе положеньице. Подождите минуту, вы услышите кое-что
получше... Признаться, господа, я знаю, что я не так уж
плохо говорил. Право. Я за самое короткое время разобрал
причины нынешней неурядицы в мире».
Затем оратор сделал следующее заявление (цитируем
дословно):
«Посмотрите на все, что происходит вокруг нас. Ничего
нет такого, что было бы в полном порядке. Дело в том, чтобы
начать. Я хочу, чтобы этот договор (об агрессивном военном
пакте в Западной Европе. — Л. Л.) начал осуществляться.
Пусть сначала все летит кувырком, а потом постепенно все
выправится. Пустите эту чертову машину в ход, ребята, и
подталкивайте ее. Толкайте ее. Французы должны ратифи-
302


цировать договор. Они должны ратифицировать. Во что бы
то ни стало обязаны ратифицировать... Они должны».
Автор обоих приведенных здесь заявлений — английский
фельдмаршал лорд Монтгомери, заместитель верховного
главнокомандующего вооруженными силами
Североатлантического союза в Европе.
Как заверяет английская печать, Монтгомери в силу
своих религиозных убеждений никогда не берет в рот
хмельного. Приходится считать, таким образом, что он делал
свои заявления в трезвом виде.
Как мог такой человек стать фельдмаршалом и одним из
главных военачальников Запада?
II
«Он очень мал ростом и, чтобы казаться выше, носит
обувь на толстейшей подошве... Снимался он обычно, стоя
на каком-нибудь возвышении,— тогда вид у него получался
более внушительный и грозный. Он был в своем знаменитом
черном берете... Усилители доносили до каждого его
высокий, почти пронзительный голос».
Так описывает американский журналист Ральф Ингер-
солл, состоявший в годы второй мировой войны при главной
квартире англо-американских войск, первую встречу
американских солдат в Англии с Монтгомери в декабре 1943 года.
К этому времени лондонские сенсационные газеты уже
объявили Монтгомери «военным гением». Это была легенда. Но
вся его репутация, как полководца, построена на легенде.
Монтгомери родился в Олстере — северной части
Ирландии, когда-то захваченной и заселенной английскими
помещиками и кулаками протестантского исповедания.
Землевладельцы и промышленники Олстера издавна считались
самым реакционным отрядом английской буржуазии.
Даже среди консерваторов «твердолобые» из Олстера
рассматривались как неисправимые и опасные ретрограды, не
останавливающиеся ни перед чем для достижения своих
корыстных целей. На протяжении многих десятилетий олстерские
лендлорды отбирали землю у ирландских крестьян и
превращали их в батраков, рабочих или нищих. Ирландцы
целыми деревнями выселялись в Америку. В Олстере царил
хронический террор. Ирландцев, оказывавших
сопротивление, вешали, в менее серьезных случаях — избивали
плетьми и гноили в тюрьмах.
303


Некоторые из олстерских помещиков и их сынков с особой
охотой применяли свое искусство усмирителей за рубежом.
В английских колониях они показали себя крупными
специалистами этого дела. Дед Монтгомери по отцу был генералом
англо-индийской армии, принимавшим участие в кровавом
подавлении восстания индийцев в 1857 году. В те времена—
как потом стало широко известно в Англии — некоторые
офицеры карательных отрядов приобретали крупнейшие
состояния, присваивая драгоценности из разграбленных
храмов и имущество убитых или сосланных на каторгу
индийцев.
Пока одни члены семьи Монтгомери воспитывали
ирландцев и индийцев с помощью виселиц и плетей, другие
выступали с церковными проповедями. Совмещать одно с
другим всегда входило в традицию олстерских лендлордов.
Члены их семей делил'и между собой обе эти профессии.
Дед Монтгомери по матери был настоятелем Кентерберий-
ского собора, отец — епископом Тасмании, брат — военным
священником.
Черносотенные североирландские помещики,
колониальные набобы, причислявшие все народы, кроме англосаксов,
к низшим расам, мертвенно-холодные церковные иерархии,
леденящие всякое проявление здорового народного духа,—
в таком окружении прошла юность будущего фельдмаршала.
По-видимому, она оставила глубокий след на его мышлении
и характере. Человек, мечтающий об атомной войне как о
«настоящем празднике» и с нескрываемой страстью призы-
.вающий к «убийству множества людей», по сей день старается
прослыть «глубоко религиозным» аскетом. Из тех же
побуждений фельдмаршал даже не разрешает себе курить.
Сигарета для Монтгомери — смертный грех, атомная бомба —
святыня.
III
Монтгомери прошел ту же школу колониального
милитаризма, какую в прежние времена проходили все без
исключения офицеры английского генерального штаба. Без этого
их воспитание не считалось законченным, и они не могли
занимать высшие посты. В колониях их учили «повелевать»,
то есть тиранить беззащитных туземцев. Кто в этом не
отличался, тот не делал карьеры. Колониализм является не
только источником обогащения старой английской буржуазии,
304


но и ее высшим педагогическим институтом. Учиться
военному искусству в колониях невозможно: противник там
безоружен. Но приобретать большие чины было сравнительно
нетрудно. Чем высокомернее и беспощаднее вел себя офицер
по отношению к цветному населению, тем быстрее, как
правило, он получал повышение.
В середине 30-х годов Монтгомери, начавший службу в
1908, году, был полковником генерального штаба в
индийском городе Кветта. В 1938 году его назначили командиром
дивизии в Палестину, где английские власти в то время
применяли репрессии против населения. Монтгомери, уже
в чине генерала, повышал и разнообразил свою
квалификацию. Потом колониальной идиллии внезапно наступил
конец. Монтгомери отправили во Францию воевать с
гитлеровцами. В ночь на 31 мая 1940 года он срочно
эвакуировался из Дюнкерка на родину, не добившись никаких
лавров. Два года генерал провел в тылу.
В августе 1942 года началась подлинная карьера
Монтгомери. Как говорили в английских военных кругах, ему на
редкость повезло. Гитлеровская армия Роммеля в то время
теснила британские войска в Северной Африке, продвигаясь
на восток. Новым главнокомандующим английскими
армиями на Ближнем Востоке был назначен генерал Гарольд Алек-
сандер, а командующим подчиненной Александеру 8-й
армии в Африке — генерал Готт. Самолет, на котором Готт
летел в штаб, чтобы принять командование, сбили немцы,
и Готт погиб. На его место назначили почти неизвестного
английской общественности Монтгомери. Через месяц
наступление немцев на Каир было отбито, а в ноябре 1942
года английская 8-я армия нанесла Роммелю поражение при
Эль-Аламейне, создавшее военную репутацию Монтгомери.
Успех англичан при Эль-Аламейне объяснялся довольно
просто. 8-я британская армия к тому времени получила
вооружение в таких размерах, в каких никогда его не
получала. Флот союзников шел к берегам французских владений в
Северной Африке. Он должен был высадить десант в тылу
Роммеля. Немецкие и итальянские войска были
изолированы и не могли ждать подкреплений: Гитлер уже
собирал все свои силы, чтобы ударить на Сталинград. Исход
второй мировой войны решался на советско-германском
фронте, и то, что происходило там, во многом
предопределяло условия битвы в африканской пустыне. Сегодня это
очевидно для любого серьезного военного историка. Амери-
20 О тех, кто uponiD мира 305


канский эксперт Хэнсон Болдуин пришел к выводу, что
сражение при Эль-Аламейне «нельзя было проиграть».
Тем не менее после Эль-Аламейна многие английские
газеты начали утверждать, что все дело — в исключительных
способностях Монтгомери. Вокруг имени бывшего
колониального офицера-усмирителя, до тех пор
зарекомендовавшего себя лишь в роли «стратега» против безоружных
людей, была поднята небывалая шумиха. Монтгомери
произвели в «военные гении». Реакционным английским кругам,
ответственным за ряд поражений в первый период войны и
систематически затягивавшим открытие второго фронта,
была нужна залихватская фигура во главе армии, военная
«кинозвезда», которой можно было щегольнуть перед
публикой. Когда английские рабочие выкрикивали на митингах:
«Почему мы не воюем?» — реакционеры отвечали им:
«Посмотрите на Монтгомери».
Монтгомери сам смотрел на себя. Нет никаких сомнений,
что в направленной на его возвеличение кампании англий-
кой прессы одну из главных ролей играл он сам. Этот
генерал, бесспорно, обладает одной особенностью. Он —
подлинный мастер саморекламы. Шуметь, говорить о самом себе,
«обрабатывать» репортеров и фотографов, выступать на
специально сооруженных возвышениях перед публикой— его
стихия. Не секрет, что Монтгомери нередко в письменном
виде заготовляет интервью с самим собой, которые потом под
аршинными заголовками печатают в английских и
американских газетах. %
Хэнсон Болдуин писал о Монтгомери: «Невозможно было
не восхищаться актерством этого человека». Отмечая
«присущее Монтгомери позерство», его «потрясающий эгоизм и
чрезвычайную самоуверенность», Болдуин упомянул и о
том, что книга Монтгомери о его кампаниях в Европе
«написана нечленораздельно», хотя «личное местоимение «я»
разбросано по всей книге в изобилии».
После Эль-Аламейна Монтгомери был произведен в
полные генералы и ему присвоили звание рыцаря. Год спустя он
стал главнокомандующим британских войск,
предназначенных для десанта на европейском материке. На этом посту
он окончательно провозгласил себя непобедимым. Но
военная история иного мнения. На самом деле после высадки в
Нормандии в июне 1944 года и вплоть до капитуляции
гитлеровцев в мае 1945 года Монтгомери потерпел ряд личных
военных неудач.
306


IV
Монтгомери начал с того, что добился вопреки решениям
Тегеранской конференции отсрочки высадки на побережье
Франции с начала мая на июнь 1944 года. Высадившиеся в
Нормандии союзные войска потерпели серьезную неудачу
у Кана. Почти месяц они не могли взять этого города,
потеряв весь британский танковый корпус, брошенный по
приказу Монтгомери на наиболее укрепленные участки
германских позиций. В главной квартире Эйзенхауэра потребовали
воздействия на Монтгомери, — он был фактически лишен
поста главнокомандующего сухопутными силами союзников
на Западе. В сентябре того же года Монтгомери по существу
проиграл битву у Арнгема, где он рассчитывал одержать
решительную победу, чтобы с триумфом для себя закончить
войну в 1944 году. Увидев, что это ему не удается, Монтгомери в
ноябре заявил, что считает вторжение в Германию
невозможным до лета 1945 года. Только потому, что Советская Армия
продолжала свое сокрушительное наступление с востока,
Монтгомери снова решился действовать. Если бы вторая
мировая война развивалась не так, как хотел Советский
Союз, а так, как хотел Монтгомери, то Гитлеру в 1945 году
была бы предоставлена возможность оправиться от нанесенных
ему ударов и тщательно подготовиться к весенней кампании.
Когда в декабре 1944 года Гитлер предпринял
контратаку в Арденнах, Монтгомери, по свидетельству Ингерсол-
ла, «впал в панику», приказал своим частям отступить и
«чуть не погубил все». Как известно, наступление Советской
Армии на восточном фронте, о котором англичане срочно
просили советское командование, помогло Монтгомери
избежать полного разгрома, а британской армии — второго
Дюнкерка. Но после сражения в Арденнах Монтгомери передал
печати составленное им самим интервью, в котором
утверждал, что спас положение и выиграл битву лично он.
В конце марта 1945 года, когда Советская Армия уже
завершала разгром гитлеровцев, Монтгомери решился на
переход через Рейн. Теперь перед ним стояла цель — быстро
прорваться в германскую равнину, чтобы — как точно
установили впоследствии — попытаться опередить
Советскую Армию при взятии Берлина. Но Монтгомери и здесь
провалился.
Берлин был взят Советской Армией. Война окончилась.
Монтгомери стал собирать сдаваемое немцами оружие, чтобы
18*
307


сохранить возможность когда-нибудь направить его — как
и самих гитлеровцев из западных зон — против стран
социализма. Уже весной 1945 года Монтгомери думал о том, о
чем день и ночь думают теперь в штабе Североатлантического
блока.
V
Таков краткий очерк военной карьеры этого шумливого
фельдмаршала, которого, по словам американского
писателя Ингерсолла, американцы считают «бездарным
генералом». Приходится признать, что престиж Монтгомери
как полководца «подкрашен» им самим и его влиятельными
покровителями. Именно в этом и состоит главный
секрет его карьеры. Необходимо учесть, что во всем, что
делает, что говорит и о чем мечтает нынешний заместитель
главнокомандующего вооруженными силами НАТО в
Европе, основную роль играют именно эти покровители.
Монтгомери — продукт британского империализма. Его
личные «странности и навязчивые мысли», его мания
разрушения, его атомный психоз в какой-то мере отражают
состояние, в котором находится в наше время английский
монополистический капитал. Состояние это чрезвычайно тяжелое,
наиболее тяжелое в его истории. Вот почему некоторые
«герои» британского империализма в наши дни так резко
отличаются от таких же «героев» прошлого века в своем поведении
и по своему калибру. Давно известно, что в каждой эпохе
и в каждой стране калибр и поведение ведущих
политических и государственных деятелей прежде всего определяется
положением того класса, который они представляют. Один
и тот же класс выдвигает совершенно разных по своим
данным людей в период своего расцвета и в период своего
упадка. Это особенно ярко видно на примере Монтгомери.
Английский капитализм переживает упадок. Когда-то он
занимал первое место в буржуазном мире и диктовал свою
волю 600 миллионам людей — одной четвертой части всего
человечества. Территория Британской колониальной
империи почти в 170 раз превышала территорию Англии. Теперь
английский монополистический капитализм находится в
тисках кризиса. Его колониальная империя распадается на
наших глазах, его авантюры, направленные на ее
восстановление, терпят провал. Народы Азии и Африки с разных сторон
теснят одряхлевшего британского льва. Американские
миллиардеры захватывают его былые позиции.
308


В такой период возвышение английской буржуазией лиц,
подобных Монтгомери, не может вызвать удивления. Ей
нужны деятели, страдающие агрессивными психозами,
требующие, чтобы «все летело кувырком». Обанкротившиеся
колониалисты делают ставку на бывшего колониального
усмирителя, утратившего всякую связь с действительностью.
Монтгомери не в состоянии понять, что усмирять, как в
былые времена и в былых масштабах, ему уже никого не
придется. Ему невдомек, что нынешний мир не похож
на Ирландию или Индию времен его молодости и не
боится его плетки.
VI
Ему уже 70 лет, но он по-прежнему верен себе. В своих
выступлениях в последние годы он всегда говорит одно и
то же — типичная черта людей, одержимых навязчивой
идеей. Он предвещает «праздник» войны, с каким-то
сладострастием рисует картину «массированной атомной
бомбардировки Востока», как он ее себе представляет. Когда
знакомишься с выступлениями Монтгомери, создается
впечатление, что никаким другим мыслям нет места в его
голове.
В октябре 1953 года Монтгомери заявил: «Если
население стран НАТО состоит всего из 400 миллионов человек,
в то время как население советского блока достигает 800
миллионов, то зато на нашей стороне не имеющая себе
равной духовная сила». Что понимает этот человек под духовной
силой? Разумеется, атомную бомбу. 8 октября 1954 года он
подтверждает это, заявляя в Анкаре: «Некоторые говорят,
что в случае возникновения войны атомное оружие не будет
применено. Я не разделяю эту точку зрения. Мы будем
вынуждены применять атомное оружие». Через две недели
Монтгомери сообщает в лекции перед Королевским
объединенным военно-научным обществом: «Мы в штабе НАТО
основываем все планирование военных операций на
применении атомного и термоядерного оружия». И еще через
месяц, выступая в американском городе Пасадена, он опять
разъясняет, как он понимает несравненную «духовную силу»
Атлантического блока: «Мы не сможем противостоять силе,
которая может быть направлена против нас, если не
используем ядерного оружия».
309


1955 год, начало 1956 года. «Дух Женевы» рассеивает
атмосферу «холодной войны». Подавляющее большинство
англичан с радостью приветствует перспективу мирного
сосуществования двух систем. А Монтгомери говорит, говорит,
говорит — и все о том же.
5 ноября 1955 года он заявляет в Денвере: «Страх перед
атомным разрушением укрепляет мир». Что это значит?
Только одно: чем больше атомных и водородных бомб, тем
больше страха, а чем больше страха, тем крепче мир. Вывод:
побольше бомб. Такова «логика» этого человека. Что ему
доводы разума, который говорит, что для укрепления мира
нужно, чтобы не было никаких атомных бомб.
Месяц спустя на заседании совета Североатлантического
блока в Париже он уже открыто ратует за подготовку к
«неограниченной ядерной войне». 10 октября 1956 года
Монтгомери читает лекцию в Королевском военном институте
в Лондоне: «Панорама войны в ядерный век». Наконец-то
ему предложили тему по вкусу. Монтгомери рисует свою
«панораму» с таким удовлетворением, говорит об ужасах
«будущей войны» с таким цинизмом, что, как вынуждена
сообщить правая английская газета «Дейли мэйл»,
присутствующие на лекции слушают его «в мрачном
молчании». Монтгомери вновь призывает к
антикоммунистическому «крестовому походу» и критикует западные
державы за «недостаточную подготовленность к ядерной
войне». Он требует разработки «генерального глобального
плана борьбы против коммунизма» и призывает страны
Запада «отдать все силы» обеспечению армии атомным
оружием.
Я спрашиваю, — пишет после этой разухабистой
лекции Монтгомери обозреватель «Дейли миррор», самой
большой газеты в Лондоне,— что бы мы сказали, если бы
какой-либо советский командир, сравнимый по рангу с
лордом Монтгомери, поднялся на кафедру и подробно
рассказал, как Россия собирается разгромить и уничтожить нас
через 10 лет и как никакой пощады не будет и не может быть
проявлено к уцелевшим?
То, что такой человек, как Монтгомери, говорит о
массовом уничтожении людей с удовлетворением, понятно. Но
при этом неугомонный атомный коммивояжер не
желает думать о том, что ядерное и термоядерное оружие
имеется не у него одного. Он забывает о факте, на который
постоянно указывают все здравомыслящие люди в Англии:
310


Британский остров окажется наиболее уязвимым в атомной
войне. На эту тему он предпочитает не распространяться.
Лишь бы «начать», «подтолкнуть чертову машину», пустить
«все кувырком». Сколько новых сенсационных, интервью
с самим собой он, возможно, уже заготовил на такой
случай.
VII
Выше уже было сказано, как и почему выдвинулся
Монтгомери. Однако в последние годы из-за патологических
атомных фантазий его репутация в Англии значительно
пострадала. Тем не менее его оставили на старом посту.
Разгадать причину нетрудно.
Атомный психоз милитаристов выгоден тем, кто на нем
наживается: крупнейшим военным монополиям Запада,
продающим вооружение Атлантическому блоку, то есть тому же
Монтгомери. Не лишне отметить при этом, что бывший
начальник штаба и приятель Монтгомери генерал Уикс до
недавнего времени возглавлял правление английского треста
Виккерса, поставляющего значительную часть всего
снаряжения армии, флота и авиации Англии. Чем агрессивнее
выступает Монтгомери, тем быстрее растут дивиденды военных
монополий, которыми управляют его друзья. В конечном
счете фельдмаршал работает на лондонскую и нью-йоркскую
биржу.
В 1953 году семья Монтгомери непосредственно
породнилась с олигархией английских монополий: сын
фельдмаршала Давид женился на дочери председателя конфедерации
британских предпринимателей Чарльза Коннеля, владельца
одного из ведущих судостроительных предприятий
Шотландии.
От реакционных монополистов Сити Монтгомери
неотделим. Но если Монтгомери — кровь от крови и плоть от плоти
английского капитализма в период его исторического
кризиса, то его отнюдь нельзя смешивать с английским народом.
В нем, как и в генерале Исмее и в монополисте Литтлтоне,
нет ничего общего с простым англичанином, с английским
рабочим. Еще в январе 1954 года лондонская газета «Дейли
скетч» писала: «Монтгомери назвал будущую атомную войну
«небольшим дельцем...» К сожалению, трудно помешать
Монтгомери строить из себя дурака. Но мы, по крайней мере,
можем отмежеваться от егр грубого промаха и попросить его
в будущем заткнуть глотку».
311


Монтгомери не послушался этого совета. Вскоре один
из депутатов парламента Гринвуд заявил: «наступило
время, чтобы этот проныра Монтгомери держал себя спокойно».
Врачи утверждают, что от людей с психическими
«странностями» трудно ожидать спокойствия — особенно тогда,
добавим мы, когда такие люди связаны с биржей.
Три года назад нью-йоркский Колумбийский
университет присвоил Монтгомери почетное звание доктора
юридических наук. А народы мира присвоили Монтгомери другое
звание, тоже имеющее отношение к юриспруденции. Они
считают его одним из тех, кто виновен в участии в заговоре
против мира.


1
ОННСКАЯ РЕСПУБЛИКА
«КАКИМИ БЫ ФРАЗАМИ НИ ПРИ-
КРЫВАЛИСЬ БОННСКИЕ ВЛАСТИ И ИХ
ЗАПАДНЫЕ ПАРТНЕРЫ, СОВЕРШЕННО
ЯСНО, ЧТО ИХ ПРОГРАММА
РАССЧИТАНА НА ПРЕВРАЩЕНИЕ ВСЕЙ ГЕР-
МАНИИ В ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ,
АГРЕССИВНОЕ ГОСУДАРСТВО, В
ОСНОВНУЮ ВОЕННУЮ БАЗУ НАТО В ЕВРОПЕ».
Н. С. ХРУЩЕВ
Речь на заседании Народной Палаты
ГДР. Берлин. 8. VIII. 1957 г.


М. СТУРУА
КУЗНИЦА ВОЙНЫ
Однажды французский журнал «Юзин нувель» не без
панической дрожи в голосе заявил: «Рур вновь стал символом—
символом могущественной тяжелой промышленности,
который является опасным конкурентом в мирное время и
гигантским центром военного производства».
Когда буржуазные публицисты говорят о Руре, у них
перехватывает дыхание. «Единственный» — вот эпитет,
которым они награждают его столь часто, что американский
журнал «Юнайтед нейшнс уорлд» называет этот эпитет
«надоевшим». Это, однако, не мешает Руру оставаться поистине
единственным в своем роде районом по богатству его недр,
по выгодности расположения, мощи его экономики и
плотности промышленной концентрации.
На небольшой территории по течению реки Рур (правый
приток Рейна) — 60 километров с востока на запад и 20—
30 километров с севера на юг — сосредоточена
военно-промышленная кузница Германии.
«Здесь в Руре, — пишет американский журнал «Нью-
Йорк тайме мэгэзин»,— находятся сталелитейные и
металлообрабатывающие заводы, снабжавшие Вильгельма II и Гит-
леравсем необходимым для того,чтобы почти достичь победы».
(Именно «почти» — забывать об этом не следует.) На этом
небольшом клочке германской земли находится три
четверти всех каменноугольных залежей в Германии, которые
исчисляются в 250 миллиардов тонн (первое место в Западной
315


Европе). Рурский уголь отличного качества, превосходно
коксуется. На долю Рура приходится 70 процентов
западногерманской добычи каменного угля и 70—80 процентов
металлургического производства всей Германии.
Нигде в мире нет такой концентрации всех видов
тяжелой промышленности на столь незначительном пространстве,
как в Руре. На базе угля здесь процветает не только
металлургическая, но и химическая промышленность, обе они
тесно переплетаются между собой. Рурский уголь идет в
домны металлургических заводов, а газовые отходы
доменного производства используются химическими,
предприятиями.
Каждый квадратный километр Рурского бассейна — это
непрерывное чередование шахт и заводов, заводов и шахт.
Индустриальные города Рура — Эссен, Дуйсбург,
Дортмунд, Дюссельдорф — расположены настолько близко
друг к другу, что, если взглянуть на Рур с высоты птичьего
полета, глазу предстает один сплошной город.
Транспортные средства в Руре отличные. Железные
дороги и речные каналы покрывают район Рура густой сетью.
По Рейну, по железной дороге через Голландию рурская
продукция прокладывает себе путь к морю. Канал
Дортмунд—Эмс связывает Рур с Северным морем. Грузооборот
Рура — гигантских масштабов. Рур ввозит железную руду,
железный лом, лес, цемент, другие строительные
материалы, немалое количество продовольствия, вывозит уголь,
железо, чугун, сталь, многочисленные изделия
металлургической промышленности, химикалии.
В Руре сконцентрировано более двух миллионов
высококвалифицированных специалистов и рабочих.
Высокая концентрация военно-промышленного
производства, огромные природные богатства, превосходные
транспортные связи, высококвалифицированная рабочая сила —
вот что привлекает к Руру алчные взоры международной
империалистической реакции. Вот почему Рур был пощажен
в ходе войны и быстро возрожден после ее окончания.
Золотой дождь
Сразу же после разгрома гитлеровцев в Западную
Германию хлынули эмиссары крупнейших американских и
английских монополий. Срочно переодевшись в военные мун-
316


диры и дипломатические смокинги, они взяли дела в свои
руки. Первым американским верховным комиссаром в
Западной Германии был назначен генерал Люшес Клей,
председатель совета директоров «Континентал Кэн компани»
и директор меднорудной компании «Ньюмонт майнинг».
В качестве финансового советника Клею был придан другой
генерал — Уильям Дрейпер, вице-президент крупнейшего
американского банка «Диллон, Рид энд К°». Американские
оккупационные учреждения, в компетенцию которых
входил контроль над западногерманской горной металлургией,
оказались в руках представителей крупнейших стальных
концернов США, главным образом «Юнайтед Стейтс стал».
Когда 26 февраля 1949 года были назначены «германские
администраторы» для пуска в ход «декартелизованных»
сталелитейных заводов, контроль над их деятельностью был
поручен американским «наблюдателям» Вильяму Бринкерхафу,
Вернеру Науману, Рональду Кларку и И. Ф. Л. Эллиоту.
Все четверо представляли «Юнайтед Стейтс стил».
Исключительную активность в Руре проявляли и
крупнейшие банковские объединения США — группы Уорберга и
«Кун, Леб энд К0», «Фэрст нейшнл бэнк», банкирский дом
Рокфеллера, а также контролируемой Уолл-стритом «Со-
сьете женераль де Бельжик». Бывший американский
верховный комиссар Джон Макклой являлся ставленником
американской финансовой олигархии, в частности
рокфеллеровского «Чейз нейшнл бэнк» (ныне «Чейз Манхэттен бэнк»).
Эти люди, по свидетельству автора памфлета «Дневник
демократии» X. А. Тулмина, «охраняли и покрывали» довоенные
картели. В общем, как указано в изданной в Англии в марте
1954 года брошюре «Кто контролирует западногерманскую
промышленность», «восстановление германской
промышленности финансировалось, главным образом, за счет
американских средств и через посредство тех же людей, что и в 20-х
годах». Ныне человечество знает, для чего велась эта
опасная игра. Кое-кто за океаном пытался воспользоваться
Германией, как наемным солдатом, чтобы задушить молодую
Советскую Россию. А вышедший из повиновения солдат
вознамерился задушить весь мир, в том числе и своих
благодетелей.
Когда после первой мировой войны восстанавливалась
германская тяжелая индустрия, в значительной степени за
счет долларовых займов, предоставленных монополиями
США, немалую роль в перекачке этих займов в тяжелую
317


индустрию в целях возрождения военного потенциала
агрессивного германского милитаризма играл один из директоров
Немецкого банка — Герман Абс. Впоследствии он стал
одним из главных финансовых советников Гитлера. Вот что
писала о нем американская секция Союзного контрольного
совета всего лишь в ноябре 1946 года: «Абс был движущей
силой Немецкого банка, в котором необычайная концентрация
экономической мощи сочеталась с активным участием в
преступной политике нацистского-режима. Абс уделил все свое
внимание распространению германского господства над
Европой».
Несмотря на столь «лестную» характеристику, а вернее
благодаря ей, Абс попал после окончания второй мировой
войны не на скамью подсудимых, а на пост финансового
советника западных оккупационных властей. В дальнейшем
он пересел в кресло председателя Комиссии по
экономическим вопросам Европейского совета (старая любовь Абса к
Европе, видимо, не угасла). В 1948 году в Западной
Германии американские власти учредили «Кредитный банк
восстановления», председателем которого стал бывший
помощник Шахта в Рейхсбанке Шнивинд, а вице-председателем—
Абс. Через этот банк финансировалось возрождение
западногерманской военной промышленности. Только за 1948—
1950 годы в Западной Германии было инвестировано для
этой цели 42,8 миллиарда марок; 4 миллиарда из этой суммы
поступило из фондов «плана Маршалла».
После 1950 года «Кредитный банк восстановления»
(добавим от себя — военной промышленности) стал
перевалочным пунктом для американских частных и
правительственных капиталовложений в промышленность Рура.
Пущены были в ход также те суммы, которые
западногерманские монополии, предвидя возможность поражения
Германии, заблаговременно перевели на свои счета в
швейцарских банках.
Результаты всех этих капиталовложений не замедлили
сказаться: индекс промышленного производства в Западной
Германии составил к концу 1955 года 214 (1936 год — 100).
Особенно бурно развивается тяжелая промышленность
Рура. «Дела в Руре, — сообщает американский журнал
«Нейшнл»,—идут сейчас, по всей вероятности, лучше,
чем в любом другом промышленном центре Европы».
Стремясь быстрее восстановить производство, германские
монополии вынуждены были многим поступиться в пользу
318


своих американских конкурентов, одержавших верх в
результате второй мировой войны. Довоенные картельные
соглашения между США и Западной Германией были
пересмотрены в пользу первых. Американский концерн
«Дженерал моторе», который еще до войны приобрел солидный
пакет акций крупнейшей германской фирмы по производству
автомашин «Опель», продолжает свое наступление.
Концерн Форда расширил свои кельнские заводы и приступил
к строительству нового автомобильного комбината,
который будет выпускать легковые и грузовые автомашины, а
также бронеавтомобили. Контрольный пакет акций
западногерманских концернов «Опель», «Форд-Верке» и «Даймлер-
Бенц», дававших около двух третей всей автомобильной
продукции Западной Германии, по сведениям печати, находится
сейчас в сейфах американских монополий. Контроль над
нефтяной промышленностью Западной Германии перешел
к американским нефтяным монополиям «Стандард ойл оф
Нью-Джерси» и «Сокони-вакуум ойл». Пришлось
потесниться и Круппу. Как сообщала итальянская газета «Аванти»,
весьма солидные пакеты акций крупповских предприятий
перешли к бывшему послу США во Франции Дугласу
Диллону и Уильяму Дрейперу из «Диллон, Рид энд К0».
Появились и другие акционеры с Уолл-стрита.
До поры до времени западногерманские монополии
мирятся с этим наступлением своего американского конкурента.
Ведь цели у них общие — восстановить
военно-промышленный комплекс Рура. Но магнаты западногерманской
промышленности смотрят далеко вперед — они готовят
возвращение своего былого могущества над Европой, да и не только
над Европой. Они мечтают о наступлении таких времен,
когда смогут вернуть себе все позиции, утраченные ими
в пользу монополий США.
«Игра в кубики»
В первые же послевоенные годы американская газета
«Уолл-стрит джорнэл» цинично писала, что США «с
подлинным энтузиазмом воспринимают идею восстановления
военной промышленности Рура». Уже к 1951 году эта «идея»
стала реальностью, к этому времени в Западной Германии
военную продукцию выпускали 317 заводов. А в настоящее
время число таких заводов, по далеко не полным данным,
перевалило за 400.
319


Концентрация экономической мощи в руках рурских
королей угля и стали идет полным ходом. Поданным агентства
АДН, в руках двух с небольшим десятков рурских
магнатов ныне сосредоточено 97 процентов производства стали,
85 процентов выплавки чугуна и 91 процент стального
проката всей Западной Германии.
Возрождаются довоенные картели и тресты.
Могущественный германский стальной трест «Ферейниг-
те штальверке», несколько видоизменивший свою вывеску,
вновь господствует в Руре. Концерн Тиссена — ядро «Ферей-
нигте штальверке» — усиленно консолидируется. Уже
объединены его крупнейшие части — «Хюттенверке феникс
А. Г.» и «Рейнише роренверке». Концерн Тиссена «Аугуст-
Тиссен-Хютте» фактически завладел и металлургическими
предприятиями «Нидеррейнише Хютте».
Не отстает от концерна Тиссена и группа
западногерманских магнатов, объединенных в концерн «Маннесман». Этот
концерн уже присоединил к себе компанию «Консолидацион
Бергбау А. Г.», которая в свою очередь поглотила
принадлежавшее ранее концерну Флика акционерное общество
«Эссенер штейнколенбергверке А. Г.». Концерн «Маннесман»
вновь присоединил к себе фирму «Штальиндустри унд ма-
шиненбау», ставшую основной машиностроительной базой
концерна. В результате всех этих операций концерн
«Маннесман» стал третьим по масштабам производителем угля
в Руре, полностью восстановив свою довоенную мощь.
Он дает в настоящее время одну треть
западногерманского производства труб. По заявлению генерального
директора концерна Цангена, бывшего нациста и
ближайшего помощника Геринга, акционерный 'капитал концерна
«Маннесман» составляет ныне 370 миллионов марок; в конце
войны он был равен 160 миллионам марок.
Не только восстановил, но и расширил свои владения
концерн потомственного рурского короля угля и стали
Клекнера. Он захватил угольные предприятия компании
«Кенингсборнверке А. Г.» и приобрел принадлежавшую
ранее Круппу судостроительную компанию «Норддейче
Хютте». Восстановлено традиционное название концерна «Клек-
нерверке А. Г.». Концерн Клекнера почти утроил свои
капиталы по сравнению.с довоенными.
Ну, а Крупп? Впрочем, знак вопроса здесь совершенно
излишен. В самом деле, разве можно представить себе
возрождение рурской монархии королей угля и стали без
320


Круппа — пушечного короля, имя которого стало символом
германского империализма, символом войны.
Еще будучи в тюрьме, Крупп и глава стального
концерна Флик, хлопоча о своем освобождении, как
прирожденные дельцы, не просили о благотворительности, а
предлагали тюремщикам выгодную сделку. Через своих
•агентов они известили американо-ганглийские
оккупационные власти, что, если их освободят, они «готовы оказать
союзникам известные услуги». Крупп даже пообещал
представить оккупационным властям свой план
«добровольной декартелизации» его военных заводов, «отвечающий
целям западных держав». «Декартелизация» военного
концерна Круппа на деле вылилась.в дальнейшую
концентрацию его экономической мощи, в восстановление его военного
потенциала.
Как писала западногерманская газета «Ди Вельт»,
«сегодняшний Крупп уже не является Круппом
вчерашним, и даже вчерашний Крупп был не хуже, чем Вик-
керс-Армстронг или Шнейдер-Крезо». Спорить с этим
никто не собирается: все они стоят друг друга.
Нет никакой возможности, да, впрочем, это и наскучит
читателю, перечислять.все компании и общества, все эти
бесчисленные «А. Г.» и «И. Г.», которые присоединил к своим
владениям в послевоенный период Крупп всеми
существующими на свете способами. В общем, как писал
американский журнал «Ньюсуик», «с возвращением Альфреду Круп-
пу его заводов он снова занял место доминирующей
личности в Эссене, столице Рура».
Не терял времени даром и Флик. Его капиталы,
составлявшие перед второй мировой войной примерно 70
миллионов марок, сейчас достигают около .полумиллиарда
марок.
Таковы практические результаты «декартелизации»
рурской монархии. Как писала по этому поводу
английская газета «Манчестер гардиан», «меры союзников по
ликвидации трестов были не более «окончательными», чем
действия ребенка, развалившего свои кубики для того, чтобы
вновь построить их на следующий день».
Игра в кубики... Да, газете «Манчестер гардиан» нельзя
отказать в.остроумии. Но и в легкомыслии ей также нет
никакой возможности отказать, ибо то, что она именует «игрой
в кубики», является в действительности опаснейшей игрой-
игрой с огнем.
21 О тех, кто против мира 321


Когда возрождаются старые картели и тресты, когда во
главе этих картелей и трестов становятся их старые
владельцы, вполне естественно, что они начинают проводить старую
политику. Имя этой политике — милитаризм и
реваншизм. Ведь недаром из 400 военных промышленников,
которым Гитлер присвоил в свое время звание «фюрера военной
экономики», сегодня все, кто остался в живых, вновь
занимают ключевые позиции в западногерманской экономике,
держа под своим контролем важнейшие отрасли военного
производства.
Занимаются эти четыре черные сотни, конечно, не игрой
в кубики. Кривая биржевых курсов акций военных
концернов красноречиво говорит о том, что ремилитаризация
Западной Германии идет все ускоряющимися темпами, лрино-
ся новые прибыли западногерманским монополиям и прежде
всего рурским магнатам. Бонн действует в полном альянсе
с Руром. Военные заказы сыплются рурским магнатам, как
из рога изобилия.
Уже в начале 1954 года федеральный союз немецкой
промышленности, состоящий из магнатов, финансировавших в
свое время гитлеровскую военную авантюру, создал
«Комитет по вопросам вооружения», который занялся
планированием капитального строительства военной
промышленности. Во главе комитета был поставлен бывший нацистский
адмирал Меендсен-Болькен.
У этого комитета, как и у ведомства по распределению
военных заказов при боннском военном министерстве, дел
по горло. Судите сами:
Концерн «Маннесман» производит снарядные гильзы на
своих предприятиях в Оснабрюке. Западногерманские
фирмы в Зигене и Вейденау изготовляют крупнокалиберные
артиллерийские снаряды. В Пфаффенхофене, близ Швабаха
(Бавария), строится завод боеприпасов. Мессершмидт
приступил к строительству своего нового авиационного завода
в Эссене, который будет выпускать ежемесячно по 300
бомбардировщиков, четыре новых завода в окрестностях
Штутгарта строит авиационная фирма «Хейнкель».
Возобновилась работа на предприятиях «Юнкерс-верке ГМБХ»,
в частности на кассельских заводах «Физелер»,
выпускавших в годы войны летающие снаряды «Фау-1». Как
сообщала в октябре 1956 года газета «Франкфуртер альгемейне»,
на создание западногерманских военно-воздушных сил
предусмотрено израсходовать колоссальную сумму в 5 миллиар-
322


дов марок. За пять лет.намечено довести военную авиацию
ФРГ до 5 тысяч самолетов.
Снова кипит работа на гигантских судоверфях «Блом
унд Фосс», где была заложена в свое время морская мощь
гитлеровской Германии. Фирма «Даймлер-Бенц», «Ауто-
Унион» и «Порше» получили заказ на первые 7600
автомашин для возрождаемого вермахта. Заказы на поставки
взрывчатых веществ размещены среди фирм «Динамит А. Г. Ворм»,
«Альфред Нобель» и «Вазаг». Более 400 западногерманских
фирм занято ныне оснащением дивизий создаваемого
бундесвера.
Гигантская кузница войны пришла в движение. Бывшие
военные преступники —короли Рура и те (вдвойне
"преступники), кто помог им встать и возродиться, снова готовят
народам кровавую бойню.
Что это? Игра в кубики? Нет, это игра с огнем!
«Цепная реакция»
Еще недавно политические коммивояжеры
Западноевропейского союза расхваливали на все лады парижские
соглашения, выдавая их за чудодейственную панацею от
всех зол, связанных с возрождением германского
милитаризма, за стопроцентную гарантию против атомного
вооружения воссоздаваемого вермахта и производства ядерного
оружия в Западной Германии.
Понадобилось не так уж много времени для того, чтобы
рассеялся словесный туман и общественность оказалась
перед явной перспективой оснащения возрождаемого
вермахта атомным оружием. Западногерманские монополии
уже готовятся сварить в атомных котлах чудовищное зелье
войны. Таковы результаты цепной реакции близорукой
политики западных держав, способствующих
ремилитаризации Западной Германии.
Боннские реваншисты уже не довольствуются
«обычной» полумиллионной армией, они создают армию,
снабженную ядерным оружием. Как заявил, по свидетельству
западногерманской газеты «Дер миттаг», генерал Хой-
зингер, являющийся главой боннского «верховного
военного совета», необходимо «тотальное' атомное вооружение
бундесвера», то есть вермахта. Генералу Хойзингеру
вторит другой бывший гитлеровский генерал — Каммхубер,
который занят в военном ведомстве Бонна возрождением во-
21*
323


енно-воздушных сил. Каммхубер также считает, что
необходимо «перенести центр тяжести на атомное и ядерное оружие».
Учитывая, что открытое нарушение парижских
соглашений могло вызвать бурную и отрицательную реакцию в
широких общественных кругах Европы, создатели нового
вермахта прибегли к обходному маневру. Ширмой, за
которой осуществляется этот маневр, является «Евратом».
По словам его организаторов, «Евратом» —
«Европейское объединение по атомной энергии» — призван помогать
западноевропейским державам в мирном использовании
атомной энергии. Но в Вашингтоне и Бонне намерены с
помощью «Евратома» обойти те статьи парижских соглашений,
которые запрещают Западной Германии производить и иметь
атомное и водородное оружие.
На это весьма прозрачно намекнул нынешний боннский
военный министр Штраус, занимавший до последнего
времени пост министра по атомным вопросам. Он заявил: «Для
нас настало теперь время приступить к работе, чтобы
нагнать упущенное Германией...» Касаясь идеи «Евратома»,
Штраус многозначительно подчеркнул: «Мы рассматриваем
любое международное или наднациональное
сотрудничество с точки зрения содействия, а не только с точки зрения
контроля». Рурские монополии встретили рождение
«Евратома» с нескрываемым ликованием.
. - Разработка проекта декларации об «Евратоме», в
которой приняли участие и западногерманские представители,
совпала с началом переговоров между Бонном и
Вашингтоном о заключении ныне уже подписанного соглашения о
«сотрудничестве в области использования атомной энергии
в мирных целях» и созданием комиссии по атомной энергии
при боннском правительстве. Как откровенно писал,
корреспондент агентства Юнайтед Пресс, двустороннее
соглашение между США и Западной Германией «не имеет никакого
отношения к соглашениям о мирном использовании атомной
энергии, которые заключены только для исследовательских
целей». Корреспондент газеты «Нью-Йорк пест» Аллен
сообщал, что США намереваются поставлять Западной
Германии атомное оружие. А французская газета «Фигаро»
поведала, что Западной Германии будут предоставлены все
права в рамках «Евратома» на производство атомного
оружия.
Маскировочные функции «Евратома» уже стали
отмирать, хотя само это объединение еще не начало даже
324


функционировать. Западные державы фактически
разрешили Бонну иметь и производить атомное вооружение,
отменив на деле запретительные статьи парижских соглашений.
Это произошло во время переговоров Ги Молле — Идеи
в Париже и Ги Молле — Аденауэр в Бонне в сентябре—
октябре 1956 года при полном одобрении Вашингтона.
Но цепная реакция на этом не заканчивается. Требуя
атомное оружие у США, Бонн и Рур планируют его
производство и в самой Федеративной республике. Тот же генерал
Хойзингер многозначительно заявил: «Федеративная
республика должна стать более или менее независимой от западных
держав и в случае необходимости сама начать производство
атомного оружия». По свидетельству газет «Зюддейче цей-
тунг» и «Франкфуртер альгемейне», в Бонне уже принято
решение о снабжении вермахта «некоторыми видами
атомного оружия» западногерманского производства.
Именно для этой цели еще в декабре 1954 года в
Западной Германии был создан специальный атомный картель
в составе 16 крупнейших концернов. Среди них филиалы
«И. Г. Фарбениндустри» — «Фарбверке-Хехст» и «Байер-
Леверкузен», а также «Маннесман», «Гуте-Хофнунгс-Хютте»,
«АЭГ», «Симменс», «Крупп» и другие.
Этот картель стал функционировать под невинной
вывеской «Научно-исследовательского физического общества
с ограниченной ответственностью». Но в действительности
его возникновение и деятельность говорят о
безответственности людей, призвавших его к жизни. Сошлемся
хотя бы на английскую газету «Санди экспрес», которая
писала, что «скоро немцы будут производить составные
элементы водородной бомбы. Крупп — атомный босс».
Скорейшему возведению цепной реакции в официальную
доктрину Бонна способствовало новое обострение
международной напряженности, вызванное силами мировой
реакции, возглавляемыми США, которые развязали
агрессию против Египта и организовали фашистский путч в
Венгрии.
Уже на декабрьской сессии совета НАТО в Париже в
конце 1956 года участники сессии якобы для
«гармонизации» военных потребностей и экономических возможностей
сторонников НАТО приняли решение об оснащении
атомным оружием западногерманских вооруженных сил. Тем
самым были по существу отменены запретительные статьи
парижских соглашений.
325


Игра велась настолько открыто, что: дело.* обошлось
без всяких зеленых насаждений в виде, фиговых листов.
Недаром, же. сразу после окончания сессии, член
западногерманской делегации Феликс фон Экнардг заявил, что
важнейшим, решением этой; сессии является* то; что; «через
год или через 18 месяцев: западногерманская армия: будет
оснащена атомным: тактическим оружием».
Наконец,, на. майской сессии совета НАДЮ. 1957 года
Даллес, действуя: от имени Уолл-стрита и-. Пентагона-, дал
санкцию, на атомное вооружение бундесвера*,, прячем, на
основе, принципа «равных: возможностей». Итак;,,
требование магнатов Рура> высказанное устами-: иж рупора.—га?
зеты «Индустри курир», о «справедливом^ равенстве» было
удовлетворено- •
Боннские: реваншисты, открыто поощряемые Вапинпп>
ном, все откровеннее начинают играть; в;НАЛЮ рольь первой
скрипки под американским дирижерством. Происходит,
опасный процесс, который, по циничному выражению Макса
Аденауэра,, сына боннского канцлера и7 члена «полечи*-
тельного совета энергетического концерна РВЗ»-,. означает
«атомизацию» Западной» Германий-
Новым шагом в этой «атомизации» является* провал
в бундестаге проекта дополнения к конституции!,
предусматривавшего, что законодательная инициатива* ш области
атомной энергии может преследовать лишь мирные цели.
«Федеральный канцлер ^самолично сбросил: с себя* маску»-, —
писала по этому поводу западногерманская газета: «Френт
киш тагеспост»..
Да, маска сброшена. Перед миром предстало, звериное
лицо западногерманского, милитаризма,, грозящего; атом*-
ной бомбой.
Кто держит бразды правления?
Несколько лет назад тогдашний спикер, палаты: предстаг
вителей США Джозеф Вильям Мартин отправился, в:
Западную Германию, чтобы передать боннскому бундестагу
приветственное послание американского конгресса*. Первый
свой визит он предпринял в Рурскую область,, в*. Эссен, к
Круппу. После того, как почетный, гость осмотрел, круп-
повские заводы, радушный хозяин Альфред Круппдал в его
честь обед в отеле «Эсснер Хоф». Только тогда Мартин
снизошел до боннского бундестага. Американский, парла-
326


ментарий ютдичио внал, что подлинная класть
сосредоточена в Руре. 'Отсюда тянутся нити -могущественных связей
к «федеральной столице» Бонну.
Федеральный канцлер Конрад Аденауэр издавна
связан с крупнейшими монополиями Рура (Рейнско-Вестфаль-
ский электрический концерн, банкирский дом «И. Г. Штейн»,
фирма «Юнкере .А. Г.», банк «С. Оппенгейм унд К0»).
Боннский вице-канцлер Блюхер относится к числу прямых
.ставленников -рурских стальных концернов. В 1:953 году
Блюхер доверительно заявил: «Я осуществляю акономическую
и финансовую полишку з гинтересах германской тяжелой
индустрии». Боннский министр хозяйства доктор Эрхард,
бывший директор гитлеровского Института промышленных
исследований,—.приказчик металлургических
объединений Рура. ^Вывший до ^последнего времени министром
обороны-ФРГ Теодор 1Бланк— крупный держатель акций
концерна Тиссена. .Дальше... .Хотя дальше можно .не
продолжать.
Западногерманские монополии оказывают финансовую
поддержку правящим партиям Бонна.
Партия Аденауэра — христианско-демократический союз
находится тшшолном содержании у западногерманских
монополистических ш банковских кругов. В победе Аденауэра
на сенпябрьшйих .выборах 1953 года поддержка этих кругов
сыграла решающую роль. На выборах 1957 года на чашу
весов в .пользу Аденауэра монополии снова бросили не
один десяток миллионов марок. Председатель Союза
немецкой ^промышленности —подлинного правительства Западной
Германии — Фриц Берг многозначительно заявил:
«Мнение о том., дао предприниматель должен заботиться лишь о
своих предприятиях и не должен вмешиваться в политику,
канул© ъ вечность». Берг ломился в открытую дверь.
Западногерманские монополии не только «вмешиваются» в
политику, они'формируют ее .и направляют б своих корыстных
интересах.
:В тгаследаее время ^немалым расположением монополий
пользуется шкодящая в состав правительственной
коалиции 'немецкая шартая — партия юнкеров, крупного
капитала л бывших снацистов. Для характеристики этой партии
достаточна краткая реплика Шахта: «Я согласен с
программой неялецкой партии». .Кредиторами немецкой партии
являются владелец гамбургского .табачного концерна Рееме-
стма, в прошлом ^близкий друг 'Геринга, финансировавший
327


нацистов, нефтяная фирма «Хохбау унд Эрдсльгезельшафт
С. Дейхман» и, конечно, Крупп, который уже внес в фонд
этой партии 18 миллионов марок.
* *
*
10 августа 1952 года в торжественной обстановке
состоялось официальное подписание договора о «Европейском
объединении угля и стали». В день открытия этого объединения
его глава Моннэ патетически воскликнул: «Нет больше ни
немецкого угля, ни французской стали, а есть европейский
уголь и европейская сталь».
Немецкий уголь действительно остался немецким,
однако французская руда стала переплавляться не в
европейскую, а... в немецкую сталь. Выяснилось, что бельгийский и
голландский уголь также стоит перед опасностью
превратиться в топливо для рурской военной кузницы.
Кто извлекает выгоду из «Европейского объединения,
угля и стали»? Вот что писала по этому поводу французская
газета «Комба»: «Если рассмотреть решения, принятые объе-.
динением со времени его создания, то с удивлением
приходится отметить, что они почти всегда приносят выгоды одной
лишь Германии». Газета высказывала опасение, что
«Европейское объединение угля и стали» попадет под господство
Германии.
Для подобных опасений имеются все основания.^
Еще до второй мировой войны рурские промышленники
выдвигали идею международного картеля, как две капли
воды смахивавшую на «план Шумана». По этой «идее»,
международный картель должен был охватить, кроме Рура,
Англию, Францию, Бельгию и Люксембург. Поскольку Рур
являлся промышленным стержнем картеля, авторы этой идеи
отводили ему центральную, господствующую роль.
Поэтому, когда появился «план Шумана», на основе
которого было создано так называемое «Европейское объедит
нение угля и стали» (ЕОУС), магнаты Рура восторженно
приветствовали его по многим причинам. По свидетельству
французского журнала «Юзин нувель», «Европейское
объединение угля и стали», помогает семи старым крупнейшим
стальным и угольным группам Рура, разделенным на 41.
различное общество, вновь воссоединиться. Западная
Германия «не связала свою свободу, вступая в ЕОУС, —
утверждает этот журнал, —она снова ее приобрела».
328


Снова «жизненное пространство»
Возвращение на мировой капиталистический рынок
западногерманских монополий обостряет противоречия между
империалистическими державами.
Еще в начале 1950 года военный преступник и бывший
финансовый советник Гитлера д-р Ялмар Шахт в своих
«финансовых письмах» потребовал «участия Германии в
проектах колониального развития». 10 марта 1953 года на
совещании представителей промышленников в Касселе Франц
фон Папен предложил включить страны Латинской
Америки, Ближнего и Среднего Востока в «сферу интересов»
Западной Германии.
Программа экспансии западногерманских монополий
специально обсуждалась в конце января 1953 года на
совещании западногерманских предпринимателей, собравшихся
в Дюссельдорфе по случаю открытия банка «Шахт унд К0».
Среди 300 участников конференции были Шахт, фон Папен,
Гуго Стиннес, Генрих Динкельбах и другие капитаны
финансов и промышленности ФРГ.
Дюссельдорфская конференция выработала обширную
программу действий. Вот она: дальнейшее тесное
сотрудничество с американскими оккупационными властями,
поддержка правительства Аденауэра, наступление на права
профсоюзов при сотрудничестве с профсоюзной верхушкой,
расширение экспорта капитала, прежде всего в страны, в
которых можно оттеснить английское и американское влияние,
усиленное финансирование политических партий,
выступающих за осуществление этих задач, усиление борьбы
против коммунистов и социал-демократов с целью исключения
их из общественно-политической жизни и др.
Поднимая тост на банкете в Дюссельдорфе, «финансовый
гений» нацистской Германии Ялмар Шахт заявил: «Вновь
настал момент, когда мы можем пересекать юго-восточное
пространство от Сараево до Японии».
Незадолго до этого Шахт самолично пересек это самое
пространство. Он посетил Испанию, Ирак, Иран, Египет,
Индонезию, Индию и другие страны. Его поездка имела
целью восстановить старые связи германских монополий и
подготовить почву для усиления экспорта
западногерманского капитала. Именно после этих своих поездок он основал
в Гамбурге банк «Шахт унд Людвиг», а в Дюссельдорфе
банк «Шахт унд К0».
329


Вместе с крупными промышленниками и юнкерами Шахт
создал новую группу западногерманского финансового
капитала. Для чего? Для того, чтобы бороться за место для
западногерманских монополий в системе
империалистической эксплуатации «малоразвитых» стран и колониальных и
полуколониальных районов мира.
Западногерманские монополии — подлинные правители
ФРГ — давно уже со всей настоятельностью требуют от
Бонна создания благоприятных условий для
развертывания экономической войны против своих
американо-английских конкурентов. Небезынтересно в этой связи вспомнить
так называемый «обед созидателей», устроенный в феврале
1954 года в ратуше Бремена, на котором собрались 200
представителей западногерманского промышленного и
банковского капитала, заокеанской торговли, судоходства,
а также представители боннского правительства во главе
с канцлером Аденауэром. Кто же были эти созидатели? Это,
по свидетельству газеты «Бремер нахрихтен», нацистские
банкиры Пфердменгес и Абс, владелец военного концерна
фон Сименс, Альфред Крупп, генеральный директор
объединенного страхового концерна Мюллер, председатель
правления железных дорог ФРГ д-р Хилперт, генеральный
директор компании «Даймлер-Бенц А.Г.» д-р Кенеке, генеральный
директор «Руршталь А. Г.» Шмитц, представитель
пароходного общества «Ганза» д-р Дубберс, президент
объединения западногерманских сберкасс Бучкау, представитель
концерна «Рейнишештальверке» фон Вальдтхаузен и другие
финансовые тузы и промышленные магнаты. Среди
требований, предъявленных Аденауэру на этом обеде, далеко не
последнее место занимало удвоение тоннажа
западногерманского торгового флота и дальнейшее развитие внешней
торговли.
Федеральный канцлер, выступивший с ответной речью,
заверил «созидателей», что их пожелания будут
осуществлены. И они осуществляются.
Американские и английские монополии, в немалой
степени способствовавшие восстановлению
военно-промышленного потенциала, уже сейчас с тревогой ощущают «холодное
дыхание» германской конкуренции. Нет оснований
сомневаться в том, что с течением времени это дыхание будет
становиться все холоднее.
330


По старому пути
Не так давно в замок Ландсберг, близ Мюльгейма (Рур),
принадлежащий династии рурских стальных королей Тис-
сенов, со всех концов Западной Германии съехались
промышленные и финансовые тузы. Тут были и бывшие гитлеровские
«руководители военной экономики»— вервиртшафтёфюреры
и представители боннского правительства во главе с
доктором Лером, занимавшим в то время пост министра
внутренних дел. Более 200 гостей-собралось в Ландсбергском замке.
Что же происходило там в этот день, 8 февраля 1953
года? В мавзолей замка переносились останки умершего
в Буэнос-Айресе Августа Тиссена, главы крупнейшего
германского стального треста «Ферейнигте штальверке». Так
сообщала об этом сборище светская хроника. Если же
судить по другим данным, то 200 господ собрались в Ландсберг-
ском замке далеко не за тем, чтобы только приложиться
к мощам его владельца, усопшего в далекой Аргентине.
Церемония погребения Тиссена была всего лишь благовидным
предлогом, которым рурские короли и неразоружившиеся
нацисты воспользовались для того, чтобы обсудить дела,
куда важнее погребальной церемонии.
Сведения, просочившиеся в печать, показали, что в
Ландсбергском замке обсуждалась программа действий
возрождающегося германского империализма. Газеты не могли
не отметить знаменательного совпадения. Состав лиц,
собравшихся в замке, был почти тот же, что и в. 1932 году на
совещании в Дюссельдорфе, на котором с участием Гитлера
разрабатывались планы передачи власти нацистам. Крупп,
Флик, Динкельбах, Стиннес, Папен... Знакомые все лица.
События, развернувшиеся после ландсбергского слета,
показывают, что и на этот раз происходил сговор,
направленный против германского народа, против его кровных
интересов. Возрождение вермахта и генерального штаба
этого осиного гнезда прусского милитаризма, запрещение
Коммунистической партии Германии, репрессии против
демократических сил, сумасбродные планы создания
«тевтонской империи» от Ла-Манша до Урала — таковы новые
этапы старого пути, по которому мечтают вновь
промаршировать мифотворцы XX века.
Но сейчас, во второй половине XX века, на старых
международных перекрестках веют новые ветры. Эти ветры в
состоянии развеять дым, клубящийся над кузницей войны.
331


А. ГАЛКИН
КОНЦЕРН —ВОЕННЫЙ ПРЕСТУПНИК
В начале лета 1955 года в Западной Германии внезапно
вспыхнула эпидемия тифа. Первые признаки эпидемии
были отмечены в центре Рура — городе Хагене и
близлежащих районах. Там было зарегистрировано более полутора
тысяч случаев заболевания.
Тиф в Западной Германии — явление редкое; эпидемия
же тифа в мирных условиях — нечто исключительное.
Врачи занялись усиленными поисками источника заразы. Следы
привели их к лаборатории химического завода в Вуппер-
тале — Эльберфельде. Выяснилось, что здесь по заданию
руководства концерна «И. Г. Фарбениндустри» уже в течение
ряда лет искусственно выращивались возбудители тифа.
Для чего? Ответ один —для войны, для новых преступлений
против народов.
Германский химический концерн «И. Г.
Фарбениндустри»— это одна из монополий, готовивших
империалистическую захватническую войну и помогавших ее вести.
Буквы «И. Г.» в его названии означают в переводе с
немецкого «общность интересов». История этого концерна
показывает, что это за «общность», какие у него интересы.
Это — интересы хищнического германского
монополистического капитала, общность, рожденная совместным
стремлением к порабощению и ограблению не только германского
народа, но и народов других стран.
332


Когда в 1947 году в Нюрнберге начался суд над 23
главарями этого концерна, обвинительный акт по их делу
составил целую библиотеку. Один за другим оглашались на
суде документы. Они обличали концерн в подготовке
империалистической войны, ограблении целых стран, порабощении
сотен тысяч людей. Концерн «И. Г. Фарбен» предстал перед
всем миром во всей своей неприглядной наготе.
Даже среди крупных монополий «И. Г. Фарбениндуст-
ри» отличался небывалой мощью. Накануне второй
мировой войны концерну принадлежало в Германии 177 заводов;
200 заводов находились в его владении или под его
контролем за границей. В Центральной Европе он почти не знал
конкурентов. Он производил все — от красок до
нитроглицерина и люизита. Из 43 важных химических продуктов,
производимых концерном, 28 играли решающую роль для
вооружения армии, авиации и военно-морского флота. «И. Г.
Фарбен» разработал систему производства синтетического
жидкого горючего для авиации и танковых войск, наладил
производство важнейшего вида стратегического сырья —
синтетического каучука.
Обладая огромной финансовой мощью, концерн «И. Г.
Фарбен» играл определяющую роль в политической жизни
Германии. Все, что происходило в стране, во многом
зависело от его воли. Вместе со стальным трестом «Ферейнигте
штальверке» магнаты из «И. Г. Фарбен» привели к власти
германский фашизм.
«...Мы надеемся, что наши слова, произнесенные сегодня,
будут претворены в жизнь, что найдется сильный человек,
который создаст для всех общую платформу... ибо он всегда
необходим нам, немцам, как в свое время необходим был
Бисмарк».
Это сказал в начале 30-х грдов глава концерна Дуисберг.
Вскоре «сильный человек» был найден. .Звали его Адольф
Гитлер. Его снабдили деньгами на содержание
вооруженных отрядов, на предвыборную пропаганду. Среди тех, кто
давал ему средства, одним из самых щедрых был концерн
«И. Г. Фарбен». 300 тысяч марок составил его
первоначальный взнос в фонд фаЩизма.
Не удивительно, что, став «главой государства», Гитлер
делал все, что было нужно концерну. «И. Г. Фарбен» получил
огромные кредиты — миллиарды золотых марок.
Генеральный директор концерна Краух стал заправилой в
министерстве хозяйства. Крупнейший акционер концерна Бош был
333


введен в совет вооружений. Используя в своих интересах
государственный аппарат фашистской Германии, они
обеспечивали концерну военные заказы. Война в Европе была
подготовлена и начата по заказу монополий, среди которых
не последнее место занимал «И. Г. Фарбен».
Когда Гитлер вторгся в Судеты, правление «И. Г.
Фарбен» послало ему телеграмму: «Под глубоким впечатлением
возвращения Судетско-немецкой области рейху...
акционерное общество И. Г. Фарбен передает в ваше
распоряжение полмиллиона рейхсмарок». Сделка была выгодной —
полмиллиона принесли огромную прибыль.
«И. Г. Фарбениндустри», его директора и служащие
полностью оправдывали и одобряли нацистскую агрессию
против Польши, Чехословакии, Франции. «И. Г. Фарбен»
«получал большие выгоды от этих завоеваний», — признал на
допросе член правления концерна Кюппер. В
оккупированных странах концерн «И. Г. Фарбен» захватывал акции,
заводы, тресты.
В Австрии, после ее захвата, концерн «прикарманил»
химический трест «Пульвер фабрик Шкода-верке Вет-
цлер». Эту операцию провел руководитель иностранного
отдела концерна — его «министр иностранных дел» Макс
Ильгнер.
В Чехословакии «И. Г. Фарбен» проглотил фирму
«Аусигер ферейн» — четвертую по величине химическую
компанию в Европе. Грабеж был осуществлен руками
директоров Куглера и Вурстера. Во Франции «И. Г.
Фарбениндустри» наложил руку на концерны Кюльмана,Сен-Дени
и Сен-Клер-дю-Рон. Решающую роль в этом сыграл один из
заправил «И. Г. Ф.» — фонШницлер.
К концу войны в концерн «И. Г. Фарбен» входили 380
германских фирм и 500 иностранных компаний. Его
акционерный капитал составил не менее 6 миллиардов марок.
Прибыли акционеров создавались на костях миллионов
людей. На фабриках и заводах концерна трудились рабы
с Востока. Их заставляли работать с колоссальным
напряжением сил. Когда умирали одни, на их место пригоняли
новых обреченных.
В погоне за дешевой рабочей силой концерн создавал
свои заводы непосредственно в лагерях смерти. Один из
заводов был размещен в Освенциме. Заключенные,
работавшие там, служили одновременно объектами зверских
испытаний. В лабораториях было создано одно из самых
334


сильных отравляющих средств— смертоносный газ «табун».
Чтобы установить эффективность этого газа, правление
концерна приказало испытать его на заключенных лагеря.
У доктора Фрица тер-Меера—члена правления «И. Г.Ф.»—
впоследствии спросили, можно ли оправдать проведение этих
опытов на живых людях. Тер-Меер хладнокровно ответил:
заключенным было безразлично, от чего они умрут — от
побоев или от газа...
Концерном руководила небольшая группа
администраторов и крупнейших акционеров. Ее прозвали «советом
богов». После разгрома фашизма этот «совет» предстал перед
судом.
В списке подсудимых были известные всему миру лица:
Герман Шмиц — председатель правления «И. Г. Фарбен»,
преемник его покойного главы Дуисберга; его племянник
Макс Ильгнер —член правления и финансовый директор,
руководитель сети шпионажа «И. Г. Фарбен» за границей,
организатор захвата иностранных предприятий,
отъявленный нацист, закадычный друг Геббельса; член правления
концерна Херлейн — организатор производства
отравляющих газов, непосредственный виновник смерти сотен
заключенных, использованных для зверских экспериментов; Отто
Амброз —член правления, начальник отдела отравляющих
газов в нацистском министерстве вооружений, директор
завода «И. Г. Фарбен» в Освенциме. За этими
«руководителями» следовали Фриц тер-Меер, Бютефиш, Гаттино, Га-
евский, директора, управляющие, консультанты и т. д.
Виновность подсудимых была доказана на суде со всей
полнотой. Народы ждали, что им будут вынесены суровые
приговоры. Но они обманулись в своих ожиданиях.
«Совету богов» нечего было опасаться — ведь судил его
американский военный трибунал. Все обвиняемые были
оправданы.
Процесс, который, казалось, должен был привести к
ликвидации концерна-спрута, положил начало его новому
подъему.
Формально концерн «И. Г. Фарбениндустри» был
реорганизован, его разбили на составные части. Основными из
них были «Фарбенфабрикен Байер» в Леверкузене, «Фарб-
верке Хехст» в Хехсте, «Бадише анилин-унд содафабрик»
в Людвигсхафене. Но реорганизацию концерна провели так,
чтобы его владельцы не потерпели никакого ущерба. Акции
«И. Г. Фарбен», находившиеся в руках крупных держате-
335


лен, обменяли на акции новых концернов. Руководство
заводами было передано в «надежные руки». Старые
директора прямо со скамьи подсудимых пересели в директорские
-кресла в правлениях новых концернов.
Чем же это объяснить? Ролью американских и
английских монополий. Ведь для них «И. Г. Фарбен» —это
собрат по бизнесу. Его картельные связи с английскими
и американскими трестами всегда были исключительно
тесными. Именно этими связями и объясняется то
обстоятельство, что к концу войны в результате широко
рекламировавшихся американских и английских бомбардировок
было уничтожено лишь 15 процентов производственной
мощности «И. Г. Фарбениндустри» по изготовлению
синтетического каучука и только 10 процентов производственной
мощности по выпуску взрывчатых веществ.
На примере концерна «И. Г. Фарбен» ярко видно
переплетение американского и германского монополистического
капитала. Концерну принадлежало 40 процентов акций
фордовской автомобильной компании в Германии. В ее
правление входил председатель правления «И. Г. Фарбен»
Карл Бош. Сын основателя автомобильной империи Генри
Форда стал членом правления американского филиала
«И. Г. Ф. Эдсел Форд», получившего название «Америкэн
И. Г.».
Через свой швейцарский филиал — компанию «И. Г.
Хеми» германский химический спрут владел в Америке
крупной химической фирмой «Дженерал анилин энд филм
корпорейшн». Рокфеллеровская нефтяная компания «Стан-
дард ойл оф Нью-Джерси», снабжавшая в свое время около
половины германского рынка нефтью, состояла в картельном
соглашении с «И. Г. Фарбениндустри». В правление
филиала этого концерна в США — «Америкэн И. Г.»— вошли
председатель правления «Стандард ойл» Уолтер Тигл и нью-
йоркский банкир П. Уорберг. Помимо этого, в США на
основе соглашения между «Стаадард ойл» и «И. Г. Ф.» были
созданы две специальные компании — «Стандард И. Г.»
и «ДЖАСКО». В октябре 1939 года, после начала войны в
Европе, представитель «Стандард ойл» — некий Говард
приезжал на специальное совещание в Европу с целью найти
способы выполнения в военных условиях картельного
соглашения «И. Г. Фарбен» и «Стандард ойл». Совещание,
состоявшееся в Голландии, привело к полному соглашению. Как
показал впоследствии Говард, представители американ-
336


ского треста договорились с уполномоченными германскогс
химического концерна о дележе прибыли после войны.
С крупнейшей английской монополией — имперским
химическим трестом «Импириэл кемикл индастриз»«И. Г. Фар-
бен» состоял в тесных картельных связях еще с 1932 года.
Годы, прошедшие со времени разукрупнения «И. Г. Фар-
бен», стали периодом нового подъема этого крупнейшего
химического концерна. «В книгу истории «И. Г. Фарбенин-
дустри» вписана новая страница», — констатировал в
середине 1955 года западногерманский экономический
еженедельник «Фольксвирт». К тому времени общества — преемники
«И. Г. Фарбен» и зависящие от них фирмы держали в своих
руках свыше 85 процентов всех акций химической
промышленности Федеративной Республики Германии. С каждым
годом ширится экспансия этого химического концерна на
внутренних и внешних рынках. Значительно вырос объем
производства. В 1945 году на заводах «Бадише анилин-унд
сода фабрик» — крупнейшей составной части «И. Г.
Фарбен» — оставалось лишь 800 рабочих. В 1951 году по
численности рабочей силы им были достигнуты довоенные
масштабы —26 500 рабочих. В августе 1955 года, согласно
официальным данным, рабочих былу уже 36 тысяч. Более 36,5 тысячи
человек работает теперь на заводах «Фарбен фабрикен
Байер», более 28 тысяч — на предприятиях «Фарбверке Хехст».
Официальные проспекты утверждают, что на нынешнем
этапе «И. Г. Фарбен» интересуется лишь мирным
производством. Но этим утверждениям никто не верит даже в ФРГ.
Еще в 1948 году взрыв, происшедший на заводах «И. Г.
Фарбен» в Людвигсхафене, раскрыл одну из тайн концерна.
Нарушая существовавшие законы, концерн уже тогда выпускал
горючее для ракетных снарядов. За годы, прошедшие со
времени людвигсхафенского взрыва, военное производство
на заводах «И. Г. Фарбен» развернулось в значительных
масштабах. Входящие в группу «И. Г. Фарбениндустри»
заводы «Динамит А. Г.» вновь выпускают взрывчатку.
В Хехсте построена фабрика фосфора для зажигательных
снарядов. «И. Г. Фарбен» явился одним из инициаторов
создания западногерманского общества по финансированию
атомных изысканий.
Сотни специалистов создают в лабораториях «И. Г.
Фарбен» новые типы военных материалов. На заводах в Хехсте
в год на это тратят 300 миллионов марок. В Леверкузене на
«Фарбен фабрикен Байер» над этим трудятся 1400 экспери-
22 О тех, кто против мира 337


ментаторов-инженеров. «Если некоторые скептики
утверждали,— писала в середине 1955 года буржуазная «Франкфур-
тер альгемайне»,— что отдельные уменьшившиеся
общества не сумеют достигнуть в области исследовательских
работ того уровня, который был характерен для старого
концерна «И. Г. Фарбен», то теперь всяческие сомнения
ушли в далекое прошлое».
Время внесло некоторые перемены в личный состав
руководства концерна. Но на руководящих постах все еще
можно встретить людей, тесно связанных с недавним
прошлым. Председателем правления «Бадише анилин-унд сода
фабрик» является тот самый Вурстер, который грабил
чешские заводы. Отто Амброз, которого хорошо помнят
узники Освенцима, заседает в наблюдательном совете
Тростбергских азотных заводов. Тер-Меер представляет
сИ. Г. Фарбен» в правлении одного из крупнейших
западногерманских банков.
С первого же дня после так называемого разукрупнения
общества преемники «И. Г. Фарбен» фактически действуют
совместно. «Совет богов» воссоздан. Как и в прежние
времена, ему принадлежит веское слово при определении
политики Западной Германии. «Когда промышленное
объединение, контролирующее производственные мощности
стоимостью свыше 10 миллиардов марок,— писала газета
западногерманских промышленных кругов «Индустрикурир»,—
выдвигает свои экономические и политические требования,
есть все основания изучать их с особым вниманием».
Каковы эти требования, показывает политика нынешних
правящих кругов ФРГ, превращающих Западную
Германию в Главный оплот «холодной войны» в Европе, в
заповедник реваншизма и милитаризма.


О. НАКРОЛИН, Д. МЕЛЬНИКОВ
ГЕНЕРАЛЫ ВОЗВРАЩАЮТСЯ...
Последнему из германских кайзеров — Вильгельму II
принадлежат слова: «Я прикажу в колыбели маленьких
мальчиков класть по револьверу и сабле, чтобы будущие
воины с самого раннего возраста привыкали к своему
ремеслу».
В переносном смысле можно сказать, что так и поступали
в имениях помещиков-юнкеров, в семьях, которые из
поколения в поколение поставляли офицеров сначала в прусскую,
а затем в германскую армию. Портреты дедов и прадедов
в мундирах и орденах, полученных то ли за
франко-прусскую войну, то ли за участие в подавлении революции 1848
года, семейные реликвии, коллекции оружия в отцовских
кабинетах, привычки и развлечения старших — вся
обстановка-, весь стиль жизни с юных лет воспитывали здесь
будущего члена прусско-германской офицерской касты,
самодовольного, высокомерного, презирающего все
невоенное. Отпрысков таких семейств имел в виду Бисмарк, когда
говорил: «Мы, пруссаки, рождаемся все в мундире».
Так-то вот, «в мундире», появилось на свет большинство
из тех, кто сейчас возглавляет западногерманский
бундесвер. Их юность прошла в последние годы империи Гоген-
цоллернов. Мальчиками будущие генералы могли слышать,
как взрослые предавались воспоминаниям о победах
германского оружия под Кениггрецом и Седаном и с восторгом
22*
339


говорили о кровавых подвигах германского экспедиционного
корпуса в Китае, расправившегося с ихэтуаньским
восстанием 1899—1901 годов.
Со временем игрушечная сабля заменялась настоящей.
* *
*
Для Адольфа Хойзингера этот момент наступил, когда
ему исполнилось 17 лет. Теперь он может сказать, что жизнь
прожита недаром. Хойзингер 1957 года—
генерал-лейтенант, председатель «руководящего военного совета» при
западногерманском военном министерстве—органа,
который представляет собой слегка замаскированный
генеральный штаб. Генерал продолжает дело знаменитых
фельдмаршалов, именно его каблуки были сочтены достойными шпор
великого Гельмута фон Мольтке — первого из тех, кто
возглавлял генштаб Германской империи.
В те времена, когда Хойзингер и его сверстники были еще
фаненюнкерами, у которых только-только пробивался пушок
на верхней губе, один из виднейших военных теоретиков
Германии, генерал Фридрих фон Бернгарди, давал им
следующее напутствие: «Достаточно глазами мужественного
человека взглянуть на меч, вдуматься в его назначение и
устрашающее действие, чтобы убедиться в том, что война сама
по себе — божественная задача, столь же полезная и
необходимая, как пища и питье». С тех пор и по сей день Адольф
Хойзингер, так сказать, созерцает меч «глазами
мужественного человека». Мировоззрение нынешних
западногерманских генералов формировалось под влиянием наставников,
подобных Бернгарди. Оно складывалось в период, когда
снова и снова провозглашалось, что «германская сущность»
призвана спасти мир от всех недугов, в атмосфере
шовинистического угара и милитаристского разгула,
предшествовавших в Германии первой мировой войне и
сопровождавших ее начало.
«Почившие предки»—корифеи германской военщины,
такие, как Мольтке и Шлиффен, — и вслед за ними Люден-
дорф, Гинденбург и другие их преемники времен первой
мировой войны доказывали, что германской армии самой
природой суждено побеждать всех противников и что победа
непременно будет молниеносной. Задумался ли будущий
стратег над тем, почему в действительности все получилось
иначе, почему провалилась выдвинутая Шлиффеном идея
340


«Канн»—стремительного маневра: охвата «главной
армии» противника и ее уничтожения водном коротком
сражении. Почему после четырех лет тяжелой кровопролитной
бойни, обошедшейся Германии в 1 800 тысяч убитых,
«лучшая в мире» армия с «лучшим в мире» офицерским
корпусом и «непревзойденными» полководцами была
вынуждена позорно капитулировать?
Такой вопрос был бы законен не только для молодого
офицера Хойзингера. Биографии западногерманских
генералов похожи одна на другую, и все они неразрывно
связаны с историей германского милитаризма за последние че-
тыре-пять десятилетий. Нынешний генерал-лейтенант Ио-
зеф Каммхубер, возглавляющий в военном министерстве
ФРГ отдел военно-воздушных сил, служит с 1916 года.
Вице-адмирал Фридрих Руге, начальник военно-морского
отдела, впервые облачился в форму в 1914 году. Глава отдела
сухопутных войск генерал-лейтенант Ганс Реттигер был
в ту пору уже старшим офицером. Ганс Шпейдель, Пауль
Герман, Герхард Матцки и чуть ли не все остальные
генералы западногерманской армии, число которых к исходу 1956
года перевалило за третий десяток, начинали свою карьеру
во время первой мировой войны. Уж кому-кому, а им ее
перипетии могли бы дать обильную пищу для размышлений.
В самом деле: после победных фанфар первых недель войны—
Верден и Марна, к которым позднее прибавился еще и Псков,
вместо «Канн» — месяцы, годы позиционной войны со
всеми прелестями окопной жизни и, наконец, — горечь Компье-
на. Не означало ли все это для юных душ, столь пылко
веривших в непобедимость германского меча, в
непогрешимость своих авторитетов, крушение всех иллюзий,
переоценку всех ценностей?
Нет, не означало. С точки зрения германской военной
касты все объяснялось очень просто. Армия — хороша.
Стратегия — безукоризненна. Доблесть воинов не имеет
себе равных, раз эти воины — мы сами. Может быть, и
допускались кое-какие ошибки — ну, скажем, недостаточно
пунктуально выполнялись планы гениального Шлиффена,
не был в должной степени проявлен «дух подражания», как
доказывал впоследствии министр рейхсвера Веймарской
республики Тренер, оправдывая стратегию германского
генштаба. Но и это, в конце концов, несущественно. Главная
причина поражения в том, что армии, оказывается, был
нанесен «удар кинжалом в спину»... Пока она сражалась ради
341


«места под солнцем» для Германии, «подлые изменники»,
«пораженцы» и прочие «смутьяны» — занимались тем", что
подрывали все устои. В ноябре 1918 года они совершили
в Германии — подумать только! — революцию.
Надо отдать справедливость руководителям германской
военщины: они быстро нашлись в новой ситуации. Ими*
владела одна мысль — во что бы то ни стало, несмотря* па
военный разгром, на суровые условия капитуляции, на крах го-
генцоллернской империи, сохранить армию, этот
«величайший дар, полученный Германией от Пруссии», — как
писал незадолго до окончания войны бывший имперский
канцлер князь фон Бюлов. Милитаристы поняли, что песенка
кайзера спета.. А раз так, то пусть кайзер уйдет —лить бы
остались генералы.
И генералы, представители самых аристократических
родов, столетиями слывших опорой трона,, люди, для которых
еще так недавно» даже правые лидеры социал-демократии,
вроде Эберта и Шейдемана, были «презренным красным
сбродом», вдруг отправили «обожаемого монарха» в изгнание и
вступили в сговор с новым, республиканским, социал"-де-
мократическим. правительством. Воинские части,
отводившиеся с фронта, были брошены на спасение этого
правительства, на подавление революционных рабочих,, требовавших
доведения революции до конца и установления, подлинно
демократического строя. Военщиной были подло убиты Карл
Либкнехт и Роза Люксембург. Тысячи офицеров прямо из
армии перешли в так называемые «добровольческие
корпуса», нелегальные и полулегальные организации, которые
расправлялись с революционерами в Верхней Силезии,
Баварии, Гамбурге. Милитаристская клика заслуживала себе
право безнаказанно культивировать свои традиции в
период Веймарской республики и по мере сил подготавливать
возвращение «славных времен».
Здесь-то и началась подлинная боевая выучка генералов
нынешнего поколения. Они проходили ее в святая святых
германского милитаризма — в генеральном штабе,
скрытом под вывеской войскового ведомства при министерстве
рейхсвера. Опыт, который они накопили за годы работы под
руководством таких выдающихся специалистов тайного
вооружения, как генерал Тренер и фельдмаршал Сект,, как
нельзя более пригодился в дальнейшем.
Версальский договор запрещал Германии содержать
армию, кроме рейхсвера из добровольцев численностью не бо-
342


лее ТОО тбгсяч человек. Он не разрешал ей иметь на
вооружении ^боевые самолеты, броненосцы, тяжелую артиллерию,
танки, бронемашины. Начальники Хойзингера и его коллег
быстро нашли способ обойти запреты. В 1921 году
командующий рейхсвером Сект в специальном меморандуме изложил
свои «основные взгляды на построение вооруженных сил»..
Каждая дивизия должна была строиться с таким расчетом,
чтобы в любое время можно было удвоить и утроить ее
численность путем привлечения дополнительных добровольцев.
В тогдашних условиях недостатка в последних не
предвиделось: наряду <с официальным рейхсвером существовал
нелегальный «черный рейхсвер», в который объединились
офицерские добровольческие корпуса. Ко времени его роспуска
в 1923 году «черный рейхсвер» насчитывал 250 тысяч
человек; после роспуска большинство из них перешло в
штурмовые отряды Гитлера—Рема.
Обучение военнослужащих, говорил 'Сект, надлежит
проводить по такой программе, чтобы сразу, как только
будет дан приказ, можно было принять на вооружение
запрещенные виды оружия. Рейхсвер мыслился как ядро, вокруг
которого ъ -минимальный срок можно было бы развернуть
сильную армию, достаточную, как писал Сект, для
нанесения «прямого удара в сердце врага», пока тот -еще не успеет
отмобилизоваться.
Детальной разработкой этих предначертании, которые
по сути были не чем иным, как директивами о подготовке
к внезапному нападению на другие страны, к агрессивной
войне, занимались, сидя в различных отделах министерства
рейхсвера и его войскового ведомства, нынешние
руководители бундесвера. Хойзингер был принят на службу в
замаскированный генштаб в 1927 году, Каммхубер — в 1928.
Там же оказались Реттигер, который участвовал в тайном
формировании «бронетанковых войск, Руге, вынашивавший
планы создания большого военно-морского флота, Матц-
ки, нынешний генерал-майор Легеллер и ряд других. «Это
были, — пишет о германских генштабистах английский
военный историк Уиллер-Беннет, — превосходно знавшие и
делавшие свое дело безгранично честолюбивые .люди,
бессовестные наемники, солдаты, которые не заботились ни о
чем, кроме своей карьеры, власти и влияния. Они были
готовы следовать за кем угодно, лишь бы он предоставил им
высокие командные посты, дал возможность личного
продвижения и открыл перспективу военных предприятий. Для
343


этих беззастенчивых приверженцев политики силы
перевооружение^ и неизбежные побочные явления войны
означали всего-навсего основу собственной карьеры».
* *
*
«Перспективу военных предприятий» открыл Гитлер.
Его приход к власти явился желанным событием для тех,
кто ждал своего часа в доме на Бендлерштрассе в Берлине,
где располагались высшие военные учреждения Германии.
В жизни будущих генералов открылась целая новая
эпоха, и, что особенно важно для их роли в Федеративной
Республике Германии, за эту эпоху они приобрели новую,
более высокую квалификацию. После того как во времена
Веймарской республики они практически овладели искусством
тайного нарушения международных договоров, они прошли
при Гитлере курс наглядного обучения методам их
открытого грубого попрания.
Этапы нарушения Гитлером всех и всяческих
международных соглашений известны. Каждому из них
предшествовала напряженная, лихорадочная деятельность в
военных штабах. Тех из руководящих деятелей
Бендлерштрассе, которые почему-либо были неугодны «фюреру», он
попросту устранил—одни стали жертвой кровавой расправы во
время «варфоломеевской ночи» 30 июня 1934 года, как
генералы Шлейхер и Бредов, другие были убраны без
кровопролития, как фельдмаршал Бломберг и генерал фон Фрич.
Во всяком случае, нынешних руководителей
западногерманского бундесвера не оказалось среди тех немногочисленных
представителей военных кругов гитлеровской Германии,
мнение которых не во всем совпадало с точкой зрения
нацистской верхушки. Со свойственным им усердием они
готовили переход к всеобщей воинской повинности, которая
была объявлена в марте 1935 года, подготовляли введение
войск в демилитаризованную Рейнскую зону весной 1936
года, создавали миллионный вермахт, разрабатывали
мероприятия по оказанию помощи франкистским мятежникам
в Испании, составляли планы аннексии Австрии в 1938 году
и захвата Чехословакии в 1939. Они готовили вторую
мировую войну.
Каждый из этапов гитлеровской агрессии означал для
«бессовестных наемников» новые звания и ордена, новые
командные должности, дальнейший шаг в карьере, рост
344


власти, расширение влияния. Подполковники становились
полковниками, полковники—генералами. Сбывались
самые дерзкие мечты. Летом 1935 года на Бендлерштрассе
был большой праздник: Гитлер, продолжая нарушать
Версальский договор, официально восстановил генеральный
штаб. Хойзингер стал «его превосходительством», он —
старший офицер, а вскоре и начальник оперативного отдела
главного командования сухопутных сил. Именно здесь, в
его отделе, разрабатывались планы вторжения в Польшу,
Бельгию, Францию Голландию, Данию, Норвегию. Под его
непосредственным руководством был выработан
пресловутый «план Барбаросса». «Генерал-лейтенант Хойзингер был
незаменим для фюрера», —. сказал о нынешнем
председателе руководящего военного совета ФРГ генерал Цейтцлер,
бывший начальник гитлеровского генштаба.
То же самое можно сказать и о его коллегах. Авиатор.
Каммхубер оказался поистине неоценимым в качестве
начальника штаба Германа Геринга, который числился
главнокомандующим военно-воздушными силами нацистской
Германии. Именно Каммхубер подготовил приказ о
бомбардировке Варшавы в сентябре 1939 года. В мае следующего,
года ему было дано особо доверительное поручение. Запра-..
вилам нацистского рейха требовалось найти предлог для
террористических воздушных налетов на города Англии и;
Франции. Между тем самолеты противника не показывались,
над Германией. Как быть, как сделать так, чтобы избежать,
обвинений в развязывании воздушной войны против мирного;
населения? Выход был найден с помощью Каммхубера.'
Начальник штаба главнокомандующего военно-воздушны-,
ми силами Германии приказал 3-й группе 51-й эскадрильи
бомбардировщиков совершить налет на... немецкий город
Фрейбург. 11 мая приказ был приведен в исполнение.
Населению объявили, что бомбовый груз на Фрейбург сбросили
английские самолеты, и геббельсовская пропаганда
получила возможность изображать разрушение английских
городов как «мщение».
В настоящее время руководители Североатлантического
блока и его вооруженных сил, в состав которых входит
западногерманский бундесвер, особенно ценят в гитлеровских
генералах их «восточный опыт». Возможно, то
обстоятельство, что их била Советская Армия, считается залогом
будущих побед. Но несомненно одно: значение, придаваемое,
в руководящих сферах НАТО «восточному опыту», кое о чем
345


свидетельствует. Оно выдает истинные цели этой
агрессивной группировки.
Опыт, шютохропо набрались гитлеровские генералы на
Востоке, имеет весьма своеобразную специфику.
Вскоре после гитлеровского нападения на Советский
Союв начальником штаба 4-йармии, находившейся на
советско-германском фронте, был назначен Реттигер.
Впоследствии, когда €го допрашивали на Нюрнбергском процессе
гитлеровских генералов, он показал: «Согласно приказам,
отданным в служебном порядке, в ллен брали лишь
немногих». \<Я,—продолжал Реттигер,—неоднократно имел
случай © порядке исполнения служебных обязанностей
заниматься борьбой против банд», то есть расправляться с
партизанами. Позднее, начиная с осени 1943 года, генерал
Реттигер продолжал выполнять те же самые служебные
обязанности в Италии, куда попал в качестве начальника
штаба грутаиы армий «Ц».
Военное .руководство гитлеровской Германии,
представители которого командуют теперь бундесвером,
добросовестно помогало гиммлеровским молодчикам из СС и
«службы безопасности» истреблять население временно
оккупированных областей. «С целью сокращения славянского
и еврейского населения Хойзингер с готовностью
соглашался предоставлять в распоряжение «службы
безопасности» воинские части, показал бригадефюрер СС Эрнст Роде.
«Я лично всегда придерживался мнения, — заявил в
декабре 1945 года на том же процессе в Нюрнберге сам
Хойзингер,— что методы обращения с гражданским населением
и борьбы с бандами (читай: партизанами) в оперативной
зоне предоставляли высшему политическому и военному
руководству желанную возможность для осуществления его
целей, а именно — для систематического сокращения
славянства и еврейства». Когда несколько позднее главный
американский .обвинитель на этом процессе Роберт Кемпнер
захотел выяснить, что значит «всегда», и попросил Хойзин-
гера уточнить, с каких именно пор он придерживался такой
точки зрения, — тот, не задумываясь, ответил: «С осени 1942
года». Иными словами, Хойзингер окончательно пришел
к выводу о «желательности» истребления жителей
Советского Goiosa, когда гитлеровские полчища рвались к Волге
и господа «а Бендлерштрассе (хотя они и черпали свои
сведения не из геббелъсовских статей, согласно которым
Советской Армии уже гае существовало, а из .более надежных ис-
346


точников), думал», что теперь-то уж- они
действительно'добились победы».
У генералов бундесвера есть еще один опыт,, тоже весьма
важный с точки зрения руководителей НАТО.. Это — опыт
расправы с непокорными. Он особенно важен для них
потому, что повсюду в мире растет сопротивление народных
масс агрессивным планам. Этим руководителям нужно,
чтобы бундесвером командовали люди, способные
расстреливать и вешать даже своих же соотечественников. Наличие у
них такой способности нынешние западногерманские
генералы доказали еще в молодые годы<„ участвуя в подавлении
Ноябрьской революции. В' гитлеровские, времена они
проявляли ее в полной мере.
На пост главнокомандующего/ бувдесвером! в начале
1967 года была выдвинута кандидатура генерала Вааыяера
Венка. Еще в первый период войны, когда Венк работал
в* штабе танковой армии Гудериана, вторгшейся во
Фракцию, он добился предания военно-полевому суду четырех нет
мецких офицеров за то, что их «чрезмерно мягкое
обращение с гражданским населением ставило под угрозу
дальнейшее продвижение германских войск»., В последние дни
«тысячелетнего рейха» Венк, вошедший к тому времени в блиг
жайшее окружение Гиммлера и Гитлера, гнал в бой- 15—
17-летних мальчиков,., набранных им в организациях
«гитлеровской молодежи» и лагерях трудовой повинности при
формировании пресловутой 12-й армии. Этой армии было
приказано совершить чудо: через кольцо советских войск
прорваться извне к Берлину, чтобы спасти «фюрера» и
других обитателей подвала имперской канцелярии. Когда чуда
не получилось, генерал Венк предоставил мальчикам,
которые еще оставались в живых и которых он не мог при>-
хватить с собой, самостоятельно искать выхода, а сам
сдался американцам. Недаром теперь, при выдвижении Венка
на новый пост, указывалось, что уж он-то сумеет
«проводить необходимый твердый курс при создании бундесвера и
обучении военнослужащих». Он является «лучшим челове-,
ком на случай, если бундесвер будет неожиданно привлечен
к осуществлению внутриполитических акций, необходимость
в чем может возникнуть»,— так характеризовали его те,
кто предложил его кандидатуру.
Подобной же «твердостью» отличаются Пауль Герман и
Герхард Матцки. В последние дни войны; они — первый
со своей 264-й пехотной дивизией, а второй во главе 26-го
347


армейского корпуса—были прижаты Советской Армией
к морю в Прибалтике. Прежде чем бросить свои войска на
произвол судьбы и бежать на Запад, они расстреляли за
«трусость» и «капитулянтские настроения» десятки солдат
и офицеров группировки, находившейся в безнадежном
положении.
Одним из наиболее многообещающих среди
западногерманских военачальников считается генерал-лейтенант Ганс
Шпейдель. Когда в боннском военном министерстве
создавался «руководящий военный совет», он получил особо
ответственный пост начальника общевойскового отдела,
занимающегося координацией действий всех родов войск.
«Генерал новой формации», как называют Шпейделя в
военных кругах Запада, по происхождению и биографии
несколько отличается от большинства своих коллег. Его отец
носил не военный мундир, а мантию ученого. Он был
профессором Тюбингенского университета, одним из тех, кто
фальсифицировал науку, приспосабливая ее для оправдания
претензий германского империализма на мировое господство.
Видимо, «гуманитарная» семейная традиция наложила свой
отпечаток на характер и склонности молодого
человека.Правда, 17-летним юнцом Ганс Шпейдель тоже поступил
добровольцем в один из гвардейских полков кайзера, а после
первой мировой войны тоже служил в рейхсвере. Но в
отличие от многих своих сослуживцев он, так сказать, не был
чужд просвещению. Офицер рейхсвера Шпейдель проводил
свой досуг в аудиториях того самого университета, в
котором преподавал профессор Шпейдель. В 1925 году он
защитил дипломную работу и стал доктором философии.
Д-р Шпейдель отправился путешествовать. Он бродил
по залам Лувра, созерцал красоты швейцарской природы и
величественные развалины Колизея, переезжал через Ла-
Манш и пересекал Атлантический океан. В 1933 году
новое, нацистское правительство сочло повидавшего свет
офицера подходящим для работы за границей: Шпейдель был
назначен помощником военного атташе в Париже.
Настоящая карьера началась два года спустя: Шпейдель покинул
берега Сены, чтобы возглавить в верховном командовании
германских вооруженных сил отдел «Зарубежные армии
Запада», то есть принять на себя руководство военным
шпионажем против теперешних союзников ФРГ по НАТО.
В 1940 году он вновь появился во Франции — на этот раз
в качестве начальника штаба гитлеровских оккупацион-
348


ных войск. Теперь он готовил «в служебном порядке»
приказы о расстреле французских заложников и депортации
мирных жителей в гиммлеровские лагери смерти. Имеется
у генерала д-ра Шпейделя также и «восточный опыт»:
именно он был инициатором тактики «выжженной земли» при
отступлении гитлеровских войск на Украине.
Именно эти разносторонние дарования Ганса
Шпейделя имели в виду руководители Североатлантического
союза, когда в начале 1957 года назначили его на пост
командующего центральной группировкой вооруженных сил
НАТО в Европе.
В 1945 году для генералов наступили трудные времена.
На протяжении десяти лет они оставались без звания,
причем на первых порах даже предпочитали не упоминать о
своем генеральстве. Они принялись всеми способами
отмывать со своих погон коричневую краску.
Правда, правящие круги США с самого начала
выказывали германским милитаристам свое полное благоволение.
Но нацистские зверства были еще слишком свежи в памяти
народов, чтсбы можно было решиться на открытый союз
с прямыми виновниками военных преступлений. Кое-кто
из представителей гитлеровской военщины даже оказался
в тюрьмах,'хотя их посадили туда не для наказания; а для
того, чтобы на время укрыть в надежном месте. Тюрьмы
были похожи на комфортабельные гостиницы. Часовые,
которым было приказано охранять заключенных,
вытягивались перед ними в струнку и, когда к ним обращались
с вопросом, чеканили: «Так точно, господин фельдмаршал!»—
рассказывал корреспондент одной итальянской газеты,
посетивший такую «тюрьму» в западногерманском
курортном городке Верле, где английские оккупационные власти
содержали военных преступников.
Те, кто оставался на свободе, — притаились. Венк,
вскоре выпущенный из американского плена, предпочел,
как и многие другие, отправиться подальше, в Аргентину.
Шпейдель рассказывал всем, кто желал его слушать, что он
ни о чем так не мечтает, как о возвращении к «чистой науке».
Генералы поступали на службу в торговые и промышленные
фирмы.
349


Общим почти для всех генералов — и тех, кто очутился
в тюрьмах-отелях, и тех, кто оставался на свободе,— было
внезапное пробуждение вкуса к литературному творчеству.
Одни уселись за письменные столы по поручению
американского военного министерства, другие — по собственному
почину.
«Несогласие с приказом»—таким многозначительным
заголовком снабдил свои воспоминания Хойзингер. Он,
видите ли, не был согласен с Гитлером. Мало того, что он
считал неправильной его политику и стратегию, — он даже
якобы участвовал в антигитлеровском заговоре.
В 1943—1944 годах, после разгрома гитлеровских армий
под Сталинградом, некоторые видные представители
германского генералитета не могли скрыть своей озабоченности:
что же будет дальше? Группа высших офицеров составила
заговор против Гитлера с целью устранить его и, заменив
кем-либо более приемлемым для западных держав,
заключить с ними союз, чтобы соединенными силами продолжать
войну против СССР. В частности, Шпейдель в одном из
своих послевоенных сочинений прямо пишет о существовании
замысла «начать мирные переговоры с Западом и
продолжать войну против России при более короткой линии
фронта». Нынешний сговор западных империалистов с
германской военщиной уходит своими корнями еще в те времена.
20 июля 1944 года на Гитлера было совершено
покушение. Оно не удалось. Заговорщиков схватили,# многие из
них были казнены. Среди арестованных находился и Адольф
Хойзингер. Он всячески «обыгрывает» в своей книге этот
арест. Однако он «скромно» умалчивает о другом факте —
о том, что уже через короткое время его выпустили на
свободу как непричастного к покушению, и гестаповцы
принесли ему свои извинения.
Впрочем, даже если тот или иной из западногерманских
генералов когда-то, в последний период войны,
конспирировал против Гитлера, то делал он это по единственной
причине: Гитлер не оправдал надежд военщины. Теперь,
принимая покровительство западных держав, генералы
рассчитывают, что оно поможет им добиться тех целей, которых
военщине не удалось достичь, поддерживая Гитлера. Вся
деятельность Хойзингера и его коллег уличает их во лжи, когда
они пытаются говорить о своем «несогласии» с нацистскими
зверствами, с гитлеровскими военными преступлениями, ш>
литикой истребления и обращения в рабство целых народов.
350


О каждом из них можно сказать то, что известный
французский общественный деятель полковник Фредерик Мани —
бывший командир подпольной бригады освобождения,
созданной узниками Бухенвальда, ныне президент iЧeждyнa-
родного объединения борцов Сопротивления, сказал о Шпей-
деле: он «служил не своему отечеству, не Германии; вплоть
до того дня, в который Гитлер начал скатываться вниз, он
хорошо служил национал-социализму».
Беда генералов состоит в том, что им случалось браться
за перо не только после, но и до 1945 года. Теперь ужатого
не вырубишь топором, а между тем кое-кому сегодня,
вероятно, хотелось бы, чтобы литературных «грешков
молодости» не существовало. Представителем Федеративной
Республики Германии в главной квартире вооруженных сил
НАТО в Париже является бригадный генерал граф Киль-
мансегг. В 1941 году — он был тогда полковником — Киль-
мансегг написал книгу «Танки между Варшавой и
Атлантикой», которая была выпущена издательством «Вермахт».
Когда он вместе с гитлеровскими войсками шел через
Францию, уничтожая все на своем пути, он «чувствовал себя,
как породистая беговая лошадь», — писал господин граф,
прибегая к довольно сильному и, возможно, меткому
сравнению. Его вдохновляла в ту пору одна мысль: «германский
меч обнажен для нанесения смертельного удара Франции».
«Мы докладываем, что до конца выполнили задачу,
возложенную на нас историей, Германией и фюрером... И ничья
благодарность не может преисполнить нас большей
гордости, чем благодарность фюрера», — этими патетическими
словами заканчивал Кильмансегг свое повествование.
Генерал Герман Ферч по поручению руководителей
НАТО пишет для иллюстрированной пропагандистской
книги об этом агрессивном союзе, издание которой намечено на
нескольких языках, раздел о западногерманском
бундесвере. Они знали, кому поручить это дело. Для Ферча оно не
в новинку. Довольно длительное время он возглавлял
в верховном командовании германского вермахта отдел
печати. Из-под его пера вышли такие труды, как «Учение о
долге преданного Гитлеру офицера» или «Фюрер и
вооруженные силы». «Кто не признает всем сердцем наше национал-
социалистское государство, кто равнодушно или, тем
более, отрицательно относится к этому государству, к
создавшему и пронизывающему его мировоззрению, тому не
место среди офицеров новых германских вооруженных сил»,—
351


провозглашал Ферч. В ту пору он был всего лишь
подполковником, теперь же нашел себе место среди генералов
новых вооруженных сил Западной Германии.
«Тяжелые времена» продолжались недолго. В глазах тех,
кто заинтересован в новых военных авантюрах, махровое
нацистское прошлое, гитлеровских генералов, опыт
развязывания агрессивных войн и участие в военных
преступлениях не только не являются препятствием для того, чтобы
дать им оружие, но, наоборот, увеличивают их ценность.
В 1932 году, когда Гитлер на собрании крупнейших
промышленников Германии изложил свою программу и пообещал
такие военные заказы, каких еще не знала история, один из
присутствовавших — магнат стали Фриц Тиссен —
воскликнул: «Хайль Гитлер!». Сегодня монополисты Западной
Германии, Соединенных Штатов и других
империалистических держав вновь рассчитывают на то, что германская
военщина обеспечит им неслыханные военные прибыли. «Дай-
.те нам западногерманские дивизии, и у нас не будет
никаких вопросов; такова наша .позиция»,— писала еще в 1951
году американская газета «Чикаго дейли ньюс».
12 ноября 1955 года у генералов был большой день:
в здании военного министерства в Бонне, украшенном
изображением железного креста.— эмблемы германских
милитаристов, в торжественной обстановке состоялось
присвоение званий первой группе военнослужащих новой
западногерманской армии. Их было немного в этой первой группе —
всего. 101 человек. Но лиха беда начало. Уже в первые
месяцы 1956 года число военнослужащих бундесвера
составило 6 тысяч, а к лету 1957 года их насчитывалось 100
тысяч.
На первый взгляд это тоже немного. С некоторых пор
круги, которые определяют политику Западной Германии
в военных вопросах, стараются всеми.силами убедить
общественность в том, что они, мол, не хотят большой армии.
В октябре 1956 года был даже вынужден уйти в отставку
первый министр обороны ФРГ Теодор Бланк, который
скомпрометировал, себя своими действиями, слишком уж.явно
направленными на развертывание миллионных
вооруженных сил. Его заменил Франц-Иозеф Штраус, объявивший
себя сторонником «узкой профессиональной армии»,
которая в основном должна состоять из унтер-офицеров и
офицеров. Такой план сулит немало выгод западногерманским
милитаристам. Он, как две капли воды, похож на план, раз-
352


работанный еще Сектом в период Веймарской республики,—
план создания «ядра», вокруг которого в любой момент
можно было.бы развернуть многочисленную сильную армию.
Руководители бундесвера облегчают себе эту задачу тем
что .установили сравнительно непродолжительный срок
военной службы. Это позволяет им уже в первые годы
охватить, военной, подготовкой максимальное количество людей,
создав.таким образом многочисленный резерв.
Однако у «плана Штрауса» есть и другая, еще более
существенная особенность. Он является прежде всего планом
вооружения бундесвера атомным оружием. Не случайно
Штраус до назначения на пост военного министра был
министром по вопросам атомной энергии. И не случайно
также, что на прежнем посту его заменил член правления военно-
химического концерна «И.Г. Фарбениндустри», один из ко:
ролей химической промышленности Западной Германии,
вице-президент объединения предпринимателей этой
отрасли Бальке. .
Начало деятельности нового военного министра
ознаменовалось переговорами с представителями западных держав
о немедленном вооружении бундесвера «тактическим»
атомным оружием. На сессии совета Североатлантического
блока в конце декабря 1956 года Штраусу в этом отношении
был выдан «карт бланш». Вернувшись из Парижа в Бонн,
Штраус во всеуслышание заявил, что атомное оружие
составит основу перевооружения Федеративной Республики
Германии. Его восторг по поводу этого достижения был
столь велик, что мысленно он уже начал превращать Европу
в атомную пустыню. Он, в частности, заявил, что атомное
оружие в руках западных держав позволит стереть с лица
земли Советский Союз. В истории Германии известны
случаи, когда ее империалистические заправилы не только
угрожали Советскому Союзу, но и пытались осуществить свои
угрозы. Известно также, к чему это привело: к тому, что
в «пустыню» превращалась земля Германии, которая была
ввергнута в катастрофу. Что же говорить после этого об
атомной войне. Для Германии она неизбежно будет
означать катастрофу, не идущую ни в какое сравнение ни с
одной из предыдущих.
Чем определяется лицо новой западногерманской армии?
Прежде всего ее командными кадрами. Как мы уже видели,
стоящий во главе бундесвера генерал Хойзингер занимался
разработкой оперативных планов гитлеровской агрессии
23 О тех, кто против мира 353


как против Востока, так и против Запада. Он ничего не
забыл и ничему не научился. Еще осенью 1953 года на
страницах журнала «Боннер хефте» Хойзингер заявил, что
девизом возрождаемых в Западной Германии вооруженных сил
будет: «Наступать, где только представится возможность».
Тактика «руководящего военного совета» ФРГ — это
тактика блицкрига. Ее сформулировал тот же Хойзингер.
Будучи в 1956 году в США, он, как сообщала газета «Нью-
Йорк тайме», заявил, что необходимо «путем создания
инцидентов в ряде пунктов на западногерманских границах»
получить повод для того, чтобы предпринять «ответные
меры», которые «должны быть успешно завершены в
течение двух или трех недель». Каммхубер, еще более
«оптимистичен»: по его мнению, «исход войны практически будет
решен на протяжении первых четырех дней».
Западногерманская армия планируется, конечно, прежде
всего как армия агрессии против Советского Союза и других
стран социалистического лагеря. Идеология «крестового
похода против коммунизма» во всей своей полноте принята
на вооружение бундесвера. Реваншистские настроения
подогреваются и мутным потоком литературной и
журналистской продукции, выходящей из-под пера гитлеровских
генералов, их рассказами о прелестях жизни на
оккупированных территориях и многочисленными брошюрами и
статьями, рисующими, как восхитительна атомная война, и
даже арифметическими задачами в школьных учебниках.
Руге, вспоминая о подвигах, которые он совершил в
качестве одного из приближенных Деница, требует
превращения Балтийского моря в оперативную базу.
Западногерманский военно-теоретический журнал «Веркунде»,
редактируемый старыми генштабистами Каммхубером и Руге, заявляет,
что для «борьбы с Востоком» все средства хороши и что нет
никакой разницы между «легальными» и «нелегальными»
способами ведения войны.
Описывая карьеру западногерманских генералов,
некоторые военные теоретики Англии и Франции, а также США—
например, Фуллер, Лиддель Гарт, Уиллер-Беннет —
отмечают только одну часть их «боевого опыта» —
«восточный опыт». Они умалчивают о другой стороне их
деятельности — о том, например, что Хойзингер разрабатывал не
только «план Барбаросса», но и «зеленый», «желтый»,
«белый» и прочие планы гитлеровского генштаба, согласно
которым первые удары намечалось нанести не на Востоке, а
354


на Западе. Что касается Шпейделя, то этот генерал,
имеющий «опыт», приобретенный на Северном Кавказе и
Украине, был вновь переброшен во Францию, где занимал
пост начальника штаба западной группировки гитлеровских
войск, а Каммхубер, как мы уже видели, явился одним из
организаторов террористических воздушных налетов на
Англию. О том, что этот «западный опыт» не забыт,
свидетельствует хотя бы следующее изречение Штрауса, обошедшее
всю мировую печать: «Дорога на немецкий Восток ведет
через Париж...»
Западногерманские генералы хвастливо говорят о своей
приверженности «старым традициям». Традиции
германского милитаризма хорошо известны. Они состоят в том,
чтобы готовить агрессию повсюду, где только для этого,
говоря словами Хойзингера, «представляется возможность».
Перевооружение Западной Германии возрождает в центре
Европы очаг, который является угрозой миру и
безопасности всех европейских народов. Вот почему борьба против
возрождения германского милитаризма является борьбой
за сохранение европейского мира.
Германская военщина, безусловно, обладает и
«восточным» и «западным» и всяким другим опытом развязывания
агрессивных войн. Но с одним опытом она не желает
считаться. Она упорно пренебрегает уроками истории. Однако
история движется вперед, и сегодня положение в Европе и
во всем мире в корне отличается от той обстановки, в
которой развертывались первая и вторая мировые войны. И
если об этом забывают милитаристы, то народы прекрасно
отдают себе во всем отчет. Единство миролюбивых сил, их
сплоченность, решительность их действий — залог того,
что зловещие новые планы германского милитаризма
потерпят крах.
23*


А. ГАЛКИН
ВОЖАК ГЕРМАНСКИХ РЕВАНШИСТОВ
Человек с каменным лицом и длинными лошадиными
зубами, небрежно опираясь на барьер, стоит на трибуне и
ленивым скучающим взором следит за проходящими перед
ним шеренгами. Изредка он неторопливо поднимает руку,
отвечая на приветственные крики. На его лице
презрительная улыбка вельможи, привыкшего к почету. Черный
штатский костюм сидит на нем плотно, как военный мундир.
У подножья трибуны кипят людские потоки. Серая
форма. Новые скрипящие ремни. Пестрые кокарды.
Высокомерные и злые лица. «Хох!», «Хайль!» Звучит фашистский
гимн «Сегодня нам принадлежит Германия, завтра — весь
мир». Жизненное пространство! Вперед!
Что это? Фашистский путч 1923 года? Поджог рейхстага
в 1933 году? Нацистский митинг в гитлеровском Спортпа-
ласте?
Нет! Это — 1956 год. Федеративная Республика
Германии. Очередное сборище «Стального шлема». На трибуне не
Гитлер и не Геринг; их давно уже нет в живых. Но человек
в черном костюме был их подручным. Вместе с ними он
создавал агрессивный империалистический вермахт. Вместе
с ними готовил войны. Теперь он снова «видная личность».
Он — почетный председатель «Стального шлема». Ему
принесли присягу свыше 100 тысяч солдат этого союза.
Имя этого человека Альберт
Кессельринг—гитлеровский фельдмаршал в отставке.
356


Западногерманские неофашисты провозгласили Кес-
сельринга образцом «германского солдата». Эта
сомнительная слава пришла к нему недаром. Путь Кессельринга к
«вершинам» отмечен горами трупов. Жгучим словом
справедливого негодования поминает его Западная Европа.
Услышав его имя, бледнеют от гнева итальянцы. Они хорошо
помнят времена, когда в Риме и Милане, в городах и
деревушках висели его приказы. Стиль их был лаконичен: смерть,
смерть, смерть.
Недалеко от древнего Рима есть грот из белого туфа.
Некогда туда любили наезжать туристы. Подручные
Кессельринга превратили грот в место казни. По его приказу
здесь расстреляли 335 итальянцев. Их «вина» состояла в
том, что они попались под руку своим палачам.
Много таких преступлений на совести фельдмаршала
в отставке: 48 расстрелянных в Фондо Точе, 54 повешенных
в Триесте, 107 убитых жителей Балле, 560 жертв в Санта
Анна ди Стацема, 1830 стариков и женщин, замученных
в Мардзаботто. Жестокость была движущей силой его
карьеры. Профессиональный солдат, он рос вместе с рейхсвером.
Шли 20-е годы. Германские милитаристы тайком
вооружались. Армия профессионалов развертывалась в массовые
вооруженные силы. Готовилось создание германского
военно-воздушного флота. В 1924 году Юнкере начал выпускать
военные самолеты. В 1925 году под названием «Воздушная
защита» возникла первая группа военной авиации.
Неразборчивый в средствах, беспринципный офицер
имел все возможности для продвижения. Торжественным
маршем шествовал он по ступенькам большой карьеры.
Сначала он работал вместе с генералом фон Сектом. Затем его
шефом становится предшественник Гитлера—генерал-фашист
Шлейхер. Гитлеровский переворот 1933 года Кессельринг
встретил с восторгом — ведь нацисты провозгласили
политику грубой военной силы, они откровенно говорят о
реванше. Значит, будет где применить «способности»...
После 1933 года продвижение Кессельринга идет еще
успешнее. Честолюбивого карьериста поддерживает его
старый друг Геринг, оказавшийся у кормила власти. Его
замечает «сам фюрер». В сентябре 1933 года он всего только
полковник. Через 6 лет — он командующий 1-м германским
военно-воздушным флотом, еще через 2 года—фельдмаршал.
В своей книге «Солдат до последнего дня» Кессельринг
хвастал доверием, которое оказывал ему Гитлер. По его
357


словам, оно «было удивительным». Гитлер имел для этого
все основания. Он знал, что офицер-карьерист пойдет по его
приказу на любое преступление.
Кессельринг был одним из авторов теории тотальной
войны в воздухе. Смысл этой теории был изложен в его
инструктивном докладе летчикам:
«Кружа над городами и полями противника, вы должны
подавить в себе всякие чувства. Вы должны сказать себе:
эти люди — не человеческие существа, ибо таковыми
являются только немцы. Для германского воздушного флота
не существует ни так называемых невоенных объектов, ни
душевных побуждений. Вражеские страны нужно стереть
с лица земли, всякое сопротивление нужно подавить...»
В 1936 году испанские города стали первым объектом
практического применения теории Кессельринга. «Это была
прекрасная возможность тактической и технической
проверки нашей авиации», — цинично писал впоследствии
гитлеровский фельдмаршал. Затем наступила очередь
английской столицы. Воздушная армада, которой командовал
Кессельринг, начала «битву над Англией». В одной из своих
книг он приводит фотографию, относящуюся к данному
периоду: Геринг и Кессельринг провожают первую партию
самолетов, несущих свой смертоносный груз на Лондон.
У обоих на лицах довольная усмешка. «Я сотру с лица
земли английские города», — вещал в те дни Гитлер.
В первые месяцы войны против Советского Союза
Кессельринг командовал воздушным флотом, прикрывавшим
наступление центральной группы фашистских войск.
Направление удара этой группы —
Минск—Смоленск—Москва. Предваряя движение фашистских дивизий, он пытался
превратить Центральную Россию в море развалин.
Кессельринг— прямой виновник гибели тысяч жителей Минска во
время июньской бомбардировки 1941 года. Это его самолеты
рвались на Москву в тяжелую осень первого года войны.
В октябре 1941 года Гитлер подымает своего любимца
еще на одну ступень выше: назначает его
«главнокомандующим военными силами Юга», который становится по
существу гитлеровским наместником в Италии. В завершающие
месяцы войны Кессельринг был почти неограниченным
хозяином на германском Юге. Но в мае 1945 года он вместе
со своими войсками капитулировал...
Май 1947 года. Солнечная Венеция. Старинное здание
суда. На скамье подсудимых — преступник.
358


Служа республике, как раньше
Служил фашизму —та же прыть!
Он тот же — свастики не скрыть —
Шашист с мечтами о реванше.


Английский военный трибунал судит бывшего
фельдмаршала Кессельринга. Прокурор бесстрастно, не торопясь,
читает длинный список преступлений. Защитник пытается
сослаться на права оккупанта. Подсудимый молчит, мрачно
потупив взор. Он боится, что в этом взоре прочтут
ненависть и презрение, сожаление о том, что мало убил,
уничтожил, замучил.
Суд торжественно выносит смертный приговор. Казалось,
что справедливость восторжествовала, преступник наказан.
Но в действие приходят таинственные закулисные силы.
Протестуют американские власти: Кессельринг им еще
пригодится. Проходит две недели. За кулисами идут
переговоры. Наконец, из Лондона сообщают: смертный приговор
отменен. Но Кессельрингу больше не гулять на воле. Он
будет вечно сидеть за решеткой. В октябре 1947 года
фельдмаршал-преступник был заточен в тюрьму Верль.
Тюрьмы бывают разные: одна — получше, другая —
похуже. Тюрьма, в которой коротал дни фельдмаршал,—
это тюрьма-санаторий. Светлая комната, дверь открыта
в маленький садик. Врач, сестра, служитель, повар.
Рацион получше, чем у среднего немца. Книги, газеты, бумага.
И, наконец, длительные отпуска под честное слово. Один
из таких отпусков Кессельринг проводит на курорте, на
берегу озера Тегера, другой — на баварском курорте Роттах.
Осужденный на пожизненное заключение спокойно гуляет
на воле. Будущее его не беспокоит. Он уже видит начало
второго этапа своей карьеры. Издательства наперебой
предлагают ему писать книги. Баварские власти приглашают его
занять неплохое место в государственном аппарате* И,
наконец, преступника выбирают почетным председателем
«Стального шлема». В первом же заявлении «Стального
шлема» по этому поводу говорится, что имя Кессельринга
должно стать «путеводной звездой» в борьбе против Востока.
Еще находясь в тюрьме, Кессельринг становится одним из
влиятельных лиц в боннском государстве.
«Стальной шлем» — не просто один из солдатских
союзов. Это традиционная гвардия германских
империалистов. Созданный в ноябре 1918 года фабрикантом Зельдте, он
залил Германию кровью рабочих. Расстрелы в 1918, 1919,
1920 и 1923 годах — все это дело рук «Стального шлема».
В 1929 году «Стальной шлем» вступил в союз с партией
германских нацистов. Его боевые отряды участвовали в
гитлеровских погромах. Вместе со штурмовиками они гро-
361


мили профсоюзы, 'убивали демократов. Затем «Стальной
шлем» влился в боевые отряды нацизма, а вождь союза
Зельдте стал имперским министром Гитлера.
Возрожденный в начале 1951 года, щедро осыпаемый
денежными подачками рурских магнатов и банкиров,«Стальной
шлем» рос, как на дрожжах. Число его членов быстро
перевалило за сотню тысяч.Патронаж над ним взял на себя
кельнский банк Шредера, германский филиал
американо-английского банкирского дома, один из влиятельнейших членов
кельнской клики банкиров.
Было ясно, что президент такого союза в тюрьме
просидит недолго. Так и случилось. Через несколько месяцев
после избрания Кессельринг был на свободе. В первой же своей
речи он призывал к воспитанию западногерманской
молодежи в солдатском духе и потребовал создания «кадровой
армии из солдат, имеющих опыт войны на Востоке».
О французских дворянах-эмигрантах когда-то
говорили: они ничему не научились и ничего не забыли. О Кес-
сельринге можно сказать, что он ничему не научился и
пытается все забыть. Он хочет забыть дни капитуляции, плен,
суд, забыть и те две недели,когда он ждал казни.Ему
кажется, что все можно начать сначала.
«Мое будущее — в моем прошлом», — цинично заявил он
репортерам, занимая пост председателя «Стального
шлема». «Стоит ли подымать шум из-за такого пустяка, как
парочка расстрелянных штатских», — говорит он,
ухмыляясь, когда ему напоминают о зверствах.
«Единственное, чего я боюсь, это упрека истории в том,
что из-за слишком большой гуманности я не использовал
тактических возможностей нашей армии», — нагло изрек
он на собрании «Стального шлема».
Нынешние планы фельдмаршала в отставке достаточно
обширны. Первая цель, к которой он стремится,— полное
возрождение военной мощи милитаристов. Кессельринг
хотел бы, чтобы западногерманский бундесвер был создан
по образу и подобию гитлеровского вермахта.
«Настоящий солдат не имеет ничего общего с так
называемым гражданином в форме»,— пишет он в ведущем
органе реваншистов —газете «Дейче Зольдатенцейтунг». В
качестве примера «настоящего солдата» он рекомендует
молодежи Гинденбурга, Людендорфа, Роммеля.
«В эсэсовских дивизиях были представлены обладатели
чистейшей немецкой крови. Поэтому солдаты этих соедине-
362


ний не должны подвергаться остракизму. Без них не
обойтись при создании нового западногерманского войска».
Эти слова были произнесены Альбертом Кессельрингом в
ноябре 1:954 года перед английскими телезрителями. А еще
через два года в полном соответствии с его волей двери
бундесвера были широко открыты для эсэсовских
офицеров.
Кессельринг мечтает о том дне, когда авиация
германских милитаристов снова будет господствовать в небе
Западной Европы. Эти мечты осуществляют на практике его
ближайшие подручные, играющие видную роль в военном
министерстве. Генерал-лейтенант Каммхубер, начальник
авиационного отдела, известен как почитатель Кессельринга.
20 авиационных полков, которые создаются в Западной
Германии, для Кессельринга только начало. Он хорошо
помнит, что, когда Геринг начинал возрождение «Люфтваффе»,
у него было гораздо меньше самолетов.
Официальных должностей в Бонне Кессельринг пока не
занимает. Это позволяет ему быть вполне откровенным. Он
много говорит о новой войне на Востоке. Но в то же время он
скалит зубы и на Запад. В июле 1953 года журнал его союза
вышел под заголовком «Мы хотим победоносно разбить
Францию». Незадолго перед этим в статье, посвященной
войне на Средиземном море, Кессельринг писал, что
Средиземное море «остается желанной мечтой для немцев... ибо оно
открывает им путь к рынкам сбыта». Германия должна «не
защищаться, а переходить в наступление», — откровенно
заявлял эксфельдмаршал в книге «Итоги второй мировой
войны». «Я уверен, что солдатские ценности в Германии
получат надлежащую оценку», — изрек он на очередном
сборище своих сторонников в сентябре 1956 года.
Разумеется, Кессельрингу и его подручным теперь
труднее действовать, чем в прошлом. Для большинства
немецкого народа не прошел даром тяжелый опыт гитлеровской
диктатуры. «Стальному шлему» и его идеологам
противостоят миллионы активных борцов против фашизма в любой
его форме. Однако было бы опасным не видеть, что
Кессельринг и ему подобные превращаются в солидную силу.
Свыше 1000 милитаристских «союзов», существующих в
Федеративной Республике Германии, при активной
поддержке западногерманских монополий ежедневно и
ежечасно готовят почву для новой войны, для кровавого ре:
ванша.


А. ГАЛКИН
ЧЕРНЫХ ДЕЛ МАСТЕР
В памятные дни 1945 года, когда народы ликовали,
радуясь концу кровопролитной войны и освобождению Европы
от фашистской тирании, американскому передовому отряду
в Баварии сдалась в плен группа германских офицеров.
Внешним видом и всем своим поведением они резко
отличались от десятков тысяч своих коллег — деморализованных,
кое-как одетых, потерявших тот лоск, которым некогда
столь гордились офицеры вермахта. Эти же пленные,
тщательно выбритые, в безупречной форменной одежде, вели
себя так, словно разгром гитлеровской армии, в которой они
служили, их не затронул. Возглавлял группу сухощавый
лысеющий человек в форме генерал-лейтенанта. Он тут же
потребовал отправки всей группы в вышестоящий штаб,
поскольку, как он заявил, он и его подчиненные могут
сообщить американскому командованию сведения чрезвычайной
важности... Когда генерал назвался, его имя произвело
немалое впечатление.
Генерал Рейнгард Гелен был хорошо известен
руководителям американской секретной службы. В гитлеровском
генеральном штабе он возглавлял отдел «Фремде хеере Ост»—
«Иностранные армии Востока», руководил
разведывательной службой в Восточной Европе, был одним из
крупнейших мастеров шпионажа в гитлеровском рейхе.
364


Вот что рассказывает об этом эпизоде
западногерманская газета «Аахенер Нахрихтен»: «Во время катастрофы
1945 года генерал Гелен бежал на Запад, захватив с собой
важнейшие секретные документы. Ему удалось спасти
многие совершенно секретные списки немецких агентов,
работавших в Советском Союзе. На руководителей американской
разведки произвели сильное впечатление его идеи и
материалы, которые он предоставил в их распоряжение».
На специальном американском самолете Гелена
отправили в столицу США — Вашингтон. Там он пробыл
недолго — когда все планы и проекты создания новой
шпионской системы на службе США были
утверждены Пентагоном, его привезли обратно в Западную
Германию.
Так началась шпионская деятельность Гелена. Он
служил Соединенным Штатам Америки. «Американцы были
восхищены его работой, охотно разрешили ему увеличить
число сотрудников и расширить сферу деятельности,—
писала та же «Аахенер Нахрихтен».—Американцы
оплачивают все расходы».
«Гелен получил много похвал как от своих американских
опекунов, так и от боннского правительства за
основательность и точность разведывательных данных»,—
констатировал американский журнал «Нью рипаблик».
Первоначально деятельность «конторы» Гелена была
направлена внутрь — американским властям в Западной
Германии нужны были свои люди во всех звеньях политической,
общественной и административной системы.
О характере деятельности этих людей свидетельствует
вынужденное признание, вырвавшееся однажды у одного
из английских радиокомментаторов, назвавшего службу
Гелена «политическим взрывчатым веществом». «Сеть
Гелена в Западной Германии является огромной скрытой
силой, — писал этот комментатор. — У него есть
доверенные лица во всех немецких правительственных органах,
в полиции, в газетах, на радиостанциях, в профсоюзах —
повсюдр.
Вскоре, однако, щупальца службы Гелена
зашевелились и за пределами ФРГ — в Германской
Демократической Республике и в других странах социализма.
После провала попыток развязать 17 июня 1953 года
фашистский путч против ГДР печать Германской
Демократической Республики пришла к единодушному выводу, что
365


эти события — дело рук службы американского агента
Гелена и его помощников, плод их преступной деятельности.
Об этой деятельности рассказали и сами геленовские
агенты — либо провалившиеся и разоблаченные, либо
раскаявшиеся и явившиеся с повинной. А их было немало.
Первой была раскрыта шпионская сеть — сотни
агентов и информаторов — в Германской Демократической
Республике. Затем последовали провалы агентов в
Чехословакии и Польше. Общественность стран социалистического
лагеря вскрывала их происки. Задержанные шпионы были
достаточно словоохотливы, — они не считали
необходимым умалчивать о секретах своего шефа.
Показания этих агентов, опубликованные в
демократической печати, нарисовали ясную картину,
позволяющую судить о том, что представляет собой организация
Гелена.
Выступая союзником и агентом наиболее реакционных
кругов США, разветвленный аппарат геленовской службы
шпионажа и саботажа по своей структуре создавался в
точном подобии и по тому же принципу, что и гитлеровская
военная разведка «Абвер». Гитлеровский генерал смотрел
далеко вперед — он предвидел время, когда его служба
станет важным звеном аппарата германского реваншизма,
освободится от американской опеки, превратится из слуги
и агента в равноправного партнера.
Как же построена служба Гелена? Сам генерал и его
ближайшие сотрудники составляют «руководящий штаб»,
разместившийся в комфортабельной вилле у Штарнбергер-
зее, недалеко от Мюнхена. Отсюда идут директивные
указания аппарату центрального управления (генеральной
дирекции), размещенного в Пуллахе — городке неподалеку
от баварской столицы.
Подобно бывшему центральному аппарату «Абвера»,
генеральная дирекция состоит из трех основных отделов:
первого (шпионаж), второго (диверсии и саботаж) и
третьего (контрразведка). Каждый отдел в свою очередь делится
на отделения. Например, в первом имеются отделения
военного шпионажа (секторы сухопутных, морских и вбенно-
воздушных сил), экономического шпионажа и
политического шпионажа. Кроме того, в рамках генеральной дирекции
есть ряд автономных вспомогательных отделений:
оперативные, хозяйственные, школы по подготовке агентов, служба
курьерской связи и т. д.
366


Генеральной дирекции подчинены периферийные
главные филиалы, расположенные в отдельных землях. Их
структура в точности повторяет структуру генеральной
дирекции. Следующим звеном организации Гелена являются
районные филиалы. Последним подчинены филиалы,
разбросанные повсеместно. Подфилиалы имеют дело уже
с главным агентом или же со связным от группы
агентов.
В распоряжении службы Гелена, писал американский
журнал «Нью рипаблик», имеются все средства,
известные разведывательному учреждению мирового масштаба,
от мелких информаторов до подпольных
радиопередатчиков, от секретных исследовательских лабораторий до
шпионских школ и научных центров, в которых
высококвалифицированный персонал ученых и специалистов
тщательно анализирует печатный материал,
опубликованный на всех языках мира.
Разумеется, ни одно из многочисленных
подразделений геленовского шпионского аппарата не называет себя
своим настоящим именем. Все они замаскированы под
коммерческие фирмы или промышленно-хозяйственные
организации. Так, генеральная дирекция одно время
выступала под именем «фирмы Герцог».Один из главных
филиалов скрывался под вывеской «фирма Хазе».
Западноберлинский филиал «Х/9592» действовал как «фирма
Норланд». Группа по изготовлению фальшивых документов
была законспирирована под «Швабское промышленное
представительство».
В строгом секрете сохраняются имена тех, кто работает
в окружении Гелена. Вилла близ Мюнхена, где помещается
его «руководящий штаб», обнесена колючим забором и
тщательно охраняется часовыми. Вот уже тринадцать лет
генерал тщательно избегает объектива фотоаппарата. Его
последние фото, разысканные пронырливыми репортерами, от*
носятся к 1944 году.
Но, несмотря на строжайшую секретность, на страницах
печати вспльуш кое-какие данные и о личном составе геле-
новской службы. Стало известно, что Гелен собрал вокруг
себя не только старых разведчиков из генерального штаба,
но и все подонки гитлеровского шпионажа, уцелевшие
после краха фашистского рейха. У него работает немало
сотрудников гестапо, соединений особого назначения и
эсэсовского «имперского управления безопасности». Ближай-
367


шим советником генерала-шпиона является некий Фриц
Панцингер, в прошлом руководитель гестапо в
оккупированных фашистами прибалтийских республиках.Курьерской
службой руководит генерал Клейкамп—бывший
начальник отдела кадров гитлеровского генштаба. Главным
филиалом организации Гелена в Карлсруэ ведает эсэсовец Лейдль.
Во главе филиала «Х/8970» стоит гитлеровский разведчик
майор Гартнер.
В основном аппарате геленовской шпионской службы
насчитывается 4 тысячи экспертов по военным и
политическим вопросам. И это не считая многотысячной армии
агентов, рассеянных по различным странам, вплоть до
Ближнего и Среднего Востока.
Весной 1956 года американские власти передали
ведомство Гелена правительству Западной Германии.
Руководитель ведомства получил гражданский чин
министёриальдиректора; он подчинен теперь канцлеру
Аденауэру через начальника его личной канцелярии Глоб-
бке. В боннском бюджете на 1956/57 финансовый год на
содержание организации Гелена было выделено 23 миллиона
марок.
Но хотя внешне, формально геленовская служба уже не
связана с американскими властями, тесный контакт между
ними, несомненно, сохранился.
Организация Гелена — это самая разветвленная служба
шпионажа и саботажа, действующая в Западной Германии
в интересах сил, пытающихся сорвать установление
доверия в международных отношениях, — реакционных кругов
западных держав и германских реваншистов. Отдел
разведки и контрразведки имеется и при военном министерстве
Федеративной Республики Германии. Но этот орган
шпионажа — лишь дочерняя фирма шпионского концерна Гелена.
Одно время этот отдел возглавлял подполковник Хейнц —
обер-разведчик и диверсант из соединения «Бранденбург»
гитлеровского «Абвера». Он пытался сохранить некоторую
независимость от Гелена, однако эти попытки привели лишь
к тому, что в конце 1953 года его убрали. Его преемник
майор Остер тоже проявил строптивость. В результате весной
следующего года во главе отдела разведки и контрразведки
Боенного министерства был поставлен прямой агент
Гелена — полковник Вессель.
Гелен прибрал к рукам и третью секретную службу
ФРГ — «ведомство по охране конституции». Уже давно за-
368


местителем начальника этого ведомства был агент Гелена—
Радке. В 1954 году Радке стал фактически первым лицом
в ведомстве, и с тех пор оно, по существу, является одним
из звеньев геленовской сети.
Известно, что в Западной Германии есть много и других,
более мелких разведок и шпионских организаций:
шпионажем и диверсиями занимаются так называемые
«следственный комитет свободных юристов», «группа борьбы против
бесчеловечности», «консультационное бюро по защите
предприятий» и т. д. Западногерманская «Миттельбайрише цей-
тунг» насчитала в одном только Западном Берлине десятки
разведывательных центров. Если ради осторожности
сократить эти данные вдвое, то и тогда получится более чем
внушительная цифра. Все эти шпионские группы, отряды и
центры работают на Гелена и его ведомство.
В генеральной дирекции службы Гелена имеются
специалисты и по шпионажу на Западе. Хорошо
информированная западногерманская газета «Вестфелише рундшау» как-
то отмечала, что «деятельность бюро, руководимых бывшим
германским офицером Геленом, ведется не только на
Востоке». Для подобного утверждения газета имела веские
основания. По признанию нацистского разведчика и диверсанта
Скорцени, перед отходом фашистских войск в 1944 году
германской разведкой были заложены тайные склады оружия и
средств саботажа во всей Западной Европе. Есть
основания полагать, что данные об этих складах в настоящее время
сосредоточены в руках все того же Гелена.
Известно, что в прошлом уполномоченные Гелена
особенно активно вербовали агентов среди служащих управления
французского верховного комиссара в Германии. В
Страсбурге в так называемом «Колледже свободной Европы»,
где готовятся шпионы для работы в странах Востока,
геленовская служба под носом у французских властей на
французской территории организовала группу для
обучения агентов, специализирующихся по вопросам Зль-
заса и Лотарингии. По сообщению западногерманского
еженедельника «Дейче вохе», эта служба регулярно
готовит секретные сводки о положении во Франции и
Швейцарии.
«О признаках усилившейся активности организации
Гелена,— пишет американский журнал «Нью рипаблик»,—
сообщалось из таких далеко отстоящих мест, как Гонконг,
Стокгольм и Мадрид. Французы, в частности, были взвол-
24 О тех, кто против мира 369


нованы сообщениями, указывающими на то, что агенты
Гелена работают в их стране».
Включение Западной Германии в организацию
Североатлантического договора, создание западногерманской
реваншистской армии и усиление в этой связи
удельного веса западногерманских милитаристов в НАТО ставят
перед службой Гелена новые задачи. Боннские организаторы
этой армии пока еще не заявляют открыто о своих
претензиях на господствующую роль в Западной Европе — это
было бы преждевременным и лишь вспугнуло бы их
нынешних западноевропейских партнеров. Нов Бонне уже
думают— и немало — не только над проблемой насильственного
присоединения Германской Демократической Республики,
но и, например, над аншлюсом Австрии.
Целям тайной, рассчитанной на долгие годы подготовки
аншлюса Австрии служит специальное австрийское
отделение геленовской службы. Называется оно «Зюд» («Юг») и
имеет опорные пункты в Зальцбурге, Линце, Граце, Кла-
генфурте и Вене. Как и в других звеньях этой службы,
кадры австрийского филиала пополнены
«специалистами» с нацистским прошлым. Одним из
руководителей австрийского отделения является Вильгельм Хете,
в прошлом — сотрудник начальника гестапо Кальтенбрун-
нера.
"Особую активность германо-американская шпионская
служба Гелена проявила в Австрии в дни
контрреволюционного путча хортистского подполья в Венгрии. Австрия
стала перевалочным пунктом по переброске людей и
вооружения для поддержки вооруженного выступления против
народно-демократического строя в Венгрии. Организацию
этой переброски наряду с другими империалистическими
разведками взяла на себя служба Гелена, действовавшая
в тесном контакте с разведкой США. В Западной
Германии открыто говорят о причастности Гелена к
венгерским событиям. Это его служба посылала из
Федеративной Республики Германии в Венгрию гранаты под
видом консервов.
О зловещей роли геленовской службы в подготовке и
проведении контрреволюционного путча в Венгрии
упоминается и» в Белой книге Венгерского Рабоче-Крестьянского
Революционного правительства, в которой разоблачена
черная деятельность иностранных империалистических
шпионских служб. Даже американская газета «Нью-
370


Йорк уорлд телеграмм энд Сан», ссылаясь на
осведомленные дипломатические круги, признала, что геленов-
ская разведка сыграла значительную роль в путче в
Венгрии.
• ...Иностранная печать, пытаясь создать вокруг Гелена
ореол таинственности, называет его «человеком без лица».
Это, по меньшей мере, не совсем точно. Лицо у Гелена
и у его хозяев есть. Это — лицо германского реваншизма;
его звериный оскал хорошо знаком миллионам людей по
еще совсем недавнему прошлому.
24*


Я. ГРИБАЧЕВ
ТЕНЬ НАД ЕВРОПОЙ
Западные пропагандистские дьячки машут кадилами с
типографской краской, отпугивая беса сомнения, крестные
отцы и няньки «Евратома», «Еврафрики»,
«общеевропейского рынка» и других блудных детей блудной политики
хлопочут в прихожих парламентов, чтобы торжество прошло
попристойнее и, главное, без особого шума с улицы. Все так
заняты этим, что даже жидкая струйка новостей с
Бермудских островов, правда, довольно пресноватых,
размазывается по газетным страницам без привычной
наигранное™ и официального оптимизма. В чем же дело?
Ганс Шпейдель, гитлеровский генерал с кавказскими,
воронежскими, белгородскими шишками на лбу,
подсаживается в седло главнокомандующего сухопутными войсками
НАТО в Центральной Европе, въезжает в Париж на черном
коне американской политики для Европы. Завтра он
подберет, подтянет повода, приосанится, и французские,
английские солдаты, офицеры, генералы пойдут маршем под новую
команду: «Айн, цвай, драй...» Прусский шаг для гордых
бриттов, боннская казарма для вольнолюбивых галлов.
Тени всех поколений германских милитаристов вылезают
на надгробные плиты, хихикают и хлопают в ладошки—
новые игроки, живые реваншисты, срывают крупный
военно-политический куш за счет падения и умаления
авторитета Англии и Франции.
372


В дни, когда судили Ганса,
Ганс на жизнь не видел шанса.
Но фашисту повезло.
Ганс гадал: „Посадят или?"..
Глядь, и вправду посадили —
В штаб, за карты, в Фонтенбло.
Враг союзников когда-то,
Он теперь их „друг" по НАТО!..


Да и как может быть иначе, если вчерашний
побежденный повелевает победителями, если для командования
своими войсками из среды англичан и французов, породивших
Нельсона и Наполеона, не нашлось ныне сколько-нибудь
подходящего генерала, если, метафорически выражаясь,
боннский козел Ганс Шпейдель приставлен сторожить огород
англо-французских интересов. Правда, все это происходило
при возбуждении, при гневном протесте трудящихся,
особенно молодежи, которой теперь придется служить под
началом убийцы ее отцов, братьев, сограждан. Но сам Шпейдель,
как сообщает английский журнал «Пикчер пост», со
швабским высокомерием игнорирует это возмущение, а у
англофранцузских государственных мужей на глазах —
заокеанские шоры и в ушах — свалявшаяся вата даллесовских
посулов.
Наивно думать, будто история собралась возвеличить
Ганса Шпейделя за его полководческий гений — ничего
похожего она не сможет обнаружить в его биографии, даже
если станет рассматривать ее в цейссовский микроскоп.
Смешно предполагать также, что Шпейдель, дважды, в
первой и второй мировых войнах, стрелявший по французам и
англичанам, увешанный за это кайзеровскими и
гитлеровскими орденами, уронил слезу раскаяния и решил посвятить
остаток своей жизни возвышенной цели — устроить в
милитаристских джунглях безбедную жизнь французской
Красной Шапочке и британскому старцу-льву.
Назначение Ганса Шпейделя, если разобраться в нем по
существу, отбросив маскировочную фразеологию, — это
начало новой военной партии между Бонном и
Вашингтоном, партии, в которой войска союзников по блоку
призваны играть роль фигурок на шахматной доске. Именно
за умение играть, вести и плести интриги, подставлять под
удар других и оказался Шпейдель подходящей
кандидатурой на пост командующего. Не случайно, характеризуя его,
журнал «Дер Шпигель» пишет: «Его неназойливая хитрость
и элегантная ловкость делают его скорее похожим на
привыкшего к успехам дельца, коммерсанта». И если кто-либо
полагает, что эти свои способности Шпейдель-националист
применит в ущерб Бонну, а Шпейдель-реваншист — в ущерб
Вашингтону, с которым он сейчас связан одной
веревочкой, то такому оптимисту надо смерить температуру и
посоветовать показаться врачу: он болен атлантической ли-
375


хорадкой с потерей нормального чувства времени и
обстановки.
Ганс Шпейдель, сын лесничего, родился в идиллическом
местечке Метцинген, из чего можно заключить, что
природа не всегда последовательна: отпрыск удался не в мать,
не в отца, а в прусского молодца. Когда началась первая
мировая война, Ганс Шпейдель сидел еще на школьной
скамье, но вскоре выскочил в чине юнкера в действующую
армию: он понял, что в мутной воде шовинистического
угара и войны можно при умении выловить крупную
карьеру. Так оно и случилось: он воевал под Верденом, на Сомме и
Маасе командиром отделения, взвода, роты, а выскочил из
разгрома полковым адъютантом с крестами и орденами, но
без ранений. Его сослуживцы оценили это как признак
отличной гибкости, не отметив и не заметив никаких других
талантов. Потом дела пошли туго — побежденная армия из
многомиллионной превратилась в стотысячную, оставив
спесь и позолоту на полях Франции и России. Тогда
Шпейдель записался на лекции по истории и народному
хозяйству в Берлинский университет и получил степень
доктора философии с отличием в университете
Тюбингена.
Впрочем, его диссертация «1813—1924 годы.
Военно-политическое исследование» так же похожа на философский труд,
как казарменная брань на стихи Гёте. «Корень революции
не в моральной силе, а в моральной слабости, в слабости
народа и правительства», — писал этот новоявленный Панг-
лос в лейтенантских погонах, не отличая козы от рогозы и
с юнкерской наивностью полагая, что мир управляется
капральской палкой. «В бреши, пробитые революцией,
вливаются партии»,, эти «толпы паразитов на теле империи»,
с наивностью приготовишки вещал он, мешая свои домыслы
с домыслами Освальда Шпенглера и не понимая, что
всякая империя носит революцию в себе, а партии, в
зависимости от их классовой природы, либо помогают рождению,
либо душат новорожденного. Неизвестно, сколько бы
еще играл Ганс Шпейдель в свои философские цацки и
побрякушки и пил пиво в казино Людвигсбурга, если бы не
запылал рейхстаг, если бы в 1933 году Гитлер не хлопнул
дверью на международной конференции по разоружению.
Не поморщившись и не сплюнув, проглотил «доктор
философии» свои цитации относительно того, что партии — это
«толпы паразитов на теле империи», и пошел служить на-
376


цизму. Тогда состоялся его первый въезд в Париж в
качестве помощника военного атташе: он представлял и
олицетворял на международной арене милитаризацию Германии,
из которой выросли факельные оргии эсэсовцев, погромы,
концлагери, падение Парижа и развалины Ковентри.
Маленький бинтик в большой машине, Ганс Шпейдель,
обходительный, увертливый, хитрый, отбрасывал большую тень
будущих бедствий и несчастий.
Второй раз Шпейдель попал в Париж, когда начальник
гитлеровского генштаба Бек наносил визит французскому
коллеге Гамелену. Это был церемонный поклон перед
ударом кинжала. Затем началась война. Ганс Шпейдель стал
первым офицером генерального штаба и полгода спустя
снова, в третий раз, прибыл в Париж— для того... чтобы
предложить французскому генералу Дентцу сдать город без
боя. Он сопровождал Гитлера по завоеванному Парижу
к саркофагу Наполеона, и в благодарность бесноватый
фюрер назначил Шпейделя начальником штаба при
командующем оккупационными войсками во Франции.
Таким образом, всякое появление этого «доктора
философии» в Париже влекло за собой зловещие последствия
для Франции. Обходительные речи Ганса Шпейделя всегда
оказывались воем собаки перед пожаром. Но тогда сын
метцингенского лесничего был маленьким по чину, ему
полагалось играть самостоятельно только со спичками, а
сейчас того и жди, американский папаша даст ему для
забавы и атомную бомбу.
Надо сказать, что Ганс Шпейдель вел себя весьма
осмотрительно, при всех условиях оставляя себе лазейку на
случай, если придется расплачиваться: он никогда не
протестовал против массовых казней французских патриотов и
заложников, но никогда и не ставил своей подписи под
приказами о казнях рядом с подписью начальника генштаба
Кейтеля. Это была тень, не оставлявшая следов. Бесшумно,
на каучуковых подошвах предусмотрительности, прошел он
и сквозь начавший созревать заговор генералов против
Гитлера. По поручению Роммеля он устанавливал для этой
цели связи с фон Нейратом, свел самого Роммеля с военным
командующим Парижа Штюльпнагелем, вел переговоры
с фельдмаршалом фон Клюге.
И что же?
Клюге вынужден был застрелиться, Роммель принял яд*
Штюльпнагель был повешен. Это была цена слов и намер.е-
377


ний, за которыми не последовало дела. А Ганс Шпейдель?
Он помог завязать и затянуть смертный узел на шее своих
начальников, но в решительную минуту успел выскочить
на обочину. Когда Штюльпнагель, приехавший из Парижа,
посоветовал Клюге капитулировать, открыть фронт на
Западе и одновременно поднять восстание против Гитлера,
Клюге заколебался: «Да, если бы свинья была мертва».
Чувствуя, что здесь пахнет намыленной веревкой, Ганс
Шпейдель благоразумно ретировался во время этого
разговора, а потом заявлял в гестапо: «Я был в этот момент
в моем кабинете и занимался руководством боевой
операцией». Я — не я, лошадь — не моя...
Таков Ганс Шпейдель — помесь метцингенской идиллии
с пруссачеством, доморощенного философа и элегантного
словолея с лисицей. Это — кумир мещан, которые превыше
всего ценят изворотливость и умение делать карьеру
безотносительно к средствам, и весьма посредственный
человеческий материал с точки зрения здравомыслия. Генерал
среди дипломатов и дипломат среди генералов, он взбирается на
высоты своей карьеры осмотрительно, ощупывая
лакированным сапогом каждый выгодный выступ и никогда не
упуская из поля зрения запасного пути. И поскольку НАТО—
инструмент не только военный, но в еще большей мере
политический — универсальная заокеанская отмычка к
самостоятельности, суверенитету, экономическим позициям
западноевропейских стран, — постольку таланты Ганса
Шпейделя вполне устраивают американцев. По-видимому,
Вашингтон решил, что англичане и французы излишне
усложняют и затягивают прощание со своим великим
прошлым,— Ганс Шпейдель сумеет сделать его покороче.
Разумеется, сами англичане и французы подобного
плана никогда не изобрели бы — это творчество «старшего
партнера». И то, что англо-французская команда играет в этом
большом политическом футболе по даллесовскому свистку
и под руководством вашингтонских тренеров, ни у кого
в мире сомнения не вызывает. Но, забивая гол в свои ворота,
западноевропейские деятели пытаются представить это как
защиту своих национальных интересов — перекрестить
порося в карася, — а заодно, чтобы успокоить
общественное мнение, и обеляют Ганса Шпейделя, малюют из него
бедную белокурую Гретхен, лишенную невинности
озорником Адольфом Гитлером. Верно, конец войны, когда все
рухнуло и обломки третьего рейха валились на головы его
378


создателей и строителей, Ганс Шпейдель встретил в тюрьме,
где в приличной компании себе подобных пил вино, курил
дорогие сигары и вел еретические, с точки зрения гестапо,
речи, а в перерывах отмывался от крови воронежских и
белгородских колхозников, французских партизан и
патриотов. Но даже сами англо-французские адвокаты не
настолько наивны, чтобы всерьез верить, будто у Шпейделя с
Гитлером были в это время какие-то идейные разногласия, —
генерал просто прыгнул за борт, почувствовав, что
имперский корабль с сумасшедшим капитаном идет на дно. То же
самое, как известно, проделывают в сходных
обстоятельствах крысы, но кому же придет в голову приписывать им за
это высокие политические побуждения.
Истина ближе и проще.
Назначение Ганса Шпейделя — это акт капитуляции
англо-французской политики перед осью Бонн —
Вашингтон. Старушка эта, «традиционная» англо-французская
политика, так больна страхом перед коммунизмом, что в
недуге своем перестает чувствовать, на какую тяжелую руку
наматываются ее седые косы. Она еще суетится и мается на
Среднем Востоке, не замечая сослепу, что в сферу ее
интересов с апломбом международного Остапа Бендера
пытается въехать новый жилец; она с упоением бормочет модное
словечко «Еврафрика», не сознавая, что оно — лишь пароль
для прохода новых колонизаторов через старые французские
посты. С того же момента, когда Ганс Шпейдель поудобнее
усядется в высоком кресле в Париже, можно будет без
обиняков говорить о том, что англо-французское влияние в
мире меркнет и тает, что англо-французские интересы и
дела попадают под паровой каток германского реваншизма.
Ведь когда бы Шпейдель ни появлялся в Париже, во всех
своих качествах он олицетворял и осуществлял немецкую
агрессию на Запад, и безумие для французов убаюкивать
себя надеждой, что в современном международном климате
из крапивного семени чудом вырастут чайные розы.Что
посеешь, то пожнешь. Тем более, что планы, которые должен
теперь осуществлять Шпейдель, будут разрабатываться
в главной квартире НАТО при участии гитлеровского
генерала Хойзингера. Эта цепь из гитлеровских генералов,
опоясывающая военное командование Запада, еще не
закончена, но многозначительно то, что в ней одно за другим
выковываются новые звенья.
А на что рассчитывает в этой ситуации Вашингтон?
379


Там полагают,что политика «с позиции силы» наилучшим
образом обеспечивает все многообразие монополистических
интересов США в современном мире, и эта политика
осуществляется в два адреса: со стороны США по отношению.к
англо-французским и другим партнерам, причем эта ее часть
для американцев наиболее результативна и доходна; затем
вместе с проигрывающими партнерами — против стран
социалистического лагеря, причем эта часть ее не
оправдывает затрат, так как здесь давным-давно нет овечек,
желающих быть остриженными. Наилучшим помощником
Вашингтону в этих делах кажется Бонн — там тоже вынашивают
свои планы и полязгивают ножницами. И за это
Вашингтону приходится кое-что уплачивать, правда, на первых
порах не за свой счет,— американцы полагают, что самые
смирные овечки пасутся на берегах Сены и Темзы...
Так появляются на большой международной арене
немецкие генералы-ландскнехты, которым англо-французские
политики бросают под ноги интересы своих народов и
престиж наций. Недавно, поднявшись на борт американского
крейсера «Бостон», Ганс Шпейдель выразил надежду, что
еще не слишком поздно создавать «объединенную Европу».
Здесь все знаменательно — и трибуна, и оратор, и речь.
Конечно, нас, советских людей, назначение Ганса Шпей-
деля также возмущает до глубины души,— люди здорового
чувства, мы не привыкли спокойно смотреть, как воздаются
почести убийцам, как возводятся на высокие посты
вешатели и пролазы. Мы целиком разделяем гнев и горечь
патриотов Франции, Англии, всех честных людей Европы. Но мы
не боимся ни зубов, оскаленных в нашу сторону, ни
атомных зажигалок, которыми уже снабжают Шпейделя
американцы.
Тень Ганса Шпейделя, вступающего на свой пост,
падает прежде всего на Западную Европу. И эта тень явно
грязно-коричневого цвета.


PA H ПИЯ
.ФРАНЦИЯ КАЖЕТСЯ СЛАБОЙ И
ИДУЩЕЙ К УПАДКУ ТОЛЬКО ВСЛЕД-
СТВИЕ ПОЛИТИКИ ОТКАЗА ОТ ЕЕ
НАЦИОНАЛЬНЫХ ПРАВ, ПОЛИТИКИ,
КОТОРУЮ ПРОВОДЯТ ВО ВСЕХ ОБЛАСТЯХ
ЕЕ „ЕВРОПЕЙСКИЕ- И
.АТЛАНТИЧЕСКИЕ- ПРАВИТЕЛЬСТВА-.
М. ТОРЕЗ


Н. МОЛЧАНОВ
ПОЛИТИКИ И ПРИБЫЛИ
В Париже под сенью Триумфальной арки лежит тяжелая
медная плита на могиле неизвестного солдата. Днем и
ночью горит здесь неугасимый огонь. Это место священно для
каждого французского патриота. Здесь происходят
официальные церемонии. На могиле — памятнике мужества
безыменных героев Франции — почти всегда лежат венки. Этот
памятник — символ героической и трагической истории
Франции. На протяжении последних двух веков она больше,
чем другие западноевропейские страны, пострадала от
войны. Франция трижды подвергалась вторжению германских
войск. Сапог оккупанта не раз попирал землю Парижа,
его захватывали агрессоры. В первой и второй мировых
войнах Франция понесла тяжелые потери. Если США
потеряли убитыми в . ходе второй мировой войны
245 тысяч человек, Англия — 325 тысяч, то Франция —
802 тысячи человек. Здесь почти в каждом городе или деревне
высятся скорбные памятники погибшим в этих двух
мировых побоищах.
Большинство французов ненавидит войну и горячо
желает мира. Как же осуществляют это священное желание
правители Франции? Страна еще только залечивала раны
второй мировой войны, как ее уже вовлекали в
агрессивные военные блоки западных держав. На полях былых
383


сражений еще только подбирали ржавый лом войны, а
правящие круги Франции уже развернули новую гонку
вооружений. Франция стала одной из активных сторонниц
и участниц агрессивной политики силы, проводимой
правителями США. Как же могло случиться, что 43 миллиона
французов, так пострадавших от войн, вновь оказались
в плену авантюристической политики, угрожающей им
новыми, еще более страшными бедствиями? Кому во
Франции нужна война?
На беду французов послевоенная политика их страны,
как и прежде, оказалась под определяющим влиянием
закулисных сил, не раз толкавших ее на военные авантюры.
Несколько десятков лет назад эти силы неопределенно
именовались «денежной стеной», в 30-х годах их стали более
конкретно называть «200 семействами»; ныне они совершенно
точно известны под своим официальным названием
Национальный совет французских предпринимателей (НСФП).
Французские газеты часто называют его коротким, словно
сухой треск выстрела, словом «патронат».
Разумеется, во Франции нет каких-либо специальных
законов, обеспечивающих представителям финансовой и
промышленной олигархии решающую власть над ее государе
ственной жизнью и политикой. Ее подчинение
монополистическому капиталу, получающему от войн и их
подготовки огромные прибыли, изобретательно, умело
замаскировано. Общественности известно далеко не все. Тем не
менее данные, опубликованные в разное время в
иностранной печати, раскрывают зловещую роль французских
финансовых и промышленных тузов.
Национальный совет французских предпринимателей —
это тайный, но подлинный правитель Франции. «В то
время как парламент разделен на бесчисленные
фракции,— писал американский журнал «Юнайтед нейшнлс
уорлд», — НСФП преследует свои цели с единством воли,
которое, говоря словами одного депутата, «было бы
превосходным, если бы только цели были более превосход?
ными»».
НСФП — это организация, объединяющая
французских предпринимателей и являющаяся единственным
органом, уполномоченным выступать от имени их всех. У
Национального совета французских предпринимателей есть
свой «собственный» кабинет с некиим подобием
министерств экономики, труда и иностранных дел. Он имеет двух-
384


палатный «парламент»: комитет 120 директоров, который
собирается раз в месяц, и общее собрание 5С0 членов,
заседающее раз в год.
Председатель организации, видный представитель
французских монополий Жорж Вилье. Он возглавляет совет,
состоящий из 22 директоров, представляющих
крупнейшие монополии страны. Этот совет, который французская
печать называет «истинным правительством» Франции,
собирается один или два раза в неделю в штабе НСФП
на улице Пьер I де Серби в Париже. О политическом
лице Жоржа Вилье красноречиво говорит следующий
факт. В 1942 году правительство Виши именно его
назначило мэром Лиона вместо Эдуарда Эррио, брошенного в
концентрационный лагерь.
По данным американской печати, у НСФП имеется
«черный фонд», равный 10—12 миллиардам франков. Он
составлен из взносов крупных промышленников. Из этого
«черного фонда» черпает средства большинство французских
буржуазных партий. Первоначально главными
получателями были партия Народно-республиканского движения
(МРП) и социалисты, затем благодеяниями фонда
пользовались радикалы, а с 1951 года большая часть его
средств перепадает наряду с МРП крайне правым
политическим группам («независимые», «умеренные» и пр.)
Фонд управляется «кабинетом административных и эко.
номических изысканий» (Париж, улица Пентиевр, 3)-
Известно, например, что во время одной из последних,
предвыборных кампаний более чем 100 правых депутатов
получили из «черного фонда» миллиард франков.
Французский «патронат» имеет своих ставленников
во всех буржуазных политических партиях, в парламенте и
в правительстве.
Одной из наиболее влиятельных буржуазных партий
во Франции является партия радикалов. В числе ее
лидеров — представители крупнейших банков и промышленных
фирм. Вот некоторые из них: Рене Мейер — представитель
финансовой группы Ротшильда, бывший председатель
крупного банка «Банк Ротшильд фрер». Он входит в правление
более двадцати крупных трестов и страховых обществ.
Рене Мейер занимал министерские посты в нескольких
послевоенных правительствах. Анри Кэй — представитель
электротехнического треста «Дюран». Он неоднократно
был министром и премьер-министром. Буржес-Монури —
25 О тех. кто против мира 385


генеральный директор компании «Маррель фрер»,
производящей вооружение, связанной с банкирским домом Мирабо,
министр национальной обороны в правительстве Ги Молле
и министр ряда предшествовавших правительств. В 1957
году он был даже премьер-министром. Сенатор Боржо —
член правлений нескольких горнорудных и промышленных
компаний, капиталы которых вложены и в Северной
Африке.
Видное место в политической жизни послевоенной
Франции занимает католическая партия МРП. Связи лидеров
этой партии, проводящей крайне реакционную,
милитаристскую политику, также весьма характерны.
Председателем партии до 1953 года был Морис Шуман, тесно связанный
с крупными банками Франции и с американским
капиталом. Робер Шуман, который в течение ряда лет был
министром иностранных дел и дважды занимал пост премьер-
министра, близок к франко-германской семье
промышленников де Ванделей. С помощью Франсуа де Ван дел я
в 1919 году Шумана впервые избрали в парламент. Он был
членом правительства Виши. Следует указать и на таких
видных деятелей МРП, как Андрэ Дебрэ — один из
директоров Парижско-Нидерландского банка; Жан Летурно —
один из владельцев каменноугольных шахт в Марокко,
связанный с американскими банками, с 1949 по 1953 год он был
министром по делам присоединившихся территорий; Пьер
де Шевинье — представитель банка Мирабо.
На крайнем правом фланге реакционных политических
партий находятся так называемые «независимые».
Капиталы председателя национального съезда этой партии —
Роже Дюше вложены в промышленные предприятия
колоний Франции. Один из лидеров независимых бывший
премьер-министр Жозеф Ланьель — крупный
промышленник, видный текстильный фабрикант, связан с
электротехническими фирмами. Антуан Пинэ, занимавший посты
премьер-министра и министра иностранных дел, — крупный
кожевенный фабрикант. Характерная деталь: когда в
марте 1955 года Пинэ стал премьер-министром, цены на кожу
были повышены в полтора раза.
К умеренным примыкает так называемая крестьянская
партия. Председатель партии — Поль Антье, крупный
землевладелец. В 1940 году он был в числе тех, кто ратовал за
предоставление власти Петэну.
386


В партии «социальных республиканцев» (деголлевцев)
также немало представителей банков и промышленных
компаний. Один из ее видных деятелей, Пьер де Голль, брат
генерала Шарля де Голля, — председатель банка «Юньон
паризьен», тесно связан с военным концерном Шнейдера.
Генерал Шабан-Дельмас имеет тесные связи с крупными
издательскими и книготорговыми фирмами.
Здесь были названы лишь наиболее видные французские
политики, играющие заметную роль в парламентской,
политической жизни. К этому надо прибавить
многочисленных менее известных прямых представителей монополий,
захвативших государственный аппарат Французской
республики. Среди ответственных сотрудников министерства
иностранных дел Франции много финансистов и
промышленников. Генеральным секретарем министерства был даже
Франсуа Шарль-Ру — председатель правления позорно
знаменитой компании Суэцкого канала. Председатель
правления французского филиала «Банко ди Рома» Жюль
Ларош уже давно является одним из видных деятелей
французской дипломатии. Посол в Ватикане Д'Орме-
сон — близкий родственник крупных банкиров Сейеров.
Андрэ Франсуа-Понсэ, до недавнего времени французский
верховный комиссар в Западной Германии, — брат
генерального директора одного из трестов группы де Ванделя.
Представитель Франции в совете НАТО Эрве Альфан —
посол в США, тесно связан с магнатами тяжелой
промышленности.
Этот список можно было бы продолжать и дальше. Но и
приведенных примеров достаточно, чтобы убедиться в том,
что французские монополии держат в своих руках
важнейшие рычаги политической машины Франции. Помимо
прямого личного представительства есть много и других,
косвенных средств подчинения государства монополистическому
капиталу.
Какова же политика этих правителей Франции,
которую они навязывают стране? В области внутренней
жизни она сводится к охране интересов монополий, сохранению
высоких цен и низкой зарплаты, к непрерывному
наступлению на экономические и политические права трудящихся.
В области внешней политики — это ориентация на США как
на главный оплот в борьбе против демократических сил,
на подготовку новой войны. И все подчинено безудержной
погоне за прибылью. «Если бы можно было купить всю Фран-
25*
387


цию, то они купили бы Францию у самой Франции» — это
замечание кардинала Ришелье о французской придворной
аристократии того времени как нельзя более подходит к
современной политике руководителей НСФП.
Закулисная деятельность и подлинная роль
французских финансовых и промышленных воротил не является
секретом для многих французов. Католический писатель
Франсуа Мориак заявил,, что представители НСФП
«наблюдают за голосованием в парламенте с трибун для публики».
Депутаты буржуазных партий знают, что'за каждым их
словом, за каждым голосованием следят их хозяева. В июне
1953 года бывший французский президент Венсан Ориоль
сказал о деятельности «патроната»: «Наша демократия
переродится в анархию, если не защитить общественные
интересы от коалиции эгоизма и алчности, пытающейся оказать
воздействие на французский парламент столь же
бесстыдными, сколь и скандальными методами».
Это воздействие и явилось главной причиной того, что
начиная с 1947 года внешняя политика Франции
подчинена интересам США. Французские монополии, напуганные
ростом демократических сил после войны, чтобы сохранить
свои прибыли, привилегии и власть, решили опереться на
более мощный, иностранный империализм, поставив себя в
относительно зависимое положение. Французский экономист
Анри Клод в своей книге «Монополии против нации»,
вышедшей в 1956 году, пишет: «Финансовый капитал несет
основную ответственность за антинациональную политику,
которая ведется с 1947 года. Именно он продал национальную
независимость за доллары, торговал безопасностью
Франции, отдал в заклад будущее страны, спекулировал на
самом уничтожении французского народа и довел до самых
крайних пределов политику национального предательства,
подготовляя атомную войну; именно он представляет собой
наиболее антинациональную часть буржуазии».
В 1948 году Франция подписала с США соглашение о
«плане Маршалла». По этому соглашению она, предоставив
США право на вмешательство в свои экономические и
финансовые дела, фактически стала проводить внешнюю
политику в соответствии с требованиями госдепартамента
США. Взамен она получила американскую финансовую и
экономическую «помощь». Американские кредиты и «дары»
оказались, разумеется, в руках крупных французских
монополий. Наибольшую долю получили крупные тресты:
388


«Юзинор», «Соллак», «Южин», «Шнейдер э К0» и
другие. «План Маршалла» был серьезной поддержкой для
французских монополий, но он подорвал суверенитет
Франции, навязал ей американскую политику. Участие Франции
в «плане Маршалла» явилось ярким примером
использования французского государства в интересах обогащения
монополистов, в ущерб подлинным интересам
трудящихся.
В апреле 1949 года Франция вступила в агрессивный
Североатлантический союз. Этот акт вовлек ее в гонку
вооружений, навязал ей агрессивный внешнеполитический курс,
резко усилил ее зависимость от США. На французской
территории разместились американские войска, началось
широкое строительство американских аэродромов, военных
складов я других сооружений. Во Франции было создано
40 аэродромов Атлантического союза, размещено 50 тысяч
американских солдат и офицеров.На плечи французского
народа возложили тяжелое бремя огромных военных
расходов, которые, по официальным, преуменьшенным данным,
выросли во Франции с 231 миллиарда франков в 1947 году
до 1368 миллиардов франков в 1956 году, то есть более чем
в 6 раз.
Но если национальным интересам Франции
«атлантическая» политика ее правительств принесла и продолжает
приносить колоссальный ущерб, то французским
монополиям она дает гигантские прибыли. Начиная с 1952 года
военные расходы фактически составляли примерно 1800—
1900 миллиардов франков в год, то есть почти половину
всего бюджета. По мнению французских экономистов, из
этой суммы.от 1100 до 1200 миллиардов франков идет
на оплату военных заказов наиболее мощным трестам,
извлекающим из них огромные прибыли. Вот почему
милитаризация французской экономики и политика
подготовки новой войны крайне выгодны
финансово-промышленной олигархии.
Обстановка военной истерии нужна монополистическим
кругам и для того, чтобы снижать жизненный уровень
рабочего класса.
После прекращения американских подачек по «плану
Маршалла» французские монополии стали получать
немалые куши в рамках Атлантического союза на основе системы
так называемого «взаимного обеспечения безопасности».
Американские военные заказы французским военным кон-
389


цернам возросли с 818 миллиардов франков в 1952 году до
1272 миллиардов франков в 1954 году. Эти заказы принесли
огромные прибыли таким крупным трестам, как «Форж э
ателье дю Крезо», «Брандт», «Томсон-Хаустон», «Дассо» и
другим.
Официальная французская пропаганда, стараясь скрыть
такие факты, усиленно пытается оправдать «атлантическую
политику», политику войны, якобы существующей для
Франции «угрозой нападения» со стороны Советского Союза.
Между тем искреннее миролюбие Советского Союза
признается ныне даже людьми, далекими от коммунистических
взглядов.
* *
*
Характернейшим примером полного пренебрежения
национальными интересами и открытого их предательства
является история могущественного семейства французских
магнатов тяжелой промышленности де Ванделей. Их предки
происходят из Германии. В 1704 году один из них
приобрел металлургические предприятия в Айанже, на
французской территории. В следующем поколении де Вандели
уже основывают заводы в Шарлевиле, в Тюле, в Ле-
Крезо. Когда в результате франко-прусской войны
1870 года Лотарингия была присоединена к Германии, часть
предприятий де Ванделей оказалась в другой стране. Тогда
Андриен де Вандель меняет французское подданство на
немецкое. Создаются две огромные фирмы де Ванделей:
французская и немецкая. Подготовка к первой мировой войне
позволила и той и другой получить огромные барыши на
производстве вооружения. Во французском парламенте был
депутат де Вандель; его двоюродный брат заседал в
рейхстаге. Война 1914—1918 годов не разорвала родственных уз
де Ванделей и фон Ванделей. Об этом говорит следующий
знаменательный факт. Немецкая армия с самого начала
войны завладела заводами де Ванделей в бассейне Брие. Эти
заводы оказали значительную помощь Германии в ходе
войны. И хотя они находились в пределах досягаемости
французской артиллерии, войскам был отдан строжайший
приказ не стрелять по этим заводам...
Нажились де Вандели и на второй мировой войне.
Когда Гитлер оккупировал Францию, Франсуа.де Вандель
обратился к нему с письмом, в котором уверял в своей
преданности и обещал полную поддержку...
390


Сейчас предприятия де Ванделей работают полным хо*
дом. Их годовой оборот составляет 80 миллиардов франков.
Огромные доходы приносит им гонка вооружений и во
Франции и в Западной Германии. Во Франции де Ванделей
называют «семейством перебежчиков», то есть людьми без
родины, переходящими на ту сторону, где выгоднее. Таких
«перебежчиков», может быть менее крупного масштаба,
можно найти много среди магнатов французского
монополистического капитала.
Обладая огромной властью, монополии Франции
беззастенчиво используют французское государство в своих
корыстных интересах. В этом нетрудно убедиться,
внимательно разобравшись в том, чем же определяется внешняя
политика Франции.
Первостепенное место во французской внешней политике
занимает германский вопрос. После окончания второй
мировой войны французский народ решил не допускать
возрождения германского милитаризма. Но уже через пять лет
Франция в принципе соглашается на восстановление
вооруженных сил в Западной Германии. В 1954 году ее
представители подписывают парижские соглашения о возрождении
вермахта. Чем же объясняется такое направление
французской внешней политики? Факты неопровержимо
свидетельствуют о том, что и в этом повороте решающую роль сыграли
корыстные интересы французского монополистического
капитала.
Французские монополии имеют солидные вложения в
западногерманскую промышленность. И перевод этой
промышленности на военные рельсы сулил им большие барыши.
Во время оккупации Франции гитлеровцами магнаты
французской металлургии загребали огромные прибыли на
производстве вооружения для германской армии. При помощи
парижских соглашений они решили вернуть эти счастливые
для них времена.
Но, кроме желания заработать на производстве
вооружения для западногерманской армии, монополии Франции
руководствуются еще и другим, не менее важным для них
соображением. Они рассчитывают, что смогут
конкурировать с западногерманскими монополистами на
международных рынках; ведь большая часть их усилий будет на-
391


правлена на вооружение Западной Германии.
Французский публицист Альбер-Поль Лантен писал в январе
1955 года: «В целом французский крупный капитал считает
парижские соглашения соответствующими его интересам, \\
потому решил поддерживать их и воздействовать в этом
смысле на находящихся под его влиянием депутатов
французского парламента, особенно умеренных; он решил
сделать все возможное для того, чтобы сколотить твердое пар,-
ламентское большинство, которое обеспечило бы одобрение
этих соглашений».
Вот почему сообщение о том, что на парижском
совещании подписано соглашение о вооружении Западной
Германии, вызвало 24 октября 1954 года значительное
повышение акций военно-промышленных монополий на парижской
бирже, как и на биржах Нью-Йорка и Лондона.
Разумеется, Франция согласилась на вооружение
Западной Германии под нажимом американских правящих
кругов, использовавших стремление французских
монополий к новым источникам обогащения.
Характерна в этой связи послевоенная история
саарского вопроса. Саарская область — небольшой по
размерам и населению район. Но ее экономический потенциал
очень велик. Саар дает в год 3 миллиона тонн стали
и 17 миллионов тонн угля. После войны французские
монополии развернули активную борьбу за
присоединение Саара к Франции. США и Англия поддержали ее
притязания на Саар, потребовав в обмен поддержки Франг
цией политики ремилитаризации Западной Германии.
Французские монополии захватили саарскую экономику, и это
принесло им огромные прибыли. Но, добившись согласия
правителей Франции на вооружение Западной Германии,
США изменили свою позицию: Саар был вновь
возвращен Западной Германии. Не скрывая своих реваншистских
намерений, германские милитаристы наращивают свои
силы.
Корыстным интересам французских монополий
подчинена и колониальная политика Франции. После окончания
второй мировой войны французские правительства
фактически без перерыва ведут колониальные войны. Восемь
лет тянулась «грязная война» в Индо-Китае. От начала
и до конца она была войной за интересы финансовой олиг
гархии. Чистые прибыли 25 крупных французских
компаний, деятельность которых была связана с Индо-Китаем, за
392


короткий срок почти удвоились. Хотя США и «помогали»
долларами французским монополистам вести войну, но на
нее было затрачено вдвое больше того, что получила
Франция по «плану Маршалла».
В 1956 году развернулась война в Алжире. Франция
сосредоточила здесь более 400 тысяч солдат. Каждый день
войны стоит французскому народу миллиард франков и
много жизней. И все это делалось ради увеличения
прибылей французских монополистов, заинтересованных в
сохранении в Алжире колониального режима. Ни в одной из
колоний французский капитал не укоренился так глубоко,
как в Алжире. Алжир является крупнейшим потребителем
продукции французской промышленности. Он занимает
второе место в импорте Франции. В 1953 году вывоз из Алжира
был равен 107 миллиардам франков.
В любой области внешней политики Франции
прослеживаются определяющие ее интересы французского
монополистического капитала. Возьмем, например, план создания
«европейского объединения» шести стран — Франции,
Западной Германии, Италии и трех стран
Бенилюкса,—предусматривающий последовательное слияние различных OTpai
слей их экономики, вооруженных сил, а в конечном счете и
их самих в одно «сверхгосударство». Уже несколько лет
существует «Европейское объединение угля и стали». В
1955 году началось новое оживление деятельности
поборников «объединенной Европы». Речь уже шла о
создании «общего рынка» и об объединении атомной
промышленности. Оба эти плана имеют общую политическую цель:
укрепление и сплочение замкнутого военно-политического
союза западноевропейских стран. Но они выдаются за
средство достижения экономического процветания и
прогресса.
Авторы проекта «общего рынка» утверждают, в
частности, что путем отмены таможенных пошлин рынки шести
стран сольются в один рынок. На нем будет действовать
свободная конкуренция. Это-де вызовет быстрое снижение цен,
от которого будто бы выиграет потребитель.
В действительности режим свободной торговли
приведет, как это всегда бывало, к установлению господства
наиболее мощных монополий и к гибели слабых,
неконкурентоспособных предприятий. Победившие же
монополии, как показывает опыт, будут диктовать
монопольные цены.
393


Но обстановка представляется еще более серьезной, если
учесть экономическое положение каждой страны. И здесь
прежде всего следует указать на Францию. Дело в том, что
французская промышленность в целом менее рентабельна,
чем, например, промышленность Западной Германии;
французские товары, как правило, дороже западногерманских.
В результате упорной борьбы французский рабочий
добился более высокой заработной платы, более выгодных
условий социального обеспечения, чем рабочий в Западной
Германии или в Италии.
Что же произойдет, когда будет создан «общий рынок»?
Наиболее слабые предприятия не выдержат натиска
конкурентов и прекратят свое существование. Возникнет
массовая безработица.
Владельцы уцелевших предприятий, стремясь добиться
снижения цен на свои товары, начнут уменьшать
заработную плату, усиливать эксплуатацию рабочих. Экономика
Франции подвергнется серьезным потрясениям и окажется
в состоянии упадка и хаоса. Кто выиграет от этого?
Монополии Западной Германии, занимающие более прочные
экономические позиции. «Общий рынок» позволит им
установить безраздельное господство в Западной Европе.
«Немецкие экспортеры,— пишет французская газета «Энформась-
он», — имеют все основания приветствовать создание
«общего рынка». Что касается Франции, то для нее «общий
рынок» — смертельная угроза». '
Почему же правящие круги Франции настойчиво
добиваются создания «общего рынка»? И здесь решающую роль
играют интересы крупнейших французских финансово-
промышленных монополий. Правда, против проекта общего
рынка выступают некоторые предприниматели легкой,
химической промышленности и машиностроения. Но влиятельные
монополии черной металлургии, которые уже входят в
«Европейское объединение угля и стали» и которым нечего терять
от дальнейшей «либерализации» внешней торговли Франции,
ратуют за создание общего рынка. А ведущие
финансовые и промышленные монополии Франции с помощью
«общего рынка» надеются укрепить свои позиции на
мировых рынках. Они будут добиваться снижения цен на свои
товары путем уменьшения заработной платы и ликвидации
социальных завоеваний трудящихся.
Серьезную угрозу национальным интересам Франции
представляет и объединение атомной промышленности —
394


«Евратом». По определению одного французского журнала,
Франция явится «первой жертвой Евратома».
Франция значительно опередила других его
участников в развитии атомной промышленности. Она имеет
крупные запасы расщепляющихся материалов, ведет большие
исследовательские работы, построила атомную
электростанцию. Поскольку «Евратом» организация
«наднационального» характера, он угрожает нарушить суверенитет
Франции в такой важнейшей области, как атомная
промышленность. Участие Франции в «Евратоме» усилит ее
зависимость от США, ибо она окажется под американским
контролем. Атомный «пул», то есть «общий котел», даст германским
милитаристам возможность производить атомное оружие.
Все это создает серьезную угрозу национальным
интересам Франции. Тем не менее французские правящие круги
добиваются создания «Евратома». Дело объясняется все тем
же: «Евратом» выгоден крупным монополиям. Особую
заинтересованность проявляют контролируемая домом
Ротшильдов Французская компания урановой руды,
Центральное общество по производству урана, радиоактивных руд и
металлов (концерн «Южин»), Французская компания
тяжелой воды (группа Пешине), Эльзасское
машиностроительное общество и т. д. Вот почему, несмотря на явную
опасность для национальных интересов Франции, подписи ее
представителей были поставлены 25 марта 1957 года под
соглашениями об организации «Евратома» и создании в
течение 12 — 15 лет «общего рынка».
Французские монополии надеются путем передачи
атомной промышленности под контроль «Евратома» избежать
возможной национализации этой отрасли экономики во
Франции. Вот что в действительности кроется за разговорами о
том, что «Евратом»—это путь к атомному «прогрессу»,
«расцвету» Европы и т. д.
Зловещую роль сыграла французская финансовая
олигархия в суэцком кризисе. Как известно, Франция заняла
в этом вопросе наиболее агрессивную позицию. В конце
октября 1956 года вместе с Англией и Израилем она начала
вооруженное нападение на Египет.
Агрессия против Египта провалилась. Она нанесла
интересам Франции тяжелый удар. Франция предстала перед
всем миром в качестве агрессора. Суэцкая авантюра
серьезно обострила кризис французской финансовой системы.
По данным печати, участие Франции в войне против
395


Египта обошлось ей в 90 миллиардов франков. Разрыв
торговых отношений с Египтом принес ей потерю еще 10
миллиардов франков.
Но это далеко не все. От агрессии против Египта
серьезно пострадали все отрасли французской экономики. В
результате закрытия Суэцкого канала и разрушения
нефтепроводов Франция временно лишилась более 80 процентов
потребляемой ею нефти. Кроме того, Франция получала
через Суэцкий канал 2/6 потребляемого ею каучука, около
40 процентов марганцевой руды, примерно 90 процентоз
слюды, половину шерсти, много хлопка и т. п.
Уже в конце ноября 1956 года во Франции были введены
карточки на бензин — на легковую машину отпускалось по
30 литров горючего в месяц. С начала 1957 года нормы
расхода горючего были уменьшены. У бензоколонок
выстроились огромные очереди автомашин. Спекулянты взвинтили
цены на горючее на черном рынке. Американский журнал
«Ньюсуик» рассказал об одном курьезном, но характерном
случае. Однажды Мендес-Франс поспешно отыскал в
кулуарах Национального собрания статс-секретаря
правительства Поля Анксьонназа. Два политических деятеля начали
оживленную беседу. О чем? Может быть, о политике в
Суэцком вопросе или об Алжире? Нет, бывший премьер Франции
пытался раздобыть 20 литров бензина!
Из-за недостатка жидкого топлива начали закрываться
многие промышленные предприятия, особенно в
автомобильной промышленности. Резко возросли транспортные
расходы. Повысились цены на многие товары широкого
потребления. Центральное отопление во многих жилых домах было
выключено. Даже в помещении штаб-квартиры
Атлантического союза в Париже... выключили отопление! На железных
дорогах много тепловозов было заменено паровозами. В
Париже, Марселе и в других городах пустили давно
уже бездействовавшие трамваи. Дребезжа, они тянулись
по опустевшим улицам, на которых все реже появлялись
автомашины...
Развязав агрессию против Египта, французское
правительство организовало экономическую блокаду своей
собственной страны!
Почему же все это произошло? А потому, что
французские монополисты не захотели примириться с
национализацией Суэцкого канала Египтом.
Ни в одной из западных стран компания Суэцкого ка-
396


нала не имеет таких связей в финансовых и промышленных
кругах, как во Франции. Ни в одной стране нет столь
широкого круга лиц, заинтересованных в процветании этой
компании. Агентство Франс Пресс сообщало, что
национализация Суэцкого канала «затрагивает особенно французские
финансовые круги, поскольку большая часть капитала
находится во Франции... Именно во Франции находятся все
частные акционеры».
Если 44 процента акций компании, приходящихся на
долю Англии, целиком принадлежат английскому
правительству, то 52 процента акций компании, находящейся во
Франции, распределены между частными лицами, в
подавляющем большинстве между крупными собственниками.
А на каждую акцию номинальным достоинством в 250
франков, компания выплатила в 1955 году дохода в сумме
7246 франков! Трудно найти в капиталистическом мире
предприятие, которое давало бы столь же высокую
прибыль! В административном совете компании Суэцкого
канала, состоявшем из 32 директоров, было 16 французов.
И каждый из них получал огромное жалованье, например,
в 1955 году —7 миллионов франков только за то, что раз в
месяц присутствовал на заседаниях! В целом французская
буржуазия имела от эксплуатации Суэцкого канала в 1955
году, по приблизительным подсчетам, не менее 5
миллиардов франков чистого барыша!
И если в Египте компания Суэцкого канала была
«государством в государстве», то во Франции она принадлежала
к тем могущественным силам, которые за кулисами
управляют государством. Французские директора в
административном совете компании представляют крупнейшие
французские банки: Парижско-Нидерландский банк, Индо-Китай-
ский банк (группы Лазара, Ротшильда и Шнейдер-Крезо),
Банк промышленного и коммерческого кредита, Лионский
банк, многие финансовые и промышленные фирмы.
О том, как осуществлялась связь компании Суэцкого
канала с финансовыми и промышленными монополиями
Франции, говорят следующие примеры. С 1948 года
председателем правления компании являлся Франсуа Шарль-Ру —
бывший посол Франции в Ватикане, бывший генеральный
секретарь французского МИД. Возглавляя правление
компании Суэцкого канала, он одновременно был членом
правления Парижско-Нидерландского банка, «Сосьете марсейез
де креди», «Компани франсез де л'Африк Оксиданталь»,
397


«Лэнд бэнк оф Эджипт», председателем «Комитэ сантраль
дэ ля Франс д'утр мэр» и т. д.
Члены правления компании Суэцкого канала Пьер Фур-
нье, Эмиль Мино, Жак Жорж-Пико (генеральный директор
компании), Мельхиор де Воге, Эмбер де Вандель,
Эммануэль Моник и другие также являются представителями
многих крупных финансовых и промышленных монополий.
Видные государственные деятели Франции были
непосредственно заинтересованы в прибылях компании
Суэцкого канала.
Но французские монополистические круги выступили
за военную интервенцию против Египта не только в связи
с угрозой их прибылям, которые они получали от
эксплуатации Суэцкого канала. Они боялись и за свои капиталы,
которые были ими вложены почти во все отрасли
египетской экономики: в водоснабжение, добычу газа,
электричество; городской транспорт, торговлю и т. д. Эти
капиталовложения достигают колоссальной суммы — 450
миллиардов франков. Владельцы этих капиталов опасались, что
национализация Суэцкого канала повлечет за собой
национализацию Египтом и отраслей его экономики, контролируемых
французскими монополиями.
Нельзя, наконец, не отметить и особой
заинтересованности в суэцком вопросе нефтяных монополий, которые
испугались, что национализация Суэцкого канала послужит
сигналом для национализации нефтяных промыслов,
эксплуатируемых ими в других странах Ближнего Востока.
Поэтому финансовые и монополистические круги
Франции и вдохновляли политику агрессии по отношению к
Египту.
В самый разгар шумной кампании за военную
интервенцию, в конце августа 1956 года, всплыла скандальная
«история с чеками». В редакциях многих парижских газет
были получены письма от бывшего правления компании
Суэцкого канала, в которых газетам предлагалось защищать
интересы этой компании, национализированной законным
владельцем Суэцкого канала — Египтом. К каждому из
писем был приложен... чек на 100 тысяч франков!
Честные газеты немедленно с возмущением сообщили
своим читателям об этой попытке подкупа. Американское
агентство Ассошиэйтед Пресс передало, что «поставленные в
затруднительное положение» руководители бывшей
компании Суэцкого канала признали, что они разослали в редак-
398


ции газет банковские чеки. Они назвали это ошибкой.
Но органы печати, непосредственно отражающие точку
зрения монополистов, такие, как «Ла ви франсез» и «Энформа-
сьон», начали откровенно проповедовать «крестовый поход»
против Египта. Пальму первенства в этом отношении,
безусловно, завоевала газета «Экутэ де ля финанс». В статье
под заголовком «Нефть прежде всего» она писала в августе
1956 года: «Надо действовать быстро и без предупреждения.
Две или три дивизии парашютистов, находящиеся на Кипре,
могут быть в одну из ночей направлены на нефтяные поля...
Территория Кувейта, который один даст в этом году 60
миллионов тонн нефти (31,5 процента всей продукции Среднего
Востока), насчитывает только 200 000 жителей!.. Мыслимо
ли, чтобы 60 миллионов тонн нефти, 60 процентов
жизненной потребности Европы, находилось бы под контролем 200
тысяч человек!.. А кому должна принадлежать эта нефть?
Людям, которые жили вокруг нее, как будто бы она не
существовала, или европейской и западной индустрии,
самостоятельно освоившей эту нефть? Нет сомнения, что
цивилизованные нации располагают высшим правом
пользоваться этой нефтью. Надо решительно защитить это высшее
право!»
«Экономические санкции против Египта недостаточны,—
заключала газета. — Следует признать необходимость
военного вмешательства».
Вопреки национальным интересам Франции
монополистические круги толкнули ее на преступную агрессию
против Египта.
* *
Таковы факты. Они убедительно свидетельствуют о том,
что послевоенная внешняя политика Франции, политика
военных блоков, вооружения Западной Германии и
подготовки войны определяется исключительно интересами
французского монополистического капитала. Ради прибылей
трестов проводится эта политика, представляющая собой
смертельную угрозу национальным интересам Франции и
делу мира. Эта политика все больше разоблачает себя, по
мере того как деятели французского «патроната» все более
нагло и цинично диктуют свою волю великой и славной
нации, которая внесла неоценимый вклад в дело прогресса
человечества. Французский писатель Анатоль Франс с
болью и возмущением писал: «После того, как Франция
399


освободилась от власти королей, императоров, трижды
провозглашала свободу, она подпала под власть
финансовых компаний, завладевших богатствами страны...»
За время, прошедшее с того момента, когда были
написаны эти слова, всесилие магнатов капитала во Франции
стало проявляться в еще более наглой, неприкрытой форме.
И результаты их антинациональной деятельности становятся
еще более пагубными, ибо она направлена на подготовку и
развязывание атомной войны, угрожающей самому
существованию Франции.
Неудивительно поэтому, что все более мощные
патриотические силы выступают против паразитического
французского капитализма и его политики национального
предательства.
Растут во Франции силы национального возрождения,
добивающиеся изменения французской политики, ее
подчинения интересам народа.


А. АЛЕКСЕЕВ
БАНК ВОЙНЫ
В конце 1955 года один из французских журналистов
обратился к нескольким десяткам парижан, случайно
встретившихся ему на улице, с вопросом: «Кто, по вашему мнению,
во Франции нанес за последние годы наиболее тяжелый
ущерб делу мира?» Большинство спрошенных в своих
ответах указали на Индо-Китайский банк. И действительно,
уже давно во Франции понятия «И. Б.» и война стали почти
синонимами. Когда во французских колониях снова
начинает пахнуть порохом, французы говорят: «Шерше ла
Банк де л'Эндошин» (ищите Индо-Китайский банк).
С именем «И. Б.» связана целая серия затяжных
колониальных войн, которые французский империализм вел
во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже.
На «И. Б.» падает немалая доля ответственности за
кровавые военные события последних лет в Марокко, Тунисе
и на Мадагаскаре. Патриоты Алжира, борющиеся за
независимость своей родины, по праву относят «И. Б.» к числу
своих злейших врагов.
Этот банк был одним из вдохновителей кровавой
суэцкой авантюры англб-франко-израильских агрессоров,
напавших в ночь на 30 октября 1956 года на миролюбивый
египетский народ.
Заправилы банка мечтают с помощью Чан Кай-ши
вернуть свои прежние владения в Китае.
26 О тех, кто против мира 401


И даже в странах Южной Америки явственно ощущается
пагубное влияние этого парижского банка. Когда в какой-
либо из южноамериканских стран происходит очередной
реакционный военный переворот, курсы акций
южноамериканских инвестиций «И. Б.» идут в гору.
Индо-Китайский банк существует 80 с лишним лет. Вся
его история —это история бизнеса, основанного на
угнетении народов колониальных и зависимых стран и
безудержных военных спекуляций и аферах.
«И. Б.» был основан в Париже в начале 1875 года в
результате соглашения пяти крупнейших французских частных
банков, договорившихся о совместной эксплуатации новой
французской колонии. Его организаторами были «Банк де
Пари э де Пэи-Ба», подвизавшийся в области
финансирования торговли колониальными товарами, «Креди эндюст-
риель э коммерсиаль» — объединение ряда католических
банковских учреждений, контролировавших различные
отрасли французской промышленности и торговли, банк
«Сосьете женераль», представлявший интересы крупнейшей
промышленной группы Шнейдера, и кредитные банки
«Креди лионнэ» и «Контуар насьональ д'эсконт де Пари» \
В период создания «И. Б.» французские позиции на
полуострове Индо-Китай были еще весьма непрочны. Правда,
в 1862 году французским империалистам после
продолжительной и кровавой войны удалось навязать аннамскому
императору кабальный мирный договор и в 1867 году
захватить Камбоджу. Однако население Вьетнама и Камбоджи
не сложило оружия. У французских колонизаторов в Индо-
Китае земля горела под ногами. Вьетнамские партизаны и
отряды китайских добровольцев, так называемые «Черные
флаги», продолжали Героически бороться против
чужеземных захватчиков. В этой обстановке «И. Б.» направил свои
главные усилия на финансирование и организацию
регулярных военных действий против сражавшихся за свою
свободу народов Индо-Китая.
Эксперты и советники «И.Б.» сопровождали французские
войска в их военных походах в глубь страны, а
центральное отделение банка в Индо-Китае превратилось во второй
В настоящее время три последних банка национализированы.
402


генеральный штаб французских вооруженных сил на
полуострове. Опираясь на широкую поддержку и помощь
французских правящих кругов и Ватикана, банк не жалел ни
французских солдат, ни денег. В Индо-Китай направлялись
все новые и новые французские войска. Но, несмотря на все
усилия колонизаторов и огромное военное превосходство
их сил, Франции только в 1884 году удалось формально
установить протекторат над Вьетнамом. В Лаосе протекторат
был установлен еще позже.— в 1893 году.
Параллельно с разработкой и финансированием военных
мероприятий руководители «И. Б.», его «мозговой трест»,
состоявший из представителей крупнейших французских
финансово-промышленных группировок, с первых дней
существования банка начал принимать энергичные меры для
реализации планов экономического закабаления
захваченной территории. Одна из французских газет того
времени писала, что акционеры «И. Б.» возлагали большие
надежды на то, что «экономическое освоение» новой колонии
принесет им большие барыши. Для таких надежд,
действительно, имелись серьезные основания.
Индо-Китай, который по праву издавна считается
жемчужиной Юго-Восточной Азии, принадлежит к числу
богатейших районов земного шара. Благодатная тропическая
почва, обилие тепла и влаги позволяют здесь снимать в год
по два, а в некоторых местах даже по три урожая.
Исконное население Индо-Китая до захвата страны
колонизаторами в течение многих столетий не только само
прокармливало себя, но и всегда вело обширную торговлю
сельскохозяйственными продуктами с соседними странами.
Растительный и животный мир Индо-Китая славится
своим разнообразием и богатством.
В густых лесах полуострова произрастают розовое,
красное, черное, «железное» и множество других редких пород
деревьев. В большинстве районов страны существуют
особо благоприятные условия для разведения кофейного
и каучукового деревьев и других ценных тропических и
субтропических культур.
, Недра Индо-Китая богаты железной рудой, цинком,
свинцом, оловом марганцем, каменным углем, медью,
золотом и многими другими ценными ископаемыми.
Поставив своей задачей захватить природные
богатства страны, Индо-Китайский банк принялся систематически
и планомерно добиваться осуществления этой цели.
26*
403


На начальной стадии своего существования основные
его усилия были направлены на захват земельных
владений в доступных равнинных районах полуострова.
Одновременно банк начал вкладывать значительные средства в
строительство дорог, стремясь создать условия для
вывоза из страны продуктов сельского хозяйства и сырья
для промышленности.
Процесс захвата, банком земель непосредственно и через
различные смешанные общества проходил чрезвычайно
интенсивно. К началу XX века он стал фактически
владельцем почти всех лучших земель на полуострове. К J 900
году земельные владения европейских колонизаторов в Индо-
Китае достигли 322 тысяч гектаров.
На захваченных землях «И. Б.» непосредственно и через
своих арендаторов основывал громадные плантации,
которые вскоре стали приносить его акционерам
колоссальные доходы, — ведь труд вьетнамских крестьян почти
совершенно не оплачивался.
Первоначально колонизаторы выращивали на своих
плантациях главным образом рис, под которым было
занято около 3/4 всех захваченных ими земель.. Постепенно все
большая площадь земли отводилась под плантации каучука.
Если в 1915 году из Индо-Китая, по официальным
французским данным, было вывезено 298 тонн каучука, то в 1938
году — уже 60 тысяч тонн, а в 1953 году — 75 тысяч тонн.
В 1952 году французские каучуковые плантации
занимали 70 тысяч гектаров. Наиболее значительные из них
принадлежали зависящим от «И. Б.» компаниям: «Плантасьон
реюни де Мимо», «Сосьете эндошинуаз де кюльтюр тропи-
каль» и. «Каучу де л'Эндошин».
Большие доходы извлекал он также из своих кофейных
и чайных плантаций, формально принадлежавших
компаниям «О плато эндошинуа» и «Сссьете де плантасьон
эндошинуаз де тэ».
Приведенные данные достаточно ярко характеризуют
экспансию «И. Б.» в области сельского хозяйства
Индо-Китая. Но они далеко не охватывают всей его деятельности.
Захватив огромные земельные владения, банк начал
создавать там различные фирмы по эксплуатации
сырьевых ресурсов страны: он всячески поощрял развитие
добычи ценного сырья. Под свой контроль он поставил
добычу угля, вольфрама, фосфатов, соли. Сырье, добытое на
полуострове, подвергалось на месте лишь самой необходи-
404


мой первичной обработке, а затем вывозилось за пределы
Индо-Китая.
С первых же дней своего существования «И. Б.» неуклонно
проводил грабительскую колониалистскую политику
превращения экономики полуострова Индо-Китай в зависимый
придаток Франции. Для характеристики этой стороны его
деятельности достаточно привести лишь несколько цифр,
касающихся торгового оборота Индо-Китая с западными
странами, то есть фактически с Францией.
В 1901 году в Индо-Китай было ввезено из Европы го-.
товых изделий, некоторых продуктов, предметов
домашнего обихода на 202 миллиона франков, вывезено
ценного сырья на 161 миллион франков. Через 40 лет общая
стоимость торгового оборота Индо-Китая с западными
странами удвоилась. За то же время материальное положение
населения Индо-Китая резко ухудшилось. В стране из года
в год усиливались голод и нищета, население вымирало от
непосильного труда и социальных болезней.
Деятельность «И. Б.» не ограничивалась одной только
эксплуатацией природных ресурсов страны. Его
заправилы добились предоставления банку права эмиссии в Индо-
Китае денежных знаков и затем умело использовали это
право как одно из средств экономического закабаления
Вьетнама, Лаоса и Камбоджи. Наводняя страну бумажными
пиастрами и произвольно устанавливая с помощью
французского правительства выгодный для банка курс обмена
пиастров на франки, «И. Б.» получил возможность для
безудержных финансовых спекуляций, приносивших ему
рекордные сверхприбыли.
Покорив огнем и мечом Индо-Китай и превратив его
в свою вотчину, «И. Б.» вскоре стал одним из крупнейших
и наиболее влиятельных банков Франции, диктовавших
во многих случаях свою волю французскому
правительству.
Капитал банка, составлявший первоначально 8
миллионов франков, к 1945 году возрос в 100 раз и к 1954 году —
в 250 раз.
Накануне второй мировой войны сфера деятельности
«И. Б.» настолько расширилась, что по существу он уже
лишь номинально назывался Индо-Китайским.
Наряду с банкирским домом Ротшильдов, банками «дс
Пари э де Пэи-Ба», Вормса, «Лазар фрер э К0» и
некоторыми другими «Индо-Китайский Банюхзанимает к этому
405


времени одно из ведущих мест в финансовой олигархии,
фактически управлявшей Францией.
Среди крупных его акционеров — баронесса Ротшильд,
политический деятель Поль Бонкур, Франсуа Мориак,
Рене Смаджа и многие другие видные французские
деятели.
В 1939 году банк имел свои представительства в
Лондоне, Сингапуре, Токио, Гонконге, в Китае, Сиаме,
Саудовской Аравии, Эфиопии, Танжере, на Гебридских островах,
в Сан-Франциско, в Иоганнесбурге, в Лозанне и ряде
французских колоний.
Опыт эксплуатации Индо-Китая помогал банку успешно
бороться с конкурентами и завоевывать все новые
плацдармы для своей грабительской экспансии.
* *
*
Постепенно «И. Б.» подчинил своему влиянию ряд менее
мощных банков и прибрал к рукам около 80 кредитных
обществ (Франко-Китайский, Франко-Японский, Франко-
Итальянский для Южной Америки, Саббаг и другие
банки).
К 1952 году финансовые поступления из Индо-Китая
составляли, по данным самого банка, половину его доходов.
Перед лицом неудержимого роста
национально-освободительного движения в колониях Индо-Китайский банк
пытался отдалить свой неизбежный крах
рассредоточением своих капиталов.
Для его экспансии в другие страны и колонии в
общем характерны были те же формы.и методы, которые
он уже применял в Индо-Китае. Вначале захват земельных
владений и месторождений природных ископаемых, затем
грабительская эксплуатация наиболее доступных
природных ресурсов и, наконец, ввоз в районы, где укрепляются
позиции банка, по спекулятивным ценам товаров из
метрополии. Во Французской Северной Африке и в других
французских африканских владениях «И. Б.» стал постепенно
скупать акции уже действовавших обществ и местных банков.
На Ближнем Востоке он использовал в качестве
своего прямого представителя и посредника «Банк Саббаг»,
в Бразилии, Уругвае, Мексике и Канаде вложил
значительные суммы в ряд акционерных обществ, главным
образом сельскохозяйственных и торговых. Свою деятель-
406


ность на американском континенте он координирует с
американскими монополиями и в обмен на их поддержку
оказывает им в свою очередь помощь в Африке.
Так же как и в Индо-Китае, деятельность «И. Б.» во
французских заморских владениях и за границей носит
грабительский, колониалистский характер. Он безжалостно
эксплуатирует местное население и выколачивает
колоссальные сверхприбыли, не считаясышс какими общепринятыми
человеческими нормами и законами.
Во Франции капиталы Индо-Китайского банка вложены
главным образом в промышленные предприятия,
работающие на колониальном сырье. Такая политика давала ему
возможность получать двойную прибыль: во-первых, на
снабжении своих предприятий в метрополии дешевым сырьем и,
во-вторых, на продаже по монопольно высоким ценам
готовой продукции этих предприятий в колониях и отсталых
странах.
Составить полное представление о характере
капиталовложений «И. Б.» во Франции весьма трудно, так как эти
сведения держатся в секрете. Известно все же, что
банк финансирует ряд акционерных обществ по
производству сахара, каучука, вина, обработке драгоценных
металлов и минерального сырья, по торговле различными
товарами широкого потребления в колониальных странах и т. д.
Кроме того, он принимает участие—прямое и
косвенное — в ряде транспортных и страховых обществ.
Представители банка заседают в правлениях десятка других
банков, концернов, трестов. Но как ни значительны его
инвестиции (помещение капитала в какие-либо
предприятия) в метрополиях, он все же был и остается прежде
всего колониальным банком, а его прибыли почти целиком
зависят от инвестиций за пределами метрополии. Главной
вадачей с момента своего возникновения Индо-Китайский
банк считал и считает сохранение и расширение любой
ценой своей «империи». И среди средств, наиболее
охотно используемых банком в этих целях, его
заправилы неизменно выдвигали и выдвигают на первый план
войну.
На протяжении всей истории банка кровавые авантюры
были для него лучшим источником доходов, наиболее
радикальным средством закрепления и расширения его
экспансии. Банк всегда и везде поддерживал эти авантюры и
использовал их для своего обогащения.
407


Двадцать пять лёт полыхала война надполях Вьетнама,
Лаоса и Камбоджи. С помощью кровавых военных
репрессий французский капитал закрепился на полуострове
Индо- Китай.
В годы первой мировой войны «И. Б.» развернул
широкие спекуляции на военных поставках. Прибыли, вы^
плачиваемые акционерам, возросли с 6 до 30 миллионов
франков.
В 1927 году, защищая интересы «И. Б.» и других
французских монополий, французские войска вновь
развернули военные действия в Южном Вьетнаме. Они
подавили восстание вьетнамских батраков — кули,
работавших на французских каучуковых плантациях. В 1930 году
французские солдаты потопили в крови крупнейшее Енбай-
ское восстание, а затем крестьянское восстание в
Центральном Вьетнаме.
Но особого размаха враждебная делу мира деятельность
«И. Б.» достигла после того, как в Индо-Китае в августе
1945 года произошла народно-демократическая революция,
направленная против французских захватчиков.
В декларации, провозглашавшей республику,
вьетнамские революционеры, характеризуя режим,
установленный французскими колонизаторами в Индо-Китае, указали:
«Они лишили нас всяких свобод. Они навязали нам
бесчеловечные законы... Они соорудили больше тюрем, чем
школ. Они беспощадно расправлялись с нашими
патриотами. Они топили наше национальное движение в реках
крови... Они спаивали нас спиртными напитками, отравляя
опиумом, чтобы ослабить наш народ. Они бесстыдно
эксплуатировали нас, ввергли нас в самую страшную нищету
и беспощадно опустошали нашу страну. Они бессовестно
грабили наши рисовые плантации, рудники, леса и
сырьевые материалы. Они присвоили себе право выпуска
банкнот и монополизировали всю нашу внешнюю торговлю.
Они придумали сотни необоснованных налогов,
вынуждая наших соотечественников, особенно крестьян и мелких
торговцев, жить в страшной бедности... Они
эксплуатировали наших рабочих самым варварским способом».
Совершив в августе 1945 года революцию, вьетнамский
народ твердо решил навсегда положить конец господству
грабительского Индо-Китайского банка в своей стране. В
ответ «И. Б.» вновь прибегнул к испытанному средству
защиты своих сверхприбылей—к войне.
408


Под прямым давлением «И. Б.» французское
правительство в 1946 году развязало новую колониальную,
захватническую войну в Индо-Китае, которую французский народ
справедливо назвал «грязной войной». В ходе этой войны
особенно ярко выявилась преступная роль «И. Б.», как
банка войны, насилия,, колониального грабежа и спекуляций.
* *
*
«Грязная война» в Индо-Китае началась осенью 1946
года. Развязав ее, французские колонизаторы грубо нарушит
ли соглашение, заключенное 6 марта 1946 года с народно-
демократическим правительством Вьетнама, по которому
Франция признала Демократическую Республику Вьетнам
в качестве «свободного государства, имеющего свое
правительство, свой парламент, свою армию, свои финансы».
Когда на полях Индо-Китая вновь загромыхали пушки,
«И. Б.», действуя совместно с группой Риво, банками «Лаг
зар фрер э К0», «Вормс» и несколькими другими
финансовыми и монополистическими группами, непосредственно
заинтересованными в эксплуатации Индо-Китая, принял все
зависящие от него меры для расширения и углубления
военного конфликта. Французская финансовая олигархия
всячески поддерживала милитаристские устремления Индо-
Китайского банка и его монополистических партнеров,
ибо война сулила ему новые сверхприбыли.
На «грязную войну» Францию активно
подталкивали также Соединенные Штаты Америки. Они обещали
французским колонизаторам всяческую поддержку. Это
обещание выполнялось. Вначале это делалось негласно.
С июня же 1950 года, развязав агрессию в Корее, США
перешли к открытой поддержке французских вооруженных
сил в войне против народов Индо-Китая. При этом США
делали ставку на углубление и расширение там конфликта
в расчете на ослабление обеих сторон. После этого они
предполагали ввязаться в конфликт и захватить
французские позиции на полуострове.
Французы сконцентрировали во Вьетнаме 100-тысячную
армию. На первых порах войскам колонизаторов удалось
добиться некоторых успехов, однако вскоре народ
Вьетнама начал наносить интервентам ответные сокрушительные
удары.
409,


Планы французских колонизаторов, рассчитывавших на
молниеносную войну и быструю победу, рушились. Война
приняла затяжной характер. Высокий патриотизм,
беззаветная храбрость и беспримерное мужество народов Индо-
Китая срывали замыслы интервентов. Империя «И. Б.»
трещала по всем швам. Рабочие на каучуковых и рисовых
плантациях бросали работу и уходили в леса, вливаясь в
состав Народно-освободительной армии. На шахтах и
других предприятиях банка работы велись только под
усиленной вооруженной охраной.
Убедившись в том, что одним военным превосходством
сломить народное сопротивление не удастся, французские
колонизаторы установили в контролируемых ими районах
режим зверского террора, направленный как против бойцов
вьетнамской армии, так и против мирного населения
страны.
Колонизаторы шли на самые свирепые репрессии в
борьбе против вьетнамцев. В 1949 году 300 горняков Хон-Гая,
работавших на шахтах одной из компаний, связанной с
«И. Б.», были «в интересах устрашения» брошены в мсрэ
со связанными стальным кабелем руками.
В декабре 1952 года французские войска, проводя
очередную операцию, захватили в одном из селений 80-летнего
старика, который не мог убежать. Они подожгли на нем
одежду, а затем бросили в горящий дом. Таким же способом
бандиты расправились с группой задержанных стариков —
облили их бензином и бросили в огонь.
Проводя политику огня и меча, колонизаторы не
щадили ни памятников старины, ни учреждений культа. Во
многих пагодах они разрушили все статуи в поисках золота;
множество храмов было полностью уничтожено.
В августе 1952 года Вьетнамское информационное
агентство передало из Северного Вьетнама:
«В провинции Куанг-Йен (Северный Вьетнам)
французские войска часто захватывают в.плен вьетнамских женщин
во время своих грабительских налетов.
Однажды они пригнали вьетнамских женщин с детьми
к берегу реки и приказали им бросить детей в реку; в случае
неповиновения грозили расстрелять и матерей и детей. Так
как женщины еще крепче прижимали к себе детей и
отказывались подчиняться этому бесчеловечному приказу,
французские бандиты выхватили детей, побросали их в
бамбуковые корзинки, спустили корзинки в реку и начали стре-
410


лять по ним, как по мишеням. Многие женщины бросались
в реку, чтобы спасти своих детей, и были расстреляны
французскими бандитами».
Часто колонизаторы, изнасиловав женщин, прикалывали
их вместе с детьми к земле штыками. Преступления
агрессоров с каждым днем становились все более зверскими
и бесчеловечными.
Но никакие репрессии, никакой террор не могли
сломить сопротивления вьетнамцев. Тогда по инициативе
«И. Б.» французские власти начали проводить в
Индо-Китае политику «выжженной земли», рассчитывая с помощью
голода заставить народ сложить оружие.
Для иллюстрации методов, к которым прибегали при
этом колонизаторы, можно сослаться на приказ
командующего французскими войсками на севере Вьетнама
генерала де Лимара в марте 1951 года. Параграф 2 этого
приказа гласит:
«§ 2 — уничтожение: имеется по существу два метода,
которые можно использовать:
1) Мочить рис, либо обливая его водой, либо оставляя
в сезон дождей под открытым небом.
Но для того, чтобы обеспечить гниение, нужно, чтобы
рис вымачивался в течение 48 часов; чтобы уничтожение
запасов не вызвало сомнения, нужно удостовериться в
том, что в течение этого промежутка времени население
не явится для того, чтобы забрать рис и поместить под
прикрытие ту его часть, которую можно спасти.
2) Поливать его бензином или газолином; в случае
если будут обнаружены особенно крупные запасы, нужно
потребовать от авиации, чтобы были сброшены бидоны с
бензином...»
Только в районе Северного Вьетнама колонизаторы
варварски уничтожили 13 700 гектаров рисовых плантаций.
Однако и политика «выжженной земли» не принесла
колонизаторам победы.
Война стоила Индо-Китаю огромных человеческих
жертв. Она сопровождалась громадными разрушениями,
нанесла непоправимый ущерб экономике страны. В ходе
войны были уничтожены ценнейшие памятники
многовековой культуры вьетнамского народа. Убытки, причиненные
войной, исчисляются астрономическими цифрами.
Франция, ведя «грязную войну» в Индо-Китае, также
несла немалые людские и материальные потери. В одном из
411


официальных заявлений французского «Комитета изучения
и действия за урегулирование войны во Вьетнаме»
следующим образом оценивались последствия войны для
Франции:
«Продолжение войны в Индо-Китае влечет невыразимые
страдания, война стоила обеим сторонам сотни тысяч
убитыми. Она возмущает мораль и совесть большинства
французов...
400—500 миллиардов франков в год, которые стоит
Франции война в Индо-Китае, регулярно создают дефицит
в ее бюджете, вызывают инфляцию, препятствуя какой-либо
стабилизации валюты.
Отсюда — невозможность улучшить жизненный уровень
французского народа и, в частности, построить сотни тысяч
необходимых жилищ...»
Несмотря, однако, на то, что фактически Франция уже
в первые годы войны потерпела поражение, несмотря на то,
что французское общественное мнение было против «грязной
войны» во Вьетнаме, война все же продолжалась почти
8 лет.
«И. Б.» использовал все свое влияние как во Франции,
так и за ее пределами. Он добивался того, чтобы
французские войска как можно дольше проливали кровь на полях
сражений в Индо-Китае. Ведь война приносила банку
колоссальные прибыли.
Главным источником прибылей банка в годы войны
оказались спекуляции с пиастрами. Они давали тем больший
доход, чем бесперспективнее и безрезультатнее
становилась война.
По неофициальным подсчетам, прибыли «И. Б.»,
связанные с этими спекуляциями, достигали 200 миллиардов
франков в год. Используя до 1947 года свое право
эмиссии денежных знаков в Индо-Китае. а затем с помощью
послушных финансовых органов марионеточного
правительства Бао Дая, «И. Б.» в годы войны искусственно
обесценивал индо-китайскую валюту, поддерживая в то
же время непомерно высокий официальный обменный курс.
Один пиастр обменивался на 17 франков, хотя
фактически он стоил 8—9 франков. Это позволило агентам
банка совершать в Индо-Китае бесчисленные
спекулятивные сделки с валютой. Они скупали пиастры за бесценок и
переправляли их путем различных жульнических
махинаций во Францию. Обменивая их там на франки, они по-
412


лучали за счет ограбления французской казны
грандиозные барыши.
Хотя эти темные махинации «И. Б.» тщательно
скрывались, некоторые из них стали случайно достоянием
гласности и привлекли к себе внимание широких
французских общественных кругов. По требованию
прогрессивных депутатов Национальное собрание Франции
было вынуждено создать специальную комиссию для
расследования грязных- махинаций дельцов из Индо-Китай-
ского банка. Комиссия обнаружила, что в махинациях
банка были замешаны видные государственные деятели
страны.
«Расследование показало, — заявил в Национальном
собрании депутат коммунист Крижель-Вальримон,...—что
спекуляция пиастрами была организована значительно
более ловко, тонко и хитро, чем известно общественному
мнению страны. Незаконный и наносящий Франции ущерб
перевод пиастров исчисляется сотнями миллиардов
франков, и трудно даже установить, сколько свидетелей этих
махинаций поплатились своей жизнью только за то, что
они слишком много знали».
Несмотря на явную преступность этих спекуляций, их
официальное расследование ни к чему не привело. Дело
было замято высокими покровителями банка.
Громадным источником доходов «И. Б.» в годы войны
служил также метод девальвации пиастров. Девальвация
вела к безудержному росту дороговизны в стране. Так,
например, после девальвации, проведенной в мае 1953 года,
заработная плата трудящихся в Южном Вьетнаме
уменьшилась на 30—50 процентов.
Девальвация помогла агентам «И. Б.», скупающим за
бесценок индо-китайские товары, получать новые прибыли
за ввозимые из Франции продукты, которые продавались на
рынке по завышенной стоимости.
За годы войны прибыли «И. Б.» выросли с 49 миллионов
до 638 миллионов франков. За это время капитал банка,
по официальным данным, вырос со 157 миллионов до 2
миллиардов франков, а капитал всех фирм, связанных с
банком,— до 16 миллиардов франков.
По заявлению одного из видных французских
политических деятелей, Миттерана, за 7 лет правительство
израсходовало" на войну в Индо-Китае 3 тысячи миллиардов
франков из средств налогоплательщиков. Общая сумма
413


ущерба, понесенного Францией в войне, превышает даже
эту астрономическую цифру.
В 1954 году после тяжелого поражения под Дьен-Бьен-
Фу французские правящие круги были вынуждены
прекратить военные действия во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже.
21 июля 1954 года в Женеве было подписано соглашение о
прекращении войны в Индо-Китае.
Народы Индо-Китая в тяжелой, кровавой борьбе
одержали заслуженную победу, отстояли свою национальную
независимость.
Владельцы Индо-Китайского банка сделали свои
выводы из военного поражения Франции. К окончанию войны
банк изъял из Индо-Китая большую часть своих
вложений и перевел их в более надежные места.
* *
*
После провала французской агрессии в Индо-Китае
«И. Б.» в поисках новых сфер приложения своих
капиталов обратил особое внимание на французские владения в
Африке. В качестве основного орудия своей экспансии
в Алжире и Тунисе банк использовал акционерное
общество «Креди фонсье д'Альжери э де Тюнизи», в Марокко —
«Банк эндюстриэль де л'Африк дю нор». В Черной
Африке он прибрал к своим рукам ряд местных
коммерческих и земельных банков, через которые создал
несколько акционерных обществ по добыче железа,
графита, золота и других полезных ископаемых. Кроме того, для
укрепления своих позиций в Африке Индо-Китайский банк
широко использовал право эмиссии денежных знаков во
французских владениях в Океании, во Французской
Западной Африке, в Новой Каледонии и в Того.
После изгнания Чан Кай-ши из Китая «И. Б.» перевел
капиталы своего Франко-Китайского банка на Мадагаскар.
И так же, как в Индо-Китае, агенты «И. Б.» вскоре вновь
сказались причастными к военным событиям в Марокко,
Тунисе и Алжире. Особенно бурную активность банк
развил в Алжире. Вместе с другими крупнейшими
французскими монополиями он настойчиво толкал французское
правительство на все более жестокие репрессии против
свободолюбивого алжирского народа и в конечном итоге
способствовал развязыванию войны в Алжире. «Алжир становится
новым Индо-Китаем»,— констатировала в конце 1956 года
американская газета «Нью-Йорк уорлд телеграм энд сан».
414


Когда в ноябре 1956 года англо-франко-израильские
войска совершили агрессию против Египта, явные и тайные
агенты «И. Б.» во Франции и за границей подняли такой
радостный шум, что стала очевидна причастность банка и к
этой военной авантюре. Да и как он мог быть не
причастным к ней. Ведь известно, что в состав правления
компании Суэцкого канала входит Мино Эмиль, председатель
правления «И. Б.», и ряд других его представителей. По
неофициальным данным, он обладал значительным числом
акций компании Суэцкого канала.
Когда англо-франко-израильская агрессия в Египте
провалилась и позициям Франции на Ближнем Востоке
был нанесен жестокий удар, «И. Б.» стал принимать
новые экстренные меры к защите своих интересов в Африке.
Он решил войти в сговор со своими более сильными
соперниками и конкурентами. В декабре 1956 года в
Люксембурге был создан новый «Европейский консорциум
для развития природных ресурсов Африки». Этот
консорциум, «Консафрика», как сокращенно называют его во
французской прессе, по признанию близких к «И. Б.»
кругов, сейчас является одной из главных забот банка.
Сего помощью он рассчитывает покорить Африку, наложить
свою руку на природные богатства Сахары и, если
будет нужно, силой защищать свою «африканскую империю».
Банку принадлежит 20 процентов капитала «Консаф-
рики».
Создавая новый консорциум, «И. Б.» прибегнул к своей
старой, испытанной им еще в вишистский период тактике.
Тогда банк вошел в состав созданного по инициативе
немецких и поддерживавших их американских монополий
объединенного акционерного общества «Сосьете де креди энтэр-
континенталь», ставившего своей задачей ограбление
оккупированных гитлеровцами европейских стран и их
колоний в Африке и других местах. Директор банка— Поль
Бодуэн был министром в правительстве Петэна. На этот раз
консорциум ставит перед собой более узкую задачу —
ограбление Африки.
Не довольствуясь созданием консорциума в
Люксембурге, агенты Индо-Китайского банка во французском
парламенте в спешном порядке протащили новый закон,
призванный объединить административное управление
французскими владениями в Сахаре, чтобы облегчить
деятельность «Консафрики».
415


14 декабря 1956 года Национальное собрание приняло
этот законопроект, названный законом об «Общей
организации районов Сахары». В связи с этим решением
Национального собрания агентство Франс Пресс сообщило:
«Административная перестройка, о которой идет речь,
облегчит освоение территории, в 9 раз превосходящей по
своим размерам Францию. По самым последним оценкам,
через несколько лет она сможет удовлетворять одну
четвертую часть потребности метрополии в нефти. Найдены
также большие запасы угля, меди, железа и урана».
Прогрессивное общественное мнение Франции,
встревоженное новыми махинациями банка и его партнеров,
справедливо считает, что «Консафрика» таит в себе угрозу
новых спекуляций и афер, нового колониального грабежа,
новых войн и разбоя на африканском континенте.
Таков Индо-Китайский банк—банк войны и
колониального насилия, банк грабежа и афер. Пытаясь спасти
обреченный ня гибель колониализм, распадающуюся
колониальную империю Франции, «И. Б.» ткет паутину войны.
Но проводить свою грабительскую политику ему
становится все труднее: народы Африки и других стран
извлекли все необходимые уроки из провала агрессивных планов
колонизаторов в Индо-Китае, Тунисе, Марокко и Египте.


А. АЛЕКСЕЕВ
БАНК-ПРЕДАТЕЛЬ
Трудно измерить лишения и страдания, которые
пережила Франция в годы второй мировой войны. Гитлеровские
оккупанты стремились превратить ее из великой державы в
заштатную провинцию нацистского рейха, а гордый
французский народ — в своих послушных рабов. С этой целью
они с беспредельной жестокостью грабили и убивали
французов и француженок, глумились над великой французской
культурой и славными свободолюбивыми традициями
страны, всячески подрывали ее экономику и варварски
уничтожали ее природные богатства. По далеко не полным
подсчетам, немецкая агрессия стоила Франции 802 тысячи
убитых, 40 триллионов франков убытка (во франках
1951 года), 452 тысячи разрушенных домов, 1436 тысяч
поврежденных зданий,51 тысячуразрушенных
сельскохозяйственных ферм, 49500 разрушенных предприятий, 4010
уничтоженных мостов и т. д. Война принесла горе и несчастье
миллионам французов, оставила после себя сотни тысяч
обездоленных калек и сирот, ввергла целые районы страны
в ужасающую нищету... И несмотря на все это, сейчас во
Франции вновь раздаются голоса, прославляющие
человекоубийство и милитаризм. Реакционные борзописцы
превозносят недавнюю кровавую англо-франко-израильскую
авантюру на Синайском полуострове и призывают к новым
27 О тех, кто против мира 41 7


военным провокациям. И вновь, так же как это было
накануне второй мировой войны, у преступных провокаторов
и поджигателей новой войны находятся влиятельные
защитники и покровители, мечтающие сделать «бизнес» на
крови и страданиях своих соотечественников. Об одном из
таких «бизнесменов» — французском банке Вормса и пойдет
речь ниже.
* *
*
Банк Вормса принадлежит к числу наиболее
влиятельных во Франции финансово-промышленных группировок,
негласных, но подлинных хозяев страны. По своей
финансовой мощи он уступает банкам Ротшильда, Лазар,
Мирабо и ряду других крупнейших банкирских домов.
Тем не менее банк Вормса заслуживает того, чтобы его
выделить среди других столпов французской финансовой
олигархии, так как он все более приобретает известность
как самый «динамичный» банк страны и один из
основных монополистов в области новой для Франции атомной
промышленности.
Характеризуя продажную знать своей эпохи, кардинал
Ришелье в свое время сказал: «Если бы можно было купить
всю Францию, они купили бы Францию у самой Франции».
Эти слова невольно приходят на память при ознакомлении
с прошлой и настоящей деятельностью банка Вормса.
Банк Вормса — молодой хищник. Он был учрежден
всего лишь в 1927 году на базе торговой компании, во главе
которой стоял крупный судовладелец Ипполит Вормс.
Банк был создан как частное акционерное общество. Но
решающую, роль в нем с момента его основания играли и
играют члены семьи Вормс, опирающиеся в свою очередь
на финансовую помощь и поддержку семьи Лазар,с.которой
Ипполит Вормс связан родственными узами.
На первых порах банк занимался в основном
финансированием промышленных и торговых операций, на которых
специализировалась ранее компания Вормса (торговля
углем и цветными металлами, перевозка грузов морским
путем, судостроение и т. д). Дела молодого банка шли
неважно: одолевали более сильные и более ловкие конкуренты.
Несколько раз он был накануне краха и избегал его лишь с
помощью удачно проведенных спекулятивных операций и
прямой поддержки банка «Лазар». В этот период банк
приобретает прочно сохранившуюся за ним репутацию авантю-
418


риста, готового ради наживы на любые самые темные
сделки. Надо сказать, что неблаговидных спекуляций не
гнушается большинство французских банков, но банк Вормса,
вступив на путь рискованных авантюр, далеко превзошел
в этом отношении своих собратьев и конкурентов. Это не
могло способствовать увеличению числа его клиентов:
первые годы существования банка прошли в атмосфере
неуверенности в завтрашнем дне и пессимизма.
Нов начале 30-х годов, вскоре после прихода Гитлера
к власти в Германии, дела банка Вормса начали
неожиданно для многих быстро улучшаться. Он устанавливает
тесный контакт с рядом крупных немецких и итальянских
монополий, проводит операции со значительными суммами,
как во франках, так и в иностранной валюте, играет на
бирже, завязывает связи с видными политическими
деятелями Франции. Одновременно растет число
корреспондентов и представителей банка за границей, особенно в
Германии, и Италии.
Секрет неожиданного процветания банка Вормса для
большинства долгое время был непонятен. Лишь в 1934
году французскому общественному мнению стали известны
факты, позволившие приоткрыть завесу тайны,
скрывавшую дотоле источники, из которых поступали в кассы банка
значительные «свободные» средства.
В феврале 1934 года после провала фашистского путча,
который готовили действовавшие в тот момент во Франции
фашистские лиги, обнаружилось, что банк Вормса
связывал главарей этих лиг с некоторыми французскими
монополиями и заграничными банками. Но формально
деятельность банка протекала в «дозволенных» французским
законом рамках, и никаких санкций против него принято не
было. Окрыленный этим, банк вскоре начинает вновь
активно поддерживать фашистские элементы в стране. Когда в
середине 1936 года ренегат Дорио создает во Франции
фашистскую партию, банк немедленно оказывает ей
всестороннюю помощь. Более того, два его ставленника —
Марион и Пюше входят в состав руководящего ядра партии
Дорио, а этот последний пользуется в банке широким
кредитом.
Одновременно банк, как это выяснилось позже,
финансирует тайную организацию фашистских шпионов и
убийц — кагуляров. Деньги банка шли на организацию
подпольных складов оружия, террористических актов,
27*
419


взрывов и поджогов. Через кагуляров банк устанавливает
связи с аристократическими военными кругами Франции.
Совершая свои бандитские набеги и другие
преступления, участники банды кагуляров, по примеру ку-клукс-
клана надевали для маскировки черные капюшоны (по-
французски капюшон — кагуль). Когда организация
кагуляров была разоблачена и выяснились ее связи с банком
Вормса, прогрессивные круги Франции стали требовать,
чтобы был и с него снят «кагуль». Однако, как и в
1934 году, он вновь выходит сухим из воды. Дело
кагуляров было замято. Ведь их покровителями были Петэн,
Дорио и другие реакционные деятели, чью репутацию
французские правящие круги всячески оберегали,
рассчитывая использовать их в дальнейшем в своей темной
политической игре.
После раскрытия заговора кагуляров банк Вормса на
некоторое время устраняется от активной политической
жизни. Возмущение широких масс его профашистской
деятельностью было столь сильным, что правление банка сочло
полезным сманеврировать и выждать «лучших времен».
Эти времена для него наступили после Мюнхена. Когда
мюнхенский сговор сгустил на европейском политическом
горизонте тучи, предвещавшие начало второй мировой
войны, банк Вормса развил бурную деятельность. Его
агенты становятся завсегдатаями в редакциях французских
газет, пропагандировавших пораженческие лозунги
непротивления фашизму. Члены правительства, связанные с
Петэном, Л авалем и прочими будущими главарями Виши,
поддерживают с банком постоянный контакт. К началу
войны банк Вормса почти открыто финансировал
французских фашистов, используя средства французских монополий
и германской разведки. Одновременно он закрепляет свои,
связи с теми английскими и американскими деловыми
кругами, которых весьма интересовала его деятельность,
направленная на поддержку гитлеровцев и их французских
сторонников. С рядом влиятельных представителей
лондонского Сити, с которыми банк установил особо тесные
дружественные отношения, его сближали старые совместные
симпатии к кагулярам. Среди этих последних имелись и про-
аиглийские деятели: Вибо, Фурко, Пасси.
Обороты банка стали расти не по дням, а по часам.
Осведомленность правления банка во всех государственных
делах позволяет ему проводить самые рискованные дела.
420


Предвоенный бум и военная лихорадка приносят банку
многомиллионные прибыли.
В 1940 году правление банка объявляет об
увеличении основного капитала в 10 раз — с 4 миллионов до
40 миллионов франков. Одновременно банк начинает
принимать участие в ряде акционерных обществ и в различных
торговых сделках, не имевших никакого отношения к
установившемуся профилю его операций. Для приличия
правление разъясняет, что финансовая основа банка укрепилась
в связи с ростом его авторитета и расширением его
традиционных операций. Но этому объяснению никто не поверил —
операции и сделки банка формально касались главным
образом морских перевозок, которые после начала второй
мировой войны не только не увеличились, а, наоборот,
серьезно сократились.
После поражения Франции в войне и прихода к власти
Петэна правление банка Вормса открыто заявляет о своей
приверженности фашизму. Банк начинает играть одну из
основных ролей не только в финансовой, но и в
политической жизни Виши. Немцы формально наложили секвестр
на часть его имущества, попавшего в их руки. Это,
однако, не помешало его деятельности.
Когда в начале 1941 года к власти в Виши пришел кабинет
адмирала Дарлана, банк Вормса, используя свои старые
связи с адмиралом, послал своих представителей во все
основные органы управления страной. Соуправляющий
банка Жан Жак Барно занял пост «генерального делегата
французского правительства по вопросам
франко-германских экономических отношений». Он контролировал
деятельность всех банков, акционерных обществ и компаний на
территории Виши. Это дало ему возможность создать
особенно благоприятные условия для дальнейшего обогащения
банка Вормса.
В этом же направлении банку оказывал всяческое
содействие его старый агент Пьер Пюшэ, занимавший в
правительстве Виши на первых порах пост министра промышленного
производства^ затем пост министра внутренних дел. Пюшэ
не входил в правление банка Вормса, но был
администратором одного из дочерних предприятий банка — компании
«Жапи». Пюшэ использовал все средства и немалые
возможности, которые он получил, занимая министерские
посты, для того чтобы обеспечить выгодный «бизнес» банку
Вормса. Война создала исключительно благоприятную
<21


обстановку для различных темных махинаций,
приносивших баснословные барыши.
Бар но и Пюшэ в их деятельности на пользу: банка
Вормса помогали такие видные вишисты, как Робер Лаббэ,
получивший впоследствии за оказанные услуги пест
соуправляющего правления банка, Бодуэн, через которого банк
поддерживал контакт с Индо-Китайским банком, и другие.
Оказывал услуги банку Вормса и сам «маршал» Петэн.
Когда же правительство Виши возглавил Лавальу в состав его
кабинета, помимо уже названных ставленников банка, в
качестве министра сельского хозяйства вошел брат
директора банка—Жак Леруа Ладюри. Так был оформлен
прямой контакт правления банка с вишистскими предателями,
сторицей отплатившими ему за оказанную им в свое время
поддержку.
Важные посты в правительстве Виши ставленники банка
Вормса могли получить только с согласия немецких
оккупантов и только потому, что и в этот период он, как и
прежде, верой и правдой продолжал служить немецкой
разведке.
Активная деятельность агентов банка Вормса в
правительстве Виши помогла ему в годы войны значительно
расширить сферу его операций как внутри Франции, так
и за границей. За это время он прибирает к своим
рукам ряд своих слабосильных конкурентов, закупает или
иными путями получает большинство акций угольной
компании Клокнера и акционерного общества «Союз
французских экспортеров Северной Европы». Представители банка
проникают в правления целого ряда других крупных
банковских обществ и акционерных компаний в
области судоходства, торговли колониальными товарами
и т. д.
Опираясь на поддержку и покровительство
государственного аппарата и немецких оккупантов, банк в период
хозяйничания правительства Виши получает множество особых
привилегий. До самой высадки союзников в Африке он
занимается вывозом из Африки ценного сырья и перепродажей
его немцам. В связи с этим ему удается добиться ряда
льгот в области торговли с французскими заморскими
территориями. С тех пор и до сего дня банк уделяет особое
внимание банковским и торговым операциям, связанным с
эксплуатацией природных богатств французских колоний.
Затем ему удается установить контроль над деятельностью
422


зсех основных предприятий бумажной промышленности
Франции и получить монопольное право на ввоз во
Францию леса из-за границы. Используя то обстоятельство, что
значительное количество леса ввозилось во Францию из
Швеции, банк добивается ряда льгот в торговле со Швецией
и по существу устанавливает свой негласный контроль над
этой торговлей. Традиционная его деятельность в
области финансирования судостроения, торговли углем,
редкими металлами и т. д. также развивается более чем успешно.
В итоге капитал банка за годы войны увеличивается в
несколько раз; его связи с другими крупными банками и
монополиями растут и крепнут.
Война помогает ему войти в узкий круг могущественной
французской финансовой олигархии.
Когда Франция была освобождена, по требованию
общественного мнения и прогрессивных кругов страны против
банка Вормса и его основных руководителей было
возбуждено судебное следствие—его предательская деятельность
была всем известна. В конце 1944 года был арестован сам
Ипполит Вормс по обвинению в коллаборационизме, то
есть в сотрудничестве с врагом. Однако старые связи
Вормса с англо-американским капиталом, которые он
установил еще в те годы, когда финансировал движение
кагуляров, а затем закрепил в период Виши, помогли ему
избегнуть заслуженной кары. Отсидев некоторое время в тюрьме
и выждав, пока страсти улеглись, Вормс благополучно
вышел на свободу, а судебный процесс над ним так и не
состоялся из-за «недостатка прямых улик». Было
реабилитировано и большинство других деятелей правления банка.
И лишь старый его агент — вишистский министр Пьер
Пюшэ был расстрелян как изменник. Произошло это в
марте 1944 года в Алжире. Тогда влиятельные друзья банка
не могли еще открыто прийти на помощь Пюшэ, повинному
в гибели шатобрианских патриотов и сотен других борцов,
отдавших жизнь за Францию.
В первые годы после окончания второй мировой войны
банк Вормса держался в тени. Капиталы, нажитые за
время войны, остались в полном его распоряжении. Старые
связи с коллаборационистами вскоре вновь стали приносить
пользу по мере того, как многие из них, опираясь на помощь
и поддержку французской реакции, снова заняли
тепленькие местечки во французском государственном аппарате.
423


Большой опыт банка в области финансирования
антинародной деятельности также не был забыт.
Вскоре банк вновь вышел на авансцену политической и
экономической жизни страны. И вновь он стал принимать
самое активное участие в финансировании подрывной
деятельности врагов мира во Франции. Вместе с Индо-Китай-
ским банком банкирский дом Вормса поддерживает и
финансирует «грязную войну» во Вьетнаме, где им были
вложены значительные капиталы. Когда разразился скандал
из-за спекуляции вьетнамскими пиастрами, банк Вормса
наряду с Индо-Китайским банком оказывается замешанным
в нем. Однако когда стало очевидным, что война
проиграна, банк Вормса ликвидировал свои капиталовложения в
Индо-Китае. Он, в частности, продал свою долю участия в
предприятии «Дистиллери д'Эндошин» и затем начал
поддерживать круги, выступавшие за перенесение центра
тяжести французской колониальной политики на африканские
владения. Такая позиция нашла горячее одобрение в
США, где к этому времени уже рассматривали Южный
Индо-Китай как американскую вотчину.
Сфера приложения капиталов банка Вормса и его
активность непрерывно растут. Через 10 лет после окончания
второй мировой войны его щупальца распространяются
буквально во все уголки Французского союза и самой
Франции. Охарактеризовать полностью все многочисленные
связи банка с другими финансовыми и промышленными
группами Франции, а также все стороны деятельности
контролируемых им предприятий весьма трудно. Подлинные
хозяева Франции —финансовые тузы и монополии не любят
раскрывать без нужды свои секреты, и они охраняются
лучше, чем самые важные военные объекты. Однако кое-
какие конкретные данные об отдельных сторонах
деятельности банка все же известны, и по ним можно составить
представление о его роли в экономической и политической жизни
Франции в настоящее время.
Судя по официальным отчетам банка и другим
источникам, особой сферой его деятельности продолжают
оставаться операции в области морского транспорта. В
распоряжении банка находится более 5 процентов всего
французского торгового флота и 30 процентов танкерцого флота.
Через посредство различных обществ он контролирует до
20 процентов производства в области судостроения. Его
424


основным центральным предприятием является акционерное
общество «Вормс и К0», зарегистрированное официально
как фирма, занимающаяся судостроением, торговлей нефтью
и углем, фрахтовым делом и банковскими операциями. Это
общество располагает уставным капиталом в 400
миллионов франков и имеет своих представителей в 11 крупнейших
портах страны, а также многочисленные филиалы за
границей: в Египте, Англии, Голландии и других странах. Ео
главе общества стоит тот же Ипполит Вормс.
Соуправляющими общества являются бывшие вишисты Жак Барно и Ро-
бер Лабб и креатура банка Ротшильда некий Раймон Ми-
ниаль.
Помимо акций общества «Вормс и К0», банк владеет
акциями десятка предприятий в самых различных
отраслях промышленности. Особенно значительны
капиталовложения его в машиностроение, горнорудную, химическую
промышленность, страховое дело, внешнюю торговлю.
Особое место в деятельности банка Вормса отведено
эксплуатации колоний. Он контролирует«Компаниде л'Аф-
рикНуар», имеет значительный пакет акций «Банка эндюст-
риелл де л'Африк дю Нор», который контролируется Индо-
Китайским банком. Он направляет деятельность десятка
акционерных1 обществ во Французской Экваториальной и
Западной Африке, в Конго и на Мадагаскаре. Вместе с
Индо-Китайским и другими банками и монополиями банк
Вормса рьяно защищает свои капиталы в колониях,
открыто финансирует войну в Алжире, выступая как ярый
враг освободительного движения народов Африки.
Помимо предприятий и обществ, в которых господствует
банк Вормса, он участвует также своими капиталами во
многих предприятиях и компаниях, принадлежащих
другим монополистическим и финансовым группировкам.
Совместно с банком «Лазар» и Индо-Китайским банком
группа Вормса участвует в ряде компаний, имеющих
монополию на подряды на общественные работы. Это тесно
связывает ее с влиятельными чиновниками и помогает ей
активно влиять на государственный аппарат Франции.
Совместно с банком «Лазар» группа Вормса участвует
также в ряде страховых обществ, имеющих широко
разветвленную сеть своих представительств во всех уголках
Франции.
Половина всех акций общества «Продюи шимик де
Терр-рар», которыми владеет банк Вормса, обеспечивает ему
425


непосредственный контакт с влиятельной монополистической
группой Пешинэ. Вместе с Индо-Китайским банком он
контролирует французский рынок редких и драгоценных
металлов. Через телевизионную компанию «Тельма» в Марокко
банк связан со специализирующейся в области
самолетостроения группой «Блок-Дассо». Вместе с этой группой банк
активно поддерживал в 1954—1955 годах правительство
Мендес-Франса и, как утверждали многие французские
газеты, направлял его внешнюю и внутриполитическую
деятельность.
Ряд связей группы банка Вормса соединяет его с
американским капиталом. Во времена «плана Маршалла» банк
выполнял функции посредника при проведении финансовых
операций этого плана. Совместно с «Пан-Америкен Кемикл
компани» банк контролирует общество «Сосьете д'этюд
д'апликасьон окси-каталитик». Вместе с группой «Дьюи
энд Альми Кемикл» он контролирует компанию «Дарекс»
и, наконец, совместно с «Америкен Рисерч» — компанию «Са-
фимо».
Концерн «Сафимо», созданный в 1948.году по инициативе
банка Вормса, специализируется на внедрении в
промышленность достижений современной физики, в том числе
атомной энергии. В создании «Сафимо» наряду с банком Вормса
участвовали представители ряда других крупных
французских и американских монополий. «Сафимо» удалось
захватить монополию на промышленное использование во
Франции искусственной радиоактивности и установить
фактический контроль над всеми основными работами, которые
ведутся во Франции в области использования атомной
энергии как в мирных,так и в военных целях. Банк Вормса,
заинтересованный в развитии в первую очередь военной
атомной промышленности, связан с наиболее агрессивными
кругами страны, выступающими с призывами создания
«французской атомной сверхбомбы». А интересы банка в области
химической промышленности теснейшим образом связывают
его с французской военщиной, придающей особое значение
деятельности компании «Продюи шимик де Терр-рар»,
которая занимается добычей и обработкой урана. Эта компания
сейчас создала филиалы в Индии и Бразилии.
Заинтересованность банка Вормса в развитии во
Франции отраслей промышленности, работающих на войну, и
его старые связи с иностранными разведками толкают банк
на активное участие в политической жизни страны. Однако
426


деятельность банка в этой области тщательно
завуалирована. Банк явно боится провалов, подобных тем, которые
доставили ему много хлопот в период разоблачения во
Франции фашистских лиг и кагуляров. Но активизацию
деятельности банка трудно скрыть. За последнее время о ней
открыто пишут французские газеты. «Друзья» банка
объясняют этот факт его «особой динамичностью».
Эта «динамичность», о которой идет речь, особенно ярко
проявилась при правительстве Мендес-Франса, с которым
банк Вормса был тесно связан.
Пост государственного секретаря по вопросам научно-
исследовательской работы и технического прогресса в этом
правительстве занимал Анри Лоншамбон, являвшийся
одновременно председателем двух компаний, деятельность
которых контролируется и направляется группой Вормса.
Члены правлений ряда фирм, связанных с этой группой,—
Монтей, Герен де Бомон, Кайаве занимали посты:
государственного секретаря по делам военно-морского флота,
государственного секретаря по иностранным делам и
государственного секретаря по экономическим делам.
Косвенные связи с банком Вормса поддерживали и другие
министры кабинета Мендес-Франса.
Не случайно поэтому, что именно правительство Мендес-
Франса провело в жизнь ряд внешне- и внутриполитических
мероприятий, отвечавших интересам группы банка Вормса.
Именно это правительство добилось ратификации
Национальным собранием агрессивных парижских соглашений,
провозгласило необходимость создания европейского пула
вооружений, добилось активизации деятельности
французских монополий во французских колониях. Именно Мендес-
Франс всячески ратовал за развитие военной атомной
промышленности во Франции и выступил инициатором
усиления капиталовложений в металлургическую
промышленность.
Не случайно, видимо, правительство Э. Фора, сменившее
правительство Мендес-Франса, продолжало проводить
политику Мендес-Франса именно в тех вопросах, в которых
были заинтересованы банк Вормса и его партнеры. Ведь с
правительством Фора он был также связан рядом прямых
и косвенных нитей.
Чтобы влиять на общественное мнение страны, банк
Вормса прибегает к услугам продажной французской
буржуазной прессы. Во французских журналистских кругах
427


широко известно, например, что газета «Энформасьон»
всегда послушно следует его «советам», а «Пари пресс этран-
сижан» является одним из наиболее упорных защитников
его интересов. Многие газеты и журналы, связанные с
крупнейшим газетно-книжным трестом «Ашет», в частности
газета «Франс-суар», на все лады рекламируют группу Вормса
и прославляют ее деятельность.
Не один банк Вормса работает во Франции на войну,
ориентируясь в своей деятельности на агрессивную
политику англо-американских кругов. Но он играет одну из
первых скрипок в политическом оркестре французской
финансовой олигархии, поддерживающей эту политику.
Поэтому разоблачение его опасной, поистине подрывной
деятельности служит делу мира.


А. ХАЗАНОВ
КОММИВОЯЖЕР ДОЛЛАРА
Когда организаторы Североатлантического союза
решили подвести военно-промышленную базу под него и под
проектируемую на основе этого союза армию наемников
доллара, «продать» эту идею общественному мнению
Франции и добиться ее осуществления поручили Жану Моннэ.
Выбор был далеко не случайным. Француз по рождению,
Жан Моннэ представляет собой типичный образчик дельца-
космополита. Его хорошо знают на всех биржах
капиталистического мира — недаром реакционный американский
журнал «Лайф» назвал его «гражданином Франции,
Лондона, Нью-Йорка и Вашингтона».
Коньячный фабрикант, изъездивший в свое время
полмира в поисках рынков для сбыта изделий своей фирмы,
имеет в то же время и немалый опыт дипломатической
деятельности: он был заместителем генерального секретаря
Лиги наций, в 1939 году возглавлял французскую
закупочную миссию в Вашингтоне, а позднее председательствовал
в так называемом англо-французском координационном
комитете в черные для Франции месяцы 1939—1940 годов.
Наконец, за ним прочно утвердилась репутация
международного банкира, до тонкостей изучившего все
хитросплетения международных сделок и расчетов. У Моннэ тесные
связи с банкирским домом «Кун-Леб и К0» на Уолл-стрите,
с Джоном Макклоем из рокфеллеровского банка «Чейз
429


Манхэттэн», с крупнейшим банкирским домом США «Бэнк
оф Америка», принадлежащим семейству Джианнини.
Обладая вкрадчивой предупредительностью торговца
дамской галантереей, Моннэ, по свидетельству
американской печати, в то же время отличается достоинствами
«абстрактно мыслящей машины». Он «до крайности предан
бизнесу».
Американская печать указывает также, что Моннэ умеет
держаться в тени — он «действует за кулисами и стал
таинственным человеком». Он не честолюбив — тяготение к
министерским портфелям уступает у него место стремлению
к округлению своего счета в банке. Именно такой человек
подходил для того, чтобы убедить французских — и не
только французских — правителей в том, что военному
Североатлантическому блоку необходима опора в виде
широкой военно-промышленной базы, охватывающей все
страны Западной Европы. Эта идея получила впоследствии
название «плана-Шумана», по имени французского
министра иностранных дел, официально выдвинувшего ее.
Биографы Моннэ утверждают, что его главным
правилом в жизни всегда было: «Избрать в нужный момент
нужного человека». И он строго следовал этому принципу,
чтобы «выбиться в люди». В юности и тем более в зрелые годы
Моннэ не обременял себя образованием. Он ограничился
колледжем, который закончил в своем родном городе по
имени Коньяк. Отец его — глава коньячной фирмы был
далек от прогрессивных идей и настроений. Нехитрую его
философию выражала излюбленная поговорка: «Всякая
новая идея— плохая идея». Пределом мечтаний папаши
Моннэ было видеть выпускаемый его фирмой коньяк в
кабаках всего мира. Осуществляя эту свою мечту, папа
Моннэ рано начал приобщать сына к делу. До войны
1914 года молодой Жан много путешествовал за границей
с образцами папашиного коньяка—в своей стране
соперничать с известной коньячной фирмой «Мартель» было
трудно. В качестве центра своих торговых операций
молодой коммивояжер облюбовал Канаду, где ему удалось
установить неплохие деловые отношения с «компанией Гудзо-
нова залива»—фирмой «Хадсон бэй», тесно связанной с
банком братьев Лазар.
Связи, установленные молодым Моннэ с
международными финансовыми кругами, пригодились ему позднее,
когда они дали ему возможность устроиться на работу в мини-
430


Богатством Франции торгуя на ходу,
Ходок на всякие дистанции,
Он продает коньяк, французскую руду
И... интересы Франции!


стерстве торговли. Моннэ-сын ловко использовал этот
выгодный пост. Ведя переговоры с «Хадсон бэй компани» о
предоставлении займа Франции, он одновременно
заключает с ней частную сделку по сбыту коньяка.* В
благодарность от имени министерства торговли он предоставляет
«Хадсон бэй» исключительное право на закупку
французских товаров на экспорт.
Это были лишь первые шаги Моннэ, показавшие, однако,
как легко этот человек поступается интересами своей
страны ради личных выгод.
Когда разразилась война 1914 года, Моннэ, используя
свои связи с коммерческими кругами, уклонился от
службы в армии. Французский министр торговли —
представитель Ротшильдов — устраивает Моннэ поездку в Лондон,
где он принимает участие в организации различных франко-
британских экономических комитетов. В комитетах
возникали серьезные трения по вопросам торговли. Особенно
настоятельно добивались свободы торговли во Франции
англичане. И вот здесь Моннэ, ориентируясь на «нужного
человека», начал поддерживать министра блокады лорда
Роберта Сесил я в его спорах с французами. Эта
неожиданная поддержка не осталась не замеченной Сесилем.
Впоследствии он сыграл немалую роль в карьере Моннэ.
Находясь в Лондоне, Моннэ завязывает тесные
отношения и с другими нужными ему людьми — с Артуром Солте-
ром (впоследствии лорд Перт), Анри Боннэ, ставшим затем
послом Франции в США, с Буллитом и другими
американскими представителями, устремившимися в Европу после
вступления США в войну. Моннэ с такой легкостью
жертвовал французскими интересами, что министры каби*
нета Клемансо настояли на его отозвании из Лондона.
Вскоре, однако, он вновь возвратился в Лондон: связи с
иностранным капиталом уже тогда делали чудеса в
буржуазных политических кругах Франции.
Война была окончена. Коньячный фабрикант временно
остался не у дел. Но работу ему пришлось отыскивать не
долго. Создавая аппарат Лиги наций, лорд Сесиль
вспомнил об услугах, оказанных ему в свое время Моннэ. Он
ходатайствует перед Ллойд-Джорджем и Клемансо о том,
чтобы Моннэ назначили заместителем генерального
секретаря Лиги наций. Возражений не последовало. Англичанам
было выгодно, чтобы в Лиге наций находился свой человек,
который уже однажды доказал им свою преданность. Что
28 О тех, кто против мира 433


же касается Клемансо, то он ответил Сесилю: «Я не верю
в Лигу наций и весьма счастлив, что могу удовлетворить
вашу просьбу».
В Лиге "наций Моннэ занимался организацией
всевозможных комитетов и подкомитетов. Но это была
официальная сторона его деятельности. Была и неофициальная
сторона: неустанное укрепление деловых связей с англичанами
и одновременно с американцами. Моннэ входит в тесный
контакт с одним из партнеров Джона Пирпойнта Моргана—
Дуайтом Морроу, который организовал в свое время
финансирование союзнических займов в США. Подружился Моннэ
и с будущим государственным секретарем США Ачесоном.
Одновременно Моннэ собирает вокруг себя своих старых
лондонских друзей. Возле него появляется Рене Плевен —
будущий ходатай по делам «европейской армии». В основном
деятельность Моннэ в Лиге наций сосредоточивается на
всевозможных финансовых операциях. Он немало
потрудился над организацией займов для австрийской казны и
для панской Польши, точнее, для пилсудчиков, неплохо
заработав при этом на комиссионных. Именно эта
финансовая операция снискала ему широкую известность на
Уоллстрите.
В сравнении с этими доходами служба в аппарате Лиги
наций оказалась мало прибыльным делом. Моннэ покидает
Женеву и уезжает в родной Коньяк — дела коньячной
фирмы Моннэ сильно пошатнулись, дипломат-коммерсант
поспешно принялся их поправлять. И на этом поприще он
достиг немалых успехов: перед второй мировой войной
фирма приносила ему не менее миллиона долларов дохода.
Поставив свой коньячный бизнес на ноги и обеспечив
себе, таким, образом, необходимый тыл на случай всяких
неожиданностей, Моннэ вновь пускается в международные
финансовые авантюры. Теперь он поступает на службу к
американским банкирам. Ему по сердцу широкий размах
и хватка американских бизнесменов. В служении интересам
американских банков и монополий Моннэ нашел свое
подлинное призвание. Принося ему солидные доходы, эта
служба позволила укреплять и расширять дела его
собственной фирмы.
Американским бизнесменам нужен был расторопный
француз — они разворачивали свои банковские операции
в Европе. Моннэ назначают директором парижского
отделения американского инвестиционного банка «Блэр и К0».
434


Во главе- банка стоит американец по имени Элиша Уокер:
С этого момента Моннэ чувствует себя на Уолл-стрите, как
дома. Он становится своим человеком в американских
деловых кругах. И когда коньячный фабрикант говорит о
деловой жизни Нью-Йорка, в голосе его звучат восторженные
нотки.
Банк процветает. Расширяются его финансовые
операции. Процветает и директор его парижского отделения
Моннэ. Он становится пайщиком банка. В начале 30-х
годов этот банк организует размещение на финансовом рынке
займов для тогдашних правителей Польши и Румынии.
Дела банка настолько поправляются, что на него обращает
внимание крупнейший калифорнийский финансист Джиан-
нини. Он прибирает к рукам банк «Блэр и К0» и создает
новый финансовый концерн «Бэнк Америка — Блэр и К0».
Кто знает, как пошли бы дела нового банка и Моннэ
дальше, если бы все это не кончилось крахом в 1931 году.
Банк лопнул. Но эта катастрофа не задела ни Моннэ, ни
его патрона Элиши Уокера. Оба они успели вовремя
скрыться, а Моннэ даже сумел сохранить весь свой
наличный капитал — 3 миллиона долларов.
Изворотливость Моннэ была оценена по достоинству.
Через год американские банки посылают его защищать
свои интересы при ликвидации потерпевшего крах
международного спичечного треста Крейгера. Элиша Уокер
становится одним из руководителей американского банка «Кун —
Леб и К0», того самого, который защищал немецкие
интересы в США на всем протяжении войны 1914—1918
годов.
Во время ликвидации спичечного треста Моннэ,
выступая в качестве назначенного шведским правительством
ликвидатора треста Крейгера, успешно отстоял интересы
его американских акционеров. После этого он получил
новое назначение, снова от американцев.
В 1933 году зять Чан Кай-ши — министр финансов
Китая — обратился в Лигу наций с просьбой помочь наладить
систему китайских финансов. По рекомендации
американцев, в частности банка Моргана, в Нанкин был отправлен
Моннэ. Здесь он встречается со своими старыми друзьями
по Лиге наций: Анри Боннэ, Артуром Солтером, Жозефом
Авенолем. При их участии в Китае создается компания
«Чайна файнэнс девелопмент корпорейшн». В задачу этой
компании входит привлечение американского капитала для
28*
435


строительства железных дорог и электроэнергетических
предприятий и для эксплуатации сырьевых ресурсов
Китая. Иными словами, Моннэ расчищает путь для
проникновения американского капитала в Китай и закабаления
китайского народа.
Пытаясь хоть частично оградить себя от американской
экспансии, китайские банкиры выдвинули условие: ни одно
строительство не должно вестись без китайских
капиталовложений. Моннэ берет на себя задачу урегулировать этот
вопрос. Он едет в Нью-Йорк. Вместе с американцем
Джорджем Марнейном он организует там общество
«Марнейн—Моннэ» для получения займов в Шанхае, Нью-Йорке, Лондоне
и Париже на финансирование строительных работ в Китае.
Таким образом, китайские капиталы растворялись в общей
сумме капиталовложений, и предприятия, построенные на
эти средства, фактически уходили из-под контроля
китайских властей. Разумеется, наибольшие средства вносились
американцами, что делало их по существу основными
владельцами построенных предприятий.
Моннэ не случайно избрал своим компаньоном Марнейна.
Через него он получил возможность расширить свои деловые
связи. В свое время Марнейн был директором крупного
банка «Ли Хигинсон». Банк долгое время занимал
немаловажное место на Уолл-стрите, он принимал участие в
финансировании Германии после первой мировой войны. Это
был один из тех американских банков, которые помогали
возрождению военной мощи Германии, разгромленной в
первой мировой войне. Правда, после 1931 года в связи с
жестоким экономическим кризисом Марнейн был вынужден
сократить размеры своих операций по финансированию
Германии, но он никогда не переставал проявлять интереса
к ее финансовой системе.
Когда разразилась вторая мировая война, Даладье и
Чемберлен назначили Моннэ на пост председателя франко-
британского комитета, находящегося в Лондоне. Здесь
Моннэ вновь участвует в опасных интригах против
интересов Франции. По свидетельству американской печати,
он стремится осуществить «экономическую интеграцию»,то
есть слияние экономических ресурсов Франции с ресурсами
Англии. В условиях, когда война велась у ворот Франции,
а затем и на ее территории, подобное слияние таило в себе
немалые опасности для Франции. Как указывал один из
американских журналов, эти проекты вели к «еще более
436


смелой идее — идее политического союза».
Моннэ ведет в Лондоне переговоры об объединении
Франции и Англии в единый франко-британский союз. Этот
проект возник в Лондоне в момент, когда Франция оказалась
в трудном положении во второй мировой войне и магнаты
Сити намеревались воспользоваться этим ее положением,
чтобы прибрать к рукам заморские владения Франции и ее
военно-морской флот. Жан Моннэ деятельно помогал
англичанам в осуществлении этого плана, провал
которого никак нельзя объяснить недостатком стараний с
его стороны.
После капитуляции Франции Моннэ отправился в США
с британской закупочной миссией. В Вашингтоне он
располагается, как дома. В уютном особняке на Фоксхолл-род,
на одной из аристократических окраин американской
столицы, появляются представители ее высших кругов — если
у человека много долларов, можно простить ему его
иностранное происхождение.
Работая на англичан, Моннэ оставался и слугой
американцев. Когда союзники высадились в Северной Африке,
Моннэ по поручению американских кругов едет обследовать
положение в Марокко, Алжире и Тунисе. Затем он
возвращается в Вашингтон для руководства французской
закупочной миссией. Там он и остается до самого конца войны.
Во Францию он вернулся только после того, как с
Гитлером было покончено.
Франция сильно пострадала от войны. Ее экономика
была серьезно подорвана и нуждалась в восстановлении и
реконструкции. И вдруг Жан Моннэ — человек,
служивший всегда то английским, то американским банкам и
трестам, вся деятельность которого была направлена против
интересов своей страны и угрожала ей немалым ущербом,
этот самый Моннэ выступает как автор «плана
реконструкции» французского государства.
Вскоре выяснилось, что этот план направлен прежде
всего на возрождение позиций крупных французских банков
и трестов, имеющих широкие международные связи и
интересы за пределами страны. Основные тяготы, связанные с
восстановлением, были возложены на плечи трудящихся.
А банки и тресты продолжали записывать в балансы
крупные прибыли. Что же касается судеб французской
экономики, то к ним «двести семейств», управляющих Францией,
относятся с глубоким безразличием. Были бы прибыли.
437


Пренебрежение национальными интересами страны
иллюстрируется пресловутым «планом Маршалла». Он принес
-немалые выгоды не только американским банкирам, но и их
французским собратьям по бизнесу. Вполне понятно, что
Моннэ — агент международных финансовых кругов —
всячески способствовал претворению в жизнь «плана
Маршалла» во Франции. На основе этого плана капиталы
вкладывались лишь в те предприятия, которые находились в
руках узкой кучки французских монополистов, что
зачастую наносило ущерб национальной экономике в целом.
Но самым коварным ударом в спину Франции, который
нанесли ей Моннэ и его коллеги, был план «Европейского
объединения угля и стали». Идея далеко не нова. Она
возникла в Германии. Еще в 1931 году ее высказал немецкий
промышленник Гуго Стиннес, мечтавший об «объединении»
лотарингской руды и рурского кокса. Эту идею пытался
осуществить силой оружия Гитлер. После разгрома
гитлеровских полчищ идея подобного «объединения»
перекочевала в США. В 1947 году Джон Фостер Даллес заявил, что
рурский бассейн с его угольными, промышленными и
людскими ресурсами является экономическим центром
Западной Европы.
Первоначальный вариант плана, провозглашенного
Шуманом в мае 1950 года, предусматривал участие в нем не
только Западной Германии, Франции, Италии и Бенилюкса
(то есть Бельгии, Голландии и Люксембурга), но и Англии.
План сводился к созданию гигантского международного
монополистического концерна, объединяющего
металлургическую, железорудную и каменноугольную
промышленность этих стран. Дельцы лондонского Сити отказались
участвовать в нем, но это не остановило авторов плана. В
апреле 1951 года договор о создании так называемого
«Европейского объединения угля и стали» («ЕОУС») был
подписан и в августе 1952 года вступил в силу. Жан Моннэ
стал председателем так называемого верховного органа
«ЕОУС».
Правители Франции, маскируя подлинные цели плана,
уверяли французов, что он принесет немалые выгоды
французской промышленности и всей экономике в целом. Они
не скрывали своего намерения быть руководящей,
определяющей силой в этом объединении.
С тех пор прошло более четырех лет. Какие же плоды
пожинает Франция? Что принесло ей вступление в «ЕОУС»?
438


«План Шумана» нанес серьезный ущерб французской
экономике. Под удар были поставлены многие
угольно-металлургические районы страны, в первую очередь Нор и
Па-де-Кале.
В соответствии с «планом Шумана» уже в первые годы
его осуществления многие шахты были закрыты, как
«нерентабельные». Плохо шла торговля углем. «ЕОУС»
установило унифицированные железнодорожные тарифы. В
результате этой «унификации» лотарингским
металлургическим трестам оказывалось выгоднее перевозить уголь из
Рура. И они отказывались покупать уголь отечественный.
Не менее безрадостна картина и во французской
сталеплавильной промышленности. Сталелитейное производство,
как известно, неразрывно связано с углем.
Угольно-коксовая промышленность Франции по сравнению с Руром
всегда была более отсталой. Она нуждалась в серьезной
поддержке.
В рамках «ЕОУС» Франция не только не получила этой
поддержки, но, наоборот, сразу же оказалась беззащитной
перед более сильными рурскими магнатами. Рурские
угольные тресты располагают крупнейшими в Западной Европе
залежами высококачественных, коксующихся углей,которых
нет во Франции. Франция, испытывающая острую нехватку
коксующихся углей, попадает в полную зависимость к
рурским угольным трестам. Не случайно французская
сталелитейная промышленность все эти годы топчется на месте,
тогда как западногерманские конкуренты наращивают
темпы.
В 1957 году в Западной Германии выплавка стали в 2
раза превысила производство стали во Франции.
Такое положение возникло не случайно. «ЕОУС»
открыло перед монополиями западногерманской
промышленности широкие возможности. Ведь со вступлением в силу
«плана Шумана» все ограничения в отношении выплавки
стали и производственных мощностей потеряли смысл.
Предприниматели не теряли времени, они энергично
взялись за дело, о чем не без торжества писала газета
«Франкфуртер альгемейне цейтунг» — орган
западногерманских капиталистических кругов. «С момента
образования объединения угля и стали,— заявила она,— Западная
Германия освободилась от оков, искусственно державших
восстановление нашей металлургической промышленности на
низком уровне. Наша металлургическая промышленность
439


использовала полученную инициативу. В 1954 году она
произвела такое же количество стали, как и в 1938 году.
В этом году (имеется в виду 1955 год.—А. X.) довоенный
уровень будет впервые превзойден». Газета, как известно,
не ошиблась в этих прогнозах.
Утверждения, что «ЕОУС» сможет контролировать и
ограничивать развитие западногерманской военной
промышленности, оказались пустыми разговорами. Наоборот,
с помощью «ЕОУС» Западная Германия стала беспрепят-
сгвенно усиливать свой военно-промышленный потенциал.
Это вполне устраивает как западногерманских
милитаристов, так и определенные круги за океаном,
рассматривающие Западную Германию как военно-промышленную
базу НАТО. Но подобное положение представляет
серьезную угрозу для Франции. И эта реальная угроза создана
руками таких людей, как Жан Моннэ. Правда, на
определенном этапе он отошел от этих дел, сложив с себя полномочия
главы «ЕОУС».'Но мы уже видели, что это обычный метод
Моннэ. Выполнив очередное поручение своих хозяев,
наладив дело, он отходил в тень, не переставая наблюдать за
ним из-за кулис и вовремя дергать ту или иную ниточку.
Моннэ не беспокоят серьезные трудности, которые
переживает французская экономика. Ему наплевать — вкладов в
американских банках ему хватит, даже если вся Франция
взлетит на воздух. Он занят осуществлением
замысла — превратить «ЕОУС» в ядро «объединенной
Европы». «ЕОУС», заявил как-то Жан Моннэ в публичной
речи, это — «попытка добиться политических результатов
путем экономических средств».
Каких же политических результатов добивается этот
коммивояжер «большого бизнеса»? Об этом с достаточной
ясностью рассказал журнал «Перспектив». «Некоторые
умышленно, другие не сознавая этого,—писал он,—
превратили «ЕОУС» в орудие, благодаря которому шесть стран
Западной Европы вскоре образуют священную империю под
американским протекторатом. Европейское объединение угля
и стали превращают в шпагу, направленную против СССР,
прикрываясь якобы существующей необходимостью
организовать борьбу с коммунизмом, организовать крестовый
поход на Восток». Вот в чем привлекательность этого плана
для Моннэ и тех, кому он прислуживает.
Насчет «крестового похода на Восток», г-н Моннэ, еще,
как говорится, «бабушка надвое сказала». Не легко теперь
440


такие походы устраивать. Опыт событий недавнего
прошлого со всей очевидностью показал, что попытки
империалистов организовать антинародные заговоры и военные
авантюры заканчиваются позорным крахом.
Едва ли кому-либо теперь не ясно, кто повинен в
агрессии против Египта и возникновении контрреволюционного
мятежа в Венгрии.
Это был единый широко задуманный план. Его авторы
рассчитывали двумя ударами изменить в свою пользу
положение на мировой арене. Однако они не рассчитали,
переоценив свои силы и недооценив силы лагеря социализма, а
также силы национально-освободительного движения в
странах Востока. Они явно просчитались и получили
двойной удар сокрушительной силы. Уроки авантюры на
Арабском Востоке показывают, что колонизаторы потерпели и
военное, и экономическое, и морально-политическое
поражение. В Венгрии народ под руководством Венгерской
социалистической рабочей партии и Революционного Рабо-
че-Крестьянского Правительства, с помощью Советского
СоюЪа быстро разгромил контрреволюционных
заговорщиков. Поражение инспирированного извне
контрреволюционного восстания в Венгрии, а также поражение агрессоров
в Египте означают крупный провал империалистического
курса политики «с позиции силы». Так получается с
некоторыми «походами», о которых мечтают г-н Моннэ и К0. Эти
мечты фантастичны. А вот суровая реальность: французская
промышленность на ущербе, итальянская металлургия
почти полностью разорена, вместо «общего рынка»
получился закрытый рынок западногерманских монополий и их
старших американских партнеров; монополии Западной
Германии лезут в заморские владения Франции и в
особенности в Северную Африку. Под истошные вопли об
измышленной «коммунистической угрозе» Францию не только
обдирают, как липку, ной подчиняют ее национальные
интересы интересам западногерманского реваншизма. И одним
из главных организаторов такого прискорбного для нее
процесса является Жан Моннэ.
Надев на Францию хомут «ЕОУС», Моннэ и ему
подобные принялись хлопотать уже об организации так
называемого «единого рынка» и «Евратома». И в ту и другую
организацию должны были войти все те же шесть стран —
участниц «плана Шумана», в том числе и Франция. По
существу под термином «единый рынок» подразумевается лик-
441


видация экономических границ между этими шестью
государствами. Участников объединения призывают отказаться
от некоторых основных функций государственного
суверенитета, уступив их «наднациональным» органам
объединения. За спиной этих органов, разумеется, стоят
западногерманские монополии. «Общий рынок» открывает для
Западной Германии, обладающей мощным экономическим
потенциалом, возможность установить свою гегемонию в
Западной Европе.
Еще более серьезно обстоит дело с «Евратомом».
Конечно, его маскируют всевозможными благопристойными
вывесками. Это, дескать, сотрудничество шести стран в
интересах мирного использования атомной энергии. В
действительности речь, конечно, идет о другом. Договор
о создании «Евратома» предусматривает объединение
атомных исследований, производство атомного сырья,
использование атомной энергии, совместное финансирование
предприятий и установок в этой области.
Следует учесть, что в это объединение вошла Западная
Германия, у которой нет своего атомного сырья, и с другой
стороны, Франция и Бельгия, обладающие атомным
сырьем. Кому же выгодно это сотрудничество?
Западногерманские реваншисты получат доступ к атомному сырью и
фактически окажутся освобожденными от всяких
ограничений в области производства атомного оружия.
Активное участие в создании «Евратома» принимает Жан
Моннэ, давно уже набивший руку на подобных делах и
показавший себя умелым организатором. Французы, трезво
разбирающиеся в положении вещей, с содроганием следят
за тем, как этот международный коммивояжер прилагает
все старания, чтобы вложить в руки закоренелого врага
французской нации — западногерманского империализма-1
оружие массового уничтожения. Моннэ не раз предавал
интересы своей страны, нынешние его действия не могут
кого-либо удивить. Он идет вполне логичным для такого
деятеля путем. Но этот бесславный путь привел к
катастрофе не одного французского политика. Народу Франции с
Моннэ не по дороге.


«НЕТ НИЧЕГО СТРАШНЕЕ ДЕЛЬЦА,
ВЫШЕДШЕГО НА ДОБЫЧУ».
ГОЛЬБАХ


М. СТУРУА
«ОБЩИЙ ЗНАМЕНАТЕЛЬ»
ГОСПОДИНА СПААКА
Некий американский журналист спросил однажды Поля
Анри Спаака, в чем секрет его политической карьеры.
Секрет заключается в «терпении и горячем желании найти
общий знаменатель»,— ответил без тени иронии Поль Анри.
Этой мудростью, которую Салтыков-Щедрин зло и метко
окрестил знаменитыми словами — действовать
«применительно к подлости», Спаак владеет в совершенстве.
С непринужденностью и легкостью профессионального
иллюзиониста он сводит к «общему знаменателю»
ультрапатриотические тирады и торговлю суверенитетом Бельгии,
«социалистические убеждения» и аппетиты колонизатора,
разглагольствования о мире и обладание акциями
военных концернов.
На заре своей туманной политической юности
господин Спаак числился отъявленным бунтарем — «левым»
социалистом. Даже юридическую практику он проходил,
защищая в судах людей, обвиненных в политических
преступлениях против капитализма.
Вершиной «революционной» деятельности молодого
социалиста было участие в уличной демонстрации у здания
консервативной газеты «Насьон бельж». Проходя мимо
редакции этой газеты, Спаак ударом тросточки разбил стекло
в одном из окон.
445


«Революционный акт» Спаака не причинил бельгийской
реакции ни малейшего ущерба. Она легко оправилась от
этого удара — редакция «Насьон бельж» поставила на окна
железную решетку. Ее и поныне показывают туристам.
Называется она «спааковская решетка».
Но период «бури и натиска» был непродолжительным.
«Опыт превратил Спаака в социалиста, придерживающегося
конституции»,— писал о нем английский журналист Мак
Гики. О былых убеждениях этого социалиста напоминала
только черная широкополая шляпа, считающаяся в
Западной Европе признаком «левизны» ее правосоциалистического
владельца.
В 1937 году Спаак стал министром иностранных дел
Бельгии. Министерский портфель он получил в годы, когда
над Европой уже занимался пожар войны. Рейнская область
была ремилитаризована, Саар присоединен к Германии,
Австрия стояла на пороге аншлюса. В Испании Гитлер и
Муссолини, помогая Франко вести войну против испанского
народа, репетировали завоевание Европы. Министерства
иностранных дел в Лондоне и Париже, рассчитывая на то,
что Гитлер повернет на восток, не только не мешали
бесноватому ефрейтору, но, наоборот, разжигали его аппетиты.
Австрия и Чехословакия были поглощены германской
Третьей империей. Мюнхенская капитуляция стала
прелюдией капитуляции в Компьенском лесу. Разразилась
вторая мировая война. Сперва «странная война», потом
страшная...
Что же делал в эти годы Поль Анри Спаак? Если
послушать его самого, то он пытался превратить Бельгию во
вторую Швейцарию и с этой целью добивался у Германии
признания ее постоянного нейтралитета. Но это была явно
страусовая политика.
Кто не помнит, что еще кайзеровская Германия выступала
одним из гарантов нейтралитета Бельгии. Это отнюдь не
помешало Вильгельму II отдать приказ о вторжении в
Бельгию и оккупировать ее. Оправдывая нарушение
нейтралитета, тогдашнее германское правительство заявило
бельгийскому правительству, что его стране якобы угрожает
опасность со стороны Франции. Ввиду неспособности Бельгии
защищаться самостоятельно от этой угрозы, говорилось
в заявлении, германские вооруженные силы вступят на ее
территорию. В этом развязном документе, составленном,
кстати сказать, по шпаргалке матерого милитариста гене-
446


Он (не суди о нем предвзято)
Социалист... на свой манер:
Свой идеал нашедший в НАТО
Социалист-акционер.


рала Мольтке, Бельгии, не иначе как в насмешку,
«гарантировалась» «целостность и независимость».
Как обернулись эти «гарантии» для Бельгии, помнят
все. Обязан был помнить об этом и руководитель ее внешней
политики Спаак. И тем не менее он униженно вымаливал у
гитлеровского министра иностранных дел Риббентропа
новые «гарантии». Мольбы были услышаны в Берлине.
Гитлер дал Бельгии «торжественные гарантии»
неприкосновенности и уважения ее нейтралитета. А германский
генеральный штаб получил задание разработать план нападения на
эту страну.
Заготовка бумажных гарантий шла полным ходом.
Скоро Спаак вписал в свой дипломатический актив новые
гарантии, гарантии Англии и Франции по их мюнхенской
котировке.
Гоняясь за призрачными гарантиями, Спаак прилагал
все усилия к срыву подлинных гарантий безопасности,
заключавшихся в эффективной системе коллективной
безопасности, создания которой добивался тогда Советский
Союз. Выступая 11 мая 1954 года на Женевском совещании,
бельгийский министр иностранных дел патетически
восклицал: «Именно здесь, в Женеве...я был свидетелем гибели
коллективной безопасности. Я никогда не забуду этого —
гибель коллективной безопасности была прелюдией ко второй
мировой войне». Он предпочел умолчать о том, что роль
его в этом постыдном деле далеко выходила за рамки
стороннего наблюдателя. Достаточно сказать, что Спаак первым
признал фашистское правительство Франко и деятельно
участвовал в превращении Лиги наций в балаган!
Расплата не заставила себя ждать. Она явилась в лице
господина Бюлова-Шванте, германского посла в Брюсселе.
Бюлов-Шванте приехал в бельгийское министерство
иностранных дел и зачитал ноту о вторжении Германии. Это
произошло через несколько часов после того, как части
гитлеровского вермахта перешли границу Бельгии,
растоптав «гарантии», вымоленные в свое время Спааком.
Выслушав Бюлова-Шванте, Спаак разразился
пространным монологом. Он клеймил неблагодарную Германию
и даже указал послу на дверь. Но недаром о Спааке
говорят, что, «когда наступает кризис, мыслитель уступает
в нем человеку действия». Указав на дверь гитлеровскому
послу, он испугался. А испугавшись, начал действовать.
По свидетельству бывшего командующего гитлеровскими
29 О тех, кто против мира v44$


войсками в Бельгии генерала Фалькенхаузена, Спаак
предложил свои услуги гитлеровскому командованию. Однако
его «предложения о сотрудничестве» были отклонены. Фаль-
кенхаузен предпочел чистопсового бельгийского
Квислинга — лидера «рексистов» Дегрелля.
Оказавшись не у дел, Спаак покинул Бельгию.
Отвергнутый Гитлером и обласканный в Лондоне, он тем не менее
предпочитал до поры до времени занимать выжидательную
позицию, ставить на двух лошадок — исход войны еще
не определился. Выступая 6 декабря 1940 года по
лондонскому радио, он призывал бельгийцев хранить
верность королю Леопольду III, предавшему свою страну и
превратившемуся в отъявленного коллаборациониста. «Все,
кто принес присягу в верности королю, — надрываясь
вещал Спаак, — должны соблюдать эту присягу».
Но вот гитлеровская Германия разгромлена. Спаак
возвращается в Брюссель. Теперь у него появился новый
конкурент, еще более опасный, чем незадачливый Дегрелль.
Это — господин Ван Зееланд. «Братья-враги», так
называют в Бельгии Спаака и Ван Зееланда. Французский
журнал «Демокраси нувель» писал о них: «В Бельгии два
человека особенно добиваются поста «честного маклера»
американцев: Спаак и Ван Зееланд».
Борьба Спаака с Ван Зееландом была не из легких.
Недаром в США считают, что Ван Зееланд является «самым
американским из бельгийских государственных деятелей».
Однако соперничество этих «братьев-врагов» окончилось
победой Спаака. С тех пор он окончательно и бесповоротно
связал свою судьбу с американским империализмом, став
его верным и покорным слугой.
Спаак родился в Бельгии. Но «Бельгия слишком мала
для такого большого деятеля, как Спаак»,— заметило
однажды лондонское радио. В этом утверждении есть доля
истины — в Бельгии нет человека, который мог бы
позволить себе роскошь купить Спаака.
Эта роскошь оказалась доступной для господ из
Вашингтона.
Спаак стал активным исполнителем замыслов
американских империалистов, стремящихся лишить европейские
страны национального суверенитета и превратить всю
Европу в сорок девятый штат Америки.
Лишенный «национальных предрассудков», Спаак
прежде всего занялся Бельгией. Сколько усилий было затрачено
450


им для того, чтобы втянуть эту страну в западноевропейские
«оборонительные» группировки! «Социалист,
придерживающийся конституции», принимал активное участие в
выхолащивании бельгийской конституции. Радикально были
пересмотрены статьи 25 и 68, в которых идет речь о
национальном суверенитете Бельгии, об основных правах нации,
о ее суверенной власти. Тогдашний министр внутренних
дел Бельгии Мойерсун откровенно признал, что этот
пересмотр был предпринят с целью учреждения
«наднациональной власти» в рамках организации «европейской обороны».
Одним из первых за фактическую ликвидацию конституции
и суверенитета Бельгии голосовал Спаак.
Голосование в парламенте не отражало, конечно,
действительного мнения бельгийского народа. Когда в
стране было проведено специальное изучение
общественного мнения о «западноевропейской организации обороны»,
70 процентов опрошенных высказались против подобной
организации. То была подлинная воля бельгийского
народа. Выставляя на продажу суверенитет Бельгии, Спаак
торговал тем, что ему не принадлежало.
Позабыв о гогенцоллернских «гарантиях» и о своем
личном опыте с гитлеровскими «гарантиями», Спаак вновь
пытается втянуть Бельгию на чреватый катастрофой путь
гарантий-ловушек. На сей раз речь идет о «гарантиях»
Аденауэра. С нескрываемым восхищением цитирует он слова
боннского канцлера о том, что «европейское оборонительное
сообщество должно быть исходным пунктом для системы
безопасности, которая учитывает потребность в
безопасности всех европейских народов». Бельгийский министр
умышленно закрывал при этом глаза на агрессивные
приготовления западногерманских милитаристов. Не захотел он
вспоминать и о том, что в годы второй мировой войны
германский генеральный штаб послал в бельгийские порты
баржи, темные трюмы которых были набиты солдатами
вермахта. В назначенный час они ударили в спину
оборонявшимся бельгийским войскам.
Ратифицировав договор о «европейской армии», а
после его провала парижские соглашения, правители
Бельгии фактически заранее санкционировали будущую
оккупацию своей территории создаваемым ныне западногерманским
вермахтом. Выступая как-то в парламенте по вопросу о
ратификации договора о «европейской армии», министр
национальной обороны де Грееф вынужден был признать, что
29*
461


«бельгийцы должны будут согласиться, возможно, на
слияние своих дивизий с немецкими дивизиями». Де Грееф
подтвердил, что это могло бы привести к размещению немецких
войск в Бельгии.
Боннскому неовермахту не понадобились бы даже
баржи — бельгийские спааки готовы сами распахнуть двери
перед германскими дивизиями.
* *
*
В октябре 1953 года в Гааге заседал очередной конгресс
так называемого движения за объединение Европы. На этом
конгрессе состоялось торжественное вручение
председателю ассамблеи «Европейского объединения угля и стали»
Полю Анри Спааку «европейского паспорта № 1».
Спаак вполне заслужил этот «патент № 1 на торговлю
суверенитетом». «Организованная международная жизнь,
которой мы добиваемся, — «теоретизирует» он,— не может
быть достигнута; если мы не уничтожим догму абсолютного
государственного суверенитета. Подлинная международная
организация и абсолютный национальный суверенитет —
это противоречащие друг другу и непримиримые между
собой понятия». Суверенитет, вещает Спаак,— это анархия,
отказ от суверенитета — это порядок.
Спаак начал добиваться «организованной
международной жизни» на следующий день после поражения
гитлеровской Германии. Он стал одним из зачинателей движения за
«объединение Европы». Это он предложил создание
«европейского совета» для выработки конституции будущей
«европейской федерации». «Объединенная Европа»,
«европейский совет», «европейское политическое сообщество»,
«малая Европа», «европейское объединение угля и стали»,
«социальное движение за создание Соединенных штатов
Европы», «европейский союз по сближению с США»,
«европейское оборонительное сообщество»—имя Спаака
неизменно фигурирует среди изобретателей всех этих
искусственных построений. Несмотря на разнообразие этикеток, все
они преследуют одну и ту же цель —лишить страны
Западной Европы национального суверенитета и независимости.
Спаак безгранично ненавидит государственные границы
западноевропейских стран — ведь они мешают свободному
американскому проникновению. «Долой пятнадцать
государственных границ!» — провозглашает он. Для него
важна только одна граница.«Граница США,—заявляет Спаак,—
462


проходит в Европе». «Нам уже давно пора избавиться от
предрассудков и устарелых традиций... Попытка
координировать индивидуальную деятельность 15 различных стран—
это совершенно недостаточный метод...»
Какой же метод Спаак считает «достаточным»? А вот
какой: «Мы не решим жизненно важной проблемы
безопасности, пока не разработаем план и не создадим... единую
армию стран Атлантического договора. Нам нужен как
можно скорее человек, обладающий большим опытом,
влиянием и престижем, чтобы возглавить эту работу... Он был
бы не только главнокомандующим, но, если можно так
выразиться, и общим для этих стран военным министром».
Таким «военным министром» был генерал Эйзенхауэр,
затем им стал генерал Риджуэй. Потом в роли военного
генерал-губернатора Западной Европы выступал генерал
Грюнтер. Ныне в этой же роли подвизается очередной
американский командующий вооруженными силами НАТО
генерал Норстэд. Спаак угодливо откровенничает на
страницах солидного американского журнала «Форин афферс»:
«Мне всегда хотелось, чтобы Соединенные Штаты
использовали свою мощь и свою заинтересованность в
благосостоянии Европы для того, чтобы толкнуть наш континент к
объединению». Но что «объединение»! «Я приветствовал бы
проявление даже большей смелости»,— азартно восклицает
он в том же журнале.
Да, бельгийскому министру-социалисту нельзя отказать
в последовательности — если вместо 15 европейских
границ должна существовать одна — американская, если
вместо 15 европейских валют должна остаться одна—тоже
американская, то разве не логично предложить всем этим
15 европейским странам и одного хозяина —
американского?!
Славословия в честь американского дядюшки Сэма
составляют одну из основных мелодий пропагандистской
шарманки бельгийского социалиста.
Съездив на берега Гудзона, где, по его собственному
признанию, ему понравилось все, за исключением «весьма
однообразной пищи», Спаак пришел в восторг от «изменений в
классовой структуре» США. Оказывается, там «постепенно
исчезают миллионеры, а капитализм достигает в
действительности социалистических целей».
Но вопреки этой демагогии, трудящиеся Европы все
отчетливее понимают, что в США исчезают не миллионеры,
30 О тех, кто против мира 453


а демократические свободы, что заправилы Уолл-стрита
стремятся к достижению не социалистических целей, а
мирового господства.
Туго приходится Спааку! «В Западной Европе явно
заметна антиамериканская тенденция, которая, по моему
мнению, усиливается в последнее время»,— жалуется он в
интервью газете «Дагбладет». Выступая на одном из
конгрессов «Европа —США», Спаак высказывался куда
откровеннее: «Несколько миллионов европейцев,— сказал он,—
подвергли сомнению и издевательствам ценности, в которые
мы верим более, чем во что-либо иное... Для большинства
Европы Америка — это гангстеры Чикаго и миллиардеры
Нью-Йорка. Нашей задачей является показать симпатичное
лицо Америки». Но лицу монополистической Америки не
придает привлекательности даже та пропагандистская
косметика, которой пытается подкрасить его Спаак.
* *
*
С легкостью необыкновенной жертвует Спаак тем, что
сам именует «насущными интересами европейцев». В
американском журнале «Форин афферс» он пишет: «Европа
должна быть перестроена; но перестройка Европы означает
вначале ущемление некоторых законных интересов. Кое-
где она может создать на некоторое время безработицу.
Она может означать разорение отдельных личностей и
некоторых групп». Выступая в 1952 году в Гааге, Спаак
призывал «жертвовать европейским самолюбием,
суверенитетом и приносить материальные жертвы».
Пусть никого не удивляет этот мнимый альтруизм:
перестройка Европы, к которой призывает Спаак, не ущемит
его интересов. Кому-кому, а Спааку не грозят
безработица иу разорение! Поступаясь суверенитетом своей
родины, он не приносит никаких жертв. Наоборот, он наживается.
Вот факты. Перед началом дебатов в специальной
комиссии, созданной в Бельгии по изучению вопроса о
ратификации договора о «европейском оборонительном
сообществе», посол США в Брюсселе Коуэн дал понять Спааку,
что бельгийские экспортные фирмы, с которыми он тесно
связан, получат выгодные американские заказы, если
бельгийский парламент ратифицирует договор в течение 1953
года. Сделка состоялась. Фирмы Спаака получили
прибыльные заказы.
454


Когда началась американская интервенция в Корее,
Спаак был вне себя от радости. «Я одобряю акцию
Соединенных Штатов в Корее»,— захлебывался он от восторга.
Через пять лет, выступая на Женевском совещании по
корейскому вопросу, Спаак с наигранным бескорыстием
заявил: «В такой войне, как война в Корее, нам нечего
защищать, кроме принципов». Так ли это, господин Спаак?
Внимательное изучение некоторых сторон его биографии
показывает, что «принципы» этого господина лежат в его
сейфе в виде солидного пакета акций фирмы «Фабрик нась-
ональ д'арм де гер».
Что такое «Фабрик насьональ д'арм де гер»?
Это крупный бельгийский военный завод. В течение
полувека он получает значительную долю военных заказов,
размещаемых в Бельгии. Он поддерживает тесные деловые
связи с американскими военными концернами. Вместе они
выпускают орудия смерти и разрушения, вместе угрожают
миру, провоцируя войну.
•Здесь необходимо некоторое отступление.
Когда в 1924 году Ассамблея Лиги наций решила начать
подготовку конференции по вопросу о частичном
разоружении и установлении контроля над торговлей оружием,
всполошившиеся владельцы «Фабрик насьональ»
обратились к своим зарубежным коллегам с предложением
«принять единую линию поведения с целью убедить различные
правительства внести изменения в предложенный проект».
В письме, посланном «Фабрик насьональ» американским
компаниям вооружения «Кольт патент файр армс» и
«Ремингтон армс компани» (филиал атомно-динамитного
треста «Дюпон де Немур»), говорилось: «Очевидно, решено, что
в наших общих интересах помешать заключению нового
соглашения... Мы считаем поэтому, что для того, чтобы
продлить спор и таким образом взять измором органы,
занимающиеся этим вопросом, самым простым выходом было
бы внушить вашему правительству не назначать делегатов
во временную смешанную комиссию или в любом случае
(если ваше правительство не сможет дать категорический
отказ) откладывать назначения как только возможно».
Однако американские партнеры «Фабрик насьональ»
решили дело куда проще. Они добились от правительства
назначения на конференцию в Женеве своих людей. С этой
целью некий Никольс из фирмы «Кольт патент файр армс»
и некто Биб из «Винчестер армс К0» оказали соответствую-
30*
455


щий нажим на конгрессмена Тилсона. Результаты не
замедлили сказаться. Через некоторое время Биб сообщал
своей фирме, что «конгрессмен Тилсон только что написал
ему, что он обсуждал вопрос о предусмотренных
ограничениях торговли оружием с начальником отдела Ближнего
Востока государственного департамента г-ном Даллесом».
Этим «г-ном Даллесом» был Аллен Даллес —начальник
нынешнего Центрального разведывательного управления США
и брат государственного секретаря США Джона Фостера
Даллеса.
Помимо Аллена Даллеса, к срыву Женевской
конференции был привлечен Герберт Гувер, ставший впоследствии
президентом США. 14 апреля 1925 года состоялось
генеральное совещание торговцев оружием с Гувером и Даллесом.
Присутствовали представители фирм «Винчестер армс К0»,
«Ремингтон армс компани», «Кольт патент файр армс»,
«Дюпон де Немур» и др. На совещании была окончательно
разработана тактика срыва Женевской конференции.
Торговцы оружием и их приказчики из правительства
добились своей цели — конференция была сорвана.
Акционеры «Фабрик насьональ» продолжали наживаться на
производстве орудий смерти и разрушения.
События тех лет проливают яркий свет на истоки дружбы
«Фабрик насьональ» и ее акционера Спаака с
американскими военными фирмами и государственным
департаментом США.
Эта дружба, замешанная на дрожжах международной
напряженности, стала особенно тесной в годы корейской
авантюры американского империализма. Она продолжает
усиливаться и сейчас. Растет, она вместе с ростом курса
акций «Фабрик насьональ». В 1948 году акция этого
концерна стоила 600 франков, через шесть лет— 3 тысячи
франков. В 1948/49 году дивиденд «Фабрик насьональ» составил
65 франков на каждую акцию. Через пять лет он достиг
J 92,5 франка.
Вот где следует искать те «принципы», на защиту
которых гнал своих соотечественников в Корею господин Спаак.
Специалисты признали бельгийскую винтовку,
выпускаемую «Фабрик насьональ», лучшей, и она была принята на
вооружение войск Североатлантического блока. Это решение
вызвало резкий приток заказов заводу «Фабрик
насьональ». Люди, которым успели вовремя шепнуть об этом
решении, за короткий срок баснословно нажились. В числе
456


нажившихся и Поль Анри Спаак — один из главных
акционеров «Фабрик насьональ д'арм де гер» в Херстале.
Как превратился «социалист» Спаак в крупного
акционера военного предприятия? Берлинская вечерняя газета
«БЦ ам абенд» пишет, что выйти в фабриканты вооружений
Спааку помогла крупная денежная премия, полученная им
за активную поддержку «плана Шумана». На эти-то
сребреники и приобрел Спаак на брюссельской бирже акции
«Фабрик насьональ д'арм».
Владельцы завода были рады заполучить в партнеры
такого «социалиста». Тесные связи Спаака с заокеанскими
организациями гонки вооружений сулили им крупные
военные заказы, дефицитное сырье, кредиты.
Услугами Спаака пользуется не одна только «Фабрик
насьональ». Спаак получил крупные американские заказы
и для автомобильной компании «Ателье де ля Дилль»,
акционером которой он также состоит.
Американскими подачками Спаак пользуется не только
для личного обогащения. Центр «европейского движения»,
находящийся в Брюсселе и руководимый бельгийской
социалистической партией, финансируется из американских
займов, получаемых «Европейским объединением угля и
стали».
«Американские военные заказы—это мост,
переброшенный между нашими двумя континентами»,— заявил как-то
бывший премьер-министр Бельгии Ван Гутт в Генте на
международной выставке по случаю «Дня
Америки». В Бельгии этот мост — тяжелое бремя гонки
вооружений — лежит на плечах бельгийских трудящихся.
Военные расходы Бельгии составляют огромную цифру — 21
миллиард франков. Выступая по радио, министр финансов
Бельгии заявил: «От Брюсселя до Малина 21 километр.
Если разложить по дороге от Брюсселя до Большой
площади Малина через каждые десять сантиметров по пачке
в 100 билетов по 1 тысяче франков каждый, то получилась
бы общая сумма 21 миллиард франков». Сколько из этих
пачек перепадет господину Спааку? Когда газета «Драпо
руж» предложила ему рассказать о своих связях с «Фабрик
насьональ», Спаак предпочел отмолчаться.
Но молчание это красноречивее многих слов. Дело в
том, что, торгуя европейским суверенитетом и
зарабатывая себе популярность у американского дядюшки Сэма,
Спаак все сводит к «общему знаменателю» — к войне.
457


«Меня беспокоит наступающий мир»,— откровенничал
Спаак еще в годы второй мировой войны. Со временем эта
тревога переросла в настоящую манию. «Корея лишь
эпизод, предупреждающий о том, что надо торопиться...»,—
заявил Спаак.
И агрессоры заторопились. Запылали города и села
Египта. Трагедия Порт-Саида потрясла мир. Все человечество
заклеймило позором интервентов-колонизаторов, вторгшихся
на египетскую территорию. Подавляющее большинство
стран — членбв4 ООН — осудило действия англо-франко-
израильских агрессоров.
Но среди них не было Бельгии. Не потому, что
бельгийский народ одобрял эту подлую агрессию, а потому, что
Бельгию представлял Спаак.
Словоблудие «демагога в смокинге» (так прозвали Спа-
ака его политические противники) достигло вершин на
XI сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Очертя голову, он
ринулся на трибуну спасать своих хозяев, запутавшихся
и разоблачивших себя перед всем миром. Спаак с пеной
у рта защищал колонизаторов с высокой трибуны
Ассамблеи.
Чтобы отвлечь внимание от этой позорной колониалист-
ской авантюры своих партнеров, Спаак вместе со своим
покровителем — США предпринял обходный маневр.
В повестку дня Генеральной Ассамблеи ООН был протащен
провокационный «венгерский вопрос». Как изощрялся
Спаак в антисоветской клевете, как он в открытую братался
с венгерскими фашистами-контрреволюционерами, как он
пытался оклеветать и очернить великий лагерь социализма
и в то же время обелить палачей, организовавших резню на
улицах Будапешта! Действуя «применительно к подлости»,
Спаак поистине превзошел самого себя.
Это не прошло незамеченным.
В декабре 1956 года на очередной сессии совета НАТО
в Париже бельгийский социалист Поль Анри Спаак был
избран генеральным секретарем Североатлантического
блока. Спаак окончательно сменил черную шляпу на стальную
каску. Такого не помнит даже история правого социализма,
история, которая не так уж бедна фактами ренегатства,
перерождения, холуйства перед капиталом.
Назначая Спаака генеральным секретарем НАТО,
Вашингтон рассчитывал гальванизировать идею «европейского
единства». Недаром сессия совета Атлантического блока бы-
458


ла созвана одновременно с заседанием Западноевропейского
союза в Париже. Вашингтонским заправилам НАТО мало
подчинения Пентагону армий, милитаризации экономики
стран Западной Европы. Они хотят превратить эти страны в
колонии США, лишенные суверенитета, независимости,
государственной самостоятельности. Для этого и
предпринимаются все новые попытки гальванизировать
мертворожденный Западноевропейский союз. Кому, как не обладателю,
«европейского паспорта № 1», Спааку, поручить это
задание?
Назначение на новый пост вызвало у Спаака новый
припадок ненависти к суверенитету, раболепия перед
американскими монополиями. В первом же своем публичном
выступлении новоявленный генеральный секретарь НАТО
заявил, что он не видит никаких противоречий в заявлении
Даллеса о том, что все члены Североатлантического пакта
обязаны согласовывать свою политику с США и
консультироваться с ними, но что Соединенные Штаты не обязаны
делать это в своих отношениях с членами НАТО. «В конце
концов, — патетически восклицал Спаак, — нельзя ожидать,
чтобы такая страна, как США с ее международными
обязательствами, обещала консультироваться с такой
маленькой страной, как Бельгия, прежде чем принимать меры
по каждой проблеме, с которой она сталкивается в каком-
нибудь районе земного шара». Трудно сказать, чего
больше в этом заявлении Спаака — лакейского
угодничества перед американским дядюшкой или барского
презрения к своей стране.
Став генеральным секретарем НАТО, Спаак завел
новую интрижку — на этот раз с атомной бомбой. Не где-
нибудь, а в Бонне в канун майской сессии совета
Атлантического союза, в 1957 году, он поведал журналистам,
что «огромная разрушительная мощь ядерного оружия
является для нас лучшей гарантией мира».
...Опять гарантия. Вот уж поистине: горбатого
могила исправит.
Одновременно Спаак с еще большим рвением ведет
наступление против суверенитета западноевропейских стран.
Он был непременным участником всех совещаний по
выработке договоров о создании «Евратома» и
«общеевропейского рынка».
Его можно было видеть в Ланкастер-хаузе в Лондоне
на совещании министров иностранных дел шести стран —
459


будущих участниц этих объединений. Затем министры и
присоединившиеся к ним премьеры заседали в отеле Матинь-
он в Париже. Наконец, заговорщики против интересов
Европы укрылись в замке Валь Дюшес в Бельгии. Там под
председательством Спаака и были выработаны
согласованные проекты, подписанные затем в Риме.
«Мы счастливы, как родители при рождении ребенка»,—
поспешил он сообщить представителям печати. Участники
совещания во дворце Валь Дюшес избрали Спаака главой
временного комитета для ускорения работы по вступлению
в силу договоров о создании «Евратома» и
«общеевропейского рынка».
Так «социалист», генеральный секретарь военного блока
империалистов, возглавляемого США, Спаак приводит к
общему американскому «знаменателю» западноевропейские
страны.


„В ПРОШЛОМЪОЛЬШИНСТВО СТРАН
АЗИИ И АФРИКИ БЫЛО КОЛОНИЯМИ
И ПОЛУКОЛОНИЯМИ ИМПЕРИАЛИЗМА,
ЕГО ТЫЛАМИ В ПОДГОТОВКЕ И
ВЕДЕНИИ ВОЙН, ОДНАКО В НАСТОЯЩЕЕ
ВРЕМЯ ОНИ ПРЕВРАТИЛИСЬ В СИЛУ,
ВЫСТУПАЮЩУЮ ПРОТИВ
КОЛОНИАЛИЗМА И ВОЙН, ЗА МИРНОЕ
СОСУЩЕСТВОВАНИЕ... ИМПЕРИАЛИСТЫ
ВСЕМИ СИЛАМИ ПЫТАЮТСЯ ОСТАНОВИТЬ
ЭТОТ ПОТОК — ДВИЖЕНИЕ ЗА
НАЦИОНАЛЬНУЮ НЕЗАВИСИМОСТЬ. ОДНАКО
ЕГО НЕЛЬЗЯ ОСТАНОВИТЬ*.
Политический отчет ЦК КПК
VIII Всекитайскому съезду Партии


Д. ЗАСЛАВСКИЙ
ПОСЛЕДНИЙ КОМПРАДОР КИТАЯ
Годы после второй мировой войны знаменуют всемирно-
исторический процесс распространения социализма и
образования новых социалистических государств, крушения
многовековой колониальной системы. Это — глубочайший
кризис капитализма, последняя стадия империализма.
Отрицая закономерность исторического процесса,
капиталисты питают надежды на реставрацию
капиталистической и колониальной системы. Для этого правящие круги
США и Англии, а за ними и другие империалисты
стремятся сохранить всё, что еще осталось от колониального мира.
Одним из таких осколков колониализма является остров
Тайвань. Здесь засел Чан Кай-ши, память о котором уже
изгладилась бы в Китае и во всем мире, если бы его не
сделали пешкой в большой и азартной военной игре.
Чан Кай-ши олицетворяет историю паразитического
существования и бесславного крушения своеобразной
разновидности колониальной буржуазии — компрадоров.
Этот класс был опорой империалистов в колониях. Он
потерпел разгром в национально-освободительных войнах
народов за свое освобождение.
Показать, как взошла в кровавом тумане и как
закатилась политическая карьера Чан Кай-ши, значит вскрыть те
исторические предпосылки, которые обусловили
величайшую историческую победу китайского народа,
Коммунистической партии Китая, освобождение великой китайской
463


державы от гнета империалистов Англии, Японии и США и
внутренней реакции. Сам по себе Чан Кай-ши был полным
ничтожеством. Таким он остается и поныне. Но от его имени
действует чанкайшист в Организации Объединенных
Наций. Его пиратский флаг развевается над отторгнутым у
Китая островом, превращенным в разбойничье гнездо.
Вооружаемая правительством США армия Чан Кай-ши
рассматривается американскими стратегами как ударный
отряд империалистов.
Все это не дает возможности забыть о Чан Кай-ши,
вычеркнуть его из памяти народов и из списка наиболее
злостных поджигателей войны. Вместе с тем рассказ о крушении
Чан Кай-ши — это и наглядная картина
бесперспективности нового колониализма, насаждаемого США.
* *
...К тому времени, когда в семье торговца солью
заканчивалось детство Чан Кай-ши, народ Китая уже полвека
вел напряженную революционную борьбу против
иностранного империализма и деспотического китайского
феодализма. Навязывая Китаю войны или угрожая войной,
американские, японские, французские, германские империалисты
вынуждали правителей Китая подписывать кабальные
договоры. Они навязали Китаю колониальный режим,
захватывали китайские территории, создавали в стране
специальные поселения — сеттльменты, вводили в Китай свои
войска, словно это было не великое государство с
многовековой культурой, а их колония. Расхищали они и
природные богатства страны.
Каким, бы империалистам ни принадлежало в данный
исторический момент первенствующее место в колониальном
грабеже Китая, их программа была в общем одной и той же:
порабощение народа, бесчеловечная эксплуатация,
разграбление естественных богатств, поддержание вековой
экономической и культурной отсталости.
Империалисты властвовали с помощью китайских
богачей, ставших услужливыми агентами иностранных
компаний. Так сложились относительно многочисленные кадры
компрадорской, паразитической буржуазии, действовавшей
от имени колонизаторов, служившей империалистам,
изменившей своему народу. Эти компрадоры, особенно
размножившиеся в крупных портовых городах —Шанхае, Кантоне,
464


Они, кокетничая позой,
Зовут Тайвань „своей Формозой".
И все ж истории пути
Едва ль изменишь, как названье,
И все ж с Формозы, иль с Тайваня
Им неминуемо уйти.


Циндао, образовали самую реакционную часть
китайской буржуазии. Народ перенес на них ту ненависть,
которую питал он ко всем поработителям-иностранцам.
Угнетая китайский народ, империалисты все же, вопреки
своей воле и своим намерениям, в ходе неизбежного
исторического развития не могли задушить процесс
экономического пробуждения Китая.
Возникали кадры промышленного и транспортного
китайского пролетариата, стали появляться и небольшие
фабрики национальной буржуазии, заинтересованной в широком
развитии и самостоятельности китайской
промышленности. Еще слабая и зависящая от иностранного и
компрадорского капитала, эта часть буржуазии уже мечтала о
господстве на рынке.
Огромная революционная сила родилась в Китае вместе
с образованием кадров промышленного пролетариата. Ему
предстояла историческая миссия возглавить революционно-
национальное движение в стране, объединить все
оппозиционные колониализму силы и повести их на штурм
империализма и феодально-компрадорских сил.
В начале XX века иностранные империалисты усилили
свой гнет. Они рвали на части живое тело Китая. Япония
приступила к вооруженному захвату целых районов —
Квантунской области и Ляодунского полуострова. Англия
вторглась в Тибет, английские и французские войска были
введены в провинцию Юньнань. Иностранный
монополистический капитал захватывал командные высоты в
китайской экономике. В Китае господствовали английский
Гонконг-Шанхайский банк, Немецко-Азиатский банк,
французский Индо-Китайский банк, американский банковский
консорциум, созданный банками Уолл-стрита: «Дж. П.
Морган», «Кун-Леб и К0» и др.
Китайский народ никогда не мирился с порабощением.
Страна поднималась на борьбу против иностранных
империалистов и местного феодализма. Борьба эта привела к
революционному взрыву в 1911 году, покончившему с феодально-
монархическим строем в Китае. В Нанкине была
провозглашена Китайская республика. Под давлением
иностранных империалистов китайская буржуазия отдала власть
той же феодальной клике, которая господствовала и при
монархии. Президентом был провозглашен милитарист и
феодал Юань Ши-кай. Но подлинная власть в стране
принадлежала нескольким милитаристским кликам.
467


Империалисты способствовали раздробленности —
легче грабить и угнетать страну, когда нет в ней единой
воли, единой власти. Если кто-либо из мелких властителей
набирался сил, на него натравливали другого. В деревне
по-прежнему господствовали помещики-феодалы. В городах
паразитической ордой кишели компрадоры.
Но революционное народное движение, борьба рабочих
и крестьян не прекращались. Становилось ясно, что
революция только начинается и что народные массы не будут
мириться с властью милитаристов.
Великая Октябрьская социалистическая революция
открыла новую эпоху победоносной борьбы народов
колониальных и зависимых стран против иностранных и
отечественных угнетателей. Она указала правильный путь и
китайскому народу. «Орудийные залпы Октябрьской
революции донесли до нас марксизм-ленинизм,— писал Мао
Цзэ-дун.— Октябрьская революция помогла прогрессивным
элементам мира и Китая,применить пролетарское
мировоззрение для определения судьбы страны и пересмотра своих
собственных проблем. Итти по пути русских—таков был
вывод».
Выступления революционного студенчества 4 мая 1919
года в Пекине положили начало волне забастовок.
Развернулось антифеодальное, антиимпериалистическое движение
за национальную независимость страны.
Буржуазно-демократическая китайская революция становится на новые
рельсы — превращается в демократическую революцию,
руководимую пролетариатом.
Поднимаясь на борьбу за социальное и национальное
освобождение, китайский рабочий класс создает свою
Коммунистическую партию, приведшую весь китайский народ
к всемирно-исторической победе в революционном
движении. В июле 1921 года в Шанхае состоялся I съезд
Коммунистической партии. Дело борьбы китайского народа за
раскрепощение было в надежных руках. «Китайская
коммунистическая партия,— пишет известный китайский
ученый Чэнь Бо-да,— стала общенациональным лидером
антиимпериалистической и антифеодальной демократической
революции. Она призвала к установлению единого
революционного фронта различных классов против империализма
и феодализма».
468


* *
*
Этот призыв нашел свой отклик. Глубокие социально-
классовые перемены в стране, опыт революционной борьбы
народа вызвали к тому времени немалые изменения внутри
гоминдана, созданного в 1912 году Сунь Ят-сеном. Из него
дезертирует правая, наиболее реакционная часть. Левые
сплачиваются под руководством Сунь Ят-сена.
Жизнь, опыт революционной борьбы учат этого великого
демократа, что без сотрудничества с лучшими силами
страны— с Коммунистической партией, без союза с СССР,
без опоры на подлинно революционные силы народа —
рабочих и крестьян — нельзя добиться победы в буржуазно-
демократической революции. Верность интересам народа,
понимание его нужд, насущнейших задач революционного
движения привели Сунь Ят-сена к правильным выводам.
В то же время Коммунистическая партия, используя
драгоценный опыт русской революции, применяет правильную
тактику. Ill съезд Коммунистической партии Китая
принимает летом 1923 года решение о вступлении коммунистов
в гоминдан при сохранении Компартией политической и
организационной самостоятельности.
Это приводит к оживлению и активизации гоминдана.
На его первом конгрессе, состоявшемся в январе 1924 года,
оформляется единый национальный фронт в стране.
Конгресс дает правильное толкование трех народных
принципов Сунь Ят-сена. Первый принцип — «национализм» —
борьба против империализма, второй—«народовластие» —
установление демократической республики,
третий—«народное благоденствие» — предоставление земли крестьянам,
ограничение крупного монополистического капитала,
поддержка рабочего движения.
Три народных принципа дополнялись тремя основными
политическими установками: союз с СССР, союз с
Коммунистической партией, поддержка рабочих и крестьян.
Росло, ширилось, развивалось революционное движение
в Китае. Оно приняло форму революционных гражданских
войн против господства феодально-милитаристских клик.
В это время и появился молодой милитарист Чан Кай-ши.
По примеру других сынков китайских буржуа он
получил образование в Японии, закончив там военную академию
в 1906 году. Здесь он усвоил не только культ меча,
презрение к трудящимся, но и мечты о господстве в Китае буржуаз-
469


ной военщины. Таков был «национализм» реакционной
молодежи.
Маскируясь, Чан Кай-ши примыкает к суньятсеновской
«Союзной лиге». Он хочет опереться на
национально-демократическое движение. Ему удается втереться в доверие к
лидерам нового революционного общества. У будущего
компрадора были свои затаенные планы. Революционное
движение он воспринимал лишь как средство к завоеванию
личной власти, а власть — как путь к богатству.
Чан Кай-ши рвался к наживе. В самый трудный момент
для революции, в 1918 году, он дезертирует из ее рядов и
отправляется в Шанхай—спекулировать на бирже в
компании своего сообщника и родственника ЧэньГо-фу.
Присяжные биографы молодого биржевого спекулянта
подобострастно писали об этом периоде его жизни: «Врашаясь в
коммерческих кругах, он действовал всегда безошибочно и в
течение недолгого времени, совершив ряд прибыльных
сделок, стал богатым коммерсантом».
Спекулируя на бирже, где жульничество считалось
талантом, а обман, жестокость и вероломство — нормальными
профессиональными качествами, Чан Кай-ши тесно
связался с уголовным подпольем Шанхая — бандитским
обществом «Цинбан». Бандиты из этой шайки похищали людей с
целью получения выкупа, занимались убийствами из-за
угла. У «общества» была крупная сеть контрабандистов,
торговцев опиумом, поставщиков «живого товара».
Услугами таких террористических банд широко пользовались
иностранные империалисты. Здесь, в обществе «Цинбан»,
Чан Кай-ши проходит школу измены и предательства. Пять
лет Чан Кай-ши проводит в развращенной, беспринципной
и бесчестной среде компрадоров. Он постигает все тайны
банковских махинаций. Его неудержимо манит золотой
купол храма наживы — величественного здания
всемогущего Шанхай-Гонконгского банка.
Молодой делец предпринял лобовую атаку. Он рвался
к богатству напролом. Но таких, как он, искателей на
живы на папертях иностранных банков в Китае быль
дюжины.
Молодого компрадора оттеснили, он не попал в число
избранных, наживавших миллионные состояния.
Чан Кай-ши предпринимает тактику длительного
обхода. Он решает идти к власти и богатству кружным
путем. Он возвращается в Кантон.
470


Антиимпериалистическое и антифеодальное
революционное движение росло и крепло; в 1923 году в Кантоне
образуется южное революционное правительство. Революции
были нужны знающие военное дело люди. Чан Кай-ши
становится начальником штаба революционной армии. В ее
рядах много коммунистов. При их активном участии
создается на острове Вампу первая академия революции.
Замаскировавшись, прикрывшись личиной сторонника
революции, Чан Кай-ши становится начальником этой академии. Он
хитрит и маневрирует, тщательно скрывая до поры до
времени свою лютую ненависть к рабочему классу, к
трудящемуся крестьянству, к демократической интеллигенции,
ко всем угнетенным.
Для Чан Кай-ши командные посты в революционной
армии — это лишь ступеньки к власти.
Со всей революционной страстностью принимаются
военные кадры Коммунистической партии за вооружение народа
и обучение его военному искусству: победить вооруженную
контрреволюцию, северных милитаристов можно было лишь
в ожесточенных боях. Во главе политического отдела
академии Вампу был поставлен видный деятель Компартии
Китая Чжоу Эиь-лай.
Победоносно развивается китайская антифеодальная
революция. В 1925 году национально-революционная
армия проводит два восточных похода в провинции Гуандун,
ликвидируя силы контрреволюционного милитариста Чэнь
Цзюнь-мина. Душой походов, костяком революционной
армии, верным и преданным, способным мобилизовать массы
на победу над врагами революции, были коммунисты. Части,
находившиеся под их командованием, снискали себе славу,
завоевывая победу.
А Чан Кай-ши? Он готовит захват власти. Он интригует
против коммунистов и добивается их вытеснения из 1-й
армии, которой он командовал. Ведь его цель — не победа
революции, а личная власть.
12 марта 1925 года умирает в Пекине виднейший
деятель китайской революции Сунь Ят-сен. В своих последних
политических документах — завещании гоминдану и обра^
щении к верховному органу государственной власти
Советского Союза — Центральному Исполнительному Комитету—
он оставляет свой наказ, свои политические заветы: крепить
связи с народными массами, усиливать сотрудничество с
Коммунистической партией, укреплять дружбу с Советским
471


Союзом. Цель — революционное свержение господства
империалистов.
Чан Кай-ши изменяет этим заветам. Он выступает
против одной из важнейших политических установок,
принятых первым конгрессом гоминдана,— против союза с
Коммунистической партией.
Делает он это не только в личных карьеристских целях..
Его побуждают и интересы иностранных империалистов,
с которыми он связан. Ведь начиная с событий 30 мая 1925
года национально-освободительное движение в Китае
приобретает еще более глубокий антиимпериалистический характер..
29 мая японцы учинили в Циндао кровавую расправу
над рабочими. На следующий день в Шанхае состоялась
грандиозная демонстрация рабочих и студентов. Английская
и американская полиция международного сеттльмента
расстреливала демонстрантов. Взрыв возмущения охватил всю
страну. В Шанхае началась всеобщая забастовка,
продолжавшаяся до осени. Кровь рабочих, пролитая американо-
английскими империалистами, подняла в стране широкое
антиимпериалистическое движение, получившее название
«движение 30 мая». Забастовки вспыхнули в Кантоне и
Гонконге. Рабочий класс Китая становился во главе
революционного движения.
Иностранные империалисты — английские,
американские, японские и французские — не на шутку встревожились:
против них выступал могущественный противник, силы
которого крепли. Империалисты усиливают активность своих
ставленников — У Пей-фу (англичане) и Чжан Цзо-лина
"(японцы), прибегая через этих своих марионеток к прямой
военной поддержке китайской контрреволюции. Одновременно
через Чан Кай-ши предпринимаются маневры с целью
оттеснить коммунистов из гоминдана, не дать им развивать
революцию вглубь, вовлекать в нее широкие народные массы,
превращать их в застрельщиков и главную политическую
силу революции. В марте 1926 года Чан Кай-ши, объявивший
себя «главнокомандующим», проводит аресты ряда
коммунистов. Он назначает своего партнера по шанхайской бирже
Чэнь Го-фу заведующим организационным отделом
гоминдана. Одновременно, демонстративно подчеркивая свой
отход от важнейшей политической установки Сунь Ят-сена
на союз с коммунистами, он назначает ректором
Кантонского университета антикоммунистического «теоретика» Дай
Цзи-тао, Ему поручается «теоретическая» борьба против
472


трех принципов и трех политических установок, принятых
гоминданом на его первом конгрессе в 1924 году в качестве
программы революционного движения китайского народа.
Разгорается борьба за руководство революцией
между буржуазией и пролетариатом.
Буржуазия собирала силы, чтобы разбить пролетариат,
войти в сделку с иностранным империализмом, покончить
с революцией, установив свое господство.
Пролетариат собирал силы, чтобы отбросить буржуазию,
упрочить свою гегемонию и повести за собой миллионные
массы трудящихся города и деревни. В тяжелой, кровавой
многолетней борьбе победил пролетариат.
Чан Кай-ши откладывает до поры до времени решающую
схватку с коммунистами, с пролетариатом. Он рассчитывает
добиться в союзе с ними побед в борьбе против северных
милитаристов и уже затем нанести удар в спину.
В июне 1926 года национально-революционная армия
начинает Северный поход. Снова огромную роль в армии
играют коммунисты. Они впереди — на линии огня, их боевые
части добиваются решающих побед. Разбита армия У
Пей-фу, разгромлены войска Сунь Чуань-фана, победно
движется на север армия революционного народа.
Американские и прочие империалисты в панике — они
готовят контрреволюционный переворот, ведут тайные
переговоры с Чан Кай-ши, обещая ему заем в 60 миллионов
долларов «для борьбы с коммунистами и для их
уничтожения». Компрадорская буржуазия принимает заказ.
В феврале 1927 года Национально-революционная
армия начинает операции по занятию Шанхая и Нанкина и
изгнанию оттуда войск продажных генералов. Трижды
восстают рабочие Шанхая — третье восстание начинается
21 марта и заканчивается их победой. Ставленник
компрадоров выжидает. Чан Кай-ши отказывается прийти на
помощь восставшим рабочим — ему выгодно, чтобы больше
крови было пролито восставшими, чтобы ослабли их силы:
ведь он готовит кровавое предательское выступление
против них.
Занят Нанкин — военные корабли США и Англии
обстреливают город. Погибло почти три тысячи китайцев. Чан
Кай-ши обращается к интервентам-убийцам с раболепным
посланием.
31 О тех, кто против мира 473


12 апреля 1927 года — черный день измены буржуазии
Китая делу национального освобождения. В этот день
Чан Кай-ши расстреливает шанхайских рабочих и по
заданию английских империалистов осуществляет
контрреволюционный переворот. Революция предана. Но переворот
не привел к повсеместной победе контрреволюции. Силы
революционного пролетариата и крестьянства,
приступившего под руководством Коммунистической партии к
аграрной революции, не были сломлены.
Осуществляя предательство, Чан Кай-ши выступал не
только как агент паразитического капитала Китая,
испугавшегося широкого размаха народного движения. Он
действовал и как наймит иностранного империализма. Ведь первая
гражданская революционная война, преданная чанкайши-
стами в 1927 году, своим главным острием была направлена
против иностранного империализма. Она создавала для
него смертельную опасность. Чан Кай-ши ставил своей
задачей поставить гоминдан на службу колонизаторам
Китая.
Вот что писал летом 1936 года в газете «Пекин — Тянь-
цзин нициници» начальник штаба японской армии в
Северном Китае полковник Нагами:
«Если бы в то время (то есть в 1927 году.— Д. 3.) между
гоминданом и компартией не произошел разрыв (так
японский полковник называет измену чанкайшистов.— Д. 3.),
то успех революции был бы обеспечен в считанные дни.
Влияние империалистических держав в Китае, и в первую
очередь Японии, было бы уничтожено. Поэтому японское
военное министерство проявляло чрезвычайное беспокойство и
направило полковников Нагами и Мацумуро для ведения
подрывной работы против китайской революции».
Начался период дикого, разнузданного террора. Чан
Кай-ши, к которому присоединился близкий к японцам
правый гоминдановец Ван Цзин-вэй, руководствовался
правилом: «Лучше казнить тысячу невинных, чем упустить
одного виновного». Матерые предатели называли этот террор
«чисткой гоминдана». Устранялись наиболее преданные
революции борцы. Не менее полмиллиона их было казнено,
убито, замучено в чанкайшистских застенках.
Но на место павших становились новые борцы. Уже в
августе 1927 года в Наньчане восстали против гоминдановского
террора части национальной армии под командованием Чжу
Дэ, Чжоу Энь-лая, Хэ Луна, Е Тина. В сентябре под
474


руководством Мао Цзэ-дуна происходит восстание
крестьян, горняков и солдат в провинциях Хунань и Цзянси.
Создается китайская Красная армия, ставшая
впоследствии многочисленной Народно-освободительной армией,
освободившей Китай от власти иностранных империалистов
и милитаристов.
А в стане контрреврлюции идет отчаянная грызня между
гоминдановскими кликами.
Начался период усиленной фашизации гоминдановского
Китая. «Чан Кай-ши,— писал профессор Чэнь Бо-да, —
противостоял могущественный народный авангард —
Китайская коммунистическая партия, противостояла бурная
крестьянская революция; вот почему контрреволюционная
диктатура Чан Кай-ши вылилась в
феодально-компрадорский фашизм, а прибранный к рукам гоминдан превратился
в фашистскую партию, управляемую Чан Кай-ши и
братьями Чэнь Ли-фу и Чэнь Го-фу».
Но зверский террор не мог сломить революционного
движения. Чан Кай-ши ищет помощи и поддержки у
империалистических держав, слугой которых он являлся. Он
едет в Токио, он — гость одного из руководителей японской
разведки, Тояма Мицуру. Уезжая, он дарит Мицуру
собственноручную каллиграфическую надпись «Близки, как
одна семья». Так. породнился с японской разведкой
изменник китайского народа.
Реакционная китайская буржуазия раболепствует перед
японскими захватчиками. Когда в 1928 году японцы
устроили зверское избиение китайцев в Цзинани, Чан Кай-ши
отдает приказ: «Не вступать в столкновения с японскими
войсками... Ради спасения одного японца допустимо
уничтожение даже десятка китайцев...»
В руководящей верхушке гоминдана нет единства.
Сторонники разных империалистических групп грызутся между
собой за власть. Чан Кай-ши пытался было покорить сопер
ников силой оружия. Но японским интервентам не нужна
сильная центральная власть, хотя бы и реакционная,
хотя бы и фашистская. Они запрещают Чан Кай-ши
выступать против других гоминдановских «правительств». Ему
разрешают лишь объявить себя «центральным
правительством».
В районах, подконтрольных этому правительству, стонет
народ. Крестьян и городских жителей разоряют налоги,
одолевают свирепые приказы:
31*
475


за сопротивление иностранным империалистам — казнь;
за распространение литературы, призывающей к борьбе
против феодализма,— казнь;
за организацию собраний антифашистского характера—
каторга.
А в районах, освобожденных китайской Красной армией,
зреют силы национального освобождения, создаются базы
будущей победоносной борьбы, возникают органы
народной власти. Собрания рабочих, крестьянских и солдатских
депутатов делят помещичьи земли, осуществляют
аграрную революцию.
Иностранные империалистические хищники и китайские
капиталисты требуют расправы с народом, с коммунистами.
Реакционную буржуазию не надо уговаривать, она и сама
ненавидит народ, преданный и проданный ею. Выполняя
волю своего класса, Чан Кай-ши неоднократно бросает свои
армии против вооруженных сил и народа освобожденных
районов. Его войска неизменно терпят поражение.
Патриотическое воодушевление рабочих и крестьян, в первых
рядах которых идут коммунисты, рождало их победы.
Контрреволюционная буржуазия могла внушить своим
армиям лишь дух грабежа и наживы. А народ вдохновлялся
великой задачей спасения своей родины от двойного гнета —
внутренней реакции и стоявших за ней иностранных —
английских, японских, американских и других —
империалистов. И идея, овладевающая сознанием масс, творила чудеса.
Почти безоружные рабочие и крестьяне громили до зубов
вооруженных на иностранные деньги солдат зарвавшегося
горе-завоевателя. Освободительная армия оснащалась
оружием разгромленных наемников империализма.
Провалились четыре похода Чан Кай-ши против
революционных рабочих и крестьян.
В атмосфере дикого террора шел разнузданный грабеж.
Буржуазия обогащалась. Военная власть над преданным им
народом была для Чан Кай-ши и его генералов векселем,
который он и предъявил на бирже к оплате. Они захватывали
центральные банки, подчиняя им все провинциальные банки.
Эти годы разнузданного разграбления народных богатств
ярко описаны в известной книге профессора Чэнь Бо-да
«Четыре семейства Китая». Не прошло и десяти лет после
измены Чан Кай-ши народу, как все банковское дело Китая
оказалось во власти четырех семей — Чанов (Чан Кай-ши),
Сунов (Сун Цзы-вэнь), Кунов (Кун Сян-си), Чэней (Чэнь
476


Го-фу и Чэнь Ли-фу). Каждая семья владела одним из
крупнейших банков — Центральным, Китайским, Крестьянским,
Путей сообщения. Глава всех этих переплетенных между
собой семейств — Чан Кай-ши стал председателем
объединенного совета всех этих банков. За время своего господства
в Китае «четыре семейства» награбили имущества на 20
миллиардов американских долларов.
Разгул реакции проходил под аккомпанемент
фальшивых деклараций о «демократии», «реформах», о
«независимости» и т. п. Став диктатором, Чан Кай-ши оставался
верным слугой своего * класса — крупной, хищнической
буржуазии. Он был компрадором, запродавшим Китай
иностранным империалистам. Без поддержки империалистов
он не просуществовал бы и одного дня.
Окруженный гангстерами, упоенный полицейской
властью, развращенный лестью, Чан Кай-ши считал, что он
действительно всесилен, что Китай принадлежит ему. Но все
громче раздавался грозный гул могучего революционного
движения, которое несло освобождение от компрадоров
и их покровителей.
* *
*
Не объявляя войны Китаю, японские империалисты в
1931 году перешли к его прямому завоеванию вооруженной
силой. Империалисты США и Англии поддерживали и
поощряли их. Ведь, попирая бронированным сапогом поля
Китая, японцы двигались в сторону Советского Союза.
Компрадорская буржуазия Китая, совершая очередную измену
своему народу, не только не противодействовала японской
агрессии, но по существу попустительствовала ей. Она
боялась китайского народа больше, чем империалистической
агрессии. Она охотно брала на себя задачу — бороться
против Советского Союза.
В августе 1931 года Чан Кай-ши в узком кругу своих
сообщников заявил: «Если Китай будет завоеван
империалистами, мы сможем существовать хотя бы колониальными
рабами, лишь бы спасти свою шкуру».
Когда через месяц японцы начали свою провокацию в
Мукдене, он издает приказ: «В случае провокаций со
стороны японских войск надлежит проявлять осторожность
и всячески избегать столкновения».
Японская агрессия вызвала гневный отпор со стороны
китайского народа. Героически обороняла Шанхай 19-я
армия. Во всей стране высоко поднялось национально-
477


освободительное движение. В борьбу вовлекались
крестьянство и передовые круги буржуазной интеллигенции. Даже
феодальные властители северных провинций, опасаясь за
свое существование, под воздействием народного
национального движения пытались задержать продвижение японских
армий.
Негодование против- японских колонизаторов и их
китайской агентуры было всеобщим. Вести о кровавых
насилиях, чинимых агрессорами, волновали трудящихся.
Создавались условия для образования единого Национального
фронта против империалистов. Обострились внутренние
противоречия в гоминдане. Средняя и мелкая буржуазия
стояла за активное военное сопротивление
империалистической Японии.
Но именно этот национальный подъем больше всего
напугал Чан Кай-ши и его сторонников из крупной
буржуазии. Они ждали помощи извне.
Компрадорская буржуазия обнаруживает свое полнее
политическое банкротство. Чан Кай-ши подписывает
капитулянтское перемирие с японцами, предоставляя им свободу
действий в стране. Опираясь на содействие империалистов,
он выступает против китайской Красной армии. Это —
карательная экспедиция против крестьян, борющихся за землю
и за независимость отечества. Штаб Чан Кай-ши в Ханькоу
издает приказ: «Поголовно расстреливать все взрослое
мужское население ...народно-революционных районов.
Предавать огню все строения в этих районах... Следует острым
мечом рубить без пощады».
На словах Чан Кай-ши вынужден был выступать как враг
империалистической Японии. На деле Чан Кай-ши был ее
тайным агентом. Вся его капитулянтская политика
поощряла агрессоров на дальнейшее вооруженное проникновение
в Китай. Этому содействовала и империалистическая
политика «умиротворения» международного фашизма, которую
проводили английские, американские и французские
империалисты против агрессивного «антикоминтерновского»
блока, против «оси» Берлин — Рим — Токио
Над страной нависла смертельная опасность — угроза
полного порабощения империалистической Японией. 17
января 1933 года Мао Цзэ-дун и Чжу Дэ выдвигают программу
совместной антияпонской войны: 1. Немедленное
прекращение наступления гоминдановских войск против
освобожденных районов Китая. 2. Обеспечение народу демократи-
478


ческих прав. 3. Немедленное вооружение народа, создание
добровольческой армии для защиты Китая и обеспечения
независимости, единства и территориальной целостности страны.
Это был акт высокого патриотизма со стороны
Коммунистической партии, для которой интересы народа были
превыше всего. Как же ответила на этот призыв реакционная
китайская буржуазия? От ее имени Чан Кай-ши заявил:
«Беда для нашей страны состоит не в японцах, а в бандитах
из Цзянси». Так называл этот король компрадоров
честных китайских патриотов, народно-революционные силы,
возглавляемые Компартией.
31 мая 1933 года чанкайшистские капитулянты
подписывают позорное соглашение в Тангу. Правительство Чан
Кай-ши и Ван Цзин-вея признает захват Японией
Маньчжурии и провинции Жэхэ и установление ее «влияния» в
Северном Китае. Всему китайскому народу становилось
ясно, что буржуазия отказывается от борьбы за
независимость Китая и приносит народ в жертву империалистическим
планам войны против Советского Союза.
К октябрю Чан Кай-ши готовит пятый поход. Планы
этого похода разработали гитлеровцы во главе с генералом
фон Сектом. Против китайской Красной армии брошено
700 тысяч гоминдановских солдат.
2 октября Чан Кай-ши произнес речь, в которой излагает
свою программу. «Быть или не быть нашей стране,— заявил
он,— это целиком и полностью зависит от японцев...»
Американские империалисты помогали компрадорам.
Накануне похода они предоставили Чан Кай-ши крупный
заем.
Коммунистическая партия не прекращает борьбы за
организацию всенародного отпора японцам. Перебазировав
силы народного освобождения в Пограничный район Шэньси —
Ганьсу—Нинся,Центральный Комитет Компартии выдвигает
в 1935 году программу объединенного сопротивления
японским захватчикам. По всей стране растет и крепнет воля
к сопротивлению оккупантам. Ширится рабочее движение.
В августе 1935 года ЦК КПК обратился с открытым
письмом к ЦИК гоминдана с предложением образовать
единый Национальный антияпонский фронт и создать единую
демократическую Китайскую республику, в которую вошли
бы и революционные базы Пограничного района. Гоминдан
отклоняет это предложение, подписывая тем самым себе
смертный приговор.
479


Начинается развал среди феодально-компрадорской
буржуазии. В декабре 1936 года гоминдановские генералы
Чжан Сюэ-лян и Ян Ху-чэн арестовали в Сиани Чан Кай-ши.
Он пытался спастись бегством — в одном белье бежал из
своей спальни и укрылся на задворках в канаве, где и был
обнаружен солдатами. Компартия проводила политику
примирения, стремясь восстановить единство всех
революционных и оппозиционных сил, единство антияпонского
фронта. Чан Кай-ши дал обязательство выступить против
агрессоров. Но, верный природе спекулянта-компрадора,
он, конечно, снова обманул.
7 июля 1937 года японский империализм начал
осуществление своего плана захвата всего Китая. В сентябре после
долгих проволочек гоминдан принял предложение
Компартии о создании единого Национального фронта борьбы
против японского империализма. На деле это не означало
прекращения капитулянтской политики Чан Кай-ши. В
конце 1938 года он вел через германского посла в Китае
Траутмана переговоры о мире с Японией на основе полной
капитуляции.
Армии гоминдана, возглавляемые капитулянтами и
пораженцами, не могли оказать действенного сопротивления
захватчикам. Почти без боев оккупанты захватили Пекин,
Ухань, Нанцин, Шанхай. Только у Пограничного.района
волна япоцского нашествия была остановлена, только в боях
с китайскими патриотами, с Красной армией захватчики
терпели поражения.
Китайская реакция вынуждена была перебазироваться.
Чан Кай-ши бежал в Чунцин. Здесь он бездействовал,
смотрел, как японские империалисты устанавливают свою
власть в Китае. Они, грабя китайский народ, тщательно
оберегали личное имущество Чан Кай-ши и льстиво
превозносили его «мудрость». Один из самых свирепых японских
захватчиков, генерал Хата, в знак особого уважения
совершил религиозные обряды на могиле предков Чан Кай-ши.
А Чан Кай-ши выжидал момента, когда можно будет
открыто заключить сделку с японскими империалистами.
Он не вел и даже не объявлял войны против Японии. Нельзя
уже было скрыть, что крупная компрадорская буржуазия
Китая не способна возглавить борьбу за независимость.
Экономическая разруха в промышленности, в сельском
хозяйстве стала источником государственной слабости. В этих
трагических для народа условиях Чан.Кай-ши был занят
480


личным обогащением. Свое пребывание в Чунцине «четыре
семейства» использовали для того, чтобы прибрать к рукам
почти все земли вокруг этого города.
Буржуазия бездействовала в далеком тылу, народ
продолжал героическую борьбу. Руководя союзом рабочих,
крестьян и интеллигенции в Пограничном районе,
Коммунистическая партия сумела превратить эту часть китайской
территории в неприступную для японцев крепость.
Аграрная реформа в Пограничном районе и в других
партизанских округах, мудрая демократическая политика
Коммунистической партии создали крепкий тыл и
обеспечили национальное единство. Это был источник силы и
непобедимости 8-й и 4-й армий, созданных на базе Красной
армии Китая. Они не только отразили все попытки
японского наступления, но и перешли в контрнаступление. Победы
этих армий укрепили их популярность и вызвали любовь к
ним во всей стране. Китайский народ воочию убедился, что
есть в стране силы, способные противостоять иноземным
захватчикам. Авторитет Коммунистической партии возрастает,
еще более резко падает влияние обанкротившейся,
разложившейся клики Чан Кай-ши. Народ поднимается на
героическую борьбу против оккупантов.
Только в декабре 1941 года Чан Кай-ши объявил войну
Японии. .
Китайский народ требовал от «центрального
правительства», решительных наступательных действий. Для. этого
складывались благоприятные условия. Коммунистическая
партия снова и снова возобновляла предложения прекратить
гражданскую войну, соединить военные силы и
сосредоточить их на освободительной войне против Японии. :
Чан Кай-ши давал фальшивые, лицемерные обещания,
соглашался для вида на переговоры,.на соединение военных
сил под общим командованием, на образование при
гоминдане консультативного национально-политического совета
с участием Коммунистической партии. Но все это были
маневры и уловки старого биржевого дельца. В душе ведь он
верил в превосходство и в победу германо-японского
военного блока.
В этой бесчестной, антинациональной, предательской
игре его поддерживали представители американских
монополий. Презирая китайский народ, они ненавидели
коммунистов и прежде всего думали о том, чтобы Китай оказался
во власти американского империализма. Патрик Хэрли—
481


официальный представитель США — выступал в стране
прежде всего как агент Рокфеллера, его могущественной
монополии «Стандард ойл компани».
Американской авиацией в Китае командовал генерал
Ченнолт. Этот был по уши занят созданием
авиатранспортной монополии, которая, по его планам, должна была также
захватить все экспортные и импортные операции в Китае,
заниматься скупкой товаров и земель.
Десятки других американских дельцов, крупных и
мелких, приценивались, примерялись к богатствам Китая,
рассчитывая вдосталь его пограбить.
* *
*
Наживаясь на американских поставках, Чан Кай-ши не
воевал и не хотел воевать против Японии. Он стремился к
соглашению с ней. Мао Цзэ-дун писал в 1943 году, что Чан
Кай-ши боится. победы союзников, «потому что с крахом
всех трех фашистских государств во всем мире наступит
небывалая в истории человечества, великая эра
освобождения и гоминдановская фашистская диктатура компрадоров
и феодалов станет крошечным изолированным островком
в необъятном мировом океане свободы и демократии» \
Американские покровители и друзья Чан Кай-ши, в
частности наместник Уолл-стрита Хэрли, одобряли его
планы расправы с организаторами сопротивления японской
агрессии и всячески поощряли его.
На китайско-японском фронте Чан Кай-ши лишь
побрякивал оружием, а основные свои силы он вероломно
направлял против освобожденных районов Китая.
Здесь он выступал фактическим союзником японцев,
начавших зимой 1941/42 года «генеральное наступление»
против освобожденных районов Китая.
Чан Кай-ши способствовал этой кампании: он тайно
побуждал своих генералов переходить для этой цели к японцам.
Решающие победы советского оружия, советского народа
на фронтах Великой Отечественной войны вызвали новый
подъем, новый прилив сил национального освобождения.
В январе 1944 года фронт освобожденных районов Китая,
руководимый Компартией, переходит в контрнаступление
1 Мао Цзэ-дун, Избранные произведения, т. 4, Издательство
иностранной литературы, 1953, стр. 254.
482


и отбрасывает японских захватчиков. Чан Кай-ши,
вероломно ведя тайные переговоры с японцами, усиливает травлю
Коммунистической партии. Он нагло требует ее роспуска!
В 1941 году вышла книга Чан Кай-ши «Судьбы Китая».
В ней была раскрыта программа фашизации Китая. Чан
Кай-ши хвастливо обещал в этой книге за два года
«уничтожить коммунизм» в Китае. Однако дни его режима были уже
сочтены. Окончательно уходила почва из-под ног
реакционной, изменнической феодально-компрадорской буржуазии.
В самом гоминдане начались сильнейшие колебания,
широкие круги во всех слоях населения стали сплачиваться
вокруг единственной силы, способной освободить Китай от
иноземной зависимости,— вокруг Народно-освободительной
армии, вокруг Коммунистической партии. Творчески
используя опыт советского народа, Советских Вооруженных
Сил, Коммунистической партии Советского Союза,
китайские коммунисты успешно укрепляли союз рабочего класса
и крестьянства, привлекая к этому союзу все социальные
группы, заинтересованные в свободе и независимости
китайского народа.
Создавался и креп в огне Отечественной войны единый,
могучий Национальный фронт.
Этого не видели и не хотели видеть только обезумевшие
от ненависти к народу и от жажды наживы компрадоры.
Этого не видели и не хотели видеть американские
империалисты, столь же жадные, сколь и ослепленные мифом о своей
безграничной власти над миром.
Гитлеровская Германия была разгромлена. Близилась
окончательная победа над германским фашизмом и
японским милитаризмом. Рассчитывая узурпировать плоды
победы, американские империалисты в Китае распоясались.
Их наместник в гоминдановском Китае Хэрли считал уже
себя всевластным сатрапом. Война с японцами была забыта.
Готовились новые и новые походы против тех районов,
которые в героической борьбе освобождались от японской
оккупации. Но в боях с Народно-освободительной армией,
с партизанами банды гоминдана неизменно терпели
поражения. Вооружение и снаряжение, притекавшие из США,
переходили к народу, к доблестным войскам, руководимым
Мао Цзэ-дуном и Чжу Дэ. Силы народа быстро росли.
Армии компрадорской буржуазии таяли.
В июле 1945 года Мао Цзэ-дун предупреждал
американских империалистов: «Если политика Хэрли будет продол-
483


жаться, то американское правительство безнадежно
погрязнет в глубокой и смрадной клоаке китайской реакции и
поставит себя во враждебные отношения с уже
пробудившимися и пробуждающимися на наших глазах
многомиллионными массами китайского народа...» *.
Так и получилось. Американским империалистам не на
кого пенять, кроме как на себя. В своей азартной
антинародной игре они поставили карту на Чан Кай-ши. Они
разделили судьбу этого обанкротившегося спекулянта.
Развязка не заставила себя ждать.
* *
*
После поражения и капитуляции гитлеровской
Германии предательская гоминдановская политика затягивания
войны с Японией была обречена на неудачу. В то время как
армии Чан Кай-ши топтались на одном месте, 8-я Народно-
освободительная армия перешла в решительное
наступление.
В августе 1945 года Советская Армия обрушилась в
Маньчжурии на пресловутую японскую Квантунскую
армию. Вооруженные силы Японии в Китае были
разгромлены. Не прошло и месяца, как Япония капитулировала.
Весь китайский народ восторженно приветствовал
дружественную Советскую Армию. Китайский народ был
освобожден от японских оккупантов. Правительства СССР, США и
Англии торжественно признали его независимость.
Суверенное китайское государство вошло в состав пяти великих
держав, призванных обеспечить мир и независимость
народов.
Чан Кай-ши с трудом скрывал свою злобу, свой страх
перед освобождающимся китайским народом.
Его клика на первых порах захватила политические
плоды победы китайского народа. Представители
реакционного гоминдана появились на международных
конференциях и в Организации Объединенных Наций. Но
представляли они не живой, растущий, демократический Китай,
прошедший в войне и в революции суровую политическую
школу, а старый, феодально-компрадорский строй,
изживший себя до конца^ неспособный к самостоятельному
существованию, поддерживаемый только иностранным
империализмом.
1 Мао Цзэдун, Избранные произведения, т. 4, 1953, стр. 606—607.
484


Но эта комедия продолжалась недолго. Сразу же после
капитуляции Японии народ Китая увидел, что он обманут.
Японских оккупантов сменили американские захватчики.
В 1946 году китайско-американский торговый договор отдал
весь Китай под власть капиталистических монополий США.
Не для того брался за оружие великий китайский народ,
чтобы менять одних оккупантов и иноземных грабителей на
других. Безмерный гнев охватил всех честных патриотов Китая.
Как всегда, Чан Кай-ши изменил родине и предал ее.
Выполняя условия своего сговора с американскими
империалистами, он бросил свои войска, американскую
военную технику против Народно-освободительной армии,
против тех районов, где была установлена демократическая
власть и проведены широкие социальные реформы, где
впервые за всю свою многовековую историю свободно вздохнул
и распрямил спину великий народ-труженик.
Американские империалисты настолько презирали
китайский народ, что не считали нужным маскировать свои
захватнические планы в отношении Китая. Представитель
управления по делам военного производства США Нельсон
в порыве циничной откровенности заявил, что «деловые круги
США должны рассматривать Китай как промышленную
окраину Соединенных Штатов, имеющую не меньшее, если не
большее значение, чем американский Запад, каким он был
в начале XX века».
Вакханалия грабежа началась немедленно — грабежа
разнузданного, азартного, никем не сдерживаемого.
Нагрянувшие в Китай американские дельцы захватывали все, что
могли,— предприятия, железные дороги, шахты, земли.
В этом грабеже участвовали и «четыре семейства» во главе
с Чан Кай-ши.
Около 70 процентов всего народного богатства Китая —
в промышленности, в сельском хозяйстве — оказалось
собственностью Чан Кай-ши, «четырех семейств».
Адвокаты этой банды — политиканы и журналисты
болтали о восстановлении и развитии экономики Китая. Но ни
о каком восстановлении не могло быть и речи. Развал
хозяйства усиливался. Инфляция поглощала почти целиком
заработки трудящихся. Налоги забирали остальное. Страна
катилась к экономической катастрофе. Протесты раздавались
даже в самых умеренных кругах китайской буржуазии,
которой владычество американских монополий угрожало
разорением и гибелью.
485


В июле 1947 года даже американский журнал «Харперс
мэгэзин» вынужден был признать, что гоминдан — это не
политическая партия, а «акционерное общество, правящее
страной». Он писал о Чан Кай-ши и его сообщниках:
«Некоторые люди страны, поскольку они сами при этом
наживаются, предпочли бы гибель страны, лишь бы не делить с
другими право управлять ею».
Но времена, когда великий китайский народ был
бессилен против безудержного колониализма, миновали
безвозвратно. Китайский народ уже стал полновластным
хозяином на значительной части территории Китая. Народ
бесповоротно вступил на путь национальной независимости.
Ничто не могло остановить его победного движения.
Подстрекаемый американскими империалистами, Чан
Кай-ши посылал свои вооруженные банды против
революционной армии китайского народа. Американские генералы
разрабатывали стратегические планы. Американские
интенданты снабжали гоминдановский сброд новейшим
вооружением. Американские инструкторы обучали солдат Чан
Кай-ши. Американские самолеты прикрывали их в походе
на север.
Но гниль остается гнилью. Полчища Чан Кай-ши не
выдержали ударов Народно-освободительной армии.
Поддерживаемая всем народом, она перешла в 1947 году от
обороны к наступлению.
Тщетно пыталась американская военщина подпирать
армии Чан Кай-ши, бросая ему на помощь свои
вооруженные силы. Контрреволюционные армии таяли с каждым
днем. А Народно:освободительная армия неудержимо росла
и победоносно шла вперед. Освобожден Мукден, в сражении
уСюйчжоу разгромлены основные вооруженные силы
реакции. Конец гоминдановской клики предателей и грабителей
китайского народа приближался.
В январе 1949 года Коммунистическая партия Китая
предложила гоминдану начать переговоры на условиях
демократизации Китая и его полной независимости. Это
предложение не было принято.
Народно-освободительная армия с победами шла на юг.
Освобождены Тяньцзин, Пекин. В апреле 1949 года войска
Народно-освободительной армии, радостно встреченные
народом, вступили в Нанкин. Это был конец для всей
компрадорской буржуазии, для Чан Кай-ши. Он бежал на Тайвань
под защиту американских линкоров.
486


В сентябре было организовано Центральное
правительство независимого, суверенного Китая. 1 октября 1949
года провозглашена народная республика. Событие
величайшего всемирно-исторического значения свершилось.
В гневе, в бессильной злобе американские империалисты
были вынуждены покинуть свободную землю великого
народного Китая.
В прах развеяны иллюзии американского империализма,
провалились его планы. Но злоба и жажда мести туманят
голову, слепят империалистов США. Они не хотят признать
великую перемену в жизни китайского народа. Они еще
живут сумасбродными фантазиями. Тем сокрушительнее будет
их окончательное поражение.
Класс, породивший и воспитавший Чан Кай-ши, класс,
которому он служил,— крупная, феодально-компрадорская
буржуазия — ликвидирован. Развиваясь, Китай
уничтожает остатки феодализма и буржуазного паразитизма.
Китайский народ, образовав единый Национальный фронт,
тесно сплочен вокруг своего демократического
правительства, вокруг Китайской коммунистической партии.
Приняв Конституцию, он наметил программу
строительства социализма в своей стране.
От крупной китайской буржуазии остались лишь
обломки.
Но американские империалисты консервируют Чан
Кай-ши в тайванской банке. Им еще нужна эта марионетка.
С его помощью подготовляют они новое нападение на
народ Китая. Заключив с ним в декабре 1954 года
«соглашение», они оккупируют исконную китайскую территорию —
остров Тайвань, совершив тем самым-акт прямой агрессии
против народного Китая. Для этих целей и держат
американские империалисты Чан Кай-ши, изменника и предателя,
окруженного презрением китайского народа, отвергнутого
и изгнанного им.
Его жизнь — это позорная жизнь последнего
компрадора Китая.
* *
*
Укрепляется новый, социалистический строй в Китае.
Успешно осуществляются грандиозные планы развития
тяжелой промышленности. Тщетна блокада Китая
империалистами. Тщетны угрозы со стороны США, окрики по адресу
всех, кто осмелился торговать с китайским народом и
487


дипломатически признавать КНР как суверенную державу.
Китайский народ нельзя изолировать. У него есть верные
и сильные друзья. Могучая Советская держава братски и
бескорыстно оказывает ему помощь. Страны народной
демократии и некоторые капиталистические государства
завязывают с Китаем экономические и культурные отношения.
Победа китайского народа преобразила всю Азию и
Африку. Провалились попытки империалистов уничтожить
республику Вьетнам. Освободились от империалистической
зависимости Бирма, Камбоджа. Побеждает политика дружбы
свободных народов, формулированная в исторических
положениях Бандунгской конференции. Вырвались из цепких
империалистических лап Марокко и Тунис. Отразил натиск
вооруженной агрессии Англии, Франции и Израиля
независимый Египет.
Правительство КНР предлагает китайским
белоэмигрантам с Тайваня мирно закончить последнюю страницу их
безнадежного сопротивления победившей революции.
Призыв этот не остается без последствий: встревоженный
вице-президент США Никсон срочно мчится на Тайвань,
а президент США посылает Чан Кай-ши личное письмо,
чтобы обнадежить белокитайскую эмиграцию, поддержать
у нее веру в Чан Кай-ши, в действенную помощь со
стороны американских милитаристов.
.Но ненависть китайского народа к империалистам и
их агентам сильнее американских посулов. Эта
ненависть, несмотря на жестокий террор, словно вулканическая
лава, прорывается и на Тайване. Восстание в Тайбэе
летом 1957 года показывает, что земля горит под ногами
у Чан Кай-ши даже-в этом последнем его прибежище,
под охраной американских штыков.
Неумолимое время делает свое дело. Стареет Чан Кай-ши,
дряхлеет, его армия. Компрадорство ликвидировано
навсегда. У китайской буржуазии нет будущего. А молодая
Китайская Народная Республика расцветает. Растут новые
города и села. Крестьянские кооперативы вместе с межами,
разделяющими индивидуальные клочки земли, уничтожают
все остатки былой нищеты, темноты, бесправия. Безмерна
ненависть нового Китая ко всем видам колониализма, стало
быть, и к Чан Кай-ши. Его имя стало символом
национального унижения и позора. Что из того, что он еще физически
живет! Политически он мертв, этот последний компрадор
Китая.


Д. ЗАСЛАВСКИЙ
МАРИОНЕТКА АМЕРИКАНСКИХ МОНОПОЛИЙ
Корейская буржуазная агентура США требует войны.
Она бряцает американским оружием" Громче всех кричит
Ли Сын Ман. В личности этого старого агента
американского империализма отражены самые отталкивающие
стороны колониализма. Рассказ о его жизни — это рассказ
о том,-как американский гангстер стал правителем — хоть
и номинальным — значительной части Корейского
полуострова. Познакомиться с карьерой Ли Сын Мана — значит
наглядно представить себе позорный путь марионетки
американских колонизаторов.
...Выступая 28 июля 1954 года в конгрессе США в
Вашингтоне с призывом к немедленной войне против
Советского Союза, Китайской Народной Республики и
Корейской Народно-Демократической Республики, Ли Сын Ман
цинично заявил: «По закону и рождению я кореец. Но по
духу я американец». Вряд ли кто-либо будет оспаривать эту
убийственную автохарактеристику. Ли Сын Ман никогда
не имел ничего общего с корейским народом. Его жизнь —
Это история предательства родины, грязных интриг,
помощи в проведении кровавой политики американского и
японского империализма в Корее.
К началу XX века Япония утвердилась в качестве
главного империалистического угнетателя Кореи.
Но японским империалистам этого было мало. Япония
зарится на весь Китай. Туда же устремляют свои жадные
32 О тех, кто против мира 489


взоры и американские империалисты. Не спускали они глаз
и с Кореи, втихомолку поддерживая своих агентов среди
«националистической» буржуазии, интригующих против
японцев. Но это они делали не ради того, чтобы освободить
корейский народ, избавить его от иноземного ига. А для того,
чтобы ярмо японского господства сменить гнетом
американского империализма. Эта борьба американских и японских
монополий выражалась внутри Кореи в грызне между их
ставленниками и агентами, в борьбе не двух партий, а двух
клик: долларофилов и йенофилов.
Корейскому народу, мужественно отстоявшему свою
страну от иностранного нашествия, приходилось вести
борьбу на два фронта — против иноземных захватчиков и
против их слуг и агентов среди продавшейся захватчикам
корейской буржуазии.
Народ Кореи самоотверженно боролся за свою
государственную независимость. Долларофилы, отброшенные
своими конкурентами в подполье и за рубежи Кореи, выступали
не столько против японских империалистов, сколько
против революционного, подлинно освободительного движения
рабочих, крестьян и части национальной буржуазии,
разоряемой японским капиталом.
Из этой среды долларофилов и вышел Ли Сын Ман —
потомок корейской династии Ли, правившей Кореей с
с 1486 по 1910 год. Родители его мало думали о том, чтобы
привить ему корейскую культуру, национальные традиции
своей страны. С детства они отдали своего сына в
американскую миссионерскую школу в Сеуле, которая занималась
подготовкой кадров американских агентов из корейской
буржуазии и феодалов. Миссионеры трудились не впустую—
к 22 годам Ли Сын Ман перешел в христианскую веру.
Свою политическую деятельность. Ли Сын Ман начал с
предательства в пользу Японии. Будучи в сравнительно
молодом возрасте членом тайного совета при корейском
императоре, он активно сотрудничал с прояпонскими
элементами. Его обвинили в государственной измене. В 1898
году Ли Сын Ман был приговорен корейским судом к
бессрочной каторге. И только благодаря заступничеству
японского посланника бессрочная каторга была заменена ему
несколькими годами тюрьмы.
Отсидев положенный срок, Ли Сын Ман уехал в 1904
году в Америку. Здесь он прошел высшую школу служения
интересам империализма США.
490


Он — ничто. Но так иль этак
Он вопит в истерике
Громче всех марионеток,
Сделанных в Америке.


Подготовка закончена, экзамен на верность
американскому капиталу сдан. В Корею Ли Сын Ман возвращается
в 1911 году как американский эмиссар, облеченный
немалым доверием. Он представляет пресловутую Уай Эм Си
Эй (Ассоциация христианской молодежи). Этой
организацией, особенно в странах Азии и Востока, часто
пользуются как ширмой разведывательные органы США,
вербующие агентов в этих странах. Одновременно он состоит
миссионером методистской церкви.
Так молодой долларофил превратился в заурядного
агента американской разведки. Ни малейшей склонности к
борьбе за национальную независимость своей страны нет в его
душе. Ничем не связан он с корейским народом. В Ли Сын
Мане нет ничего национального. Американский
космополитизм выел, вытравил у него все патриотические
чувства. Его воспитывали как отщепенца. Он и стал им.
Корея в это время была уже оккупирована японцами,
превращена в «генерал-губернаторство» Японской
империи. Вести работу на пользу американским интересам в
Корее было тогда нелегко и даже опасно. И Ли Сын Ман
уезжает на Гавайские острова. Он организует там
«корейскую» методистскую церковь и «Корейский христианский
институт». Задача, стоявшая перед Ли Сын Маном, была
все та же — вербовать среди корейцев людей, преданных
интересам американских монополий.
* *
*
Закончилась первая мировая война. Народ Кореи,
измученный многолетним японским владычеством,
ограбленный японским империализмом, рвется освободиться от
иностранных захватчиков. Его воодушевляет живой пример
Великой Октябрьской социалистической революции —
светоча мира, свободы и счастья для всех народов. Растет
забастовочное движение молодого корейского пролетариата,
поднимается корейский крестьянин, ширится партизанское
движение против оккупантов.
Тщетны попытки корейской буржуазии и помещиков
направить это движение в русло мирного соглашательства.
В марте 1919 года по всей стране вспыхивают восстания,
в которых принимают участие два миллиона корейцев.
Буржуазия, помещики стремятся сорвать,
дезорганизовать это могучее движение. Для этой цели и создается в
апреле 1919 года в Шанхае временное эмигрантское «прави-
493


тельство».Усилиями американских агентов среди кругов
этого «правительства» Ли Сын Ман был объявлен «президентом»
«Временной корейской республики». И хотя уже к 1924 году
всякое подобие связей этой эмигрантской клики с Кореей
прекращается, он называет себя «президентом»
несуществующей республики вплоть до 1941 года.
Появляется этот «президент» и в Версале, когда на
происходившей там мирной конференции шел дележ
империалистической добычи. Приехал он не для того, чтобы защищать
интересы корейского народа, честь своей родины,
ограбленной и поруганной японскими оккупантами. Нет, пользуясь
своим старым знакомством с президентом США Вильсоном,
Ли Сын Ман выступает с меморандумом, в котором
пытается оптом запродать Корею американскому империализму.
Он предлагает ни больше ни меньше, как установить «опеку»
США над Кореей. Предложение это, инспирированное
американской разведкой, получает огласку и вызывает
«сочувственный интерео> в американских кругах на
Версальской конференции. Но тогда Япония была среди победителей,
а не побежденных. От проекта американской опеки над
Кореей пришлось отказаться.
Ли Сын Ман исчезает со сцены надолго, почти на четверть
века. Американская разведка держит его в резерве. Он
пока не нужен ни как «президент», ни даже как корейский
политический деятель. Он нужен только как агент и шпион.
Забыв о стране, президентом которой он себя называл,
Ли Сын Ман устраивает свои коммерческие делишки.
Стараясь пустить корни на американской земле, он принимает
американское гражданство. Связи с Кореей и даже с
корейской эмиграцией в Китае обрываются. Бывший «президент»
пускается в темные аферы. Его часто видят среди
«лоббистов», дельцов, которые, орудуя в кулуарах американского
конгресса, делают бизнес на политике, посредничают, дают
взятки, получают политические и иные подряды.
Грянула вторая мировая война. Японские вооруженные
силы напали на Пирл-Харбор. Картина международных
отношений резко изменилась. В ином свете предстала и
проблема Кореи. В планах американского империализма ей было
предназначено стать лишь звеном, этапом процесса захвата
всего тихоокеанского бассейна — Японии, Китая, Индо-
Китая, островов.
Соответственно этому плану американского
империализма и действовал Ли Сын Ман. Он включается в антисо-
494


ветскую кампанию. Еще в 1943 году Ли Сын Ман выступает
в Вашингтоне с «посланием» от так называемого временного
корейского правительства (ютившегося в то время в Чун-
цине в обозе гоминдана под покровительством известного
гоминдановского ставленника Ким Ку). В этом «послании»
он клевещет на Советский Союз, утверждая, что СССР якобы
стремится к «экспансии на Дальнем Востоке». На страницах
американской печати Ли Сын Ман ведет ожесточенную
кампанию против СССР.
Война на Дальнем Востоке затянулась. США не спешили
ее завершить. Почти не участвуя до июня 1944 года в
крупных военных операциях в Европе, американская военная
машина, несмотря на ее явное материальное превосходство
над японской армией, увязла в разрозненных операциях на
тихоокеанских островах, терпя временами серьезные
поражения от японцев.
У всех, кто хотел скорейшего прекращения войны,
выступление Советского Союза против империалистической
Японии вызвало радость — близилось освобождение
народов Азии от японского империалистического гнета. А у Ли
Сын Мана этот великий исторический акт Советского Союза
вызвал приступ ярости и страха — ведь возникла вполне
реальная перспектива подлинного освобождения корейского
народа от гнета иностранного империализма.
Враг независимости Кореи, враг корейского народа, Ли
Сын Ман, не понимая и не желая понять исторических
перемен, происшедших за последние десятилетия, слепо
подчиняется своим американским боссам. Вся Корея, по Ли
Сын Ману, должна быть превращена в американское
генерал-губернаторство, в колонию США. Для него же
достаточно и роли приказчика американских монополий.
Советские вооруженные силы, разгромив Квантунскую
армию,покончили с властью Японии в Корее. И когда
американская военщина вместе с капиталистическими хищниками
ринулась в Южную Корею, она нашла там подлинного
хозяина — корейский народ, боровшийся за полную
государственную независимость своей страны.
* *
*
Национально-освободительное движение корейского
народа началось еще в период японской оккупации. Оно
получило сильнейший толчок, крепкую организацию, офор-
495


милось еще в 1925 году, когда возникла Коммунистическая
партия Кореи, когда в упорных, героических партизанских
боях выдвинулись и воспитались закаленные кадры
самоотверженных борцов. Жестокий террор японских
оккупантов и их слуг не сломил народное движение. Оно опиралось
на революционных рабочих и крестьян, за ним шла новая
корейская интеллигенция, шли и представители мелкой и
средней корейской буржуазии, толкаемые в ряды
национально-освободительного движения колонизаторской,
хищнической политикой японских милитаристов. Народное
движение, руководимое коммунистами, вдохновлялось и
обогащалось опытом Великой Октябрьской
социалистической революции, коммунистического строительства в
Советской стране, опытом борьбы и побед Красной армии
Китая.
За пять лет, с 1931 по 1936 год, в так называемом
корейском генерал-губернаторстве Японии (так именовали
японцы захваченную ими Корею) было зарегистрировано 23 928
сражений между корейскими партизанами и японскими
войсками. В этих боях принимало участие около 1370 тысяч
корейских патриотов-партизан.
Все население Северной Кореи радостно приветствовало
приход Советской Армии. В революционном порыве народ
изгнал слуг японских империалистов, предателей
корейского народа,— ростовщиков, помещиков, продажных
чиновников. Эти предатели народа искали спасения на юге
Кореи, за 38-й параллелью, под защитой американских
штыков. На севере народ взял власть в свои руки.
Но и в Южной Корее власть стала переходить в руки
народных комитетов. Требование независимости здесь было
всеобщим. Преградой к удовлетворению этих справедливых
требований стали американские власти. Явившись в
Южную Корею, американская военщина не собиралась
вручать управление страной ее народу.
В Южной Корее создавались массовые народные партии
и демократические организации. В своей программе они
выдвинули требование национальной независимости и
государственной самостоятельности Кореи, демократических
реформ и преобразований.
Американские оккупационные власти в Южной Корее,
осуществляя империалистические планы монополий США,
разогнали народные комитеты, развязали деятельность
реакционных буржуазных организаций. Созданные этими
496


организациями вооруженные банды террористов убивали
корейских патриотов, борющихся за свободу и
независимость Кореи. Они установили в стране режим свирепой
реакционной диктатуры, опирающейся на американские штыки.
Коммунистическая (впоследствии Трудовая) партия Кореи,
стойкий защитник интересов народа, национальной
независимости и государственной самостоятельности страны,
была запрещена, массовые демократические организации
подвергались неслыханным преследованиям.
Свою политику превращения Южной Кореи в военную
колонию американского империализма Уолл-стрит не мог,
конечно, проводить, не опираясь на своих пособников,
палачей корейского народа. Они ему были нужны, чтобы
держать его в подчинении, готовить нападение на народные
силы в Северной Корее. Для этого и пригодился старый
предатель своего народа, американский агент Ли Сын
Ман.
Пока на полях сражений с японскими захватчиками в
Маньчжурии и в горах Кореи, в партизанских боях
решались судьбы корейского народа, Ли Сын Ман торговал в
Америке природными богатствами страны. Газета
«Корейская независимость» писала 7 ноября 1945 года, что Ли Сын
Ман авансом согласился обеспечить американским
монополиям, в частности фирме «Ориентал консолидейтедмайнинг»,
горнорудные концессии в Северной Корее. За это
американская фирма предложила ему миллион долларов. Газета
рассказывала,что Ли Сын Ман обещал также гарантировать
американские права в горнорудной промышленности с условием,
что его сделают главой корейского правительства. В
соответствии с этой договоренностью некий Сэмюэль Долбир был
заранее назначен советником по горнорудному делу в
Корее.
* *
*
Ли Сын Мана извлекли из обозов
военно-разведывательных органов США и государственного департамента в конце
1945 года. На американском самолете его доставили в Токио,
а оттуда в Сеул. Прямо с аэродрома в Токио он направился
к генералу Макартуру за инструкциями. О характере этих
инструкций ярко свидетельствовали первые шаги Ли Сын
Мана на корейской земле, по которой его нога не ступала
35 лет—половину всей его жизни.
497


Корреспонденту американской армейской газеты «Старз
энд страйпс» в Токио Ли Сын Ман заявил: «В Корее сейчас
насчитывается 71 партия. Кроме двух, все эти партии
коммунистические или коммунистически настроенные». Он
заверил корреспондента в своем намерении бороться
против этих партий.
После своего прибытия в Корею на первом же митинге
в Сеуле 17 октября 1945 года он выступил с гнусной клеветой
на советские военные власти, находившиеся в Северной
Корее. Еще бы! Ведь эти власти разрешили
беспрепятственную деятельность всех демократических организаций
освобожденного Советской Армией корейского народа. Ли Сын
Ману, торговцу своей родиной, это было не по вкусу.
Газета «Корейская независимость» писала:
«Политической философией Ли Сын Мана является диктатура,
прикрытая щитом «демократии». Он чернит и уничтожает как
«коммунистов», так и всех тех, кто оказывается
препятствием на его пути».
Корейские прогрессивные организации сразу же
распознали лазутчика американской реакции. Весной 1946 года
они выступили с тяжкими обвинениями против него.
Разоблачая его сделки с американскими
горнопромышленниками, они указывали, что Ли Сын Ман подстрекал их к
насилию над своими противниками во время пребывания за
границей, вел антисоветскую агитацию в США и разжигал
гражданскую войну в Корее.
Война против корейского народа и его демократических
организаций стала главным делом корейской
компрадорской буржуазии и «корейского американца» Ли Сын Мана.
Сперва он пытался действовать напрямик, в лоб. Он
добивался признания (эмигрантского правительства» в Чун-
цине. Когда эта затея провалилась, его американские
покровители сфабриковали так называемое «учредительное
собрание» из представителей реакционных клик —
«демократической» и «национальной» с участием нескольких
мелких реакционных группировок. Это «собрание»,
представлявшее горстку прожженных дельцов, объявило себя даже
«парламентом временного правительства» и заявило о
создании «высшего политического совета», так называемой
«демократической палаты народных представителей Южной
Кореи». Некоторое время этот самозванный орган состоял
в качестве советника при американской военной
администрации. Но народ Кореи подверг его бойкоту, отказался
498


его признать, и американским военным властям пришлось
его распустить.
Перед американским штабом в Корее была поставлена
задача объединить корейскую реакционную буржуазию,
подчинить ее американскому командованию, сделать
прочным оплотом хищнической колонизаторской политики.
Ли Сын Ману было дано задание: создать партию
реакционного «порядка». Была сфабрикована «национальная
ассоциация независимости» во главе с Ли Сын Маном. Это не
партия, это «хунта» или, попросту, банда. В нее вошли
вместе с бывшими полицейскими, служившими японцам,
и американские гангстеры корейского происхождения,
налетевшие в Корею вместе с Ли Сын Маном и составившие
его окружение.
Спрос рождает предложение. Американскому штабу в
Корее наперебой предлагали свои услуги десятки матерых
палачей корейского народа. С кликой Ли Сын Мана
соперничали и конкурировали другие буржуазные банды,
выступавшие под вывесками различных «партий». Они
хозяйничали в Корее при японцах или прибывали из
гоминдановского Китая. Все стремились к власти как к
средству обогащения и не хотели признать в Ли Сын Мане
своего лидера.
В этих условиях какая-либо игра в «демократию» была
невозможной. Дорога к фашистской диктатуре была
расчищена свирепым террором, массовым уничтожением
демократических элементов. В Южной Корее не прекращалась
вакханалия убийств, пыток, повального грабежа. На
население Южной Кореи обрушились жестокие насилия
колониального образца. Народ отвечал на это объединением в
демократические организации, в Демократический
национальный фронт, усиленной борьбой партизанских сил
корейского народа.
Создавая «опору» для своей власти, Ли Сын Ман
беспощадно расправляется со своими соперниками, лидерами
буржуазных клик. Он широко применяет методы
американского уголовного мира. Конкуренты Ли Сын Мана,
такие же гангстеры, как и он сам, устраняются
убийствами из-за угла, они бесследно исчезают, ищут спасения в
бегстве.
В качестве правой руки и обер-палача при Ли Сын Мане
орудовал некий Ли Бум Сук. Этот 54-летний руководитель
«молодежных» фашистских террористических организаций
499


всю жизнь прожил в эмиграции и разговаривал с корейцами
по-английски, через переводчиков. От его руки погибло
немало корейских патриотов. Не лучше и другие
сподручные Ли СынМана: взяточник и американский агент ЛиСиЕн,
содержатель публичных домов Син Хын У и многие
другие преступные элементы. Вот кто терзает народ Южной
Кореи, грабит его и угнетает!
-Американские оккупанты тщетно пытались поддержать
«престиж» Ли Сын Мана, провозгласив в июне 1948 года
Южную Корею республикой и сфабриковав «избрание»
Ли Сын Мана ее «президентом». В ответ на это корейский
народ создал партизанские отряды, которые с оружием в
руках выступили против американских ставленников.
Южная Корея представляет собой печальную картину
всеобщей разрухи. Там свирепствует безработица.
Крестьяне разорены и голодают. Помещики безнаказанно
расправляются с беднотой и батраками. Промышленность
парализована.
В Южную Корею хлынула орава американских
хищников. В первом ряду — агенты, доверенные люди, крупнейшие
монополии США. Раньше в Корее действовала японская
колониальная монополия, которая так и именовалась:
«Восточно-колонизационное общество». Позднее она была
переименована в общество «Новая Корея». Под этой вывеской и
перешли в собственность американских монополий многие
земли, а также горнопромышленные и иные предприятия
Южной Кореи. Ее подлинными хозяевами стали Морганы
и Рокфеллеры. В их руках сосредоточено свыше 60
процентов южнокорейской промышленности.
Наживаются в Корее и американская военщина и
бюрократия. Безмерно обогатился Макартур. Джон Фостер
Даллес, в то время советник государственного департамента
США, действовал в Южной Корее как крупный делец из
«Интернейшнл никель компани». До начала войны в Корее
эта компания получила в третьем квартале 1949 года 5
миллионов долларов прибыли. В третьем же квартале 1951
года ее прибыли подскочили до 16 миллионов.
Южную Корею грабят оптом и в розницу. Из страны
вывозятся сырье и продовольствие, продукция добывающей
промышленности и старинные памятники культуры.
Не отстает от своих иностранных хозяев и корейская
буржуазия. Укрывшись во дворце, страшась своего народа,
не доверяя даже своим приближенным, Ли Сын Ман лихо-
500


радочно скупает, продает, спекулирует, грабит. В короткий
срок он становится сказочно богатым человеком. Ничто не
кажется ему надежным в Южной Корее, кроме американских
штыков. И чем больше наживаются грабители и хищники,
тем больше их страх перед народом, тем сильнее их
ненависть к Северной Корее.
Растет и крепнет народная власть, расцветает
молодая Корейская Народно-Демократическая Республика,
созданная народом всей Кореи, в том числе и Южной.
Народная власть молодой республики принимает закон
о земельной реформе, наделяющей землей безземельных
крестьян, законы о труде, о равноправии женщин, о
национализации предприятий японских колонизаторов и предателей
корейского народа. Широкое, подлинное народовластие
меняет лицо страны. Народ становится хозяином своей
судьбы, своей жизни, своего счастья. Патриотические
организации всего корейского народа создают объединение
корейских патриотов — Единый демократический отечественный
фронт. Он развертывает широкую программу мирного
объединения Кореи путем слияния Верховного народного
собрания КНДР и Национального собрания Южной Кореи»
разработки единой конституции и проведения
демократических выборов по всей стране. По просьбе Верховного
народного собрания, обращенной к США и СССР, Советский
Союз выводит свои войска из Северной Кореи.
Правительство США даже не ответило на эту просьбу. Правда, позднее
оно заявило о выводе своих войск из Южной Кореи. Но это
заявление не соответствовало действительности — там
осталось немало американских войск, остались и военные
миссии, военные американские базы.
Разоблачая себя в глазах народа своей антинародной
политикой как агентов американского империализма,
южнокорейская буржуазия во главе с Ли Сын Маном и его
кликой неизбежно идут к краху. Спасение от него они
видят только в войне против корейского народа, против
Корейской Народно-Демократической Республики.
Еще в январе 1948 года Ли Сын Ман хвастливо заявил
представителям печати, что Южная Корея может
мобилизовать полумиллионную армию для похода на Север. Он
заверил корреспондентов, что оружие для этой цели будет
предоставлено Соединенными Штатами.
501


По указке монополий США он везде к всюду твердил, что
американские войска должны оставаться в Южной Корее.
11 марта 1949 года он заявляет, что первоочередной задачей
является вооружение и обучение войск Южной Кореи. Для
чего? Для агрессивного вооруженного похода против
КНДР.
Подготовка военного похода ширится. В мае 1950 года Ли
СынМан говорит корреспонденту агентства Юнайтед. Пресс,
что он смог бы «объединить» Северную и Южную Корею
военной силой и что для этого понадобится лишь
«незначительная военная поддержка».
Ли СынМану не терпится.Онподталкивает,торопит своих
американских хозяев — скорей, скорей начинать войну.
10 июня 1949 года он заявляет, что южнокорейские войска
могут занять всю Северную Корею, «если этого потребуют
обстоятельства».
30 октября 1949 года, выступая с речью на борту
американского военного корабля в порту Чемульпо, он
призывает к «объединению Кореи при помощи военной силы».
Через два месяца он кричит, что «наступило время начать
усиленную подготовку к объединению Кореи силой». Ли
Сын Ман лгал: усиленная подготовка давно уже велась им
самим и его хозяевами из Пентагона.
В феврале 1950 года Ли Сын Ман совещается с генералом
Макартуром — обсуждаются перспективы военных
действий против Корейской Народно-Демократической
Республики. Он требует, чтобы военные действия были начаты
весной 1950 года. И вот Корея в огне. Ли Сын Ман доволен, он
потирает руки. Воют американские самолеты в небе, горят
в напалме корейские деревни... А старый предатель
счастлив: скоро он будет «президентом» всей Кореи.
Но иллюзии гибнут... "Все подсчитал престарелый
гангстер: сколько нужно танков и самолетов, винтовок и
пулеметов для того, чтобы расправиться с молодой
республикой, потопить ее в крови. Не учел он одного — реальной
силы корейского народа, руководимого Трудовой партией,—
народа, впервые познавшего радость свободы и
национальной независимости. С юга двигались насильственно
согнанные в армию рабы иностранного капитала, обманутые,
разочарованные, ненавидящие своих командиров. На поле
боя на защиту своих демократических завоеваний вышли
рабочие и крестьяне Северной Кореи, вдохновляемые
высокой идеей независимости своего отечества.
602


Предатели родины, изменники — с одной стороны,
революционные патриоты — с другой.
Молодая, полная сил Корея отразила нападение.
Ли Сын Ман похвалялся, что через три дня после начала
военных действий он будет в Пхеньяне. Он слепо верил в
американских генералов и инструкторов. Но не прошло
и трех дней после вероломного нападения, как лисынманов-
ский сброд рассыпался под первыми же ударами корейских
патриотов.
Жизнь показала, что Корея принадлежит корейскому
народу, а не американским колонизаторам и их жалкой
агентуре. Это стало ясно в те дни и американским
авантюристам. Ли Сын Ман не оправдал их надежд. Корейская
буржуазия обнаружила свое полное бессилие.
Американские империалисты не хотят примириться со
своим поражением. В бой брошены американская авиация,
флот и войска.
Но непобедимо священное дело народа, отстаивающего
свою родину, ее государственную самостоятельность и
национальную независимость. Корейский народ при братской
помощи народного Китая сорвал планы вашингтонских
завоевателей, отстоял свою честь, свободу и независимость.
Тщетно Пентагон менял своих командующих. Победа не
приходила.
Но Ли Сын Ман уцелел. Его хозяева не могли с ним
расстаться. От его имени творили они насилия над
корейскими и китайскими военнопленными. От его имени
нарушаются условия перемирия. Он рупор самых реакционных,
самых авантюристических кругов Вашингтона.
По их заданию он агитирует за создание на Тихом
океане агрессивной военной группировки во главе с
Соединенными Штатами. Еще весной 1949 года он заявляет, что США
должны взять на себя руководство такой группировкой и
что следует созвать специальную конференцию для создания
Тихоокеанского пакта, наподобие Атлантического. В
августе 1949 года он совещается с Чан Кай-ши о планах
создания такой группировки. В декабре 1950 года он ратует за
создание этого же союза в интервью известному органу
американской реакции—журналу «Юнайтед Стейтс ньюс энд
Уорлд рипорт», в ноябре 1953 года едет в Тайбэй к Чан
503


Кай-ши. Они публикуют совместные заявления, в которых
призывают к созданию «объединенного
антикоммунистического фронта в Азии».
Военные действия в Корее прекращены. Этому не могли
воспрепятствовать вопли Ли Сын Мана, призывавшего к
походу до реки Ялуцзян, требовавшего применения атомного
оружия против Китая. Американское оружие, американская
военная доктрина, американская политика потерпели в
Корее поражение. Но американские империалисты не хотят
признать его. Реакционные круги призывают к
возобновлению войны, и Ли Сын Ман откликается на эти призывы
припадками военной истерии. Он снова толкует о походе на
Север. Он призывает американских конгрессменов
немедленно идти войной против Советского Союза, Китайской
Народной Республики, Корейской
Народно-Демократической Республики.
«Ли Сын Ман заявил»... «Ли Сын Ман не признает»...
«Ли Сын Ман угрожает»... Такими заголовками пестрят
страницы американской воинствующей печати.
Но у Ли Сын Мана нет перспектив, как нет их у пешки в
безнадежно проигранной шахматной игре. Могуче и
неодолимо движение народов Азии к своему полному и
окончательному освобождению от империалистов-колонизаторов.
Движение это неизбежно сметает со своего пути не только
оруженосцев американского империализма, но и их агентов
и прислужников.
*
Из обширнейшей части земного шара, в течение многих
лет бывшей полем бесчисленных колониальных войн,
источником невиданного обогащения для колонизаторов, новая
Азия, Азия великих свободных народов превращается в
могущественный оплот мира и дружбы народов. Могучая
Китайская держава идет по .пути социалистического
развития. Решительным сторонником мира выступает Индия.
Отказываются от соучастия в военных блоках Бирма,
Камбоджа. Народный Вьетнам сбросил с себя цепи
колониального гнета и активно, выступает за мир. Бандунгская
конференция провозгласила принципы новых отношений между
странами, основанных на мирен взаимном уважении. Растет
число сторонников мира в Японии и в других странах Азии,
еще не полностью освободившихся от власти колонизаторов.
604


Все больше обозначается стремление народов арабского
мира к самостоятельной политике, враждебной войне. Смело
и решительно выступил против колониализма независимый
Египет, устоявший под натиском военной агрессии Англии,
Франции и Израиля, отразивший попытки американских
монополистов подчинить своему диктату свободолюбивый
египетский народ. Народы бывших колоний неодолимы
в своем могучем движении к свободе, достойной жизни. И
этого движения не остановить ни американским
колонизаторам, ни их агентам и ставленникам, лисынманам и чаи-
кайши.
33 о тех, кто против мира


С. ИВАНОВ
ПРЕДАТЕЛЬ ВЬЕТНАМСКОГО НАРОДА
•..Из окон дворца, похожего на розовую раковину среди
зелени тропического парка, ему не было видно, как толпа
людей пронесла по улицам Сайгона чучело бывшего
императора Бао Дая. «Император ночных кабаков» обвисал на
палках с колодой карт в одной руке, статуэткой
обнаженной женщины — в другой, с огромным знаком доллара
на груди. Чучело сожгли в центре города под
удовлетворенный гул сайгонцев. Сам Бао Дай в это время развлекался
во Франции, на Лазурном берегу.
Стоя у окна, Нго Динь Дьем напряженно вслушивался
в шум толпы. Его бесстрастное лицо не выражало никакого
беспокойства. Как всегда, были безупречно приглажены
черные блестящие волосы, тучную фигуру ловко облегал
отутюженный костюм. Победа над Бао Даем приятно
щекотала его честолюбие: род Нго Динь Дьема имел не меньше
прав на древний престол императоров Аннама, чем род Бао
Дая.
В этот теплый октябрьский вечер 1955 года он был
объявлен президентом республики Вьетнам — главой Южного
Вьетнама. Но новый президент больше, чем кто бы то
ни было, понимал цену такого «волеизъявления» народа.
И он прислушивался к шуму — среди проклятий,
сыпавшихся на голову бывшего императора, он боялся услышать
проклятия, адресованные ему — Нго Динь Дьему.
506


Там, за решеткой дворца, шумел народ, народ, которого
он, аристократ из рода Нго, никогда не понимал и
всегда ненавидел, тот же вьетнамский народ, который уже
крепко держал в своих руках власть в большей части
страны, к северу от 17-й параллели.
Американский журнал «Пасифик афферс» в минуту
откровенности писал о Нго Динь Дьеме: «Он не знает масс,
не доверяет им и не умеет пользоваться ими».
Французская газета «Монд» процедила сквозь зубы:
«Этот холодный, сдержанный и нерешительный человек,
этот буржуа, корректный, напыщенный и одинокий,
далекий от людей, не может вызвать энтузиазма толпы. Он не
пользуется народной поддержкой, он практически
неизвестен населению в целом». «Без американской поддержки, —
добавляла газета, — его авторитет будет ограничен
пределами его дворца, если он не будет оттуда изгнан».
«Американская поддержка» — эти слова сразу же
приходили на ум, когда президент начинал перебирать причины
своего прихода к власти, которой он так жаждал итак долго
ждал. Он заслужил ее, эту американскую поддержку,
* *
*
Нго Динь Дьем родился в 1901 году в семье мандарина
первого класса. Три века назад, когда колонизаторы
пришли в Индо-Китай, его предки сочли для себя выгодным
принять христианство. С тех пор они верно служили
колонизаторам, занимая высокие посты при дворе аннамских
императоров. Слуга двух господ весьма своеобразно проявился
в отце Дьема, старом Кха. Этот набожный христианин
состоял надзирателем императорского гарема.
Нго Динь Дьем воспитывался при императорском
дворце «на полпути между небесным раем и землей смиренных
людей», в обстановке роскоши, преклонения перед
императором, презрения к народу. Впрочем, суровый Кха посылал
иногда Дьема лущить рис, чтобы таким образом тот «узнал
жизнь крестьян». Но и это не вызвало у сына мандарина
уважения к народу и к его тяжелому труду. Еще ребенком
он стал фарисеем, писал о Нго Динь Дьеме французский
журналист Люсьен Бодар. Лицемерным святошей и
ханжой Нго Динь Дьем остался на всю жизнь.
На дверях президентского кабинета красуется надпись
«Женщинам вход воспрещен». Он не упускает случая под-
33*
507


черкнуть свою набожность. «Бог его первый советник,—
заявляет Бодар.— Когда возникают серьезные и
неотложные проблемы, Нго Динь Дьем удаляется в свою комнату.
Это — келья с железной кроватью, распятьем,
молитвенниками и скамеечками для молитвы. Он долго молится
на коленях, размышляет, умоляет».
При всей своей набожности Нго Динь Дьем еще
юношей отказался от сана католического священника; он
не поехал также по примеру прочих представителей своего
класса учиться в Париж, а закончил гражданскую
административную школу в Ханое. В этих решениях юного Дьема
скрывался тонкий дальновидный расчет: еще тогда он не
хотел слишком тесно связывать себя ни с католиками,
которых немного во Вьетнаме, ни с французами.
Подобно отцу и старшему брату, Дьем стал чиновником
на службе у французов. Карьера была ему обеспечена.
В 20 лет он был уже начальником района. Выслуживаясь
перед колонизаторами, Дьем с присущим ему коварством
и жестокостью расправляется с участниками движения
национального освобождения. В своем районе он разгромил
революционные организации партии «Новый Вьетнам» и
«Лиги революционной молодежи Вьетнама» —
предшественницы Коммунистической партии Индо-Китая. Столь же
решительно и жестоко расправляется Дьем с борцами за
свободу, заняв пост губернатора провинции Нинь-Туан.
На его черной совести — сотни замученных
революционеров.
Палаческие заслуги Нго Динь Дьема были высоко
оценены его хозяевами. В начале 1933 года он становится
министром внутренних дел императорского
правительства.
Безудержное честолюбие и столь же безудержное
стремление к власти столкнули Дьема с другой колониальной
марионеткой — Фам Куином. Карьерист Дьем потерпел
поражение от своего более удачливого соперника и
вынужден был уйти в отставку. Дьем затаился. Ждать он
умел.
Казалось, что Дьему в 1940 году вновь улыбнулось
счастье. Индо-Китай был оккупирован японскими войсками.
Пока народ поднимался с оружием в руках против
захватчиков, пока патриоты сражались в джунглях за свободу и
независимость своей страны, Нго Динь Дьем вместе со своим
старшим братом Нго Динь Кхоем организует шпионскую
508


сеть для японских оккупантов. По свидетельству газеты
«Нян Зан», в архивах японской разведки Дьем был отмечен
как способный агент: это он ловко выкрал важные
французские документы и передал их японцам.
Но Дьема ждало разочарование. То ли потому, что
японцы сочли его недостаточно крупной фигурой, то ли
потому, что они усомнились в преданности предателя, столь
легко менявшего хозяев, пост марионеточного премьер-
министра достался Тран Трон Киму — сопернику и
конкуренту Нго Динь Дьема. Дьему пришлось
довольствоваться незначительным чиновничьим постом. Но и на этом
посту он не терял времени даром, сумев обогатиться с
помощью рискованных спекуляций.
В конце второй мировой войны Нго Динь Дьем попал
в поле зрения американской разведки. Это было время,
когда колониальная система империализма на всем земном
шаре трещала уже по всем швам. Расправляя плечи от ярма
векового рабства, народы Азии вели борьбу не только
против японских оккупантов, но и за ликвидацию всякого
колониального ига, за изгнание вместе с колонизаторами и
их марионеток.
Дьем решил, что настал его час. Вернее, решила это за
него американская разведка, выделившая Дьема среди
прочих предателей вьетнамского народа. Сыграли свою роль
личные качества Дьема: жестокость, коварство, хитрость,
беспринципность в достижении цели, властолюбие,
тщеславие, ханжество. Ему создали биографию. Слуга
французских колонизаторов и японских захватчиков был объявлен
фанатичным националистом, борцом против оккупантов и
колониализма. Предателю и спекулянту создали ореол
неподкупного, безупречно честного человека; на обжору (о па-
талогической жадности Дьема к еде пишут те, кто его
наблюдал) надели венок аскетизма и целомудрия.
«Он искренний, честный и самоотверженный человек,—
рекламировал Нго Динь Дьема генерал Коллинс, глава
специальной американской миссии в Южном Вьетнаме, —
он действительно самоотверженный и способный человек,
который ничего не ищет для себя, а только для вьетнамского
народа.Он настоящий националист. Он верит в свободу
Вьетнама и упорно борется за эту свободу, никогда не проявляя
колебаний. Он не пошел на компромисс с японцами,
отказался от компромисса с Хо Ши Мином. Он никогда не
заключал компромисса с французами».
509


Эта насквозь лживая характеристика относится, впрочем,
к 1955 году, когда Нго Динь Дьем стал уже премьером
Южного Вьетнама. А тогда, после окончания второй
мировой войны, он еще пробовал заигрывать с французами, пока
окончательно не убедился в скором крахе французской
колониальной системы в Индо-Китае. Размах национально-
освободительного движения смертельно напугал сына
мандарина первого класса. Единственную реальную силу,
способную подавить ненавистный ему восставший народ,
Нго Динь Дьем видит в американском империализме,
зарящемся на колониальные владения своих «союзников».
И Дьем пошел на службу к американцам.
* *
*
Руководители американской политики не спешили
выпустить Нго Динь Дьема в большую игру, целью которой
была замена французского колониального влияния в Индо-
Китае американским господством. Слишком памятны были
еще связи Дьема с французскими колонизаторами и
японскими оккупантами. Именно за эти преступные связи Дьем
был арестован властями ДРВ, но вскоре благодаря
политике снисхождения, проводимой правительством
Демократической Республики Вьетнам, был выпущен на свободу.
Когда в 1949 году президентом «независимой»
республики Южный Вьетнам стал бывший император Бао Дай,
Нго Динь Дьем исчез с политического горизонта. Его след
отыскался в Соединенных Штатах. Государственный
департамент США и архиепископ Нью-Йорка кардинал Спелл-
ман два года готовили Нго Динь Дьема к предназначенной
ему роли главы южновьетнамского государства.
Подготовка проходила близ Нью-Йорка, в стенах заведения,
именуемого семинаром для католических священников.
Французский еженедельник «Трибюн де насьон» так
писал о связях Нго Динь Дьема со Спеллманом: «Их
отношения были столь тесными, что, по мнению некоторых,
кардинал стал в буквальном смысле слова руководителем того,
кто должен был сделаться премьер-министром...» Дьема
часто посещал и вел с ним продолжительные беседы молодой
иезуитский священник по фамилии Даллес. Да, да, сын
теперешнего государственного секретаря США Джона Фос-
тера Даллеса и племянник руководителя американской
разведывательной службы Аллена Даллеса. На самом
«высоком уровне» были установлены тесные связи предателя
510


вьетнамского народа с государственным департаментом и
американской разведкой.
Когда в 1953 году Даллес занял пост государственного
секретаря, он попытался скрыть эти бросающиеся в глаза
связи. Нго Динь Дьема направили в Бельгию. Там, в
старинном бенедиктинском монастыре он с лихорадочным
вниманием следит за стремительно развивающимися событиями
во Вьетнаме и в соседней Франции. Колониальная война
складывается явно не в пользу французских империалистов.
Французский народ, общественность всего мира
решительно требуют прекращения «грязной войны». Сраженье
при Дьен-Бьен-Фу ознаменовало собой крах французской
колониальной системы в Индо-Китае.
В эти-то дни, в мае 1954 года, незадолго до женевских
переговоров по Индо-Китаю, под прямым давлением США
Бао Дай назначает американского ставленника Нго Динь
Дьема премьер-министром Южного Вьетнама. В руки Дьема
номинально была передана вся власть. «Глава государства»
Бао Дай фактически ушел от дел, «отдыхал» на Лазурном
берегу. «Власть, которой добился Нго Динь Дьем в этот
период, — писал издаваемый в Дели журнал «Форин афферс
рипортс»,— была не столько результатом его личных
достоинств и сильной воли, сколько результатом поддержки,
которую он смог получить от могущественного союзника—
Соединенных Штатов. Последние рассматривают г-на Нго
Динь Дьема как своего человека...»
Французский журнал «Эспри» назвал Нго Динь Дьема
«излюбленным кандидатом Соединенных Штатов» в тот
момент, когда они «самым решительным образом собирались
лишить Францию контроля над Индо-Китаем».
Дьем выехал в Сайгон в сопровождении священника,
приставленного к нему кардиналом Спеллманом, и
полковника американской секретной службы Лэндсдейла.
Последний известен под именем «тренера президентов» — именно
благодаря его стараниям к власти на Филиппинах пришел
Рамон Магсайсай.
«Он приехал, — замечает французский журнал «Иуво
фемина э франс-иллюстрасьон», — в обстановке всеобщего
безразличия. Его встретили лишь несколько сот
священников, монахинь и деревенских нотаблей. Народ его не знал,
и само его имя не было известно массам».
Дьем заперся в бывшей резиденции генерал-губернатора,
переименованной в Дворец независимости, отгородился от
611


населения штыками и пулеметами. «Его Дворец
независимости,— добавляет журнал, — сильно напоминал тюрьму
или осажденную крепость».
*
В ночь с 20 на 21 июля 1954 года в Женеве были
подписаны соглашения о прекращении военных действий во
Вьетнаме, Лаосе и Камбодже. Окончилась длившаяся восемь
лет кровопролитная война. От имени главнокомандующего
Народной армией Вьетнама первое из этих соглашений
подписал заместитель министра национальной обороны
Демократической Республики Вьетнам Та-Куанг-Буу, от имени
главнокомандующего вооруженными силами Французского
Союза в Индо-Китае— генерал Дельтей.Ни под соглашением,
ни под заключительной декларацией Женевского
совещания не было подписи представителя Южного Вьетнама.
Отказался присоединиться к декларации и представитель
США Беделл Смит, оставшийся на заключительном этапе
совещания в «блистательной изоляции». Вашингтон
вынашивал далеко идущие планы срыва Женевских
соглашений.
Женевское совещание ознаменовало поражение политики
«с позиции силы» и торжество идеи мирного
сосуществования государств с различными социально-политическими
системами, достижение между ними соглашений путем
переговоров по всем нерешенным вопросам. Женевское
совещание показало возросшую силу
национально-освободительного движения во всем мире, рост авторитета
Советского Союза, Китайской Народной Республики,
Демократической Республики Вьетнам, неустанно
боровшихся за прекращение «грязной войны», за установление мира
в Индо-Китае.
Женевское соглашение по Вьетнаму устанавливало
временную демаркационную линию примерно по 17-й
параллели, которая «не может быть истолкована как являющаяся
в какой-либо мере политической и территориальной
границей». По обе стороны демаркационной линии предлагалось
перегруппировать войска, вывести с севера Вьетнама
французские вооруженные силы. Запрещалось вводить новые
войска, ввозить иностранное вооружение и личный военный
персонал, создавать иностранные военные базы. Индо-китай-
ские государства обязались не принимать участия в военных
512


союзах. Огромное значение имело решение о проведении
во Вьетнаме в течение июля 1956 года всеобщих свободных
выборов, основы для национального воссоединения
Вьетнама в условиях мира.
Ни одно из этих условий Нго Динь Дьем, как показали
последующие события, не собирался выполнять. В этом
он пользовался полной поддержкой со стороны Соединенных
Штатов, стремившихся увековечить раскол Вьетнама,
вытеснить Францию из Южного Вьетнама и превратить его
в американскую колонию. Через пять месяцев после
Женевы американский журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд
рипорт» с нескрываемым самодовольством писал:
«Соединенные Штаты — вместо Франции — берут на себя
главную ответственность за политику в отношении Индо-Китая.
Высшие политические решения, до сих пор принимавшиеся
в Париже или французским командованием в Индо-Китае,
отныне будут приниматься Соединенными Штатами и их
новым специальным посланником в Сайгоне генералом Ло-
утоном Коллинсрм».
Однако осуществлению американских планов
препятствовала политическая неразбериха в Южном Вьетнаме в
первые месяцы после заключения Женевских соглашений.
Американский журнал «Нью рипаблик» следующим
образом характеризовал положение в стране, которую США
намеревались сделать своей колонией: «В
некоммунистическом Южном Вьетнаме царит хаос. Страна разделена; идет
борьба, в которой участвуют гражданские лица, генералы
и соперничающие частные армии; положение угрожающе
напоминает Китай в последние дни правления Чан Кай-ши.
При всей своей сложности положение почти
опереточное».
Английская газета «Обсервер» полностью подтверждает
эту оценку: «В течение четырех месяцев после подписания
Женевского соглашения премьер-министр находился в
ссоре почти со всеми политическими и военными силами в
стране, в которой царила почти полная анархия.
Армия подняла мятеж против правительства. Она
отказалась выполнять его приказы, а по ночам вела
антиправительственные передачи по радио. Лидеры феодальных сект
Као Дай и Хоа-Хао, которые правят в обширных
провинциях и имеют свои собственные частные армии, выступили
против Нго Динь Дьема... Секта Бинь-Ксюен, которая
контролирует полицейскую службу Сайгона, считала его своим
513


заклятым врагом. Окруженное противниками,
правительство почти ничего не контролировало, помимо своих
собственных министерских зданий».
Любопытно, что правительство, созданное Нго Динь
Дьемом незадолго до Женевскогосоглашения, состоит почти
исключительно из его ближайших родственников. Сам
Дьем занял посты премьер-министра, министра обороны и
верховного командующего вооруженными силами (став
впоследствии президентом, Дьем сохранил за собой
указанные посты). Младший брат его — Нго Динь Ныо является
«политическим советником» с весьма широкими правами
вмешательства в дела министерств, в частности
министерства внутренних дел. Второй брат Дьема — Нго Динь
Луен — посол во Франции. Старший брат — Нго Динь Тук
сосредоточил в своих руках управление церковью. Нго
Динь Кан — еще один брат Дьема, а также его старшая
сестра контролируют важнейшие отрасли экономики.
Ряд ключевых постов в правительстве и администрации
занимают близкие родственники Дьема — семейство
Тран.
В условиях ожесточенной борьбы за власть
южновьетнамских феодальных групп и генералов Вашингтон
окончательно сделал ставку на Нго Динь Дьема.
Сенатор Мэнсфилд, совершивший поездку в Южный
Вьетнам, в своем докладе сенатской комиссии по
иностранным делам решительно высказался за поддержку Нго
Динь Дьема и-против всякой возможности замены
американского ставленника на посту премьера.
17 ноября президент Эйзенхауэр направил в Сайгон
своего специального представителя Лоутона Коллинса для
оказания помощи правительству Нго Динь Дьема. «Тем
самым, — замечает американский журнал «Пасифик аф-
ферс», — дано ясно понять, что Нго Динь Дьем, как и
раньше, несмотря на все его явные недостатки,— американский
ставленник».
Журнал добавляет, что правительство Дьема
«приобретает неприятную репутацию «американской
марионетки», которая вряд ли способствует его популярности
в Азии».
В Сайгоне Коллинс заявил: «Я прибыл во Вьетнам,
чтобы оказать возможную помощь правительству Нго Динь
Дьема и лишь его правительству...»
614


Президент Эйзенхауэр, чтобы поднять «авторитет»
Дьема, обращается к нему со специальным посланием,
обещая широкую помощь.
И предатель народа ревностно борется за выполнение
указаний своих американских хозяев, готовясь бросить
страну к ногам Соединенных'Штатов. С исключительной
жестокостью и коварством он расправляется со всеми, кто
стоит на его пути к власти.
Он «готов для установления своего господства...
пойти на любые средства: подкуп в отношении
продажных, ложь—в отношении обманщиков, сама доброта —
в отношении наивных и тщеславных», — писал
французский журнал «Нуво фемина э франс-иллюстрасьон» и
добавлял, что Дьем «обеспечил себе победу коварством,
мечом и огнем».
«Авторитет Дьема был подкреплен кровью...» —
заявляет еженедельник «Бюллетен де Пари». Даже хозяева Дьема
были поражены методами, которыми он действовал. «Один
американский критик, — пишет журнал «Юнайтед Стейтс
ньюс энд Уорлд рипорт», — назвал его «маленьким
чудовищем, созданным нами»».
В первой же схватке «маленького чудовища» со своими
соперниками решающую роль сыграла американская
поддержка. Речь идет о распре Нго Динь Дьема с приверженцем
Бао Дая, начальником генерального штаба
южновьетнамской армии Нгуен Ван Хинем. Это тот самый генерал
Хинь, который публично хвастал, что ему достаточно лишь
снять трубку телефона и через пять минут отряд танков
проникнет во дворец и выгонит оттуда Нго Динь Дьема.
Генерал не слишком преувеличивал: 260-тысячная армия
клялась ему в «вечной верности», а дворец
премьер-министра, как утверждают, охраняла горстка солдат,
вооруженных устаревшими винтовками и пожарными шлангами для
разгона народных демонстраций.
И все же победил Дьем. Бао Дай во Франции получил
приказ из-за океана, и Нгуен Ван Хинь был снят со своего
поста. «Американцы потребовали, чтобы Бао Дай
дезавуировал этого слишком известного воина. Бесславно он
вылетел на самолете во Францию», — писал журнал «Нуво
фемина э франс-иллюстрасьон». «С тех пор,— добавляет
английская «Обсервер», — фигуры на шахматной доске
подпрыгивают благодаря, очевидно, некоторым сильным
ударам американцев по столу».
615


Хинь ушел, но осталась армия с ее генералами, готовыми
занять место Дьема. Армию решено было реорганизовать.
Занялись этим американцы. Главный советник Нго Динь
Дьема по военным вопросам американский генерал
О'Даниэль оправдал на этот раз свое прозвище «железной
метлы». Он удалил из армии всех враждебных Дьему
генералов и высших офицеров. Одновременно было покончено с
французским влиянием в армии.
Однако на первых порах эти планы американцев были
встречены в штыки руководителями армии. В начале мая
1955 года Бао Дай передал командование армией в руки
генерала Нгуен Ван Ви. Мечтавший о власти генерал не
рассчитал хитрости и коварства Дьема. Последний подкупил
других генералов, завидовавших Ви, и однажды, когда
последний считал, что он уже близок к власти, ему едва
удалось убежать от своих подчиненных, бросившихся на
него с ножами.
Используя противоречия между сектами, Нго Дин
Дьему удалось покончить по очереди с частными армиями сект,
когда их руководители отказались вступить в
реорганизуемую американцами «национальную» армию.
К началу 1956 года армии сект, ослабленные
длительными кровавыми столкновениями, не представляли уже
силы, угрожавшей власти Нго Динь Дьема.
Для методов расправы Дьема с его соперниками
характерна история с генералом Трин Мин Те, из секты Као Дай,
одним из тех генералов, с помощью которых Дьем
покончил с генералом Ви. Дьема и Те считали близкими
друзьями. Их роднили коварство и жестокость, стремление к
достижению цели, не считаясь с методами. Цитированный
выше журнал «Нуво фемина э франс-иллюстрасьон» дает
не без некоторого любования следующий портрет генерала
Те: «Это — маленький, молчаливый и очень красивый
молодой человек с нежными чистыми чертами лица. Но для
него наивысшим воплощением чистоты и красоты была смерть,
пролитая кровь, расстрелы». Когда власть над армией этого
кровавого садиста показалась Дьему угрожающей, пуля из
карабина американского происхождения покончила его
счеты с жизнью. Дьем устроил ему торжественные
похороны и, как утверждают, «лишился чувств» около гроба своего
«друга». «Но убийца никогда не был найден, добавляет
французский журнал, даже если и предположить, что его
разыскивали».
516


Когда было в основном покончено с врагами Дьема
внутри страны, наступила очередь бывшего императора 15ао Дая.
В октябре 1955 года в результате фальсифицированного
«плебисцита» главой государства становится Нго Динь Дьем
— милостью государственного департамента США президент
Южного Вьетнама.
* *
*
Южный Вьетнам... Богатая и в то же время нищая,
залитая кровью страна, оторванная по прихоти Вашингтона
от Севера, где правит народ. Соединенным Штатам нужен
плацдарм для нападения на Демократическую Республику
Вьетнам, для поддержания постоянной напряженности
в этом уголке земного шара. Этот плацдарм они нашли
в Южном Вьетнаме, во главе которого стоит
марионеточный президент Нго Динь Дьем. Нити, приводящие его в
движение, находятся в руках десятков крупных
американских советников. Сотни мелких чиновников из
многочисленных миссий США заполнили всю страну.
О деятельности американцев в их южновьетнамской
колонии известно не много — работа цензуры и полицейская
система поставлена Дьемом образцово. Но вопиющие
факты хозяйничания американцев в Южном Вьетнаме все же
проникают в иностранную печать. Индийская газета «Блитц»
в корреспонденции из Сайгона под заголовком «Янки при
дворе Дьема — или Дьем при дворе янки?» писала:
«Американцы в Кохинхине ведут себя так, как если бы они
находились в Оклахоме или Южной Каролине — и даже они
чувствуют себя здесь более свободно... Правда, посол Рейн-
хардт... является на аудиенции к президенту без собак. Рейн-
хардт «соблюдает» правила дипломатического этикета:
он не вызывает Нго Динь Дьема к себе в посольство, чтобы
сообщить ему о новых инструкциях из Вашингтона, а
передает их через курьера.
Однако рядовые члены многочисленных американских
миссий в Южном Вьетнаме не затрудняют себя соблюдением
дипломатических условностей: они ведут себя так же, как
вели себя гитлеровские гаулейтеры на оккупированных
территориях в период расцвета нацистского режима».
Индийская газета приводит ряд вопиющих фактов
бесчинств «таких американцев». «Но инцидент, когда пять
«цивилизованных» офицеров США изнасиловали 12-летнюю
517


девочку на глазах ее матери и затем пристрелили ее, —
указывает «Блитц»,— является наиболее омерзительным из
множества подобных ему». А вот что произошло в
небольшой вьетнамской деревушке. Когда жители деревни
попытались потребовать наказания виновных американцев, то
наказанными оказались именно жители деревни, причем
типичным для оккупационных войск образом: по приказу
офицера США южновьетнамские солдаты предали огню всю
деревню.
Ненавидящий собственный народ Дьем готов истребить
сотни тысяч своих соотечественников, лишь бы услужить
тем, кто посадил его на президентское кресло.
Но пуще ненависти к собственному народу — страх Дье-
ма перед ним. Дьем знает: можно покончить с десятком своих
врагов, можно жестоко расправиться с сотнями и тысячами
истинных патриотов, но нельзя убить народ; можно
подкупить десяток и сотню продажных чиновников, нельзя
купить народ. И все так же по вечерам президент тревожно
прислушивается к шуму большого города Сайгона, по улицам
которого вышагивают полицейские патрули и шляются
веселящиеся американские офицеры.
Только страхом перед собственным народом можно
объяснить отказ Нго Динь Дьема провести выборы,
предписанные Женевским соглашением. Дьем боится людей Сайгона,
Шалона, Гуэ, городов и деревень Южного Вьетнама. И
действительно, что, кроме горя, принесло народу правление
Дьема?
Теперь уже для всех очевидно, что американские
широковещательные программы восстановления экономики
Южного Вьетнама потерпели полный провал. Экономическая
помощь, составляющая не более одной десятой военной
помощи, которую США оказывают Южному Вьетнаму, не
позволила поднять разрушенное хозяйство. Колоссальных
размеров достиг дефицит внешней торговли. Страна наводнена
огромными массами бумажных денег. Единственно, в чем
преуспевают американцы, — это в создании в стране
«порядка», покоящегося на солдатских автоматах и
полицейской слежке.
От населения Южного Вьетнама нельзя никакими
цензурными ухищрениями скрыть тот факт, что на Севере их
соотечественники, преодолевая немалые трудности,
успешно строят свое свободное государство —
Демократическую Республику Вьетнам.
518


Легко объяснить смертельную ненависть Нго Динь Дье-
ма к Демократической Республике Вьетнам, к ее
руководителям — плоть от плоти, кость от кости собственного
народа. Кровавый Дьем, науськиваемый американскими
советниками, лихорадочно вооружает свою армию оружием,
которое, нарушая Женевское соглашение, посылают ему
США. Он мечтает о «походе на Север», о новой кровавой
войне.
Таков портрет президента Нго Динь Дьема. Можно
одним словом передать сущность этого продажного,
жестокого, лживого фарисея. Это слово—предатель своего народа*


Д. ДАНИС
СУЭЦКИЙ КАНАЛ И ИМПЕРИАЛИСТЫ
«Пирамиды трупов, изуродованные тела, оторванные
руки и ноги, разбитые в куски черепа, голодные дети,
роющиеся в помойных ямах, женщины, оплакивающие
убитых родственников... Улицы завалены мертвыми, которых
никто не убирает. Некогда прекрасная улица Рю Гумхурия,
центр деловой жизни города, стала сейчас самым
безобразным местом Порт-Саида. Вниз по каналу, вдоль дороги,
которая проходит через место, где я сейчас сижу и пишу
корреспонденцию, повсюду разбросаны убитые. Мне
тяжело писать обо всем этом, но это необходимо, чтобы совесть
цивилизованного человечества возмутилась злодеянием,
совершенным англичанами и французами».
Эти строки корреспондент индийской газеты «Амрита
базар патрика» Шибдаз Банержи писал в Порт-Саиде,
истерзанном, полуразрушенном английскими и французскими
колонизаторами.
Предприняв нападение на Египет, агрессоры мстили его
народу за то, что он решил вернуть себе Суэцкий канал^
созданный ценою жизни 120 тысяч египетских труженике^
Обстреливая с военных кораблей Порт-Саид, бомбя с са
молетов города и деревни Египта, колонизаторы,
выброшенные из этой древней, гордой и свободолюбивой страны,
рассчитывали запугать египетский народ, поставить его на
колени, заставить отказаться от своего суверенного права
быть хозяином собственной страны.
520


Не вышло! Мужественное сопротивление египетского
народа, решительный протест общественного мнения всего
мира принудили американо-английское большинство ООН
осудить агрессоров. Твердая поддержка, оказанная жертве
агрессии Советским Союзом, Китайской Народной
Республикой, Индией и другими миролюбивыми странами,
заставила колонизаторов отступить.
Потерпев поражение на пути открытого разбоя и грабежа,
колонизаторы хотят теперь добиться своих целей,
прибегнув к интригам и шантажу, опираясь в этом на помощь
американских монополистов. Однако и на этом пути, так же
как и на пути неприкрытого колониализма, они потерпят
поражение. Народы, завоевавшие свободу, невозможно
вернуть в подъяремное иго колониализма.
Суэцкий канал — одно из крупнейших в мире
гидротехнических сооружений. Этот важнейший водный путь
современности, созданный трудом десятков тысяч безвестных
египетских тружеников—феллахов, полностью и
безраздельно принадлежит их потомкам. Чтобы построить
Суэцкий канал протяжением почти в 173 километра,
египтянам пришлось за 11 лет вручную вынуть 275 миллионов
кубометров грунта и уложить 3,8 миллиона кубометров
бетона.
Вот уже скоро сто лет канал играет важнейшую роль
в экономике многих стран мира. Целиком проходя по
территории Египта, он является ключевым звеном кратчайшего
морского пути из Европы в Юго-Восточную Азию и на
Дальний Восток. Канал сокращает некоторые морские
коммуникации на 8—15 тысяч километров. Танкер с нефтью
проходит из Персидского залива в Марсель вокруг Африки за
67 дней. Суэцкий канал позволяет судам дойти до Марселя
за 15 дней. Основная масса товарооборота между странами
Европы, Юго-Восточной Азии, Австралии и Дальнего
Востока направляется главным образом через Суэцкий канал.
В 1955 году через него прошло 14 666 судов 45 стран мира.
°ни перевезли 115,7 миллиона тонн груза. По словам италь-
"1кого историка Саммарко, «Египет, или, точнее, Суэцкий
перешеек... контролировал в древности и в средневековье
почти всю мировую торговлю, а в наши дни не меньше
половины. Это столь важное для Египта положение, как пути
сообщения, имеет огромное влияние на историю
египетского народа. Судьба этой страны всегда находилась под
влиянием и часто решалась в жестокой борьбе различных го-
34 о тех, кто против мира 621


сударств за политическое и экономическое господство
на Востоке, то есть в известном смысле за мировое гсспод-
ство».
Экономическое значение Суэцкого перешейка понимали
еще в древнем Египте. Попытки прорыть такой канал
предпринимались в глубокой древности. Фараону XX династии
Сети I за тринадцать веков до нашей эры удалось соединить
восточный рукав реки Нила с Красным морем. Но
впоследствии канал был разрушен.Через 700 лет, при фараоне Нехо,
канал безуспешно пытались восстановить. Работы по
восстановлению канала, начатые в те времена, были закончены
значительно позднее. Римский император Траян во II веке
нашей эры продолжил эти работы, назвав канал «Амнис
Траянус».
После завоевания Египта арабами канал,
восстановленный и улучшенный при эмире Ибн эль-Асам, был назван
каналом «повелителя правоверных». В VIII веке по приказу
халифа Мансура он был засыпан, чтобы помешать
проникновению европейских судов в Аравию. Последняя
безуспешная попытка восстановить канал, соединяющий восточный
рукав Нила с Красным морем, предпринималась в XVI
веке.
Вокруг планов создания судоходного водного пути из
Средиземного моря в Красное развернулась острая борьба
между Францией и Англией. Известно, что в секретных
инструкциях, которыми директория снабдила Наполеона во
время его военной экспедиции в Египет в 1798 году,
предписывалось, между прочим, «открыть для республиканских
сил» пути в Индию, минуя мыс Доброй Надежды. А когда в
40-х годах XIX века французы начали предпринимать
практические меры для осуществления своего плана сооружения
Суэцкого канала, англичане всеми силами противились
этому. Они хорошо помнили, что Наполеону было в свое
время приказано «изгнать англичан из всех владений
Востока».
Выдавая французскому предпринимателю Лессепсу
фирман1 на организацию работ по постройке канала через
Суэцкий перешеек, Саид-паша, наместник турецкого султана
в Египте, имел в виду построить канал, который принесет
стране огромные материальные и политические выгоды.
В фирмане специально упоминалось о выгодах, «которые
1 Фирман — указ султана.
522


представило бы для Египта соединение Средиземного моря
с Красным проходным для больших судов путем».
Французы, англичане и американцы выступают против
национализации египетским правительством Всеобщей
компании Суэцкого канала. Они заявляют, что Египет будто
бы не имел права на это, поскольку компания являлась не
национальным египетским предприятием, на которое,
естественно, распространяются законы страны, а
международной компанией, стоящей вне сферы действия
национальных законов.
Так ли это? Даже самая простая проверка показывает,
что это далеко не так.
Согласно первому указу Саид-паши, являющемуся
предварительным актом концессии, устав предполагавшейся
акционерной компании Суэцкого канала подлежал
одобрению египетским правительством. Только с
предварительного его согласия в устав могли вноситься изменения.
Директор компании должен был назначаться египетским
правительством, которому надлежало передавать 15 процентов
чистого дохода компании, 75 процентов дохода
принадлежало самой компании и 10 процентов—ее учредителям. Срок
концессии определялся в 99 лет, считая со дня открытия
канала. «По окончании срока концессии, — говорится
в этом документе, — египетское правительство займет
место компании, будет пользоваться без ограничений
всеми ее правами и вступит в полное владение
каналом...».
Таким образом, Всеобщая компания Суэцкого канала,
которую империалисты хотят представить как
«международную организацию», с самого начала своего создания
является египетским предприятием, подчиняющимся внутренним
законам страны.
Лессепс, который, кстати сказать, приходился дядей
жене Наполеона 111, не ожидая полного оформления
концессии, приступил к организации Всеобщей компании
Суэцкого канала. Было выпущено 400 тысяч акций по 500
франков каждая. Не ожидая также ратификации концессии
султаном Турции, Лессепс в ноябре 1858 года начал размещать
акции компании, половина которых—200 тысяч—была
распределена во Франции. Англичане в то время всячески
тормозили постройку канала, используя с этой целью
тогдашнего верховного правителя Египта — турецкого
султана. Однако в этой борьбе в конце концов победила Франция.
34*
623


25 апреля 1859 года работы по строительству канала были
начаты.
Народ Египта принес неисчислимые жертвы, создавая
это грандиозное сооружение. По соглашению с компанией
ежемесячно на работы для прорытия канала посылалось
до 30—40 тысяч египетских феллахов. Это наносило
огромнейший ущерб сельскому хозяйству страны. По признанию
известного историка француженки Джульетты Адам,
«огромное число этих рабочих умирало под тяжестью столь
изнурительной повинности, к тому же их семьям ничего не
выплачивалось ни компанией, ни египетским правительством».
Окончательная конвенция о строительстве Суэцкого
канала была подписана 22 февраля 1866 года. Согласно ее
положениям, Всеобщая компания Суэцкого канала является
«египетской компанией, управляется законами и обычаями
страны». Все споры в Египте между компанией и частными
лицами любой национальности, говорилось в конвенции,
будут решаться местными судами. Споры между
египетским правительством и компанией также будут
передаваться в местные суды и решаться в. соответствии с законами
страны. Иными словами, компания Суэцкого канала с
самого начала являлась египетским предприятием. Более того,
в конвенции прямо указывалось, что египетское
правительство имеет право занять в зоне канала «любую позицию или
любой стратегический пункт, который оно сочтет
необходимым для обороны страны». Только «в том, что касается ее
организации, как общества и взаимоотношений ее акционеров,
она регулируется на основании специальной конвенции,
законами, которыми во Франции управляются акционерные
общества». Теперь, цепляясь за эту оговорку, ни в какой
мере не опровергающую принадлежность канала Египту и
его право управлять всеми его делами, французы, а за ними
англичане и американцы пытаются придать видимость
законности своим империалистическим домогательствам на
Суэцкий канал.
Дорогой ценой достался Суэцкий канал народу Египта.
Страна была истощена. Иностранный долг Египта к 1873
году достиг 68 497 тысяч египетских фунтов. Попытки
египетского правительства выйти из финансовых затруднений
оказались безуспешными — иностранные банки отказались
предоставить ему новый заем. Тогдашние правители
страны вынуждены были пойти на продажу египетского
контрольного пакета акций компании Суэцкого канала.
524


Этим воспользовалась Англия. В глубокой тайне
тогдашний ее премьер Дизраэли приобрел для Англии 172 602
(то есть 44 процента) акции компании Суэцкого канала всего
лишь за 3 976 580 фунтов стерлингов.
Купив за бесценок важную долю участия в доходах от
эксплуатации этого важнейшего морского пути, Дизраэли
заявил на заседании палаты общин: «Я все время
представлял и рекомендовал это дело стране как политическую
сделку, как сделку, которая предназначена укрепить
империю...»
В результате махинаций колонизаторов Египет оказался
лишенным самой минимальной материальной компенсации:
не только 44 процента акций египетского правительства
перешли в руки англичан, ной 15 процентов доходов,
предусмотренных для Египта концессионным соглашением, были
перехвачены французами. Уплатив мизерную сумму за 44
процента акций (впоследствии число акций было
доведено до 800 тысяч, а доля Англии составила 353 504 акции)
компании Суэцкого канала, Англия нажила на них
колоссальные прибыли. После второй мировой войны
принадлежащие Англии акции оценивались уже в несколько сот
миллионов фунтов. В равной мере наживались и
французские акционеры. Несмотря на все это, канал оставался
неотъемлемой частью египетской территории, а компания
Суэцкого канала—египетским предприятием, все имущество
которого в 1968 году должно было перейти в
собственность египетского правительства. Приняв 26 июля 1956 года
решение о национализации имущества бывшей компании
Суэцкого канала, правительство Египта совершило самый
законный суверенный акт. Оспаривать законность этой
национализации не могли даже такие крючкотворы, как
Даллес.
Развязывая агрессию против Египта, английские и
французские империалисты утверждали, что они якобы
стремятся обеспечить свободу судоходства по Суэцкому каналу.
Но, как показали события, этой свободе не угрожает
Египет. Ей угрожают нарушившие судоходство по каналу
непрошенные«защитники» этой свободы—Англия и Франция.
Как обстоит дело со свободой судоходства по каналу?
В статье 14 концессионного акта от 5 января 1866 года,
которая не потеряла силы и до настоящего времени, прямо
говорится: «Мы торжественно объявляем... большой мор*
ской канал от Суэца до Пелузиума и связанные с ним порты
525


навсегда открытыми нейтральными путями... для любого
торгового судна, проходящего из одного моря в другое, не
делая никакого различия, исключения и предпочтения кому
бы то ни было или какой бы то ни было национальности».
Эта статья строго соблюдалась и соблюдается Египтом.
Свобода судоходства по каналу была подтверждена
в 1882 году в специальном протоколе, подписанном на
Константинопольской конференции шести держав:
России, Англии, Франции, Италии, Австро-Венгрии и
Германии.
Далее, 29 октября 1888 года в Константинополе была
подписана конвенция, утверждающая «существование
определенного порядка, долженствующего оградить на все
времена и для всех государств свободное пользование морским
Суэцким каналом». В соответствии с этой конвенцией канал
должен быть «всегда свободен и открыт для всех
коммерческих и военных судов, без различия флага» как в военное,
так и в мирное время. Никогда не должно применяться
право блокады канала. Державы обязались ни в чем не
нарушать обеспечение канала и его разветвлений,
неприкосновенность его материальной части, не допускать никаких
военных действий в районе трех морских миль от портов
на канале или действий, имеющих целью нарушение
свободного плавания по каналу, не содержать в его водах
никаких военных судов.
Наблюдение за выполнением этой конвенции
возлагалось на представителей держав, подписавших конвенцию.
При возникновении угрозы неприкосновенности канала
они должны уведомить об этом египетское правительство
для принятия им «надлежащих мер к обеспечению
свободного пользования каналом».
Итак, согласно конвенции свободу судоходства по
каналу обеспечивает египетское, а не какое-либо иное
правительство. Конвенция не препятствует мерам, которые
должно принимать египетское правительство для защиты
Египта при условии соблюдения свободы судоходства.
Англия, оккупировавшая к этому времени Египет,
подписала конвенцию 1888 года. Однако она внесла в нее
оговорку о том, что положения конвенции будут применяться
только в пределах их совместимости с режимом английской
оккупации Египта и поскольку они не будут «мешать
свободе действий» английского правительства. В 1904 году,
при подписании англо-французского договора о разделе
626


сфер влияния в Африке, Англия заменила эту оговорку
другой, по которой Египет лишался права принимать
«надлежащие меры к обеспечению свободного пользования
каналом».
В период первой мировой войны Англия вопреки
положениям конвенции ввела свои войска в зону канала,
построила фортификационные сооружения и установила свой
полный контроль над прохождением судов по каналу. Она
установила военный протекторат над Египтом.
В тяжелой борьбе Египет добился в 1922 году
формальной отмены позорного колониального режима. Однако
господство Англии в Египте продолжалось еще около четверти
века на основе соглашений и договора о союзе.
Характерно, однако, что, даже навязывая Египту
кабальный договор 1936 года, Англия не могла не признать
Суэцкий канал неотъемлемой частью Египта. Она подтвердила
его право на обеспечение свободы и безопасности
судоходства по каналу. В то же время Англия систематически
нарушала конвенцию 1888 года и англо-египетский договор
1936 года. В 1951 году военные корабли Англии заняли
порты Суэцкого канала, а в зону канала было введено
более 80 тысяч английских солдат. В ноте английскому
посольству от 29 ноября 1951 года министерство
иностранных дел Египта отмечало, что «фактически Суэцким каналом,
который является морским путем международного значения,
в настоящее время полностью завладела одна иностранная
держава, а именно — Великобритания».
Что же касается отношения Египта к свободе
судоходства, то президент Египетской республики Насер заявил:
«Национализация никоим образом и ни в какой мере не
затрагивает международных обязательств Египта».
Конвенция 1888 года,указал он, полностью будет сохраняться;
«свобода судоходства по Суэцкому каналу не ущемлена и
не затронута никоим образом и ни в какой степени».
Так обстоит дело с «проблемой» свободы судоходства
по Суэцкому каналу.
Англия систематически нарушала положения о свободе
судоходства. Развязав же агрессию против Египта, Англия,
а с ней и Франция не только грубейшим образом нарушили
эту свободу, но и на длительное время вывели канал из
строя.
Такие действия колонизаторов ни в коей мере не могут
быть оправданы утверждениями правительств Англии и
627


Франции о том, что они предприняли нападение на Египет
якобы с целью прекратить военные действия, начатые
против Египта Израилем.
Что же касается имущественных прав акционеров
компании Суэцкого канала, то в решении египетского
правительства о национализации этой компании ясно говорится,
что «акционеры и. держатели учредительных акций получат
возмещение за свои акции по их котировочной стоимости на
парижской бирже ценных бумаг в день, предшествующий
вступлению в силу настоящего закона». Решение
египетского правительства о национализации компании Суэцкого
канала полностью соответствует нормам, установленным
концессионными актами для периода истечения срока
концессии. Следовательно, весь «конфликт» сводится к тому,
что переход компании к Египту, предусмотренный еще 88
лет назад, производится на 12 лет раньше срока.
* *
Вооруженное нападение на Египет, организованное
империалистами Англии, Франции и начатое-Израилем,
являлось кровавой местью за вполне законное решение
египетского правительства о национализации компании Суэцкого
канала и о передаче в руки Египта управления
принадлежащим ему каналом. Начиная свое военное нападение,
империалисты рассчитывали на быструю победу над этой
страной. Они хотели запугать египетский народ, поставить
его на колени и подчинить своей воле, с тем чтобы
продиктовать ему свои условия управления каналом.
За вооруженной агрессией против Египта стояли
могущественные империалистические монополии. Ведь с
бывшей компанией Суэцкого канала связаны крупнейшие
судовые и нефтяные компании Англии, Франции и США:
Иракская нефтяная компания, бывшая Англо-Иранская
нефтяная компания, Французская нефтяная компания,
рокфеллеровская «Стандард ойл оф Нью-Джерси», Индо-Китайский
банк Франции, английские, французские и
франко-немецкие концерны по производству вооружения. Все они в той
или иной мере были заинтересованы в том, чтобы
управление каналом не было египетским. Они не хотят терять
источник невиданного обогащения: к 1954 году годовые
прибыли компании достигали огромной суммы в 10,5
миллиарда франков.
528


Но дело не только в этом. Пытаясь организовать расправу
с народом Египта, империалисты не скрывали своего
намерения запугать другие страны Ближнего Востока, в сознании
которых, как единодушно признавала печать западных стран,
все более созревает, например, идея национализации
иностранных концессий на разработку нефтяных
месторождений в этих странах. Американские нефтяные монополии,
признавала газета «Нью-Йорк геральд трибюн», опасаются,
что если национализация Египтом компании Суэцкого
канала останется безнаказанной, то «создается прецедент,
который по существу будет поощрять другие
ближневосточные страны захватывать нефтяные концессии и
нефтепроводы под предлогом национализации». Орган крупного
капитала США нью-йоркский еженедельник «Ньюс уик»
выражал опасение, что успехи Египта в области
осуществления его законных прав на канал «действуют на
воображение арабских народов».
Удар империалистов был направлен против Египта не
только потому, что, находясь на стыке континентов, он
имеет огромное стратегическое значение, являясь узлом
важнейших коммуникаций. Дело прежде всего в том, что в
последние годы Египет стал играть важную роль в
активизации антиимпериалистической позиции стран Арабского
Востока.
В 1951 году большинство арабских стран решительно
отказалось вступить в агрессивный военный блок,
предложенный западными державами под видом так называемого
«средневосточного командования». В 1955 году арабские
страны решительно осудили Ирак за его участие в
созданной по инициативе Англии и при прямом поощрении США
агрессивной военной группировке — Багдадском пакте.
В декабре 1955 года провалились попытки Англии втянуть
Иорданию в Багдадский пакт.
В последние годы арабские страны, руководствуясь
своими национальными интересами, начали расширять
торговые, экономические и культурные связи со странами
демократического лагеря, странами народной демократии,
Советским Союзом и КНР.
В Бандунге состоялась историческая конференция
стран Азии и Африки, положившая в основу внешней
политики своих участников известные принципы мирного
сосуществования государств с различными социальными
системами.
О тех, кто против мира 529


Во всех этих событиях немалую роль играет
Египетская республика.
В условиях подъема национально-освободительной
борьбы народов Азии и Африки процесс распада
колониальной системы начал нарастать небывалыми темпами. За
короткое время, особенно после второй мировой войны, от
колониальной системы откололись огромнейшие
территории, богатейшие страны, населенные сотнями миллионов
людей. На путь самостоятельного развития встали Сирия,
Ливан, Индия, Пакистан, Бирма, Цейлон, Индонезия, Гана,
Малайя, Иордания, Ливия, Индо-Китай, Судан и, наконец,
Марокко и Тунис. Земля горит под ногами у
колонизаторов в Кении и во многих других странах, народы которых
поднялись на священную борьбу за свое освобождение от
векового колониального гнета.
В этой борьбе народов за свое освобождение от
колониального господства Египет занял одно из передовых мест.
После ликвидации продажной монархии он стал центром
собирания сил арабских государств в борьбе против новых
форм империалистического порабощения восточных народов.
В октябре 1954 года Англия вынуждена была подписать
соглашение о выводе своих войск с территории Египта,
находившихся там с 1882 года. Египет начал перестраивать
свою национальную оборону на независимой,
самостоятельной основе, реорганизуя свои вооруженные силы без
опеки военных советников, специалистов и экспертов
западных держав. Все это привело к тому, что Египет начал
становиться для других восточных стран примером
проведения самостоятельной национальной политики,
освобождающей страну от долголетнего господства западных
держав. Проведение Египтом в жизнь принципов Бандунгской
конференции все больше усиливало его независимость,
превращало его в важный самостоятельный фактор
международной политики.
Это и вызвало нападение потерявших голову
английских и французских колонизаторов на страну, лишь недавно
добившуюся национального освобождения от ига
империализма и ставшую на путь самостоятельного развития.
Развертывая свой поход против Египта,
империалистические державы решили начать с экономического давления.
Путем экономического нажима они рассчитывали поставить
эту страну на колени и продиктовать ей свою волю. С этой
целью в июле 1956 года США и Англия неожиданно объяви-
630


ли, что они отказываются предоставить Египту кредит на
строительство высотной Асуанской плотины и мощной
гидроэлектростанции на реке Ниле, несмотря на
договоренность, достигнутую в декабре 1955 года. Это был сильный
удар по Египту. Осуществление проекта позволило бы
Египту получить достаточное количество дешевой
электроэнергии, построить мощный завод химических удобрений
и увеличить площадь обрабатываемых земель в стране на
33 процента, доведя ее до 8 миллионов феддан.
Отказывая в кредитах на строительство Асуанской
плотины, США и Англия открыто заявили Египту, что они
прибегли к этому потому, что их не устраивает независимая
политика, проводимая египетским правительством. «Они
хотят наказать Египет за то, что он отказался участвовать
в военных блоках, и за то, что он борется за мир и за
мирное сосуществование государств», — констатировал
президент Насер в своей речи в Александрии 26 июля 1956 года.
В той же речи президент Египта показал, что для
осуществления планов экономического развития Египта, в
том числе и на строительство Асуанской плотины, Египет
может использовать часть доходов компании Суэцкого
канала, которые достигают 35 миллионов фунтов в год,
из которых Египет получал лишь 1 миллион.
Таковы обстоятельства, при которых египетское
правительство объявило 26 июля 1956 года о национализации
компании Суэцкого канала.
Что же сделали правительства Англии и Франции?
Признали ли они этот законный и справедливый акт?
Ничуть не бывало.
Английское правительство наложило секвестр на
все стерлинговые счета Египта в Английском банке и
на все активы бывшей компании Суэцкого канала в
Англии.
Одновременно английское правительство, по словам
тогдашнего премьера Идена, решило принять «некоторые
меры» «военного характера». Правда, с первых же минут
этой воинственной лихорадки в Англии стали раздаваться
трезвые голоса. Лидер лейбористской партии Гэйтскелл,
например, заявил: «Мы не должны допустить такого
положения, когда нас осудили бы в Совете Безопасности как
агрессоров или когда против нас выступило бы
большинство Ассамблеи». Эти предупреждения не отрезвили
азартных политиков с Даунинг-стрит, 10.
531


Показательно, что США заняли в суэцком вопросе
особую позицию. Они не бряцали оружием, не угрожали войной
Египту. Но они не только поддерживали
англо-французские мероприятия, препятствующие мирному
урегулированию суэцкой проблемы и направленные на
развязывание войны против Египта, но и пытались навязывать
Египту неприемлемые условия, лишающие его суверенных
прав в отношении канала. Заявления государственных
деятелей США по существу поддерживали агрессивную
позицию Англии и Франции.
Это и понятно. США не могли не учитывать того факта,
что народы всех стран. Востока единодушно одобрили
решение египетского правительства. И открыто враждебная
позиция по отношению к Египту могла бы нанести
непоправимый ущерб Соединенным Штатам, поставить под
угрозу богатейшие американские нефтяные концессии в
Саудовской Аравии, Кувейте, на Бахрейнских островах и в
Иране, а также трансаравийский нефтепровод, проходящий
по территории четырех арабских государств. Все это
вынуждало США занять на словах такую позицию, которая
казалась бы приемлемой для арабов. Но на деле их позиция
была враждебна Египту. Это, несомненно, и побудило
Англию, Францию на агрессию против него, которая
началась с вооруженного нападения Израиля на Египет.
Израиль перешел египетскую границу в тот самый день,
когда в соответствии с решением Совета Безопасности
представители Англии, Франции и Египта должны были
встретиться в Женеве для мирного урегулирования
суэцкой проблемы путем переговоров.
* *
*
Дорого обошлась египетскому народу англо-франко-
израильская агрессия. Разрушены были города, уничтожены
исторические памятники и большие материальные ценности,
убиты и ранены тысячи ни в чем не повинных людей. Но
«цивилизованные» варвары XX века просчитались. Они
не смогли поставить на колени народ Египта. Мужественно
поднявшись на защиту своей родины, своей независимости,
он опрокинул все расчеты империалистов, сорвал планы
колонизаторов. Он выдержал натиск трех государств и
отстоял свою независимость в этой тяжелой и неравной борьбе.
Египетский народ не остался один перед лицом агрессии.
632


Ему в его справедливой борьбе огромную помощь
оказали СССР и другие миролюбивые страны мира. Их
общими усилиями пресловутая империалистическая политика
«с позиции силы» провалилась. Англо-франко-израильские
агрессоры потерпели морально-политическое и военное
поражение. И лишь с большим трудом, при помощи различных
закулисных махинаций в ООН Соединенным Штатам
удалось оградить агрессоров —Англию, Францию и Израиль—
от серьезной ответственности за развязанную ими войну.
Показательно, что военная авантюра Англии, Франции
и Израиля нанесла немалый ущерб и народам этих стран.
В Англии и Франции начал резко ощущаться
недостаток в нефти и нефтепродуктах. Сократилось
производство, начала расти безработица. Англия и Франция
вынуждены были тратить свои запасы долларов для покупки
нефти по повышенным ценам в США. Американский журнал
«Ньюс уик» в номере от 18 марта 1957 года подсчитал
прямые и косвенные убытки Англии и Франции, вызванные их
агрессией против Египта. В Англии они достигли 725
миллионов долларов, из которых на прямые военные расходы
было затрачено 125 миллионов, на дополнительные расходы
на доставку нефти из Западного полушария — 320
миллионов, на удорожание морских перевозок вокруг мыса Доброй
Надежды — 100 миллионов. По праву воюющей стороны
Египет секвестрировал английского имущества на 180
миллионов долларов.
Франции нападение на Египет стоило 1307 миллионов
долларов, из которых на военные расходы было затрачено
57 миллионов; потери, связанные с прекращением
судоходства по каналу, достигли 250 миллионов; Египет по праву
жертвы агрессии секвестрировал французского имущества
на 1000 миллионов долларов.
Но провал англо-франко-израильской агрессии против
Египта не отрезвил претендентов на колониальное
господство. Соединенные Штаты Америки, принимая ряд мер,
направленных на укрепление своих колониалистских
позиций в странах Ближнего и Среднего Востока, выступили
с «теорией» так называемого «вакуума силы», который будто
бы образовался на Ближнем и Среднем Востоке в связи с
провалом англо-французской военной авантюры против
Египта и потерей их влияния в этом районе. Теория
«вакуума силы» изобретена для того, чтобы оправдать попытки
Соединенных Штатов заполнить этот «вакуум», то есть
633


занять позиции своих соперников и конкурентов в странах
Востока.
Империалистическая политика США на Ближнем и
Среднем Востоке цинично изложена государственным
секретарем Даллесом в секретном меморандуме,
представленном им президенту Эйзенхауэру. Этот меморандум
опубликован 10 марта 1957 года в берлинской газете «Нейес Дейч-
ланд».
Англия и Франция, рассуждает Даллес, никогда больше
не смогут стать хозяевами положения в этом районе. В то
же время Египет и другие арабские страны начинают
понимать, что они сами могут решать свои дела, и они пытаются
освободиться от ненавистной им опеки Запада. Исходя из
этого, Даллес и намечает курс американской политики.
Главная задача, заявляет он,— это преодоление арабского
национализма (то есть движения за свободу от
колонизаторов) и заполнение образовавшегося «вакуума».
Преодоление «арабского национализма» Даллес предлагает
осуществить путем образования в этом районе агрессивных
военных блоков. Заполнять «вакуум» он хочет американскими
военными базами и посылкой в этот район американских
военных частей для «специальных целей», по «образцу
Формозы».
Короче говоря, в меморандуме Даллеса
предусматривается замена английского и французского господства на
Ближнем и Среднем Востоке американской кабалой.
Сформулированная Даллесом империалистическая политика
легла в основу так называемой «доктрины Эйзенхауэра».
Народы арабских стран выступили с решительным
протестом против этой «доктрины». Они хорошо понимают, что
американский империализм отличается от
англо-французского империализма ничуть не больше, чем желтый черт
обличается от черта синего.
В стремлении установить свое колониальное
господство на Ближнем и Среднем Востоке взамен английского и
французского, США немало места отводят проблеме
Суэцкого канала. Они стремятся навязать Египту такое решение,
которое позволило бы нефтяным монополиям США стать
его фактическими хозяевами. Оказывая усиленное
политическое и экономическое давление на Египет, они
пытаются добиться «интернационализации» канала
—установления над ним контроля США и их партнеров. В ответ
на это египетское правительство опубликовало в марте
534


и апреле 1957 года декларации по вопросу о Суэцком
канале. В них указывается, что Египет будет полностью
выполнять конвенцию 1888 года и в соответствии с
действующими в отношении порядка судоходства инструкциями
производить сборы за проход судов на прежнем уровне,
не препятствовать прохождению через канал английских и
французских судов, если эти суда будут выплачивать
сборы по существующим правилам.
Но колонизаторы не хотят примириться с тем, что
Египет является подлинным хозяином канала. Британские
власти долго не разрешали английским судам
пользоваться каналом. Французские правящие круги угрожали
бойкотом Суэцкого канала. Но впоследствии и англичане
и французы вынуждены были разрешить своим судам
проход по Суэцкому каналу на общих основаниях»
Возня империалистов вокруг Суэцкого канала
никого не может обмануть. Народ Египта, арабские и
миролюбивые народы всего мира внимательно следят за
действиями колонизаторов, какими бы «доктринами» они ни
прикрывались. Любым проискам империалистических
врагов свободы, независимости, счастья и процветания
народов Арабского Востока египетский народ при поддержке
миролюбивых народов других стран даст решительный
отпор.


Д. ДАНИС
ВРАГ СВОБОДЫ АРАБСКИХ СТРАН
«Средний Восток важен для США потому,
что в этом районе добывается нефть».
Из выступления Д, Ф. Даллеса,в комиссии .сената
США 10 мая 1956 года.
В середине июня 1930 года в Саудовской Аравии, на
берегу Персидского залива, в районе Хатифа, появилась
небольшая группа бедуинов. Они были одеты в бурнусы,
носили бедуинские уборы, у них были типичные
курчавые бородки. Но, к великому удивлению местных арабов,
ни один из них не мог произнести ни слова по-арабски.
Они явно не знали мусульманских обычаев и делали все,
чтобы остаться незамеченными. «Бедуинов» выловили.
Оказалось, что под арабскими бурнусами скрываются
американские изыскатели, пробравшиеся в этот район в поисках
нефти.
От сурового наказания американских лжебедуинов спас
американский делец Кеннет Эдуард, занимавшийся
бурением колодцев в Аравийской пустыне. Заступившись за
них, он сумел уладить дело. Выяснилось, что
американские разведчики нефти были посланы в Саудовскую Аравию
американской меллоновской нефтяной компанией «Галф
ойл», уже подбиравшейся к ближневосточной нефти через
связанную с ней Канадскую нефтяную компанию, которая
получила от англичан разрешение на добычу нефти на
Ближнем Востоке.
В то время английские нефтяные тресты господствовали
на Ближнем Востоке. Они были полновластными хозяевами
иранской нефти. В их руках находилось 75 процентов акций
636


турецкой нефтяной компании, разрабатывавшей
месторождения нефти в Ираке, в районе Мосула. Правда, по
соглашению, подписанному в Сан-Ремо, 25 процентов акций
турецкой нефтяной компании принадлежало Франции,
однако в целом концессия находилась под контролем
англичан. У англичан была договоренность с американцами о
том, что нефтяные компании последних не будут проникать
в арабские страны. Лондонский Форин оффис (министерство
иностранных дел) добился от правителей всех арабских
стран согласия выдавать концессии на поиски и добычу
нефти только английским нефтяным компаниям. Лондон не
добивался такого обязательства от Саудовской Аравии,—
британское министерство колоний считало тогда эту страну
«пустыней, лишенной всякого интереса».
Обосновавшись в Саудовской Аравии, американские
концессионеры принялись упорно расширять трещину,
образовавшуюся в английской нефтяной монополии на
Ближнем и Среднем Востоке. Вскоре «Галф ойл компани»
добилась новой концессии на поиски и добычу нефти на
территории Саудовской Аравии. Прежде всего она начала
разведку нефти в провинции Эль-Хаса на побережье
Персидского залива, напротив Бахрейнских островов,
находящихся под протекторатом Англии.
В те времена англичане еще могли без большого труда
помешать «Галф ойл компани» начать эксплуатацию
полученной концессии, что сильно тревожило американцев.
Поэтому в 1933 году американцы организовали
перепродажу своей нефтяной концессии в Саудовской Аравии
более сильной фирме — американской «Стандард ойл оф
Калифорния», уплатившей за нее баснословно низкую
сумму — 50 тысяч долларов. Впоследствии министр
внутренних дел США Гарольд Икес, во время второй мировой
войны возглавлявший американское государственное
управление по вопросам нефти, заявил, что «покупка аравийской
нефтяной концессии «Стандард ойл компани оф
Калифорния» за 50 тысяч долларов является самой невообразимой
торговой сделкой нашего времени».
Американцы пытаются представить эту операцию как
случайную торговую сделку. При этом они любят
рассказывать, что, когда эмиссар «Стандард ойл» вернулся в
правление этой компании с подписанным контрактом на покупку
аравийской концессии, он в ответ на расспросы заявил, что
фирма приобрела «громаднейшую массу песка, мошкары и
35 О тех, кто против мира 537


жарищи, а также огромную надежду», иными словами,—
все, кроме материальной выгоды. На деле же речь шла о
создании американской нефтяной монополии в этом районе
мира.
Сразу же после сделки «Стандард ойл оф Калифорниа»
вступила в переговоры о совместном использовании
концессии с другой мощной американской нефтяной компанией —
«Тексас ойл», которая в то время уже обладала широкой
торговой сетью, продавая нефть в Индии и в других
странах Азии. В 1936 году была создана «Арабиен-Америкен
ойл компани» — АРАМКО. При поддержке правительства
нефтяные компании США могли теперь вступить в
решительную борьбу с господствовавшими на Ближнем и Среднем
Востоке английскими нефтяными компаниями.
Английские нефтяные компании понимали, что
создание «Арабиен-Америкен ойл компани» пробило весьма
значительную брешь в их монополии на Ближнем и Среднем
Востоке. Поэтому- против его создания британское
правительство заявило протест правительству Соединенных
Штатов. Однако государственный департамент США сделал вид,
что он ничего не слышит, —протест англичан остался
«гласом вопиющего в пустыне».
В такой обстановке ожесточенной борьбы между
английскими и американскими нефтяными монополиями была
создана новая американская нефтяная компания по
разработке нефтяных богатств в Саудовской Аравии. По словам
французского специалиста по аравийской нефти Бенуа-
Мэшена, развитие хищнических английских и
американских нефтяных монополий проходило «через
последовательную серию кризисов, соперничества и конфликтов,
которые хотя и протекали в приглушенной тиши кабинетов
их правлений или в тени канцелярий министерств, но от
этого не переставали быть ожесточенными, драматичными и
зачастую даже кровавыми».
Американские государственные деятели и дипломаты
любят разглагольствовать, особенно на международных
конференциях, о частной инициативе, свободе
предпринимательства, о том, что между действиями американских
монополий и политикой нет будто бы никакой связи.
Государственный секретарь США Даллес на лондонском
совещании о Суэцком канале в августе 1956 года предлагал
навязать Египту международный орган управления
каналом, который был бы «изолирован от влияния политики
538


какого-либо государства». Однако" невозможно найти
американскую монополию, которая не была бы связана с
правительством Соединенных Штатов Америки.
*
Еще в начале второй мировой войны председатель
сенатской комиссии США (впоследствии президент США)
Г. Трумэн писал в своем докладе сенату, что «правительство
должно оказывать нефтяным компаниям, действующим за
пределами Соединенных Штатов, полную
дипломатическую поддержку и покровительство». Что же касается
деятельности «Арабиен-Америкен ойл компани», то тогдашний
американский министр внутренних дел Икес без обиняков
заявил: «Саудовская нефть принадлежит нам, так как
она является сырьем, необходимым для жизни США и их
независимости». В те времена АРАМКО испытывала
сильное давление английских нефтяных монополий, которые
могли еще тогда создавать для своих американских
конкурентов серьезные затруднения.
В разгар второй мировой войны англо-американская
борьба за нефть на Ближнем и Среднем Востоке вспыхнула
с новым ожесточением. В американской прессе появились
многочисленные утверждения о том, что запасы нефти в США
будто бы катастрофически истощаются. Была поднята
шумная кампания за расширение добычи нефти вне пределов
Соединенных Штатов. Отражая интересы нефтяных
монополий, министр военно-морского флота США Нокс заявил: «Мы
должны проводить политику сурового ограничения
использования американской нефти. Именно это явится первым
признаком зарождения настоящей внешней политики нашей
страны. Великобритания проводит такую политику в течение
долгих лет, и мы должны решиться на провозглашение такой
нефтяной политики, которая одобрялась бы всеми». Под
«всеми» явно имелись в виду американские нефтяные монополии.
Подготовив таким путем надлежащую почву, правительство
США создало в июне 1943 года «Петролеум резерв корпо-
рэйшн». О ее целях тот же Икес довольно ясно сказал, что
она создана «ввиду того, что частный капитал не в
состоянии в полной мере установить и поддерживать
национальные позиции в этой области, могут оказаться
необходимыми правительственная помощь и участие. «Петролеум
резерв корпорейшн» будет служить этим целям, когда в
этом возникнет необходимость».
35*
639


На Ближний и Средний Восток была послана
американская техническая миссия по вопросам нефти,
представившая 1 февраля 1944 года доклад президенту и директорам
«Петролеум резерв корпорэйшн». Комиссия указывала в
этом докладе, что «центр тяжести мирового нефтяного
производства передвигается из района Мексиканского залива и
Карибского моря на Средний Восток, в район Персидского
залива». В специальной статье «Наши нефтяные запасы
истощаются» Икес писал, что «капитал нефтяной империи
устремляется на Средний Восток, к Персидскому заливу и
прилегающим к нему странам, таким, как Аравия, Ирак,
Иран, Кувейт, Бахрейн и, пожалуй, даже Афганистан.
И нельзя сказать, что он движется на верблюде». Ясней,
пожалуй, не скажешь.
Вскоре было опубликовано сообщение о том, что
правительственная «Петролеум резерв корпорэйшн» объединила
с APAMKQ и «Галф эксплорейшен компани» в Кувейте свои
усилия по оказанию помощи этим частным американским
фирмам. В специальном соглашении между правительством
США и частными компаниями впервые было упомянуто о
намерении построить нефтепровод от нефтяных
месторождений АРАМКО у побережья Персидского залива до
берегов Средиземного моря.
Шумиха в американской прессе и последовавшие за ней
меры правительства США свидетельствовали о
решительном намерении американских нефтяных монополий и
правительства все прочнее обосновываться на Ближнем и
Среднем Востоке, освободить свои нефтяные фирмы от
зависимости англичан и их действий в области добычи и перевозки
нефти. Американцы выказывали все более открытое
намерение вытеснить англичан из стран Ближнего и Среднего
Востока.
Соотношение сил между английскими и американскими
монополиями на Ближнем и Среднем Востоке к этому
времени определялось следующими цифрами. Всего в странах
этого района, не считая Ирана, в 1943 году было добыто
16,3 миллиона тонн нефти. Из них на долю американских
компаний в Саудовской Аравии, на Бахрейнских островах
и в Ираке приходилось 1,6 миллиона тонн, то есть менее
10 процентов. В то время, поданным американского журнала
«Форчун», Англия контролировала на Среднем Востоке
около 60 процентов проверенных запасов нефти, а
английские нефтеперегонные заводы перерабатывали около
640


80 процентов добытой нефти. США контролировали только
33 процента всех запасов нефти, и на их заводах
перерабатывалось только 20 процентов нефти. Слабость тогдашних
позиций США становится еще нагляднее, если учесть, что
добыча нефти на Ближнем и Среднем Востоке в то время
составляла всего лишь 5,2 процента от общей мировой
добычи нефти, достигавшей примерно 313 миллионов тонн в год.
Всего лишь за 10 лет до этого на долю США приходилось
меньше 0,3 процента добывавшейся на Ближнем и Среднем
Востоке нефти.
Усиливая войну между «нефтью доллара» и «нефтью
стерлинга», Соединенные Штаты Америки добивались
быстрого продвижения американских нефтяных монополий,
захвата ими нефтяных богатств Среднего и Ближнего
Востока, решительного вытеснения оттуда английского
капитала. Председатель «Стандард ойл оф Калифорниа» Колль-
ерс заявил, что «арабская нефть предназначена играть
важную роль в международных делах не только в том, чтобы
обеспечить военные нужды, но также как и источник
снабжения на случай возможного кризиса в США».
Используя ослабление позиций Англии во время второй
мировой войны, американские нефтяные монополии,
активно поддерживаемые правительством, ринулись в бой
против английских монополий, начав в буквальном смысле
слова таранить английские нефтяные позиции на Ближнем и
Среднем Востоке. Уже в августе 1944 года между США и
Англией было достигнуто соглашение, существенно
потеснившее дотоле монопольные позиции Англии в области добычи
нефти на Ближнем и Среднем Востоке. Особо оговаривался
«принцип равных возможностей» в отношении разведки и
разработки нефтяных ресурсов, постройки, эксплуатации
нефтеочистительных заводов и распределении нефти.
Едва только американские нефтяные монополии вырвали
у англичан «равные» возможности в области приобретения
новых концессий, как в январе 1945 года это
англо-американское соглашение было пересмотрено. Подписанное
новое, исправленное соглашение отражало тот факт, что
теперь.уже не англичане ограничивали американцев, а,
наоборот, американцы ограничивали англичан.
Получив свободу рук — «равные возможности» на
Ближнем и Среднем Востоке, американцы немедленно
приступили к самому широкому использованию этих
возможностей.
541


В феврале 1945 года была достигнута договоренность о
расширении территории концессии АРАМКО в Саудовской
Аравии до 4400 квадратных миль и продлении ее срока до
2005 года.
Где нефть — там и военные базы.
За концессионным договором о нефти последовало
соглашение о постройке и использовании американцами
военно-воздушной базы в Эль-Хаса. Как известно, США избрали
местом для этого строительства треугольник Дахран —
Эль-Хобар — Эль-Ази-зия, южнее Даммана, на берегу
Персидского залива. В марте 1945 года началось
строительство этой военно-воздушной базы в Дахране.
Строительство "было завершено в 1946 году. На Ближнем
Востоке возник один из крупнейших американских аэродромов
мирового значения.
Расширение масштабов операций АРАМКО
происходило не только в ожесточенной борьбе с англичанами, но
и в условиях острого конкурентного соперничества между
американскими нефтяными монополиями. Эта борьба
привела к перераспределению доли участия отдельных
отрядов монополистического капитала США. В результате
«Стандард ойл оф Нью-Джерси», «Стандард ойл оф Кали-
форниа» и «Тексас ойл» сохранили по 30 процентов акций
АРАМКО. «Сокони вакуум» досталось 10 процентов
акций.
Заполучив с помощью американского правительства в
концессию столь огромную территорию, охватывающую
почти всю Саудовскую Аравию, за исключением узкой
полосы, проходящей вдоль побережья Красного моря
(территория всей концессии равна одной шестой части
территории США), АРАМКО вскоре обнаружила четыре
богатейших месторождения нефти: в Даммане, в Абкайке,
расположенном юго-западнее Даммана, в Катифе, у мыса
Рас-Танура и в Айн-Даре. Промыслы в этих районах
связаны с портом в Рас-Тануре четырехлинейным
нефтепроводом общей длиной в 155 километров.
Добыча нефти на промыслах АРАМКО резко пошла в
гору, и в 1947 году перевалила за 12 миллионов тонн. Доля
США в добыче нефти на всем Ближнем и Среднем Востоке
достигла в 1947 году 37 процентов (15,6 миллиона тонн).
Проведенная американцами тщательная геологическая
разведка показала, что в Саудовской Аравии находится
одно из самых богатых в мире месторождений нефти.
642


*
Англичане забили тревогу: брешь, пробитая
американцами в их нефтяной монополии, стала принимать
катастрофические размеры; она грозила полностью
ликвидировать их нефтяное господство в этом районе. Между Англией
и США назревал серьезный экономический конфликт.
«В перспективе появляется серьезная заваруха,— писал
известный французский экономист Виссон.— Акулы не
замедлят заняться поеданием друг друга».
Находившийся тогда в оппозиции Черчилль, обрушился
в палате общин на правительство лейбористов с упреками,
уверяя, что оно проводит политику «отречения» от своих
интересов в области нефти в пользу США.
Наблюдая укрепление американскими монополиями США
своих позиций в Саудовской Аравии, английский
журналист И. Кимхе писал, что речь идет о стремлении США
вытеснить англичан из Палестины и районов Персидского
залива. «Не вызывает сомнения также и то,—писал он,—
что в каком-то месте Среднего Востока незамедлительно
будет построена мощная американская база». Английский
журналист ошибался. К моменту, когда писались его
строки, американская авиационная база уже существовала в
Дахране.
До ожидавшегося всеми острого экономического
конфликта между США и Англией дело не дошло. Связав себя
политикой участия вместе с Соединенными Штатами в
«холодной войне», Англия не была в состоянии оказать
должное сопротивление американцам. Под их нажимом
английское правительство пошло на очередные
уступки.
Американские капиталовложения в нефть на Ближнем
и Среднем Востоке стали бурно возрастать; английская доля
в добыче нефти в Восточном полушарии пошла вниз. В
странах Ближнего и Среднего Востока к 1949 году она упала
до 52,4 процента.
Закрепив свои позиции, американские нефтяные
компании развернули лихорадочную деятельность. Были
построены мощные нефтеперегонные заводы в Абкаике, Дам-
мане и на Бахрейнских островах. Самый большой из
нефтеочистительных заводов АРАМКО, способный
перерабатывать до 18 тысяч тонн нефти в сутки, был построен в районе
порта Рас-Танура.
643


Резко увеличилась доля американских монополий в
эксплуатации природных богатств Ближнего и Среднего
Востока. В 1951 году на Ближнем и Среднем Востоке на долю
США приходилось нефти 52,8 миллиона тонн (54,9
процента) из 96,2 миллиона тонн, а в 1955 году из 149
миллионов тонн они имели уже 93 миллиона тонн (62,4
процента) нефти.
Дешевый труд арабских рабочих, нищенская зарплата,
которую платит им АРАМКО, позволяют нефтяным
магнатам США наживать баснословные прибыли. В 1955 году
АРАМКО получила 540 миллионов долларов прибыли от
продажи сырой нефти.
* *
*
Дахран. Столица саудовского нефтяного района,
захваченного алчными нефтяными монополиями США. Раньше
здесь был никому не известный, затерянный в песках
поселок, небольшой оазис. В 1935 году в нем насчитывалось
всего лишь около 7 тысяч жителей. Теперь это большой
город, в котором в 1953 году было уже около 69 тысяч
жителей. В городе имеются хорошие дома, кинотеатры, сады,
стадионы, водные бассейны. Но все они расположены в
европейской части, называемой Нью-Стар. Не всякий араб
может здесь пройти. Арабы ютятся в другой части
города—в так называемом Санди Картье.
Нью-Стар американцы построили для себя. По словам
посетившего в 1951 году Дахран Джемса де Кока, в нем
«олеандры и другие деревья привезены в ящиках, газоны
на катках.
Все в нем привезено из США. Продукты, начиная от пива
и мяса и кончая свежим салатом, доставляются
американцами. Американские служащие АРАМКО живут в нем в тех же
условиях комфорта, что и у себя дома. Американский образ
жизни завозится сюда каждую неделю на самолетах или на
пароходах в виде консервов, витаминов, граммофонных
пластинок, кинофильмов и журналов».
Американцы и другие иностранные специалисты
получают высокое жалованье и обходятся компании по 3 тысячи
долларов еще до вступления в должность.
Санди Картье — арабская часть города. Здесь нет
коттеджей и современных домов с садами и цветочными
клумбами. В стандартных бараках ютятся по 30—50 человек
рабочих, получающих всего лишь 90 центов в день. Земля,
544


пропитанная нефтью, лишена всякой растительности. Чтобы
увидеть зелень или купить овощи, житель Санди Картье
должен идти в Аль-Хабару, расположенную в 10
километрах от Дахрана.
Но даже такими жалкими барачными жилищами
компания не обеспечивает всех арабских рабочих.
В отношении местных рабочих — арабов АРАМКО
проводит режим жестокой дискриминации. Она пытается
подменить рабочие профсоюзы специальными комиссиями
«защиты» прав рабочих в случае конфликта с администрацией.
Возмущенные тяжелыми условиями труда, мизерной
зарплатой, невыносимыми жилищными условиями,
рабочие-арабы в начале 1956 года направили правительству
Саудовской Аравии петицию, в которой описывали
жестокое обращение с ними компании и требовали повышения
заработной платы до уровня иностранных рабочих,
улучшения жилищных условий и права на организацию
профсоюзов. Однако АРАМКО саботировала работу комиссии,
назначенной для разбора конфликта. В ответ на вполне
законную жалобу компания начала увольнять неугодных ей
рабочих. Особенно она свирепствовала после
проведенной рабочими в январе 1956 года забастовки и мирной
демонстрации на нефтепромыслах Дахрана, Рас-Танура и
Абкайка. Более 10 тысяч рабочих вышли тогда на
демонстрацию с лозунгами «Долой американский империализм!»,
«Долой колонизаторов!».
По сообщению ливанской газеты «Аль-Ахбар», в Даммане
13 июня 1956 года были арестованы и брошены в тюрьму
10 рабочих. Их подвергли диким надругательствам и
избиениям. В результате издевательств, избиений и пыток
четверо арестованных умерли, в том числе 17-летний
подросток. На следующий день было арестовано еще 58
рабочих.
Американские эксплуататоры превращают АРАМКО в
государство в государстве Саудовской Аравии. Они грубо
попирают элементарнейшие права местных рабочих,
подвергая всяческим притеснениям и преследованиям
арабских патриотов, бросая в тюрьмы неугодных ей лиц.
Сирийская газета «Ан-Нидаль» с гневом и возмущением заявила,
что в Дахране «господа американцы смотрят на местных
рабочих как на рабов и невольников».
В 1951 году на предприятиях АРАМКО работало
22 395 рабочих. Из них саудовских арабов было 13 786,
545


американцев — 3230, итальянцев — 1101, палестинцев —
940, индийцев—933, прочих восточных национальностей—
аденцев, суданцев и других—2405.
В 1955 году число рабочих и служащих компании
составляло 21 073 человека. Американцев из них было 14,7
процента.
АРАМКО получает колоссальные прибыли от добычи
нефти в Саудовской Аравии. Однако на создание условий
труда, улучшение жилищных и санитарных условий
рабочих, на благоустройство городов она расходует лишь
жалкие гроши. Правда, АРАМКО вкладывает средства в
строительство электростанций, ремонтных мастерских,
судоверфей. Общие ее капиталовложения в этой стране
достигают 1,8 миллиарда долларов. Но все эти предприятия
предназначены для выжимания прибылей, для
бесчеловечной эксплуатации новых десятков тысяч местных
трудящихся арабов.
Компания строит школы с трехлетним обучением для
молодежи от 8 до 18 лет. Но эти школы охватывают крайне
ограниченное число подростков, из которых они готовят
рабочую силу, обученную обращению с современной
техникой на предприятиях компании.
АРАМКО строит санитарные пункты. Но в них лечат
только такие распространенные болезни, как трахома,
накожные язвы, малярия и т. п. Даже такой поклонник
существующих в Саудовской Аравии порядков, как Же-
ральд де Гори, очень осторожно заявляет, что «еще слишком
рано говорить, каково будет конечное влияние всех этих
мероприятий на население». А ведь АРАМКО
владычествует в Саудовской Аравии с 1937 года.
Руководители компании и не скрывают цели всех
своих «мероприятий». Заместитель председателя правления
АРАМКО Флойд Олиджер цинично заявил, что «целью,
которую мы преследуем, является создание среднего класса
арабов, подобранных из лиц, способных выполнять
всевозможные работы». Эти откровенные колониалистские
намерения еще определеннее и циничнее высказал
генеральный директор компании Джемс Макферсон. Он заявил:
«Мы убеждены в том, что, помогая арабам оказывать
самим себе помощь, мы на длительный период помогаем
самим себе».
Таково хищническое лицо АРАМКО, такова ее
колонизаторская роль в стране, на богатствах которой, на труде
646


десятков тысяч ее лучших сынов она зародилась, выросла
и окрепла. Эта компания — один из проводников того
колониального гнета, который, как гневно писала в июне
1954 года газета «Аль-Ахбар», «временами ослабевает,
временами усиливается, но он всегда существует и его наличие
является источником всех несчастий. Вот почему главной
целью арабских народов должно быть освобождение от
империалистов».
* *
*
Но именно стремления стран Ближнего и Среднего
Востока к национальной независимости, к
использованию их богатейших ресурсов на благо своей
национальной экономики, к ликвидации господства в них
иностранного капитала и боятся больше всего американские
нефтяные монополии.
Поэтому монополистические круги США, Англии,
Франции, ведя между собой острую конкурентную борьбу, в то
же время блокируются в подготовке новых махинаций,
направленных на закабаление стран Ближнего и Среднего
Востока. Они поддерживают созданные ими агрессивные
военные группировки для этого района мира, как
например пресловутый Багдадский пакт. Известно, что США
фактически поощряли агрессию Англии, Франции и Израиля
против Египта, предпринятую как акт мести в. ответ на
вполне законную национализацию им бывшей компании
Суэцкого канала, национализацию, законность которой
вынуждены были признать даже США. И только когда
эта агрессия потерпела позорный провал, прежде
всего в результате твердой позиции Советского Союза,
предупредившего агрессоров, США сделали вид, что они тоже
против этого нападения на Египет.
Маскируясь и притворяясь друзьями народа Египта
и других арабских стран, США в то же время строили планы
военного проникновения в эти страны через посредство так
называемых «полицейских сил ООН». В этом, в частности, и
состоял смысл занятия этими силами района Газы и попыток
лишить Египет законного права установить в нем свою
администрацию после отвода из него вооруженных сил
Израиля.
Помогая Англии, Франции и Израилю в их попытках
использовать и закрепить результаты их агрессии против
Египта, США делают это отнюдь не для того, чтобы усилить
547


позиции этих стран, а для того, чтобы впоследствии занять
их место, попытаться подчинить своему господству весь
Ближний и Средний Восток.
Об этом со всей наглядностью свидетельствует
известный американский документ, ставший достоянием мирового
общественного мнения в марте 1957 года, когда его
опубликовала берлинская газета «Нейес Дейчланд». Это секретный
меморандум, составленный для президента Эйзенхауэра
государственным секретарем США Даллесом. С циничной
откровенностью в меморандуме изложена
империалистическая программа Соединенных Штатов в^ отношении всего
Ближнего и Среднего Востока.
В этом документе нефтяные монополии, выразителем
интересов которых является Даллес, вынуждены признать
неудержимое стремление арабских стран к национальной
независимости. Поражение Англии и Франции в Египте,
похоронив их престиж в Азии и Африке, говорится в
меморандуме, ведет к усилению арабского «национализма»,
то есть национально-освободительного движения. Этому,
как вынужден признать, не скрывая своей тревоги,
поверенный в делах монополистического капитала США,
способствует активная поддержка, оказанная и оказываемая
странам Арабского Востока Советским Союзом. Все это,
продолжает он, создало на Ближнем Востоке «совершенно
новое положение».
Какой же выход предлагает руководитель внешней
политики США? Уж не отказ ли от империалистических
притязаний США, Англии и Франции в этом районе?
Признание — фактическое, а не формальное суверенного права
стран Востока на их национальную независимость и
государственную самостоятельность? Признание за ними
неотъемлемого права использовать свои природные ресурсы
на благо этих стран без эксплуатации и ограбления их
иностранным монополистическим капиталом?
Отнюдь нет! Ведь такая программа означала бы отказ от
самой сущности империалистической политики США. А
Даллес состоит на службе у империалистических монополий
американского капитала.
Даллес и стоящие за ним нефтяные монополии США
боятся того, что «Египет и другие арабские государства
начинают понимать, что они сами могут решать свои дела»
и что эти страны «пытаются освободиться от ненавистной
им опеки Запада». Его страшит то, что «если события будут
648


развиваться в том же направлении, то Арабский Восток
вскоре превратится в нечто подобное Индии и что западные
державы будут тогда вынуждены строить свои отношения
с арабскими странами на совершенно новых началах»,
то есть на принципах уважения их суверенитета, воли их
народов.
В попытке отвратить эту беду от американских
нефтяных монополий и вносится в меморандуме
империалистическая колонизаторская программа.
Преодолеть усиление арабского «национализма» —
таково одно из требований, выдвигаемых в меморандуме.
Заполнить образовавшийся «вакуум», то есть пустоту, будто
бы создавшуюся на Арабском Востоке после крушения
империалистических позиций Англии и Франции. Иными
словами, захватить эти позиции, использовать их в
интересах США. Для этого нужно, говорится в
меморандуме, усилить военные позиции США на Ближнем Востоке.
Расширить программу создания авиационных баз,
разместить в некоторых районах американские военные силы,
снабженные атомным оружием, добиваться создания
«африканского военного пакта».
Эта откровенно империалистическая антиарабская
программа внешней политики Соединенных Штатов положена в
основу провозглашенной 5 января 1957 года «доктрины
Эйзенхауэра». Эта «доктрина», получившая одобрение конгресса,
разрешает правительству США «в случае необходимости»
посылать в район Ближнего и Среднего Вссгока
американские вооруженные силы. В качестве приманки для этих
стран предусматривается экономическая «помощь» в
размере до 200 миллионов долларов. Назначение этой помощи,
как известно, откровенно охарактеризовано в секретном
письме Нельсона Рокфеллера президенту США. В нем прямо
говорится, что «развитие экономических отношений с этими
странами (Ближнего Востока.— Д. Д.) должно дать нам
в конце концов возможность взять в свои руки ключевые
позиции в экономике этих стран» с тем, чтобы «эти страны
сами пришли к выводу о необходимости присоединения
к созданным нами военным пактам и союзам».
Американские нефтяные компании могут позволить
правительству истратить на экономическую «помощь»
странам Ближнего и Среднего Востока 200 миллионов
долларов: ведь они получают колоссальные прибыли от
нефти, добытой в этих странах.
549


По признанию американских газет, прибыли нефтя- .
ных компаний США составили в 1955 году 3914 миллионов
долларов.
Чтобы легче было прикрыть, замаскировать
колонизаторские цели «доктрины Эйзенхауэра», направленной на
закабаление и порабощение народов Востока и
утверждение там американского господства с помощью
вооруженных сил США, правительство Соединенных Штатов объявило
о своем решении принять участие в военной комиссии
Багдадского пакта.
Это не меняет в сколько-нибудь существенной степени
положения, поскольку США были инициаторами
создания Багдадского пакта и участвовали в двух его комиссиях,
в том числе в экономической.
Народы арабских стран, отразившие с помощью других
миролюбивых народов англо-франко-израильскую
агрессию против Египта,решительно выступают против
«доктрины Эйзенхауэра», против попыток американских нефггя-
ных монополий господствовать на Ближнем и Среднем
Востоке, увековечить хищническое разграбление естественных
богатств этого района и сохранить в «новом» обличье
ненавистную народам колониальную систему империализма.
Но эта система распадается под могучими ударами
народов, которые в упорной борьбе с колонизаторами сбросили
ярмо порабощения, добились своего национального
освобождения, национального суверенитета. Народы Востока
научились распознавать все ухищрения монополистов и
правящих кругов империалистических держав,
пытающихся снова надеть на них ярмо колониализма, в каком
бы обличье, под видом каких бы «доктрин» эти попытки ни
предпринимались. Народы Востока поняли, что, как
сказал в мае 1956 года премьер-министр Сирии Сайд эль-Гази,
«лучший путь для арабских стран — это путь
независимости».


СОДЕРЖАНИЕ
Разоблачить силы войны — помочь делу мира 3
Д. Асанов. Штабы американской плутократии 7
В. Морев. Некоронованные короли Америки 36
О. Феофанов. Нефть, кровь и доллары 59
Г. Дадьянц. Торговцы смертью 75
М. Андреев. Хищник I разряда 84
И. Лапицкий. Финансовая «империя» Меллонов 104
В. Володин. Адская кухня Чарльза Э. Вильсона 117
В. Морев. Банк Диллонов и его международные авантюры .... 129
Н. Новосельский. Американские атомщики 141
В. Махов. Грязная работа Аллена Даллеса 157
Б, Леонтьев. Сенатор-атомщик и его проповеди 172
О. Прудков. «Полиция — прежде всего» 183
М. Виленский. «СЭКЮР III» 198
Ю. Чаплыгин. Легион американской реакции 214
Г. Куликова. За профсоюзной ширмой 229
П. Снегов. Капитаны британской промышленности 253
А. Леонидов. Человек из Интеллидженс-сервис 271
А. Леонидов. Агент интернационала смерти 288
А. Леонидов. Навязчивая идея фельдмаршала Монтгомери . . . 301
М. Стуруа. Кузница войны 315
А. Галкин. Концерн — военный преступник 332
О. НакропиНу Д. Мельников. Генералы возвращаются 339
А. Галкин. Вожак германских реваншистов 356
551


А. Галкин. Черных дел мастер 364
Я. Грибачев. Тень над Европой 372
Н. Молчанов. Политики и прибыли ^ 383
А. Алексеев. Банк войны 401
А. Алексеев. Банк-предатель 417
А. Хазанов. Коммивояжер доллара 429
М. Стуруа. «Общий знаменатель» господина Спаака 445
Д. Заславский. Последний компрадор Китая 463
Д. Заславский. Марионетка американских монополий 489
С. Иванов. Предатель вьетнамского народа 506
Д. Данис. Суэцкий канал и империалисты 520
Д. Данис. Враг свободы арабских стран 536
О ТЕХ.
КТО ПРОТИВ МИРА
Редактор В. Кудрявчикова
Художественный редактор С. Сергеева
Технический редактор М. Пиотрович
Ответственные корректоры А. Беляев и В. Машкова
Сдано в набор 28 июня 1957 г. Подписано в печать 2 ноября 1957 г.
Формат 84 X 108Уз2. Фнз.печ. л. 17V4. Условн. печ. л. 28,29. Учетно-изд. л. 26,54.
Тираж 75 000 экз. А 07552. Заказ № 3086. Цена 8 р. 25 к.
Государственное издательство политической литературы.
Москва, В-71, Б. Калужская, 15.
Набрано и сматрицнровано в 1-й Образцовой типографии имени А. А. Жданова.
Московского городского Совнархоза. Москва, Ж-54, Валовая, 28.
Отпечатано типографией <Красный пролетарнйэ Госполитиздата Министерства
• культуры СССР. Москва, Краснопролетарская, 16.