Автор: Зенкевич М.А.  

Теги: художественная литература   повесть   стихотворения   мемуары  

ISBN: 5-88527-075-9

Год: 1994

Похожие

Стихотворения. Воспоминания

Стихотворения. Письма. Воспоминания современников

Юрий Трифонов и советская эпоха: Факты, документы, воспоминания

Собрание сочинений. Том 6 (доп.). Мои современники: Воспоминания. Портреты. Мемуарные повести

Текст 
                    М
и
х
а
и
л
З
е
н
к
е
в
и
ч
С
К
А
З
О
Ч
Н
А
Я
Э
Р
А


Кр уг
чтения:
Школьная
программа


в
Ст и хот ворени я
1906—1969
*
На
стрежень
*
Мужицкий
сфинкс
X
м
X
км
X
км
а
км
X
Я
«
No.
х
км
X


Михаил
Зенкевич
X
эд
я
эд
я
эд
я
эд
я
эд
я
эд
я
эд
я
эд
я
Ѵ|4
СКАЗОЧНАЯ
ЭРА
*
Стихотворения
Повесть
Беллетристические
мемуары
Я
м
Я,
эд
я
ЭД
я
эд
я
эд
п
эд
я
эд
я
эд
я
эд
Москва
“ШКОЛА -П РЕ С С”
1994


Б БК84
356
Составление,
подготовка
текс тов ,
прим е чания,
крат кая
биохроника
Сергея
Зенк евича
Вступительная
статья
Ль ва
О зе рова
-
Зенкевич
М.
А.
3 56 Сказочная эра:
Стихотворения.
Повесть.
Бе л­
лет ри сти ческ ие
м ем уа ры/Сос т.,
п одг отов ка
тек­
стов,
при м.,
крат кая
биохроника
С.
Е.
Зенкевича;
Вступ.
ст.
Л.
А.
Озерова.—
М.:
Школа-Пресс,
1994.— 688
с. (Серия«Круг
чтения:
школьная
про­
гр амма»).
ISBN 5-88527-075-9 •
Михаил
Александрович
Зенкевич
(1886—1973), имя кото­
рого
стоит
в
р яду
таких
блистательных
поэтов,
как
Николай
Гу мил ев,
Осип
Мандельштам,
Анна
Ахматова,
мало
и
ск упо
издавался
в
советское
время.
Настоящий
сборник
наиболее
по лно
отражает
тво рч еск ое
наследие
одного
из
последни х
представителей
Серебряного
века.
Большая
часть
произведе­
ний
поэта
публикуются
впервые,
что
поз вол ит
по-новому
у ви­
де ть
и
понять
судьб у,
р оль
и
мест о
этого
замечательного
ма­
ст ера
слова
в
литературном
процессе
XX столетия.
И зда ние
д ополнено
вступительной
статьей,
п римеч ан ия­
ми,
краткой
биографической
хроникой.
Для
учащихся,
уч ит елей
и
ш ироког о
круга
читателей.
„ 4702010000-058
ссѵол
О
---------------
-
DDі\04
С7 9(03)-94
ISBN 5-88527-075-9 ©
Тексты
М.
А.
Зенкевич,
Е.
М.
З ен кев ич, 1994
© Составление,
примечания,
С.
Е.
Зе нк евич , 1994
© Вступ.
статья,
Л.
А.
О зер ов, 1994
© Издательство « Шк ол а- Пр ес с», 1994


Михаил
Зенкевич:
ТАЙНА
МОЛЧАНИЯ
Эта
книга
—
открытие.
Для
большинства
чи та те­
лей
—
открытие
имени,
им
не
известного.
Но
это
откры­
тие
и
для
тех,
кто
зн ает
творче ств о
Мих аи ла
З енк евич а,
но,
оказывается,
л ишь
частично
и
неполно.
Так
случи­
лось,
что
боль ш ая
часть
стихотворений
этого
поэта
и
вся
про за
при
жизни
не
б ыли
напечатаны.
Литератур­
ное
наследие
Михаила
З енкеви ча
бережно
хранилось
его
семьей:
женой
—
Александрой
Николаевной,
ныне
по койной,
а
также
сыном
—
Евгением
Михайловичем
и
внук ом
—
Сергеем
Евгеньевичем.
Даж е
те
любители
и
знатоки
по эзии,
которые
чита­
ли
первую
и
самую
знаменитую
к нигу
стихов
Михаила
Зенкевича
—
«Дикая порфира»
и
позднейшие
скупо
представленные
сборники
«избранного», удивятся оби­
лию
произведений,
не
опубликованных
при
жи зни
авто­
ра.
В
Сод е ржа нии
они
отмечены
звездочками.
Корпус
этих
«новых»
сочинений
весьма
многозвезден
и
много­
значен.
Вполне
закономерен
читательский
нед о ум енный
воп ро с:
в
че м'
пр ичины
такого
долговременного
молча­
ния
поэта,
такой
по здней
пу б лик ации
произведений
в
стихах
и
прозе,
лежавших
под
спудом
более
пол уве ­
ка?
Ответить
на
это т
вопрос
можно,
тол ько
позна­
комившись
с
судьбой
поэта
и
произведениями,
ее
от ра зившим и,
а
также
с
эпохой,
в
которую
жил
и
тв о­
рил
поэт.
Е сть
по
меньшей
мере'
две
прич ин ы,
объясняющие
мол чани е
тво рц а.
П ерв ая.
Нек оторое,
притом
небольшое,
число
п ро­
изв еден ий
не
б ыли
своевременно
опубликованы
с воб од­
ной
волей
автора:
он
был
не
до
конца
ими
доволен
или
во все
недоволен
и
продолжал
работу
над
их
совершен­
ствованием.
Возможно,
он
готов
был
н а печ атать
завер­
шенные
ст ихи,
но
наступили
иные
времена.
И
в
этих
«иных временах»
—
вторая
и
главная
причина
после­
дующего
молчания.
Новые
произведения
рождались,
но
их
нельзя
б ыло
публиковать
по
цензурным
условиям.
Власть
предержащие
в
государстве
и
в
ли те ратуре
не
забы л и,
что
Михаил
Зенкевич
—
друг
Гумилева,
Ах ма­
то вой,
Ма н дельшта ма,
Нарбута...
Эти
и мена
и
п ред­
ставляемый
ими
акмеизм
как
литературное
те чен ие
5


б ыли
запрещены
и
заг наны
в
«зону»
пр ез рения
и
в
луч­
шем
с лучае
не
упоминались.
Все
это
сам ым
прямым
и
непосредственным
образом
отразилось
на
творческой
судьбе
Михаила
Зенкевича-.'
Он
стал
свидетелем
тра­
гического
конца
многих
своих
сверстников,
друзей,
со­
ратников,
современников,
разгрома
«Серапионовых
бр ат ьев», «Перевала»
и
других
литературных
гру пп
и
объединений,
объявленных
враждебными
советской
власти.
Ми хаил
Зенкевич,
чудом
из беж ав
тюрьмы
и
ссылки,
тем
не
менее
не
избежал
мучительных
лет
на­
пряженного
ожидания
расправы,
державного
п рок ля­
тия,
с ле жки,
негласной
опалы.
Он
был
обречен,
как
и
многие
другие,
на
молчание
и
работу
для
ящиков
пись­
менного
стола.
Поэт
томился,
жил
в
постоянном
п ред­
чувствии
катастрофы,
и,
на до
полагать,
немало
его
ру­
кописей
исповедального
характера
бы ли
унич то же ны.
Судьба
сохранила
Михаила
Зенкевича
для
творче­
с тва,
для
«звуков сладких и молитв», по слову Пушки­
на.
Че ло век
чести,
он
был
г орд,
не
угодничал,
не
при­
служивал
и
жи л,
трудясь
во
благо
культуры,
как
ма с­
те р- п редт еча,
хранитель
та йн
высоко
по ч ит аемой
ли те­
ратурной
традиции
русской
поэзии.
Последний
поэт
поколения
акмеистов
Мих аил
Зен ­
кевич
замыкает
с обой
им
же
самим
физически
про­
дл енн ый
Серебряный
век.
Даж е
в
условиях
тоталитар­
н ого
режима
поэ т
не
переставал
создавать
стихи
и
про­
зу,
хотя
для
интеллигентной
публики
его
имя
св языва ­
лось
в
основном
с
п ер ево дческо й
деятельностью,
и
прежде
всего
с
открытием
поэзии
Америки
для
р у сско­
го
читателя.
И
вот
—
всем у
приходит
сро к!
—
читатель
наконец
впервые
открывает
по лноц енный
том
сочинений
Миха­
ила
Але к са ндро вича
Зенкевича
—
о бил ьный
м ат ериал
для
суждений
о
его
творческом
пути
и
вм есте
с
тем
о
русской
ли те ратуре
примерно
шести
с
лишним
деся­
т илет ий
наш ег о,
дв адцат о го
ве ка.
Издательство
«Школа -Пр е с с », публикуя этот сбор­
ник,
дает
возможность
читателям,
и
прежде
вс его
—
учителям-словесникам,
гл уб же,
разностороннее
и
п ол­
нее
п редст авит ь
поэзию
Серебряного
века,
которому
по
праву
принадлежит
и
Михаил
Зенкевич.
И
кто-то
из
юных
читателей,
я
уверен,
назовет
его
св оим
поэтом
и
выберет
творчество
Михаила
Зе нк евича
для
более
пр и-
стального-изучения.
6


Михаил
Зенкевич
думал
о
судьбе
искусства
в
пор у,
ког да
свобода,
в
том
числе
с воб ода
слова,
трактова­
лась
только
как
«осознанная необходимость»:
Искусства
участь
не ле гка.
Бы ла
так ой
во
все
века.
Во
времена
средневековья
Служанкой
быть
у
бог о словья ,
Придв орной
дамой
королей
Притворный
расточать
елей.
А
в
век
аэр оплан а,
танка
Оно
—
политики
служанка.
Вот
вам
из
древности
п рим ер:
Был
волен,
но
и
нищ
Гомер.
И
одой
должен
разг орать ся
Поэ т
п ридво рный,
как
Гораци й.
Ведь
даже
пролетариат,
Как
Август,
льстивым
строфам
рад.
Горькая
мысл ь
поэта
и
бесп о щадная
иро ния
по­
сре дств ом
которой
м ысль
выражена,
звучат
уди вит ел ь­
но
современно.
А
в едь
эти
стих и,
как
и
многие
другие,
св ыше
полустолетия
хр анил ись
в
«зоне»
молчания.
Жизненную
и
человеческую
позицию
поэта,
его
творческое
кр едо
во
многом
помогает
понять
стихотво­
рен ие,
которое
н азыв аетс я
«Будь стоиком» (1963):
«Все суета и суета сует»,—
Провозгласил
давно
Екклесиаст,
Но
ею
движется,
живет
наш
свет ,
И
ст ойк ости
жите йск ой
не
пр идас т
Библейской
древней
мудрости
Завет .
Но
если
ты
стремишься
к
высшей
це ли,
Чтоб
в
бренном
те ле
дух
твой
не
осл аб,
Будь
стоиком,
как
ц езарь
Марк
Аврелий ,
Как
Эпиктет,
мудрец
и
римский
р аб.
В
другом
стихотворении,
написанном
спустя
шесть
лет ,
вновь
упо минае т ся
М арк
Аврелий,
философ-стоик,
автор
кн иги
«К самому себе» (иногда название перево ­
дят
—
«Наедине с собой»).
В
пору
господства
единст­
венно-верного
у чения
вый ти
на
газетную,
журнальную,
к нижную
полосу
с
таким и
стихами
б ыло
невозможно.
Как
известно,
школа
стоиков
основана
Зеноном
в
Афинах
около
300 лет до нашей эры.
Стоики
полага­
ли,
что
реально
существуют
только
те ла,
что
Бог-логос
(он же
—
творческая
пер в осил а)
порождает
чет ыре
пе рвоо с новы:
огонь,
в оду,
воздух,
земл ю.
Все
те ла
взаи -
7


мопроницаемы
и
делимы.
В ремя
—
мера
д виж ения
ми­
ра,
а
мир,
считали
ст ои ки,
единый
саморазвивающийся
организм.
В
учении
стоиков
пер вым
естественным
побужде­
нием
человека
пр из нает ся
потре бн ость
в
самосохране­
нии.
Человеческое
счастье
определяется
как
жи знь
со­
гласно
Природе.
Человек
в
высшем
выражении
—
му д­
рец,
достигший
бесстрастия,
или
а п ати и , «довлеющий
с е бе », не зависящий от внешних обстоятельств.
Симпа­
тии
Михаила
Зенкевича
к
ст ои кам
объясняются
этим
стремлением
к
внутренней
свободе
в
эпох у
тоталита­
ризма.
Однако
поэт-стоик
иногда
не
вы дер ж ивает
самому
се бе
поставленных
условий.
Его
лирические
признания
приоткрывают
подлинные
чувства,
которыми
он
жи л.
Так,
в
августе
1953 года Михаил Зенкевич записывает
строфу.
В
доме
каком-нибудь
мн огоэ тажн ом
Встретить
по лно чь
в
кругу
бесшабашном,
Только
б
не
думать
о
самом
важ ном,
О
сам ом
важном,
о
са мом
с траш ном.
Все
пр едст авл яя
в
с вете
забавном,
Да ть
вол ю
ве сел ью,
и
смеху,
и
ш утк ам,
Тольк о
б
не
думать
о
самом
главном,
О
самом
главном,
о
само м
жут ко м.
Такое
восьмистишие
легко
з аменит
дневниковую
тетрадь.
В
нем
сгущены
пер еж иван ия
длительного
пе­
риода.
Оно
многое
говорит
о
поэте
и
об
его
эпохе.
Интерес
Михаила
З енкевич а
к
философии
не
п од­
че ркн ут
и
не
выделен
из
круга
других
его
интересов
(история,
антропология,
геология,
зоология).
Мо жно
предположить,
что
нем ал ое
влияние
на
зан яти я
поэта
фи ло со фией
оказал
его
сар ат ов ский
друг,
известный
религиозный
мыслитель
Г.
П.
Федотов
(1886—1951).
Ит ак, «будь стоиком,
как
цезарь
Ма рк
Авр елий»
или
«Эпиктет,
мудрец
и
ри м ский
р аб ». Что цезарь,
что
раб
—
одн о
и
то
же:
человек. ■
В ремя
ск лон яло
всех,
в
том
числе
и
Михаила
Зенке­
вича,
к
политике,
к
кругу
общественных
наук.
Его
же,
как,
впрочем,
и
некоторых
других
по это в,
тянуло
со­
в сем
в
другую
сторону.
Жизнь
его
была
нелегкой.
В
ней
б ыло
немало
скрытого,
затаенного,
непроявленного
противостояния
с уще ств ующе му
ре жим у.
М ного
лет
Михаил
Зенкевич
прож ил
под
знаком
ка­
8


тастрофы.
Его
друзей
и
соратников
по
акмеизму
по­
с тигла
трагическая
участь:
Ни ко лай
Гумелев
в
1921 го ­
ду
был
расс трелян ,
Оси па
Ма н дельшта ма
преследова­
ли
и
в
конце
концов
загубили
т ак,
что
и
могилы
его
не
отыскать.
Анна
Ахм атов а,
хот я
и
не
была
репрессиро­
вана,
перенесла
адовы
страдания
и
может
быть
пр и­
з нана
великомученицей
русской
литературы.
Влад ими­
ра
Нарбута,
человека
и
поэта,
наиболее
близкого
Ми­
хаилу
Зенкевичу,
подвергли
остракизму.
Их
последова­
тел и
и
уч еник и,
оставшиеся
на
воле,
каж дый
д ень
жд а­
ли
ар ест а.
До лгое
испытание
страхом
выпало
на
д олю
и
Михаила
З енкев ича.
Какой
запас
человеческой
проч­
нос ти
и
мужества
должен
быть,
чтоб ы
выс тоя ть
и
ос­
таться
с обой
в
э той
унижающей
достоинство
мр ач ной
атмосфере
безвременщины!
Но
Михаил
Зенкевич
знал,
что
второе
имя
поэзии
—
свобода.
И
здесь
важно
кра тко
про сле дит ь
творческий
пут ь
поэта.
Первые
его
стихи
ст али
регулярно
появляться
с. 1908 г.
на
ст р аницах
пе тер бу ргск их
журналов
«Вес­
н а », «Современный мир», «Образование», «Заветы»
и
д руг их.
Об
этом
самом
раннем
периоде
тво рч ес тва
осталось
ма ло
письм енных
с виде те льс тв.
Единствен­
ный
кри тич ески й
отзыв
—
р едакци он ная
заметка
в
журн а ле
«Весна» (1908, No 7) в разделе «П о чт о вый
ящик»:
«М.
З енкевич у .
Ваш и
стихотворения
взяты.
Они
вы­
чурны,
но
образны.
Ес ть
уд ачн ые
метафоры.
Но,
к
со­
жалению,
ни
одно
не
обходится
и
без
неловкостей.
Так,
в
стих о тв ор ении
«Моя душа», хотя ваш гладиатор и
мертв,
н еза чем
его
дока лечи ва ть
и
пр ев ра щать
из
«гла­
диат ор а»
в
«гладиатра».
Тут
же
«вольноотпущенник
былой,
капит алист » .
Слово
«капиталист»
не
подходит
к
стилю
сти ха,—
сл ишко м
современно,
научно,
бр о-
ш юр но. «Возбужденье
страсти»,— «живот»... А в «Кри­
ке
сычей»
—
«судоржно» ...
В
общем,
работайте.
Че­
каньте,
но
пр исл ушивайт ес ь
к
удару
молота».
Стихи
эти
Михаил
Зе нк евич
никогда
не
пе реп ечат ы­
ва л.
Они,
однако,
любопытны:
в
них
угадывается
я зык
«Дикой порфиры»
и
других
будущих
кн иг
поэта.
В
1909 году Зенкевич встречается с Николаем Гуми ­
левым,
который
способствует
пу бл ик ации
стихотворе­
ний
своего
нового
зна ком ого
в
«Аполлоне» (1910, No 9).
С
образованием
в
октябре
1911 года первого «Ц е ха
п оѳ-
9


тов »
Михаил
Зенкевич
ст ал
его
активным
уча стн иком
(интересно,
что
в
1960- е
годы
сам
по эт
датировал
пе­
риод
существования
«Цеха» 1912—1915 гг .) .
К
группе
акмеистов
первого
«Цеха поэтов»
Михаил
З енкевич
пр ичис лял
помимо
себя
также
Николая
Гумилева,
Осипа
М андел ь шт ама,
Анн у
Ахматову,
Владимира
На­
рбута.
В
к онце
ф ев раля
—
начале
м арта
1912 года вышли
первые
книги
издательского
товарищества
«Цех поэ ­
то в»: «Вечер»
А нны
Ахматовой
и
«Дикая порфира»
Ми­
хаила
З е нк е вич а . 10 марта состоялось заседание «Ц е ха
по эт ов»
—
чествование
дебютантов
(теперь это называ­
е тся
«презентация»). « Ди кая п ор фи ра»
имела
шумн ую
прессу
(до двадцати рецензий и отзывов в периодике и
книгах
в
1912—1913 гг .).
В
1917 году Михаил Зенкевич возвращается на ро ­
дину,
в
Саратов,
и
вскоре
издательством
«Гиперборей»
(Петроград)
публикуется
его
вторая
книг а
—
«Четыр­
надцать
стихотворений».
В
1921 году появляется третья книга Михаила Зен­
кевича
—
«Пашня танков»
в
об лож ке
работы
Б.
Зенке­
вич а.
Еще
о дна
книга
стихов
—
«Лирика», оформлен­
ная
художником
А.
Кравченко,
не
увид ел а
света.
Т ак­
же
не
был
издан
сборник
«Порфибагр» (стихи 1909—
1918 гг.), в состав которого поэт включил « Дику ю
пор­
фиру»
и
«Под мясной багряницей».
В
п ору
жительства
в
Саратове
Михаил
Зенкевич
со­
зд ает
др аму
«Альтиметр»(онназывалее«трагорельеф
в
прозостихе»).
Среди
ок руже ния
поэта
в
эти
го ды
—
философ
Г.
Федотов,
писатели
А.
Скалдин
и
Л.
Гуми­
левский.
В
ко нце
1921 года поэт ненадолго выезжает
в
Москву
и
Петроград,
встречается
с
А нной
Ахматовой,
Михаилом
Лозинским,
Федором
Сологубом.
Именно
тогда
у
Михаила
З енкевич а
рож дае тся
первоначаль­
ный
з амы сел
крупного
прозаического
произведения,
которому
суж д ено
стать
беллетристическими
мемуара­
ми
«Мужицкий .сф ин кс».
В
1925—1937 годах Михаил Зенкевич много перево­
дит
с
французского,
нем ецк ог о,
английского,
участвует
в
создании
антологии
«Молодая Германия» (1926), «Ан­
тологии
но вой
английской
п оэз ии » (1937), книг «П есни
Первой
французской
ре в олю ции» (1934), «Кабардин ­
ск ий
фо лькло р» (1936).
Во йдя
в
поэз ию
как
акмеист,
Михаил
Зенкевич
10


интересуется
и
другими
литературными
течен иям и.
Его
притягивает
Маяковский,
особенно
в
20-е
годы.
Увлеченность
им
пр о яв илась
х отя
бы
в
том ,
что
Зенке­
вич
стал
графически
давать
стихи
«лесенкой»
и
«ру­
бить»
строку.
Но
это
длилось
недолго.
Бо лее
с иль ным
б ыло
прит яже ние
Пастернака.
Этому
тож е
есть
под­
тверждения.
Например,
стихотворение
«Ноябрь»
(1926):
Ты
вдру г
напомнишь
о
весне,
И
март
начнет
бурлить
и
капа ть.
Общим
и
более
глубоким
объединительным
момен­
том
в
творчестве
этих
дв ух
поэтов
яв ля ется
то,
что
оба
они
под
конец
впали
«в неслыханную простоту» .
Но
в
этом,
ско р ее,
уместнее
видеть
вл ияни е
Пушк ина ,
Ба­
ра ты нск ого,
Тютчева,
Фета,
Анненского:
и
Пастернак,
и
Зенкевич
подключились
к
вечным
темам,
сос тав ля ю­
щим
основу
основ
выс ок ой
поэзии.
Примерно
в
те
же
20—30-е
годы
выходят
авторские
книги
по э т а: «Под пароходным носом» (1926), «Поздний
пр о ле т » (1928), «Машинная страда» (1931), «Избран ­
ные
ст и хи» (1932, 1933), «Набор высоты» (1937), биогра­
фическая
кн ига
«Братья Райт» (1933).
Работа
поэта
и
переводчика
перемежается
ч асты ми
поездками
по
стране
(Ленинград,
Харьков,
Ташкент,
Нальчик,
Му р­
м анс к. ..).
В
июне
1934 года Зенкевич вступает в Союз
писателей.
Кру г
его
творческого
о бщен ия
до стато чн о
ши рок:
В.
Нарбут,
Э.
Б агр ицк ий,
Б.
Пастернак,
В.
Ка-
зи н,
М.
Голодный,
П.
Антокольский,
Г.
Петников,
С.
Об радов ич ,
А.
Шпирт
и
многие
другие
литераторы.'
С
вып уск ом
антологии
«Поэты Америки.
XX век»
(1939 г.; совместно с Иваном
Кашкиным)
определяется
магистральное
направление
его
р аботы
в
т ечение
трех
последующих
десятилетий
—
переводы
современной
и
классической
американской
поэзии.
Во
второй
пол овине
30- х
годов
М ихаил
Зенкевич
пи­
шет
масштабную
поэму
«Торжество авиации» (доселе
не
опубликована).
В
первый
месяц
войны
семья
поэта
(жена и двое сыновей)
была
эвакуирована
в
г.
Чисто­
пол ь
на
Каме.
Сам
Миха ил
Зенкевич
жил
там
осенью
1941 года до вызова в конце декабря в Москву Полит ­
управлением
Красной
армии.
Х отя
поэт
не
был
пр и­
знан
годным
к
военной
с луж бе,
он
рв ался
на
фр онт
и
неоднократно
выезжал
в
действующую
армию
с
чте­
11


ние м
своих
стихов.
В
Москве
деят ел ьно
сотрудничал
в
журнале
«Интернациональная литература», высту­
пал
по
радио
и
на
вечерах
поэзии,
готовил
сборники
переводной
антифашистской
поэз ии.
Сам ое
крупное
про изве д ение
военных
лет
—
неопубликованная
по эма
«К Сталинграду от Танненберга» (1943).
В
по сл евое н­
ные
и
50- е
год ы
выходят
книги
переводов
М иха ила
Зен ­
кевича
(«Из американских поэтов», 1946); драмы Шек­
спира
«Мера за меру» (1949), «Юлий Цезарь» (1959),
поэм а
П.
Негоша
«Горный венец» (1948; 1955)', изредка
появляются
в
пе риод ике
собственные
стихи
(большой
успех
имело
стихотворение
«Найденыш», 1955).
В
1964 году вместе с Л .
Н.
Чертковым
и
С.
Г.
Шкловской
поэт-готовил
книгу
избранных
стихов
В.
Н арбут а
(Париж, 1983). В
1965 году в серии «М асте ­
ра
поэтического
перевода»
вых од ит
книга
Ан ны
А хма­
товой
«Голоса поэтов»
под
редак ц ией
М иха ила
Зенке­
вича.
Его
к ниги
1960- х
го до в: «Сквозь грозы лет» (стихо­
т вор е ния , 1962), «Поэты XX
ве к а» (1965), «Американ­
ские
поэты
в
переводах
М.
Зенкевича» (1969).
П ос лед­
нее
прижизненное
издание
—
по э тическ ое
«Избран­
но е» (1973).
Но
вер немся
к
литературному
дебю ту
Михаила
Зен­
кевича
—
его
первой
книге.
В
ней
ярко
про яв илис ь
ос о­
бе нн ости
тв орчес кого
метода
поэта,
поняв
которые,
можно
прос ле дит ь
дальнейшую
эво л юцию
его
творче­
ст ва
во
времени,
читая
последующие
произведения,
в
том
числе
и
впервые
зд есь
публикуемые.
Далеко
не
всегда
первые
к ниги
поэтов
определяют
характер
и
да ль нейш ее
нап равл ен ие
их
творчества,
не
в сегда
с
до ста точ ной
полнотой
и
вн ятн о стью
вы явл яют
их
манеру
са мов ыра жен ия
и
индивидуальность.
Нико­
лай
Гумилев
може т
бы ть
в
эт ом
смысле
определен
по
первым
тр ем
книгам
(«Путь конквистадоров», 1905;
«Романтические цветы», 1908; «Жемчуга», 1910), вы ­
шедшим
на
про тя жени и
приблизительно
пяти
лет.
Су­
ществует
весомое
мне ние ,
что
первые
две
книг и
предва­
рительные,
а
по д линно
первой
следует
считать
третью
—
«Жемчуга» .
Нечто
схожее
—
у
Бориса
Пас­
тернака
(«Близнец в тучах», «Поверх барьеров», 1917;
«Сестра моя
—
ж изн ь », 1917—1922).
От
первой
автор
Отрекся,
вторую
считал
перв ой,
тре тью
—
вто ро й.
12


Первые
книги
Анны
Ахматовой
(«Вечер») и Осипа
М ан дельш тама
(«Камень») оказались на своем месте .
Они
пос лужили
открытию
эт их
поэт ов
и
ста ли
отправ­
ными
точками
их
пут и. «Дикая порфира»
М иха ила
Зен ­
кевича
—
книга
такой
же
пробы.
Более
того,
она
ок а­
залась
в
эпице нтр е
всего
тво рче ст ва
поэта.
В
ней
Михаил
Зе нк евич
.выступил не с заявкой,
как
теперь
го­
ворят,
а
с
полн оце нной
поэтической
программой,
и мев­
шей
важно е
значение
и
для
поэ зии
акмеистов
и
для
вс ей
русской
по эз ии.
«Дикая порфира»
была
замечена
и
о тмечен а.
Не
на­
до
забывать,
что
в
п ору,
когда
она
вышла,
в
р ус ской
ли­
те рат уре
активно
работали
Иван
Бу нин
и
Максим
Горький,
Леонид
Андре ев
и
Федор
Сологуб,
Дмитрий
Мере жков ский
и
Зинаида
Г иппиу с,
К онс танти н
Баль­
монт
и
Юргис
Балтрушайтис...
Всего
два
года
то му
умер
Лев
Толстой
и
три
года
назад
—
Ин но кен тий
Ан­
ненск ий.
Нач ав ши йся
век
еще
не
зн ал
своего
ли ка,
не
ведал ,
что
он
будет
на зван
Сер еб ряным .
Первая
кни га
М их аила
Зенкевича
была
под гото вле ­
на
его
стихотворными
пробами
1906—1909 годов.
Эти
три- че тыр е
года
многое
определили
в
творческом
об ли­
ке
молодого
поэта.
«Казнь», «Бред», «Крик сычей»
и
другие
стихи
из
первобытной
туманности
пр иво дят
автора
к
реальности
бытия:
В
хаосе
дымных
ми розд ан ий,
Как
хищный
коготь,—
лун ный
диск.
(«Крик сычей»)
Определяется
обр азн ая
система
поэта.
Он
все
бо­
лее
и
более
поворачивается
к
Земле
в
ее
исторических
и
доисторических
сре зах
и
напластованиях.
Чем
древ­
нее
эти
срезы
и
напластования,
тем
привлекательней
они
для
М иха ила
З енкев ича.
«Дикая порфира»
пре два рен а
эпиграфом
из
Бара­
тынского:
И
в
дику ю
порфиру
древних
лет
Державная
природа
облачилась
Весомая,
тяж кая
поступь
стиха,
окликающая
Лом о­
носова
и
Де рж ави на,
Бодлера
и
Эредиа,—
ха ракт ер­
ная
особенность
книги.
По эта
ин тер есу ют
п ерв он ачаль­
ные
основные
стихии
мира:
зе мля,
вода,
камни,
метал­
лы.
Если
перечисленные
здесь
четыр е
сл ова
взять
в
ка­
13


выч ки,
мы
получим
наз ван ия
важнейших
стихотворе-
,ний « Ди кой
порфиры».
Это
де йству ющ ие
«лица»
ис то­
рической
драмы,
осмысляемой
поэтом.
Такими
же
де й­
ствующими
«лицами»
оказываются
животные:
ящеры
и
махайродусы.
Они
оживают
под
пером
поэта,
и
мы
ярко
представляем
их
древность
и
мощь.
Земля-владычица!
И
я
твой
отп ры ск
тощий,
И
мне
назначила
ты
царственный
удел,
Чтоб
в
г луб ине
твоей
с окры той
др евн ей
мощи
Огонь
немеркнущий
мет аллами
гудел.
Ощущением
древнего
родства,
ауканьем
многих
э пох
Зе мли
сильна
«Дикая порфира». И ког да во з н ик а­
ет
в
к ниге
человек
(и это слово можно взять в кавыч ­
ки
—
так
на зы ва ется
од но
из
ст ихо т во рений), поэт пре ­
достерегает
его
от
беспамятности,
от
упо ения
властью:
К
светилам
в
безрассудной
вере
Все
м нишь
ты
бо гом
в о зойти,
Забыв,
что
темным
н юхом
звери
Пр о видят
светлые
пути .
Слова
«светила»
и
«светлый»
равно
обращены
и
к
з вез дам
и
к
людям
—
единст во
тех
и
других
п рово з­
гл аша ет
п оэ т . «Голод волчий»
к
жи зни
не
покидал
Ми­
хаила
Зенкевича.
С тихи
поэта
дают
это
почувствовать.
Вещи,
растения,
звери,
люди
изображены
плотски-ве­
сом о,
см ачно ,
крепко.
Витальная
с ила
эт их
п ро из веде­
ний
п ере даетс я
читателю
не по ср едстве нно .
Стихи
о
древних
земных
клада х,
в
которых
почию т
первобыт­
ные
звери,
вовсе
не
воспринимаются
как
некий
зоо­
логический
музей.
Читатели
эт их
художественных
произведений
как
бы
обретают
историческую
и
доисто­
рическую
память,
даруемую
им
современным
поэ то м,
просвещенным
и
наделенным
инстинктом,
который
Тютчевым
назв ан
«пророчески слепым» .
О
предки
дикие!
Как
жутко
к репок
Союз
наш
кровный.
Во ли
нет
м оей,
И
я
с
душой
мятущейся
—
ли шь
слеп ок
Давно
прошедших,
сумрачных
теней.
(«Темное родство»)
Темное
родство
только
оттеняет
крепость
кровного
союза,
которым
оп ределяе тся
сама
жизнь.
Древность
п ер етека ет
в
современность.
В
к ниге
естественно
п ояв­
14


ляются
т акие
ст ихи,
как
«На Волге», где «краснели
глинистые
гор ы»
и
плавилась
«медь колоколов», как
«Князья», которые «в
ст рем енах
разз ол очён ы х»
с
ги­
ком
гонятся
«за мясистым туром», как « Слепцы», где
«подняты кверху трубы судные и архангелы одеты в
молнии», где «небо
зорями
кр о вавит ся
да
рос ою
плачет
Богородица...»
От
ящер ов
и
махайродусов
поэт
в озв раща ется
на
волжские
берега,
на
речной
стрежень,
в
отчий
до м.
Это
происходит
органично,
с
достоинством
и
непринужден­
ностью.
Рядом
с
полевыми
просторами,
рыбалкой,
сне­
гам и
не
случайно
возникает
«стремительный гелий»
—
символ
русской
на уки
из
т аблиц ы
Менделеева.
И
стих
движется
легким
шагом
четырехстопного
ямба.
«Дикая порфира», как уже сказано,
в ызв ала
много
откликов,
рецензий,
статей.
Вад им
Шершеневич
пос вяти л
«Дикой порфире»
не­
ск оль ко
страниц
своей
книги
«Футуризм без маски»
(1914), указав,
что
Зе нке вич
—
еди нств енн ый
поэт,
на
ком
в
русской
современной
поэзии
отразилось
влияние
со здате ля
так
наз ы ваем ой
научной
поэзии
—
Ре не
Гил я.
Знаменательна
рецензия
Василия
Гиппиуса
(1912).
В
частности
он
п ише т: «Книга М.
З енкевич а
оставляет
впе ча т ление
больших
возможностей,
большой
борьбы
и
равно
частых
поражений
и
побед.
Зна чите л ьно
и
ново
прежде
всего
его
о щу щение
мира,
проникновение
в
то,
что
Баратынский
назвал
«дикой порфирой»
природы,
а
Вл.
Соловьев
—
«грубою корою вещества».
Пропи­
танный
на учн ым
натурализмом,
ви дящий
в
«радостном
мире»
человеческого
т ела
прежде
всего
«алое мясо и
розовый
жир», М.
Зе нк евич
обладает
тем
же
«крово­
жадным
нюх ом », как герой его.
Коммод,
который
лю­
б ил, «как конюх,
пар
кон юше н
и
запах
бойни,
как
мя с­
ник».
Далее
В.
Гиппиу с
го во рит
о
поэтике
Михаила
Зенкевича:«Стихегонасыщенигруб,
часто
намеренно
груб,
но
именно
потому
он
иногда
достигает
большой
изобразительности».
Рецензия
Бориса
Садовского
(подписана инициала­
ми
«Б.
С.») появилась в том же, 1912 году в «Со в ре ме н­
н ике »: «Зенкевича влекут к себе неумирающие тайны
природы,
хороводы
со лнц,
перед
величием
которых
за­
мир ает
пытливый
дух;
ему
слышится
вечный
рев
ми­
ров,
провидятся
их
«вихревые сдвиги».
Во зно ся
гимны
15


к
материи,
г.
Зе нке вич
ст ремит ся
приникнуть
к
«тем­
ной
мудрости
звериной».
Сергей
Городецкий
в
пространной
рецензии
в
газете
«Речь»
писал
о
Михаиле
Зенкевиче
и
его
первой
книге:
«Пытливым духом современной науки проникнута его
п оэзи я.
О,
это
не
та
«научная поэзия», которую во
Франции
насаждает
Рене
Гил ь
гла вн ым
образом
при
помощи
пр о писных
букв,
которыми
он
снабжает
общие
понятия.
Нет,
поэзия
Зенкевича
научна
в
полном
и
ис тинном
смысле
этого
слова.
Темами
его
вдохновений
служат
данные
современной
палеонтологии,
геологии,
физики
и
химии,
и
первым
своим
учителем,
конечно,
должен
он
считать
Михайлу
Ломон осов а.. .»
И
далее:
«В „Дикой
п орфи ре“
есть
два
многозначительных
п ере­
вода,
из
Л е конта
де
Лиля
и
из
Бо длера
<...>►. В Л ек он­
те
де
Лиле
Зенкевича
поразила
м ощь
в
изо бр аже нии
первобытной
природы. <...>
Глубокая
человечность
отличает
миросозерцание
Зенкевича.
Он
любит
кровеносные
сосуды,
он
те ло
з ем­
ли
мыслит
как
тел о
человека...»
Отзывы
на
«Дикую порфиру»
б ыли
многочисленны,
но
не
однозначны.
Книга
пришлась
по
вкусу
одним,
у
других
в ы звала
п роти воре чив ые
чув ств а,
третьим
внушила
глубокий
интерес
к
поэту.
Иные
же
полагали,
что
в
«Дикой порфире»
возможности
автора
реализова­
лись
не
полностью,
и,
возлагая
на
д ар овито го
поэ та
большие
надежды,
ждали
его
нов ых
кн иг.
При
разрозненных
отзывах,
которые
требуют
ос обо
прис т аль ного
анализа,
наметились
л инии
дискуссион­
ные,
наиболее
четко
проявившиеся
у
Валерия
Б рюс ова
и
Вячесла ва
Иванова.
Оба
столпа
русского
символиз­
ма
р евниво
приглядывались
к
нов ой
поэтической
по­
росли.
Отклики
д вух
поэтов
старшего
по
отношению
к
Ми ха илу
Зенкевичу
поколения
носят,
несомненно,
по­
лемический
хар ак тер.
Это
о пр авдыв ает
более
по лное
цитирование
их
статей.
В
обзорной
статье
«Сегодняшний день русской поэ­
зи и» (1912) В.
Брюсова,
считавшегося
высо ки м
судьей
всех
стихотворных
н ачин аний ,
с казан о: «Хотелось
бы
приветствовать
молодого
поэта
с
э тими
попыт­
ка ми
вовлечь
в
об ласт ь
поэ зии
темы
н ауч ные,
мето­
д ами
искусства
о бработ ать
те
во пр осы,
которые
счи ­
таются
по ка
исключительным
дост ояни ем
исс ледо­
ваний
рассудочных.
Но
чтоб ы
под о бное
тв орче ство
16


имело
с вое
значение,
надобно,
чт обы
оно
не
довольство­
валось
повторением
нау ч ных
данных,
а
давало
не что
свое,
новое.
По эт
во
всеоружии
з нания
должен
сил ой
творческой
инт уиции
указывать
пути
вперед,
давать
но вый
си нтез
за
теми
пр еделами ,
на
которых
останав­
ливается
ученый.
Всё
это
еще
не
под
силу
г.
Зе нк евич у,
и
большею
частью
он
довольствуется
п ер есказо м
изве­
стных
данных
о
«допотопных»
чудовищах,
о
ме таллах
и
т.
д.
Не
выработан
и
язык
поэта,
который
слишком
л юбит
шумиху
громких
слов,
дум ая,
вероятно,
что
они
лучше
выразят
«стихийность» .
В
действ ит ел ь но­
сти
воображение
ре ши т ельно
отказывается
что-либо
представить,
ко гда
ему
п р едла гают
строфы
вроде
сле­
дующих:
И
в
таинствах
земных
рел иги й
Миражем
кровяных
па ров
Маячат
ви хревы е
сдвиги
Твоих
кочующих
миров.
Тем
не
менее,
эта
часть
к ниги
г.
З енкеви ча
остается
наиболее
интересной,
так
как
в
ней
он
пытается
внести
что- то
новое
в
русскую
поэзи ю.
В
стихах,
посвященных
современности,
он.
п родолжа ет
быть
не
ша бл онн ым,
ме­
ст ами
интересным,
но
в
них
слишком
много
надуманно­
сти,
нет
лег кого
в злета
подлинной
поэзии».
Вызывает
удивление
быстрота
откликов
на
к нигу
и
сопутствующая
ей
быстрота
полемики
о тк ликаю щих ся
на
нее.
Мы
невероятно
о тст али
от
мастеров
10-х
годов
нашего
века.
В
качестве
возражения
Брюсову
Вячеслав
Иванов
дал
св ою
хара ктер исти к у
«Дикой порфиры»
в
обзорной
статье
«Marginalia»:
«Живо заинтересовала меня книга стихов Зенкеви ­
ча
«Дикая порфира» (изд. «Цеха поэтов», СПБ.
1912); и
так
как
В ал ерий
Брюсов
(«Русская мысль», июль, «Се­
годняшний
ден ь
русской
поэз ии»), приветствуя автора,
тем
не
менее,
дает
более
холодную
оценку
его
книги,
чем
какой
она,
по
моему
мнению,
заслуживает,
мне
хо­
чется
высказать
по
ее
поводу
несколько
замечаний.
Мне
ка жетс я
она
д оказател ьс тв ом
возможностей
крупного
да ров ани я.
Си ла,
строг ос ть
и
с ам ост ояте ль­
ная
звучность
ст иха
прим е чат ел ьны,
контуры
и
замыс­
ла,
и
словесного
воплощения
обличают
большую
са­
мобытность,
преодолевающую
подчинение
образцам..
17


Паф ос
Зенкевича
вовсе
не
на учны й
пафос:
дело
не
в
по­
пытках
вовлечь
в
о бласт ь
поэзии
«темы научные», и
я
бы
не
упрекнул
молодого
поэта
в
т ом,
что
он
«доволь ­
ствуется
повторением
нау чн ых
д ан ны х». Зенкевич пле­
нился
Материей,
и
ей
уж асн улся.
Эт от
восторг
и
ужа с
заставляют
его
своеобычно,
ново,
упоенно
(именно упо ­
енно,
пьяно,
несмотря
на
всю
железную
сд ерж ку
созн а­
ния)
развертывать
перед
ними
—
в
научном
смысле
со­
мнительные
—
картины
геологические
и
пал еонт о ло ги­
ческие.
Поэтическая
самостоятельность
этих
изображений
основывается
на
особенном,
исключительном,
мог у­
щем
развиться
в
ясновидение
чувствовании
Мате­
рии.
Оно
же
так
односторонне
поглощает
поэта,
так
удушливо
ов лад ев ает
его
душой,
что
порождает
в
нем
некую
ми р овую
ск орбь ,
приводит
его
к
границе
философского
пессимизма.
Меж ду
строками
его
гимнов
слышится
тоска
по
искуплению
и
освобож­
дению
человеческого
духа,
этого
прикованного
П ро­
метея.
Отсюда
ро пот
и
вызов
—
глухие,
недосказан­
н ые,
отнюдь
не
крикливые
и
не
площадные,
какие
столь
ти пичны
б ыли
в
период
недавнего
модного
«богобор ­
чес тва ».
П еред
нами
отп еча тле лась
в
эт их
стихах
начальная
ра бота
самобытно
ищущего
духа.
Я
желал
бы
только,
чтобы
автор
не
развлекся
и
не
утешился
—
ну,
хо тя
бы
литературным
мастерством
и
ремеслом.
Настал
век
специалистов
по
стиху,
эта
специальность
может
по­
страдать
от
излишней
серьезности
и
всяческой
«духов ­
ной
ж аж ды»...
Мудро
предостерегал
Вал.
Брюсов
мо­
лодых
поэтов
наших
дней:
им
«при всем их порывании
в
стихийность
угрожает
одно:
впасть
в
умеренность
и
аккуратность».
Со
с ловам и
Брюсова,
обращенными
к
Зе н кев и чу: «поэт,
во
всеоружии
зна ния ,
должен
силой
творческой
инту иции
указывать
п ути
в пе ред,
давать
новый
синтез
за
теми
п редел ам и,
на
которых
останав­
ли вае тся
ученый;
все
это
еще
не
под
с илу
г.
Зен ке вичу»,
с
этими
с лова ми
я
также
впо лне
согласен;
но
дело,
ра­
зумеется,
не
в
выработке
научнообъективного
синтеза,
а
в
обретении
путей
собственного
духа...
Со
страхом
смотрю
я
на
будущее
Зенкевича:
если
он
ос та новит ся,
его
удел
—
ничтожество;
е сли
не
усп ок оит ся
—
найдет
ли
путь?»
Х арак тери стик а
Вячес лав а
Ив анов а,
его
замечания
18


и
его
прогнозы
начала
ве ка
удивляют
своей
точностью
и
глубиной
сейчас,
в
ко нце
века .
Он
мно гое
угадал
в
Михаиле
Зенкевиче,
в
его
д а льне йшем
пути,
хотя
этот
путь
про хо дил
в
трагическую
эпоху,
предсказать
ха­
рактер
которой
не
мог
никто.
Рецензенты
сходились
на
то м,
что
в
«Дикой порфи­
ре»
чувствуется
мощь.
Поэт,
носитель
эт ой
мощи,
испу­
гался
ее.
Таков ы
логика
и
ал огиз м
поэзии
в
революци­
онную
эпоху.
Личности
дано
было
в
ту
пору
сомнитель­
ное
«благо»
—
отдать
свою
мо щь
толпе,
всеобщему,
с т ихийно му,
раствориться
в
нем.
Уже
за
п р еделами
«Дикой порфиры» (в стихах
1912—1914 гг.) видится как бы традиционное,
но
глубо­
ко
естественное
и
—
гла вн ое
—
присущее
Михаилу
Зе нк евичу
тонкое,
акварел ь ное,
а
по дчас
и
гр афи че­
ское,
черно-белое
письмо:
Парным
дождем
му тили сь
дали,
И
мед ленн ей
и
тяжелей
С
курлыканьем
на
луг
спадали
С тани цы
взмокших
журавлей.
Ко гда
ж
со шник
св ой
врежет
ярко
П ред
ночью
в
тушь
кро ва вый
ди ск,
То
кобчики
меж
сучьев
парка
Визгливей
под нимают
пнс к.
И
в
сумерках
пуг ливо-чут ок
На
лиловатон
синеве
Ш умлив ый
сп уск
у с талых
уток
К
болотной
мол од ой
траве.
(«Уже за хищной бороною .. . »)
Если
говорить
о
влияниях,
то
они
многообразны
и
трудно
определимы
в
сил у
того,
что
все
эти
влияния
Михаил
Зенкевич
пер епл авил
в
своей
плавильне .
Зде сь
и
Ломоносов,
и
Державин,
и
Бодлер
с
его
«Цветами
зла», и Эредиа с его «Трофеями».
Не
лишне
упомянуть
Брюсова,
Городецкого
с
его
языческой
«Ярью»
и
Х леб­
никова
с
его
страстью
об н ажать
корни
истории
и
слова.
Если
кому-либо
захочется
к
этому
перечню
добавить
Леконта
де
Лиля,
то
он
не
буд ет
неправ,
тем
более
что
Михаилу
Зенкевичу
принадлежит
пр екрасны й
перевод
его
стихотворения
«Сон ягуара», включенного в книгу
«Дикая порфира»
и
идущего
рядом
с
его
же
блестящим
переводом
«Утренних сумерек»
Шарля
Бодлера.
В
св ою
о чер едь
«Дикая порфира»
Михаила
Зенке­
вич а
оказала
и,
смею
утверждать,
п родолжает
оказы­
ват ь
вли ян ие
на
поэзию
последующих
за
ее
в ыход ом
де­
19


сятилетий.
Сле ду ет
н азв ать
«Рысь»
и
ранние
сти хи
Ильи
Сельвинского, «Орду»
и
«Брагу»
Николая
Тихо­
нова, «Юго-Запад»
Э ду арда
Ба г рицк о го, «Золотое се­
чение»
Ле о нида
Л а в рова , «Устойчивое неравновесие»
Георгия
Оболдуева, «Память»
Бориса
Слуцкого,
кото­
рый
п ри знался
мне
в
одной
из
бесед
в
учении
у
Зенке­
вича.
Обозревая
творческий
пут ь
поэта,
незачем
искат ь
у
не го
буквального
соответствия
образов
конкретным
фактам
и
событиям:
вот
кан ун
революции,
вот
револю­
ци я,
гражданская
война,
пятилетки,
О теч еств енная
война
и
т.
д.
Михаил
Зенкевич
принадлежит
к
масте­
р ам,
которы е
не
рассматривали
свое
т ворч ес тво
как
иллюстрацию
к
ис то рии
и
современности.
Творчество,
хотя,
несомненно,
и
св я зано
с
историей
и
современ­
н ос тью,
имеет
самоценное
значение
—
как
выражение
той
или
ин ой
индивидуальности,
личности,
таланта
или
гения.
На
переломе
истории
после
окт ябр я
1917 года уже
зап олн яли
воздух
и
печатные
полосы
многочисленные
го лоса
ораторов
и
журналистов,
а
с
ними
и
с тихот вор ­
цев,
беллетристов,
драматургов,
яростно
от клика ю­
щихся
на
злобу
дн я:
о дни
—
«за», другие
—
«против» .
Процветали,
ибо
поощрялись
вла ст ью,
о ды,
дифирам­
бы,
марши.
Михаил
Зенкевич
не
т ор опил ся,
не
ломал
св ой
голос ,
не
пр испо саб лив ался
к
новым
условиям.
Он
п родолжал
воплощать
в
слово
то,
что
и
пр ежде.
Новые
его
произведения,
созданные
после
«Дикой порфиры»
и
именовавшиеся
«Четырнадцать стихотворений», «Под
мясной
б а грян и це й », «Лирика», «Пашня танков»
и
дру ­
гие,
мог ли
бы
выйти
под
названием
«Дикая порфира,
книга
в то р ая», «Дикая порфира,
книга
третья».
Наме­
ре в ался
же
Ос ип
Мандель шт ам
после
перв ой
книги
«Камень»
следующую
за
ней
назвать
«Второй камень»
(назвал«Тгізііа»).
Не
б ыло
недо ст ат ка
в
на званиях .
Но
подобно
тому,
как
у
Бориса
Пастернака
«Поверх барьеров»
это
не
только
наз вани е
книги,
но
и
целого
периода
творчества,
а
заодно
и
ма н еры,
так
и
для
Михаила
З енкеви ча
«Ди ­
кая
порфира»
то же
метафорическое
имя
значительного
периода
тв орч е ства
и
поэтической
ма н еры.
Критика
отмечает
фламандскую
словесную
живо­
пи сь
Мих а ила
З енк еви ча.
Да
это
видно
и
без
особых
ук азани й.
Поэт
в
статье
«От автора», оставшейся нео­
20


публикованной
(ею он намеревался открыть книгу
«Сквозь грозы лет»), дает такое объяснение: «В проти ­
во вес
эстетизму
и
красивости
по эзии
т ого
времени
я
не
боялся
касаться
физиологических
осн ов
жизни
и
см ело
вводил
те мы
и
образы,
с ч итавшиес я
про за иче ск ими,
слишком
грубыми,
антипоэтическими».
Это
авторский
комментарий.
Я
склонен
ему
доверять.
Этот
автор
ни­
ко гда
не
добивался
признания
нетворческими
пу тя ми.
Ему
рекомендовали
преодолеть
физиологизм.
Он
не
сп еши л.
А
вместе
с
тем
сама
жизнь
в ну шала
ему
взгляд
на
ми р: «бронтозавры»
обрели
ос обую
броню
и
ста ли
танками.
Поэ та
ув лекла
авиация,
первые
мерт­
вые
петли
Нестер о ва
и
Пег у,
лед ов ое
плавание
Седова,
открытие
Северного
по л юса.
Это
не
б ыло
данью
вхо ­
див шей
в
моду
героике.
Это
бы ло
естественное
расши­
рение
поэтического
мира .
Еще
в
1914 году на вечере акмеистов в Литератур­
ном
обществе
Михаил
Зенкевич
пр едла га л: «Если хоти ­
те,
назовите
а кмеист а
неореалистом.
Такое
наз вани е
для
н его
по чет нее
названия
с имвол ис та
или
романтика.
Но
этот
«неореализм акмеизма»
не
имеет
ничего
обще­
го
ни
с
обывательским
реализмом,
ни
е
подновленным
ак адеми з мом
п арн асцев ».
Противник
терминологиче­
ски х
и гр,
Михаил
Зенкевич
говорит
о
существе
своей
по эзи и,
о
программе
не
на
узк ий
пер иод ,
а
на
всю
жизнь.
Такие
на пис анные
после
«Дикой порфиры»
стихо­
т воре ния,
как
«Смерть лося», «Бык на бойне», «Свиней
к о лю т», «Тигр в цирке», «Пригон стада», «Мамонт»
и
некоторые
друг и е,
продолжают
циклы
«Дикой порфи­
ры»
и
находятся
в
русле
этой
книги.
Ко не чно,
Михаил
З енкевич
на
пр от яже нии
деся т ил етий
мен ялс я,
об ре­
тая
новые
кач ест ва,
но
не
бу дет
ошибкой
утверждать,
что
проявившиеся
в
«Дикой порфире»
личность,
стиль,
манера
сохранились
на
всю
жизнь.
Это
—
любовь
к
плоти,
молодости,
яркости,
дв иже нию,
взгляд
на
вещи
и
я вл ения
проницательный,
сумеречный,
трагедийный.
К
особ ен нос тям
«Дикой порфиры», сохраненным
надолго,
на
всю
жизнь,
год ы
д оба вляли
н овые
кр аски.
С
ч увст вОхМ
времени
соединяется
чувство
простран­
ства:
Крым
—
Кавказ
—
Сибирь
—
У кра ина
—
Сре д­
няя
Азия.
Это
находит
выражение
в
эп ическ их
мотивах,
а
всего
более
—
в
лирик е ,
любовной
по
преимуществу.
Потрясения
20-х
год ов
отразились
в
строе
и
облике
ст и­
21


хов
Михаила
Зенкевича.
В
стихотворении
с
ти хим
на­
званием
«Дорожное»
читаем:
Зем ля
кружится
в
я рости ,
И
ты
не
то т,
что
был,—
Так
пок идай
без
жалости
Всех
тех ,
ког о
люб ил.
И
детски
шалы
шалост и
И
славы,
и
похвал,—
Так
завещай
без
жалости
Огню
все,
что
с озд ал.
Это
п оэт
на пис ал
22 сентября 1935 года по дороге из
Коктебеля.
Уже
умер,
задохнувшись
без
воздуха
свобо­
ды,
Б лок,
убит
Гумилев
прокляты
акмеисты,
пош ли
од на
за
другой
победоносные
пятилетки,
выматывав­
шие
людей,
приближались
черные
дни
неправых
мас со­
вых
судов,
а рес тов,
сс ыл ок,
смертей...
Жест о кост ь
и
«ярость», окружавшие поэта,
он
на шел
и
в
себе,
и
себе
же
повелел
покидать
«всех тех,
кого
любил», и преда­
ват ь
«огню все,
что
с озда л».
Помимо
беспощадных
ре­
волюционных
т риб ун алов
существовали
«трибуналы»,
навязанные
каждым
себе,
своей
совести,
св оей
воле .
Это
б ыло
всеобщим
явлением,
за
крайне
редкими
иск лю чен иям и.
Встречаясь,
у вы,
далеко
не
часто,
с
Мих аило м
Алек­
сандровичем,
я
хот ел
у
него
спросить,
пише т
ли
он
но­
вые
произведения,
почему
р едко
встречаю
его
в
печати.
Хоте л
спросить,
но
не
решался.
Дел икат ный
вопрос,
серьезный,
тяжелый.
Мне
казалось,
что
поэт
с
тако й
энергией
жизни,
с
таким
эмоциональным
зарядом
не
может
м о л чать . «Пыжиться»
М ихаил
Зенкевич
не
пр и­
вык ,
не
умел.
Творчество
для
нег о
—
акт
свободного
во­
леизъявления.
Это
ему
пр инадл ежит
ироническое
чет­
веростишие:
Поэт,
бедняга,
пыжится.
Но
ничего
не
пишется.
Пускай
еще
напыжится,—
Бы ть
может,
и
на пише тся .
1 После гибели Николая Гумилева Зенкевич работал над перево ­
дом
«Ямбов»
Андре
Шенье.
Это
не
был о
издательским
заказом.
Это
б ыла
душевная
потребность.
В
трагедии
Шенье
поэту
виделась
тра ­
гедия
Гумилева.
В
э той
общности
судеб
вставали
пр облем ы:
л ич­
ность
и
государство,
власть
и
своб ода,
революция
и
культура,
п ро­
блемы,
кот орые
волновали
и
са мого
Михаила
Зенкевича.
22


Нетрудно
б ыло
поня т ь,
что
произошла
катастрофи­
ч еская
ломка
быта,
бытия,
о бы чаев,
нравов,
культуры.
Опасаясь
сыска,
преследования,
угроз,
арестов,
ссы­
лок,
люди
бросали
в
огон ь
дневники,
исповеди,
произве­
дения,
которые
м огли
бы
сч есть
недозволенными.
Не
эм игрир ова вшие
поэт ы
для
того,
чтобы
спасти
с ебя
и
с вое
оригинальное
тво р честв о , «уходили в пере ­
в од » (почти термин). Общей участи не избежал и Миха­
ил
Зенкевич.
Он
и
вошел
в
когорту
силь н ейших
масте­
ров
русского
поэтического
перевода,
создав
сво ю
шко­
лу,
особенно
в
переводе
ам ер иканско й
поэ зии.
Не
бу дет
преувеличением
сказать,
что
Михаил
Зе нке вич
отк рыл
Америку
поэтическую,
откры л
для
русской
читающей
публики.
И
то лько
порой
по
отдельным
прорвавшимся
в
пе­
чать
стихам
можно
б ыло
догадаться,
что
м уза
его
не
за­
молчала,
а
мастерство
набир ает
с илу.
В
«Избранном» (1973) мы находим стихи,
говорящие
о
неувядаемости
таланта
поэта.
Так,
например,
«Смерть лося»
—
словно
живопись
в
движении,
не
за­
стывшая
моментальная
фо тог ра фия,
а
дин ами ка
ки но.
...заломив рога,
вдруг
ри нулс я
сквозь
прутья
По
впадинам
глазным
хлеставших
жестко
лоз,
Те ряя
в
беге
шер сть,
как
войлока
лоскутья,
И
жесткую
слюну
склеивших
па сть
желез.
Это
не
только
видишь
и
слышишь,
это
делает
тебя,
читателя,
о ч евид цем,
а
о тчасти
и
участником
действа.
Момент
смерти
лося
дается
без
смако вани я,
со чувс т­
венно
и
трепетно.
Художник
как
бы
сам
испытывает
боль
живот но го.
С
размаха
рухнул
лось.
И
в
выдавленном
ложе
По
те лу
тепл ом у
перепорхнула
дрожь
Как
бы
предчувствия,
что
в
нежны х
тканях
кожи
Пройдется,
весело
свежуя,
длин ный
н ож.
З десь
останавливает
вн иман ие
удивительно
точный
глагол
в
от нош ении
дрожи
—
«перепорхнула». Эт о уви­
дено
изнутри.
«Дрожь»
корреспондирует
не
только
к
этому
глаголу
(«перепорхнула»), но и к следующему
словосочетанию
«как бы предчувствия».
У
Мих а ила
Зенкевича
живопись
словом
сходна
с
манерой
барбизонцев,
импрессионистов,
экспрессио­
н ист ов:
купанье,
пригон
стад а,
р ассвет ,
закат,
ночь...
Нап рим ер,
к у пал ьщицы
у
него:
23


То
плещутся
со
смехом
в
пене,
Лазурью
с крыт ые
по
гру дь,
То
всходя т
томно
на
ступени
Росистой
б е лизной
све ркн ут ь.
По эт
не
просто
рисует
пейзажи,
но
за
внешним
и зо­
бр ажением
п ер едает
скр ыту ю
суть
на блю да ем ого.
Вот
ястреб
выследил
жертву.
По эт
предчувствует
неотвра­
тимое.
Но
он
вместе
с
тем
видит
не
только
темную
зной­
ную
точку
в
не бе
—
я стреба ,
но
и
его
страсть.
Роковые,
гибельные,
трагические
м гно вения
жиз ни,
границы
жизни
и
смерти ,
их
зы бкое
состояние,
бо ре­
ние
—
это
всего
более
п рив лекае т
поэта.
Гибне т
«Тита­
ни к», гибнет Пушкин,
ги бнет
у садьба
и
с
ней
рояль
(«Мы
—
призраки
прошлого.
Г оре
нам!
горе!
Мы
гиб­
не м.
За
что?
за
что?»), гибнут пять декабристов ( по
ст и­
хотворному
медальону
—
каж дом у
из
н их ). Поэт стано­
вится
летописцем
гибнущего
мира.
Но
«в духе време­
ни»
он
(точнее,
его
герой,
взращенный
безжалостным
временем)
не
хочет
скорбеть
о
былом.
И
он
по п рекает
с ебя
в
неу мест ной
чувствительности,
в
интеллигент­
ской
жалости.
Невольно
приходится
думать
о
др аме
поэта
в
вихре­
вую
эпоху,
в
смутное
время.
Поэ ту
с
такой
неистовой
ж аждой
жизни,
к акой
был
наделен
Михаил
Зенкевич,
н адо
прилагать
огромное
у сил ие,
чтоб ы
не
сломаться,
не
опозорить
св ое
имя,
мужественно
про йти
сквозь
цепь
кр у шений
и
разочарований.
Он
с
ир онией
относ ит ­
ся
к
тем,
кто
«пыжится», прибегает к самонасилию и
суррогатам
искусства.
По
отношению
к
другим.
А
по
отношению
к
себе?
Степень
взыскательности
здесь
еще
большая:
Зачем
писать
такие
стихи,
Бесполезные
и
никому
не
нужные?
Редко,
все
ре же
и
реже
выступал
Михаил
Зенкевич
со
стихами.
Он
не
желал
участвовать
в
литературной
ярмарке,
в
борении
амбиций
подхалимов
и
прихлеба­
тел ей.
Холопство
ль,
недостаток
ли
культуры,
Но
табели
чи нов
растут
у
н ас,
Как
будто
«генерал литературы»
Присваивает
званием
указ.
З десь
сказались
не
только
старая
з акв аска
Михаи­
ла
З енкеви ча,
его
воспитание,
но
и
ис тинный
вкус
и
24


т акт
художника,
честно
и
прямо
глядящего
на
мир
и
в
глаза
современников.
Он
себя
не
готовил
в
литера­
турные
генералы.
Это
б ыло
ему
чуждо.
Когда
в
1966 году к почтенному юбилею он получил
т елег р амму,
в
которой
б ыли
с лов а: «...от души привет­
ствуем
поэтического
п ат ри ар ха», последовал его стихо­
творный
ответ:
Стал
я
сразу
вд руг
Всех
поэтов
старше.
Дайте
ж
мне
клобук
Бе лый
патриарший!
Ми хаил
Зенкевич
не
а фиширо ва л
своего
внутренне­
го
несогласия
с
порядками,
царившими
в
стране
и
ли­
тературе.
Он
жд ал
су да
читателей,
пусть
эти
читатели
и
придут
позднее,
в
будущем.
Стр оже
в сех
поэт
судил
самого
себя.
И
это
в
об ы чаях
русской
п оэзи и.
Нет
безжалостней,
нет
беспощадней
судьи,
Он
о дин
зам еняет
весь
ревтрибунал,
Он
прочт е т
сок ров енны е
мысли
твои.
Вс е,
к от орые
ты
от
вс ех
бли зк их
скрывал.
Наблюдение
и
автобиографическое
признание,
ми­
мо
которого
нельзя
про ход ит ь,
оценивая
творчество
по­
эта
в
це лом.
От
не го
ты
не
скроешься
даже
во
сне,
Приговор
его
станет
твоею
судьбой.
Так
по
вызову
совест и ,
нае дин е
Сам
с
соб ою
ты
буд ешь
в
ночной
тишине
Суд ,
расправу
вер ши ть
над
с амим
соб ой.
Это
ска за но
в
1956 году .
Поэту
семьдесят
л ет.
Чув­
ство,
разум,
со в есть
продолжают
бодрствовать.
Еще
более,
еще
острей
и
воспаленней,
чем
в
молодые
годы.
При
слове
«акмеисты»
с разу
же
воз ни кают
три
име­
ни:
Николай
Гумилев,
Анна
Ахматова,
Оси п
Мандель­
штам .
А
дальше?
Дальше
—
недоуменная
пауза.
И
только
не мно гие
знатоки
и
любители
поэзии
на­
зывают
Михаила
З енкеви ч а.
Мы
не
об ращали сь
к
мод­
ным
с ейчас
социологическим
опросам,
не
собирали
мне ния.
На ше
уча ст ие
в
литературной
жизни
подска­
зыв ает
нам
это
про чное
и
зво н кое
имя:
З енк евич,
Ми­
25


хайл
Александрович
Зенкевич.
Цифирь
редко
дружит
с
поэзией.
Четвертый,
так
четв ер ты й.
В нят но.
В нук
поэ­
та
Сергей
Евгеньевич
Зенкевич
убедил
нас
в
правомер­
нос ти
такого
счета.
Он,
конечно,
условен.
К уда
умест­
нее
сказ ат ь: «Златокудрый Миша». И во т поч ем у.
Это
словосочетание,
это
прозвище
я
услышал
из
уст
Ан ны
Ахматовой.
Она
ож ивил ас ь,
рассказывая
мне
о
дн ях
молодости,
о
Цар ск ом
Се ле,
откуда
друзья-акме­
исты
ча сто
ездили
в
Петербург.
Это
б ыли
совместные
веселые
п ое здки.
И
веселье
это
происходило
во
многом
от
«златокудрого Миши». Анна Андреевна причисляла
Михаила
Александровича
Зе нкевич а
к
ис тинным
акме­
истам.
Иногда
она
г о во р ил а: «Нас было шестеро», под­
ч а с : «Нас было семеро».
Мы
же
ныне
скаж ем:
он
был
акмеистом
и
этого
вполне
до стато чно .
Равным
среди
равных.
Он
прошел
б ольш ой
жизненный
и
творческий
путь
и,
наверное,
всегда
по мнил
слова,
ск азан ные
его
другом
Ник ола ем
Гумилевым
о
«Дикой порфире»: «Ди­
кая
порфира»
—
п рекр асно е
начало
для
поэта.
В
ней
е сть
все:
твердость
и
разнообразие
рит мо в,
верность
и
смелость
с тиля,
чувство
композиции,
новые
и
глубокие
темы.
И
все
же
это
только
н ач ало,
потому
что
все
эти
качества
еще
не
доведены
до
т ого
п редел а,
когда
про­
сто
п оэт
де лае тся
большим
по эт ом.
В
ча стно с ти,
для
Зенкевича
х аракте рн о
многообещающее
адамистиче-
ское
стремление
н азыв ать
каждую
вещь
по
имени,
словно
л аская
ее.
И
силь ный
т емп ерамен т
влечет
его
к
большим
темам,
ко
всему
ст их ийно му
в
природе
или
в
истории».
«Дикая порфира»
—
это
не
сборник
стихов,
а
имен­
но
книга.
Книг а
в
ее
ед инств е
и
цельности.
Как
«Сумер­
ки»
Бар ат ын ског о , «Кипарисовый ларец»
Анненского,
«Ямбы»
Блока.
Дело,
кон ечн о,
не
в
какой-то
особ ой
«научной поэ­
зии». Дело в том,
что
Михаил
Зенкевич
в
большей
сте­
пени,
чем
другие
поэ ты,
и нт ер есо вался
есте ств енн ы ми
науками,
историей,
философией,
Это
не
могло
не
ска­
з аться
на
его
творчестве.
Не
зря
критика
утверждала,
что
из
вс ех
акмеистов
определенным
мировоззрением
об лад ает
именно
Михаил
Зенкевич.
Он
не
боялся
нау ч­
ных
терминов,
законов
науки,
ее
творцов.
Он
сдел ал
ре­
шительный
шаг
к
ни м.
Свою
«Дикую порфиру»
молодой
акмеист,
как
я
уз­
нал,
вез
вместе
с
«Вечером»
Анн ы
Ахматовой
на
извоз-
26


ничьей
пролетке
в
к нижный
склад.
Жизнь
была
впере­
ди.
Она
обнадеживала...
Он
стал
б ольш им
п оэто м.
У чи телем
назы в ал
его
Эдуард
Б агр ицк ий,
влияние
Зенкевича
испытали
на
се­
бе
Леонид
Лавров,
Николай
Тарусский,
М арк
Тарлов-
ский,
Ге орги й
Оболдуев,
Яков
Хел ем ски й,
Андрей
Сер ­
геев,
Миха ил
Синельников
и
пишущий
эти
строки.
Не­
сомненно
влияние
поэзии
р анн его
Зенкевича
на
поэзию
украинского
маст ер а
Миколы
Бажана.
Метафоризм,
живопись
словом,
«фламандской
школы
пестрый
с ор», властно - тя жел ую
поступь
сти­
ха
—
все
это
мы
впитали
в
с ебя
с
юношеских
л ет,
и
это
соединилось
с
именем
Зенкевича
(наряду с именем На­
р бу та).
С
Мих аило м
Александровичем
Зенкевичем
ме ня
по­
знакомил
Вас или й
Васильевич
Казин
весной
1933 года.
Это
бы ло
в
поэтической
редакции
Гослитиздата,
поме­
щавшегося
в
Большом
Ч ер касско м
переулке.
Я
был
горд
—
передо
мной
человек,
который
был
на
«ты»
с
са­
мим
Николаем
Гумилевым.
К азин
внимательно
прочи­
тал
мою
первую
стихотворную
тетрадь.
Эту
тетрадь
при
мне
он
передал
Зенкевичу,
который
и
сам
прочитал
ее
и
п ока зал
Багрицкому,
жившему
в
Кунцеве.
—
Эду ард
Ге о рги евич
вас
ж дет.
Ваши
стихи
у
не­
го ,—
сообщил
мне
Зенкевич
в
том
же
Гослитиздате
при
следующей
вст реч е.
К
тому
вр ем ени
я
уже
был
недоволен
ст их ами
пе р­
вой
те тр ади
и
мне
хотелось
написат ь
по-новому,
более
убедительно,
и
я
начал
новую
тетрадь.
Встречу
с
Багрицким
по
л егко мыс лию
и
за стенч и во­
сти
я
отложил.
В
феврале
следующего, 1934годавКие­
ве,
находясь
на
ка нику ла х,
я
развернул
газету
и
увидел
имя
Б а гр ицкого
в
траурной
рамке.
Вероятно,
тогда
впервые
со
скорбной
определенностью
я
понял,
что
ни­
че го
в
жи зни
нельзя
откладывать,
особенно
встречи
с
примечательными
и
очень
больными
людьми.
Много
поздней,
почти
через
тридцать
лет,
Михаил
Александрович
Зенкевич
на
св оей
подаренной
мне
кн и­
ге
«Сквозь грозы лет» (1962) сделал надпись:
На
па­
м ять
о
первой
встрече,
ког да
Эд.
Багрицкий
и
я
прини­
мали
Ваши
еще
юные
стихи
в
журнал
«Новый мир».
Помнится,
в
эт от
журнал
принимали
мои
более
поз д­
ние
стихи
Мих аил
Зенкевич
и
П авел
Антокольский,
ве­
давшие
поэтическим
отделом
«Нового мира» .
27


Ко
времени
зн а комств а
с
Михаилом
Ал ександр о ви ­
чем
я
уже
зн ал
его
мощную
книг у
«Дикая порфира»,
о
которой
только
что
шла
ре чь,
и
более
поздние
книги,
выходившие
все
реже
и
реже,
уступившие
дорогу
пере­
водам,
пр ежде
всего
драгоценной
антологии
«Поэты
Америки. XX век»
и
«Американские поэты в переводах
М.
З енк евич а».
В
пер едач е
русского
поэта
я
впервые
узнал
Лонг­
фелло,
Уи тмен а,
Дикинсон,
Ма стерса ,
Р обе рта
Фроста,
Элиота,-
Майкла
Голда,
Карла
Сэндберга.
Внешне,
е сли
судить
по
портретам,
этот
последний
похож,
как
мне
к азало сь,
на
своего
переводчика.
Когда
я
сказал
об
этом
Михаилу
Александровичу,
он
улыбнулся,
ему,
очевидно,
понравилось
сравнение.
Открытие
поэтической
Америки
благодаря
Михаи­
лу
Зенкевичу
состоялось.
Книгу
читали.
Вот
св идет ель ­
ство
этого
интереса:
стихотворение
Роберта
Фроста
«Цветочная поляна»
в
переводе
М иха ила
Зенкевича
стало
любимой
песн ей
студ ен тов
в
60- е
год ы.
Всюду,
где
они
собирались,
в озни кала
эта
пе сня.
Мно гие
зна­
ли,
что
это
стихотворение
Фроста,
но
только
единицы
по мнил и,
что
это
перевод
Зенкевича.
Михаил
Зенкевич
прожил
до
1973 года
—
б ольш ую
для
горемычных
акмеистов
жизнь:
восемьдесят
сем ь
лет.
Он
был
всесторонне
одаренным
и
основательно
об­
ра зо ванн ым
человеком.
Он
не
дал
с ебе
права
пойти
попер ек
судьбы
и
сл едо вал
завету
Достоевского:«Сми­
рис ь,
гордый
че л ов ек». Возможно,
э тот
стоик
сам
пере­
шел
себе
дорогу
и
не
дал
свободно
разв ив а ться
зало­
же нн ому
в
нем
дару?
Витальное
начало
наиболее
ощутимо
у
ран н его
Ми­
хаи ла
З енкев ича.
Торжество
пл оти.
Доисторическое
су­
ществование.
Мощь
жизненных
с ил,
рвущихся
к
со зи­
данию.
Физическая
тя же сть
строки.
«Огнетуманные светила» («Марк Аврелий»), «Вы­
гнувши
конусом
крат ер
л ун ный,
потоками
пальм
ист е­
кает
вулк ан» («Грядущий Аполлон»), «Серебристая
струйка
д етс кого
г о л о са » («Тигр в цирке»), «И мглится
бл еск » («Купанье».), «Растоплена,
и
ра змо лота
полу­
нощной
ла зури
ледяная
гора.
Де нь
—
океан
из
сер ебр а.
Ночь
—
океан
из
з о лот а » («Мамонт»).
Это
примеры
образности
раннего
З енкеви ча.
В
поэ зию
ворвались
геология
и
зоология.
Они
во шли
в
плоть
и
к ровь
его
об­
разов.
28


«Поэт предельной крепости,
удивительный
м ета фо­
ри ст»
—
эти
сл ова
о
Михаиле
Зенкевиче
принадлежат
Борису
Пастернаку,
который,
в
с вою
очередь,
сам
был
«удивительным метафористом», за творчеством кото ­
рого
автор
«Дикой порфиры»
следил
с
напряженным
интересом.
В
на ших
с
Михаилом
Александровичем
бе­
седах
Бори с
Па стер нак
занимал
большое
место.
Зенке­
вич
—
метафорист
в
пр еделах
двух-трех
сл ов
(см .
пе р­
вый
приведенный
здесь
пример
—
«огнетуманные све­
т и ла»), в пределах строки и-ст р оф ы,
це лой
книги
(име­
е тся
в
вид у
невышедшая
—
«Со смертью на брудер­
ша фт »).
Вме сте
со
стих ам и
Михаила
Зенкевича
я
з на комил­
ся
и
с
произведениями
н езаслу ж енно
забытого
Влади­
ми ра
Н арбута ,
тож е
истинного
акме иста.
Я
в
жизни
так
и
не
вс тре тил
его.
Зенкевич
урывками,
каждый
раз
недоговаривая
и
обещая
договорить,
созд ава л
устный
пор тр ет
своего
победоносного
и
горемычного
друга.
Первые
книги
стихов
после
1910 года выходили
одновременно
или
одна
за
другой.
Это
б ыло
зело
уро­
жайное
вре мя
для
русской
поэзии.
«Жемчуга», «Ве ­
ч е р», «Камень», «Дикая порфира»
и
—
обязательно
н адо
добавить
—
«Аллилуйя»
Владимира
Н арб ута.
Книга
«Аллилуйя»
в ызв ала
протест
властей,
автора
осудили
за
порнографию.
Он
должен
был
оставить
Пе­
тербургский
университет,
расстаться
с
близким
другом
Михаилом
Зенкевичем
и
уехать
из
России.
По
оп убл и­
кованным
Л.
Пустильник
письмам
Н ар бута
к
Зенкеви­
чу
видно,
сколь
тесной
была
дружба
э тих
п оэт ов: «Мы
ведь
как
б рать я,
по
крови
литературной,
мы
таки е.
Знаешь,
я
уверен,
что
акмеистов
то лько
два
—
я
да
т ы».
Нарбут
предлагал
Зенкевичу
совместное
печатание:
«Это будет наш блок
—
„Зенкевич и Нарбут“». «...Хотя
голодно,
хотя
плохо
и
трудно,
но
все-таки
я
бы
хотел,
чтобы
ты
был
рядом
со
мно й».
Б ыло
для
меня
заметно,
что
Михаил
Александрович
намеренно
загнал
с ебя
в
те нь,
вернее
—
добровольно
выбрал
теневую
пози ц ию.
Ему
было
н еую тно
в
эпо ху
после
1917 года.
Неуютно
и
зябко.
Зябко
и
тяг остн о.
Се­
ребро
все
больше
и
больше
доба вл ялос ь
к
его
золотым
кудрям.
Потом
возобладало
серебро.
О
Зенкевиче
за­
бывали.
Правда,
были
люд и,
к оторы е
продолжали
во с­
торгаться
им,
а
из вест ная
акт риса
Вахтанговского
театра
Зоя
Константиновна
Бажанова,
ж ена
Па вла
29


Антокольского,
н еизм енно
сч итал а
Мих аила
З енкеви ча
первым
ро с сий ским
поэт ом .
Так
и
произносила
—
как
фо рмул у.
И
внушал а
это
другим.
Она
упоительно
чи­
та ла
стихи
М иха ила
Зенкевича
за
кофе,
на
улице,
на
Пахре.
■ «Первый российский поэт»
в
эпоху
унификации
ста­
ра лся
пр ига сить
свой
блеск,
выключить
фары.
Так
он
жи л.
Не
вдруг
откры в ала сь
тайная
драма
этого
челове­
ка.
Эта
драма
в идна
в
малом
и
большом.
В
1924 году
З енкеви ч
го во рил
о
Пушкине:
...он наш целиком!
Ни
Элладе,
Ни
Италии
не
отдадим:
Мы
и
в
ярости,
мы
и
в
р азл аде,
Мы
и
в
хаосе
дыши м
им!
Ярость
—
разлад
—
хаос .
Эти м
триединством
опре­
деляет
Зенкевич
эпоху.
Много
раз
я
молча
вспоминал
это
триединство
и
на по лнял
его
все
новым
и
новым
смыслом.
В
последние
годы
Зенкевич
«хаос»
п о менял
на
«радость».
По
своей
воле
или
в оле
ред актора
—
не­
ведомо.
Позволю
с ебе,
при
всем
высоком
уважении
к
авт ору ,
остаться
при
«хаосе».
Он,
хаос,
вместе
с
я ро­
стью
и
ра зладом
больше
пер едает
дух
времени,
чем
де­
журная
радость
не уны вающ ей
пр ессы.
Маяк о вск ий
хо­
тел
«вырвать радость у грядущих дней».
Зенкевичу
(или его редактору) «радость»
понадобилась
как
идео­
логический
бан тик , «затычка». Зенкевич не являлся ис­
ключением.
Это
д елали
вс е,
почт и
в се,
кто
меньше,
кто
больше.
Не
был
из бавлен
от
этого
и
пишущий
эти
стр о­
ки,
вот
почему
только
что
написанное
мн ою
не
я вляе тся
упреком
Зенкевичу.
Эта
подмена
(«радость») —
част­
ность
большой
драмы.
Нередко
Михаил
Зенкевич
взба др ива л
себя
беседа­
ми
с
людьми,
которым
доверял,
хочется
сказать
—
ог­
раниченно
дов ер ял.
С
тиша йши м
из
поэтов
Але ксан д­
ром
Шпиртом
он
б ывал
на
вс ех
футбольных
матчах
и
по-юношески
переживал
превратности
судьбы
люби­
мых
игроков.
Он
продолжал
переводить.
Миц кев и ч,.
Стивенсон,
Шенье.
Среди
э тих
переводов
встречаются
решитель­
ные
удачи
—
например,
черногорец
Негош.
Несом­
ненно,
он
писал,
он
не
мог
не
п исать .
Писал ,
но
не
по­
к азыв ал.
Томился,
чувствовал
себя
п ред ст авит елем
старой
школы,
о
которой
принято
бы ло
говорить
уничи­
жительно.
30


Он
был
застенчив.
В
этой
застенчивости
укрыва­
ла сь
гордыня.
Гордыня
непризнанности?
Нет,
не
т оль­
ко.
Честь
поэта,
достоинство
творца,
кровно
ощу щаю ­
щего
тра д иции
русской
поэ зии .
Безвестность
он
переносил,
как
мне
к азало сь,
легче
д ру гих.
Более
того,
умел
ра дов ать ся
чужим
удачам.
Своей
у дачи
вроде
бы
и зб ега л.' Но однажды
и збежа ть
не
см ог.
В
журна ле
«Октябрь»
появился
его
гениаль­
ный
«Найденыш» .
В
небольшом
стихотворении
пр о­
сматривается
кубатура
поэмы
или
повести.
Мо жно
ск аза ть,
о
чем
это
сти хо тв ор ение.
Вернувшийся
с
войны
солдат
з аст ает
в
своем
доме
р ебенка,
рожденного
в
его
о тсу тств ие.
Сюжет,
можно
сказать,
б ана льный,
как
и
сюжет
«Анны Карениной» .
Но
—
наполнение,
образы,
ин то нац ия!
Солдат
вошел
в
избу.
Жен ы
не т.
Ес ть
девочка
А ле­
нушка.
Пропускаю
начало,
добрую
по ло вину
стихотво­
рения:
«А дочь ты чья?»
Молчит...
«Ничья.
Нашла
маманька
у
ручь я.
За
да льнею
полосонькой,
Под
белою
берез оньк ой».
«А мамка где?»
«Укрылась в рожь .
Бо ит ся,
что
ты
нас
убьешь...»
Солдат
вот кнул
в
хлеб
острый
н ож.
Оперся
ку лак ом
о
стол,
Кулак
свинцом
налит,
тяжел.
Молчит
солдат,
в
окно
глядит
Туда,
где
тропка
вьется
вдаль.
Найденыш
ряд ом
с
ним
сидит.
Над
сердцем
теребит
медаль.
Как
быт ь?
В
тумане
г оло ва.
Проходит
ч ас,
а
может,
д ва.
Солдат
глядит
в
ок но
и
жд ет:
Придет
жена
иль
не
при дет ?
Как
тут
п олад ишь,
жди
не
жди...
А
девочка
к
его
груди
Прижалась
б ледны м
личиком,
Дешевым
блеклым
ситчиком.
Взглянул:
у
притолки
жена
Стоит,
потупившись,
бледна...
«Входи,
жена!
Пек и
блины.
Вернулся
цел ым
муж
с
во йны.
Былое
порастет
бы ль ем,
31


Как
дальняя
ст ор ону шка.
По-новом у
мы
заживем,
Вот
наша
д очь
—
А ленушк а!»
Всякий
р аз,
перечитывая
это
стихотворение,
я
ис пы­
тываю
нечто,
случающееся
со
мн ою
в
живо й
жизни,
а
не
от
в стр ечи
со
словесностью.
От
М иха ила
З енкеви ча
та­
к ого
не
жд али,
сказать
по
п ра вде,
ничего
уже
не
ждал и;
люди
быстро
привык аю т
к
не с пра вед ливой
молве
о
че­
ловеке.
Но
на
пустом
месте
такое
произведение
по­
явиться
не
могло.
И
—
верно,
мы
теперь
узн али,
что
су­
ществует
созданный
поэтом
солидный
корп ус
стихов,
е сть
проза
—
мемуарный
ром ан
«Мужицкий сфинкс»
(название восходит к Ивану Сергеевичу Тургеневу;
со­
зд ав ался
в
1921 — 1928 гг. ).
В
беседах
наших
то
и
де ло
прорывались
меткие
ха­
рак терис ти ки
людей,
пережитое,
прочув ст вов анн ое,
по-
нятое-непонятое.
Но
Зенкевич
одергивал
себя.
Я
жд ал
от
н его
прямой
мемуарной
книги.
Он
нап исал
беллет-
р изо ва нные
мемуары.
Вот
как
он
сам
объясняет,
поче­
му
поступил
т ак,
а
не
иначе:
«Зачем понадобилось автору идти самому и манить
за
соб ой
читателя
по
горячечной
пустыне
с ыпнот ифоз ­
ного
бр еда
к
оаз и сам
живой
действительности?
Что
особенного
хотел
сказать
авто р
своей
вещью
и
почему
он
выбрал
столь
странную
форму
разговора
с
чита­
телем?
Ответ
не
должен
бы ть
о днозн ачны м-.
Пользуясь
пр и­
ем ом
бредового
смешения
событий
в
ис ка женно й
пе р­
спе кт иве
времени,
автор
в ы плескив ает
из
глубинных
тайников
души
до
отчаяния
близкие
образы,
давно
ка­
нувш ие
в
Лету.
И
потом:
кто
осудит
горячечного
больного,
е сли
в
неясном
для
окружающих
бреду
он
скажет
заветное,
дорогое?
Од ни
презрительно
усме хнут ся,
другие
не
пойм ут ,
но,
может,
найдутся
и
таки е,
ко му
«тенидале-
ки е»
проникнут
в
душу,
разбуд ят
любовь
и
п ечал ь».
Автор
з десь
не
называет
милых
его
сердцу
имен.
Та­
кие
были
то гда
вре м ена
и
нравы.
Рукопись
романа
Зе н­
кеви ч
дал
Фадееву
для
прочтения
и,
возможно,
для
ре­
комендации
в
печать.
Фадеев
ответил:
«Первая часть никак не увязывается со второй.
Р аз­
нородные,
разн охар акте рн ые
они
какие- то ,. —
заключил
он.—
Никакой
связи
нет
ме жду
ним и.
Да
и
зачем
все
эти
Гумилевы,
Пуришкевичи,
Р а спу тины,
Ахматовы?..
32


Нельзя
это
печатать!
Иное
д ело
—
вторая
час ть , «дере­
в енская» .
Свежо,
со
вкусом!
Давай
в ыдел им
в
одн у
книгу,
доработаем
и
тогда
с
ход у
п ойде т!»
Конечно,
Михаил
Зе нк евич
испытывал
мощное
дав лен ие
агитпропа.
В
лице
А.
Фадеева
аг итп роп
требов а л,
чт обы
в
романе
«Мужицкий сфинкс»
б ыли
ос тав лены
то лько
«деревенские»
гла вы,
а
главы
«акме­
и стичес кие»,
«петербуржские»,
«урбанистические»
удалены.
«С этим предложением, —
пише т
Михаил
Зен ке­
ви ч,—
автор
не
мог
согласиться.
В
отличие
от
мастито­
го
рецензента,
он
видит
не ра сто ржим ую
связь
между
всеми
час тя ми
книги.
В
том
числе
между
средой
«Апол ­
лона»,
петербургских
литературных
ресторанчиков,
«посмертной»
встречей
Распутина
и
Пуришкевича
с
«мирским испольщиком»
Семено м
Па лыч ем,
его
«ла­
данкой
с
зер но м», заводом « Сер п
и
Молот»
и
разг адк ой
тур ген е вско го
«мужицкого сфинкса».
Михаил
Зенкевич
в
свое
время
познакомил
с
руко­
писью
Ан ну
Ахматову.
Я
не
зн ал
об
этом.
Об
эт ом
сооб­
щил
мне
в нук
поэта,
деят ель но
и
серьезно
занимаю­
щийся
наследием
деда.
Анн а
Андреевна
то гда
сказала:
«Какая это неправдоподобная правда!» Автор и герои­
ня
романа
понимали
друг
друга...
Среди
сравнительно
не дав но
(1991) опубликованных
стихов
я
прочитал
«Надпись на книге», подаренной ав­
тором
Анне
Ахматовой
и
упомянутой
мн ою
вы ше
(«Сквозь грозы лет»):
Тот
д ень
запечатлелся
четко
Ви ден ьем
юношеских
грез
—
Как
на
и звоз чичьей
пролетке
Ваш
«Вечер»
в
книжный
ск лад
я
вез
С
м оею
«Дикою порфирой» . . .
Тот
д ень
сквозь
северный
ту ман
Встает,
озвучен,
осиян
Серебряною
Вашей
лирой.
Под
«Надписью на книге»
дата
—
8 декабря 1962 го­
да.
Та
же
кн ига
подарена
была
мне
в
том
же
году.
Это
непримечательное
для
других
совпадение
во
времени
личн о
для
ме ня
ценно
и
важно.
Кроме
того,
оно
как
бы
зако льц овы в ает
мою
попытку
вспомнить
о
поэ те
и
по­
ра змы шлять
над
его
тайн ой.
Помнится,
о днаж ды
Михаил
Александрович
сказал
2М.
Зенкевич
33


м не: «Ничто так трудно не исправляется в России,
как
репутация.
Можно
сказать,
вов се
не
ис п равля ется.
Если
уж
привыкли
к
те бе
как
к
переводчику,
положи
на
сто л
достойнейшую
книгу
оригинальных
пр о изв еде­
н ий,
все
равно
теб я
будут
именовать
переводчиком...»
Не
уверен
в
буквальности
вы сказ ыв ания ,
но
за
то ч­
ность
мысли
могу
поручиться.
Наступила
пора ,
когда
мы
можем
внимательно
прочитать
полновесную
книгу
бесцензурного
поэта
и
от кры ть
его
с н ачала
для
себя,
а
затем
и
для
русской
ли тера туры
XX века .
И
вот
теперь
я
хотел
бы
н а звать
еще
одну
пр ичину
м ол чания
М их аила
Зенкевича.
Ее
м ожно
обозначить,
ду мае тся,
та к.
Не
все,
что
пиш ется
по
горячим
следам
событий,
бывает-воспринято
современниками,
тем
бо­
лее,
ко гда
мир
разламывается
и
лю ди
оказываются
по
разные
стороны
бар р икады.
Сло ву
нужно
дождаться
читателя,
способного
не
судить,
а
понять
автора,
обсто­
яте льств а ,
в
которых
он
твори л ,
и
те
вопросы,
на
к ото­
рые
он
мучительно
и скал
отв ет а.
Ответить
на
них
тогда
он
не
с мог.
Сможем
ли
мы
это
сде лат ь
сегодня?
Чи тая
Мих а ила
З ен кевич а,
будем
же
ра змы шлят ь
над
вопросами,
которые
он
ад ресу ет
и
нам
«сквозь гро ­
зы
ле т». Разгадывая тайну его молчания,
мы,
бы ть
мо­
жет,
разгадываем
и
самих
себя,
и
время,
в
которое
жи­
вем.
И
вместе
с
тем
о пр едел яем
с вое
поведение
в
на шей
нынеш ней
жизни
и
на хо дим
те
нравственные
опоры,
на
которых
де ржитс я
сам а
жизнь.
Лев
Озеров


8
м
к
W
8
M
8
’M
к
mí
к
м
«
'M
8
M
К
м
8
ьм
«
гМ
8
I'M
8
I'M
Й
^м
8
tM
8
I'M
8
I'M
8
bM
Стихотворения
1906—1969
%
I'M
8
w
8
8
I'M
8
8
,bM
8
No
к
PM
8
кМ


1906-1909
КАЗНЬ
Их
вывели
т ихо
под
стук
барабана,
За
час
до
рассвета,
п ред
ра дуж ным
днем
—
И
звезды
среди
голубого
тумана
Горели
холодным
огн ем.
Мелькнули
над
темной
вод ой
альбатросы,
Светился
на
мачте
зеленый
фонарь...
И
мрачно,
и
тихо
сто яли
матросы
—
Р а сстре лом
за
алое
зн амя
мстит
царь.
С тоял
он
такой
же
спокойный
и
властный,
Как
там
ср едь
неравной
борьбы,
Когда
задымился
горящий
и
красный
«Очаков»
под
грохот
пальбы.
Все
взгля д ом
округленным
странно,
упрямо
Зачем-то
смотрели
впер ед :
Им
чудилась
стр ашн ая,
темная
яма...
Команда...
Построенный
вз во д...
А
вот
Березань,
то чно
карлик
горбатый;
Сухая
трава
и
пески...
Шеренгою
серой
застыли
солдаты...
Гроба
из
досок
у
мо гилы ,
ме шки ...
На
море
свободном,
на
мо ре
студеному
З десь
каз нь
приготовил
им
старый
холоп ,
И
в
траурной
р ясе
с
крестом
золоченым
Подходит
ус лужливый
поп...
Поставили...
Сав ан
надели
холщовый...—
Он
гордо
отбросил
м ешок...
Взг ляд
грустный,
спо к ой но-сур о вый
Задумчив
и
странно
глубок.
37


Все
кончено
б ыло,
когда
позолота
Бл есну ла
на
небе
парчой
огн ев ой,
И
с
пеньем
и
гиканьем
рота
Прошлась
по
могиле
сырой.
На пр ас н о!.. Не скроете глиной
И
серым,
сыпучим
песком
Борь бы
их
свободной,
орли н ой
И
бле дны е
трупы
с
кровавым
пятном.
1906
*
На м,
привыкшим
на
оргиях
диких,
ноч ных
П ач кать
ро зы
и
лилии
к ра сным
вином,
Ни ког да
не
забыться
в
мечта х
голубых
Сн ом
любви,
этим
вечным,
чарующим
сно м.
Могут
только
на
миг,
беглый
трепетный
миг
Свои
д уши
спаять
два
зем ных
существа
В
од ин
мощный
аккорд,
в
один
радостный
кр ик,
Чт об
парить
в
зв ездно й
бе здне,
как
дух
божества.
Этот
миг
на
востоке
был
гимном
небес
—
В
темном
капище,
осеребренном
лу ной,
Он
свер шал ся
под
сенью
пурпурных
з авес
У
подножья
Ас тар ты,
холод н ой
ночной.
На
камнях
вместо
лож а
пестрели
цветы,
Медный
жертвенник
тускло
углями
горел,
И
на
тайн ы
влюбленных,
среди
темноты
Лик
боги ни
железной
угрюмо
смотрел.
И
когда
мрачный
храм
обагряла
заря,
Опу стив ши сь
с
мол ит вой
на
алый
песок,
Кл али
тихо
влюбленные
у
алтаря
Зо лоты е
монеты
и
белый
венок.
Но
то
б ыло
когда-то...
И,
древность
забыв,
Мы
ту
тайну
свершаем
без
пышных
прикрас...
Кровь
звен ит.
Нервы
стонут.
Кошмарный
пор ыв
Опьяняет
туманом
ор анже вым
нас.
Мы
залили
вином
бледность
не жных
цветов
Слишком
рано
при
хохоте
буйных
речей
—
И
любовь
для
нас
будет
не
пр аздн ик
богов,
38


А
разнузданность
стонущих,
темных
ночей.
Со
студеной
волною
сольется
волна
И
спаяется
с
ярк ой
звездо ю
з в езда,
Но
то
звезды
и
в олны ...
Душа
же
о дна,
Ей
не
сл итьс я
с
другой
никогда,
никогда.
<1908>
БРЕД
Лежал
в
бр еду
я
и
в
жару.
Мне
чудилось,
что
на
пир у
Мой
череп,
с па янный
кольцом,
Наполнен
был
цветным
вин ом
И
белой
пеной
благовонной
Обрызгал
ше лк
кудрей
ч е рвонный.
И
в
кубок
тот
смотрела
ты.
Я
видел
косу
и
черты,
Бледны,
загадочны,
смуглы,
Как
тучи
предзакатной
мглы.
Лишь
темных
гл аз
янтарь
смолистый
Све тилс я
грустию
огнистой.
По рою
чувствовал
вдруг
я
—
Ка сали сь
гу бы
о
кра я.
То
был
тв ой
сн ежн ый
по цел уй.
Оранжевел
блеск
винных
струй.
И
от
холодности
бесстрастной
Ки пел
мой
череп
влагой
красной.
И
у смех алась
ты
потом
Своим
девичьим,
тонким
ртом .
В
ответ
веселые
бубны
Зв енел и
се ребром
луны,
И
вдруг
средь
пестроты
туманной
Г ремел
вальс
дикий
и
вакханный...
<1908>
КРИК
СЫЧЕЙ
Тих
под
осенними
з везд ами
Пр ост ор
песчаный,
голуб ой .
Я
по лон
музыкой,
огнями
39


И
черной
думой,
и
тобой.
Я
виж у
в
бледности
сияний
Трубы
фабричной
об ели ск;
В
хаосе
дымных
мирозданий,
Как
хищный
к оготь ,—
лунный
диск.
Ч у...
Крик
отрывистый
и
странный.
То
там,
где
дробятся
лучи ,
На
б елой
отмели
песчаной
Перекликаются
сычи.
Зачем-то
нужн о
ть ме
зеленой
Зародыш
кровяной
за чать
—
И
бу дет
вопль
их
воспаленный
До
солнца
судоржно
з ву чать,—
Чтоб
тот,
как
и
он и,
незрячий,
В
хо лодн ой
мгле
од ин
кру жи л,
Потухший
метеор
бродячий,
Ос кол ок
огненных
свет и л.
Я
вдруг
т ебя
ув идел
рядом
—
На
черни
кос
отлив
зарниц,
И
светится
над
т емным
в згляд ом
Сет ь
черных
месяцев
—
ресниц...
И
все
—
лишь
крови
шум
ор гийный
Да
зв он
безумств
седых
веков?
Сы чей
кр ик
хищн ый
и
стихийный
Над
мертвым
се ребром
песков?
<1908>
*
Мы
носим
все
в
душе
—
сталь
и
алт арь
нарядный,
И
двух
миро в
мы
воины,
жрецы.
То
пир
богам
готов им
кровожадный,
То
их
на
бой
зовем,
как
смелые
бо йцы.
Мы
но сим
все
в
душе:
см рад
душный
каземата,
И
д икий
кр ик
орлов
с
кремнистой
в ысот ы,
И
п охорон ны й
зв он,
и
перебой
н аба та,
И
гной
зе лен ый
язв
сто ле тнег о
разврата,
И
яркие
за р ницы
и
мечты.
Смеяться,
как
ди тя,
с
беспечной,
острой
шуткой
И
тай но
изнывать
в
кошмарах
и
тоске,
Любить
ст ы длив о,—
с
пьяной
проституткой
40


Развратничать
в
угарном
кабаке;
Подняться
высоко,
как
мощн ый ,
я ркий
гений,
Блеснуть
кометою
в
тумане
вековом;
И
воспаленно
гре з ить
средь
видений,
Как
выродок
в
бреду
безумном
и
больном.
Мы
можем
все...
И
б ыть
вождем-предтечей...
Просить
на
паперти,
как
ни щие
сл епцы...
Мы
сотканы
из
двух
противоречий.
И
д вух
миров
мы
во ины,
жрецы.
<1908>
БЫВАЮТ
МИНУТЫ
Бывают
минуты...
Как
кр а сные
птицы
Над
степью
раздольной
в
лиловом
кругу,
Махают
крылами
глухие
з а рницы
В
разгульно-кроваво
шу м ящем
мозгу
Тогда
гаснет
глаз
твоих
сумрак
ч е рв онный,
Отл ив
твоих
галочьи-черных
волос,
И
не рвы,
и
вены
волной
воспаленной
Зальет
сладкий
мор фий,
кошмарный
гипноз.
И
чуж д
тогда
стан ет
мне
путь
звездомлечный,
Воп ль
грозный
пророков
про
М есть
и
про
Суд...
Гремит
в
свете
ф акело в
хо хот
беспечный,
Кентавры
грудь
пьяных
весталок
сосут
И
я
вместе
с
ни ми
по лночью
пирую,
И
ж ер тве нник
винною
влагой
мочу,
И
белые
груди
бе ссты дно
це лую,
И
хрипло
по ю,
хохочу
и
кри чу.
Умолкнет
пусть
клекот
сомнений,
печалей,
Могуч ая
музыка
солнечных
сфер!
Пусть
только
звенит
гимн
ночных
в акх анали й
И
блещут
отк ры тые
груди
гетер...
А
с
бл едн ым
рассветом
хо лод ное
дуло-
Бесстрастно
прижать
на
горячий
висок,
Чтоб
весело
кровь
а л ой. струй кой
блеснула
На
мраморный
пол,
на
же мчу жный
песок.
<1909>
41


*
Ты,
см еяс ь,
средь
суеты
б лис тала
Во ро неным
золотом
волос.
Затмевая
лоск
камней,
ме талла,
Яркость
мертвенных,
тепличных
роз.
Прислонясь
к
ками ну ,
с
грустью
острой
Я
смотрел,
за быт ый
и
смешной,
Как
в есе лый
вальс
в
тревоге
пестрой
У вле кал
т ебя
своей
в олной .
Подойди,
дитя,
к
окну
резному,
П рис лони сь
головкой
и
в зглян и.
Видишь
—
вдоль
по
бархату
ночному
Расцвели
жемчужины-огни.
К ак,
друг
др угу
р од ствен ны
и
бл изк и,
Все
слились
в
алмазном
блеске
мг лы,
В
вечном
танце
пламенные
дис ки
—
Радостны,
торжественны,
светлы.
То
обман.
Они
ве дь,
так
дал еки,
Ме ртв ой
тьмой
всегда
разделены,
И
в
толпе
блестящей
одиноки,
И
друг
другу
чужды,
холодны.
В
одиночестве
своем
они
пы л ают.
Их
м иры
громадны,
горячи.
Но
бегут
ч рез
бездн у
—
остывают,
Леденеют
жгучие
лучи .
Нет,
дит я,
в
мое й
ду ше
упреков.
Мы
расстались,
как
враги,
чужды,
Скрывши
боль
я звител ьных
намеков,
Горечь
н ера згаданн ой
вражды.
Звездам
что?
С
бесстрастием
ме тал ла
О свещают
вечность
и
хаос.
Я
ж
все
помню
—
ласку
рта
коралла,
Сумрак
г лаз
и
золото
волос.
<Ш9>
42


ДИКАЯ
ПОРФ ИР А
1912
И
в
дикую
п орфиру
древних
лет
Державная
природ а
облачилась.
Баратынский
*
П ары
сгущая
в
ал ый
коко н ,—
Как
мудрый
огненный
па ук,
Т кет
со лнце
из
цве т ных
в олок он
За
шелковистым
кругом
кру г.
И
тяжким
тяготеньем
сбиты,
И
в
жидком
смерче
сгущены,
Вс его
живущего
орбиты
И
р аска ленн ы
и
красны.
И
ты,
мой
дух
слепой
и
го рдый ,
Позна й,
как
солнечная
мгла,
Свой
круг
и
бег
алмазно-твердый
По
грани
зыбкого
стекла.
Плавь
гулко
в
огн енн ом
удушье
Мет ал лов
жидкие
п ары
И
славь
в
стихийном
равнодушье
Раздолье
д икое
игры!
1910
43


Гимны
к
ма те рии
*
Ты
дико-сумрачна
и
ко сна,
Х оть
окрылил
тебя
Господь,—
Но
как
ярка,
как
кров ен осна
Тв оя
железистая
плоть!
И
в
т аин ствах
земных
ре лиг ий
М ир ажем
кров яны х
паров
Маячат
вихревые
сдвиги
Твоих
коч ующих
миров.
И
грузно
гнутся
коромысла
Твоих
весов,
чт об
ч ел юсть
пил
В
ал маз ные
опилки
сгрызла
Все,
что
твой
горн
не
растопил.
В
осях,
в
орб ит ах
тверды
скрепы
—
П ласты
огня
их
не
свихнут,
И
необузданный,
свирепый
Стихийно-мудр
т вой
самосуд.
И
я
молюс ь,
чтоб
ток
багряный,
Твой
ток
целебный
не
иссяк
И
чтоб
в
калильные
туманы
Тобой
сгущался
мертвый
мрак!
*
Всему
—
весы,
число
и
мера,
И
бег
спи рал ями
всем у,
И
растекается
во
тьму
За
пламенною
сферой
сфера.
Твой
лик
в
душе
—
как
в
меди
—
выбит,
И
пусть
тв ой
ток
сметет
ее
И
солнце
в
ал ой
пе не
вз дыб ит
—
Но
ц арст во
взвешено
твое!
44


В
длину
рас тян е тся
орби та,
И
кругом
изогнется
ось ,
Что б
пламя
вольно
и
открыто
По
всем
эфирам
разлилось.
Струить
металл
не
бу дет
время,
Пространство
пер ест анет
т ечь,
И
уж
не
сможет
в
блуде
сем я
П рах
мертвый
тайнами
об лечь .
И
выход
рабьему
б ессиль ю
Из
марев
дв ух
магнитных
смен
—
Раскинет
ра дужн ою
пылью
Вселен ная
свой
легкий
тлен.
Два
полюса
МАГНИТ
От
тьмы
поставлены
сатрапами.
Тиары
з а прок инув
ввысь,
Два
пол ю са,
как
сфинксы,
лапами
В
граниты
льдистые
вп илис ь.
Гл ядят ,
как
р оссы пью
алмазною
Сверкают
снежные
хребты,
Как
стынут
тушей
безобразною
Средь
льдов
затертые
киты.
И
средь
сияний
эле ктр ичес к их
Вращая
тусклые
зрачки,
Жд ут,
чтоб
до
зарослей
тропических
Опя ть
низринуть
ледники.
И
как
удав
к ол ьцом
медлительным
Ча рует
ж ер тву,
так
пьянит
На
компасе
путеводительном
Их
плавно
пляшущий
магнит.
45


И
сквозь
г ор ение
бесплодное,
Бу шу ющее
бытие
Все
чу д ится
его
холодное,
Его
тупое
острие!
ТАНЕЦ
МАГНИТНОЙ
ИГЛЫ
А
ч
*
Et le pole attire a lui sa fidele cite
Тютчев
Этот
город
бле дный ,
ве нце нос ный
В
скользких
и
гранитных
зеркалах
Отразил
Владыку
с илы
косной
—
Полюс
и
Его
застывший
прах.
И
в
холо дн ом
мраморе
прозрачном
О бна женны х
северных
ноч ей,
И
в
закатах,
с
их
отливом
мрачным,
Яв лен
лик
Его
венцом
лучей.
То
пред
Ним,
как
перед
тягой
л унно й,
В друг
от
моря,
вставшего
стеной,
Влагой
побуревшей
и
чугунной
Бьет
Не ва
смущенная
отбой.
Повелев
магниту
—
легким
танцем
Всколыхнуть
пок ой
пе р вичных
сил,
Это
Он
в
ответ
протуберанцам
Лед
бесплодный
кровью
оросил.
И
когда
стояли
де кабр ис ты
У
Сената
—
дико-весела
З апляс ала ,
точно
бес
огнистый,
Компаса
безумного
игла.
Содрогнувшись
от
магнитной
бу ри
Пер ед
дальним
маревом
з а рниц,
«О полюс!
—
город
тво й
влечется
вновь
к
т ебе» (фр.
‘
, пер.
В.
Брюсова).
46


Чр ез
столетье
сно ва
morituri *
С
криком
ave! ** повергались ниц.
Нам аг ни тив
страсти
до
каленья,
Утолив
бе зум ье
докрасна,
Раскололись
роковые
звенья
Вечно
тяготеющего
сна.
И
о пять
недвижно
с трелк а
стала,
И,
свернувшись,
огненная
мгла
У
Его
стального
пьедестала
Лавою
застывшею
легла.
Но
неслыш но ,
прыгая
тенями
В
серо й
слизи
каменных
зе рка л,
В еют
электрическими
с нами
Марева,
как
пе рья
опахал.
СВЕРШЕНИЕ
И
он
настанет
—
час
свершения,
И
за
луною
в
св ой
черед
Круг
ежедневного
вр ащ ения
Земля
усталая
замкнет.
И,
обнаживши
серебристые
Породы
в
глу бях
спящих
руд ,
От
полюсов
гро ма ды
льдистые
К
остывшим
тро пик ам
сползут.
И
вот
весной
уже
не
зелены
—
В
парче
змеящихся
л авин
—
В
ночи
безмолвствуют
расщелины
В олн ооб раз ных
котловин.
Лишь
кое-где
между
уступами,
Вскормленные
лучом
л уны,
Идущие
на
смерть
(лат.).
Здравствуй!(лат.) (Из обращения
ри мск их
гла диа т оров
к
им­
ператору
перед
б ое м: «Здравствуй,
Ц езарь ,
иду щие
на
смерть
т ебя
приветствуют!»)
47


Мхи,
лишаи,
как
плесень,
струпами
Вскарабкались
на
валуны.
А
на
полдневном
полушарии,
Где
сох нут,
тре ск аяс ь,
пла ст ы,
Спят
кактусы,
араукарии,
Раскрыв
мясистые
цветы.
Да
над
ис сякн увш ими
руслами
—
Ненужный
никому
металл
—
В
камнях
кусками
заскорузлыми
Св ерка ет
золото
средь
скал.
Да
меж
гранитными
об валам и,
Где
прилепились
слизняки,
Шевелят
щупальцами
алыми
Оранжевые
пау ки.
И,
греясь
сп ин ами
атласными
И
сонно
пожирая
слизь,
Они
од ни
г ла зами
красными
В
с вети ло
жел тое
впилис ь.
1909
ЗЕМЛЯ
О
мать
Зе мля!
Ты
в
сонме
солнц
блест ела ,
Пред
алтаре м
смыкаясь
с
ними
в
круг,
Но
струпьями,
как
Иову,
недуг
Теб е
и зрыл
божественное
тело.
И
кр асные
кар бу нкул ы
вспухали,
И
лопались,
и
в
черное
жерло
Копили
гной,
как
жидкое
стекл о ,
И,
щелями
зияя,
присыхали.
48


И
на
п ласта х
застывших
извер же нья
Ле г,
сгустками
запекшись,
к'ремнозем,
Где
твари
—
мы
плодимся
и
ползем,
Как
в
п адали
ба цил лы
ра зложен ь я.
И
в
глубях
шахт,
где
тихо
спит
руд а,
Мы
грузим
кро вь
же лез ную
на
тачки,
И
бе р едим
потухшие
болячки,
И
близимчас
последнего
суда...
И
он
пробьет!
Болезнь
ом ывши
лавой,
Нет лен ная ,
восстанешь
ты
в
огне,
И
в
хоре
солнц
в
эфирной
тишине,
Вновь
заг рем ит
тв ой
го лос
величавый!
1911
’
В ОДЫ
Вы
горечью
с оли
и
йодо м
Насыщали
просторы
земл и,
Чт об
ящеры
страшным
приплодом
От
мелких
существ
возросли.
На
тучных
телах
облачились
В
панцирь
г ромозд кий
хрящи,
И
грузно
тела
волочились,
Вырывая
с
корнем
хвощи.
Когда
же
вулканы
взрывом
Прорывали
толщу
коры,
То
вы
га сили
приливом
П ламя
в
провалах
норы.
И
долго
прибитые
к
суше,
В
пене
остывших
паров,
Распухшие,
черные
т уши
Заражали
дыханье
ветров.
Теперь
же,
смирив
своеволье,
Сх лыну л
ваш
грузный
разбег,
И
в
почве,
нас ыще нно й
солью,
Засевает
поля
человек.
49


И
Ксеркс,
вас
с вяза ть
не
властный
Он
ка бел ь,
как
цепи,
метнул
В
п учин у,
где
в
глине
красной
Свалены
зу бы
ак ул.
И
скор о
за
пищей
богатой
Поплывут,
вращая
в инт ом,
Стальные
голодные
ск аты
С
электрическим
длинным
хво сто м
Не
скрыть
вам
дремучие
рощ и
И
добычей
усыпанный
ил,
И
вымерших
яще ров
мощи
В
глубях
их
ца рск их
моги л.
И
вот
—
под
гул
ураганов
—
Тян ет
вас
лунная
му ть
Приливом
П яти
Океанов
Ось
земную
св ихн уть!
1910
КА МНИ
Меж
хребтов
крутых
плоскогорий
Солнцем
пригретая
щель
На
вашем
не взра чном
просторе
Нам
была
золотая
купель.
Когда
мы
—
твари
лесные
—
Пр есм ыкал ись
во
прахе
п олзк ом,
В аши
сосцы
ле д яные
Нас
вскормили
своим
молоком.
И
сумрачный
дух
звериный,
Просветленный
крепким
кремнем,
Нау чил ся
упругую
гл ину
Обжи га ть
упо рн ым
огнем.
Ст ада
и
нас
вы
сплотили
В
одн у
к оче вую
орду
5Ѳ


И
оп о лзнем
в
жесткой
жиле
Обн ажил и
цве тну ю
ру ду.
Вспоен
студеным
потоком.
По
ра сщели нам,
сползшим
вниз,
Без
плуга
в
болоте
широком
Золотился
зе лен ый
ри с.
И,
вытянув
голые
гоги,
С
жиром
от
жертв
на
губах,
Торчали
гранитные
боги,
Исс ечен н ые
медью
в
горах.
Но,
бе жав
с
родных
плоскогорий,
По
пустыням
пр огна в
стад а,
В
сырых
н изи нах
у
взморий
Мы
воздвигли
из
вас
города.
И
рушены
древние
связи,
И,
когда
вам
лежать
надоест,
Искрошив
цементные
ма зи,
Вы
сползете
с
исчисленных
мест.
И,
сыплясь
щебнем
тяжелым,
Черные
щели
же рла
Зас в ер кают
алмаз ны м
ра зм олом
Золота,
стали,
ст екл а.
1910
МЕТАЛЛЫ
Дрем а ли
вы
с реди
мо лчан ья,
Как
тайну
веч ну ю,
сокрыв
В се,
что
п ред
первым
днем
созданья
Узре л
ваш
огненный
р азл ив.
Но
вас
от
мра ка
и
д ремоты
Из
др евн их
з алеж ей
земли
Мы,
святотатцы-рудометы,
Для
торжищ
диких
извлекли.
51


И,
огнедышащие
спруты,
Вертите
щупальцы
маш ин
И
мерите
в
часах
минут ы,
А
в
т ел еско пах
бег
пу чин.
И
святотатственным
чеканом
На
отраженьях
Божьей
-мглы
Сверкают
в
золоте
багряном
Империй
призрачных
орлы.
Но
тя ж елый
гр охот
ваших
песен
Поет
без
устали
о
том ,
Что
вы
владык
земли,
как
плесень,
Слизнете
красным
я зыком ;
Что
снова
строгий
и
п еча льный
Над
хаосом
огн я
и
вод
Дух
—
со зидат ел ь
изначальный
—
Направит
легкий
свой
полет!
ТЕМНОЕ
РОДСТВО
О
темное,
утробное
родство,
Зачем
ползешь
чу д ов ищным
последом
За
светлым
духом,
ч тоб
ра зу мным
бредом
Вновь
ожило
в се,
что
в.пластах
мертво?
Земной
коры
первичные
п отуги ,
Зача вши е
божественный
наш
род ,
И
пузыри
и
ж абер ные
дуги
—
Все
в
с густк е
крови
отразил
уро д.
И
вновь,
прорезав
плотные
туманы,
На
те плые
архейские
моря,
Где
отбивают
тяжкий
пульс
вулканы,
Ль ет
бледный
с вет
пустынная
заря.
И,
размножая
легких
инфузорий,
Выращивая
изумрудный
са д,
Все
радостней
и
з олоти ст ей
зори
Из
облачного
пур пура
сквозят.
52


И
солнце
парит
т опь
в
полдневном
жаре,
И
в
за рос лях
хвощей
из
затхлой
мглы
Возносятся
гигантских
с игилля рий
Упругие
и
рыхлые
стволы.
Косматые
—
с
загнутыми
кл ыками
—
П асутс я
мамо н ты
у
мощных
рек,
И
в
сум раке
пе щер
под
ледниками
Кремень
тяж елы й
точит
человек...
О
предки
дикие!
Как
жутко-крепок
Сою з
наш
кровный.
В оли
нет
мо ей,
И
я
с
душой
мятущейся
—
л ишь
слепок
Дав но
прошедших,
сумрачных
теней.
И,
им
подвластный,
солнечный
рассудок,
Сгустив
в
мозгу
кровавые
пары,—
Как
канни бал о в
пляшущих
же луд ок,
Ликуя
правит
темные
пиры.
1911
ЯЩЕРЫ
О
ящеры-гиганты,
не
бесследно
Вы
—
детища
подводной
темн о ты
—
По
отмелям,
сверкая
кожей
медной,
П ровол окли
громоздкие
хвосты!
Истл ел о
с емя,
скрытое
в
скорлупы
Чудовищных,
таинственных
яи ц,—
Набальзамированы
в аши
трупы
Под
жирным
и лом
ца рс твен ных
гробниц.
И
ваш их
тел
мне
свят ы
превращенья:
Они
меня
на
гребень
вознесли,
И
мне
владеть,
как
первенцу
творенья,
Просторами
и
силами
земли.
Я
зв ерь,
лишенный
и
когтей
и
ш ерст и,
Но-радугой
разумною
про ник
В
мой
рыхлый
мозг
сквозь
сту ден ь
двух
отв ерс тий
Пурпурных
солнц
тяжеловесный
сдвиг.
53


А
все
затем,
чтоб
пламенем
священным
Я
просветил
св ой
др евн ий,
темный
дух
И
на
костре
пред
Богом
сокровенным,
Как
царь
последний,
радостно
потух;
Чтоб
пред
Его
всегда
багряным
тр оно м,
Как
теплый
п ар,
легко
по д нявши сь
ввысь,
Подобно
р аск ален ным
электронам,
Мои
частицы
в
золоте
неслись.
1911
МАХАЙРОДУСЫ
Корнями
дв ух
клыков
и
челюстей
громадных
Оттиснув
жидкий
мозг
в
глубь
плоской
голов ы ,
О
махайродусы,
в ладели
сушей
вы
В
третичные
ве ка
гигантских
трав оядн ых.
И
то лст ок ожие
—
ср едь
пас тб ищ
непролазных,
Удабривая
соль
для
молочайных
тра в,
Стада
и
табуны
уб людко в
безобразных,
Как
ваш
уб ой ный
ск от,
тучнели
для
облав.
Близ
лог а
вашего,
где
в
сумрачной
пещере
Ж елудок
страшный
ваш
с вой
красный
груз
ва рил,
С
тяжелым
шлепаньем
свир епы й
динотерий
От
зу да
и
жары
не
лез
валяться
в
ил.
И,
видя,
что
каймой
лилово-серых
ливней
Затянут
огненный
вечерний
горизонт,
Подняв,
двупарные
раскидистые
бив ни,
Так
жал обн о
ревел
отставший
мастодонт.
Гудел
и
гнулся
гр унт
под
тушею
бегущей,
И
в
св алке
д ележ а,
как
зубь я
пил,
клыки,
Хрустя
и
хлюпая
в
кроваво-жирной
гуще ,
Сгрызали
с
ре брам и
хрящи
и
позвонки.
И
ветром
и
дождем
разрытые
долины
Да вно
иссякших
рек ,
как
мавзолей,
хра нят
Под
прессами
пластов
в
ос адках
красной
глины
Костей
обглоданных
и
выщербленных
склад.
54


Земля-владычица!
И
я
тв ой
от пр ыск
тощий,
И
мне
назначила
ты
царственный
удел,
Чтоб
в
глубине
твоей
сокрытой
древней
мо щи
Ог онь
немеркнущий
ме талла ми
гудел.
Не
порывай
со
мной,
как
мать,
кровавых
уз,
Дай
в
та нце
бешеном
твоей
орбитной
цепи
И
крови
красный
гул
и
мозга
жирный
груз
С ложи ть
к
подножию
тв оих
великолепий.
1911
ЧЕЛОВЕК
К
светилам
в
безрассудной
ве ре
Все
мнишь
ты
богом
возойти,
З абыв,
что
темным
нюхом
звери
Провидят
с вет лые
пути.
И
мудр
сл изняк ,
в
спи рал ь
согнутый,
Остр ы
без
век
гла за
га дюк,
И,
в
к руг
серебряный
за м кнут ый,
Как
много
тайн
плетет
паук!
И
разлагают
свет
растенья,
И
чует
сумрак
червь
в
норе...
А
ты
—
лишь
силой
тяготенья
П рив язан
К'стынущей
коре.
Но
бойся
дня
слепого
г нева:
Природа
пер ве нца
с м етет,
Как
недоношенный,
из
чрева
Кровавый
безобразный
п лод.
И
повелитель
Вавилона,
По
во ле
Бо га
одичав,
На
кряжах
выжженного
склона
Питался
соком
горьких
трав.
Стихии
куй
в
калильном
жаре,
Но
духом ,
гордый
царь,
смирись
И
у
последней
слизкой
тва ри
Про зре нью
темн ому
учись!
55


В
ЗООЛОГИЧЕСКОМ
МУЗЕЕ
Г.
П.
Фед ото ву
Ло вя
си рен
далекие
отгулы,
От
голода
в
изнеможенье
злом
Л ежат
недвижно
серые
акулы,
Как
бабочки,
проткнуты
под
стеклом.
И
разомкнули
тучные
у давы
Ко лец
волшебных
блещущий
извив,
Как
бы
во
сне
—
желудочной
отравой
Проглоченную
чер тву
не
св ари в.
И
повествуют
о
веках
размытых,
Как
ж елезн як
о
пламенных
мирах,
Кровь
мам онтов
из
дебрей
ледовитых,
Их
мускулов,
во лос
тяжелый
пр ах ...
Но
что
для
г лаз
слепых
и
равнодушных
Божественных
гармоний
пестрота,
Земных,
наземны х ,
водных
и
воздушных
—
Вс ех
фаун
мощных
слепки
и
цвета!
И
только
дети
шумно
на
свободе
Меж
чуч ел
и
витрин
гурьбой
снуют
—
Не
т ак,
как
мы,
причастные
природе,
Пр ед
ней
восторг
неложный
унесут.
Они
—
с
живо тн ой
жизнью
ма тер инст ва
Глу хую
связь
порвавшие
едв а
—
Одни
поймут
нам
скрытое
е динст во
Живой
души,
тупого
вещества!
1911
56


РАДОСТНЫЙ
МИР
Un tyrse de chair.
E. Verhaeren
О
какой
это
радостный,
сказочный
ми р,
Управляемый
солнцами
двух
полушарий
И
стремящийся
вечно
в
пу с тынном
пожаре,—
Это
алое
мясо
и
ро з овый
жир!
Зд есь
на
дымных
угл ях
непрерывных
сгораний,
На
калильном
огне
ослепительных
руд
Обн овл яю т,
сочась,
сво й
цветной
изум руд
Сал ам анд ры
прожорливых,
слизистых
тк ан ей.
И
в
тяг у чие
устья
пурпурных
артерий,
Отлагающих
в
дельты
св ой
илистый
груз,
Сл овно
стаи
хрустальных
и
хрупких
медуз,
Собираются
полчища
жадных
бактерий.
И
из
серого
мозга,
вкруг
п олюс ов
дв ух
Очертивши
магнитами
красное
поле,
Зо лотое
единство
божественной
воли
Разлагает
на
радуги
радостный
дух!
МЯСНЫЕ
РЯДЫ
А.
Ахматовой
Скрипят
же лезны е
крюки
и
блоки,
И
ту ши
вверх
и
вниз
спо л зать
должны.
Под
бледною
плевой
кровоподтеки
И
внутренности
иссиня-черны.
Все
просто
так.
Мы
—
люди,
в
нашей
власти
У
эт ой
скользкой
смоченной
доски
Уродливо-обрубленные
ч асти
Ножами
рвать
на
красные
куски.
И
чу ди тся,
что
в
золотом
эфире
И
на с,
как
мясо,
вешают
Весы,
Тирс
из
плоти
(фр .)-
Э.
Верхарн.
57


И
так
же
чаш ки
ржавы,
тяжк и
гири,
И
так
же
алчно
крох и
лижут
псы.
И
как
и
здесь,
р ешаю щим
привеском
Такие
ж
жилистые
мясники
Бросают
на
железо
с
легким
тр ес ком
От
сала
све тлые
золотники...
Пр о сти,
Господь!
Уже ль
с
полдневным
жаром,
Когда
от
туш
исходит
тяж ко
дух,
И
там,
как
здесь,
над
смолкнувшим
ба зар ом,
Лишь
засв ер кают
с таи
липких
мух?
1910-
МАРК
АВРЕЛИЙ
Глупцы!
Пьянящий
вас
на пито к
—
Лишь
мутный
виноградный
со к,
И
выделением
улиток
Пылает
пурпур
ца рс ких
т ог.
Как
камень
кверху
меч ет
сила,
Покорны
бегу
одному
Огнетуманные
светила
И
мы,
идущие
во
тьму .
И
понял
тв ой
сур ов ый
г ений
Среди
дв иже ния
пл ем ен,
Что
в
золот е
круговращений
Недвижен
сумрачный
за кон.
Под
северным
дож дем
туман ны м,
На
т опи
настелив
вал ы,
Побед но
нес
ты
к
мар ко маннам
От
крови
ржа вые
ор лы.
Но
как
тебе
был
час
тот
сладок,
Когда,
затепливши
но чн ик,
Ты
вынимал
из
же ст ких
складо к
Свой
покоробленный
дн ев ник.
58


А
рядом
рыжие
германцы,
Щитами
то лст ыми
звеня,
Кр ужи ли
неуклюже
та нцы
В
ле су
дубовом
у
огн я.
И
раз
перед
рассветом
серым,
Светильник
медный
погасив,
К
построенным
легионерам
Ты
вышел
с
сыном
—
молчалив.
Вот
кесар ь
ваш!
Над
за тхл ой
бойней,
Где
с
туш
струится
красный
сл ед,
Над
сбродом
варваров
—
достойней,
Чем
мудрецы,
ца рит
атлет!
И
в
лихорадочной
д рем оте
Ты
л ег,
почувствовав
озн об,
И
лоснился
в
предсмертном
п оте
На
волчьей
шкуре
бл едн ый
лоб .
И,
как
цве т ное
опахало,
Над
ли ком
сп яще го
царя
Огнистый
пурпур
колыхала
Всегда
хол одн ая
з аря.
1910
коммод
Ты,
к
славе
п редк ов
равнодушен,
Величьем
вар ва ра
велик,
Любил,
как
конюх,
пар
конюшен
И
запах
бойни,
как
м ясн ик.
В
сенате,
с
мрачным
безразличьем
Внимая
вкрадчивым
словам,
Скользил
тяжелым
взгл яд ом
бы чьим
По
преклоненным
головам.
И
в
полутьме
гл ухого
з ала
Среди
египетских
жрецов
Анибус
с
голов ой
шакала
—
Ты
вешал
сердце
мертвецов.
59


Но,
кесарь
сонный
и
суровый,
Как
ты
преображался
вдруг,
П еред
толпой
многоголовой
Ступив
рабом
на
красный
к руг!
Как
весело,
в есь
лоснясь
потом,
До
крови
взмыливши
узду,
Прорыть
последним
поворотом
В
песке
огнистом
борозду.
И
в
жар
полуденного
ч аса,
Ж елезо м
о бвяз авши
грудь,
Как
сладк о
свежий
за пах
мяса
Ноздрями
вздутыми
в дохн уть!
И
после
меткого
удара
Пред
гладиаторским
кружком
Средь
чад ной
в они
лупанара
К ичить ся
силой
и
венком...
Что
если
кровожадным
нюхом
В
истоки
солнц
—
глухой
тайник
—
Ты,
темный
зве рь,
ясней
пр оник ,
Чем
твой
о тец
крылатым
духом?
И
мясом
кесар и
не
сыты:
Рабы
стихий
—
мы
па сть
должны,
И
бе гом
солнц
потрясены
Ристалищ
о гне нных
орбиты...
1910
К
АГУ РЕ-МАЗДЕ
Ты
красной
волей
яр ко
властен.
В.
Иванов
Пылай
и
вечно
не
иссякни,
Струи
эфирный
ле гкий
ток,
Агура-Мазда,
древний
Агни,
Предвечный
и
пречистый
бо г!
60


Иль
т аи нст вами
всех
религий,
Как
ди кари
с
кремнем
тво им,
Не
одн ого
тебя,
Великий,
Огнепоклонствуя,
мы
чтим?
Все
времена,
и
все
пространства,
И
сумрачный
полет
Земли
Как
огнецветные
убранства
Ты
преломил
сквозь
хрустали,
И
соки
сомы
молочайной,
И
солнечные
мятежи
Двуострой
искрометной
тай ной
Замкнул
ты
в
грани
и
межи.
Пусть
пред
тоб ою
только
прах
мы:
Ты
облегчишь
распад
частиц,
Послав
в
круги
тройные
д ахмы
Тяжеловесных,
ве щих
птиц.
Мой
тлен
твоим
стихиям
сладок!
Я
им
тебя
не
заг рязн ю
—
Лишь
в спыхну
разложеньем
радуг,
Приблизясь
к
твоему
огню.
ВА ВИЛ ОН
Средь
торжищ
золота
и
м яса
В
величии
тупом
ко сне й,
Смолою
сцепл енная
масса
Песка
и
глины
и
камней!
Как
мавзолей
гре хо па д енья,
На
месте
рая
вырос
ты,
Б оле зне нное
порожденье
По
нем
тоскующей
мечты.
И
в
блеске
мазей,
в
позолоте
Величественна-поступь
жен,—
Но
уж
д авно
бесплодьем
пло ти
Огонь
их
чрева
поражен.
61


И
башни,
каменным
пареньем
На
ярус
ярус
гр омоз дя,
Сверкают
грузным
во пл ощ еньем
Прозрачных
пламеней
дождя.
И
Белу,
мрачному
от
зно я,
До
пресыщения
должны
Ок раси ть
золото
резное
В
веселый
пурпур
с осу ны.
И
в
русла
з агн аны
стихии,
Покуда
ночью
на
ст ене
Не
вспыхнет
все,
что
Еремии
Сокрыть
по вел ено
на
дне.
Пропахнувшие
дымным
салом,
Не
выч исля т
тв ои
жрецы,
К ому
затменье
краем
ал ым
Размечет
легкие
венцы...
Но
пут ь
один
с
твоим
владыкой:
Бег и
от
идолов
и
с мол
Впивать
торжественный
и
дикий
И
древний,
как
зе мля,
глагол,—
Чтоб
вымерших
несчетных
тварей
Ч уд овищна я
кровь
и
слиз ь,
Свой
хаос
обуздав
в
пож ар е,
В
т ебе
ядром
о гня
слились!
НАВУХОДОНОСОР
Разметав
уб ор
павлиний,
От
мо их
густых
колонн
Вдоль
расстроившихся
лини й
Дико
мчался
фараон.
И
по
жи рным
эфиопам,
Обагряя
солнца
спиц,
Я
про гнал
глухим
галопом
Сотни
тяжких
колесниц.
62


И злома в
сосуды
Храма,
Увезли
мои
рабы
Море
дивное
Хирама,
Херувимов
и
столбы.
И
над
блудом
Ва вил она
Переплавленная
мед ь
Будет,
точно
рай
зеленый,
В
пла мени
н ебес
висеть.
Но,
смирив
мою
г ор дыню,
С
ложа
пиршественных
зал
К
жвач ным
буй вол ам
в
пус т ыню
Бог
пастись
м еня
воззвал.
Л ежа
в
т ине
топким
поем,
Как
со нл ивый
бегемот,
Нюхал
я
пр ед
водопоем
Сле д
к
реке
среди
болот.
В
тростниках
по
вяз ким
ска там
Лез
я,
жа жду
утоля,
Между
Тигром
и
Евфратом
С
ве прям и
топтать
поля.
Жаждой
бешеной
влекомый
От
вод ы
на
темя
с кал,
Соки
молочайной
сомы,
И сц еляяс ь,
я
ли зал.
Но
мг нове нно
ца рс тво
тени:-
Тьмой
постигнутой
велик.
Вновь
из
су мра ка
затмений
Зол отой
вых од ит
л ик.
Чту
теперь
и
чую
силу
Древнего
Иеговы
—
Ту,
что
ночью
Даниилу
Не
от кр ыли
ревом
льв ы.
Он
—
творец
ее
единый,—
Точно
золотом
светил,
Темной
мудростью
звериной
Гордый
дух
мой
п росв ети л.
63


Поход
Александра
в
Инд ию
Н.
С.
Гумилеву
I
Не
внявши
про рицан ьям
магов,
Чр ез
камни
и
солончаки
Без у мец
Ал ександр
от
да гов
Повел
на
Инд ию
полки.
Д ос тигнут
Инд.
И
все
рассказы
И
сказки
превзошла
она
—
Тягучих
я дов
и
заразы,
Ог ня
и
золота
ст р ана.
И
Пор
беж ал
с
нестройным
скопом,
Но
б ыли
гре ки
смущены,
Ког да
вдр уг
ринулись
галопом,
В
ше рен гу
выс тро яс ь,
слоны.
Все
было
с тра нно
—
ср едь
болота
Раб ами
запряженный
п луг;
И
п ес трых
тигров
позолота,
Краснеющая
ск возь
бамбук.
И
девушки
—
их
поступь
строже
Медлительной
пох одк и
жри ц,
Но
как
у
змей,
отливы
кожи
И,
точно
когти,
с гиб
ресниц .
Зачем,
как
в
шумные
Афины
Ораторы
и
мудрецы,
Бегут
в
леса
учить
брамины
—
Полубезумные
жре ц ы?..
И
через
тинистые
р еки
И
желтый,
как
парча,
туман
С
веселым
шум ом
плыли
грек и
В низ
по
те ч енью
в
океан.
Но
часто
—
п риз рак
прорицаний
—
Им
виден
был
на
берегу
Брамин,нирвану
созерцаний
Пр ия вший
в
пламенном
кругу.
64


Сгущался
воздух
испареньем,
Гудели
древние
леса,
И
гре ки
туже
со
смущеньем
Н атяг и вали
п ару са.
п
Поход
закончен.
И
от
устья
С
добычей
флот
повел
Неарх,
Но
страшен
в
яро сти
и
грусти
На
б уйных
оргиях
монарх.
Отравленный
стр ан ою
чум ной ,
Ее
дыханием
сожжен,
Он
ноч ью
криком,
как
безу мн ый,
Все
гонит
прочь
какой-то
сон.
И
на
пирах
с тре лой
зве нящей
—
Неждан ных
молний
острие
—
В
ру ке
царя
св ер кает
чаще
Окровавленное
копье.
Он
с
колесницы
грозным
в згля дом
Еще
влечет
че рез
песк и
От р авленны е
скрытым
ядом
Свои
тяжелы е
полки.
Но
не
Ворота
Геркулеса
—
Пределы
покоренных
стран,
Ворота
темного
Айдеса
Ему
откроют
океан.
Уж е,
из м уч енный
стр аст я ми,
Б есславн о
пал
Гефест ио н,
И
просмоленными
стенами
Вдали
черн еет
Вавилон.
1909
НИТИ
ПАРОК
Скрыв
под
рудой
самоцветной,
под
йодистой
в лагой
хр уста льн ой
От
утомленных
стихий
ярость
их
древней
борьбы,
3М.
Зенкевич
65


Ткут
неподвижные
п арки,
владычицы
тьмы
безначальной,
Людям,
титанам,
богам
—
ткань
непреложной
судьбы.
Но
на
ладонях
их
черствых
—
зач ат ые
с илою
косной
—
Зол отом
зыбк им
гор ят
нежные
нити...
К
че му
Иль
лишь
затем,
ч тоб
в
Аиде,
крупинкою
золотоносной
В
темных
волнах
проблистав,
снова
сокрыться
во
тьму?
ТЕНИ
Сонет
Как
кружатся
стервятники-орлы
Над
падалью,
со баками
разрытой,
Так
к
яме,
кровью
свежею
п олит ой,
Метнулись
те ни
стаей
со
скалы.
И
Оди ссей
у
жертвенной
зол ы,
Подняв
копье
сурово
для
за щиты,
Их
зыбкий
образ
—
лик
давно
забытый
—
Старался
уг ад ать
средь
красной
мглы .
По эт,
когда
ср едь
кликов
и
веселий
Про слыш и шь
хруст
и
шелест
асфоделей,
Аи ду
возлиянье
пр иго то вь.
Пусть,
нал етев,
бесплотные
виденья
Угрюмо
пью т
твою
густую
кровь,
Вещая
тайны
сумрака
и
тл ень я!
двойник
Мне
помнится
—
п ер ег рузив
кра я
Мо гиль ной
утварью,
давно
п роп лыл
По
половодью
илистого
Нила
У кр ашенная
лотосом
ладья.
Но
это т
воздух,
спертый
и
тяжелый,
В
печ и
гранитной
—
о,
как
долго
он
66


Не
вы су шит
натронные
рассолы,
Пап иру с
кожи,
пурпуры
пелен.
И
в
ту
страну,
отк уда
нет
во зврата ,
К
недвижным
водам
Ха,
на
Озирисов
Лик,
На
красное
судилище
закат а,—
Заче м
так
медленно
бредешь
ты,
мой
дв ойн ик?
ВАЛГАЛЛА
Сонет
С
утра
звучит
призывный
вопль
валкирий,
Как
хриплый
к рик
с терв ятн ик а-орла,
И
сохнет
кровь,
как
черная
смола,
И
стынет
м озг,
как
студень,
в
красном
жи ре.
И
в
пол д ень,
в
зн ак
наставших
перемирий,
Трубят
рога,
и
теплые
тела
Сползаются
у
длинного
стола,
До
бойни
вновь
оживлены
на
пир е.
И
жарится
на
вертеле
кабан ,
И
в
пурпуре
полярный
океан
От
марева
железного
чертога.
И,
недвижим
на
возвышенье
льдин,
Меж
двух
волчиц
из
золотого
рога
Кровавое
в ино
сосет
Один.
НА
ВОЛГЕ
Синели
дикие
просторы,
Цвела
невзрытая
земля,
И,
гребни
мелом
убеля,
Кр аснели
глинистые
горы .
И,
чуя
громовые
гулы
Из
огненных
расщелин
тьмы,—
Как
пресноводные
ак улы,
Мет ались
сонные
сомы.
3*
67


И
войлоком
на
соли
голой
Пестрели
ярко
города,
Где
с
диким
гиканьем
мо нголы
Пасл и
косматые
стад а.
И
содрогались
сте пь
Ирана
И
дрях лого
Кремля
к ирпич ,
Когда
из
воровского
ст ана
До
черни
доносился
к лич.
И
к
поб е ре жьям
ледовитым,
Где
мамо н ты
погребены,
К
кольцу
н е зыбле мой
стены,
Хранимой
голубым
нефритом,
Влек лись
разбойничьи
челны.
Но
хищ ник
царственный
вначале
—
Он
стал
поденщиком
труда,
И
с
человеком
из ме льча ли
И
л ес,
и
степи,
и
вода.
Налетом
ра д ужным
и
сальным
Искр я сь,
на
волны
не фть
легла,
И
блещут
золотом
сусальным
Сре дь
вихрей
п ыли
ку пола .
И
бурно-сохнущее
мо ре
По
отмелям
зацветших
вод
От
за раж енн ых
плоскогорий
Миазмы
моровые
шлет.
Ли шь
там,
где
грузовым
верблюдом
По
трапам
крючники
бегут,
Полузабытым,
давним
чудом
Про сто ры
прошлые
живут:
Еще
здесь
мощн ы
в
дик ой
силе,
Как
вп ивший ся
в
поклажу
крюк,
Узлы
тугие
су х ожи лий,
Кривые
пальцы
жестких
рук .
Антихрист
или
само з ванец
Все гда
подняться
здесь
готов ,
Чт об
золотом
ог нист ый
танец
Расплавил
медь
колоколов!
1910
68


ДВЕ
К РОВИ
Люби ли
мы
свои
низины,
Где
мед
т яжел
и
золотист,
Где
над
зато но м
легок
свист
От
взлета
стаи
л ебед ино й.
И,
рыб
п угая
красноперых,
Мы;в
срезанный
тростник
дыша,
С
оруж ь ем
з ата ясь
в
озерах,
Мог ли
лежать
сре дь
камыша.
И
греки
по
гремучим
трубам
Не
раз
на
в ар варс кую
брон ь,
На
черепа
с
к осм атым
чубом
Метали
трепетный
огонь...
Но
между
марганцем
Ура ла
И
Каспием
пустырь
ворот,
Лишь
пола я
во да
спадала,
Песко м
мостил
монголам
брод.
И
по лз
со
скрипом
одноколок
По
рыхлому
помету
ст ад
Ст епны х
пожа р ов
алый
полог
За
пышным
сол нцем
на
закат.
И
прели
мертвые,
густые
Оз ера
Зо лото й
Орды,
Где
у
становища
Ба тыя
Вершились
ханские
суд ы.
И
мы
по
те лу
р ассо сал и,
Как
застоявшийся
нарыв,
Кро вь
орд ,
что
весело
плясали,
По
трупам
доски
расстелив.
Смирись
же,
д ух,
и
будь
бессилен,
Ве ле нию
не
прекословь:
То
меж
причудливых
из вил ин
С
тяжелой
кровью
спорит
кровь...
И
стын ет
со лон чак
от
стужи,
И
пыш ет
зноем
от
жар ы,
69


И
мы,
как
встарь,
в езем
дар ы
На
дальний
дым,
на
рев
верблюжий,
На
пестроверхие
шатры.
1910
князья
Любо
б ыло
в ам,
идя
с
похода,
Х леб
и
соль
встр еч ать
с
по кл оном
в
сел ах
И
чеканный
ковш
лесного
ме да
Пить
с
дружиной
на
пирах
веселых;
И
с
ут ра
с
колчаном
стрел
каленых
В
топкой
чаще
на
болоте
буром,
Стоя
в
стременах
ра ззол очен ых ,
С
гиком
гнат ься
за
мясистым
туром.
И
под
праздник
в
с ветл ые
хоромы
Петь
псалмы
сползались
к
вам
кал еки,
Обнажая
раны,
переломы,
Красные,
гноящиеся
веки.
Но
зато,
ког да
из-за
удела
Спор
решали
вы
крутой
расправой,
Д олго
по
ночам
з емля
гудела,
Досыта
напившись
крови
ржа вой.
Кто
стрелой
татар ской
у бие нный,
Кто
снедаем
язвой
моровою,
В
черной
схиме,
в
п ростоте
смиренной
Все
сошли
вы
к
вечному
покою.
Ве ря,
что
развеют
тл ен
кромешный
Зол от ые
ангельские
трубы,
Вы
л егко
в руча ли
прах
св ой
грешный
Смрадной
смер ти
в
см оля ные
срубы.
И
старинного
ч екана
раки,
Пл есневея
в
отсыревшем
склепе,
В аши
имена
гласят
во
мраке
Золот ом
церковных
благолепий.
70


А
в
п олях
в
страду,
как
прежде,
шумно,
И
скр ипя т
возы
с
поникшей
рожью,
И
под
солнцем
златоверхи
гумна,
И
вихриста
пыль
по
придорожью.
Пусть,
как
кровь,
зв енящ ую
по
венам,
Взрывы
солнца
стрелкою
мы
метим,—
Вечный
мр ак
с
его
зловонным
тленом
Зо лот ом
каких
стихий
осветим?
СЛЕПЦЫ
Ой,
подайте
милостыню,
ро' дн ые!
Цер ко вь
вся
в
иконах
с
позолотою,
А
под
н ами
папе рт и
холодные
Мучат
ноги
сыростью-ломотою.
Легок
гря зный
грош,
а
из-за
медного
Вам
с
весов
грехов
не
ма ло
скинется.
Как
умре м,
с
престола
самоцветного
Сам
Христос
навстречу
к
нам
подымется:
—
Гой,
вы,
с каж ет,
нищ ие
несча стн ы е,
Не
ви дали
вы
очами
сле'пыми
Мои
сол нц а- з везды
злато-красные,
Двери
рая
с
р адуг ами- скр епами .
Праздник
мой
встречали
вы
на
паперти,
Лобызаньем
братским
не
о бласканы ,
И
за
то
серебряные
скат ер ти
Вам
накрыты
с
зол оты ми
пасхами.
Бросьте
по сохи
т я жел овесны е,
Сумки,
сухари
р ж аные,
ржавые,—
Пусть
ом оют
вам
ключи
небесные
Очи-язвы
гно йные ,
кровавые!
И
потом
пропойте
мне
ска зан ия,
Что
сл ожи ли
вы
для
умиления
Про
земные
ст рас ти
и
с трада н ия,
Про.мой
суд
и
светопреставление!!!
71


Все
мы,
Боже,
де вы
безрассудные,
Где
лам п ады
наши,
ма слом
полные?
Уж
подняты
кверху
труб ы
судные,
И
архангелы
одеты
в
молнии.
Уж
земля
в
горниле
трубном
плавится,
Мрет
скотина
и
хлеба
не
родятся,
Только
не бо
зорями
к ро вави тся,
Да
рос ою
плачет
Бог ород ица .. .
ЗОРИ
В
зл ато вер хом
тереме
Солнца
крас ног о,
У
резного
о кна
светлицы
девичьей
Сидят
сестры
Зо ри
ясные,
По джида ют
Ветров-королевичей...
—
В
золотой
нево ле
мы
—
затворницы.
До
св ета
с
белых
по стел ей
подымаемся,
За
жаркими
пяльцами
в
пылкой
го рн ице
Над
парчою
и
красными
ш ел ками
м аем ся.
Отец
—
как
Кощей
над
ог ненным и
спудами,
В едает
Ночь-бабушка
темными
по дв алам и,
Хор онит
ла ри
с
радужными
изумрудами,
Замыкает
су нду ки
с
молниями
алыми.
Вы
дождитесь,
королевичи,
полдневного
полымя,
Как
выедет
с
дружиною
Солнце-батюшка,
Как,
гремя
по
л е стнице
костылями
тяжелыми,
По л езет
в
ледник
злая
б абушка .
Вы
похитите,
умчите
нас
от
постылого
пожарища
К
ручейкам
да
пчелкам
в
ду бр авы
тем ны е,
На
с вет лые
отмели,
в
заливные
з ай мища,
Где
цветут
н езабуд кам и
травы
поемные!
Будем
мы
вам
женами
верными,
любовницами
послушливыми.
И
потупились
сестры,
и
у тюг ами
удушливыми
О па лили,
зар девш ись,
па рчовое
золото,
И
дрожат
над
шелком
пальцы
тонкие,
Длинными
иглами
в
кров ь
исколоты...
72


Заливаются
своры
борзые
и
гон чие,
Трубят
в
охотн ич ьи
рога
зв о нкие
Удалые
доезжачие
да
ловчие.
Мч атся
мимо
Ветры-королевичи
И
не
слышны
им
плачи
девичьи.
*
Как
янтарь,
золотистые
зерн а
пше ницы,
Низкорослы
овсы,
ржа во-к рас ен
ячмень,
И
сп ус кае тся
тихо
лиловая
тень
О студи ть
запыленные
оси
и
спицы.
О,
зака т!
Этот
пурпур,
пред
ноч ью
разлитый,
И
огнисто-бесшумную
бурю
твою,
Точ но
р ыбы
у
проруби,
ломом
пробитой,
Я,
как
красными
жабрами,
ле гким и
пь ю!
В
ПШЕНИЦЕ
Ме чта
и ссякш ая,
кал ись
в
огне,
как
жницы,
И
серп
заз уб рен ный
т упи
и
внов ь
точи
—
Там,
в
мо ре
разливном
без
края
и
границы,
Где
сит цы
синие
средь
золота
пшеницы
Ц вет ут,
как
ва сильки ,
как
маки
—
кумачи!
Там
слушай
вечером,
сокрывшись
меж
стеблями,
И
меркнущей
зарей
вдруг
снова
вспыхнет
пламя,
Овеяв
пыл ьный
путь
благоуханьем
ро з,
И
белым
призраком
над
тихими
полями
С
толпой
апостолов
пройдет
вдали
Христос.
С
чут ь
слышным
шелестом
по
сторонам
дороги
Колосья
пы щные
на гну тся
до
земли,
Но
синие
глаза
задумчивы
и
строги,
И
Он
ид ет
омыть
за пе кшие ся
но ги
В
елее
золотом
—
в
размолотой
пыли.
73


НА
ОБРЫВЕ
Вдруг
золотом
н езде шних
ослеплений
Пр ед
царством
ть мы
на
несколько
мину т
Умастились
стволы
сырых
растений,
Обрыв
и
к упол а,
и
жад но
пь ют
Л ило вые
спо лза ю щие
т ени
Прозрачный
пурпур
—
блеск
небесных
руд.
Не
так
томит
кос а
железных
пыток
У
солнечных,
в
крови
скользящих
спиц,
И
чуд ит ся,
что
жизни
преизбыток
—
Из быт ок
смерти,
и
у
двух
цариц
Од ин
и
тот
же
пла м енный
напиток
И
золото
победных
колесниц.
СУМ РАК
АМЕТИСТОВ
Холодный
сумрак
аме тисто в...
И.
Анненский
Я
радостно
смотрю,
как
ты
идешь
на
убыль,
В
ды му
з апекший ся
мозг
золотого
дня,
О
с олн це!
Жажду
я,
как
и
безумный
В руб ель,
Сапфирно-льдистого
безбольного
о гня.
Св ои
лучистые
и
длинные
присосы,
Напившись,
как
паук,
от
сердца
от орв и!
В
застенке
огненном,
как
липкие
колеса,
Останови
мир ы,
скользящие
в
крови!
Пуст ь
гул ы
ал ые
и
алые
движе нь я
Всех
красных
м уск улов
и
тканей
всех
замрут,
И
в
бледной
синеве,
как
аметисты
тленья,
П ылают
россыпи
радионосных
ру д.


Летние
ко шм ары
в
ГОРОДЕ
С
асфальтом
черным
дымные
ко тлы
И
пыль
к ирпи чная
с
ле сов
построек,
И
мучат
мо зг
пласты
сл епящ ей
мглы
Кошмарами
больничных
белых
коек.
От
зноя
лихорадочных
пот уг
И
душного,
лазурного
угара
Тре воже н
шелест
крови,
зычен
стук
Г лухого,
молненосного
удара.
О,
если
бы
на
миг
од ин
замкнуть
Ток
раскаленный
солнечной
аорты,
Па лящ ий
черную
земную
грудь,
И
жабры
легких
ливням
р аспах ну ть
Сквозь
это т
воздух
мертвенный
и
спертый!
В
СТЕПИ
Словно
синий
жар
в
печи
Под
железною
заслонкой
—
Душны
мгл ис тые
лучи,
И
сквозь
воздух
жаркий,звонкий
Блещут
красной
перепонкой
Крылья
тучной
саранчи.
И,
как
мокнущий
лиша й
Пыльной
выжженной
пус т ыни,
П осре ди
сухой
пол ыни
Сочно
вздулся
молочай.
Н очью
ж
взмахами
кр ыла
Глухо
плещутся
зарницы,
Слушая,,
как
то чит
мгл а
Золотой
налив
пше ницы.
1910
75


*
Ресницы
—
как
с
п ыльцо ю
черной
Тыч инк и
маков
кровяных,
И
как
в
божнице
у
святых,
Печально-строг
тв ой
вз ор
упо рны й.
Но
в оинст в
преисподних
сила
Вен ец
тяжелый,
огн ев ой
Из
тус к лой
лавы
возложила
Над
эт ой
гордой
го лово й.
И
если
бы
в
средневековье,
Как
у
колдуний,
прядь
в олос
Твоих,
обрызгав
све жей
кровью,
Зарыли
вечером
в
на в оз,—
То,
отогр етые
полуднем,
Бесстыдные,
вл ача сь
в
пыли,
Раз ду вш имся
кровавым
студнем
Как
зме и
б
косы
поползли;
И
чернь
среди
пот ехи
гр уб ой,
Их
толстой
обувью
топча,
Зв ала
б
со
смехом
палача
С
плетьми
к
вертящемуся
срубу.
*
И
нас
—
два
колоса
несжат ых
—
См огла
на
миг
соединить
В
ст епи
на
выжженных
ра скат ах
Осе нней
паутины
ни ть.
И
мы
—
два
пыш ных
пус тоцвет а
—
Следили
в мес те,
как
вдали
76


Сре дь
бледно-золотого
света
Чернели
клином
журавли.
Но
к
ночи
кочевая
связь,
Блеснув
над
ко но плей,
бур ьяно м,
С
ме жи
заглохшей
поднялась
В
огне
ненастливо-багряном.
И
страшен
нам
раскат
пу сты нный,
И
не
з абыть
нам
никогда,
Как
робко
нить ю
паутинной
Ласкала
стебель
наш
слюда!
1911
*
Подняв
н еслыш но
два
прилива:
Желчь
океанов,
крови
дев,
Лу на
пустынная
лениво
Встает,
средь
серой
мглы
зарде в.
И,
вестник
неизбежных
зо л,—
Св ер кая
золотом
пурпурным,
Мар с
в
бл едн ое
кольцо
вошел,
Чтоб
с литьс я
с
мертвенным
С атурн ом.
Но,
н епо двл аст ная
их
гнету,—
Как
ночью
грозовая
мгл а,
В
предчувствиях
ты
замерла,
Готовясь
к
огненному
взлету.
*
Сре дь
займищ
травянисто-влажных,
Где
радостны
прыжки
зарниц,—
Еще
не
слы шно
труб
протяжных
Фа лан гою
летящих
птиц;
И
в
з аво дях
лазурной
пыл и,
Где
сол нце
и щет
берега,
77


Так.упоительно
засты ли
Лилово-красные
снега;
Ре зв ясь
по
хмурому
ж нивью ,
Ты
внемлешь
звякающим
бусам,
А
душ у
дику ю
тво ю
Уж
тя нет
к
о гне нным
улус ам !
*
Пусть
ищут
му дре цы
начало
жизни
хи лой
В
первичной
и зве сти
и
студне
слизняков
—
Вы
солнечнее
их
своей
магнитной
силой,
Сокрытой
в
золотом
затмении
зр ач ков.
Как
бороздят
края
их
темных
дисков
взрывы!
Но
обращен
в
се бя
притушенный
их
блеск
И
сл у шает
в
крови
приливы
и
отливы
И
металлических
паров
тяж елы й
всплеск!
И
я
все
чу да
жду
—
что
вспы х нет
вдр уг
короний
Жемчужной
зе лен ью
из
их
минутной
тьмы,
И
хаос
бешеный
непонятых
гармоний,
Как
стройность
ди вн ую,
на
миг
постигнем
мы.
*
Оту пев ши
от
медленной
б оли,
Заг луша ешь
ты
косной
к орой
Кра с ный
пульс
золотых
своеволий
С
их
извилистой,
скользкой
игрой.
И
в
безумии
дикой
тоски,
Точно
солнечных
ос
миллионы,
Вс ех
возможностей
жутких
ио ны
Облипают
слепые
зрачки.
78


*
Как
сгусток
магических
зелий,
Из
тусклых
хрусталиков
гл аз
Кометой
с вой
пламенный
газ
Все
меч ет
стремительный
гелий,
И
в
р аду гах
солнечных
тлений
Летучей
материей
ран
Св ечу сь
я
—
стеклянный
экран
Бесшумных
твоих
излучений.
С ВЕТ
ЛУНЫ
На
камыш,
на
зыбкие
растенья,
На
сухи е
мхи
и
валуны
Синий
св ет
таинственного
тленья
Льют,
как
л аву,
кр атеры
луны.
А
на
утро,
синий
св ет
познаний
У
расщелин
древних
затая,
В новь
над
кровью
жертвенных
закла ни й
Гимны
Солнцу
запо ет
Зе мля.
Лишь
безумцам,
тусклым
изумрудом
О тс т оявшись' и
оледенев,
Лунный
луч
сверкнет
нежданным
чудом
В
сумрачных
зра чк ах
влюбленных
дев.
*
Что
днев ны е
все
ра до сти
ва ши
Приобщившимся
огненной
скверне
В
золотой,
всем
про тяну той
чаше
Разметавшейся
мглы
предвечерней?
Есл и,
дет ско й
лазури
п овер я,.
Взор
свой
в
девичий
встречный
я
брошу
—
На
хребте
багряного
з веря
В ижу
царственно-тяжкуЮ’ношу.
79


Как
Христово
причастье,
в
сосуде
Всем
доступны
для
блудного
с ева
И
ее
не
кормящие
груди,
И
ее
не
носящее
чрево.
И
по
шерсти
и
тканям
узорным
Истекает
из
чаши
истома...
Ночь,
сокрой
сво им
саваном
черным
Наступающий
пр аздни к
Содома!
*
На
облачных
снегах
паря,
Без
с вист а,
шелеста
и
гула
Уже
закатная
заря
Студеным
полымем
пахнула.
И
в
пы шащ их
на
кров ь
мехах
Двух
легких
радостно
я
чую
Сквозь
пыльно-золотистый
прах
Хол одн ую
струю
но чну ю.
И
слышу,
как
из
гл у бины
Под
льдистой
ясно сть ю
со зна нья,
Взметнув
кипящие
желанья,
Плывут
бесформенные
сн ы.
МУ СКУС
Почуя
маток
в
топкой
чаще,
Ломясь
сквозь
остры е
суки,
Сев,
мускусом
кр о во то чащий,
Теряли,
как
помет,
быки,—
Чтоб,
на
пурпурные
простыни
Упав,
томи л ись
до
зари
В
г ар емах
течкою
пус т ыни
Пресыщенные
всем
цари.
Так
мы
живем,
вним ая
гу лам
С онл ивых
во дяни стых
жи л,
80


Как
те
цари,
былым
разгулом
Раз бро санн ых ,
как
мускус,
сил !
*
Дробя
с
мо гуче го
н аско ка
Рогов
ветвистые
концы
И
в
землю
врезавшись
глубоко,
Д ерутс я
по
весне
самцы.
А
самка
тягостно
мычит,
Подергиваясь
в
д рожи
крупом,
Жде т
—
с
кем
борьба
ее
случит
Над
трепыхающимся
трупом...
Не
так
же
ли
и
ты
меж
нами
Приемлешь
красных
севов
день,
Как
в
дебрях
девственная
лан ь
Меж
воспаленными
самцами?
1911
РАССВЕТ
О
предрассветный,
воспетый
Бодлером
И
Брюсовым
час,
Ког да
лиловеют
с
сумраком
сер ым
Ор биты
гл аз!
Уже
проститутки
с
ул иц
скрылись;
Притоны
пусты.
И
с ипло
сир ены
вдали
развылись...
Разв о дят
мосты.
И
м н ится,
что
тени
в
за коулка х
неловко,
Толкаясь,
торопясь,
Спускают
в
саване
труп
с
веревкой
В
жидкую
гря зь.
81


И
вещйя
зачатого
дня
нелепость
И
сутолку
л иц,
Над
черной
в одой
зажигает
крепость
Огнистый
ш пиц.
1910
НА
АЭРОДРОМЕ
Прерывистый
и
мощный
гул,
И
легкой
сетью
а люм иний,
Напрягшись
весь,
св ой
хвост
р ванул ,
С
влад ык ой
взмыл
к
вершине
синей.
О
в оздух,
во ль ная
стихия,
Тягучая,
земная
б ронь!
Не
покоряйся,
как
другие
—
Вода,
и
суша,
и
огонь.
В
их
безднах
мни м
мы
пустоту,
И
с
улюлюканьем,
как
ид ол,
П ри вязан
к
конскому
хвосту
Тот
бог ,
который
тайну
выдал...
О,
будь
лазурно-золотист,
Но
падок
лакомо
до
крови,
Чтоб
укротитель
наготове,
Дро жа,
держал
желез н ый
хлыст;
Что б
грузная
земная
сила,
Прощупывая
о бла ка,
Слепыми
ж ерла ми
следила
За
хищным
взл ето м
см ельч ак а!
СОН
ЯГ УАРА
Lecompte de Lile
Насыщен
мухами
недвижный
воздух
пряный,
Вкруг
черных
акажу
цв ету щие
лианы,
82


Сп олза я
до
к ор ней,
сплели
густую
сеть,
Где
в
це пких
за рос лях
качаться
и
ви сеть
Так
любят
попугай,
паук
и
обезьяны.
Сю да
в
логовище
под
старый
мшистый
ствол,
Кра сне я
в
зелени
пятни сто й
позолотой,
От
стад
и
табунов,
устав,
с
ночной
охоты.
Голодный
ягуар
бредет
уг рюм
и
зо л.
Сво им
прерывистым,
дымящимся
дыханьем.
Открыв
от
жажды
пасть
с
з ап екш ейся
слюн ой,
Он
бу дит
ящериц,
повыползших
на
зной;
Их
изумрудный
бег
в
трав е
блестит
с
шуршаньем.
И
там,
где
св ет
д не вной
так
сумрачен
и
слаб,
Улегшись
на
ск але
в
непроходимых
ч ащах,—
Слизнув
лениво
кровь
с
когтей
и
шер сти
ла п,
Он
щурит
желтые
огни
зрачков
бл е стящи х.
Но
и
во
сне
с
глухим
и
рыкающим
стоном
Порой
он
б ьет
хв ост ом
дрожащие
бок а
И
грезит,
что
в
полях
пл антац ий
за
загоном
Вновь
в
мя се
бешено
ревущего
бы ка
Повис
он
на
к огтях
вс ей
тяжестью
пр ыж ка!
УТРЕННИЕ
СУМЕРКИ
(Le Crépuscule du Matin)
Из
Бо дле ра
Уж
зорю
во
дворе
казарм
трубят
горнисты,
И
в
фонарях
фитиль
колышет
в етер
мглистый,
И
на
экране
д ня,
забрезжившем
в
окно,
Миг ает
лам пы
глаз,
как
красное
пятно.
То
—
час,
когда
сквер ня т
в
мучительных
соблазнах
На
ложа х
отроков
рои
вид е ний
грязных;
И
сили т ся
душа
—
под
гнетом
—
побороть,
Как
лампа
св ет
д невн ой,
очнувшуюся
пло ть;
И
сы рост ь
в
воздухе,
как
слезы,
ве тер
сушит,
И
хоры
жалобных
т еней
глушит*и
душит.
83


Поэт
устал
творить,
и
женщина
са ма
В
любви
пресытилась...
Кой-где
дымят
дома...
Ге теры
т упо
спят,
от
пьяных
ласк
разбиты;
Как
пятна
трупные,
темнеют
глаз
орбиты.
И
жен ы
бе дняков ,
ча хото чн ую
грудь
Напрягши,
ка шл яя,
спешат
камин
раздуть...
И
в
этот
час
сильней
в
тисках
капризной
злобы
И
тошноты
томят
беременных
ут ро бы,
И,
т очно
прерванный
кровотеченьем
кр ик.
Зов
сиплый
петуха
пронзителен
и
ди к...
И
зали л
все
ту ман. ..
В
больницах
средь
зловоний
Слышней
не р овный
хра п
медлительных
агоний
И
ст ра шны
смятые
пустые
тюфяки...
Домой
ра с пут ники
спе шат
и
игроки...
И,
розами
ск возя
под
изумрудной
ризой,
Все
высится
заря
над
Сеной
буро-сизой,
И
пр осы пает ся
Париж,
поденщик
д ня,
Средь
грязи,
к опо ти,
и
лязга,
и
огн я.
СУМРАЧНЫЙ
БОГ
Сумра чн ый
бог
многоцветного
мира,
Творческий
дух,
не
познавший
себя,
Мчусь
я
по
гу ще
тяг у чей
эфира,
Сонную
в олю
на
токи
дробя.
И,
обнажая,
как.череп
раскрытый,
Огненно-липкую
ж ижу
моз гов ,
Стиснутый
обручем
темной
орбиты,—
Солнцами
вою
в
зигзагах
кр уг ов.
Чутко
ле лея
д ушой
остеклевшей
Тусклых
туманностей
мутные
сн ы,
Чую,
как
пульс,
под
к орой
закосневшей
Пламенный
ви хрь
золотой
це лины.
В
жажд е
неплодной
живо го
з ачат ья
Тщетно,
то ск уя,
тог да
я
хоч у
В
девах-планетах
для
мук
и
распятья
Дать
в о пл(5титься цветному лучу.
&4


Но,
отклоняемый
с илою
злобной,
В
небе
раскинув
лучистый
послед,—
Вдруг
низвергаюсь
из
тьмы
их
утробной
Красным
ублюдком
зме ис тых
комет.
1912-1914
*
Над
медвяною
усл ад ой
Трав,
цветов
и
родников
Дышит
пламенной
прохладой
Синий
воздух
ледников.
И
—
пр иют
семьи
о рл иной
—
Гулко
вдруг
загрохотал
К
яркой
пышности
долины
С
кручи
рвущийся
обва л.
И,
п оддер ж ивая
лавой
Льда
и
снега
вечный
груз,
В
тучах
блещет
страж
д вугл авый
Трона
горнего
—
Эльбрус.
1912
85


ПРИМИРЕНИЕ
Та м,
где
зверь
очумелый
от
крови
маточной,
Трубным
ревом
глуша
воспаленную
течь,
Пе ред
самкой
готовится,
грянувши,
лечь,—
В
смертном
зыке,
как
в
муз ыке
муки
зача точн ой,
Об рета ет
Любовь
с вою
первую
речь.
По
осинникам
красным
и
т орфу
с
ол е нями
Оттого,
торжествуя,
трубили
стихи,
Что
и
мне ,
по лыхн ув
пустырями
ос е нними,
От
т ебя,
оголтелой,
лучились
духи
И
л ицо
мне
сжимала
ты
мягко
коленями.
Чья
вина?
Ты
осталась
желанной
и
с уже ной!
Здесь,
как
призрак,
в
жи лье
от
жив ых
вдалеке
Ся дь
со
м ной
при
свеч е
и
в
молчанье
отужинай,
Помиримся:
пусть
грузилом
канет
в
виске
Та
с леза,
что
к аз алась
со лен ой
ж е мчужи ной
Для
моих
поцелуев
на
мокрой
щеке.
ВЗЯТИЕ
СКУТАРИ
Прожектор
швабов
над
Бел г радо м,
На
горизонте
—
дым
э скад р.
Но
в
ночь,
под
перекрестным
гр ад ом,
С
отцами
чр ез
фугасы
рядом
Прошли
с ыны
в
сл авя нский
Скадр.
И
сно ва,
чуя
на тиск
вр а жий,
Весь
с
вами
телом
и
душой,—
Жд ет,
ощетинившись
на
страже,
На
севере
ваш
бр ат
ст аршой .
Уже
г отов
ответ
наш
гневный
И,
ес ли
вызов
будет
д ан,
Умолкнут
пред
валами
Плевны,—
И
наш
Мукден,
и
их
Седан!
Вс ем
вопреки,
на
волю
скоро
От
Севастополя
п рорв ет
Те с нины
павшего
Босфора
П ет ровс кий,
в
сталь
отлитый
флот!
1913
86


УРОЖАИ
Кропилом
золотым,
молебнами
На
по ле
мо лнии
скликая,—
Все
та
ж
мужи ц кая
без
края
Кочует
Р усь
степями
хлебными.
И
стали,
и
огн ю
рабочая
Страда
приспела:
паровозы,
С
одышкой
рычаги
в орочая,
Воло ча т
д ень
и
ноч ь
обозы;
От
бу рь
осенних
скрыты
молами,
Соп я,
сонливы
и
угрюмы,
Зерно
пот ока ми
тяж елыми
Вбирают
пароходы
в
трюмы.
И
шумны
ярмарки
с
базарами.
Девчата,
бабы
—
все,
гурьбою
Вкруг
лавок
с
красными
тов ара ми
Теснясь,
берут
обновы
с
бою.
Обрита
степь
—
ветрам
раздолие,
И
бесшабашней,
и
угарней
С
гармоньями
у
моно по лии
Гуляют
пред
набором
парни.
<1913>
87


УЗЕНЬ
Верблюды
и
волы
все
реже.
Глуше
И
ж арче
степь...
Узень
уже
и ссяк,
И
скоро
сменит
пла ст
налипшей
туши
Пшен ицы
золото
на
солончак.
В
у шах
зв енят ,
как
тра вя ные
гусли,
Кующ ий
скрежет,
лязг
и
писк,
и
свист,
И
видно
м не,
как
жи рен
в
хле бе
суслик,
Как
ястреб
в
небе
плавен
и
когтист,
А
дальше
гнезда
вьет
чу ма
в
улусах,
Густеет
солью
мер т вая
вода.
И
от
слепней
и
оводов
в
укусах
Под
гулким
зудом
беся т ся
стада.
А
там
и
Каспий
пе нит
синьку
вала...
Я,
как
Узе нь
и
Малый
и
Большой,
По
пл авн ям
в
камы шах
дробясь
ус та ло,
До
моря
мо его
спалюсь
душой!
1913
*
Уже
за
хищной
борон ою
Сре дь
шоколадно-черных
нив
На
солнце
мастью
в орон ою
Замаслился
грачей
от лив.
Пар ным
дождем
мутились
да ли,
И
медленней
и
тяжеле й
С
курлыканьем
на
луг
сп ада ли
Станицы
взмокших
журавлей.
Когда
ж
сошник
св ой
врежет
ярко
Пр ед
ночью
в
тушь
кр овавы й
диск,
То
ко бчи ки
меж
сучьев
парка
Визгливей
по дни мают
писк.
И
в
су мер ках
пугливо-чуток
На
лил оват ой
сине ве
88


Шумливый
спуск
ус та лых
уток
К
болотной
молодой
тра ве.
1913
*
Не
в питывая
с
нежной
шеи
Твои
лилейные
снега,
Как
в
риз ах
у
икон,тускнеют
В
по д ушке
синей
жемчуга.
Где
ж
силы
у
д уши
недужной
С ебя
с
то бой
разъединить,
Коль
б ыть
без
ласк
твоих
жемчужной
Русалочья
не
может
н ить?
А
ты
так
горестно
г ляде ла,
Шеп ча
мне
т ягос тно
—
„уйди“,
Как
будто
выкинуть
хотела
Все
сердце
с
кровью
из
груди!
1913
ПО ЗД НИЕ
ПОДСОЛНУХИ
Как
бурый
к ирпи ч,
косогоры,
Трава
спалена
и
с уха;
Тарантулов
частые
норы
Да
р едко
гадюк
шелуха.
И
только
как
огненно-яркий
Платок
темно-русой
косы,
Подсолнухи
шляпкою
жаркой
Же лте ют
кой-где
с
пол осы .
Сквозь
воздух
лучистый,
прозрачный
Вдыхать
без
ко нца
бы
я
мог
Пропахнувший
гарью
ки зяч ной
И
хлебом
печеным
дымок.
1913
89


*
Крестов
позлащенных
блистанье
Угасло.
С
бульв ара
слышней
—
На
небе
ночном
гоготанье
Высоко
лет ящ их
гусей.
И
г алки
у
стр ех
колокольни
Крикливо
в
смятении
злом
Встречают
стальной
треугольник,
Вдоль
Вол ги
с к ол ьзящий
углом.
А
там
по
степному
безл юдь ю
С
бахчей
урожай
уже
сн ят,
И
ва льд шнепы
красною
грудью
Сухую
лис тву
кровенят.
И
где-то,
смир яя
горячий
Разбег
раззадоренных
свор,
Из
р ога
трубит
доезжачий
В
щети ни сты й
бурый
простор.
1913
БЕРЛИН
ПЕРЕД
ВОЙНОЙ
Сту де нт,
увязнувший
с
ногами
в
парте,
И
да же
шуцман
в
каске
на
пос ту ,—
Все
чувствуют:
медовым
ст ал
Тиргартен,
И
липы
желтой
рез едой
цветут.
За
взводом
взвод
идет,
за
ротой
рота,
И
визгом
воздух
липовый
п роже г,
Стрельнувши
в
Б ран денбу рг ские
ворота,
Автомобиля
кайзера
рожок.
И
женщины
—
их
больше
налетело,
Чем
в
мае
бражников
у
фонарей,
Дробить
в
стек ле
п орхаю щее
тело,
Пыльц у
осыпать
с
крыльев
поскорей.
90


И
часто
вечером
я
шел
уст алы й
Куда-нибудь
к
о кр аинам
в
локаль,
В
рабочие
и
дымные
кварталы,
Чтоб
в
ду шу
вли ть
речей
живую
сталь.
И
помню
—
перед
университетом,
Отпрепарирован,
от
мозга
пуст
И
больше
не
смущаем
майским
цветом.
Сто ял
забытый,
запыленный
бюст.
Обточен,
то чно
черный
шар
для
к е гель,
И
в
полированный
отлит
мет ал л,
Передо
мной
в
пустынном
сквере
Гегель
По ка той
лысой
бронзою
сиял.
Как
не ког да
Станкевич
или
Гер цен,
Склониться
перед
ним
я
был
готов ,
Как
будто
бы
во
мне
забилось
сердце
Тридцатых
и
сороковых
годов.
О,
гений
Пруссии,
чья
мыс ль
питала
Из
черепного
голого
сосца
Куд ла того
и
львиного
юнца
Для
логики
же ле зной
«Капитала»!
1914
91


под
мясной
багряницей
1912—1918
I.
ПОД
МЯ СНОЙ
БАГРЯНИЦЕЙ
*
Под
мясной
баг ря ниц ей
душой
тоскую,
Под
обухом
с
быками
на
бо йнях
шал ею,
Но
ви жу
не
женскую
стебельковую,
а
мужскую
Обнаженную
для
косыря
гил ьот инног о
шею.
На
копье
позвоночника
она
носитель
Чаши,
в спе ненно й
мозгом
до
к рая.
Не
же нщина ,
а
мужчина
вселенский
искупитель,
Кому
дано
плодотворить,
умирая.
И
в доль
течения
реки
желтоводной,
Как
гие ны,
ца рап ая
ногтями
пески,
Узкотазы е
пла каль щи цы
по
мощи
детородной
Не
мои
ль
собирали
кр овян ые
куски?
Ненасытные,
сами,
приявши,
когтили
Мою
державу,
как
орлицы
лань,—
Что
ж,
креп нущ ий
ск ипе тром
в
могильном
иле,
Я
слышу
вопли:
восстань,
восстань!
1913
92


ПОС А ЖЕНН ЫЙ
НА КОЛ
На
кольях,
скорчась,
мертвецы
Оцепенелые
че рне ют ...
Пушкин
Сре дь
нечи сто т
голодная
грызня
Соб ак
паршивых.
В
сутолке
базара,
Под
пыль ной,
душною
чадрою
д ня,
Над
темной
жилистою
тушей
—
кара.
На
лике
бронзовом
налеты
тлена
Как
бы
легли.
Два
вылезших
бел ка
Вор оча ли сь
и,
взбухнув,
бил ась
вена,
Как
в
паутине
муха,
у
виска.
И
при
пит ье
на
с точну ю
кору,
Наросшую
из
сукровицы,
ка ла,
В
ра зрыв
кишок,
в
кровавую
дыру,
Сочась
вдоль
по
колу,
вода
сте ка ла.
Два
раза
пел
крикливый
муэдзин
И
медленно,
как
голова
ребенка,
Все
разрывая,
лез
ос кли злый
клин
И
разрыхляла
к
сердцу
пу ть
воронка.
И,
обернувшись
к
окнам
падишаха,
Еще
шеп ча
невнятные
слова,
Все
ожи дал а
б уй ного
разм а ха
И
свиста
ятагана
—
голова.
1912
СМЕРТЬ
ЛО СЯ
Дыханье
мощное
в
жерло
трубы
лилось,
Как
будто
медное
влагалище
взывало,
Иссохнув
и
изныв.
Трехгодовалый,
Его
услышавши,
взметнулся
сонный
лось.
И
долго
в
с умра ке
сквозь
дождик
что-то
н юхал
Ноздрей
горячих
хря щ,
и,
вспенившись,
язык
93


Лиз ал
м охры
губы,
и,
вытянувшись,
ухо
Ловило
то
густой,
то
серебристый
зык.
И
заломив
рога,
вд руг
ринулся
сквозь
п рутья
По
впа дина м
глазным
хлеставших
жестко
лоз,
Теряя
в
беге
шерсть,
как
войлока
лоскутья,
И
же стк ую
слюну
склеивших
паст ь
желез.
В
г нилом
валежнике
через
болото
краток
Зел ены й
вязкий
путь.
Он,
как
сосун,
не
крыл
Еще
уве ртл и вых
и
боязливых
ма ток,
В
по го нях
бешеных
растрачивая
пы л.
Все
яростней
ответ,
ст ре мящ ийся
к
за ва лу,
К
стволам
охо тн ич ьим
на
тягостный
призыв.
Поляны
темный
круг.
Св инцо вый
посвист
шалый
—
И
лопасти
рогов,
как
якорь,
в
глину
вр ыв,
С
размаха
рухнул
лось.
И
в
выдавленном
ложе
По
телу
теплому
перепорхнула
дрожь
Как
бы
предчувствия,
что
в
нежн ых
тканях
кожи
Пройдется,
весело
св ежуя ,
длинный
нож,
А
на до
лбом
пила.
И
петухам
безглавым
Подо бен
в
трепете,
там
возле
задних
ног
Дымился
сев
парной
на
трауре
кровавом,
Как
мускульный
глухой
отз ыв
на
те рпкий
рог.
1913
БЫК
НА
БОЙНЕ
Пред
десятками
загонов
пурпурные
души
Из
вскрытых
ар тер ий
увлажняли
з ной.
Молодцы,
ок онч ив
ра зде лку
туши ,
Выходили
из
сараев
за
очередной.
Тянули
в ерев кой
осовелую
скотину,
Кро вавым и
руками
сучили
хвост.
Станок
железный
п оходил
на
гильотину,
А
пол
асфальтовый
—
на
чер ный
помост.
94


Бо ец
коротким
ударом
кинжала
Без
хруста
крушил
с пинно й
поз вон ок.
И,
ру хну вши,
м ертв ая
груда
дрожала
Бессильным
ляганьем
задних
ног.
Потом,
как
бритвой,
полоснув
по
шее ,
С пу скал
в
подставленные
формы
шлюз.
В
зр ачках,
как
на
угольях,
га снул ,
син ея,
Хребта
и
черепа
золотой
союз.
И
словно
в
гуртах
средь
степного
приволья
В
од ном
из
загонов
вздыбленный
бык,
Со трясая
треньем
ж ерди
и
ко лья,
В
углу
к
годовалой
телке
при ник .
Он
будто
не
чуял,
что
сумрак
б лиз ок,
Что
скоро
придется
стальным
ногам
—
С
облупленной
кожей
литой
огрыз ок
Отрезанным
сбросить
в
красный
хлам.
И
я
ду мал,
смиряя
трепет
ж гу чий:
Как
в
нежных
любовниках,
убойную
кровь
И
в
быке
каменнолобом
ударом
созвучий
Оглушает
вечная
рифма
—
люб овь!
1913
СВИНЕЙ
КОЛЮТ
В есь
ден ь
звенит
в
у шах
пронзительный
(как
скр еж ет
Г во здей
иль
грифелей,
во дим ых
по
ст екл у),
Выс о кий,
жирный
в изг
св инар ни ка,
где
режет
К абанщ ик
боровов
к
пасхальному
столу.
Петлей
по йм ают
за д,
за
розовые
уши
Из
ст ойла
вытащат,
стараясь
паст ь
зажать,
И
д ер жат,
н ав алясь,
пока
не
ст анет
глуше
Визжанье,
и
замрет
над
сердцем
рукоять.
И
по сле
на
кострах
соломенных
щети ну
Со
в шами
опалив,
сгр еб ут
нагарный
слой.
Ль ют
вод у
ведрами,
и
са льн ую
тря сину,
По
локоть
пачкаясь,
ворочают
рукой.
95


По мои
красные
меж
челюстей
разж аты х
Спу ст ивши ,
в ыва лят
из
жи вота
мешок,
И
ба бы
бережно
в
ко рыт ах
и
ушатах
С ти рают,
как
белье,
па ху чий
ком
кишок.
Когда
ж
затопят'
печь
на
к ухне
и
во
мр аке
Апрельском
вы звезд ит,—
по
ветру
гарь
костра
Как
су ку
нюхая,
со
всех
усадь б
собаки
Сбегутся
сворами,
чтоб
грызться
до
утр а.
1913
ЦВ ЕТ НИК
Когда
пред
ночью
в-огненные
кольца
Оп равл ен
череп,
выпиты й
тоской,—
Я
вспомню
ст арик а
народовольца,
При вр атни ка
на
бойне
городской.
Восторженный,
пружинный,
как
вол чок ,
Всегда
с
брошюркою,
и
зд есь
он
у
дороги
Пер ед
воротами,
где
А пис
зл ато рог ий
Красуется,
разбил
свой
цветничок.
И
с
раннего
утра,
к оп аясь
в
туше
хл яб кой,
Бы кам
прикрученным
под
ло б овую
кость,
Как
долото
иль
шкворень
с
толстой
шляпкой,
Вгоняли
обухом
перержавелый
гвоздь.
И,
мо згом
брызнувши,
мгновение
спустя,
С
глазами,
вылущенными
в
белковой
пене,
Сочленными
су ст авами
хрустя,
Валилс я
бык,
шатаясь,
на
колени.
И
как
летающие
мозговые
брызги,
Все
разрежаясь
тоньше
и
нежней,
Под
св одами
сараев
глохли
визги
Приконченных
ошпаренных
свиней.
Та м,
за
стеной,
на
угольях
агоний
Хрусталики
поящая
сл еза,
А
з десь
подсолнечник
в
вен це
бегоний
И
в
резеде
анютины
глаза.
Пусть
размякают
в
луже
крови
клейкой
Подошвы
сапогов,—
он,
пропустив
гурты
Ревущие,
под
веч ер
де тс кой
лейкой
Польет
свои
приникшие
цве ты.
И
у лыб нетс я,
обнажая
десны,
Где
выгноила
зу бы
все
ци нга,
96


Как
будто
чует:
плещут
в
тундрах
весны,
И
у
о леней
чешутся
рога,
И
лебеди
летят
на
те плые
снега,
И
п олюс
выгнулся
под
гир ей
—
со лнц ено сный .
1913
ТИГ Р
В
ЦИРКЕ
Я
помню,
как
девушка
и
тигр
ш аги
На
арене
с ближ али
и,
зарницы
безмолвнее,
В
глаза,
где
от
золота
не
видно
ни
зг и,
Кралась
от
прожектора
бел ая
мо лния.
И
к азал ось
—
неволя
н евласт на
да лее
Вытра в лять
в
м озгу
у
зверя
след
О
том ,
что
у
рек
священных
Бенгалии
Он
о дин
до
убоины
лакомый
людоед.
И
мерещилось
—
хрустящие
в
алом
челюсти,
Сладострастно
мусоля,
т янут
в
па сть
Нежногибкое
тело,
что
в
сладостном
ше ле сте
От
себя
до
времени
утаивала
страсть.
И
щелкнул
хлыст,
и
у
ближних
мест
От
туго го
мол ча нья,
звеня,
откололася
Серебристая
струйка
детского
голоса
—
«Папа,
папа,
он
ее
съ ест ?»
Но
тигр,
наготове
к
прыжку,
медлительный,
Сменив
на
довольное
мурлыканье
вой,
От
девушки
зап ах
кровей
томительный
Почуяв,
заластился
о
колени
г олов ой.
И
усами
игольчатыми
по
шелку
щупая
Раздушенную
юбку,
в
так т
с
хлыстом,
В
золоченый
обруч
прыгнул,
как
глупая
Дрессированная
собачонка
с
обрубленным
хв ос том ...
С иних
глаз
и
мраморных
колен
Колодник
го ло дный,
и
ты
отс туки в ай
С
королевским
тигром
когтями
свой
плен
За
решеткой,
где
прутья
—
как
ствол
бамбуковый!
1913—1916
4М.
Зе нке вич
97


ЗОЛОТОЙ
ТРЕ УГ ОЛЬН ИК
О,
прости,
о
прости
меня,
моя
Беатриче,
Без
твоего
свет оно сног о
тела
впереди
Я
обуздывал
тьм у
первозданных
ве лич ий,
Заколял,
как
на
вертеле,
сердце
в
груди.
И
я
с
ордами
мы кался .
Кормясь
кониной,
В
войлок
сваленой
верблюжьим
потником,
От
пож арищ,
пресыщенный
лаской
звериной
На
арк ан ах
пленниц
гна л
ко ся ком.
А
ты
все
та
же.
В
прозрачной
одежде
С
ле бедя ми
п лескаеш ьс я
в
по л день
в
пруду,
Твои
груди
—
мимозы
и
сж имают ся
прежде,
Чем
я
кудрями
к
ним
припаду.
Вот
смотри
—
я,
твой
гос под ин
и
невольник,
Меж
колен
ра зд винув
передник
из
ро з,
Целую
на
мраморе
царственный
треугольник
Нежно
курчавящихся
золотых
волос.
1913
ЖЕНЩ ИНЕ
Хо ть
отроческих
с нов
грех и
Средь
терпких
ласк
ей
не
рассказаны,
Но
с
женщиною
тайно
свя за ны
Струнами
зычных
мы шц
стихи.
Как
в
детстве
струи
жгли
хрустальные
И
в
зное
дево ч ки,
резвясь,
Рядили
холмики
овальные,
Как
в
волоса,
в
речную
грязь.
Мне
акробаток
снилась
лестница
.
Под
куполом,
и
так
легко
На
мыл ь ный
круп
коня
наез дниц а
С
р аз маха
пр ыг ала
в
трико.
И
помню
срамные
видения,
И
в
гар и
фабрик
вечера,
Но
я
люблю
тебя
не
менее,
Чем
робким
отроком,
сестра.
Сойди,зрачками
повелительных
И
нежных
г лаз
разрушь,
р азъяв ,
Сцепленье
жвачных
глыб,
стремительных
98


Средь
вод,
и
зарослей,
и
трав.
Пусть
дебрей
случных
мы
наследники.
Вновь
наши
рай ские
сады,
Н еси
же
в
лиственном
переднике,
Как
Ева,
цар ские
плоды.
1913
*
Видел
я,
как
от
напр я гшей ся
крови
Яростно
вскинув
трясущийся
п ах,
Зв якн ув
железом,
заросшим
в
ноздрях,
Ри ну лся
бык
к
приведенной
корове.
Видел,
как
пот на я,
с
пенис ты м
крапом,
Словно
хребтом
переломленным
вдр уг
Разом
осела
кобыла,
и
с
храп ом
Лег
на
нее
изне м ог ший
битюг...
Жут ко,
услышав
кошачьи
с цепле нья,
Тигров
пр едст авит ь
средь
лунных
лучей..
Нет
омерзительней
совокупленья
Винтообразного
хлябких
свиней.
Каж етс я,
будто
гор яче е
са ло,
Сл адко
топясь
на
ог не
и
визжа,
Про си т,
что б,
чмокая
сочно
и
ало,
В
сердце
запе ло
дрожанье
ножа.
Если
средь
ла ски
лю бо вной
мы
сами
—
Ста до
свиных
н ес ве же ванных
туш,—
Дай
разрешенье,
Господь,
и
с
бесами
В
вод у
лавину
мясную
об ру шь!
1913
ПЯ ТЬ
ЧУВСТВ
П ять
материков,
пять
океанов
Дано
моей
матери,
и
я
п ятью
Лучезарными
зеркалами
в
ду шу
волью
Солнечный
ве тер
млечных
туманов.
Приниженное
искусствами
Осязанье,
4’
99


Ты
царственней
остальных
пя ти:
В
тебе
ам еб
сту ден исто е
дрожанье
И
пресмыкающихся
с л изки е. пути,
Мумму
Тиа м ат,
праматерь
сл епая
Любовного
зуда,
в
рыбью
д ыру
Растерзанной
вечности,
не
она
ли,
сл ипая
Ка тыша ми,
м етала
звездную
ик ру...
И
вы,
бл изн ецы
расщепленного
рода,
Нер азд елимы е
—
кто
древнее
из
д вух
—
Присосы,
манящие
в
глубь
пищевода,
Или
музыкой
ароматов
дрожащий
нюх.
В
вас
прыжок
эле ктр иче ск ий
на
кош ач ьих
лапах,
Беспокойная
вскинутость
оленьего
венца,
Прохлада
источников
и
мускусный
запах
Дев ств е нной
самки,
зо ву щей
сам ца.
И
вы,
п о след ние,
нежные
д вое
—
Зрение
и
Слух,—
как
млечный
туман,
Без
гра ниц
в аше
ц ар ство
радужное
огневое,
Бушующий
энергиями
эфирный
о кеан.
1913
УДАВОЧКА
Эй,
други,
нынч е
в
оба
Смотрите
до
зари:
Некрашеных
три
г роба
Недаром
припасли.
Помучайтесь,
немножко,
Не
спите
ночь
одн у.
Смотрите,
как
в
окошко
Рукой
с
двора
махну.
У
самого
забора
В
углу
там
ж дет
с
листом
Товарищ
прокурора
Да
батюшка
с
крестом.
И
доктор
ж дет
с
часами,
Все
в
сборе
—
только
ма ть
Не
догадались.сами
На
проводы
позвать.
100


Знать,
чуяла
—
день
цельный
Просилась
у
в орот.
Пускай
с
груди
нательный
Отцовский
крест
возьмет.
Да
пусть
не
и щет
сына,
Не
сыщет,
где
лежит.
И
саван
в
три
аршина,
И
гроб
без
мерки
сш ит.
Эй,
ты,
палач,
казенных
Расходов
не
жа лей:
Намыль
для
обряженных
Удавочку
жирне й!
Потом
тащи
жи вее
Скамейку
из-под
но г,
Не
то,
гляди,
у
шеи
Сломаешь
позвонок.
А
коль
подтянешь
ловко,
Так
будет
и
на
ч ай:
По
к ам ерам
ве ре вку
На
счастье
р аспр о дай.
1913
П ЕТ ЕРБУ РГСКИЕ
КОШМАРЫ
Мне
страшен
летний
Петербург.
Возможен
Зд есь
всякий
бред,
и
дух
так
одинок,
И
на
пл о щадках
ле стниц
ж дет
Рогожин,
И
де рг ает
Раскольников
звонок.
От
стука
ки рпич а
и
едкой
г ари
Со всем
измученный,
тащусь
туда,
Где
брошенные
дети
на
бульваре
В
песке
играют
и
близка
вода .
Но
те лу
др ябло му
везде
застенок:
Зеленым
пламенем
рябит
лис тва ,
У
девочек
вкруг
голеньких
коленок
Под
платьицем
бел еют
кружева.
101


Исчезло
все...
И
я
уже
не
чу ю,
Что
де ла ется ...
Наяву?
В
бреду?
Наверх,
в
квартиру
пыль ную
пу ст ую,
Одну
из
них
за
лакомством
веду.
И
после
—
тр упик
гол ый
и
хо лод ный
На
простыне,
и
спазмы
жадных
нег ,
И
я,
бросающий
в
канал
Обводный
И
кровяной
фи лей,
и
синий
стек...
1912
НОЯБРЬСКИЙ
ДЕНЬ
Чад
в
мозг у,
и
в
легких
ник от ин
—
И
туман
пополз...
О,
как
тяже л
ты
После
льдистых
дождевых
крестин,
День
визгливый
под
пеленкой
желтой!
Узкий
выход
белому
удушью
—
Все
сирены
плачут,
и
гудки
С
воем
одевают
в зм орье
тушь ю,
И
трясут
до ма
ломовики.
И
бес сты дн ей
скрытые
от
взоров
Нечис то ты
дня
в
подземный
мра к
Пожирает
чавкающий
б оров
Ст очн ых
очистительных
клоак.
И
в
тре вог е
вновь
душа
томиться,
Чтоб
с ебя
пред
тьмой
не
обмануть:
Золота
промытого
крупица
Не
ис ку пит
всю
д нев ную
муть.
1912
ГРЯДУЩИЙ
АП ОЛЛ ОН
Пусть
там
да леко
в
по дко ве
лагу нн ой
Лучезарно
стынет
Ве л икий
Океан
И,
выг нувши
конусом
кратер
л унный,
Потоками
пальм
ист екает
вулкан.
102


Цепенеют
на
пурпуре
синие
тени,
Золотится
на
бронзе
к урчав ая
смоль.
Девушки
не
знают
кровотечений,
А
же нщинам
не ве дома
материнства
б оль...
Пр исл у шайт есь
вечером,
когда
серо-слизкий,
На
п олярн ом
закате
тускло
з ар дев,
Тушью
кл убя сь
по
свинцовой
воде,
В зды мает
город
фабричные
обелиски.
А
на
железопрокатных
и
с та лел ите йных
З ав одах
—
горящие
глыбы
мозжит
Электрический
молот,
и,
как
лава
в
бассейнах
Гранитных,
бушуя,
с таль
бурлит.
Нового
в ласт ите ля,
эхом
о
ст ены
Ударясь,
зовут
в
припадке
тоски
Р аду ющ иеся
ночному
шторму
сирены,
Отхаркивающие
д невн ую
мокроту
гудки.
Гряди!
Да
воздвигнется
в
мощи
н овой
На
торсе
молотобойца
Аполлона
лик ,
Как
н еко гда
там
на
зар е
ледниковой
Над
поваленным
мамонтом
радостный
крик.
1913
*
Хотелось
в
безумье,
к рова вым
узлом
поцелуя
С тяну вши
порочный,
ликерами
пахнущий
рот,
Упасть
и,
охот ни чьи м
дл инны м
ножом
полосуя,
Кромсать
обнаженный
мучительно-нежный
живот.
А
п ро рубь
окна
к ара улили
ц епко
гард ин ы,
И
там,
за
мали но в ым,
ск ладч атым
плотным
др ап ри,
В доль
черной
Н евы,
точно
лебеди,
с
Ладо ги
льдины
Ко
взморью
тян улис ь
при
блеске
пунцовой
за ри.
1913
103


Небо,
словно
чье-то
вымя,
В
тр ещи ны
земли
сухой
Свой
полуденный
удо й
Ль ет
струями
о гне выми.
И
пока,
зве ня
в
уша х,
Не
закаплет
кровь
из
носа,
Все
полощатся
у
пле са
Ребятишки
в
камышах.
А
старухи,
на
погосте
П оза бы вшие
залечь,
Лезут
с
вениками
в
печ ь
На
зо ле
рас па рить
кости.
И
тревожно
ловит
сл ух
—
В
жидком
огненном
покое
Чем
чудит
уг арн ый
дух:
Пригорит
в
печ и
жаркое
Из
з апек ших ся
старух;
Иль,
купаясь,
кто
распухнет
В
синий
трупик
из
ребят.
Иль
дыханьем
кра сн ым
ухне т
В
пыльный
колокол
набат.
1912
•к
И
у
тигра
е сть
камышовое
лог ов о,
И
он,
усталый
от
ночных
охот,
Нал ако мивш ий ся
сладким
мясом
дв уно го го,
Залезая,
языком
к рова вым
л изнет
Проснувшийся,
к ину в шийся
к
матери
помет.
Где
ж
спасенье
от
н ее,
от
женщины
пыш нот ел ой,
Есл и
шепчет
вождю,
прижимаясь,—
люблю.
Или
скажет
за
те бя
м ужс кое
нет
С
п рорез ине нны ми
крыльями
металлический
скелет...
Пусть
з асви щет
в озд ух...
улю- лю...
улю- лю...
В
р уль
вклещившись
руками,
го лов ой
оголтелой
Турман-я,
над
черным
муравейником
проделай
По сл ед нюю,
затяжную,
мер тв ую
петлю.
Весна
1914
104


л
Тягостны
бескр асн ые
дни .
Для
м ужч ины
—
охотника
и
во ина
Сладостна
искони
Не
стер вя т ина,
а
убоина.
Но
крепит
ду ша
сомкнувшуюся
глубь,
Погружая
р аскал енну ю
оболочку
в
снег.
Отрезвевшая
от
любовных
нег,
Черепную
ч ашу
пригубь,
Жен щин а,
как
некогда
печенег.
Нич ег о,
что
крышка
не
спилена,
Что
нет
золотой
опра вы .
Н и чего.
Для
те бя
налита
кажд ая
извилина
Жертвенного
мозга
моего.
Весна
1914
*
Безумец!
Дни
т вои
убоги ,
А
ты
ждешь
ж изни
от
люб ви, —
Так
лучше
к ат оргой
в
остроге
Пустую
душу
обн ов и.
Какая
б
ни
бы ла
утра та,
Неси
од ин
сво ю
тоску
И
не
бе ги
за
горстью
злата
Уни жен но
к
ростовщику.
От
женских
любопытных
взоров
Таи
смертельный
страх
и
дрожь
И
си льс я,
как
в
соломе
боров,
Из
сер дца
кровью
выбить
н ож.
1913
*
В
поднебесье
твоего
безбурного
л ица
Не
я
ль
на
скаку,
встряхнув
р ук авицей,
105


Позволил
каменной
грудью
вз вить ся
Белому
соколу
с
золотого
кольца.
Конец
девичнику
и
воле
девичьей.
Подшибленная
л ебедь
кличет
в
крови.
Мой
сокол,
мой
сокол
под
солнцем
с
добычей,
Терз ай
ее
тр епе тну ю,
когти
и
р ви!
1913
В
Л ОГО ВИЩЕ
Пу скай
рог а
трубят
по
ло гу
И
улюлюканье
в
лесу,
Как
зверь,
в
родимую
берлогу
Комок
к ро вавый
унесу.
Гоните
псов
по
ме рз лым
тр ав ам,
Ищите
ям у,
где-лежу.
Я
языком
своим
шершавым
Все
ра ны
сер дца
залижу.
А
нет...
Так,
ощетинясь
к
бо ю,
Втянув
в
разрытый
пах
кишки,
С
железным
лязганьем
открою
Из
пены
желтые
клыки.
1912
ВЕРХОМ
Я
вновь
верхом
в
пространствах,
взр ы тых
Пл у гами
солнцу
и
ветрам,
И
слышу
предзакатный
гам
Грачей
прожорливых,
несытых.
Рже т
жеребец,
по чуя
в
темных
Полях
за
гумнами
станиц
Шарахающихся
и
томных
Игриво-нежных
кобылиц.
Но
черно-бархатные
губ ы
И
трепет
шерсти
золотой,
106


Мой
пылкий
конь,
смирю
я
грубо
Рот
ра зди рающ ей
уздой.
Ве дь
и
меня
ср едь
пашен
то же
Она
незримо
позвала
И
вновь
над
се рдц ем
в
хлябкой
дрожи
Красны
стальные
уди ла.
1913
В
ДРОЖКАХ
Дрожа
от
взнузданного
пыла,
В
л ицо
швыря я
мне
землей,
Вся
в
мыл ьн ом
сер ебр е
кобыла
Блистает
шерстью
в орон ой.
А
я
весь
брызгами
покрыт,
Зажмурясь,
слушаю
—
как
четок
Под
б аб ками
косматых
щеток
В
два
такта
бьющий
сту к
копыт.
Мне
в
э тот
вол ьный
миг
д ороже,
Чем
кр асн ые
пиявки
губ,
В
огл об лях
прыгающих
дрожек
Раз маши стый
рысистый
круп.
И
мягче
брызжущие
комья
Весенн ей
бархатной
земли
При коснов ен и й
той ,
о
ком
я
Грустил
и
грезил
там
вдали.
1913
КУПАНЬЕ
Над
взморьем
пламенем
в есел ым
Исходит
медл енн о
закат,
И
же нск ие
тела
за
м олом
Из
вод
сиреневых
сквозят.
107


То
плещутся
со
смехом
в
пе не,
Л азурью
ск рыт ые
по
грудь,
То
всходят
томно
на
ступени
Росистой
белизной
сверкнуть.
И
пла ме нник
зем ным
к расо там
—
-
Сияет
ве чной
красотой.
Венерин
холмик
золотой
Над
розовым
потайным
гро то м.
И
мгли тс я
блеск.
Б лажен ,
кто
их
Пред
ночью
поцелуем
встр е тит,
Кто
в
светлых
их
з рачка х
заметит,
Как
вечер
был
огн ист
и
тих,
Кому
с
их
вла жных
уст
ответит
Солоноватость
волн
морс ки х.
Июль
1917
II.
ЛЮ Б ОВНЫЙ
АЛЬБОМ
ЛОРА
Вы
—
хищ ная
и
нежная.
И
мне
Мерещитесь
нес ущ еюся
с
ги ком
За
с в орою,
дрожащей
на
р емне,
На
же ребце
степном
и
полудиком.
И
сол неч ен
слегка
морозный
день.
Ох в ачен
ст ан
ваш
синею
чер кеско й ;
Из-под
папахи
белой,
набекрень
Надвинутой,
октябрьский
ветер
резкий
Взлетающие
пряди
жадно
рвет.
Но
вы
несетесь
бешено
вперед
Чре з
бурые
бугры
и
перелески,
Краснеющие
мерзлою
листвой;
И
словно
поволокой
огн е вой
Подернуты
глаза,
в
недобром
блеске
Пьянящегося
кровью
торжества.
И
тонк ие
уста
полуоткрыты,
К
со бакам
под
ар апни к
и
копыта
Бр о сают
в
в етер
страстные
слова.
И
во т,
оканчивая
бег
упр уги й
108


М огу чим
сокрушительным
броском,
С
изогнутой
спиной
ко бель
муругий
’
С
откоса
вниз
с лета ет
кувырком
С
затравленным
матерым
рус ак ом.
Кинжала
взле т,
серебряный
и
краткий,
И
вы,
взметнув
си янь ем
глаз
стальным,
Швыряете
кровавою
перчаткой
От рез анн ые
п аз анки
борзым.
И,
в
стр ем ена
вскочив,
оп ять
во
мглу
Уноситесь.
И
кто
еще
до
ночи
На
лошадь
в спенен ную
вам
к
седлу,
Стека я
кровью,
бу дет
приторочен?
И
в ерю,
е сли
только
доезжачий
С
выжлятниками,
ли хо
отдаря
Борзятников,
нежданною
удачей
Порадует,
и
гончих
гон
го ря чий
Поднимет
с
лога
волка-гнездаря,—
То
вы
сумеете
его
повадку
Перехитрить,
живьем,
сострунив,
взять
Иль
в
шерсть
седеющую
под
ло патк у
Ему
вонзить
кинжал
по
рукоять.
И
проиграет
сбор
ро жок
веселый,
И
вечерами,
отх одя
ко
сну,
Ласкать
вы
будете
но гою
голой
Его
распластанную
седину...
Так
что
же
неожиданного
в
том,
Что
я
вымаливаю,
словно
дара,
Как
волк,
лежащий
на
жнивье
густом,
Лучистого
и
ве рно го
удар а?
1916
•к
Подсолнух
по з дний
догорал
в
полях,
И,
вкрапленный
в
сапфировых
глубинах,
На
легком
зн ое
нежился
разм ах
Поблескивавших
крыльев
яс треби ны х.
Кла дя
пре де лы
смертному
хоте н ью,
Ка залось,
то
са ма
судьба
плы ла
За
нами
по
ж нивью
незримой
тенью
От
высоко
скользящего
крыла.
109


•Как этот полдень,
пышности
и
лени
Исп о лнена,
ты
шла,
смиряя
зно й.
Лишь
платье
билось
пе ной
кружевной
О
гордые
и
статные
к ол ени.
Да
там,
в
глазах
под
светлой
оболочкой,
На
обреченного
гот овяс ь
пасть,
Средь
синевы
т емн ела
знойной
т оч кой,
По бле ски вая,
словно
я стре б,
страсть.
1916
*
И
смертные
с ч ас тливцы
припадали
На
кр ат кий
срок
к
бессмертной
красоте
Богинь
сн исшедши х
к
ним
—
священны
те
Мгновенья,
что
они
безумцам
д али.
Но
есть
пределы
смертному
хот ен ью,
Со юз
неравный
страшное
таит,
И
с вятота тц а
с
ло жа
нег
Аид
Во
м рак
смятет
довременною
тенью.
И
к
бренной
ст р асти
в
пре жне м
безразличье,
Бестрепетная,
ю ная
вдвойне,—
В новь
не бо жите льница
к
вышине
Воз нос итс я
в
слепительном
величье.
Как
солнце
пламенем
—
любовью
бей ,
Плещи
лазурью
радость!
Зн аю
—
сгинут
Твои
объ я тия
и
для
скорбей
Во
м рак
я
буду
от
тебя
отринут.
1917
-к
Толпу
поклонников,
как
во лны,
раздвигая,
Вы
шли
в
величье
красоты
своей,
Как
шествует
в
лес ах
полунагая
Диана
сред и
сонмища
зверей.
В
который
раз
рассеянно-устало
110


Вы
видели
их
ра б ол епный
с трах,
И
роз а,
пойманная
в
кружевах,
Дыханьем
вашей
груди
тре пета ла .
Под
электричеством
в.
мно го ко лонном
зале
Ваш
лик
божественный
мне
чудился
знако м :
Не
вам
ли
ноги
нежные
лизали,
Ласкаясь,
тигры
дымным
яз ыком ?
И
ста ла
мне
по нятна
как-то
вдруг
Богини
среб рол унн ой
си нео ко сть
И
девственно-холодная
жестокость
Не
гнущихся
в
объятья
то нких
рук.
1918
*
Вы
по мнит е ?., девочка,
кусочки
с ала
Нанизавши
на
нитку,
зимою
в
саду
На
в етки
сирени
бросала
Зазябш им
синичкам
еду .
Это й
девочкой
б ыли
вы.
А
теперь
вы
ст али
б ольш ой,
С
мятущейся
страстной
душ ой
И
с
глазами,
пугающими
холод ом
синевы.
Бушует
на
мор е
осенний
шторм,
Не
од на
пе реле тная
сгинет
с та ница,
А
сердце
мо е,
как
си ница,
Зимует
з десь
около
вас
Под
небом
морозным
синих
глаз .
И
ем у,
как
синицам,
ну жен
прикорм,
И
оно,
как
они,
иногда
Готов о
стучаться
в
с те кло,
В
крещенские
холода
Просясь
в
тепло.
Зато,
е сли
выпа де т
солнечный
д ень
Весь
из
ла зури
и
сере бр а,
Он о,
как
синичка,
взлетевшая
на
си ре нь,
Прыгает,
бьется
о
стен ки
ребра
И
поет,
звеня,
ще бе ча,
Б ла го дарн ость
за
ласку
вашего
лу ча.
Январ ь
1918
111


НАВАЖДЕНИЕ
По
залу
бальному
она
прошла,
Метеоритным
блеском
пламенея.
.Казалась так ничтожна и пошла
Толпа
му жчин,
спешащая
за
н ею.
И
ей
вослед
хотелось
кр икн у ть: «Сгинь,
О,
н аваждени е,
в
игре
мгновенной
Од ну
из
беломраморных
бог инь
Облекшее
людскою
плотью
б р енной !»'
И
он
следил
за
нею
из
угла,
Словам
другой
рассеянно
внимая,
А
на
лицо
его
уже
ле гла
Грозы,
над
ним
нависшей,
т ень
немая.
Чужая
ст р асть
вдруг
стала
мне
близка,
И
в
душу
холод ом
м огил
п одуло:
Мне
чудилось,
что
у
его
виска
Блеснуло
сталью
вороненой
дуло.
Август
1918
*
За
золотою
гр обов ою
кр ышк ой
Я
шел
и
вспоминал
о
нем
в
тоске
—
Быть
в
тридцать
лет
мечтателем,
мальчишкой,
Все
кончить
пулей,
канувшей
в
виске!
И,старческими
веками
слезясь,
В
карете
ма ть
тащи лась
за
друзьями
Немногими,
ноябрьской
стужи
грязь
Месивш им и,
к
сырой
дал екой
яме.
В
открытый
гроб
сквозь
газ
на
облик
тленный
Чу ть
моросил
серебряный
сне жо к.
И
розы
рдели
роскошью
н адме нно й,
Как
будто
бы
их
венчики
не
жег
По лярн ый
мрачный
ветер.
А
он а,
На
гроб
те
розы
бросившая
кров ь ю,
От
тяжкой
красоты
своей
томна,
Не слас ь
за
птицами
на
юг
к
зимовью.
1918
112


*
В
ка чалк е
пред
огн ем
сейчас
сидела,
Блистая
дерзостнее
и
смуглей,
И
вместе
с
солнцем
дней
истлевших
р дела
Средь
золота
березовых
углей.
И
нет
ее.
И
печь
не
огневеет.
Передрассветная
томится
тьма.
Томлюсь
и
я.
И
слышу,
близко
веет
Ее
волос
и
шеи
аромат.
И
червь
предчувствия
мой
череп
гложет:
Пу скай
люб овь
бушует
до
седин,
Но
на
последнем
позлащенном
л оже
Ты
будешь
тлеть
без
же нщи ны
один.
1917
*
Ты
для
ме ня
давно
мертва
И
перетлела
в
п ри зрак
рая ,
Так
почему
ж
св ои
права
От ст аив аешь
ты,
карая?
К огда
ср еди
неми лых
ласк
Я
в
забытьи,
греша
с
другими,
Зубов
зажатых
скрывши
лязг,
Шепну
твое
родное
имя ,
Исчезнет
вдруг
истома
сна
—
И
о бая нье
отлетело,
И
близость
страстная
ст раш на,
Как
будто
рядом
мертвой
тело.
И
мне
мерещится,
что
в
т ишь
.
Ночную
хлынет
златом
пл амя
И
ты
мне
ду шу
искогтишь,
Оледенив
ее
крылами.
1917
*
Земля
лучилась,
отражая
Поблекшим
жнив ом
блеск
лу ны.
Вы
были
лунная,
чужая
113


И
над
со бою
не
вольны.
И
все
дневн ое
д ивным
стало,
И
призрачною
мнилась
д аль
И
что
под
д ымной
мглой
блистало
—
Полынная
ли
степь,
вод а
ль.
И,
стройной
тенью
в ырас тая,
Вся
в
млечной
гол убо й
пыли,
Такая
н еж ная,
простая,
Вы
рядом
близко-близко
шли.
Д вижение м
ресниц
одних
Понять
д авая
—
здесь
не
место
Страстям
и
буйству,
я
невеста,
И
жде т
ме ня
уже
жених.
Я
слушал
будто
бы
спо к ойный,
А
там
в
ду ше
беззвучно
гас
День
радостный
золотознойный
Под
блеском
ваших
лунных
глаз.
С
тех
пор
тоскую
каж дый
д ень
я
И
выжечь
сол нцем
не
могу
Серебряного
н аваж день я
Луны,
с ияющ ей
в
м озгу.
1918
*
Твой
сон
передрассветный
сладок,
И
дразнит
дерзкого
ме ня
Намеками
прозрачных
скл адо к
Ч уть
д ышащая
простыня.
Но,
н едот рога ,
ты
све рн у лась
Под
стать
мимозе
иль
е жу.
На
цыпочках,
что б
не
проснулась,
Уй ду,
теб я
не
разбужу.
Какая
гладь
и
ширь
как ая!
И
с
яко ря
вн из
го лово й
Сейчас
слечу
я,
рассекая
Хрусталь
д ремотн ый ,
огневой!
И
вспо мнив
не жную
истому,
Еще
зо вущ ую
ко
сну ,
114


Навст р ечу
солнцу
золотому
С
саж ено к
брызгами
блесну.
1918
III.
ДАРЫ
КАЛЕНДАРЯ
По
Кавказу
і
Котомкою
стянуты
пле чи,
Но
сердцу
и
груди
легко.
И
с олон
сыр
горный,
ов еч ий,
И
сладостно
коз
мо локо .
Вон
девочка...
С
нежной
и с томой
Пугливо
гл яд ит,
как
ко за.
Попорчены
красной
трахомой
Ее
грозовые
глаза.
Как
низ ко,
и
г рязн о,
и
нище,
И
кажется
бедных
бедней
Оборванных
горцев
жилище
Из
сложенных
в
груду
к амн ей.
Что
нужд ы!
Им
много
не
надо:
В
лощине
у
гневной
р еки
Накормится
буйволов
стадо,
На к опит
бар ан
курдюки.
И
скал ы
о тв есны
и
хмуры,
Где
пенят
потоки
снега,
Где
в
пропасть
бросаются
туры
На
каменный
лоб
и
рога.
И
утром,
и
вечером
звонки
Под
бьющей
струей
к увш ины,
И
горлышек
у зких
воронки
Бл естя т
из-за
гибкой
спины.
И
р адо стна
Пасха
близ
не ба.
Где
снежные
тучи
рассек
Над
церковью
Цми нде- Самеба
Вершиною
льдистой
Казбек.
1912
115


II
Пусть
позади
на
лав е
горней
Сияют
вечный
лед
и
снег, —
Здесь
юрки х
ящериц
проворней
Между
камней
бесшу м ный
бег.
Ар агва
светлая
для
слуха
Нежней,
чем
Терек...
У
ручья
Бь ет
палк ой
нищая
старуха
По
куче
красного
тряп ь я.
И
восемь
пар
волов,
впря женных
В
о дин
иду щий
т уго
плуг,
Под
крик
людей
изнеможденных
И
резкий
чиркающий
стук
Готовят
ни ву...
Все
крупнее
У
бу йволо в
их
грузный
круп.
У
же нщин
тоньше
и
нежнее
Д уга
бровей,
усмешка
губ .
И
все
пышней,
все
зол оти стей
Зеленый
и
отлогий
скат,
Где
скоро
усики
и
кисти
П окаж ет
буйный
виноград.
Здесь,
посреди
непостоянства
И
смены
царств,
в
прибое
орд ,
Очаг
начальный
христианства
О с тался
незлоблив,
но
тверд.
И
пред
народною
иконой,
Где
взрезал
ог ненную
пасть
Георгий
ж и рному
дракону,—
Смиренно
хо ч ется
упасть.
1912
ПОД
РЕСНИЦЕЙ
Вздохнет
от
пышной
тяжести
весь
д ом,
Опять
простой
и
милой
станет
зала ,
116


Где
в
са мый
зн ой
покойница
лежала,
Эфиром
з амо рожен а
и
льдом.
И
острый
лик
с
пятнистостью
лиловой
Поплыл
на
полотенцах
в
блеске
ри з.
На
скатер т и
разложено
в
столовой
Приданое
—
серебряный
сервиз.
И
нянька
с
плачем
у
окна
г ости ной
Торопится
ребенка
приподнять,
И
под
ресницей
золотистой
д ли нной
В
лазурь
глазенок
канет
в
белом
мать.
1913
*
Зо лот ые
р ес нички
сквозят
в
бирюзу,
Д е вочке
в
капоре
алом
нянька,
Слышу
я,
шамкает:«Леночка,
глянь-ка,
Вон
покойничка
хоронить
везут».
И
Леночка
смотрит,
забывши
ло пат кой
Зеленой
расшвыривать
мокрый
песок.
А
в
ветре
а прел ьс ком
брагою
сладкой
В
березах
кр епч ает
весенний
сок.
Покачнув
балдахином,
помост
кат афалк а
Споткнулся
колесами
о
выбоины
мостовой.
Наверно,
бедно м у
жестко
и
валко
На
по ду шке
из
стружек
подпрыгивать
головой.
И
в
пальмовых
ли с тьях
незабудки
из
же сти
Трясутся,
и
п рядае т
султанами
четверня...
Леночка,
Леночка,
с
покойничком
вместе
Проводи
же
глазенками
и
уходящего
ме ня.
1916
*
Под
со сна ми
и
в
вере с ке
лил о вом
Сы пучие
бугры.
И
солнца
вечером
в
дыму
багровом
У гар ные
шары.
117


И
к
редкой
ржи
ползет
туман
от
луга
Сквозь
лунные
лучи ,
И,
как
с ве рчки,
перекричать
др уг
друга
Не
м огут
дергачи.
И
—
отблеск
дня
далекий
и
горячий
—
Пылаю щ ая
щель
Дает
мне
знать
из
ставен
смол кш ей
да чи,
Что
ты
идешь
в
постель.
1913
*
В
купоросно-медной
тверди,
В
дымном
мареве
полей
Гнут ся
высох ши е
жерди
У
скрипучих
журавлей.
И
стоит
понуро
стадо
С
те чью
пенистой
у
гу б;
Чу ют
ноздри,
как
прохлада
Ду ет
тяго й
в
мокрый
с руб.
Вот,
дрожа,
на
край
колодца
Пл ещет
солнцами
бадья ,
И
в
гортань
сухую
льется
Мягким
холо дом
с труя.
1913
ПР ИГОН
СТАДА
Уже
подростки
выбегли
для
встречи
К
околице
на
щел кань е
вдали.
Переливается
поток
ов ечий
С
шуршаньем
мелких
острых
ног
в
пыли.
Но,
с лы шно,
поступь
тяжела
ко ров ья
—
Мол оч ным
бр емен ем
свисает
з ад.
Как
виноград,
оранжевою
кровью
На
солнце
нежные
сосцы
с квоз ят.
118


И,
точно
от
одышки
свирепея,
Идет
мирской
бодливый
белый
бык
С
кольцом
в
ноздрях,
и
выпира е т
шея,
Болтаясь
мясо м,
хрящ е вой
кадык.
Скрипит
жур авль ,
и
розовое
вымя,
Омытое
колодезной
водой,
В
под о йник
мелодично
льет
удой,
Желтеющий
цветами
полевыми.
А
ночью
мирна
грузная
дремота,
Спокойна
жвачка
без
ж ары
и
м ух,
Пока
не
бр езж ит
в
небе
позолота,
Не
дребезжит
во лынко ю
пастух.
1913
*
Как
будто
черная
волна
Под
быстроходным
волнорезом,
С
зеленой
пеной
под
же лез ом
Ложится
справа
целина.
И
как
за
брызжущей
водою
Д ел ьфинов
резвая
игра,
Так
следует
за
бороздою
Тяжелый
з олот ис тый
грач.
И
радостно
пахать
и
знать,
Что
на
не вид имых
св ире лях
Дыханьем
ж авор онко в
в
трелях
О
ней
звенит
голубизна.
1912
*
Жарким
криком
почуяв
средь
с на,
Что
под хо дит
волна
огневая,
Петухи
встрепенулись,
срывая
Саван
но чи
из
лу нного
льна.
119


Облака
—
словно
полог
пунцовый,
А
з аря
—
из
огн я
колыбель.
Глянь,—
воскресшего
Бога
л ицо
Выйдет
разв е
сейчас
не
к
тебе.
И
душ а
тв оя,
птицам
родня,
Он емев шие
крылья
расправит
И,
в
лазур и
пле ска ясь,
прославит
Зо лот ое
рожде н ие
дн я.
1918
*
Уж
солнце
маревом
не
мае т,
Но
и
луны
прохладный
б леск
Среди
хлебов
не
унимает
К узн ечико в
тревожный
треск.
Светло,
пу с тынно
в
небе
лу нно м,
И
перистые
облака
Проходят
ст адом
среброрунным,
Лучистой
мглой
пыля
слегка.
И
только
из р едка
зарница,
Сгущая
млечной
но чи
гнет,
Как
будто
девка-озорница,
Подолом
кр асны м
полыхнет.
Г 918
Утренняя
звезда
і
Ни
одной
зве з ды.
Бледнея
и
т ая,
Уга сае т
месяц
уже
в
агон ии .
П ро воз вес тница
сч асть я,
только
ты,
золотая,
Вошла
безбоязненно
в
самы й
огонь.
Звезда,
пос вяще нная
великой
богине,
Облака
уже
в
пурп уре,
восход
недалек ,
120


И
ты
за
сест р ами
бесследно
сгинешь,
Спаленная
солнцем,
как
свечой
мотылек.
Уж
месяц
ск вози т
лишенный
металла,
Но
в
блеске
божественном
твоем
роса
Напо ил а
цветы,
и,
пола
касаясь,
По
жаркой
по ду шке
тяжело
разметалась
М оей
возлюбленной
золотая
коса.
За дрем ала
в
истоме
предутренних
снов,
А
соловьев
заглушая,
жаворонки
звенят...
Сгорай
же
над
солнцем,
ч тоб
завтра
с нова
Зас и ять,
о,
вестница
но чи
и
дня,
Зарей
их
слиявшая
в
нежные
звенья!
II
На
ч ьих
ресницах
драгоценней
И
к рупн ее
слезы,
чем
капли
росы
На
усиках
спеющей
пш е ницы?
Чье
сопрано
х рус та льной
и
чище
В
колоратуре,
чем
первые
тре ли
Жаворонков,
проснувшихся
в
небе?
Пальцы
ка кой
возлюбленной
Могут
так
нежно
перебирать
волосы
-
И
душить
их
духами,
как
утренний
ветер?
И
какая
девушка
целомудренней
Перед
купаньем
на
золотой
отмели
Сб расыв ает
сорочку
с
горячего
тела,
Чем
Венера
на
утренней
за ре
У
водоемов
солнечного
света?
Ты
сл ыш ишь
звездных
уст
ее
шепот:
Ослепленный
сме ртны й,
смотри
и
любуйся
Мое ю
божественной
наготой.
Сейчас
вз ойд ет
солнце
и
я
и сч езну ...
<1918>
121


В
МАЕ
Голубых
глубин
громовая
игра,
Мая
сер ебр я ный
зы к.
Лазурные
зур ны
грозы.
Со л нце,
Гел иос,
Ра,
Даждь
И
мне
златоливень-дождь,
Молний
кровь
и
радуг
радость!
Под
бер еза ми
лежа,
бу ду
г адат ь.
Ку-ку...
Ку-ку...
Кукуй,
Кукушка,
мои
года.
Только
два?
Опя ть
зам олча ла.
Я
не
х очу
умирать.
С читай
снач ала. ..
Сладостен
шелест
черного
шелка
Звездоглазой
ночи.
Пой ,
соловей,
Лун ное
соло...
Вей
Ручьями
негу,
россыпью
щелкай!
Деву ш ка,
от
сч асть я
ресницы
см е жив,
Яблони
цв ет
поцелуем
пи ла.. .
Брось
думать
глупости.
Пер епел а:
«Спать пора,
спать
п ора»,—
кричат
с
межи.
1918
*
На
по ле
около
болота
—
Крест
без
могилы
и
межа;
Здесь,
г ов орят,
давно
кого-то
Заре з али
средь
де лежа .
А
в
небе,
сумраком
покрытом,
Заглохнул
к
югу
перелет,
И
подо
м ною
конь
ко пыто м
С бива ет
с
лужиц
тонкий
лед .
Св инц ов
заката
блеск
н еяр кий. ..
Эй,
ты,
степ но е
воронье,
П ред
тьмой
над
пад аль ю
раскаркай
Предчувствий
жуткое
вранье!
1918
122


Г ОЛОС
ОСЕНИ
Над
цветом
ябл онь
и
вишен
в
др емах
Лунных
струят
соперники
соловьи
—
Один
из
си рени,
другой
меж
черемух
—
Сладчайших
мелодий
тя гучи е
ручьи
—
Но
радости
вешней
для
меня
родней
П рощаль н ая
радость
ос е нних
д не й...
Так,
Когда
оставляет,
отхлынув,
мр ак
На
заре,
осколок
меся ца
сребророгого,
Пр ев оз могая
дремотн ую
л егкую
лень,
Встряхивая
червонных
листьев
ло го во,
Поднимает
голову
самец-олень.
И
вдруг
Из
вытянутого
горла
с
прозрачным
паром
Вырывается
словно
в
смятении
яром
Трубы
всполохнувшейся
—
терпкий
зву к.
И
скользнувши
по
мокрым
л ис там,
Тронутым
холодом
в
блеске
алом,
С
грохот ом
эхо
тер яет ся
там
Меж
столетних
стволов
за
туманным
провалом.
Отрыгнувшийся
трубный,
глухонемой
Вопль
животный,—
но
трепетно
в
нем,
Как
в
вечерней
звезде,
серебристым
огнем
С вет
любви
во зне сен
перед
тьмой.
Это
—
зн ак
т оржес тва,
Окончанья
о се нних
нег,
Перед
тем,
как ,
спадая,
листва
Золо тая
оденется
в
снег.
И
вдали
среброшерстная
лан ь
Вдруг
почувствует,
как
шевельнет
Между
реб рами
тонкую
стлань
Трепыхнувшийся
сладостно
пло д...
Осени
го лос
и
ты
ло ви.
Слышишь,—
как
стелет
сентябрь
второпях
К оврам и
огнистыми
пыш ный
прах
Для
багряного
шествия
твоей
любви,
Последней
любви!
1918
123


ВСТРЕЧА
ОСЕНИ
С
черным
караваем,
С
полотенцем
белым,
С
хрустальной
солонкой
На
серебряном
подносе
Тебя
встречаем:
Добро
пожаловать,
Матушка-осень!
По
жн ив ьям
обгорелым,
По
шел ко вым
озимям
Ес ть
где
по бало ват ь
Со
стаей
з вон кой
Л ихим
псарям.
Точно
с та новища
Зо лото й
орды,
От
напастей
и
зол
Полей
сокровища
Сте ре гут
скирды.
И
Микулиной
силушке
От дых
пр ише л:
Не
звякает
палица
О
сошники.
К
зазнобе-милушке
Теперь
за вал ится ,
Ни
заботы,
ни
горюшка
Не
зн ая,
до
зо р юшки,
Спа ть
на
пуховики.
Что
ж
не
побаловать,
Коль
довелося?
Добро
пожаловать,
Кормилица-осень!
Борз ятни ка
ль
барина,—
Чья
стройная
свора
Дрожит
на
рем не,
Как
стре ла
наготове
Отведать
крови,—
Р адо сть
во
м не?
Нагайца
ль
татарина,
Степного
вора,
Что
к личе т,
сп у ская
На
красный
ул ов
В
лебединую
стаю
О стро груд ых
соколов?
124


Чья
радость
—
не
знаю.
Как
они,
на
ле ту
Гикаю
—
«улю- лю,
Ату
его ,
а ту!»
И
радость
такая
—
Как
будто
л юблю!
1916
ЗИМОВЬЕ
ВОРОНА
Еще
вд али
под
первою
зв ездо ю
Зве не ло
небо
гоготом
гусей,
Когда
с
обрыва,
будто
пре д
бедою,
Вдруг
кар кну л
в орон
мощно
грудью
в сей.
И
сумерками
р а нними
обвитый,
На прав ил
над
свинцом
студеных
вод
—
На
запад,
в
степь,
не спе шны й,
домовитый
С в истящий
грузной
силою
полет.
Но
вещий
крик,
что
кинул
ворон
старый,
Моя
ду ша,
казал о сь,
поняла ,
Благоговейно
слушая
удары
По
воз ду ху
тяжелого
крыла.
Он,
не
см утаяс ь
пролетом
беспокойным,
Не
бросит
оскудевших
м ест
родн ы х,
В
нужде
питаясь
мусором
помойным
У
ям
оледеневших,
выгребных.
Но
сохранит
в
буранах
силу
ту
же,
Что
и
в
те пле ,—
а
те
из
высоты
Низверглись
бы
на
снег
от
пе рвой
стужи,
Как
с
дерева
спаленные
листы...
Ме ня
ободрил
криком
в орон
ст ары й:
И
я,
как
он,
невзгодой
не
ср азим ,
С
угрю мой
гордостью
снесу
удары
Суровейшей
из
в сех
грядущих
з им.
1918
125


П ОЗ ДНИЙ
ПРОЛЕТ
За
нивами
настиг
у рон
Леса.
Обу гл ился
и
сорван
Лист
золотой.
Какая
прорва
На
небе
галок
и
ворон!
Чей
к лин,
как
будто
паутиной
Означен,
виде н
у
лун ы?
Не
гус и...
Не т!.. То лебединый
Косяк
летит,
то
—
кликуны.
Б лестя
серебряною
грудью,
Темнея
бархатным
кры ло м,
Летят
по
синем у
безл юдь ю
Вдоль
Волги
к
югу
—
напролом.
Спешат
в
молчанье.
Опоздали:
Быть
может,
к
солнцу
теплых
стран,
В зму тив
свинцовым
ш ква лом
да ли,
Дорогу
застит
им
буран.
Тревожны
белых
к рыл ьев
всплески
В
за ре
ненастно-огневой,
Но
крик,
уверенный
и
р езки й,
Бр осае т
вдр уг
передовой...
И
подхватили
остальные
Его
рокочущий
сигнал,
И
долго
голоса
стальные
Холодный
ветер
в
ви хре
гнал.
Ис чез ли.
И
опять'в
пожаре
Закатном,
в
з олоте
тканья
Лиловой
мглы,
как
хлопья
г ари
Клубятся
ст аи
воронья...
1918
126


IV. ПРОВОДЫ
СОЛНЦА
ПРОВОДЫ
СОЛНЦА
Па мяти
брат а
Сергея,
павшего
в
бою
20 августа 1915 г,
Утомилось
ли
солнце
от
дн евны х
ве лич ий,
У р онило
ли
голову
под
гильотинный
косырь,—
Дер жав а
расплавленная
стала
—
как
быч ий,
Н а литый
медною
кровью
пузырь.
Над
золотою
водой
багровей
р асц вел
В
вереске
базальтовый
оскал.
Медленно
с
могильников'скал
Взмывает
седой
орел.
Дотоле
дремавший
впотьмах
Цар ст венны й
хищник
рас крыл
В
железный
в еер
размах
Саженный
бесшу м ных
к рыл.
Все
выше,
все
круче
берет,
И,
вонзившись
во
мглистый
п ыл,
К рап иной
черной
зас тыл
Всполошенный
зак атом
полет.
Пропитанный
пурпуром
последнего
луча,
Мер кн ет
вн изу
гранитный
д ол.
У
перистого
жемчуга
ширяясь
и кле кча,
Проводы
с олнца
справляет
орел.
Словно
в
предчувствии
полуночной
тоски,
Кольца
зрачков,
созерцаньем
удвоены.
Ал чно
глотают
ос лепите льны е
куски
Солнечной,
в
жертву
закланной
убоины.
Но
ши ри тся
мрак
ползущий,
И,
напившись
червонной
рудой,
На
с калы
в
х во йные
пущи
Спадает
орел
седой.
Спадет
и,
оч ис тив
кл юв
-
И
н ахо хлясь ,
зам ре т,
д рем ля,
Покуда,
утренним
ветром
пах нув,
Под
золотеющим
пол огом
не
просияет
земля...
От
юношеского
те ла
на
к рова вом
то ку
Отвеяли
светлую
душу
в
бою.
Любовью
ли
женской
св ою
127


По
нем
утолю
я
тоску?
Ник то
не
неволил,
вынул
сам
Жребий
смертельный
смелой
рукой
И,
уб ие нный,
предстал
небесам.
Господи,
душу
его
уп окой ...
Взм ывай
же
с
твердыни
трахитовой,
Мой
сумрачный
дух,
и
клек чи ,
И,
ширяясь
в
по лы ме,
впитывай
Отошедшего
солнца
лучи!
И
как
падает
вниз,
тяже л
От
золота
в
ка мен ной
груди,
Обживший
граниты
орел,—
В
тьму
св оей
н очи
и
ты
п ади,
Но
в
др ем оте
зар и
над
собою
не
жди!
1915
ТРАВЛЯ
На
взмыленном
донце,
смиряя
го ря чий
Разбег
раззадоренных,
зарвавшихся
свор,
Из
покрасневшего
осинника
в
ще тин исты й
простор,
Привстав
на
стремена,
трубит
доезжачий
Пе ред
меркнущими
сумерками,—
так
и
ты
Смири
св ою
травлю
до
темноты.
Над
за катн ым
пламенем
серебряной
звездой
П овисл а
ночь.
Осадив
на
скаку,
Останови
до
крови
вспененно й
уздой
В орон ого
бешеного
жер ебц а
—
тоску.
Звонче,
звонче
Труби,
сзывая
Своры
и
стаи
Голодных
и
зл ых
Замыслов
—
гончих,
Желаний
—
б орзы х!
Пусть
под
арапником,
собираясь
на
рог,
С
лясканьем
лягут
на
п ри вязи
у
ног .
Кровью
не зат ум а ненный
светлый
нож
Засунь
за
голенище,
ко ня
остреножь.
Тщетно
ты
гикал
в
степи:«Заставлю
128


Выпустить
счастье
мое
на
травлю».
Бр ось
же
потеху
дл я.юно ше й... Нет!
По ка
не
запекся
последний
свет,
Любимого
кречета
—
мечту
—
швырну
Под
еще
не
налившуюся
серебром
луну !
1916
В
АЛО М
ПЛАТКЕ
Топит
золото,
то пит
на
две
зари
Полунощное
сол нце,
а
за
фабричной
заставой
И
за
топкими
кладбищ ами
пр аздн ик
к рова вый
Отплясывают
среди
но чи
тете рев а
и
глуха ри .
На
гранитных
скамейках
набережной
дворцовой
Меж
влю блен ных
и
п рости туток
не
мой
черед
Встречать
золотой
и
провожать
багровый
Закат
над
взморьем,
за
крепостью
восход.
Что
мне
весны
девическое
ложе ,
Подснежники
и
зори,
если
сделала
ты
Трепетной
неопаленности
ее
дор оже
Осыпающиеся
дубовые
и
кленовые
ли сты?
Помнишь
ко нец
а вгу ста
и
безмглйстое
начало
Глубокого
и
синего,
как
сапфир,
сентября,
Когда
—
надменная
—
ты
во
мне
увенчала
В
невольнике
—
твоей
лю бви
ц ар я?..
Целовала,
крестила,
прощаясь...
эх!
Думала,
вол я
и
счастье
—
грех.
Сгинула
в
алом
платке
в
степи,
С
борзыми
и
гончими
не
сы щешь ,
сл ед ...
Т опи
же
бледное
золото,
топи,
Стели
по
островам
призрачный
свет,
П олярн ая
ночь!
Только
прошлым
душу
мою
не
м ор очь,
Мышью
летучею
к
впадинам
ниш
Ее
ли
прилипшую
реять
взманишь?
1915
5М.
З енкеви ч
129


МЕРТВАЯ
ПЕТ ЛЯ
В
то бой
достигнутое
равновесье,
О
Франция,
поверить
не
могу,
Когда
на
предполярном
поднебесье
Ручных
я
по мню
коршунов
Пег у
Все
ждешь
—
св ихн увш ийся
с
зубцов
уступа
Мотор,
застопоривший
наверху,
Низринется
гор бом
на
плечи
трупа
В
багряную
костистую
труху.
Но
крепче,
чем
клещи
руки
м ог ильно й,
Руля
послушливого
поворот,—
И
взм ах
пропеллера
уже
бессильный
Полощется,
утративши
оплот.
Мгновенье
обморочное
и
снов а,
Как
будто
сердце
в
пло ти
голубой,
У
птеродактиля
его
стального
Прерывистый
учащен
перебой.
И
после
плавный
спу ск, —
так
бьющи й
пт ицу
О
серебро
кольца
очистить
клюв
Сп ада ет
сокол
вниз
на
р ук авицу
И
смот рит
в
с ол нце,
гла зом
не
сморгнув.
О
Франция,
од ни
сыны
тв ои
Мог ли
сковать
из
воздуха
и
света
Для
дерзких
висельников
колеи
Свободней
и
законченней
сонета!
1915
МАМОНТ
Смотри
—
Солнечную
ги рю
тундрового
ма я,
Булькающую
золотом
и
платиной
изнутри,
Вскинул
полюс,
медленно
выжимая.
Сотням
Атлантов
непосильный
гнет,
130


Кажется,
не
выдержав,—
тонкую
пленку
П робо лит
и
ск ользк ой
килою
юркнет
Внутренность
из
на пр яже нного
живота
в
мошонку.
Нет!
Как
из
катапульты,
из
кисти
руки
Подбросил
со лнце
и,
извернувшись
вкруг
о си,
Подхватил
на
л ету.
Лососи
Вспенили
устьев
живорыбные
садки.
И,
отцепляясь,
ползут
К
теплым
тече нь ям
ле дян ые
оп ло ты,
И
киты,
почуяв
весенний
зуд,
Разыгрываются,
как
нар вал ы
и
кашалоты.
Нырнет
и
ля жет,
отдуваясь
от
глуби,
И
бьет
фонтанами
двойная
с труя.
А
на
заре ,
леденцом
зардевшись,
пригубит
Оленью
самку
парная
полынья.
Дымится
крова в ая
снедь
—
В
перешибленных
м орже вых
бедрах
Хорьковою
мордой
белый
ме дв едь
Выискивает
сальники
и
пот рох.
Ох о раш ивая
в
сн ежно м
трепете
Позвон очн ика
зм еины й
костяк,
Щип лю т,
разл аком яс ь,
лебеди
Полярные
незабудки
и
мак.
Слушай
—
Сло вно
из
шахты
ломов
звон.
То
мамон т,
мороженой
тушей
Оттаяв,
рушит
п ласто в
п олон.
Все
уп орне й
Наж им
хребта
и
удар
кл ыко в,
Желтых
с
отставшею
мякотью
в
корне.
Ч у...
Лебединый
зов
И
гусиный
гогот
пронзил
Лопуховые
уши,
Затянутые
в
окаменелый
ил.
И
травоядную
мудростью
ты сяче л етий
кр от кий,
Смотрит
на
солнце
в
проломленный
лаз
Исподлобья
о дин
прищуренный
глаз,
А
хрусталик
слезится
от
золотой
щекотки.
Подними
ж
сво й
удавный
хобот,
Чудище,
оттаявшее
в
черной
крови,
И
громовый
гим н
прореви
Титану,
под ъявше му
солнце
из
гроба!
Растоплена
и
размолота
Полунощной
лазур и
ле дян ая
гора.
5*
131


Ден ь
—
о кеан
из
серебра.
Ночь
—
океан
из
золота.
1915
СИБИРЬ
Худо жнику
Льву
Бруни
Железносонный,
обвитый
Спектрами
пляшущих
молний,
Полярною
ночью
безмолвней
О бг ладывает
тундры
Океан
Ледовитый.
И
сквозь
ляпис-лазурные
льды,
На
белом
погосте,
Где
так
редки
песцов
и
м едведей
следы,
Томятся
о
пламени
—
залежи
руд ы,
И
о
плот и
—
мамонтов
желтые
кости.
Но
еще
не
затих
Т а ящийся
в
прибое
лиственниц
и
пихт
Отгул
отошедших
веков,
когда
Ржавокосмых
слонов
мн ог опло дные
ст ада,
За
вожаком
прорезывая
кипящую
пен у,
Что
взбил
в
студеной
воде
лосось,
Относимые
напором
и
теченьем,
вкось
Медленно
переплывали
золотоносную
Лен у.
И,
вылезая,
отряхивались
и
уходи ли
в
тайгу.
А
длинношерстный
н осоро г
на
бегу,
О бшар ивая
кровавыми
глазками
веки,
Доламывал
проложенные
мамонтом
просеки.
И
колыхался
и
п ере катыв алс я
на
коротких
стопах.
И
в
реке,
опивая сь
влагой
сладкой,
О свеж ал
болтающийся
п удовой
складкой
Слепнями
облепленный
воспаленный
пах...
А
в
июньскую
полн очь,
когда
размолот
И
рас плав лен
сумрак,
и
мягко
ку ет
Светозарного
солнца
электрический
молот
На
зеленые
глыбы
крошащийся
лед,—
Грезится
Полюсу,
что
вновь
к
н ему
Ластятся,
покидая
подводную
тьму,
Девственных
архипелагов
коралловые
ожерелья.
132


И
ночами
в
теплой
лагунной
воде
Дремлют,
устав
от
прожорливого
вес ель я,
Плезиозавры,
Чудовищные
подобия
черных
лебедей.
И,
осв ещая
м олн ией
их
зме ин ые
глаза,
В
пучину
ливнями
еще
не
канув,
Силится
притушить,
н адви гаясь ,
гроз а
Взрывы
лихорадочно
пульсирующих
вул ка н ов...
Знать,
не
зря,
Когда
от
ливонских
по мори й
Самого
грозного
царя
Отодвинул
Стефан
Баторий,—
Не
захотелось
на
Красной
площади
в
Мо скве
Лечь
под
то пор
удалой
голо ве ,
И
по
сту ден ым
омутам
Иртыша
Предсмертной
тоскою
зан ыла
душа...
Сг инул
Ермак,
Но,
как
п уть
из
варяг
в
греки,.
Стлали
за
волоком
во лок,
К
полюсу
под
огне нный
полог
Те кущ ие
разливами
реки.
И
с
т аежны х
дебрей
и
тундровых
полей
Собирала
м ер злая
з емля
ясак
—
Золото ,
Мамонтову
кость,
соболей.
Необъятная!
Пало
на
долю
тв ою
—
Рас
и
пустынь
вскорчевать
це лину,
Европу
и
А зию
сп аять
в
о дну
Е вра зию
—
народовластий
семью.
В став ай
же,
вставай,
Как
мамонт,
в оскре сш ий
алою
льдиной,
К
незак атн ому
солнцу
на
зов
л ебед ины й,
Ледовитым
о кеа ном
взле ле янный
кр ай!
1916
РОССИЯ
в
1917 г.
С
к оих-т о
п ор,
Тысячелетья,
почай
чт о,
дв а,
Выкорчевывал
тем ь
лесную
топор,
Под
со хой
поникала
ковыль-трава.
133


И
на
север,
на
юг,
на
в ос ток,
К
студеным
и
теплым
морям,
Муравьиным
упорством
упрям.
Растекался
сермяжный
поток.
Сначала
в
излуках
речных
верховий
Высматривал
волок
разбойничий
струг,
Готовясь
острогом
упасть
на
н ови,
Как
я стр еб,
спадающий
камнем
вдруг
На
бь ющий ся
ком
из
п уха
и
крови.
Выб ира ли
для
ст ана
яр
глухой ,
Под
откосами
пр ятали
дым
от
костров,
Кипятили
костры
со
сте рляж ь ей
ухо й,
По
затонам
б а грили
белуг,
осетров,
Застилали
сетями
и
вершами
ме ль.
Так
от
р еки
до
реки
Пробиралися
хищ ник и,
ходок и,
Опытовщики
но вых
земель.
А
за
ними
по
топям,
л есам,
К
черной
земле
золотых
окраин
Выходил
с
сохою
сам
Микула
—
кормилец,
хо з яин.
Вырывая
столетних
деревьев
пни,
Це л иной
поднимая
ковыль
седой,
Обливаясь
п отом,
в
пластах
бороздой
Указы вал
он
на
ве чные
дни,
Где
должно
бы ть
ей
—
русской
земле.
Запекалося
солнце
кровью
во
мгле,
Ударяла
тучей
со
степи
орда,—
Не
сметалась
Микулина
борозда.
С
ковылем
полегли
бунчуков
хв ос ты.
И
былая
воля
ст епей
отмерла,
На
солончак
отхлынул
Батый,
Зарылся
в
песках
Тамер лан .
Так
под
страдою
кровавой
и
тяжкой
—
В ск олоси ть
океана
иссякшего
дно
—
По
деся тин ам
мирскою
запашкой
Соби ралас ь
Россия
веками
в
одно.
А
теперь...
п о бедив ши,
ты
рад а
ль,
Вселившаяся
в
на с,
как
в
стадо
с вине й,
Бесовская
сила,
си ле
своей?
Ликуй
же
и
пойлом
кр ова вым
пь ян ей.
Россия
лежит,
распластавшись,
как
па даль.
И
н ев есть
откуда
на лет евше го
воронья
Ту чи
и
стаи
прожорливой
св о лочи
134


Мар ают ,
к иша щие
у
те ла
ея
*,
Клю вы
стервячьи
и
зубы
волч ьи.
Глумитесь
и
рвите.
Она
мертва
И
все
снесет,
лежит,
не
шелохнет,
И
только
у
дальних
моги л
ед ва
Уловимою
жалобой
ве тер
глохнет.
И
кто
восстанет
за
поруганную
честь?
П али
в
бо ях
любимые
сыны,
А
у
оставшихся
только
и
ест ь
Силы
со
стадом
лет еть
с
крути зн ы.
Глумитесь
и
рвите.
Но
будет
и
су д,
И
ве личие ,
тяжкое
предателям
отцам,
Сыны
и
внуки
и
пра вну ки
снесу т
И
кровью
своей
по
к ро вавым
кускам
Растерзанное
тел о
ее
соберут.
И
вновь
над
миллионами
истлевших
гр об ов,
Волнуясь,
под ни метс я
золотая
целина,
По
океанам
тоск ующи й
океан
хлебов,—
Е д иная,
великая,
несокрушимая
ст р ана!
И юнь
1917
ПОРФИБАГР
Залита
красным
земля.
От
золота
не
видно
ни
зги
И
в
пл ам ени
тьмы
мировой
Сквозь
скрежеты,
ви зги
и
лязги
Я
слышу
тв ой
орудийный
во й,
Титан!
Титан!
Кто
ты
—
циклоп-людоед
С
чирием
глаза,
насаженным
на
таран,
О тб левыва ю щий
непе ре варе нны й
обед?
Иль
пригвожденный
на
гелиометре
На
скалах ,
плитах
гранитной
печ и,
О рлу
в
растерзание
сизую
печень
Отдаю щий ,
как
гол уб я,
П роме те й?..
Ты
слышишь
жалобный
стон
Ради
сох ран ения
рифмы
устар евш ая
орфографическая
форма
д ана
без
изменений.—
Сост.
135


Родимой
земли,
Титан,
Неустанно
Бросающий
на
кладбища
в
железобетон
Сот ни
тыс яч
метеоритных
тон н? ..
На
челе
человечества
кто
поводырь:
Алой
ли
воли
б ушующ ий
дар,
Иль
ос те кле лый
волдырь,
Взбухший
над
вытеком
орбитных
дыр?
Что
значит
тво й
страшный
вой,
Нестерпимую
б оль,
торжество
ль,
Титан!
Т ита н!..
На
выжженных
желты м
га зом
Тр у пных
равнинах
см ер ти,
Где
бронтозавры-танки
Ползут
сквозь
взрывы
и
смерчи,
Огрызаясь
ля згом
стальных
б ойни ц,
Высасывают
из
черепов
лакомство
мозга,
Ты
в ык инут
от
бе змоз глой
Титанки,
Уборщицы
человеческой
бойни...
Чудовище!
Чудовище!
Крови!
Крови!
Еще!
Еще!
Ни
г ильо т ины,
ни
виселиц,
ни
петли.
Вас
слишком
много,
двуногие
тли.
Дорогая
декорация
—
честной
п омос т.
Огулом
Волочите
тайком
по
утру
На
свалку
в
ямы,
ра здев
догола,
Р асст ре ля нных
з а чум ленные
трупы...
Месть...
Месть...
Месть...
И
ты
не
дрогнешь
от
воплей
дет ских :
«Мама,
х л ебц а!» Каждый изгрыз
До
крови
пальчики,
а
в
ме ртве цки х
Объе да ют
по к ойник ов
стаи
крыс.
Ложитесь-ка
в
очередь
за
рядом
ряд
Добывать
могилку
и
г роб
напрокат,
А
не
то
голеньких
десятка
два
Уложат
на
ро зва л ьни,
как
дрова,
Рогожей
покроют,
и
стар,
и
ма л,
Все
в
свальном
грехе.
Вали
на
свал...
Цы ц,
вы!
Под
дремлющей
Этной
Древний
проснулся
Тартар.
Миллионами
мол ний
ответный
К
солнцу
стремится
пурпур.
136


Не
крестный,
а
красный
т ер рор.
Мы
—
племя,
из'тьмы
кующее
пламя.
Наш
род
—
рад
вихрям
ру д.
Молодо
буйство
горнов
со л нца.
Мир
—
на ковал ь ня
молотобойца.
Наш
буревестник
—
Т итан ик.
На ши
плуги
—
танки,
Мозжащие
мертвых
тел
бугр ы.
Земля
—
в
порфире
багровой.
Из
лав ы
и
крови
восстанет
Атлант,
Мир о держ ец
но вый
—
Порфибагр!..
1918
СМЕРТЬ
АВИАТОРА
Посл е
скорости
молнии
в
недвижном
покое
Он
лежал
в
воронке
в
обломках
мотора,—
Ч елов еч еск ого
мяса
дымящееся
ж ар кое.
Лазурью
обугленный
стержень
метеора.
Шипела
кровь
и
пе нила сь
пузырьками
На
го ло вне
гол овы,
облитой
бензином.
От
ужаса
в
испуге
бедр ам и
и
боками
Женщины
ж ались ,
повиснув,
к
муж чина м.
Что
ж,
падем,
если
ну жно
пасть!
Но
не
больные
иль
дряхлые
мощи
—
К анни бал ам
ст их иям
бросим
в
пасть
Тело,
полное
алой
мощ и!
В
о деян ии
пламенном
и
золотом,
Как
он,
прорежем
лазурную
пропасть,
Чтоб
на
могиле
сложил
крестом
Разбитый
пропеллер
бурную
лопасть.
За то
В
твердь
вв инт им
спи рал ей
бурав,
Пронзим
полета
алмазною
вышкой
Воздушных
струй
голубой
затор,
Мотора
и
сер дца
последнею
вспышкой,
Смертию
смерть
поправ.
137


Покидайте
же.
аэродром,.
Как
орел
гранитную
скалу,
Как
ствол
орудий
снаряда
ядро.
На
высоте
десяти
тыс яч
Метров-
альтиметром
сердца
мерьте,
Где
в
выси
вечности
высечь
Пр еде льн ую
скйлу
Черных
деле ний
смерти!
1917
из
книги
«ЛИРИКА»
1918—1921
*
Эх,
есл и
бы
у кра сть
тебя
от
м ужа
И
но чью
голую,
не
прошептав
«люблю»,
В
кошму
зак утать,
прик ру тит ь
потуже.
Да
припустить
ко ня
по
ко вы лю.
Лишь
свист
в
уша х.
Безудержною
скачкой
Н есис ь,
питомец
бешеный
ст епей ,—
Но
пеной,
брызжущей
с
удил,
не
пачкай
Открытых
пле ч
невольницы
моей...
Уж
близок
полдень.
В
зное
беркут
клекчет,
И
со лон чак
слепит
сред ь
камыша.
Привстал
скакун,
и
слыш но
—
сзади
л егче
Добыча
бьется,
трепетно
дыша.
П ора
и
мне
раскинуться
привалом,
Пус ть
бродит
конь,
покинувший
узду.
И
ты
забудешь
дикую
езду,
Когда
поднимет
на
в ос ходе
алом
Венера
серебристую
зве зду .
Твои
зрачки
то
полыхнут,
то
меркнут.
Я
поцелуем
пью
с
ресниц
слез у.
138


И
те нью
точк ою
скользя
внизу
Под
солнцем,
словно
торжествуя,
бе ркут
Мрачит
же лез ным
к лек том
би рюзу ...
Но
тщетно
тешусь
грезою
преступной:
О чнув шис ь,
сл ышу
ваш
надменный
смех
И
вижу
в
блеске
хо лод
недоступный
Роскошных
пл еч,
одетых
в
шелк
и
мех.
1918
*
Свершилось
предрешенное.
И
вот
Для
пыт ки
медленной,
для
унижений.
Меня
вле кут
на
черный
эшафот
К
теб е
в
п окой
вед у щие
ступени.
А
наверху,
как
будто
лезвие,
На
сол нце
иссекающее
пламя,
Я
зн аю
—
жд ет
ме ня
лицо
тв ое
Безжалостное
с
синими
гла зами
Под
мертвою
плевою.
А
д авно
ль
По
эт им
са мым
ступеням
взбегая,
Я
знал,
что
жд ет
ме ня
(уймись же,
боль)
Богиня
радостная
и
нага я.
З десь
всё
нз
миг.
Где
избранные
те,
Чьи
д уши
д вижу тся
в
лю бви
бессмертной
Незыблемо,
как
звезды
в
высоте,
Вращаемые
с илою
инер тно й.
Му жч ине
быт ь
рабом
лю бви
—
сме шн о.
Смири
ж
тоску
же ле зом
и
не
требуй
От
смертной
же нщи ны
того,
что
не бу
В
его
светилах
солнечных
да но.
1918
139


*
Я
жду
той
п олно чи
солнечно-золотой,
Когда,
как
яблоня
в
цветенье
мая,
Закутанная
млечной
венчальной
фатой,
С
потупленными
ресницами,
застенчивая
немая,
В
пляшущих
от
ф акело в
тенях
—
ты
Со йдешь
королевою
на
корабельный
трап
Моего
Дельфина,
океанской
ях ты,
Где
я
приму
тебя,
король
тв ой
и
раб .
Грянет
сигнал
к
отплытию
—
ты
м оя...
Дельфин
среброспинный,
ос трозубы м
тараном
Моря
рассекая,
уносись,
пл ыви
В
тысячу
и
одну
ночь,
к
ск азочн ым
стра н ам
По
Великому
Тихому
Океану
Л юб ви...
Ты сяча
и
од на
но чь
неземного
б лажен ств а.
Ка чаясь
на
якоре
в
бухтах
Ц ейло на,
Мы
увидим
в
сиянье
двойного
торжес тва
*
О,
не
сияй
т ак,
Луна!
Луна!
На
миг
я
видел
в
серебряной
п ене
З оло той
треугольник,
горящий,
как
нимб,
И
после
усл ы шал
в
с о лов ьином
пеньи
Лай
собак
и
кри ки
нимф:
Где
он?
Где
он?
Нечестивец
сме ртны й,
стой.
Ты
не
избег нешь ,
юноша
пострел,
Смертоносных
среброшерстных
стай,
Злато пе рых
стрел...
Эй,
слушайте,
нимфы!
Я
—
Актеон.
Я
та йну
богини
один
подсмотрел,
Когда
она
в
вол ны
входила
нагая...
Бегу,
сворачивая,
и
слышу
гон.
Все
близятся
своры,
меня
настигая.
О,
с жа лься,
Луна.
Ты
не
захочешь,
чтоб
у
твоих
ног
Лакали
псы
мои
внутренности
И
в ыли
в
небо
над
трупом
нагим
Тобою
затравленного
оленя-юноши
140


Заливистым
л аем
твой
волчий
гимн
Я
умираю
от
лучезарной
но ши
Мо ей
любви,
Луна!
Луна!
ЛОТЕРЕЯ
ГИЛЬОТИНЫ
«Маркиз,
вы
спутаете
о пять
менуэт.
Какой
вы
смешной
и
ра сс ея нный
сегодня!
Что
с
вами?
Вам
нездоровится?..» «О,
нет,
Маркиза,
мне
вспомнился
карнавал
н ов огодни й
И
в
ваших
радостных
г лазах
—
ра кет
Раду жно е
з олот о...»
«Молчите,
не
вспоминайте
—
а
то
Я
ударю
вас
веером
по
руке.
Вы
слышали
новость?
—
в
предместьях
бун т.
Вчер а
ту да
о пять
погнали
солдат...»
«О,
мне
не
забыть
роковой
даты
Пер вог о
ян варя
и
пурпурный
б ант
Ваших
гибельных
губ ,
Вашей
талии
гибкой
изгиб.
Маркиза,
маркиза,
в
вечности
целой
Мне
будет
мерещиться
один
поцелуй,
Насильно
сорванный
с
ваших
г у б»...
Ах,
как
красиво
горячая
жив ая
Кровь
с
косыря
гил ьот инно го
льет,
Пачкая
голубого
кам зола
золото,
Отложного
воротничка
кружева.
Две
головы
в
искаженной
усмешке,
Не
в
силах
закушенный
яз ык
про же ва ть,
Падая,
чокнулись
и
поцеловались
в
мешке...
Эй,
гр аж дане!
Кому
на до
голов
голье
С
дв ух
лю б овник ов,
Выигравших
любовь
В
беспроигрышную
лотерею
Святой
ги льот ин ы!
141


л
И
я
и
ястреб
распластан
В
истоме
теп ла
и
плоти.
Без
единого
взмаха
он
Плывет
против
ветра,
планируя,
Бесшумно
работающий
кровью
а эро план,
Снизу
узорный
махаон,
Он
взмыл,
над
землей
измываясь,
И
я
таскаю
такую
ж
тоску.
О,
за мо гильный
хищник,
покуда
Не
выцветила
утренней
си ни
По л уденн ая
полуда,
Ви ся
неподвижно,
Из
бронзовых
крыльев
не си
Священное
египетское
изо бра жень е.
И
я
—
с
треб
вечности
Залетный
золотой
ястреб.
И
потому
мои
•
Взлеты
должны
в ечно
нести
Мертвую
ее
печать,
Таская
тос ку
Томящегося
в
гранитной
пе чи
Тысячелетнего
кокона
мумии
По
раз мале ван н ому
эма лью
Чер н ому
не бу
не бы тия,
Набальзамирована
—
она
Покоится.
Смотри
—
ск ольк о
ястребов,
Целая
стая.
Они
планируют
и
скользят
на
крыльях,
Уп рав ляя
рулем
хвоста,
Сверкают
на
солнце
—
эскадрилья
Самолетов
истребителей,
Рас п ятье
ястребов
из
гробниц
фараонов.
Мне
мерещится
—
они
спадают
ниц
З олотым
изображеньем
на
лоб
покойницы.
142


*
Отчего
ты
с
утр а
од ела сь
в
тра ур?
Узнаешь,
невеста?
Я
твой
же них.
В
гонке
часо в
золотой
го нг
По лноч и
пробил
для
нас
одних.
Как
холодна
твоя
ладонь!
Ты
утомлена.
От д охни.
Какими
тлетворными
ду шным и
духами
Сегодня
ты
на ду шилас ь.
Это
не
т вои
дух и.
Их
ду рман
похож
на
ладан.
Как
посинели
тв ои
уста!
В
твоем
лице
ни
кровинки.
Ты
у стала
От
м узы ки,
т анцев
и
вин.
О,
целуй
же,
крепче
це луй!
Мы
о дни
теперь
в
вечности
це лой,
Дай
причаститься
смертной
пены
Целомудренного
ледяного
поцелуя.
Я
хо чу
поза б ыть
мою
вину,
Укрыть
сер дца
кр асн ые
раны
В
лиловато-бархатный
глянец
гангрены.
*
О,
ревность,
ревн ост ь!
Одной
ее
капли,
Как
цианистого
кали я,
довольно,
чтоб
остановить,
Истворожить
толь ко
что
за
минут у
пред
тем
Полнозвучно
и
радостно
бившееся
сер дц е.
Знаете
ли
вы,
какую
нестерпимую
пытку
Я
выносил,
когда
вез
вас
к
не му
на
ав томоб ил е?
С к олько
раз
поры в ала сь
рука
—
одним
Мгновенным
поворотом
руля
раз бит ь'
Вдребезги
и
машину,
и
себя,
и
вас,
Чтоб
ун ичто жи ть
копошащиеся
там,
в
мозгу,
Как
зародыши
солитера,
личинки
ревности.
143


Нет!
Лучше
пуля
в
висок,
нож
в
се рд це,
П ре с тупле ние,
насилие.
Вс е,
что
угодно.
Я
не
выдержу
больше
та кой
пытки.
*
Какая
пустота
ох ват ила
меня,
С ине вой
твоих
г лаз
в
з ападню
Бетонированных
т ра ншей
заманя...
Тралеры,
черные
бесшумные
тралеры,
В
тра уре
ночи
кр адуч и сь,
Плавниками
винтов
коп ошась
до
ут ра,
Стальными
сетями
вытралили
Н ачист о
Все
мо лнии
—
мины
Радости.
И
солнце
в
опаловую
опалу
Кровавясь
упало
на
запад.
Конец
з оло тому
дню.
И
счастье
минуло
мимо.
Разве
м огло
б ыть
иначе...
О,
я
зна ю,
что
я
поги б
На
п рис тупе
счастья.
В
атаку
в
огонь
брошены
Бе шено
За
часть ю
ча сть,
за
частью
часть.
И
мне
теперь
не
подчесть,
не
счесть
Кровавых
потерь,
Не
с омкн уть
в
рядах
пробитые
бреши.
Что
ж,
во лок и,
волоки
По
терниям
Колючей
электрической
проволоки
Мои
красные
клочья
и
кинь
В
бархатную
яму
волч ью
Твоих
напомаженных
мо ею
кровью
г уб,
Твоих
о дин
раз
целованных
моими
губ.
144


ПАШ НЯ
ТАНКОВ
1921
*
Пусть,
наг нет аясь ,
вспыхивает
пус тота.
Визжащему
сопротивлению
наперекор
В
н еу станн ом
ис ка нии
в п еряясь
вп ере д,
От
ст арта
до
старости
Ост анься
порывист,
упорен
и
горд.
В
ак кумуля торах
твоего
черепа
Еще
не
исчерпан
Поэтических
инт уиций
зап ас.
Еще
не
поставлен
И
искровыми
вспышками
не
з ап исан
Твоих
достижений
п ре де льный
рекорд!*
ХОРЫ
Нервов
нарыв,
Ноющее,
окаянное
я
Окунув,
кануть
В
миллионах,
ионах,
О кеан ах
—
мы.
Я
—
вмы!Я
—
вм ы!
В
ямы !
В
ямы!..
Яи чник ов
яйц еп ровод ы
—
Головастиков
спермы
привады.
Плененный
в
совокуплении
Ма теро ю
маткою
матери,
Следующее
далее
ст ихот во рен ие
«Порфибагр»
бы ло
включено
М.
Зенкевичем
в
кн.
«Под мясной багряницей»
и
воспроизводится
в
ее
сост аве. —
Сост.
145


Сперматозоид
эл ек тро нов
—
Я
—
Прими
в
с вое
икряное
нутро,
Мумму
Тиамат,
Тьмы
П ра ма терь,
Бушующая
эне ргиям и
—
Материя,
Слепая,глухонемая,
Не
зн ающ ая
ни
я,
ни
мы...
В
тартарары,
в
тартарары
И
мозга
фосфоры,
и
крови
пурпуры,
И
волю,
и
разум!
От
горько-соленого
солонца
Гор я,
На
миллионосильном
моторе
Торжественно
горя,
Взлететь
в
Элизиум,
В
Крематорий
Со л нца!..
*
Довольно
со
скарбом
скорби
По
с кале
лет
Робко
к
черному
ну лю
карабкаться,
Что б
на
кр асн ом
экране
паясничал,
оскалясь,
Ф иоле т овой
тенью
скелет.
Обезвредим
время!
На ши
черепа
—
Всех
его
скоростей
коробка,
От
лучевых
до
черепашьих.
Старости
и
смерти
мерт вы е
микробы
—
Пр ивив ка
бессмертия
в
солнечном
тел е.
Мы
должны
бы ть
не
рабы
Времен
и
пространств,
а
повелители!..
ПАШНЯ
ТАНКОВ
Брызгая
мозгом,
расплющиваемые
черепа
Лопаются,
как
под
утюгом
в ши.
Сухопутные
д редноу ты,
з емлеч ер пал ки,
Карабкаясь
по
трап ам
трупов,
Танки
то нут
и
тянут
Стонущие,
черпающие
пространство
ковши...
146


Разворачивая
утрамбованные
воронками
просторы,
По
лугу
черноземному,
по
лог у,
По
бороздам
волочат
ч уд ов ищные
тракторы
Орудиями
утыканные
плу ги.
И
под
бар ах т ающ иеся
в
бархате
'Штыков бороны
—
Се ют
пулеметов
сея лки
—
Полновесные,
отборные
Человеческих
жизней
зерна,
Чт об
на
жертвах
из
мертвых
лучезарно
Взошли
Будущего
жа твы. ..
Так
иду т
в
ат аку
Танки,
по
вспаханному
Елозяя
стальным
пахом,
Нюхом
разбухших
от
эрекций
Орудий
о бнюх ивая
ух ающ ие
горизонты,
Где
свертывают
бромом
удушливые
газы
—
Легких
и
брон хо в
махровые
газоны...
Огрызаясь
лязгом
на
зуд
Осколков,
колющих
стенки
брони.
Насту п ление
пехоты
обороняя,
Не
оборачиваясь
назад,
Оплодотворяя
трупами
—
земли
л оно,
Медленно,
неуклонно
П олзут
сквозь
смерчи
и
взрывы
Б ронир ова нные
бронтозавры
—
Танки,
Как
жу ющие
мирную
жвачку
в олы,
Твари,
покорно
тво ря щие
Творческую
карающую
волю
Мировых
р е волю ций...
А
в
небе
зажатым
в
клубке
Разрывов
ав и аторам
ка же тся,
Что
в
к ра сной
кашице
На
черно-золотом
лоб ке
Земли
—
сотнями
полощатся
Зудящие
стальные
плащицы.
<1918>
147


ГОЛ ОД
ДРЕДНОУТОВ
Сирен
отсыревшие
б асы.
Озябше й
стали
усталость.
Изголодавшихся
дредноутов
го лод ный
б ред.
До
костей
обг л ады вает
ветер
—
Норд-ост.
Растягиваясь
в
кильватер,
От
натуги
обезумевшие
утюги
У тюжа т,
разглаживая
Топорщащуюся
в
складки
угристой
з ыби
У грюм ую
ок еан скую
гладь...
Бе ссонных
сигналов
тоска
живая.
Прожекторов
астральные
щупальцы.
Как
долог
чугуннолитейный
гол од.
Недоедая,
надоело
Стальным
ихтиозаврам
таск аться
По
океану
ночью
вничью.
В
хол одн ом
поту
Тринадцатидюймовые
орудия
Пял ятс я
тупо
В
занавешенную
облачным
брезентом
Мертвую
точк у
за
горизонтом,
Куд а
ударяют
молнии
радио...
О,
безопасность
надежной
базы.
В
стойлах
доков
—
теплый
угол.
В
люльке
рейда
—
сонная
качка.
В
паровые
котлы
и
турбины
втяни,
Зеркальность
палубы
блест ками
пач кая ,
Черную
жвачку
—
каме нн ый
уголь,
Золотую
патоку
радужной
не фти !..
Тогда-то
в
открытую
без
у тайк и,
Р аспу ги вая
стаи
м инонос це в
и
истребителей,
Со
скоростью
двадцат и
восьми
узлов
Сорвавшиеся
с
якорной
ц епи,
Кровавою
пеной
по
бортам
заале в,
В
крупы
крупповской
брони
вцепились
Мертвою
хваткой
—
«Лайон»
и
«Тайгер»,
Крейсера-дредноуты
ад мир ала
Б итт и...
1917
148


СТРАДА
ПЕХОТЫ
Ни
д еревца
золотолиственного,
ни
кустика.
Все
заглушили
проволочные
т е рнии.
Вспученными
могильниками
ок опов
оголясь,
Зе мля
в
во ро нки
вихрится
просторнее.
Чу...
Первый
проснувшийся
голос
Сталелитейного
прибоя,
Вырываясь
из
ко ва
Замка,
завыл,
пробуя,
Какова
Утреннего
неба
аку ст ика.
Крепче,
крепче
Удерживайте
в
на винче нной
на
череп
Стальной
миске
Предохранительной
каски
Готовые
ра злететьс я
в
дизентерийные
брызги
Моз ги ...
Ничего.
Немного
мяса,
и
чугуна
И
гл ины
куски...
Разве
а рти ллер ия,
нас
погребая,
Визжа,
Из
жалости
не
бросит
ни
одного
бутона
Пироксилиновых
роз
ра зрыв а
В
рвы ,
в
погреба
Из
железобетона...
На
дне
ок опов ,
Роя
себе
мо гилы,
копошиться
По
месяцам
—
На
каждую
пушечную
глотку
Из
св оих
ря дов
в
дань
В ыче рпыва я
и
вырывая
вде нь
По
ведерному
крови
глотку
И
по
пудику
с веже го
мясца...
Какой
головорез-авиатор,
сгорая
От
взрыва
мотора,
сравн ит ся
с
ва шей
Выдержкой,—
о,
се рые
ге рои
Безликой
п ехоты ,
Сре дь
ор уд ийной
и
минометной
пахоты
Облепившие
миллионами
в шей
Загаженные
земляные
с клад ки
и
швы .
«Легче,
по дним ая сь
в
неб о,
Колесики
шасс и
от
земли
ото рва ть,
149


Чем
отяжелевшее
тело
ото
рва,
И,
в ылезая,
спотыкаясь,
и дти
на
бой,
Г л азами
л овя
на ст упле ния
цель,
Закрывая
л ицо
лопаткой
ш анцево й,
Бросая
мгновенно
глохнущее
«ура»
В
ог онь
ураганный,
Без
ед иног о
шанса
На
то,
что
останешься
цел...
Высокий
и
светлый,
он
не
мог
дождаться
Конца
всесветной
красной
страды
И
в
серой
шинели
в
солдатские
р яды
Ушел
с
эшелонами
в
шрапнельные
дож ди
—
Туда,
на
фронт,
зная,
что
наверное
Назад
не
вернуться...
1918
СТАК АН
ШРАПНЕЛИ
И
надо
мною,
как
над
ни м,
В
лазу ри
зрело,
Облачась
В
золотоструйный
н имб,
Дымчатое
облачко...
Недо л ет.. .
Перелет...
В ерн о...
В
ряд
Ложился
в
жилые
жилы
Земли,
раскапывая
Окопов
ко пи,
Месиво
”
Че лов еч ес кого
мяса
меся,
Разметывая
туловищ
ошметки,
Размызгивая
м озги,
Со л нцем
ра зрыва
целуя
ц ель,
Ложился
В
бархатное
черное
ложе
За
д есят идюй мов ым
снарядом
снаряд...
И
я
вместе
с
ни м,
как
на
полиг оне
на
стрельбище,
С
горячностью,
смешанной
С
гордостью,
см отре л
в
бинокль,
корректируя
Родной
ба тар еи
парадную
стрельбу
По
живой
невидимой
кра сн ой
мише ни ...
А
в
утрамбованном
небе
в
воздушном
заторе
150


На гн етая
визжа щими
поршнями
гнет,
Сверлами
обнаженные
нервы
сверля,
В
мой
мозг,
как
в
точку
полюса,
жаждали
Отме рен н ыми
меридианами
Опереться
—
издали
Спроектированные
смертью
траектории..,
1918
АВИАРЕКВИЕМ
Пропела
И
в
смерти
смерчей
пр о пала
Бурная
эра
П роп елле ра.
Другая
лазурная
открылась
за
ней.
И
только-с
лопастей
мо гил ьно го
креста
Воздушным
дредноутам
сияет
крас от а
В
ве лич ии
ал ых
державных
дерзаний...
Оза бочен ны й
меньше
Опасностью,
чем
неудачным
полетом,
На
своем
моноплане,
как
бу й,
виляя,
В
океанской
зы би
в
Л аманш е,
В
ожидании
миноносца
неподмоченной
трубкой
Спокойно
за тяги ва лся
Латам,—
Посл е
мотавшийся
красною
тр япк ой
На
рогах
афр иканско г о
буйвола...
Пит ь. ..
Пи т ь...
И
п ри зрак
девушки,
склонясь,
вытер
С
лица
побелевшего
предсмертный
пот.
Какой
ветер!
Какой
ветер!
Горящую
голову
в
облачной
марле
Замораживает
Альп
ледниковый
ком пре сс.
И
в
висках
восковых
умерли
Красные
перебои...
Шавез...
Шавез...
Аэроплана
кружащегося
мош ку
Издалека
на
глазомер
В
п аути ну
прицела
сажая
на
мушк у,
Пулеметными
челюстями
залязгав,
Лавируя
из
ж ерл
орудий
прожорливых,
С
лет у
к рова вую
жертву
л овил
Безногий
калека
Гвинемер,
151


По
небу
кат ав ши йся
в
руч ной
коляске...
Трех
изм ер ений
наглое
лганье.
Мы
в иде ли,
как
с
неб а
в
четвер то е
па д али.
Винтовыми
нар езами
взлета
нанизав
Ст оячую
черную
др ему
Муравейника,
копошащегося
внизу
В
мураве
по
изумрудному
аэ родрому,
Выпустив
руль,
с
трамплина
педали
Пр ыжко м
пловца
слетел
Леганье...
Улучить
мгновенье
счастливого
случая
И
кувыркаться
спазмами
на
биплане,
Две
ревущие
бешено
маш ины
случая
В
в оз духе
в
исступленном
совокуплении.
И,
в
истоме
з астоп орен ног о
мотора
замлев,
Влаженной
улыбки
с
лица
не
стер е в,
На
труп
проти в ни ка
спл анир о вал
к
земле
С
переломленным
по зв оно чник ом
мертвый
Н есте рев. ..
Вечно
за
жизнь
сво ю
с
испугу
Дрожащие,
смотрите!
Смотрите!
Истлев
и
в оск реснув
в
мертвой
пет ле,
На
экране
неб а
в
сумасшедшем
прицеле
Снарядом
летящего
цилиндра
Об стр ел ивая
солнечные
недра,
Экспроприируя
вечность,
производит
Пегу
Амортизацию
смерти...
Кровью
и
мозгом
ист екая,
Падали
о дин
за
другим,
презирая
В
поставленных
мир овых
рек ор дах
пр изы
За
цирк ову ю
небесную
эквилибристику,
Презирая
И
призрачной
славы
призывы,
И
ж изни
и
смерти
фантастику.
С пите
же,
за гоня вши е
кубарем
винта
Пространств
прострацию,
За хл е стну вшие
в
мертвых
петлях
в
ре мни
Сидений
мнимость
седеющег о
времени!
Спите,
па вшие !
Спите,
ис пивш ие
В
смер ти
бе ссм ерть е!
1918
152


АЛЬТИМЕТР
Какая
щемящая
высь .
Пятидесятипудовый
ап п арат
Утра т ил
мнимый
ве с.
Пропеллер
полощась
по вис.
Мот ора
оплот
Исчерпан
весь.
Призрачной
ст ала
п лоть.
В
безмерный
вневременный
про ст ор
Авиапарад
Золо тых
плоскостей
простер
Поэт
и
художник
—
пи лот...
Нестерпим
близкого
солнца
блеск.
Без
стекол
консервов
ослепнуть
легко.
Разрежен
синий
воздух
г орний ,
И
реж ущ им
холод ом
чрез
р ес пира тор
Эфи р
замораживает
легкие.
И
кровь
ств оражи в аясь
угарней
Заклепывает
сердца
кл апаны .
Страшного
давл ения
жженье.
На
в олос
от
взрыва
мозга
карбюратор,
До
отк аза
завинчены
нервов
троса...
Полно.
Полн о.
Ра зве
творцы,
как
трусы,
Умирают
от
рад ос ти
И
пол нот ы
достиженья.
Терция...
с еку нда. ..
не
больше.
Пускай
Неизбежен
спуск
центробежному
пиру.
Наз ад
к
земле
спу ская сь ,
В
вихре
вихляющийся
аппарат
Выравнивая,
ворожа
в иражи,
планируй,
Скользи
на
крыло,
Чтоб
головокружительное
п аден ье
Медны м
цилиндром
не
накрыло
Черепа,
расщепленного
в
черепки...
Что
в
свисте
спуска
сви ст ящая
сл ава!
Божественен
один
ослепительный
день,
Когда
бессмертное
празднует
Я
Созд ан ье
совершенного
произведенья,
О
пилоты
звука,
кр аски
и
слова!
153


СО
СМЕРТЬЮ
НА
Б РУ ДЕРШ АФТ
1916—1924
СТАКАН
ШР АПНЕ ЛИ
И
теперь,
как
тогд а
в
июле.
Грозовые
тучи
не
мне
ль
Отливают
из
гр ада
п ули,
И
облачком
рвется
шрапнель?
И
земля,
от
крови
сырая,
Изрешеченная,
не
мне
ль
От
взорвавшейся
бомбы
в
С ар аеве
Пуховую
стелет
постель?
И
голову
надо,
как
кубок
Заздравный,
высоко
де ржать ,
Чтоб
пить
для
прицельных
трубок
Со
с мер тью
на
брудершафт.
И
сердце
замрет
и
екнет ,
Гор я чим
ключом
истекай:
О
чер еп,
взвизгнувши,
чокн ет ся
С
неб а
шр апне льны й
ст акан.
И
золотом
молния
м имо
Сознанья:
ведь
я
погиб...
И
радио...
мама...
мама...
Уже
не
звучащих
губ...
И
теперь,
как
тогда,
в
то
лето,
Ме жду
ту чами
не
п отому
ль
Из
дождей
пулеметную
ленту
Просовывает
июль?
1924
154


I. НО КАУТ
НОКАУТ
В
бес с онниц е
ночи,
о,
как
мучительно
Пульсируют
в
изломанном
безволием
тел е
—
Боксирующих
ри фм
чу гу нные
мячи,
Черные
в
подушках
пер ча ток
гантели.
За
раундом
раун д.
Но
нет,
я
не
с дамся.
На
проценты
по бед
живя,
как
рантье,
И
поэ т
падет,
как
под
у дарам и
Демпси
И
Баттлинг
Сики
пал
Карпантье...
Слышать
—
как
сорокатысячная
толпа
рукоплещет
И
ги кает ,
и
чувствовать,
как
изо
рта
И
из
но са
кипятком
малиновым
хлещет
Лопнувшая
шин а
сердца
—
аорта.
И
бессильно
сжимая
сведенные
пальцы,
В
тума не
обморока
ви деть
над
соб ой
Наклоненное
бронзовое
лицо
сенегальца,
Упоенного
победой,
торжеством
и
борь бой .
Готовый
к
удару,
он
ж дет.
Но
не
встанет
Сраженный,
и
матча
по сл едний
момент
Уже
желатином
эфирным
стынет
В
вечности
кинематографических
лент.
Бо ксер,
иль
поэт,
о,
не
все
ли
равно
Как
пораженным
на
месте
лобном
ле чь.
Нокаут
и
от
молн ий
в
г лазах
че рно,
Беспа мят ств о ,
и
воли
и
поэз ии
паралич!
БУХГАЛТЕРСКАЯ
БАЛЛАДА
Входи
осторожно
и
дверью
не
торкай,
Заглянув
в
приоткрытую
будущим
щелку...
В
конторе
за
составленной
из
гробов
конторкой
Кто-то
лысый
сидит,
на
счетах
ще лка я.
Но
почему,
как
свинец
р асп лав ленн ый,
тяжки
И
четко
отчетливы
и
звонки
—
На
проволоку
насаж енн ые
кос тяшки ,
Высохшие
желтые
позвонки?
155


Ни
сек у нды
неучитанной
не
теряя,
С
платком,
повязанным
на
скуле,
Разносит
вре мя
по
т р ойной
бухгалтерии.
Главный
бухгалтер
с мер ти,—
скелет.
Обмер
я,
взгляд
его
впадин
встречая.
Он
же
сид ит
с ебе,
как
истукан,
И
перед
ним
недопитый
чая
С
плавающими
мухами
стоит
ст акан.
Потом,
как
назойливому
просителю,
ч инно
Проскрипел
под
челюстей
хлопающих
стук,
Запахивая,
пропахнувший
от
наф т алин а,
С
какого-то
покойника
снятый
сюртук.
«Чего же хочешь от жизни еще ты,
Отравленный
сча сти ем
к окаи ни ст?
Все
на
костяшках
отстукали
счеты,
Баланс
подбитый
—
вер ен
и
чист».
От
к ниг
и
журналов
ударило
в
трепет,
Х оть
я
и
не
понял
в
них
ни
черта,—
Статьи
и
параграфы,
кредит
и
дебет,
Под
нулями
красная
в низу
черта.
Боже,
как
цифры
то чны
и
жес то ки!
Этот
ни
за
что
не
даст
украсть:
Через
всю
страницу
в
последнем
и тоге
Прочерчен
огромный
черный
крест.
Послушай,
скелет!
По
счетной
части
Помощником
бухгалтера
служил
я
сам.
Погоди,
ростовщик!
Заплачу
я
за
счастье
З олот ом
стихов
по
всем
векселям!
1922
156


Бессонница
і
И
сон
—
как
смерть,
и
точно
гроб
—
постель,
И
простыня
холодная
—
как
саван,
И
тело
—
точно
труп.
Не
на
п огос те
ль,
Как
в
скл епе ,
в
ко мн ате
я
замурован?
Веков
десятки
тысяч,
не
секунд,
У
изголовья
ж
крест
оконной
рамы...
Но
разве
н очь
лу чи
не
рассекут,
О
воскресенье
весть
не
грянет
пламя?
II
Ра ссв етны й
саван
раздирая,
сипло
Гор ла нят
пету х и,
и
как
в
тис ках
У
астмы
с ер дце.
О,
на
это т
час
нал ипл а
В сех
смертников
пр едсмер т ная
тоска .
Рассвет,
он,
как
шофер,
еще
в
зев от е,
Дыша
с ырцом ,
в
сы ром
дождевике,
Весь
перемазавшись,
в
гр язи
заводит
Зав од
и
во зит ся
в
грузовике.
Взорвавшись
оглушительною
вспышкой,
На
весь
тюремный
вымощенный
двор
Вдруг
выстрелит
как
бы
сигнальной
пушк ой
И
з ар евет
взъярившийся
м отор.
И
замурованные
в
склепах
камер,
И
тот,
кто
спал,
и
тот,
кто
не
уснул,
Оцепенев,
на
койке
каждый
замер,
Услышав
рвущийся
сквозь
стены
гул.
Эй,
скл ады вай
монатки.
У зел
жа лк ий.
Курнуть
бы,
да
ц ыга рку
не
свернуть.
Поможет
кт о -ни будь
и
зажи г алкой
Дас т
огоньку
в
последний
страшный
путь?
Скорей,
ск о рей,
чт об
солнце
не
видало.
Покуда
день
еще
бе лес
и
сер ,
Туда,
где
под
бер езкам и
вода
Весною
выр ыла
в
песке
карьер...
157


Так
наводненье
дня
волн ой
с винцовой
Ль ет
в
комн ат у
ко
мне
в
оконный
шлюз .
К
п ос лед нему
расчету
неготовый,
На
что
теням
вошедшим
я
сошлюсь?
Коль
смерти
груз ови к
подкатит
тяж ко
И
со в есть
наведе т
в
лицо
на га н,—
Последнею
махорочной
затяжк ой
Кем
будет
бр атск ий
поце лу й
мне
дан ?
ГИБЕЛЬ
ДИРИЖАБЛЯ
«ДИКСМЮДЕ»
—
Лейтенант
Плессис
де
Гренадан,
Из
Парижа
приказ
по
радио
д ан:
Все
меры
принять
н емедл енн о
надо,
Чтобы
«Диксмюде»
в
новый
рейс
К
берегам
Алжира
отбыл
скорей.
—
Мой
адмирал,
мы
рискнули
уже.
Поверьте,
нам
было
нелегко.
Кровь
лилась
из
но здр ей
и
ушей,
Газом
выс от
от рав лялис ь
ле гки е.
Над
облака ми
ви ся
в
купоросной
мгле,
Убаюканы
качкою
см ерти ,
Больные,
ни
пить,
ни
есть
не
могли .
Пятеро
суток
к урс
держа,
Восемь
тысяч
километров
Без
спуска
покрыл
дирижабль.
Мой
адм ирал,
я
уже
доносил:
Нельзя
требовать
свыше
сил.
—
Лей т енант ,
вами
дан
урок
не
о дин
Бошам,
как
используют
их
цеппелин.
Я
уверен
—
ст ихи ям
наперекор
Вы
опять
пос т авите
новый
рек ор д.
—
Адмирал,
о
буре
в
ближайшие
дни
Из
Алжира
сведенья
даны.
Над
морем
ночью
вдали
от
баз
В
такой
ураган
мы
попали
раз.
Порвалась
связь,
не
раб отало
радио,
Далее
следует
ст ихот ворен ие
«Смерть авиатора», которое так ­
же
был о
в ключено
М.
Зенкевичем
в
кн.
«Под мясной багряницей»
и
воспроизводится
в
ее
составе. —
Сост.
158


Электрический
свет
погасили
дин амо .
Барабанили
тучи
шрапнелью
града,
И
сн ар яды
молний
р ва лись
под
нам и.
Кашалотом
в
об лачн ый
бурун
Мчался
«Диксмюде»
ноч ь
целую,
Боясь,
что
мо лнийный
гарпун
Врежется
взрывом
в
це ллуло ид.
Адмирал,в
середине
декабря
Дирижабль
пог уб ит
т акая
буря.
—
Лей тенан т,
на
новый
год
уже
В
палату
депутатов
внесен
бю джет.
Для
шести
ди р иж аблей
«Société Anonyme
De Navigation Aérienne» * испрошен кредит.
Рекорд
ваш
л ишний
не
повредит,
Для
шести
ведь
можно
рискнуть
одним...
И,
сл егка
побледнев,
лейтенант
умолк:
—
Адмирал,
команда
выполнит
долг.
Улетели,
а
в
ночь
налетел
ураган,
И
вернуться
приказ
по
радио
дан.
Слишком
п оз дно!
Пропал
дирижабль
без
следа,
Умоляя
по
мо лнийном у
излому
Б ез молв н о: «Диксмюде»
вс ем
судам...
На
по мо щь...
на
пом о щь...
на
п ом ощь...
После
бур и
декабрьская
теплынь.
Из
пятидесяти
двух
командир
о дин
В
сеть
рыбаков
мертвецом
доплыл
■С донесением,
что
погиб
це ппел ин:
Стрелками
вставших
часов
два
слова
Рапортовал:
половина
в торого!
С
берегов
Си цили и
в
это т
час
Н очью
был
вид ен
на
небе
взрыв,
Метеор
огромный,
туч и
разрыв,
Разорван
над во е,
в
мо ре
исчез.
Но
на
крейсере,
как
на
лафе те,
в
Т улон
Увозимый,
в
лен та х,
в
цветах
ут о пая.
Лейтенант
Гренадан,
видел
ли
он,
В
гробу
ме та лличе с ком
запаян:
Как
вдали,
на
полночь
курс
держа,
Анонимное
Общество
Воздушной
Нав иг ации
(фр.).
159


Целлулоидной
оболочкой
на
солнце
горя,
На
закате
обл ачн ый
дирижабль
Выплыл
из
огненного
ангара.
<1924>
II.
ГОЛОСА
НА
РАС СВЕ ТЕ
Но
к
г ибн ущим
теням
нет
жалости
у
света.
О,
судьи,
судите
вы
только
час
рассвета.
В.
Гюго.
«Суд над революцией»
ПРЕ ДРА СС ВЕТН ЫЕ
ГОЛОСА
Ч ело веч еская
кр овь
в ина
хмельней,
Опохмелиться
с
похмелья
не
дает ,
Кто
ее
раз
отведал,
так
и
льнет
к
ней,
Р овно
тигр-людоед...
«Не убивайте меня,
товарищи,
братцы.
Нельзя
же
невинной
кровью
ру ки
марать.
Клянусь,
я
не
виноват.
Надо
разобра ть ся...
Пустите
меня,
пустите.
Я
не
хочу
уми ра ть».
«Укусил в руку,
со бака.
Не
сладишь».
«Ну,
чего
оторопел,
дурень.
Дай
ему
хорошенько
по
зубам
прик лад ом .
Разнюнилась,
св олоч ь»...
«Товарищи,
сн ача ла
н адо
трупы
сволочь
В
овраг.
После
за кур и м»...
«А намедни вот тоже так всех перещелкали .
Два
раза
стреляли.
Гл яди м,
а
о дин
(В исподнем -т о
не
разберешь,
кт о,
до лжн о,
господин,
Больно
белье
важное,
шелковое)
Встал
на
ко ле ни,
крестится
и
молчком
Б ьет
поклоны,
как
в
церкви.
Ей-Богу.
А
кровища
Из
ба шки
так
и
свищет».
«Ну,
а
вы
что
ж?» «Знамо,
прикололи
штыком.
Хотел
я
снять
рубашку
да
бросил.
Вся
в
крови
измарана,
а
рубаха
д об рот н ая»...
«Небось,'каж до м у
умирать
несладко,
И
ско ти ну -то
жалко
рез ат ь,
ре бята,
Не
токмо
что
че лов е ка ». «Теперь бы по утреннему
холодку
160


Хватнуть
бы
спиртику
по сле
работы»...
«Эй,
товарищи.
За ря
зан им ае тся,
Пора
п одн им ать ся»...
О,
безначальная
звездная
россыпь
Ред еть
начинающей
ночи,
Рассы пь ,
рассыпь
Крупинки
алмазного
песка
В
воронку
запекш его ся
виска,
Высушивая
черной
крови
че рни ла.
ЦАР СКАЯ
СТАВКА
Ваше
Величество,
раз
вы
сели
В
д ьявольс к ий
автомобиль,
уймите
не рвы.
Представьте,
что
вы
едете
на
маневры
Гвардии
около
Красного
Села...
Ал ые
груди
надр ывая
в
ура ,
Л ихо
в
равнении
заломив
кивера,
С
музыкой
молодцевато
и
весел о
Проносят
преображенцы
штыков
о стр ия.
На
к ро вных
лошадях
красуясь
г ордо,
Па лашам и
молнии
ст руя,
Пылают
золотом
лат
Ка вале рг арды ,
Словно
го то вые
в
ко нном
с трою
Захв а тить
неприятельскую
батарею.
Какой
великолепный
парад!
В
безоблачном
северном
небе
р ея,
Фарманы
и
Блерио
парят...
Ма нифес т
об
отреченье
—
страшный
сон.
Мчится
а вт омобил ь
в
ночь,
и
рядом
Шепчет
испуганно
прижав шийс я
сын:
—
Папа,
пап а,
к уда
же
мы
едем?
А
пом нит е
Х од ынку
и
на
Дворцовой
площади
Иконы
в
крови
и
виселиц
п омос т.
Как
Людовику
ХѴІ-ому,
вам
не
бу дет
п о щады,
Народ
ничего
не
забывает
и
мстит.,.
Что
за
зверские
лица!
Почему
впопыхах
Они
грузят
в
запас
с
бензином
би дон ы?
Какие
приказанья
им
отданы?
6М.
Зенкевич
161


Куд а
повезут?
Не
спросить
ни кого...
Пустые
опасенья
за
судьбы
трона.
Вы
не
спали
ночь,
изму чи лис ь
за
день.
Помазанника
божия
кто
с меет
тронуть?
Ог ля нит есь
—
вы
видите
—
скачет
сзади
С
винтовками
в
чехлах,
в
черкесках,
в
п апах ах
Лейб-атаманского
пол ка
кон вой ...
Забыть
про
это
дурацкое
царство,
Все
утопить
хо ть
на
миг
в
ко нья ке
На
полковом
празднике
среди
офицерства
И
улизнуть
незамеченным
никем
Проветриться
у
К шесинско й
в
особняке.
Что
это
за
казармы,
черт
подери!
Не
солдаты,
а
пьяные
мародеры.
Ва ше
Величество,
повелите
Этим
мерзавцам
уб рать ся
о т сюда,
Отдать
их
под
военно-полевой
суд...
Поздно!
Из
дома
любовницы
не
вы ки нешь
Засевшие
революционные
броневики...
Последний
раз
всей
семьей
вы
в
сборе
На
погребенье.
Как
долго
митрополит
служит!
В
мраморных
саркофагах
в
Петропавловском
соборе
Ни
вам ,
ни
импе ра т рице,
ни
наследнику
не
лежа ть.
Опять
в
Петрограде
рабочие
забастовки.
Георгиевских
кавалеров
послан
отряд.
Досадно,
пож алу й,
придется
из
ставки
Вые ха ть
в
Цар ско е.
Что
за
народ!
Нет,
Ва ше
Величество,
двуглавый
о рел
Насмерть
подбит.
Последняя
ставка
Ваш а
бита
и
платеж
—
расстрел.
Только
бы
выбраться
с
семь ей
отсюда.
В
зеле н ой
А нглии
ви ллу
к упит ь.
Скрывшись
от
всех,
за
оградой
в
саду
Подбивать
деревья,
грядки
копать...
От
дождя
разбухают
скрипучие
барки.
Студеный
и
желтый
тече т
Тобол.
Опять
переезд.
Теперь
в
Екатеринбурге.
Нет!
Никогда
не
уймется
та
боль ,
Что
оста ла сь
от
отре чен ь я,
и
не
уй ти
от
су да.. .
Ус лу жливо
от кр ыли
автомобиля
дверцу,
Злобные
лица
в
усмешку
скривив:
Ва ше
В ел ичество ,
мы
прибыли
ко
дворцу,
Осторожней
сл езайт е,
не
из мажь т есь
в
крови.
Последний
раз
обнимите
сы на,
162


Же ну
и
дочерей.
Как
ру ки
дрожат!
Соблюдайте
достоинство
вашего
сан а,
Здесь
нет
камер гер о в
вас
поддержать...
На
кос тер
волочите
их
в место
падали.
Ниче г о,
если
царская
кровь
обольет.
У
к няжон
и
цар ицы
зади ра йте
подолы,
Щу пая,
нет
ли
бриллиантов
в
белье.
Валите
ва лежн ик.
Не
поленитесь,
Лейте
бензин,—
золотом
затопить
Последнюю
цар с кую
ст авку
—
по ленницу
Дров,
огневеющих
ночью
в
степи.
ЧАПАЕВСКИЕ
ПОМИНКИ
Куд а
ты
диви зи ю
свою
завел,
Эй,
Ч апаев !
Далеко
за лете л
ты,
красный
орел,
Железн ы ми
к ог тями
добычу
цапая.
Смотри,
как
бы
в
тальнике,
В
камышах,
на
приволье
кладбищенском
Не
разбили
себе
ч уг унные
лбы
Советские
броневики
На
пр ивал е
под
Лбищенском...
С
Яика,
гикая,
налетели
лавой,
Пи ки
у
стариков
болтаются
сбоку,
Под.
м етла ми
бород
о браз ки
на
груди,
.
Шашками.машут
над
головой.
В
панике
со нные
об озы
сгрудились...
С
ле звий
с тека ет
кровища
По
бородам
на
сер ебр я ные
образки...
Утро,
калмыцкими
глазками
смейся,
Красные,
трахомные
лучи
раскинь,
На
трупные
пол енницы
красноармейцев...
«За власть советов. ..
Вс е,
как
оди н,
ум рем »...
Подхватил
и
об ор вал
напев
зап ев а ла...
Искали
товарищей,
и
от
крови
рвало,
Копали
мо гилы ,
в
степь
гро зя
кулаком.
Как
Ер мак,
в
студеной
во де
ут опа я,
Сгинул
в
побоище-ночном
Ча па ев,
Но
зато,
оправившись
от
заминки,
Справили
чапаевцы
по
нем
пом инк и...
6*
163


Закрома,
ометы,
гурты
—
начисто.
Словно
том у
н азад
лет
сто
Степь
гола
—
ни
двора,
ни
кола.
Вылетайте
ут ок
бить,
со ко ла.
Пле щись ,
осетр!
Скачи,
сайгак!
Никто
не
сбирает
с
вас
ясак.
От
безумия
го лодом
исцелена,
Под
полынью
иссохнувшая
ц елина
Жд ет,
когда
в
тундры
ковыльного
мха
Врежутся
тракторов
лемеха!
1921
ПОВОЛЖЬЕ
Черношоколадные
пашни
И
любимые
с
детства
Золотовласые
поля,
в
которых
не жне й,
Чем
в
к осах
дев у шки
гребни
черепашьи,
Увязают
сноповязалки
и
жн ейк и.
О,
по
во ле
же
Дьявольской
какой
в
трупоедства
И
людоедства
к рай
обращенное
Поволжье!
В
поисках
пищи
по
кла дби щам
странствуя,
Г режу
и
я,
что
снова
лето
Знойное
в
ливнях
и
снова
залито
Черное
в
червонное
золото
Тысячеверстное
пространство.
И
вижу,
как
д вижутс я
непрерывно
Пы хтя щие
тракторы
и
локомобили,
В
синем
уга ре
горизонта
меряя
Ломящиеся
соломой
от
изобилья
Янтарного
—
пшеничные
пр е рии.
III ТРАНСОКЕАНСКАЯ ТОСКА
СИРЕНЫ
Бывает,
кажется
ль
ту ман
сырей,
Угрюмей
океан
и
неиз бежн ей
рейсы,
Норд-ост
пронзительней
и
го риз онт
серей
Иль
в
га вань
поз ов ет
мая к
—
согрейся,
164


Но
и
морских
гигантов
тя нет
взвыть,
И
жаловаться,
и
ре веть
сиреной.
И
к
корпусу
стальному
бли же
звать
Подруг,
об в итых
кружевною
пен ой.
Тоска
трансокеанская!
А
здесь,
Как
исполинской
б оли
разрешитель,-
Стихов
сгоранье,
в зры вчата я
смесь
И
наглухо
завинченный
глушитель!
1916
к
В
бе звре м енье
времени
турбины
воли,
Как
океанские
пароходы,
рою т
винтом
Мг новенн ый
по вер хн ост ный
след,—
не
его
ли,
Смотри,
пожирают
вол ны
вон
там.
Все
пр из рак.
Жи вет
л ишь
о дин
настоящий
Над
наш ими
я,
над
смертью,
для
нас
Клокочущий
яхонт,
смарагд
кипя щий ,
Опенивающий
пароходный
но с.
Ни
на
что
не
надеясь,
ни
в
чем
не
каясь,
Без
прошлого
и
будущего,
с
бездной
в
ладу,
Под
волнорезом
на сто яще го
плыть,
кувыркаясь,
Обгоняясь,
играя,
как
дельфин
молодой!
*
О,
ти хоокеа нс кий
мертвый
штиль,
Без вет р ие,
бессилие
такое.
Б ез вольн ый
океан,
заснул
он
что
ль
Зеркальностью
в
слепительном
покое.
Так
злятся
м о р яки: «Какого черта!»
С
досадой
в
мо ре
сонное
плюют.
Ни
одного
уз ла.
Почти
у
порта
Уже
недел ю
про тор ча ли
тут .
165


И
вдруг
осл абн ет
зноя
страшный
тормоз;
По чуяв
нюхом
парусов
врага,
Со
вс ех
сторон
овихрен
во ем
ш торм а.
Замечется
и
заскрипит
фрегат.
Так,
истомясь
безветрием
и
спячкой,
И
я
в
волненье,
рифы
риф м
беря,
Вдруг
чувствую,
охвачен
мерной
качкой,
Как
волны
строф
накатывает
буря.
У
ЭЛЕВАТОРА
К
сосцам
бетонным
—
я
смотрю
—
Припал,
сосет
зерн о
китеныш,
И
золотом
н алил ся
трюм,—
Смотри,
объешься
и
ут оне шь!
Сопит
парами
и
сосет
—
И
к ормит
грудью
элеватор
Т ран со кеанский
пароход,
Изв едавш ий
и
што рм
и
ветер.
Не
все
же
в
гавани
дремать.
Припав
под
бок
к
пшеничной
ниве,
И
лентою
ременной
мать
Не
все
ж
сос а ть,
стальной
ле ни вец!
Отшвартоваться
и
отплыть,
Цепями
якорей
заляскав.
Земные
груди
так
теплы,
Но
океан-отец
—
не
ла сков !
Зе мля,
сытнее
н ак орми
Дет ены ша
я нта рным
Кормом,
Чтобы
от
носа
до
кормы
Захлебывался
в
качке
штормом!
1923
166


НА
«ТИТАНИКЕ»
О,
берегись,
берегись,—
Ринувшийся
в
бешеном
беге,
В
рекордной
горячечной
гон ке
От
берега
к
берегу
П ере се кать
А тлан ти ку,—
Только
что
от
стальных
сосцов
ст ап еля
Отпавший
новорожденный
гигант,—
«Титаник», —
Ты
не
смог
утерпеть,
Чтоб
не
в резатьс я
в
п олярн ое
минное
поле,
Где
разбросаны
ле дян ых
торпед
Айсберги...
Целый
час
смотрела,
за
борт
склонясь,
Как
пры га ли,
резвясь,
дельфины
В
кипящий
нарзан
под
пароходный
нос...
«Знаешь,
о
чем
я
дума ю?
С
каким
нетерпением
дома,
в
Филадельфии,
Без
конца
перечитывая
телег ра мму,
Па па
с
мамо ю
ожидают
нас
Из
нашего
морского
voyage de посе» *.
«Тебе холодно,
Элен.
Дай
я
укутаю
Тв ои
ноги
в
плед.
Лучш е,
если
б
ты
надел а
Мой
плащ...» —«О
нет!
Мне
с овсем
тепло.
Зн аеш ь,
мне
бу дет
больно
расстаться
с
наш ей
каютою,
Как
раньше
с
мое й
деви чь ей
комнатой.
Странно
думать
—
мы
будем
до ма
На
той
Неделе...»
Багровое
солнце
в
п ар усах
фиолетовых
Спу скает
якорь
в
закатный
рейд,
И
белою
чайкою
в уалетк а
Играет
с
брызгами
ее
кудрей...
Весенней
океанской
но чи
темень,
И
Венеры
вечерней
звездное
ложе .
И
я
был
между
теми,
Свадебное
пу тешеств ие
(фр .).
167


Кто
платил
юности
безу мны е
дани.
Отпуская
все
прегрешенья,
возложи
Холодные
ладони
Б елос тв ольн ых
рук
на
жаровню
моего
т ем ени,
Сне жно й
епитрахилью
твоих
одежд
осе ни
Коленопреклоненного
ме ня,
Готовящегося
принять
евхаристию
Божественного
счастия
Из
вознесенного
п отира
твоих
коле н.
Элен!
Эл ен!
Серебряное
солнце
мо ей
золотой
ос ени !..
То лчко м
друг
другу
в
объятья
брошены,
Поскользнувшись,
смешались
пары,
В
кают-салонах
в
вальсе
Кружащие
кружевную
канву,—
С
замороженным
ша мпанс ким
звякнул
хрусталь
Бокалов
у
лакеев
на
подносах,—
Когда
на
льдине,
подведенной
под
нос
корабля,
Стальными
б алка ми
ребер
хрустя,
С
осколками
льда
в
броневой
бр юшин е,
Застопорив
пары,
Замер
«Титаник»
в
предсмертной
конвульсии.
Ки пящие
внутренности
открыв,
Тщетно
чавкают
машины,
пробуя
Помпами
вы качат ь
черную
кровь
О кеан а,
хлынувшего
в
пробоину.
В
бл изку ю
гибель
еще
не
веря,
Медлили.
Живе й!
Живей!
Поторапливайтесь!
Спущенные
в
во ду
шлепнулись
шлюпки,
Выстроилась
команда
по
трап а м.
Т ру пным
хол одом
по
тел у
п одуло.
«Расступитесь!
Дорогу
дайте
—
Перв ым и
сойдут
ж енщи ны
и
дети!»
Обезумевших
от
страха
парализуют
ду ла
В
уп ор
н аве ден ных
револьверов...
«Ты опоздаешь,
Эле н...
Торопись...
Торопись...»
«Нет,
я
без
те бя
не
пойду...
не
пойду...»
Отрываясь,
поднял
по вис ну вшую
в
обмороке
И
в
ужасе
на
миг
оцепенел,
см отря,
Как
исчезал
ее
бел ый
призрак
во
мрак е
По
пружинящим
жилистым
рукам
матросов...
168


От
утопающих
веслам и
отбиваясь,
крикам
Не
внимая,
отплывайте,—
черной
ла вой
Уносимые,—
по
концентрическим
кр угам
От
преисподней,
разъ явш ей ся
над
наш ей
головой!
Я
должен
пламенем
душу
омыть,
В
волнах
биллионолетий
ку пая сь.
Разве
с
твоим
именем
страшен
черный
омут,
Со
мной
золотой
обручальный
спасательный
пояс .
Не
прощай,
а
до
свиданья,
Элен!
Элен!
Пер ед
смертью
я
успел
принять
причастье
Из
золотого
потира
твоих
колен,
И
теперь,
как
ты,
бессмертен
и
чис т
я...
Гаснет
электричество.
Поют
пс ал ом.
От
гиганта,
в
океане
гибнущего,
останется
Молящий
о
помощи
м ол нийный
и злом
В
приемниках
земных
радиостанций...
1916—1917
IV.
В
БЕЛЫ Х
БАЛ АХ ОНАХ
*
В
балахонах
белых
в
но чь
та кую
В
сав анах
силятся
доползти
Цепи
метелей,
атакуя
Железнодорожные
пути.
П е реб ежка,
поземок,—
и
защиты
Ищ а,
окап ы вая сь,
лежат,
Но
в
з агр адит ел ьные
щиты,
Как
в
заслон
пулеметный,
п уть
зажат.
Бросятся,
и
в
ледяном
дожде,
За
атакой
бе ше ною
всл ед,
Проволоку
телеграфных
заграждений
Ножницами
режет
гололед.
169


Свис т
и
вой,
и
визг,
и
разрывы,
Ветром
подкошены,
угро бяс ь,
Белые
цепи
ло жатся
в
рвы
Братской
м оги лою
в
с угроб ы!
*
Что
они
но ют
томительным
ст оном
—
Иль
не ум олч ный
рев
и
вой
Хотят
звенящим
сво им
камертоном
Настроить
в
ре кви ем
хоровой?
Или
на
них
ноч ная
атак а:
Цепи
воздушные
опять
Подползли
и
бросились
из
мрак а
Загражденья
проволочные
рвать?
Ветер,
не
береди
и
не
рви,
Как
у
б о льных
зудящих
зубов,
Обнаженные
вз винч енные
нервы
Те ле гра фных
застуженных
столбов!
*
Дороги,
ка кой
поживы
ища,
Визжа
под
полозьями,
ноч ью
в
степи
Волчьей
стаей
ку да
вы
б ежи те,
с клещ ась
П е рекрес ткам и
так,
что
не
расцепить?
Так
и
надо!
—
на
сло м
приволье
усадьбы.
Под
пеньки
столетние
л ипы
аллей.
Свищет
в етер
—
п ожаро м
ему
поплясать
бы,
На
десят ки
верст
в
округу
з аал ев.
Охрусталены,
яблони
в
блеске
застыли.
Что
я
слышу?
с
веранды
как
будт о
рояль?
«Ты сидишь одиноко ...» Ч е й г оло с?
Не
ты
ли
Поешь
и
к
тебе
наклонился
не
я
ль?
И
л ыжи
прим ер зли,
повисла
двустволка.
Так
вол ную щ
то мител ь ный
го лос
твой,
Г олос
призрака,
что
и
ме ня,
как
волка,
Под
роя ль
тво ю
тянет
на
жалобный
вой.
170


Под
луной
на
поляне
и
мне
подвывать
бы.
Гд е,
взъерошив
шерсть,
скошась
к
весне,
На
морозе
крещенском
волчьи
свадьбы
Золотою
мочой
прожигают
снег.
*
Нал ажен ы
лыжи,
и
узлом
сухожилий
Стр ел ьну л,
пе рес екши
дорогу,
русак,
И
легкие
ветром
морозным
ожил и,
Как
на
льд у
у
буера
пар у са.
Глазами
дв ус тво лок
смотреть
и,
оскалясь,
В
ознобе
зубами
курковыми
ляскать
И
касаньями
лыж,
еле
слышными,
вск оль зь
Нетронутую
белую
целину
л аска ть.
У
г оризо нта,
горячий
след
потеряв,
Сб ив шись
в
комок
золотой,
на
ночлег
Падает
со лнц е,
как
о зябш ий
тетерев,
Наевшись
хво и,
в
пуховый
снег .
За
гуськом
лошадей
хр апящих
в олочим
Арапник
—
ау
млечного
ст олба
В
небе
намазана
салом
в олчьи м
Месяц а
же лезн ая
скоба.
*
Поцелуй
на
морозе.
Осмелься
попробуй!
Рот
смеющийся
—
алая
скоба,
У
ворот
посиневший
от
стужи
проб ой .
Поце л уешь ,
пристанешь
к
же лезу
губ ам и.
Не
отцепишь
и
ласкою
не
отдаришь.
Пр иво рот
ее
к реп ок.
Усилий
не
трать,
Г убы
в
кровь
искровавишь,
а
не
отдерешь,
У
во рот
простоишь,
продрожишь
до
утра.
И
увид иш ь,
примерзнувший
к
поцелую,
К ак,
б оясь
р ассвет у
в
си лки
попа ст ьс я,
Лунными
стаями
побегут
врассыпную
По
снегам
голубым
голубые
песцы.
171


КРЕЩЕНСКОЕ
КУПАНЬЕ
Изо
льда,
как
из
мрамора,
крест
иссеченный,
Ле дяно й
с
евангелием
ледяным
налой,
И
морозом
двадцат и гр аду сны м
пригвожденный
К
распятью
раскрашенный
Христос
ледяной.
На
горбах
песков
дорогой
окольной
Ко лыха лись
ки битки
ковровых
саней
И
не бо
в
музыке
колокольной
От
голубиных
стай
казалось
си ней.
Пятерней
прикрывая
полость
паха,
Бежали
му жч ины
вперегонки,
Крестились
и
прыгали
в
прорубь
с
разм аха,
И
блестели
саж ен ками
всплески
руки.
Старушечье,
темное,
жабье
тело
Оп ускал и
бережно
на
простыне,
И
губами
могильными
шелестела,
Как
ведьма,
поджариваемая
на
огне.
И
купалась
девушка
в
ль нян ой
сорочке
И
над
глазами
р уса лочьи ми
у
нее
Св еркали
ресницы
в
оторочке
Виш ней
за цве тше го
ине я.
О,
ветер
полярный,
у
отмели
майны
Вкр уг
тел
обнаженных
в
студеный
май
На
игрище
языч ес кой
тайн ы
Всколосившейся
метелью
растайі
Не
для
нас
ли
издревле
железом
кипел,
У
полюса
прорубью
парной
пробитый,
Как
серебряная
к ре щенск ая
купель,—
Океан
родимый
Ледовитый!
1920—1921
172


ПУШКИН
Че рт
мен я
дернул
с
умом
и
талантом
ро­
диться
в
России.
А.
Пушкин
Пушкин!
Пушкин!
И
кто
его
пе стов ал
Там,
где
дворню
меняли
на
пса,
Где
с
петли
о бор вавши йся’П е ст ель
Правду
кровью
своею
писал?
Как
зажгли
самодуры-холопы
Это
солнце
в
ун ылой
стр ан е,
Где,
с вежу я,
шпицрутены
хлопали
В
пл аче
флейт
по
кровавой
спине?
З десь
ведь,
только
уб ив ши,
оценят
И
оп ла чут
на
смертном
од ре
Мрамор
лба
под
венцом
гиацинтов,
Шелк
хмельной
виноградных
куд рей !
Все
он
зна л,
полубог
и
по веса ,
Как
о тв едавш ий
яду
Моц а рт,
И
под
выстрел
бретерский
Д ан теса,
Улыбаясь,
он
шел
до
конца.
Не
от к ры вши: «Вина это ваша.. .»
Не
ше пну вши : «Усну,
я
устал...»
Тише...
т иш е...
ск л онила сь
Наташа
С
поце лу ем
к
остывшим
устам.
Но
он
наш
целиком!
Ни
Элладе,
Ни
Италии
не
отдадим:
Мы
и
в
яр о сти,
мы
и
в
разладе,
Мы
и
в
ужасе
ды шим
им!
1924
173


1920-1941
*
Н.а
жура в ле
-в
к олод ец
неба
И
солнца
медное
ведро
Заброшено
и
шарит,
где
бы
Черпнуть
к раями
серебро.
И
пе гих
нив
пред
в одоп оем
Сбежались
пыльные
стада
И
ждут,
когда
от
синих
пое м
Польет
.студеная вода.
Вот
щелкнул
молний
бич
и
ну
Стегать
по
тучам
и
в
угоду
Заржавшему
их
табуну
Плескаться
холодом
в
колоду.
Насторожившимся
у шам
Всех
лис ть ев
хоче тся,
чтоб
вня ли
Они
широкий
ров ный
шум
—
Тяжелое.паденье
л ивня.
*
Нега.снегов.
Не
с
ума
схо жу
ли?
Рану
под
сердцем
мороз
не
зали жет.
Зн аю
одно
—
Что
опасность
все
ближе,
Дв ух
зрач ко в
голубые
выстрелы.
Сладкая
мука,
Хочется
крикнуть
на
вет ер
—
я
твой!
174


Лыжи!
Лыжи!.
3олотые стрелы,
Ласкова
пущенные
в1
сн ег
Шелковой
тетивой
Малиновых
сухожилий
С
белого
лука
Де вичь их
ног!
ВОДО СВ Я ТЬЕ
РАСПУТИНА
Вот
промелькнул
и;
мост
Тучков
И
Тучков
буян .
И
во
ль ду
зим у ющие
барки,
И
на
сн ег
навалившаяся
ту ча
Стволов,
в етвей
и.
су чк ов,
И
берез
-белые бирки
На
болоте'В'Петровском
парке.
Вспугивая
деревьев
п олн очные ;
дремы,
Б ешен ство м
бега
обу я н,.
М чится,
похрустывая,
от
толчков,
Точно
с
экрана
из'
кинемодрамы
Соскочивший
призрачный
автомобиль...
Вот
и
майна,
к рещ енс кая
прорубь,
Купель
се реб рян ая
с
живой
в одой,
И
в
черном
небе
пламенный
голубь,
Голубем
ре ет
дух
святой.
«Григорий Ефимыч,
батюшка,
приголубь,
Изле й
в
у тробу
огон ь
золотой...»
«Велика сия тайна .
Не
трожь,
не
зама й.
Дьяв ола
воля,—
Окуп нусь
разочек,
слезу
в
майну...»
В
кровоподтек
с винцо вый
—
в;
полынью,
Где
створоженная
мерзлая
вода
рябит,
Под
лед
метнули
молнию
Из
фонарных
орбит
Вылупленными
лупами
незрячие
Глаза
автомобильные
рач ьи ...
«Миленькой,
зазяб ну л
маленько,
Ку п аясь
в
крещенской
во де ...
Едем
отогреваться
в
Аквариум
Аль
поближе
в
ви ллу
Родэ.
Там
с
шансо не тк ами
за вари м
175


По
теб е
поминальную
кутью,
До
утра
до
третьих
п ет ухов
кутнем...
Аль
к
т ебе
на
фатеру,
коль
больно
зазяб.
Сладости,
торты,
наливки
в
графинах.
Ч ать
от огре еш ься
подле
баб,
На
фрейлинах,
княж нах ,
да
графинях...
Погодь
здесь,
покудова
не
рассвело.
П ове зет
те бя
Вырубова
к
царице
Из
мертвецкой
в
Ц ар ское
Се ло.
Там
отдохнешь
в
потайном
склепе.
С
тела
о тт аявше го
водицей
Святою
крещенскою
окропи
Наследника,чтоб
ему
исцелиться,
И
всю
императорскую
семью,
И
царицу
ласковую
самою...»
Авось
им
припомнится
водосвятье:
Как
петропавловские
верки
шлют
Чрез
ик оны
и
хо руг ви
—
январское
проклятье
—
Ка рт ечью
по
Зим не му
Дворцу
салют...
Вспугивая
пол ноч ные
дремы,
Сжигая
тысячелетнюю
б ыль,
Выскочит,
точно
из
кинемодрамы,
П ризра ч ный
дьявольский
автомобиль,
И
грудой
кровавой
по едет
в
нем
Вся
царская
семья
креститься
огнем.
1916—1922
•к
И
проклятой,
и
окаянной,
И
нищей
по
ми ру
брела,
Но
в
з олотые
океаны
Се бя
ты
снова
убр ала .
Пуст ь
молодые
мест о
зан яли,
Они
ра ссту пя тся
—
и
он
Вновь
выступит
на
состязаньи,—
Всемирный
х лебн ый
чемпион!
З еле нох во йная
Кан а да,
Сер еб ряная
Арг ен тина ,
176


Не
доканала
нас
бло када ,
Хлеб
—
наш е
золото
и
платина!
И
лед
пробьет
к
заморским
странам,
Х отя
б
чрез
Мурманск
иль
Аян
—
Тоскующий
по
океанам
Ржаной
пшеничный
океан!
1923
КУРСКАЯ
РУДА
Столетия
соловьиные
го рла
Трелями
на
все
л ады,
Бурением,
как
алм азны е
св ерла ,
Искали
в
кварц е
ночей
руды .
Кто
же
по
з ову
братнину
грянет
П оле
щитами
огородить?
Буй-тур
Всеволод,
тв ои
ти
куряне
У
Курска
оседланы
напереди!
Не
век
же
размыкивать
Иго ря
горе,
Не
все
ж
за
арканом
бе жать
в
ст епи, —
Не
пора
ли
в
дымной
доменной
га ри
Погреться,
шеломами
Дон
испить!
Не
все
же
ст епей
полон
половецкий,
Не
все
ж
в
упоеньи
з вене ть
соловьям...
Для
залежей
курских
уголь
донецкий
«Лег на- гор а
у
шахтенных
ям!
Соловьи
не
с лыхали .
Как
ночь,
процокали
Ты сяче ле тье.
И
вот
руд а
Железная
из
стального
цикла
Для
па шен
выплавливает
года!
1923
БАЛЛАДА
О
БЕЗНОГОМ
РОЯЛЕ
...Здесь розы в цвету и вйна в пене,
И
ты,
и
ты
не
моя
ль?
177


И
полдень
в
цикадах,
и
о
Шопене
Влюбленный
грустит
рояль.
Мы
хозяева
здесь,
это
наша
вилла,
Но
за чем
так
зловещ
и
злющ,
Точно
им
колоннады
тревога
обвила,
Кро вавый
ноябрьский
плю щ?
Ни
клу мб,
ни
бассейнов
и
двери
все
настежь;
В
развалинах
мы
идем.
Как
будто
прошло
буреломом
ненастье
По
парку,
над
виллой
разгром.
И
погреб
раскрыт,
точно
склеп
фамильный,
И
в
зе млю
по
грудам
ст екл а,
Раз бивш и
столетний
по кой
мо ги ль ный,
Виноградная
кровь
стекла.
Хрустит,
о сы паясь
с
пр об оин,
известка.
Как
люстра,
луна
с
п ото лка
Лицо
твое,
вытопленное
из
вос ка,
О тк рыв,
качнулась
слегка.
Из
з ала,
как
эх о,
как
голос
некий,
Призыв
сквозь
лунную
мглу,
Безногий
об рубок
рояля-к ал еки
-
Лежит
у
э стра ды
в
углу.
Не
трогай!
Не
трогай!
В
нем
пальцы
оставишь,
Скорее
отсюда
б ежим.
Осклаблен
здесь
в
челюсти
каж дый
клавиш,
Мне
страшен
их
мертвый
за жим.
Но
ты
не
послушалась,
тр ону ла
струны,
И
сумр аку
наперекор
В друг
арфою
всхлипнул
так
звучно
и
странно
Торжественный,
скорбный
аккорд.
На
нас
здесь
и
стены
обруш ит ь ся
рады.
Скорее
туда,
где
жиз нь!
1
Бежим!
За
разрушенные
баллюстрады
Цепляясь,
держись!
Держись!
Но
что
это
сз ади
за
грох от
звенящий?
По
лестнице...
Слышишь?
Там....
178


Р ояля,
как
черного
гроба,
ящик
За
нам и
ползет
по
пятам.
П лашмя
и
ребром,
из
дверей
по
ступеням
Безногий
рояль-инвалид
Сползает,
и
грохот ом
струнным
и
пеньем
На
вилле
остаться
велит.
Вот
он
в
кипарисах
шуршит,
громыхая,
Он
зу бы
о
камни
разбил.
И
если
догонит,
с
ним
шутка
п ло хая,—
Но
где
же
автомобиль?
Б еж ать,
но
к уда
же?
Отрезаны
г оры,
А
в
море
—
ноябрьский
шторм.
Мы
—
призраки
прошлого.
Горе
нам!
горе!
Мы
гибнем.
За
что?
За
что?..
1924
ПА ВОДОК
НА
МОСКВА-РЕКЕ
Как
дв ух
столиц,
двух
рек
глухая
тяжба,
И
разрушенья
тяжестью
нова,
Пусть
временно
на
день,
иль
два
хотя
бы,
Мо ск ва- река
—
державная
Не ва!
Впервые
в
улицах
кривых,
гор бат ых
Я
не
по чувств ов ал ,
как
воздух
сперт,
Как,
ботиком
загрезив
о
фрегатах,
Ища
во ды,
сб ежал
отсюда
Петр.
И
ледоход
идет,
мос ты
погнувши,
Шлифуя
каменных
быков
го лыш.
Вон
не
на
той
ли
льдине
прошмыгнувшей
Проложен
след
м оих
недавних
лыж?
И
позабыты
водомеров
мерки,
И
клетки
набережных,
и
туда,
Где
отблеск
белой
н очи
блекло
меркнет,
Стремится
шумным
п ав одком
вода.
1925
179


ж
О,
сколько
б
ни
было
вам
весен,
Но
этот
миг
и
вам
знаком,
Когда
бескровный
мозг
и ссосан
Брюхатым,
серым
пауком.
Когда
теряете
вы
ве ру
В
любовь
и
в
сч аст ье
и
в
добро,
И
тянет
черен
к
револьверу,
И
нож
на
сердце
под
ребро.
И
на
р ассвет е
темный
уго л,
Вер евк у
м раком
просмоля,
Зо вет
попробовать
—
не
туго
ль
Затянута
висит
петля.
Но
жалок
т от,
кто
вдруг,
изверясь
Поверит
страшным
голосам
И
роз ы
на
лиловый
вереск
Сменяет,
смерть
позвавши
сам.
Самоубийца!
Даже
кра сн ый
Тот
гроб,
в
котором
ты
лежишь,
Свид ете льс тву ет ,
как
пр екрасн а
И
как
неистребима
жизнь!
Нет!
Все
готов
снести
я
молча
И
только
б
—
об
одном
молил,
Чтоб
вечно
к
жи зни
голод
в олчий
Во
мне
неутоленный
выл.
1925
Пя ть
декабристов
1. КАХОВСКИЙ
Кахо вск ий,
ты?
Здорово,
брат!
По-прежнему
в
усердье
пылком
Все
жаришь
до
ста
раз
подряд
Из
пистолета
по
бутылкам?
Из
темного
угла
не
ты
ль,
Сморгнувши
выстрелом
осечку,
180


Вдруг
пул ей
загасил
в
бутыль
Пустую
воткнутую
свеч к у?
Его
скорее
уберем,
Не
то
испортит
всю
пирушку,
И
взбрендит
спь яна,
что
с
царем
Играет
будто
бы
в
кукушку.
А
он,
разлив
ст акан
с
вином,
Оцепенел
и
в
ноч ь
без
ц ели
Прицелом
глаз,
уже
в
ином
Столетье,
сумасшедше
целит.
И
брошен
на
пол
пистолет.
Совсем
разряженный.
Что
в
этом?
Ведь
долго
ждать:
через
сто
лет
Ударит
пуля
рикошетом!
2. РЫЛЕЕВ
В
передней
грудой
кивера
Валялись,
в исну ли
шине ли,
И
шла
азартная
игра
На
жизнь
и
смерть
—
уж
не
во
сне
ли?
Но
комнаты
еще
в
ча ду
От
дыма,
кр ика,
разговора.
«Прощай,
Наташа,
я
иду»,—
П роб рался
в
спальню
т ише
вора.
Руками
шею
об вил а:
«Куда?
Зачем?
Что
это
зн ачи т?»
С ама,
как
простыня
бела.
«Уйми,
пусть
Настенька
не
плачет».
По
лестнице
бегом,—
скорей...
Се нат
и
площадь
недалече,
И
в
плотно
сжатое
кар е
С тал
под
шпицрутены
картечи.
У шел!.. Ушел!.. И дом так пуст,
И
только
под
ее
руками
181


Все
слышен
тон кой
шеи
хрус т,
Вдруг
заскрипевший
позвонками.
3. МУРАВЬЕВ-А ПО СТ ОЛ
«Черниговцы!
За
мной
вперед!
Где
брат?»Аониздулапулю,
Бокалом
вылив
выс тр ел
в
рот ,
П рог латы ва ет,
как
пи люлю.
Каре
картечью
размело.
Их
ч ет веро
всего.
И,
спешась,
Гусары,
шаш ки
наголо,
Его
ведут,
пинками
теш ась .
«Он рядом тут...
Чуть
свет
пойду
Проститься». И повязка туже
Налипла.
И
кричит
в
бр еду:
«Кузьмин погиб,
а
где
Бестужев?»
А
бр ат
на
глиняном
п олу
«Лежит,
и
оп ухоль
у
глаза.
Губ
мертвых
страшный
поце лу й.
Облобызайся
с
ним
три
раза.
Все
кончено.
Хотя
б
картечь
Насквозь
прошибла
череп
в язки й,
Иль
кровью
дали
бы
истечь.
Сорвавши
с
головы
по в язку!
4. БЕСТУЖЕВ-Р ЮМ И Н
В
бессоннице
тоской
шалей!
За
золотую
шпору
шпица
Н очь
б елая,
кисейный
шлейф
Зад ев,
не
может
отцепиться.
И
шепот-
«Я твоя. ..
тво я. ..»
И
с
кой ки
в
уж асе
сорвался.
182


Не
дев ичь я
то
кисея ,
А
саван
вьется
в
ветре
вальса.
«Я,
как
другие,
мог
бы
с
ней
С есть
на
скамейку,
там,
под
липы,
Мне
двадцать
т ри ...» И вдруг к стене
Отворотясь,
по-детски
всхлипнул.
Но,
с
воли
ласточкой
под
свод
Взлетев
и
склепы
п от ре вожа,
Чей
голос
звонко
так
по ет
Из
каземата:«Ты,
Сережа?»
Пошатываясь,
вст ал
с
колен
И
вдруг
пришел
в
с ебя,
услыша
Далекий
голос ,
и з-за
ст ен
Не су щи й ся: «Мужайся,
Миша!»
5. ПЕСТЕЛЬ
«Ужасно это дело,
но
—
Так
на д об но». Он не попросит
Пощады.
Взгляд
его
стальной
Царя
смущает
на
допросе.
«Что с нами сделать там хотят?
Я,
право,
да же
не
расслышал.
Скорей
бы...
все
равно...» И,
взгляд
Потупя,
черный
пастор
вышел.
В
дожде
ночном
ализарин,
И
тушь
граниты
очернила.
Дождись:
Нева
а лей
зари
Разводит
красные
чернила.
И
виселицы
столб,
в
в оде
Канавы
обмакнув,
как
ручку,
Под
«Русской правдой»
выводи
Петлей
намокшей
закорючку.
183


Рассвет
жавеловым
листом
Забрезжит,
но
и
с
со лнц ем
вместе
Заре
не
вытравить
потом
Ночную
подпис ь: «Павел Пестель».
1925
ЛУННАЯ
СОН АТА
Голубая,венозная,то
не
кровь
ли
Зазвенела,
как
муз ыка ,
ра сп алясь?
Для
коньков,
иль
для
роликов
залил
кровли
Скетинг-ринк,
сверкающий
Айспалас?
Изнывает
пол
мир
а
в
лу нной
со нат е.
В олны
зву ко в,
захл еб ыва ясь ,
лови.
О,
луна,
пощади
же!
Ведь
я
не
лунатик,
Торжествует
ведь
песнь
не
моей
любви!
Э тот
сон
какой
растолкует
сонник?
Но
я
жду
че го- то
и
жутк о
мн е,
И
ногами
босыми
на
по д око нник
Становлюсь,
закутан
в
одной
простыне.
Не
дро жи
и
не
бойся.
Ве дь
не
од на
ты
Полнолунием
полноч и
полонена:
Океаны
х ме леют
от
лунной
сонаты
И
полмиром
вл адеет
безмолвно
луна.
Оттого-то
в
сиянии
золотистом,
От
недавнего
сна
еще
тепла,
Чуть
прикрытая
розовым
ба ти стом,
Ты
по
кровлям,
кар низ ам
ко
мне
сошла.
О,
целуй
же!
Чуть
крыши
зарею
займутся,
Знаю
тоже,
как
от
уда'ра
ножа,
Просыпаясь,
с
пронзительным
криком,
как
Муц и
Уп аду
я
с
четвертого
этажа.
Эта
ск ри пка
луче й!
И
все
льются
и
льются
Звуки
сладостных
бликов
под
черным
смычком...
Неужели
и
мне
от
кровавой
полл юци и
Суждено
на
асфальте
очнуться
ничком?
1925
184


Старая
Москва
ШТУКАТУР
У
жесткого
дирижабля
Кровли
почти
на
л ету
(Только канат не ослаб ли?)
Б олтае тся
штукатур.
Пали тра
его
—
ведерко
Белил,
а
полотна
—
дома.
Покрикивает:«Эй,
дергай
Веревку...
Еще
подымай».
Макает
вихрастую
швабру.
Саженною
кистью
п одряд,
Пл еска ясь,
раз маши ст о
храбро
Малюет
кирпичный
фасад.
Му рлычет
какую-то
пе сню.
Кач ает ся
в
люльке...
Авось,
Ящ ик
до щ атый
не
тре с нет
И
не
поддастся
гвоздь.
«Привыкши мы к этому риску ... »
И
с пл юнувш и,
с мотрит
в низ,
Туда,
где
изв естко й
забры зг ан
Еще
не
белен ный
карниз.
Сезо нн ик
—
беспеч н ый
художник,
И
что
из
того
—
к оли
рад
Будет
и
первый
дождик
Попорт ить
его
ко ле ра.
Заказчики
не
обманули:-
На
год
или
два
—
все
о дно
—
Музеи
московских
улиц
Повесят
его
по лотн о.
УГОЛЬЩИК
Прикрылся
ро го жей
И
тянет
свою,
185


На
черта
похожий,
Ектенью:
«Углей...
углей...
углей...»
Такой
лошаденке
Под
ног и
с тлать
Н адо
б
не
зво нкий
Булыжник,
а
гать.
У гле й...
углей...
углей...
Иль
для
потехи
С
те лег ой
такой
С
проселка
зае хал
На
тракт
городской?
Углей...
углей...
уг ле й...
Такой
уж
товарец,—
Как
будешь
тут
чи ст?
Мн е,
ви дно,
товарищ
Од ин
трубочист.
Углей...
углей...
уг ле й...
Угольщик!
Угольщик!
А
мера
почем?
Ты,
верно,
испольщик
С
лесовиком.
Углей...
углей...
у гл ей...
От
белой
бересты.
От
угольных
ям,
От
л еса
привез
ты
Эхо
камням:
Уг лей ...
углей...
уг ле й...
1925
ШОФЕР
ОТ
СТРАСТНОГО
Луна
фонарем
зажжена
над
бульваром,
Привинчена
в
небо.
И
н очь
тепла,
Как
нали т ая
асфальтовым
варом
Н еосты в шая
внутренность
котла.
С
фильмы
сорвавшись,
вечером
снова
186


К
урочному
ча су
проси,
не
про с и,—
Пр иту шив ши
огни,
вст ает
у
Страстного
Черный
с
номером
желтым
такси...
Эй,
пе шехо д,
Что
з амед лил
ход?
Зачем
назад
Скосил
глаза?
Полночью
ве нча ны
Мертвые
женщины,
Здесь
до
добра
Не
доходишься,
бр ат!
Ст еклян на я
рубка
—
Ве тру
упор.
Закусивши
трубку,
Ждет
шоф ер...
Захороводит,
Гляди,
сейч ас...
Мотор
заво д ит. ..
Пятерка
час...
Ну,
да
и
де вчон ка
хорош а!
Охальная
ц епкая
егоза,
Озорные,
бесстыжие
козьи
глаза.
Карминные
г убы
сизы,
как
шанкр...
Спрятала
деньги
В
аж урны й
чулок.
Забилась
в
сиденье
В
уголок.
А
что
как
кошк ой
За
горло
хвать,
И
в
но чь
с
подножки
—
Где
тут
поймать!..
Вы лу пил
рачьи
Гла за
мото р,
Не
об ора чивай ся
На зад,
шофер!
Ле тя
к
окраине,
Срезай
на
риск
Столбы
тр амв айны е
И
фо на ри!
187


Спу щ ены
шторы,
В
стекле
кувырком
Под
взле т
рес соры
Се ре бря ный
ком.
И
в
др ожи
сл адк ой
Не
разберешь,
Что
у
лопатки
—
Сквозняк
иль
нож...
А
к
утру
пустынно
и
тихо.
И
снова
Свой
желтый
пол но чный
прокат
проспала
Луна,
не
заметивши,
что
у
Страстного
Заря
вызолачивает
куп ол а.
1923
НОЯБРЬ
Ноябрьский
д ень
спросонок
хмур,
Спеша
до ждли вым
шагом
серым,
Проводит
т учи,
как
в
МУУР
Преступников
под
револьвером.
Отекшая
шаталась
м гла,
И
шле пну ла сь,
и,
вставши,
снова
По
сточным
луж ам
побрела
За
проститутками
с
Цветного,—
Улечься
на
а сфа льт
в
толпе,
Иль
в
ящике
отбросов
сорных,
Иль
в
нужнике,
где
тле ет
пе чь
Пр ед
вшивой
шайко й
беспризорных...
Так
лис тье в
золото
гноя,
Проходишь
ты,
Ноябрь!
Х оть
бритвой
мол ний
о
ремень
Точильный
шарк ни ,—
хоть
о
камень
Булыжника,
как
о
кремень,
Сн оп
и скр
зажг и
с
ломовиками.
Двух
рачьих
глаз
взметнув
ог ни,
Обд ав ши
брызнувшею
шино й,
188


С
шофе ром
пьяным
прошмыгни
Шальной,
взбесившейся
машиной.
Чт об
ты сячепу до в ый
воз
Грузовиком
в стр яхн улся,—
чт обы
Вдруг,
остеклив,
меня
увез
Но чн ой,
сверкающий
автобус...
Как
воздух
твой
сур ов,
но
я
Ды шу
тоб ой,
Ноябрь!
Ве дь
не
до скажеш ь
все
слова,
Кармином
не
н акорми шь
горесть.
Так
горсти
дай
доцеловать
В
перчатку,
в
лайковую
прорезь.
По лночный
разговор
антенн,
Я
зн аю,
б урей
будет
сорван,
И
в
мол
шестиэтажных
сте н
Шторм
отрыгнет
с
Мурмана
ворвань.
Пропеллер
хрустнувший
разбей,
Заешь
в
моторе
х люп кий
поршень,
Но
искрометных
гол убей
Не
тр онь,
не
тро нь,
буранный
к оршу н...
Ис кр
м ного точи е,
но
я
Их
шлю
тебе,
Ноябрь.
1926
ОТХОДНАЯ
из
СТИХОВ
На
что
же
жаловаться,
если
.я
Так
слаб,
что
не
могу
с
тобой
Расстаться
навсегда,
поэзия,
Как
сделал
Нарбут
и
Рембо!
Ее,
как
молодость,
сбросить
легко.
Попробуй,
но
только
с мотр и:
По эт
—
наркоман,
а
какой
наркоз
Ужасней
наркоза
рифм?
И
если
среди
корыстных
заб от
Ее
ты
совсем
забыл,
Не
думай,
что
ею
ты
т оже
забыт,
Избегнул
своей
с удьбы ...
189


В
бреду
с
больничных
белых
стен
Опухший
пьяница
Силен,
Встает
старик
Верл ен:
«Ты забинтован?
Что
е
тобо й?
Смерть
сделала
те бе
бо-бо,
О,
ма л ьчик
мой
Рембо!»
«Уйди!
Ты
гр я зен,
пь ян
и
лыс,
И
юношеских
ласк
Вновь
просишь
парой
дохлых
крыс
Под
рифмами
прикрас.
Уйд и.
Т ебя
уже
почти
Не
п омню- дв адц ать
лет!»
А
он
о дно
всю
ночь:«Прочти
Стихи.
Ведь
ты
—
поэт.
Не
хоч ешь?
Нет ?
Ты
не
готов
За
мно ю
в
пустоту?
Так
слушай:
сам
я
из
стихов
Отходную
пр очту» .
И-
вот
(вся жизнь не испита ль?),
Рифмуя
эхо
с тен
(Иль здесь кабак,
не
госп и та ль?),
Кричит
сти хи
Вер л ен.
Потом
умолк. «Вот так,
сестра,
Ост авь те
до
утра.
Стихов
не
зна л
он
двадцать
ле т,
Но
умер
как
поэт».
И
взял,
целуя
бл едн ый
лоб,
Последнее
тепло:
«О,
бедньій
ма льч ик
мой
Рембо,
Я
пр
имир
еи
с
тобо
й »...
Свершу
са моубий ств о,
е сли
я
На
миг
по ве рю,
что
с
тоб ой
Ра сст ат ься
м ожно
т ак,
поэзия;
Как
сделал
Нар бут
и
Рембо!
1926
В
СУМЕРКАХ
Не
окончив
завязавшегося
разговора,
Притушив
недокуренную
папиросу,
190


Оставив
недопитым
с такан
чаю
И
бл юдеч ко
с
вареньем,
где
купаются
о сы,
Ни
с
кем
не
попрощавшись,
незамеченным
Встать
и
уйт и
со
стеклянной
веранды,
Шур ша
первыми
о павш ими
л исть ями,
Мимо
цветников,
где
кружат
бражники,
В
по ле,
опыленное
лиловой
гроз ой ,
Исступленно
зо ву щее
воплем
сверчков,
С
перебоями
перепелиных
высвистов,
С по койных ,
как
колотушка
ночного
сторожа,
Т уда,
где
узкой
золотой
полоской
Отмечено
слиянье
земли
и
неб а,
И
раствориться
в
сумерках,
не
услышав
Кем-то
без
сожаленья
вс ко льзь
О бр он енно е: «Его уже больше нет»...
1926
ТЕПЛУШКИ
С
БЫКАМИ
Дурманит
степь
цветами,
И,
прикорнув
друг
к
дру ж ке,
Разлучены
с
фрон т ами
Спят
красные
теплушки.
Т угой
слюне—
ли за ться,
Мычать
—
животной
грусти.
Мясных
мобилизаций
Приказ
их
не
отпустит.
Заб ыты й
полустанок,
П рож дать
бы
здесь
до
снега,
Зажгется
спозаранок
Ог нем
зеленым
Вега.
Дожевывайте
жв ач ку,
Лежите,—
так
спокойней!
Пусть
ночь
степей
гор яч ку
Ос туд ит
хладобойней.
Пусть
сум рак
супо ро сый
Зальет
за катной
кровью
И
медным
купоросом
Слезницы
г лаз
воловьих,—
Чтоб
был
за
все
в
ответе
Пред
помхой
лиловатой
191


Пшеничный
з нойный
ветер
И
белый
элеватор!
1926
ВОЗКА
СНОПОВ
Целый
д ень
с
темного
и
до
темного
По
к оле ям,
п ерев али ва ясь
с
боку
на
бо к,
Поскрипывая,
тащились
из
да льне го
по ля
В озы
с
золотознойной
по клаж ей
снопов,
Увя занны х
в ере вкой
и
придавленных
гн е том.
Выбеленные
ошинованные
железом
колеса,
Как
мельничные
грохота,
летучим
отсевом
Стлали
размол
коричневой
пыли.
С
охрипших
от
скрипа
р аскал енны х
осе й
Кап ала
варом
испарина
дегтя.
От
налипших
к
крови
слепней
отмахиваясь
Г ол овой
и
хвостом,
с
остановкой
ме дл енно
Взбирались
в
го ру
взмыленные
лошади.
И,
шагая
ря дом,
с
вожжами
в
руках,
Пересохшим
от
жа ры
и
пыли
голос ом
Подбодряли
их
из м учен ные
люди.
И,
о тте снив ши
на
з ады
убогую
деревушку,
Раскидывал
желтые
войло ч ные
шатры
Златоверхих
одоньев,
скирдов
и
ометов
Налетевший
набегом
с
кумысных
улусов,
Точно
ханский
ставленник,
баскак,—
урожай.
А
вечером
со лн це,
как
по след ний
Захлопотавшийся
в
полях
хо з яин,
Нацепивши
на
тормоз
з аднее
колесо,
Осторожно
сп усти ло
с
лиловой
кручи
Груж ен ую
облачными
снопами
фуру
И
свали л о
пылающий
ог не нный
скирд
У
широкого
черного
ток а
ночи,
Где
начали
отвеиваться
первые
звезды.
1926
192


СЕВ
ОЗИМЫХ
Х оть
в
золу,
да
в
пор у,
а
только
сей.
На
п ол борозды
промочило
хотя
бы...
Дождались
дождя.
И
деревней
всей
На
па ры
пот янулс я
мужицкий
табор.
Чернобарханного
ба рх ата
толщи
На
тысячи
верст
вдоль,
поперек
Сно ва
промерит
мирской
испольщик
Неторопливым
аршинником
ног.
Полдень.
И
лошадь
пахать
учена,
Гл аз
фиолетовый
к
солнцу
кося,
Знает,
что
там
на
телеге
бочон ок
С
в одой,
и
п ри прятан а
торба
овса.
Ра змаш ист
и
ле гок
лапотный
шаг,
И
ливень
зер на
золотист
и
неспешен,
Но
вот
по
ув алам
шима на
ши шак
Движет
огромную
т ень
среди
па ше н...
И
уже
незаметно
там,
наверху,
Озими
новой
сев
непроросший,
Млечного
Пути
золотую
лех у
Зам ет ает
метелица
лунной
п ороше й.
1926
НА
ВО ЛХО ВЕ
Словно
седой
Волхв,
Грозен
бедой
Волхов.
Варом
смоли
Дни ще,
Прочь
от
зе мли
Нищей.
Через
моря
В
реки
—
7М.
З енкевич
193


П уть
из
варяг
В
греки.
Как
берега
Глухи.
Меся ц
—
серьга
В
ухе.
Ляг
у
костра,
До лог
Вверх
до
Днепра
Во лок.
Темень.
Ни
зги .
Ту чи.
Плещут
круги
Щучьи .
Долго
ль
тут
До
тревоги?
Слышишь,
как
бь ют
Пороги?
Блещут
глаза
Во лчьи .
Ни
вперед,
ни
н азад
От
п олчи щ.
Клекчет
орел.
Куд а
же
Ты
нас
зав ел,
Княже ?
На
полях,
черепами
убелены,
О
былом
на
память
лежат
валуны...
Эх,
широка
ты,
ил ь мен ьская
ш ирь!
Слободы
дал ьн ие
и
мон асты рь .
Зори,
затеплившись
по
куполам,
Н ебеса
разрезали
пополам.
Хрусталь
драгоценный,
а
не
вода,
Из
шнурков
сер ебря ны х
не во да.
194


Рыб
таких
золотых
в
садки
Ра зве
что
лавливал
сам
Садко...
В
лад ожс кой
зы би
затерян
и
си р,
Надорванно
сипло
ревет
бу кси р.
На
пеньковых
канатах
скр ипя т
бар жи,
Над
кормой
быстрокрылые
реют
с три жи.
Беляки
косматые
хлещут
о
пло т,
Не
разметать
им
бревен
оплот.
Солнечным
тесом
горит
изба,'
Петушится
затейливая
резьба.
От
ветра
забившись
в
уг ол
сухой,
Кот ел ок
на
тагане
бурлит
ухой...
Пробушевав,
прокипев
в
ледоходе,
Тысячи
с п лыло,
сошло
половодий.
Эй,
разгулявшаяся
вода,
Не
пора
ль
вы секат ься
кр ем нем
в
провода?
Волны,
горбом
сыромятных
спин
Не
пора
ль
запрягаться
в
тягло
турбин?
Бей
челом,
вековечное
вече,
Воле
п ок орс твуя
человечьей!
В олхов
вольнолюбивый,
строй
Гидростанцию
—
Волховстрой!
1927
ШТИЛЬ
Прибоя
пульс
отстукивая
слабо,
Вып а рив аясь
в
солнечном
меду,
Щ екоч ет
мо ре
колченогих
кр аб ов,
Баюкает
беспомощных
медуз.
Притягиваемы
янта рно й
далью,
Над
ря бью
серебристой
рыбьих
спин
Гоняются
за
скумбрией,
кефалью
И
парусник,
и
ч айка,
и
дельфин.
И
пляжи
жес тки е
с
гар ем ом
схожи,
Из
камн я
дикого
сооруж ен
Бассейн,—
и
нежатся,
золот окожи ,
З абывш и
север,
сотни
светлых
же н.
7*
195


Ревнивое,
со
сбр о шенно й
со рочк ой
Соперничая,
перламутр
колен
Им
пр икр ы вает
м оре
оторочкой
Ши пучи х,
кружевных,
ажурных
пен.
Но
как
автомобиль,
порвавший
тормоз
Визжа
пронзительно,
летит
с
Байдар,
Так
бешен
неожиданного
шторма
О
берег
гулко
рухнувший
удар.
Недаром
ска л
потухшее
огниво,
В
томительном
покое
не
вольна,
Облизываясь
сытно
и
ле ниво ,
Мусолит
солью
хлю пка я
во лна.
И,
может,
к
бронзовым
куп аль щиц ам
на
пляже,
Чт об
ванной
солнечной
согреться
поу тр у,
Напоминанием
о
бывшем
шторме
ляжет
Утопленника
просоленный
тр уп.
1927
ОРЕЛ
НА
БРОНЗЕ
Насмерть
раненный
орел
Тросом
жи л,
Чуть
охотник
отошел,
Вновь
ожи л.
И,
ручьем
к ровот очась ,
Ширя
пульс,
Трепыхался,
тотчас
К
к раю
сполз.
Камнем
ринулся
с
Яйлы
К
морю
вниз,
На
прибой
мо лочн ой
мглы
В
синий
бриз.
С удорож но
ве ер
крыл
Развернув,
196


Вкось,
пла ниру я,
поплыл
На
Гурзуф.
Но
мотор
сердечный
пус т,
И
не
сп ас
И
планирующий
спу ск
В
это т
раз.
Здесь,
в
гос ти ной,
на
стене,
Взмыв
под
фриз,
Чучелом
окостенев,
Вдруг
по вис.
В
смерти
царственен
и
цел,
Он
вонзил
В
со лнце
л юстр ы,
как
пр ицел ,
Зоркость
линз.
Но
размах
саженный
пуст;
Кр ови
вкус
Даст
ли
клюву
в
мясопуст
Б ронзы
кус ?
1927
ПЛОВЕЦ
Как
утопающий,
и
страх,
и
жа лост ь
Внушая,
в далеке
одна
ск ала
То
с
голов ою
в
вол ны
погружалась,
То,
в
пене
выныр нув,
опять
плыл а.
Обман
ли
зр енья ,
иль
самовнушенье,—
Но
мне
к азало сь
—
это
О дисс ей
Плывет
обломком
кор абле кру ш енья ,
Один
оставшись
из
команды
всей.
Всю
ноч ь
во
тьме,
в
могильной
зы би
роясь
И
с
мыса
брошенный
от
фонаря
Спасательный
неу ло вим ый
по яс
Хватая,
будет
он,
как
бу й,
нырять
197


И
чудом
наконец
достигнув
суши,
Ша таясь,
выйдет
на
берег
пло ве ц,
И
солнце
соль
в
цар апи нах
осушит
И
водорослей
йод
на
г олов е.
Заб ывш и
шторм
по лночный,
на
припеке
Вып ар ив аясь
в
утреннем
тепле,
Он
п огру зи тся
сраз у
в
сон
глубокий,
Расправив
мышцы
узловатых
плеч.
И
вот
золотосмуглая
т акая
У
подсиненного
в олной
б елья
Сто ит
ср еди
купальщиц
Навзикая,
Сошедшая
из
горнего
жилья.
1927
НА
ЯЙЛЕ
Гнездовье
грифов
здесь,
и
озираю
С
кормы
утесистой
я,
как
Язон,—
Зол оторун н ый
без
ко нца
и
краю
От
облачной
овчины
горизонт.
И
мне
п онятна
синих
в олн
тревога:
Шт урм уя
штормами,
они
никак
Веками
с
голоду
сглодать
не
могут
Яйлы
акрополь,
взлет
из вест ня ка,
И
э тот
выщербленный
и
выс о кий,
Такой
бес пло д ный
каменистый
с кат,
Где
в
бочках
виноградин
втайне
соки
На ста ивае т
розовый
мускат.
1927
МУХАЛАТКА
Здесь
сухой
мускатный
горный
воздух
И
горько-соленую
свежесть
бр иза
198


Полной
грудью
вп и тывал
Фрунзе
П еред
тем,
как
в
распятьи
полотенец.
Леч ь
на
белый
операционный
стол,
Глубоко
вдыхая
приторно-сладкий,
Небытием
замораживающий
хлороформ,
Отчеканивая,
как
с лова
красноармейской
присяги
На
первомайском
параде
на
Красной
площади,
Чужи м
от ор вавшим ся
от
те ла
г олосом
Последние
секунды
померкшего
сознанья.
А
в
этой
зыбкой
мавританской
бе се дке,
По вис шей
на
с тол бах
проржавленных
ре льс
Над
крутым
лесистым
об р ывом
к
пляжу,
Любил
сидеть
по
вечерам
Дзержинский.
Слегка
запыхавшись
от
быстрого
подъема,
У спо каи вая
дающее
пер ебо и
сер дц е,
Он
смотрел
на
ли лов ые
зу бцы
Яйлы,
Вырезанные
на
золотом
закатном
фо не,
На
сиренево-молочное
в ечерн ее
море ,
Шелестящее
внизу
прибрежным
кружевом.
И
как
час ов ые
у
по дъез да
ОГЕПЕУ,
На
Лу бя нке,
насторожась,
вытягивались
кипарисы...
И
для
меня
такой
же
бла го ст ный
вечер,
Жаркий
стрекот
ци кад
и
солнце,
Звезды
и
соловьиная
трель
сверчков;
Скрип
м аж ары,
с о бачий
лай
из
дер ев ни,
Деревянная
трещотка
с
виноградника,
И
выс тре л
—
по
перепелу,
иль
лисица
Подкралась
полакомиться
черным
мурведом.
А
наверху
светляком
по
сп ир али
шоссе,
Гудя,
рас кручи ва ется
автомобиль...
Спасибо,
М ухала тка,
за
гостеприимный
приют,
Х оть
я
и
явился
к
теб е
непрошенным
Постояльцем
с
поклажей
на
грузовике,
И
жил
с
шоферами
в озле
гаража,
Любуясь,
как
м аш ины,
го р ячие
от
бега,
Принимали
из
шланга
душ
Шарко,
Смывая
едк ую
известковую
п ыль
И
смазываясь
сытно
жирным
тав отом ,—
Парадный
натертый
замшей
«ройс»,
Серый
с
к олч ак овс кого
фронта
«кадиллак»,
Игрушечный
«форд»
и
тяжеловоз
«амо».
За стояв шие ся
в
душной
к он юшне
лошади,—
Ни кому
не
позволяющий
се бя
обскакать
Старый
командирский
к онь
Мишка,
199


Стройный
Араб
и
пуг ли вый
Мальчик,—
Встречали
меня
приветливым
ржа нь ем
И
теплыми
гуттаперчевыми
губами
мягко
Брали
из
м оих
рук
ку ски
хлеба.
По
ц елым
дням,
голый,
как
полинезиец,
Я
лежал
и
бродил
на
при п еке
у
моря,
Отдыхая
в
прохладном
каменном
гроте .
И
до
сих
пор
по
ноча м
уш ные
раковины
Гудят
отдаленным
эх ом
прибоя,
А
на
зубах
холодком
саднит
оскомина
От
чауша,
у
которого
каждая
виноградина
—
Модель
бочонка
со
сладким
вино м.
Пусть
бронзу
солнечных
в анн
из
тела
Выпарит
лыжным
свитером
мороз.
Нет!
Не
прощ ай ,
а
только
до
свиданья,
море!
Мне
шумом
дождей
о
теб е
напомнят
Во зду шные
опреснители
облаков,
Бы ть
может,
твою
н акач авш ие
воду.
Но
за то
там,
в
городе,
р езче
слышен
Неумолчный
гро хот
л юдско й
с тих ии,
Чей
октябрьский
шторм
и
через
десять
лет
Захлестывает
гига нт ск ой
волной
буруна
Ст у пени
у
ленинского
мавзолея...
Кто
з нает
—
каких
в ел иких
событий
Еще
участник
и
зритель
я
буду ,
И
на
берег
ка кой
новой
ж изни
Выбросит
меня
гневная
зыбь !
1927
Расс ве т
на
Мясницкой
і
Три
ч аса.
Проснулся,
ко гда
не
н адо.
Хо ть
бромом
себя
усыпить
заставь.
Не
гудит
рассветною
ка нон адой
Из
парка
трамвайный
снаряд
от
застав.
Что
ку ха рку
обуглил
взорвавшийся
пр им ус,
Как
мотор
авиатора,—
разве
я
200


Виноват,—
и
что
мыши
п ро грызли
плинту с ,
Что
по вес илас ь
рядом
в
квартире
швея?
Мне
нет
дел а
до
них.
Но
мучительно
с луху
Цедить
у
вис ков
непрерывный
звон,
Как
будто
под в ешен
к
самому
уху
Но чью
вк л юч енный
в
сеть
телефон.
Так
кричи
же
«алло»
—
не
получишь
ответа,
В
трубку
черную
с
ветром
вдвоем
говоря.
Скорой
помощи
автомобиль-карету
За
т обою
не
вышлет
к
подъезду
за ря.
Оттого-то
и
день
так
сереет
си ро,
Что
швеей
той
не
кон чен
срочный
заказ,
Что
и
сол нце
—
как
взломщик,
и
у
ка ссира
Н очи
—
к лючи
несгораемых
касс.
И
я
жду
не
дождусь,
что
он
бу дет
взломан,
Что ,
ш выр нув
бит юг ам
гололедиц
ра ска т,
Громыхнет
ты сяч епу до вым
ломом
По
Мясницкой
—
металлосиндикат.
II
Как
они
упрямы!
Чуть
л ишь
рассвело,
Сквозь
д войн ые
рам ы
В
мутное
стекло
Все
щебечут
пуще
И
зовут
—
вст ава й!
Ведь
еще
не
пущен
Ни
о дин
т р амвай.
С гинул
черный
ужас,
И
уже
пор а
Искупаться
в
лу же
Посре ди
дв ора.
С
нами
п рочи ри кай
Со лнцу,
хоть
сейчас
—
201


Серый
и
бе злик ий
Воробьиный
час!..
И
с
по сте ли
вскочишь,
Ч уть
глаза
отк ры л,—
Счастья
вз лет
короче
Воробьиных
крыл!.
1927
ПЕРВЫЙ
ТРАМВАЙ
Отмычка
дня
—
твоя
рукоять,
Ва гоновожа ты й.
Веревкой
на
провод,
Электричеством
налитый,
припаять
Лирой
дугу...
Повернуть...
И
готово...
Утренний
первый
трамвайный
вагон
Гулко
к
заставе
спешит
без
п рос ыпа
—
Грома
рассветного
радостный
гон,
Зерна
снопов
зарничных
просыпать.
Торопясь
на
работу
вместе
с
людьми,
Рок отом
э тим
разбуж ен
рано,
Утреннеет,
молодеет
мир,
Моясь
студеной
в одой
из-под
кр ана.
Ознобом
прозяб,
иль
вче ра
кутнул...
В
глазах
песок,
и
н икак
зевоту
Не
вы да вить
из
сведенных
скул...
Не
задремать
бы
только...
Вот
он...
Каким
ваб илом
прим а нен
и
г де,
И
почему
вд руг
на
рукавицу,
М ясом
Мясницкой
прикормлен,
д ень
С
Сокольников
соколом
садит ся ?
Звонок
захлебнулся,
и
к
рел ь сам
прирос
Гро хот
решетки
упавшей.
Но
тормоз
202


В естин гау за
скрежету
колес
Не
даст
отведать
мясного
корма.
Стекло
прослезившееся.протри,
В
не бо
взгл яни :
над
домами
высоко
В
холоде
утренней
за ри
Плавает
тот
белоперый
сокол.
Хмурится
утро.
Ему
невдомек
—
Тис кая сь
в
очередь
перед
посадкой,
Торопится
вывесить
свой
номерок
Ог ненный
за
дождевою
сеткой.
1928
СТ ИХ
ГАФИЗА
НА
РИ ЗЕ
Когда
одежды
совлекает
кр асавиц а
с
мускусной
родинкой,
это
луна,
по­
добной
которой
нет
по
красоте.
(Стих Гафиза,
в ыш итый
на
подо­
ле
ризы
в
Троице-Сергиевой
ла в­
ре.
Вклад
Василия
Нагого
в
1622 году)
Беглянку
гарема,капризницу
За
что
в
наказанье
Гафиз
В зду мал
запрятать
в
р изни цу,
Скрыть
под
под о лом
риз?
Ил и,—
как
там ,
над
ширазскими
Розами,—
н адо
и
впрямь
Петь
над
болотными
ряс кам и
В
торфяниках
соловьям?
Попутать
Нагого
В асил ия,
К
фелони
пришить,
изорвав,
Вытканный
для
веселия
По яс
л юбви
и зорб аф!
И
вот,
ник ем
не
угадана,
Закутывала,
как
в
кал ья н,
203


В
дым
па нихид ног о
ладана
Лунного
ст ана
изъ ян.
К
схиме
прижегши
нищенской
Тавром
огневое
шитво,
Томила
луною
кладбищенской
Над
сырой
монастырской
травой.
Алмазом
стекло
музейное
Режет,
вдруг
объявясь,
Клинопись
золотозмейная,
Са бель
дамасских
вязь.
Ширазская
эта
красавица
С
мускусной
родинкой
—
мне
Не
раз
еще
ночью
пр едст ави тся
Обнаженной
в
морозной
луне!
Красавица
с
родинкой
мускусной,
Живет
лишь
Гафизов
стих,
И
вкус
его,
терпкий
и
уксусный,
Запекся
в
г убах
моих!
П оцел уями
выискать
ро ди нку
Мускусную
х оть
во
сне
—
С
чернью
лиловой
смородинку
На
фаянсовой
белизне!
1928
*
Подавившись
обрубком
дубового
пня
Запыхалась
топка
котельная.
На
пе рекр ест ке
улиц
стряпня,
Варится
каша
арт ель на я.
Чадным
на га ром
н али пла
на
край.
Попусту
не
разговаривай,
Ва рил ьщик,
нав ар ист ей
з амеш ай
Смр адн ое
чертово
варево!
204


Голодному
городу
в сун ута
в
рот,
Зернится
для
кла дки
готовая
На
тротуаровый
бутерброд
—
Асфальта
и кра
осетровая.
^1928>
Сгус ти лся
во здух,
как
вода.
Аквариумом
стала
зала,
И
только
музыка
дерзала
Уплыть
из
времени
—
куда?
И,
из ог нув
св ой
же лтый
т аз,
К
пл ечу
в
платок
уткн увши сь
кре пк о,
Свой
электрический
э кстаз
С
эст р ады
изливает
скр ипка.
И
канифолью
струны
вь ет
Смычок
и
б олью
изошел,
Чтоб
в
т анце
о
цветистый
шел к
Затерся
черный
ше ви от.
*
В
полях
бывает
лишь
такая
Пред
тучей
градовою
тиш ь.
Грозе
затишьем
п отака я,
Как
изваянье,
ты
стоишь.
С
губ
несорвавшееся
слово
—
Труб ой
змеящаяся
медь ,—
Средь
мертвой
тишины
готов о,
Как
выстрел,
гулко
прогреметь.
Без
слез,
без
жало б,
без
м оле ний
Х очу
в
по сл едний
раз
опять
Тв ои
из
мр амо ра
колени
Сквозь
черный
шел к
поцеловать.
205


*
Богиня
к
смертному
на
ложе
По
пр ихо ти
неб ес
сошла,
С лилас ь
на
миг
в
лю бо вной
др ожи
И
воз нес лас ь,
чи ста,
светл а.
Она
—
с
богами
в
светлом
круге,
А
он
блаженством
с
ней
со жжен
И
не
найдет
с ебе
подруги
Средь
девушек
земных
и
жен.
ШТОРМ
А
море
все
то
же.
И
по
сей
день
Волны
косматые
пе ной
тряс утся,
Когда
в зды мает
их
Посейдон
О стри ем
проржавленного
трезубца.
И
разрушительной
м ощью
влеком,
Вал
круто горб ый
по-прежнему
впр аве
Утрамбовывать
водопадным
катком
Скрежещущие
гальку
и
гравий.
А
водоросли
—
космы
наяд,
С
медузами
в месте ,
в
шипе нь и
яр ом
На
п ляже
умерших,—
еще
хранят
Окраску
йода
и
пахнут
ом аро м.
Глухонемая
ярость
глубин
Слепорожденных.
А
может
статься,
Что
это
только
гро хот
турби н
Еще
не
использованных
гидростанций.
1929
Кавказской
ночью
і
Дорожкой
платиновой
сер ебр яс ь,
Отдохнувший
от
зн оя
в
самшитовой
роще,
206


Улетучиваясь
от
б ерег а,
бриз
Осторожно
пробует
парус
на
ощупь.
Потерявший
прицельную
мушку
зрачок,
Ра с шир енный
н очным
атропином,
Ло вит
искры
с
огнива
подковы
—
чок ...
чок...
По
кремням
заплутавшихся
горных
тропинок.
Воровская
ночь
и
другим
не
в
пример.
Надрываясь
заливистой
тр елью
часто й,
Каждый
сверчок,
как
милиционер,
Ох р аняет
свой
по лно чный
участок.
Так
тревожно,
призывно...
Нет,
не
к
добру,
Оду рм анен ная
кипарисовым
вздохом,
Эта
ночь
по
млечному
серебру
Перекатывается
зве здн ым
горохом .
И
пока
не
забылся
и
не
заснул,
Все
не
можешь,
как
море,
при б оем
смириться
И,
любовью
ограблен,
кричишь
«караул»
Миллионной
незримой
сверчковой
м ил иции.
Н
Взамен
светляков
св ер кают
поодаль
Глазные
натертые
фосфором
с пичк и.
Видно,
приелись
отбросы
и
падаль,
П росят
мясо
с тр ихнино м
напичкать.
Шакалья
без лу нная
но чь!
И
на до
ли
Знать
и
мне,
и
случайной
з везд е,
Что
Бестужев-Марлинский
где-то
здесь
В
стычке
с
черкесами
пал
у
Адлера?
Под
бар ань ей
буркой
до
самой
зари
Ц окающи й
вс ад ник
не
даст
заметить,
Что
с
насечкой
серебряной
газыри
Оттиснулись
кровью
на
белом
бешм ет е.. .
1929
207


Без
солнца
і
Прозрачна
но чь,
и
до
утра
Не
разберешься:
где
ж
Граничат
сумрачность
утрат
И
розовость
надежд?
И
охрусталив
т ень
свою,
За ря
собьет
желток
—
П рочис тит
горло
сол овью,
Чтоб
громче
петь
он
мог.
Надрезом
сердца,
как
ст вола
Березы,
вспоминай,—
Когда
любовь
тебя
з вал а,—
Любимой
им ена.
И
столько
нежности
и
лас к,
Что
скомканный
платок,
Ни
ра зу
не
ко сну вшис ь
глаз,
Росою
сл ез
намок.
п
Сухою
охрою
ли,
в
хну
ли
Окрашена
для
торжества,
Пока
не нас тья
не
стряхн ул и,
Без
солнца
солнечна
листва.
День
—
серенький,
а
на
поверку
Как
будто
светел
и
цветист.
Я
крикнул
ра дост но,
и
сверху
От
окрика
с орвалс я
л ист.
Покуда
снег
еще
не
донял
И
не
осыпались
года,
Цыганка-осень,
по
ладоням
З оло то см углым
погадай!
Из
жатвы
выбравши
обильной,
Большой
кленовый
л ист
раскрой,
208


Где
стынет
в
желтизне
дубильной
Полиниям
прожилок
кровь.
И
лиственная,
вырезная
Ладонь
прозрачная
т воя
Пророчит
что-то...
Знаю,
знаю...
Без
солнца
солнечен
и
я.
Ок тябр ь
1929
Ж
И
уле те ли
б
соловьи
На
шум
шагов
твоих,
На
зв он кие
«ау»
твои,
Да
жалко
с олов ьих.
Да
жалок
желторотый
пис к
Голодных
соловьят...
О,
торопись!
О,
торопись,
Как
молодость
твоя!
Стоит
за
парком
грузовик.
И,
грушу
теребя,
Зову т
гудком...
О,
не
зо ви!
Зов ут
одну
тебя.
Ведь,
право
ж,
будет
в есел ей
Под
д вух
гармоник
в изг,
Под
свист
и
песни,
на
селе
Промчаться
к
пруду
в низ.
И
с
легким
сердцем
налег ке
И
с
кем
(не все ль равно!)
209


Лететь,
трясясь
в
грузовике,
В
обнимку,
стоя,
в
ночь.
Все
д ал ьше,
лу нной
мглой
пыля,
И
тьме
н апер ер ез,
Бригадой
утренней
в
поля
На
выручку
заре...
Я
знаю:
скоро
ты
уйдешь.
Т воя
любовь
—
мне
д ар.
Луна
зовет,
и
мо лод ежь
По ет
под
звон
гитар.
Сирень
осы п ала
балкон.
И
мне
не
уловить
И
тен ь
твою
в
трюмо
окон
В
сиянье
половиц.
Це луй
же!
О бн имай!
Ша ли!
Дразня
и
хохоча.
И
ты
уйдешь,
как
все
ушли ,
Последней
из
девчат.
Любо вь
ме щанск ая
пошла,
И
вол ьной
только
гн ет.
Уйди
ж,
как
молодость
ушла,
У йди,
как
жизнь
уйдет.
Одернешь
смятой
юбки
шел к,
Вспорхнешь
с
м оих
колен.
И
мес яц
тож е
бы
у шел
210


С
тоб ой,
да
светит:
лень.
<1930>
Из
п оэмы
«Машинная страда»
ЗАВОЛЖЬЕ
Пр елой
полы нью
дышать
гор ячо.
Пыльный
буран
сыпуч,
горяч...
Ач...
Чок...
Ач...
Чок...
Ач!
Ач!
Ач!
Но
не
бегут
верблюды
вскач,
В
развалку
ша рка ют
мягкой
рысцой...
В
бурый
кирпич
сожжено
лиц о...
Непочатая
целина
степи.
Не
найти
и
колодца,
где
испить...
Гнила я
во да.
Ложбина.
Камыш.
О ре л-с услятни к
круглоголовый,
У
нор ы
притаившись,
как
кошка
—
м ышь,
Дож и дае тся
те рпе ливо
улова.
Не
все
же
ветру
выть:
улюлю...
улюлю...
Газом
хлористым
сусликов
насмерть
затуркай...
Не
с едо влас ит ься
здесь
ко вылю ,
Колоситься
пше нице
здесь,
белотурке!
МАШИННАЯ
СТРАДА
От
золотой
бо йни
Притомились
комбайны.
Во ду
на
скате
пили,
Ош алев
от
ж ары,
Катерпиллеры...
211


Страда
машинная
трудней
Л юдско й. ..
Бесконечная
це пь
трудодней...
Работают
и
по
две,
и
по
три
Смены.
Погодой
од ной
предусмотрен
Их
подъяремный
Рабочий
день,—
От
темного
и
до
темного,—
Лето м
не
ограничен
Ни кем
и
ничем,
Даж е
декретом
о
труде.
Их
заработная
плата
Выдается
горю чи м
пайком
сполна.
Россыпи
золотого
зерна
От
них
отбирая,
ув озят
куда-то...
Х отя
бы
солнце
ср едь
синих
целин,
К ол осящ ихся
огн ен ной
жатвой
тя жк ой,
Охладило
св ой
раск ал енны й
цили ндр
О тлито й
из
туч
водяной
рубашкой.
В ечер еет. ..
Закат
пе рла му трово -у зкий,
Пол ы мем
обветривая
лицо,
По
лиловой
пшенице-черноуске
Дымится
розовой
пыльцой.
Лу ны
еще
нет .
А
сумрак
все
г уще ...
О тзыв аясь
дрожью
в
каждом
сте бл е,
Ск ольз ит
пред
ножами
зарницей
стригущей
О тбр асы ваемы й
вспышками
блеск.
Проударничав
двадцать
часов
рабочих,
Машины
торопятся
на
ст ан
—
Подле
железных
вз рывча ты х
боч ек
На
ноч ев ку
встать
по
своим
местам.
ВОЛЧИХА
В ОЕТ
НА
ЛУНУ
З десь
даже
полноч ь
не
тиха.
З десь
не
бывает
тихо.
212


Бензинный
дым
не
прочихать.
Ощ ер илась
в олч иха ...
В
зерносовхозе
на
к рыльц е
Директорском
со бако й
Цепной
лежать
и
дерг ат ь
цепь,
Чтоб
измывался
вс як ий!
Волчиха
морду
подняла,
А
в
небе
высоко
Блестит
луна,
кругла,
бела
—
Обгл о данная
кость.
Ж елезом
громыхает
цепь.
Лу на
почти
что
на
щипце...
Во лч иха
воет
на
лун у:
Уу!..
Уу !..
Уу !..
Нет,
не
уснуть.
И
сон
прошел.
Ах,
это
волчье
соло!
Луна,
серебряный
м осол,
Скорей
бы,
что
ли,
се ла!
Вот
спавший
вместе
со
щенком
И
к
детям
прирученный,
От
горла
отрыгнувши
ком ,
Стал
подвывать
волчонок.
Не
волчье
соло ,
а
дуэт.
Как
воет,
сволочиха!
На
первый
го лос
тон
д ает
И
учи т
вы ть
волчиха.
Вдвоем
завыли
на
лун у:
У у!..
Уу!..
Уу!..
Иль
в
самом
деле
ей
луну
Так
хочется
сглотнуть?
А
может,
волчья
ес ть
тоска
213


Такая
ж,
как
лю дс кая?
Такая
же,
как
у
тебя...
А
ноч ью
ласка
чья-то.
Чтобы,
сосцами
т ереб я,
Зарылись
в
шерсть
волчата,
Чтоб,
зам ет елясь,
ковыли
Ее
на
в олю
ув ели,
И
чтобы
от
версты
к
версте
Пшеничная
бежала
степь...'
Чтоб
я
стихами
на
луну
Ей
подвывал:
Уу!..
У у!..
<1931>
В
такую
но чь
і
После
ве сен ней
последней
вьюги
В друг
просияло
—
точь-в-точь
Такая
же
бывает
на
юге
Бахчисарайская
но чь.
Не
обвываем
больше
скучищей
Собачьей
и
волчьей
(вглядись),
Как
ярко
у
месяц а
начищен
Облачным
мелом
диск!
Мартовский
снег,
пружинивший
ли пко
Настом
окрепнув,
отлип.
И
лы жи
настраивают,
как
скри пка,
Наканифоленный
скрип.
214


Е лки
—
как
балерины.
И
в
свете
Призрачном
не
р аз берешь ,
Что
это
—
лыжницы
белы й
свитер
Или
береста
берез?
Синие
тени
густеют
апрелем.
Прислушайся
и
улови,
Как ,
осыпая
иней ,
затрелят
Первые
соловьи.
II
В
такую
ночь,
где
все
бело,
Где
лунный
свет ,
как
помело,
Как
по
су секам ,
по
потемкам
Дымится
голубым
поземком,
И
бел ка
се рая
бе ла,
Прижавшаяся
у
ст в ола,
И
бел
песец
лакомо-падкий
До
снежно-белой
куропатки.
И
з аяц
кружится
бе ляк
Пет л ями
нахлест
так
и
сяк,
И
на
сосне
в здре мнувш ий
в орон
Полночной
черноте
не
верен.
И
золотой
твой
в олос
бел,
И
альбиносятся
ре с ницы,
В
так ую
ночь
—
шепну
теб е
—
Твой
белы й
поцелуй
мне
с нитс я,
И
я
не
удивлюсь,
ей-ей,
Что
ес ли
где-нибудь
над
елкой,
Отряхивая
ин ей,
щелкнет
В
морозе
белый
соловей!
20—21
марта
1932
215


л
Но
как
бы
ни
был
ствол
коряв,
П роржав лен ,
точно
я коря ,—
В
про жил ки
веток,
как
в
висок,
Ударил
забродивший
сок .
И
почкам
щекотно
и
узко,
И,
набуханьем
напряжен,
Голубенького
неб а
блузку
Топорщит
трущийся
бутон.
Ств ол ом
бы
напрягаясь
весь,
На
цыпочках
привстать
до
кроны.,
Чтобы
сосок
зеле ны й,
в
высь
Прорвавшийся,
губами
тр ону ть!
2 мая 1932
ОГОРОДНЫЙ
СКАЗ
С
БОЛОТА
Народу-то
сколь!
Еще
б
с
эстолько!
Обсчитал-то
на
сколь?
Ну
и
вес
только...
Чт о,
тре па ч,
пристал
К
возу
без
толку...
Все
народ-бородачи,
Ог ор од ники. ..
Кумачи
в
кровь
мочи...
Подай,
родненький,
П одай
слепенькому...
Бел
ос труга н
кол ,
Плаха-пень
ком у?
На
Болоте
—
престол
В олжс кого
водника
Ст еп
ан
а-угодника.
Бел
кол
оструган.
На
Москву
сегодня
216


С
Вол ги
от
ст руга
Протянуты
с хо дни.
В
таком
раз е
Из
застенка
Вылезает
Разин
Стенька.
На
све т
белый
жмурится,
На
бояр-бар
хмурится.
Расправляется,
разминается.
В
прорези
у
ворота
Нет
креста
нательного.
К ожа
с
мясом
вспорота,
Нет
су ст ава
цельного.
Словно
кре с тный
ход
На
Болото
ид ет.
В
колокол
ударили.
В
башке
—
угар-марево.
Жарко,
знат ь,
упарили
В
баньке
гос уд аре вой
На
полке,
на
дыбе.
Эх,
каб ы!. .
Сплюнул
с
досады,
Кровью
от
надсады.
Пропал
задарма
Из-за
дерьма.
Ка бы
во в ремя
знать
Про
казачью
знать...
Помост
—
что
корма.
Видно,
дороги
корма,
Чт об
соломки
п одос тлат ь.
Пусто,
голо,
вишь,
как .
Где
тут
лечь
и
как?
Чья
головушка,
Да
с
чьих
плечиков?
Знать,
по
воле
ск учал ,
Да
был
гол ,
как
сокол.
Голова,
что
кочан,
Высоко
на
кол...
217


Эй,
ко н чать
пора ,
Думский
д ьяк-яр ыжка !
Голова
для
топора
Ровно
кочерыжка.
Чать,
у каз
не
Псалтырь,
Отчитал
—
и
кры шка. ..
Мошну-то
не
стырь...
На
лице,
что
заря,
Занимается.
Пр ед
народом
что
зря
Тебе
к аяться.
Гуторила
голь
—
Те рпе ть- то
доколь?
Ты
в
Москве
яви сь,
Где
Спасы
на
крови,
Атаман
Степан
Тимофеевич!
И
эх,
кабы...
Да
не
так
сюд а
Слушать
жалобы
Ат аман- ос уда рь
По жалова л.
Не
крестясь,
попер ек
Помоста
лег
И
на
Фролку
сбоку:
—
Не
скули,
собака!
Эй,
палач,
бородач,
Рваная
ноздря,
Что
бах вал ит ься
зр я!
Чай
не
тушу
рубить
Те бе
бычью,
А
душу
губить...
Поклонись,
перекстись
По
обычаю.
И
не
глядя
в
глаза,
Четыре
раза,
Айв
пятый-то
раз
218


За
волосья
напок аз. . .
Тут
и
ве сь-т о
сказ...
Тоска...
Тоска...
В
кабаке
ль,
во
ши нке ...
Хошь
руби,
хош ь
шинкуй...
Заквашены
чаны
Мясопустные.
Ой,
туги
кочаны
Капустные.
Любуй,
Милок,
Любой
Вилок!
1933
*
Боем
Спа сс ких
часов
наск во зь
Ту чи
прошило
радио.
После
полуночи
для
чего-то,
Худе й
и
выш е
кремлевских
баш ен,
Над
разинской
кровью
встает
с
Болота
Беглый
мужик,
оборван
и
страшен.
И
до
рас све та
над
красной
Москвой
Побирается
Христа
ради...
Че рез
Москва-реку
пос уху
—
Лютой
тенью
тянется
з лее
К
самой
башне
Спасской
К
ленинскому
Мавзолею,
Зас ун ул
руку
за
пазуху
(За хлебом,
вошью,
ножом?)—
За глу шивший
в
с иву шной
гари
Неубранных
урожаев
ужас,
Как
Две
слезы
мужицкого
горя,
Выд ави л
два
слова
натужась
—
«Погоди ...
уж о ...»
219


Что
уж о?
Что
он
там
мелет
—
З десь
«Серп и Молот»
—
Бывший
заво д
Гуж он.
С гинул
с
болота
Му жик
со
своим
«ужо». . .
ДОН ОР
На
лестнице
свет
еще
не
был
пог аш ен.
Шестиэтажным
колодцем
пролет
Зи ял
—
И
тенью
перильной
Гаршин
Ласточкой
пластался
в
полет.
И
ли ст
не
весь
еще
был
ис пис ан
И
чернильные
г усен ицы
вилис ь ,
Окукливались;
и
бабочкой
песней
Взлетая,
бились
в
бе лену ю
высь.
И
вдруг
каким-то
фантомом
мл е чным
Как
по эт ич еский
мой
дв ойник,
Высечен
перебоем
сер дечны м ,
Нежданно-негаданно
он
возник.
Бл едн ый
и
не мощ ный,
как
буд то
Полномочиями
облечен,
Тайно
явился
от
института
Пер ел ив ания
крови
—
он.
220


Впалых
орбит
его
гл уб ины,
Присосы
каки х- то
миро в
иных,
Требовали
—
гемоглобина,
Красных
шариков
кровяных.
И
с
каждой
строкой,
и
с
каж дым
созвучьем,
Вычерчиваясь
в
лимфатической
мгле,
Он
с тано вился
румян ей
и
в
лучшем
Случае
выспренней
и
наглей.
Долго
рассматривал
без
спроса
Э пита фии
переплетных
плит .
«Вы разрешите?»
И
вз ял
папиросу.
Назойливый
тип,—
х оть
ко го
обозлит!
Как
на
р езин е,
прошелся
без
стука
И
—
пресс-папье
из
мраморных
жил
—
(Точно искусственную)
РУК У
Прямо
на
рукопись
положил: .
«Пора отдохнуть .
Восторг
ваш
умерьте.
Вы
видите?
(И показал на зарю.)
За
книжное
мертвенное
бессмертье
Мне
данное
вами
благодарю.
Немного
завидного
в
ва шем
да ре.
(Хотя бы дали
обрез
золотой!)
Но
все
ж
это
лучше,
чем
ваш
колумбарий,
221


Чем
ваше
пепельное
ничто!
Зато
вы
—
творец.
А
я
—
ва ше
созданье.
И
вас
я
поэтому
переживу.
Насыщенный
кровью
вашей,
как
дань ю,
Я
бу ду
ме р ещить ся
сно м
на яву.
Зах в ачу
и
ваш
стихотворный
томик.
Все
ж
это
легче,
чем
целый
том .
Быть
может,
какой-нибудь
праздный
потомок
Осилит
его
на
досуге
пот ом.
Не
беспокойтесь...
Пишите...
Сидите...
Я
ретируюсь...»
И
в
саване
шт ор
Забрезживших
скр ы лся
ночной
посетитель,
До
утра
за с иде вшийся
визитер.
К
девяти
в
деловом
Мясницком
гаме,
Спеша,
как
на
службу,
в
бессмертье...
И
вот
Кто-то
вдруг
Маяковского
шагами
Промерил
лестницы
эшафот.
По
три
сту пе нь ки,
тяжко
и
бы стр о,
Мим о
огнетушителя...
Че рез
две
Минуты
оглушительно,
как
выстрел,
Хлопнула
брошенная
дверь...
Взя в
моз г
св ой
в
ско бки
'
холодных
ладоней
И
в
вену,
как
шпр иц,
п еро
окунув
222


И
расписавшись,
поэт
—
как
донор, 1
Бледней,
чем
р ассвет ,
подошел
к
окн у.
А
утренний
ве тер,
как
юны й
поклонник,
По-женски
лю б овно
погладил
виски
У
бессильно
опущенной
на
подоконник
Головы,
зажатой
в
ручные
тиски.
1933
У
око нно й
проруби
I
Ломом
луч
удар ил
в
окна,
в
прорубь.
Воду
п ьет
рассвет
в
ней,
будто
голубь.
Пар
из
форт ки
рта
валит
горячий.
Комната,
присев
и
раскорячась,
Ст ен
белье
полощет,—
видно,
жестко
Накрахмалила
углы
известка.
Воздух
так
студен,
что
руки
ломит,
А
на
желтой
солнечной
соломе,
Там,
где
месяца
п рое хал
полоз,
Попримерз
подшерстком
в олчий
в олос.
Все
полощет,—
зас ин ила
синькой.
Синий
день ,
синицей
тинькай,
тинькай!
И
о
воздух
звякнув,
как
подкова,
На
лет у
за ин девел о
слово.
Эх,
испить
бы
ледяной
водицы.
Б ала му тить
только
не
годится.
223


Вскинуть
на
пле чи,
чтоб
с
коромысла
Радость
девичью
п ле скать
без
см ысла .
Це лый
де нь
гоняясь,
как
мальчишка,
На
одном
коньке
скакать
вприпрыжку!
1933
II
Нет,
не
м огу
читать!
Кровь
так
зве нит ,
Как
будто
каждый
ша рик
в
ней
—
ку знеч ик.
(Похмелье гриппа или от лекарств?)
Да
и
слова,
точеные,
что
камни,
Но
мудрость
их,
как
у
камней,
бес пл одн а.
Не
лучш е
ль
попросту
глядеть
в
окно.
Де нь
солнечен,
и
сн ег,
как
в
марте,
синь .
И
ветер
свежий
треплет,
как
флажки,
Морозом
накрахмаленное
т уго
Белье
цвет ное,
же нск ие
рейтузы.
И
полосатый
кот
так
осторожно
Обнюхивает
след
и
острым
усом
Поводит,
словно
уссурийский
тигр,
При встав ший
от
под та явшей
зимовки.
А
мальчик
звонко
палк ой
бьет
о
трубы,
Отряхивая
хрустали
с ос улек
С
пя тиэ тажн ых
и
же лез ных
пальм.
Дере в ья
ж
чертят
черными
ветвями
По
синей
ка льке
не ба
свой
чертеж.
Кругов
и
элл ипсис ов
и
парабол.
Они
к
земле
прикованы
ко р нями
И,
неподвижные,
всегда
в
движенье.
И
ес ли
б
под счита ть,
хо тя
б
за
сутки,
Движ ень е
всех
мел ьча йш их
веток
их,
То
вышло
бы
та кое
расстоянье,
Какое
че ло веку
не
п окры ть
За
то
же
вре мя
без
автомобиля.
1935
224


ВАХ Ш
По
нагорьям
холмов
выг ора ет
плешь.
А
здесь
в
сумасшедшем
смаке
Ковра ми
по
зелени
стелются
сплошь
Махровые
майские
маки.
Никуда
не
укрыться
от
их
погонь,
От
наглого
их
изобилья.
Летят
под
ко ле са,
и
топчет
огонь
Безудержность
автомобилья.
Колеси
без
дороги
и
вкось,
и
вкривь,
Сломя
голову
мчись
за
джайраном,
П о всюду
их
пурпурная
кр овь
—
В
гл аза
приливом
багряным.
Над
их
цветниками,
л юбу ясь,
не
ст ой:
Пунцовые
чаш ечки
копят
На
дне
гангренозно-лиловый
настой
—
Индийский
дурманный
опий.
Вдохнешь,
а
из
глянца
их
в
бахроме
Ресниц
(Ведь я не пьян же!)
Вдруг
гл янут
глаза,
и
в
то мной
тьме
Замерцает
золото
П ян джа.
А
дойра
громом
рокочет:
«Сумей,
Коль
можешь,
вбери
губами
8М.
Зенкевич
225


Из
черных
к
коленям
сползающих
зме й
М отыльк ов ое
девичье
пл а мя!»
И
дойра
рокочет:
«Спеши!
Спеши!
Май
минет,
померкнут
м аки.
Зд есь
только
ве сны
и
хорош и
В
безудержно-вольном
размахе!»
Жизнь
скоро
замр ет,
ни
ме рт ва,
ни
жива,
И
только
ве рбл юд
пол учит
На
желтые
зубы
в
жару
пожевать
Охапку
п ыльн ых
колючек!
Но
сразу
(как стоп на полном ходу),
К
ду р манам
таким
не
привыкши,
Я
вдруг
отрезвел,
как
только
подул
В
л ицо
мне'ветер
от
Вахша.
Вахш
веял
свежестью
снеговой,
Ревел,
и
средь
ре ва
и
рыка
Водопадом
отцеживал
на
головной
Уча сток
воду
в
арыки.
Развертывая
за
канал о м
канал,
На
тысячи
километров,
Шоколадно-прохладную
воду
он
гн ал
В
долину
зн оя
и
смерти.
Чтоб
рос
виноград,
и
хлопок
рос
Что б,
в
засухе
не
умирая,
Земля
ц вела
ср едь
гроздей
и
роз
Древонасаждением
рая.
1934
226


ТАНЕЦ
ПОД
ДОЙРУ
Чертов
камень,
чертовы
пальцы
Ск ле розн ых
старческих
рук,
И
как
им
по пал ся,
и
как
в
них
распялся
Обтянутый
кожей
круг!
Он
вскинут,
как
месяц,
и
в
это т
вечер,
Б лестя
золотым
ободком,
С
п ал ьцами
в месте,
ломотой
калечась,
Рокочет
к ожею
человечьей
На
мертвом
наречье...
Каком?
Стари к
—
заклинатель
черных
змей,
Гн езда
под
парчевою
тю бетей ко й.
М узыко й
выз ват ь
их
сумей,
Чт об,
расползаясь,
змейка
за
змейкой,
Убыстряясь,
в скидыв ая сь
пь ян ей,
Гонялась
по
девичьей
сп и не...
По
шелку,
как
по
сухим
листам...
Там-там...
Там-там...
И
сновиденьем
слад остра стья
В
танце
халила,
Вскинув
хрупкие
зап яс тья,
Де ву шка
поплыла...
Старик,
тебе
не
по
летам
С
ней
состязанье.
Откажись!
Ве дь
стр асть
прошла,
как
жиз нь.. .
Там-там...
Там-там...
Хала т
—
в
цв етах ,
а
сам
ты
высох.
На
черепе
—
ни
волос к а.
227
8*


Лжет
коран:
пу сть
смерть
близка
Гури и
тебя
ласкать
Не
будут
в
райских
высях.
И
ничего
не
б удет
там...
Там-там...
И
вдруг
ударил
—
как
будто
камча
—
По
дойре
—
жилой
бы чьей...
И
звуки,
голо воре зам и
мчась,
Ринулись
за
добычей,
И
дыбясь,
артачась,
сгрудились
вкру.
Смуглых
зап яст ий
вскинутых
рук.
Ладони
бронзовое
ле звие
Над
ше ей
ее
проблестело.
Взметнулась
и
бро си ла
им
свое
Трепещущее
те ло...
И
подхватили,
и
поне с ли
Скачущей
бурной
лавиной,
В
топоте,
в
храпе, .в поту и пыли
Под
клекот
гортанный
орлиный
Копытами
гудя
на
ле ту
—
Ту-ту...
ту-ту...
ту- ту:..
О,
эти
звуки!
Безумен
их
вихрь,
Они
разрывают
на
части.
Приторачивают
у
седел
своих
И
умыкают,
как
сча сть е.
А
сз ади
соперник
летит
по
пятам
Там-там...
Там-там...
там-там...
Ус та
Алим,
У ста
Али м,
С тра шен
вихрь
такой!
Ус та
Алим!
Уст а
Алим,
228


Я,
как
она,
устал,
палим
Дойрой
зо ло то й...
Смотри:
она
изнемогла
И
надвое
переломилась.
Ждет,
не
поднимая
гла з,
Умоляя:
«Милость!
милость!»
И
вдруг
от
головокружений
Упала
на
колени...
Две
серебряные
ча ши,
Дрожат
ладони
на
груди.
Звуки
чаще...
чаще...
чаще...
Замедли
вихрь,
галопом
мчащий
В
пропасть
страсти...
Пощади!
Взгляни:
там
на
ст ене
за
ней
В
ма к овых
пятнах
сюзане...
Там-гам...
И
нежность
после
бу ри
да ря,
Рокочет
дойра
и
вкрадчиво
так
И
страстно
ше пч ет:
«Знай,
В едь
я
нежнее
скрипки
гиджак,
Нежнее
флейты
на й ...»
Ты
п о бедил,
старик!
И
ее
Догнавший
по
л егко му
следу,
Взлета я
литаврами,
бубен
бьет
Тв ою
и
сво ю
победу,
И,
к
юности
прошлой
при г убясь ,
пьет
229


Ликующую
усладу...
Зрительный
зал
бушует
тьмой,
Как
это т
танец,
и
вся
так
Жизнь
пролетела,
но
и
седьмой
Над
страстью
не
властен
десяток.
В
искусстве
смерти
и
старости
нет,
И
все
молодеет
в
его
огне!
Руку
к
сердцу
прижал,
и
сухо-костист
П оклон
стариковского
стана,—
Уста
Али м,
народный
ар тист
Республики
У збек истан а.
' 1934
САМСОНОВ
ДЕНЬ
Кто
поймет,
почему
градовой
сн ежок
Лиц
цветущих
мед
посшибал,
пожег!
Сколько
ша ри ков
мороженого
На
тротуаре
зря
брошено...
Громом
рухнув
ниц,
на кид ал,
нанес
С кольк о
градин
яиц
голубятник
гро з. ..
О,
любимая,
и
теб е
на
крыльцо
Голубиное
грозовое
яйцо!
А
ведь
все
оттог о,
что
от
молнии
щел ь,
230


Рас ще пивши
ствол,
__
ударила
в
ель
И
струей
гремучей
в
зе млю
ушла,
Оставив
сучьев
с пал енных
шлак.
Но
в
саду,
как
прежде,
столик
пустой
Зовет
приезжих
под
сухостой.
За
мшистую
с ка терть
гостьей
с адис ь.
Ливнем
окатит,
не
ра ссердись .
На
новоселье,
шутя
и
см еяс ь,
Отведай
з елье
огненных
яств !
Июльская
по лноч ь
светилась
хле ба ми,
Чтоб
грозы
несолоно
воду
хлебали.
Са мс он-ги ре вик
в
об лака х
б алова л.
Холщовый
сенник
ворошил
сеновал.
Звенел
комариный
назойливый
писк:
Ок но
отвори
нам...
поторопись...
И
не
хотело
простынь
и
батиста
Го ряче е
тело,
смугло,
золотисто!
И
вдруг
—
о,
чудо!
—
в
стекло
не
сп еша
Влетел
(откуда?)
огненный
шар...
Непрошеная
гостья
но чна я,
231


Брошенная
граната
ручная!
У дар
полночный
(во сколько вольтг)
Прон зил
позвоночный
белый
ствол.
В
великолепье
"_
огня,
как
е ль,
Уп ал
я
расщеплен
на
постель....
И
к
дочери,
к
сыну
ли
в
забытьи
Черные
х лынул и
кос ы
твои!
Ты
Да лил ой
была
в
эту
ночь,
и
сам
сон
Пом ога л,
чт обы
я
изнемог,
как
Самсон!
С
ОК А ЗИЕЙ
НА
КАВКАЗЕ
Пока
дымятся
фитил и
У
пушек
трубкам
на
прикурку,
На
дер н
ковыльный
р асстел и
И
в
тень
к оня
приляг
на
бурку,
По ка
настой
по лы нный
горький
У
губ
з апек ших ся
горчит,
И
вса дник
с
пикой
на
п риг орке
Нагайк о й
лошадь
горячит;
Пок а
ус ач
походной
швальней
Орла
к
сукну
не
приметнул,
И
зн ой
зевотою
повальной
Не
выпряг
челюстей
из
скул,
И
ты
(с какою из оказий?
К то?
Пу шки н,
Лермонтов,
Толстой?)
Раз
оказался
на
Ка вка зе,
Забудь
про
вс е,
смотри
и
стой:
232


С
тысячеверстного
разбега
Пр ибо ем
горным
бьет
к
теб е
От
Эльбруса
и
до
Казбека
К авк аз ский
снеговой
хребет.
Как
на
гранитных
кручах
пророс
И
прицепился
к
облачной
груд е
Бутоном
двух
белых
пе рс идс ких
роз
Эл ь брус
—
две
д евич ьих
снежных
груди?
Но
в
день
так ой
(как Кавказ ни суров)
Смягчает
даль
бирюзовая
нежность,
И
ясно
меж
двух
упругих
шаров
Изваяна
снеговая
промежность.
Черная
точка...
Все
выш е
и
че тч е...
Что
это
—
мошка
в
г лазу
иль
оре л?
Нет,
ошибаешься.
Это
летчик
Круто
на
п еревал
пошел...
«А сколько лет прошло?» —
«Лет сто». —
«Не может быть»,—
«Смотри и стой...»
И
ст епь
не
та,
и
не
те
места.
И
как
просчитаться
я
только
мо г?
Не
пуш ки
оказии
на
пригорке,
А
по ле вой
тракторный
стан.
Не
фит или,
а
бензинный
прогорклый
Дымок...
Пшеница,
подс о лну х.
Ну,
и
места!
Реку
проедем
и
без
моста.
Пушкин
и
Лермонтов
—
это
я-то!
Что
же
ты
встал?
Да
радиатор
Опять
з акипел ,
Конфорку
сшибая,
паром
запел...
Бурный
брод
к олюч
и
шершав.
По
голышам
и
гальке
шурша,
От
ж ары
в
клокочущий
пенный
плеск
233


По
ко леса
(как буйвол по брюхо)
вле з.
С мотри
—
еще
вз дума ет
сдуру
лечь,
И
так
уже
в
кузов
пробилась
течь.
Стой!
За
пробег
горячий
и
тяжки й,
За
то,
что
засуха
губ
горька,
Нас
угощ а ет
талою
б ражкой
Из
жб ана
каменного
—
река.
И
мы,
и
машина
разве
не
впра ве ,
Слушая,
как
жерновами
внизу
В
пше но
обд ирае тся
мелкий
гравий,
Пи ть
про хла д итель ную
бузу?
Иль
до
сих
пор
кочевым
набегам
Платят
ковыльные
степ и
оброк,
Что
на
меня
н алете л
он
абреком,
И
в
горы
повлек,
и
на
плен
обрек?
Еще
и
те ни
орлов
не
остыли
На
раскаленной
степ но й
золе,
А
я,
о тбив шись
(как Жилин,
Ко сты ли н),
Очутился
в
его
арканной
петле.
Как
будто
бы
пуля,
жу жжа,
пр озве нела .. .
Кубань
о бер ну лась
в
Ч еркесску ю
Псыж.
Немирный
аул
притаился
—
псы
ж
В
покрышки
вгр ы заю тся
остервенело.
М ясца
бы
резинового
не
у рва ли.
И
вд руг
споткнулся
м ашин ный
скаку н ,
И
но чь
угостила
нас
ливнем
в
Урвани,
Как
настоем
малиновым
зн оя
—
Кахун.
В
колхозах
кабар динск их
селений
(Зеюково,
Псыгансу,
Жамтала)
Сиди шь
ты,
новый
кавказский
пленник,
Гостем
московским
у
стола.
Хотя
и
не
раненый,
но
оробелый,—
Твое
смущенье
всякий
поймет.
На
тарелках
ло мти
бар ан ины
белой,
Че снок
в
айране
и
с ве тлый
мед.
234


Ра ссевш ись
неторопливо
и
чинно,
Под
каменный
харе
гремучей
реки
(В шапках бараньих,
в
белой
овчине)
П оют
сказители-старики.
Гортанная
пес ня
о
распре
даль но й
С
шашек
кровью
бы
течь
могла.
И
девушка
пл яшет .
И
н ежен
миндальный
Разрез
ее
черкесских
глаз.
Вот
так
же
кафу
плясала
Б эла,
Тамара
—
лезгинку,
то мя
и
маня
Печорина,
Демона
и
ме ня,
И
вд руг
затих ла
и
оробела,
Опечалена...
Хочешь;
чтоб
я
бе жал?
А
после
что?
Со
ска лы
п рыжок,
В
спину
меж
кос
холодный
кинжал,
П оце луя
см е рт ельный
ожог...
Те
же
гл аза
—
не
видно
ни
зги...
Св ер кают
огне м
чернооким.
В
лязг е
к инж ально м
лезгинкой
сгинь,
Как
там
со
скалы
над
по ток ом.
Бэла,
д овол ьно!
Загнал
я
коня,
Нельзя
же
п лясат ь
до
упаду.
Т ак,
чтобы
с
кровью
на
по л,
звеня,
Выпа л
кинжал
из
лопаток...
Ослеп,
что
ль,
как
э тот
певец
слепой,
Хатиб
Унагасов!
Хотя
б
не
допета,
Песня
переживает
поэта,
Тамара
и
Бэл а
—
вымысел.
Это
Пляшет
с
заведующим
сельпо
Зампредседательница
сельсовета.
И
он а,
как
они,
с
любовью
не
шутит,
Но
от
разлу ки
б
не
умерла,
А
если
и
сбросится
—
на
парашюте
С
аэропланного,
крыла.
235


Та кой
бы,
как
Н ине
Камневой,
в
Тушино.
(Где мне!
За
демона
я
пр ошу .)
Такая,
приземливаясь,
потушит
Любовь,
есл и
нужно,
как
парашют!
И
луна
не
та,
и
горы
не
те.
А
поток,
в
котором
она
тонула,
Осв ещает ,
бушуя
в
темноте,
Светлицы
и
улицы
аула.
Аула?
Какого
аула!
Ведь
скоро
Вон
там,
где
камни
грудой
лежат,
В ыраст ет
сказочный
а грого род
И
кукурузный
ко мби нат.
А
там...
Взгляните
—
выс ь
какая!
—
Оттуда
на
турбинный
стан ,
Электричество
в
яро сти
вы сек ая,
Ри нет ся
из
ущелья
Баксан.
Гор
эт их
ка м енные
ступени,
Этих
рек
снеговая
бурда,
И
ее
по
ним
в
гид р ос тан циях
вспенит,
Как
бу зу
на
празднике,
Ка ба рда.
Как
правильней:
Эльбруса
или
Эльбруса
Иль
Эльборуса?
Нет,
я
не
п ьян.
Предсказывать
бу ду щее
не
беруся,
Но
все
ж
за
н его
по дним аю
ст акан.
К ровь
ли
бродит,
любовь
ли
бредит,—
Не
зн аю. ..
Да
здрав ств ует
поэт,
Который
с
ок а зией
пр иед ет
В
плен
на
Кавказ
чере з
сотню
лет!
Как
имя?
Не
вспомню...
Да,
п оэт
Из
будущего,
мой
кунак.
Так
пусть
он
и
песню
мою
допоет,
Что
я
не
докончу
никак.
236


Оч ис тите
место
ем у...
Ну,
да,
Он
бу дет
у
нас
тамада,
И
песни
и
дев у шки
—
все
ем у,
Пусть,
вглядываясь
в
золотую
тьму,
Как
и
я,
он
скаже т:
«Нет,
не
пойму...
Те
же
гла за
—
не
видно
ни
зги...
Бэла...
Тамара...
Н ина...
В
лязг е
кинжальном
лезгинкой
сг ин ь!»
Где
Э льбр ус?
Рав ни на. ..
Равнина...
1935
Д ОР ОЖНОЕ
Вз мываю т
без
усталости
Стальные
тросы
жил,—
Так
пок ида й
без
жалости
ЛАеста,
в
которых
жил.
Зем ля
кружится
в
ярости
И
ты
не
тот ,
что
был,—
Так
покидай
без
жалости
Всех
тех,
кого
любил.
И
детски
шалы
шалости
И
сл авы,
и
похвал,—
Так
завещай
без
жалости
Ог ню
вс е,
что
со зда л!
22 сентября 1935,
по
дороге
из
Кок тебел я
Н апе рекор
і
Пол ы мем
побаловай,
В
холодке
горя,
237


Дымчатый,
опаловый
Вечер
о ктябр я.
И
в
червонной
проседи
Клены
и
дубы,
Вы
еще
не
просите
Скрипом:«Эх,
каб ы. ..»
Как
под
шкурой
барсовой,
Смугл,
золот опл еч,
Лес
г орящ ий,
сбр асы вай
Листья
—
землю
жечь,
Чт об
—
не
молодым
чета
—
Сол неч но
опал
Жар
последний
в
дымчатый,
Об ла чный
опал!
2 октября 1935
II. ЗА СОЛНЦЕМ
Закат.
И
солнце
—
вновь
у
края
Зе мли,
как
огнедымный
шар,
Для
нас
—
по бед но
уми р ая,
К
другим
—
рожденьем
дня
сп еша.
Как
этот
миг
великолепен!
О,
есл и
бы
за
ним
поспеть!
А
сз ади
в
сумеречном
склепе
С
востока
ночь
вст ает ,
как
смерть.
Но
слышал
я:
ор лы,
шир яяс ь,
Взмывают,
ч тоб
в
хрусталик
линз
Глазных,
зрачками
рас ши ряясь,
Глотать
огонь
его
цел ин.
Я
на
пригорок
т оже
ле зу
Про дли ть
молниеносный
миг.
Нельзя
ни
ст али,
ни
желе зу.
Так
ты,
о,
легкий
сп лав,
во зьми !
238


Чтоб
са мол ет
к
самосожженью,
Не
тлея,
пл ыл
—
наперекор
Волчкообразному
движенью
Земли,
как
скоростной
ре ко рд.
И
ты
со
мной
не
удивишься,.
Повиснув
неподвижно
ввысь
И
приказав
Земле:
«Не движься!»
И
Солнцу:
«О,
остановись!»
6 октября 1935
ДОБЫВАНИЕ
ОГНЯ
Любовь!
Любовь!
Божественное
что-то
Таишь
ты,
чт об
тобой
я
ч аров ался,
И
мотыльковое
кру ж енье
вальса,
И
нерест
нарастающий
фокстрота.
Сонаты
лунные
чтоб
петь
могла,
Как
скрипка,
н очь
смы чко м,
волной
дробимой,
И
шелестящий
шаг ,
и
солнце
г лаз
Твоей
Единственной,
твоей
Любимой!
Но
оглашенных
соловьев
—
к
чему
Их
свадебное
оглашенье?
В
стихах
и
в
музыке
все
—
к
одному
239


Приглушенное
приглашенье!
По йм и...
Зовет
Завет,
и
мы
не
вправе
Противиться,
ведь,
сердцем
кро вь
го ня
В
Век
Электричества
над
нами
пр авит
Обычай
Добывания
Огня.
Покорные,
друг
друга
не
коря,
Взаимным
тр ен ьем
нежными
телами.
Как
н еко гда
два
голых
ди кар я,
Добудем
искру
—
Жизни
пламя!
27 октября 1935, утро, 8 ч .
*
Полет
любви,
он
невысок,
Он
коршуном
над
лугом
стелется,
Где
затаилось
средь
ос ок
Глазной
дробинкою
в
висок
Пр ост р еленно е
птичье
тельце.
Сне гам и
сби лась
простыня.
И
вот,
несметной
звездной
смет ою
Выскальзывая
от
меня,
Вуа лью
млечною
д разн я,
Ты
обн ажи лас ь
Андромедою.
И
твой
морозный
луч
виной,
И
я
тянусь
к
тебе,
чтоб
в ыше
мог
К
зениту
доплеснуть
в ино
Последних
судорожных
выжимок.
*
Сто ю
од ин
на
месте
том ,
Где
в
первый
раз
ты
отдавалась.
О дин ...
А
день,—
как
в
золотом
240


Листе,
и
в
нем
такая
ж
в ялост ь.
Как
и
в
деревьях,
так
и
в
нем,
От
крон
лысеющих
по
корни,
Сквозит,
под
призрачным
огн ем
И
обреченность,
и
покорность.
Уже
давно
с
то бой
мы
врозь.
Не
зн аю,
кто
те бя
там
любит,
Но
осень
желтое
ша вро
Не
для
тво их
б от инок
дубит.
Я,
може т,
не
в
своем
ум е.
Хочу
тебя,
и
н ашу
вс тр ечу
Под
липой
здесь,
как
в
лисий
мех,
Горжеткой
л исть ев
я
отм е чу.
И
мой
порыв
к
тебе
глубок.
Как
выразить
то ску
немую?
И
смуглый
земляной
лобок,
Встав
на
ко лени ,
я
це лую.
Пусть
вспыхнет
ю ный,
осиян
Рыж евол ос ым
ореолом,
Весь
лес
гори т...
И
ты,
и
я
Затравлены
огнем
веселым.
И
право,
долго
ль
до
греха?
В едь
все
просеки
опустели,
И
взби ты
листьев
вороха
Пышнее
свадебной
по ст е ли...
ВИНО
поэзии
З ачем
писать
т акие
стихи,
Беспо л езны е
и
никому
ненужные?
241


Их
нельзя
н а печ атать
ни
в
одн ом
журнале,
Их
нельзя
де клам иров а ть
с
эстрады,
Их
неловко
прочесть
даже
близкому
другу.
Их
можно
прочесть
самому
себе,
Удивляясь,
что
нап исал
не
то,
что
нуж но,
И
потом,
не
разрывая
их
из
жалости,
Не
п ер епеч атав
на
пиш у щей
машинке,
Как
от ходы
поэтического
производства,
Положить
на
долгие
годы
в
с тол.
И
стихи
лежат,
и
бумага
желтеет,
Выцветают
чернила,
а
слова
все
крепнут,
Как
ви но
в
закупоренной
бутылке.
И
ког да
п рок атятс я
тысячи
тонн
Рулонной
газетно-журнальной
бумаги
•
С
поденками
крикливых
стихов
И
с
хва л ебны ми
о
них
статьями,
Прокатятся
и
исчезнут
бессл едн о,
У ничто жа ясь
в
мусорных
св алках ,
И
в
от ст ойн ых'к олод цах
канализации,—
То
какой-нибудь
дегустатор-читатель,
Как
б утылк у,
откроет
старую
рукопись,
И
стихи
ши бан ут
ему
в
голову
Отстоявшимся
в
забвении
хмелем,
Даря
н епон ятн ую
грус ть
и
радость.
И
тогда
ока жется,
что
нико му
нену ж ное
Было
самым
ва жным
и
нужным
для
всех,
Потому
что
эти
ст ихи
говорили
О
самом
глубоком
и
с амом
тайном
И
са мом
человеческом
в
человеке;
Потому
что
в
них
б ыло
то
броженье,
Которое,
отс таи вая сь
годами,
Переживает
плесень
своего
тво рца
И
дает
столетнее
вино
поэзии.
Л
Иску сст ва
участь
нел егк а.
Был а
такой
во
все
века.
Во
времена
средневековья
Служанкой
бы ть
у
богословья,
Придворной
дамой
королей
24.


Притворный
расто чать
елей.
А
в
век
а эр опла на,
танка
Оно
—
по ли тики
служанка.
Вот
вам
из
древности
пример,
Был
волен,
но
и
нищ
Гомер.
И
од ой
должен
разгораться
По эт
придворный,
как
Го р аций.
Вед ь
да же
п роле тари ат,
Как
Авгу ст ,
льстивым
строфам
ра д.
РАЗГОВОР
О
ПО ЭЗИИ
Пойми
—
другого
нет
пути:
В
поэ зии,
как
и
на
сцене,
Тот
должен
вовремя
с ойти,
Кто
дар
лирический
свой
ценит.
Дря хлет ь
в
стихах
я
не
хо чу.
Немыслим
даже
Пушкин
старый,—
Чиновный
Вяземский,
ворчун,
Строчивший
желчно
мемуары!
Л ишь
тот
поэт,
который
юн,
Имеет
признанное
пра во
—
Касаться
всех
сердечных
струн
И
зла тоц ве тить ся
кудря во;
Нет
мудрости
седых
волос.
В
эпоху
ярости
и
бу ри,
Как
в
Оптиной,
перевелось
И
старчество
в
литературе.
ПАРИКМАХЕРСКАЯ
БАЛЛ АД А
Хо ть
времени
порядочно
Прошло
(как говорят),
Все
ж
не
за был
я
святочный
Ве се лый
маскарад.
243


Откуда
мысль
нелепая
Втемяшилась
и
как
Доверился
так
слепо
я
Рядиться
в
ста ри ка?
Или
н аряда
клоуна
В
тряпье
мне
не
нашлось.
Что
я
пошел
рискованно
На
золото
волос?
Без
выреза
пик ейн ог о,
В
сл ежав ши йся
сюртук
Отц а,
давно
п окой н ого,
Я
обрядился
вдруг.
Потом
словоохотливый
Дешевый
брадобрей
Мне
выбелил
заботливо
Густую
темь
ку др ей.
И
с
желтой
подмалевкою
Морщинок
с еть
и
жил
Мне
на
л ицо
он
ловкою
Рукою
нал ожил.
И
старикашка
ветреный,
Юн ец
седой,—
на
чай
Еще
и
руб ль
серебряный
Я
отдал
сгоряча.
Туда,
где
ел ки
звездились,
Где
шум
еще
не
стих,
Из
дома
в
дом
мы
ездил и
На
розвальнях
б ольши х.
И
за
ва та гой
ряженой
Т ащи лся
я
молчком,
Смешно
обезображенный
Никчемным
старичком.
Монистною
орлян к ою
Швыряясь
в
грудь,
хмельно
П лясала
ты
цыганкою
С
каким-то
домино.
244


И,
пляской
обессилена,
Расхохоталась
вдруг,
Что
я
—
п рона фта лине нный
И
пахну,
как
сундук.
И
кудри
не
об ласканы
Остались,
как
тоска,
Как
шелковые
лацканы
И
траур
сюртука.
Лишь
на
за ре
на
утренней
Мне
удалось
стрясти
С
волос
н алет
напудренный
В
з везди нках
конфетти.
Кляня
св ое
дурачество,
Что
старость
взя л
взаймы,
В одой
холодной
начисто
Я
все
морщины
смыл.
А
в
год
ра зр ухи
яростной
Я,
не
пролив
слезы,
Сюртук
отца
безжалостно
Продал
на
картузы.
Летела
жизнь
неистово,
И
вот
—
черт
подери!
—
Как
пл охо
смытый,
выступил
Кой-где
проклятый
гри м.
П оддалс я
опрометчиво,
И
не
с трях н уть,
не
смыть
Посыпки,
кр аски
въедчивой
Д а лекой
той
зимы.
Но
в
зеркале
недлинная
Дробится
ртутью
дал ь,
И
пахнет
так
же
хинная
Во да
и
вежеталь.
Я
в
той
же
парикмахерской,
Гляжу
—
и
мастер
т от,
Ус
закрутивши
ухарский,
Меня
как
будто
ждет.
245


«Нельзя же,
пригорюнившись,
Т аким
ходить
в
миру.
Скорей
ме ня
под
юношу,
Как
бы л,
разгримируй!»
А
он
в
отв ет
с
ухмылкою,
Передник
отряхнув,
Взболтнет
б утыл ку
мылк у ю:
«Вам пиксафон иль хну?
Присядьте
к
умывальнику...
Эй,
воду
для
мытья!..»
И
в
зеркальце
овальное
Вз глян ув,
ссутулюсь
я:
«Лей весь раствор твой знахарский!
См ой
г рим!..»
Да
на
беду
Нигде
той
пар икмах ер ской
Н икак
я
не
найду!
1937
МОРОШКА
Мороз...
Мороз...
Морозило
сто
лет...
Сто
лет...
Мир
рос ...
Мир
рос
Сто
лет...
Сто
лет...
Но
не
в
футляре
пистолет
Разряженный,
а
на
ст оле
—
На
блюдце
ягоды
морошки.
Губами
бы
их
в
рот
воб ра ть,
Не
ок и сляя
сер ебр а
Чуть
потемневшей
чайной
ложки.
Хотя
б
од ну
из
них
попробуй.
Как
терпнет
рот!
Они
горч ат
—
В
них
с веж есть
сн ежн ая
с уг роба
И
выстрела
похмельный
чад.
Не
по
морозцу
по
морошку.
246


Дождь
моросит
из
частых
сит
И
мочит,
мочит,
как
на ро чно.. .
Вон
на
болотце
тор фяно м
Раскинулся
цветной
морошник.
Сту пила
т ихо
лапотком.
Морошка...
спелая
морошка...
Рвет
ягоды,
кладет
в
лукошко,
Те
самые,
что
через
сто
Лет
будут
жить...
Постой!
Постой!
Как
звать?
От куда
ты
и
чья?
Деревня
барина
какого?
П оту пилас ь : «Своя,
ничья».
Морошка
мокнет
у
ручья,
и
мокнет
новая
понева
—
Не
знаешь,
что
ли,
для
кого
Ты
ягоды
сбирала,
краля?
—
Ча й,
не
из
ле са
твоего,
У
лешего
я
их
ук рал а!
—
Лукаво
карий
г лаз
косит.
Д ождь
моросит
из
частых
си т...
—
Что
при вяза лся ,
скоморошник!
—
И
шас ть
—
в
ку сты
через
морошник.
Куда
ты,
гл уп ая!
Стой!
Стой!
Пропала
в
за рос ли
густой,
И
только
след
от
лап отка
Ноги
дев ичь ей
у
б ол отца
Водой
сер ебрян о й
нальется
И
за стои тся
на
века.
Невмочь...
О,
ночь
таких
мучений’
Чего-то
хочется
с
утр а.
Чего?
Морошки
бы
м оче ной,
С
ней
будет
ле гче
умирать?
—
Хочу,
чтоб
ты
са ма,
мой
друг,
Меня
морошкой
покормила...—
Упала
на
колени
вд руг
И
с
ложки
ко р мит: «Кушай,
милый!»
В
ее
глазах
—
исп уг
и
горе.
Всех
поцелуев
горячей,
Томительнее
в сех
ночей
С
ней
проведенных
—
эта
горечь,
247


Как
потолок
вдруг
стал
вы с ок...
По
кн ижны м
пол кам
выше...
в ы ше...
Кончается...
Уже
не
дыш ит ...
Морошка...
Обморок...
И
м орок...
Мор оз
и
сумерки.
Он
умер.
Без
выстрела
сигнальной
пушк и
До
глубины
сво их
тряс ин
Гранитный
город
потрясен,
Как
наводненьем:
умер
Пушкин!
Царь
заплатил
долги,
но
все
ж
Не
полон
был
его
платеж:
Долг
эт ой
девке
крепостной
В
веках
остался
неоплатен,
Морошки
кусти к
жестяной
Запорошен
метельным
п л ачем.
На родн ый
счет
неотразим,
Долг
б езы мянны й
неоплатен,
И
только
мы
чрез
сотню
зим
Теперь
те
ягоды
оплатим!
1937
-к
Облачные
сердолики
Холодеют
в
халцедон.
Только
тень
м оя,
да
ли ки
Ск ал
з убчатят
плоский
склон.
Ще бень
камня
и
овечий,
Как
табак,
сухой
помет.
Перелетный
кры мски й
вечер,
Кто
то ску
твою
по йме т?
248


Наливает
зноем
кисти
Темно-розовый
мускат.
У
купальщиц
золотистей
Бедер
обнаженных
скат.
С
прежней
юношеской
верой,
В
юность
и
любовь
влюблен,
Я
любуюсь,
как
Венерой
Омаячен
небосклон.
Сен тяб рь
1938
НА
МЕДВЕЖЬЕЙ
ГОРЕ
Кто
мог
ож идат ь
перед
кругом
п олярн ым
Такой
золотистый
заг арн ый
зно й,
В оздух,
расплавленный
сгустком
янтарным,
И
не бо
синее
в
хвое
р е зной;
И
под
об рыв ом
п есчаны м
вправо
Вблизи
не
замеченное
никем
Озеро
в
гранитной
опра ве
И
в
малахитовом
сосняке;
Кто
мог
ожид а ть,
что
будет
т акая
—
Для
к упа нья
вовсе
не
холодна
—
Вода
хрустальная,
как
мо р ская,
П розр ачн ая
до
самого
дн а;
Что ,
потре в оже ны
всплеском
нагретым,
По-русалочьи
не жно
чуть
щекоча,
Кувшинки
до трон утс я
златоцветом
До
на прягше го ся
в
саженках
плеча.
За
сосны,
парящие
хв оей
на
з ное,
За
тень,
голубики
твоей
голубей,
Озеро
Верхнее
Хмельное,
За
тихую
ла ску
спасибо
тебе!
7 октября 1938
249


я
Под
со лн цем
тучка’сушит
кисею
И
на
поля,
и
на
луг а
вниз у
Роняет
тень
лиловую
свою,
Предсказывая
дальнюю
грозу.
Ор ел
распластан
в
неб е
недвижим,
И
камнем
тен ь
его,
на
зе млю
п ав,
Т ерзае т
и
когтит
вдали
под
ним
Добычу,
выхваченную
из
трав.
Высоко
в
н ебе
сам о лет
гудит,
И
точкой
тен ь
его,
пр о нзая
свет,
Как
будто
для
т ого,
чт об
был
он
сбит,
Его
наносит
на
земной
планшет.
Чем
ярче
солнце
жиз ни
в
высоте,
Чем
выше
дерзких
в злет ов
потолок
—
Тем
резче
фиолетовую
тень
Вычерчивает
смер ть
у
наших
но г.
15 мая 1939
*
Все
это
было
миллионы
раз:
Так
было
и
у
нашей
колыбели,
В
зар ю
младенческих
молочных
гла з
Отец
и
ма ть
с
надеждою
смотре л и. ..
Все
это
было
миллионы
ра з:
Вдруг
онемев
от
сол овь ино й
трели,
В
зрач ки
расширенных
лу ною
г лаз
Влюбленные
восторженно
смотрели...
Все
это
было
миллионы
ра з:
У
те ла
еще
теплого
в
по стел и
В
недвижность
устремленных
в
вечность
г лаз
С
рыд а ньем
жалким
бл из кие
смотрели...
250


Все
это
бы ло
миллионы
раз
До
нас
и
бу дет
после
Нас,
Все
это
будет
миллионы
ра з.
16 октября 1939
&
В
сознанье
Сияет
она ,
внушая,
Что
с
ней
неразлучна
вся
жизнь
м оя,
Что
в
маленькой
в
ней
бесконечно-большая
В селил ась
Вселенная,
веч но сть
тая.
И
в
ослепленье
своем
уб огом ,
Как
солнце
атомное,
ярка,
Х очет
она
воплотиться
богом
Микроскопического
мирка.
И
нет
укуса
ее
ядовитей,
Язвительная,
как
змея,
Тая
обиду,
стоит
в
алфавите
П осл едняя
буква:
Я.
29 февраля 1940
°к
Хочу
тебе
сказать
Такое
слово
н ежно е,
Чтоб,
как
весна,
опять
Вернулась
юность
прежняя.
Хо чу
те бе
сказать
Та кое
слово
нежное,
Чтоб
ра сцвели
оп ять
Под
сединой
подснежники.
Ию нь
1940
251


*
Гол овок
детских
л аско во
касаясь,
По
тортам
и
пирожным
из
песка
В друг
тен ь
бомбардировщика
косая,
Н а целившис ь,
скользнула
свысока.
И
где-то
ухнули
зе ни тки
тяжко,
И,
как
осинник,
трепыхнулся
сад.
Смотри
—
на
небе
бел ые
барашки,
Как
ангелочки
ватные,
ви сят.
И
ветер
вдруг
подул
такой
прохладный.
Не
бойся,
глупый
мальчик,
не
дрожи.
Ве дь
бомбы
их
с
нач инк ой
шоколадной
Рассы п лют
шокол а дное
дра же.
Скорей
пош ире
растопырь
ручонки,
Вед ь
ангелы
—
посланники
любви,
И
для
с ебя
и
для
своей
сестренки
Гостинец,
с
не ба
сброшенный,
ло ви!
Июнь
1940
*
Какая
тьма!
Нигде
про све та
нет.
Из
темноты,
как
бр ажни ки
ночные
Ме ртв оголо вые ,
ле тят
на
све т
Бомбардировщики
сверхскоростные.
Европац
мраком
заключила
пакт,
И
по бедив шей
ть ме
сдалась
на
милость.
О,
есл и
б
на
луну
надеть
к олпа к,
Что б
и
она,
как
фонари,
з ат милась !
Сов сем
бы
отменить
сиянь е
дней
Иль
сделать
их
по-зимнему
кор оче ,
Что б
стало
затемнение
полней,
Как
м рак
полярной
неподвижной
ночи.
Тьм а
полная...
Ни
проблеска...
Ни
зги...
И
улицы
столиц,
как
в
джунглях
тропы.
За те мнены
и
окна
и
мозги.
Затмение...
Зат мен ье
вс ей
Евр опы.
252


ыце
сквозь
тьму
не
видима
рука,
Но
меч
прожектора,
скользящ
и
режущ
Пронзает
грозовые
облака
Над
подземельями
бомбоубежищ.
Ра стет
прибой
мног ог олос ый...
Чу!
Наполнен
громом
зв уко улов и тель.
К
про жек то рном у
светлому
меч у
Рукою
тянется
освободитель.
Ию нь
1940
*
«Жизнь моя,
как
летопись,
з агу бл ена,
Киноварь
не
вьется
по
пи сьм у.
Ну,
скажи:
не
знаешь,
почему
Мне
рука
вторая
не
отрублена?»
—
Эх,
Володя,
что
твоя
рука!
До
руки
ли,
до
соленой
в лаги
ли,
Если
жизнь
прошел
ты
от
Ц ека
По
этапам
топким
до
к онцла гер я!
Как
сполохами,сияет
здание
Надписью
«Ц.
К.
В.
К.
П. (б-ов)»...
Гор ло
сжали,
как
пе тля,
рыдания.
Где
ж
тво й
пропуск?
Или
не
готов ?
Эт их
букв
сверкающая
светопись
Бу доражи т
мировую
т ьм у...
Жизнь
твоя
з агу бл ена,
как
летопись,
Киноварью
вьется
по
письму.
С тол ...
О к но...
Но
где
Ки тайг ор о дская,
Белокаменная
где
стен а?
В иди шь:
ледяная
шир ь
Охотская
Заполняет
глубину
ок на ...
В
зал е
заседанья
так
накурено,
И
без
оселедца,
неж ив ой
—
Восковой
папировкой
Мичурина
В
дыме
в иснет
голы й
череп
твой.
253


Там
в ст речалс я
ты
с
поэтом-тезкою,
Приносил
стихи
он
в
Прессбюро,
При
теб е
подчас
с
усмешкой
жесткою,
Ч тоб
ис пр авить,
брался
за
перо.
Вновь
весна!
Надежда,
как
проталина....
Он
не
раз
в
присутствии
твоем
Говорил,
чтоб
как-н ибуд ь
у
Сталина
Для
не го
устроили
прием.
И
дворец
из
стали
нержавеющей
В
честь
его
под
площадью
возник,
А
тебе
отк рылся
мрачн о
веющий
Вечной
мерзлотой
з емли
рудник.
Два
поэта,
над
стихами
мучаясь,
Отливали
кровью
буквы
строк,
И
трагической,
но
разной
учас тью
Наградил
их
беспощадный
р ок!
Ты
мечтал,
цингою
обескровленный,
Что
с
лю бим ою
в
по лноч ный
час
На
звезде
заранее
условленной
Встретишься
лучистой
лаской
глаз.
На
мороз
ты
шел,
как
бы
оправиться,
Ноги
вспухшие
чуть
волоча,
Чтоб
в
гла за
з везд ой
могли
уставиться
Два
ответных
ласковых
луча.
Всей
душою
в
лучезарной
мгле
топ ис ь!
Позабудь
про
скорбь,
скорбут
и
тьм у!
Жизнь
тв оя
за гу блен а,
как
летопись,
Кро вь
тв оя
сте кает
по
письму!
Ведь
и
смерть,
как
ж.изнь,
лишь
де ло
случая,
И
до сками
хлюпкими
дрожа,
За тян ула
в
трюм
т ебя
скрипучая,
Ссыльная
рудничная
баржа.
Но
свиданье,
что
тебе
обещано,
Не
разъять
бушующей
воде:
Два
влюбленных
взгляда
вечно
ск р ещены
На
далекой
золо той
звезде!
6—10
сентября
1940
254


НАД
СЕВЕРНЫМ
МОРЕ М
Над
бурным
морем
Северным
Сражались
истребители,
Стальные
яс треб а,
В
свинцовом
ливне
веерном
—
Вы
видели?
Вы
в идел и?
—
И
глох ну ла
стрельба
Над
бурным
морем
Северным.
Над
бурным,
морем
Северным,
Над
во д ными
прос тор ам и
Заглох
воздушный
бой .
Как
тучи,
ц угом
траурным
С
бесшумными
мо тора ми
Ле тят
они
гурьбой
Над
бурным
морем
Северным.
Над
бурным
морем
Северным
Проносятся
ва ль кирии ,
Всех
павших
подобрав.
Вы
девам
смерти
все
ве рны,
Вы
—
званые
на
пире
их.
В
Валгаллу
пут ь
кровав
Над
бурным
морем
Северным.
Над
бурным
морем
Северным
Несутся
истребители
Бы ст рей
сверхскоростных
Кортежем
черным
траурным
К
Валгалловой
обители
В
сверканьях
расписных
Над
бурным
морем
Северным.
12 ноября 1940
*
Все
прош л ое
нам
кажется
лишь
сном,
Все
бу дущ ее
—
лишь
мечтою
дальной,
И
только
в
настоящем
мы
живем
Мгновенной
жизнью,
полной
и
реальной.
255


И
непрерывной
мо лние й
мгновенья
В
явь
нас то ящег о
воплощены,
Как
неразрывно
спаянные
звен ья,—
Мечты
о
будущем,
о
прошлом
сны.
20 декабря 1940
*
Поэт,
б едняг а,
пыжится,
Но
ни чего
не
пи ше тся.
П ускай
еще
напыжится,—
Быть
может,
и
н ап иш ется!
Январь
1941
•к
Который
год
мечтаю
втихомолку
—
Сме ни ть
на
книжный
шкаф
простую
полку
И
сборники
стихов
переплести.
О,
Муз а,
дерзкую
мечту
прости!
Маячат
деньги,
п роле тая
мимо.
Мечта
поэ та
неосуществима.
10 января 1941
ТЕОРЕМА
Жиз нь
часто
ка жет ся
мне
ученицей,
Школьницей,
вызванной
грозно
к
доске.
В
правой
ру ке
ее
мел
крошится,
Тряпка
зажа та
в
левой
руке.
В
усердье
р астер ян ном
и
неумелом
Пытается
что-то
она
д ока зать,
Стремительно
пи шет
крошащимся
мелом,
И
тряпкой
стир ает ,
и
пиш ет
опять.
256


Напишет,
сотрет,
исправит...
И
все
мы
—
Как
мелом
написанные
значки
—
Встаем
в
вычислениях
теоремы
На
плоскости
черной
о гро мной
доски.
И
столько
же сток ос тей
и
из деват ел ь ств
Бессмысленно-плоских
кому
и
заче м
Нужны
для
наглядности
д ока за тельс тв
Самой
простейшей
из
теорем?
Ведь
после
мучительных
в ыч исл ений
В
и тоге
всегда
ост ается
одно:
Всегда
н еизм енно
число
рождений
Числу
смертей
равно.
21 января 1941
*
Поэт,
за чем
ты
старое
вин о
Пер елив аеш ь
в
новые
ме ха?
Все
это
ска за но
уже
давно
■
И
рифмою
не
обновишь
стиха.
Ста ры
все
излияния
твои,
И
славы
плагиат
т ебе
не
даст:
«Песнь песней»
все
сказа ла
о
любви
О
смерти
все
сказал
Экклез и аст .
27 января 1941
9М.
Зенкевич


1941-1945
ЮЖНАЯ
КРАСАВИЦА
Н очь
такая,
как
будто
на
лодке
Золотистым
си янь ем
весла
Одесситка,
южанка
в
пилотке,
К
Ланжерону
меня
довезла
И
встает
ураганной
завесой,
Чтоб
насильник
его
не
прорвал,
Над
кр асав ицей
южной
—
О дессо й
Заградительный
огне нны й
вал.
Далеко
в
черноземные
пашни
Громобойною
вспашкой
весны
С
черноморских
судов
бронебашни
Ударяют
огнем
навесным.
Р ассы пают
р акеты
зен итки,
И
початки
сечет
пулемет...
Не
стрельба
—
темный
взгляд
о десси тки
В
эту
но чь
мне
уснуть
не
дает.
Что-то
мучит
в
его
укоризне:
Через
л ожу
назад
в
полутьму
Так
смотрела
на
Пушкина
Р изнич
И
уп рек
посылала
ем у.
Иль
под
св ист
каватины
фугасной,
Вдруг
затменьем
зрачков
потемнев,
Тот
уп рек
непонятный
бе згл а сный
Обращается
также
ко
мне ?
258


Ск ольк о
срублено
б елых
акаций,
И
по
Пушкинской
нет
мне
пу ти.
Неу жел и
всю
но чь
спотыкаться
И
к
те атру
никак
не
пр ойти .
Даж е
ка мни
откликнуться
рады,
И
брусчатка,
вз лет ев
с
мостовых,
Ул егл ась
в
ш табел я
баррикады
Для
защиты
бойцов
постовых.
И
я
чувствую
с
Черного
мо ря
Через
тыс яче вер ст ный
размах
Долетевшую
терпкую
горечь
Поцелуя
ее
на
устах.
И
ревную
ее,
и
зов у
я,
И
упрек
по нима ю
ясней:
Почему
в
эту
но чь
грозовую
Не
с
кр асави цей
южной,
не
с
н ей?
1941
•к
Вот
она,
Татарская
Россия,
Свер ху
—
коммунизм,
чу ть
по ско бли ..
Скулы-желваки,
глаза
косые,
Шир ь
исколесованной
земли.
Лу чше
бы.ордой
пе редви гат ься,
Лучше
бы
кибит ки
и
гурты,
Чем
т акая
грязь
э вакуац ий,
Мерзость
голода
и
нище т ы.
Пл ач
детей,
придавленных
мешками.
Груди
матерей
без
молока.
Лучше
б
в
вод у
и
на
шею
камень,
Места
хватит
—
Во лга
глубока.
Над
в одой
нависший
смрадный
нужник
Весь
загажен,
некуда
ступить,
И
под
ним
еще
кому-то
нужно
Горстью
из
реки
так
жад но
пить.
9*
259


Над
такой
рекой
в
воде
нехватка,
И
глотка
напиться
не
найд ешь ...
Ринулись
мешки,
уз лы...
Посадка!
Давка,
ругань,
вопли,
вой ,
г алдеж .
Грудь
в
тисках...
Вздохнуть
бы
посвободней...
Лишь
верблюд
снесет
та кую
кладь.
Что-то
в'воду
шлепнулось
со
сход не й,
Груз
иль
человек?
Не
разобрать.
Горевать,
что
ль,
над
чужой
бедою!
Сам
спасай,
спасайся.
Все
од но
Волжскою
разбойною
водою
Унесе т
и
з асо сет
на
дно.
Как
поладить
п есне
тут
с
кручиной?
Как
тяг ло
тя гот
перебороть?
Резать
правду-матку
с
матерщиной?
Всем
претит
ее
крутой
ломоть.
Как
тут
Пр авду
отличить
от
Кривды,
Как
н ащу пать
в
б ез доро жье
путь,
Если
и
клочка
газетной
«Правды»
Для
цигарки
горькой
не
свернуть?
9 ноября 1941.
Чистополь
ПРОЩАНИЕ
Не
забыть
нам,
как
когда-то
Против
з дания
тюрьмы
У
вор от
военкомата
Це лый
д ень
прощались
мы.
В
Чистополе
в
п оле
чи стом
Це лый
д ень
белым-бела
Злы м
порсканьем,
гиком,свистом
В
пут ь
метелица
звала.
От
озноба
грела
водка,
Спир то м
кровь
воспламени.
Как
с олда тская
мол одка ,
П ров ожала
ты
меня.
260


К
ночи
день
крепчал
м ороз ом
И
закат
над
Камой
гас,
И
на
розвальнях
обозом
П ов езли
по
тра кту
нас.
На
соломенной
подстилке
Сидя
рядышком
со
мной,
Ты
из
гор лыш ка
бутылки
Выпила
глоток
хмел ьн ой.
Об нялис ь
на
повороте:
Ну,
пор а ...
Прости...
Слезай...
В
темно-карей
позолоте
Заж ем ч ужи лась
слеза.
Вот
и
дом
знакомый,
старый,
Заб ежа ть
бы
мне
туда...
Наши
возч ики-т ат а ры
Д ико
гик нули: «Айда!»
Покатился
вниз
с
пригорка
Ут лых
розвальней
размах.
Поцелуй
последний
горько
Индевеет
на
губах.
Знаю:
ты
со
мной
пош ла
бы,
Если
б
не
б ыло
детей,
Чрез
сугробы
и
ухабы
В
ухающий
гул
смертей.
И
не
зн аю,
как
случилось
Или
кто
устроил
так ,
Что
звезда
любви
лучилась
Впереди
сквозь
сне жны й
мрак
В
сердце
бил
сиянь ем
колким,
Серебром
лучистых
струй,—
Звездным
голубым
осколком
Т вой
замерзший
поцелуй!
1942
261


л
Просторны ,
как
небо,
Пол я
хлебородные.
Все го
на
потребу!
А
рыщут
голодные
С
нуждою,
с
бедою,
Просят
все
—
где
бы
Подали
хлеба,
Хо тя
б
с
лебедою.
Р авнин а
без
кр ая,
Так ая
свободная,
А
всюду
такая
Боль
подколодная,
Гол ь
безысходная,
Да нь
непонятная,
Рвань
перекатная!
С
добра
ли,
от
худа
ли
Гуляя,
с
ног
валишься.
Хмелея
от
удали,
Силушкой
хвалишься.
С
в ина
на
карачках,
Над
спесью
немецкою
Встаешь
на
кулачках
Стеной
молодецкою!
Так
в
чем
же
ты
каешься?
За
что
же
ты
маешься?
Все
с
м еста
снимаешься
В
просторы
безбрежные,
Как
прежде,
не
прежняя
Россия
—
Рассея...
Три
гласных
р ассея ,
Одно
«эр»
оставив,
Одно
«эс»
прибавив,
Ты
ст ала
род ною
Другою
страною:
СССР.
Март
1942-
262


*
Начитавшись
сообщений
о
боевых
дейс твиях ,
Я
проснулся
ночью
в
п оту
от
ужаса:
Мне
снилось,
что
я
потерял
хлебную
карточку.
3 апреля 1942
У
ДВ УХ
ПРОТАЛИН
Пасхальной
ночью
у
дв ух
проталин
Два
трупа
оч нулис ь
и
тихо
привстали.
Двое
убитых
зимою
в
боях,
Двое
отрытых
весною
в
сн е гах.
И
долго
молчали
и
слушали
оба
В
тревожной
печ али
остывшей
злобы.
«Christ ist erstanden!» * —
■ сказал один,
По няв
неу ст анны й
шорох
льдин.
«Христос воскресе!» —
другой
ответил,
Почуяв
над
лесом
апрельский
ветер.
И
как
под
обстрелом
за
ого ньк ом,
Друг
к
другу
несмело
пробрались
ползком,
И
троекратно
облобызались,
«Христос воскрес!» (нем . ).
263


И
н ев озвра тно
с
весною
р асст ал ись,
И
вн овь
онемело,
как
трупы,
легли
На
талое
те ло
воскресшей
земли...
Металлом
визжа ло,
взметалось
пламя:
Живые
сражались,
чтоб
стать
мертвецами.
5 апреля 1942
•к
Землю
делите
на
части,
Кровью
из
св ежих
ран,
Въедчивой
краской
красьте
Карты
различных
стран.
Ненависть
ложью
взаимной
В
сердце
народов
раздув,
Пойти
свирепые
гим ны
В
пляске
военной
в
бреду.
Кровью
пишите
пакты,
Ка знью
скр епля йт е
ука з. ..
Сним ет
бельмо
катаракты
Мысль
с
ослепленных
глаз.
Все
сотрутся
границы,
Общий
найдется
язы к.
В
друга
в раг
превратится,
В
землю
воткнется
штык.
Все
раздоры
забудет,
Свергнет
войны
кумир,
Вечно
единым
будет
Наш
человеческий
мир!
264


Не
дипломатов
интриги,
Не
само вла сть е
вождей,
Будет
народами
двигать
Правда
ве лик их
идей.
И,никаким
приказам
Не
п о дчиняясь
впредь,
Будет
свободный
ра зум
Солнцем
над
всеми
горе ть!
10 июня 1942
РАССТАВАНИЕ
Ста л
про щат ьс я,
и
в
выцветших
скорбных
глазах,
В
на пряж еннос ти
вс ех
морщин
Затаился
у
матери
старческий
страх,
Что
умрет
она
позже,
чем
с ын.
И
губами
прильнула
жена,
светла
Необычным
си яние м
гл аз,
Словно
тело
и
душу
свою
отдала
В
поцелуе
в
последний
ра з.
Тяжело
—
обнимая,
поддерживать
мать,
Обреченность
ее
пожалей.
Тяжело
пред
разлукой
же ну
целовать,
Но
ре б енка
в сего
тяжелей!
Смотрит
взглядом
большим,
ничего
не
поняв,
Но
тревожно
п рижа лся
к
груди
И,
ручонками
цепко
за
шею
обняв,
Пр о с ит: «Папа,
не
уходи!»
В
этом
детс ко м
призыве
и
в
д етск ой
слезе
Больше
правды
и
доброты,
Чем
в
р ыч ании
сотен
речей
и
газет,
Но
его
не
послушаешь
ты.
И
пойдешь,
умирать
по
пр ика зу
готов,
Распр о щавш ись
с
семьею
сво ей,
Как
ушли
ми ллион ы
так их
же
отцов
И
так их
же
му жей,
сыновей.
265


Если
б
цепкая
пет ел ька
де тских
рук
Удержала
отцовский
ша г,—
Все
фронты
перестали
б
работать
вдр уг
Мясорубками,
нас
не
кроша.
Прозвенело
б
за клятьем
над
пулей
шальной:
«Папа,
папа,
не
уходи!»
Разом
пушк и
замолкли
б,—
все
до
одной,
Больше
б
не
б ыло
войн
впереди!
16 июня 1942
ВОЛЖСКАЯ
Ну -ка
дружным
взмахом
вз реж ем
гладь
раз дол ьн ой
ширины,
Грянем
эхо м
побережий,
волжской
волею
пьяны:
«Из-з а
острова
на
стрежень,
на
простор
речной
волны...»
Повелось
уж
так
издавна:
Волга
—
р у сская
река,
И
от
вс ех
земель
исправно
помощь
ей
издалека
По лново дно ,
полноправно
шлет
и
К ама
и
Ока.
Издавна
так
повелося
—
в
море
Каспий
на
привал
В низ
от
п леса
и
до
плеса
катится
широкий
вал
Мим о
хм ур ого
утеса,
где
грозой
Степан
вставал.
И
на
Волге
и
на
К аме
столбовой
поставлен
зн ак.
Разгулявшись
бел яка ми,
белогривых
волн
ко сяк
Омывает
белый
камень,
где
причаливал
Ермак.
266


Во ля
волжская
манила
наш
народ
во
все
века,
Налегала
на
кормило
в
бур ю
крепкая
рука.
Сколько
в оль ных
душ
вскормила
ты,
велик ая
река!
И
недаром
на
причале
в
те
горячие
деньки
К
волжским
пристаням
сз ыва ли
пароходные
гудки,
Что б
Царицын
выручали
краснозвездные
полки.
Береги
наш
кр ай
советский,
волю
во льн ую
крепи!
От
Котельникова,
Клетской
ле зут
танки
по
степи.
В сех
их
силой
молодецкой
в
Волге-матушки
топи!
В олны
пл ещ утся
туги е,
словно
шепчет
старина:
«Были были не такие,
' были хуже времена.
Разве
может
быть
Россия
кем-нибудь
покорена!»
1942
На
пер едов ых
551-М У
АРТПОЛКУ
Товарищи
артиллеристы,
Что
прочитать
я
вам
могу?
Орудий
ваших
гул
бас ис тый
—
Гроза
см ертель на я
врагу.
Кто
здесь
в
з емля нке
заночует,
Тот
те пл оту
родн ой
земли
267


Вс ем
костяком
своим
почует,
Как
вы
почувствовать
могли.
Под
взрывы
мин
у
вас
веселье,
И
шутк и
острые,
и
см ех,
Как
буд то
с пра вить
новоселье
В
лесок
стрельба
со звал а
всех.
Танк
ни
один
здесь
не
проскочит,
И
если
ас
невдалеке
П икир оват ь
на
вас
захочет,
Он
рухнет
в
смертное
пике.
Здесь,
у
передовых
пози ций
Среди
защитников
таких,
В
бой
штыковой
с
врагом
сразиться
Неудержимо
рвется
стих.
Пускай
мой
стих,
как
тост
з аз дравн ый,
Снарядом
врезавшись
в
зенит,
Поздравив
вас
с
п обед ой
славной,
Раскат о м
гр оз ным
заз ве нит!
Мы
все
сражаемся
в
надежде,
Что
будет
на ша
ж изнь
светла
И
так
же
радостна,
как
прежде,
И
даж е
лучше,
чем
была.
Ведь
час
свиданья
неминуем,
Когда
любимая
од на
Нам
губ ы
свяжет
поце лу ем
—
Невеста,
мать
или
же на.
И
снова
детские
ручон ки
Нам
шею
нежно
обовьют,
И
ска жет
«папа»
голос
звонкий,
И
дома
встретит
нас
у ют.
Так
буд ет!
Но
гангреной
лап а
Фа шис тско й
свастики
черна,
И
нам
в
боях
и дти
на
Запад,
И
к
подвигам
зовет
война.
Зад ан ье
в ыпо лним
любое.
Крошись,
ф аши ст ская
б роня!
268


Команда:«Всерасчетыкбою!
Огонь!»
И
не
жалеть
огн я.
ФРОНТОВАЯ
К УКУ ШКА
Вповалку
на
полу
уснули
Под
ор уд ийный
гне вный
гром.
Проснулись
рано
в
том
же
гуле
Раскатно-взрывчатом,
тугом .
Я
из
зе мля нки
утром
вышел
Навстречу
серому
деньку
И
в
грозном
грохоте
услышал
Певучее
«ку- к у,
ку-ку...»
Еще
чернели
ветви
голо,
Не
в ысох
половодья
ил,
И
фронт
гремел,
а
дальний
голо с
Настойчиво
св ое
твердил.
Огонь
ор удий,
все
с метая ,
Не
причиняет
ей
вреда.
Поет
кукушка
фронтовая,
Счи тая
долгие
год а.
На
майском
утреннем
р ассвет е
На
гул ком
боевом
току
Бойцам
желает
многолетья
Лесное
звон ко е
«ку- ку».
НЕОТРАЗИМАЯ
ВЕСНА
Все
это
им
д авно
знакомо,
Война
не
распугала
п тиц.
Стрельба
для
них
рас каты
грома,
А
вспышки
—
отб л ески
зарниц.
Как
будто
пересилить
пушки
Хотят
пернатые
пе вцы
—
269


Лесные
горлинки,
кукушки,
И
жаворонки,
и
скворцы.
Взорвется
мина
иль
рак ета,
Но,
не
пугаясь,
соло в ьи
Выводят
трелью
до
р ассвет а
Коленца
сложные
свои.
Ведь
каждая
пичуга
знает,
И
трель
прицельная
я сна:
Зеленым
фронтом
наступает
Неотразимая
весна.
В
честь
наступленья
ураганный
О гонь,
настроивши
ст волы,
Играет
свой
хорал
органный
Под
ку пол ом
ла зурно й
мглы.
В
руке,
как
гриф ,
и
ствол,
и
ложе,
Как
скрипка
—
у
плеча
приклад,
И
в
бли ндажах ,
в
окопах
лежа ,
Б ойцы
под
гром
орудий
тоже
О
наступленье
говорят.
1942
НА
УЧЕТЕ
ВОЕНМОРА
В
тихой
гавани
Военмора
Держит
стоячая
вода.
Отс юда
в
море
не
выйд е шь
скоро,
Да
и
выйдешь
ли
когда? '
4 августа 1942
ПОЭ ТУ
О,
старая
чино вна я
Россия,
И
осоветившись,
она
жива!
270


Чины
и
ордена
теперь
другие,
Но
пре ж ние
у
них
на
ж изнь
права.
Холопство
ль,
недостаток
ли
культуры,
Но
т абели
ч инов
растут
у
на с,
Как
будто
«генерал литературы»
Пр исваи вает
званием
ук аз.
Мы,
к
сожаленью,
р едко
вспоминаем,
Ч то,
золотом
мун дир ов
затмеваем,
П очти
не
замечаемый
никем,
Протискивался
Пушкин
бок ом,
краем
В
своем
невзрачном
шта тско м
сюрт уке ,
Пусть
средь
чинов,
и
орденов,
и
премий
Не
забы ва ет
истинный
поэт^
Что
беспощадный
приговор
над
теми,
Кто
был
писателем,
выносит
Вре мя,
Что
вы ше
с удей
не
б ыло
и
н ет!
6 августа 1942
Вороны
кружат
и
кричат
с
утр а
На
старых
б ольн ых
тополях,
Как
буд то
им
собираться
пора,
Как
птицам
пролетным
в
полях .
Как
буд то
сомненье
гнездится
в
них,
Стра ши т
и
пугает
зима:
Прокормят
ли
св алка ми
ям
выгребных
Ворон
городские
дома?
Как
буд то
жарк ие
споры
ведут:
В
Берлин,
в
Ко пенг аг ен...
Но
где
ж
В
Европе
сытней
и
привольней,
чем
тут?
В
Париж
через
Га мбург ,
Ли еж ...
Иль,
может,
по
карте
сп усти ть ся
вниз,
Искать
потеплее
стран:
К
Евфрату
и
Тигру
чер ез
Тавриз?
На
Индию
чр ез
Тег ер ан?
271


Горластое,
чер тов о
воронье,
Ч его
тебе
зря
тужить?
Не
так
уж
ск вер но
де ло
твое,
В
войну
тебе
только
и
жить!
Уйми
неуемный
и
злой
галдеж,
Д ержи сь
поближе
к
фронтам.
Там.корма
вдосталь
себе
найд ешь ,
Довольно
падали
там.
Пускай
бушует
зим а
лютей,
Вопрос
пропитанья
ворон
В
военное
время
у
нас,
людей,
Довольно
л егко
разрешен.
Во роны
нам
благодарность
хрипят.
В едь
их
не
пугает
м ороз.
А
как
мы
прокормим
сво их
ребят,
Вот
это
—
сложный
вопрос.
20 сентября 1942.
Чистополь
*
Как
странно,
что
сверчок
запел
за
печкой
По-диккенсовски
так
тепло,
уютно
В
тот
са мый
день,
как
принесли
вдруг
орд ер
На
выселение
от
коммунхоза
Моей
ж ене
и
мальчикам
моим.
С
электростанции
не
да ли
света
В
тот
вечер
словно
с
умыслом,
а
ве тер
Разгульный
камский
уда рял
в
ок но
И
вышибал
пл ечом
гнилую
раму,
Как
будто
торопя
их
с
выселеньем
И
выгоняя
на
осе н ний
холод.
А
наш
сверчок
(он сразу стал своим
В
семье;
и
дети
так
его
на звал и),
А
наш
сверчок,
за
пе чко ю -вр емянк ой
Р а спол ожась,
все
пел
невозмутимо
О
разогретом
ужине
в
кастрюле,
О
чайнике,
вскипевшем
на
плите,
О
радо стя х
домашнего
уют а
272


И
верещал
о
скором
возвращенье
В
обжитое
московское
жилье,
Где
жд ет
дет ей
ро ж дест вен ская
елка
И
о немев ший
без
пр ик осн овен ий
Взлетевших
ж енс ких
рук
тугой
рояль,
Расстроенный
от
долгого
мороза
В
нет о плено й
квартире
и
от.взрыва
Фугасной
бомб ы
рядом
в
переулке.
22 сентября 1942.
Чистополь
НОЧНОЙ
МУЗЫКАНТ
Зал
зрительный
пред
ним
во
мраке.
Темна
его
эстрада-щель.
Манишки
белой
нет
во
фраке,
Черна
его
виолончель.
Кромешной
темнотой
окутан,
Весь
в
че рном
с
головы
до
ног,
Певец
домашнего
уюта ,
Но
сам
бродяга,
од инок.
Всегда,
но
не
стеснен
футляром,
При
музыканте
инструмент.
Он
требует,
играя
даром,
Полнейшей
тишины
вз аме н.
По
нотам
ночи
без
рояля
Играет
он
один
мотив.
Навряд
ли
вы
его
ви дал и,
Так
он
застенчив
и
пу глив .
Свет
потушивши,
в
час
обы чн ый
Прилягте
тихо
на
постель,
И
вам
сонатою
с к рипич ной
Навеет
сон
вио лонч е ль.
В
потемках
запоет
.крылатый
Нече лов ече ский
смычок
И
в
грезы
сонные
сонатой
Безлунной
увлечет
сверчок.
24 сентября 1942.
Чистополь
273


*
Сегодня
по-каспийски
зелена
И
в
небе
синева
муаровая,
А
под
деревьями
рас стелен а
Как
будто
шкура
яг уар овая .
И
лист ья
словно
виноградные,
Зем ля
их
опаданью
радуется,
Огромно-желтые,
на ряд ные,
Как
гру ши
спелые,
как
падалица.
И
нам
по-крымски
вспоминаются
Плоды
в
янтарной
их
знакомости,
Но
даже
ветер
у дивл яет ся
Их
золотистой
невесомости.
И
в
огненной
св оей
Мгновенности
Для
нас
вся
эта
роскошь
цар ст вен ная
Как
солнечный
за пас
нетленности,
Как
солнечная
запись
дарственная.
В
огне,
с
фиалковою
про си нью,
Их
две
любви.
Какая
ж
истинная,
Тас
соловьями
ил и,
осень ю
З ажжен ная ,
золотолиственная?
Заката
не
пер еупр ям ит е.
Пусть
га с нет,
нас
не
о печ ал ивая,
Как
в
обл аках ,
и
в
нашей
памяти
По следн яя
полоска
п алев ая.
28 сентября 1942.
Ч истопол ь
*
Иди
пот ише
И
ты
услышишь,
Как
все
землистей
274


Кр ужа тся
листья,
Ложатся
ли с тья.
Иди
потише
И
ты
услышишь,
Как
в
б лек лой
прели,
Теряя
прелесть,
Хрустит
их
ш еле ст,
Грустит
их
ш ел ест.
До
пер вых
снежинок
Отзолотеет
Их
полыханье,
Их
колыханье,
И
зеркальца
льдинок
Не
запотеют
От
их
дых ан ья.
8 октября 1942.
Ч истопол ь
*
К
теб е
тянусь
губами
в
темноте,
Ловлю
во
ть ме
тв ой
поцелуй
ответный.
Шепчу
слова,
но
все
они
не
те,
Исчез
их
сокровенный
смысл
заветный,
И
в
плотский
мир
планетного
«люблю»
Я
пр из рак
твой
никак
не
уловлю.
Нас
разделают
снежные
простыни,
Их
пол от но
из
голубого
льна
Нат кала
нам
разлучница-луна.
Летя
к
теб е,
мой
поцелуй
о сты нет
И
на
твоем
ок не
к
стеклу
прильнет
Узорным
инеем
алмазный
лед.
1 января 1943, ночь
275


*
Баратынский...
Сумрачный
Северный
гранит
В
светлости
полун очно й
Т айны
рун
хранит.
В
серых
глыбах
каменных
На
века
застыл
Извержений
пламенных
Исступленный
пыл.
Тютчев...
Ослепительный
Бл еск
ночных
зарниц,
Их
сухой
томительный
Всплеск
из -под
ресниц.
С
ветром
всколыхалося
И
ср едь
звезд
в
тиши
Га сит
море
хаоса
Све т
твоей
души.
К
ним
на
суд
ты
юношей
Нес
стихов
тетрадь.
К
ним
теп ерь ,
осунувшись,
Ты
идешь
опять.
В
р оз овой
телесности
Лавой
стыл
металл.
С
ни ми
ты
известности,
Сла вы
не
искал.
Бу дь
в
с ур овой
гордости
Сердца
и
лица
Огненной
их
твердости
Верен
до
конца.
13 января 1943
276


*
Н елеп ая,
она
всю
ноч ь
над
на ми
Носилась
слепо,
яро с тно
и
зло.
А
ут ром
нерасцвеченное
в
пламя
Белесым
блеском
небо
рассвело.
И
под
сугробами
по
скату
в
яме
З аснеж енны е
трупы
замело...
Метель
писала
белыми
стихами
Поэму
белой
смерти
набел о .
13 января 1943
ДУБ
Гроз ой
он
еще
не
повержен.
М огуч,
долголетен
на
ви д,
Железа
топорного
тверже,
Осанист,
к уд ряв,
сановит.
Но
все
же
не
скрыть
червоточин,
Не
скрыть
под
корою
дупла
—
У дар
был
рассчитан
и
точен,
Но
молния
в
землю
ушла.
А
чуто чку
поодаль
рядом,
Как
лозы,
стройны
и
гибки,
Светлея
ве с енним
нарядом,
Растут
молодые
дубки.
И
дуб-великан
у
обрыва
Почти
что
на
самом
краю
Стоит
и
глядит
горделиво
На
буйную
поросль
свою.
Шумит,
во звыша я сь
над
всеми,
И
сам
зе лене ет
свет лей:
Окрепло
дубовое
семя
Живучих
его
желудей.
277


Повалят
его
л ес орубы,
Иль
он
за гниет
на
корню,
Иль
д аст
он,
р аз деланн ый
грубо,
П ыл анье
ночному
огню,
Он
з нает:
на
празднике
жизни ,
Не
сгинув
в
зе мле
и
в
огне,
Листвою
сыновьей
он
брызнет
Победно
навстречу
весне.
19 мая 1943
В САДНИ К
ПОД
БУРКОЙ
«Станичники,
донцы,
кубанцы,
терцы!
По к ажем
им
погибельный
Кавказ...»
Его
слова
доходчивы'
до
сердца.
Кто
он
такой,
чтоб
отдавать
прик а з?
Но
властны
голоса
его
ра ск аты.
Ни
горец,
ни
казак.
Чудно
одет.
За
поясом
под
буркою
косматой
С
серебряной
насеч ко й
пистолет.
По-командирски
он
кричит
и
машет
Ле зги нс кой
шашкою
над
голов ой,
И
словно
ка фу
свадебную
пляшет
Под
ним
кон ь
кабард ин ски й
огневой.
Дрожь
пробегает
по
ногам
точеным,
Как
будто
к онь
на
в оле
в
косяк е,
И
мощный
крик
летит
по
эскадр он ам
И
эхом
за ми рает
вдалеке.
Марш...
Все
за
ним
по
сабельному
знаку.
Сигнал
горниста
проиграл
—
и
смолк.
Казачьей
лавою
пошел
в
ат аку,
Раскинувшись,
кавал ер ий ски й
полк.
Зе мля
родная
заг уд ела
тяжко.
Он
вырвался
из
строя
один ок.
278


Маячит
впереди
его
фур ажк а,
И
серебрится
огненный
к лино к.
Вот
перед
ним
в зорва лась
мина...
мимо...
И
по
горам
от дался
громом
гул,
А
он
через
во ро нку
нев ред имо
На
вороном
ко не
перемахнул.
Эх,
здорово
врагов
мы
рубанули!
Досталось
им.
Пришел
и
наш
черед...
Иль
он
заговорен
—
его
ни
пуля,
Ни
шашка,
ни
осколок
не
берет.
Кто
это т
всадник?
При гля дис ь
получше .
Он
но чью
прискакал
и зд алека.
Не
у знае шь?
То
Ле рмо нт ов,
поручик
Пехотного
Тенгинского
полка.
Так
он
ск акал
когда-то
на
за валы
С
отчаянной
командой
смельчаков,
Под
буркой
в
сюртуке,
в
рубахе
алой,
В
атаке
пер вы й,—
он
всегда
таков.
Фанфара
над
полком
гремит
победно.
Кл инки
казачьи
вложены
в
ножны,
А
Лермонтов
уже
исчез
бесследно,
Как
будто
в
во ду
ка нул
с
крутизны.
И
шумно
по
камням
Подкумок
мчится.
Н асупи лся
Бештау...
Погоди,
Еще
не
раз
с
ним
свидеться
сл учи тся
—
Ведь
он
всегда
в
атаках
впереди!
1943
ТРИ
АРТИЛЛЕРИСТА
Ты
слышишь,
ты
слышишь,
Сережа:
А рха нг ельск ой
грозной
трубой
Могильный
твой
сон
потревожа,
Гремит
орудийный
прибой.
279


По
н ебу
гремит
многотрубно
Вое нн ый
рокочущий
зов...
Мы
вз яли
Тернополь
и
Дубно,
Открыта
дорога
на
Львов!
Салютом
родной
батар еи
Гремит
он:
Вставайте!
Подъем!
Вставай
же,
Сережа,
скорее!
Вставайте
все
дружно
вт ро ем!
От
п леч
твоих
рухнуть
готов ы й,
Ве с енней
вод ою
р аз мыт,
Пушистой
землею
крот ов ой
Т вой
холмик
мо гиль ный
стоит.
Все
трое,
высоки
и
прямы,
Так
молод ы ,
гибки,
легки,
Вдруг
выпрыгнули
из
ямы ,
Как
буд то
в
ат аку
в
шты ки.
Откуда-то
грянула
пушка
И,
галочий
веточный
сон
Спугнув,
с
де рев янн ой
церквушки
Заз вякал
пасхальный
трезвон.
Цер квуш ка
такая
ж,
как
в
«Вие»,
Зар осш ая
чащей
в
глуши.
Но
где
ж
о гонь ки
восковые?
Ли шь
зв езды. ..
Вокруг
ни
души...
Однако
же
долго
мы
спали...
Скорей
собирайся,
копун!
Забрезжил
рассвет...
Не
по ра
ли
На
наш
наблюдательный
пункт.
Ты
помнишь
—
вдали
у
о вр ажка
В
бинокль
ты
нам е тил
цель...
Скв о зит
на
затылке
фура жк а,
Т улью
всю
прошила
шрапнель...
Бы ть
за те мно
там
не
надейся,
Сер еет
р ассвет
за
горой...
Какой
же
вы
части?
—
Гвардейцы...
А
мы
гренадерской
в торой...
280


Махорочка
есть?
Ну
так
скрутим
И
в
дело,
покудова
цел...
Поможем
гвар де йским
орудьям,
Укажем
им
точный
прице л.. .
А
ночь
разметалась,
звездиста
И
в
с вой
неизвестный
маршрут
Три
юноши
артиллериста
По
темной
дороге
идут.
И
скорчилось
время
пред
ним и,
И
дальнему
грому
в
ответ
Зажегся
над
всеми
тр оими
Огромный
победный
рассвет.
1944
ВЕСЕННЕЕ
НАСТУПЛЕНИЕ
Какой
неудержимый
натиск
восставших
в сех
весенних
с ил!
Они
г рем ят: «Народы,
знайте,
вас
гром
победный
воскресил!»
Как
половодий
исступленье,
как
мощное
теченье
вод ,
Так
наших
армий
наступленье,
ломая,
все
преграды
рвет.
Как
сил а
солнца
золотая
сг о няет
рыхлый
сн ег
в
овраг,
Так,
в
лужах
крови
быстро
тая ,
бесследно
исчезает
враг.
Вел ичес твен ны
и
бурливы,
уносят
к
мо рю
св ой
разбег
Широководные
ра з ливы
освобожденных
р у сских
ре к.
Петл и
зл одей ской
нет
у
горла,
речная
гладь
светла,
быстра.
Свободно
морем
дышат
ги рла
Дн епр а,
и
Буга,
и
Дн естр а.
Шуршат
пшеницей-украинкой
под
теплым
ветром
озимя,
А
на
за ре
прощальной
льдинкой
сверкает
утренник,
дымя.
281


По
черн озему
бездорожий
вых од ят
танки
на
поля.
Ты
стала
нам
еще
дороже,
родная
р у сская
зе мля!
По
плату
черному
распутиц
мы
по
тебе
быстрей
идем
Узлы
дорог
тво их
расп у тать ,
на
семь
морей
открыть
наш
дом .
Как
ты
изранена,
изрыта,
но
любим
мы
теб я
сильней!
И
мяг ко
топают
копыта
легко
подкованных
коней.
Для
нас
ты
припасла
гостинцы
в
узлах
твоих
больших
д орог.
Легко
сту п ают
пехотинцы,
не
чувствуя
тяжелых
ног.
Еще
тесней
по
крови
связи,
ведь
каждый
городок
лю бой
Отмечен
в
воинском
приказе,
огромлен
пушечной
пальбой.
От
зверской
ненависти
лютой
очищенные
города
Бессмертной
славою
с ал ютов
гремят
в
гряду щи е
года.
Они
у
нас
в
сердцах
вл юб ленн ых
и
в
золотом
шитье
шелков
На
красных
боевых
з намен ах
ди визи й
славных
и
пол ков ....
1944
В
ПОЛОВОДЬЕ
С
ветром
залетая
В
память,
как
в
окно,
Песенка
блатная
Мне
звучит
давно.
Вновь
мозоли
режет
Мокрое
в е сло...
Эх,
куда
на
стрежень
Лодк у
занес ло !
Лодка
—
однопарка,
282


Только
дв ое
в
ней.
По сле
гребли
жарко,
Зыб ь
несет
ровней.
И
гооит
на
гладкой
Отмели
огонь,
И
звенит
трехрядкой
Волжская
гармонь.
А
под
пароходом
Там,
где
вал
вскипел,
Юношеский
звонкий
Гол ос
вдруг
запел:
«Пропал я мальчонка,
Пропал
навсегда,
А
го да
проходят,
Как
мутна
в од а»...
Нас
ве дь
только
двое.
Лодку
понесло.
Даже
кормовое
Вскинуто
весло.
Я
тянусь
смелее,
Ближе,
и
во
ть ме
Ты
сидишь,
белея
Чайкой
на
корме.
Ты
притихла
грустно,
А
из
темноты
Напл ы вают
грузно
Бр евнам и
плот ы.
Брось
же
скрип
уклю ч ин
И
коленкой
стань,
С
тьмою
неразлучен,
У
кормы
на
стлань!
Зарябили
ярко
Звездные
огни.
Лодку-однопар
ку
Не
переверни.
Дрожью
безотчетной
Только
б
не
спугнуть
Чайки
той
за ле тной,
Что
колышет
грудь.
Дальняя
угроза
—
Вон
причал.
Смо три :
283


С
Бабу ш кина
взвоза
Т леют
фо нари ...
Сколько
половодий,
Словно
всплеск
весла,
С
луговых
угодий
Волга
пронесла!
Сколько
счетов
счастья,
Лепестковых
с лов
Разорвал
на
ч асти
С о ло вьиный
з ов,
В
б елой
и
л илово й
Чаще
—
с
той
п оры
Таму
Соколовой
Рухнувшей
горы!
Осокорь
зажженный
Погасил
свой
пыл .
Юн оша
вл юбл енны й
С
девушкой
уплыл.
Где
за
пароходом,
В
б еля ках
каких
Юношеский
звонкий
Гол ос
тот
затих?
«Пропал я мальчонка,
Пропал,
навсегда,
А
года
проходят,
Как
мутна
в ода» ...
4 августа 1944
к
Парк
з олот ел
в
ог не
л ист вы.
«Я вас люблю!» —
шепнули
вы.
И
я
поймал
слетевший
лист.
Он
был
багряно-золотист,
На
память
о
прогулке
той
Багрянолистной,
золотой
284


Я
положил
его
в
тетрадь,
Как
драгоценную
печать.
Свидетель
слов
тех
золотых
Скрепил
печатью
это т
стих.
1944
ЗОЛ ОТА Я
ПРЯДЬ
Какой
был
день !
Почти
июльский,
з нойный
И
ноч ь
совсем
по-летнему
тепла,
В
б ессо нн ице
зарничной
беспокойной
Грозою
разразиться
не
могла.
А
утром
Был
первый
утренник,
И
лес
слегка
припудрен,
И
в
белой
изморози
—
зелень
трав.
Не
разобрав,
О
чем
синица
пела,
Красавица
бер езка,
Еще
от
сна
встряхнуться
не
успела,
Поправив
ветром
взбитую
прическу
И
охорашиваясь
горделиво,
Стройна
и
высока,
Взглянула
—
как
всегда
с
об рыва ,
Туда,
где
зеркалом
текла
река.
Взглянула
—
и
о тор опе ла,
И
боль
по
сердцевине
полоснула
—
Не
ста я
красноперок
посредине
золотом
плеснула.
Не
может
быть!
Обманы в ает
гладь!
В
к удря вой
зелени
(у ней!) блеснула
Большая
золотая
прядь.
О
жуткий
блеск
седин!
Он
только
сни т ся,
Но
желтый
образ
тот
неотразим
—
к
н ему
Б е резка
никне т ,
в
зе рка ло
глядится,
285


И
ей
по
зи м­
не му
По ет
уже
с иниц а.
19 сентября 1944
ИВАНУ
НИКАНОРОВИЧУ
РОЗАНОВУ
Вы
вс ех
поэтов
русских
приютили,
И
каждый,
и
живой
и
мертвый,
см ог,
Спасаясь
от
з абв ения
и
пыли,
У
Вас
найти
на
полке
уголок.
От
распри
и
полемики
взаимной
По эты
к-Вам
с тихи
св ои
несут,
Хозяин
мудрый
и
гостеприимный,
На
Ваш
любовный.беспристрастный
су д.
Вы
учи те
их
не
прельщаться
славой,—
У
ней
сюрприз
для
каж до го
готов,
Ведь
отшибает
ча сто
разум
здравый
И
память
на
великих
у
веков.
Вы
говорите
им,
что
без
изъятья,
Каков
бы
ни
был
временный
успех,
Поэты
все
всегда
родные
братья
И
д ело
об щее
у
них
для
всех;
Что
каплей
дож дев ой,
волною
бурной
Всплеснувши,
поэтическая
ре чь,
В
один
поток
живой
литературный
Вливаясь,
будет
б еско неч но
те чь;
Что
слава
только
облачком
туманным,
Ц епл яясь
за
вершины
гор,
плывет,
Что
автором
безвестным,
безымянным
В
твореньях
в ели чайши х
был
народ.
И
не
пу гая сь
в олн
безмолвных
Леты,
У
Вас
на
полках,
выстроившись
в
ряд,
Великие
и
ма лые
поэт ы
В
со дру жест ве
сти х ами
говорят.
286


И
все
поэ ты
рус ск ие
стихами,
Собравшись
в
дружеский
кружок
те сней,
Сего д ня
в
э той
зал е
вместе
с
нам и
Приветствуют
Ваш
скромный
юбилей!
23 октября 1944
ДАЛЬНЯЯ
ДОРОГА
На
душе
тр ево га
—
И
копытный
стук,
Д ал ьняя
дорог а ,
Холодок
разлук.
Словно
на
ра ссвет е
Дан
к
отъезду
знак.
Стелет
зимний
ветер
По
ногам
сквозняк.
Кто-то
в
д верь
вынос ит
Черный
чемодан.
Кто-то
мне
подносит
Ог не нный
ст акан.
Пью
я,
не
пь ян ея,
И
чему-то
рад.
Чьи
же
мне
на
шею
Руки
вдруг
взлетят?
Мне
ведь
не
жениться,
Пу сть
в
последний
раз
Полыхнут
за р ницы
Непроглядных
гла з.
По
ветру
без
боли
Г русть -т оску
раскинь...
Колокольчик
в
поле:
Ди нь-д инь -дин ь. ..
динь-динь...
1944
287


ПОД
ЛЕД
Это
масленой
недели
подгулявший
сказ
Ил и,
может,
в
само м
деле
так
случилось
раз?
В
предвесенний
де нь
п огож ий
тропкой
прямиком
Че рез
Волгу
шел
п рохож ий
малость
под
хмельком.
Вдруг
навстречу
из
затона
тройка
во
весь
ма х.
От
малинового
звона
дребезжит
в
уша х.
■ Машет меховая полость
—
черное
крыло,
Звон
ве с енний
на
всю
волость
ветром
ра зне сло.
От
погони
иль
в
погоне
—
во
всю
прыть,
в разле т
Скачут
вороные
кони,
бьют
копытом
в
лед.
Зубы
скалит,
пе нясь
в
мыле,
грузный
ко р енник,
Пристяжные
вихрем
вз м ыли,
скачут
напрямик.
Кто
там
тройку
без
ог л ядки
по
реке
пустил?
Кр епче
каменной
укладки
ледяной
наст ил .
Кто
там
скачет
так
бесстрашно?
.
Кто
их
разберет!
Сразу
видно
—
бесшабашный
м олод ой
народ.
Словно
певчий
гомон
птичий.,
ближе
и
зв онч ей
Слышен
смех
и
визг
девичий
из
боль ших
саней.
С
песней,
с
х охот ом
п роск ачут
табором
сейчас.
Под
цве т ным
платком
не
сп рячу т
блеска
темных
глаз...
Вдруг
исчезло
н аваж день е
—
з вонк ой
тройки
нет,
288


«Лишь змеится в отдаленье
от
полозьев
след.
Только
полынья
плеснула
в
ломкие
кр ая
И
опять
сомкнулась
снуло,
з апад ню
тая...
Почему-то
мне
все
мнится:
тот
про хож ий
—
я.
Пролетела
тройка-птица,
стынет
полын ья.. .
На
дуге
позолоченной
в
ленточках
цветных
Серебристый
зв он
влюбленный
по до
льдом
затих.
На
блестящей
новой
сбруе
с молкл и
бубенцы,
Ка мнем
в
л едя ные
струи,
в
воду
все
концы!
Сча сть е
тройкой
с
ле ту
в
омут
кануло
на
дно,
А
могло
примчаться
к
дому
прямо
под
окно!
1945
НЕГРИТЯНКА
Шумит
маскарад
нов огодни й.
Грохочет
неистово
д жаз,
И
н очь
новогодняя
сводней
Вс ех
в
п ары
с вела
на пока з.
О,
пошлость
банальной
картины,
Как
это
избито,
старо!
Нигде
нет
мо ей
Коломбины,
В
толпе
я
ме чус ь,
как
Пьеро.
Куд а
запропала
беглянка,
Позором
меня
заклеймя?
Узна л
я:
он а'—
негритянка
И
под
руку
сраз у
с
двумя!
10 М.
Зенкевич
289


И
голо с
знакомый,
но
гр уб ый.
Я
зна ю
—
он
нежен,
не
груб .
Как
страшен
мне
смех
белозубый
С
изысканной
тонкостью
губ!
Я
з наю
—
под
маской-гангреной
На
мраморе
бледном
лица
Грозит
она
черн ой
изменой,
У жас ной
ра звязкой
конца.
Ответила
резко
и
едко.
Сто ю
я,
ра сте рян
и
н ем,
И
с лыш у : «Ведь я людоедка.
От дайт е
мне
сердце
—
я
съем!»
Шу тя,
она
правду
сказала,
Но
правда
страшнее,
чем
ложь.
На
кухню
бреду
я
из
зала,
Д ос тать
бы
у
повар а
но ж.
«Что вам?» Отвечаю я кротко:
«Хочу я насытить ее .
Подайте
же
мне
сковородку,
Чтоб
сердце
зажарить
мое!»
Берет
меня
под
руку
кто-то:
«Ах,
друг
мой,
вы
оче нь
пьяны!»
«А вам- то
какая
забота?
Ли шил ся
я
черной
жены!»
Зову т
медногубые
трубы,
Но
снегом
их
зов
за ме ло.
От
рев ност и
мне
и
без
ш убы
На
ст уже
январской
т еп ло-.
•
Пропала...
И
грусть
безысходней
Исч езл а
на
це лую
жиз нь. ..
Ах,
месяц,
мой
д руг
новогодний,
Х отя
б
до
утра
продержись!
290


ШАГНИ
Смотри:
она
стоит
у
плеса
Над
тьмой
асфальтовой
реки.
Вихр ят ся,
как
миры,
колеса,
Сиренами
зовут
гудки.
У
ней
в
рук е
ог нист ый
веер,
\■
И
ш орохом
шуршащих
шин
У
ног
ее
скользит
конвейер
Готов ы х,
собранных
машин.
Она
над
ложью
непреложной,
■
Как
об ольс ти тел ьные
сн ы,
Сияе т
с
противоположной
—
С
другой,
доступной
стороны.
Смотри,
отвергнутый
влюбленный:
Она
зовет.
Какой
восторг!
Шагни
—
и
в
мозг
тв ой
раскаленный
Вдруг
холодом
подует
морг.
1945
НА ЙДЕ НЫШ
Пришел
солдат
домой
с
войны,
Гл ядит:
в
печ и
огонь
горит,
Стол
чис той
скатертью
накрыт,
Чрез
край
квашни
текут
блины,
Да
нет
хозяйки,
нет
жены!
Он
скинул
вещ ево й
мешок,
Вз ял
для
прикурки
уголек.
Под
пе чко й,
там ,
где
темнота,
Гл аза
блеснули...
Чь и?
Кота?
...Мышиный шорох,
тихий
в здох...
Нагнулся:
де воч ка
лет
тр ех.
«Ты что сидишь тут?
Выле зай ».
Молчит,
глядит
во
все
глаза,
Пугливее
зверенышка,
10*
291


Светлей
кудели
волоса,
На
в асил ьках
—
роса
—
слеза.
«Как звать тебя?»
«Аленушка» .
«А дочь ты чья?»
М о лч ит. .. «Ничья.
Нашла
маманька
у
ручья
За
д ал ьнею
полосонькой,
Под
белою
березонькой».
«А мамка где?» — «Ук ры лас ь
в
рожь.
Боится,
что
ты
нас
убьешь...»
Солдат
воткнул
в
хлеб
острый
нож ,
Оперся
кулаком
о
стол,
Кулак
свинцом
налит,
тяже л.
Молчит
солдат,
в
о кно
гляд ит
—
Туда,
где
тропка
вьется
вдаль.
Найденыш
рядом
с
ним
сидит,
Над
сер дц ем
теребит
м ед аль.
Как
бы ть?
В
тумане
голова.
Проходит
ча с,
а
может,
д ва.
Солдат
глядит
в
о кно
и
жд ет:
Придет
жена
иль
не
п р идет?
Как
тут
поладишь,
жди
не
жд и...
А
дев о чка
к
его
груд и
Прижалась
бл едн ым
личиком,
Дешевым
блеклым
ситчиком...
В зглян ул:
у
притолки
ж ена
Стоит,
потупившись,
бледна...
«Входи,
же на!
Пеки
б лины.
Вернулся
целым
муж
с
войны
Былое
порастет
быльем,
Как
д ал ьняя
сторонушка.
По-новому
мы
заживем,
Вот
наша
дочь
—
Ал ену шка !»
Декабрь
1945
292


1946-1969
л
Холопство
в отчин ой
досталось
В
наследье
на м.
Когда-то
встарь
В
у ничиже нии
писалось:
«Холопишко твой,
государь».
И
да же
бурь
гражданских
буйство,
Гро мя
насилие
и
зло,
Все
ж
под ха лимс тва
и
холуйства
Железом
выжечь
не
смогло!
Как
государевы
людишки,
Б ьем
до
земли
че лом
опять,
Низкопоклонничая,
кни жки
Холопские
спешим
пис ат ь!
Основатель
Москвы
I
Опять
споткнулся
кон ь
степной...
Ещё
бы
—
В
такую
да ль
заехать
довелось!
Тут
и
не
ко нь
—
ср еди
такой
чащобы
Споткнется,
в
дебри
забредя,
и
лось .
М ед ведю
лишь
берложить
здесь
да
векшам
За
елочными
ш иш ками
скакать.
Здес ь
леший
сч ет
ве дет
годам
протекшим,
Сва лив
столетний
сух ост ой
на
гать.
293


И
на
ко не
степном
по
бурелому,
От
хлестких
вет ок
заслонясь
рук ой,
К нязь
едет,
словно
по
тропе
зн ако мой
К
обрыву
над
пустынною
рекой.
Вдруг
осадил
кон я
над
самой
кручей
И
с мотрит
вд аль,
где
синие
леса
Шеломами
под
грозовою
туче й
Подперли
голубые
н ебе са.
Ведет
на
Киев
д альняя
дорога
И
в
степи
половецкие
в
поход
—
От
юности
зн аком ая
тревога
Тру бой
рокочущей
о пять
зовет.
Да,
знать,
пр и волья
кн язю
пригляну лись
Любует
вз ора ми
лесистый
холм
И
видит
пр о секи
широких
улиц,
Поляны
площадей
в
л есу
глухом .
Подъехала
отставшая
дружина
И
жде т
поодаль.
Что
замыслил
князь ?
Внизу
река
Москва
течет
пустынно,
По
омутам
и
от ме лям
ст руяс ь.
От
дум
очнулся
кн язь
и
молчаливо
По дъех ал
на
исп уг анно м
ко не
К
вц епи вше йся
ко р нями
у
обрыва
Вы сок ой
и
раскидистой
сосне.
Не
топором,
как
в
чащ е
дровосеки,
А
словно
в
се че
по
вр агу
сплеча,
На
бронзовом
стволе
сосны
навеки
За руб ку
в ысек
лезвием
меча.
И
во т,
подобные
победным
тру ба м,
Гремят
дружине
зычные
слова:
«Здесь на холме детинец- к реп ос т ь
срубим,
И
зваться
городу
се му
—
Москва!»
II
Недаром,
Юрий-князь,
ты
Долгорукий:
Воистину
долга
т воя
рука,
294


Про стерт ая
(твой меч тому порукой!)
К
зве зде
кремлевской
красной
чрез
века.
Как
некогда
на
холм
с
д ружин ой
ратной
От
вспугнутых
с
озер
лебяжьих
стай ,
Вложив
в
ножны
т яжелый
меч
булатный,
На
борзом
бронзовом
кон е
въ езжай !
Гремит
Москва,
полна
огн я
и
света,
С
восьми
веков
собравши
славы
дань,
И
ты
на
площади
у
Моссовета,
Как
витязь
старины
б ылинно й,
встань
И
вот
уперся
конь,
как
над
обрывом,
Чугунными
копытами
в
гранит,
И
пр ед
тобой
т еч ением
бурливым
Твоя
Москва
л юдско й
п оток
ст рем ит.
24—25
августа
1947
ПР ОГУЛ ЬЩ ИК
Бы вает
прогульщиком
д ень
нику д ышный,
В
лохмотьях
из
туч
под
до ждем
на
дворе
Толчется
он
без
толку,
будто
бы
лишний,
Лишившийся
места
в
ка ленд ар е.
Зевая,
проснулся
он
н е хотя,
п оз дно,
Лениво
сметая
свинцовую
те нь,
Гля дитс я
в
оконные
стек ла
гриппозно
И
выпросить
хочет
с ебе
бюллетень.
Невыспанность,
вялость
ка ка я-то
в
теле.
Как
день
этот
праздный,
и
ты
нездоров.
Бормочешь
стихи,
не
вс та вая
с
постели
В
томительных
поисках
солнечных
слов.
Мышленье
и
мыш цы
ско вал а
дремота.
Промозглая
слякоть,
тупая
тоска,
И
нуже н
стремительный
в инт
самолета,
Чтоб
к
солнцу
прорваться,
пробив
облака!
26 ноября 1947
295


ЖИВОЙ
РОМ АН
В
нем
Я
—
тв ое
—
герой
лю бим ый,
Ведь
каждо м у
с удь бою
дан
Единственный,
неповторимый
Нравоучительный
роман.
В
нем
дни
—
как
чистые
страницы,
И
от
сердечного
толчка
Кровавой
зап ись ю
струится
В
романе
каждая
с тр ока.
Проходят,
словно
главы,
годы,
И
не у кло нно,
словно
рок,
Событья
все
и
эп изо ды
Ра звязыва е т
эпил ог .
Н икем
не
признанный
писатель,
Ты
непонятен
никому,
И
твой
единственный
читатель
Уходит
с
автором
во
ть му.
Под
именем
две
д аты
тоже,
Но
от
забвен ья
не
спасет
Тис не нный
золотом
из
кожи
(Из человечьей!) переплет.
Ис тле ют
в
пламени
страницы,
И
до
конца,
как
жизнь,
сожжен,
Роман
живой
не
сохранится
В
книгохранилище
времен.
10 августа 1948
ПРИЕМ
ПОЭТА
Взбрело
раз
деревенскому
парнишке
Нести
стихи
к
Случевскому,
о
ком
Как
о
поэте
зн ал
он
понаслышке,
С
которым
он
не
мог
бы ть
и
з нако м.
С
безудержной
напористостью
юной,
Неся
т етрад ь
за ветну ю,
как
дар ,
• 296


Вошел
он
в
дверь,
и
сереброгалунный
Его
остановил
се дой
швейцар.
И
в
золотом
расшитой
треуголке,
В
шинели
форменной
Случевский
сам
Мет нул
в
нег о
с вой
взгляд
стеклянно-колкий,
Уже
собравшись
ехать
по
делам.
В
попытке
дерзновенной
в тайне
каясь,
Растерянно
на
их .д вой ной,
вопрос
Пробормотал
па рнишка ,
з аик аясь:
«К писателю. ..
стихи...
вот
я
при нес . ..»
Как
будто
бы
не
удивясь
нисколько
(Был изумлен швейцар,
ком у
он
сдал
Шинель
и
золотую
тре уго лку),
Повел
Случевский
гостя
пр ямо
в
за л.
Пар ниш ка
ше л,
боясь,
чтоб
на
паркете
Он
рваным
сапог ом
не
наследил.
Хозяин
строго
в
кресло
в
кабинете
Непрошеного
гостя
усадил.
То т,
что-то
бормоча
не св язне й,
тише,
С
тоской
смотрел
в
широкое
окно:
Уж
лучше
б
там
во н,
на
соседней
крыше,
Ре звить ся
с
воробьями
зао дно .
Как
буд то
стал
ему
вдруг
чем-то
ровня
Куд ла тый
п аренек
в
заплатах
ды р,
Забыл
про
чин
и
ордена
сановник,
Померк
шитвом
гофмейстерский
мундир.
Стихи
выс лушива я
терп ел и во,
Забыв
про
неотложность
важных
дел,
Насупив
брови,
чрез
очки
пытливо
Сухой
старик
на
юно шу
глядел.
Там
в
министерстве
жд ут
его...
Не
в ажно!
Не
он
бывает
там
—
его
двойник,
Ч иновный,
черствый
формалист
бум ажны й ,—
Поэт
же
здесь,
среди
стихов
и
книг!
Все
в
ст орон у: «Правительственный вестник»,
Комиссии,
Уче ный
комитет,
297


Когда
зеленые
приносит
песни
К
поэту
старому
ю нец
поэт!
29 сентября 1948
•к
Ду ша
—
огромный
колокол
—
таит
громовый
зык ,
Да
в
м едь
не
бьет
раскатисто
при вяза нны й
язы к.
По
об ла кам
колышется
без
звона
на
ветру,
Нет
от зву ка,
нет
отклика
литому
се ре бру.
Не
зря
ведь
разливается
пунцовая
заря.
Иль
нет
б ыва лой
силушки
в
руках
у
звонаря,
Чтоб
гулко
в
сам ый
сладостный
д е вичий
чуткий
сон
Ворвался
со лнцем
рад остн ый
с еребр ян ый
трезвон?
Не
разъяснишь,
не
выскажешь,
не
п одбе решь
и
слов,
А
подберешь,
не
вым ол виш ь,
беззвучен
тихий
з ов.
Слова
любуешь
ла ск ово,
чт обы
послать
скорей
С
колечком
и
повязкою
летучих
почтарей.
Наметь
любимца
турмана
из
голубиных
ст ай
И
в
глубину
ла зурну ю
с
ладони
в высь
бр о сай.
Клюют,
воркуют
голуби,
а
в
не бо
не
летят,
Б оятся,
что
их
ястребы
в
пушинки
раско г тя т.
Невы ск азан но ,
сумрачно
ты
в
глубине
таишь
Под
спудом
зв ездно й
ро сс ыпи
сверкающую
тиш ь.
Одну
звезду-любимицу
ты
влагой
приголубь,
Когда
заглянет
вечером
в
колодезную
глубь.
Ведерком
и
серебряным
ее
не
зачерпнешь;
Как
ржавчина
болотная,
отравит
правду
ложь.
Пусть
жд ет
звезда-красавица;
не
торопи
тот
миг,
Когда
из
тьмы
появится,
пробьется
ключ-родник.
Взойди,
звезда
влюбленная,
и,
затаивши
вздох,
Коленопреклоненная,
ступи
лучом
на
мох
И
в
дымке
светло-розовой
с ия нием
пригубь,
Как
свежий
сок
березовый,
прорвавшуюся
глубь!
6 октября 1948
298


Моро з
декабрь ский
дул
и
жег,
Гремел
в
по лях
же ле зным
ходом.
Вот
первый
легонький
снежок
В сех
п оздрав ляет
с
новым
годом .
Как-белки
серые,
смелей
И
зайцы-беляки
заскачут,
И
озими
нагих
поле й
Зе ле ный
шелк
от
стужи
спрячут.
Пушистый,
пл от ный
снегопад
На
дв ое
или
трое
с уток ...
Пускай
полозья
заскрипят
И
ляжет
лыжн ый
первопуток!
21 декабря 1948
*
Широкий
п уть
проложенный
О стал ся
по зади.
Тропой,
людьми
не
хоженной.
Все
дальше
в
глушь
ид и.
Тоской
ра зд оль ной
мучая,
Как
завыванье
вьюг,
Шумит
тайга
дремучая
На
сотни
верст
вокруг.
Не
пиле нный,
не
с труга н ный
Лес
мачтовый
гудит.
Один
лиш ь
зве рь
непуганый
В
зрачки
т ебе
гляд ит .
С
тобой
зве рь
скоро
свыкнется
—
Ты
с
ним
повадкой
схож.
И
эхо
не
откликнется,
Коль
песню
запоешь.
299


Та йга
шумит,
тревожится.
Авось
когда-нибудь
Вслед
за
тобой
проложится
Широкий
гла дк ий
путь.
Во
тьму
костер
твой
вклинится.
Иди
впе ред
и
зн ай,
Что
скоро
здесь
р аскинет ся
Б ога тый
людный
кра й.
30 декабря 1948
го нщик
Мнится
мне,
что
на
гоночном
треке
По
бе тонн ой
округлой
стене
В
сумасшедшем
отчаянном
тр юке
Взвился
к
н ебу
я
смерчем
теней.
И
ревущим
в
прыж ке
мотоциклом
(С ним в паденье еще не разбит)
От меча ю
я
огненным
циклом
Вихревое
скольженье
орбит.
Все
отвесней
круги
и
все
ч аще,
Но
гла за
под
очками
слепы,
Я
не
ви жу
—
мне
что- то
кричащей,
С
мест
в
испуге
вскочившей
толпы.
Все
безудержней,
бешеней
гонка,
И,
зажато
меж
ребер
в
тиски,
Сердце
бьет
оглушительней
го нга
В
за кипе вшие
кровью
виски.
Прикрываясь
бензинною
дымкой,
О пу стив
голубую
вуаль,
Облик
женский
рукой-невидимкой
Пред
рулем
завивает
спираль.
Или
это
фабричная
марка
С
радиатора
вдруг
ожи ла?
зоо


Почему
ж
ослепительно
ярко
Блещу т
два
ее
черных
крыла?
И
на
скорости
самой
предельной
Я
лечу,
позабыв
обо
всем,
Силяс ь
яр о стно
в
гонке
сме ртел ь ной
П ри зрак
мо лнийны й
сбить
колесом.
3 января 1949
Р ОЖДЕНИЕ
ПУШКИНА
Не
заг ре мел
салют
орудий,
Не
з агу дел
тр езво н
с
утра.
До
хрипа
надр ы вая
груди,
Не
грянуло
в
рядах
«ура» .
И
ни
од ин
поэт
народу,
Растроган
рад остью
до
слез,
На
день
его
рожденья
оду
Торж ест вен но
не
преподнес.
Лишь
голуби
с
покатой
крыши,
Шестом
подтряхнуты,
взвились
И
стаей
над
Кремлем
все
выше
Взлетали
в
гол убу ю
вы сь.
Да
две
со седни е
це ркв ушки ,
Взлетевшихтолубей
крестя,
Б олт нули
звоном,
как
старушки,
О
том,
что
родилось
дитя.
В озы
крестьянские
со
скрипом
Не сли
поклон
от
деревень,
Еще
не
льнули
пчелы
к
липам ,
А
в
садике
цвела
сирень.
Старинный
деревянный
фли г ель
Р аскину л
по
двору
крыло,—
Его
бессмертье
в
э том
миге
Лучами
в
о кнах
расцвело.
301


Ребенок
вд руг
з ап лакал
звонко,
Сч астли ва я
не
только
мать,
Но
и
Россия
вся
—
ре бенк а
Хот ела
на
руках
поднять.
А
он
чрез
год ы
лихолетья,
Как
бы
провидя
св ой
уд ел,
Далеко
в
нов ое
столетье
Гл азами
детскими
гл яд ел.
Тот
д ень
в
глаза
живущим
глянул
Младенческою
синевой
И
солнцем
золотисто
канул
В
поля
ржаные
под
Москвой.
А
мы
победно
поднимаем,
Как
вс ех
народов
то рже с тво,
Над
каждым
вновь
зацветшим
маем
Тот
д ень
рождения
ег о!
12 мая 1949
Здесь
все
предрешено.
Ты
в ыйде шь
на
подмостки,
Герой,
или
простак,
иль
шут,
или
король,
Твой
монолог
избит,
тв ои
остроты
плоски,
Но
до
конца
веди
заученную
роль.
Не
принимай
всерьез
и гру,
используй
шутки,
От
гром ких
пыш ных
слов
не
приходи
в
э кс таз.
Не
забывай
о
том,
что
из
суфлерской
бу дки
Доносится
к
тебе
настойчивый
подсказ.
Так
дешевы
хлопки.
Не
о б ольща йся
и ми,
С
их
шумом
в
пу ст оте
ты
скоро
отгремишь.
Большими
буквами
мелькающее
имя
Назавтра
оборвут
с
бумагою
афиш.
Все
ж
лучше,
е сли
б
роль
досталась
покороче.
Что
там
на
улице?
Наверно,
слякоть,
сн ег...
Ком у
ж
охота
з десь
торчать
до
поздней
ночи
И
после
в
те мн оте
тащиться
на
н очл ег.
302


А
пьесы
автор
кт о?
Бе ссп орн о,
он
бездарен,
Какой-то
икс
иль
зет,
иль
просто
ано ним.
За
выдумку
ему
будь
также
благо дар ен,
П ред
рампой
в
тем но ту
раскланяйся
и
с
ни м!
20 июня 1949
*
Гремит
огромный
океан
Великих
м иро вых
событий,
Тебе
ж
комочек
жиз ни
дан
В
р аку шке,
бурями
избитой.
Тебе,
как
хрупкая
постель,
-
Мирок
из
пе рла мутр а
дорог,
На
б урю
смотришь
ты
сквозь
щел ь
Слегка
полуоткрытых
створок.
Что
много
ду мать
о
себе,
Замкнувшись
мыслящим
моллюском,
Болеть
о
крошечной
судьбе
Жемчужин
в
саркофаге
узком.
С
волной
бушующей
греми,
Сли ваяс ь
с
бурей
разъяренной!
Она
швыряется
люд ьм и,
Взме тает
жизней
миллионы.
Жемчужина
твоя
—
пустяк,
О
ней
тревожиться
не
стоит,—
Ростя
пластами,
известняк
Просторный
мат ер ик
построит!
6 июля 1949
*
Тот
день
прошелестел,
блеснул
Нарядным
лиственным
узором,
В
гла за
глубоко
заглянул
303


П ро щаль ным
лу че за рным
взор ом .
Как
лист
сорвавшийся
в
тиш и
Среди
лазурного
покоя,
Вдруг
с
высоты
на
дно
души
Упало
слово
золотое...
26 октября 1949
ХОККЕИСТЫ
Све т
струится
матовый
На
з еркал ьн ый
лед.
Крепче
клюшку
схватывай,
Устремись
вперед!
Ви хрь
обледенения
И
пятерка
вся
Мчится
в
нападение,
Шайбу
унося.
Сам
тридцатиградусный
Сиб иряк - мор оз
К
бы с троте
их
радостной
Крыльями
прирос.
Ждет
их
запорошена
Лампочка
побед.
Метко
шайба
брошена,
В спых нул
красный
с в ет...
Так
вот
все
и
ка жетс я,
Что
увидим
их,
Что
борьба
завяжется
У
ворот
чужих.
И
никак
не
ве рит ся,
Что
им
всем
нельзя
Скоростью
помериться,
На
кон ьк ах
скользя,—
-
Что
для
них
затейн о ю
Вязью
серебра
304


Н авсегда
хоккейная
Кончилась
и гра!
19 января 1950
ЗА
СТРИЖАМИ
Со
скал
домов
многоэтажных
Срываясь,
падают
стрижи...
Заб удь
про
важность
дел
бумажных,
Полет
их
в ольн ый
сторожи!
Внизу
бурлящие
потоки
Ск алис тых
улиц ,
и
до
дна,
Хотя
ущелья
и
глубоки,
П розрачн ая
их
глубь
видна.
Все
шепчет
на
ухо
проклятый:
—
Что
ме дл ишь
ты?
Скорей
сорвись!
Ведь,
как
с тр ижи,
и
ты,
крылатый,
Полетом
можешь
см ер ить
высь!
Полет
их
для
теб я
л ишь
повод
Лететь
в
та кой
счастливый
день.
Но
только
за
лучистый
провод
Крылом
скользящим
не
задень...
Стремленьем
их
полету
вторя,
И
я
считаю
эта жи,
А
сниз у
шум
людского
моря
Зовет
так
властно
—
это
жизнь!
Довольно!
Я
не
шизофреник
И
не
скольженьем
на
ле ту
—
Шагами
лестничных
ступенек
Измерю
лу чше
высоту!
27 июля 1950
*
С
неб а
темного
воспоминанья,
Из
беспамятства
ты,
как
зв ез да,
Вновь
восходишь
в
тр епетно м
сия нь е,
Девственно-чиста
и
молода.
305


У знаю
в
лучистой
дымке
очерк
Мило го
лица
и,
как
упрек,
Ра зби раю
юношеский
почерк
Позабытых
стихотворных
строк.
Звездные
ал мазн ые
кр иста лл ы,
В
них
о
счастье
небывалом
весть,
Но
три
звездочки
—
инициалы
Все
никак
я
не
могу
прочесть.
Наш
разрыв,
я
з наю,
неминуем,
Но,
как
прежде,
душу
повлекло
За
воздушным
зв езд ным
поцелуем,
Вдавленным
в
ок он ное
сте кло .
Словно
сон,
воспоминанье
ме ркне т,
Как
созвездия,
нас
разделя,—
Только
на
губах
кристаллом
те рпнет
Горьковатый
пр ив кус
миндаля.
1950
НИЧТО
Что
ты
меня
боишься?
Я
—
Ничто.
Ты
вышел
из
ме ня,
мне
всем
обязан.
И сток
и
устье
каждо й
ж изни
—
я,
Со
мно й
навеки
не ра з рывно
с вяз ан,
Ты
—
т олько
ча сть
ничтожная
моя .
Как
б ыло
я
с
тобой
во
тьме
утробной,
Где
ты
у
сер дца
матери
дре мал,
Так
буду
я
с
тоб ой
во
тьме
загробной,
Где
ты
исчез неш ь,
б еск онеч но
мал .
Ты
порожден
мо ей
безликой
силой,
Сознанием
и
мыслью
наделен.
Как
тв ой
хранитель,
ангел
темнокрылый,
Тебе
дарую
я
покой
и
сон.
И
словно
легкой
тени
дуновенье,
Предупреждая
о
твоей
судьбе,
306


В
биенье
жи зни
каждое
мгновенье
Напоминаю
в ласт но
о
себе.
Так
в
кислороде
самом
животворном
И
в
каждом
в ыпит ом
тобой
глотке.
Те бя
я
потч ую
своим
снотворным,
Как
в
материнском
сладком
молоке.
В
изысканнейших
самых
тонких
яствах
И
в
самом
светлом
золотом
вине,
Как
и
в
микстурах
взболтанных,
в
л екар ств ах,
Напомнит
горький
привкус
обо
мне .
Ты
должен
по
з ако нам
непреложным
Во
в сем
вку ш ать
меня,
вд ыха ть
и
пить.
Одним
движением
неосторожным
Ты
можешь
грань
мою
переступить.
Не
я
ль
тебе
на
каждом
пер екр ест ке
Из-под
к олес
ус луж лив ых
маш ин
Подмигиваю
в
се ма форн ом
блеске,
Ше пчу
ш уршан ием
с к ольз ящих
шин?
Ты
знаешь
эту
близость
ро к овую,
В едь
в
дружеском
пожатье
теплых
рук
И
в
нежном
и
горячем
поцелуе
Мой
холодок
ты
ощущаешь
вдруг.
А
ро з овою
раков и ной
уха
Улавливаешь
ты,
как
над
тобой
Из
солнечных
с имфо ний
т ьмою
глухо
Вдруг
нарастает
вечный
мой
при бой .
Чего
б
ты
ни
достиг,
ст ре мишьс я
в
высь
ли,
Св ергаеш ься
ли
в
без дну ,—
все
равно
В
твоем
стремленье
кажд ом ,
в
каждой
мысли
Маячит
темно е
мое
пятно.
Не
зря
к
забвенью
сном
я
приучало,
Ты
отд а ешь
мне
целой
жизни
треть ,
Что б
постигать
мое
первоначало
И
в
пустоту
бестрепетно
смотреть.
Жи ви,
цвети,
внимай
любви
и
м аю,
Трудись
и
созидай,
борись,
твори!
307


Пр ед
ночью
жизнь
тв ою
я
обнимаю,
Как
две
огромных
золотых
за ри.
Когда
же
станет
нестерпимо-больно
И
непереносимо-тяжело,
То
стоит
лишь
тебе
ш е пну ть : «Довольно»,
Чтоб
ср азу
же
от
сердца
отлегло.
Явлюсь
я,
выключу
тво е
сознанье,
Как
перед
сно м
ты
выключаешь
свет,
И
ты
исчезнешь
в
бездн е
мирозданья,
Как
будто
не
было
теб я
и
нет...
Что
ты
ме ня
боишься?
Я
—
Ничто.
15 декабря 1950
Д ЕСАН ТНИ КИ
Веч ная
слава
гер о ям,
25- ти
морякам
Ч.
Ф.,
павшим
в
боях
за
свободу
и
незави­
си мост ь
нашей
Родины
28 декабря 1941 г .
Н адп ись
на
памятнике
на
б ерегу
моря
в
Планерском
Бушует
море
Черное,
Сп рав ляя
Новый
го д.
Громада
волн
уп орна я
О
крымский
берег
бье т.
Гора
гранитно-твердая
Дрожит,
пот ряс ена ,
И
даже
бухта
Мер твая
В
такую
ночь
страшна.
До
памятника
плещется
Студеных
во лн
раскат...
В
такую
ночь
мерещится
Д есан тн иков
отряд.
Все
почему-то
кажется
(На бухту посмотри!),
308


Как
в
ска зк е,
вдруг
покажутся
Из
волн
богатыри.
Шторм
завывает
б еш ено,
Гремит,
ревет
п ри бой.
Гранатами
обвешаны,
Идут
в
последний
бой.
От
б рызг
обледенелые
Бушлаты
—
как
броня,
А
молодые,
смелые
Сердца
полны
огня.
На
бой
н епо бедим ые
Иду т
с
морского
дна...
Товарищи,
родимые,
Скаж ит е
имена!
Корабль
род ной
покинули
Вы
ночью
в
шторм
такой,
Но
имена
все
с гинул и
Под
пено ю
мор ск ой.
Пус ть
золотом
запишутся...
Од ин
ру кой
махнул,
Да
разве
крик
услышится
Сквозь
этот
страшный
гу л!
Блеснули
автоматами.
Услышали
иль
нет ?
Под
гребнями
косматыми
Изгладился
их
сл ед.. .
Прошли
г е рои- сме ртник и,
Десантников
отряд.
О
них
цве ты
бессмертники
Ве но чком
шелестят.
Да
п уще
ра зыг рае тся
Декабрьская
волна,
Как
будто
бы
старается
Открыть
их
имена.
11 марта 1952
309


*
Как
свеж ий
ли ст
газетный
за
листом,
Должна
бы ть
выпечка
к
утру
готова.
Нельзя
молчать
отшельником
с уров о,
Бросай
ст их
за
сти хом ,
за
том ом
то м!
Чешуйной
рябью
в
блеске
золотом
Под
солнцем
дня
легко
пр ел ьщает
слов о.
Кри чи
же
громче,
повторяй
все
снова,
Чтоб
не
из гл адил ся
тв ой
след
потом.
Довольно
б леска
строк
с
узором
ломким
У
современников
для
торжества.
Но
если
хочешь
что
сказать
потомкам,
Чтоб
память
о
те бе
бы ла
жива,
То
голос ом
с пок ойным
и
негромким
Пр о изнеси
немногие
слова.
20 ноября 1952
П робужд ение
і
Очну лс я
и
смотрю,
гла за
открыв,
Как
будто
празднуя
свое
рожденье:
Во
тьму
не
смытый
сном,
еще
я
жив,—
Как
новый
ве к,
начну
с вой
новый
день
я!
Не
рассвело,
но
все
растет
пр илив.
Как
мутная
волна
от
наводненья,
Холод ны й
з имний
день
в
окно
сквозь
звен ья
Бесшумно
льется,
стек ла
не
разби в.
Пок а
я
здесь
лежал
во
сне
глубоком,
Зе мля
погреться
повер нул ас ь
боком,
Чуть
с к рипнул а,
как
поз воно чник ,
ось
310


И
люстрой
высоко
над
облаками,
Просеивая
матовое
пл амя,
Невидимое
солнце
вновь
зажглось.
П
Проснувшись,
с
детским
удивленьем
На
все
восторженно
смо три :
Весь
мир
чудеснейшим
явле н ьем
Открыт
те бе
в
луча х
зари.
Скорей
в ставай ,
ребенок
глупы й !
В
постели
ноги
протяни
И
тело
теплое
ощупай
Под
пе ле ною
про ст ыни.
Какое
чудо!
Ты
родился,
Воскрес
от
сна
—
в
который
раз!
Из
ть мы
небытия
явился,
Открыв
два
солнца
сп авши х
глаз.
1953
•к
Смерть-хищница
пронырлива,
хитра
И
любит
ла комит ь ся
молодыми,
Война
—
любимая
ее
пора,
Ее
весна
в
сверканье,
громе,
дыме.
Ей
нужен
свежий
цве т
лугов,
полян,
Где
молодое,
рас ц вета я,
спеет,
А
ст а рико вский
в ыс охший
бурьян
Она
и
так
всегда
скосить
успеет.
О,
юноши,
всей
мощью
юных
сил
За
право
жить,
любить,
тво р ить
бор и тесь
—
Чтоб
вас
огнем
до
срока
не
скосил
311


Сокрывший
под
броней
скелет
свои
витязь!
30 января 1953
*
Для
к аждо го,
как
для
всего
народа,
Чтоб
вынести
св ою
судьбу
он
м ог,
Как
веснам
в ольны й
ветер
ледохода,
Хо тя
бы
только
на
короткий
срок,
Х отя
бы
часовой
сто ял
у
входа,
Хо тя
бы
заперт
был
на
клю ч
замок,—
Для
в сех
необходимей
ки сло рода
О дин
ее
живительный
глоток.
Порой
ее
п орыв
передрассветный
Листы
б ум ажные
легко
колышет
Иль
в
небе,
как
на
полосе
газетной,
На
облаках
набором
молний
пишет,
И
льется
в
грудь
струею
незаметной
—
Св обо да,
словно
воздух,—
ею
дышат..
ПОМИНАНИЕ
Посмертное
глухое
забытье,
Невозмутима
тишина
заг робн ая,
Но
будит
имя
спящее
тв ое,
Как
эхо
гор,
ст рофа
г ромоп одобн ая.
Для
всякой
сл авы
тоже
есть
пр ед ел.
Забывчивость,—
нельзя
в инить
читателей,
Ведь
у
живых
такая
уйма
дел,
Нельзя
надеяться
на
почитателей.
Чт об
разнести
стихи
во
все
кон цы,
Нужны
посредники,
как
пе реда тчики :
312


С
актерским
ложным
пафосом
чтецы,
С
наб ор ом
слов
разжеванных
докладчики.
Всего
надежней
шумн ая
молва
Народа
хлопотливого
московского,
Как
по мина ние ,
не
раз,
не
дв а,
А
с отни
раз
на
дню
звучат
слова:
«Вагон идет до Маяковского .. .
Кондуктор,
дайте
мне
билет
До
Маяковского...»
Доволен
ты,
поэт,
Что
даром
не
р аст раче ны
усилия
И
всем
з апомн ил ась
тв оя
фамилия?
10 июля 1953
*
В
до ме
каком-нибудь
многоэтажном
Встретить
по лно чь
в
кругу
бесшабашном
Только
б
не
думать
о
самом
важном,
О
самом
ва ж ном,
о
само м
стра шн ом.
Все
п ред став ляя
в
свете
забавном,
Дать
волю
веселью,
и
смеху,
и
ш утка м,—
Только
б
не
думать
о
самом
главном,
О
само м
главном,
о
самом
жутк ом .
Август
1953.
Коктебель
Ж
Как
я,
и
вы
не
спите:
Двух
ярк их
з везд
сближенье
Вл ечет
воображенье.
Венера
и
Юпитер,—
Как
этой
н очью
близки
Их
пламенные
диски!
Бессмертие
к акое
В
блистательном
покое,
313


Ка кое
оба ян ье
В
сближении
пл ан етн ом,
В
бестрепетном
сиянье
На
небе
предрассветном!
Богов
ли
то
причуда,
Иль
тяготенья
чудо,
Но,
чем-то
вечным
тронут,
Я
все
смотрю,
покуда
Их
диски
не
пот онут ,
Дар я
сво ю
истому
Рассвету
золотому,
Исчезнут,
словно
сон
Целебный,
встретив
солнце.
Август
1953.
Коктебель
•к
От
попор че нной
в
нерве
на строй ки,
Как
в
приемнике,
все
—
невпопад.
Целый
день
зв он
в
уша х,
словно
тройки
С
колокольцами
мимо
летят...
Или
кто-нибудь
неосторожно
Кнопку
двери
наружной
нажал,
И
звонок
непрерывно,
тревожно
Из
прихожей
вдруг
задребезжал.
Иль
с
це рквуш ки
старинной,
снесенной,
Цветником
з амен ен ной
давно,
Звон
пасхальный,
зв он
неугомонный
Льется
с
ветром
а прел ьс ким
в
окно...
Звоном
жа воро н ков
и
простором
Ввысь
в есе ннее
неб о
манит...
Отгадайте
скорее,
в
котором
Это
ухе
так
звонко
звенит!
1 сентября 1953 •
314


*
Родник
тв оей
души
Замшел
в
глуши
Водой
стоячей
И
ручейками
Уше л
глубоко
Под
ле жач ий
Камень...
Как
оди ноко,
Мрачно!
Напр асно
ты
приник:
Исч ез
родник,
Прозрачный
И
холодный,
Плеснул
уклейкой,
Блеснул
он
змейкой
Подколодной...
З десь
да же
птице
Не
напиться.
В ода
невдалеке
—
Иди
к
ре ке
Широкой,
многоводной,
К
ж изни
всенародной,
Сливая
с
ней
Течение
свое,
И
вдоволь
пей
И
черпай
из
нее
Свободно!
20 апреля 1954
*
Сужается
горная
тропка,
Нельзя
огля нут ьс я
назад.
Ступай
осторожно
и
робко,
П олузаж мур ив ая
глаза.
И
вот
ты
уже
у
границы,
Где
вдруг
обрывается
ж изнь.
315


За
выст уп
хотя
б
ухватиться...
Над
бездной
склонясь,
задержись!
По лне ба
зарей
засияло,
Снега
с
о блаками
горят.
Ко нец
или
сн ова
начало?
В осход
это
или
закат?
2 мая 1954
*
С
утра
все
окна
настежь
отвори
И
дверь
открой
для
вс ех
гостей
в
передней.
И
так
живи,
р абот ай
и
твори,
Как
будто
ка ждый
д ень
—
тв ой
день
по с ле дний.
Пусть
слово
каждое
короткой
речи
Значительно
и
ласково
з вучи т,
Как
будто
бы
не
будет
больше
встречи
И
го лос
твой
навеки
замолчит!
Июнь
1954
ЖИ ВУТ
стих и
Живут
сти хи,
которые
с
трибуны
Бросают
гулко
громов ой
ра ска т.
От
их
порыва,
как
в
грозу
б ур уны,
Р у ко пл ескания
толпы
гре мят.
Жи вут
сти хи,
которые
с
эстрады
.Не прозвучат,
но
голос
их
зн ако м:
П рос луша ть
их
среди
беседы
ра ды
Собравшиеся
дружеским
кружком.
Жи вут
сти хи,
которые,
смущаясь,
Застенчиво
смолкают
при
д руги х,
Но,
с о ло вьиной
трелью
р ассы пая сь,
Зв енят
в
уединенье
для
дво их.
316


Живут
стихи,
которые
напе вно
Зв учат
л ишь
одному
наеди не,
О
самом
сокровенном
задушевно
Б еседу я
в
рассветной
тишине.
29 декабря 1954
Л
Большая
мысль
ночная
В
рассветный
час
в
тиш и
Мелькнула,
пролетая,
Над
озером
душ и.
Секу н да
п омра чен ья
Прошла
волной
тревог,
Но
я
ее
значенья
Понять
сквозь
сон
не
мог.
Слезинкой
серебрится
Од на
звезда
во
мгле,
А
мысль
—
ночная
пт ица
—
Скрывается
в
дупле.
Вот
сол нце
в
ярк ом
з ное
Торжественно
вз ош ло.
Исчезло
все
ноч ное,
И
на
душе
светло.
Но
чувствую
в
смятен ь е:
Нет- не т
да
промелькнет,
Вре заясь
в
полдень,
тенью
Ее
ночной
полет.
26 января 1955
СОЛНЕЧНАЯ
ОСЕНЬ
Солнечная
осень
Подмосковья!
В
этом
примечательном
году
Яблочный
загар
ее
здоровья
Веет,
как
в
мич ури нс ком
саду.
З олот ые
дни
светлы,
не
жарки,
И
не
по-осеннему
те пло
317


На
Женевском
озере,
в
Гайд-парке,
В
П ра тере,
в
ле су
Фонтенебло.
Зв он кой
синью,
серебристым
светом
Переполнены
сухие
дни,
Сло вно
стало
вдруг
с
инд ийски м
летом
Лет о
бабье
русское
сродни.
Ды ши тся
легко,
полней
и
шире.
Радость
льется
пеной
через
край.
К аж ется,
что
без
мороза
в
мир е
П ерей дет
О ктябрь
в
цветущий
Май!
12 октября 1955
*
Поэту,
как
и
кораблю
большому,
Большое
плаванье
в
морях
дано,—
Не
по
искусственному
водоему,
Где
мелкой
рябью
не
за кры то
дно !
Был
выта щ ен
на
берег
черный
остов,
(Так пришвартован для разделки кит!)
Весь
в
чешуе
ракушечных
наростов
И
космами
плавучими
покрыт.
Беспомощен
корабль,
зажатый
в
доке.
Позадержался
длительный
ремонт.
П ора
отплыть.
Просрочены
все
сроки.
Маячит
стаей
ч аек
горизонт.
Большой
к ораб ль
к
большой
воде
пробился.
На
берег
лоцмана!
Прошли
проран...
Командуй,
ка пита н!
Вдали
открылся
Необозримый
вольный
океан!
24 декабря 1955
31В


•к
У
пропасти
ты
встанешь
на
кр аю,
Пусть
л ижет
н оги
бездна,
угрожая.
Захочешь
ты
осмыслить
жизнь
свою,
А
жизнь
с воя
вдруг
станет,
как
чужая.
И
ты
почувствуешь
так
яс но
вдруг
Жел ани й
и
стремлений
всех
бесцельность
Ты
в
световой
волне,
все
шире
круг,
А
впереди
и
сзади
—
беспредельность.
И
явственно
из
бездн
небытия
В
потоке
звездном
миллионолетий
Являетс я
тв ое
земное
Я
На
пе ре пла вленно й
в
огне
пл ан ете!
19 января 1956
Л
Перед
разлукой
не избежн о й
Как
р анит
сказа нно е
зло
В
последней
вспышке
безн адеж но й
Последнее
из
горьких
слов .
Вот
так
и
пуля
на
и злет е,
Кончая
свой
полет
косой,
Впива ет ся ,
ког да
не
ждете,
И
ж алит
жгучею
осой!
29 января 1956
ВЫЗОВ
Как
сургуч
—
из
запекшейся
крови
п еч ать,
Срочный
вызов
—
явит ься
к
п олун очи
в
су д.
Должен
будешь
за
все
ты
пред
ним
отвечать.
Ни каки е
увертки
тебя
не
спасут.
319


Нет
безжалостней,
нет
беспощадней
судьи,
Он
один
зам еняе т
весь
ревтрибунал,
Он
прочтет
сокровенные
мысли
твои,
В се,
которые
ты
от
вс ех
бл изки х
скр ывал
От
не го
ты
не
скроешься
да же
во
сне,
Приговор
его
станет
твоею
с удьбой .
Та к,
по
вызову
совести,
на един е
Сам
с
собою
ты
будешь
в
ночной
ти шине
Су д,
рас пр аву
вершить
над
самим
собой.
1956
ОДИН
ДЕНЬ
Каждый
д ень
—
от рывной
кал ендар ный
л исто к,
И
действителен
он
на
короткий
лишь
срок,
В
нем
лиш ь
двадцать
четыре
коротких
часа,
Но
какие
он
в
мир е
открыл
чудеса!
Он
—
билет
на
проезд
м имо
Солнца,
Луны,
Ми мо
звезд,
что
в
сиянии
мле чн ом
видны.
Он
—
в
туманную
вечность
полет
на
зе мле.
Яркий
пут ь
в
бесконечность
в
с ия ющей
мг ле.
Сколько
дал
он
волнений,
хлопот
и
забот,
Сколько
смелых
стремлений,
трудов
и
работ,
Сколько
радостных
л иц,
неожиданных
в стреч ,—
Ес ли
б
память
могла
все
любовно
сберечь!
Этот
день,
словно
поезд-стрела,
промелькнул
И
оставил
в
ушах
затихающий
гул...
Надвигается
ночь,
словно
длинный
туннель,
Вре мя
—
передохнуть
и
улечься
в
постель.
Св ой
билет
проездной
ты
сполна
окупил
Дорогою
цено й
—
н апря жен ьем
в сех
си л,
Взлетом
мыс ли
бесстрашной,
кипеньем
в
крови.
День
прожитый
вчерашний
спокойно
сорви,
И
пусть
время
тебе
открывает,
да ря,
Новый
ли ст
от рывной
у
кал ендар я !
1956
320


*
Дес яток
яблок
я
несу ,
Они
ал еют
в
се тке,
Как
стайка
снегирей
в
лесу,
Собравшихся
на
ветке.
П
марта
1958
ЛАЙКА
В
НЕБЕ
За
спутником
первым
над
миром
Вознесся
ракетной
зв ез дой
С
безмолвным
своим
п ассаж иро м
Искусственный
спутник
вт оро й.
Но
мозг а
собачьего
мало,
Ч тоб
наши
провидеть
пут и,
И
все
же
она
по нима ла,
Как
труд но
ее
нам
спасти.
Не
знала,
что
скоро
ко нур ный
Л етучи й
со бачи й
прию т
Сгорит
метеорною
урно й,
Рассыпав
победный
салют.
Ей
снилось,
что
с
п ри вязи
наз ло
Она
убежала
в
тайгу
И
лапками
всеми
ув язла
В
глубоком
сыпучем
снегу.
А
с
кедр а
вертлявая
белк а,
Одетая
в
нове ньк ий
мех,
Грызучими
зу бка ми
мелко
Лу щит
за
орех ом
орех.
Зверек
в
ра с пушившейс я
шубке,
Ее
не
б оясь
и
дра зн я,
Лукаво
швыря ет
скорлупки
—
Докучна
т акая
возня.
11 М.
З енкевич
321


В
комочек
сжимая
все
тело,
Давно
потерявшее
вес,
Она ,
как
планета,
ле тела,
Затеряна
в
безднах
небес.
Со
сно м
в
ней
желанье
боролось:
Не
в
снежной,
а
в
мле ч ной
пыли
Подать
св ой
заливистый
го лос
Всем
лю дям
далек о й
земли,—
З ал аять
призывней
и
звонче
Се ре б ряных
всех
гол ос ов
В
созвездии
Гончих
Пс ов ...
1958
Ночная
г роза
і
Пу скай
б лес тят
над
крышей
в
небе
хмуром
Све тил а
вечные
в
пустынной
мгле
—
Мне
нужен
спр ят анны й
под
абажуром
Ку соч ек
солнца
в
матовом
стекле.
Теплее
света
звезд
и
в
летний
вечер,
Ког да
закат
над
городом
погас,—
Сиянье
ясной
мысли
чел овеч ь ей,
Лучащейся
из
миллионов
глаз.
Пусть,
о кеан ом
грозным
ко лыха яс ь,
Вокруг
моей
Земли
со
вс ех
сторон
Вз ды мает ся
необозримый
х аос
—
Зде сь
человечеством
ма як
за жж ен.
Сиянье
звездное
пред
ним
убого
—
Божественно
и
мыслит,
и
творит,
И
со
Вселенной
всей,
лишенной
Бога,
Зде сь
разум
че лове ка
гов ори т!
18 января 1953
322


II
Вокруг
тебя
—
безмолвье,
мрак,
покой,
Но
пр изр ачно ,
обманчиво
все
э то.
Вглядись:
кромешный
мра к
го рит
тако й
Невидимой
слепительностью
света.
Прислушайся:
как
будто
заиграл
Орган
иль
бь ет
морской
прибой
в
тумане,
И
в
мертвой
т ишине
гремит
хорал
Неслышных
и
то рже ст венны х
звучаний.
Стряхни
об ман
привы чный
г рез
твои х,
Почувствуй,
как
мельчайшие
ч астиц ы
Со
страшной
быстротой
в зме тает
вихрь,
Как
все
недвижное
куда-то
мчится.
Покоя
нет
ни
в
чем!
Са ма
зем ля
К ача ется
стремительно
под
н ами,
Как
палуба
большого
к ораб ля
Сре дь
оке ана
в
бурю
меж
волнами.
За кута нн ый
в
недвижность,
мра к
и
тишь,
Комочек
малый
жизни
н езамет ной ,
Ты
ярко
светишь
и
звучишь,
летишь
Со
скоростью
и
яростью
п лане тн ой!
31 декабря 1949
III
Словно
огненное
опахало,
Небо
молниями
полыхало,
До
ут ра
гроза
не
зат иха ла
И
без
перебоя
гр ом
гремел,
Ливень
и
плескался
и
шумел,
Распа хн у ть
окно
я
не
по см ел.
Мне
казалось
—
грохот
ор уд ийный
Р аск олол
железный
небосвод,
И*
323


И,
бушуя
в
ярости
стихийной,
Хлынул
океан
не бесны х
вод...
Стихнули
д алекие
раскаты,
Только
беглый
блеск
голубоватый:
Будто
в
полумраке
до
утра,
Заняты
работой
с пе шной,
жаркой,
Силились
гиганты-мастера
Небосвод
скрепить
электросваркой,
1959
*
Д ни,
как
страницы,
ли ст ая,
Ты
пропустил
эт от
го д,
Словно
гл аву
не
читая,
Зная
все
в
ней
наперед,
Серой
и
ск у чной
сч ита я.
Может,
пойд ет
не
в
зачет,
В
жизнь
тв ою
дни
не
вплетая,
Этот
пропущенный
год.
19 мая 1959
ЛУЧШИЙ
РЕЦЕПТ
Стал
р аздра жите лен ,
вс ем
нед о вол ен,
Валится
всякое
дело
из
ру к.
Может,
и
вправду
ты
чем-нибудь
болен.
Может,
г нетет
тебя
тайный
недуг.
Или
не сча сть ем
каким
озадачен,
Ты
пр иуны л
и
утратил
мечту,
Как
неприкаянный,
бр о дишь
ты
мр ач ен.
Чувс твуя
при в кус
чернильный
во
рту.
324


Тут
не
п оможе шь
наукой
врачебной,
Сердце
не
т реб ует
электрограмм.
Х оче шь,
рецепт
самы й
лучший
целебный
Вместе
с
б е спла тным
советом
я
дам ?
Это
особый
вид
странного
сплина,
Им
все
поэты
нередко
больны.
Ес ть
меланхолии
это й
пр ич ина,
Но
без
влияний
любовных
л уны.
Вот
медицинское
все
зак люч ен ье:
Ты
не
писал,
видно,
долго
ст ихов,
Выйдет
хорошее
стихотворенье,
Вслух
прочитаешь
—
и
будешь
зд оро в!
*
Чей
это
голо с,
не
мо гу
понять
—
Дух
отрицанья
или
утвержденья
—
Н астой чив о
и
вкрадчиво
о пять
Мне
шепчет
в
т ишине
ночного
бде нья:
«Ты хочешь правду знать
—
так
вот
ответ:
Напрасно
ищешь.
Есть
две
полуправды,
Две
половины...
Целой
правды
нет.
Никто
не
разрешит
—
прав
иль
непр ав
ты.
Л ишь
гениям
и
то
на
миг
дано
Их
в
блеске
молний-мыслей
с лить
в
одно».
6 июня 1960
(день рождения Пушкина)
ПОЗЫВНЫЕ
Почему
это
вдруг
Я
проснулся
ночью
перед
ра сс ве том?
Бессонница
или
недуг?
Нет,
это
верно
дальний
друг
Ко
мне
обратился
с
при вет ом
325


И
в
мой
мозг,
как
в
приемник,
эфир
донес
Срочный
его
вопрос...
Или
это
чей-то
«SOS»?
Или
просто
искры
сигналов
ложных?
И
вот
я
не
сплю
И
во
мрак
предрассветный
шлю
Позывные
мыслей
мо их
тревожных.
7 ноября 1960
Грачиная
сюита
(Триптих)
I. ГЕРАСИМ ГРАЧЕВНИК
Нежданной
ма рто вск ой
метелью
Слепит
глаза...
Все
замело...
Пуховой
взбитою
постелью
Расстелен
сн ег
—
белым
бело.
Идет
неспешно
легким
шагом
И
чутко
слушает
ст ар ик:
Не
зашумело
ль
по
оврагам,
Не
слышен
ли
грачиный
крик.
Из
армяка
худ ого
вата
Торчит,
как
пакля,
у
плеча.
Вокруг
глядит
он
виновато
—
Нигде
ни
од ного
грача.
Лишь
петухи
поют
в
деревне.
Ворчит
старик,
замедля
ход:
«Какой Герасим я Грачевник,
Коль
маху
дал
и
в
этот
год!»
С нег
по
ко лено
в
каждой
ям е,
Нигде
проталин
вешних
не т,
И
тол ько
под
его
ла пт ями
П о дт аивает
белый
след.
326


Взобра лся
на
крутой
пригорок,
Стоит,
как
пуга ло
зимы.
Для
пт иц
голодных,
видно,
корок
Дост ат ь
придется
из
су мы ...
Все
встречные
еще
в
овчинах,
Старик
же
в
ар мяке
худом ,
И
в
прутья
гнезд
пустых
грачиных
П ах нуло
пашней
и
теплом.
Еще
поля
под
ме рзл ым
настом,
Но
золотой
припек
горяч,
И
клювом
крепким
и
долбастым
Стучит
в
дорогу
первый
грач.
II.
НЕОЖИДАННАЯ
ВСТРЕЧА
Гр охоче т
грузовик-трехтонка
По
лужам,
разбивая
л ед,
И
лет
семна дц ати
девчонка
Мотор,
как
рыса ка,
ведет .
«Эй,
дед,
в
колхоз
идешь?
Откуда?
Жи вей
садись...
Я
подвезу».
Гля дит
Герасим
—
что
за
чуд о!
Как
ехать
на
таком
во зу?
А
девушка
рукой
ма хн ула
И
черной
бровью
повела,
В
кабин ке
дверцу
распахнула,
Б лес нула
зайчиком
ст екл а.
Молчит
старик,
не
отвечает
—
А
что
ей
до
грачиных
стай.
Он
сивой
г ол овой
качает
—
Своей
дорогой
проезжай!
«Простынешь,
дед!
Мо рози т
к
ночи,
Смотри
—
дойти
не
хватит
с ил.
Небось,
и
лапти
и
онучи
В
студеных
лужа х
про мо чил ».
327


Что
д елать
с
ним
—
таким
упрямым,
Не
слушает...
Чудной
старик!
Поехала
по
сне жны м
я мам
Куда-то
пол ем
напрямик.
Помчался
грузовик
бы с трее,
Чем
тр ойка ,
пущенная
вскачь...
Стоит
старик
о дин,
чернея,
Как
на
сугроб
слетевший
грач.
Ч у...
дальний
звон,
да
не
церковный,
Не
колокольный
разливной,
А
звон
кузнечный,
четкий,
ро вный
—
Призыв
к
весенней
посевной.
То
знак,
что
скоро
из
рем он та
На
пашню
выйдут
тра кт ора,
Р ас сте лется
до
горизонта
Кормежка
чер ная
с
утра.
Слетятся
в
деловитом
га ме
(За них,
ст ари к,
не
хл опо чи!)
И
всле д
за
св е тлыми
плугами
Пойдут
неспешными
шагами
Степенно
—
важные
грачи!
III.
ГР АЧ ИНЫЙ
КРИК
Тут
рифм
не
нуж но
никаких,
Беззвучно
глохнет
зв о нкий
стих.
Сейчас
грачей
в есенни й
крик
Значительнее
веских
к ниг.
Весь
д ень
кричат
они
о
том,
Что
п ашни
в
блеске
золотом,
Что
снег
в
полях
сошел
везде,
Что
прутья
сложены
в
гн езде ,
Что
холод
долгих
з имних
вьюг
Не
заморозил
их
по дру г,
Что
некуда
птенцам
упасть
И
можно
яйца
в
гнезда
класть,
Чтоб
племя
черное
грачей
Горластей
стало
и
си ль ней ...
328


Кричат,
чтоб
крик
задорный
их
Скорей
пе ре ложили
в
стих.
1950—1960
Сказочная
эра
і
По-старому
ведем
еще
мы
счет,
Оставив
пре жне е
летосчисленье,
А
вре мя
так
стремительно
течет,
Все
ускоряя
два
к руго вра щень я.
И
время
уж
не
то,
и
мы
не
те:
Привыкли
мы
и
в
пов сед невн ом
быте
К
стремительной
ракетной
б ыст роте
Огромных,
потрясающих
событий.
Звезда
большая
в
луч е за рной
мгле
’
Восходит
Новым
Солнцем
на
р ассвет е.
Как
будто
мы
живем
не
на
З емле,
А
на
другой,
неведомой
планете.
1957
II
В
раздумье
над
Москвой-рекою
По
набережной
я
иду...
Хочу
протянутой
руко ю
Д ос тать
с
небес
одну
звезду .
Доверчиво
к
звезде
на
е лке
Ручонкой
т я нется
дитя
—
Ее
лучи,
стеклянно-колки,
Манят,
обманчиво
блестя...
329


Светла
до
белого
н ак ала,
Закутана
в
прозрачный
газ ,
Венера
ярко
засверкала,
Хо тя
закат
и
не
угас.
К
ней
ве стн ик
наш
м еж дупл анет ный,
Как
солнечный
метеорит,
И
т ел еско пам
незаметный,
Все
ближе
св ой
полет
стр еми т.
Родной
пл анет е
слово
правды
Шл ет
старшая
сестр а
—
Зе мля,
Что
прилетят
к
ней
кос мона вты
Земного
чудо-корабля.
А
м лад шая
се стра
—
Венера
Шл ет
ярко
весть
Земле-сестре,
Что
солнцем
с казочн ая
эра
Восходит
в
золотой
заре.
1961
НЕОКОНЧЕННЫЙ
РАЗГО ВОР
М.
Голодному
В
пылу
неконченного
спора,
Н айдя
потерянную
ни ть
Запутанного
разговора,
Хочу
тебе
я
пояснить...
Но
ты
в
ответ
молчишь
упорно.
И,
слушая
земную
тишь.
З ел еным
од ея лом
дер на
На кр ылся
с
г ол овой
и
спишь.
12 февраля 1961
330


ГУ ЛЯ НЬЕ
Лазурный
де нь
с иял
так
ярк о,
И,
в
беззаботности
слепа,
По
золотым
аллеям
парка
Гуляла
празднично
толпа.
Средь
цветников
игр али
дети,
И
кажда я
с чит ала
мать,
Что
много
лет
еще
на
св ете
Им
воздухом
зем ным
дышать.
Как
вдруг,
подкравшись
молчаливо,
Невидима
и
неслышна,
Дыханьем
атомного
взр ыва
Дошла
воздушная
волна.
Незримо
молния
сверк н ул а,
Но
мы сль
о
смерти
в
гол ове
Ни
у
кого
не
промелькнула
На
яр ком
шумном
торжестве.
Кружилось
весело
гулянье,
Как
разноцветный
карнавал,
Ее
тлетворного
ды хан ья
В
толпе
никт о
не
замечал.
Чут ь
тронул
листья
чуткий
лепет,
И,
глядя
в
зер кало
воды,
Закл и кал
вдруг
тревожно
лебедь
Глухи м
п р едчу вств ием
беды.
6 сентября 1961
*
При
хмурой
по годе ,
Как
людям,
природе
Неможется
чт о-то:
Ломота,
зевота,
Расхлябанность,
робость,
Сле зли вос ть,
хворобость,
331


Воронья
крикливость,
Полей
сиротливость,
Метельная
с качка,
Сугробная
спяч к а.
Ночь
29 сентября < .1961.
Венгрия^
КОСМИЧЕСКИЙ
СОН
Так
снилось
иль
бы ло
—
Никак
не
пойму:
Ракетная
си ла
М еня
возносила
На
не бо
сквозь
тьм у...
Космической
ночью
Сре дь
пламенных
тел
И
я
к
средоточью
Созвездий
летел.
Торжественно-строго
Их.
мощный
хорал
Хвалою,
не
Богу,
А
людям
зву чал .
Но
мчался
я
м имо
И
да же
во
сне
Стремился
к
родимой
Зе мле
и
стране...
Так
б ыло
со
мною,
И
вновь
наяву
Всей
жизнью
земною
Полней
я
живу!
ПОДОЖДУ
НЕМНОГО
Проснулся
ночью...
Б ыло
не
до
сна:
У видел
я,
как
в
переплет
окна
Ломилась
с
неба
полная
Луна.
332


О,
как
заманчиво
она
бл ест ела
И
властно
треб ов ала
и
хотела,
Чтоб
я
изведал
невесомость
тела!
Но
все
ж,
доверясь
встречному
л учу,
К
ней
в
гости
я
с
Земли
не
полечу,
Еще
немного
выждать
я
хочу.
Пуст ь
в
космосе
уляже тся
тре вог а
И
в
не бе
установится
дорога,
Я
подожду
еще
совсем
н ем ного.
ИВАН
ГРО ЗН ЫЙ
И
ПЕТР
ПЕРВЫЙ
Взор
Грозного
не
вс пых нет
гневом
снова.
Железный
ж езл
не
остановит
смут,
Не
слышно
сдержанного
Годунова,
Болта ет
Шу йский,
старый
плут
и
шут...
Но
государству
п рочн ая
ос нова
Заложена
—
ее
не
потрясут.
И
П етр
не
слышит,
как
над
невской
рябью
Не
государыням
—
ему
салют,
Ки лями
ощутив
их
немощь
бабью,
Бал тий ские
фрегаты
за лпом
шлют...
Когда
забудут
ле сть
и
з авист ь
рабью,
Всю
правду
скажет
всенародный
с уд.
Ночь, 10 марта1962
НА
ОСТРОВЕ
РОЖДЕСТВА
На
острове
Рождества
В
Тихом
океане
Вершатся
торжества
Смерти
окаянной.
Над
островом
незаметным
Смерть
расточает
богатства,
333


Над
остовом
желтоскелетным
Скрещены
кости
пиратства.
Тщетно
сторожевые
Рыщут
су да,
самолеты.
Ч тоб
не
попались
живые
К
атомной
смерти
в
тенета.
Дымятся
грибы-поганки,
Тлетворным
воздухом
тянет. ..
Не
скрыться
от
яростн ой
гон ки
—
Тщетно
островитяне
Бь ют
в
барабаны
и
гонги.
Безумия
не
утаите!
Зловеща
во
всем
перемена
—
В
роскошных
рощ ах
Т аити
Померкли
краски
Гогена.
Рыбачьи
ш хуны
и
лодки
В
тра уре
пох орон н ом,
И
скоро
китовые
глотки
Отравлены
будут
планктоном.
Смерть
разит
без
опа ски :
Нет
для
жи вых
спасенья ,
Для
мертвых
нет
воскресенья
Д аже
на
о стр ове
Пасхи.
«Люди Земли,
призовите
Всечеловеческий
разум,
Вовре мя
остановите
Атомную
за разу!
29— 30
апреля
1962
334


НАДПИСЬ
НА
КНИГЕ
«ГРОЗЫ ЛЕТ»
Анн е
Ахматовой
—
по эту
с
абсолютным
музыкально-поэтическим
слухом
Тот
д ень
запечатлелся
четко
Виденьем
юношеских
гр ез
—
Как
на
извозчичьей
пролетке
Ваш
«Вечер»
в
книжный
склад
я
вез
С
моею
«Дикою порфирой» .. .
Тот
д ень
ск возь
северный
тум ан
Встает
озвучен,
осия н
Серебряною
Ва шей
лир ой!
8 декабря 1962
*
О,
нов ый
день,
В
лучи
одень,
Росой
живою
брызни!
Про чь
полночность
Небытия
И
мрачность
мирозданья!
Воскресло
Я,
Из
царства
сна
Яв и лось
в
царство
жизни,
И
вновь
я сна
Вся
глубина
И
солнечность
Сознанья,
И
вновь
видна
Почти
до
дна
Прозрачность
мирозданья!
28 марта 1963
335


МУДРОСТЬ
Отбушевала
ярость
—
Пылать,
дерзать ,
пос ме ть!
Нет,
это
не
усталость,
А
мудрость
—
ей
по вер ь:
Встречай
сп ок ойно
старость
И
пыл
страстей
умерь!
А
что
еще
осталось?
Последнее
—
суметь,
С пок ойно
встретив
старость,
Достойно
встретить
смерть,
Презрев
такую
малость,
Как
мрамор,
бронза,
медь!
10 апреля 1963
*
Из
урны
моря
во
Владивостоке,
Не
жа луясь,
не
споря,
Поэт,
изгнанник
ссыльный,
Он
вын ул
сам
рукой
Уже
бессил ьн о й
Свой
жребий
роковой,
жестокий.
Поэт,
он
пре жд е,
как
Овид ий
Пел
«Тристии»
*
Мы
творцы
разумные
Всел енн ой,
Мира,
осозн ав шег о
себя.
Разум
чело в еческий
нет ленный
Нас
в едет
дорогой
неизменной,
По-отечески
уча,
любя...
1963
336


*
Скончался
папа
Иоанн,
По
имени
он
двадцать
тр ети й,
Ведь
р им ских
пап
духовный
сан
В едет
св ой
счет
из
тьмы
столетий.
В
соборах
он
сред не ве ковь ю
Мерцал
и
золотом,
и
кр ов ью.
А
поэтическое
с лово
Древней,
чем
Рождество
Христово.
Поэт,
оно
те бе,
дано
Споков
веков,
давным-давно,
Как
св ет
из
тьмы
тысячелетий.
Июнь
1963
НЕИЗБЕЖНОЕ
Вдруг
снова,
Как
в
бур ю
на
с ушу
Едкая
соль
Прибоя
белоснежного,
Х лыну ла
в
душу
Горькая
б оль
Отчаяния
От
чаяния
Чего-то
рокового,
Неизбежного.
10 июля 1963
*
Горечь
соли,
Ед ко сть
йода,
Ветер
с
воли,—
Непогода.
337


На
р ассвет е
Вестью
чуда
Что
за
ветер
И
откуда?
Режет
шквалом
Через
стены,
Вьюжит
валом
Снежно й
пены.
Н еуем ный
Од ича ло
Дом
ог ро мный
Рвет
с
причала.
Налет ел о
Зл ом
веселым,
Й одом
в
тело,
В
кровь
—
рассолом.
Крики
чаек
В
зы би
бу рой...
Шторм
крепчает
Зимней
бурей.
Против
штурма
Волн
и
шквала
Вс тань ,
как
штурман
У
штурвала!
*
Читай
ст и хи!..
Как
поредел
Читательский
твой
круг,
У
в сех
так
много
срочных
дел,
Им
слу шат ь
недосуг.
Читай
стихи!
Нет
н икого.
Х оть
про
се бя
шепчи
Биенью
сер дца
твоего
(Стихи ведь
—
как
лучи).
338


Покой
и
тишина
вокруг,
Но
в
м ире
где-то
есть
Твой
слушатель,
и
он,
как
друг,
Твою
уловит
весть.
Кто
скажет
—
е сть
зв езда
иль
нет ,
Но
от
нее
струится
св ет,
Быть
может,
только
давний
след
В
пространствах
мировых.
Кто
скажет
—
е сть
п оэт
иль
нет ,
Когда
летит
чрез
без дну
лет
Его
лучистый
стих!
6 сентября 1963
БУ ДЬ
СТ ОИК ОМ
«Все суета
и
суета
с уе т»,—
Провозгласил
давно
Е ккл еси аст,
Но
ею
движется,
живет
наш
с вет
И
стойкости
житейской
не
придаст
Библейской
древней
мудрости
Завет.
Но
ес ли
ты
стремишься
к
высшей
цели,
Чтоб
в
бренном
тел е
дух
тв ой
не
ослаб,
Будь
стоиком,
как
цез арь
Марк
Ав рели й,
Как
Э пи ктет,
мудрец
и
римский
ра б.
23 сентября 1963
339


*
Бывает
и
в
природе
ложь:
Ноябрь
иль
март
—
не
разберешь.
Стоя т
дер ев ья
в
полусне,
К
зиме
готовясь
иль
к
весне,
И
вла ж ная
земля
черна,
Жде т
сева,
снега
иль
зерна,
А
н ебо
вд руг
голубизной
Пообещает
легкий
з ной...
Не
только
нам
—
природе
дан
Подчас
такой
самообман.
4 ноября 1963
З ВЕЗ ДНОЕ
В РЕМЯ
Почему
Так
то ми тел ьно
рассветает
И
земл я
сквозь
тьму
Так
медлительно
пролетает,
Иль
затор мози ла
она
Суточное
вращенье,
Получив
к
нему,
как
Луна,
Отвращенье,
И
пра вит
нами
всеми,
Пр езре в
земные
все
времена,
Не
солнечное,
А
полуночное
Звездное
—
Какое-то
«бездное»
Время.
И
февраля
1964
340


ЧУ ДО
Явление
великого
поэта,
Как
гения,
Всегда
Таинственно
чуде с но.
Так
вспыхивает
новая
звезда
Во
мгле
небесной.
Как
появился
он?
Зачем?
Откуда?
Это
—
чудо.
Ищите
—
из
туманности
к акой
Над
бе здно й
мг лы
Возникнул
он,
как
светоч
вековой.
Исчислите
углы
и
восхожденья
и
склоненья
На
небе
нового
светила,
Чтоб
вам
наука
тайну
прио тк ры ла.
Ищ ите,
словно
в
славной
Родословной,
Происхождение
его, —
Не
ра зъя сни те
эт им
ничего.
Сплетите
новоявленное
имя
С
давно
изв ес тны ми
другими
В
сверкающий
созвездием
венок,
Поэт,
как
бы л,
пребудет
од инок .
Он
не
сли вае тся
с
другим
поэтом,
Он
озаряет
безд ны
звездным
светом,
Таинственным,
единс тв енны м
св ои м...
Явление
поэта
—
Это
чудо!
19 августа 1964
341


*
Ну
что
ж!
С
Землей
простясь,
постранствуй
Хо ть
это
будет
не
легко,
Ведь
и
гал ак тик
вс ех
пространство
Не
та к,
как
мн итс я,
дал еко .
По
на шей
Солнечной
системе
Не
м еряй
жи зни
—
бу дь
готов
Перевести
земно е
время
На
время
множества
миров.
Ср еди
неведомых
созвездий
—
Ведь
на ша
мысль
быстрей,
чем
свет,—
Пр идется
ж дать
земных
известий,
Б ыть
может,
миллионы
л ет.
31 августа 1964
Ж
Радостью
мо жно
со
всеми
делиться
Празднично,
весело
и
беззаботно.
Ей
улыбнутся
и
хмурые
лица ,
Встретят
ее
все,
как
гос ть ю,
охо тн о.
Го ря
чужого
хо тя
бы
час тиц у
Каждый
принять
к
себе
в
душу
боится
—
Примешь
от з ывчиво ,
Горе
пр ил ипч иво,
Вдруг
приживе тс я,
Св оим
обернется.
3 сентября 1964
*
Не
вини
человечество
и
не
кори,
А
кр аткость
истории
наш ей
ис чи сли,
342


Уясни,
как
мудрец,
и
осмысли,
Что
мы
еще
варвары
и
дикар и,
Что
разум
л юдско й
л ишь
проблеск
зари
Пр ед
в осхо дом
Солнца
Вселенской
Мысли.
17 сентября 1964
•к
Как
это
случилось,—
Зачем,
почему
Вся
жизнь
облучилась
—
Никак
не
пойму.
Незримое
пл амя
Пылает
вну тр и,
Л етя
с
небесами
К
сиянью
за ри.
Подхвачен
ракетой,
Как
радостный
сон,
В
сиянье
одетый,
Я
в высь
вознесен.
А
те ло
земное
Ут ра тило
вес,
Взле та я
за
мно ю
В
пространство
небес.
Шле т
весть
воскресенья
Безлюдных
планет
Мое
во зне сень е.
Но
здесь
теп ла
нет.
Дорога
как
будто
До
звезд
далека.
Столетья
—
минут ы,
Минуты
—
века .
Вновь
к
жизни
ск возь
муки
Открыты
пут и,
343


А
ты
от
разлуки
Со
мно й
не
грусти.
15 декабря 1964
ПЕРВООСНОВА
Жизнь
не
бывает
никогда
мертва
И
только
ка же тся
нам
тленной.
Число
в сех
жизней
во
Вселенной
Всегда
о дно
и
то
же
неизменно,
Не исчисл им о
и
неистребимо.
Ее
рожденье
—
только
проявленье,
Исчезновенье
—
только
удаленье,
А
скоротечность
—
то лько
вечность.
Для
всех
времен
первооснова,
Так ов
закон
всего
живого.
15 января 1965
*
Измяты
подушки,
Нет
сна
летучего.
Б ессо нн ицу
Пушкина,
Бессо нн иц у
Тютчева
Шепч у
я
зар ане е,
Как
заклинание.
С тихи
слагаю,
Но
сам
я
знаю
—
Такая
бессо нни ца
Ничем
не
прогонится.
24 января 1965
344


*
Все
люди
со
дня
рожденья
До
конца
в
непрерывной
борьбе
Та ят
и
копят
в
себ е
Яд
Самоуничтоженья.
20 февраля 1965
*
Ат омн ая
смета
физ ик и,
Бе ско нечны х
формул
речь
Мо жет
ум
живой
завлечь
В
царство
мертвой
ме та физик и.
В едь
все
мысленные
мостики
К
з вез дам
от
земли
ск возь
мглу
Паутинят
ка бб алу
Каббалистики
и
мис т ики.
2 марта 1965
*
На
темной
ул ице
Лишь
ветер
встретится.
На
темной
улице
Фонарь
л ишь
светится,
Горит,
кач ается
И
неспроста
Всю
ночь
с
поста
Он
ни
за
что,
никак
В
окрестный
мр ак
Не
отлучается.
За рей
отм ети тс я,
Как
трудно
с ветит ся
345


И
караулится
На
темной
улице,
И
как
не
т ерп ится
Огню
ф она рному,
И
как
прил епит ся
Он
к
лучезарному!
1965
*
Как
без защ ит ны
голые
де ре вья!
Пред
зим ней
стужей
нет
у
них
Тепла
одежд
л юдс ких,
Мехов
зверей
и
птич ье го
кочевья.
Ей
не
переча,
Все
ж
они
готовы
К
в ст рече
С
зимой
суровой.
В едь
неспроста,
Одежды
лиственные
осыпая
Вплоть
до
последнего
листа,
Они
мертвеют,
засыпая...
Сквозь
снежный
саван
и
во
сне
Незеленеющим
дыханьем
Им
ветви
черным
колыханьем
Приносят
вест и
о
весне.
В
их
б ез за щитнос ти
—
Самозащита,
А
в
без надежно ст и
—
Надежда
скрыта.
20 октября 1965
Я
На
пригородном
поезде
в
Москву
Я
ехал
с
д ачи
(не своя
—
чужая),
Смотрел,
как
о сень
же лтую
листву
Богатого
лесного
урожая
346


Сметала
ветром
в
мокрое
лукошко...
Был
год
в ое нный
—
все
везли
картошку,
И
я
наб иты й
доверху
рюкзак
На
кр юк
повесил
ок оло
о ко шка.
Вдруг
поезд
вст ал
с
р азбе гу
на
пути,
Затормозив
и
дав
толчок
нежданный,
Чтоб
на
минуту
дух
перевести
У
номерной
платформы
безымянной.-
Безлюдно,
пус то. ..
Выстроившись
в
ряд,
Од ни
березки
бе лые
стоят.
Да
кучка
ж енщи н,
поспешив
с
погрузкой,
Роняя
к ладь
тяжелую
с
пл еча,
Мешки
залатанные
волоча,
Протиснулась
в
проход
ва гона
уз кий...
<1965>
*
...От
ду ши
приветствуем
поэ ти ческо го
патриарха...
(Из телеграммы)
Стал
я
сразу
вдруг
Всех
поэтов
старше.
Дайте
ж
мне
клобук
Белый
патриарший!
20 мая 1966
-к
Все
б ыло
дано
—
светлый
ум,
кра сот а,
И
см елая
воля,
упорство
в
т руде,
И
с
дет ст ва
манила
в
полет
высота
347


К
зажже нн ой
мечтою
звезде...
Все
б ыло
для
сч асть я
зем но го
дано,
И
все
у давало сь ,
и
все
удалось,
Да
только
счастье
од но
не
далось!
26 августа 1966
*
М ечены е
атомы
М еч утся
в
крови,
П уть
их
по
за клятому
Кругу
улови.
Меч ены е
атомы
Св ет
свой
на
бегу
Мечу т
и
в
мозгу
—
Фосфором
богатому
Разуму-уму.
Станет
жи знь
светла
то му,
Кто
х оть
од ному
Солнечному
атому
Даст
всех
мыслей
тьму .
26 января 1967
ТОЖЕ
БУРЯ
Как
в
океане
В
зы би
зеле но й,
Бур я
в
ста кан е
Вла ги
с олен ой!
Как
в
океане,
Глубже,
суровей
348


Буря
в
стакан
Сердечной
крови!
ПОД
УТРО
Очнись...
Не
спи,
Хо тя
еще
совсем
темно
И
д алеко
до
рассвета...
Это
я,
Как
пла нет а
Юпитер,
Заглянул
в
окн о,
Зв е здным
л учом
Пост учась . ..
Заглянул
домой...
Узнаешь
мой
П ро ща льный
взгляд?..
Ты
р ад?
Да...
Ты
всегда
Зимой
В
э тот
час
В став ал
затемно,
Чтоб
еха ть
затем...
За
город
на
работу...
Особенно
рано
в
субботу.
Но...
сейчас
Нам
п оме хо й...
Впрочем,
Лучше,
пов ери в
чуду,
Буд у
Смотреть
на
звезду.
А
не
то
упрочим
Роковую
Беду...
25 февраля <1967>
349


*
Две
—
неразлучницы,
Две
—
светолучницы,
У
жи зни
и
смерти
—
Один
расход
и
приход,
отк рыт ый
счет
-По
общей
с мете
И
тленной,
и
нетленной
Во
Вселенно й.
26 февраля <1967>
ПЕРЕД
СУДОМ
Старик,
словно
о блак,
кудлатый
Сто ял,
как
средь
неба,
средь
хаты.
М еня
оглушило
знакомым
Раскатистым
майским
громом...
«Ты кто?
Богомаз,
художник?
Аль
был
стихоплетом,
по это м,
Как
все
—
н ечести вец ,
безбожник.
Но
только
ты
не
на
этом.
Теперь
ты
на
том
свете
Стоишь
предо
Мн ой
в
ответе.
Господь
Бог
О тец
Я
есмь,
А
ты
еси
Зд есь
пред
судом
Моим
На
небеси.
В
миру
таких
шляется
много.
Омойся
и
стань
у
порога!»
Тут
брызнул
ливень
лучистый,
Серебряный,
теплый,
чистый...
Причудилось?
Нет,
через
ельник
Набрел
пред
грозой
я
на
пчельник,
Где
жил
тот
безумный
отшельник.
Но ч ь, 28 сентября 1967
350


ПРИЗНАНИЕ
Жи ть
только
стихами
Очень
трудно
И,
скажу
ме жду
на ми,
Порой
даже
оче нь
нудно.
И
нужно
всем
поэтам
Не
только
копаться
в
бумажном
хл аме,
Но
и
уме ть
при
э том
За ни ма ться
Всеми
жизненными
делами.
30 ноября 1967
*
Сколько
стариков,
старух
Шаркает
по
бел у
свету,
Мы сль
лелея
эту
—
«Дотянуть бы до ста ...
ух!
Только
мочи
не ту!»
Бу дто
де нь
—
пенсионер,
Н очь
—
пенсионерка,
А
рас свет
хоть
сыр
и
сер,
С
дождичком
из
высших
сфер,
Утречком
поверка.
Жив
—
спеши
с
невестой
в
Загс,
А
коль
помер,
Спишу т
без
ч ерн ильны х
клякс
Именной
т вой
номер.
Будто
ты
и
жил ,
и
не
жил.
А
ведь
белый
св ет
И
р астил
теб я
и
не жил
С
первых
де тски х
лет.
351


Закаляла
мысль
бо льш ая
Смело
для
борьбы,
Му жес тво
тебе
внушая
Для
любой
судьбы.
ЧУД О
ГРУЗИИ
В
подвалах
прохладных
в
ночи
подземелья
Хранятся
огромные
бочки ,
чаны
—
В
них
целые
тонны
вина ,
и
в есе лья,
И
песен,
и
музыки
заключены.
Там
чудо
тв оритс я:
извечно,
как
эти
Струи
Ал аз ани
снегами
вдали,
Живит
виноградное
царство
Кахетии
Вином,претворенным
из
гроздий
д олин.
И
там,
как
московским
гостям
в
Цина нда ли,
.Прохладу сменив
на
полуденный
жа р,
Грузинские
ло зы
и
солнце
нам
да ли
Испить
драгоценный
целительный
дар .
В
беседе
я
слышал
рассказ
очевидца,
Простой,
без
прикрас
и
без
выспренных
слов,
352


Но
пр авде
такой,
как
легенде,
дивиться,
Ее
воспевать
и
в
стихах
я
готов!
Шел
год
ю биле йный,
октябрьский
десятый,
.
И
в
Гр узи ю,
не
для
коммерческих
дел,
' Из Франции прибыл
ценитель'завзятый,
Известный
ис ку сств ом
старик
вино де л.
Грузинские
лучшие
вина
на
месте
От ведат ь
хотел
.
дегустатор
француз,
Чтоб
по сле,
как
вина м
Шампани,
без
лести
Оценку
им
д ать
на
изысканный
в кус ...
П р игубит
и
сп лю нет
—
давайте
другого,
Такому
нельзя
угодить
на
авось.
Ужель
у
грузин
не
найдется
такого
Вина,
чт об
французу
по
вкусу
пришлось?
Нашлось...
И
чудесная
влага
сверкала,
А
сам
дегустатор,
ценитель
вина ,
Смакуя
и
пробуя,
пил
из
бокала
До
капл и
последней,
до
са мого
дна...
Ли цо
с тари ка
прос вет лел о
мгновенно,
И,
мо л вив,
помолодел
он
на
вид.
12 М.
Зе нке вич
353


«Да будет во веки
б ла гос лове нна
Земля,
что
ви но
вот
такое
ро ди т!»
Но
речь
чужеземца
всем
стала
понятна,
И
поняли
в се,
что
он
внят но
сказал,—
Когда,
преклоняясь,
фра нцу з
троекратно
Грузинскую
землю
облоб ыза л!
1967
ГОРДОСТЬ
ЗЕМЛИ
Не
вы пра шива й
и
не
м оли,
Взлетая ,
вита я
по
звездному
небу,
Вынашивай
гордость
наш ей
Земли,
По сяг ай,
достигай
и
по
праву
требуй!
Все
благ а
—
для
каждого
человека,
Над
знаками
Зодиака
из
мрака
Сияет
благостно
Чело
В ека
—
Его
Величества
Всего
Чел овеч ес тва !
9 октября 1967, ночью
354


л
Рассудком
я
могу
кой-как
понять,
Но
се рдц ем
не
могу
н икак
пр ин ять,
Что
при
земном
полете
непрестанном
Равн ин а
русс кая
могл а
б
оп ять
Стать
дн ом
морским,
ра злит ься
океаном.
21 декабря 1967
*
А
в
вытрезвителе
науки,
Свое
сознание
губя,
В
от ча янье
наложит
руки
Поэт
на
са мого
се бя.
<Декабрь 1967>
НЕ
ВОРЧИ
Не
ворчи
на
то,
что
хмурый,
серый
Брезжит
д ень
в
сырой
пр омозг лой
мгле.
Х орошо,
что
п лот ной
атмосферой
Мы
еще
прикрыты
на
земле.
Пусть
сгущается,
темнеет,
мглится
Зыбкий
в оздух :
под
его
сте кло м,
Как
растенья
редкие
в
теплицах,
Мы
произрастаем
и
цветем.
1968
12*
355


ОД НА
МИНУТА
Памяти
недавно
уш едш их
поэ тов
Придет
минута,
И
вдруг,
как
буд то
Ни
с
того,
ни
с
сего,
Прервется
Биенье
сердца
твоего
Иль
вдруг
порвется
В
мозгу
какой-нибудь
сосуд.
Врачи
произнесут
Свой
приговор,
как
суд
—
«Инфаркт,
инсульт»,—
И
не
сп ас ут.
Ты
погружен
во
тьму,
И
в
мертвой
тиш ине
—
Конец
всему,
Как
будто
бы
—
Итог
л юдско й
судьбы...
Нет!
Ни
земля,
ни
пламя
Не
уничтожат
ве чн ого
того,
Что
создано
бессмертными
делам
В
биенье
сердца
твоего,
В
мышленье
мозга
тв оего!
28 марта 1968, 5 часов утра
356


КАМЕНЬ
И
ПАПИРУС
Сроднился
он
с
веками,
Настанет
все
же
срок
—
И
веко ве чны й
камень
Р асс ыпле тся
в
песок...
Из
ила
Нила
вырос
И
шелестом
шу мит
Египетский
папирус
Пр о чнее
пирамид.
Мальчишечья
отвага
Поэтам
все
ж
не
лж ет
—
Что
с
буквами
бумага
Века
переживет.
Дать
мыс лям
разум
может
Такую
прочность
строк,
Что
их
не
уничтожит
Неумолимый
ро к!
12 октября 1968
357


ЗАБВЕНИЕ
Пусть
не
так
закален
я
и
ст оек
В
борьбе
неустанной
на
зло
судьбе,
Но
я
гов орю
«К самому себе»,
Как
Марк
Аврелий,
философ-стоик.
В
наш
атомный
век,
ускоривший
время,
И
в
космосе
сл ышен
нам
го лос
его :
«Близко забвенье
тоб ой
—
всего,
Бл изко
з абвен ье
тебя
—
всеми!»
8 июля 1969
358


НА
СТРЕЖЕНЬ
Повесть
I
Конка,
запряженная
двумя
опоенными
клячами,
дребежжа
колокольчиком,
тащилась
так
медленно
и
так
долго
ожидала
на
разъездах
вст р ечну ю,
что
Коля
начал
б еспо к ои ться:
не
опоздал
ли.
На
баш енны х
во к­
зальных
ч асах
до
отхода
пое зда
осталось
двадцать
ми­
нут.
В
за ле
IиII
клас са,
куда
пропускает
чистую
пу б­
лику
сереброгалунный,
такой
же,
как
в
гимназии,
толь­
ко
подородней
и
повеличественней
швейцар,—
Кар-
лушки
не
видно.
Наверное,
уже
сел
в
вагон.
На
всякий
случай
Коля
заг лян ул
в
базарную
толкучку
третьего
и
в
проходе
между
лежа вшим и
на
замызганном,
как
в
уборной,
по лу
мешками
и
ба бами
с
грудными
мл аде н­
цами
увидел
Карлушку.
Он
ст оял
с
выс ок им
студентом
и
двумя
курсистками.
—
Я
думал,
что
ты
не
приедешь.
Знакомься...
Это
две
сес тры ,
две
Розы.
Роза
Черная
и
Роза
Кра сна я.
Степан,
а
это
тот
парнишка,
про
которого
я
тебе
гово--
ри л...
Куд рява я
стриженая
брюнетка
с
резкими,
как
от
грима,
чертами,
похожая
на
опер но го
демона,
задорно
засмеялась,
смутив
Колю:
—
Ой,
какой
вы
еще
юне ц!
Ничего,
мы
вас
обр аб о­
таем.
—
Роза,
зачем
ты
так ?
—
остановила
ее
сестра
(не­
ужел и
они,
п р авда,
с естр ы ?), некрасивая,
вся
в
веснуш­
ках,
с
красно-рыжими
(как Дурасов)
волосами.
Долговязый
сту ден т
(в зале разве один только жан ­
дар м
у
к ассы
подойдет
ему
по
росту!)сдлинными,
светлыми,
то чно
вымытыми
перекисью,
волосами,
рас­
сыпающимися
из-под
лодочкой
с мятой
выцветшей
фу­
361


раж ки,
ссутулясь,
нагнулся
и
крепко,
как
в з росло му,
пожал
Коле
руку,
сказав
толь ко
одно
слов о:
—
Балмашев.
Рядом
с
порывистым
Карлушкой
Балмашев
кажет­
ся
флегматичным.
Он
молчаливо
стоит,
запустив
п ра­
вую
рук у
в
карман
черной
ш инел и,
точн о
придерживая
чт о- то,
а
левой
рессеянно
пощипывает
тощий
золоти­
стый
кустарник
на
подбородке.
И
с в етл о-голу бые
г ла­
за
его
не
вскидываются
броско,
как
у
Карлушки,
а
смотрят
упорно-спокойно
из-под
пепельных
ресниц.
Но
Коля
почему-то
смущается
от
этого
простого
взгля­
да
еще
бо ль ше,
чем
от
смеха
Черной
Розы,
и
не
знае т,
о
чем
разг ов ари в ать,
и
р ад,
что
носильщик
принес
билет
с
п лацк артой
и
что
Ка рлушк а,
расплатившись
с
н им,
сам
подхватил
св ой
б агаж
и
двинулся
к
выходу.
Черная
Р оза
протиснулась
в
вагон
всл ед
за
Кар­
лушкой
п осмотре ть ,
как
он
там
устроился,
и
чере з
не­
ск ольк о
мин ут
спрыгнула
с
подножки
прямо
на
Бал-
машев а,
ухватив
его
за
рукав.
Следом
за
ней
в
ра с­
пахнутой
ш ине ли,
как
будто
ему
вдруг
стало
жа рко
на
морозе,
вылез
и
Карлушка.
—
Не
дури,
Роза!
—
ос тан овила
ее
сестра.—
Когда
же
вас
ждать ,
Карл?
—
К
Пасхе,
не
раньше.
—
Ой,
как
долго!
—
шутливо
уж асн улась
Черная
Роза .—
Я
не
вы несу
такой
долгой
разлуки!
Это
не
в
мо ем
ха ракт ере .
—
Вряд
ли
ты
з асидиш ься
в
Киеве,—
сказал
Бал­
маш ев.—
После
тако й
заварухи
университет,
наверное,
закроют.
Чего
доброго
еще
попадешь
в
солдаты.
Теперь
всего
мо жно
жд ать.
—
Там
увид им,
что
будет.
И,
подхватив
под
рук у
Черную
Розу,
Ка рлуш ка
по­
вел
ее
смотреть
п аров оз.
Нако нец
ударил
третий
звонок.
Карл ушка ,
ра сп ро­
щавшись
со
всеми
и
обнявшись
с
Б ал машев ым,
вск о­
чил
на
подножку
и,
держась
за
поручни,
замахал
фу­
ра жко й,
крикнул
ст ар ающ ейся
поспеть
за
тронувшим­
ся
по ездо м
Черной
Розе:
—
Смотрите
же,
Роза...
Конец
фразы,
оборвавшись,
упа л
под
колеса.
Бал­
ма шев
замахал
высоко
вскинутой
фуражкой
и
п отом
с
трудом
нахлобучил
ее
на
рас сы павш иеся
от
ве тра
во­
лосы.
362


По
выходе
из
вокзала
Ко ля
поспешил
распрощать­
ся
со
своими
новыми
знакомыми.
—
Где
вы
живете?
—
спросил
Балмашев.—
Я
зайду
к
вам
на
днях.
Не
на до
записывать,
я
и
так
запомню...
—
Степан,
приведите
его
к
нам
как-нибудь
вече­
ром,—
предложила
Кр асн ая
Роз а.
—
В
самом
деле
пр ив едит е!
—
горячо
подхватила
Черная
Роза.—
Вы
ве дь
придете
к
нам?
Непременно
приходите...
—
Приду,—
бу ркн ул,
влезая
в
конку,
Коля,
поль­
щенный
пригл аше нием ,
но
втайне
со м невая сь
в
его
иск­
ренности:
верно,
хотят
загладить
сорвавшуюся
н е воль­
но
обидную
для
нег о
кличку
«юнец» .
Прошло
более
недел и.
Балмашев
не
прих о дил.
На­
верное,
забыл
адрес,
решил
Коля,
которому
надоело
высиживать
вечера
до ма
в
напрасном
ожидании.
Но
Балмашев
зашел
неожиданно
часов
в
десят ь
утра
в
праздник,
ког да
хозяйка
бы ла
у
об е дни.
Коля
сам
откры л
дверь
и
провел
гостя
к
себе.
—
Славн ая
у
вас
комнатушка,—
одобрил
Балма­
шев.—
И
окошко
в
сад,
а
оттуда
ч ерез
за бор
на
другой
двор.
Жа ль
только,
что
ход
не
отдельный.
Он
бросил
фура жку
на
стол
и,
вз яв
Колину
г ре бен­
ку,
ст ал
р асч есыват ь
р ассы павш иеся
волосы
перед
стенным
зер калом ,
где
оснеженный
кр ай
со седн ей
кровли
отражался
сёр ебря н ым
гробом,
покрытым
си­
ним
воздухом.
Рог ов ой
гребень
потрескивал
невидимы­
ми
электрическими
ис кра ми.
—
Я
принес
вам
кое-что
почитать,—
в ынул
Балма­
шев
из
кармана
шинели
какую-то
с мятую
тетрадку.—
Только
не
засы пьт есь.
Это
нелегальная
ли терату ра.
Будьте
ос торо жне й
с
ней.
Можете
д ать
почитать
своим
товарищам,
самым
надежным,
которые
не
выдадут.
Я
к
вам
з айду
че рез
недельку.
В
полутемной,
пропахшей
нужником
передней
пе­
ред
тем,
как
пролезть
в
обитую
войлоком
дверь,
Балма­
шев
обернулся
и
сказал
неожиданно:
—
Зайдем
как-нибудь
вместе
в
гости
к
девч ата м.
У
них
весело.
Сы гра ем
на
гитаре,
споем.
Коля
был
разочарован.
Он
думал,
что
Балмашев,
как
Ва сил ьев,
обстоятельно
побеседует
с
н им,
проверит
его
зна ния .
А
в место
этого
он
запрос то
зане с
ему
н еле­
гальную
литературу,
как
какую-нибудь
обы чн ую
книгу
для
чтения!
363


Измя та я
тетрадка,
вроде
общей,
только
без
клеен­
ки,
со
слипшимися
глянцевитыми
страницами,
испи­
са нны ми
печатными
от
руки
лиловыми
буквами,
та ки­
ми
же,
как
на
листовках
комитета
сношений.
Вместо
заголовка
сто ит : «Отчего студенты бунтуют?», но фа­
милии
автора
нет
ни
в
начале,
ни
в
конце.
Коля
два
ра­
за
п одряд,
боясь
пропустить
хоть
слово,
перечел
тет­
радку.
В
комнате
одному
не
сиделось,
тян уло
п ойти
и
п ередат ь
другим
то,
что
он
только
что
узнал
сам.
Спря­
тав
те традк у
в
ве рх ний
карман
к уртки ,
Коля
вышел
на
улицу.
Ему
вдруг
ст ало
(как после встречи с ней)
радо­
стно
и
чуточку
жутко:
словно
что-то
огнеопасное,
вз рывча то е
запрятано
на
груди
у
сердца.
Вот-вот
сам о
возгорится
и
р азорве тся
от
неосторожного
движения.
Проходя
мимо
щеголеватого
околоточного
на
углу
Не мецко й,
Коля
злорадно
усмехнулся.
Вот
бы
всполо­
шился,
если
бы
узнал,
что
у
н его
в
кар м ане!
За свист ел
бы
в
болтающийся
аксельбантом
свисток,
переливча­
тым
горохом
призывая
на
помощь
постовых
го ро довы х,'
и,
вырвав
револьвер
из
кобуры,
кинулся
бы
в
погоню
за
ним .
А
он,
не
оборачиваясь
на
тревожные
св истки
и
предостерегающий
вы ст рел
вверх,
нырнул
бы
в
густую
тол пу
гуляющих
и,
шмыгнув
в
зна ком ый
п роходн ой
двор,
одурач ив
пр есл едов ат ел ей,
вышел
бы
как
ни
в
чем
не
бывало
на
пло щадь
к
театру!
II
Под
ст ро гим
секретом
Коля
дал
брошюру
Загруб-
скому,
а
пот ом
одному
знакомому
по
кружку
Ильина
семикласснику.
Балмашев
за шел
еще
ра з,
но
и
в торой
его
приход
был
так
же
мимолетен,
как
пер вый.
Он
не
стал
разговаривать
с
Колей
о
прочитанном,
а
просто
вз ял
брошюру
и
дал
вместо
нее
другую,
печатную,
по­
толще.
Это
был
роман
Степняка-Кравчинского
«Анд­
рей
К ож у хов». Коля начал читать его тут же после ухо­
да
Балмашева
и
не
с мог
оторваться,
по ка
не
дочел
до
конца
—
ч аса
в
два
ночи.
И
еще
с
полчаса
в
в ол­
нен ии
прошагал
по
комн-ате,
не
скор о
заснул
и
спал
плохо:
в
сумбурных
кошмарных
с нах
ему
мерещилось,
что
он
участвует
в
каком-то
террористическом
заго­
воре.
Вскоре
затем
ве рну лся
из
Киева
Карлушка.
В оз­
364


в ра щаясь
из
гимназии,
с
ранцем
за
пле ч ом,
Коля
вдруг
услышал
из
пролетевших
ми мо
саней
знакомый
голос:
—
Эй,
Аль-товский!
Хлопнув
по
плечу
кучера,
Кар луш ка
остановил
ло­
шад ь
и,
отстегнув
отороченную
мехом
с инюю
суконную
полость,
отрезал
коротко
вместо
разговора:
—
Сад ись. ..
Едем.
—
Ку да?
—
спр о сил
Коля,
после
того
как
влез,
в
сани.
—
Ко
мне
в
Покров с к.
За едем
только
за
Степкой
Б алмаше вым.
—
Но
мне
на до
сн ача ла
зайти
домой.
—
Зачем?
—
Пообедать...
Оставить
ранец
с
книгами.
—
Ерунда.
З акусим
у
меня.
Ранец
брось
в
но ги,
под
козлы.
Кучер,
бритый
немец-колонист,
старается
вести
во­
роную
крупную
лошадь
под
рысака
и
разгоняет
ее
как
на
катании
на
Масленицу.
Са ни
катятся
вниз
по
Воль­
ск ой
м имо
губернаторского
особняка
и
сворачивают
на
пл ац -пар ад.
На
у глу
у
деревянного
до м ишки
Кар луш­
ка
вылез
из
саней
и
скрылся
в
калитку..
Через
несколь­
ко
минут
он
вышел
вместе
с
Бал машев ым.
—
А,
и
вы
с
нами?
—
немного
как
будто
удивился
Балмашев,
увидев
Колю.
В
легких
санках
троим
тесно,
и
Коле
пришлось
сесть
на
колени
к
Карлушке.
Тот
что-то
оживленно
расска­
зывает
про
Киев,
но
Б алм ашев
больше
отмалчивается.
На
крутом
взвозе
лошадь
скол ь зя
ос едает
на
задние
ноги,
потом
с
поло вины,
уб егая
от
подсекающих
саней,
размашистой
рысью
кидается
вниз.
Оборванный
маль­
чишка
попробовал
б ыло
прицепиться
сзади,
но
не
удер­
жался
и,
упу ст ив
укатившуюся
ледя нку ,
полетел
под
откос.
Балмашев,
обернувшись,
погрозил
ему
шутливо
пальцем.
Ровная
издали
дорога
чере з
Волгу
горб ы литс я
ух а­
ба ми,
и
сани
ныряют,
как
лодка
на
волнах
от
па рохода .
В
пр ора не
ме жду
пес ка ми
Карлушка
что- то
крик­
нул
по - нем ецки
кучеру,
и
тот
повернул
налево
вдоль
Зеленого
острова.
—
Halt, Johann! Halt! *
«Стой,
Иоганн!
С той!» (нем.).
365


Дав
куче ру
папиросу
и
закурив,
Карлушка
вылез
из
саней
и
вместе
с
Б алм ашевы м
полез
зачем-то
на
ос т­
ров.
—
П одож ди
нас
здесь,—
сказал
он,
но
Коля
не
вы­
держал
и
пошел
за
ними.
Под
песчаным
обрывом
намело
сугроб,
и
но ги,
как
в
валенки,
увязают
выше
ко лен
в
большие
следы
Бал-
машева.
В
незасыпанном
снегом
пещерном
углу блен и и
ч ер неют
остатки
костра
с
рыбьими
костям и:
пиршество
какого-нибудь
рыболова-любителя,
терпеливо
с
коло­
кольчиками
на
закидных
удочк ах
вы сижива вшег о
здесь
осенью
са за нов.
Осыпанные
известковой
из мо­
розью
густые
заросли
ивняка
гнутся
зябко
и
шелестят
сухо,
как
осока.
К уда
они
скрылись?
Коля
хотел
бы ло
окликнуть
их,
но,
выбравшись
из
чащи,
увидел
обоих.
Что
они
там
де­
лают?
К арлуш ка
поставил
стоймя
до ску
у
ос окоря
и
отмеряет
зачем-то
шаги.
Балмашев
же
стоит
на
бугре
и
в
черной
сту ден ческо й
шинели
с
занявшимися
на
за­
тылке
волосами
ре зко
вы деля етс я
вместе
с
торчащими
на
берегу
шорнштейнами
паровых
мельниц
на
широ­
ком
вулканическом
разли ве
за ка та.
А
его
дл инн ая
те нь,
вытянувшись
во
ве сь
рост,
с
петлей
б ашл ыка
на
шее,
упала
в
негашеную
изв ест ь
снеговой
ямы ,
как
вы­
со кая
Соколова
гора,
рухнувшая
сизым
об вало м
на
за­
тон
с
зимующими
в
спя чке
пароходами
и
баржами.
Только
один
к рай ний
пассажирский,
с
огнями
во
вс ех
стек лах ,
празднично
плывет
навстречу
надвигающейся
ночи,
как
в
нав иг аци ю.
И
ка жетс я,
что
кто-то,
проща­
ясь,
машет
красным
на
борту.
Балмашев
в ытян ул
правую
руку,
и
из
черного
мох-
растого
рукава
(точно чиркнул спичкой прикурить на
вет ру)
выпых нул
огонек.
Два
слившиеся
в
од ин
трес­
ком
сухого
эхо
выстрела...
—
Стой!
—
крикнул
Ка рлушк а
Б алм аше ву,
и
оба
пошли
осматривать
доску.
В
двух
местах
—
наверху
и
в
середине
то лстая
до­
ска
насквозь,
как
ржавым
гвоздем,
прошита
пулей.
—
Вот .
она
где
засела,—
показал
Ка рлу шка
и
по­
пробовал
выковырнуть
п улю
пер оч инны м
ножо м
из
де­
рева,
но
она
глубоко
ушла
под
кору.
—
Ты
зачем
здес ь?
—
строго
прик рик нул
он
на
по­
до шедш его
Колю.—
Я
ве дь
тебе
сказал,
чтобы
ты
не
хо­
дил
за
на ми.
366


—
Все
ра вно.
Пускай
его,—
заст упи лся
Б алма шев.
Карлушка
вз ял
револьвер
и
выстрелил
два
ра за
в
доску,
но
попал
только
раз .
—
Дай
и
мне
выстрелить,—
попросил
Коля.
—
Зачем?
—
презрительно
обр ез ал
Карлушка.—
Ты
и
ре воль вер -то
держать
не
ум ееш ь.
—
Нет,
умею.
Я
стрелял
раз
из
двустволки,—
не­
вольно
соврал
Коля.
—
Дай
ему.
Взя в
у
Карлушки
ре воль ве р,
Балмашев
пок азал
Ко­
ле,
как
надо
стрелять.
Коля
судорожно
сжал
черный
холодный
револьвер
и,
прищурив
левый
г лаз,
нажал
спуск.
Ру ку
рв ан уло
вверх,
и
в
у шах
звоном
отдался
ту­
пой
удар.
—
Промазал.
Эх
ты
стрелок!
Но
Коля
не
поверил
Карлушке
и
сам
тщательно
осмотрел
доску,
но
следа
от
пу ли
не
нашел.
—
Отойдите!
—
крикнул
Балмашев
и
выст ре лил
еще
два
раза.
Одн а
п уля
от щепила
край
доски,
зато
другая
уд ари ла
в
сам ую
середину.
—
Все
семь.
Балмашев
п ере заряди л
ре вольве р
и,
положив
его
в
карм ан ,
за кури л,
глубоко
затягиваясь.
—
Смотри
никому
ни
гугу
про
ст рельбу,—
строго
сказал
Коле
Карлушка,
оттас ки ва я
в
яму
прострелен­
ную
четырьмя
пул ями
доску.
Синий
айсберг
Соколовой
го ры
нап лы вает
с
берега
на
остров.
Без
призывных
гудков,
утопая
в
потемках,
пароход
потушил
все
огни.
Рослый
белокурый
осокорь,
командуя,
машет
по
ветру
ветвью,
как
шаш ко й.
Не
смея
ослушаться,
с
невнятным
роп отом
штыковые
се­
рые
ш ер енги
ивня ка
смыкаются
в округ
черной
шинели
Балмашева.
Смешанный
с
песк ом
снег
хрусти т
под
его
ша га ми,
как
посыпанная
в
холеру
нег аше ная
изве сть .
Непогасший
закат,
он
может
и звести
перед
тьмой
сво­
им
томлением!
—
Nach Pokrovsk, Johann! Гони! Schnell! Schnell! *
Вот
и
Покровск
с
метельным
пустырем
базар н ой
площади
в округ
благолепно
теплющегося
всенощной
собора
и
с
хмельной
горластой
пес нью
п
д
рывки
гармошки
на
раскатывающихся
встречных
ро зва льня х.
В
Покровск,
Иог анн! <...> Б ыс тро!
Б ыс тро! (нем.).
367


И,
как
тракти р,
керосиновыми
фо нар ями
сн ару жи
и
лампами
изнутри
заманивает
каменный
д вух эта жный
д ом,
перехваченный
в
пузатой
талии
пятисаженным
железным
поясом
вывески
с
золотом
букв
по
черному:
«Бакалейный гастрономический магазин Братья Дум -
Лер».
Д вор ник
в
тулупе
пре ду пре дите льно
распахнул
двухстворчатые
ворота
в
острожном
з або ре,
гус то,
как
борона,
утыканном
гв оздями
острием
вверх.
—
Иоганн,—
по-русски
сказал
кучеру
Карлушк а
с
крыльца.—
Распряги
и
покорми
лошадь.
Потом
пр и­
ходи
ко
мне
наверх
выпить
и
закусить.
Понял?
—
Яволь,
яволь,
Карль
Егор и ч,—
з асу ет ился
Иоганн.
В
просторном
доме
пу с тынно
и
не ую тно,
как
в
кир­
ке.
Видно,
что
хозяева,
разбогатевшие
немцы-колони­
сты,
еще
не
обжили
но вых
каменных
хором
и
не
освои­
лись
пос ле
крестьянства
со
своим
второй
ги ль дии
купе­
чеством.
И
сиротливо
жмет ся
в
угол
от
наседающих
пузатых
комодов,
в збиты х
перин
и
развешенных
по
сте­
нам
лютеранских
изре ч ений
шаткая
эт ажер ка
с
книга­
ми.
Вероятно,
поэтому-то
Карлу шка
и
предпочитает
держать
сво ю
библиотеку
не
здесь,
а
в
саратовской
на­
емной
к омна те.
Нагнувшись,
Балмашев
ст ал
греть
перед
огнем
р ас­
топленной
печки
св ои
красные,
зазябши е
без
перчаток
руки.
—
Вот
это
здорово!
—
одобрительно
встретил
он
Карлушку,
принесшего
из
магазина
целый
кулек
заку­
с ок.—
После
се г одн яшней
уд ачн ой
пробы
можно
и
кут­
нуть.
Верно,
Карл?
А
как
насчет
д вугл авой ,
царской?
—
Есть,
Степка,
ес ть.
—
А,
Марихен!
—
Балмашев
вз ял
у
раскраснев­
шейся
голу бо глаз ой
М ари хен
ведерный
кипящий
само­
вар
и
держал
его
на
весу,
по ка
она
накрывала
ска­
те ртью
ст ол.
—
Ви
гет
э с? * Когда свадьба?
—
Никода,—
смущенно,
но
довольно
прыснула
от
смех а
Марихен,
быстро
шмыгнув
на
ле ст ницу
и
с
раз­
маху
нал етев
на
Иоганна.
Он
—
в
новой
синей
поддевке
и
кр асн ой
руб ахе ,
ры­
ж еват ые
волосы
его
лоснятся
маслом,
но
да же
м ахо-
«Как дела?» (нем.).
368


рочн ый
перегар
его
кривой
немецкой
трубки
не
пе ре­
шибает
принесенного
им
из
к онюш ни
запаха
конского
пота
и
навоза.
В ыпив
одним
махом
пол ный
стакан
вод­
ки,
Иоганн
з ахмел ел
и,
подмигивая,
фамильярно
за хло­
пал
Карлушку
по
плечу,
уже
без
отчества,
б ессмы сл ен­
но
повторяя
точно
икая:
—
Ик
вайе
я
*, Карль...
Ик...
—
Ост авайся
ночевать.
Охота
теб е
тащиться
ночью
через
Вол гу,—
уговаривал
Карлушка.
—
Не
могу.
Мне
непременно
н адо
быть
сегодня
в
го­
роде,—
сто ял
на
своем
Балмашев,
и
Коля
решил
еха ть
с
ним.
Резкий
переход
из
натопленной
жа рко
го рницы
на
мороз,
от
белой
настольной
скатерти
с
кипящим
яр ко
вычищенным
самоваром
к
суровой
с кате рти
снегов
с
остывшим
никелированным
месяцем,
приятно
бодрит
и
во з бу ждает.
От
этого
или
от
выпит ог о
портвейна
хо­
чет ся
выкинуть
что-нибудь
необыкновенное
—
выхва­
тить
вожжи
у
И оган на
и
револьвер
у
Балмашева,
вы­
с тре лить
вверх
и
пу сти ть
во
всю
испуганную
лошадь.
Но
Балмашев
молча
с идит
ряд ом,
подняв
воротник
с
развевающимися
по
ветру
кон цами
б ашл ыка
и
засу­
нув
руки
без
перчаток
в
рука в а,
как
в
муфт у.
Иоганн
сначала
энергично
дергал
лошадь
и
покри­
кивал
по-немецки
и
по-русски,
а
п отом
зам олк
и
на чал
по кач иват ься
на
облучке...
Задремал...
Колю
т оже
тя­
нет
ко
сну...
Ка жется ,
что
он
ед ет
домой
на
Святки
со
стан ции ,
закутанный
в
чапан,
убаюканный
ухаба ми.. .
—
Стой,
И ог анн!
Стой!
—
заорал
вдруг
Балмашев,
выскочив
о дной
ногой
из
са ней
и
перехватывая
во з-
ж и.—
К уда
ты
к
чер ту
едешь?
Не
видишь
что
ль
—
по­
лы нья .;.
Вп ер еди
перед
упершейся
лошадью,
рас плы вая сь,
дымится
большое
черное
пятно.
Золотой
попла во к
ме­
ся ца,
не
то
заманивая,
не
то
пр едо сте рег ая,
покачива­
ет ся
на
ряб и
у
другого
края .
Полынья!
—
Лош адь
уперлась.
А
ты
ее
еще
гони шь.
Эх,
гол о­
ва
стоеросовая!
—
Ничево...
ик
в айе ...
и к,—
оправдывался
очнув­
шийся
от
дремоты
Иоганн.
«Я знаю» (нем. ) .
369


Выхватив
вожжи,
Балмашев
повернул
ло­
шадь,
ос тавл яя
темный
след
на
талом
снегу,
и
сам
пр авил,
стоя,
пока
не
выехали
на
нак ат анну ю
до­
рогу..
—
Глу пая
история,—
пое жилс я
плечами,
вернув
в ожжи
Иоганну,
Балмашев.—
Мо гли
бы
нырнуть
под
лед.
Х орош о,
что
лошадь
в ст ала.
И
то лько
тогда,
ког да
полынья
ос талась
позади,
Ко­
ле
вдруг
стало
жутко.
Вспомнился
рассказ
очевидца,
ка к,
заливаясь
бубенчиками,
с
седоками
в
шубах,
раз ­
ва лившим ис я
в
ковровых
санях,
мч ал ась
чья-то
масле­
н ичная
тройка
из
Заволжья
чер ез
Волгу
к
Увеку.
Им
ма ха ли,
кричали
с
горы : «Назад . ..
назад...
полынья...»
Но
они
не
слышали,
от нос ил
ветер,
а
может,
пьяны
бы­
ли,
и
с
разгона
в лет ели
в
по лы нью,
канули
под
л ед.
Да­
же
ни
одн ой
шапки
не
всплыло.
Неужели
так
м огло
бы
случиться
и
с
ним и?
—
А
вы
з нает е,
как
н адо
выбираться
из
полыньи?
—
спросил,
закурив,
Балмашев.—
На до
хва­
та ться
за
лед
против
течен ия.
Тогда
поднимает
ног и
и
ле гче
выкарабкаться.
По
течению
же
тянет
ноги
под
лед...
Стальные
полозья
чиркнули
по
песку.
Отмел ь ,
а
за
ней
—
Тар х анка.
Тут
не
опасно
—
как
ни
пьян
Иоганн,
а
в
пол ынь ю
не
заедет...
Вон
и
крутой
Московский
взвоз,
н аката нны й
розвальнями,
как
ледяная
гор а,
с
огн е вою
шеренгой
керосиновых
фо на рей
по
кр аям,
и
над
ним
сторожевою
вышко й
торчит
старый
собор
с
безногим
калекой-сиротой
у
паперти
—
забытой
пуга­
чевской
пушкой.
—
Мы
тут
слезем
и
поедем
на
ко нке,—
сказал
Бал­
маш ев .—
А
ты,
Иоганн,
поезжай
назад
за
обозом.
Т оль­
ко
не
спи...
—
Ик
вайе
я
шон... *
ик
вайе,—
заикал
Иоганн,
за­
валиваясь
поудобней
в
сани
и
пу ская
лошадь
вдогонку
за
скрипучим
об озом
крестьянских
ро зва льне й.
—
Балда!
—
махнул
рукой
Балмашев
и
на
х оду
в ско чил
на
конку.
Нел ов ко
идти
так
поздно
по
улицам
с
ученическим
ра нцем ,
и
Коля
прячет
ег о,
как
п ортф ель,
под
полой.
—
Без
обеда
сид ел
до
самой
ноч и!
Без
обеда
си-
«Я уже знаю... » (нем. ) .
370


дел!
—
хоро м
начали
дразнить
его
мальчишки,
катав­
шиеся
на
сан ках
по
кр ут ому
взвозу.
Но
Коля
не
удостоил
их
ответом.
Если
бы
они
только
знали,
про
стр ел ьбу
из
револьвера,
то
с
каки м
бы
ув а­
жением
и
завистью
п осм отр ели
ему
вслед!
III
—
Альтовский,
мне
нуж но
поговорить
с
в ами
кон­
фиденциально.
—
В
чем
дело?
—
Мне
передавали,
что
у
вас
е ст ь...
запрещенная
ли тер ату ра.
—
Кто
п еред ав ал?
—
Я
хотел
попросить
в ас,
чтобы
вы
дал и
ее
почи­
та ть
мне ,—
увиливая
от
ответа
и
от
испыт ую щ его
вз гляда ,
мнется
Граве.
—
Вам
навр али .
Никакой
за пре щенн ой
литературы
у
мен я
нет.
Я
да же
не
зн аю,
что
это
за
ли терат ура.
Мо­
жет
быть,
вы
мне
объясните?
—
отрезал
Коля.
Уж
е сли
кому
и
давать
литературу,
то,
конечно,
не
Граве.
Он
—
н ов ичок
в
кл ассе,
пер евелся
не давн о
из
другого
г орода
и
подозрительно
неприятен
своим
вкр а дчивы м,
заискивающим
обращением
не
то лько
с
учит е лям и,
но
и
с
тов ар ища ми.
С
ка кого
казенного
пакета
считал
он
это
канцелярское
«конфиденциаль ­
но »? От кого и как мог он узнать про нелегальную ли ­
тературу?
Уж
не
ра збо лтал
ли
случайно
Загрубский?
Надо
буд ет
поговорить
с
ним
по
дороге
из
гимназии.
—
Альтовский;—
первым
нач ал
ра з говор
Загруб­
ский,
в
важных
сл учая х
он
всегда
обращается
к
Коле
не
по
име ни,
а
по
фамилии.—
Я
должен
предупредить
те бя. ..
—
Что
такое?
—
насторожился
Коля.
—
Ты
з наешь
Николенко?
Такой
дли нный ...
Шести­
классник...
Он
всегда
ход ит
с
Желаном
де
ля
Круа...
—
Ну,
зн аю
в
лицо.
—
У
не го
отец
жан дарм ски й
ротмистр...
Николенко
передавал
Дейбнеру,
что
в идел
на
столе
у
о тца
какое-
то
письмо
к
директору
гимназии
о
тебе...
Он
не
успел
прочесть,
ра зоб рал
толь ко
тв ою
фамилию
и
имя...
Мне
об
эт ом
рассказал
сейчас
Дейбнер.
—
Может,
вра к и,—
усомнился
Коля,
но
про
се бя
371


решил,
что
на до
б ыть
осторожней
и
не
носить
литерату­
ру
в
гимназию.
—
Здравствуйте...
Что
ж
это
вы
не
у зн аете
своих
знакомых?
Нехорошо...
н ехорош о.
Черная
Роза!
Он
действительно
не
узн ал
ее,
з аду­
мавшись
над
тем,
что
сообщил
Загрубский!
—
Почему
вы
не
заходите
к
нам ?
Ведь
вы
же
обе ­
щали.
—
Я
собирался...
Балмашев
зв ал
мен я,—
см ути лся
Коля
под
пристальным
взглядом
Черной
Розы.
Ему
ст ыдно
за
свой
тюлений
горб ,
и
он,
приспустив,
прячет
ранец
за
спиной.
—
Знаете
что?
Приходите
сегодня
вечером...
У
нас
со би рает ся
публика...
Бал машев. . .
Карл
Думлер...
Придете?
—
П ри ду,—
басит
Коля,
полупотупясь,
глядя
на
шевелящиеся
быстро
тонкие
вишне вые
г убы
и
точе ную
кла ви ат уру
зубов,
ошеломляющую
бур ной
музыкой
не
доходящих
до
сознания
сло в.
—
Мы
живем
здесь,
за
уг ло м...
в
середине
кв арт а­
ла,
за
семинарией...
Дер евянн ы й
домик
во
дворе...
в
са­
дике
с
беседкой...
До
свиданья...
—
Олух!
—
руг ал
он
сам
себя,
переходя
из
д вора
во
двор
в
поисках
подходящего
домика
в
са ду.
Как
мо жно
бы ло
не
спросить
ни
их
фамилии,
ни
да­
же
номера
дома?
Впрочем,
может,
она
ск аза ла,
да
он
прослушал...
р азв есил
уши...
Как
глуп о...
н еуж ели
пр и­
дет ся
вернуться
домой?
Надо
обойти
еще
раз.
О тбрык ива ясь
от
яростно
лающей
собачонки,
Коля
пересек
дл ин ный
п уст ырь
и
в
к онце
концов
увидел
по-
х иливш у юся
хибарку
с
садиком.
Из
не пло тно
закрытых
ставен
свет ил ась
щель.
Он
прильнул
к
ней
снизу
и
из-
под
спущенной
занавески
увидел
сидящего
на
кушетке
Балмашева
с
гитарой...
Здесь!
Стучаться
не
пришлось.
В
низк их
сенц ах
из
распах­
н утой
наст еж ь
двери
тянуло
едкой
гарью,
как
от
костра
на
З ел еном
острове.
—
Карл,
это
невозможно.
Мы
так
угорим.
Надо
за­
л ить
трубу.
Потом
разожгем
снова.
В
ды му
курной
клетушки
Р оза
стоит
с
ведром
воды
и
хоче т
залить
самоварную
трубу.
Карлушка
в
одн ом
сапоге
(другой он снял и держит за ушки)
отстранил
ее
и
начал
раздувать
самов ар
го лени щем
та к,
что
искры
посыпались,
как
из
паровоза.
372


—
Карл,
вы
спали т е
на с!
—
ос та новила
его
Роза
и,
схватив
за
ру кав,
п рове ла
К олю
за
до щату ю
перегород­
ку
в,
г ор ницу.
На
низень ко й
кушетке
Ба лма шев,
без
тужурки,
в
черной
сатиновой
рубашке,
настраивает
г ита ру.
У
стола
сидит
Крас ная
Роза
со
студентом,
которого
Коля
вс тре тил
раз
в
кружке
Ильина,
но
тот ,
хот ь
и
по­
здоров алс я,
видим о,
не
узнал
е го.
В
г ор нице
чисто,
но
обои,
покоробясь,
отстали
в
угла х
от
отсыревших
стен,
и
по
ним,
шурша,
че рез
перегородку
от
беленой
русской
печи
лезут
ры жие
тараканы.
В
простенке
между
окн а­
ми
развешен
целый
иконостас,
и
посредине
перед
боль­
шим
об ра зом
Николая
Чу дот ворца
теплится
малино­
вая
лампадка.
—
Что
вы
так
уставились
на
иконы?
—
смутила
вдруг
Ко лю
Красная
Ро за.—
Удивляетесь,
зачем
у
на с,
евре е к,
столько
ик он?
Хозяйка
—
старушка,
она
у
нас
оче нь
богомольная,
сдала
комнату
с
условием,
чтоб ы
мы
не
с ним али
икон.
И
лампадку
зажигает
перед
каж­
дым
пра зднико м.
А
нам
это
на
руку.
С
иконами
б ез­
о пасн ей.
Верно,
Пе тр?
Почему
она
называет
студента
Петром,
когда
рабо­
чий,
Воронов,
звал
его
Алексеем?
—
Пожалуй,—
усмехнулся
П етр
(он же Алексей),—
помню
раз,
когда
я
был
ар есто ван
по сле
демонстрации
и
от
нечего
де лать
спросил
для
чтения
Евангелие,
то
ко
мне
стали
с разу
относиться
лучше
на
допросе.
А
потом
вскоре
выпустили.
—
Ну,
брат,
когда
влипнешь
по-настоящему,
тут
ник ак ое
Евангелие,
даже.
Остромирово,
не
помо­
жет ,—
не
отрываясь
от
ги та ры,
вмеш ал ся
Балма­
шев.—
Ра зве
только
вы шлют
по па
с
крестом
для
по­
следнего
напутствия...
Длинными
костлявыми
пальцами
он
подвинчивает
грифы
и
пер ебир ае т
струны,
н оющие
то
низким
шмели­
ным
басом,
то
высоким
комариным
дискантом.
По
но­
гам
тянет
холодом.
И з-за
не
доходящей
до
п от олка
пе­
регородки
слышится
хохот
Черной
Ро зы
и
треск
иск р
из
раздутого
Ка рлу шкиным
сапогом
самовара.
—
Карл,
вы
подожгете
дом !
—
крикнула,
заку ты -
•
ваясь
в
цветную
шаль,
Красная
Роза.—
Зак ройте
дверь,
а
то
очень
дует.
—
Да,
он
у
т ебя
разошелс я,
гудит
как
па ров оз,
а
т олку
мало,—
подтвердил
Ба лма шев.
373


—
Сейчас
поспеет...
подаем...
Сестры
пододвинули
к
кушетке
белый
некрашеный
стол,
покрыли
его
вместо
ска терти
дву мя
газетами,
на­
реза ли
калач,
ко лб асу
и
очищенную
воблу
кусками.
Ка рлушк а
принес
большой
медный
п омяты й
с
боков
сам овар ,
захлебывающийся
кипятком
и
ч ад ящий
си­
ним
дымком
даже
из-под
крепко
на дето й
заглушки.
.—
А,
Кулка!
—
встретили
все
хором
пришедше­
го
последним
студе н та-ка за н ца,
та тар ина
Кулахметь-
ева,
закадычного
друга
Карлушки
с
гимназической
скамьи.
—
Не
опо зда л
я
на
чтение?
—
Нет...
сейчас
начнем...
Ну,
Степан,
читай
св ой
ра сс каз.
—
Подождите
минутку,
пока
мы
разольем
ча й.
Балмашев
до стал
из
в исе вшей
на
гвозде
тужурки
ученическую
те тра дь
и
положил
ее
перед
собой
на
край
стола,
отодвинув
локтем
хлеб .
—
Р ассказ
мой
называется
«Решение Николая» .
Кон е чно,
он
слабоват.
Дело
тут
во все
не
в
бе ллет рис ти­
ке.
Мне
просто
хотелось
изложить
св ои
мысли
о
терро­
ре.
Да
и
н апи сал
я
рассказ
случайно
как- то
ночью
за
од ин
пр исест . ..
—
Не
оправдывайся,
Сте пка .
Читай.
—
Читайте,
Степан,
чита йте.
Ровным,
не много
глуховатым
голос ом
Балмашев
прочел
небольшой
рассказ
о
студенте,
который,
возму­
ще нный
избиени ем
на
д е монс тр ации,
решил
ст ать
тер­
рористом
и
убить
шефа
жандармов.
Сам
террористиче­
ск ий
акт
не
описывался,
только
в
эпилоге
упоминалось,
что
сту ден т
был
ос уж ден
за
это
на
двадцать
лет
заклю­
че ния
в
крепости.
—
Здорово,
С т епан!
—
не
выдержав,
в ск очил
и
за­
мета лся
по
комнате
Карлушка.—
См ерть
за
смерть!
Кровь
за
кровь!
Повтори-ка
это
место.
Нет,
дай
лучше
прочту
я.
И,
вырвав
у
Балмашева
те трад ку,
К арлушка
про­
де клам и рова л,
как
трагический
монолог,
понравив­
шийс я
ему
отрывок.
-
—
Смерть
за
смерть!
Кровь
за
кровь!
Вот
что
теперь
ра сска ленн ым
же лез ом
с верли ло
его
м озг.
А
абсолют­
ная
нравственность,
зап ре щающа я
убийство
при
вся­
ких
обстоятельствах?
Где
же
о на?
От
нее
осталсядоль-
ко
оса док ,
как
от
ра с творе нного
к рис талла...
Здорово,
374


С тепа н!
Необходимость
тер рора
доказана
у
т ебя
мате­
матически,
как
дважды
два
четы р е.
.
—
Я
так
ясно
представляю*себе
девушку-курсистку
и
др агу на,
замахнувшегося
на
нее
шаш кой ,
точн о
я
са­
ма
бы ла
та м,—
возмущенно
сжал а
в
кулак
тонкую
смуглую
ру ку
Черная
Роза.
Чет ко,
как
самовар,
выделяясь
кудлатой
медно-
к ра сной
шевелюрой
на
ф оне
си тцев ых
обоев,
как
они,
вся
засиженная
мушинами
веснушками,
Красная
Роза
усиленно
затягивается
папиросой
на
кушетке
рядом
со
студентом.
—
Ну,
а
ты,
Пе тр,
что
скаж ешь ?
—
Я
согласен
с
первой
часть ю
рассказа,
но
не
со
второй,—
встр епену л ся
студент
с
бе лок урой
бо род­
кой,—
Террор
—
это
не
в ыход,
Степан.
Место
одного
убитого
министра
займет
другой,
еще
по ху же.
На до
организовывать
рабочие
массы
на
борьбу...
—
Значит,
вы
против
террора?
За
мирную
раб оту,
безопасную
для
собственной
шкуры?
—
сверкая
к руг­
лыми
глазами,
накинулся
кобчиком
Карлушка.
—
Дело
во все
не
в
своей
шку р е,—
досадливо
отмах­
нулся
Петр-Алексей.—
Как
вы
не
хотите
понят ь ...
—
А
в
чем
же?
В
чем?
—
негодующе
пер ебил а
Чер­
ная
Роза .
Вместо
за глох ше го
самовара
в
комнате,
ош пар ивая
собеседников
горячими
брызгами
неосторожных
слов,
забур лил
негодующий
к ипято к
двупарного
спора:
Ка р­
лушка
и
Черная
Роза
с
одн ой
стороны,
Петр-Алексей
и
Красная
Р оза
—
с
другой.
—
Что
же
вы
молчите,
Степан?
—
не
выдержав,
об рат ила сь
за
поддержкой
к
Балмашеву
Черная
Роза.
—
Мне
спорить
не
о
че м.
Я
сказал
все,
что
нужно
было,—
т ихо
о тве тил
Балмашев
и,
засунув
те трад ку
в
карман
повешенной
тужурки,
вз ял
с
кушетки
гита­
ру .—
Давайте,
Роза,
лучше
споем...
мою
любимую...
про
Валериана
Осинского...
На
том
по ле
погост,
На
п огост е
п омо- ост ,—
высок о
горлом
взял
ноющую
нот у
Балмашев,
и
Черная
Роза
по дхва тила
грудным,
м етал лич еск им
меццо-
сопрано:
Крепко
сплоченн ый,
К ровью
смо-о-о-ченный...
375


Но
почему
он
пое т
не
то
имя
—
Степан
вместо
Вале­
риана?
Верно,
спутал...
А
в
толпе
простона-ал...
Эх,
Степа-ан...
Эх,
Степа-ан...
—
В ал ер иа- ан!..
Валериа-ан,—
пое т,
не
сбиваясь,
Черная
Роза,
и
оба
голоса
сливаются
в
один...
Голос
п ла чу щи-ий
И
рыда-а-а-юший...
—
Эх,
Степа-ан!
Эх,
Степа-а-ан!
—
настойчиво
по­
вторяет
Балмашев,
и
Черн ая
Роза
не
вторит,
и
все
мо л­
ча т,
и
выши ты й
ворот
его
черной
сатиновой
рубахи
ши­
роко
расстегнут,
точно
ему
ду шно,
давит
горло.
Оборвав
тягучую
за упок ойн ую
песню,
Балмашев
зазве н ел
в семи
струнами
сраз у
и
перешел
на
застоль­
ную
веселую.
Проведемте
ж,
друзья,
Эту
ноч ь
веселей!
Все
дружно
по дх в атили
хором
х орошо
знакомую
песню :
Пусть
студентов
семья
Соберется
тесней!
Карлушка
выволок
из-под
кушетки
плетушку
с
пи­
вом
и
ст ал
р аскуп орив ать
пе ро чинным
нож ом
зе лены е
бутылки.
—
Сыграйте
русскую,
С тепан !
Карл,
отодвиньте
стол
в
угол!
Бейте
в
ладоши!
Ну,
кто
за
мной?
—
задор­
но
кр икну ла
Черная
Р оза
и,
взмахнув
платком,
пусти­
лась
в
пляс.
С
гитарой,
не
переставая
и гра ть,
Балмашев
пошел,
притопывая,
в
догонку
за
Розой.
Шаткие
облуплен­
ные
пол ов ицы
ходят
под
ним
ходуном,
и
кажется,
что
вдруг,
выпрямясь
во
весь
рост
из
присядки,
он
прош и-
бит
го лов ой
и
обвалит
штукатурку
низкого
п отол ка.
К арлушка,
прис л оняс ь
к
косяку,
горящими
г ла зами
с мотри т
на
Черную
Розу.
Она
пляшет
русскую
хорош о,
но
чересчур
порывисто,
по-цыгански
подергивая
п ле­
чами.
—
Стойте,
Ст е пан!
Уймитесь!
Вы
совсем
развалите
н ашу
хибарку!
—
останавливает,
с ме ясь,
Красная
Роза.
Балмашева
сменяет
Кулка
Кулахметьев.
Мал ень­
376


к ий,
гибкий
и
л о вкий,
он
волчком
закружился
в
дро б­
ной
присядке
вокруг
крылатого
подола
Черной
Розы.
—
Не
могу
б ольше !
—
за пыха вшис ь,
перв ой
броси­
ла
она
пл яску
и,
подбежав
к
окн у,
ра сп ахн ула
настежь
чу ть
не
разбившуюся
о
ста вню
фортку.
—
Смотри,
Роза,
п ростуд ишь с я!
—
ос та новила
ее
сестра.—
У
тебя
бы ла
н едав но
инфлюэнца.
Карлушка
встал
рядом
вплотную
и
что- то
ти хо
гово­
рит
(за гитарой его слов не разобрать)
и,
до
крови
пр и­
ку сив
нижнюю
губу,
с мот рит
горя щи ми
глазами
на
ее
высоко
вздымающуюся
грудь.
Над
морозным
облаком,
бьющим
из
сад а
в
форт ку,
на
черных
ресницах
ветвей,
порывисто
вз дра гиваю щих
от
бурного
дыхания
м арт ов­
ского
ветра,
повисла
лучистой
слезой
огромная
з вез да:
Венера.
IV
На
последнем
уроке
в
кл асс
неожиданно
заявился
Телятина
и
т орж ес твенно
провоз гла сил:
—
Михаил
Никандрович,
директор
вызывает
к
се бе
Алътовского.
Весь
класс ,
да же
невозмутимый
Никандрыч,
начав­
ший
лениво
считывать
следующий
урок
по
учебнику
Иловайского,
уставился
с
любопытством
на
Колю:
должно
быть,
что-нибудь
очень
серьезное,
раз
сам
ди­
ректор
вызывает
к
себе
с
урока.
Бравируя
и
стараясь
показать,
что
он
ничуть
эт им
не
обеспокоен,
Коля
на­
п рав ился
ск возь
строй
у пор ных
взглядов
к
в ыходу.
Те­
лятин а
важно
и
молча,
без
объяснений
пр ичин
в ы зова,
проконвоировал
его
чере з
учительскую
и
кан целя р ию
в
тот
самый
за л,
куда
они
недавно
входили
с
венком
к
покойному
директору.
—
Пройдите
в
кабинет
к
А лександ ру
Корниловичу.
По
желтому
зеркалу
паркета
Кол я
ре ши т ельно
(Те­
ляти на
наблю дает
сз ади)
прошел
в
директорский
ка би­
нет,
более
запретный
и
таинственный,
чем
учительская,
к
большому,
более
страшному,
чем
экзаменационный,
зеленому
столу,
за
которым
си дит
директор,
как
будто
намеренно
для
большей
ва жно сти
не
замечающий
во­
шедшего.
—
Александр
Ко рн ило вич,
вы
меня
вызыва ли .. .
Придавив
бумаги
мраморным
пресс-папье,
Кахи-
377


пер да
(эта кличка нового директора стала каким -т о
об­
разом
известна
всей
гимназии
еще
до
его
по я влен ия)
от кинул ся
на
кожаную
спинку
кре сла ,
то чно
гипноти­
зируя
оч ко вым
хо лод ным
взглядом.
—
П-п одо йд ите
ближе.
Нафикстуаренная
эспаньолка
вз вил ась
из
крах­
ма льн ого
сто ячего
в оротни чк а
ядовитым
жалом,
а
си­
зый
гуттаперчевый
рот
открылся
свистящим
змеи ны м
глотк ом
—
Кахиперда
слегка
заикается,
особенно
при
раздражении,
и
не
сразу
ов ладев а ет
своим
в ы раб отан­
ным
долголетней
практикой
красноречием.
—
Я
п-получил...
св еде ния. ..
чт-то...
вы
занимаетесь
р аспр о стр анением. . .
н-нелегальной
зап-прещенной
ли­
терат уры
среди
учеников
в -веренн ой
мне
гимназии...
«Письмо отца Николенки,
жандармского
ротмист­
ра!»—
вспомнил
мг нове нно
Ко ля,
молча,
не
запираясь
и
не
признавая,
выдерживая
оч к овый
гипноз
двух
сине­
вато-дымчатых
с те кол.
—
Вы
п-понимаете,
чем
это
грозит
и
вам
и
всей
гим­
назии?
Кахиперда
да же
встал
от
волнения
с
к ресла
и
пр о­
шелся
ме лким и
не
по
росту
ша жкам и
вдоль
зеленого
б арь ера
стола.
—
Исключением
из
гимназии
и
тюр ь- мой!
«Ой»
проносится
шип ящим
эхом
по
пустому
залу.
Кахиперда
молча
с
минуту
н аблю дает
за
устра шаю­
щим
эф фек том
своей
угрозы,
но
Коля
сто ит
б езо тветн о
в
ст о лбня ке,
т упо
уставившись
(при объяснениях с на­
ча льс твом
лучше
всегда
избирать
как ую- ниб удь
нейт­
ральную
точ ку
для
взгля д а)
на
св етя щ ееся
зеркальным
паркетом
пустое
место,
где
недавно
лежал
в
таком
же
синем
вицмундире,
тако й
же
дл инны й,
как
Ка хипе рд а,
покойный
директор.
Коле
даже
кажется,
что
в
грозную
клекчущую
речь
нов ого
директора
примешиваются
глуховатые
устало-равнодушные
нотки
п окой ног о.
—
Но
я
не
хочу
губить
в ас...
Вы
еще
совсем
мальчик
и
не
понимаете,
что
делает е. ..
Я
вызвал
вашего
отца...
он
должен
буде т
взять
вас
в
дер е вню
до
экзаменов...
С
завтрашнего
дня
вы
свободны
от
посещения
гимна­
зии...
С -с туп айте!
И
Кахиперда
сд елал
рукой
театральный
отстра­
няющий
же ст.
Стоит
ли
в озвра щат ься
в
кла сс?
Сейчас
будет
зво­
нок...
Э,
все
равно.
.378


—
Альтовский!
Колька!
Зачем
тебя
вызывал
Кахи-
пер да?
—
наб р ос ились
на
него
с
р ассп ро сами
това­
ри щи.
—
Ерунда!
Насчет
частной
квартиры,—
отрезывает
любопытных
Коля,
хот я
и
видит,
что
ему
не
ве рят.
В
тот
же
д ень
вечером
он
отправился
к
Карлушке,
чтобы
сообщить
о
своем
пров ал е,
и,
не
застав
его,
ре­
шил
зайти
к
Бал маш еву .
Деревянные
домики
так
п охожи ,
что
не
вс по мнишь
какой:
уг лово й
или
следующий
за
ним?
Спросить
разве
вон
ту
бабу
с
вед рам и
на
коромысле.
—
У
вас
тут
живет
сту де нт
Балмашев?
—
Жив ет
о дин.
Долговязый
такой,
в
патлах...
Как
во йд ешь
в
сенцы,
вторая
дверь,
за
кадкой
в
углу.
В
сенях
темно
и
приходится
двигаться
ощуп ью .
Вот
она,
кадка
с
в одой,
и
за
ней
обитая
войлоком
дверь.
Он
т олько
дернул
и
не
успел
по сту чать ,
как
изнутри
раз­
дался
придавленный
знакомый
голос:«Ктотам?»
—
Это
я ...
Альтовский...
—
А,
это
вы,—
удивился
Балмашев,
открывая
дверь.—
Входи те ...
Вход и те.. .
Как
это
вы
ме ня
разыс­
кали?
—
Я
ведь
зае зж ал
тогда
за
вами
с
Ка рлом
Думле-
ром,
когда
мы
ездили
в
По кров ск.
Помните?
—
Как
же,
помню,
помню.
—
Я
вам
не
помешал?
Я
на
минутку,
по
делу.
—
Н и чего ... " Видите,
какой
я
ерундой
занят.—
И
Балмашев
показал
на
разостланную
на
ст оле
газ ету
с
ку чк ами
табака
и
пач ками
г и льз.—
Какое
же
такое
у
вас
дело
ко
мн е?
Коля,
немного
бравируя,
р ассказ ал
о
своем
разгово­
ре
с
директором:
—
Что
ж,
пусть
исключат
х оть
совсем...
Велика
важность...
Буду
готовиться
экстерном.
—
Так...
Так ,—
одобрил
Балмашев,
но
по
его
уп ор­
ному
взгляду,
ус тр ем ленно му
куда-то
поверх
керосино­
вой
ла мпы
в
черное
ок но,
закрытое
вместо
занавески
газетой,
Ко ля
замечает,
что
он
п лохо
слушает
и
ду мает
о
чем-то
своем.
Худые
дл инн ые
пальцы
его
машинально
втирают
т абак
в
белую
пачку
гильз.
—
Кажется,
кто-то
постучался?
—
встрепенулся
Балмашев.
—
Нет,
это
ставня
снаружи
хлопнула...
379


—
Сорв ал ась
с
петли.
Все
з абываю
пр ибит ь.
А
в пр очем ,теп ерь
уже
черт
с
ней.
Какая
у
нег о
к ам орка,
совсем
как
одиночка,
решил
почему-то
Коля,
хотя
ему
никогда
еще
не
приходилось
вид еть
одиночек.
Не
больше
тр ех
хороши х
шагов,
стены
го лые,
тольк о
одна
черная
шинель
на
гвозде
торчит
ча­
совым
у
двери,
и
меблировка
—
стул,
две
табуретки
да
железная
низ кая
койка.
—
Ит ак,
вы,
значит,
уе зжае те
в
деревню?
Что
ж,
это
не плохо .
Захватите
л ите рату ру
для
кре стьян. ..
Балмашев
в стал
и
свободно
(он,
видимо ,
привык
к
такой
тесноте)
прошелся
по
косым
половицам.
Дл ин­
ная
тень
его
яв но
не
укладывалась
в
тесный
деревян­
ный
ящик
и
рвалась
наружу.
В
эту
м инуту
в
дверь
действительно
постучали,
и
Балмашев
впу ст ил
какого-то
бородатого
в
ушастом
ма­
лах ае.
С няв
запотевшие
с
мороза
очки,
пришедший
бес-
помощнощурился
близорукими
глазками
на
краснова­
тый
керосиновый
свет.
—
К уда
же
вы?
--
остановил
Балмашев
собравше­
гося
уходить
Колю.—
Остав айтесь.
Чай
будем
пить .
—
Не т,
я
пойду.
Мне
нужно.
Я
к
вам
з айду
по
пр и­
е зде,
если
разрешите.
—
Прощайте!
—
л аско во
вместо
пригла шения
улыбнулся
Балмашев
и
крепко
пожал
Кол ину
руку.
—
Прощайте!
—
повторил
он
еще
раз,
пр иот крыв
дверь,
чтобы
осветить
темные
сени.—
Не
упадите
—
там
творило
открыто...
—
Нич его...
Ни чег о...
Я
в ижу ...
«Почему я не остался?
Сорвался
как
с
цепи,—
с
до­
садой
подумал
Коля
уже
на
улице.—
Вед ь
он
сам
оста влял
меня.
Значит,
не
по ме шал
бы
им ..'.»
Жутк о
пе рес екать
безлюдную
белую
от
снега
п ло­
щадь.
Посредине
ее
вы сят ся
помостом,
двумя
столбами
с
перекладиной,
городские
весы:
к
ним
за
железные
крюки
подвешивают
в
базарные
дни
бы чьи
й
свин ые
туш и.
«Совсем как виселица . ..
Ах,
почему
я
не
остался!»
V
—
Что
уг одн о?
—
Вы
хозяин?. Видите,
в
чем
дело...
Я
хочу
с де лать
подарок
брату-офицеру.
Можете
вы
сш ить
для
н его
за
380


глаза
п олную
адъютантскую
форму?
Мерку
вы
можете
с нять
с
меня.
Рос т
и
фи гура
у
нас
совершенно
о дина­
ковые.
—
Сошьем.
У
нас
заказчиками
господа
офицеры
всех
гва рде йс ких
п олк ов.
—
Только
это
нужно
сд елать
в
самый
короткий
срок.
Я
д оплач у
за
срочность,
е сли
потребуется.
Во
ск ол ько
дней
вы
можете
сшить?
—
По-военному,
в
трое
суток.
Сегодня
у
нас
27 мар­
та.
В
субботу
30-г о
утром
будет
готово.
Разрешите
с нять
мерку.
Заказчик,
м олодо й
выс ок ий
блондин
в
фу ра жке
ми­
нис тер ст ва
юстиции,
вытянулся
и
выпятил
грудь,
ст а­
ра ясь
принять
военную
выправку.
Закройщик
(он хотя
и
шибзик,
и
в
штатском,
но
усы
у
не го
так
наф абре ны
и
закручены,
что
сразу
видно
—
это
военный
закройщик)
привычными
движениями
неслышно
и
быстро
прики­
ды вает
сантиметр
—
к
груди,
по
сг ибу
руки,
в
талии;
п отом
присел,
скрипнув
штиблетами,
и
осторож н о
см е­
рил
в
шагу.
—
Причинное
место
носить
налево
изволите?
—
Что
такое?
Да-да ,
налево.
Брат
мой
т оже
н осит
налево.
Закройщик
прип одня лс я
на
цыпо чк и
и,
меряя
во­
ротник,
накинул
х олодн ую
клеенчатую
петлю
на
шею,
отчего
(непроизвольная неприятная ассоциация мыс­
ле й!) по спине' по бежал и
мурашки.
—
В
ка ком
ч ине
изволит
быть
ваш
брат?
—
Поручика...
погоны
поручика.
—
За
кем
записать
заказ?
—
Моя
фа мил ия
Быков.
Вот
вам
задаток...
—
Куда
пр икаже те,
господин
Быков,
доставить
заказ?
—
Я
сам
з айду
за
ним
тридцатого
утром...
«Ах,
черт !
Заб ыл
спросить
о
цене.
Это
мож ет
пока­
заться
подозрительным.
Впрочем,
не
так
важно.
Поду­
м ают
—
бог ат ый
за казч ик,
подарок
брату-адъютанТу.
Можно
содрать
ли шне е.
Сколько
бы
ни
запросили,
все
будет
дешево.
Этой
адъютанской
форме
нет
цены:
от
нее
зависит
все...
На до
за глян уть
в
зеркало.
Фуражка
с идит
по -с ту­
ден ч ески
косо,
так
питерские
чиновники
не
носят,
и
взгляд
чересчур
сосредоточенный,
тяжелый.
Надо
смотреть
в есел ей
и
беззаботней,
заглядывать
игр иво
381


под
шл япки
встречным
женщинам.
Недурна
кан аш ка!
Пусть
ду ма ют,
молодой
балбес,
ч инов ник
министерст­
ва
юс т иции,
фатовато
фланирует
по
Невс кому .
Вы бора
нет.
О пять
придется
за се сть
в
Выборге.
Но
теперь
не
до лго
ждать.
Если
т рид цат ого
он
получит
форму,
то
пе рво го,
в тор ого...
Только
бы
не
сорв ал ось. ..
Скорей
бы,
скорей!
Как
убить
время?
Как
убить...»
Сипя
клокочущей
черной
мокротой,
маневрируя,
пе­
рек ли ка ются
па ровозы .
Особенно
о дин,
зевластый.
Видно
не
выспался,
вст ал
с
левой
ноги,
с
левых
колес.
Ему
подремать
бы
в
депо.
Да
не
д ают,
гонят
оп ять
на
мокрый
балтийский
в етер
отм а хива ть
по
станционным
ч асам
осточертевшие
пер его ны.
Балует
машина,
п оба­
лует
и
отмашет!
Финляндский
вокзал
сумеречный,
серый.
—
Сдачи
не
надо,
извозчик...
(Выбора нет .
Он
сам
сделал
св ой
вы бо р . ..) Билет первого
кла сса
до
Выбо р­
га...
—
В
таком
мундире
мо жно
прямо-таки
на
парад
в
Цар ско е.
Не
бесп о ко йтесь ,
все
сшито
по
форме,
как
следует.
Ручаюсь,
что
они
останутся
довольны.
«Кто это «он и»? Очевидно,
брат.
О
да,
он
бу дет
дово­
ле н.
А
вот
будут
ли
довольны
они!
Эти-то
дв ое
пока
что
до во ль ны».
Хозяин
магазина,
молодой,
но
уже
заплывший
жир ­
к ом,
в
разутюженном
по
всем
складкам
костюме,
как
на
кар тинк е
венского
журнала
мод
—
для
большего
с
ней
сход ств а
он
даже
держит
незажженную
сигару
в
от то­
пыренных
губах,
хозяин
ма газ ина,
Сагалов-сын,
ос то­
рожно
дву мя
п ал ьцами
с нял
пуш инк у
с
обшлага
и
рас­
правил
расфуфырившийся
павлином
аксел ьбант .
Ведь
только
при
примерке
мож но
так
фамильярно
обращать­
ся
с
господами
офицерами.
Зак рой щик
Вульф
помог
п роде ть
в
узкие
петли
пу гов ицы
с
н акладн ыми
орлами
и
туго
ст янул
крючками
ошейник
сто ячег о
воротника.
—
Не
бес пок о ит?
Не
трет
шею?
«Какая трогательная заботливость о его шее!
Не­
м ного
жмет,
но
ни чего,
сойдет.
На
та кую
мелочь
не
сто­
ит
о бращ ать
внимания.
Надо
поскорей
ко нча ть
при­
мерку».
—
Отлично...
Я
беру
заказ.
Если
чт о-ниб уд ь
придет­
ся
пер едел ать ,
то
брат
сам
зайдет
к
вам...
Сколько
я
до лжен
заплатить
за
вс е?
—
Сейчас
сос чи таем ...
Материал...
Пр иклад .. .
Ра-
382


бота...—
откидывает
решительно
на
счетах
для
боль­
шей
убедительности
Сагалов-сын
напер ед
из вестн ую
ему
сумму.—
Сто
о динна дца ть
рублей.
—
Получите...
Как
они
долго
во зят ся
с
упаковкой!
Наконец-то
дра­
го це нный
све рто к
у
нег о
в
руках.
—
До
свид ань я,
господин
Быков.
—
До
свиданья!
Сам
хозяин
проводил
его
до
двери.
Он
надеет ся
еще
раз
уви д еть ся.с
покладистым
выго д ным
заказчиком
и
увидится:
порукой
тому
золотой
ярлык
фирмы
на
из­
нанке
—
«портной Сагалов» .
Собственно,
по
полицей­
скому
па спор ту
на до
бы
—
Ле йба
Се гал ь,
но
кто
из
гос­
под
офицеров
со гл аси тся
(даже при долгосрочном кре ­
дите)
носить
мундир
е
таким
клеймом?
Но
этот
таи н ст­
венный
офи цер,
рискнувший
за казать
за
глаза,
чер ез
бра та,
чиновника
министерства
юстиции,
п олную
адъ ­
юта нтску ю
форму,
не
таков.
Он
не
постыдился
бы
но­
сить
еврейскую
фамилию
под
туги м
шитым
золотом
во­
ротником,
который
ему
вскоре
придется
см е нить
на
другой,
еще
более
тугой ,
ее
более
трущий
шею...
Порт­
ной
Сагалов,
Лейба
Сагалов-сын,
и
закройщик
Вульф,
Спасибо
за
д обросов ес тно
выполненный
заказ!
До
ско­
рого
свиданья...
Вот
он,
это т
странный
поручик
в
адъютантской
ф ор­
ме
с
иголочки,
фатовато
вертится
перед
мутным
трюмо
в
номере
выборгской
гос т иницы
«Континенталь» .
На­
душился
из
флакона
и
прислушался,
прильнув
к
запер­
той
на
к люч
двери.
Ждет
какую-нибудь
вел икосв ет­
скую
даму
из
Петербурга.
Конспиративное
романтиче­
ское
свидание,
пое здк а
вдвоем
на
Иматру.
Бормашина
подымающего
лифта
сладостным
з амиран ием
от дает ся
по
по зво ноч нику .
Хлопанье
дверцы.
Мягкие
шаги
по
половику
коридора...
Легкий
стук
лайковым
пальцем
в
дверь...
Она!
—
Я
заждался.
Думал,
ты
не
приедешь...
—
Ах,
какой
гл упый!
Целуется
сквозь
вуальку.
Ты
мне
ее
всю
обслюнявил,
как
маленький.
Насмешница!
Какие
у
ней
свежие,
озонированные
апрельским
ветром
губы,
а
глаза
еще
синей
и
чудесней
под
синей
ву аль ю.
—
У
тебя
тут
уютно.
И
бел ые
ро зы
на
столе,
как
в
Цар ско м.
Ш ам панско е,
фрукты...
Я
что-то
зазябла
дорогой...
Чокнемся
за
наше
тайное
с часть е!
Ах,
ка кой
383


ты
нетерпеливый...
Нельзя
же
так
сразу...
Милый...
Ми­
лый ...
Но
нет!
Дам а
из
Петербурга
не
пр ие дет.
Ваш а
воз­
любленная
обманула
ва с,
господин
п оручи к!
Вам
не
по цел оват ь
ее,
да же
сквозь
вуальку.
Вам
не
целовать
больше
женских
губ.
Сним айте - ка
поскорей
подобру-
поздорову
ва шу
адъютантскую
форму,
укладывайте
ее
бе режн о
в
че мо дан
и
переодевайтесь
снов а
в
штатское.
Поезда
в
Петербург
сегодня
больше
не
будет,
и
вам
придется
одному
ночевать
в
номере
под
пуховой
пе­
ри ной.
Поручи к
вынул
револьвер.
Не ужто
хоче т
застре­
литься?
От
такого
юнц а
все
может
стат ься .
Надпилива­
ет
крестообразно
новенькую
блестящую
пулю.
Для
верности,
чтобы
ср азу
на повал .
Надпиливайте
п оглу б­
же,
иначе
мельхиоровая
оболочка
не
разорвется.
Но
за­
чем
же
так
много,
целых
семь?
Довольно
и
одной,
двух
в
крайности.
В
вис ок
стре лятьс я
не
стоит:
разрыв на я
пуля
обезобразит
вам
лицо.
Самоубийцы
и з-за
несчаст­
ной
любви
не
могут
пренебрегать
своей
посмертной
на­
ружностью.
Ведь
она
непременно
придет
взглянуть...
Что
же
вы
медлите?
Или
ваш
ре вольве р
не
в
порядке,
что
вы
разб ир ае те
его
и
отвинчиваете
щеки?
Нет,
он
раздумал
стре лят ьс я.
На шел
к акой -то
дру­
гой
выход.
Насви ст ыв ает
что-то
веселенькое...
Мотив­
чик
из
«Прекрасной Елены»: «Раз три богини спорить
стали...
Эв ое ...» Потом прошелся по номеру и продекла­
ми ров ал
шутливо-трагическим
полушепотом
под
Чац­
ко го:
—
Карету
мне,
ка рет у!
К ар ету!
Зачем
ему
ка рет а?
Уж
не
для
дуэли
ли
со
счастливым
соперником?
С
к арет ой
устроиться
будет
легче.
Он
уже
присмот­
рел,
где
ее
м ожно
достать.
В
каретном
заведении
на
Бассейной...
Совсем
как
из воз чич ий
двор.
Экипажи
под
нав есо м
с
сеном,
навоз,
прею щ ий
в
конской
моче,
голуби
и
во­
роб ьи
у
просыпанного
овса.
И
кучер
моет
из
ве дра
ка­
рету.
Ну,
есл и
у
них
все
т акие
колымаги,
то
дел о
не
пройдет.
Где
тут
у
вас,
голубчик,
к он тора
или
хо зя ин?..
Верно,
этот
самый
и
есть.
В
поддевке,
с
бородой,
сам
служил
вы ездн ым
кучером
у
важных
ос об,
по ка
не
раз­
добрел
так,
что
по ду шку
под
армяк
по дкл адыват ь
уже
не
требуется.
Такая
туша,
а
говорит
сладким
гос ти но-
384


дворцовским
тенорком
—
как
он
только
ры кал
басо м
из
нутра
«пади»?
—
Не
извольте
беспокоиться,
сударыня.
Карету
на
п охорон ы
подадим
по
п ерв ому
разряду.
Кучера
оденем
в
черную
ливрею.
Фонари
затян ем
крепом.
Лошади
с
траурными
султанами
и
под
сеткой.
И
все
за
ту
же
це­
ну,
без
всякой
надбавочки...
Вам
чт о,
молодые
люди?
Карету
на
свадьбу.
Вы,
значит,
шаф ер а.
Невесту
в
ц ер­
к овь
повезете...
Можн о,
м ожн о...
Куда-
подать-то?
На
Большую
Пушкарскую.
А
венчанье
в
какой
це рк ви?..
Вам
что
угод н о,
го с подин?
—
Мне
ну жно
за казать
кар ету
на
за втр а.'
—
Для
какой
надобности?
Ка кую
кар ету ?
—
Для
м оего
брата,
офицера.
Он
прие хал
из
Мо ск­
вы
и
должен
н анес ти
визи ты
важным
особам.
—
Для
визит ов, —
значит,
двухместную.
—
Только
дайте
карету
получше
и
лошадей
то же.
—
Сами
знаем.
Для
господ
военных
п лохой
кареты
не
подадим...
Извольте
са ми
пройти
вз глянут ь.
Ка рета
но вень ка я,
тольк о
что
отлакированная.
Хоть
камергера
ко
двору
ве зт и...
Ах
ты,
подлец,
что
делашь? (Вот
он
бас-то ,
рыкавший
с
господских
к оз ел!) Рази так
в
оглобли
в во д ят !.. Изгадить лошадь хочешь?.. Я те по­
кажу...
(И снова гостинодворцовский тенор .)
Куда
по­
да ть
пр икаж ет е?
—
Завтра
второго
апреля
к
двенадцати
ч асам
дня
к
кофейной
Филиппова
на
углу
Невского
и
Троицкой.
Для
поручика
Иг нат ь ева.
—
Бу дет
испо лнено
в
точности.
Только
денежки
вп еред
уплатить
извольте...
За
город
не
потребуется?
На
два
часа.
З нач ит,
десять
рубликов.
Благодарст­
в уй те...
«Знаем мы этих господ офицеров!
Ху же
всякого
штатского:
наез дит
и
смоется-,
не
заплатив
кучеру.
Да
еще
шашкой
пригрозит.
Поди
ищи
с
него!
Так-то
ве р­
н ей».
Каре ту
получше...
для
по руч ика
Игнатьева...
И-
гнать-ева...
И
гна ть
его...
И
гна ть
его...
Если
бы
так
же
удачно
устроилось
все
зав тра .
До
последнего
мом ен та
нельзя
быть
уверенным
в
успехе...
Т ер пение. ..
Терпение.
Теперь
в
Териоки
за
вещами
и
на
но че вк у...
Териоки.
Вот
он
сходит,
затерянный,
на
дамбу
пла т­
формы,
и
его
обдает
хвойный
вой
лесного
прибоя.
А
там
13 М.
Зенкевич
385


за
з у бцами
сосен
—
т е те ревиные
то ка
и
заря
под
обла­
ками
никак
не
хоч ет
угаснуть.
И
не
зря:
ведь
она
знает,
в
ней
обещанье
белых
ноч ей.
Гори,
гори
ясно,
ч тобы
не
погасло!
По
золотисто-сиреневому
взморью
заиграют
по-девичьи
в
горелки,
хлопая
белыми
юб ками
парусов,
г оночные
яхты,
а
девушки
в
белом
будут
крениться
с
теннисной
р акетко й
в
руке,
как
яхты
в
крутом
галсе.
Брызги
пены
в
лицо,
и
терпкая
окись
на
губах
от
поце­
луя .
Те р иок и...
Впрочем,
все
это
теперь
не
для
него.
—
Два
места
багажа.
Да,
это
мои
чемоданы.
Есть
здесь
какая-нибудь
гостиница
поблизости?
Постоялый
двор?
Все
равно,
в ези
на
постоялый....
Е сть
у
вас
но­
мер?
Мне
тол ько
переночевать.
Нет,
ничего
не
надо.
Разбудите
завтра
в
шес ть
у тра
на
поезд...
«Главное,
хорошенько
выспаться...
Н адо
заставить
себя
заснуть...»
Какой
ом ер зит ель ный
сон!
Он
в
парадной
адъютант­
ской
форме
с
двумя
голыми
прос тит ут ка ми
в
номере
д вор янск их
бань.
Одн а
на
корточках
на
по лу
намы л и­
ва ет
большим
куском
каз анско го
мыла
толстую
белье­
вую
веревку,
а
другая
курит
на
лавке,
з акину в
но гу
на
ногу,
и
говорит
резким
мужским
голосом,
си пя
горлом:
«Ты пожирней,
пожирней
намыль
веревку-то!» Гнус­
ные
слова!
Гнусный
сон!
Это
отт ого,
что
в
номере
на­
топлено,
как
в
бане,—
от
большой
кафельной
печ и
пы­
шет
жаром,
и
он
весь
вспотел
под
периной.
Открыть
фортку...
Какой
свежий
морозный
воздух!
И
не бо
ясное,
звездное.
Что
это
за
огромная
зв езда
вис ит
там
над
ле­
со м?
Три
ч аса,
еще
ра но.
Это
свет
фонаря
с
угла,
а
не
рассвет.
Можно
еще
вздремнуть
часика
два-три...
Ты
пож ирней. ..
по жир ней.. .
с ипя. ..
гн ус ный
сон...
VI
«Проспал!
Половина
седьмого...
Успею,
усп е ю...
Только
не
торопиться,
а
то
что-нибудь
забудешь,
напу­
таешь...
Ах,
черт!
Ме тка
на
кальсонах:«К.
Д .» Надо бы­
ло
купить
новые.
Но
теперь
не
до
этого.
Пр идет ся
с по­
рот ь».
Он
спарывает
перочинным
но жом
красную
м етку
на
кальсонах.
Ах,
господин
Быков!
Господин
адъютант!
Пожалейте
вашего
портного
Сагалова
и
за кройщи ка
386


Вульфа!
Адъютантскую
форму
вы
теперь
не
вернете
ни
за
какие
деньги.
Так
спорите
хоть
ярлык !
Ведь
нас
обоих
вышлют
из
Петербурга,
а
зав еден ие
закроют...
О,
есл и
бы
мы
только
знали,
господин
пристав.
Будьте
уверены,
он
не
вы шел
бы
из
нашего
магазина...
Гос по­
дин
Быков!
Он
самый.
Он
самый....
не
сл ыши т.
Забыл
спороть
ярлык.
Ой,
какая
оплошность!
Какая
оплош­
ность!
Адъютант,
поручик
(тот самый,
что
в
Выборге,
в
«Континентале»), занят утренним туалетом,
прихора­
ши ва ется
пер ед
зе ркал ом.
Пригладил
щеткой
пробор,
расправил
а кс ельбан т,
над ушил
из
флакона
м унд ир.
«Лориган»? «Коти»? Ах,
котик,
ты
всегда
как-то
о со­
бе нно
пахнешь!
У
т ебя
вкус
в
духах
тоньше,
чем
у
жен­
щи н!
Кот и.. .
Котик...
РеШсИаГ..
Какая
пошлость!
—
С к олько
с
м еня
следует?
Поск орей.
Я
тороплюсь
на
поезд.
Господин
офицер
(вчера приехали в штатском)
так
спешили
на
поезд,
что
второпях
изволили
забыть
свою
шашку
на
стуле.
Догнать
бы
его
на
вокзале
и
вернуть
ша шку
—
на в ерно,
щедро
дал
бы
на
ча й.
Но
его
уже
и
след
про ст ыл
в
Териоках.
Он
прохаживается
по
плат­
форме
в
Райвола,
по дж идая
поезд
в
Петербург.
Ст ан­
ционный
жандарм
отдал
честь,
и
тут
т олько ,
вз гляну в
на
него,
-о фицер
в спо мн ил: «Забыл шашку на постоя­
лом...
Хорошо
еще,
что
не
забыл
портфель
или
револь­
вер...
Без
ша шки
ни как
нельзя...
П ри дется
за ехат ь
ку­
пит ь.. .
Б алда!»
«Да-да...
Да-да-да...
Да-да-да»,—
охотн о
подтвер­
дил
стуком
колес
тронувшийся
поезд.
Офицер
положил
портфель
на
колени
и,
закурив,
стал
смотреть
в
о кно,
где
под
насыпью
закружился
хор ово дом ,
взявшись
за
ве тви,
болотный
ос ин ник
в пер емеж ку
с
молоденькими
ел ками
и
бер езками.
Этот
древесный
хоровод
примель­
кался
и
не
за поми на етс я,
он
безрадостен
и
не
нужен
ни
поезду,
ни
пассажирам.
Но
сегодня,
вто ро го
апр ел я,
и
это т
путаный
х ор овод
п о нятен
чем-то
близким,
зачем-
то
нужен.
М ожет
быть,
потому,
что
скользящий
по
ство­
лам
разорванный
дым
от
паровоза
напоминает
дымки
от
выстрелов.
Только
ему
одному
по н ятен
и
нужен.
—
У жин
с
француженками...
не
интересуетесь?
А
еще
офицер.
Не
стройте
из
себ я
оригинала,
моло дой
человек!
В
каком
корпусе
вы
воспитывались?
Не
в
Смольном
же
институте...
Вы
по мн ите
куплет
про
13*
387


ин ст и т ут о к? «Миноги вкусны для закуски. ..
узки...»
Ха...
ха.. .
ха ...
В
Смольном...
Это
не
к
не му
обращаются,
это
рядом
в
ку пе
назой­
л иво
бубнит
жирным
сиплым
ба ском
какой-то
по ш ляк.
—
Из-за
француженок
все
и
вышло...
На
э той
само й
дороге
в
поезде...
Княз ь
ех ал
из'
Шув ал ова
с
четырьмя
француженками...
Одной
е му,
как
видно,
мало
б ыло ...
Ха,
ха ...
А
Лі акси мо в,
я
с
ним
лично
знаком...
Бретёр
ужасный...
Три
имения
—
свое
и
дв ух
жен
—
спустил...
Максимов
открыл
дверь
и
уставился
на
од ну
из
фран­
цу жен ок. ..
Приглянулась
ли
она
ему,
или
так
что...
Черт
его
знает...
Та
его
и
у язви: «Уж не фотографию ли
вы
с
меня
снять
хотите?» А он ей в ответ: «Я,—
гово­
рит ,—
вашу
фотог ра ф ию
всегда
мо гу
купить
в
публич­
ном
доме,
где
вы
с лужи т е». Ловко?
Ха-ха-ха...
Мамз ели
в
а м бицию ...
Тут
княз ь
вмеш ался ,
все-таки
как-никак
дамы...
Слово
за
слово...
В
рез ультате
дуэль.
Дистан­
ция
двадцать
п ять
шагов,
по
одному
выстрелу
из
писто­
ле та,
с трелять
по
желанию
в
промежуток
четы р ех
се­
кунд
между
счетом
«раз. ..
два...
три...
с то й!» Князь вы­
стрелил
первый
и
промазал...
Максимов
ранил
его
в
живот ...
Через
двое
суток
князь
скончался
от
зараже­
ния
кро в и...
Ну,
конечно,
скандал
преогромнейший...
Светлейший
князь
Витгенштейн,
сот ник
конвоя
его
ве­
личества...
Завтра
третьего
апреля
как
раз
суд ...
Ду­
маете,
сядет?
Ниче г о,
выкрутится...
Просидит
в
край­
нем
"случае месяц в крепости и подаст на высочайшее...
Вот
увидите,
пом илую т ...
Максимов,
хоть
и
о тстав но й,
а
все
же
полковник
запаса...
Тут
чес ть
мундира
обя­
зывает...
Пошляки!
Он
им
покажет,
к
чему
обязывает
честь
мундира!
Только
бы
не
привязался
этот
старый
болтун
с
р ассп р осами
—
в
каком
полку...
Шувалове...
Теперь
недолго...
Петербург...
Нако не ц-то !
Сегодня
и
он
не
так
гранитно-хмур,
как
обычно,
и
встречает
прие зжих
у
в окзала
бледным,
не
греющим
со л нцем
с
легким
апр ел ь ским
морозцем.
Офицер
сам
в ынес
св ои
два
чемодана
на
платформу
и
то лько
тут
пе­
редал
их
подбежавшему
носильщику,
приказав
сдать
на
храненье.
Полученную
з атем
квитанцию
он
разо­
рвал
на
мелкие
к ло ч ки : «Все равно не пригодится.
На
всякий
случай
запомню
ном е р».
Налег ке,
с
одним
портфелем,
вышел
офицер
с
Ф ин­
ляндского
в о кзала
на
площадь,
где
на
него,
наезжая
и
388


сш ибаяс ь
пролетками,
накинулись
наперебой
застояв­
шие ся
из воз ч ики:
—
П ожалте ,
ва ше
вы с окобл аг ороди е!
Куд а
прика­
жете?
Честь
везти
господина
офи ц ера
досталась
старику
и зво зчику ,
у
которого
у
одного
почему-то,
несмотря
на
ясную
п огод у,
оказался
поднятым
верх
пролетки.
Оф и­
цер
сел,
не
т оргуяс ь,
сказав
только:
—
На
Невский.
К
Гостиному.
Когда
же
изво зч ик,
соскочив
с
козел,
хотел
б ыло
опустить
верх,
то
офицер
остан ов ил
его:
—
Не
надо.
Оставь
так.
По езж ай
поскорей.
Пр и­
бавлю
на
ча й.
Откинувшись
в
глубь
пролетки,
офицер
молча
ку­
рил
всю
дорогу
одн у
папиросу
за
др уг ой,
а
п ор тфель
держал
на
ко лен ях
—
должно
бы ть,
там
важные
слу­
жебные
бумаги.
«Сел не торгуясь .
Да
еще
на
чай
пообещал.
Сколько
же
запросить
с
них?..
Может ,
по
таксии
хоч ет
п ла­
т ить ...»
Извозч ич ь и
сомнения
разрешились
самым
благо по ­
лучным
образом.
Благородный
седо к
так
и
не
спросил
цены
и
заплатил
не
по
т аксе,
а
дал
це лую
трешницу
без
сдач и.
—
Покорно
благодарим,
ваше
вы сок обла город ие . ..
Счастливо
ост ават ься .. .
Вот
это
настоящий
офицер,
не
щелкопер...
В
Гостином
дворе
малолюдно:
еще
рано,
од иннад ­
цать
часов,
покупательницы
только
начинают
сходить­
ся.
Вот
из
шляпного
магазина
вышли
две
хорошенькие
дамочки
и,
столкнувшись
с
молоденьким
адъютантом,'
переглянулись,
п ересм еивая сь .
Одна
даже
пос мот ре ла
через
пле чо
—
не
ид ет
ли
сзади?
Но
адъютанту
не
до
ухажерства:
у
н его
важно е
донесение
в
портфеле.
Если
бы
не
шашка,
то
он
и
не
за глян ул
бы
в
Гостиный,
в
ма­
га зин
оф иц ерс ких
в ещей
И ванова .
—
Дайте
мне
шашку.
—
Пожалуйста...
У
нас
большой
выбор.
Пр иказч ик
вы валил
на
прилавок
несколько
шашек
и
ст ал
их
выт аскива ть
из
ножен,
расхваливая
кли нки,
но
офицер
не
заин те ресо валс я
и ми.
Господа
адъютан­
ты
плохие
рубаки
—
им
бы
только
эфес
пошикарней,
а
в
ножнах
хоть
д ерев яш ка!
Офицер
взял
од ну
шашку
и
надел
на
шинель
перед
зеркалом:
389


—
Сколько?
Клинка
он
так
и
не
потрогал,
а
вот,
полу ча я
сдачу,
зачем-то
почесал
за
ушами
си би рс кого
кота,
лежавше­
го
белой
папахой
у
кассы.
Хоть
крысам
и
мышам
мало
п оживы
среди
офицерских
вещей,
но
уж
так
полагает­
ся,
что бы
в
каждом
порядочном
маг ази не
в
Гостином
сторожил
такой
огромный
жирный
евнух-кот.
—
Теперь
все
в
порядке.
Хлыщевато
позвякивая
шпорами
и
небрежно
подно­
ся
к
козырьку
руку
в
белой
лайковой
перчатке
при
в стре че
с
господами
военными,
адъ ют ант
по шел
пешком
по
Невскому
мимо
Аничк ово го
дво рца
к
Фон­
танке.
И
как
раз
к огда
он
поровнялся
на
мосту
со
вставшим
на
ды бы
чугунным
конем,
гулко
ударяясь
эхом
о
сте ны
каменных
зданий
и
набережных,
прока­
тился
пушечный
вы ст рел
с
Петропавловской
крепости.
Двенадцать
часов!
А
зак аз анн ой
кареты
на
у глу
Тро­
ицкой
еще
нет .
Офицер
вошел
в
кофейную
и
сел
за
свободным
сто­
ликом
в
углу,
сказав
склонившемуся
почтительно
офи ­
ц иант у:
—
Стакан
шоколаду.
И
потом,
постойте.
Тут
долж­
на
приехать
ка ре та.
Кучер
будет
сп ра шив ать
поручика
И гнат ь ева.
Скажите
тогда
мне.
—
Слушаюсь.
Сидевшая
напротив
у
о кна
за
горшком
бумажных
цветов
пышная
накрашенная
блондинка
оживилас ь.
Ей
показалось,
что
офицер
не
столько
пье т
св ой
ды мя щий­
ся
шоколад,
с ко лько
см отри т
на
нее
п рис тал ьным
ищу ­
щим
взг лядо м.
Блондинка
улыбнулась
многозначи­
тельно,
но
офицер
не
о тв етил
ей.
Тогда
она
встала
и
прошлась
мимо
его
столика
в
дамскую
уборную,
со­
блазнительно
шурша
шелковой
нижне й
юбко й.
Вернув­
шись
на
свое
место,
она
вдруг
об нару жила,
что
офицер
с мот рит
ищу щим
взглядом
вовсе
не
на
нее,
а
через
нее
в
ок но
на
уг ол
Невского
и
Литейного,
в
сутолоку
проле­
ток
и
эк ипаж ей.
Наверное,
поджидает
какую-нибудь
другую
женщ ину .
—
Ваше
высокоблагородие,
карета
приехала.
Офицер
быстро
встал,
не
д опив
шоколад,
бросил
желтую
бу маж ку
на
мраморный
столик
и,
захватив
портфель,
за шагал
к
в ыход у,
натягивая
бе лые
лайко­
вые
перчатки,
не
взглянув
больше
на
пышную
блондин­
ку.
Ох,
уж
эти
мужчины!
Ве чно
делаю т
в ид,
что
заняты
390


какими-то
важными
неотложными
делами,
а
у
всех
са­
мое
важное
только
одно...
—
Ка рета
для
поручика.Игнатьева?
—
Так
точн о- с...
Пожалте,
ва ше
с ияте льс тво.
Изви­
ните,
задержался
маленько...
Ка рета
запоздала.
Кучер
Кузьмин,
пол уч ив
наряд
от
хозяина
(«Поручик Игнатьев,
при еха л
из
Москвы,
может,
г раф
И гн атье в »), долго снаряжался,
и
когда
удари ла
пушка,
то
он
еще
запрягал.
Но
по ру чик
Иг­
натьев
(«граф или не граф,
все
одно,
за
в аше
си я тельст­
во,
чай,
прибавит
на
ч а й») ничего не заметил насчет
опоздания
и,
неловко
стукнувшись
голов ой ,
полез
в
уз­
кую
дверцу.
—
Куда
пр и кажет е?
—
К
Ад м ирал тейс тву.
Стоявший
на
пер екр ес тке
гор од ово й,
з амет ив
каре­
ту,
остановил
движение,
чтобы
да ть
ей
завернуть,
и
вы­
тянулся,
отдавая
честь.
Черная
лакированная
к арета ,
запряженная
парой
в орон ых,
гулко
топочущих
по
т ор­
цам
лошадей,
мягко
по кати ла
на
резиновых
шинах
по
Невскому
проспекту
к
устью
его,
туда,
где
за
голубова­
то-пороховой
дымкой
бле ст ит
золотым
обелиском
ад­
м и ралтей ская
игла.
Кучер
Кузьмин
доволен
и
каретой,
и
лошадьми,
и
седоком,
и
соб ой.
Вот
только
бы
еще
золоченый
герб
на
дв ер це,
и
тогда
совсем
граф
Игнатьев.
—
Берегись!
Чего
зеваешь?
—
басом
из
нутра
ры к­
нул
Кузьмин
на
д во рника
в
ж илет ке
и
малиновой
фл а­
нел евой
рубахе,
собиравшего
по ср еди
улицы
свежий
конский
помет
в
лоток.
Дв орн ик
посторонился
и
хотел
было
выругаться,
но
промолчал,
у вид ев,
что
это
не
пролетка, .а карета с во­
е нным.
Внутри
темно
и
ду шно,
пахнет
не
то
духами
кисейно­
го
свадебного
платья,
не
то
ладаном
траурного
крепа,
а
может,
и
тем
и
другим
вм ест е.
На до
от кр ыть
оконце
в
дверце
—
о но,
кажется,
о пу скает ся.
Как
смертельно
хочется
курить.
Но
ведь
он
только
что
курил
в
ко­
ф ей ной.
«Закурю в последний раз .
Еще
усп ею ...
Как
бы
не
сп у тать
па ке ты».
Адъютант
вынул
из
лежавшего
на
его
ко л енях
порт­
феля
три
больших
запечатанных
сургучом
пак ет а.
Вот
391


оно,
секретное
важное
поручение,
по
которому
он
е дет
в
кар ет е,
и
не
одн о,
а
це лых
тр и.
П ер во е: «Его Высокопревосходительству г- ну
Мини­
с тру
Внутренних
дел
Сипя гин у» .
В то ро е: «Его Высоко­
превосходительству
г-ну
Обер-прокурору
Св ятей шег о
Синод а
Победоносцеву». И третье,
безымянное,
п рос то:
«Его Высокопревосходительству» .
Карета
ост ано вил ась
на
Дворцовой
площади
у
Ад­
миралтейства,
как
б ыло
приказано,
но
офицер
крикнул
кучеру:
—
По езж ай
дальше.
—
К уда
прикажете
да льше ?
—
По
набережной...
К
Николаевскому
мосту.
В
дверцу
справа,
с
Не вы,
ворвался
резкий
ветер.
Офицер
затянулся
в
последний
раз
и
бросил
недо­
куренную
папиросу.
У
моста
карета
остановилась,
пропуская
катившуюся
со
звоном
конку.
Шаловли­
во
подняв
для
защиты
книжку
к
закинутым
мордам
лоша д ей,
чере з
улицу
перебежала
см уг лая
по-юж­
ному
девушка
—
верно,
кур си стк а-б естужев к а.
А
дол­
говязый
лох ма тый
сту ден т,
с
которым
она
шла
с
Ва­
сильевского
ос тро ва,
не
успел,
застрял
перед
кар ето й
и
злобно
посмотрел
(если бы он только знал,
кто
это !)
на
высунувшегося
из
дверцы
офицера,
решительно
крикнувшего
в
ответ
на
третье
«куда прикажете?» ку ­
чера:
—
К
Государственному
Совету!
К
Мариинскому
дв ор цу!
«Ко дворцу!
Зна чит,
гра ф,
чай,
его
сиятельство
не
поскупится
на
ча й...»
К
Мариинскому
дворцу,
такому
же
сумрачному,
как
и
Финляндский
во кзал ,
одна
за
другой
п од ъез жают
черные
кареты.
В
час
дня
должно
состояться
засед ан ие
Комитета
министров.
Помощник
швейцара,
отставной
гвардейский
унтер
Парфенов,
в
пар а дной
ли вре е,
с
ме­
далями
встречает
снар уж и
их
высокопревосходи­
тельс тв .
«Еще карета. . .
нет,
это
не
министерская,
не
к
на м. ..»
Но
ка ре та,
хо тя
и
не
министерская,
подкатила
пря­
мо
к
под ъе зду
дв орц а.
Высунувшийся
из
дверцы
офи ­
цер
спросил
подбежавшего
Парфенова:
—
Господин
М инис тр
Внутренних
дел
здесь?
—
Никак
нет .
Еще
не
приезжали.
—
Ну,
я
его ,
может,
зас тан у
на
квартире.
392


И
офицер
как
бы
с
досадой
махнул
рукой
кучеру.
—
Поезжай
на
квартиру!
—
К уда
на
квартиру,
в аше
сиятельство?
—
Вернись
обратно.
Все
равно
не
застану...
Ка рета
заве рн ула,
сд елав
петлю,
и
подъехала
снова
к
дворцу.
Офицер
в
светло-серой
ш инел и,
с
портфелем,
звеня
шпорами,
ничего
не
ск азав ,
прошел
решительно
мимо
распахнувшего
двери
Парфенова
(«Адъютант,
д олжн о,
к у рье р») в подъезд,
где
его
на
площадке
лест­
ницы
вст ре тил
швейцар
Лукьянов.
—
Мне
н адо
л ично
подать
бумагу
от
Великого
к ня­
зя
Сергея
Александровича.
Швейцар
Лукьянов,
с
седыми
усами
и
бакенбарда­
ми
под
Ал ек сандр а
II (помнит еще Плевну), услышав,
что
адъютант
прибыл
курьером
от
Вел ико го
князя,
о тве тил
почтительным
«слушаюсь»
и
тут
же
отвернул­
ся
к
дв ери,
з амет ив
ск возь
стек ла,
что
п одъе зжает
знакомая
карета.
Стоявший
в
стороне
адъ ют ант
при­
ст ал ьно
посмотрел
на
вошедшего
в
сопровождении
вы­
ездного
лакея
министра,
сбросившего
на
руки
ш вей ца­
ра
шу бу,—
весна
запоздала
в
эт ом
году,
резкий
ветер
с
Нев ы
про низы вае т
и
сквозь
карету.
«Он...
То
же
л ицо,
что
на
порт ре те,
только
же лте й,
одутл ов атей ».
Достав
из
портфеля
верхний
пакет ,
адъютант
р еши­
тельно
шагнул
н апер ерез
министру,
ще л кнув
шяо рам и
и
встав
навытяжку
(честь отдать нельзя,
обе
руки
за ня­
ты,
в
левой
—
п орт фель,
в
правой
—
п акет):
—
Письмо
к
вашему
высокопревосходительству
от
Великого
князя
Сер гея
Александровича!
Это
не
его
голос,
а
чей-то
чужой
с
силой
вырвался
из
сдавленного
го рла
и
не обыч но
звонко
раздался
под
сводами
мрачного
д ворц а.
Министр
нед оу м енно
поднял
брови
(он давно не в ладах с Великим князем)
и,
точно
не
р ассл ыш ав,
брюзгливо
переспросил:
—
От
кого?
—
От
Великого
князя...
Сергея...
А лександр о ви ­
ча!
—
вт ор ично,
молод о
и
зв онко ,
отрапортовал
адъю­
тан т.
Министр
хмуро
взглянул
на
адъютанта
(на мгно­
венье
вз гл яды
их
встретились), а затем взял от него и
тут
же
(«странно!
о
чем
.пишет Великий князь?») надо­
рвал
большой
пакет
со
вложенным
внутри
листом
сло­
новой
бумаги,
но
содержание
ее
проче сть
не
успел.
393


Адъютант
быстро
отступил
на
шаг
назад
и,
выхватив
освободившейся
от
па кета
правой
рукой
из
кармана
шине ли
револьвер,
два
раза
в
уп ор
выстрелил
в
ми­
нистра.
Все
еще
не
вы пу ская
пакет а,
министр,
засто­
нав,
грузно
повалился
на
по л.
Третий
выс тре л
(швейцар Лукьянов успел схватить
офицера
за
руку)
отклонился
в
сторону
и
ран ил
в
п лечо
выездного
лакея
Бо б рова
(шуба министра тоже с боб­
ровым
воротником).
Четвертый
и
пятый
ударили
в
по­
толок:
Лукьянову
удалось
поднять
руку
офицера
вверх.
Пять
выстрелов!
Пять
пороховых
огненных
печа тей
по
числу
сургучовых
пяти
на
оброненном
на
пол
ми ни ст­
ром
великокняжеском
пакете.
—
Не
держ ит е
м ен я...
Я
сделал
все,
что
б ыло
н ужн о...
Старый
черт,
а
как
вклещился
в
руку,
задрал
ее
кверху
оглоблей
и
широко,
по-рыбьи
открывает
рот ,
но
кри ка
после
выст ре лов
не
слышно.
По
устланной
мали­
но вым
поло вик ом
дворцовой
лестнице
сбегают
ч инов­
ник и,
ср еди
них
ест ь
и
высокопревосходительства
с
заседания
Комитета
мин истр ов .
Жаль!
В
по ртфе ле
осталось
еще
два
п аке та,
а
в
р евол ьве ре
—
две
пул и,
но
его
уже
вырвали!
Все
ра вно
он
сделал
с вое
дело!
—
За
что
он
его?
За
что?
—
С
такими
людьми
так
и
поступают...
Это
за
по­
сле дн ий
циркуляр...
(«Циркуляр
—
такое
объяснение
им
понятней,
чем
люди!»)
—
Циркуляр...
Какой
циркуляр?
—-
Что
ж
он
лежит
на
полу?
Надо
его
поднять...
Доктора,
скорей
доктора!
—
Послали...
В
Макси м ил иано вску ю
лечебницу,
рядом...
Гос по дина
министра
общими
усилиями
неловко
подняли
с
пола
и
положили
на
ла рь,
на
подостланный
кем-то
тюфячок
(на нем спят дежурные сторожа), а под
голову
подсунули
ш убу,
ту,
в
которой
их
высо ко пр евос ­
ходительство
приехали,
швейцар
так
и
не
успел
ее
по­
весить,
выро нил
на
пол.
Министр
—
без
со знани я,
но
вдруг
откры л
гла за
и
в
ужасе
от шат нул ся:
ему
помере­
щ и лос ь ,. что к нему снова подходит адъютант с пакетом.
—
Не
беспокойтесь,
ваше
превосходительство...
Это
доктор.
—
Ах,
доктор...
голубчик,
вот
что
случилось...
В
бессильно
свисающей
к
пол у
рук е
пульса
почти
394


нет.
Одна
п уля
засела
в.левой
стороне
ше и,
другая
в
области
печени.
Крови
на
полотняной
рубашке
с
пол­
чайной
ложки.
Внутреннее
кровоизлияние...
Х орош о,
что
он
догадался
захватитъ
с
собой
шприц
и
мускус.
Разорвать
рубашку
и
затомпонироватъ
рану...
А
офицер
все
еще
здесь,
он
стоит
в
двух
шагах
от
ми­
нистра,
бледный,
но
с п око йный,
и
швейцар
зачем-то
де­
рж ит
его
за
правую
руку,
хотя
револьвер
(семизаряд­
ный ,
без
щек,
чт обы
не
от то пырива л
карман)
у
не го
отобрали.
—
Да
отведите
же
его
куда-нибудь!
Почему
его
до
сих
пор
не
забрали?
Какое
безобразие!
Где
полиция?
Где
ж андар мы?
—
Дали
знать.
Сейчас
заберут,
ваше
вы сок опре вос ­
ходительство.
«Кто это « ваше
высокопревосходительство»
—
ми­
нистр,
то ва рищ
министра?
Од ин
из
тех ,
кому
адр есов ан
и
не
доставлен
третий,
безымянный
па кет.. .»
«Должно,
скоро
выйдет...» —
кучер
Кузьмин'отъе­
хал
в
сторону
от
по дъез да
и
ст ал
д ожи да ться
за
други­
ми
каре там и.
Но
вместо
седока
из
двор ца
выбежал
пе­
репуганный
шве йцар
Парфенов
со
сторожем:
—
Ты
привез
офицера?
—
Я
пр и вез.
—
Никуда
не
уезжай...
Смотри
за
ни м,
чт обы
не
уехал.
«Вот те и граф!
Что
натворил...
П ол учай
теперь
чае­
вые.
Эх,
кабы
знать,
уехать
бы
сразу...
Карету
полу ч ше
для
поручика
Иг нать ева .. .»
И-гнать-ева...
И
гнать
его!
И
гнать
его!»
Впрочем,
кучер
Кузьмин
мог
бы
бы ть
доволен
тем
блестящим
съездом
ка рет,
который
состоялся
в
тот
же
де нь
вечером
на
Мойке.
Кареты
с
гербами,
с
золотыми
о рл ами,
тысячные
ры са ки,
бородачи-кучера,
форейто­
ры,
суетящиеся
пристава
и
околоточные
в
белых
пе р­
чатках,
целые
це пи
по лиции.
Кареты
министерские,
д иплом а тич ес кие,
дворцовые,
и
ср еди
них
в
центре
—
царская.
И
все
они
сбежались
сюда
из -за
скромной
прокатной
каре ты
с
Бассейной.
—
Еще
не
установлено...
П ре с тупник
скр ы вает,
кто
он,
но
выяснено,
что
он
вовсе
не
вое нн ый
и
надел
адъютантскую
форму
для
облегчения
доступа
к
ми­
нистру.
—
Какая
наглость!
Пер еод ет ься
офицером
и
395


привезти
паке т
будто
бы
от
особы
императорской
фа­
милии!.
—
Их
Величества
проследовали
в
комнаты
вдовы...
—
Ах,
он
умирал,
как
ис тый
христианин...
П ослед­
ние
его
с лова
бы ли : «Я желаю видеть Государя Импе­
ра т ора »...
—
Не
слышали,
кто
бу дет
назначен
на
место
покой­
ного?
—
Еще
не
решено...
Говорят,
Плеве...
Государь
бе­
седовал
с
ним
на
па нихид е ...
В яч еслав
Константинович
Плеве...
—
Плеве
так
Пле ве. ..
Наплевать...
Едем
ужинать
к
француженкам...
Ты
ведь
и звес тный
любитель
фран­
цузского
языка.
Не
о тпир айся.
Мне
Сюзо н
Крово
про
тебя
рассказывала...
Пышный
церемониал,
присутствие
царской
фами­
лии,
самого
Государя
Имп-ератора
—
все
это
теперь
не­
важно.
С амое
ва жное
это
то,
что
министр
(он лежит на
низком
столе
под
серебряным
глазетовым
покровом)
прочел
наконец
и
понял
содер ж ан ие
оброненного
на
пол
большого
па кета .
Это
оно
мучило
его
своей
бредо­
вой
заг а дкой
и
обмороками,
он
все
время
силился
и
ни­
как
не
мог
прочесть.
Мешали
сосредоточиться
и
отвле­
кали
ненужной
суетой
—
доктора,
уколы
вспрыскива­
ний
и
подушки
с
кислородом,
испу ганн ая
жена,
накло­
нившаяся
с
поцелуем
и
фальшивым
«усни,
и
те бе
ста­
нет
л ег че», священник с холодным золотым крестом и
причастьем,
которое
застряло
во
рту
—
не
мог
пр огл о­
тить.
Но
теперь
он
прочел,
понял
и
ус по кои лся:
в
обро­
ненном
им
на
пол
большом
пакете
был
в ложен
пустой
белый
лис т
слоновой
бумаги.
Белая
пустота,
за печа­
танная
пятью
ог ненным и
печатями
выстрелов.
И
ее
привез
и
вручил
ему
в ысок ий
голубоглазый
офицер
в
адъютантской
форме.
Курьер
от
Великого
князя...
Нет ,
курьер
смерти...
Офицер
(впрочем,
он
больше
не
офицер
—
после
до­
проса
и
фот ог ра фир ова ния
с
нег о
сорвали
пого ны,
шашку,
шпоры)
то же
лежит
на
низк ой
тюремной
ко йке
и
с пит
молодым
к реп ким
сном.
Малюсенький
гла з
ка­
менного
сводчатого
циклопа
над
дверью
уставился
с
тупым
удивлением
на
спя щег о:
—
Сп ит!
Как
он
только
мо жет
спат ь
теперь!
Но
он
так
измотался,
плохо
спал
ноч ь
накануне,
ус­
тал
за
де нь
и
теперь
после
у дачно
выполненного
п ору­
396


чения
крепко
заснул,
хотя
всего
то лько
дев ять
часов.
Прильнул
щекой
к
ладони
и
чем у -то
счастливо,
по-юно­
ш ески
улыбается
во
сн е.
Ви дно,
ему
сн ится
хороший
со н,
не
такой,
как
в
Тери ока х,
на
постоялом...
Камера
Петропавловской
крепости
—
склеп.
Нечем
дышать
—
он
все
время,
пока
не
заснул,
подходил
к
ок онн ой
решетке.
Белая
сиделка-ночь
(ночи будут де­
журить
посменно,
утончаясь
бе лей
и
белей)
подносит
к
каменным
губам
каземата
подушки
с
кислородом
живительной
невской
свежести
—
иначе
можно
за дох­
н уть ся.
Соборная
ко ло кольн я
в
известковом
хал ате
огромной
золотой
иглой
делает
уколы
подкожных
вс прыс кив аний
о бл акам
—
у
них
то же,
как
у
министра,
внутреннее
кровоизлияние.
Но
вед ь
они
все
равно
без
сознания
и
тлеют
лиловым,
хо ло дным
пламенем.
Без
созн ани я...
Сон
без
сно вид ени й...
Сон
без
снов...
Такой
и
бу дет
чер ез
м есяц.
VII
—
Эк стре нны й
выпуск!
Правительственное
с ооб­
щение!
Покушение
на
министра
внутренних
дел
Сипя-
гина!
—
Газетчик !
—
Коля
выхватил
те лег рамм у,
сунув
за
нее
гр и вен ник,
и
на
х оду
у
подъезда
вок зал а
ст ал
ж адно
пробегать
г лазам и
набранные
жирным
шр иф­
том
строки...
«2 апреля около 1
часа
дня...
неизвестный
человек
в
в ое нной
офицерской
форме...
двумя
пулями
тяж ко
ра­
н ил...
егермейстер
Сипягин
че рез
час
скончался...
След­
ствие
пр о изв од ится.. .»
С ухая,
о фи циаль ная
телеграмма,
но
она
вся
насы­
щена
грозовым
эле к триче с твом
и
обжигает
п альц ы,
как
подпольная
прокламация!
Первая
мысль
Ко ли
б ыла
почему-то
о
Балмашеве:
пойти
к
не му
на
плац-парад
и
поделиться
радостным
сообщением,
а
по
п ути
мо жно
забежать
и
к
Карлушке.
Все
три
подвальных
ок на
з анавеш ены
бе лым,
и
на
звонок
никто
не
выходит.
Наверное,
в
Пбкровске.
Коля
хотел
б ыло
отойти
от
двери,
как
вдруг
в
щел и
для
пи­
сем
бл ес нул
бронзовкой
знакомый
темно-карий
глаз.
Карлушка!
397


—
Ты
од ин?
—
Один.
—
Входи
с кор ей.
Что
тебе
нужно ?
Вме сто
ответа
Коля
показал
телеграмму.
—
Знаю.
Все
знаю,—
отмахнулся
К арлушк а,
з адви­
гая
з асов .—
Болта ть
с
т обой
мне
сейчас
некогда...
Я
за­
нят ...
Обожди
здесь,
в
прихожей.
В
ко мнат у
к
с ебе
он
не
пустил,
но
сквозь
щел ь
Коля
успел
р азг ляд еть,
что
там
двое
студентов
(один из
них
—
Кулка,
а
другой
стоит
с пиной)
накладывают
на
черный
противень,
на
котором
обычно
пекут
пироги
в
праздник,
и
сни мают
с
не го
листы
бумаги.
Один
из
этих
листов
сунул
ему
Карлушка,
выпроваживая
через
черный
ход .
—
Прочтешь,
узнаешь
в се.
А
теперь
выкатывайся.
Я
к
тебе
забе гу
на
днях.
Тогда
поговорим.
Спустившись
к
В олге,
на
бревнах
у
лесной
пристани
Коля
прочел
листовку,
прик рыв
ее
газ ет ной
теле­
г ра ммой.
Сипягина
убил
Бал маше в!
Степан
Балмашев!
А
он
только
что
со бир ался
з айти
к
не му
с
телеграммой
об
убийстве!
В
прокламации
«Комитет сношений»
сообщает,
что
министра
Сипягина
убил
«наш саратовец студент Сте­
пан
Валерианович
Б алм ашев», а в конце обещает « в ы­
пустить
фот ографи че ск ую
карточку
и
ознакомить
с
не­
которыми
из
его
литературных
пр о изв еден ий». Очевид­
но,
с
рассказом
«Решение Николая», который он читал
тогда
вечером,
когда
играл
на
гитаре
и
пел...
Кол я
старается
пр едстав ить
Балмашева
в
офицер­
ской
форме,
стреляющим
из
револьвера
в
Сипягина,
как
в
доску
на
Зе лено м
острове,
но
почему-то
все
в ме­
сто
дворцового
вестибюля
получается
гимназический
парадный
подъезд
с
лестницей
в
учительскую,
а
у
Б ал­
машева
из-под
военной
фуражки
по-студенчески
вы би­
ваются
дл ин ные
волос ы.
Где
он
сидит
теперь?
Что
с
ним
буд ет
за
это?
Апрельское
ошеломляющее
сообщение
о
Балмаше-
ве
заслонило
все
другие
события
Ко л иной
жиз ни.
Даже
тако е
важное,
как
неожиданное
пригла шение
за
по д­
писью
самого
директора
явиться
на
занятия
в
гимн а­
зи ю.
Пришлось
снова
прийти
в
директорский
каб ин ет
и
выслушать
целую
нотацию.
—
Я
н-н адеюсь ,
что
ур-рок
послужит
к
вашему
исп­
398


равлению
и
вы
не
бу-будете
больше
своим
по в еде нием
навлекать
п-п одоз рен ие
на
на шу
гимназию.
Я
не
х-хочу
закрывать
перед
вами
двери
униве р сите та
в
будущем...
Отделенный
зел ены м
полем
огромного,
как
билли­
а рдн ый,
пись менно го
стола
Кахиперда
вытянулся
от­
ве сно
не гн ущ имся,
как
от
столбняка,
позвоночником
и
говорит,
засунув
обе
руки
в
кар маны
под
фал ды
синего
вицмундира.
В
ко нце
речи
он
неожиданно
п ре одолел
зеленое
суконное
пространство,
подошел
к
Коле
и
мяг­
ко
положил
ему
руку
на
плечо,
заг лян ув
в
глаза
и
д ых­
нув
гнилостным
запахом
изо
рта.
—
Дайте
мне
ч-честное
сл ов о...
Придется
врать,
отре кать с я
от
той
литературы,
что
давал
Балмашев,
от
в се го...
Ко ля
поднял
голову
и
твер­
до
выдержал
испытующий
взгляд
острых
директорских
глаз
сквозь
две
дымчатые
лу пы.
—
Я,
Александр
К о рн илович ...
—
С-с-с,—
фа ль шиво
свистнул,
сорвавшись
в
з аи­
канье
и
дрожа
кадыком,
Кахиперда
и
махнул
рукой.—
С-ступайте
на
урок !
Что
с
ним
стряслось?
Почему
он
вдруг
смягчил
свое
решение?
Неужели
пр авда,
что
про
него
ра сска зыв ают,
будто
.он когда- то
до
директорства
был
передовым
учи­
телем,
читал
с
учениками
«Что делать?» и чуть не по­
пал
за
это
в
с сы лку?
Вспо мни л
старое...
Мало
ли
что
болтают.
Вот
Аносов
определенно
уверяет,
что
Ках и­
перда
болен
сифилисом,
поэтому
живет
о дин
со
ст а­
рушкой
матерью
и
так
сильно
душ итс я.
Духи
у
не го
действительно
какие-то
неприятные,
пряно-тлетвор­
ные
—
какой-то
парижский
шипр,
орхидея.
Одноклассники
шумно
пр иветс т вов али
К олю
и
об­
с ту пили
его
с
р асспр оса ми.
Временное
исключение
сильно
возвысило
его
в
г лазах
клас са.
Даже
старше­
кл ассники
и
некоторые
из
пр епод ават елей
посматрива­
ли
на
нег о
с
любопытством.
Арбатский
же
на
одном
из
уроков
закричал;
—
По ли тическо й
экономией,
ба тень ка,
занимае­
тесь,
а
в
ко нсеку ци о
темпорум
п у таете сь!
Все
это
льстило
самолюбию,
но
только
первые
д ни,
а
п отом
опять
по-старому
потянулась
та
же
казенная
лямка,
как
будто
и
не
б ыло
не вол ьных
«балмашевских»
(как их назвал Коля про себя)
каникул.
В
г азет ах
со об щалис ь
трогательные
подробности
о
последних
ми нута х
министра
(«За что?
Я
никому
не
399


сд елал
зла »...), описание церемониала похорон («Гроб
с
телом
покойного
вы нес ли
Государь
Император,
Вели­
кий
кня зь
Николай
Николаевич,
гр аф
Игнатьев...
Похо­
ро нное
шествие
открывал
взвод
конных
ж андар мо в»),
назначение
нового
министра
в ну тр енних
дел
Пл еве
(«лично докладывал Александру II
о
ходе
следствия
по
делу
о
взрыве
в
Зимнем
дворце»).
Но
нигде
ни
слова
о
Балмашеве,
да же
имя
его
не
упоминалось
вовсе,
как
будто
это
не
он
совершил
террористический
акт.
Раз
поздно
вечером
забежал
Ка рлуш ка
и
дал
спря­
та ть
рукопись
Балмашева.
—
Подержи
у
с ебя
несколько
дней.
Мы
ж дем
об ы­
сков
и
арестов...
Этот
балда
И ог анн!
Я
его
накачиваю
водкой
каж дый
день,
но
он
мож ет
ра зб олта ть
про
стрельбу
на
песках...
Та
самая
тетрадка,
ис писа нная
рукой
Балмашева,
тот
самый
рассказ,
который
он
чит ал
тогда
вечером...
«Решение Николая»
—
это
было
его
решение.
Коля,
перед
тем
как
запрятать,
внимательно
пере­
чел
рукопись
и
заучил
на изусть ,
как
ст их и: «Смерть за
смерть!
Кровь
за
кровь!
Вот
что
теперь
р аскале нны м
железом
сверлило
его
мозг»...
Потом
рано
утром
со вер шен но
неожиданно
яв ила сь
Черная
Роза.
Она
б ыла
против
обыкновения
сер ьезн а
и
не
см еял ась,
толь ко
мельком
заглянула
в
з ерк ало
на
сте не
(в то самое,
перед
которым
недавно
приче сы ­
в ался
Балмашев)
и
поправила
рукой
выбившиеся
из-
под
шляпк и
черные
крупные,
как
у
оперного
«демона»,
кудри.
—
Я
к
вам
по
поручению
от
Ка рла.
Взят ь
тот
рас­
ск аз
Степана...
К оля
от
смущения
(это был первый женский визит
в
его
комнату)
не
зна л,
что
говорить,
и
даже
не
попро­
сил
ее
сесть.
Вд об авок
кровать
была
еще
не
покрыта,
а
рукопись
пришлось
д остав ать
из
матраца.
—
Прощайте.
Я
спешу.
Заб рав
драгоценную
рукопись,
Черная
Роза
эне р­
гично
тряхнула
Колину
руку
и
скрылась,
оставив
после
себя
в
комнате
какой-то
волнующий
смутный
запах .
Что-то
еще
скажет
хозяйка
—
а
впрочем,
на плева т ь!
Потом
подошли
п асхал ьны е
каникулы
и
пое зд ка
до­
мой
в
дер ев ню.
Г лухой ,
скликающий
рожком
то по чу­
щее
стадо
теплушек
лесной
полустанок
(со станции не
проедешь:
разлив).
Увязающие
по
брю хо
лошади
с
за­
400


сученными
узлом
хвостами,
ухающий
с
пригорков
в
ов-
-раги
по
ступицу
(вот-в о т
поплывет)
тарантас.
На сторо­
жившийся
тягой,
набухающий
почками
дубовый
пер е­
лесок,
чутко
слушающий
шлепанье
л уж,
чав кан ье
г ря­
зи
и
подбадривающий
окрик: «Но-о,
вывози!» А там,
вверху,
на
нерастаявшем
снежке
облачка,—
об роне н­
ная
се реб рян ая
подкова
месяца:
на
счастье
кто
п од­
нимет!
Своб од е
каникул
мешало
обязательное
го­
вень е
—
об
этом
в
гимназию
необходимо
представить
особ ое
свидетельство.
Так
нелепо
на
исповеди
после
ко­
ленопреклонения,
положив
толстую
с
золотым
витьем
све чку
и
рублевку
на
п однос ,
потупившись,
вин оват о
повторять
на
каж дый
испытующий
вопрос
священника:
«Да,
г р ешен,
ба тю ш ка. ..» Хуже,
чем
перед
начальством
в
гимназии,
там
по
крайней
мере
можно,
даже
следует
отпираться,
за
допросом
последует
кондуит
или
без
обеда,
а
з десь
вместо
наказания
новое
коленопреклоне­
ние
и
осадок
че го- то
унизительно
фальшивого.
Подходя
причащаться,
Коля
вдруг
з амет ил
впереди
се бя
бабу
с
про вал ив шимс я
носом.
С ифи л итичка!
Она
шла
вме­
сте
со
всем и,
ничем
не
прикрыв
ужасную,
по хожую
на
осевшую
могилу
яму.
Священник
су ет
ложечку
с
пр и­
ча стье м
изо
рта
в
рот
всем
подряд...
Коля
р вану лся
и
про тисну лся
к
алтарю,
опередив
страшную
безносую
причастницу.
—
Аль
брезгашь, . родимый?
—
шепнула,
з ам етив
Ко лин
ис пуг,
рум ян ая
мо лодк а
с
грудным
реб ен­
ком.—
Не
бойс и...
От
святого
причастья,
как
от
кре ­
ще нско й
во д ицы,
никакая
зараза
не
пристанет...
К
заутрени
Коля
не
пошел,
но
вышел
по
зво ну
к оло­
кола
к
церкви,
захватив
пачку
привезенных
из
города
прокламаций.
Бел еющая
в
синей
темноте
к оло кольн я
о бст авл ена,
как
в
ярм а рку,
табо рами
крестьянских
во­
зов,
а
за
ней
за
гумнами
поблескивают
многоверстным
разливом
поймы.
Кажется,
что
Волга
пер ем естил ась
за
с орок
вер ст
и
грозит
затопить
все
с ело
—
оттого-то
и
гудит
нас ад ным
трезвоном
бе лая
вы шка.
У
по дъезд а
четырехэтажного
каменного
корпуса
з емледель ч еско г о
училища
стоит
ка кой -то
высокий
ученик.
К рав чен ко!
Коля
уз нал
его
и
в
тем но те
по
свет­
лой
шап ке
ку др ей.
—
П рим ите
литературу.
—
От
кого?
401


—
От
Комитета
сношений!
—
важно,
как
п а роль,
сообщил
Кол я,
исчезая
в
темноту.
П ас хальная
заутреня!
О
ней
дал
знат ь
и
ему
в
ка­
менный
мешок
гулкими
тремя
холостыми
раскатами
орудийный
сал ют. ..
Если
бы
он
мог
выбраться
из
казе­
ма та
наружу
на
полн очну ю
прогулку
по
двухсотлетним
крепостным
веркам,
то
ясн ая,
слегка
морозная
ма ртов ­
ск ая
но чь
заверещала
бы,
завопила,
как
июльская
степная,
медными
сверчками
колоколов,
а
напротив,
перекинув
чере з
черные
пол ынь и
Невы
огненные
мост­
ки
ярко
освещенных
окон,
засиял
бы
обычно
по- нежи­
л ому
угрюмый
Зимный
дворец.
Там
только
и
ждал
это­
го
сигнала
съехавшийся
в
каретах
сановный
Петер ­
бург,
разбившись
по
ведомствам,
рангам
и
ч инам
в
дв орцов ых
залах:
в
Николаевском
—
ген ер алы
и
офи ­
церы
гвардейских
полков,
в
Аванзале
—
ч ины
фло та
и
морского
ведомства,
в
Фельдмаршальском
—
офицеры
армейских
частей
и
военноучебных
заведений,
в
Гербо­
вом
—
гражданские
чин ы.
В
концертном
же
з але
со­
брался
це лый
к ор деб алет
придворных
дам
и
фрейлин
в
роскошных
сарафанах,
в
кокошниках
и
оже р ель ях,
сверкающих
драгоценными
камнями.
Третья
пушка!
Придворные
ар апы
в
восточных
костюмах
распах­
н ули
две ри
Малахитовой
гостиной,
и
выстроившееся
ше ств ие
двинулось
в
церковь.
Г оф- фур ьеры
и
кам ер­
фу рье ры
в
красных
мундирах,
церемониймейстеры
с
жезлами,
с
голубыми
бантами
из
андреевских
лент...
Государь
Император
в
мундире
л ейб- гвар дии
сап ер но­
го
полка
под
руку
со
Вдовствующей
Императрицей
Марией
Федоровной...
Вся
ц арская
семья...
Великие
князья...
Все
министры...
О,
е сли
бы
только
допустили
к
этой
п ас хал ьной
заутрени
и
его
в
адъ ютан тск ой
фор­
ме,
с
рев оль ве ром
без
щек
в
кармане
и
не расс тр елен -
ной
обоймой!
Если
бы!..
Христос
воскресе
из
ме-е рт-
вых...
смертию
смерть
поправ...
Они
выжидают
тольк о
конца
Пасхи,
чт обы
ра сп ра­
виться
с
ним.
Суд ,
в ое нный
суд,
наз наче н
на
26 апреля.
Как
раз
в
де нь
его
ангела... «Мама,
что
же
ты
не
позд­
равила
меня?
Поздравь.
Редко
кто
получает
такой
по­
д арок
в
день
им е н ин...»
В
три
часа
на
рас свете
его
разбудил
салют
ор уд ий.
Выс тре лы
р вал ись
о дин
за
другим
так
рас кат исто
гул­
ко,
что
казалось,
кто-то
ударял
прикладом
в
двери
и
402


вызывал
его...
Нет,
еще
не
в
эту
ночь!
Это
з аконч ил ась
п а схальн ая
заут реня
ц ар ским
многолетием...
Мно-гая,
мно-гая
лета!
В
Малахитовом
зале
накрыт
пас ха льный
стол
для
царского
разговенья.
В
ок не
за
решеткой
со­
всем
светло.
Вот
на
та ком
же
рассвете...
Теперь
по сле
Пасхи
скоро
все
решится.
Теперь
уже
скоро...
VIII
Да,
скоро
экзам ены .
С
первого
мая
в сех
распустили
для
подготовки.
С
утра
—
зубрежка,
а
вечером
можно
пойти
на
Волгу.
Р озов а тая,
как
и
пароходы
«Самолет»,
самолетская
пристань
ря дом
с
ях т- клуб ом
служит
по­
чему-то
излюбленным
местом
встреч
и
сборов
у ч ащей­
ся
молодежи.
Зд есь
на
нос у
кон тор ки
вечером
вт оро го
мая
вс тре тил
Коля
Черную
Ро зу.
Она
сидела
на
тумбе,
на
которую
накидывают
удавной
петлей
т олс тые
пр ича льные
ка наты
пароходов,
и
сама
первая
окликну­
ла
его.
—
Вы
знаете,
что
Ка рл
арестован?
—
ти хо
сооб щи ­
ла
она.—
Да,
арест о ван
и
после
допроса
отправлен
в
Петербург
по
дел у
Балмашева...
А
вот
и
сестра
с
К ул-
кой.
Мы
соб ир аемся
на
Зеленый.
Поедемте
с
нами.
Ведь
вы
умеете
грести?
—
Конечно,
умею.
—
Только
имей
в
виду,
что
мы
вернемся
поздно,—
пр ед упре дил
Кулк а.
—
Ну
так
что
ж?
Х оть
до
утр а!
—
отпарировал
Ко­
ля
второе
об идн ое
зам ечан ие.
Чтобы
доказать,
что
он
умеет
хорошо
грести,
Ко ля
не
в став ал
с
весел
от
са мой
конторки
до
Зе ле ного
и
на­
тер
на
ладонях
волдыри
мозолей.
После
перевала
от
Исад,
за
островом,
те че ние
сл абеет ,
и
лодка
и дет
легко
по
ти хим
заводям,
рассекая,
как
камыш,
залиты е
таль­
ни ки.
—
Слышите?
Соловей!
—
Это
л ягушк и,
Роза.
—
Нет,
не
лягушки,
а
сол ов ей.
Я
хорошо
слышала.
Бросьте
грести.
Перегнувшись
с
кормы
и
черпнув
бо рто м,
Черная
Ро за
ухватилась
за
ствол
тор чавш его
из
воды
зе лен ого
де ревц а.
Н ике лир ова нные
лунным
сияньем
заводи
з ве­
нят
надсадным
водяным
воплем
и
тинистым
ик ряны м
403


кв акан ь ем.
Неожиданно
разнобойный
лягушачий
хор
покрыла
музы кальн ая
чистая
сольная
нота.
Соловей!
Он
щелкнул
звучно
несколько
раз
и
смолк,
прислуши­
ваясь,
к акое
ко лено
выкинет
неви дим ый
соперник.
От­
куда-то
подальше,
из
займища,
послышалось
ответное
щел кань е
другого
лу нно го
солиста.
—
Я
говорила,
соловей!
—
торж еств ов ала
Роза .—
Давайте
послушаем.
Пристанем
к
берегу.
Вот
к
э тому
бугру.
Но
послушать
соловья
не
удалось:
он
за молча л,
как
только
причалили.
Вме сто
этого,
на брав
сушняку,
р аз­
вели
большой
ко стер
—
у
огня
теплей
и
комары
не
так
кусают!
—
Эх.
пив а
не
взяли!
—
п ожалел
Кулка.—
Б ыли
бы
с
нам и
Карлушка
и
Степка,
не пре менн о
заехали
бы
у
Ис ад
к
Федорову,
захватили
бы
плетушку
с
пивом.
Странно
под умать ,
что
не
только
Ка рлуш ка,
но
и
Балмашев
могли
бы
то же
сейчас
сидеть
с
ними
здесь,
на
Зеленом
у
костра,
пит ь
пиво,
петь,
д урачи тьс я...-
—
С бе-ей те
око-овы,
д а-ай те
мне
во-оли,
а
на-учу-у
вас
свобо-оду
любить!
—
затянула,
лежа
на
песке,
вп олго ло са
Че рная
Роза,
а
п отом,
вскочив,
пр едложи­
ла:
—
Давайте
прыгать
че рез
костер!
Кто
за
мно й?
Подобрав
юбку,
она
с
разбе гу
перемахнула
через
п ламя,
наступив
на
конец
г ол овни,
взметнувшей
сноп
искр.
—
Что
ты
дел аеш ь,
Роза!
Ты
так
загоришься,—
ос та новила
ее
сестра.
—
Н ичег о!
Волга
ряд ом.
Можно
броситься
в
в оду.
.
Наз ад
лод ка
са ма
несется
по
течению.
Можно
не
мозолить
рук ,
бросить
вес ла
и
сидеть
спокойно.
Так
привольно,
хорош о,
что
не
хочется
ни
петь,
ни
разгова­
ривать.
—
Можно
положить
вам
голову
на
ко лен и?
—
сму­
ти ла
К олю
неожиданным
вопросом
Че рная
Роза.
—
По...
пожалуйста...
З акину в
руки,
Р оза
легла,
вытянувшись,
на
доща­
тую
стлань.
В
заводях
ее
зрачков
под
черным
ивняком
ресниц
дробятся
и
плавают
две
крошечные
лу ны.
Коля
зам ер
и
боится
шевельнуться.
От
легкой
тяжести
чер­
ной
кудлатой
го ло вы,
пахнущей
дымом
костра
и
ду ха­
ми,
колени
з ате кают
и
сладостно
н е меют.
—
Какая
сег од ня
необычайно
яркая
луна!
Словно
ее
кто
вычистил
мелом
и
оттер
суконкой,—
кач нув
лод­
404


ку,
п ередер ну ла
пле ча ми
Роза.—
Как
это
у
Пушкина
в
опер е
по ют
р у салки
—
«Нас греет луна». Мне кажет­
ся,
она
действительно
чуточку
пригревает.
Луна!
Она
владела
полмиром
и
светила
и
там
в
кр ат кий
сумеречный
пр ом ежут ок
двух
зо рь
белой
н очи
так
ярк о,
что
его
до
двенадцати,
часов
продержали
в
к а нцеля рии:
боялись,
при
пе рев оде
во
дворе
увидят
заключенные
из
окон.
Отчего-то
нездоровилось,
напала
какая-то
слабость
и
сонливость.
Все
хотелось
прил еч ь.
Он
и
прилег
наконец
на
жесткий
клеенчатый
диванчик,
задрав
ноги
и
просматривая
комплекты
журнала
«Ни­
в а ». Глупое занятие,
но
помог а ло
убить
время.
«Дорогие мои!
Что
бы
ни
б ыло
со
мно й,
будьте
так
же
тве рды
и
с пок ойны,
как
я...»
Это
начало
письма
к
родителям.
Странно,
что
он
позабыл
и
не
помнит,
что
писал
дальше.
От ца
он
так
и
не
видел.
Славный
стари­
к ан.
Ведь
это
он
ок ре стил
сы на
Степаном
в
честь
Рази­
на
и
шутя
го вори л
про
н е го : «Вот у меня какой терро­
рист
растет». Теперь,
наверно,
запьет
с
горя
горьк ую.. .
Мат ь
он
ви дел
сегодня
в
пять
часов
перед
отъездом
в
Петропавловской
крепости
чере з
реш етк у.
По
ее
глазам
он
понял,
что
она
все
хот ел а,
но
не
реш алась
попросить
его
подписать
прошение
на
высочайшее.
Что
бы
ни
было ,
прошения
о
помиловании
он
не
под­
пишет.
Да,
сту ден т
Николай
из
его
р ассказ а
был
счаст­
ливей,
его
приговорили
к
двадцати
годам,
а
не
к
п ове­
шению...
В
полноч ь
стало
немного
те мней
—
луну
затянула
св етлая
тучка,—
и
его
пе ре вели
в
ст арую
тюрьму,
в
ка­
меру
номер
пять.
Ее
целый
де нь
спешно
приготовляли
для
нового
пос то яльца:
покрасили,
провели
воду
и
электричество,,
а
за
стеной
р ядом
поставили
телефон.
Свежий
ли
запах
масляной
кра ски
подействовал
так
успокоительно,
одурманило
ли
чтение
п ыль ных
комп­
лектов
журнала
или
опьянил
св ежим
ветром
п ереез д
по
Не ве
из
Петропавловской
в
Шлиссельбургскую,
но
то лько
он
по
прихо д е
почт и
с разу
же
крепко
уснул.
Койка
з акачалась
и
поплыла,
и
об
нее
с
шуршаньем
за­
шарпали,
уда ряясь,
лебяжьи
ладожские
льдины.
А
м ать
(такой она и отпечатлелась в мозгу,
когда
его
уво­
дили)
вц епил ась
судорожно
в
решетку
и
провожает
его
ж алко й,
раст ер янн ой
улыбкой.
Бедная
мама!
Чуд ак и!
Стоило
ли
заново
р ем онт ирова ть
для
не го
кам ер у,
если
у
них
кипит
другая
потайная
работа
—
405


поважней?
В
т ени,
в
углу,
за
старой
тюрьмой
напротив
окон
из
камеры
Иоанна
Анто нови ча ,
втихомолку
по-во­
ровски
(громко тукать топорами запрещено)
ск олач и­
в ают
эшафот.
Скоро
все
буд ет
готово:
виселица,
две
ле­
с т ницы,
в ере вка
б ельев ая
семи
аршин
(с запасом
—
вдруг
об ор вет ся ), жирно намыленная куском простого
мыла,
саван,
гр об
и
мешок
негашеной
и звест и
у
ямы.
Боже,
как
все
это
убого
и
просто,
и
ужасно
в
сво ей
п ро­
стоте
и
убо жест в е!
Она
должна
б ыть
готова
ко
всему,
бедная
мама...
—
Ма-ать
вашу-у-у...
сворачива-ай...—
кто-то
над­
садно
орет
с
баржи,
от
скуки,
что бы
не
заснуть
на
н оч­
ной
вахте
или
просто
для
прочистки
осипшей
от
п ере­
поя
глотки.
—
А-ай!
—
отвечает
по
во де
откуда-то
из
темноты
от
борта
другой
баржи
не
то
отклик,
не
то
эхо.
—
Да
это
нам
кричат!
—
спохватился
первый
К ул-
ка,
хв ат аясь
за
весла.
Над
голо вам и
промелькнул
черный
туго
натянутый
канат
и,
ослабев,
шл епну лся
в
в оду.
Ушедший
вперед
и
заворачивавший
буксир
предостерегающе
замигал
кр а сным
гла зом .
—
Греби!
Греби
вправо!
В
двух
са женя х
от
лодки
проплыла
черной
к ит овой
тушей
д лин ная,
глубоко
загруженная
баржа.
—
Нашли
место,
где
с
бабьем
теши тьс я!
Посеред
реки
в
проране!
Аль
утонуть
захотели?
—
укоризненно,
но
уже
мирно
прогудел
чей-то
сиплый
го лос
от
с кр ипу­
че го
огромного
рул я.
—
Ну,
ну,
полегче!
—
огрызнулся
Кулка,
но
отв е­
ти ть
похлеще
не
ре шился
и з-за
де виц,
оп а саясь
вы­
зв ать
новую
ругань
поядреней.
В
город
вернулись
на
р ассвет е.
С няв
для
предосто­
рожн ост и
гимназическую
фуражку,
Коля
пробирался
по
пустынной
ул ице
вдо ль
пыльных
д о щатых
за боро в,
через
которые
свеш ив ал ась
цветущая
лиловая
и
белая
сирень,
как
вдр уг
отовсюду
разом
как
бы
по
взмаху
не­
в идимо й
световой
дир иж ерско й
палочки
звонко-радо­
стно
зачирикали
воробьи.
Это
их
ча с,
во ро б ьиный
час
городского
рассвета!
Серенькое,
воробьиного
цвета
не­
бо.
Серые,
нахохлившиеся
по-воробьиному
дома.
Серые
голые
булыжники.
Се рая
мягкая
пы ль
для
ку па нья.
Лошадиный
помет
с
овсяными
зер нам и
для
клеванья.
406


Да
и
его
с ерая
форменная
куртка
тоже
вед ь
воробьино­
го
цвета!
Осторожно
открыв
клю чом
дверь
и
пробравшись
ти­
хон ько,
чтоб
не
разбудить
хозяйку,
в
с вою
комнату,
Ко­
ля
зачем-то
взгляну л
на
се бя
в
зерк ало,
висевш ее
на
стене.
И
вдруг
из
голубой
глуби
его
со
ртутного
дна
от­
блеском
лунной
ночи
всп лыл о
насмешливое
смуглое
лицо
Черной
Розы
в
папахе
крупных
кудрей
и
вслед
за
ней
совсем
неожиданно
—
др угое,
знакомое,
бледное,
вытянутое
лицо
с
длинными
светло-русыми
волосами.
Всего
на
секу нд у,
на
миг ,
но
так
отчетливо
ясно,
что
можно
было
бы
подумать,
что
это
галлюцинация,
если
бы
не
знать,
что
ведь
он
действительно
ст оял
нед авн о
на
э том
с амом
мес те
перед
зер калом
и
причесывался
Кол ины м
гребнем...
Бал машев!
За
стеной
шаги,
разговор
по
те леф ону,
там
собра­
лис ь
приехавшие
р ади
него
н очью
из.
П ете рбург а
в аж­
ные
чино вник и,
а
он
все
с пит
и
не
слышит.
—
А
я,
знаете,
до
от ъ езда
успел
побывать
на
ко н­
церте
Никита
в
Та вриче ск ом
дворце.
Чайковский...
«Полет валькирий»
В агнер а. ..
Замечательно...
—
Да,
конечно,
Никит...
—
Эшафот
готов?
—
Так
точ но,
готов,
ва ше
в ысок обла горо ди е.
—
Палач
здесь?
—
Приведен.
Жде т
у
лестницы.
—
Ну,
а
он
к ак?
—
С пит
у
себ я
в
камере...
—
Что
ж,
пора .
Ско ро
четыре
часа...
пойдемте,
гос ­
пода!
Спи т.. .
Как
он
только
мож ет
спать!
И
так
креп ко,
не
у слы шал
ни
шагов
в
коридоре,
ни
щ елкань я
за мка
в
двери.
Смотрителю
тюрьмы
ротмистру
П ра вото рову
пришлось
подойти
к
спящему
и
тряхнуть
его
за
плечо.
Приподнялся
и
с
недоумением
п осмот рел
на
прише д­
ших,
точно
на
выходцев
с
ка ртино к
из
вчерашних
ко мп­
лектов
журн а ла.
Приговор...
должен
быть
приведен
в
испол не ние ...
сег о дня.. .
сейчас...
Они
затем
и
пришли,
и
стоят,
как
истуканы,
эти
чи-
нов
ники
в
форме,
военные,
жандармы,
и
с
ними
седень­
кий
священник
с
крестом...
Нет,
от
исповеди
и
прича­
ст ия
он
отказывается...
Ему
нуж но
только
несколько
407


ми нут,
что бы
собраться
с
мыслями...
с
по с ледни ми
мыслями...
Он
подошел
к
окну
и,
отвернувшись,
молча
стал
смотреть
на
побледневшее
н ебо.
Но
оно
не
давало
ни
п рост ора
для
в згляда,
ни
кислорода
для
дыхания,
низ­
кое
слепое
не бо
тяже ло
пр ива лило сь
снар уж и
к
чугун­
ной
решетке
пятириковым
мешком
негашеной
и звест и
и
осыпало
летучей
едкой
рассветной
пылью.
Эта
с траш ная
р еши тел ьная
мин у та,
он
так
часто
мучитель­
но
о
ней
ду мал,
и
вот
она
наконец
настала.
А
мысли,
по­
следние
мысли,
не
собираются,
а
уно ся тся
со
световой
быстротой
в
пустоту,
точн о
их
вытягивает
воздушной
помпой
окна.
И
так
тошнотно
со сет
под
ложечкой...
Разве
покурить,
взять
у
них
папиросу,
вмест о
прича­
с тия?
Они
стоят
за
спиной
и
мол ча
напряженно
ждут.
Наверное,
суетливо
наперебой
станут
предлагать
па­
пиросы
из
серебряных
портсигаров.
Нет,
никаких
од ол­
жений
от
эт их
чиновных
палачей!
Вместо
затяжки
он
несколько
раз
глубоко
вд охнул
свежий
запах
масляной
краски
(этот живучий запах об­
манывал,
обещая
бо лее
д лит ель ное
пре б ывани е
на
но­
вом
м ест е!) и вдруг резко обернулся,
о тч еканив ая
звон­
ким
чужим
голосом,
как
тогда,
при
подаче
пакета:
—
Я
готов...
Готовиться
к
экзаменам...
Н адо
б ыло
готовиться,
а
он
про гул ял
на
З ел еном
до
утра.
Высу ну вши сь
из
окна,
Коля
дотянулся
до
большого
куста
сир ени
и
сорвал
крупную.лиловую
гроздь.
Зага­
дал
и
ср азу
н апал
на
пятилепестковое
счастье.
—
Пять!
Значит,
выдержу
за втра !
Вздре мн у
до
де­
вяти,
а
потом
засяду
зуб рит ь.
Еще
цел ый
день.
Навер­
ст аю...
В
звонкое
воробьиное
ликованье
вонзился
надсад­
ным
зл ым
пис ком ,
на помина я
о
мину вше й
ночи,
зале­
тевший
в
комнату
комар.
С кл адки
подушки
впитывают
дымок
костра
—
так
пахли
волосы
Черной
Розы
у
н его
на
коленях.
З акин ув
руки
за
го ло ву,
она
смотрит
на
не­
го
насмешливо
и
загадочно
улыбается.
Неужели
сире­
невое
счастье
нужно
ему
только
для
того,
чтобы
сдать
как ой- то
дурацкий
э кзамен?
И
не
для
че го
больше?
Ах,
есл и
бы
мне
б ыло
столько
л ет,
с ко лько
Кар луш -
ке!
Тогда
бы
я
мог...
408


IX
—
Что
та м?
Парад?
—
А
кто
их
знает.
Солдаты
ст оят,
не
пропущают
на
Немецкую.
Растянувшись
цепью,
солдаты
в
белом
по-летнему
ст оят
вол ьно ,
пе реми ная сь
и
опустив
ружья
к
ноге.
Два
офицера
в
белых
кителях,
лучась
серебряными
погона­
ми,
расхаживают
в
ожида нии
чего-то
вдоль
фронта.
Не­
сколько
околоточных
с
полицейскими
осаживают
толпу
любопытных
к
Ли пкам.
Совсем
как
перед
пар адо м,
только
войска
выстроены
не
на
площади,
а
поперек
у лицы.
—
Почему
не
пропускают?
П ожар
что
ли?
—
Да
не т,
ды ма
не
видать...
с казы ваю т,
беспо­
рядки.
—
Сам
вид е л...
в
аккурат
при
мне
нач ало сь
на
ве рх­
нем
б азаре ,—
возбужденно
р а ссказь Евае т
вихрастый
пар ень
босиком,
но
с
новыми
сапо гам и
под
м ыш­
ко й.—
Подняли
красный
флаг,
и
давай
разбрасывать
листки
в
народ.
Потом
запели
и
пош ли
ио
Александ­
ровской...
У
Немецкой
их
остановила
полицая.
—
Их,
дя день ка,
вс ех
загнали
во
дв ор
Ры бк ино й,—
сообщает
мальчишка
с
забора.—
И
меня
был
за брал и,
да
я
убег.
Пролез
под
ногами...
—
В
холерный
год
вот
так
же
стояли
сол дат ы
у
со­
бора,
а
потом
с трел ять
з ачал и.
Как
бахнут!
Народ
по­
в али лся
наземь,
и
я
упала
со
с траху.
Л ежу
ни
жива ,
ни
мертва.
Насилу
ноги
уволокла.
—
Без
сиг нала
им
ст релять
никак
нельзя.
Гор нис т
должон
спе рва
три
раза
проиграть.
—
Э,
батюшка,
ког да
рожок-то
заиграет,
тут
уж
поздно
будет.
—
Пойдем
от
греха,
Ва силь евна .
А
то
зам ест о
кино -
веи
угодим
в
участок...
Угол
Александровской
и
Немецкой
то же
о цепл ен
войсками.
Как
раз
когда
Коля
пр от и скив ался
вперед,
в
тол пе
з аг алдел и:
—
В е дут...
в е дут...
Ухватившись
за
выступ
кар низ а,
Коля
увидел
не­
большую
кучку
арестованных,
окр ужен н ых
густым
конвоем,
и
узнал
по
огненно-рыжей
шевелюре
Красную
Розу,
а
рядом
с
ней
ее
сестру
и
Кулку.
Они
ш агали
за
решеткой
из
штыков,
весело
улыбаясь,
как
будто
шли
409


кататься
на
Волгу.
Когда
партия
п ора вн ялась
с
тол­
пой,
Черная
Роза
подняла
руку
и
что-то
звонко
в ык рик­
нула,
но
слов
Коля
не
ра зобра л,
так
как
вслед
за
этим
на
толпу
кинулась
полиция
и
начала
разгонять.
Пр и­
шло сь
соскочить
с
карниза
и
отой ти
в
сторону.
Час ам
к
четырем
войска
с
песнями
прошли
в
казар­
мы,
за
ними
куд а-то
п рос ка кали
пожарные.
Немецкая
приняла
обычный
в ид,
и
только
сплошная
сте на
гуляю­
щих
по
обеим
сторонам
улицы,
как
в
праздник,
напоми­
нала,
что
сегодня
не
совсем
будничный
день.
П роклам аци и
о
неожиданной
демонстрации
5 мая
Ко ле
до ст ать
не
удалось,
но
он
по нял
ее
значение,
когда
прочел
правительственное
сообщение:
«26-г о
минувшего
апреля...
рассмотрено
д ело
о
Сте-.
пане
Валериановиче
Балмашеве...
Военно-окружной
суд...
приговорил
его...
по
лишению
вс ех
прав
со сто яния
■к смертной казни через повешение .. . 3-г о
с его
мая
при­
гов ор
приведен
в
ис полн ение ... »
Третьего
мая!
Значит,
в
ночь
со
второго
на
третье...
На
рассвете...
Как
раз
когда
они
б ыли
на
Зеленом...
Когда
Роза
слуша ла
соловья
и
прыгала
через
костер...
когда
он,
вернувшись,
смотрел
в
зеркало
на
стене'и
ему
вдруг
померещилось...
Ошеломляющее
из вес тие
требовало
какого-то
не­
медленного,
решительного
ответного
действия.
Роза
с
сестрой,
Кулка,
они
нашли
выход
э тому
чувству,
пой­
дя
на
демонстрацию.
Ах,
есл и
бы
он
узнал
об
ней
рань­
ше!
Что
ж,
пу сть
бы
исключили
из
гимназии!
Сам
не
зн ая
зачем,
Коля
пошел
к
памятному
дере­
вянному
домишке
на
плац-параде.
Постоял
перед
се­
р ыми
воротами,
тронул
ко льцо
калитки,
чер ез
которую,
пр игиб ая сь,
пролезал
н едав но
Балмашев.
Зай ти
бы
в
его
каморку,
но
что
это
даст?
Излишняя
сентимен­
т альн ос ть.
На
пустом
плацу
вихрем
носится
ветер,
поднимая
то
рысью,
то
галопом
св ои
пыльные
эск адр он ы,
да
ва­
л яетс я,
ут кну вш ись
л ицом
в
ле бед у,
пьяный.
У
подъез­
да
жандармского
управления
сто ят
два
рослых
жа н­
дарма.
Наверное,
там
сегодня
бу дет
б ог атая
по жив а!
Нервное
во з буж дение
требовало
какой-то
разрядки,
хот я
бы
мускульной.
Коля
взял
однопарку
и
у силен но
греб,
сн ача ла
вдоль
бе ре га,
лав ируя
под
ка на тами
и
мостками,
а
п отом
у
Ис ад,
где
бурлит
бурными
бугра­
ми
течение
у
рыбных
садков,
взял
пер евал
наперерез
410


на
Зеленый.
Только
тут,
в
з айм ище,
он
вдруг
понял,
что
приехал
сюда
с
какой-то
не ясн ой
для
с ебя
сам ого
це лью.
Разыскать
место,
где
они
тогда
жгл и
кос тер
в
ту
ночь?
Сейчас,
днем ,
все
ка жетс я
совсем
друг и м,
не
та­
ким ,
как
при
лу не,
но
все
Же-
ему
показалось,
что
он
отыскал
песчаный
бугор
с
остатками
костра.
Как
будто
тот
самый...
И
тут
вд руг
дог а да лся,
что
ищ ет
совсем
не
то.
Нужно
разыскать
место,
где
зимой
Балмашев
п ри­
ст релив ался
в
доску.
Но
сколько
Коля
ни
крутился
на
лодке
между
торчащих
из
в оды,
еще
не
залитых
пе ск ов,
сколько
ни
ла зил
по
ивняковым
зар ослям ,
найти
то
ме­
сто
так
и
не
уд алось .
Так
изменило
все
половодье,
унес­
ло
зимнюю
дорогу
со
льдом,
за то пило
пески,
стерло
проран,
соединило
коренную
Вол гу
с
Тарханкой
и
густо
замело
уцелевшие
песчаные
бугры
вместо
сугробов
свежей
зел ень ю.
Хотелось
припомнить
все
по
порядку
от
первой
встречи
на
вок за ле
до
последней
в
хибаре
у
плац-пара­
да...
Ах,
зачем
он
тогда
не
ос тал ся
и
не
посидел
дольше,
ведь
Балмашев
ос тав лял
его
сам...
—
А
в
толпе
простона-ал...
Эх,
Степа-ан...
Эх,
Степа-ан!
Голос
п ла- ачу -щи -ий
и
ры да- а- а-а- а...
Отр о ческ ий
голос
не
осилил,
сломался
на
высокой
протяжной
но те,
и
его
подмял
неожиданно
нал е те вший
х ор.
И з-за
ос тро ва
на
стре-ежень,
На
пр ост ор
речной
волны-ы!
Это
запела,
выплывая
из-за
Зеленого
острова,
боль­
шая
компания
молодежи.
Несколько
сцепившихся
ло­
док,
густо
утыканных
ветвями,
неслось
по
т еч ению
на
середину
р еки,
точно
смытый
р аз ливом
большой
обвал
с
зе лены ми
деревцами.
Неужели
она?
Та
самая
гимназистка
на
руле
зад ней
лодки!
Коля
сбежал
с
обрыва
и,
стараясь
г рести
п ом олод­
цеватей,
погнал
узкую,
юлящую
стерлядкой
лод ку
на­
перерез
ра здо льной
песне
на
ст реж ень
бурно
несущего­
ся
бур ого
половодья...


МУ ЖИЦ КИМ
СФИНКС
Беллетристические
мемуары
ВМЕСТО
ПРЕДИСЛОВИЯ
Зачем
понадобилось
автору
и дти
самому
и
манить
за
собой
читателя
по
горячечной
пустыне
с ыпнот ифо з­
но го
бреда
к
оазисам
живо й
действительности?
Что
особенного
хот ел
сказать
автор
своей
вещью
и
почему
он
выбрал
столь
странную
форму
разговора
с
чи та­
телем?
Отв ет
не
должен
б ыть
однозначным.
Пользуясь
п ри­
ем ом
бредового
смешения
событий
в
искаженной
п ерс­
пективе
времени,
автор
вы пл ески вает
из
глубинных
тайников
ду ши
до
отчаяния
близкие
образы,
давно
ка­
нув шие
в
Лету.
И
потом:
кто
осудит
горячечного
больного,
есл и
в
неясном
для
ок ружаю щи х
бреду
он
скажет
заветное,
дорогое?
Од ни
пр е зрит ел ьно'
ус мехн уть ся,
другие
не
поймут,
но,
может,
найду тс я
и
та кие,
кому
«тени дале­
кие»
проникнут
в
душу,
разбудят
любовь
и
п ечал ь.
Невежды
легко
судят
ошибки
д ру гих.
Однако
и
эти
«тени»
были
людьми
из
плоти,
со
своими
гр ех ами
и
до­
стои н ства ми.
Не
ка зня
и
не
воз выш ая
их
промахи,
п ри­
знаем
очевидное
—
многих
из
них
природа
щедр о
на­
градила
талантом
тв орить
и
страдать.
И
он и,
испове­
дуя
личную
отвагу,
благородство,
честность,
тв ори ли
и
стра дали .
Ра зум еется,
их
достоинства
измеряются
ар­
шином
даже
не
вчерашнего,
а
позавчерашнего
дн я.
Впро че м,
благородство
и
честь
'понятия вневремен­
ные.
Перед
Ян ом
из
Гусинец
или
Аввакумом
Петровым
из
сел а
Григорова
и
сегодня
с ни мают
шапку.
Ког да -то
автор
познакомил
с
этой
книгой
Анн у
Ах­
матову.
Анна
Андреевна
сказала: «Какая это неправ­
доподобная
пра вд а!» Автор и героиня романа хорошо
поняли
д руг
друга.
Через
в есь
фантастический
лаби ­
412


ринт
ли ри чес кого
повествования,
через
размагничен­
но е,
интеллигентское
«я»
автор
протягивает
ли шь
о дин
нерв
—
правда
н азван ье
ем у.
Больше
тог о
—
правда
авт о био гр аф ическая .
Если
автор
в
чем
ошибся,
то
это
не
в ина
его,
а
беда.
О
себе
всегда
трудно
говорить
о бъ­
ективно.
А.
А.
Фадеев
прочитал
ром ан
«по поводу напечата­
ния».
—
Первая
ча сть
никак
не
ув языв аетс я
со
вт ор ой.
Разнородные,
разн оха ракте рн ые
они
ка ки е-т о,—
за­
ключил
он .—
Никакой
с вязи
нет
между
ними .
Да
и
за­
чем
все
эти
Гумилевы,
Пу р ишке вичи,
Ра с пут ины,
Ах­
матовы?..
Нельзя
это
печатать!
И ное
д ело
—
вто рая
ча с ть, «деревенская» .
Свежо,
со
вку с ом!
Давай
выде­
лим
в
одну
книгу,
доработаем,
и
тог да
с
ходу
по йде т!
На
это
пре дл ож ение
автор
не
мог
согласиться.
В
от­
личие
от
маститого
рецензента,
он
вид ит
нерасторжи­
мую
связь
между
всеми
час тя ми
книги.
В
том
ч исле
между
богемской
средой
«Аполлона», петербургских
литературных
р ес то ран ч и ко в, «посмертной»
встречей
Распутина
и
Пуришкевича
с
«мирским испольщиком»
Семеном
Палычем,
его
«ладанкой с зерном», заводом
«Серп и молот»
и
разг а дкой
тургеневского
«мужицкого
сфинкса».
Как
из
пла мени
Пустоозерского
сруба
на
столетия
разнеслось:«Несебеславыищу,
а
лишь
сов ес ть
кр епку
де ржу », так и я тихо скажу: «Не блага своего,
а
л ишь
ист ины
ради».
Не
взыщите!
М. 3.
I
СИНЕЕ
ПАЛЬТО
ВМЕСТО
КРАСНОЙ
СВИТКИ
Какой
дьявол
з анес
меня
в
это т
мертвый
страшный
Пе те рбу рг!
Помню,
еще
в
М о скве,
когда
я
ст оял
перед
хра мом
Хри ста
Спасителя
(«этой гигантской черниль ­
н иц е й », как назвал его один знакомый футурист- ху ­
до жни к), я вдруг почувствовал неожиданную радость
при
мысли,
что
завтра
после
четырехлётней
ра злук и
413


снова
уви жу
Неву,
гранитные
набер ежн ые,
Адмирал­
тей ств о,
И саа кий,
Сенатскую
площадь
с
Медным
вс ад­
ник ом ...
Да,
радость
и
волнение,
т акие
же
п очти
(хоть и
не
и дет
это
сравнение
к
П е тер б ург у), как перед свида­
ние м
с
любимой
женщиной.
А
теперь,
д об ра вшись
сю­
да,
я
хо чу
одного
—
уехать
как
можно
скорей,
и
боюсь,
что
не
выеду,
что
этому
помешает
какое-нибудь
неожи­
данное
пр е пятс твие.
Первым
делом
по
приезде
я
отправился
на
Василь­
евс кий
остров
в зять
свое
английское
демисезонное
пальто,
ос та вле нное
в
семн адц ат ом
год у.
Пальто
уцелело
и
хранилось
в
над еж ном
месте,
но
я
все
же
беспокоился.
У
Академии
художеств
я
сле з
с
трамвая
и
не
мог
уд ерж аться,
чтобы
не
по дойт и
к
Фива н­
ск им
сф инксам .
П ос тоял
несколько
минут
пер ед
ними
в
с озе рца нии,
за гипнот изиров анный
их
притворно
слепым
под
ка менн ой
плевой
взглядом,
и
зашагал
даль ше.
На до
спешить,
трамвай
т олько
до
шес ти
ве­
чера.
У
одного
из
домов
на
набережной,
около
водосточ­
ной
трубы,
я
за ме тил
небольшое
рукописное
объявле­
н ие : «Миллион рублей тому,
кто
ука жет . . .» Заинтересо­
вавшись,
я
ст ал
чит ать : «...где
находится
женщина...
ушедшая
веч еро м ...
в
платке...»
В
конце
а дрес
и
по д­
пись:
Ф едор
Сологуб.
Что
за
ерунда!
Потом
вспомнил,
что
рассказывали
в
Москве.
Ан аст асия
Ч ебот арев ска я,
жена
Сологуба,
у шла
из
дому
и
бросилась
в
Не ву
в
пр ипадк е
психического
расстройства.
Со ло губ
как
сумасшедший
бегал
по
всему
городу
и
расклеивал
с вои
объявления,
не
верил
в
ее
смерть
и
кажды й
день,
са­
дяс ь
за
стол,
н акрыв ал
для
нее
прибор.
Ра зве
сорвать
на
память?
Нет,
крепко
приклеено.
Нехорошая
исто­
ри я!
Совсем
как
у
не го
в
рас ск азах.
И
во да
в
Не ве
свин­
цовая,
холодная,
и
лететь
с
перил
моста
до
нее
долго
—
саж ен ей
пять
или
больше.
Эти
л инии
на
Ва силь евс ком ,
как
сол датские
шерен­
ги
на
см от ру,
и
все
как
одна.
Трудно
найти
дом,
уже
су­
мерки
и
номера
не
светятся.
Ка жется,
этот,
хот я
н оме­
ра
не т:
разбит.
Парадная
закрыта,
прид е тся
искат ь
с
че рн ой.
Долго
л ажу
по
лестницам,
звоню,
ст учу,
ищу
дво рник а
и
вместо
дворницкой
попадаю
в
пещеру
со
сталактитами
ис пра жне ний.
Нако нец
со
спичками
раз­
г лядел
номер
квартиры.
Дверь
от крыла
молодая
ми ло­
видная
же нщина .
Пахнет
жареной
на
пос т ном
масле
414


картошкой.
В
кухне
на
ска мейке
сидит
бородатый,
длинноволосый,
а п ост ольск ого
вида
мужчина
и
тачает
сапоги.
—
Я
так
до лго
искал
вас,—
говорю
я,
от дав ая
пись­
мо
и
впадая
в
доверчиво-фамильярный
тон
от
радости,
что
сейчас
получу
свое
пальто.
Женщина
смущенно
перечитывает
письмо.
—
Вы
хотите
в зять
пальто,
которое
о став ил
Лев
Александрович?.. Но его нет...
его
ук ра ли.
—
Как
украли?—заревел
я.—
Но
мне
сам
Лев
Александрович
говорил,
что
пальто
цело
и
находится
у
ва с.
И
это
бы ло
неделю
назад.
—
Укр али
через
три
дня
пос ле
его
отъезда...
По мо­
ги
же,
Коля,
я
не
зн аю,
как
ему
об ъясн и ть.
Он
не
вери т.
Объ ясни
хот ь
ты.
—
Р асс кажи
вс е,
как
было,—
стоически
с пок ойно
наставляет
му ж,
не
отрываясь
от
своего
са по га.
И
она
ведет
меня,
отупелого,
как
после
известия
о
неожиданной
смерти
близкого
человека,
по
к ва ртире
и
проводит
в
переднюю.
—
Вот
здесь
на
веш ал ке
висело
ва ше
пальто,
как
его
оставил
Лев
Александрович.
Мы
его
даже
не
трога­
ли.
А
вот
здесь
комната
Ль ва
Александровича.
Спустя
несколько
д ней
пос ле
его
отъезда
у
нас
н очев ал
со
своей
невестой
од ин
мол одо й
человек.
Мы
не
могли
ни­
чего
заподозрить,
он
явился
с
пи сьм ом
от
самого
Але к­
сандра
Христофоровича
(это глава их растяпского ре­
лигиозного
кру ж ка!).
У
нас
было
х олодно ,
нето пл ено ^
Он
попросил
разрешить
ему
накрыться
ва шим
пальто.
Утром
мы
с
мужем
рано
уш ли,
а
когда
вернулись,
то
дверь
на
пар ад ную
была
открыта.
Пропало
п а льто,
по­
кр ыва ло,
бель е.
Подумайте,
мы
сами
остались
совсем
гол ые.. .
Все
в
том
же
бесчувственном
отупении
я
выслушал
горестную
ис т орию
моего
пальто,
п осочув ст вов ал
их
несч аст ь ю,
обещал
еще
раз
зайти
и
на
всякий
сл учай
оставил
св ой
адрес.
Пустынные
темные
к орид оры
улиц,
мертвые,
не жи­
лые
ко рпус а
домов.
Вот
линия,
где
были
Бестужевские
курсы.
Сколько
окон
здесь
светилось
по
ночам,
сколько
головок
девушек
наклонялось
у
цве т ных
абажуров
ла мп
над
ле кциям и!
Пос ле
ж арког о
лета ,
собираясь
сюда
в
осеннем
слете,
сколько
приносили
они
в
п оляр­
ные
сумерки
мрачного
горо да
и
тепла,
и
молодости,
и
415


зад ора ,
и
смеха!
А
с ейч ас,
как
мертвецкие,
стр аш ны
эти
неосвещенные
дома.
Но
мысль
о
пальто
заслоняла
в се:
синее,
из
лучшего
английского
ма те ри ала,
на
серой
по дкл адк е,
совсем
не
ношенное,—
оно
так
и
ма ячил о
у
ме ня
перед
гл азами .
И
еще
в
расчете
на
нег о
я
перед
отъездом
обменял
ст а­
рый
отцовский
чапан
на
два
с
половиной
пу да
ржи.
Только
теперь
я
понял,
что
главной
цел ью
моего
приез­
да
б ыли
не
стих и,
не
тоска
по
Петербургу,
а
это
синее,
английское
демисезонное
п альт о.
Ради
нег о
я
рисковал
заб оле ть
тифом,
сп ал
в
нетопленных
вагонах,
таскал
на
плечах
багаж,
затратил
последние
деньги,
и
вот
—
все
напрасно!
С
такими
мрачн ы ми
мыслями
т ащил ся
я,
плутая
по
темным
улица м,
с
ко нца
Васильевского
ос тр ова
на
Петроградскую
сторону
к
Плутал
овой
ул ице.
И
все
же
я
тогда
не
думал,
что
это
синее
английское
пальто
бу дет
для
меня
чем-то
вроде
д ьяво льс кой
крас­
ной
св ит ки,
за
пропажей
которой
последует
целый
ряд
не обы кно венн ых
приключений
и
событий.
II
НОЧНОЙ
ВЕЛОСИПЕДИСТ
Неудачи
н ач ались
уже
на
следующий
день.
Из
ос­
та ль ных
вещей,
оставленных
в
Академии
худ оже ств ,
вместо
нов ого
летнего
пальто
и
виз итн ой
пары
я
п олу­
чил
только
одн у
визитку,
да
и
ту
без
жилетки-.
Я
даже
заколебался
—
б рать
ли?
Все
равно,
возьму,
в
крайнем
случае,
как
и
сюртук,
продам
на
картузы.
За шел
в
«Книжный угол»
и
предложил
св ою
книжечку
ст ихов .
—
Сколько
у
вас
экземпляров?
—
Двести.
—
И
сколько
хотите?
—
По
три
ты сячи.
—
Всего,
з нач ит,
шестьсот?
Хорош о,
мы
возьмем
в се.
Вот
вам
сто
пятьдесят,
остальные
сможем
отдать
в
конце
следующей
недели.
—
Но
я
хочу
послезавтра
ехать.
—
Рад
бы,
но
н@
м огу
никак.
В
середине
той
недел и
п ост араю сь
отд ат ь.
Нечего
д ела ть,
придется
остаться
на
неделю.
Я
так
416


и
зн ал,
что
меня
что-нибудь
да
задержит
и
что
в ыбра ть­
ся
из
П ете рбурга
будет
еще
трудней,
чем
попасть
в
не­
го.
Не
бросать
же
деньги
—
ведь
это
почти
п олтор а
пу­
да
ржи.
О тправ илс я
в
Публичную
библиотеку
к
Лозинско­
му.
Он
вышел
ко
мне
в
енотовой
шубе
и
валенках.
Руки
у
нег о
забинтованы
ма рле й:
какие-то
нарывы
от
цинг и.
В
нетопленной
библиотеке
холодней,
чем
на
у лице.
Груды
старых
толстых
к ниг
ле жат,
как
киз яки,
и
вн у­
ша ют
только
одну
мысль:
о
топливе.
Заговорили
о
по сле дних
литературных
событиях,
о
смерти
Блока,
об
Ахматовой,
но
разговор
прервало
появление
Сологуба,
п р ишедш его
к
Лозинскому
по
ка­
кому-то
делу.
От
коротконогой,
кувалдой
приплюсну­
той
к
п олу
старомодной
фигу р ы,
круглого
чиновничье­
го,
аккуратно
выбритого
ли ца
со
старческим
румянцем
и
ровного
бесстрастного
глухого
голо са
Сологуба
веет
(или мне так кажется)
чем-то
передоновским:
объя вле ­
ние
у
водосточной
трубы,
накрытый
прибор
для
покой­
ни цы
и
пыль ной
метелицей
по
пол ка м,
по
грудам
к ниг
за ви хри вшая ся
недотыкомка.
Хо ть
я
и
в ст реч ался
с
ним
не
раз,
но
он
меня
не
узнал.
—
Не
припомню...
А
чт о,
правда
у
вас
на
Волге
мер ­
твецов
ед ят?
—
Да,
было
несколько
сл уча ев
трупоедства.
Газеты
писали,—
о тве тил
я
и,
из бе гая
инспекторского
недоб­
рог о
в згляда
Сологуба,
уставился
на
большую
не
то
бо­
родавку,
не
то
родинку
над
белой,
пох оже й
на
облезлую
зубную
ще тку
бровью.—
Там
сейчас
тяже ло
жит ь.
Це­
лый
де нь
отчаянный
сту к
в
двери
и
во пли
голод ны х,
ко­
торым
н ечего
подать...
—
А
м не,
зн ает е,
как-то
да же
и
не
жалко.
Мы
с
Анастасией
Николаевной
са ми
так
голодали,—
с тук­
нул
слег ка
палкой
по
по лу
Сологуб
и,
отвернувшись,
с тал
разговаривать
по
своему
де лу
с
Лозинским.
Я
ра сп рощалс я
и
пошел
обедать
на
Бассейную
в
Дом
литераторов.
Как ое
счастье:
м ожно
погреться!
В
роскошной
дымной
за ле
трещит
камин,
полный
со­
сновых
дров.
Красные
зайчики
пляшут
в
зерка лах ,
на
золоченых
рам ах
и
лепных
потолках.
Об ед
не
п лох
и
не
дорог
—
со
ск идко й
двенадц ат ь
тыс яч,
но
никак
не
удержишься,
возьмешь
кофе
или
пи­
рожное,
а
это
ли шних
пять
тысяч.
Рядом
со
мно й
конча­
ет
об ед
какой-то
поч те нный
седовласый
литератор
или
14 М.
З енкевич
417


уче ны й.
Он
поспешно
встает,
накид ывает
на
плечи
ме­
шок,
очевидно
с
пайком,
и
выходит.
Подавальщица
из
кух ни
испуганно
бросается
к
столу.
—
Вы
не
вид ели,
куда
ушел
господин,
что
здесь
об е­
дал?
Он
не
заплатил
за
обе д.
—
Он
только
что
вышел.
Подавальщица
опрометью
кидает ся
на
ул ицу
и
че­
рез
несколько
минут,
запыхавшись
от
бега,
приводит
п очт ен ного
учен ого
или
ли тера тора.
Тот
возмущается,
призывает
администрацию,
кричит,
что
это
безобразие,
что
он
оставил
деньги
на
столе,
но
в
конце
концов
в ели­
к од ушно
платит
во
второй
ра з.
Я
молча
наблюдал
эту
сцену,
х отя
и
вид ел,
что
п оч­
тенный
литератор
или
уче ный
никаких
денег
на
столе
не
оставлял.
Уже
больше
шести
—
опоздал
на
т ра мвай.
Ос таю сь
и
слушаю
какую-то
скучную
л екц ию.
Потом
в .о динн ад­
цатом
часу
тащусь
пешком
на
Петроградскую
сторону.
Жутко
пер есекат ь
пустынное
темное
Ма рсов о
по­
ле
—
площадь
Памяти
жертв
р ев олю ции.
Будь
что
бу­
дет,
а
даром
последнее
пальто
не
отдам,
и
я
сжимаю
в
кармане
пе ро чинный
ножик
и
по дст еги ваю
под
ре­
мень
п олы
на
сл учай ,
чт обы
ле гче
б ыло
бежать.
Ни
од­
ного
попутчика,
ни
одного
прохожего!
Справа
чернеет
и
хрустит
сучьями
Летний
сад,
бел ея
стоячими
д ощаты­
ми
г роб ами
ста туй .
Шелестит
и
н изк оросл ый
кустар­
ни к,
которым
засадили
п лоща дь
та к,
что
она
стала
по­
хожей
на
п оле
из
к ар тины
Ве р еща гина
«Панихида» .
Вот
и
могилы
борцов
революции.
Те
же
д ер евянные ,
ка­
жется,
а
может,
и
каменные
в
нач але
стройки
(в темно­
те
не
разберешь)
мостки.
И
передо
мной
проносится
ве­
лич ес твен ная
м ан ифест ация
похорон
жертв
Ф ев раль­
ской
ре во люц ии.
С отни
тысяч
в
колоннах,
черные
бе с­
конечные
ряды,
а
над
н ими
плывут
алые
гробы
и
зна­
мена,
красные,
малиновые,
с
золотыми
кистями
и
бу к­
вами,
гремят
многоголосые,
сшибающиеся,
как
вол ны,
десятки
оркестров,
и
перекатывается
пе ние
революци­
о нных
гимнов.
Где
теперь
эти
сотни
тысяч,
с кольки е
из
них
остались
живы ?
Они
прошли
или
пройдут,
как
и
те.
И
мне
м ер ещатся
парады
и
смотры,
что
развертыва­
лись
ког да -то
на
Марсовом
поле :
рослые
гвардейцы
в
киверах
и
мундирах,
усатые
крас ав цы
в
сверкающих
лат ах
на
горячих
кровных
конях,
проходившие
ротами
и
гарцевавшие
э скадр он ами
перед
глазами
лежащих
418


теперь
под
мраморными
с аркоф аг ами
в
Пе троп авлов­
с ком
соборе
мертвецов.
Когда
особенно
гус той
туман
с
Нев ы
заполняет
пл оща дь
и
ча сы
с
крепости
бь ют
п олно чь,
то
мо жно
представить,
что
здесь
разыгрыва­
ются
призрачные
ночные
смотры,
как
в
балладе
Жу­
ковского.
Вдруг
я
вздрогнул.
Мимо,
чуть
не
сбив
ме ня
с
но г,
бесшумно,
без
фонаря
и
без
звонка,
пронесся
велосипе­
дист
и
свернул
на
Милл ионную .
В
те мно те
я
успел
раз­
глядеть
(ясно,
как
днем)
где-то
виденное
раньше,
к ра­
сивое,
нерусское
смуглое
л ицо
и
черные
глаза.
В
появ­
лении
велосипедиста
не
б ыло
ничего
необычного,
но,
когда
он
исчез,
на
меня
напа л
ребяческий
непреодоли­
мый
страх.
Я
бросился
б ежать
и
только
тогда
успоко­
илс я,
ко гда
за
памятником
Суворову
перед
мостом
вс тр етил
первых
п рохожих .
III
У
КАМИНА
С
АННОЙ
АХМАТОВОЙ
Анна
Ахматова
служит
библиотекаршей
в
Агроно­
мическом
ин ститу те,
и
ее
собираются
уволить
за
сокра­
щением
штата!
Для
меня
это
не
менее
неожиданно,
как
и
то,
что
она ,
оставив
Гумилева,
стала
женой
горбоно­
с ого
а сс ириол ога
Шилейко.
В
библиотеке
ин сти тута
то же
холодно,
но
не
так,
как
в
Публичной.
В
небольшой
комнате
толпится
ку чка
мужчин
и
ж енщин ,
одетых
по-зимнему,—
очевидно,
библиотекари.
—
Скажите,
пожалуйста,
где
я
м огу
найти
здесь
Анну
Андреевну
Ахматову?
При
эт их
словах
из
хмурой
кучки
библиотекарей
от­
де ляетс я
высокая
женщина
и
с
улыбкой
протягивает
мне
руку :
Ахматова!
—
Здравствуйте.
Мне
Лозинский
сообщил
вчера
о
ваш ем
приезде.
Очень
рада
вас
видеть.
Идемте
ко
мне.
Тут
же,
через
коридор,
ее
ко мнат а
с
двумя
выс оки ­
ми
окнами,
золоченым
трюмо
в
простенке
и
бол ьшим
камином.
В
комнате
холо дн о,
нет
ни
печ и,
ни
даже
бур­
жуйки.
—
Затопите,
пожалуйста,
камин
и
подайте
нам
ка­
14*
419


као,—
от дает
Ахма това
распоряжение
какой-то
не мо­
лодой
интеллигентной
женщине,
вероятно,
ухаживаю­
щей
за
ней
из
лю бви
к
ее
стихам.
Мы
оба
в
зим них
пальто
усаживаемся
в
кресла ,
от
дыхания
ид ет
пар,
но
ка мин
вспыхивает
и
празднично
тр ещит
сосновыми
д рова ми,
и
в
руках
у
нас
ды мятся
поданные
на
подносе
фар фор овы е
чашечки.
Да,
она
оста лас ь
все
той
же
св етско й
хозяйкой,
как
и
в
особняке
в
Царском!
—
Это
какао
мне
пр исл али
из-за
границы.
По лучи ­
ли
посылки
я
и
Сологуб,
и
от
кого-то
совсем
н езнако мо ­
го.
Ну,
рассказывайте
о
себе.
По
лицу
Ахматовой,
освещенному
при
дневном
св е­
те
золотистым
пламенем,
проходят
тени.
—
Последние
месяцы
я
ж ила
среди
смертей.
Погиб
К оля,
умер
мой
брат
и,
нако н ец,
Блок!
Не
знаю,
как
я
см огла
все
это
пережить!..
—
Говорят,
вы
хотите
еха ть
за
границу?
—
Зачем?
Что
я
там
буду
делать?
Они
там
все
со­
шли
с
ума
и
ничего
не
хотят
понимать.
Она
рассказывает
о
последнем
вечере
Бл ока
в
Большом
др амат ическо м
т еатр е,
вспоминает
о
веселых
и
шумных
собраниях
«Цеха поэтов»
с
дешевым
крас­
ным
в ином
и
молодыми
стихами,
о
Гумилеве...
—
Для
ме ня
это
бы ло
так
неожиданно.
Вы
вед ь
зна­
ет е,
что
он
всегда
был
далек
от
политики.
Но
он
пр од ол­
жал
поддерживать
связи
со
старьіми
товарищами
по
полку,
и
они
могли
втянуть
его
в
какую-нибудь
исто­
ри ю.
А
что
могут
де лать
бывшие
гв ардейские
офицеры,
как
не
сос тав лять
за говор ы?
Но
довольно
об
этом.
Да­
вайте
читать
стихи.
—
С
условием,
что
вы
чит ае те
первая.
—
Хорош о,
я
прочту
стихотворение
о
смерти
Блока.
Лурье
н аписал
к
не му
музыку,
и
оно
скоро
бу дет
испол­
няться
на
вечере
памяти
Блока.
И
опять,
как
когда - то
на
собраниях
«Цеха»,— «Зв е­
ня щий
голос ,
горький
хмель
души
рас ковы ва ет
н ед ра»,
и
четко
вырезается
на
белой
ст ене
строгий,
д ант овс кий
женский
профиль
с
неиз менн ой
челкой
на
лбу.
При
чтении
Ахматовой
передо
мно й
про нос ятс я
об­
рывки
во спо минаний.
Вот
она
в
перв ый
раз,
в
отсутст­
вие
Гумилева,
уехавшего
в
Абиссинию,
читает
в
ред ак­
ции
«Аполлона»
св ои
стихи,
и
от
волнения
сл егка
д ро­
жит
кончик
ее
лакированной
туфельки,
а
Вячеслав
420


Иванов
ее
за
что- то
оте ч ески
журит.
Вот
я
в езу
ее
«Ве­
чер»
вместе
со
св оей
«Дикой порфирой»
на
склад
к
Вольфу,
и
на
собрании
«Цеха поэтов»
мы
сидим
с
ней
в
нелепых
ла вр овых
венках,
сплетенных
Городецким...
А
Смоленская
сег од ня
им енин ни ца,
Принесли
во
г робе
серебряном
Александра,
лебедя
чистого...
И
мне
мерещится
зеленое
С мол е нское
кладбище,
и
я
вижу,
как
поднимают
упавшую
после
похорон
в
рыда­
ния х
на
могилу
Блока
А хмат ову..
—
Скажи те,
Ан на
Андреевна,
ведь
это
выдумка
о
ва шем
будто
бы
романе
с
Блоком?
—
Кто-то
соч ин ил
эту
легенду.
Я
вед ь
почти
не
ви­
делась
с
Блоком
и
только
н еда вно
узн ала,
что
он
лю бил
мои
стихи...
—
Простите,
Анна
Андреевна,
нескромный
вопрос.
Но
я
уже
слышал
о
начале
ва шего
романа
с
Ник ола ем
Степановичем,
и
даже
то,
как
он
раз,
будучи
студентом
Сорбонны,
пы т ался
отравиться
из-за
любви
к
вам,
зн а­
чит,
мне
можно
знать
и
конец.
Кто
первый
из
вас
ре шил
разойтись
—
вы
или
Николай?
—
Нет,
это
сд е лала
я.
Когда
он
ве рнулс я
из
Пари­
жа
во
время
в ойны,
я
почувствовала,
что
мы
чужие,
и
объ яв ила
ему ,
что
нам
на до
ра зой тис ь.
Он
сказал
то ль­
ко
—
ты
свободна,
делай,
что
хочешь,
но
при
эт ом
с тра шно
побледнел,
та к,
что
да же
побелели
губы.
И
мы
разошлись...
Пламя
в
камине
зами ра ет,
ч аше чки
с
какао
стынут,
стихи
пр о читан ы,
в
окнах
синеют
сумерки
—
пора!
Я
прощ аюсь
с
провожающей
меня
Ахматовой
и
це­
лую
у
наружной
двери
ее
узкую
руку.
Как
она
с ильно
выросла!
Вместо
прежнего
ж ен ско­
го
тщеславия
у
ней
появились
к ак ая-то
муд рост ь
и
с по­
койствие.
Да,
как
ни
стараются
ее
опошлить
поклонни­
цы
и
подражательницы
и
женолюбивые
критики,
она
все
же
остается
Анной
Ах ма тов ой.
Мимо
Инженерного
замка
вы шел
я
на
площадь
Лассаля,
б ывшую
Михайловскую,
но,
прежде
чем
се сть
на
трамвай,
мне
вдруг
захотелось
посмотреть
«Бродя­
чую
соб аку». В конце второго двора нашел я знакомый
заколоченный
вход
в
подвал.
Как
теперь
было
бы
жу т­
ко
спуститься
туда,
в
сырость
и
темноту,
и
п ос тоять
там
од ном у! ...
421


У
тр а мвая
в
о чер еди
я
вдруг
почувствовал
некото­
рую
неловкость.
Так
бы вае т,
когда
кто-нибудь
осо б енно
пристально
смотрит
сзади.
Я
обернулся:
в
конце
очере­
ди
какой-то
человек
в
оленьей
дохе
то чно
лорнировал
меня
своим
нем и гающи м
стеклянным
взгляд ом ,
я
был
как
бы
в
фокусе
расхождения
его
косящих
глаз.
Как
он
похож
на
Гумилева!
То
же
неправильное,
хол одн ое,
де­
ланно-высокомерное
лицо
и
серые,
слегк а
косые
г лаза!
Пу блик а
задвигалась,
подошел
вагон.
Я
хот ел
поближе
при
св ете
рассмотреть
похожего
на
Гумилева
человека,
но
его
в
вагоне
не
оказалось.
IV
НОЧНОЙ
ВИЗИТ
ДОКТОРА
КУ ЛЬ БИНА
Скверно
то,
что
я
заболеваю
и,
кажется,
серьезно.
Боюсь,
не
тиф
ли,
хот я
еще
нет
двух
недель,
как
я
вы е­
ха л.
Ме ня
лихорадит
и
знобит,
и
я
никак
не
могу
со­
греться.
Вдо ба вок
живу
я
в
парадных
комнатах,
уже
закрытых
б ыло
на
зиму.
Хо тя
печку
и
топ ят,
но
нагреть
обширное
помещение
невозможно,
да
и
дрова,
мокрые,
просмоленные
бревна
и
доски
с
разобранной
осенью
баржи,
дают
больше
угара,
чем
тепла,
Кругом
мебель
из
кр ас ного
дер ева
и
к арель ск ой
бер езы ,
золоченые
зеркала,
шк афы
с
дорогими
книгами,
но
холод./, хо­
лод !..
Иногда
яв ляе тся
безумная
мысль:
свал ит ь
все
книги
в
камин
и
жечь,
жечь,
п ока
не
стан ет
х оть
чуточ­
ку
теплее.
Единственное
средство
—
это
накрыться
с
гол овой
од еялом ,
з имним
пальто
и
со гр еват ься
своим
дыханием.
Ул егш ись
та к,
я
скоро
уснул
и
проснулся,
когда
уже
стемнело.
Голова
болела
и
кружилась,
в
в ис­
ках
зв енел о,
и
я
с
трудом
д обралс я
до
выключателя
и
зажег
электричество.
Комната
показалась
мне
завуа ­
лированной
синей
мглой .
Сомненья
нет,
я
угорел,
хот ь
печь
уже
остыла.
Эта
проклятая
смола
н ет-н ет
да
и
вспыхнет
из-под
зол ы,
прямо
хоть
совсем
не
закрывай
в ьюш ек.
Я
вымываю
голову
под
краном,
вы пив аю
зачем-то
с такан
в оды,
окрасив
ее,
как
красным
вином,
кристал­
ликом
камн я
гиперморганика,—
средство
дешевое
и,
говорят,
предохраняет
от
заразы.
Потом
достаю
«Пи ­
ков ую
даму»
Пу шки на
с
рисунками
Бенуа.
Чи таю,
уку­
422


тав
ноги
оде ялом
и
пальто,
но
ложиться
боюс ь
—
как
бы
совсем
не
угореть.
Повесть
захватывает
м еня
св оей
чисто
петербургской
фантастикой,
и
я
несколько
рас ­
сеиваюсь.
Но
вот
сквозь
звон
в
ушах
я сно
слышится
тел ефо н­
ный
звонок.
Ерунда,
это
звон
от
угара!
Звонок
повторя­
ет ся
более
длительный
и
настойчивый,
я
да же
вижу,
как
сл егка
подергивается
трубка
аппарата
на
пись­
менном
столе,
и,
чтоб ы
окончательно
убедиться
в
обма­
не
слуха,
под хо жу
к
столу,
снимаю
трубку
и
говорю
ма­
шинально:
—
А лло!
—
Здравствуйте,
голубчик!
—
слышу
я
вдруг
чей-то
знакомый,
изм ененн ый
телефоном
мужской
голос ,
но
такой
далекий ,
как
будто
говорят
по
п рямом у
проводу
из
Моск вы .—
Не
узнаете,
дорогой?
Нехорошо,
нехоро­
шо!
Или
з абыл и,
как
я
давал
вам
медицинское
с виде­
тельство
для
поступления
добровольцем
в
а ртилле рию ,
ко гда
вы
хотели
ге ро й ствова ть
по
примеру
Гумилева?
—
Кульбин?
—
Он
самый,
Николай
Иванович
Куль б ин,
дейст ви­
те льны й
ст ат ский
советник,
приват-доцент
Военно-ме­
дицинской
академии,
главный
в рач
генерального
шт а­
ба
и
звание
превыше
всех
—
худ ожн ик- ф утурис т.
—
Но
ве дь
вы...
—
Умерли,
хотите
вы
сказать?
Ха-ха,
плохо
же
вы,
батенька,
зна ком ы
с
четвертым
измерением,
которое
воспевали.
Как
там
у
вас
про
Л егань е-т о
сказано...
Тут
т еле фон
на
н ес колько
секунд
п рерва лся .
—
Но
вы,
я
сл ыша л,
заболели.
Вот
чт о,
дорогой
мой,
я
заеду
по см отре ть
вас
перед
съ ездом
в
«Бродячей со­
ба к е», часиков этак около двенадцати.
Телефон
опять
прервался
и
на
это т
раз
уже
оконча­
тельно.
Ск ольк о
я
ни
слушал,
ни
н ажи мал
аппарата,
вызывая
станцию,—
ответа
не
б ыло,
лишь
гудел
глухой
шум ,
как
от
телеграфных
столбов.
—
Вы
так
можете
цел ый
де нь
звонить
и
все
без
тол­
ку ,—
раздался
сзади
меня
спокойный
баси сты й
голо с
хозяина
квартиры
матроса-подводника.—
Разве
вы
не
зн аете ,
что
после
взрыва
на
телефонной
станции
все
те­
лефоны
в
городе
не
работают.
—
Но
мне
по слы шался
звонок
и
голо с
по
телефону.
—
Это
у
вас
зв он
от
угара.
Опять
чертова
печка
на­
чадила
смолой.
А
ск ольк о
мы
из-за
этих
дров
б или сь,
423


в
октябре
по
по яс
в
воде
разбирали
баржу.
Пой демте
лучше
к
нам
на
кухню
чай
п ить.
Посл е
чая
и
б еседы
с
матросом
о
то м,
как
он
лов ко
на
па ях
с
товарищами
провозил
на
подводной
лодке
контрабанду
из
Фин лянд ии ,
согревшись,
я
вернулся
из
черной
жилой
поло вины
на
сво ю
парадную
—
не­
жилу ю.
К
дв ен адцат и
обы чно
все
засыпают,
и
только
и зред­
ка
раздается
заглушенный
плач
грудного
ребенка.
Я
полураздеваюсь,
так
как
с плю
в
свитере
и
в
шер стя­
ных
н о сках,
и
залезаю
под
одеяло
и
пальто.
Спа ть
не
хочется,
и
я
оп ять
пр ин имаюс ь
за
«Пиковую Даму».
По
коридору
слышатся
чьи-то-шаги,
п отом
легкий
с тук
в
дверь
—
две рь
наполовину
открыта
для
тепла,
только
зан ав ешен а.
—
Кто
там?
Войдите.
В
к ом нату
вошел,
но
так
не ож ида нно
и
быстро,
что
я
не
успел
даже
ис пуг ать ся,
Кульбин.
Да,
покойный
Ни ко лай
Иванович
Кульбин
—
я
его
сразу
уз на л,—
тот
же
лысый
чер еп,
же лтое ,
сл егка
подкрашенное
румя н­
це м,
как
у
мумии,
лицо,
поношенный
военный
китель
хаки
и
брюки
в
генеральских
лам па сах.
Даж е
не
поста­
рел,
только
высох
и
поже лте л
и
йод офо рм ом
страшно
пах нет .
И
болтун
такой
же,
сра зу
затараторил,
как
на
футуристическом
диспуте.
—
Ну,
еще
раз
зд равст вуй т е,
батенька!
Как
ваше
самочувствие?
Небольшой
жарок,
пуль с
слегк а
повы­
шенный,—
рука
ег о,
щупающая
мой
пульс,
совсем
не
холодная,
только
какая-то
необычно
легкая,
сух ая. —
Дайте
я
вас
выслушаю.
Н ич его,
не
поднимайте
свитера.
Он
достал
с лу ховую
трубку
и,
нагнувшись,
быстро
высл уша л
и
выстукал
ме ня.
—
Ни чего ,
пустячки!
Маленькая
повторная
испан­
ка.
Денек
посидите
до ма
и
попринимайте
порошки.
Я
вам
сейчас
пропишу.
Он
присаживается
к
столу,
отрывает
листок
на­
стольного
календаря
и
что-то
пишет.
—
Ну-с,
дорогой,
мне
некогда.
До
свидания!
Сп е­
шу
—
сегодня
мой.
доклад
в
«Бродячей собаке»
о
тео­
рии
относительности
и
футу риз ме .
Жа ль,
что
вы
не
мо­
жете
бы ть.
Увидимся
в
«Собаке»
или
заглядывайте
ко
мне ,
от
семи
до
двенадц ат и
вечера.
Адрес,
вы
пом нит е,
старый.
Тогда
побеседуем
подробней.
Он
исчез
так
же
быстро,
как
вошел,
не
дав
мне
да­
424


же
открыть
рт а.
Но
дверная
портьера
при
его
уходе
не
зашев ели лась,
и
шагов
в
к ори доре
я
уже
не
ус лы шал.
Только
после
его
исчезновения
начал
я
чувствовать
страх
и
чем
дальше,
тем
сильней.
Я
лежал
в
постели
при
зажженном
электричестве,
боялся
вст ат ь,
пошеве*
литься
и
не
спу скал
г лаз
с
занавешенной
двери.
В
та­
ком
положении
находился
один
мой
знакомый
студент-
м едик,
вернувшийся
в
пустую
квартиру,
где
лежал
ст а­
ричок
покойник,
и
спокойно
улегшийся
спать
в
своей
комн ат е.
Уже
в
постели,
в
темноте,
почувствовал
он
не­
преодолимый
страх
и
лежал
неподвижно,
бо ясь
вст ат ь,
одеться
и
уйти,—
ему
ка за лось,
что
тог да
сл учи тся
са­
мое
ужасное,—
пока
его
не
выручили
пришедшие
ста ­
рушки
начетчицы.
Так
лежал
и
я
в
напряженном
оцепенении,
не
ощу­
щая
времени,
по ка
не
засветало
и
не
раздались
голоса
и
ш аги
рано
встающих
жильцов.
V
АПТЕКА
НА
РУЖЕЙНОЙ
Когда
я
проснулся
око ло
двена дцат и
часов
д ня,
все
вчерашнее
п ока за лось
мне
бр едо м.
М еня
смутил
толь--
ко
кален дар ны й
листок
на
п ись ме нном
столе
с
ка ким и-
то
каббали стич ески ми
зн аками ,
нацарапанными
чер­
нилами.
Странно!
Но
разв е
не
мог
я
их
сам
начертить
в
бе ссоз натель­
ном
состоянии,
хо тя
и
не
по мню
эт ого?
Тогда
отк уда
чернила?
Че рнил ьница
давно
пересохла
от
холода.
Я
хотел
в
досаде
ра зорв ать
ли с ток,
но
ра здум ал
и,
скомкав,
засунул
его
в
записную
кн ижк у.
Вечером,
возвращаясь
из
города
и
увидев
ап тек у,
я
соскочил
с
трамвая
на
Ружейной
площади.
Аптека
зн аком ая
—
я
ког да -то
жил
здесь
поблизости.
В
окнах
о бычн ые
большие
стеклянные
шары
с
таинственной
разноцветной
ж идк ос тью.
Я
долго
ход ил
по
тротуару,
не
реш аяс ь
вой­
ти ,—
с тыд но,
в
к аком
гл упом
положении
я
окажусь,
по­
дав
вместо
рец епта
кал ендар ны й
листок!
Однако
все
же
лучше
несколько
нел овк их
минут,
чем
эта
мучитель­
ная
неопределенность.
425


В
апт еке
нет
н икого,
один
ст ар ичок -пр овизор
возит­
ся
в
сторонке,
п ерес ыпая
какие-то
ядовитые
банки
с
наклеенными
ч ерн ыми
черепами.
Я
нерешительно
топчусь
перед
ст ойко й.
—
Что
вам
уг одн о?
—
су хо
по кашл ивая ,
оглядыва­
ется
на
меня
наконец
старичок.
Вместо
ответа
я
см ущ енно
подаю
ему
к аленд арны й
листок.
Старичок
над евает
очки,
томительно
долго
ра с­
сматривает
кабал ист ич еские
знаки,
п отом
открывает
толстую,
п охожую
на
Та лму д,
книгу
и
что-то
шепчет
над
ней,
пер елист ы вая.
—
Видит е
ли,
я
поте ря л
рецепт,—
изв иняюсь
я,—
и
пр инес
эту
з аписку
на
всякий
сл уч ай,
проверить,
не
ре­
це пт
ли
это ,
хо тя
и
сам
вижу,
что
это
не
ре цеп т.
Но
ст ар ичок
не
обращает
ни каког о
внимания
на
мои
извинения
и
роется
в
книге.
—
Это
стоит
два
рубля
двадцать
сем ь
копеек
и
бу­
дет
готово
чере з
четверть
часа.
Угодн о
подождать?
—
Пожалуйста,—
опешил
я.
П ока
приг от овляе тс я
лекарство,
я
оглядываю
апте­
ку.
Меня
поразило,
чт о,
несмотря
на
сильный
холод,
сте кла
в
о кнах
не
зам ерзли
и
старичок-провизор
даже
не
по еж ивает ся
и
расхаживает
в
белом
халате.
Дверь
звякнула,
и
в
аптеку
взошла
молодая
наряд­
ная
дама
с
ворохом
мелких
покупок.
Она
что-то
сп ра­
шивает,
платит
из
золотого
ридикюля
и
выходит,
обда­
вая
издали
духами
и
оглянувшись
на
м еня
из
сте кла
двери
с
загадочной
усмешкой.
Я
взял
лекарство
и
заплатил
провизору
три
ты сячи
вместо
двух
рублей;
он
посмотрел
на
них
с
недоумени­
ем,
п ротян ул
их
мне
обратно,
но
я
только
отмахнулся
и
по бежал
вдогонку
за
дамой.
На
улице
ко
мне
прицепилась
ни щенк а.
—
По дай,
сынок,
черненького
хлебца
старухе...
У
эт их
г оло дных
ню х,
как
у
собак,
откуда
она
узна­
ла,
что
у
ме ня
в
кармане
черный
хлеб?
Я
су нул
ей
на
ходу
кусок,
и
старуха
забормотала:
—
У,
кормилец
ты
мой...
Пусть
на
том
све те
родные
за
упокой
твоей
душ и
мо лят ся. ..
С ум асшедш ая
баба!
Что
она
там
мелет!
Я
иду
в
неск ол ь ких
шагах
за
д амой
и
нюхом
ловлю
в
мо роз ном
воздухе
возбуждающий
будуарный
запах
ее
духов .
Удивительно,
как
это
она,
т акая
ши карн ая,
прогу­
426


ли вае тся
на
морозе
в
летнем
костюме!
Не
успеваю
я
пожалеть
дамы,
как
она
оборачивается,
меряет
меня
высокомерным
взг лядо м
и
исчезает
в
под ъез де
б ольш о­
го
до ма
перед
распахнувшим
ей
двери
ш ве йца ром.
Я
не
решаюсь
следовать
за
ней
и
поворачиваю
об­
ратно.
Что
за
чертовщина!
Аптека,
где
я
только
что
б ыл,
не
то лько
зап ерт а,
но
и
заколочена
с нар ужи.
Поражен­
ный,
я
н ачал
дергать
дверь.
—
Теб е
чаво
тут
надобно?
—
грубо
окрикнул
м еня
мужчина
в
овчинном
полушубке,
колющий
у
ворот
дрова.
—
Мне
в
аптеку
н адо
п рой ти...
—
Ка ка
т ебе
тут
апт ек а,
мотри
два
года
уж
как
за­
колочена.
От вали вай
подальше.
З наем
мы
вас
—
не­
бось,
доски
у
двери
отодрать
хочешь.
А
еще
антилигент,
пинене
на
нос
нацепил...
VI
ПАССЕИСТИЧЕСКИЕ
ПИЛЮЛИ
Кульбинские
порошки
ок азали сь
вовсе
да же
не
по­
рошками,
а
пилюлями
—
мелкими,
как
охотничья
дробь,
вроде
пилюль
же леза ,
в
же лто м,
похожем
на
далматский,
порошке.
На
баночке
наклейка
с
над­
пи сью
от
р ук и: «Пассеистические пилюли д- р а
Куль-
бина».
Повертев
скл ян ку
и
понюхав,
я
не
утерпел,
чтобы
не
попробовать
на
язык
одн у
п и люлю.
Безвкусно,
привкус
как
от
металлической
окиси.
Лизнув,
я
и спуг ался,
не
отравился
ли,
но
п отом
успокоил
себя :
вед ь
ес ли
все,
что
б ыло
со
мной,
толь ко
галлюцинация
(а в этом со­
мнения
не т), то и эти дурацкие пилюли тоже ее еще не
рассеившаяся
частичка
и
реального
вреда
от
них
бы ть
не
может.
П ридя
к
такому
з аклю чени ю,
я
отважно
проглотил
од ну
пилюльку.
А
что
если
я
по кажу
бано чк у
кому-
нибудь,
например
хозяину-матросу,—
увидит
он
ее
или
не т?
Но
если
он
даже
увидит
ее,
то
где
доказа­
тельства,
что
мне
не
ка ж ется
только,
буд то
я
их
ему
по­
казываю?
Все
же
я
пошел
в
кухню
и
по дсел ,
заведя
ра з говор,
427


к
хозяину,
наводившему
пилу ,
чтобы
пилить
к
вечеру
св ои
смоляные
вон ю чие
и
мокрые
бал ки
с
баржи.
—
А
зн ает е,
мне
вот
д октор
пропи сал
лек арс т­
во
—
пилюл и.
Смотрите,
какие
странные,
не
знаю,
пр и­
нимать
или
нет ?
—
Пл юнь те
вы
на
все
пилю ли, —
пробасил
хозяин,
слегка
покосясь
на
ме ня
от
зубьев
пилы,
так
что
я
не
понял,
ви дел
он
мою
скл ян ку
или
нет.—
Лучшее
лекар­
ство
от
простуды
—
это
стопка
чистого
с пирта .
У
меня
о ст ался
сырец,
автоконьяк.
Давайте
выпьем,
по ка
же­
на
не
пришла.
Тащите
толь ко
на
за кус ку
вашу
саратов­
скую
быковину.
После
нескольких
стопочек
автоконьяка,
сильно
от­
дававш ег о
бензином
и
еще
какой-то
дря нь ю,
я
не
уде р­
жался,
чтобы
не
р ассказ ат ь
о
моих
галлюцинациях.
—
Это
от
уга ра, —
успокоил
меня
хозяин.—
Пос ле
автоконьяка
еще
и
не
то
бывает.
У
нас
в
экипаже
был
кондуктор
Злобин.
Т от,
как
напьется,
ему
завсегда
ка­
к ая -н ибудь
чертовщина
п редс тав ляется.
Раз,
уже
спа­
ли
мы,
слыш им
выст ре лы,
думали,
тревога,
вс ко чили,
беж им
в
комендантскую.
Видим,
сид ит
наш
Злобин
пе­
ред
пустой
бутылкой
и
жарит
из
на гана
в
уго л.
Насил у
остановили.
Что
с
тобой,
спр ашив аем .
Он
и
рассказы­
ва ет:
сижу
это
я,
говорит,
за
столом
и
пью,
ч тобы
не
за­
дремать.
Вдруг
вижу,
насупротив
меня
стоит
покойный
капи тан
первого
ранга
фон
Старре.
Зв ерь
б ыл,
мы
его
промеж
се бя
инач е
как
фон
Стерва
и
не
звали.
Пой­
д ешь
к
нему,
быв ал о,
на
берег
отпрашиваться,
а
он
над
тобой
издевается,
юр о дст ву е т: «Спрашивайся у Госу ­
да ря
И мп ера то ра»,—
и
по казыв а ет
на
царский
порт­
рет.
Ну
портрет,
известно,
мо лч ит.
«Вот видишь, —
го­
во ри т,—
не
пускает,
а
коли
сам
царь
не
разр ешае т,
то
я
и
подавно
не
могу».
Утопили
мы
его
в
Гельсингфор­
се
—
сл ышал и,
небось,
про
оф и це рскую
шко лу
плава­
ния?
Да,
вот,
значит,
Злобин
и
рассказывет.
Одет,
гово­
рит ,
весь
с
иголочки,
при
орденах,
как
бывало
на
ц ар­
ском
смотру,
и
глядит
на
меня
в
упор,
по-рачьи,
крас­
ными
глазами,
словно
вот
сейчас
гаркнет,
сы мет
белую
перчатку
с
правой
руки,
чт обы
не
замарать,
и
поддаст
сн изу
кулаком
в
скулу,
почище
зу бо дера.
Я
ему,
гово­
рит,
и
г о во р ю: «Хоть ты и царский холоп и сволочь,
но
я
теперь
на
те бя
не
сержусь.
Давай
выпье м
за
совет­
скую
власть».
И
про тя гива ю
ему,
значит,
бутылку.
Он
ее
вз ял
и
га ркну л: «Пью за нашего покойного Государя
428


Имп ер ато ра
Ни ко лая
Александровича!» И хлоп всю
бутылку
на
пол.
Тут
уж
наш
Злобин
не
выдержал
и
да­
вай
садит ь
в
не го
из
нагана.
П от ешал ись
мы
тогда
над
его
рас сказ ом.
Долго
п отом
к
нему
пр ист авал и: «Ска ­
жи,
как
ты
вместе
с
фон
Стервой
за
царя
пи л...»
Приход
хо зяй ки
нарушил
н ашу
бес еду ,
и
я
поспе­
шил
убра ться
на
св ою
половину.
Ме ня
мутило.
На до
выйт и
проветриться
и
вообще
пойт и
куда-нибудь
вечером
развл ечь ся.
Довольно
оди­
ночества
и
пустых
х ол одных
комнат,
которые
вызыва ю т
гал лю цинации.
Пойду
на
собрание
«Цеха поэтов»
на
Почтамтскую,
за но чую
же
во
Дворце
искусств
на
Мойке.
VII
НА
П РОС ПЕ КТ Е 25ОКТЯБРЯ
Из
тум ан а,
з алив шего
бывший
Невский,
теперь
Пр о спект
25 октября,
выдвинулась
темная
колоннада
Казанского
собора
с
дв умя
бессменными
часовыми
—
Кутузовым
и
Ба рклае м-д е-Толли .
Зо лото й
купол
рас­
творился
в
с умр аке,
и
колонны
к ажут ся
р уина ми
како­
го-то
античного
Па рфено на.
Внутри
несколько
деся тко в
молящихся
сиротливо
жмутся
посредине
перед
тускло
освещенным
алтарем,
придавленные
рушащимся
со
сводов
мраком.
У
воспетой
Пушкиным
гробницы
Ку ту­
зо ва
моли тс я
на
коленях
ст ар ень кий
военный
в
обтре­
панной
генеральской
шине ли.
Вот
и
образ
Ни кол ая
Угодника,
памятный
мне
по
од ной
темной
любовной
ис­
тории,
связанной
с
Гумилевым...
Выйдя
из
с обо ра,
я
ч уть
не
за блуд ил ся
среди
ко­
ло нн
—
до
т ого
густ
ст ал
туман
ноябрьский,
никотинно­
же лт ый,
трудный
для
дыхания.
В
трех
шагах
ничего
не
бы ло
видно,
и
я
продвигался
по
памяти,
чуть
не
ощуп ью.
Прохожих
почему-то
не
п оп адало сь,
и
мне
ста­
ло
жутко,
как
пе х от инцу,
оставленному
в
волнах
газо­
вой
атаки.
Сзади
пос лы шало сь
легкое
позвякивание
шпор .
Я
остановился,
но
никт о
не
прошел
мимо,
и
по­
звякивание
прекратилось.
Странно!
Н еу жели
это
з ве­
нело
у
ме ня
в
ка рма не?
Но
только
я
тронулся,
звон
шпор
и
легкие
шаги
пос л ыша лись
снова,
еще
отчетли­
ве й,
еще
ближе.
429


Я
несколько
раз,
проверяя
себя,
останавливался
и
оборачивался:
звон
шп ор
и
шаги
замирали
и
раздава­
лись
снова,
лишь
то лько
я
нач ина л
двигаться.
—
Кто
та м?
—
окрикнул
я,
не
выдержав
и
отступая
к
с тен е.—
Отвечайте
или
я
буду
стрелять!
Ответа
не
последовало,
и
мой
голо с,
заглушенный
ватой
т у мана,
проз вуч ал
как
чужой.
Постояв
немного,
крадучись
и
оглядываясь,
я
стал
пробираться
вдоль
карнизов.
Пройдя
несколько
фаса­
дов,
я
приободрился:
сз ади
никого
не
б ыло.
Но
только
я
выш ел
на
середину
троту ара
и
уск ор ил
ш аги,
снова
послышалось
легкое,
до го н яющее
позвякиванье
шп ор.
Только
бы
пер е йти
поскорей
чере з
Мойку
—
сейчас
буд ет
Дом
искусств.
У
Народного,
бывшего
Полицейского,
мос та
я
не
удержался
и
побежал.
Дорогу
мне
пе рего роди л
посто­
вой
милиционер.
Обрадованный,
я
кинулся
к
не му
и
за­
мер
в
ужасе...
Под
изогнутым
по две сным
фонарем,
на­
п ом ин ающим
фонарь
пох оронн ой
процессии,
ст оял
Гу-
м: иле в.
Он
пристально
и
строго
смотрел
на
меня
с воими
слегка
разведенными
вкось
г ла зами
на
бледном,
как
гипс ова я
маска ,
лиц е.
Я
отскочил
к
чу гу нным
пер илам ,
к
зубчатой
черной
доске
и
ухватился
за
два
пробочных
ша ра
для
утопающих,
стараясь
их
отцепить,—
сам
не
зная
для
чего,
для
тог о
ли,
чтобы
броситься
в
в оду,
или
чтобы
защи щаться
им и.
Гумилев,
мягко
звякнув
шп о­
ра ми,
шатнул
ко
мне .
Внутри
у
меня
все
за холод е ло,
точно
лицо
мое
накрыли
белой
маской
с
хлороформом,
и
приторно
сладк ий
противный
запах
замораживает
улетучивающееся
сознание.
И
чув ств уя
уже
обморок,
я
рванулся
от
спасательных
шаров
и
кр икнул
д алеким ,
отделившимся
от
тела
чу жим
голосом,
как
в
счете
при
хлороформировании:
—
Николай
Степанович,
это
ты?
Гипсовая
маска
его
лица,
не
покоробилась,
но
он
протянул
мне
ру ку
и
сказал
деревянно,
глухо,
отчет­
ливо:
-г-
Здравствуй!
От
рукопожатия
через
перчатку
в
локоть
мне
уда ­
рил
тупой
штепсельный
разряд
электричества,
а
слег­
ка
прикоснувшиеся
в
дружеском
поц ел уе
гу бы
его
бы­
ли
так
пло тно
сжа ты
и
су хи,
что
мне
вспомнились
ст ихи
Ахматовой:
430


...как мне любы
Твои
сухие
роз овые
губы.
—
Все
б ыли
так
уверены
в
твоей
смерти,
что
д аже
служили
по
тебе
па нихид у.
И,
оказывается,
ты
жив.
Правда,
мне
рас ск азыв али ...
Я
торопливо
говорил,
бояс ь
ужаса
мо лча ния.
При
моем
упо м инании
о
пан ихи де
Гумилев
поморщился,
т очно
я
сд елал
бестактность.
—
Оставим
это,—
процедил
он
сухо,—
пого во рим
о
ч ем -нибу дь
более
интересном.
Ве дь
мы
не
виделись
несколько
л ет.
Ты
свободен
сегодня
вечером?
Тогда
зайдем
посидим
в
ресторане,
а
пот ом
отправимся
на
со­
брание
в
«Аполлон». Изво зч ик!
Он
ве жли во
пропустил
меня
сесть
первым
на
пр о­
летку.
Из
тумана
на встр ечу
нам
вырастает
толпа,
мелькают
лица' ,
слы шат ся
крики
«ура»
и
труб ы
орк е­
стра.
—
Ау
Исакия
что
дел аетс я!
—
обернулся
и звоз­
чи к,—
Вся
площадь
полна
народу.
Громят
г ерманско е
посольство
и
коней
чугун н ых
с
крыши
сволокли
в
М ой­
ку.
И
чего
радуются?
Разве
мал о
народу
перепортят...
Лихо
про ка тил,
ваши
сиятельства.
Прибавить
бы
на
чаек
н адо
рублик.
Гумилев
сун ул
ему
сер ебр яны й
ру бль,
и
мы
вош ли
в
ярко
о свещен ный
шикарный
ресторан.
За
столиком
в
зале
я
несколько
успокоился
—
все
же
з десь
светло
и
людн о.
Гумилев
вынул
бутылку
из
серебр я но й
кадки
со
льдом
и
разли л
вино
по
бо кал ам.
—
Выпьем
за
самое
дорогое
для
нас!
—
То
есть?
—
Выпьем
за
поэзию
и
за
стихи!
—
и
он
чо кн улся
со
мно й
звонким
баккара.
Ви но
сухое,
золотистое,
и
от
него
в
меня
льется
бе с­
печная
веселость.
Щек и
Гуми л ева
розовеют,
глаза
лу­
чатся,
и
мне
уже
не
каж ет ся,
что
передо
мною
призрак.
Я
мучительно
стараюсь
припомнить,
где
и
когда
мы
с
ним
так
сид ел и?
—
Мне
о
многом
хотелось
бы
поговорить
с
тобой
(голос у Гумилева стал мягче,
не
такой
де ре вянны й
и
гл ухой ).
Я
тоб ой
очень
не до вол ен.
Куда
ты
пропал
как
по эт
после
своей
«Дикой порфиры»? Писать стихи для
себя,
бросать
их
или
п ря тать
—
ра зве
это
идеал
поэта?
Так
де лал
Лермонтов,
но
не
Пу шкин .
По эт
должен
431


бы ть
в
центре
литературных
движений,
на
вид у
у
всех
бороться
и
отстаивать
сво ю
по эзию.
Стихи
должны
бы ть
так
же
действенны
и
влиять
на
читателей,
как
«Анчар»
Пушкина
на
героиню
«Затишья»
Тургенева...
Я
вдруг
вспоминаю
—
да,
да,
вот
так
же
сидели
мы
в
ию ле
четырнадцатого
года.
Я
встретил
его
в
Гостином
д воре
с
только
что
купленными
сапогами.
Он
поступил
добровольцем
в
кав алер ию ,
советовал
идти
и
мне
в
авиацию,
говорил,
что
и
сам
бы
пошел,
если
бы
у
н его
не
было
с
дет ств а
боязни
выс о ты.
И
еще
говорил
у ве­
ренно,
что
неп р емен но
пол уч ит
Георгиевский
крест.
Да,
на
груди
у
него
среди
желтых
аксел ьб анто в
и
сейчас
вис ят
два
со л датск их
Георгия.
Гумилев
расплатился,
и
мы
вышли.
Нас
оп ять
ве зет
и зво зчик,
но
на
эт от
раз
какой-то
кар л ик,
шляпа
сид ит
у
него,
как
у
пугала,
прямо
на
пл ечах ,
и
го во рит
он
звонко,
по-мальчишёски,
как
бы
извиняясь.
—
Тя тень ку
сегодня
забрали
на
мобилизации,
я
за-
место
его
в ые хал.—
И
неловко
дергает
вожжами,
т очно
играя
в
лошадки.
Впереди
что-то
светл еет
и
бы стро
надвигается,
как
вых од
из
туннеля.
Ло шадь ,
пролетка,
извозчик,
Гуми­
лев
дел ают ся
прозрачными
и
исчезают,
как
туман.
«Тра- та -т а- та »,—
слышится
дробный
грохот
барабанов
и
топот
тяже лых
сапог
по
торцовой
мостовой.
И
за ли­
хв атск и- весело
гремит
дух ов ой
оркестр
—
«на послед­
нюю
пятерку».
Вс лед
за
лихо
марширующими
кадро­
вым и
гвардейцами,
еще
в
штатском,
не
совсем
уверен­
но
по падая
ногу,
шагают
мобилизованные
запасные.
«Ура-а-а!» —
несется
с
тр оту аро в.
Толпа
подхватывает
меня
и
в ыно сит
на
Дворцовую
площадь,
превратившу­
юся
в
лю дско й
муравейник.
В
зеленовато-голубом
се­
верном
небе
парит
ангел
Александрийского
ст олпа
и
быстро-быстро,
ч уть
не
цепляясь
за
его
победный
крест ,
ск оль зят
небольшие,
легкие
об лач ка.
Гудят
це р­
ковные
колокола,
и
гулко-празднично,
как
в
Пасхаль­
ную
ночь,
ра ск атыв аю тся
над
Невой
холостые
пушеч­
ные
выстрелы
с
верков
Петропавловской
крепости.
В
окнах
Зимнего
дворца
что- то
белеет.
По
толпе,
как
ветер,
проносится
шепот,
з намен а
склоняются,
головы
обнажаются.
—
Господи,
госп оди !
—
всхлипывает
ряд ом
со
мной
бедно
одетая
старушка.—
Вот
так
же
и
сына
моего
уби­
ли
в
японскую
войну
под
Мухденом.
432


—
Товарищи...
братцы,—хрипло
кричит
взгромоз­
дившийся
на
кар низ
здания
Генерального
штаб а
немо­
лодой
уже
рабочий.—
Да
ра зве
же
мы
знали,
что
ге р­
манцы
так...
Мы
то же
со
всеми...
за
Ро ссию,
значи т.
Он
выпивш и,
л ицо
у
не го
красное,
синяя
блуза
в
масл яны х
п ятна х.
Наверное,
он
оттуда,
с
заводских
окраин,
из- за
Н арвско й
заставы
или
с
Выборгской
сто­
роны,
где
еще
несколько
дней
назад
бастовали
и
оп ро­
кидывали
вагоны
трамваев,
доходившие
до
центра
с
разбитыми
стеклами.
Голова
его
с
проседью.
Может
быть,
он
был
здесь
уже
и
помнит
эту
же
пл оща дь
перед
Зимним
дворцом
девятого
ян ва ря.
Что
же
это,
н е ужели
прощенье
и
примиренье?..
Колокольный
трезвон
так
полногласно
радостен,
пушечные
салюты
так
гулко-торжественны,
толпа
так
восторженно
наэлектризована,
и
белые
да ле кие
пр и­
зраки
там,
в
окнах
дво р ца,
к лан яются
так
приветливо.
—
Сполайкович,
Сполайкович
едет!..
И
хлы нувша я
толпа
отбросила
меня
к
стене.
Из
медленно
проб ира ю щегос я
и
тревожно
гудящего
авт о­
мобиля
м ельк ает
шитая
золотом
с
плюмажем
треугол­
ка
и
ул ы бающееся
горбоносое
лицо
сербского
по слан ­
н и ка. «Живио!» —
п ере каты вае тся
по
площади.
С
красной
стены
Генерального
штаба
маячат
ог­
ромные
черные
буквы
манифеста:
«Божию милостью,
Мы,
Николай
Вторый,
Импе ра ­
тор
и
Са мод ержец
Всероссийский,
Ца рь
Польский,
Ве­
лик ий
Князь
Финляндский,
и
прочая,
и
пр оча я,
и
п ро­
чая...
В
грозный
час
испытания
да
будут
забыты
внут­
ренние
расп р и.
Да
укрепится
еще
теснее
един ение
ца­
ря
с
его
народом
и
да
отразит
Россия,
поднявшаяся
как
один
человек,
де рзк ий
натиск
врага...»
В
штукатурку
над
моим
виском
с
визгом
ударяет
пул я.
Дворцовая
пл оща дь
пуста,
в
п ас мурн о-осе нне м
неб е
над
Зимним
дворцом
ко леблет ся
буро-белый,
вы­
стиранный
дождями,
в ыцв етши й,
когда-то
ало-красный
флаг
Февральской
р ев олю ции.
С
Пет ро павло вск ий
к реп ости
громыхают
выстрелы,
но
в
них
уже
не
торжество,
а
угр оза
и
гн ев.
И,
как
э хо,
гр емят
в
ответ
оруд ия
с
Не вы.
От
решетки
Александровского
с ада
к
Зимнему
пе­
ре бег ает,
отстр ели вая сь
от
наступающей
черной,
се рая
цепь.
433


—
Что
вы
з десь
стоите,
г раж дани н!
Вас
могут
убить.
Рядом
со
мн ой
две
хрупкие
фигурки:
молоденький
юнкер,
бр юнет
с
матово-желтым
лицом,
и
ч ерн ог лазая
с
ку др яш ками
у
козырька
женщина-доброволец.
Оба
падают
на
зе млю
и,
щелк ая
затв ора ми ,
стреляют.
С
угл а
Невского
из-за
штабелей
др ов
выбегают
матро­
сы,
передний
в
кожаной
куртке
хрипло
кричит,
коман­
дуя,
и
ра змахи в ает
револьвером.
-Вскочивший
юнкер
пытается
воткнуть
в
не го
штык,
как
на
учении
в
соло­
менное
чу че ло,
но
падает
ничком
от
выстрела
в
упор.
Ж енщин а-до бр ов ол ец,
пу тая сь
в
д ли нной
ш ине ли,
не­
ловко,
по-бабьи
бежит
к
Зимнему.
Рослый
белобрысый
матрос
с
недоумением
см отр ит
на
меня
светло-голубы­
ми
глазами.
—
Ч его
ж
ты
копаешься
с
ним?
Скорей
кончай!
—
доносится
хриплый
окрик.
—
Да
они
в
штатском
и
без
оружия...
—
Тогда
дай
ему
по
загривку
прикладом,
что бы
не
ле з,
ку да
не
просят!
Кто-то
сза ди
больно
ст у кает
ме ня
по
затылку,
в
гла­
зах
темнеет,
и
черные
бу квы
царского
м ани феста
нали­
ваются
кровью,
п рыга ют
и
р ассы пают ся
по
стене
све то­
вым
набором:
«Временное правительство низложено.
Государст­
венная
в ласть
п ер ешла
в
руки
органа
Петроградского
Совета...
Да
здрав ств ует
революция
рабочих,
солдат
и
крестьян!..»
ѵш
ВЕЧЕР
В« АП ОЛЛ ОНЕ»
—
Что
же
ты
не
в хо дишь?
—
пробуждает
меня
от
за бытья
глухой
оклик
Гумилева.
Мы
ст оим
в
темной
подворотне
перед
по бле скиваю­
щей
дверной
медной
дощечкой
с
надписью
«Аполлон»,
во
дворе
же
сверкает
электрическими
лампо ч ками
букв
подъезд
ресторана
«Аполло».
Знакомая
широ ка я
бел ая
с
малиновым
половиком
лестница
—
ск оль ко
раз
с
волнением
поднимался
я
по
ней,
ч тобы
за ст е нчивым
и
неловким
юношей
жаться
в
сторонке
от
блестящего
общ ест ва!
Старые
бар ски е
434


комнаты
уставлены
ампирной
мебе ль ю
из
кар ел ь ской
бер езы
и
увешаны
по
стенам
стилизованной
графикой.
Собрание
уже
о тк рыл ось.
Гумилев,
раскланиваясь,
зв якая
шпорами
и
целуя
ручки
у
дам,
проходит
вперед,
я
же
сажусь
у
дверей
на
первое
свободное
место.
Ко
мне
подходит
затянутый,
расшитый
золотом
толстоза­
дый
лице ис т
и
протягивает
мне
свою
тре уголку:
—
П ож алуй ста,
выньте
би л етик.
Я
вынимаю
из
лицейской
тре уго лк и,
как
в
лотерее,
маленький
белый
билетик,
к
счастью
пус т ой,
мне
не
придется
читать
ст ихи.
Неу жел и
я
пьян?
Мн ою
ут ер яно
чувство
п е рсп екти­
вы,
и
лица
и
предметы
то
ка жутс я
близкими,
то
умень­
шаются
и
ст ан овятс я
д алеки ми,
как
будто
я
попере­
ме нно
смотрю
с
д вух
сторон,
пря мо
и
обратно,
в
сте кла
бинокля.
Так
же
сдвигаются
и
соб ы тия
в
ис каж енной
перспективе
вр емени.. .
Этот
двухэтажный
темно-красный
особняк
с
балко­
ном
на
Мойку,
по
соседству
с
тем
домом,
где
умер
Пуш­
кин,
и збрал
нак ану не
в ойны
Аполлон
Му саг ет
для
своего
п арнасско го
святилища.
И
как
на
дельфийский
тр ен ожник ,
в
папиросном
ды му
садился
на
председа­
тельское
место
верховный
прорицатель
с
Таврической
Вячеслав
Иванов,
з ажи гая
от
эл ектр ич еской
люстры
над
строгим
моммзеновским
лицом
и
черным
пастор­
с ким
сюртуком
ним б
серебряно-золотых
косм,
и
звуч­
ным
медоносным
тенором
и зрек ал
св ой
суд
над
поэта­
ми,
по свящ ая
их
в
дионисийские
таинства:
а
геаІіЬнз
асі
геаііога
*...
Пер ед
этим
покрытым
длинной
скатертью
столом,
как
перед
ящиком
фокусника,
расхаживал,
б есп ре­
станно
умывая
сухи м
потирающим
жес том
рук и,
с
го­
ря щими
тео со ф ским
наитием
глазами,
с
чу ть
пр о све­
чи ваю щей
в
ка шта новых
волосах
тонзурой,
неист ов ый
Андрей
Белый
и
мелом
на
доске,
цифрами
и
чертежами
вскрывал
перед
пораженными
с лушателя ми
механику
ритма.
И
к азалос ь,
что
поэтическая
ал хим ия
раскрыта,
что
теперь
уже
каж дый
поэ т
смож ет
по
этим
кабалли-
стическим
рецептам
изго товл ят ь
чистое
золото
по эз ии.
Но
Андрей
Белый
уже
умыл
су хой
астральной
в одой
руки
и,
не
чувствуя
тяготенья,
со
с корост ью
бродячей
От
реального
к
реальнейшему
(лат .)
435


кометы
несется
к
дальней
звезде
новой
философской
системы...
Только
что
вернувшийся
из
Италии
Блок,
отчеканиваясь
на
сте не
р им ским
профилем
и
курчавой
бронзой
коротких
волос,
стоя,
опираясь
на
спинку
сту ­
ла,
неспешно,
внеш не
бесстрастно
трубил
здесь
глубо­
ким
грудным
великорусским
голосом
„Равенну“
и
„Благовещение“...
Кто
это
там
читает
стихи?
Неужели
сам
Блок?
Рожденные
в
г ода
глухие...
Мы
дет и
страшных
лет
России...
Заостренный,
крю чкова ты й,
как
у
оборотня
из
«Страшной мести»
Гоголя,
но с,
примятые,
разв ив ши е­
ся,
как
на
гипс ово й
маске
с
Пушкина,
кудри,
щетини­
с тая
отв али ваю щаяся
челюсть...
нет,
это
не
Блок,
это
тол ько
стра шн ая
фот огр а фия
с
мертвого
Бло ка
б лаз-
нит
у
меня
перед
гла за ми! ..
Остановите,
вагоноважатый,
Остановите
скорей
вагон!..
Гумилев
читает
спокойно,
обычным
своим
неско л ь­
ко
на пыщ енн ым
деревянным
голосом,
не
вс тав ая
с
мес­
та,
не
выпуская
из
пальцев
закуренной
папиросы,
но
под
ложеч кой
у
меня
замирает,
и
я
крепко
вклещива-
юсь
в
точеные
ручки,
точно
по до
мно й
не
барск ое
крес­
ло
ампир,
а
хрупкое
си день е
руша ще го ся
в
аварии
с
не­
ба
сам ол ета.
Ве л имир
Хлебников!
Из
угла
угл ова то- н еловк о
отделяется,
ботая
тяже­
л ыми
ботинками,
д олгов язый ,
сутулый,
н ебр итый
с ол­
дат
в
ги мна сте рке
без
пояса,
с
обстриженной
под
но ле­
вой
номер
голов ой.
Т аким
я
видел
Хлебникова
летом
сем надцат ог о
года,
рядовым
запасного
полка
из
Ца ри­
цына,—
начальство,
придя
в
отчаяние
от
его
полной
не­
способности
к
военной
службе,
не
знало,
что
с
ним
де­
лать ,
и
за пи сало
его
«чесоточным».
—
Будетлянами
сд е лано
но вое
великое
открытие.
Изобретен
способ
писать
ст ихи
из
одних
знаков
пре ­
пинания,—
ле пече т
отрывисто,
как
телеграфный
аппарат,
отсчитывая
слова,
Велимир
Хлебников.—
Я
сейчас
прочту
одно
такое
стихотворение...
точка...
ти­
ре ...
запятая...
двоеточие...
восклицательный
знак...
м но гот очие ...
Прочитав
с вое
стихотворение,
Хлебников
опять
за­
436


би вает ся
в
уг ол,
рассеян но
попыхивая
солдатской
ма­
хоркой.
Но
что
это
за
разв язн ый
б ело брыс ый
молодой
че ло­
век
в
нел епо
сшитой
из
церковной
па рчи
куртке
лезет
непрошенно
на
см ену
Хлебникову?
Приказчик
из
галантерейного
маг ази на,
одевшийся
с
шиком
под
Оскара
Уайльда:
цилиндр,
лакированные
туфли,
белый
жениховский
галстук
с
рубиновой
булав­
кой
—
не т,
не
галстук,
а
бинт
в округ
шеи .
Из
бокового
кармана
парчовой
куртки
он
в ытаскив ает
бритву
и
размахивает
ею,
как
камертоном.
—
Рекомендуюсь,—
с ипит
он
ларингитным
шепо­
том,—
редактор
«Петербургского Глашатая», Игнать­
ев...
И,
пробормотав
еще
несколько
неразборчивых
слов,
захлебнувшись
спазмой,
сует
бритву
в
карман
и,
по­
бледнев,
хв а тается
рукой
за
горло,
где
сквозь
белую
по­
в язку
пр о сту пает
кровь.
Игнатьев...
Игнатьев...
Помнится,
раз
он
по двез
ме­
ня
ночью
в
таксомоторе
к
«Бродячей собаке» . Б ога тый
к упе чески й
сынок,
эгофутурист,
родители
хотели
его
остепенить
и
женить,
но
он
перед
свадьбой
нелепо
и
не­
ожиданно
пок о нчил
с
с обой,
п ере резав
горло
бритвой.
На
середину
ко мн аты
выходит
другой
молодой’
че­
лове к,
еще
более
развязный,
с
широким
плоским
ли­
цом,
в
потертом
пиджачке,
без
воротничка,
в
обшмы­
га нны х,
с
махрами
внизу
брюках.
—
Василиск
Гнедов
—
сам а
поэзия,
читает
св ою
ге­
ниальную
поэму
ко нца.
В
к ниге
под
этим
заглавием
пу­
ста я
страница,
но
я
все
же
читаю
эту
поэму,—
выкри­
кив ает
он
и
вместо
чте ния
делает
кистью
правой
руки
шир о кий
похабный
жест.
Зас туч али
отодвигаемые
кре сл а,
все
встали.
Два
служителя
начали
разносить
на
подносах
чай
и
пе­
ченье.
У
стола
Гумилев
разговаривает
с
кем-то
высо­
ким
и
седым.
Анне нс к ий!
Старомодное,
умное
с
седею­
щими
усами
лицо,
острый
вз гл яд,
где
под
привыч ной
директорской
сдержанностью
бл уж дают
озорные
поэ­
тические
огоньки,
профессорски
ровный,
с
капризными
нотками
голос,
сыплющий
фейерверки
афоризмов.
А нненский
щепетилен,
как
ми моза,
чуть
задень,
и
весь
сож мет ся,
уйдет
в
себя,
ведь
ему
все
еще
неловко,
что
он
в
пятьдесят
лет
нач и нающ ий
поэт
с
дву мя
тоненьки­
ми
книж еч ками
ст ихов .
И
запрокинутая
навзничь
гол о­
437


ва,
в
зажиме
крахмального
воротничка
на
негнущемся,
т очно
залитом
гипсом,
позвоночнике,—
так
же
прямо,
не
сгибаясь,
спеша
на
ночной
поезд,
под нима лс я
он
на
ступени
Царскосельского
вокзала
и
вдруг,
не
успев
с хват итьс я
рукой
за
выключенное
сме р тью
сердце,
к ок­
нулся
затылком
о
камень
и
неопознанный
лежал
в
мор­
ге,
в
сообществе
подобранных
на
улице
трупов...
—
Пойдем,
я
познакомлю
теб я
с
интересной
жен­
щиной.
И,
вз яв
под
руку,
Гумилев
повел
ме ня
в
со се днюю
комнату.
Он
все
такой
же,
непременно
в
конце
вечера
уединится
куда-нибудь
в
сторонку
с
хорошенькой
жен­
щиной-поклонницей,
под
предлогом
чтения
ей
св оих
но­
вых
стихов!
На
диване
сидит
молодая
дама,
а
перед
ней
стоят
двое
военных.
—
Эл ьга
Густавовна,—
знакомит
ме ня
Гумилев,
по­
чему-то
не
назвав
фамилию.
—
Оч ень
рада,—
протягивает
мне
дама
р уку
в
д лин ной
по
локоть
черной
перчатке.
Та
сам ая
незн акомка ,
которую
я
встретил
в
апт еке
на
Ружейной!
От
неожиданности
пробормотав
ч то- то,
я,
неловко
ткнувшись
носом,
поцеловал
ее
руку.
—
Знакомьтесь,—
кивнула
дама
на
двух
с воих
ка­
ва лер ов.
—
Разве
вы
не
узнаете
меня?
Мы
встречались
в
«Цехе поэтов»,—
об ращ ается
ко
мне
военный
с
забин­
тованной
го ловой
и
с
боевым
малиновым
темляком
на
ша шке.—
Ал ек сандр
Александрович
Конге.
—
Вое нм ор
Комаров,—
к оро тко
отрекомендовался
безусый
бл о ндин
с
гладким
чере з
всю
голову
пробором,
в
черной
морской
форме
с
кортиком.
На
ст ене
над
д ив аном
висит
рисунок
тушью:
на
по­
вороте
узкой
кру той
лестницы
че тв еро
мужчин
в
чер­
ном
спускают
большой
закрытый
гроб .
—
Вам
н рав ится
blanc et noir ’ Валютона «Le mau­
vais pas» **? Очень выразительно,
не
правда
ли ?..—
спросила
Э льга
Густавовна
и
поднялась
с
дивана.—
О дна ко,
все
уже
расходятся.
Пора
и
на м!
Конге
и
вас,
Мих аил...
(Александрович,—
подсказал
я)
Мих аил
«Белое с черным» (фр .)
«Трудное место» (фр. )
438


Александрович,
мы
можем
подвезти
на
автомобиле.
А
вы,
Н ико лай
Степанович?
Гумилев
о
чем-то
тихо
заговорил
с
Эль гой
Густавов­
ной,
и
я
уловил
о дну
тольк о
ее
рез кую
английскую
ф ра­
зу,
которую
почему-то
отнес
на
свой
счет:
—
It is useless. Не is a man without aim or hope... *
Помещение
«Аполлона»
уже
опустело.
Мы
вы хо дим
последними
и
садимся
у
подъезда
все
еще
сверкающе­
го
рес торан а
«Аполло»
в
автомобиль.
Гум иле в,
поц ел о­
вав
руку
Эльге
Густавовне,
бросил
мне
на
прощание:
—
Будь
завтра
в
«Бродячей собаке»
к
двенадц ат и
ночи.
Военмор
Ком ар ов
сел
за
шофера,
и
легкий
«Ройс»,
бесшу м но
с ор вавшись
с
места,
мчитс я
с
Мойки
через
Дворцовую
пл оща дь
по
Миллионной
на
Ма рс ово
п оле
к
казармам
л ейб-г вард ии
П авло вс кого
полка.
Конге,
распрощавшись,
выскакивает
и
скр ывает ся
в
подъезде.
—
Не
можете
ли
вы
догнать
и
передать
ему
эту
ро­
зу,
которую
я
об ещ ала,
но
забыла
ему
подарить,—
по­
про сила
ме ня
с
улыбк ой
(значение которой я понял
только
потом)
Эльга
Густавовна.—
Не
бойтесь,
вас
пропустят.
Мы
подождем.
Я
взял
из
ее
руки
помятую,
отколотую
от
корс ажа,
пахнущую
духами
р озу
и
прошел
мимо
н епод вижно го
часового
по
л ес тнице
на
второй
этаж.
В
зале
с
белыми
колоннами
и
хорами
горела
паникадилом
э лектри че­
ская
люстра,
и
под
ней
на
выс о ких
помостах
с тояли
че­
т ыре
ц инков ых
за крыт ых
гро ба
с
изваяниями
почетно­
го
оф иц ерског о
караула.
У
крайнего
справа
гроба
при­
п ала
щекой
к
цинковому
углу
немолодая
уже
женщина
в
крепе
—
мать.
Се дой
о тец
в
черном
сюртуке
и
дв ое
де­
тей,
мальчик
и
девочка,
с
испуганными,
не
по-д ет ски
серьезными
личиками,
держат
в
руках
зажженные
во с­
ковые
свечи.
Старший
брат
Са ша,
на
которого
они
смотрели
с
таким
обожанием,
н едав но
толь ко
приез­
жал
с
ф ронта
и,
смеясь,
по дбр асы вал
их
на
рук ах
к
по­
тол ку,
и
вот
он
вер нул ся
на зад, —
говорят,
он
спрятал­
ся
зачем-то
в
этом
большом
серебряном
ящике.
На
крышке
гроба—офицерская
фура жка
и
шашка,
а
на
длинной
траурной
ле нте
от
металлического
с
фарфоро­
выми
цветами
венка
золотится
н адп ись : «Товарищи по
«Это бесполезно .
Он
—
ч ело век
без
це ли
и
н ад еж д ы. ..» (англ.).
439


полку...
павше му
геройской
смертью...
подпоручику...
Александру
Александровичу
К он ге».
Как
буд то
сердце
ук ололось
'О крылья пролетавших лет,—
вспомнились
мне
две
стр о чки
из
стихов
Конге,
которые
похвалил
в
«Цехе»
Гу ми лев.
Конге
был
уб ит
на
фронте
летом
16- го
года
и
привезен
в
запаянном
гробу
—
здесь,
в
эт ой
зале
казарменной
церкви,
был
я
у
не го
на
панихиде!
Я
положил
ро зу
у
гроба
—
от
прикосновения
к
цин­
ку
по
м оей
р уке
пробежала
х олодн ая
дрожь,
и
мне
по­
чуди л ся
проникающий
и
сквозь
металл
легкий
тошно­
творный
душок
тления.
Осторожно
ступая,
оглядываясь,
вышел
я
на
лест­
н ицу
и
вы беж ал
мимо
часового
на
у лицу.
—
К уда
же
вы?
—
ок лик нул
меня
насмешливый
го­
ло с.—
Разве
вы
не
пое дете
с
нами?
Стыдясь
своего
бегства,
я
сел
на зад
в
автомобиль,
и
мы
мчимся
по
Троицкому
мосту
ми мо
особняка
Кше -
синской,
мим о,
голубой
бухарской
мечети
на
Каменно-
островский
—
п рос пек т.Крас н ых
Зор ь.
Дорогой
мотор
звенит
ровным
ритмическим
гулом,
как
музыкальная
шка тулка,
над
радиатором,
п об лескивая ,
развевает
се­
ребряный
пл ащ
полуобнаженная
женщина
—
фа бри ч­
ная
ма рка
«Ройса». Струя ночного ветра,
о бт екая
сте к­
ло
пер ед
шофером,
бьет
мне
в
лицо,
я
вдыхаю
запах
женских
духов,
такой
острый,
во лну ющий
в
весеннем
воздухе,
и
сл ышу
ласковый,
слегка
насмешливый
голос:
—
Вы,
наверное,
у стали
после
всех
сегодняшних
впечатлений
и
не
буде те
имет ь
н ичего
против,
ес ли
мы
прокатимся
на
Стр елк у.
Не
зовите
ме ня
ради
бога
Эл ь­
гой
Густавовной,
зо вите,
как
все
мои
друзья,
просто
Эльг ой...
Эльго й!
—
отдается
во
мне
сладк о й
музыкой
ее
вкр ад чи вый
гол ос.
Что
за
чертовщина!
Или
я
пь ян,
или
у
меня
кр ужи т­
ся
голова,
или
военмор
не
умеет
пра вить
и
того
и
гл яди
разм озж ит
нам
головы
о
ч уг унные
сто лбы
трамвая!
О дин
раз
мне
да же
померещилось,
что
столб
врезался
в
автомобиль
и
пролетел
через
си ден ье
между
мной
и
Эльгой.
—
Что
с
вами?
Или
вы
не
любите
быстрой
езды?
44Ѳ


—
Нет,
но
мне
показалось...
—
Что
вам
показалось?
Но
тут
уже
не
показалось...
Впереди
у
костра
гр елся
патруль.
Оди н
из
кр асно ар мейц ев
выш ел
на
середину
улицы
и
поднял
руку,
да вая
нам
зн ак
остановиться,
но
автомобиль
с
ра з гону
налетел
на
нег о,
подмял
и,
не
уба в ляя
хода,
промчался
дальше.
Я
нево ль но
вскочил
и
оглянулся
на зад.
Только
что
перееханный
красноарме­
ец
продолжал
невредимо
стоять
среди
улицы,
как
бу д­
то
сквозь
н его
пролетела
струя
ветра.
—
Однако
я
считала
вас
более
храбрым,—
рассмея­
лась
Эльга,
приблиз ив
ко
мне
п очти
вплотную
огр ом­
ные,
расширенные
атропином
н очи
зрачки.
Елагин
остров.
Гол ые
черные
дер евь я
скр ип ят
под
ветром
с
моря.
Зашипев
покрышками,
автомобиль
ос­
тановился
у
края
узкой
береговой
косы.
Стрелка!
Хо­
рош о
здесь
в
белые
ночи,
рядом
с
размечтавшейся
сп у тни цей,
об лок от ясь
на
гранитный
барьер
под
ох ра­
ной
двух
каменных
львов,
иг риво
перекатывающих
лапой
шары,
любоваться
з олотым
разм еж еван ие м
двух
зорь,
вечерней
и
утренней,
слушать
щелканье
соловьев
с
зеленых
островов,
смотреть,
как
строй­
но
скользят
по
сиренево-опаловой
воде,
н ак реня ясь
мачтой,
как
д е вушка
с
теннисной
ракеткой,
крылатые
яхты.
Но
сейчас
на
Ст р елке
мрачно,
пустынно
и
глухо.
Жа лобны й
хруст
в
отч аян ии
заломленных
к
беззвезд­
ному
не бу
сучьев,
утопленнический
плеск
голодных
в олн,
гром оздя щ их
ледя ны е
глыбы
и
гро зящ их
внезап­
ным
но чным
наводнением...
—
Смотрите!
Смотрите!
—
схватила
меня
за
локоть
Эльга.
Черный
горизонт
над
Кронштадтом
ра ссек ли
два
скрестившихся
в
поединке
св ето вых
клинка.
—
Это
прожекторы
с
судов
или
фортов...
Но
Эльга,
чем-то
напуганная,
тянет
ме ня
к
автомо­
бил ю.
—
Скорей!
Скорей!
А
то
будет
по здн о...
Обратно
мы
едем
через
Крестовский
остров.
Э льга
отодвигается
от
меня
и
мо лчи т,
взволнованная.
Вот
и
П лута лова
улица.
—
Вылезайте
скорей
и
до
свиданья!
Увидимся
за­
вт ра
в
«Бродячей собаке».
Возьмите
мон ет у,
ина че
вас
не
пропустят...
441


Эльга
су ет
мне
золотой
пятирублевик,
и
«Ройс»
ис­
чезает
за
углом.
Уже
светает.
Железные
ворота
у
дома,
обычно
от­
крытые
и
ночью,
заперты.
На
мой
сту к,
громыхая
цепью,
отпирает
незнакомый
борода тый ,
п охо жий
на
мясника,
дво р ник.
Загородив
п роход,
он
п одозри тел ь но
н е хорошо
см отр ит
на
ме ня
и
держит
в
правой
руке
под
тулупом
колун.
Не
вст упа я
в
подворотню,
я
отдал
ему
Эльгин
золотой.
—
Проходи,
п рох оди
скорей,
барин,
от
греха...
Боком
прошмыгнул
я
мимо.
Откуда-то
из
квартиры
з апел
петух.
Оглянувшись,
я
увидел,
что
ворота
рас­
пахнуты
н астеж ь
и
дворника
при
них
уже
нет.
IX
A MAN WITHOUT AIM OR HOPE*
Почему
мне
врезалась
так
в
память
эта
анг ли йская
фраза,
что
я
ощущаю
ее
почти
ф и зическ и,
как
ожог
от
хлыста
или
пощечину?
Ч то,
собственно,
это
зна чит
по­
русски?
Че лове к
без
цели
и
на деж ды,
то
есть
не
им ею­
щий
никакой
цели
в
жизни
и
никаких
надежд
на
бу ду­
щее.
Неужели
я
ст ал
таким?
Тогда
нет
нич его
свер х ъ­
естественного
и
непонятного
в
т ом,
что
неуправляемое
волей
и
разумом
мое
темное
по дс озна те льное
«я»
пр о­
п у скает
через
освещенный
экран
сознания
бессвязные
с мо нтирова нные
памятью
фан т астич еские
по
своей
пу­
та нице
обрывки
фил ьм ов...
А
ну
их
к
черту,
все
эти
страшные
мысл ив
Так
мож­
но
дойти
до
того,
что
пустишь
с ебе
п улю
в
висок
или
увидишь
себя
раздвоенным
не
только
внутренне,
но
и
внешне,
увидишь
своего
дв ойни ка
здесь
же,
н аедин е
с
соб ой
в
к омн ате,
как
в
большом
зеркале,
но
только
не
имитирующего,
а
делающего
с вои
собственные
незави­
симые
дв иже ния.
Несомненно,
я
болен.
Разве
об рати ть­
ся
к
психиатру?
А
вдруг
он
засадит
ме ня
в
пс ихиа тр и­
ческую
л ечебниц у .
Нет,
уж
лучше
д обра ться
домой.
М ожет
быть,
пс ихиа трия
тут
и
ни
при
чем.
Просто
это
последствия
тифа
или
паратифа,
который
я
переношу
Человек
без
цели
и
на деж ды
(англ. ).
442


на
н огах.
Нужн о
только
п оск орей
выбраться
из
этого
мертвого
г орода ,
из
этой
холодной
у гарн ой
квартиры.
Отправляюсь
сегодня
же
за
пропуском
на
обратный
проезд.
И
еще
—
н адо
уничтожить
эти
проклятые
куль-
би нские
пилю л и.
Л егко
сказать
—
уничтожить!
Как
можно
у н ичто жить
то,
что
в
действительности
не
сущ е­
ствует
и
толь ко
мерещится
больному
в оображ ен ию.
Все-таки
попробую,
может,
что
и
выйдет.
Пер ед
тем
как
зайти
за
пропуском,
я
сд елал
крюк
с
бывшей
Дворцовой,
теперь
площади
Урицкого,
к
Неве
и,
выбрав
место,
где
не
б ыло
льда,
бросил
ск ля нку
в
темную
во ду.
Я
видел
ясно,
как
с клян ка
погрузилась
в
по лы нью,
и
с
рад ость ю
прощупал
пустой
карман.
Теперь
только
больше
не
вспоминать
о
ней
и
скорей,
скорей
за
разре­
ше н ием.
В
здании
бывшего
минис те рс тва
иностранных
дел,
теперь
отдела
уп р авл ения
Исполкома,
разрешения
на
вые зд
выдавал
суровый
с
в иду,
чернобородый
рабочий.
Передо
мною
он
наотрез
отк азал
студенту
сельскохо­
зяйственного
института
и
сокращенной
со
службы
де­
вице,
же лавш ей
поехать
в
Баку
к
родственникам.
—
Никак
не
могу,
товарищ.
Сейчас
нет
каникул,
и
мы
не
мо жем
п отак ать
вашему
институту,
чтобы
он
давал
студентам
фиктивные
отпуска
по
бо л езни
для
поездок
за
продуктами...
И
вам
т оже
не
могу.
Пусть
бакинская
би ржа
труда
в ы зовет
вас
как
бе з­
работную
на
место...
Следующий!
Ваши
бумаги,
то­
варищ...
Боясь
от каза,
я
протянул
свои
документы.
Он
внимательно
их
просмотрел.
—
Во з вр ащ аетесь
из
командировки?
Ли то
—
что
это
за
учреждение
такое?
Литературный
от дел.
Так.
Мандат ы
в
порядке.
Приходите
завтра
в
де сять
утра,
получите
разрешение...
Я
с разу
повеселел.
Заше л
на
городскую
станцию
справиться,
как
достать
билет.
Город
уже
не
казался
мне
таким
мрачным.
Даже
погода
разгулялась,
и
в
зимнем,
мглистом
небе
бле сн уло
ртутное
с олн це.
На
набережной,
неподалеку
от
того
места,
где
я
вы­
бросил
склянку,
ко
мне
подошел
смуглый
мо ло дой
че­
лове к
в
синем
демисезонном
пал ьто
и
попросил
дать
ему
прикурить.
Подозрительно
поглядывая
на
его
пальто
(уж очень оно похоже на мое украденное!),
443


я
р ассеянн о
полез
в
карман
за
заж иг алко й
и
вытащил
вместо
нее
кульбинскую
склянку.
—
Делать
нечего.
Извиняюсь
за
беспокойство,—
разв язн о
раскланялся
молодой
человек,
н ех орошо
как-
то
рассмеявшись,
словно
подходил
он
вов се
не
за
огнем,
а
за
тем,
чтобы
показать
мне
опять
эти
проклятые
пи­
люли.
Веселость
моя
улетучилась,
и
я
оп ять
начал
чувст­
воват ь
смутное
раст у щее
беспокойство.
До бр авш ись
домой,
я
ста л
ук ладыв ать
вещи
и
собираться
к
от ъезд у,
пот ом
пошел
в
кухню
п ить
чай
к
хозяину-матросу.
Ни­
како й
мысли
о
том,
что
я
куда-нибудь
вы йду
вечером,
у
м еня
не
б ыло,
и
я
соб ирал ся
уже
л ечь
спать,
как
вдр уг
неожиданно
для
самого
себя
в
по ло вине
двенад­
цатого
оделся
и,
крадучись,
потихоньку
вы шел
на
ули ­
цу.
М еня
знобило
до
дрожи,
до
лязга
зубов,
но
не
от
страха,
скорей
это
был
какой-то
сладострастный
озноб
развратника,
отправляющегося
распутничать.
И
то ль­
ко
где-то
в
глубине
сознания
горели
страшные
слова:
A man without aim or hope!
X
ПРОКАТНЫЙ
ВЕЛ ОСИПЕД
С
МА РСО ВА
ПОЛ Я
Тра мва й ная
остановка
на
углу
Каменноостровского
и
Большого
не
освещена
и
безлюдна.
На
другой
сторо­
не,
в реза ясь
баш енны м
фасадом
в
полукруг
площади,
жутко
чер н еет
неостекленными
пробоинами
окон
и
во­
ровски
распахнутыми
в
ночь
балконными
двер ями
за­
брошенный
пятиэтажный
дом .
На
остальных
четырех
углах
ок на
кое-где
светятся,
но
так
же
редко,
как
и
за­
жженные
через
два-три
по
л инии
панелей
газовые
фо­
нари.
Собственно,
чего
я
жду?
В едь
тр амв айн ое
движение
прекращается
в
шест ь
вечера,
а
теперь
скоро
двенад­
цать.
Все
равно
в
«Бродячую собаку»
вовр емя
мне
не
попасть,
не
лучше
ли
вернуться,
ул ечьс я
спать,
а
за­
в тра
утром
вы е хать
в
Москву.
Со
сто ро ны
Новой
Деревни
по слы шал ся
от дале н­
ный
гул
и
за блест ели
слабые
за рницы .
Ночной
рабочий
вагон,
ис пра вляю щий
повреждения,—
разъездной
электрический
эшафот
с
вышк о й,
откуда
дв ое
монтеров
_
444


бесстрашно
сыплют
из-под
гут та пер че вых
рука в иц
зе­
ле ный
и
синий
фе йерв ер к.
На
прицепе
—
о б ыкнов ен­
ный
пассажирский
вагон,
тол ько
без
освещения.
У ви­
дев,
что
на
задней
площадке
р еш етка
не
задвинута,
я
вск о чил
на
подножку.
Медленно,
изредка
ос т ана вли­
ва ясь
для
починки
проводов,
катилась
электрическая
гильо тин а
по
безлюдной
улице
Красных
Зорь
на
пл о­
щ адь
Жертв
Ре во л юции.
Около
трибун
копошились
не
то
землекопы,
не
то
плотники.
Сто явш ий
н епода леку
броневик,
борясь
с
черным
по жа ром
ночи,
вы брасы в ал
насосо м
из
шл ан­
га
мощный
пот ок
света.
Попав
под
ос леп ит ельн ую
струю,
я
зажмурил
глаза
и
отвернулся.
Прожектор
пе­
рекинулся
по
с ухос тою
«Летнего сада и болотцу Ле ­
бяжь е го
канала
и
заиграл
фиолетовым
зайчиком
по
стенам
Инженерного
замка.
Око ло
з адней
площа д ки,
п очти
касаясь
пе д алью
подножки,
мчался
вынырнувший
из-под
прожектора
велосипедист,
тот
самый,
который
недавно
испугал
ме­
ня
ночью
на
Марсовом
поле.
Он
слега
кивнул
мне
г оло­
вой
и,
обогнав,
ск ры лся
впер е ди.
На
углу
Инженерной
я
спрыгнул
с
подножки;
не­
смотря
на
тих ий
ход ,
меня
так
отшвырнуло
в
сторону,
что
я
р астян улся
на
четвереньки.
С
тупой
болью
в
ко­
ленках
и
кистях
рук
под нялс я
я
с
мостовой
и
побрел
к
«Бродячей собаке».
Деревянная
щитообразная
двер ь
заб ита
снаружи
гвоздями,
но
распахнулась
от
перв ого
же
моего
толчка.
Медленно,
пересчитывая
зачем-то
ступени
(четырнад­
ц ать!), спустился я по деревянной лестнице в освещен­
ную
электричеством
раз девал ь ню,
где
в
ожидании
ноч ­
ного
съезда
гостей
т орча ли
пустые,
тесн о
уставленные
вешалки
с
номерками.
У
прислоненного
к
стенке
под
зе ркалом
велосипеда
возился
на
корточках
смуглый
молодой
человек
в
кожаной
куртке
и
фура жк е
офицер­
ского
обра зц а.
Велосипедист
с
М арс ова
поля.
—
А,
это
вы,—
обернулся
он
ко
м не,
п родолжая
на­
качивать
шину.—
Н ико лай
С тепан о вич
уже
ж дет
в ас.
Он
го во рит
со
мной,
как
со
старым
зн аком ым ,—
где
в идел
я
его
раньше,
до
в стр ечи
на
Марсовом
поле?
Подвал
«Бродячей собаки»
выглядел
как
обычно
в
12 часов ночи перед съездом.
На
столиках,
накрытых
с катерт ями ,
стояли
цветы:
гортензии
и
гиацинты.
На
стойке
у
входа,
как
Ева нгел ие
на
ан ало е,
леж ала
ра с­
445


крытая
т олст ая
книга
для
автографов
посетителей.
Сколько
известных
имен,
не
только
русских,
но
и
ино­
странных,
занесено
в
э тот
синодик:
В ерха рн,
По ль
Фо р,
Маринетти...
У
затопленного
кам ина,
протянув
к
огню
ноги
в
офицерских
сапогах
со
шпорами,
с идел
Гуми ле в.
—
Присаживайся,—
пригласил
он
меня,
не
ме няя
позы.—
Я
уже
ду мал,
что
ты
не
явишься.
Н алив ай
с ебе
вина .
Гумилев
мол ча
курит
и
задумчиво
смотрит
на
п ла­
мя.
Несмотря
на
жар
из
камина
и
выпит о е
вино,
меня
пронизывают
сырость
и
озноб.
На
стенах
яр кой
клеевой
кр аско й
рябит
знакомая
роспись:
жидконогий
госпо­
динчик
Кульбина
сла достр астно
и зви вается
плашмя
на
животе
с
задранной
кверху
штиблетой,
по дгляды ва я
за
узк ота зыми
плоскогрудыми
ку па льщица ми;
среди
гру­
ды
тропи че ских
плодов
и
фру кт ов
пол уле жит,
небреж­
но
бросив
на
золотой
живот
цв ет ную
п розра чну ю
ткань,
нагая
пышнотелая
су дейкин ская
красавица.
На
лав ке
дремлет,
свернувшись
калач ико м,
подобранный
где-то
на
улице
живой
символ
«Бродячей собаки»
—
лохма­
тая
бе лая
дворняжка,
с
которой
гостеприимный,
никог­
да
не
знающий
н очного
сна
рас п оряд и тель
кабаре,
артист
без
ангажемента
Борис
Пронин,
выпроводив
по­
следних
г ост ей,
со вер шает
обы чно
сво ю
раннюю
утрен ­
нюю
прогулку,
чтобы
п отом
завалиться,
иногда
тут
же
в
под вал е,
спать
до
веч ер а.
На
э стра де
в
окружении
пюпитров
для
нот
стоит
драгоценный
эбеновый
ящик
рояля,
го т овый
р аспахн ут ь
св ои
звук овые
сокровища
при
первом
же
маг и ческ ом
прикосновении
дл инн ых
в и ртуозны х
пальц ев.
Ка жется,
что
во т- вот
затхлый,
от­
дающий
застоялым
ревматизмом
прачек
воздух
подва­
ла
(раньше здесь была прачечная)
дрогнет
от
всхлипа
виолончели
или
вы кр ика
читающего
свои
стихи
поэта.
Черт
воз ь ми!
Да
з десь
все
по-прежнему,
как
будто
я
сно ва
пришел
сюда
ю но шей.
О,
ес ли
бы
мо жно
б ыло
останавливать
и
переводить
по
черному
циферблату
лет
зо лот ые
стр ел ки
жизни
так
же
легко,
как
с тре лки
ка рман ных
часов!
—
Ты
нам
нужен,—
пр ерыва ет
мои
воспоминания
Гумилев,—
но
сначала
для
испытания
мы
хоти м
д ать
т ебе
одно
ответственное
и
рискованное
поручение.
Оно
потребует
от
т ебя
большой
смелости
и
выде рж ки.
На­
деюсь ,
ты
успешно
выполнишь
его
и
оправдаешь
наш е
дов ери е.
Леонид
Акимович
поможет
тебе...
446


Велосипедист
в
кожаной
куртке
дружески
протянул
мне
руку
и
многозначительно
сказал:
—
Мы
с
вам и
раньше
здесь
встречались,
хотя
и
не
б ыли
знакомы.
Я
—
Каннегисер.
Каннегисер!..
К ра сивый
черноволосый,
смуглый,
как
ар аб,
юн оша
поэт,
которого
я
раза
два
видел
здесь
в
«Бродячей собаке». Не у же ли э то он ?
П отер тая
к ожа­
ная
куртка
вместо
шикарной
визи т ки
с
платочком
в
к арм ашке,
з еле ные
галифе
с
обмотками
и
неуклюжие
со л дат ские
ботинки
вместо
английских
брюк
в
полоску
и
лакир о ван ных
ботинок.
С вал яв шиеся
под
фуражкой
смоляные
волосы
вместо
тщательно
прилизанного
про­
бора,
огрубевшее
обветренное
лицо
и
казарменная
вы­
правка
с
ост ат ками
прежних
лощеных
манер.
Ка нне ги­
сер...
с
чем
еще
(я никак не могу вспомнить с чем)
свя­
зано
это
им я?
Каннегисер
сел
за
столик
и,
чокнувшись,
залпом
вы­
пил
стакан
красного
в ина.
Он
казался
чем-то
обеспо­
к ое нным
и
часто
прощупывал
оттопыренный
кар ман.
В
камо рке
за
эстрадой
из
помещения
дирекции
за­
звонил
те лефон .
Гумилев
вышел,
потом
ве рну лся
и
сообщил:
—
Звонила
Э льга
Густавовна.
Она
просила
п ере­
да ть
т ебе
привет
и
желает
у спе ха.
Однако
пора ,
скоро
девять
часов.
Неужели
уже
утро?
Мне
ка зал ось,
что
со
времени
моего
прихода
прошло
не
более
получаса.
Впрочем,
чем
скорее
я
выберусь
о тс юда,
тем
лучше.
—
Хорошо
ли
ты
ездишь
на
велосипеде?
—
спросил
Гумилев.—
В едь
это
будет
вроде
гон ки,
то лько
не
по
треку,
а
по
улице.
Леонид
Акимович
даст
тебе
все
н еоб­
ходимые
указания.
Мы
чокнулись
и
выпил и
в
по сл едний
раз
за
у спех
неизвестного
возложенного
на
ме ня
поручения.
Канне­
гисер
дал
мне
н адеть
свою
к ожа ную
куртку
и
фураж ку,
п отом
вручил
мне
заряженный
револьвер
Коль та
и
за­
пасные
пули.
—
Рево ль вер
б ьет
хорошо,
нужно
только
посильнее
на жим ать
курок.
Велосипед
я
вз ял
напрокат
на
Марсо­
вом
поле,—
вот
вам
на
всякий
случай
и
квитанция
на
за лог
в
500 рублей .
Вам
прид ет ся
развить
максималь­
ную
скорость.
Передача
большая,
но
це пь
не м ного
по­
порчена.
В
вашем
распоряжении
бу дет
дв е- три
минуты
во
время
па ники.
Не
теряйте
ни
сек у нды
и
катите
пря­
447


мо
к
до му
No17 на Миллионной.
Велосипед
бросьте
;
в
подворотне.
Д вор
про ходн ой ,
разделе н
на
три
час ти.
Вот
тут
прачечная...
Потом
второй
дворик...
Пер ед
третьим
в
левом
у глу
темный
коридорчик...
Вы
в ы йдете
через
него
в
п ар адный
подъезд
и
оттуда
прямо
на
набе­
режную
Не вы.
Там
я
вас
встречу.
Только
не
запутай­
те сь
и
не
ошибитесь,
как
я...
Смотрите,
вот
вам
п лан
двора...
Я
р ассея нно
смотрел
на
то,
что
чертил
на
клочке
бу­
маги
химическим
кар анд ашом
Каннегисер.
Почему
же
они
не
считают
нужным
сообщить
мне
самое
главное:
в
чем
з аключ ае тся
само
поручение.
Что
ж,
так
лучше.
Я
то же
не
стану
вы пы тыват ь,
а
просто
с яду
на
ве лос и­
пед
и
поеду
к
себе
домой
на
Пл ут ало ву.
Мы
вышли
из
по дв ала.
Уже
рассвело,
но
площадь
по- но чно му
безлюдна.
—
Са ди тес ь,—
ско мандов ал
Каннегисер,
де ржа
ве­
лосипед
за
руль,
как
конюх
под
уздцы
норовистую
ло­
шадь .
Я
сел
на
ве ло си пед.
Каннегисер
бегом
покатил
е го,
придерживая
за
р уль
и
седло,
потом
оттолкнул
и
выпу­
стил,
как
хвост
аэроплана,
крикнув
мне
вдогонку:
—
Не
забудьте.
Дом
No
17 на Миллионной.
Око ло
Мошкова
п ереу лка.
Велосипед
свернул
вл ево
на
Инженерную
и
по несся
вдоль
канала
м имо
пряничного
собора
на
месте
у бийс т­
ва
А лекса ндр а
II к Марсову полю.
Педали
вращались,
как
шестерни,
захватывая
мои
ноги.
Руль
не
повора­
чивался,
и
велосипед
мчался,
как
вагон
трамвая
по
невидимой
колее,
окончившейся
только
у
подъезда
тем ­
но-красного
здания
на
Дворцовой
площади
перед
Т ри­
умфальной
аркой
Генерального
штаба.
Я
е два
успел
соскочить
на
тротуар,
велосипед
подпрыгнул
и
отка­
тился
к
стене.
Ма шина льно
вошел
я
в
подъезд
и
сел
на
низкий
по до ко нник
направо,
чего-то
о ж идая.
Мне
каза­
лось,
что
я
то же
двигаюсь
по
невидимой
к олее
и
дейст­
ву ю,
как
заведенный
манекен.
Сквозь
п олуотк рыт ое
окн о
виднелись
ру ль
и
переднее
колесо
велосипеда,
я
мог
бы
даже
дотронуться
до
н его
рукой.
И
все
же
я
беспокоился,
мне
ка залос ь,
что
есл и
велосипед
п ро­
падет,
то
со
мн ой
случится
какое-то
страшное
несча­
стье.
Почему-то
ме ня
беспокоила
также
чугунная
ре­
шетка
в
восемь
прутьев:
ок но
почт и
вровень
с
трот уа­
ром
и
без
нее
так
л егко
можно
было
бы
выскочить
на­
448


ру жу
и
скрыться
не
велосипеде...
Тесный
сводчатый
ве­
ст иб юль
с тар ого
здания
ц ар ского
министерства,
за ня­
того
революционным
комиссариатом,
все
еще
веет
на­
сиж енн ым
столетним
канцелярским
покоем.
Централь­
ное
место
занимает
большая,
до
потолка,
ка фельн ая
печ ь.
За
ней
вл ево
виднеется
т емная
лестница
с
ша хтой
грузной
подъемной
ма ш ины.
Вход,
чтоб ы
не
выпускать
тепло,
дво йной ,,
крытый,
вроде
б есед ки.
Вдоль
ст ены
тянутся
не
скамейки,
а
низкие
старинные
лари.
Солид­
но,
не
торопясь,
бьют
министерские
часы,
привыкшие
годами
ежедневно
проверять
свой
ход
по
пушечному
выстрелу
с
ве рков
Петропавловской
крепости.
Рослый
ш ве йцар
из
старых
гвардейцев,
еще
не
поте­
рявший
своей
важности,
в
ливрее
с
потускневшими
се­
ребряными
галунами,
заботливо
расправил
смя тый
за­
топтанный
пол овик .
Н апра во
от
меня
на
лар е
сидит
пожилая
дама
в
ст аромодн ой
на кидк е
и
шляпе
с
лило­
выми
цветами
и
испуганно
смотрит
на
меня
вытара­
щенным
глазом
—
другой,
правый,
за крыт
у
нее
черной
повязкой.
Швейцар
попросил
ее
привстать,
открыл
ларь
и
засунул
туд а
щетки,
посмотрел
на
ме ня,
как
бы
собираясь
что-то
спросить,
но
ни чего
не
сказал
и
ото­
шел
к
двери.
Часы
показывали
без
пяти
минут
о дин­
надцать.
К
подъезду
подкатил
автомобиль.
—
Давай
подъемную
ма шину!
Товарищ
Ур ицк ий
приехали!
—
кри кн ул
кому-то
вве рх
шв ей цар
и
распах­
нул
двери.
Я
вскочил
с
подоконника.
Мимо
меня
быстро
п ро­
шел
невысокий
бритый
чел о век
в
пенсне,
в
се рой
фет­
ровой
шл япе
и
летнем
пальто.
Опережая
его,
швейцар
пробежал
в
простенок
за
печью,
к
лифту.
Вдруг
над
правым
ух ом
у
ме ня
грянул
оглушительный
выстрел:
чья-то
чужая
ру ка
сзади
выхва тила
у
ме ня
из
кармана
револьвер
и,
выстрелив,
сунула*
его
обратно.
В
трех
шагах
от
меня,
у
стены,
ничком
на
каменном
полу
неподвижно
лежал
человек,
только
что
подъехав­
ший
на
автомобиле-.
Обращенный
ко
мне
правый
гл аз
его
кровоточил,
как
вскрывшийся
чирий.
В
фиолето­
во-алой
лужице
в
в ыбо ине
широкой
плиты
блестело
осколком
разбитое
пе нсне
на
цепочке,
рядом
в аляли сь
портфель
и
шляпа.
Пожилая
дама
в
накидке
м ета лась
и
визжала,
закрывая
руками
повязанный
глаз.
Шве й­
цар,
несколько
се ку нд,
так
же,
как
и
я,
непо дв ижн о
с то­
явший
около
убитого,
вдруг
закричал
и
по беж ал
вверх
15 М.
Зенкевич
449


по
лестнице.
Со
второго
этажа
за бота ли
по
ступеням
тя желы е
сапоги.
Я
вы беж ал
наружу
и
вскочил
на
вело­
сипед.
Шофер,
возившийся
у
автомобиля
и
за
шумом
мотора
не
слыхавший
выстрела,
не
обратил
на
ме ня
внимания.
Велосипед
понесся
наперерез
чере з
площад ь
к
Н еве.
Око ло
Зимнего
дворца,
на
повороте,
я
ог лянул ся :
у
автомобиля
суетились
л юди,
го тов ил ась
по гон я.
Резко,
как
пастушеский
кнут
на
вы гоне ,
хлестнул
выс тр ел
из
винт ов ки:
стр еляли
или
в
меня,
или
вверх,
давая
предупреждение
остановиться.
Я
еще
ниж е
на­
гнулся
к
р улю
и
нал ег
на
педали.
На
Мил лио нно й
вело­
си пед
по несся
бы стре й
по
торцам
и
перелетел
по
горбатому
булыжному
мосту
через
Зимнюю
кан авку.
Вет ер
свистел
у
ме ня
в
уша х,
и
сердце
к олоти лос ь
у ча­
щенно
и
гулко,
как
подвесной
двиг ател ь
к
велосипеду.
Сзад и
з арев ел
ав т омоб ил ьный
гудок.
П рячась
от
об­
стрела,
я
старался
держаться
почти
вплотную
к
т роту­
ару
левой
стороны.
Только
бы
успеть
добраться
до
до­
ма
No
17...
Но
как
раз г ля деть
номер
при
такой
г онк е...
Если
же.замедлить
х од,
то
все
пропало...
Но
велосипед
сам
свернул
на
тротуар
и
проскочил
в
открытую
подво­
ротню.
Я
бросил
его
в
за коулке
у
водосточной
трубы
и
побежал,
з абыв
про
все
на став лени я
Каннегисера,
на
че рную
лестницу
на пра во.
Поскорей
сбросить
с
себ я
эту
проклятую
ко жан ую
куртку
уб ийцы
и
его
офицер­
с кую
фуражку,
тяжелую,
как
стальной
шлем!
—
Что
вы
наделали?
—
нагн ал
меня
Каннегисер.—
В едь
я
же
вам
объяснял,
что
д вор
проходной.
Вы
повто­
р или
мою
ошибку/Вот
ва ше
пальто
и
шапка.
Скорее
переодевайтесь...
Мы
еще
успеем
выйти
на
Неву...
Ах,
чер т,
они
уже
на
дворе...
Сквозь
пыльное,
закрытое
по-зимнему
двойное
ок но
площа д ки
я
увидел
во
дворе
двух
к расно ар мей цев
—
один
из
них
п одн имал
брошенный
велосипед.
—
Сюда,
за
мной...
Мы
пр ойд ем
через
парадную
ле­
стн и цу...
Каннегисер
шм ыгну л
в
откры тую
кухо нн ую
дверь
и,
на
ходу
надевая
в
рукава
захваченную
с
вешалки
со л­
датскую
шин ел ь,
провел
ме ня
че рез
чью-то
богато
меб­
лированную
квартиру
на
парадную
лестницу.
—
Оставайтесь
зд есь ...
Вас
они
не
тронут.
Они
при­
мут
ме ня
за
кр ас ноа рм ейца.
Я
проскользну
на
ули цу
и
скроюсь...
450


Каннегисер
тихо
сошел
по
лестнице,
внизу
загреме­
ли
выстрелы.
Я
бросился
к
двери
той
квартиры,
откуда
мы
только
что
выш ли,
но
она
оказалась
закрытой.
Тог­
да
я
по бежал
на
верхнюю
площадку
и
спрятался
в
углу
за
лифтом.
Выс тре лы
прекратились...
А
может
быть,
и
правда
ме ня
не
тронут?
Ведь
я
ту т,
действительно,
ни
при
чем.
На до
тольк о
уничтожить
все
улики.
Осматривая
ка р­
маны,
я
нащ у пал
склянку,
вспомнил
про
пилюли
и
про­
глотил
одну,
з апив
накопленной
слюной.
На
площадке
вниз у
звякнула
д ве рная
ц епо чка
и
за тара тор или
же н­
ские
голоса.
—
Голубушка,
Матильда
Иосифовна,
скажи т е,
что
сег о дня
выдают
по
хлебным
кар то ч кам?
—
Мари
мне
сказала,
что
на
два
дня,
на
субботу
и
воскресенье,
будут
вы дават ь
по
пе рвой
категории
по
четв ерт и
фунта
хлеба
и
две
штуки
се ль дей.
—
А
по
тр ет ьей
категории?
—
А
по
третьей
только
две
штуки
сельдей.
—
Ах,
господи,
оп ять
эта
вонючая
сел едк а
и
ни
ку­
со чка
хлеба!
На
ле стнице
тихо,
только
сл егка
пахнет
порох ом.
Я
заглянул
через
пе рила
в
ш ир окую,
в
несколько
раз
больше
лифта,
шахту.
Никого.
Да же
же нск ие
голоса
с тих ли.
Осторожно
по
стене
спустился
я
на
вторую
пло­
щадку.
Вот
и
дверь,
откуда
мы
выш ли
—
кв арти ра
No
2
и
на
медной
д о ске : «князь Меликов».
Пос тояв,
я
р еши­
тельно
спу стил ся
вниз,
к
мраморному
камину
со
с та­
рым
трюмо...
Однако
какое
у
меня
б лед ное,
страшное
лицо!
У
п одъ езда
в
автомобиле
ок руже нн ый
конвоем
красноармейцев
с
винтовками
сто ял
Каннегисер.
Он
держался
увер енно ,
спокойно,
и
на
его
смуглом,
разго­
ряченном
от
бег а
лице
с кво зил
румянец.
Однако,
когда
он
посмотрел
на
меня
пу сты м,
ничего
не
фиксирующим
взглядом,
я
заметил,
что
он
жадно,
как
рыба,
выхвачен­
ная
на
берег,
ловит
рт ом
в оздух.
—
Да вай
сюда
вел ос ипед!
—
к рик нул
из
автомоби­
ля
резкий
голос .
О дин
из
красноармейцев
поднял
на
руки
велосипед
и
вскочил
с
ним
на
подножку.
—
Гороховая
два,—
скомандовал
тот
же
голос,
и
автомобиль
тронулся,
протянув
в
воздухе
голубую
стартовую
ленту
газолинного
дымка.
15*
451


М еня
никт о
не
задержал,
и
я
выш ел
на
Ма рс ово
по-
-
ле,
где
мне
п рег ради ла
дорогу
толпа.
Протиснувшись
вперед,
я
в зобра лся
на
тумбу
и
ув идел
ог ром ную
пло­
щадь,
всю
вымощенную
булыжником
чел о веческ их
го­
лов
и
усаженную
алыми
клумбами
траурно-красных
зна ме н.
У
деревянных
трибун,
где
к олых алис ь
штыки
и
сияла
м едь
оркестров,
стоял
черный
катафалк
с
крас­
ным
гробом.
Над
притихшей
толпой,
откуда-то
издале­
ка,
как
из
граммофона,
доносился
выс о кий
теноровый
г олос.
—
Кто
это
го вор ит,
тов арищ?
—
спросил
я
ст оя вше­
го
рядом
матроса
с
оборванной
Георгиевской
лентой
гвардейского
флотского
экипажа.
—
Зиновьев!
—
о тве тило
мне
сразу
несколько
го­
лосов.
На
виноградном,
желто-зеленом
фон е
Летнего
сад а
четко
в ыде ляла сь
ко ричне ва я
курчавая
голова
оратора
с
пухлым
бритым,
как
у
оперного
артиста,
подбород­
ком.
Приятный,
звучный,
сл егка
сиплый
от
натуги
те­
нор
нараспев
в ыбр ас ывал
отрывистые
разреженные
слова.
До
ме ня
до лет али
только
отдельные
фразы:
...Вслед за убийством
Урицкого
было
покушение
на
льв а,
рабочей
революции
товарища
Ленина...
Раненый
лев
р аб очей
рев ол юции
борется
со
смертью...
Б уржуа­
зия
и
вс е,
что
стоит
на
пути
рабочей
р ево лю ции,
должно
быть
стер то
с
л ица
земли...
—
С мерть
им!
—
во
всю
глотку
заорал
сто яв ший
рядом
со
м ной
ма трос,
и
кри к
его
тысячегласным
эх ом
прокатился
по
площади.
•
Кра сн ый
гр об
на
минут у
всп лыл
над.трибунами
и
исчез
ср еди
красных
полотнищ
склоненных
знамен.
Ту­
гой
пушечный
выстрел,
ударяясь
о
стены,
прокатился
по
коридорам
у лиц.
Вто рой ...
третий...
Салют
с
верков
Петропавловской
крепости.
Я
соскочил
с
тумбы.
Голова
у
меня
горела
и
кружи­
лась,
мне
хотелось
од ного
—
поскорей
выйти
к
Не ве
и
намочить
н осов ой
платок,
как
компресс,
в
студеной
ла­
дожс кой
во де.


XI
ОТ
МАДОННЫ
РА ФАЭЛ Я
К
СИЛУЭТУ
ТЕНИ
НАСТЕНЕ
Ти фоз ный
пс ихоз ,
раздвоение
личности,
шизоф ре ­
ния
—
неважно,
как
н азыв ае тся
моя
болезнь,—
несом­
ненно
одно:
она
быстро
прогрессирует.
С
каждым
но­
вым
припадком
гал лю цина ции
становятся
яр че,
не­
лепей
и
мучительней.
Если
болезнь
бу дет
развиваться
таким
тем по м,
то
вскоре
я
не
буду
в
состоянии
выехать
без
посторонней
п омощи .
Последняя
галлюцинация
так
напугала
меня,
что
я
р ешил
немедленно
уехать.
От­
чаяние
пр ида ло
мне
энергию,
и
я
в
один
ден ь
достал
и
разрешение
на
выезд
и
билет.
С
би лет ом
в
к арм ане
я
приободрился
и
повеселел.
Пообедал
напоследок
до­
с ыта
в
Доме
литераторов
—
все
равно
завтра
еду
и
э ко­
номить
нечего.
На
Литей но м
напротив
Бассейной
я
за­
метил
знакомую
металлическую
до щечку
у
подъезда:
«Доктор Погорельский» .
Жив
ли
еще
это т
старый
чудак,
ученый
талмудист,
доктор
по
нервным,
внутренним
и
венерическим
болез­
ням,
гипнотизер,
автор
к ниг
о
живо т ном
магнетизме,
о
сифилисе
у
древних
евреев
и
об
одной
из
мадонн
Рафаэля,
случайным
облада телем
которой
он
се бя
сч и тал?
Я
подня лс я
на
второй
эт аж
и
п оз вонил
несколько
раз.
Звонок
ясно
слышен,
в
квартире
как
будто
да же
играют
на
р ояле,
но
мне
никто
не
отпирает.
Я
уже
с оби­
рался
уйти,
как
вдруг
за
дверью
по слы шался
ста рико в­
ский
отхаркивающийся
кашель
и
в
щели
за
цепочкой
показался
сам
док тор
П огоре льск ий ,
коротконогий
плотный
старичок
с
седыми
усами
и
квадратной
татар­
ск ой
гол ов ой.
Он
вопросительно
смотрел
на
меня
по­
верх
очков,
спу щен ных
на
кончик
носа.
—
Что
вам
угодн о?
Я
извинился
за
беспокойство
и
напомнил
о
себе.
—А,
это
вы.
По жалу й те,
пожалуйте...
Ли цо
его
см орщ ил ось
и
из об ра зило
подобие
любе з­
ной
улыбки.
—
Посид ит е
здесь
ми ну ту,
я
сейчас
вас
приму.
И,
шаркая
в ойло чным и
туфлями,
он
прошел
в
свой
кабинет,
оставив
меня
в
большом
холодном
за ле
с
ме­
белью
в
ч ехл ах,
с
кар ти нами,
обернутыми
.в бумагу,
и
453


с
двумя
занавешенными
трюмо.
Один
только
огромный
рояль
с тоял
в
уг лу
открытый,
как
буд то
на
нем
нед авно
играли.
Однако
черная
лакированная
крышка
серела
н але том
пыли,
рас крыт ые
ноты
пожелтели,
как
книги,
долго
стоявшие
в
витр ине.
—
П ожалуй ста.
В
уг лу
кабине та
по-прежнему
стояла
машина
для
электризации,
а
напротив,
над
кожаной
кушеткой,
на
которую
ложились
для
осмотра
больные,
и
над
гря з­
ным
мраморным
умывальником,
в
вед ро
которого
ст а­
рый
неряха-доктор
бросал
гной н ую
вату
и
вы лива л
мо­
чу
из
пробирок,
висела
Мадонна
Рафаэля.
С
легкой
улыбкой
на
тонких
губах
она
смотрела
мечтательными
прекрасными
глазами
одновременно
и
на
зрителя
и
на
зо ло току др ого
младен ца ,
прильнувшего
к
ее
стыдливо
и
гордо
п ол уоткрытой
ср еди
красной
од ежды
девичьей
груди.
Сколько
несчастных
с
язва ми
и
гнойниками,
со
страшным
ядом
в
крови
жда ло
здесь
исцеления,
и
над
ними
так
же
радостно
си яла
в
пе тер бу ргс ких
сумерках
сим воло м
б ла женно го
материнства
итальянская
Ма­
донна!
—
Вы
пришли
ко
мне
за
советом?
Вы
бо льн ы,
ст ра­
даете
га ллю цина циям и?
И
выцветшие
ст ар ч еские
глаза
гипнотизера-докто­
ра
испытующе
хищно,
чуя
добычу,
вк лещилис ь
в
меня
из-под
седых
лохматых
щеток
бр ове й.
—
Да,—
растерялся
я
от
неожиданного
вопроса,
так
как
вов се
не
ду мал
го вор ить
о
св оей
бо л езни.
—
Скажите,
вы
не
б ыли
контужены
или
отравлены
г азом
на
фронте?
Нет...
Не
б ыло
ли
у
вас
тифа?
Иногда
по сле
н его
бывает
п сих оз,
поражение
мо зг овых
цент­
ров ...
Впрочем,
вы
всегда
б ыли
неврастеником...
Прак­
тикой
я,
к
сожалению,
теперь
уже
не
занимаюсь...
Но
не
бесп о ко йтесь .
Я
вылечу
вас
заочным
гипнотизмом.
Пришлите
только
мне
сво ю
фото гра фиче с кую
карто­
чк у...
Я
сейчас
как
раз
пиш у
большой
на учны й
тр уд
«Психозы революции»... Вот посмотрите...
И
он
разл ожил
передо
мно й
це лую
серию
портретов
революционных
деятелей
и
стал
объяснять,
как
посред­
ством
колебаний
золотого
чувствительного
мая т ника
он
учитывает
излучение
их
м агн ети зма.
Несомненно,
старик
немного
тронулся.
Он
уже
раньше,
до казыв ая
подлинность
своей
Мадонны
Рафаэля,
доходил
до
аб­
сурда
и
прибегал
к
криптограммам
и
к
кач ания м
золо­
454


то го
маятника.
Потертое
обручальное
золотое
кольцо,
по двешен ное
на
шелковой
нит ке
к
короткому
толстому
старческому
пальцу ,
д рож ало
и
выче рч ива ло
какие-то
эллипсы
и
круги
над
разложенными
по
столу
портрета­
ми.
Старый
маньяк
тут
же
з ано сил
их
на
бумагу
и
из­
мер ял,
как
пути
не бесны х
светил
в
сложных
астроно­
мических
вычислениях.
Рассеянно
слушая
его
об ъяс нения,
я
взглянул
на
Мадонну:
в
ее
глазах
и
ус ме шке
мне
поч у ди лось
что-то
недоброе,
джокондовское.
—
Извините,
д ок тор,
мне
нужно
идти.
Он
не
ста л
меня
задерживать,
проводил,
шлепая
туфлями,
до
передней
и
выпустил
на
лестницу,
где
я
вздохнул
св об од ней.
На
трамвае
доехал
я
до
Сенной
и
прошел
на
Во зн есен ский .
Только
тут
сообразил
я,
что
попал
сюда
не
зря
и
что
мне
кого-то
нужно.
К оне чно,
в едь
здесь
где-то
жил
Кульбин,
я
у
него
б ыл,
и
он
выдал
мне
меди ци нско е
свидетельство
для
поступления
воль­
ноо пред е ляю щимс я
в
ар тилле рию .
Я
долго
и скал
по
памяти
улицу
и
д ом,
пока
в
одном
из
этажей
напротив
за
стеклом
не
мелькнул
голый
че­
реп
Кульбина
и
его
п одн ятый
иглой
г ромоотв ода
указа­
тельный
палец.
Безотчетно
повинуясь
э тому
указанию,
я
вошел
на
ле стницу
и
увидел
на
медной
до щечке
на д­
пись:
Доктор
м ед ицины
Пр иват
доцент
Военно-Медицинской
Академии
Николай
Иванович
Кульбин
—
Пожалуйте,
пожалуйте,
бат ень ка.
Можете
не
раздеваться,
температура
у
м еня
до ст аточ но
прохлад­
ная,—
з асует ился ,
в стречая
меня
в
передней,
Куль б ин.
Сам
он
был
одет,
как
и
то гда
ночью,
в
китель
хаки
и
в
синие
брюки
с
кр асны ми
лампасами
и
страшно
па х­
нул
йодоформом.
И
как
и
тогда,
его
лысы й
чер еп
и
же л­
тое
румян ое
л ицо
казались
наб альз ами р ова нны ми.
Кульбин
провел
меня
в
свою
мастерскую
и
стал,
суетливо
раз гла го льств уя,
п ок азыв ать
свои
картины,
в
которых
чувствовалась
какая-то
острота
не
то
талан­
тливого
шарлатана,
не
то
убежденного
маньяка.
—
В от,
дорогой,
мое
последнее
из обретен и е.
Жив о­
455


пис ь
на
полированном
серебре.
Смотрите,
как
играют
крас ки
от
внутреннего
о све щен ия!
Вот
этот
мазок,
со­
всем
рубин,
ка пля
к ров и...
Да
что
с
вами,
дорогой
м ой?
У
в ас,
я
вижу,
душа
в
п ятки
уш ла.
Ай,
ай,
нехорошо..
Вы
эт ак,
пожалуй,
в
обморок
упадете...
Кульбин
пр ист аль но
в
уп ор
посмотрел
на
ме ня,
и
в
глазах
его
на
се ку нду
промелькнуло
что-то
большое,
загадочное,
мурашками
зарябившее
у
меня
вдоль
по­
звоночника.
—
П ора
вам,
бат ен ька
мой,
знать,
что
слово
«смерть»
так
же
устарело
в
науке,
как
и
в
поэз ии
.е го
ри фма
«твердь» .
Все
эти
ду ал исти ческ ие
по нятия
и
слова
—
жизнь,
смерть,
душа,
тело
—
пора
выбро­
сить,
как
негодный
хлам,
и
заменить
новыми.
Об
это м
я
на
дня х
б уду
читать
публичную
л екц ию.
Милости
прошу
послушать.
М огу
запи с ать
на
афи шу
в
число
оп­
пон е нт ов...
И
точно
шулер,
на
гл азах
перекинувший
карту,
Кульбин
уве рну лся
от
прямого
ответа
и
впа л
в
об ы чное
шу то вс тво.
—
А
зачем
же
вы,
Н ико лай
Иванович,
прописали
мне
эти
проклятые
пил ю ли,
от
которых
я
никак
не
м огу
изб авить ся?
—
А
затем,
м оло дой
человек,—
вдруг
рас се рди лся
Ку л ьбин,—
что
это
нуж но
для
вашей
же
пользы.
Вы
больны
модной
интеллигентской
бо лезнь ю
—
раздвое­
нием
личности,
и,
что бы
излечить
вас
от
этого
нед у га,
прописал
я
вам
свои
пил юл и.
И
я
вам
советую,
мило­
стивый
государь,
слушаться
меня
как
врача
и
пройти
пол ный
курс
л ечени я.
И
еще
также
советую
в ам,
для
ва шей
же
пользы,
не
за дават ь
глупых
вопросов,
а
луч­
ше,
пока
еще
ходят
трамваи,
отправляться
домой.
Ведь
вы,
думаю,
не
захотите
зано ч ева ть
у
м еня?
И
о пять
впадая
в
благодушный
т он,
Кульбин
за­
суетился,
пожимая
мне
на
прощанье
руку
и
пр и­
глашая
непременно
принять
участие
в
диспуте
на
его
лекции.
Уже
смеркалось,
когда
я,
пройдя
Биржевой
мост,
остановился
на
Александровском
прос пек те
перед
до­
мом,
где
раньше
жил.
Мое
окно,
первое
от
ворот
в
н иж­
нем
эта же,
светилось.
Я
хотел
заглянуть
внутрь,
но
кто -
то
ударил
мен яг
сзади
по
плечу.
Взд рог нув
и
обернув­
шись,
я
ув идел
улыбающееся,
бритое
с
бакенбардами
лицо
художника
Георгия
Нарбута.
456


—
Ай да
ко
мне
в
гос ти.
Я
теперь
живу
о дин
холо­
с тяком.
Угощ у
глуховской
з апеканко й.
Он
подхватил
меня
под
руку
и
потащил
во
двор
со­
седнего
дома.
Квартира
Нарбута
и
он
сам
о стал ись
такими
же,
как
на к ануне
во йны.
Обои,
мебель
из.
красного
дерева
и
карельской
березы,
к ан деляб ры
для
свечей,
все
до
мелочей
бы ло
с
хохлацкой
домовитостью
подобрано
хо­
зяином-художником
в
стиле
ал ександр ов ског о
ампира.
Р ядом
стояли
яр кие
глиняные
и
деревянные
замысло­
ват ые
кустарные
игрушки,
а
один
из
столов
был-
по­
кр ыт
восточной
московского
из де лия
скатертью
с
жел ­
тыми
па влина ми
на
зеленом
фон е.
На
леж ан ке
у
ж арко
натопленной
печки
дремал
б ольш ой
черный
кот.
В
ко мнатка х
б ыло
тепло
и
по -ста­
р инно му
уютно.
Да
и
сам
Нарбут
с
бритым
лицом,
с
ба­
кен бар дами,
с
хохлатым
лысеющим
лбом
к азал ся
вы­
ходцем
с
гравюр
двадцатых
годов.
Он
достал
из
красного
пу за того
шкаф чи ка
хру­
стальный
графин
с
наливкой
и
се ре бр яную
стопку,
на­
лил
м не,
но
сам
пить
отк азал ся.
—
Не
могу.
Камни
в
печени...
Л ицо
его
действительно
желтело
желчным
на­
летом.
Потом
с тал
показывать
мне
свои
последние
рисун­
ки
—
иллюстрации
к
стих о тв ор ению
брата
«Покой ­
ни к».
Ни зен ькие
уютные
комнатки
старосветской
гоголевской
усадебки,
ку да
вдруг
вечером
пришел
с
по­
госта
покойник
барин
в
николаевской
шинели
с
бобро­
вым
вылезшим
воротником;
испуганно
коробящийся
на
лежанке
кот
(тот самый,
что
дремал
у
пе чк и); ста­
рушка
барыня
в
тальме
перед
столиком
со
св ечам и,
в
ужасе
откинувшаяся
от
п ась янса
при
ви де
раз глаж и­
вающего
бакенб ар ды
и
гал ант но
щелкающего
каблу­
ками
покойника
муж а;
дворовая
дебелая
дев ка,
п од­
м ет ающая
утром
комнаты
и
в ыбрас ыв ающая
околыш
от
баринова
картуза.
Рисунки
б ыли
сделаны
тушью
с
сухим
и
жутк им
мастерством.
Мы
с тояли
посреди
комнаты
у
стола,
и
наши
фи гу­
ры
бросали
горбатые
тени
на
стену.
—
Стойте,—
спохватился
Нарбут,—
я
сниму
с
вас
силуэт.
Не
бойтесь,
в аша
те нь
от
этого
не
пропадет,
как
у
Петра
Шлемиля...
Подведя
меня
к
стене
и
поднеся
лампу,
он
обвел
на
457


месте
бумаги
контуры
тени
и
быстро
набр о сал
тушью
уменьшенный
силуэт
моего
п рофи ля.
Глуховская
н ал ивка
оказалась
такой
густой
и
креп­
ко й,
что
я
скоро
захмелел.
Мн ого
и
оживленно
о
чем-то
говорил.
Нарбут
сидел
молча
у
сто ла
и
рас пи сыв ал
ка­
кие-то
украинские
гербы,
пот ом
выш ел
со
свечой
пр о­
водить
меня
на
темную
лестницу.
По
улице
я
ше л,
слегка
покачиваясь.
У
фонарей
не­
с ко лько
раз
останавливался
и
смотрел,
не
п ропа ла
ли
моя
тень.
Но
тень
была
це ла
и
невредима,
с
голо в ой
и
ша пко й.
Все
же
я
с ожалел,
что
разрешил
с нять
с
с ебя
силуэт
и
да же
не
захватил
рисунка.
XII
КАРЕТА
СКОРОЙ
ПОМОЩИ
До
отхода
поезда
оставалось
три
ч аса,
но
я
уже
увя­
зал
свой
ба гаж
и
распростился
с
хозяевами,
отдав
им
в
благодарность
за
гостеприимство
кус ок
быковины
и
восковой
кружок
деревенского
топленого
масла.
Луч­
ше
подождать
ча с -дру гой
на
вокзале.
Как
хорошо:
че­
рез
несколько
мину т
эти
неж илы е
холодные
комнаты
и
все,
что
я
в
них
пережил,
станут
тол ько
воспоминанием,
а
че рез
три
часа
маркой
тушью
Колпинских
т руб
со­
трется
с
т ус клого
горизонта
измучившее
меня
г аллю­
цинациями
мертвое
петербургское
марево.
Осматриваясь
в
последний
раз,
не
забыто
ли
ч то -ни­
будь,
я
подошел
к
окну.
По
с веж евы павш ему
за
но чь
снегу
быстро
к ати лся
черный
кры тый
автомобиль:
ка­
рета
скорой
п омощ и.
Сквозь
двойные
р амы
донесся
пронзительный
тревожный
рожок.
Кар ета
останови­
лась
у
ворот,
и
из
ее
задка
вылезли
дво е
санитаров
с
носилками.
Несчастный
случай
в
доме,
отравление
газом
или
еще
что-нибудь...
Св язав
корзинку
и
узел
ве­
ревкой,
как
носильщик,
я
вскинул
п оклаж у
на
плечи
—
до
трамвая
придется
д он ести
самому.
В
коридоре
шаг и
и
стук
—
на ве рное,
хозяин
притащил
вяза нк у
дров.
В
портьеру,
загораживая
мне
вы ход,
просунулся
по
по яс
не высо кий
че лов ек
с
бородкой,
в
белом
хала те,
в
пе нсне ,
вероятно,
врач
или
лекпом;
с зади
не го
в
кори­
до ре
стоят
двое
санитаров
с
носилками.
Но
почему
же
он
не
входит
и
стоит
на
пороге,
прикрываясь
портьерой,
458


как
п л ащом,
застегнутым
зажимом
пальцев?
И
взгляд
маленьких
глаз
у
не го
пристальный,
неприятный,
и
го­
лос
резкий,
петушиный...
—
Где
здесь
пострадавший?
Это
вы?
—
Нет ,—
хотел
б ыло
я
ответить,
но
почувствовал
вдр уг
такую
слабость,
что
с пу стил
с
плеч
веревку
и
сел
на
узел
с
подушкой.
—
Вам
не хорош о?
Понюхайте...
Поддерживая
ладонью,
он
закинул
назад
мою
гол о­
ву
и
подне с
мне
к
носу,
нел овк о
стукнув
по
зубам,
те м­
но-желтый
флакон.
Пронзительный,
как
наша тыр ный
спирт,
сладостный
до
тошноты,
как
хлороформ,
запах
пер е хват ил
мне
дыхание,
мгно ве нно
замораживая
все
мускул ы
и
нервы.
—
К ладит е
на
но си лк и...
Осторожней...
Что бы
го ло­
ва
не
болталась...
Я
слышал
ра з говор
хозяйки
на
к ухне,
кри ки
играю­
щих
на
дворе
в
снежки
дет ей,
хотел
д ать
им
вс ем
зна ть,
чтобы
не
позволяли
уносить
меня
насильно,
но
не
мог
пошевелиться,
не
мог
издать
ни
одного
звука.
На
пово­
роте
крутой
черной
лестницы
н ос илки
на к ренилис ь,
и
я
пополз
вниз,
но
кто-то
ухв ати л
и
удержал
ме ня
за
но­
ги.
Мне
ст ало
вдруг
см е шно:
совсем
как
на
рисунке
Валлотона
—
на звания
я
вспомнить
не
м ог.
Pas... pas...
pas... * б от али
по
каменным
ступеням
шаг и
санитаров.
Белый
ровный
б леск:
ме ня
в ыне сли
на
улицу,
но
разни­
цы
температуры
я
не
за мет ил,
как
будто
это
искусст­
венный
снег
из
в аты
и
бле сто к.
Но
когда
носилки
под­
няли
и,
как
противень
в
пе чь,
ст али
за совы в ать
в
чер ­
ный
под
кареты,
я
пер епу гался .
Мне
почему-то
каза­
лось,
что
я
в
крематории
и
меня
сей час
задвин у т
для
кремации.
Заг уд ел
рожок,
и
от
страшного
ж ара
я
поте­
рял
со знани е. ..
Скрежещущий
гвоздем
по
стеклу
автомобильный
р ожок
сменился
ти хим
рокотом
рояля.
Грудное
мец цо-
сопрано
поет,
как
лирический
тенор,
вполголоса,
неж­
но.
Что-это
за
зн ако мая
пес ня?
Да
ведь
это
же
лерм он ­
товское:
Чтоб
всю
но чь,
весь
д ень
мой
слух
лелея,
Про
любовь
мне
сл адкий
голос
пе л.
На до
мной
чтоб,
вечно
зеленея,
Темный
дуб
склонялся
и
шумел.
Ш аг...
шаг...
шаг .. . (фр.}.
459


Пение
о бор ва лось,
хлопнула,
отдаваясь
эхом
арфы,
крышка
над
кл авиш ами,
и
высокая
женщина
накло н и­
лас ь
и
о свежи ла
мне
одеколоном
лоб
и
виски.
Сиделка,
но
почему
она
не
в
белом,
а
в
черном?
Лиц о
ее
совсем
близко
и
дл ин ные
пальцы
осторожно
приподнимают
мне
полузакрытое
в ек о...
Эльга!
—
Вы
очнулись,
слава
Богу!
Я
уже
думала,
что
вы
не
придете
в
себя.
Э льга
пр ип одн яла
тяжелую
свинчатку
м оей
голов ы
вм есте
с
подушкой
и
дал а
мне
выпит ь
рюмку
душисто­
го
крепкого
вина.
—
Вот
так...
Теперь
лежите
смирнехонько.
Улыбаясь,
она
об тер ла
мне
своим
н осо вым
платком,
как
слюнявочкой
ребе нку,
губы
и
подбородок
—
поло­
вину
вина,
захлебнувшись,
я
разли л
себе
на
грудь.
Какая
стра нн ая
комната.
Не
то
прием ный
покой,
не
то
гостиная.
Г ла дкие
беленые
ст ены
и
потолок,
элект­
рический
матовый
св ет,
накрытый
белым
длинный
с тол
посредине,
кож ана я
черная
кушетка,
окна
на глу хо
з анав ешены
темными
шторами
в
волнистых
воланах.
А
в
углу
большой
эбеновый
эстрадный
рояль...
Мне
лучше,
и
я
могу
приподняться
и
сесть.
—
Осторожней.
Не
ходите
и
не
говорите
много.
Са­
дитесь
лучше
в
кресло
и
слушайте
музыку...
Э льга
пододвинула
мне
английское
к ожа ное
кресло
и
стала
играть
сн ача ла
Шопена,
потом
Скрябина.
Ох­
ваченные
внезапным
шквалом
клавиши
тревожно-гнев­
но
бились
и
бурлили,
как
будто
им
не
хватало
тех
новых
созвучий,
которых
вла с тно
требовал
обезумевший
ко м­
позитор.
Вдруг
музыкальный
шторм,
как
тревожный
вопль
пароходной
сирены,
прорезал
автомобильный
ро­
жок
скорой
п ом ощи.
Почувствовав
сно ва
дурноту,
я
от­
де рнул
руку,
и
в
ту
же
секунду
отдернула
руки
от
кл а­
вишей
и
в
ужа се
отскочила
от
рояля
Эльга.
Пуля
от
винтовки,
пробив
звено,
уда ри ла
в
кл ави а­
тур у
и
расщепила
одну
из
клавишей.
—
Ес ли
вы
ж елае те
пользоваться
мо им
гостепри­
имством,
то
должны
держать
себя
более
благоразумно.
Смотрите,
что
вы
наделали!
Вы
не
только
испортили
рояль,
но
и
чут ь
не
сдел али
меня
беспалой...
И
Эл ьга
п одн яла
св ою
левую
руку :
длинный
розо­
вый
полированный
ноготь
мизинца
обломался
и
слегка
кровоточит.
460


XIII
П.
Б.
О.
—
Все
тв ои
возражения
неубедительны.
Кон ечно,
я
не
хоч у
преждевременно
в вод ить
тебя
активным
чл е­
ном
в
П.
Б.
О., но ты
до лжен
ознакомиться
с
нашими
целями
и
задачами...
Гумилев
говорит
медленно,
делая
небольшие
цезу­
ры
пауз,
отчеканивая
глухи м
тор же с тве нным
гол ос ом
каждое
слово.
Серые
косые
глаза
ег о,
как
у
портрета,
смотрят
куда-то
мимо,
в
сторону,
но
все
время
держат
меня
в
по ле
своего
неуловимого
в згля да.
Я
виновато
и
сму щ енно
сл у шаю,
как
начинающий
поэт,
п р инесший
ему
стих и
на
строгий
высокомерный
суд
в
редакцию
«Аполлона». Неторопливо вынимает он из кармана зо­
лотой
портсигар
и,
постукав
по
крышке
папиросой,
за­
куривает.
В
табачном
дыму
ми зин ец
его
магически
по­
бл ески вает
крупным
перстнем
и
длинным
когтистым
ног те м,
совсем
как
«Помпей в плену у пиратов»:
И
над
морем
седы м
и
пуст ынн ым
Приподнявшись
лениво
на
локте,
Посыпает
то лч еным
рубином
Розоватые
дл инны е
ногти...
Гумилев
упрям,
и
его
не
переспоришь,
хотя
он
по-
прежнему
плохо
разбирается
в
политике.
Да же
тогд а,
при
первом
знакомстве,
признавая
его
авторитет
в
воп­
росах
поэтических
(недаром он еще на гимназической
скамье
был
уч е ником
Анне нс ко го), я поражался его по­
л ити чес кой
неграмотностью.
За
глухие
ст ены
привиле­
гированной
царскосельской
гимназии
не
проникали
ре­
в олю ционны е
кружки
самообразования
и
подпольные
ор га низации
молодежи.
А
потом
редакция
«Аполлона»
и
лейб-гвардии
Уланский
Ее
Величества
по лк.
Ему
бы
уехать
куда-нибудь
в
эк спедиц ию;
с
Козловым
в
монгольские
пу с тыни
на
поиски
мертвого
города
Ха-
ра-Хото...
—
Поедем
на
собрание.
Неужели
ты
покинешь
сво­
его
син ди ка?.. —
шутливо
закончил
Гу мил ев,
на мек ая,
что
в
«Цехе поэтов»
его
в
шутку
называли
синд ико м.
Я
ст ал
решительно
отка зыва ться, . но о н,
не
слушая
моих
возражений,
под нял ся
и
взял
ме ня
под
руку.
—
Реш ено ...
Мы
едем...
461


Голубой,
как
не бо
Бухары,
изразец
на
куполе
недо­
строенной
мечети,
а
напротив
д вое
чуг унн ых
матросов
с
затонувшего
миноносца
«Стерегущий», задраив за со­
бой
горловины,
открывают
кингстон,
в
д ыру
которого
хлещет
бурым
металлом
желтое
Китайское
море.
На­
лево
от
моста
Равенства
—
гром оздки й
несуразный
дом
на
пустыре,
бывши й
дворец
Ни кол ая
Николаевича.
У
раз ворочен н ого
гранитного
бо рта
на б ере жной
стоят
на
прич але
барки.
Ср еди
штабелей
выгруженных
дров
у
костра
гр еет ся
охрана
с
винтовками.
Мы
проходим
через
античные
копьеносные
с
доспехами
ворота
и
мо­
ще ный
двор
на
внутреннюю
черную
лестницу,
где
по
стенам
торчат
чудовищные
мохнатые
головы
беловеж­
ских
зуб ров
с
серебряными
пл аст инк ами,
на
которых
выгравированы
даты
цар с ких
или
великокняжеских
ох от.
Во
дворце
пустынно
и
сумрачно
—
сквозь
спл ош­
ные
зеркальн ые
ок на
падает
отсвет
улич ных
фонарей.
Только
в
одной
внутренней
большой
комнате
горит
не­
яр кий
электрический
свет.
При
в ходе
на
столике,
как
обы чно
на
собраниях,
лежи т
лист
бумаги
для
записи
посетителей.
Гумилев
расписался
первым,
под
т рид ца­
тым
номером.
—
Расписывайся
и
ты...
На
ли сте
уже
61 подпись .
Вместо
того
чтобы
распи­
саться
62-м ,
я
то лько
обвел
пером
последнюю
подпись:
61.
Комаров
Матвей
Алексеевич,
военмор
«Петропав­
ловска».
Собрание
похоже
на
заседание
какого-то
юридиче­
ского
общества.
«Власть исполнительная и власть за­
конодательная...
Двухпалатная
система...
Государ­
ст венн ая
Дума...
Иеринг...
Еллинек...
Профессор
Му­
ромцев...
Максим
К о вал евский»,—
бубнят
над
ухом
знакомые
слова,
точ но
я
сижу
на
лекции
в
аудитории
университета.
—
Это
председатель
комитета
П.
Б.
О.
профессор
Вл а димир
Нико лае вич
Т аган цев
делает
доклад
о
буд у­
щем
государственном
уст рой ст ве
Ро ссии .
А
рядом
с
ним
полковник
Шведов.
Издали
я
плохо
разби раю
ли цо
Тага нцев а,
ви жу
только,
что
он
молод
—
лет
тридцати
с
небольшим,
с
рус ой
бородкой.
Г олос
его
льется
профессорски-плав­
но,
лишь
из р едка
в
моно то нный
р итм
его
ре чи
врывают­
ся
нотки
адвокатского
красноречия.
Я
зачем-то
пере­
с читы ваю
собравшихся:61безменя,
большинство
ин­
462


теллигенты,
молодежь,
б ывшие
военные,
некоторые
в
фор ме
моряков,
несколько
ж ен щин...
Не гром ки е,
как
в
пер вых
рядах
партера,
аплодис­
менты...
Доклад
окон чен .
—
Сейчас
начнется
секретная
часть
з аседани я ,—
шепнул
мне
Гумилев.—
Тебе
придется
уйт и.
Ведь
ты
еще
не
принят
в
П.
Б.
О.
Подож ди
меня
в
коридоре...
мину т
двадцать,
не
больше...
-
Отлично,
теперь
я
могу
совсем
уйти
из
эт ой
камен­
ной
великокняжеской
берлоги.
После
Февральской
ре­
в олюци и
летом
дворец
был
за нят
(из боязни,
что
его,
как
соседний
особняк
К шесин ск ой,
захватят
большеви­
стские
части)
Управлением
по
сооружению
железных
дорог.
Я
здесь
ра бо тал
месяца
два
и
приб л изите льно
помню
об щий
план.
Вы ход
на
двор
должен
бы ть
где-ни­
будь
налево...
Ища
лестницу,
я
поп ал
в
ка кую -то
ко м­
нату
и
наткнулся
на
умы в альн ую
раковину,
приходив­
шуюся
мне
по
грудь...
уборная
Ни ко лая
Николаевича...
Зд есь
был
кабинет
одн ого
из
нач аль ник ов
отделов...
Окна
выходят
на
домик
Петра
Великого,
значит,
выход
вн из у...
Другая
комн ата
—
какой-то
музей.
В
неб о ль­
ших
аквариумах
пл аваю т
губки
или
медузы.
Нет,
это
не
аквариумы,
а
большие
банки
со
спиртом
и
препараты
вроде
гигантских
вылущенных
грецких
оре хов ...
Да
ве дь
это
же
моз ги,
отпрепарированные,
вынутые
из
че­
репной
коробки
человеческие
мозги!
У
подъезда
я
ви­
дел
н адп ись : «Институт по изучению мозга» .
Еще
не
хватало
только
разбить
в
темн о те
од ну
из
банок
и
шлепнуться
на
пол
на
выплеснувшуюся
со
спиртом
жир ную ,
ос кли злую
массу...
Слав а
Богу,
вот
и
ле стн ица
с
головами
зубров.
Стеклянные
глаза
их
злобно
с ве тят­
ся.
Кажетс я,
вот-вот,
вс тряхнув
беловежскими
кол ту­
нам и,
ледниковые
быки
в
ярос ти
вырвут
замурованные
в
стены
туш и
тул ови щ
и
ринутся
разносить
дворцовые
загоны.
На
дворе
меня
догнал
Гумилев.
—
Ты
здес ь ...
А
я-то
те бя
ищу.
Все
разошлись.
По­
лучили
сообщение,
что
дворец
окружают.
На до
торо­
питься.
Следуй
за
мной...
Мы
п ролез ли,
в
дыру
деревянного
забора
и
п ошли
напрямик
че рез
занесенный
снегом
пустырь.
Напротив
ос о бняка
К шесин ско й
нас
остановил
патруль.
—
Откуда
идете?
Ваш и
документы.
—
Проходи
мимо.
Не
о бра щай
на
них
внимания,—
дернул
меня
за
рукав
Гумилев.
463


Нас
пропустили,
только
о дин
из
кр асн оар мейце в
дал
мне
ка кое -то
воззвание,
которое
я
сунул
в
кар м ан.
—
Не
бойся.
Иди
тихо...
Но
я,
чег о-т о
испугавшись,
побежал.
Сза ди
разда­
лись
выс тр елы,
и
н адо
мной
з асвист ели
пули.
Я
с потк­
нулся,
что-то
хо лодн ое
острое
пронзило
мне
зат ылок
и
з астря ло
во
рту,
замораживая
мятным
леденцом
язык
и
зубы.
Я
выплюнул
леденец
на
ладонь
и
при
св ете
фо­
на ря
увидел,
что
это
пуля,
бле стящая,
новенькая,
еще
не
стре лян н ая
пуля
для
винтовки.
—
Зачем
ты
побежал?
—
упрекнул
ме ня,
д ог оняя,
Гумилев.—
Хорошо
е ще,
что
все
обошлось
благополуч­
но,
а
то
бы
ты
не
отделался
так
легко.
XIV
СПИСОК
61-го
Эт от
мятный
холодок
на
зубах,
как
оскомина.
Я
тщательно
в
два
зеркала
о бсл едую
рот
и
затылок.
С за­
ди
над
мозжечком
небольшое
красное
пят ны шко
вроде
ожога,
на
одно м
из
пер едни х
зубов
щербатинка,-но,
мо­
жет,
это
б ыло
у
м еня
и
прежде?
И
такой
же
мятный
сосущий
холодок
в
груди,
под
сердцем.
Мне
все
кажется,
что
оно
вдруг
остановится.
Я
часто
щупаю
пульс,
не
нахожу
его
сра зу
и
з амир аю
в
страхе.
Но
где
же
та
бумажка,
возз вание
или
объявление,
которую
дал
мне
один
из
красноармейцев?
Я
обыски­
ваю
се бя
и
наконец
нахожу
ее
скомканную
в
кармане
пальто.
Желто-серая,
как
об ерто чна я,
толс та я
газетная
бу­
мага
со
смазанным
неразборчивым
шрифтом:
По
постановлению
Петр.
Губ.
Чрезв.
Комис­
сии
от
24-го
авг у ста
с.
г.
расстреляны
следующие
активные
уч аст ники
заговора
в
Петрограде:
1. Таганцев
Владимир
Николаевич,
31 г.,
бывш.
помещик,
проф е сс ор- ге ограф.
Главный
ру­
ко во дит ель
Петроградской
Боевой
организации;
по став ил
се бе
целью
свержение
Советской
власти
путем
вооруженного
восстания
и
пр именени я
т ак­
тики
пол ити ческог о
и
экономического
террора.
Ухтомский,
б.
князь,
скуль пт ор. ..
Таганцева,
б.
дв оря н ка, 26 л., замужем...
464


Номер
за
номером,
фа милия
за
фамилией
ме льк ают
в
тумане
с
грязного,
подмоченного
дождем
ли стк а.
Вот
он,
номер
ЗО-й:
Гумилев
Николай
Стапанович, 33 л., б.
дворя­
нин,
фил оло г,
поэт,
чл ен
коллегии
изд-ва
«Все ­
мирной
ли тер ату р ы», беспартийный,
б.
оф иц ер.
Участник
П.
Б.
О.,
активно
содействовал
состав­
л ению
пр окла ма ций
к .-р.
содержания,
обещал
с вяз ать
с
организацией
в
момент
восстания
груп­
пу
инт елл игент ов ,
кот орая
а кт ивно
п римет
уча-
-
с тие
в
во сстани и,
п ол учал
от
организации
деньг и
на
техн ич ес кие
надобности.
Комаров
Матвей
Алексеевич, 24 л.,
военмор
Петропавловска,
во
время
Кронштадтского
вос­
с тания
был
комендантом
рев ком а. ..
является
ру­
ководителем
«объединенной организации крон-
м о ря ко в », входившей в состав ГІ.
Б.
О.
Внизу
подпись:
Президиум
Петроградской
Чрезв.
Комиссии.
Ка кое
с ча стье,
что
при
входе
на
собрание
я
не
рас­
писался
под
н омер ом
62, а только обвел последнюю,
шестьдесят
пер вую
подпись
военмора
Комарова!
Ина­
че,
пожалуй...
В
комнату
вошла
оживленная,
пахнущая
духами
и
морозом,
только
что
вер ну вшая ся
из
п ое здки
по
городу
Эльга.
—
Что
вы
тут
корпите
над
бумагой?
Н аписал и
но­
вые
стих и?
И
она
н акло нил ась
к
столу
через
мое
п лечо,
касаясь
мо ей
ще ки
зав итк ами
воло с.
Но
увидев
за го ловок
списка,
отпрянула,
лицо
ее
по­
белело,
расширенные
глаза
остановились,
и
из
потем­
невших
лиловых
губ
вырвался
сдавленный
вопль.
Закрыв
уши
руками,
она
уп ала
на
диван
и
забилась
в
истерике.
—
Что
такое?
Ч то...
что
ты
с
ней
сдела л?
—
зак ри­
чал
на
ме ня
вбежавший
Гумилев.
—
Бумага...
у
него
в
руке...
список...
в
огонь...
в
огонь...—
п роры дала
судорожным
хохотом
Эльга.
—
Брось,
брось
сей час
же
эту
бумагу
в
огон ь!
Голос
у
Гумилева
спокойный,
но
л ицо
его
то же
по­
белело
и
губы
дрожат.
Я
бросил
бумагу
в
камин.
Пламя
не
сразу,
пошипев,
медленно
охватывает
ее
и
пожирает.
465


—
Помешай
кочергой!
.
Черный
покоробленный
листок
ра ссы па ется
и
исче­
зае т
в
пламени.
Эль га
сраз у
же
успокоилась,
встала
с
дива на
и
от­
к л онила
под несенный
ей
Гумилевым
стакан
в оды
с
ва­
лерьяновыми
капля ми.
—
Какая
я
глупая!
Ну
разве
можно
б ыло
закатить
ис т ерику
по
всем
правилам
дамского
искусства
из -за
такого
пустяка!
И
она
с
улыбкой
кокетливо
погрозила
мне
пальцем.
—
Смотрите!
Вы
сумели
меня
напугать
так,
что
я
забылась
и
разнюнилась
перед
вами,
как
не рвна я
институтка.
Я
вам
этого
не
прощу
и
постараюсь
отпла­
тить
тем
же...
XV
СЕМЬ
ЗЕРКАЛ
ИЗ
ЛУНА-ПАРКА
Мы
сидим
в
гостиной,
в
су мер ках
при
свете
камина
и
пь ем
глинтвейн.
Сн ар ужи
ветер,
почти
бур я,
шумят
дер евья
и
Нева,
г реми т,
имитируя
театральный
гро м,
железными
л истам и
крыша.
Огромные
плотные
массы
воздуха
с
ра збег а,
как
приб ой,
ударяют
о
ст ены
и
окна.
Пла мя,
давясь,
жадно,
торопливо
гложет
со сно вые
д ро­
ва,
как
голодающий
кус ок
твердого,
из
размолотой
ко­
ры
хлеба,
и
с
гулким
уханьем
ле тит
навстречу
п ров али­
вающемуся
с
воем
в
трубу
ветру.
Гумилев
с
грустью
вспоминает
свои
абиссинские
пу­
те ше ст вия,
как
он
с
ружьем
ночью
на
дереве
подкарау­
л ивал
ль ва,
как
п итался
несколько
д ней
в
ле су
одними
неведомыми
большими
плодами,
как
бредил
в
п ала тке
в
приступе
тропической
лихорадки
и
ви дел
вдали
кост ­
ры,
слышал
завывания
готовящихся
напас ть
на
лагерь
сомали.
Потом
читает
св ои
африканские
стих и.
Краснова­
тый
отблеск
камина
скользит
по
его
бритой
(чтобы
скрыть
проступающую
лыс ин у)
голове
и
по
ли цу
пр и­
тихшей,
задумавшейся
Эльги.
Она
слушает
молча,
но
в
ее
глазах,
ул ыбк е,
во
всей
ее
поз е
чувствуется
что- то
властное,
хищное,
напоминающее
стих и
Гумилева:
И
тая
в
глазах
зло е
т ор жеств о,
Ж ен щина
в
уг лу
с луша ла
е го.
466


Африка
Стэнли
и
Ливингстона,
которую
с
отрочест­
ва
так
по люб ил
Гумилев,
что
заставил
о
ней
«шепотом
говорить
в
небесах
серафимов»,—
хорош о
грезить
о
ее
зно е
и
тропических
ливнях
в
пре дпо лярно м
сум рак е
и
слякоти,
но
Россия,
где
же
Россия?
Не
она
ли,
крова­
вою
п еною
знамен,
хлещет
по
улицам
и
площадям,
как
Нева
в
наводнение,
черными
волнами
манифестаций
и
гро зит
за топ ить,
смыть
все
ей
сопротивляющееся...
Гумилев,
точно
уг адав
мою
мысль,
читает
ст ихи
о
в ойне:
Я,
нос ит ель
мысли
велик ой.
Не
м огу,
не
могу
умер ет ь ...
З оло тое
сердце
России
Мерно
бьется
в
груди
моей...
Потом
о
муж и ке,
который
«обворожает царицу нео ­
бозримой
Ру си», о городе,
где
Губернаторский
дворец
Пышет
свет ом
в
ч асы
веч ерние,
Предводителев
жеребец
—
Удивление
всей
г убе рнии...
Но
ведь
это
же
Россия
прошлого,
которая
никогда
не
воскреснет.
А
Россия
настоящего?
Как
уловлять
би­
ень е
ее
красного
сердца,
чтоб ы
не
потерять,
умирая
за­
живо,
ее
мерного
пульса
в
своей
груди?
Эльга
с
нехорошей
усмешкой
наблюдает
за
мной.
—
Что
вы
так
насупились?
Д ава йте
чокнемся.
От
эт ой
бури,
от
глинтвейна
и
стихов
мне
стало
весело.
Хо­
чется
шалить
и
про ка зить.
Хотите
быть
мо им
ко мпань ­
оном ?
Я
покажу
вам
з абавны й
фокус.
Вы
когда-нибудь
видели
зеркала
в
Луна-парке,
которые
дают
у ро дли­
вые
и
смешные
искаж ения ?
—
Э льга,
что
за
странный
каприз!
К
чему
э то?
—
пытается
остановить
ее
Гум иле в.
—
А
ес ли
мне
хочется
подурачиться?
Идемте...
Она
вз яла
меня
под
руку
и
повела
вниз
по
винтовой
лестнице
в
небольшую
комнату,
выкрашенную
б елой
масляной
кр аской,
с<
семью
овальными
зеркалами
в
размер
человеческого
лица.
На
противоположной
сте­
не
висе л
какой-то
прибор,
вр оде
аппарата
для
р ент ге­
ни заци и.
Я
заглянул
в
одно
из
зе рка л,
обозначенное
первой
буквой
г рече ског о
ал фави та
—
альфой.
Оно
дало
467


обычное,
только
несколько
туманное
отражение
моего
лица .
—
Подождите.
Я
сейчас
о бъ ясню
вам ,
в
чем
заклю­
чается
фокус.
Если
я
из
этой
камеры
на чну
пропускать
через
вашу
голову
тепловые
лучи
по
шкале:
альфа,
бе­
та,
гамма
и
т.
д., то эти семь зеркал покажут деформа­
цию
вашего
лица
такую
же,
какой
оно
подвергалось
бы
в
разложении
после
ва шей
смерти.
Вы
слышали,
что.
в
старину
вделывали
иног да
стеклянное
окошечко
в
гробу
над
лицом
по ко йн ика.
Так
вот,
в
эт их
зеркалах
вы
увидите
то,
что
увидели
бы,
смотря
в
такое
гробовое
окошечко
на
сам ого
себя.
Это
выходит
оче нь
забавно.
Если
хотите,
я
да же
могу
с де лать
фотографические
с нимк и.
С та ньте
вот
так.
Я
пускаю
лучи...
Несколько
секунд
в
первом
зеркале
альфы
от раж а­
лос ь
мое
живое
лицо,
пот ом
оно
изменилось
в
восковое,
мертвенное,
с
отк рытым и
стеклянными
глазами.
Во
втором
зеркале
беты
мое
л ицо
выглядело
уже
потем­
невшим,
с
трупными
пятнами.
Я
не
хотел
продолжать
опыта,
но
Эльга
с
силой,
не о­
жиданной
для
женщины,
вцепилась
мне
в
руку
и
за­
ставила
пройти
через
все
сем ь
з ерк ал,
садистически
любуясь
на
о твр атит ельну ю
■ и ужасную деформа ­
цию
моего
лица.
Эти
отражения
б ыли
столь
страшны,
что
я
почув ст вов ал
бел ый,
очищенный
от
мяса
и
вол ос
череп.
В
последнем,
седь м ом
зеркале
никакого
отражения
уже
не
было,
только
на
несколько
секунд
просиял
и
исчез
световой
абрис
м оего
лица ,
точно
рисунок,
сде­
ланный
на
ст екле
фосфором.
—
Что
вы
так
тяжело
ды шите ?
Вам
нехорошо?
Идемте
наверх...
В
гостиной
Э льга
подвела
ме ня
к
трюмо
и
уличила
в
том ,что
я
побледнел.
—
Ну,
теперь
я
получила
реванш.
Мы
расквита­
лись.
Вы
на
себе
испытали
то
же,
что
я
из-за
в ашей
прок лято й
бумажонки.
Выпейте
гли нт ве йну. ..
И,
подняв
бокал,
она
запела
арию
из
«Травиаты»:
«Нальемте,
нальемте
бокалы
полнее
и
выпьем
скорей
за
лю бо вь ...»


XVI
ЭЛЬГА
«Эльга!
Эльга!..» —
эти
начальные
с лова
стихотво­
рения
Гумилева
не
выходят
у
м еня
из
головы
целый
день,
как
н а вязчи вый
мо тив.
Я
п ы таюсь
сконцентриро­
ва ть
св ои
мысли
на
обладательнице
этого
древнего
нормандского
имени
и
д ать
себе
от чет:
кто
же
она
и
что
она
для
мен я?
Когда
я
долго
думаю
об
Эльге,
то
мне
каж ется,
что
я
вот-вот
нападу
на
ее
разгадку,
най ду
ко нец
д линно го
запутанного
клубка,
но
всякий
раз ,
как
я
ухватываю
этот
конец,
он
в ы скальзыв а ет
и
теряется...
Я
в ижу
Эльгу
кажды й
день,
подолгу
г ляжу
на
ее
лицо,
слушаю
ее
голос,
но
с тран но,
как
только
она
у да­
ляетс я,
у
меня
не
фиксируется
ее
образ,
и
я
не
могу
вызвать
его
в
своем
воображении,
хот я
у
ме ня
оче нь
хо­
рошая
память
на
лица
и
я
нередко
узн ав ал
через
не­
с к олько
лет
случайно
г де-н ибу дь
встретившегося
раз
ч ело века;
Помню,
таким
же
неуловимым
был
у
меня
в
детстве
од ин
бред.
Он
возник ал
при
с ильн ом
жаре,
кажды й
раз
один
и
тот
же,
яркий,
и
я
его
узн ава л
ма^
ленькой
вспышкой
мысли,
прорезывающей
мр ак
созна­
н ия:
вот
он!
Этот
бред
был
бесконечен
и
при
почти
с ве­
тов ой
бы с троте
и
разнообразии
—
медлителен
и
неиз­
менен.
Когда
же
он
исчезал,
я
не
только
не
мог
вспом­
н ить
ег о,
р а ссказ ать
о
нем,
но
да же
и
представить
себе
хотя
бы
приблизительно,
в
чем
он
з аключа лс я.
Как
этот
н а вязчи вый
бред,
не уло вим
для
ме ня
и
образ
Эльги.
Я
не
могу
даже
определить,
каков
цве т
ее
г лаз
и
в олос,
блондинка
она
или
брюнетка.
Она,
как
во­
дяная
поверхность,
меняет
окр аску
от
освещения
и
о тра жений.
Утром
в
солнечные
дни
ее
гла за
кажутс я
прозрачно-голубыми,
а
волосы
соломенно-золотисты­
ми;
вечером
же,
при
электричестве,
г лаза
ее
наливают­
ся
темной
водой,
превращаются
в
о дни
сплошные
з рач­
ки,
ра сшире нные
атропином,
ее
волосы
окрашиваются
хной.
Так
же
и змен чив
и
цвет
ее
лиц а,
от
нежно-розово­
го
до
загарно-смуглого,
и
тембр
голоса,
от
сопрано
до
контральто.
Так
же
меняются
и
ритмы
ее
движений,
оче рта ния
и
линии
ее
тела .
И
однако
при
в сех
измене­
ниях
образ
Эльги
удивительно
постоянен,
н еизме нен,
остается
одн им
и
тем
же.
469


Мне
кажется,
что
это
происходит
от того,
что
образ
Эль ги
не
един,
а
сложен
из
нескольких,
как
спаянный
из
мелких
крупный
опа л,
как
трюмо,
искусно
склеенное
из
осколков.
И
эти
д ра го ценные
осколки
—
мне
кажет­
ся,
я
знаю,
откуда
они.
В
Эльге
соединились
в
один
б лизк ие
когда-то
м не,
обаятельные
образы
тех
девушек
и
женщ ин,
которых
я
л юбил
или
думал,
что
люблю.
В
ее
глазах
отр ажаютс я
их
глаза,
в
ее
улыбке
же мчу жной
рябью
дробятся
их
улыбки,
в
ее
голосе
отдаются
эхом
их
голоса,
в
ее
движениях
повторяются
их
движения
—
все
сразу,
все
в
одной,
отдельные
и
неразделимые.
Но
при
всей
своей
обаятельности
Эл ьга
ка же тся
мне
страшной
и
ненавистной:
она
—
невид им ый
центр,
фокус,
преломляющий
и
отбрасывающий
на
экран
моего
сознания
мучительные
га ллю цинации
и
миражи.
XVII
ПАНИХИДА
В
ПЕТРОПАВЛОВСКОМ
СОБОРЕ
—
Сег од ня
мы
должны
непременно
отс л ужить
па­
них иду.
Я
да ла
обет.
Вы
поедете
со
мн ой
в
Петропав­
ловский
с обор...
Полувопрос,
пол уут вер жд ение
—
все
равно
от
этой
по е здки
мне
не
увильнуть.
Я
даже
не
спрашиваю
—
по
ком ,
почему
именно
в
Петропавловском
соборе
и
отчего
Эль га
одета
совсем
не
по-панихидному,
а
разрядилась
как
бу дто
в
театр.
Зато
автомобиль
в
трауре:
несмотря
на
теплую
дождливую
пог оду,
мотор
закутан,
как
в
силь ный
мороз,
черной
ба йко й.
Ком ар ов
ост ается
с
ним
на
берегу
Кронверкского
пролива.
Мы
же
с
Эль­
гой
по
уз кому
деревянному
м ос тику
проходим
в
кр е­
пост ь
чер ез
старые
Пе тр овск ие
ворота,
у
которых
гр уда стая,
де белая,
вымазанная,
как
дегтем,
черной
к раск ой
нимфа
кокетливо
дер жит
в
руке
разбитое
але­
ба стро вое
зеркальце.
Собор
внутри
оголен
и
пуст,
сн яты
все
венки,
ленты,
з намена,
пышные
остатки
былых,
императорских
похо­
рон.
Веко вы е
каменные
стволы
колонн
врастают
золо­
той
коринфской
капителью
в
глубокие
нед ра
сводов,
где
по
расписному
потолку
в округ
спадающего
вниз
хрустальным
фонтаном
голубого
паникадила
резвятся
голые
розовые
амуры
с
венками
и
с тр елами.
Обнесен­
470


ные
решеткой,
оди на ковы е
белые
мраморные
с аркофа­
ги
с
высеченными
з ол отыми
крес там и
и
имперскими
орлами
на
углах
теснятся
друг
к
другу
точно
из
бо язни,
что
не
хватит
места
венценосным
потомкам.
Напрасно:
более
пол овины
собора
осталось
нав сегда
незанятым.
—
Иеромонах
отец
Антоний
здесь?
—
Так
точно.
Они
у
себя
в
алта ре.
И
старичок
сторож,
в
о чках
с
железной
оправой,
с
седой
солдатской
щетиной,
по каш лив ая,
провел
Эль­
гу
к
пы шном у
б арочн ому
и кон остас у,
где
она
встала
в
ожидании,
как
прич ас тница
у
резных
царских
вр ат
с
дву мя
выточенными
из
д ерева
золочеными
арханге­
лам и
по
бока м.
Из
пустого
алтаря
прос ве чива ет
огром­
ная
ик она
седобородого
бога
Са вао фа
в
изумрудных
одеждах
с.
зеленым,
похожим
на
детский
воздушный,
шаром
под
рукой.
От
малахитового
подножья
о тде ли­
лось
темное
пятно
и
выпрямилось
в
вы сок ую
фиг ур у.
Иеромонах
в
шелковой
рясе
с
зол оты м
наперсным
кр е­
стом.
Оливково-матовое,
не русс кое,
скорее
греч ес кое
л ицо
его,
окаймленное
черной
бородкой
и
вьющимися
волосами,
неприятно
ик он опис ной
мертвенной
красо­
той .
Коричневые,
блестящие,
как
н адк рылья
жуков,
гла за
обведены
лиловым
ободком.
Эл ьга
подошла
под
благословенье
и
по це ло вала
его
хрупкую
смуглую
руку.
Иеромонах
по-дамски
шуршит
шел ко м,
пахнет
л адано м
и
духами
и
при
ра зг оворе ,
близко
н а кло няясь
к
Эльге,
шеп чет
что-то
таинственно
инт имно
на
ухо,
как
интересной
пациентке
док тор
по
женским
болезням.
В
левом
углу
иконостаса
горит
ла мп адка
перед
ико ­
ной
с
изображением
русобородого
мужа
в
малиновой
одежде,
с
мечом.
На
крайнем
бело м
саркофаге
у
само­
го
окна,
как
на
ст ол ике
каф е,
поставлен
горшок
с
розо­
вато-голубой
гортензией.
Э льга
кладет
земной
п окл он,
крес тит ся
и
целует
золотой
к рест
на
мраморе.
—
Что
это
за
икона?
—
Апостола
Павла.
—
А
могила
чья ?
—
И м пер атора
Па вла
Петровича.
Старичок
сто рож
разговаривает
со
мной
строго
и
сухо,
видимо
считая
зазорным
такое
невежество.
Иеромонах
служит
оди н,
без
дьякона.
Звучным
тено­
р ом,
с
деланой
д рожью
в
голосе
выкрикивает
он
нарас­
пев,
окая,
слова
панихид ы ,
которые
подхватываются
471


из голо да вшим ся
по
звукам
эхом
и
гулко
перекаты­
ваются,
перевариваясь
в
каменном
чреве
соборных
сводов.
—
...Убиенном рабе Божьем...
императоре
Павле...
Что
за
нел еп ая
фантазия
служить
по
нем
па нихиду !
Впрочем,
это
считалось
модным
ср еди
петербургского
общества
во
вре мя
войны
с
Германией.
С арко фаг
укра­
ш ался
цв ет ами,
и
около
н его
непрерывно
служились
па них иды
дежурящим
в
соборе
духовенством
по
зака­
зам
великосветских
и
гвардейских
дам .
Я
т упо
смотрю
на
мраморную
глыбу
и
вспоминаю
пор тр ет
Павла:
курносое
красное
лицо,
рыжи е
волосы,
оловянные
безумные
глаза
и
пышная
со
зв ез дой
мантия
гроссмейстера
Мальтийского
орде на .
Что
от
н его
там
ос та лось?
Череп
на
бархатной
подушке
в
золотом
ошейнике
в ет хого
гвардейского
мундира,
еще
топорщащегося
на
впалом
корсете
ребер,
сморщен­
ные
жабрами
лосинные
ре й тузы
на
обглоданных
костях
шен кел ей,
одетых
в
з аплес невелы е
зеленые
б от­
фор т ы...
Тяжелый
удар,
но
не
колокола,
а
крепостной
си г­
нальной
пушки
наполнил
густым
протодиаконским
гу­
лом
пустоту
собора.
Оливковые
руки,
благословляя,
по дст авля ют
Эльге
к
губам
золотой
крес т.
Эльга
паль­
цем
манит
прило жить ся
и
меня,
но
иер ом онах ,
не
до­
ждавшись,
прошуршав
шелком,
быстро
скр ы лся
в
зе­
леном
су мр аке
цар ск их
вра т.
Сторож
задувает
свечи
и,
покашливая,
гремит
тяжелой
связкой
соборных
кл ючей .
—
Уходить
надо.
Тут
ведь
теперь
музей.
Экс курс ан ­
ты
ходят.
Нельзя
па них иды
служить.
Вон
и
пушка
стре­
ляет.
Д ол жно,
оп ять
во да
п одн имае тся.. .
Сно ва
в ыс трел
с
бастиона.
Двухсотлетний
салют
—
вестник
наво д нени й.
Верно,
Нева
поднялась
сверх
ординара.
Золотой
ангел
(говорят,
в
нем
не с колько
саженей,
но
снизу
он
кажется
игрушечным), баланси­
руя
тяжелой
ношей
кр ест а,
ма хая
крыльями,
силится
у де ржать ся
босыми
ногами
на
скользком
золотом
ша­
рике
соборного
ш пица
и
вихляется
флюгером
в
низко
бегущих
туч ах.


XVIII
ФЛАВИХР
КУЗЬМИЧ
—
Вы
пом ни те
«Бобок»
Достоевского
из
его
«Днев­
ника
писателя»? Ну так вот у меня сегодня такое же
настроение...
В
глазах
у
Эльги
оп ять
бродит
оз о рной
болотный
огонек,
как
в
тот
вечер,
ког да
она
показывала
мне
зер­
кала.
—
Ед емте
в
гос ти
к
А лександр у
Александровичу
Блоку.
—
На
Офиц ер ск ую ...
—
Нет,
не
на
Оф и церск ую,
а
на
о
Смо-лен-ско-е...
Она
лукаво
растягивает
по
слогам
последнее
слово
и,
по-кошачьи
щурясь,
прижимается
ко
мн е.
Сл юна
во
рту
пересыхает,
и
я
начинаю
д рожа ть
мелкой
ли хо ра­
дочной
сладострастной
дрожью.
С
Кронверкского
на
Ва силь ев ский
остров...
Полным
ходом
вле тает
«Ройс»
в
раскрытые,
словно
для
приема
по здней
п охорон ной
процессии,
ворота
Смоленского
кл адбищ а.
Из
деревянной
сторожки
с
надписью
«Де ­
журная
могильщиков»
на
гудок
выш ел
здоровенный
чернобородый
мужик
в
ов чинн ом
тул упе ,
с
лопатой
(тот
самый,
что
встретил
м еня
ночью,
как
дворник,
с
колу­
ном
в
руке
у
вор от
на
Плуталовой
улице)
и
грубо
вы­
ругался:
—
Ишь
куды
приехали
ссучиваться.
Нет
вам
друго­
го
места
что
ли?
Э льга
да ла
ему
бутылку,
выну ту ю
из-под
с иден ья
шофера.
При
св ете
фонаря
в
стекле
пл ещ ется
лилов а-
тая
жидкость
и
че рн еет
ярлык:
череп
с
дву мя
перекре­
щ енными
костями
—
яд,
ден ату р ат.
Дежурный
могильщик,
как
сло н
французскую
б ул­
ку
в
хобот,
быстро
сглотнул
бу тылк у
в
рукав
тулупа.
—
Проходите...
Мы
вас
тут
покудова
покараулим...
Уз кая
моще нн ая
плитами
кл адби щен ск ая
ул очка ,
и
по
обеим
сторонам
ее
обнесенные
чугунными
ре­
шетками,
как
дома-особняки,
надгробные
памятники.
Ко е- где
(как будто владельцы их не спят)
светятся
огоньки
лампад.
У
бе леюще й
в
сумерках
церкви
две
с тар ухи
с
корзинами
торгуют
иконками
и
бумажными
цветами.
—
Барин-красавчик,
купи
букетик
для
невесты.
473


Эл ьга
взя ла
у
них
два
пучка
бессмертников
и
од ин
дала
мне.
—
Подождите
здесь.
Я
пойду
за
священником...
Старухи,
закутан н ые
в
платки,
сидят
дву мя
камен­
н ыми
скифскими
бабами
по
бокам
крутой
лестницы
и
тя гуче,
как
спицами
шерстяной
чулок,
в яжут
прерван­
ный
нашим
приходом
разговор.
—
Оп ился
он,
а
не
отравился...
—
Вот
б олезн ь -то
была...
Запамятовала,
как
назы­
вается...
—
Холера?
—
Ну
да,
хо лер а.
Свекровь
и
говорит: «Дай мне
испит ь ,
чт ой- то
не може тс я».
Я
ей
д ала
ковшичек,
а
оп осля
сама
испила.
Она
померла,
а
со
мной
хоть
бы
што...
—
Значит,
у
тебе
желудок
лучше
п ере раб атыв ат...
От
су мра ка
и
шума
кладбищенских
деревьев,
от
старушечьего
разговора
мне
становится
жутко.
—
Что
это
за
церковь?
—
Ту т,
батюшка,
два
престола.
Внизу
Мих а ила
Ар-
хангела,
а
наверху
Троица...
Наконец-то
Эльга!
Я
рад
даж е
ей.
—
Что
за
странность?
Ни
одного
с вяще нник а.
Ну,
все
равно
войдемте
в
церковь.
Крут ые
каменные
ступени,
осклизлые
ч уг унные
пе­
рила;
у
темной
с
крестом
в ходн ой
двери
наверху
белеет
о бъ явле ние: «Дешево снимаю покойников...
Фотогра­
фир ую
в
любую
п огоду...»
Посреди
церкви
празднично
горит
электрическими
свечами
паникадило;
под
ним
аналой
и
р асстел енны й
коврик.
Да
в едь
я
был
здесь...
Ф лавиан ,
с
таким
цв етисты м
именем,
хромой,
в
пенсне,
тихий,
застенчивый
помощ­
ник
бухгалтера,
страстный
любитель
цветов
и
фотогра­
фий
гол ых
женщин.
В
июле
вечером
у
него
на
д аче
го с­
тили
сослуживцы,
играли
в
карты,
пили,
а
утром
на­
шли
хозяина
в
постели
мертвым:
умер
от
раз рыва
серд­
ца.
В
э тот
де нь
прошла
сил ьн ая
гроза,
покойник
сра зу
потемнел
и
так
раз ложи лся,
что
гроб
пришлось
за­
крыть.
Только
здесь,
в
церкви,
по сле
панихиды
откры­
ли
засы панну ю
цветами
(фотографий голых женщин
уже
не
нужно
было)
кры шк у,
чтобы
влож ить
ве нчик
и
отпускную
гр амо ту,—
и
вся
церковь,
несмотря
на
рас­
крытые
окна,
напо л ни лась
таким
зловонием,
что
меня,
474


хоть
я
стоял
дал еко ,
затошнило.
А
потом ,
когда
оп ус ка­
ли
гр об
в
мелкую
полуторааршинную
могилу
(глубже
ры ть
нельзя
—
вода)
и
насы пал и
хо л мик,
то
вдруг
за­
метили
(и,
переглянувшись,
не
могли
не
улыбнуться),
что
на
кресте
крупными
буквами-вместо
Ф лави ана
на­
писано
небывалое
имя:
Флавихр.
Хотели
сменить,
но
забы ли ,
так
и
осталось:
Фл авих р
К уз ьмич ...
Эл ьга
взяла
ме ня
за
руку
и
ве дет
на
коврик,
пот ом,
постояв,
над евает
мне
и
себе
на
п алец
обручальные
кольца
и
целует
меня,
как
не веста:
От
ее
поцелуя,
как
от
анестезирующей
ватки,
губы
мои
холодеют
и
теряют
чувствительность.
По
каменным
ступеням
гремят
бы­
стры е
ша ги. ..
Комаров!
—
Эльга
Гус тав ов на ...
скорей...
кл адби ще
зали­
вает...
наводнение!..
Сле ва
в
проходах
между
могилами
стоит
вода,
но
каменная
дорожка
еще
не
залита.
Около
автомобиля
цел ое
б олото.
Дежурный
могильщик,
шл епая
по
во де
са по гами,
открывает
и
запирает
за
нами
ворота.
Рези­
новые
п окры шки
шумно
разбрызгивают
лужи .
Вдруг
меня
охватывает
истерический
припа до к
смеха.
—
Что
с
вам и?
Но
я,
захлебываясь,
глотаю
вихревую
струю
черного
воздуха,
обтекающего
стекло
перед
шофером,
и
едва
могу
выг овор ит ь:
—
Фла вих р
Кузьмич...
Флавихр...
вихр...
XIX
ЖЕНЩИНА
С
ПОДТЯЖКАМИ
НА
ШЕЕ
—
З десь
бросали
в
прорубь
Григория
Ефимовича.
—
Какого
Григория
Ефимовича?
—
Распутина...
Вон
там,
где
светлое
пя тно...
Ви­
дите?
Эльга
показала
рукой
за
перила
туда,
где
гуськом
переходят
вброд
Малую
Невку,
по
горло
в
черной
воде,
бревенчатые
св аи
быков.
Деревянный
б ольшой
Петров­
ск ий
мост
скрипит,
как
гото ва я
сор ват ься
с
пр ича ла
баржа.
—
Давайте
венок...
Да
потушите
свет...
Нас
может
увидеть
милиционер
из
будки...
475


Вылупленные
рачьи
гла за
мотора
потухли.
Небо ль ­
шой
металлический
с
ф ар фор овыми
цветами
венок
з ве­
нит
от
ветра.
Что
они
с
ним
будут
делат ь ?
Ах,
черт...
В
потемках
я
не
заметил,
что
деревянный
настил
тро­
т уара
поднят
на
полчетверти,
и,
споткнувшись,
у пал
на
четв ере нь ки.
—
Осторожней...
Вы
так
сл етит е
в
воду...
Бросайте,
Матвей
Ал ек сеевич !
Комаров,
развернувшись,
ловко,
как
спасательный
круг
утопающему,
бросил
венок.
Эльга,
пе рекин ув шис ь
через
пе р ила,
сл едит,
куда
он
упадет,
но
пл еска
в
шуме
в оды
не
слышно.
С
пот у шен ными
фона рям и
задним
ходом
—
назад,
на
шос се
Пе тро вс кого
острова...
Тревожный
протяжный
гуд ок...
Пароход...
Нет,
ка­
кая-то
фа бр ика.
Но вая
Ба вар ия
и
Канатная.
Все
окна
освещены.
Неужели
работают
и
ночью?
Дорогу
нам
перегородили
два
грузовика.
—
На
легковом-то,
пожалуй,
не
проедете.
Там
у
Ждановки
перед
мостом
во да
без
малого
на
аршин.
А
на
Тучков
и
по дав но
нельзя...'
Через
Жда н овку
мы
все
же
перебрались,
хот я
и
с
опасностью
увя зну ть
и
подмочить
мот ор.
Но
на
Ка р-
повк е
около
Каменноостровского,
ул ицы
Кр асн ых
Зор ь,
машина,
зашипев,
вс тал а.
—
Что
случилось?
—
Мот ор
не
в
порядке.
Придется
остановиться.
З десь
рядом
ест ь
ресторан-отель.
Помогите
мне
сдви­
ну ть
м а шину.
Вдвоем
с
Комаровым
мы
вкатили
парализованный
«Ройс»
во
д вор
дву хэта жн ого
особняка
с
башенк ам и
на
крыше
и
каменным
крытым
подъездом.
У
вх ода
под
с те клом
золотом
по
чер но му
отливает
надпись
—
«Отель Ривьера».
—
Матвей
Ал ексее вич,
вы
еще
долго
провозитесь
с
мотором?
Мы
зайдем
об огре ться .
Я
промочила
ноги
и
озябла.
И
Эл ьга
нажала
несколько
раз
кнопку
с
надписью:
«Ночной звонок к швейцару» .
Вместо
ливрейного
отдельного
швейцара
двери
открыл
взлохмаченный
заспан ный
коридорный
в
белой
рубахе
без
поя са
и
в
шерстяных
деревенских
носках.
—
Все
номера
заняты.
О стал ся
только
оди н
за
двадцать
пять
рублей.
Угодно
занять?
476


Расторопный
позевывающий
малый
(на его неожи­
данный
ночной
звонок
подействовал
так
же
в озбуж­
дающе,
как
жужжанье
запутавшейся
в
паутине
му хи
на
с онного
п ау ка), мягко ступая,
повел
нас
по
устла н­
ному
темно-красным
половиком
узко му
коридору
мимо
запертых
мертвых
номеров
на
второй
этаж.
—
Что
прикажете
подать?
—
По да йте
нам
кофе
с
ликером.
Только
поск о рей ...
—
Сл у шаю-с.
Отв еден ны й
нам
номе р
—
бо льша я
н ежи лая
комна­
та
с
претензией
на
роскошь:
го лу бая
мягкая
(но уже
просаленная)
мебель,
зеркала,
исчерченные
камнями
перстней
(имена посетительниц с датами кутежей,
на
одном
любительский
неприличный
р ису но к ), потертый,
в
пятнах,
ковер
и
вы цветш ие,
давно
не
выбивавшиеся
портьеры
на
окнах
и
на
ар ке
в
спальню.
Осторожный
стук,
и
в
дверь
про с овы вае тся
под нос
с
дымящимся
на
машинке
ко фе
и
бутылкой
ликера
—
все,
как
в
перворазрядном
ресторане,
но
подает
тот
же
неряха-коридорный,
даже
не
п одп о ясался
и
не
обул с я.
Разве
в
отеле
нет
другой,
более
приличной
прислуги?
—
Больше
ничего
не
пр и кажет е?
Тогда
позвольте
получить...
Не
извольте
обижаться.
Такой
у
нас
п оря­
до к... • Посетитель
теперь
разный,
по
виду
ник ак
не
узнаешь...
Намедни
господа
офицеры
на пил и-нае л и,
а
как
подали
счет,
осерчали
и
давай
шашками
г ро­
з ить. ..
Сдачи
не
пр икаж ете?
Покорно
благодарим...
Ретируясь
задом,
ра зго ворч и вый
малый
в
шер ст я­
ных
носках
сунул
мне
в
руку
к люч
и
таинственно
шепчет:
—
Дверь
извольте
на
ноч ь
запереть
изнутри.
Сами
з нает е,
вре мя
како е.
У
нас
зд есь
полн о
всякого
народу.
Недавно
один
господин,
с
виду
такой
благородный,
обходительный,
гол ую
ж енщи ну
з ад ушил
в
постели
подтяжками...
Эл ьга
разливает
черный
кофе
в
крошечные
ч ашечки
и
золотой
лик ер
в
у зкие
рюмки.
—
Вы
пом ните
своего
сумрачного
бога?
—
Какого
бога?
—
Заключительное
стихотворение
в ашей
«Дикой
порфиры».
—
Каже тся,
помню,
н о...
—
Почему
я
вдруг
ни
с
того
ни
с
се го
вспомнила
о
нем?
О,
совсем
не
пот ому,
чтоб ы
оно
мне
нр ав и лось.
477


Это
стихотворение
сл абее
других,
но
в
нем
вы
удиви­
тельно
верно
почув ств ова л и
сво ю
судьбу
как
поэта
и
как
человека.
Как
верен
этот
ваш
страшный
приго во р
самому
с ебе
—
вечная
неплодная
ж ажда
живо го
за чат ья,
это
постоянное
«но отклоняемый силою
злобной»,
эти
недовершенные
красные
у бл юдки
змеистых
комет
вместо
совершенных
полнозвучных
солнц.
Как
в
по эзии ,
так
и
в
жизни,
в
любви,
во
всем,
во
всем!
Эльга
по днял ась
и
гов ор ит
с
трагическим
пафосом,
как
ак тр иса
в ыиг рыш ный
м он олог.
Но
я
плохо
слушаю
ее:
мне
почудился
и з-за
портьеры
блудливый
женский
смех
и
м ягкое
похлопыванье
ла дон ью
по
голому
тел у.
Неужели
та м,
в
спальне?
Не
может
быть,
наверное,
через
перегородку
из
соседнего
номера...
—
И
эта
иссушающая
вас
неплодная
жа жда
жив о­
го
зач атья,
эта
злобная
всегда
отклоняющая
вас
си­
ла ,—
вы
знаете,
кто
она ?
Эльга
в плот ную
подходит
ко
мне
и
берет
своими
ру­
ка ми
обе
мои
(ее
—
холодны,
как
мрамор)
и
глядит
мне
гипнотизирующе
в
глаза.
(Ее
—
од ин
сплошной,
чер­
ный,
блестящий
от
атропина
зрачок).
Г олос
ее
снижа­
е тся
до
шепота,
но
такого
пронзительного,
что
шипе ние
его
бежит
му р ашками
по
моему
телу,
шевелит
портье­
ру
и
напо лняе т
(я чувствую это)
соседнюю
страшную
комнату.
—
Это
жажда,
это
си ла
—
я!
Я,
только
я
одна
ра з­
дваивала
вашу
волю,
ва шу
любовь,
ва шу
поэзию,
уб и­
вая
веру
сомненьем,
любовь
ревностью,
жизнь
смертью.
Я,
как
аэроплан-истребитель,
все
время
па рю
над
ва­
ми,
сб расы вая
в
ваш
моз г
разрушительные
атомы
бомб,
маячу
в
нем
сполохами,
как
магнитная
точк а
по­
люса,
в
чье
мертвое
ослепительное
безу м ие
упираются
меридианы
всех
ваш их
помыслов
и
желаний!
И
теперь
разве
не
я
играю
с
вами
эту
ст рашн ую
шутку !
Но
сегод­
ня...
может
быть,‘это
слабость,
мне
вас
жалко...
Может
бы ть,
если
еще
не
поздно,
я
освобожу
вас...
Если
еще
не
поздно...
Может
б ыт ь...
Эльга,
как
медиум
после
сеанса,
ослабев,
оп уск ает­
ся
в
кре с ло,
подбирает
но ги
и
съеживается
в
белый
комок,
напоминая
зал етевш его
под
абажур
лампы
осеннего
бражника,
забившуюся
от
бури
в
комнатную
трубу
перелетную
пт ицу.
—
Меня
знобит...
мне
холо дн о...
478


Эльгу
бьет
озноб,
как
перед
приступом
мал яр ии,
лицо
ее
о бескр о вл ив ается
и
белеет.
—
Нет,
я
не
могу
больше...
Я
теряю
сознание...
Ни
огонь,
ни
ликер
меня
не
согревают...
Капните
капельку
крови
в
рюмку...
Не у жели
вы
боитесь
с делат ь
это
для
меня?
Вот
вам
б улав ка,
ук олит е
с ебе
пале ц
и
выда ви те
капе ль ку
крови.
Эльга
протягивает
мне
отколотую
от
блузки
золо­
тую
бу л авку
с
рубиновой
головкой.
Я
покорно
надка­
лыва ю
сл егка
свой
мизинец
на
левой
руке
и
выдавли­
ваю
гра н ат овую
кап ель ку
крови.
Глаза
Эльги,
беспокойно
следившие
за
моими
дви­
жениями,
загораются
хищ ной
радостью.
—
Вот
так...
Теперь
к а пните
ее
в
рюмку
с
ликером
и
дайте
м не.
Да
что
вы
с мот рите
на
меня
с
таким
ужа­
сом,
точно
я
вампир?
Вы давл ен ная
из
тюб ика
м изин ца
капелька
крови
падает
и
рас тв оряетс я
в
светлом
ликере.
Эльга
д рожа­
щей
рукой
берет
и
залпом
(как больная спасительное
ле ка рство )
ос уш ает
рюмку.
—
Это
де йс тв ует,
как
веронал.
Укройте
меня
и
об­
нимите
к репч е.
Я
держу
Эльгу,
притихшую
и
прильнувшую
ко
мне
доверчивой
девочкой.
Уткнувшись
лицом
в
мое
плечо,
она
задремала.
Какая
тишина!
Даж е
из
окна
с
улицы
не
долетает
ни
одного
звука .
Что
за
чертовщина!
На
малиновой
портьере
под
аркой,
как
на
гробовом
покрывале,
неподвижно
лежит
о бнаж енн ая
по
локоть
женская
восковая
рука.
Я
х очу
подняться
и
крикнуть,
но
вместо
кр ика
из
сдавленного
горла
вырывается
глухонемое
жа ло бное
мычание,
как
у
спящего,
увидевшего
страшный
сон.
Руки
Эльги
крепко
обвивают
мою
шею ,
и
губы
ее,
рас­
крытые,
но
неподвижные
и
сухие,
приникают
к
моим.
От
ее
поцелуя
я
ощущаю
то
же,
что
и
в
це р кви:
легкий
холодок
и
потерю
чувс тв ител ь н ости
в
губах,
точно
их
анестезировали
ваткой,
смоченной
в
эфир е
или
ко­
каин е.
Я
ср азу
успокаиваюсь
и
уже
без
страха
смотрю
на
восковую
руку,
шевелящую
и
размахивающую
портье­
ру
арк и,
откуда
п оказы вается
в ысо кая
голая,
такая
же
желто-восковая,
как
и
ее
рук а,—
женщина
в
черных
ажурных
чулках
и
лакированных
туфлях
на
фра нц уз­
479


с ком
каблуке.
Ли цо
ее,
в
резком
контрасте
с
желтизной
тела
и
яр ко
накрашенными
губами,—
лиловато-синего
оттенка,
точно
зав уа лир о ванно е,
и
на
шее
ее
висят
за­
тянутые
галстуком-самовязом
цветные
муж ск ие
по д­
тяжки.
Жен щин а
похотливо
улыбается,
поблескивая
золотыми
резцами,
и,
поманив
пальцем,
скр ы вает ся
за
портьерой...
Почему
я
так
боюсь
э той
комнаты?
В
ней
нет
ничего
страшного
—
обы чн ая,
как
во
вс ех
та ких
отелях,
спаль­
ня
с
ка тафа лком
и
кроватью
под
балдахином,
с
ро зо­
вым
фонарем
на
потолке,
с
умывальными
принадлеж­
ностями...
—
Мил ый. ..
милый...
Наконец-то
я
т воя ...
совсем
т во я...
.
Эльга
до
звона
в
вис ках,
до
головокружения
ох ва ты­
вает
мою
голову
и
прижимает
к
себе.
Я
вижу
только
одн о:
ее
огромные
синие,
залитые
бла женны м
блеском
гла за,
в
глубину
которых
я
падаю
с
аэропланной
ско­
ростью
под
ревущий
гул
ярост но
раб отающи х
кровью
мот ор ов
сердца.
Но
нет ,
это
не
Эльга!
Я
с
отвращением
отшатываюсь
и
вскакиваю.
На
постели
лежит
та
голая
женщина
с
си­
ним
лицо м
и
мужс к ими
по дт я жками
на
шее .
Она
сме­
е тся
золотыми
зубами
и
по казы в ает
пальцем
на
свой
обнаженный
живот
и
ноги,
вдруг
превращающиеся
в
торчащие
из
а жу рных
чулок
две
желтые
берцовые
кости
и
ск елет
таза,
в
дыру
которого
виднеется
за лит ая
пя тнам и,
как
г рязн ая
скатерть,
пос те льна я
простыня.
Кто-то
сзади
сил ьно
толкнул
меня,
и
я
упал
нич ком
поперек
к ров ати
и
с
размаху
больно
стукнулся
лбом
об
острый
выступ
лобковой
кости
таза,
рассыпавше­
гос я
от
удара...
—
Вам
дурно?
Вы
так
сильно
стукнулись
о
руч ку
кр есла.
Я
боялась,
что
вы
рас секл и
себе
висок...
Я
поднимаю
налитую
с винцо м
в
за тылке
голову
из
теплых
душистых
колен
Эльги.
Уже
рассвело.
В
отво­
ренное
настежь
окн о
льется
холод н ый
ветер
с
разд ув­
шейся
грязной
Карповки
и
сладкий
малиновый
пере­
зв он
с
четырехэтажного
корпуса
с
голубыми
и
белыми
узорными
куполами
—
из
женского
монастыря
Иоанна
Кронштадтского.
—
Вы пейт е
рюмку
ликера...
Нам
да вно
пора
ехать...
Какой
вы,
однако,
н е рвный,
всего
од на
к апе лька
крови,
и
вы
уже
па да ете
в
обморок...
480


XX
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
КАПЕЛЬ
НАШАТЫРЯ
Ночная
автомобильная
поездка
с
Эльгой
не
прошла
бе ссл едно :
я
начал
страдать
бессонницей.
П рав да,
это
бывало
у
ме ня
и
раньше,
но
не
в
та кой
острой
форме.
Я
п росы паю сь
перед
рассветом
с
ту пым
безнадежным
отчаянием,
как
осужденный
на
смерть
п еред
казнью.
Тщетно
стараюсь
я
найти
причины
эт ого
отчаяния
и
облечь
его
в
конкретные
формы.
Чувство
отчаяния
бе с­
причинно
и
бесформенно,
как
будто
я
н адыш ался
я до­
ви тых
газов,
отравляющих
нервную
систем у .
Бессонни­
це
предшествуют
мучительные
кошмары,
которые
я,
про сну вшись ,
забываю,
помню
только,
что
все
они
св я­
з аны
с
каким-то
ужа с ным
уродливым
ребенком,
что
мне
часто
слышится
во
сне
детский
плач.
Один
раз
кошмар
вылился
да же
в
галлюцинацию
(галлюцинация в галлюцинации,
как
п ас халь ное
яйцо
в
я йце !). Я проснулся от детского плача и зажег элект­
ричество.
По
одеялу
от
ног
к
го лове
по
мне
по лз
голы й
головастик,
выкидыш-мальчик
месяцев
пяти
или
шес­
ти.
Он
был
весь
покрыт
зеленоватой
слизью
и
оставлял
за
собой
на
постели
пуповину
мокрого
следа.
П рон зи­
тельным,
гуттаперчевым,
как
у
куклы,
голос ом
он
п ро­
тивно
пищал
басом
на
всю
комнату: «Папа,
папочка,
возьми
ме ня
с
собой»
и,
протягивая
ручки,
лез
ко
мне
на
голов у.
В
ужасе
я
вскочил
и
встряхнул
о деяло .
Ребенок
исчез
в
складках
и
больше
не
появлялся,
но
заг лушен­
ный
де тски й
плач
(тот же,
что
я
слышал
во
сне)
продол­
жался
и
наяву.
Казалось,
он
и сход ил
откуда-то
из
стены.
—
Почему
вы
так
плохо
выгляд и те ?
Больны?
—
спросила
ме ня
за
за втра ком
Эльга.
Я
п ожа ловал ся
на
б ессон ницу
и
рассказал
о
сл ы­
шанном
ночью
детск ом
пл аче.
—
Ах,
это
я
виновата,—
смутилась
почему-то
Эл ь­
га.—
Я
забыла
по дл ить
свежего
спирта
и
капнуть
на­
шатыря.
С ейчас
мы
это
устроим.
После
з ав трака
она
поднялась
ко
мне
в
к омна ту
и
открыла
дверцу
потайного
сейфа
в
стене.
Внутри
в
стеклянной
зеленоватой
банке
плавал
заспиртован­
ный
трупик
то го
самого
отвратительного
мальчика-вы­
16 М.
Зе нке вич
481


ки дыш а,
который
лез
ко
мне
по
одеялу
ночью.
Ж ид­
кость
от
взмаха
дверцы
тихо
заплескалась,
и
трупик
слегка
зашев ели лс я,
как
д ыша щая
жабрами,
не
совсем
уснувшая
рыба.
Эльга
пр ипо дня ла
покрышку
и
накапала
в
банку
ка ки х-то
ка пель
из
пузырька.
—
Если
он
будет
кричать
и
беспокоить
вас
ночью,
то
нужно
только
накапать
в
банку
четырнадцать
капель
нашатыря,
и
он
утихнет.
Вы
можете
д елать
это
без
меня,
сами.
Я
по кажу
в ам,
ку да
я
к ладу
ключ
от
сейфа.
Мо жет
быть,
в
вас
пробудятся
нежные
отцов­
ские
чувства
и
вы
захотите
взглянуть
на
своего
ре­
бе нка ...
Что
она
—
из девае тся
надо
мной?
Но
в
ответ
на
мой
недоуменный
взгляд
Эльга
смотрит
совершенно
с ер ьез­
но,
да же
с
упреком.
—
Как,
разве
вы
забыли
«конец августа и безмгли­
с тое
начало
глубокого
и
с ине го,
как
са пфир ,
се н тяб­
р я»? И неужели вы думали,
что
наш е
пребывание
ночью
в
«Ривьере»
пройдет
бесследно?
Только,
ра ди
Бога,
держите
это
втайне
от
всех...
Панц ир ная
двер ца
сейфа
тяж ело
захлопнулась
над
зеленой
урн ой
колбы.
Мой
ребенок?
Нежные
отцовские
чувства?
Какая
чушь!
При
чем
тут
конец
авгу ст а
и
ночь
в
«Ривьере»?
И
кто
тогд а
ма ть
этого
уродца?
Разве
я
обл ад ал
Эльгой
там,
в
отеле,
когда
увидел
в
обмороке
женщину
с
по д­
тяж кам и
на
ше е?
И
ведь
с
той
ночи
прошло
всего
не­
с ко лько
дн ей ...
Что
за
дикая
фантазия
держать
в
комнате
заспир­
тованный
препарат
вы киды ша!
Я
охотно
выплеснул
бы
его
в
п омой ную
яму,
но
только
как
сде ла ть
это
незамет­
но
и
не
р ассер дит ся
ли
Эльга?
И
зачем
на до
капать
в
спирт
четырнадцать
ка пель
нашатыря?
Да
и
стоит
ли
еще
там
ба нка
с
трупиком...
Може т
быть,
мне
это
только
померещилось...
Осторожно
открыл
я
оставленным
мне
Эльгой
клю­
чом
панцирную
две рцу
и
замер:
из
банки
гляд ел
на
м еня
рыбьими
гла зами ,
слегка
п оп лески ваяс ь
в
св оей
спиртовой
ванне
и
дв игая
п л авни ками
руч ек
и
ножек,
зеленоватый
труп ик .
Казалось,
что
он
сейч ас
припод­
ним ет
крышку,
вылезет
из
банки
и
начнет
опя ть
караб­
катьс я
на
ме ня
с
пронзительным
резиновым
писк ом
«папа,
п апо чка»...
482


Я
в
испуге
захлопнул
сейф,
как
взломщик,
застиг­
нутый
на
месте
преступления,
у вид ев,
что
в
дверях
стоит
Гумилев.
Но
он
только
пос мотрел
на
ме ня
высо­
комерно
и
презрительно
(так мне показалось)
и
повер­
нулся,
ничего
не
с каза в.
Вместо
нег о
в
ко мна ту
вошел
Комаров.
—
Я
к
вам
по
очен ь
ва жн ому
делу,
но
не
по
своему,
а
по
чужому
поручению.
Я,
конечно,
не
буду
касаться
того,
что
произошло
между
в ами
и
Николаем
С тепан о­
ви чем ...
Я
не
им ею
права
в
это
вмешиваться,
хотя
мне
очен ь
прискорбно,
что
все
так
вышло.
Я
пробовал
его
отговаривать,
но
Николай
Степанович,
как
вы
знаете,
очен ь
упрям...
Одним
словом,
он
решил
вызвать
вас
на
дуэль
и
передать
вам
в ыз ов...
Вы
должны
ус лов и ться
со
мной
относительно
секундантов...
Комаров
официально
торжествен,
но
немного
во л­
нуется
и
не
у вер ен,
так
ли
он
выполняет
воз л ожен ное
на
него
о тв етстве нно е
поручение.
—
Р азуме етс я,
все
должно
остаться
в
строгой
тай­
не.
Эльга
Густавовна
не
должна
ничего
подозревать...
С
секундантами
мы
д ело
уладим...
Вы
можете
пол о­
жи ться
на
ме ня ...
Николай
Степа но ви ч
хоче т,
чт обы
дуэль
происходила
около
К олом яг,
на
мес те
дуэли
Пуш кин а,
из
пистолетов
тридцатых
г одов ...
Думаю,
вы
как
поэт
поймете
жел ани е
Николая
Степановича
и
со­
гласитесь...
Я
согласился
на
в се,
не
возражая,
и,
только
когда
ушел
Комаров,
спохватился...
Какая
нелепость!
Драть­
ся
ни
с
того
ни
с
сего,
да
еще
так
театраль н о.
Правда,
Гумилев
любит
та кую
героическую
бутафорию.
Дрался
же
он
ког д а-то
на
дуэли
с
Ма к с имилиа ном
Волоши­
ным.
Ну
что
же,
обменяемся
парадными
выстрелами,
по п асть
из
старых
дуэльных
пистолетов
не
так-то
л ег­
ко.
Но
все
ж е...
Эл ьгу
я
увидел
только
вечером.
Мо лч али вая
и
за­
думчивая,
она
играла
на
рояле
шумные
бравурные
ве­
щи,
на
прощанье
же
неожиданно
поцеловала
меня
в
лоб
и
несколько
раз
перекрестила
мелкими,
как
стеж ка
иглой,
крестиками.
—
Не
бойтесь,
все
обойдется
благополучно.
16*


XXI
DICSON SONS SHEFFIELD *
Почему
привязались
ко
мне
прилипчивыми
сле п ня­
ми
эти
три
нелепых
сл о ва: Dicson sons Sheffield.
Они
на вязчи во
мельтешат
'печатными
буквами,
как
све­
товая
ре клам а
како й- то
фир мы,
зажженная
в
мо ем
мозгу .
Я
не
знаю,
что
они
зн ач ат,
но
они
ка жутс я
мне
с траш но
знакомыми,
че м-то
связанными
с
Гуми­
левым.
Из
гл аз
сыплется
фонтаном
бенгальский
огонь,
р ас­
те кае тся
в
круги
и
собирается
в
летучий
огненный
шар
молнии
—
св ет ящуюся
гол ову
какой-то
женщины.
В
ее
широко
открытых
зеленовато-серых
г лазах
—
девичья
мечтательность
и
грусть,
а
в
сомкнутых
пухлых
дет ски х
губах
з ат аено
столько
неосознанной
еще
невинной
чу в­
ственности!
Голова
приближается
ко
мн е,
я
вдыхаю
в
аромате
знакомых
д ухов
горький
миндальный
з апах
пл еч
и
ро ма шку
золотых
рассыпанных
по
подушке
волос.
Р аскры тые
в
жажде
поцелуев
губ ы,
обд ав ая
легким
испарением
только
что
выпит ог о
ликера,
шепчут
в
за­
бытьи
—
звучащее
нежным
признаньем
«неужели
я
твоя,
совсем
твоя»
—
не леп ое
бессмысленное
Dicson
sons Sheffield...
Я
приподнимаюсь,
освещенная
голова
исчезает,
только
от
поду шк и
т янет
легким
з апа хом
ромашки
и
знакомых
духов.
По
этому
запаху,
гончими,
напавшими
на
след,
за­
ливисто
ринулись
в
ч ащу
прошлого
воспоминанья...
Пер вая
встреча,
незначительные
слова,
вз гля ды,
движенья
—
в
них,
как
в
щепотке
невзрачных
семян,
заключено
уже
все
цветенье,
все
пло ды
бу ду щей
л юбви
и
страсти.
Мы
познакомились
на
вечере
акмеистов
за
столи­
ком
в
«Бродячей собаке». Она взглянула большими на­
ивными
г лазам и
и
сказала:
—
Как
вы
можете
писать
т акие
ужасные
стихи,
ког
да
у
вас
столько
нежн о сти
в
губах?
Вы
зн ает е,
что
я
раз
ушла
от
н его
(она кивнула на приехавшего с ней поэта,
«Сыновья Диксон,
Шеф фи лд » (англ.).
484


мое го
пр и ятел я), чтобы только не встретиться и не по ­
знакомиться
с
ва ми.
И
больше
ничего
—
мы
пи ли
в ино,
смеялись,
говори­
ли
о
пустяках.
Но
в
парниковый
красный
грунт
бы ла
брошена
щепотка
р оз овых
семян,
одно
из
них
приня­
лось
и
пу ст ило
нежный
к олюч ий
росток.
Поэтому
она
сам а
п оже лала,
чт обы
провожал
ее
я.
Для
влюбленного
в
нее
молодого
поэта,
м оего
при­
ятеля,
это
был
тяжелый
уда р.
Он
долго
с
ней
объяснял­
ся,
на кон ец
уступил,
но
на
прощанье
крепко
поцеловал
меня,
прося
печатью
дружеского
поцелуя
доставить
в
целости
драгоценное
по ру че ние.
А
потом
надушенные
розовые
конв е ртики
рассеян­
ных
писем,
д алек ий
нежный
голос
в
телефоне,
беглые,
урывками,
встречи
(она всегда куда -н иб уд ь
т оро пи­
лась)
и
неожиданное
для
обоих
сближение,
сладостное
и
мучительное,
короткое,
после
поездки
на
остров а,
в
кабине
ресторана,
под
электричеством,
с
губами,
па х­
нущими
свежестью
невского
ле доход а
и
настоем
только
что
вы пито го
л икер а.
Испугавшись
неожиданного
сближения,
она
стала
избегать
меня.
Я
мучительно
ревновал,
до бив ался
с ви­
даний,
а
тут
еще
вечер
в
«Бродячей собаке»
и
ухажива­
ние
Гумилева.
Он
не
о тходи л
от
нее
до
утра,
и
она
со­
гласилась,
чтоб ы
он
поехал
ее
п рово жать .
Мо жет
быть,
в
э том
не
б ыло
ничего
особенного,
ей
просто
ль ст ило
внимание
известного
поэта,
а
Гумилев
всегда
п ри уда­
рял
за
хорошенькими
женщинами.
Но
в
под вал е
«Бро­
дя чей
со ба ки», где терялось представление о времени,
где
в
ароматах
духов
и
сигар
еще
прела
плесень
щел о­
ка
и
заста релог о
р евм ати зма
прачек,
где
на
сырой
шт у­
катурке
стен
изысканнейшими
художниками
б ыли
на­
мал еваны
яр кие
извра ще нные
изображения
женщ ин,
птиц
и
плодов,
там
в се,
особенно
перед
рассветом,
пр и­
нимало
необычайные
ф ант асти ческ ие
размеры,
т акие
же,
как
и
моя
ревность.
С
отчаян и ем
блоковского
Арлекина
смотрел
я,
как
усадил
Гумилев
мою
подругу
в
изв озч ичь ю
пролетку
и
у вез
к ата ться
по
Невскому.
Во
что
бы
то
ни
стало
я
хо­
тел
увидеть
ее
и
объясниться.
У
по дъе зда
ж дать
нель­
зя,
столкнешься
с
Гумилевым,
надо
на
лестнице
у
две­
рей
квартиры.
Швейцар,
поблагодарив
за
данный
ему
рубль,
беспрекословно
пропустил
меня,
и
я,
прячась
в
темноте,
как
вор,
вздрагивая
от
шума,
ждал.
Уже
485


рассвело,
когда
стукнула
вн изу
парадная
дверь,
по­
слышался
ее
оживленный
гол ос
и
торо пл ив ые
ма лен ь­
кие
шаж ки
по
половику
ст у пенек.
Объяснение
ни
к
ч ему
не
п ове ло.
Ее
рассказ
о
пр о­
гу лке
и
о
том ,
что
она
о бещала
Гумилеву
быть
у
не го
в
четыре
ча са
дня
в
редакции
«Аполлона», еще более
во спа лил
мою
дик ую
ревность.
Все
во
мне
мучительно
н ыло,
как
обнаженный
зуб­
ной
нерв,
требуя
острого,
оперативного
вмеш ате льст в а.
Пешком
отправился
я
на
Финляндский
вокзал.
Ни
про-
н изы вающ ий
в етер
с
Невы,
ни
б ьющий
в
л ицо
ледяной
дождь
не
успокоили
моей
боли.
Я
решил
ехат ь
в
Выборг
и
купить
револьвер
—
там
для
этого
не
нужно
разреше­
ния
полиции.
Если
она
придет
в
четыре
ч аса
к
Гу мил е­
ву,
я
у бью
ег о.
Долго
расхаживал
я
по
платформе,
слушая
хрип­
лую
перекличку
маневрирующих
паровозов.
Подошел
к
зе ркалу ,
из
нег о
гл яну ло
на
меня
желтое
страшное
лицо.
Потом
отказался
от
поездки:
у
ме ня
нет
с
с обой
паспорта,
и
я
могу
опоз дать .
Можно
достать
како е- ни­
будь
другое
оружи е.
На
Морской
я
зашел
в
охотничий
магазин
и
неторопливо,
советуясь
с
прик азч ико м,
что ­
бы
не
выдать
с ебя
(словно он мог догадаться,
зачем
мне
нужен
н ож ), выбрал длинный кинжал,
каким
прикалы­
в ают
затравленного
волка
или
кабана.
Я
боялся
то лько
од ного,
чтоб ы
в
последнюю
минуту,
ослабев,
не
сдала
рука
—
она
и
так
сл егка
терпнет
при
о дной
мысли
об
ударе.
Бр ау нинг
гораздо
надеждей
—
легкое
н аж атие
пальца...
До
четырех
часов
о ст авало сь
еще
вре мя,
я
побродил
по
Не вск ому,
заш ел
в
кафе,
потом
в
Каз анск ий
собор.
Около
гробницы
Кутузова
теп лила сь
о бл епл енная
све­
чами
боль ш ая
икона
Н ико лая
Чудотворца.
Ту по
по­
смотрев
на
старческое
к ор ич невое
лицо
с
седой
бо род­
кой
и
вы сок им
ущемленным
лбом,
и
я
вс лед
за
други­
ми,
не
молясь
и
не
крестясь,
поставил
свеч ку
за
Ни­
колая
Гумилева.
Но
ни каки х
колебаний
и
сомнений
у
м еня
не
бы ло.
Ро вно
в
четыре
ч аса
я
поз вонил
по
телефону
ей.
Нежным
усталым
г олос ом
она
жаловалась
на
дурное
настроение,
говорила,
что
не
бу дет
у
Гумилева,
и
про­
сила
меня
встретиться
вечером.
Я
чувствовал
с ебя
как
приговоренный
к
смертной
казни
при
объявлении
о
по­
миловании.
486


В
редакцию
«Аполлона» (у Пяти углов)
я
все
же
за­
шел.
Как
ни
в
чем
не
бывало
си дел
и
дружески
разгова­
ривал
с
Гумилевым.
Только
раз
при
взгляде
на
его
цв е тной
жилет
вспомнил,
что
вот
сюда,
распарывая
материю,
должен
был
вонзиться
глубоко
тот
о хо тни­
чий
ки нж ал,
что
лежи т
у
меня
там,
в
б оков ом
кармане
пальто...
Далекая,
нехорошая
исто р ия,
о
которой
я
никогда
больше
не
вспоминал!
Из
темн о ты
сно ва
вы плы ла
св е тящая ся
женская
го­
лова
и
раскр ы т ыми
для
по ц елуя
губами
нежно
шепчет,
дыша
легким
испарением
л икер а: Dicson sons
Sheffield.
Теперь
я
зн аю,
что
значат
три
проклятых
слова!
Это
—
клеймо
фирмы
на
клинке
того
кинжала,
ко то­
рым
я
собирался
убить
Гумилева.
XXII
ТЕПЕ РЬ
МЫ
ПОКВИТАЛИСЬ
Как
резко
изменилась
погода
за
ночь:
вче ра
еще
бы­
ла
же ле зно -сер ая
слякоть,
а
сегодня
сн ег
на вален
аршинными
сугробами
и
деревья
охлоплены
инеем.
Вы со кие
легкие
санки,
ныряя,
по званив аю т
остры­
ми
стальными
полозьями.
Запрокинувшись
на зад
и
привстав
с
ко зел,
остриженный
в
скобку
из воз чик- ли­
хач
с
павлиньим
пером
на
шапке,
прицок ива я
яз ыком ,
придерживает
синими
струнами
вожжей
размашистого
вороного
рысака
с
за бинт ова нны ми
от
растяжения
су­
хожи л ьями .
Края
темно-малиновой
попоны,
развеваясь
от
бега,
взлетают
крыльями;
из-под
нее
облаком,
как
из
отк ры той
двери
чайной,
ва лит
густой
пар.
Заиндевев­
ший
лошадиный
круп
с
точностью
заводного
механизма
выбрасывает
мощные
лопасти
задних
ног,
швыряясь
сн ежка ми
и
и зредк а
на
спуске
слегка
ос ек аясь
п одк ов­
ными
ши пами
о
металлический
передок
сане й.
—
Николай
Степа но ви ч
буд ет
доволен.
Мне
уд а­
лос ь
до ст ать
хорошие
дуэльные
пистолеты
пушкинско­
го
времени.
Да
и
сегодняшний
з имний
д ень
мало,
я
ду­
маю,
отличается
от
т ого...
Вот
толь ко
Нева
не
замерзла.
Комаров,
н акин ув ший
на
плечи,
очевидно,
для
боль ­
шей
стильности
николаевскую
ш ине ль,
посматривает
487


по
сторонам
с
таким
видом,
точно
он
до стал
не
только
пистолёты
тр идца тых
годов,
но
и
деко рир о вал
з имний
пейзаж.
Не зам ерз ающа я
часть
речки
действительно
кажет­
ся
черной
среди
снежных
берегов
—
дымящимся
гряз­
ным
стоком
теплой
воды
с
какой-нибудь
фабрики.
—
К
самым
Коломягам
п р икаж ете?
—
Нет,
мы
слезем
тут,
на
шоссе.
А
ты
об ожд ешь.
Давай
вон
туда,
где
лошадь
ст оит ...
На
Коломяжском
шоссе
у
матовых
стеклянных
ша­
ров
подстриженных
деревьев
второй
извозчик-лихач
с
заиндевевшими
усами
заботливо
зас теги в ает
попону
и
отряхивает
мете лк ой
и ней
с
з апар ивш ейся
л оша ди.
—
Дав но
приехали?
—
Да
нет,
только
что...
Господа
пешком
про шл и...
Вон
они
та м,
в
леску,
под
деревами-то...
В
рыхлом
снегу
прол ож ен
свежий
глубокий
след
шагов
через
пустырь
к
ро щице ,
где
движутся
две
чер­
ные
фи гу ры:
Гумилев
и
еще
какой-то
моло дой
вое нмо р,
второй
секундант.
Ком ар ов
сбросил
на
снег
николаев­
скую
шинель
и
положил
на
нее
ящиче к
с
пистолетами.
Потом
нач ал
о
чем-то
совещаться
со
сво им
товарищем-
военмором,
отмеривать
шаги
и
протаптывать
до рожк у
в
снегу.
Гумилев
молча
жд ал,
прислонившись
к
неболь­
шому
оснеженному
обелиску-памятнику
с
неразборчи­
вой
залепленной
инеем
надписью.
Так
вот
оно,
знаме­
нитое
место
дуэли
Пушкина,
на
котором
я
еще
ни
разу
не
бы л,
хотя
и
бывал
на
с кач ках
и
полетах
на
Коломяж­
ском
ипподроме.
Снежная
бел ая
поляна,
к руг
деревьев
в
инее
—
подходящее
м есто
для
арии
Ленского
«куда,
куда
вы
удалились...»
И
из
облаков
показывается
ма­
линовое
тусклое,
как
луна,
морозное
с о лнце.
Зимнее
утро,
как
вечер:
солнцу
не
подняться
высоко
над
я сным
горизонтом.
Мне
оче нь
хочется
п ить,
и
я
с осу,
как
фрук­
товое
мороженое
без
с аха ра,
сн еж ки,
застужая
до
ло­
моты
пальцы.
Все
приготовления
окончены.
Комаров
подал
мне
зар яже н ный
пи стол ет
и
объяснил,
когда
и
как
на до
бу­
дет
стрелять.
—
Держите
пи стол ет
крепче.
Име йте
в
виду,
что
он
сил ьно
отдает..
’
. Целиться надо несколько ниже цели...
Громоздкое,
неудобное
оружие
—
мне
никогда
рань­
ше
не
приходилось
с трелять
из
пистолета,
я
видел
их
только
иногда
мирно
в исящими
на
коврах
в
кабинетах
488


любителей
старины.
Если
бы
не
тяжесть,
то
мне
ка за­
лос ь
бы,
что
я
держу
б оль шую
де тскую
игрушку,
стре­
ляющую
пробками.
Да
и
вся
эта
б утафорск ая
сц ена
ду­
эли
как
будто
р азы гр ыва ется
нам и
для
аппарата
како­
го- то
невидимого
кинооператора.
В
нескольких
са жен ях
пер едо
м ной
на
снежном
ли­
сте
в ат манск ой
бумаги
тушью
графически
четко
в ыри­
совывался
Гумилев.
Он
был
без
шинели,
на
груди
его
резко
вы деля л ись
желтые
уланские
аксель бант ы
и
два
солдатских
Георгия
с
черно-желтыми
бантами.
Я
навел
пистолет
на
желтое
пят но
и
с делал
два
шага.
Неожи­
да нно
(нажал ли я случайно пальцем курок или,
как
мне
показалось,
самопроизвольно)
пистолет
мой
вы­
стрелил
с
таким
гр охот ом
и
огнем,
что
я
по дума л
—
он
разлетелся
на
части
и
о тор вал
мне
руку.
Невольно
от
с ильно й
бо ли
в
к люч ице
я
в ыро нил
пист о лет.
Когда
дым
от
выстрела
ра сс еялс я,
я
увидел
в
не­
скольких
шагах
от
с ебя
наведенный
чут ь
не
в
у пор
на
ме ня
пистолет
Гумилева.
Я
см отр ел
в
широкое
черное
дуло
и
на
холодное
решительное
л ицо
Гумилева
и
ж дал
выстрела.
На
таком
близком
расстоянии
он
несомнен­
но
ул ожит
меня
наповал.
Я
хотел
оста нов и ть
ег о,
но
тя­
желая
правая
рука
вис ела
по
швам,
как
парализован­
ная.
Хотел
кр икн уть : «Николай Степанович,
что
ты
де­
ла ешь?» —
и
не
мог.
Оцепенение
мое
длилось
несколько
сек унд.
Потом
я
у виде л,
как
вытянутая
ру ка
Гумилева,
точн о
по
ней
кто
сильно
ударил
снизу,
в злетела
кверху
и
из
те м ного
ствола
выпы хну л
красный
язык
п ламе ни:
выс тр ел
в
воздух!
—
Теперь
мы
поквитались!
—
к рик нул
Гумилев
и
отбросил
пистолет.
Я
пожал
ему
руку.
Комаров
и
другой
секундант,
во-
енмор,
по зд р авили
нас
с
примирением.
Но
я
рассеянно
слушал
их,
не
сводя
г лаз
с
брошенного
Гумилевым
пи­
столета:
в округ
н его
на
снегу
рас тека лось
малиновое
талое
(или это отблеск морозного солнца?) пятно,
точно
это
был
не
пистолет,
а
насосавшаяся
крови
пиявка,
вы­
брошенная
на
соль.
Обратно
я
ехал
вместе
с
Гумилевым.
Между
нам и
оп ять
установились
р овные
приятельские
отношения,
как
будто
эта
брошенная
на
соль
снега
пиявка
дуэль­
ного
пистолета
оттянула'
от
наших
затылков
черную
кровь
ревности.
489


Э льга
встретила
нас
весело,
ни
о
чем
не
расспраши­
вала
и
тольк о
при
прощанье
т ихо
сказала:
—
Как
вам
не
ст ыдно
заниматься
мальчишескими
г лупос тя ми
в
такое
время...
XXIII
ПОЕ ЗД
ПУ РИШКЕ ВИ ЧА
Мы
уже
собирались
ехать
и
стояли
в
передней,
к ог­
да
задребезжал
телефонный
звонок.
—
Подойдите,
пожалуйста,
и
спросите,
кто
го во­
рит,—
попросила
м еня
Эльга.
Я
вз ял
тр уб ку,
но
ответа
на
мое
«алло»
не
последо­
вало.
Только
в
ухе
ноющей
зубной
б олью
отдался
тугой
камертонный
звон
заиндевевшей
проволоки.
Н аконе ц,
на
третье
«алло»
послышался
отдаленный,
как
будто
из- за
сотен
верст
несущийся,
слабый,
но
отчетливый
певучий
мужичий
гов орок :
—
Эй,
малый...
слышь,
што
ль...
скажи
Ельке
(я яс­
но
р азоб рал
—
не
Эльге,
а
Ельке)...
пущай
подойдет...
Скажи,
Григорь
Ефимыч
спрашиват...
она
зн ат. ..
Но
Э льга
уже
и
без
т ого
с тояла
рядом
и
брала
из
моих
рук
телефонную
тр убку .
—
Григорий
Ефимович?..
Здравствуйте,
здравст­
вуй те ...
О чень
рада...
Я
давно
уже
жду
вашего
звонка...
Заезжайте,
н еп реме нно
заезжайте,
но
тол ько
п оп озд­
ней.
До
десяти
вечера
меня
не
будет
дома...
Что?
Я
не
р азоб ра ла...
Ах,
вы
опять
про
то
же...
И
Эльга
вдруг
расхохоталась
в
те леф он
н еест ест­
венным
смехом,
какого
я
у
нее
никогда
ра ньше
не
сл ы­
хал ,—
с
игривым
вульгарным
повизгиваньем,
как
дере­
ве нс кая
дев ка,
которую
пар ень
не на роком
щ ипнул
за
грудь.
—
Ну,
хорош о,
хорошо ...
До
свиданья...
Я
сейчас
уезжаю.
Трубка
повешена,
но
Э льга
как- то
н еестеств енно
в оз буж дена,
глаза
ее
блестят,
гу бы
улыбаются,
движе­
ния
порывисты
—
то чно
из
телефонного
аппарата
она
п олучи ла
раз ряд
электричества.
На
Гумилева,
так
же,
как
и
на
меня,
неприятно
по­
действовал
смех
Эльги,
и
он
бр ез гливо
поморщился.
—
Вы
хоро шо
з нает е,
что
он
нам
необходим
для
на­
490


ше го
дела,—
оправдывалась
дорогой
Эльг а. —
Только
через
нег о
сможем
связаться
с
крестьянством.
И
п отом
толь ко
он
один
сможет
нам
ус тр оить
свиданье
с
«ним» .
«С ним»
Эльга
особенно
многозначительно
подчерк­
нула.
.В м олоч ном
тумане
б л еснул
золотыми
з везд ами
си­
ний
купол
Измайловского
соб ора ,
и
темной
тенью,
как
часовой,
вытянулся
чугунный
обелиск
из
турецких
пу­
ше к.
Вот
и
Обводный
кан ал
—
место,
где
ко г да-то
под
брошенной
бомб ой
разлетелась
лакированная
мини­
сте рск ая
карета
Плеве.
Мы
подъехали
к
Ва рш авско му
вокзалу,
но
о ст ано­
вились
не
у
главного
по дъез да,
а
у
ворот,
ведущих
пря­
мо
на
подъездные
пути.
З десь
во
время
войны
г рузи­
л ись,
обычно
в
сумерках,
отходящие
на
фронт
эшелоны
з апасны х
ча стей,
гр еме ла
духовая
музыка,
перекаты­
валос ь
«ура», разливались разудалые песни,
заглушав­
шие
тихие,
подавленные
всх лип ы ван ья.
Но
теперь
ни
один
паровозный
свисток
не
разрывал
молочный
мо­
розный
в оздух.
Вокзал
и
по ло тно
ка жутся
вымершими,
хотя
все
п ути
загромождены
пустыми
неподвижными
вагонами,
теплушками,
цистернами
и
платформами.
С
трудом
пробирались
мы
по
огромному
железно­
дорожному
кладбищу,
пока
нам
не
по п ался
безногий
инвалид
в
солдатской
форме
с
Георгиевской
медалью
на
груди.
—
Где
здесь
сто ит
пое зд
Пуришкевича?
—
спросил
его
Гумилев.
—
Так
точно,
ваше
высокоблагородие!
—
га рк нул
инвалид,
в зяв
под
к озыр ек.—
Так
чт о,
дозвольте
прове­
сти .
И,
не
дожидаясь
согласия,
инвалид,
переваливаясь,
как
Ван ька-в с таньк а,
сту ча
деревяшками,
юркнул
под
колеса
вагона.
Он
ковылял
так
быстро,
что
мы
едва
по­
спевали
и
н агнал и
его
тольк о
перед
составом
из
не­
скольких
вагонов
без
па рово за.
—
Спасибо
теб е,
братец,—
по благо дар ил
Гумилев
и
су нул
ему
в
руку
скомканную
асс игн аци ю.
—
Рад
с тара ться ,
ваше
высокоблагородие!
—
гарк­
нул
инвалид
и
исч ез
под
колесами.
Эльга
постучала
стеком
в
од но
из
окон.
Занавеска
сле гка
приподнялась,
и
в
ст екле
п ок аза лось
усатое
одутловатое
лицо.
На
площадку
выш ел
рослый
груз­
ный
военный
в
форме
врача
и
отк рыл
нам
дверцу.
491


—
Что
вам
угод но?
Владимир
Митрофанович
зан ят
и
ни кого
не
принимает.
—
Владимир
Митрофанович
сам
назна ч ил
нам
вре­
мя
приема
на
сегодня
в
десять
часов
утра.
Ра зрешит е
с
вами
познакомиться.
Ведь
вы
доктор
Лазаверт?
Тот
самый...
'
—
Да,
тот
са мый ,—
угрюмо
буркнул
доктор,
помо­
гая
все
же
Эльге
взобраться
на
площадку
и
пропуская
нас
в
в аго н,—
Не
зас ижи ва й тесь
то лько
у
Владимира
Митрофановича
больше
десяти
минут.
Он
всю
н очь
ра­
ботал
и,
кроме
того,
еще
не
совсем
поправился
после
ти фа
и
быстро
утомляется.
Несмотря
на
день,
все
окна
в
вагоне
пло тно
занаве­
шен ы
и
св ет
зажж ен.
Ваго н
—
бывший
международ­
ный,
с
ост ат ками
б ылой
роскоши,
си льно
потускневший
и
поизносившийся.
Доктор
Лазаверт,
постучавшись,
открыл
д верцу
одн ого
из
купе.
Навстречу
нам
с
дива на
поднялся
Пури шкев и ч
—
я
ср азу
узн ал
ег о,
хотя
рань­
ше
видел
только
на
к ари катура х.
Он
гал ант но
поцело­
вал
руку
Эльге
и
поздоровался
за
руку
с
Гумилевым
и
со
мной.
—
Садитесь,
господа,
садитесь.
Пр едуп р еж даю,
я
оче нь
за нят
и
могу
уделить
вам
не
более
десяти
ми­
ну т.
А
п отому
ср азу
к
дел у.
—
Мы
явилис ь
к
в ам,
Владимир
Митрофанович,
по
поручению
Петр ог р адско й
боевой
организации,—
на­
ча ла
Эльга.
—
Таганцевской?
—
перебил
Пуришкевич.—
Зна ю,
знаю.
Я
не
столько
слушал
ра з говор,
ск оль ко
с
любопыт­
ством
рассматривал
Пуришкевича.
Он
напоминал
мне
несколько
Кульбина:
тот
же
голый
пергаментный
ч ереп
и
жел тое ,
как
у
мумии,
накрашенное
румянцем,
по хо­
жее
на
об е зьян ье,
подвижное
лицо.
-Одет
он
в
походную
форму
и
старается
держаться
по -вое нном у
сдержанно,
но
сквозь
деланную
вы пр авку
и
собранность
движений
ча сто
прорывается
нервная
торопливость
и
горячность,
как
у
человека
с
по выш ен ной
температурой.
Гов о рит
он
резким
осипшим
голосом,
как
военный,
которому
много
приходилось
кричать
на
морозе.
—
Так,
так.
Все
это
прекрасно!
Но
что
же
вы
хотите
от
меня?
Из
ваш их
слов
я
делаю
вывод,
что
боевая
ор­
ганизация
рассчитывает
на
мое
ак тив ное
со дей ствие
и
поддержку?
492


—
Да,
Владимир
Митрофанович,
мы
все
очень
и
очень
рассчитываем
на
ва с.
—
Но
я
уже
го во рил
Сергею
Николаевичу
Таганце­
ву,
что
ста ть
во
главе
организации
или
пр инять
в
ней
б ли зкое
участие
я
решительно
отказываюсь.
Вся
моя
жизнь
до
последней
к апли
крови
отдана
Ро ссии ,
и
я
не
поколеблюсь
выступить
с
оруж ием
в
руках,
ес ли
этог о
п отре бует
благо
мо ей
родины.
Порукой
этому
(Пуриш-
кевич
вз ял
со
ст ол ика
из-под
разбросанных
бумаг
ре вол ьвер )
мой
«Соваж», с
которым
я
никогда
не
расстаюсь,
да же
в
тиф у
лежал
он
у
ме ня
под
подушкой,
и
я
в
горячечном
бреду
сжимал
его
бессильной
рук ою ...
Но
выступать
с
в ами
сей час
я
отказываюсь.
Да,
да,
от­
казываюсь...
Голос
Пуришкевича
вдруг
сор в ался
и
перешел
в
свистящий
шеп от,
и
он
сту кну л
о
столик
рукой,
звяк нув
браслетом.
—
И
з наете
почему?
Только
п отом у,
что
я
не
в ерю
в
успех
и
считаю,
что
всякое
откры тое
выступление
сей­
час
б еспо л езно
и
невозможно.
Пуришкевич
вскочил
и
ааметался,
как
волк
в
клет­
ке,
по
купе.
Потом
остановился
у
за наве шенного
о кна
и
нервно
забарабанил
паль ц ами
по
столику.
—
Вче ра
почти
всю
н очь
я
перечитывал
св ой
днев­
ник.
Ведь
вы
знаете,
сегодня, 16декабря,
исполняется
пя тая
годовщина
убийства
Р аспу т ина.
Медленно,
как
священник
в
страстной
че тве рг
двенадцать
Евангелий,
перечитывал
я,
пре рыва емы й
хорами
мрачных
мыслей,
св ои
отрывистые
записи.
Каждая
фраза,
каж дое
слово
выз ыва ло
столько
мучительных,
страшных
воспомина­
ний
и
призраков!
И
как
раз
забрезживший
р ассвет
за­
стал
меня
над
заключительными
сл ов ами: «Кто ска­
же т?
Кто
ответит?
Кто
предречет
по ток
событий
в
гус ­
том
м ол очном
тумане
просыпающегося
д ня?» Эти же
слова
я
повторяю
себе
и
с ейч ас,
как
повторял
их
все
эти
пять
страшных
л ет,
носясь
летучим
го лла ндце м
со
своим
закрытым
поездом
по
равнинам
об езу мев­
шей
России.
И
так
же,
как
и
тогда,
я
не
нахожу
на
них
ответа.
Несколько
секунд
Пуришкевич,
отвернувшись,
смотрел
в
за наве шенно е
шт орой
окн о
и
шептал
про
се­
бя,
как
стихи,
сл о ва: «Кто скажет?
Кто
ответит?
Кто
сде рне т
завесу
и
расс еет
туман,
застилающий
гряду­
щие
да ли?»
493


Потом
обернулся
к
нам
и
заговорил
уже
более
с по­
койно.
—
Не
думайте,
я
не
раскаиваюсь,
я
ни
в
чем
не
ра с­
каиваюсь.
Пусть
выш ло
совсем
не
то,
что
я
о ж идал,
и
уб ийст во
Распутина
оказалось
прообразом
других
ро­
к овых
ужасных
событий.
Я
не
колеблясь
и
сейчас
со­
вершил
бы
все
то,
что
сд елал
в
ту
ночь.
Я
не
раскаива­
юсь
ни
в
ч ем,
но
за
эти
пять
страшных
лет,
носясь
со
своим
поездом
летучим
го лланд цем
по
фрон т ам
Рос­
си и,
я
многое
перевидел,
узнал
и
п ереду м ал.
И
когда
умирающий
я
лежал
в
сыпнянке
и
бредил
в
сорокагра­
дусном
жару,
на
ме ня
вдруг
нашло
ст ра нное
проясне­
ние
и
успокоение.
Я
понял:
мы
в се,
вся
Россия
мечется
в
сыпнотифозном
ж ару
и
бредит.красным
горячечным
бредом.
Кра с ный
с ыпн як!
Да,
да!
Мировая
эпидемия
красного
сыпняка!
Пус ть
перемрут
все
те,
кто
вынести
его
не
в
силах,
и
выздоровеют
те,
кто
смог
его
п ер ене­
сти,
и
тогда
эпидемия
погаснет
сама
собой.
Больная,
пошатывающаяся
на
ногах
от
слабости
Россия
вста не т
и
окрепнет
для
новой
жизни.
Нужно
только
верить
и
жда ть.
И
когда
я
поня л
эт о,
мне
стало
вдруг
так
л егко
и
радос тно,
что
я
пер ест ал
ощущать
тяж ес ть
своего
на­
литого
раскаленным
о ловом
те ла
и
сорокаградусный
бред
сменился
приятным
с пок ойным
сном.
Откин у вш ись
на
спинку
сиденья,
Пуришкевич
с
лу­
кавой
улыбкой
см отр ел
на
нас
и
играл
л ежащ им
у
нег о
на
кол ен ях
«Соважем» .
—
И
потому
я
не
м огу
принять
участия
в
выступле­
нии
ва шей
боевой
о рга низа ции,
хо тя
и
сочувствую
вам
всей
душой.
Нужно
верить
и
у меть
ждать,
прежде
всего
уме ть
ждать,
да
ино гд а,
как
я,
почи ты ва ть
на
но чь
ст и­
хи
с тари ка
Гора ци я.
Что
за
прелесть,
на приме р,
его
ода
—
О, navis referent in mare te novi fluctus! —
О,
ко­
раб ль,
новые
в олны
несут
те бя
в
море!
Ра зве
это
не
со­
временно?
—
Но
до
каких
же
п ор,
Владимир
Митрофанович,
должны
мы
ждать?—
перебила
его
Эльга.
—
А
это го
я
уже
не
могу
ск азат ь.
Время
покажет.
Однако
извиняюсь.
Я
проболтал
с
вами
уже
двадцать
минут.
Мне
нужно
е хать
сей час
в
Таврический
дворец
для
до клад а
в
к ом иссии
Шингар ев а.
—
Сергей
Николаевич
Таганцев
просил
нас
нап ом­
н ить
вам,
Владимир
Митрофанович,
что
вы
обещали
быть
у
нас
сегодня
вечером
на
совещании.
494


—
Помню,
помню
и
не
обману.
Пока
же
до
св и­
данья.
Желаю
вам
успеха.
Пуришкевич
опять
поцеловал
руку
Эльге
и
прово­
дил
нас
до
двери
купе.
Выходя
из
вагона,
мы
увидели
доктора
Лазаверта,
возившегося
око ло
автомобиля,
на
котором
большими
красными
буквами
б ыло
на пи сан о : Semper idem.
—
Семпер
идем.
Всегда
тот
же.
Не
ду мает е
ли
вы,
Н ико лай
Степанович,
что
Пури шкев и чу
следовало
бы
теперь
переменить
сво й
деви з?
—
усмехнулась
Эльга.
Когда
мы
пробирались
к
выходу,
сз ади
нас
из-под
колес
опять
вышмыгнул
безногий
инвалид.
Он
кричал
нам
что-то
вдогонку
и
грозился
деревяшкой.
На
мосту
чер ез
Обводный
канал
нас
обогнал
несу­
щи йся
по лным
ход ом
автомобиль:
в
нем
си дел
Пуриш­
кевич,
а
вместо
шофера
правил
докт ор
Лазаверт.
Они
как
будто
не
з амет или
нас
и
скрылись
за
поворотом.
XXIV
КОМПРЕСС
ИЗ
РЕЗИНОВОЙ
ГИРИ
Широкий
стол
накрыт
суровой,
выш итой
по
кра ям
скатертью
и
уставлен
расписными
деревянными
блю­
дами
и
лар ц ами
с
позолотой
и
з ат е йливой
резьбой
в
ложнорусском
стиле.
Пос ред ине
на
круг л ом
серебря­
ном
блюде
кутья,
во круг
буты лк и
с
винами
и
наливка­
ми,
торты,
пирожные
с
шок ола дны м
и
розовым
кр емо м,
а
среди
них
каленые
яйца,
ки слая
к ап уста
и
со лен ые
ог ур цы.
На
табу рете
кип ит
пузатый
никелированный
ве дерны й
самовар,
а
в
углу
под
ки отом
с
полотенцами
сто ит
граммофон
с
о гр омной
крашенной
в
полоску
тру­
бо й.
Нарочито
аляповатая,
как
на
сцене,
безвкусица
купеческих
не
то
им енин,
не
то
поминок.
Я
прислушиваюсь
к
го лоса м,
д онос ящим ся
из-за
за­
пертой
двери.
Там
идет
к-акое-то
важное
конспиратив­
ное
з асе дан ие,
в
котором
кроме
приехавшего
Пуришке-
ви ча
участвуют
Эльга,
Гумилев,
проф е ссор
Таганцев,
полковник
Шведов
и
еще
д вое
незнакомых
мне
л иц.
Го­
лоса
то
стихают,
то
повышаются
до
резких
нот.
Чаще
в сего
слышится
хриплый
го лос
Пуришкевича
и
раздра­
ж енны й,
взволнованный
голо с
Эльги.
По-видимому,
ид ет
жаркий
спор,
но
слов
разобрать
нель зя .
495


Мне
оче нь
хочется
у знать ,
в
чем
дело,
и
я,
подкрав­
шись
на
цыпочках,
осторожно
прикладываю
ухо
к
за­
мочной
скважине,
но
быстро
отскакиваю
в
сторону,
на­
пуганный
неожиданным
шумом.
Проклятый
граммофон!
Как
он
ме ня
напугал!
Встряхнувшись
от
мои х
шагов,
он
вдруг
захрипел
во
всю
сво ю
каучуковую
глот ку
американский
ма рш
«Ян-
ки-дудль».
Я
х очу
ост ан ови ть
граммофон,
но
в
ушах
ра здае тся
певучий
м ужич ий
говорок,
тот
же
самый,
который
я
слышал
сегодня
утром
по
телефону,
только
более
чет ­
кий
и
громкий:
—
Елька
дома?
Обернувшись,
я
вижу
в
дверях
столовой
чернобо­
родого
мужика
в
меховой
шубе,
похожего
не
то
на
торговца,
не
то
на
диакон а
богатого
прихо д а.
—
Ну,
чаво
вылупил
буркулы-то? (И он досадливо
махнул
к ра сным
платком
на
граммофон,
который
м гнов енно
у мо л к.) Не знаешь,
што
ль,
кто
я
таков.
С ту­
пай
до кл ады вай
Ельке,
Распутин,
мол,
Григорь
Ефи­
мыч
пожаловал.
Распутин
сбросил
на
диван
меховую
шуб у
и
со­
швырнул
с
ноги
один
бот
(другого бота у него почему- то
не
о каз ал о сь ),'потом подошел к трюмо и разгладил ру ­
кой
волосы
и
бор оду.
На
нем
бы ла
шелковая
кремовая
рубаха,
по дп оя санная
малиновым
с
кистями
поясом,
и
бархатные
навыпуск
брюки,
из-под
которых
щегольски
поскрипывали
гармонии
тяжелых
сапог.
—
Ну,
чаво
с то ишь?
Поворачивайся
живком,
сказа­
но
тебе
—
з ови
сюда
Ельку.
Я
ответил,
что
Э льга
на
заседании
и
скоро
выйдет.
—
Зос ядат,
зосядат,—
передразнил
Распутин.—
Не
б а бьего
ума
это
де ло
—
секретные
ре чи
вести.
Все
о дно
без
ме ня,
мужика,
не
о бо й дется.
Ну-ка,
налей
мне
мадеры.
Я
налил
чаш ку
и
подал
ее
Распутину,
но
он
остано­
вил
меня:
—
Сп ерва
сам
испей,
я
опосля.
Всю
до
донышка.
Дай-кось
я
сам
налью,
а
то
ты
еще
подсыпешь
к акой
порошок.
Зна ю
я
вас,
все
вы
тут
подговоренные.
Распутин
за лпом
в ыпил
чашку
ма дер ы,
рыг нул
и
обтер
губ ы
вы шит ой
пол ой
шелковой
рубахи.
—
Седни
утрием
это
ты
в
трубку
р аз гова ри­
ва л?
—
обратился
он
уже
более
приветливо
ко
м не,
бу­
496


р авя
меня
алмазными
сверлами
своих
блестящих
п рон­
зительных
глаз.—
Ты
што
ж,
при
Е льке
н амес то
п ро­
бн ика
состоишь?
Для
других
ей
хвост
обнюхивать?
И,
прибавив
см ач ное
н епечатн о е
с л овцо,
Распутин
о скл абил ся,
и
вокруг
его
гл аз
з а мо рщинилис ь
л учинк и
смеха.
Потом,
ла ск ово
потрепав
ме ня
по
плечу
и
при­
близив
ко
мне
почти
вплот ну ю
свое
ли цо
та к,
что
я
от­
четливо
различал
каждую
ос пинку
на
его
б ольшом
ноз­
древатом
нос у,
же лтый
узелок
родимого
пятна
у
право­
го
глаза
и
закрашенный
бе лой
мазью
и
присыпанный
кровоподтек
на
виске,
он
зашеп тал
вкрадчивым
и
елей­
ным
речитативом.
—
А
ты
мотри,
не
б ольно
к
Ел ьке -то
липни.
Закру­
тит
она
тебя,
пропадешь
н ипоч ем
у
меня
на
Гороховой.
Эх,
парен,
парен,
жалко
мне
тебя!
Наскрозь
я
тв ое
н ут­
ро
вижу.
Грешишь
низом,
а
сам
ответу
боишься.
А
ты
не
робь.
Все
мы
лакомы
до
бабьего
секел ька,
как
пч ел­
ки
до
медова
ст ебел ь ка.
Ты
скрозь
грех,
как
ск розь
ды м,
и ди.
По те пли
свечу,
сотвори
мо лит ву
«Рай зем­
но й,
не
отступи
от
меня,
б удь
во
мне»
и
иди.
Он
к
тебе
и
не
пристанет.
Как
в
баньке
на
полку,
чи ще
телесами
станешь.
Приезжай
ко
мне
с
Елькой
на
фа тер у.
Я'
тя
м оей
крещенской
водицей
из
продуби
напою
и
спрысну.
Как
рукой
сним ет
мраченье,
одн о
веселье
да
легкость
на
душе
останутся.
Без
вина
пь ян
буд ешь,
загудут
сами
ноги-
в
пл яс ...
Распутин
точно
преобразился.
Только
что
он
см ахи­
вал
на
загулявшего
ярмарочного
торг овц а
красным
то­
варом
или
на
п р ойд оху- по дряд чик а , ■ спрыскивающего
с
инженерами
выгодно
сделанный
казне
подряд.
Се й­
час
же
он
по ходи л
на
раскольничьего
начетчика,
с екта н та-изув ера ,
п рячущ его
под
черной
поддевкой
и
су хим
догматизмом
кн ижны х
изречений
ск рытый
п ла­
мень,
готовый
снизойти
на
гол овы
сво их
пр иверже нцев
яз ыками
п ожара
среди
но чно го
хлыстовского
радения
или
излиться
на
них
кровью
малой
и
б ольшой
печ ат ей.
Л ежащая
на
столе
тяжелая
ширококостная
рук а
Распутина,
кре ст ьян ска я,
несмотря
на
хо лен ую
б елиз­
ну
и
сделанный
какой-то
великосветской
по к лоннице й
маникюр,
взлетела,
со
скатерти,
и
на
меня
вместе
с
за­
пахом
одеколона
и
помады
пахнуло
из-под
широких
ру­
кавов
его
рубахи
едким
перегаром
мужицкого
пота.
—
Не
бойся,
примай
благословенье-то,—
властно
и
ласково
шепчет
Распутин.
497


Я
вижу
его
узкие,
бледные,
полураскрытые,
как
для
христосованья,
губы,
черную,
лоснящуюся
на
шелко­
вом
кремовом
фоне
бороду
и
морщинистые,
впалые,
не­
большие,
светящиеся,
как
у
вол ка,
глаза
и
пок о рно
тя­
нусь
к
его
широкому,
большому
туловищу.
Но
пр инять
благословение
я
не
успел:
дверь
от вори ­
лась,
и
в
столовую
вышли
участники
заседания.
Увидав
Пуришкевича,
Ра спут ин,
как
плясун
в
гопа­
ке,
быстро
переметнулся
в
сторону
вых ода .
Все
расте­
рялись
и
молча
выжидали,
что
будет.
Тол ько,
в
лице
Эльги
ме лькн уло ,
как
мне
по каз ало сь,
какое-то
зло ­
радство,
точно
она
наро ч но
по дст рои ла
эту
нео ж идан­
ную
встречу.
Несколько
секунд
враги,
точ но
мер я ясь
силой,
пр и­
ст аль но
с мотрел и
друг
на
друга.
Распутин
был
б лед ен,
Пуришкевич
же
п об агр овел
т ак,
что
да же
шея
у
во рот­
ника
стала
малиновой.
Он
выхватил
из
кармана
френ­
ча
свой
«Соваж»
и
трясущейся
от
волнения
рукой
направил
ре воль вер
на
Распутина,
который
вдруг
ото­
рвался
от
косяка
и,
в ылете в
на
середину
комнаты,
у да­
ряя
себ я
кулаком
в
грудь,
закричал
высоким,
как
с ви­
ной
визг,
фальцетом:
—
Стре ляй !
Ст ре ляй!
Думашь
—
испугашь!
Ш то,
взял?
Дума л,
без
ме ня
л утче
будет...
Где
твой
царь,
где
твоя
ста роп реж на
Рассея
с
мун дир ами
да
еполетами?
Я
—
о дин
мужик
доржал
вас
на
горбу.
Разлетелись
без
меня
по
ветру
прахом,
и
косточек
в аших
не
соб ер еш ь...
Не
ндравилась
масл ян ица
Гр ишки
Распутина,
пришел
великий
ленинский
пост...
Ли цо
Пуришкевича
передернулось
судорогой,
и
он,
с разу
придя
в
се бя,
сунул
«Соваж»
обратно
в
карман
и,
отст раня я
Распутина
жестом
гадливости
и
отв ращ е­
ни я,
твердым
шагом
направился
к
в ы ходу.
Гумилев,
Таганцев
и
полковник
Шведо в
кинулись
за
ним .
Эльга
же
подошла
к
Распутину,
тяж ело
опустившемуся
на
диван
и
отирающему
платком
потн ое,
как
после
бани,
ли цо.
—
Ну,
ладно,
ладно ,
проси
прошшения,—
го во рил
Распутин
оправдывающейся
Эльге.—
В ижу,
что
не
за­
были.
Годовщинку
по
мне
справляшь.
Кутью
св арил а.
Спасибо,
душка,
спасибо.
И
я
тебя
не
за буд у.
Ну,
спаси
тя
Христос!
—
и
он
три
раз а,
точно
христосуясь,
об ло­
б ызал ся
с
Эльгой.—
Хозяюш ка
в
дому,
как
пчелочка
в
меду.
Садись
за
стол,
угошшай
поминальника.
По-на­
498


шему,
по-сибирскому...
Поелозьте,
наши
гости!
Сами
знам,
налягам,
наелызгались
досыту...
С
добродушным
см ешк ом
Распутин,
широко
пер е­
крестившись,
уселся
за
стол
по
правую
руку
Эльги
ря­
дом
с
ведерным
самоваром,
недружелюбно
покосив­
шис ь
на
вернувшихся
в
комнату
Гумилева,
Т аг анцева
и
Шв едов а.
Э льга
пододвинула
к
не му
кутью.
Откинув
широкие
рукава
рубахи,
Распутин
благословил
блюдо,
и
Эльга
н аложи ла
кутью
на
тарелочку
каждо м у
из
гос­
тей,
как
пасху.
Все
чувствовали
се бя
неловко
и
не
зна­
ли,
что
с
ней
д елать .
Один
Распутин
ел,
пил
и
го во рил
за
вс ех.
Он
стаканами
пил
мадеру,
закусывая
впер е­
межку
то
тортом
с
пирожными,
то
кислой
кап усто й
и
солеными
огурцами,
и
ла сти лся
к
Э ль ге,-'
поглаживая
под
скатертью
ее
обтянутые
шелковой
юбкой
колени.
Э льга
покорно
сн оси ла
его
ухаживанье
и
только
из­
редка
ти хо
отстра ня ла
сл ишко м
назойливую
руку.
—
Ух,
кака
манерна!
—
шепотком
говорил
ей
Ра с­
путин.—
Припала
ты
мне
к
душе,
приглянулась,
касат­
к а-ла сточка .
Радошен
я
те пе решни й
час,
весел.
Трое-
д енный
срок
гулять
мне
даден,
надуши
ме ня
своей
лас -
коткой,
пр иез жай
ко
мне
на
свиданку-то...
Потом,
вс помнив ,
очевидно,
встречу
с
Пуришкеви-
чем,
Распутин
от
л аски
пе решел
к
упрекам.
—
Пошто
ты
сп утала сь
с
Пуриш кев иче м?
Што
он
супротив
меня
могет?
Ча во
он
умет,
окромя
как
б алясы
точить
в
Думе
да
охальничать
пистолем.
Нет,
душка,
без
ме ня
не
обойдешься.
Я
оди н
ее,
революцию-то,
наскрозь
вижу.
Нешто
дал
бы
я
Миколаю
с
Ерма ние й
воевать,
кабы
меня
сумашедша
ба ба
ножиком
не
пыр­
нула.
А
кабы
они
не
кинули
ме ня
с
мосту
впролубь,
не­
што
допустил
бы
я
ре во лю цию?
Не,
душка,
у
меня
все
на
примете
было,
да
они,
д ур аки,
изгадили
мое
дело.
Хо шь
выведу
на
чисту
воду
твоих
ерников?
И,
лукаво
подмигнув
Эльге,
Распутин
обратился
к
си дящ им
на
другом
конце
стола
проф ес сору
Таганце­
ву,
полковнику
Шведову
и
Гумилеву.
—
Вот
вы
люд и
ученые,
вое нные ,
а
можете
вы
з ада­
чу
решить,
отколь
у
нас
в
Рассее
революция
пошла
и
куды
ее
обернуть
можно ?
Не
з наете,
молчите.
А
я
вот
простой
мужик,
че лд он,
а
зна ю ...
От
черного
хлебца
она
пошла,
от
мучки.
Помните,
небось,
очере дя- то
за
хл е­
бушком
в
Питербурхе?
И
ничем
ее
ун ять
нел ьз я,
окро­
мя
как
хлебцем
да
мучкой.
А
у
кого
хлебец
да
мучка?
499


У
мужичка-кулачка.
И
вы хо дит
на
поверку,
что
вам
без
ме ня
никак
не
о бо йти ться.
Трудно
понять
все
это .
Кто
уразумеет,
тот
и
разумей...
Распутин,
видимо,
охмелел
и
ст ал
икать.
—
Кваску
бы
холодненького...
Горит
во
мне
в се.
То
в
огонь,
то
в
лед
бросат.
Сп окою
себе
не
знаю...
Он
тяж ело
облокотился
о
кр ай
стола
и
зат ян ул
вы­
сок им
мужичьим
фальцетом
какую-то
сибирскую
пес­
ню,
в
которой
вместо
слов
слышались
одни
только
тя гу­
чие
буранные
пер ека ты
гласных.
—
Обноси
по
рядовой!
Давай
плясовую,
ца ган-
ску !
—
стукнул
он
к ула ком
по
столу.
Эл ьга
послушно
встала
и
сам а
завела
гр ам мофон ,
из
трубы
которого
полились
хриплые
вскрики
и
визг и
цыганского
хора.
Распутин,
пошатываясь,
вывалился
на
середину
ком н аты
и
ст ал
подплясывать,
ударяя
в
ладоши
и
по­
кр икива я:
—
Ай
транды,
к ала нды
мои!
Вдруг
ср еди
пляса,
побледнев
и
закатив
глаза,
он
начал
рвать
на
себе
одежду,
как
ох ва че нный
пламенем.
Потом,
в
пр ип адке
п аду чей,
грохнулся
на
пол
и,
дергая
голов ой,
с крежещ а
зубами
и
скр ебя
паркет
вытянуты­
ми
вперед
руками,
силил ся
на
брюхе
доползти
до
раз о­
стланной
у
д ивана
шкуры
белого
мед вед я.
Эльга
с
криком
бросилась
к
Р а спу тину.
Общими
усилиями
мы
подняли
его
тяжелую
тушу
и
положили
навзничь
на
шкуру.
Распутин
т яжело
дышал,
высоко
поднимая
грудь
и
передергиваясь
в
судороге,
потом
слегка
приподнял
голову
и
заб орм отал,
одергивая
ру­
ба ху:
—
Гир ьку ...
Гирьку...
Кровь
оттянуть...
Эльга
сра зу
догадалась
и
вытащила
из
кармана
его
бархатных
брюк
черную
резиновую
гирю.
Распутин
судорожно
схватил
ее
и
с
о стер вен ен ием
ст ал
б ить
себ я
со
всего
ра зм аха
по
правому,
подмазан­
ному
белилами
виску,
покрякивая
от
уд ово льст ви я,
как
парящийся
веником
в
бане.
—
Нич его,
ничего,—
остановила
нас
шепотом
Эль­
га,—
это
по может
ему
вместо
компресса.
Он
сей час
придет
в
се бя.
Действительно,
Распутин
скоро
пришел
в
се бя
и,
поднявшись,
пот реб о вал
снежку
и
кваску.
Умывшись
свежим
принесенным
с
ул ицы
в
та зу
снегом,
он
вытер­
500


ся
полотняным
узорным
полотенцем,
с нятым
Эль гой
с
образов,
и
стал
жадно
пи ть
прямо
из
горлышка
г ра­
фина
по данн ый
ему
ква с.
—
Ух,
как
ме ня
разобрало.
Сшалел
я.
Насилу
ото­
ше л,
и
п ос ейчас
ш умят
угары
в
голов е.
Ну,
спасибо,,
милка,
за
угошшенье.
Пора
и
ко
дворам...
Ра спу тин
нащупал
ногой
единственный
свой
бот,
надел
меховую
шуб у
и,
поцеловав
Эльгу
в
щеку,,
на­
правился
к
выходу.
В
дверях
он
обернулся
и
кри кнул
Эльге:
—
Приезжай
ко
мне,
милуша,
на
Гороховую.
Авось
сговорчивей
будешь.
Только
мотри
не
ош иб ись
номер­
ком,
не
в
ту
баньку
попадешь...
Полковник
Шведов
и
я
проводили
Распутина
до
автомобиля.
Влезая
в
него,
Распутин
поглядел
на
морозное
звездное
не бо
с
запрокинутым
серебряным
ковшом
Большой
Медведицы
и
сказал,
позевывая
и
к рестя
рот:
—
Соха ч
встал
на
дыбки.
Светать
скоро
начнет.
Но­
нешний
год
урожайный
будет,
лед
замерз
т ем ный,
и
куржак
на
деревах.
Скажи
шоферу,
пушшай
меня
в
Царско
Село
ве зет,
в
ма взол ей
(он сделал ударение
на
«о»
—
шофер
и
ма в золе й).
Зах лоп ыва я
за
Распутиным
с те клянн ую
д в ерцу,
я
заметил
оттиснутую
на
автомобиле
золотом
лите ру
«Д»
с
короной
наверху.
ч
XXV
ФАЗ АН
С
ЦА РСКО Й
ОХОТЫ
Ледяная
г ладь
залива
за стыла
зеркальным
катком
и
блещет
под
холодными
полуденными
лучами
ни зк ого,
п олярн ого
солнца.
Еще
не
лег
же стк ой
коркой
снеговой
наст,
не
навьюжило
сугробов,
еще
не
на швы ряли
льдин
теплые
западные
штормы
—
ровная
стеклянная
повер­
хность
кажется
нарочно
отлита
для
тройного
а лма зно­
го
резца,
для
безудержного
скольженья
некренящихся
зимних
я хт.
Редкостная
золотая
пора
для
буерного
спорта:
вобрав
морозный
ветер
в
полог
заиндевевшего
п ару са,
перепархивая
чере з
пол ынь и,
мож но
н ест ись
м имо
Лисьего
носа
вдоль
финс к их
берегов
далеко,
далеко
на
запа д,
к
Биорне
и
Ганге,
туд а,
где
в
соле­
501


ных
майнах
зимуют
обледенелые
дредноуты
и
мино­
нос цы ...
Медленно
развивая
ход ,
выплывает
бу ер
из-под
бе­
рег а
Крестовского
острова.
Рулем
правит
полулежа
Комаров.
На
легкой
деревянной
решетке,
на
ковре,
прикрывшись
м е ховыми
дохами,
лежат
Гумилев
и
Э ль­
га.
Лед
под
солнцем
блестит
так ,
что
больно
глазам.
Ду ет
резкий,
пронизывающий
ветер,
но
мне
тепло
от
те­
ла
прильнувшей
Эльги.
Несколько
буеров
идут
нам
на­
перерез,
не
то
сопровождая,
не
то
обгоняясь.
Я
лю­
буюс ь
их
ходом:
совсем
как
ях ты,
т олько
без
крена
и
без
струи
воды
под
носом,
изредка
разве
при
повороте
заб елее т
под
рулем
у
конька
легкое
ле д яное
кружево.
Скоро
мы
оставляем
их
позади
и
выходим
на
сере­
дин у
за лив а.
—
Вы
не
зам ер зли?
—
сп р аши вает
Эл ьг а.—
Не
хо­
тите
ли
чаю
с
ром ом?
Гумилев
до ст ает
термос,
и
мы
все
по
очереди
вслед
за
Эльго й
делаем
по
нескольку
глотков.
Сразу
же
ст а­
новится
тепло,
хочется
лежать
неподвижно
и
д рем ать
под
скре жет
коньков
и
убаюкивающее
по тряхи в ан ье.
Вд алеке
виднеется
не
то
Стрельна,
не
то
П ете ргоф.
Бу­
ер
начинает
лавировать,
меняя
галсы,
и
останавлива­
ется,
вре з авшис ь
в
снежную
к осу
у
низкого
лесистого
берега.
Неприятно
покидать
нагревшееся
м ехов ое
ло­
гово,
вы леза ть
на
мороз
и
ветер.
Ком аров
о стает ся
у
буера,
Гумилев,
Э льга
и
я
на
лыжах
забираемся
на
берег.
Они
оба
скользят
оче нь
легко,
едв а
касаясь
снега,
я
же
цепляюсь,
спотыкаюсь
и
отстаю.
Скоро
мы
выш ли
из
мелколесья
к
широкой
сосновой
просеке.
Гумилев
взобрался
на
буг ор
и
затрубил
в
охотни чий
ро г.
Уд аряяс ь
о
со сно вые
с тв олы,
мелодич­
ный
тугой
з вук
звонко
прокатился
по
лесу
и
замер
в
гу­
ст ом
синем
ельнике.
Гумилев
протрубил
еще
раз
и
при­
слушался.
Издалека,
из -за
ельника,
сл або
отозвался
ответный
рог,
который
м ожно
было
бы
принятъ
за
эхо,
есл и
бы
не
сопровождающее
его
еле
слышное
зал ив ча­
тое
со бачь е
тявканье.
Перекликаясь,
з вук
с тал
пр ибли­
жа тьс я,
и
вскоре
из
ельника
в ыкат ился
человек
на
лы­
жах,
в
остатках
формы
не
то
лесничего,
не
то
егеря,
в
финс ко й
шапке
с
наушниками,
с
ружьем
и
двумя
г он­
чими
со баками
на
смычке.
Переговорив
о
чем-то
с
Гумилевым,
он
повернул
502


обратно
в
ле с.
Мы
последовали
за
ним ,
стараясь
не
о тст ават ь.
Несмотря
на
мороз,
не бо
у
темно-зеленых
п рово лоч­
ных
верхушек
сосен
и
ел ей
какого-то
удивительно
гу­
с того,
теплого
синего
цвета,
точно
крымское,
и
мреет
вихр е вым
фиолетовым
куревом,
то чно
в
зн ой
на
хребте
Яйл ы.
Лесная
тишина
н аруш ается
толь ко
скрипом
лыж
да
треском
стреляющих
от
мороза
стволов.
Даж е
гончие
см ол кли
и,
зазябнув,
вместо
лая
выпускают
из
горячих
красных
рт ов
клубы
пара.
Шедший
впереди
егерь
прио с та новилс я.
Собаки
об­
нюхивали
я мку
в
снегу,
вокруг
которой
темнели
следы
крови
и
валялись
птичьи
перья.
—
Лиса,
стерва,
сожрала
тетерева,—
сплю нув ,
по­
яснил
егерь.—
Ну,
попадись
только
м не,
длиннохво­
ст ая.
Н и зкое, .де каб рьское
сол нце,
побагровев,
уже
спу ­
с калось
к
горизонту
и
от
малиновых
стволов
сосен
уп а­
ли
на
снег
лиловые
бал ки
теней,
когда
мы
подошли
к
лесной
сторожке,
запрятавшейся
в
сплошной
за росли
молодых
елок.
Еге рь
нажал
щеколду
и,
открыв
дверь,
пропустил
нас
в
го рницу ,
поставив.наши
лыжи
стоймя
у
с тенки
снаружи.
Внутри
б ыло
темно,
низко
и
тесно,
как
в
деревен­
ской
б ане,
и
пахло
овчинами,
де гтем
и
псиной.
Почти
пол о вину
помещения
занимала
большая
ру сск ая
пе чь
с
лежанкой.
В
ней
еще
теп л ился
огонь,
и
егерь
подбро-
.сил охапку сухого елового хвороста,
который
тотчас
же
ярк о
в спыхну л
и
о све тил
бревенчатые
стены
с
ик онк ой
Николая
Ч удо тво рца
в
углу,
с
чучелом
ро гат ой
головы
лося
и
фот огра фие й
под
стеклом
в
р амке.
Под
головой
л ося
я
прочел
на
медной
дощ ечк е
д ату
великокняже­
ской
охоты,
а
на
фот ограф ии
перед
двумя
тушами
уб и­
тых
лосей
уз нал
характерную
д олго вязую
фигуру
Ве­
ликого
кн язя
Н икол ая
Нико л аев ича
и
среди
солдат-
егерей
—
на шего
хозя ин а:
то
же
усатое
фе льдфеб ель­
ско е
лицо ,
только
много
помоложе.
Егерь
пододвинул
к
печи
деревянную
ла вку,
приглашая
нас
сесть
поо бог-
реться,
п отом
отцепил
от
пояса
убитого
зайца
и,
отре­
зав
нож ом
у
мерзлых
лап ок
пазанки,
бросил
их,
цыкнув,
соб ак ам,
которые
ул ег лись
грызть
их
в
уг ол
за
печкой.
—
Придется
обождать,
ва ше
высокоблагородие,
по­
ка
сол нце
сядет,
а
то
он
в
руки
ни
за
что
не
да стс я.
503


Го вор ит
егерь
почтительным
т оном
старого
вышко­
ленного
служаки,
но
с
сознанием
собственного
достоин­
с тва
—
и
не
с
такими,
мол,
людьми
де ло
имели.
—
Прежде
эти х
самых
ф азано в
тут
сотн и
водились.
П ри дут,
бывало,
их
императорское
высочество,
д е сятка
два
сразу
настреляют.
Потому
ухо д
б ыл,
при см отр
и
ко рма
хор ошие .
А
теперь
всех
р аспу гали .
Которые
с
го­
лоду
подохли,
которые
поме рзл и,
которых
л исы
поели.
По чита й
только
и
остался
од ин
мой
ф аз анник,
да
и
в
ем
одни
последки.
Кабы
не
ваш е
дело
такое,
ни поч ем
бы
не
отдал.
Си деть
в
тепле
пришлось
недолго.
Егерь
докурил
трубку
и
вынул
из
кармана
серебряную
луковицу
при­
зо вых
часов.
—
Пора,
в аше
высокоблагородие...
Тубо,—
цыкнул
он
на
поднявшихся
б ыло
собак.
Мы
с
Гумилевым
вышл и
всле д
за
ег ере м,
оставив
Эльгу
греться
у
печки
вместе
с
дв умя
гончими.
Уже
свечерело,
и
желтый
отсвет
заката
мешался
с
голубым
бл еско м
нал ива ю ще гося
серебром
м еся ца.
По скр ипы вая
снегом,
по шли
мы
по
тропке
чер ез
ель­
ник
к
поляне,
где
виднелись
какие-то
строеньица,
п охо­
жие
на
птичник.
Егерь
велел
нам
остаться
на
о пу шке,
а
сам
пополз,
осторожно
раздвигая
мохнатые
ветви.
Мину т
ч ерез
десят ь
он
вернулся,
де жа
в
руках
бьющу­
юся
тревожно
птицу,
оперенье
которой
и
в
сумерках
от­
ливало
драгоценным
ме та ллич еск им
блеском.
—
Давайте
сюда
сетку ,
ва ше
высокоблагородие.
Еге рь
осторожно
засунул
в
сетку
фазана,
заправляя
н еумещ ающ ий ся
дл инн ый
хвост.
Потом
завернул
сетку
в
хо лщ овый
мешок
и
осторожно,
стараясь
не
трясти,
понес
к
сторожке.
Обратно
к
заливу
мы
п ошли
в
сопровождении
вы­
звавшегося
нас
проводить
егеря.
Он
скользил
на
лы­
жа х,
хо тя
и
быстро,
но
так
ров но,
что
сет ка
у
н его
на
бо­
ку
почти
не
тряслась
и
фазан
не
трепыхался.
Идти
бы­
ло
светло,
как
днем,
от
мерцания
снега
и
голубого
св е­
та
лу ны
с
туманным
кольцом
вокруг
на
асп идн о- син ем
небе.
Ине й
на
хвое
искрился,
как
посыпанная
блестка­
ми
ва та
на
рождественских
елках.
Разреженный,
морозный
в оз дух,
ка за лось,
улетучился,
оставив
лег­
ку ю,
эфирную
оболочку
вокруг
серебряной
земной
по­
верхности.
Вдруг
еге рь
пронзительно
свистнул,
т очно
призывая
504


оставленных
в
сторожке
собак.
По
бугру
метнулись,
от­
рыв аясь
д руг
от
друга,
две
голубые
тени,
п охо жие
на
собачьи,
и
вспыхнули
красноватые
ог онь ки.
—
Волки,—
сказал
егерь.—
Не
опасайтесь,
ваше
высокоблагородие,
не
тронут.
Им
не
до
нас.
Они
теперь
свадьбу
справляют.
С
Крещенья
—
самая
волчья
Кра с­
ная
Горка.
А
е жели
что ,
так
у
нас
ру жье
есть.
Да
и
во лк
м елк ий,
польский.
С
фронту
набеж ал. . .
За
опушкой
блеснули
окутанная
ву алью
лу нной
д ымки
ле дян ая
гладь
залива
и
багровый,
точно
бакен,
свет
костра,
разожженного
Комаровым.
Еге рь
пер едал
Гумилеву
сетку
с
фазаном,
наказав
ид ти
осторожно
и
не
у шибит ь
птицу,
и,
по же лав
нам
счастливого
возвра­
щения,
повернул
об ра тно
в
чащу.
.
Загасив
костер
снегом,
мы
откатили
буер
от
снеж­
ной
отмели
и
тронулись
в
обратный
путь.
Вет ер
спал,
и
буер
пошел
значительно
медленнее.
Ле жа
под
голубым
заиндевевшим
парусом,
я
укрылся
с
г оло вой
в
од еяло
и,
согревшись,
задремал.
Мне
пр име ре щилось
два
не
то
кошмара,
не
то
мир аж а.
Мне
чудилось,
что
я
проснулся
от
страшного
грохота
и
гула ,
точ но
под
н ами
треснул
л ед.
Эльга,
стоя
у
паруса,
что-то
кричит,
но
слов
ее
ра­
зобрать
невозможно.
Гумилев
и
Комаров,
хлюпая
во­
дой ,
си ля тся
с т ащить
с
места
буер,
з ас евший
около
ку­
чи
темных
навороченных
льдин.
Со
стороны
Кронштад­
та
гудит
кан он ада
и,
п ере сек аясь
клинками,
неистово
рубят
темноту
бел ые
мечи
пр ожек торо в.
В
св ете
одного
из
них
я
увидел
делающие
пер ебеж ку
цепи
сгорблен­
ных
людей
в
белых
балахонах,
п охож их
на
мертвецов
в
саванах...
Второй
раз
мне
снилось,
что
за
буером
гна­
лись,
шаркая
о
лед
гв оздями
когтей,
волки.
Один
из
них
вспрыгнул
на
б уер
и
ухватился
зу бами
за
сетку
с
ф аза­
но м,
а
другой,
с
дымящейся
лиловой
пастью
и
вздыб­
ленн о й,
голубой,
как
у
песца,
шерстью,
вце пил ся
ж гу­
чими,
как
порезы
ст екла ,
зубами
мне
в
ногу.
—
Вставайте!
—
тр ясет
меня
за
плечо
Эл ьга .—
Мы
приехали.
Я
вскакиваю,
чувствуя,
что
правая
ног а
у
ме ня
за­
текла
и
замерзла,
высунувшись
из-по д
ковра,
и
вижу,
что
буер
стоит
у
яхт-клуба
на
Крестовском
ост ро ве.


XXVI
БУТЫЛКА
С
КРЕЩЕНСКОЙ
ВОДО Й
—
Это
я,
Варечка,—
Эльга
Густавовна.
Отворите.
Григорий
Еф имов ич
дома?
Дверь
(с оборванной обивкой из лилово- мал и новог о,
к а мила во чного
цвета
войлока
на
медных
гвозд ик ах
и
желтой
толстой,
как
кос тяной
наб алдаш ник ,
кнопкой
звонка
слева)
слегка
приоткрылась
на
ж еле зной
цепоч­
ке,
и
в
просвете
щели
показалась
д ев ичья
голова,
повя­
занная
бело й
коленкоровой
косынкой.
—
Папенька
отдыхают.
Не
велели
никого
прини­
мать.
—
Нич его ,
Варечка,
м еня
он
примет.
Я
по сижу ,
по­
ка
он
не
проснется.
Эльга
ласк ов о
по здо р ов алась
с
девушкой,
поцело­
вав
ее,
но
не
в
губ ы,
а
в
ло б.
—
Ну
что,
как
ваше
здоровье,
В ареч ка?
Лучше?
Все
кашляете?
Дев у шка
действительно
закашлялась
сухим
го р­
ловым
кашлем.
Когда
она
отняла
платок
от
губ,
на
нем
выступило
тем но е,
похожее
на
кровяное,
пятно.
—
Это
м ладша я
до чка
Григория
Ефимовича,—
шепнула
мне
Эльг а. —
Бедняжка
в
последней
стадии
чахотки.
Только
и
держится
внушением
отца.
Дев уш ка
—
высокая
и
тонкая,
со
смуглым
простым
миловидным
лицом
и
с
выр а зите ль ными
глазами,
нап о­
минающими
распутинские,
но
только
пугливыми,
и збе­
га ющ ими
встречного
взгляда.
Белая
косынка
и
пере­
дни к
делают
ее
пох оже й
на
сестру
милосердия
или
пр и­
слу ж ницу
в
храме.
В
комнате,
куда
она
нас
про вел а
(направо,
с
двумя
окнами
во
дво р ),—
пол ный
беспорядок:
на
столе
—
ос­
татк и
еды
и
за кусо к,
в инные
бутылки,
недоеденные
ку­
ски
тортов,
недо п итые
с таканы
и
рюмки,
разбросанные
окурки
па пи рос;
на
полу
—
ос колк и
разбитого
с текла
и
следы
рвоты,
в
которой
валялась
вы пав шая
ро гова я
шпильк а.
—
Изви ни те,
Э льга
Густавовна.
Не
успела
п ри­
брать.
Вче ра
у
папеньки
б ыли
гости.
—
Ничего,
ничего,
Варечка,
не
беспокойтесь.
Мы
здесь
посидим
в
сторонке,
подождем.
506


Эл ьга
о
чем-то
пошепталась
с
деву шко й,
и
та,
еще
раз
за кашлявш ис ь ,
с крыла сь
в
прихо же й.
На
цыпочках
Эльга
п од кр алась
к
неплотно
затво­
ре нной
двери
в
соседнюю
комн ату
и,
сдел ав
мне
знак
рукой,
шмыгнула
в
темноту.
'
Спустя
несколько
минут
оттуда
п ослы шал ось
тя­
желое
скрипенье
кр ова ти
и
испуганный
окрик
Распу­
тина:
—
Хто
тута?
Што
надоть?
Потом
тон
голоса
с разу
переменился
на
радостный.
—
Елька!
Огонь-девка!
Пр иех ала,
не
омманула...
Распутин
заговорил
тихо,
в
чем-то
уб ежд ая
Эльгу,
и
вдр уг
выкрикнул
кликушески-страстно:
—
Пошто
мучи шь?
Доколь
я
коло
тебя
ходить
бу ду?
П ослышал ась
возня,
и
в
столовую
выскочила
Эльга,
за
ней,
ударившись
о
косяк,
ввалился
бл едн ый
взлох­
маченный
Распутин
в
парчовой
серебряной
рубахе
с
расстегнутым
воротом,
без
по яса,
в
черных
плис о вых
шароварах
и
ц ве тных
носках.
Попав
сразу
на
свет,
он
очу халс я
и
бросил
преследовать
Эльгу.
—
А,
и
ты,
дрючок,
тут а.
Сидишь,
окарауливашь,—
недовольно
и
презрительно
обратился
он
ко
мне,
потом
с
раздражением
начал
выговаривать
Эльге.
—
Ты
што
з аб ыват ься!
Дерешься,
царапаться,
ровно
кош ка.
Вишь
ка ку
рябину
отп е чатала
перстнем
у
глаза.
Ишь
ка ка
фря ,
недотрога.
И
почище
тебя
фр е-
лины
под
ме ня
л ожились .
Самою
царицу
на
руках
но­
сил,
прижимал,
целовал...
Злюсь
я
на
тя.
Пошто
Любо­
ви
мо ей
чураться?
Все
за пове ди
покорны
любви.
Одн а
любовь
и
существует
на
св ете.
Душа
без
любви,
что
ко­
локол
без
сер ебр а.
Расп у тин,
вид имо,
поостыл
и,
и кая,
тяже ло
опустил­
ся
на
стул
около
Эльги.
—
Ну
ладно,
ладно.
Не
ластись.
Будь
по-твоему.
Не
хошь
ко
мне
в
ондельну
го рницу ,
давай
тута
толковать
о
деле
при
свидетелях.
Опосля
отблагодаришь.
Привез­
ла,
што
ль,
подарок-то?
По казы в ай.
Эл ьга
вын ула
черный
футляр
с
б риллиа нт овым и
серьгами.
Распутин
взя л
своими
толс тыми
пал ьц ами
од ну
серьгу
и,
сощурив
глаз,
начал
ее
рассматривать
на
свет.
Он
за был
про
свой
припа док
ст раст и
к
Эльге
и
в есь
от дал ся
созерцанию
крупных
б риллиа нтов.
Теперь
это
был
уже
не
бесшабашный
г уляка,
хлыст,
а
скаред­
ный,
х ищный
мужик-стяжатель.
507


—
Сколь
каратов-то
в
их?
Пятьдесят
ты щ,
гово­
ришь,
ст оют.
А
не
фальшивые
о ни,
не
п одде ль ны?
Мо т-
ри,
надуешь,
т ебе
ж
хуже
б удет ..:
Ну,
ну,
не
о бижа йся.
Знаю,
не
омманешь.
Распутин
со
вздохом
б ере жно
положил
серьги
в
фу тляр .
—
Эх,
с ко лько
я
этог о
добра
п ер еслал
в
По кров с кое
к
Федоровне.
Горы
цел ьны е,
мебель,
ковры,
пьянино,
картины,
посуда
се ребр я на,
хрусталь,
золото.
И
ден ег
поболе
сотни
тыщ
лежало
в
банке.
Все
со жра ла
про ­
клята
корова
фараонова
—
революция...
Ох,
горе
мяту­
щимся
и
несть
конца.
Распутин
с
досады
сплюнул
и
х ло пнул
широкой
ла­
донью
по
столу,
отчего
вся
посуда
зазв ен ела,
а
одна
не­
д оп итая
бутылка
упала
и
разлилась
на
скатерть.
—
Тужи
не
тужи,
толк
о дин.
Давай
лучше
угов ор
кончать.
По мниш ь,
што
я
теб е
сказывал
про
мужичью
мучку-то?
Так
вот ,
спосылай
пар ня
за
ладанкой.
До­
станете,
ваше
сч ас тье,
нет,
пом инай,
как
звали...
А
к
ца­
рю
я
т ебе
напишу
ск оросп еш ну
з аписку
и
водицы
кр е­
щенской
п ошлю
ему
в
подарок.
Эй,
хто
там?
В
столовую
вошла
Варвара.
—
Почему
са ма
идешь?
А
чесменски
богаделки
где?
Небось,
все
по
цер квам
шатаются...
К ака
ты
у
ме­
ня
фуденькая.
Кашляешь
все?
Ну,
ну,
ничево,
с ейчас
отойдет.
Распутин
положил
руку
ей
на
голову
и
ласково
за­
глянул
в
гла за.
Дев у шка
п ере стала
каш лять
и
застен­
чиво
улыбнулась.
—
По ди
пр инеси
чернила,
да
достань
и з-за
кивота
б ут ылку
с
крещенской
водой.
Дев уш ка
принесла
чернильницу
с
пером
и
листок
п очтов ой
бумаги,
п отом
еще
раз
вышла
и
вернулась
с
бутылкой
из-по д
водки.
Распутин
вз ял
б утылк у,
заткнутую
тряпочкой,
и
по­
см отр ел
на
свет.
—
Ви шь
кака
чиста,
ровно
во дка.
Пятый
год
стоит
и
не
мутится.
Особенная
в оди ца,
б лагод атн ая.
Из
пролу-
би,
к уда
ме ня
с
мосту
бросили,
Вар в ара
зачерпнула.
Господи,
сними
тяг оту
св язи
зе м ной.
Он
перекрестился
и
пос тав ил
бутылку
на
ст ол.
По­
том
ра зд винул
посуду,
не ло вко
зах ват ил
в
толстые
пальцы
ручку,
обмакнул
ее
в
чер нил а
и
начал
м едл ен­
но,
со
вз дох ом,
точн о
священнодействуя,
царапать
508


большие
каракули.
Ок о нчив
писать,
подпер
голову
ру­
кой
и
за дума лс я.
—
Невероятно
этодаже.
Предупрежал
я
их.
Ежели
меня
не
будет,
и
вас
не
будет,
кака
моя
см ер ть,
така
и
ва ша.
Вот
и
выш ло
по-моему.
Одним
керосинцем
миро­
помазали
нас
на
Цар
тво
Небес но е.. .
А
ты
думашь,
мне
не
об идн о?
Всю
жизнь
бился,
хоть
бы
бисеринку
посе­
ять
истины.
Пошто
они
ме ня
позорили,
жгли,
как
Гриш­
ку
Отрепьева,
и
мавзолей
мой
(он сделал ударение на
«о»
—
мавзолей)
ру ш или...
Все
ве нцы,
значит,
кровью
достигаются...
Ну,
бери
записку-то
и
бутылку.
Самому
ему
в
ру ки
отдашь.
А
птицу
не
забу дь
зерном
покор­
мить
с
кр ест а.
Христос
с
тоб ой.
Опосля
сосчитаемся.
Ча ть
еще
будешь
у
ме ня.. .
Недужится
мне
седни
после
вчерашнего.
Он
облобызал
Эльгу
в
щеку,
но
провожать
нас
не
ст ал
и
ушел
в
темную
комнату.
Когда
мы
вышл и
на
ле­
стницу,
Эл ьга
по
м оей
просьбе
показала
мне
з апи ску
Распу т ина.
Н авер ху
сто ял
крест,
а
под
ним
ро звал ьни
каракуль:
,
.
Па пе
мами
алеши
Ольги
Татьяне
Марии
Анастасы!
И спейт и
водіщы
хрещенской
исциление
язв
огненых
вене ц
ваш
и
покой
получите
Единакупно
с
вами
енергично
мо­
лю сь
Гос п оду
Григорий
Распутин-Новый
XXVII
ЛИ ВАД ИЙ СКИЕ
РОЗЫ
—
Но
где
яхт а?
—
беспокоится
Эльг а .—
Уже
поло­
в ина
первого
ночи...
Трудно
поверить,
что
п олн очь.
Не
то
золотой
вечер,
не
то
розовый
рассвет.
Только
на
короткое
время,
в
про ме жу тке
ме жду
двумя
зорями,
набежало
что-то
по хо жее
на
ле гкие
сумерки
—
полутень,
по лу
г да,
за­
вуа лиров а вш ая
сиреневое,
перламутровое
небо.
Запад­
ная
по л овина
неб а
еще
горит
непогасшей
ве чер ней
за­
рей,
а
на
востоке
уже
занялась
утренняя,
з о ло ти сТо-па-
левая,
необычайно
не жная
по
своим
цв етам
и
оттенкам.
509


Не
с
этой
ли
небесной
палитры
брали
в
с та рину
кра ски
новгородские
иконописцы?
Пет ербур г ский
па рк
бе злюд ен,
не
слышно
пт иц,
не­
подвижна
листва,
дер евья
не
от бр асы вают
теней,
толь­
ко
пу щенн ые
зачем-то
фонтаны
бь ют,
как
во
время
гу-
.лянья.
—
Есть...
Ошвартована
у
пристани.
Идемте
к
бере­
гу...
И
Ком ар ов
п о казыва ет
в
сторону
моря,
закрытого
от
нас
зеленью
и
фонтанной
пылью.
Под
пригорком
дворцовой
пло щад ки
в
шир ок ом
бассейне
на
каменной
глыбе
в еликан
Самсон
раздирает
мощными
руками
пасть
льва,
изрыгающего
фонтаном
китовую
струю.
П оз олота
с
пл еч
Са мс она
пооблезла,
и
он
ка жетс я
уже
не
золотым,
а
вы маз анным
желтой
гл иной .
Н екот орые
об наж е нные
статуи
еще
блещут
золотом,
другие
уже
покрылись
зеленоватой
ок ись ю.
От
розового
дв орца
к
взморью
тянется
водная
аллея-канал,
об сажен ная
го­
лубыми
елями
и
стеклянными
ге йзер а ми,
б ью щими
из
за мшел ых
камней.
Бе рег
речной,
низк ий,
пор осш ий
осо кой ,
совсем
не
морской.
Впрочем,
и
в ода
здесь
п ре­
сная,
н евская,
с
ле гкой ,
почти
незаметной
пр им есью
горько-соленой
ла зури .
При ст ань
дер евя нная ,
некра­
шеная,
на
сваях,
похожая
на
большую
затонувшую
ба р­
жу
с
грузом
камней.
—
Раньше
здесь
б ыла
прекрасная
пристань,
но
ее
разбило
в
наводненье
1924 года,—
поясняет,
как
бы
из­
виняя с ь
за
беспорядок,
Комаров.
Ошвар т ов авш ись
пеньковыми
у давам и
канатов
о
д ерев янны е
тумбы,
как
волжский
теплоход,
непод­
виж но,
без
ка чки
стоит
у
пристани
щегольская
па ро вая
яхт а
с
в ысок им
вызолоченным,
как
у
цезарских
галер,
но со м : «Полярная Звезда». По трапу вслед за Комаро­
вым
вс ходи м
на
лощеную,
как
бальный
пар кет ,
палубу.
У
Эл ьги
—
к ожа ный
ручно й
саквояжик,
у
Гумилева
же
—
сет ка
вроде
ягд таш а,
в
которую
зачем-то
завер­
нут
трепещущий
ф азан.
Яхта
такая
же
безмолвная,
золотая
и
заг адочн ая,
как
эта
летняя
белая
ночь.
Приглушенно,
еле
слышно
пул ьс иру ет
машина,
тихо
бурлит
винт,
газовой
вуалью
ст еле тся
дым ок
из
черной
трубы,
застыл
в
стеклянной
руб ке
рул ев ой,
и
только
из р едка
молчаливо
пробегают
растрепанные
молодцеватые
матросы.
Ка жетс я,
что
они
неподвижны
и
это
отплывает,
удаляясь,
зеленый
510


кит
берега,
брызгая
из
золотой
ноздри
струей
фо н­
тано в.
Гумилев
выпустил
на
палубу
спутанного
сеткой
фа­
зана,
который
вы п рямля ется,
отряхивает
перья
и
ост о­
рожно
пробует
двиг ат ь ся.
Я
рассматриваю
его
роскош­
ное
червонно-радужное
оперенье,
и
он
ка же тся
мне
драгоценным
сл и тком,
осколком
сказочной
север ной
ночи.
Фазан
в ыт яг ивает
св ою
крошечную
зелено-голу­
бую
головку
с
жалом
белого
клюва
и
пристально,
по-
змеи н ому
с мотрит
на
меня
стеклянными
с ве тло -жел­
тыми
г ла зами
из
очк ооб разн ых
малиновых
подглазни­
ко в.
Бе лое
кольцо
на
его
шее
у
зо ба
н амеч ает
как
бы
м есто
для
уда ра
косырем
—
если
бы
фа зана м
рубили
г ол овы,
как
курам.
Фазан,
точно
уловив
мою
невольную
мысль,
попятился
от
меня,
выпр ав ил
свой
кры шеобр аз­
ный
раздвоенный
на
конце
хво ст
и
ст ал
рвать
шпорами
ног
опутавшие
его
тенета.
—
Не
надо
его
нервировать.
Он
еще
нам
пригодит­
с я,—
ос та новила
ме ня
Эльга.
Яхта
прошла
мимо
Кронштадта
неподалеку
от
сто­
яще го
на
р ейде
дредноута,
похожего
на
огромный
стальной
утюг.
Чудовищные
хоб оты
15-дюймовых
ору ­
дий
заворочались
щупальцами,
и
д вое
матросов
опро­
метью
бросились
пр испу скат ь
в
зн ак
привет ст вия
вели ­
кобританский
фл аг.
В
бинокль
я
разглядел
надпись
на
бо р ту . «Queen Магу» * и вспомнил,
что
вот
так
же
ст оял
э тот
дредноут
из
э ск адры
адмирала
Битти
около
Кро н­
штадта
летом,
накануне
войны,
когда
я
на
парусной
ях те
из
Стр ельны
ездил
его
осматривать.
Вместе
с
ним
были
«Lion» ** и «Tiger» ***. Кт о из них ( уж
не
«Queen
ли
М агу »?) погиб потом в Ютландском бою?
Нос
яхты
золотым
волнорезом
р вет
по
шву
го луб о­
вато-молочную
ткан ь
зали в а.
Вод а
тяжелеет
и
ст а­
новится
зеленой,
более
похожей
на
морскую,
по том
начинает
синетъ.
Нежные
тон а
неб а
т оже
меняются
и
превращаются
в
более
густые,
теплые.
Стр уя
воздуха
т еп леет
не
по-северному.
Да
и
на
севере
ли
мы?
Разве
это
б елая
но чь?
В
под т вер жде ние
мо их
со мне ний
из
клокочущего
«Королева Мария» {англ.).
«Лев» {англ.) .
«Тигр» {англ. ).
511


н арзан а
под
золотым
волнорезом
вып рыги ва ет
голуоо -
ватая
с пина
дельфина.
Он
резвится,
играет
и
кувырка­
етс я,
ра бота я
лопастями
хвоста,
как
винтом,
и
состяза­
ясь
в
скорости
с
яхтой.
Ряд ом
с
ним
вын ыри ва ет
вто­
рой ,
и
игра
де ла ется
еще
более
резвой,
о живлен но й.
Вдал еке
на
красновато-золотистом
фоне
за ри
в ыри со­
вываются
мраморным
акрополем
лиловые
очер тан ия
горн ого
б ер ега.
—
Вы
не
до гады вает есь ,
где
мы
сейчас
находимся?
—
Нет.
—
Ско ро,
будем
подходить
к
Ливадии.
Узнаете
Ай-
Петри?
А
вон
там
правее
белеет
Ялта .
Вдоль
берега
напер ер ез
нам
быстро
идет
небольшое
в ое нное
судно
—
крейсер
или
миноносец.
С
бортов
его
взвиваются
дымк и
орудийных
в ыстр ело в,
тяжело,
как
валек,
хлопающих
о
воду.
—
Не
бой те сь!
Это
холостые
в ыст рел ы,—
поясняет
Ком аров.—
Салют
желтому
с
ор лом
штандарту
в
Ли­
вадии.
Тридцать
о дин
выстрел...
Обложившись
дымом,
как
ват ой,
отсалютовавшее
судно
уда ляетс я
в
ст ор ону
Ялты.
Яхт а
приближается
к
берегу,
мы
сп у скаем ся
в
к атер
и,
догоняемые
волной
прибоя,
со скакиваем
по
сходням
на
пус т ынны й,
зава­
ленный
щебнем
гальки
пляж.
На прав о
громоздятся
камнями
развалины
пристани
с
уцелевшим
домиком,
налево
среди
деревьев
белеет
облупленная
колоннада.
Проржавленный
чугунный
сто лб
фонаря
без
стеко л
торчит,
как
гигантский
засохший
стебель.
Мы
по дни­
маемся
по
крутой
узкой
тропе,
и з редка
н атык аясь
на
ос та тки
обвалившихся
ступеней,
и
вы ход им
на
ус ып ан­
ную
гравием
дорогу
с
каменным
водостоком
на
краю.
Одичавший
п арк
напоминает
сухое
чернолесье.
Где-то
в
овраге
шумит
вода,
и
цикады
трещ ат
так
громко
и
с
такой
силой,
что
их
мо жно
принять
за
дергачей.
Св ет­
ло,
не бо
розовеет,
но
солнца
уже
не
видно.
Вот
и
площадка
с
цветниками
перед
Ливадийским
дворцом
—
гром оздк им ,
бе зв кус ным
зданием,
на пом и­
на ющим
железнодорожный
вокзал.
За
чугун ной
решет­
кой
виднеется
пустынный
внутренний
дворик
с
маври­
танскими,
под
Альгамбру,
колоннами
и
крытой
гале­
реей,
чахлый
розариум
и
каменный
фонтан
посредине.
Напротив
—
ц ерков ь
из
белого
инкерманского
камня
с
высеченным
кре с том
на
ст ене
и
надписью;
сквозь
стеклянную
две рь
видны
внутри
бел ые
колонны
и
п ус­
512


той
ико н о стас,
па ника д ило,
обращенное
в
люстру,
раз­
в ешенны е
пл ака ты
и
ка ри катур ы
—
здесь
теперь
клуб
Я
утолок
безбожника.
На
известковом
источнике
приклеена
надпись:
«Граждане,
берегите
воду».
Я
набираю
в
ладонь
п ро­
хладную
сл адк ую
струю
и
жа дно
пью,
стараясь
не
рас­
плескать.
Сза ди
ко
мне
тихо
подходит
какая-то
бел ая
фигура.
—
Ниче в о...
нич ев о,
пейте
до сыта .
Нам
не
к
сп еху, —
ласково
говорит
он
мне ,
когда
я
отодвигаюсь,
чтобы
ус­
тупить
место.
—
А
вы
что,
с лу жите
здесь?
—
Нет,
мы
тут
в
санатории
пользуемся.
А
сам и
мы
крестьяне
Воронежской
г уб е рнии...
Грудь
у
меня
засту­
ж енн ая.
Кашель,
и
кровью
харкаю.
Ну,
ко м иссия
здра­
вотд е ла
и
отправила
ме ня
с юды
на
поправку.
—
А
кто
же
у
вас
ос та лся
на
л ето
хозяйничать
дома ?
—
Жена,
с ы н-пар нишка .
Как-нибудь
обойдутся.
Вот
подлечусь
тут...
—
А
болезнь
у
вас
с
чего
вз ял ась?
—
Б олез нь- то?
От
белых,
з на чит,
от
де ник инц ев
прятался
я
осенью
в
болотах.
Искали
они
меня,
р ас­
стрелять
хотели.
Потому
как
я
был
в
сельсовете,
б ар­
скую
усадьбу
описывал...
в
девятнадцатом
году...
—
И
много
вас
тут
в
санатории?
—
Да
поболе
сотни
будет...
С
разных
губерний...
Из
нашего-то
уезда
только
двое
—
я
да
еще
о дин
парень...
У
нег о
нездоровое,
несмотря
на
загар,
лицо,
он
от­
харк ив аетс я
и
мяг ко
ша рка ет
одетыми
на
б осу
н огу
са нда ли ями
по
гравию
дорожки,
как
бо льно й
шл епан ­
цами
по
п ала те.
Он
на чинае т
пить,
лов я
ртом
па даю­
щую
из
крана
струю,
а
я
тороплюсь
догнать
своих
спу т­
ников,
огибающих
фасад
д вор ца.
На
крыше
мачтой
торчит
антенна,
над
в орота ми
надпись
красным: «Кур­
зал », в открытое окно видна люстра и портреты Кали­
нина,
Рыкова...
—
Боже,
что
они
сделал и
с
дворцом!
—
возмущает­
ся
Эльга.
За
раскидистыми
с иними
е лями
и
веллингтониями
в
зелени
и
плюще
пр яч ется
старый
дво р ец,
хотя
и
по­
строенный
под
бахчисарайский
ханский,
но
скорее
на­
по м и нающий
уютн ый
помещичий
особняк.
По
рассохшейся
скрипучей
деревянной
лестнице
мы
17 М.
Зенкевич
513


поднимаемся
во
второй
этаж
в
бывшую
царскую
опочи­
вальню,
где
стоят
две
несуразные
деревянные
ку печ е­
ские
кр ова ти
с
подушками
и
вися т
пестрые
з анав еси.
В
комнате
сумеречно,
и
к
затхлому
кам фар но му
з апа­
ху
нежилого
помещения
примешивается
яд овит ый
аромат
цве т ников ,
проникающий
даже
ск возь
затво­
ренные
ок на.
У
п одн ожия
потертого
кожа но го
кресла
на
п арке те
обозначен
черный
крест.
На
этом
месте
умер
когда-то
А лександр
III.
З десь
покоилось
его
огромное,
тяже­
л ое,
ра зду в шееся
от
во дянк и
тело,
которое
по том,
на­
бальзамированное
бронзой,
водрузилось
чудовищным
ко нным
городовым
на
З наменско й
п лоща ди
в
Петер­
бурге.
—
П одожд ит е,
н адо
сначала
окропить
спальню.
Так
велел
Григорий
Ефимович.
Э льга
вынула
из
кожаного
са кво яжи ка
в одочн ую
б ут ылку
с
крещенской
распутинской
водой
и
несколько
раз,
как
священник
кропилом,
крестообразно
ок р опила
комнату.
Потом,
наклонившись
к
кресту
на
по лу,
посы­
п ала
на
нег о
зер ен.
—
Давайте
скорей
фазана...
Э льга
распутала
фазана
из
сетки
и
поднесла
к
кре­
сту.
Фа зан
жадно
начал
кле вать
зерна.
Когда
их
бо ль­
ше
не
осталось,
Эльга
налила
на
блюдце
воды
из
бу­
тылки
и
поднесла
фаз ану ,
который
так
же
ж адно
стал
пить ,
запрокидывая
голову
и
смакуя
по-кѵриномѵ
клювом.
—
А
теперь
скорее
в
розариум.
Эльга-
волнуется
и
торопится,
точно
боится,
что
у
нее
не
выйдет
какой-то
с ложн ый
фокус
или
что
ее
за­
хватят
на
месте
преступления.
Около
дворца
по
обеим
сторонам
алл еи
вин огр а дни­
ком
раскинулись
цв е тущие
штамбовые
розы.
Выпу­
щ енный
на
свободу
фаз ан
з асеменил
шпорами
по
гр а­
вию
дорожки
и
исчез,
нырнул
в
колючую
чащу.
Все
мол ча
че го- то
жд ут
и
осматриваются.
Вд руг
Эльга
ра­
достно
вскрикнула:
—
Это
он!
Из
стеклянной
оранжереи
вышел
невысокий
п ожи­
лой
человек
в
форме
хаки,
но
без
погон,
с
длинными
по-
военному
закрученными
усами
и
с
подстриженной
бородкой.
Наверное,
оди н
из
служащих
или
садов­
ник
—
в
руке
у
него
бо л ьшие
са д овые
ножницы
для
514


ст ри жки
деревьев.
При
его
приближении
Гумилев
и
Ком ар ов
вытянулись,
как
будто
становясь
во
фрунт.
—
Зд ра вств уй те,
господа!
Вы
с
«Полярной Звез­
ды»? —
обратился
к
нам
садовник,
жестом
показывая,
что
руки
у
не го
заняты
и
что
он
не
может
с
нам и
поздо­
роваться.
—
Ваше
Императорское
Величество,
мы
яви ли сь
к
вам
по
поручению
Петроградской
боевой
'организа­
ции
и
дол жны
п еред ать
вам
письмо
и
посылку
от
Гри­
гори я
Ефимовича,—
торжественно,
по-актерски
отве ­
тила
за
вс ех
Эльга.
—
Письмо
и
посылку
от
нашего
друга!
Он
не
забы ­
вает
о
нас
даж е
при
таких
ужасных
обстоятельствах.
Ал икс
будет
оче нь
рад а.
И
он,
быстро
сунув
за
пояс
н ожницы,
взял
из
рук
Эльги
в одочн ую
бу тыл ку
с
крещенской
в одой
и
з апи ску
с
каракулями
Расп ут и на.
Неужели
этот
невзрачный,
сер ый
человек
в
само м
д еле
Николай
II—
бывший
император
и
сам оде ржец
всероссийский?
Николай
кровавый,
последний
—
еще
в
от роч ест ве
узнал
я
эту
его
пророческую
кличку,
читая
тайком
с
благоговейным
трепетом
первую
нелегальную
брошюру
«Отчего студенты бунтуют», данную мне пер­
вым
моим
революционным
нас та внико м,
чернявым
ки­
евским
студентом
Карлушкой
Думлером,
приятелем
д олговяз ого
бе лобр ысо го
С тепки
Балмашева,—
с
ним
вместе
ездил
он
зимой
на
Волгу
пробовать
браунинг,
из
которого
потом
были
у бит
м инист р
вну тр е нних
дел
Си-
пягин.
Только
о дин
раз
видел
я
Н икол ая
вблизи
—
в
П етр оград е
летом,
незадолго
до
ре во лю ции,
на
похо­
ронах
Константина
Константиновича.
В
парчовых
тра ­
урных
риз ах
тянулось
синодальное
духовенство,
штал­
мейстеры
в
ши тых
золотом
мун ди рах
вел и
под
у здцы
ты сячн ых
кровных
лошад е й
в
роскошных
попонах.
’
..
А
посредине
медленно
двигавшейся
по
Горохов ой
к
Петропавловской
крепости
торжественной
процес­
си и,
сту пая
неловко
сапогами
по
мостовой,
шел
одетый
в
походн ую
военную
ф орму
Н икол ай
II. Только редкая
шп ал ера
штыков
отделяет
его
от
сгрудившейся
много­
тысячной
толпы.
И
сол дат ы
уже
не
прежние
пар адны е,
вышколенные
гвардейцы,
а
бородачи-запасные,
всего
несколько
недель
назад
согнанные
сюда
от
своих
изб
и
пашен.
И
казало сь,
что
этой
огромной
толпе
ничего
не
стоит
вдруг
сомкнуться,
смять
тонкое
оцепление
и
р аз­
17*
515


давит ь
своей
ходынкой
и
эту
ве нцен ос ную
куклу
и'е е
зо­
лотое
из
эполет
и
риз
окружение...
Желто е,
од утлов ат ое,
с
мешками
и
г ус иными
лапка­
ми
под
гл азам и
л ицо
Н икол ая
похоже
не
на
его
румя­
ные,
подкрашенные
портреты,
а
на
кар ика туры
—
т акое
же
армейски-серое,
невыр аз ит ел ьное .
Только
иногда
при
улыбке
лицо
оживляется
и
несколько
на по­
минает
изв естн ый
портрет
С еров а.
Голос
глуховатый,
но
довольно
приятный,
сли шк ом
твердо
и
правильно,
как
по-печатному
выговаривающий
все
зву ки.
—
Какого
вы
полка?
—
сп ро сил
Н ико лай
Гуми­
л ева.
—
Л ейб-г вар дии
Уланского
Ее
Вел иче с тва
полка,
Ваше
Императорское
Величество.
—
А
за
что
получили
Георгия?
—
За
разведку
в
Восточной
Пруссии,
В аше
И мпе­
раторское
Величество.
—
А
вы?
—
обернулся
Николай
к
Кома рову
и,
у ви­
дев
на
нем
нашивки
р е во люци онного
флота,
улыбнулся
извиняющейся
улыбкой,—
Впрочем,
виноват,
у
вас
нет
погон...
—
Я
участник
антисоветского
кронштадтского
мя­
те жа,
Ва ше
Имп ерат о рс кое
Величество,—
отрапорто­
вал
Комаров.
Прогуливаясь
по
дорожке,
Николай
ст ал
о
чем-то
беседовать
с
Эльгой
и
Гумилевым.
До
меня
только
из­
редка
до лет али
отры вки
фраз.
Вдруг
Н ико лай
остано­
вился
и
сказал
громко
и
резко:
—
Не т,
нет!
Р ади
Бо га
не
делайте
этого.
Не
на до
больше
крови.
В
Екатеринбурге
тоже
было
так
—
ано­
нимное
письмо
с
обещанием
п омощи ,
и
потом
вместо
освобождения...
Н икол ай
не
докончил
фразы,
он
каз ал ся
в зво лно­
ванным
и
не рвно
п оде рги вал
пле чо м.
—
Б лаг ода рствуй те ,
господа
офицеры,
за
все
ваши
старания
и
хлопоты.
Но
ва ша
самоотверженность
бес­
полезна.
Теперь
уже
п озд но.
Мне
больше
помочь
ничто
уже
не
может,
кроме
молитв
и
вот
э той
кре щен ской
во­
ды
от
нашего
друга.
Прошу
вас
п ередат ь
мою
благо­
дарность
коман де.
Прощайте,
господа!
К ивнув
головой,
Н ико лай
повернулся
и,
подергивая
плечом,
быстро
пошел
по
дорожке
к
оранжереям.
С
«Полярной
.Звезды»
донесся
призывный
гудок.
Мы
торопливо
стали
спу скат ь ся
к
бер ег у.
Обратный
516


п ер еезд
совершился
так
быстро,
ч то,
когда
мы
снов а
очутились
среди
Петергофских
фонтанов,
единствен­
ным
реальным
напоминанием
о
происшедшем
оста лась
сорванная
мною
в
Лив ади и
большая
душ ист ая
белая
роза
с
припавшей
к
венч ик у
изумрудной
бронзовкой.
Зо лота я
яхта
исчезла
бессл едн о,
как
фазан.
Да
и
дей­
ствительно
ли
эта
роза
—
л ив ад ийская ?..
М ожет
бы ть,
она
со рв ана
мн ою
не
там,
на
известковых
виноградных
с клона х
Яйлы,
а
здесь,
в
сыром
зеленом
П ет ергофе ?
Мо жет
быть,
она,
как
и
все,-мною
виде нно е,
только
бо­
лезненное
порождение
блазнящей
белой
ночи?!..
XXVIII
ФЕВРАЛЬСКИЙ
ВЕТЕР
Я
проснулся
от
сильного
толчка
и
с
изумлением
стал
соображать,
ку да
я
и
как
попал.
Я
лежал
на
нар ах
в
теплушке,
где
сквозь
талый
за пах
бычьего
на воза
и
по та
пр о бивал ся
острый
карболовый
запах
дезинфек­
ции.
Теплушка
не
двигалась,
и
чере з
неп ло тно
задвину­
тую
дверцу
виднелось
плоское
сн еж ное
поле,
откуда
дул
оттепелью
свежий,
крепкий
ветер.
Голова
моя
бо­
л ела
и
кружилась,
как
с
похмелья.
Мне
смутно
припом­
нило с ь,
что
случилось
накануне:
м еня
шумно
и
торже­
ст венн о
куда-то
про вожа ли,
говорили
речи,
чокались
со
мно й
и
качали,
потом
все
исчезло
и
провалилось
в
те м­
ноту.
Последнее,
что
я
по мнил,
бы ло:
подозрительный
усатый
че лове к
в
передней,
опрокидывающий
ст ак ан­
чик
водки,
поданный
ему
Э льг ой,
и
бледный,
с
растег-
нут ым
у
в орота
фр ен чем
Гумилев,
ра сцел о вавш ийся
со
мной
на
прощанье
с
напутствием: «Помни,
достань
во
что
бы
то
ни
стал о
м ужичь ю
ладанку...»
Б ыло
ли
это
все
на
самом
деле
или
мне
только
приснилось?.,
В
отверстие
дверцы
просунулась
голова
в
сол дат ­
ск ой
шапке,
и
в
теплушку
вскарабкался
плотный
ус а­
тый
человек
в
коротком
ов чин ном
полушубке
и-с ма з­
ных
са п огах,
с
большим
жестяным
чайником
в
руке.
—
А,
ваше
благородие,
изволили
проснуться.
Дол ­
гонько
же
вы
проспали,
мы
уж
и
от
Москвы
отмахали
вер ст
двести.
Не
угодно
ли
побаловаться
горячим
ча й­
ком?
Н ацед ил
сейчас
с
паровоза.
Нез нако мец
пох од ил
на
бывшего.военного,
на
кр ас­
517


ном
обветренном
лице
его
над
ще тини сты м
подбород­
ком
торчали
закрученные
стрелкой
седеющ ие
черные
ус ы,
но
в
ман ера х
его
к
остаткам
в оенн ой
выправки
пр име ши ва лась
какая-то
вкрадчивая
лебезивость
и
беспокойная
сторожкость,
как
у
человека,
п одв ерг ав­
шегося
пр еследо вания м
и
унижениям.
Несмотря
на
эт о,
в
его
обращении
со
мно й
сквозь
внешнюю
почти­
те льно сть
сквозила
покровительственная
фамильяр­
нос ть,
то чно
я
был
пор уче н
его
попечению.
Не
ему
ли
сдали
м еня
пьяного
в
передней?
Поезд,
ск реже ща
несмазанными
колесами
и
сту ча
буферами,
ле ниво ,
нехотя
сдвинулся
с
места,
и
теплуш­
ки
зап рыг али
и
затарахтели
по
стыкам
рельс.
Мой
пр о­
вожа ты й
поставил
на
ящик
ча йни к,
достал
из
мешка
две
жестяные
кружки,
черный
хлеб,
кусок
свиного
са ла
и
пяток
мороженых
антоновских
яблок.
—
Пожалте
к
столу,
ваше
бла город ие ,—
пригласил
он
меня,—
не
по бре згуй те
угощением.
Я
попробовал
было
хлебнуть
мут ног о
жел то го
чая,
но
от
не го
от дав ало
пареным
веником,
а
сверху
плавал
жирный
нал ет
не фти.
Зато
одеревенелое
мороженое
яблоко
с ъел
я
с
жадностью.
—
От вед ывайт е,
ваше
благородие,
отведывайте,—
угощал
меня
провожатый.—
Антоновское
яблоко,
р я занско е.
Вон
и
зем ля
пошла
рязанская,
ровная,
как
стол,
ни
бугра,,
ни
оврага.
Чер но з емца
только
мало...
Я
обернулся
лицом
к
ве тру
и
белой
равнине,
кото­
р ая,
несмотря
на
движение
пое з да,
так
мало
менялась,
что
каз ал ась
вставленной
в
черную
р аму
з имних
пейза­
ж ей.
Та м,
под
этим
ватным
покровом,
навстречу
пр и­
гревающему
солнцу
уже
тянутся,
набирая
соки,
зе­
леными
лук ов ыми
стрелк ами
из
пр еющ их
борозд
озимя,
а
сверху,
по
серебряной
кор ке
наста
и
пуховой
пороше,
наметывают
путаные
петли
следов
зайцы,
п од­
б и раясь
к
фруктовым
садам,
где ,
ст ав
на
задние
л апки,
они
мо гут
полакомитья
нежно й
корой
и
порослью
моло­
дых
яблонь?..
Напившись
чаю
и
аккуратно
уложив
провизию
и
по­
суду
в
мешок,
мой
пр ово жа тый
зак ури л
махорочную
цига рк у
и
долго
молча
вместе
со
мно й
смотрел
в
пролет
откинутой
двери.
Потом
вдруг
заговорил,
но
не
столько
со
мно й,
с к олько
выражая
скрытый
ход
своих
навеян­
ных
февральским
ветром
м ыслей.
518


—
Не надеж ны й
ме сяц
февраль,
ветреный,
пер ем ен­
ный...
не хорошую
он
мне
память
оставил...
Помолчав
и
зат ян у вшись
едкой
пахучей
махоркой,
он
нач ал
неторопливо,
обстоятельно
рассказывать
то,
чт о,
вид имо,
давно
наболело
внутри
и
просилось
на­
руж у.
—
В
семнадцатом
г оду
случилось
в
к онце
февраля,
в
аккурат
об
эти
самые
числа...
Служил
я
в
ту
пору
го­
ро д овым
в
Питере
при
Литейной
час ти.
Время,
с ами
помните,
какое
—
военное,
смутное.
Служба
трудная,
хлопотная.
По
ночам
облавы
на
дезертиров,
об ходы ,
обыски,
а
тут
еще
беспорядки
пош ли
из-за
недостачи
хлеба.
Только
ве рну лся
я
вечером
с
наряда,
сбираюсь
к
себе
на
фа те ру,
вызывают
меня
к
самому
приставу.
Вхожу
это
я
в
кабинет,
ос та новил ся
в
дверях
на вытя ж­
ку,
по
форме,
как
п ола гае тся,
а
пр ист ав
пал ьце м
манит
меня
к
столу
и
говорит,
да
не
громогласно,
а
тихо
и
вро­
де
как
бы
доверительно: «Ты,
мол ,
Герасимов,
у
ме ня
на
хо роше м
счету,
по
службе
завсегда
рачителен
и
п ри­
ме рен,
и
медаль
у
теб я
Георгиевская
за
Яп о нскую
ка м­
панию.
Хо чу
тебе
дать
ответственное
поручение
по
сл у­
чаю
беспорядков,
потому
немецкие
агитаторы
мут ят
народ,
сеют
измену
и
Государственную
Думу
пе ре ма­
н или
на
св ою
сторону.
Готов
ли
ты ,-^
спрашивает,—
послужить
верой
и
правдой,
согласно
присяге,
нашему
Государю
Императору
Николаю
Александровичу?»—
и
рукой
п оказыв ает
на
стену,
на
царский
по ртре т. «Так
точн о,
ваше
высокоблагородие,
рад
стараться»,—
ре-
портую
по
уставу,
как
п олаг а ется. «А умеешь ли ты, —
сп р аши вает
пристав,—
обходиться
с
п улем ет ом?» «Так
точн о,
у ме ю»,—
репортую,
потому
что
я
действительно
на
в оенн ой
службе
состоял
последний
год
в
пулеметной
команде. «Так вот,—
говорит
пристав,—
на знач аю
тебя
в
секретный
наряд.
Сегодня
в
ночь
займешь
п улем ет­
ный
пост
вдвоем
с
Пыжиковым
на
чер да ке
дома
на
Ли­
тейном
прос пе кте.
Как
у в идишь
демонстрации
с
крас­
ным
флаго м,
так
открывай
по
ним
стрельбу.
В
н агр аду
обещаю
тебе
медаль
от
самог о
Государя
Им пе ратор а
и
деньгами
из
к азе нных
сумм
тысячу
рублей.
Исполнишь
в
точности
пр иказа ние?» «Так точно,
рад
с та ратьс я,
ва­
ше
высокоблагородие»,—
репортую
по
уставу,
как
по­
лагается
в
таком
сл у чае,
хо ть
и
взяло
ме ня
втайне
сумление.
Очень
уж
поручение-то
екстренное,
щеп е­
тильное.
Ну,
ни чего ,
думаю,
обойдемся,
отзвоним,
и
519


с
колокольни
долой,
зато
награда
хороша я.
Пло хо
я
тог да
соображал,
в
какую
сторону
де ло
обернется
и
что
отсюда
выйде т .
Пошел
я,
значит,
к
себе
на
фа те ру,
передохнул,
закусил,
к
двенадцати
но чи
явился
опять
в
участок
на
службу.
Доставили
мы
на
автомобиле
пу­
л емет
к
дому
на
Литейном,
неподалеку
от
Бассейной,
втащили
его
по
черной
лестнице
на
ч ер дак,
так
что
ни­
кто
не
в идел
—
знал
один
только
старший
дворник.
Распоряжался
всем
сам
помощник
пристава.
Дал
он
нам
инструкции,
указал,
ку да
поставить
пулемет,
и
ве­
лел
мне
с
Пыжиковым
оста ва ть ся
на
посту
до
следую­
щей
ночи.
Ключи,
говорит,
я
сам
возьму
и
запру
чердак
снаружи,
чт обы
не
бы ло
под озрен ия,
а
ноч ью
приеду
проверить
вас
и
сменить.
Дали
нам
ведро
во ды,
бутыл­
ку
водки
для
тепла
да
каравай
хлеба.
Остались
мы
вдвоем
с
Пыжиковым
в
темноте,
посидели,
пок урил и
—
тут
скоро
светать
начало,
голуби
заворковали.
Подта­
щили
мы
пулемет
к
слуховому
окну,
привели
его
в
бое­
вую
готовность,
как
пр иказ ано
по
инструкции.
Дом
вы­
сокий,
как
колокольня,
весь
Литейный
на
ладонке.
Е жели
попрут
с
заводов,
с
Выборгской
стороны
на
Не­
вс к ий,—
в
аккурат
под
наш
пулемет,
подметай
нар од
н ачис то
метлой
до
самого
моста.
Това ри щ
мой
П ыжик ов
—
старый
служака
С еме­
новского
полку,
ходи л
на
усмирение
Москвы
с
полков­
ником
Минком
и
медал ь
заработал.
Правда,
с треля ть
нам
вроде
как
бы
и
не
пришлось.
Народ
в низу
хоть
и
скоплялся,
но
больше,
видать,
из
любопытства,
по
стен­
кам
жался.
Проезжали
ка заки ,
солдаты
прошли
с
му­
зыкой.
Оди н
раз
видели
людей
с
кр а сным
фла го м,
но
их
оттеснили
каза ки .
Ста ло
смеркаться,
ну,
думаем,
те­
пе рь
скоро
ко нец
нашему
сиденью
—
отзвонили,
и
с
ко­
локольни
долой.
Только
понапрасну
мы
жд али
смены,
никт о
к
нам
ночью
не
пр ишел .
Вн изу
толпился
народ,
кр ичал и,
останавливали
автомобили,
но
что
делает ­
ся
—
в
темноте
не
разобрать.
Вскоре
пожар
вспых нул ,
за го релся
о кру жный
суд .
На
рассвете,
гля дим ,
у
Ар се­
н ала
вроде
как
баррикада
цепочкой
поперек
улицы,
пуш ки
по
бокам,
и
красный
фл аг
воткнут.
Зачали
сно­
ват ь
грузовики
с
сол дат ам и,
кричат
и
вверх
стреляют.
Ну,
думаем,
заварилась
каша,
не
разберешь,
кто
за
чт о.
Поскорей
на до
с лезать
с
крыши,
как
см ер кнет ся.
Тут
повалила
толпа
с
Невског о ,
народу
ты сячи ,
вп ере­
ди
со лда ты
с
музыкой,
при
офицерах,
и
красн ые
флаги.
520


А
П ыжи ков
сдурел,
что
ли,
от
водки,
открыл
стрельбу
из
пулемета.
Смотрю,
народ
разбежался
по
п одв орот­
ням ,
а
солдаты
с
тр отуар а
показывают
на
наш
чердак
и
цел ят
вверх.
Только
я
пригнулся,
посыпались
п ули
по
крыше,
ров но
град.
Утихла
стрельба,
подполз
я
к
Пы­
жик о ву.
Гляжу,
он
у
пулемета
лежит
ни чком ,
ф уражк а
св али лась ,
и
кровь
течет
изо
рта .
Не
успел
я
П ыжик ова
прощупать,
слышу,
в
д верь
ломятся.
Отскочил
я
в
ст о­
рон у
и
заб ился
в
темный
угол
за
балку.
На
подловку
вошли
солдаты
с
винтовками,
все
обвешаны
пулемет­
ными
ле нтам и,
с
ним и
старший
дворник.
Увидали
п уле­
мет
и
уб ито го
Пыжикова,
давай
дворника
пытать.
Что
же
ты,
м ол,
сказывал,
что
пулемета
нет ?
Значит,
ты
за­
о дно
с
полицией
про тив
народу?
Д вор ник
запирался
и
божился,
что
ничего
не
знал,
но
они
его
не
ст али
слу­
ш ать
—
разом
пр ико нч или..
П оша рили
по
чердаку,
вз вал или
пулемет
и
уш ли.
Осталось
нас
лежать
трое
—
дв ое
пок о йнико в,
да
я
третий,
тоже
вроде
как
смертник.
Лежу,
дыханье
затаил
и
слышу,
как
голуби
опять
за­
в орков ал и.
Ну,
думаю,
л ежи
не
лежи,
все
о дно
ничего
не
вылежишь,
ок ромя
смерти.
Вижу,
никого
нет
и
дверь
на
лестницу
настежь.
Стащил
я
одежду
с
мертвого
дворника,
переоделся
и
на
лестницу.
Только
спустился
на
один
пролет
—
навс тре чу
б аба
с
бельем.
Пр ин яла
меня
за
д ворник а,
сп р аши вает
—
от крыт
ли
чердак,
можно
ли
белье
р азвеш иват ь?
Открыт,
гов орю ,
можно.
А
сам
кубарем
вниз.
Грохнется
сей ч ас,
думаю,
глупая
баба,
да
за во пит
на
весь
дом.
У
ворот
никого
не
было,
вышел
я
на
улицу
и
смеш ался
с
народом.
Тут
только
я
узнал,
что,
покуда
я
там
сид ел
на
чердаке,
вниз у
все
перевернулось,
и
царя
больше
нет ,
и
участок
наш
со­
жгли,
и
пр ист ава
увели
под
к онвое м
в
Государствен-
нуюДуму.
Недели
две
я
мотался
по
улицам,
как
непри­
каянный,
в
ночлежках
ночевал
с
галахами.
Долго
бо ял­
ся
ид ти
и
открыться,
кто
я.
Х ор ошо,
ежели
ар есту ют ,1
а
как-убьют
на
месте,
мало
ли
нашего
бр ата
перебили'
тогд а
в
феврале.
Так
все
в ещи
и
пр опа ли
у
хозяев.
В
чем
есть
остался,
как
погорелец...
Затянувшись
последний
раз
и
с плюну в,
он
отбросил
докуренную
цигар ку
и
смолк,
задумчиво
уставившись,
как
в
огонь
костра,
в
зелено-желтое
пл амя
заката,
вы-
пыхнувшее
из -под
с винцо вой
з асло нки
низких,
талых'
облаков.
Под
впечатлением
ли
его
р ассказ а
или
от
шалого'
521


шума
фев раль ског о
ветра
передо
мною
замелькали
об­
рывки
воспоминаний
о
Февральской
р е во люции...
Жут­
кие
ночные
тупики
ул иц,
погашенные
фонари
и
витри­
ны
магазинов,
п одозри тел ь но
куда-то
затаившаяся,
как
нака ну не
погромов,
полиция,
жм ущие ся
к
подво­
ротням
кучки
н аро да,
р аз говоры
о
стрельбе
на
Не­
вском,
л е тучие
с лухи
и
томительная
н еизв естно с ть.
Раз гр о мленн ый,
дымящийся
изну тр и
п ожа ром
ос обн як
министра
двора
Фредерикса,
а
напротив
—
прит ихш ие
казармы
Конногвардейского
полка.
Два
бо­
род ат ых
со рок ал етних
солдата
с
винтовками,
запасные
по след них
годов
или
опо лч е нцы,
прос ят
прикурить.
Они
ночью
ушли
из
казарм,
цел ый
д ень
ничего
не
ели
и
еще
не
зна ют,
как
их
примут
обратно.
—
Ну,
на
сегодня
наша
в зяла ,—
говорит
о дин
из
них ,
поглядывая
на
пожарище.
—
Вот
эт их
бы
голы х
еще
сма зан у ть,
а
то
ср ам
смотреть
на
них,—
указывает
другой
на
две
обнажен­
ные
античные
фигуры
юношей
с
белыми
конями
на
копьеносных
воротах
конногвардейских
к аза рм.
Газет
еще
нет,
но
сообщение
об
отречении
Ни кол ая
уже
расклеивается
на
углах.
К
Таврическому
дворцу
начинают-тянуться
первые
ма ниф ес т ации,
преимуще­
ственно
военные.
Я
примыкаю
к
проходящему
с
музы­
к ой,
с
красными
флажками
на
штыках
з апасно му
ба­
т ал ьону
Преображенского
полка.
Дорогой
нам
попада­
е тся
пристав,
которого
под
конвоем
ведут
к
Думе .
Он
без
погон
и
без
фуражки,
с мотри т
ра стер я нно
и
испу­
ган но,
как
пойманный
на
базаре
кар ман ник,
боящийся
сам о суда
толпы.
Из-под
колонн
Потемкинского
дворца
вых од ит
приветствовать
явившихся
пр ео браж ен цев
Родзянко.
Дородная,
представительная
фигура
предсе­
дателя
Государственной
Думы
выпукло
вы дел яет ся
на
во зв ышен ии
за
решеткой
неподвижных
штыков,
и
до
м еня
доносятся
бархатные
раскаты
его
барского
бари­
тона,
звучащего
здесь
на
улице
не с колько
слабо
и
р аз­
реженно.
Родзянко
машет
своей
котиковой
шапкой
и
кричит
«ура», подхваченное солдатами,
потом
обходит
фр онт
и
здоровается
за
руку
с
офицерами...
А
на
обратном
пу ти
на
Ли тейн ом
у
Бассейной
среди
манифестации
—
паника.
Кучка
солдат
у сил енно
об­
стрели ва ет
к рыши,
говорят,
что
н адо
о бы скать
черда­
ки,
что
там
засела
с
пулеметами
полиция.
Эти
расска­
522


зы
о
пулеметах,
найденных
на
чердаках,
казались
мне
тог да
легендой,
и
теперь
эта
о сы панная
ве сен ним
градом
пул ь
февральская
л егенда
ожила
передо
мн ою
снова...
Стало
смеркаться;
и
ветер
усилился.
Он
н алетал
порывами,
шквалом,
силясь
затормозить
движение
поезда
и
сбросить
вагоны
под
откос
с
насыпи,
в ыду вая
ничтожное
ко ли чество
т епла,
скопившегося
между
т он­
кими
дощатыми
с тенкам и
теплушки.
Пришлось
з адви­
нуть
дверцу
и
ул еч ься
на
жесткие
нары,
в
темноте
сно ­
ва
запахшие
бы чьим
навозом
и
карболкой,
запахами,
пережившими
и
мычание
быков,
доставленных
на
бой­
ню,
и
стоны
боль ны х,
снятых
в
сыпнотифозных
ба рака х.
XXIX
В
ДАЛЬНОМ
П ОЛЕ
Т амал а!
Небольшая
станция
на
стыке
Тамбовской
и
Сара­
товской
губерний,
славившаяся
св оим
продотрядом,
бе сп оща дно
отбиравшим
муку
и
продовольствие
у
ме­
шочников
и
пассажи ро в.
Здесь
сн ег
уже
сошел
и
повсюду
стелется
ч ерн ая,
жирная,
как
тина
посл е
п олой
воды,
земля.
В
го лых
ду­
бовых
п ер ел есках
галдят
и
суетятся
грачи,
и
ско т
уже
бродит
по
влажным
выгонам,
выщипывая
показавшую­
ся
молод ую
трав у
и
первые
желтые
цвет ы.
В
парном
нежарком
воздухе
проветриваются
и
просыхают
изго­
л одавш иеся
по
янтарному
пш е нично му
зе рну
бетонные
за кром а
элеваторов.
Ртищево...
Аткарск...
По ка тая
бурая
равнина
вздулась
и
заморщинилась.
Показались
пох ожие
на
карава и
перепеченного
хлеба
лысые
бугры
с
лощинами
буераков
и
о враг ов
—
начало
Приволжской
возвышенности.
Там,
где-то
за
сир ене­
вым
горизонтом,
вбир ая
в
себя
не счетн ые
мутные
пото­
ки
пол ой
вод ы,
разлилась
на
десятки
верст
по
за йми­
щам
и
поймам
Волга.
В
бьющем
нам
навстречу
теплом
юго- в ос точн ом
вет ре
даже
как
будто
доносится
свеже­
сть
широкого
в од ного
пространства.
Я
стоял,
прислонившись
к
дверце,
и
вдруг
неожи­
данно
для
се бя
вы лет ел
наружу,
то чно
от
сил ьног о
пр е­
623


дательского
толчка
в
спину.
На
мгновенье
увидел
я
под
с обой
крутой
скат
железнодорожной
насыпи
с
деревян­
ным
шлюзом
для
стока
воды
и
ветлой
около,
п отом
не­
с ко лько
раз ,
как
п одст реле нн ый
на
скаку
заяц,
пере­
ве рну лся
кубарем
и
покатился
вниз.
Последним
моим
ощущением
б ыло
теплое
мягкое
прикосновение
взрых­
ленной
весенней
земли,
в
которую
я
уткнулся
лицом,
потеряв
сознание.
Когда
я
очнулся,
б оли
в
те ле
не
б ыло,
только
какое-
то
тупое
онемение.
Я
лежал
на
с пине
на
подостланном
овчинном
тулупе
и
слушал
переливчатую
радостную
трель.
Казалось,
это
пели
не
жаворонки,
а
мельчайшие
частицы
воздуха
перетирались
и
из давал и
мелодичные,
хрустальные
звуки.
Я
вспомнил,
что
со
мно й
случилось,
пошевелил
осторожно
руками
и
убедился,
что
могу
двига ть ся .
По дле
с тояла
распряженная
телега,
их
по
дороге
бы ло
разбросано
более
д ес ятка,
целый
табор,
на
небольшом
расстоянии
друг
от
друга,
а
кругом,
пол­
зая
по
паш не,
как
муравьи,
со
своими
ло ш аденками,
па ха ли,
бороновали
и
сеяли
мужики.
Худая
шелудивая
соб ака ,
п охожа я
на
овчарку,
с
к лочья ми
облезлой
ж ес­
тко й
шерсти,
вылезла
из-под
те леги
и
обн юха ла
меня,
дружелюбно
помахав
куцым,
как
курдюк,
хвостом.
Од ин
из
ближайших
пахарей,
сивобородый
невысокий
стар ик
в
широкополой
шляпе,
довел
борозду
до
конца,
вытряс
соху
и
подошел
ко
мне.
—
Никак
ожил,
парень.
А
мы
уж
пох ор онил и
тебя.
Хотели
б ыло
в
больницу
доставить,
да,
думаем,
время
горячее,
самый
сев,
что
понапрасну
гон ять
лоша дь.
К
вечеру,
мол ,
свезем
в
сельсовет
да
составим
прото­
ко л,
Ты
што
ж,
с
поезду,
што
ль,
свал илс я?
Нонче
ехали
мужики
в
Дально
поле,
нашли
те бя
на
картовнище,
кр ай
насы пи.
Подумали
спервоначалу
—
уб итый ,
да
крови
ниде
нет.
Словоохотливый
старик
осмот рел
меня
испытующе,
словно
желая
убедиться,
действительно
ли
я
це л,
п отом
замахал
рукой
и
крикнул:
—
Эй,
Семен!
Ожил
тв ой
упокойник-то!
На
зов
ста ри ка
никто
не
откликнулся,
но
спустя
не­
которое
время,
неторопливо
докончив
ра бо ту,
ок оло
нас
собралось
несколько
мужиков.
Они
р асспро сил и
меня,
как
я
упал,
откуда
и
ку да
ехал.
Потом,
по льзу ясь
передышкой,
стали
крутить
и
кури ть
махорочные
ци­
гарки,
разговаривая
о
своих
делах.
524


—
я
пашеницу
зарекся
бы ло
сеять
навовсе.
Голь­
ный
убыток.
Три
года
кря ду
насилу
семена
собрал...
—
А
все
калача
ох ота
проотведать...
—
Знамо
охота.
А
только
з нашь
по с ловицу :
ро жь
кормит
с плош ь,
а
п шеница ,
ко гда
хош ь ...
—
Ну,
нонешний
сев
хороший.
Зем ля,
как
тво р ог.
Соку
много,
на
борозду
смочило.
Вон
и
птица
играет,
оп ять
дождь
б уде т...
—
Уж
больно
липуча,
измаешься
палицу
обивать.
Ст ар ики-т о
правду
говорили:
сей
хоть
в
золу,
да
в
пору...
—
Ни как
ша рг ать
пора.
Вон
и
солнце
на
мая ке.
Должно,
уж
полдень.
—
А
ты
по-пензяцки,
по
лапотным
ч асам.
Вид ал,
как
Пе тька-п ен зяк
мерит
время?
Станет,
отчеркнет
тень,
смерит,
как
шес ть
лаптей
—
значит
полдень...
Все
разошлись
по
сво им
загонам.
О с тался
од ин
только
Семен,
подобравший
ме ня
молодой
мужи к,
лет
тридцати
шести.
У
не го
худое,
муругое,
обветренное
ли­
цо,
но
довольно
приятное,
пожалуй,
да же
красивое,
есл и
присмотреться.
П р авиль ный
нос
с
го р бинк ой,
тем­
ные
брови
с
глубокой
складкой
посредине;
се рые
суро­
вые,
неулыбающиеся
глаза;
усы
закручены
по-солдат­
ск и;
вместо
бороды
давно
не
бр итая
щети на.
—
Как
вас
зовут-то?
Мих ал ...
А
по
батюшке?
Лек-
саныч...
А
ме ня
Семен
Палыч...
Ну
вот
што,
Михал
Лек -
саныч,
по дсаж ивай ся,
дав ай
пошаргаем.
Што
тут
нам
баба
положила...
Он
дал
лошади
о вса
в
торбе,
п отом,
порывшись
в
те­
леге ,
достал
ломоть
ситного
ржаного
х леба,
два
со ле­
ных
ог урц а,
солдатский
бачок
с
пшенной
кашей
попо­
лам
с
варенцом
и
деревянную
ложку.
—
-Х лебец -то
п од обрал ся,—
по яс нил
он,
как
бы
из­
виняясь
в
недостаче
хлеба.—
Економить
приходится
до
н ово го.
Пос ле
еды
он
нацедил
из
бочонка
в
телеге
вод у
в
жестяную
кружку,
нап илс я
и
предложил
мне:
—
Нате
испейте.
Вода
у
нас
жиловая,
сладкая.
Напоив
из
ве дра
заржавшую
лошадь,
он
опять
при­
ня лся
за
работу.
Внимание
мое
привлек
давешний
си­
вобородый
старик.
Подвязав
на
шею
веревкой
ведерко,
он
захв аты вал
пригоршню
зерна
и
золотым
веером
ра з­
брас ыва л
ее
ме жду
заскорузлых
пальцев
по
пашне
по­
пе реме нно
в
обе
стороны,
пропуская
од ин
ш аг,
под
пра-
525


вую
ногу.
Выпрямившись
и
точн о
увеличившись
в
рос­
те,
ле гко
и
медленно
ступал
он
новым и
ла птя ми
по
чер­
ноземному
бархату,
и
в
его
по сту пи
и
широком
щедром
ж есте
чудился
простой
и
выразительный
рит м
тыс яч е­
летий:
золотая
разгадка
смертей
и
рождений.
—
Лешишь,
деду ш ка
Ми рон!
—
к рикну л
ему
прохо­
дивший
мимо
по
дороге
чернявый
цыганистый
мужи к
в
ды рявом
зипуне.—Бог
на
помочь!
—
Это
у
нас
леха
называтся,
когда
ра ссевашь .
До­
рожк а
т ака
золота
из
семенко в, —
пояснил
мне
слово­
ох от ливый
дед
М ирон,
высеяв
ведерко
и
начав
оп ахи­
ват ь
сев
сохой,
в
то
время
как
мальчишка
бороновал
верхом
на
жеребенке.
От
большого
лысого
бу гра,
который
мужики
назы­
ва ли
шиман,
протянулась
по
лощине
д лин ная
лиловая
тень.
Солнце
коснулось
горизонта
и,
глубоко
всадив
в
землю
сверкающий
лемех,
потухло.
Сразу
похолодало
и
стало
сме рка ть ся.
Мужицкий
табор
гуськом
двинул­
ся
ко
дво рам ,
подобрав
в
телеги
сохи
или
волоча
их
на
волокушах
вместе
с
перевернутыми
зубьями
вверх
бо­
ронами.
Когда
мы
в зо бр ались
в
гор у,
совсем
стемнело
и
по­
пер ек
всего
не ба
заси я ла
шир ок ая
звездная
леха
Млеч­
но го
Пути.
—
А
вот
и
наш
выселок,—
ткну л
кнутовищем
в
те м­
но ту
Семен
Палыч.—
Непочетовкой
прозыватся.
Пр ежде
тут
выгон
б ыл.
Старики
сюды
выселяли
в
на­
казан ие.
С
трудом
п еребр авши сь
через
гат ь
плотины,
где
в
каузе
водопадом
шумела
вода,
мы
въехали
на
топкую
широкую
улицу
с
редкими
огоньками.
XXX
НЕПОЧЕТОВКА
Во
многих
деревнях
ест ь
так ие
выселки,
где
мир
отводил
участки
бедня кам
новоселам
и
куда
ста ри ки
выселяли
не ув ажите льных
сыновей
в
наказание
за
ос­
лушание,
за
«непочет». О тс ю да и н азван ие
Непочетов-
ка.
Места
эти
обы чно
новые,
цел инн ые,
менее
удобные
для
поселения,
где
все
приходится
з аводи ть
сн а чала.
Такова
же
и
та
Непочетовка,
ку да
ме ня
привез
Сем ен
526


Палыч.
Р асп оложен а
она
на
са мом
бугре
у
выг она ,
хв
сторонке
от
села,
раскинувшегося
со
своими
сад ами
и
огородами
в
ложбине
у
пруда.
Зимой
здесь
дует
вовсю
буран,
а
л етом
сам ый
припек
и
вихри
пы ли
из
степи.
Колодцев
на
г оре
нет,
и
за
в одой
приходится
ездить
с
бо чкой
или
далеко
ходить
с
коромыслами.
На
огороде
без
полива
растут
х орошо
только
тыква
да
подсолнухи.
Избы
в
Непочетовке
бедней
и
меньше,
чем
в
селе;
у
не­
которых
нет
даже
дворов.
В идно,
что
хозяйством
н ача­
ли
обзаводиться
недавно
и
еще
не
обстроились.
Из ба
у
Семена
Палыча
получше,
чем
у
других,
к ры­
та
тесом,
с
крашеными
ст авнями ,
но
то же
какая-то
не­
достроенная,
наскоро
сколоченная,
необжитая
—
«вре -
м я ная», как поясняет он сам.
Хозяйс тв енн ы е
построй­
ки
на
дворе
т оже
все
«времяные», из плетня,
обма зан-
‘ ного глиной,
с
соломенным
навесом.
Ворота
несураз­
ные:
о дин
столб
толстый
и
высокий,
другой
тонкий
и
низ к ий.
Балка
попалась
пр ос м оле нная,
от
старой
бар­
жи,
и
на
ней,
как
ни
стругай,
проступает
деготь.
—
Оно
хот ь
и
негоже
так,—
оправдывается
Сем ен
Палыч,—
Иной
под умат,
ворота
вымазали
д ег тем.
Ну
да
н ичев о,
девчонка
у
меня
махонькая.
А
подрастет,
но­
вые
отстроим,
пофасонистей.
При
бедности
в
Не по чето вке
—
изобилие
колючей
проволоки;
она
с лужит
здесь
вместо
плетней,
и
ею
опу­
т аны
огороды,
сады
и
гумна.
—
Это
когда
Де ни кин
п одступ ал,—
пояснил
мне
Семен
Палыч,—
кр уг
всего
города
верст
на
сорок,
а
то
и
больше
нарыли
окопов
и
опутали
проволокой.
Ну,
опосля,
как
уш ли
бел ые,
проволоку-то
мы
пообрывали
для
надобностев
по
хозяйству.
От
скотины
ограда
хоро­
ш ая...
Х озяй ка
у
Семен
Палыча
—
Татьяна
Ан то новн а,
бойкая
молодая
ба б а ,4 на вид не очень здоровая,
нека­
зи стая,
но
на
работу
спорая,
и
жи вут
они
д ружно .
Во
время
войны,
еще
до
замужества,
в
доме
матери
она
пахала
и
работала
за
мужика.'
—
Сухенька,
плохенька,
а
ни
од на
не
поспеват
за
мной
сн опы
вязать,—
говорит
она
про
себя .
—
Наши х
баб
для
спанья
то лько
и
держут,—
нео­
добрительно
отзывается
вообще
о
мол од ых
бабах
дед
Мир он,
но
Татьяну
Анто новну
он
хвалит.
—
Про
Семенову
жану
х удого
не
скажешь.
Работ­
ница
дай
Бог
всякому.
527


У
них
трое
дете й
—
двое
мальчишек
и
девчонка.
Старший,
лет
восьми
—
кос ой,
с
бельмом
на
глазу,
не­
досмотрели,
курица
к люн ула,
приняв,
вероятно,
бле­
с тящий
подвижной
зрачок
за
вкусную
жуже лицу.
Де­
вочка
еще
не
ходит,
хоть
и
пора,
еле
стоит
на
тоненьких
несгибающихся
ножках.
—
Мякинны
но жки.
В
го лод ный
год
родилась.
Ду­
мали,
не
выживет,—
жалеет
ее
Татьяна
Антоновна.
У
Семена
Палыча
одна
лошадь,
корова
комолая,
без
одного
рога,
и
пя ть
о вец.
—
Х орошо
хоть
скотиной
о бзавел ся .
А
то
опосля
го­
лодного
год у
была
у
нас
одна
ко за. ..
Купил
для
ребяти­
шек
козу
на
ба за ре,
вед у
на
веревке,
а
самому
стыдно
глаза
поднять
на
людей.
Какой,
думаю,
я
крестьянин.
Нешто
это
скот и на!. .
Л ошаден ка
—
ме лкая,
мохнатая,
но
крепкая
и
вы­
носливая,
киргизской
породы.
Семен
Палыч
купил
ее
по
дешевке
полудикой
и
долго
бился,
пока
наконец
не
обучил
ходить
в
упряжи
и
п ахать .
—
Недоглядишь,
бывало,
сорвется
с
мест а,
и
да вай
по
полю
сигать
с
б орон ой.
Насилу
поймашь...
У
лошади
о ст ался
только
од ин
б ольшой
недостаток,
по
отзыву
хозяина:
—
Она
никакой
сытности
не
зн ат ...
Корова
пр и-
мне
от е лила сь.
Вся
семья
озабоченно
гадала,
кто
будет:
б ычок
или
т елка.
Бычка
придется
зарезать,
а
из
те лки
мож но
вырастить
вторую
корову.
Я
слышал,
как
косой
П ань ка,
сид я
на
крылечке,
бормо­
тал
скороговоркой:
—
Господи,
пошли
телочку!
Пошли
телочку!
—
А
зачем
те бе
телочка?
—
спросил
я.
—
Как
же,
молочко
буд ет, —
ответил
серьезно
в ось­
милетний
Пань ка.
Ночью
Татьяна
Антоновна
зажгла
огон ь
и
разбуди­
ла
Семен
Палыча.
—
Бур ен ка
мычит.
До лжн о,
отелилась.
Сем ен
Палы ч
вышел
и
скор о
вернулся
в
избу,
то р­
жественно
неся
на
руках
мокрого,
вылизанного
мате­
ри нским
языком
новорожденного
т елка.
—
Ну
что,
Сема?
—
шепотом
спросила
Тат ья на
А нто новна .—
Бычо кал ь
телочка?
—
Те лочка ,—
о тв етил
Семен
Палыч,
складывая
еще
не
стоящего
на
ножках
те лка
в
у гол
у
печки.
528


—
Ну,
слава
Богу,—
об рад ова лась
Татьяна
Анто ­
новна.
Телок
надолго
ст ал
нашим
со жи теле м.
Он
стучал
копытцами
неокрепших
ножек
по
половицам,
требова­
тельно
мычал,
доверчиво
глядя
на
людей
подернутыми
м олочно й
пленкой
г лазами ,
тянул,
со пя,
парное
молоко
и
ход ил
под
себя
на
соломенную
подстилку,
з аполн яя
всю
избу
прелым
едким
запахом
коровьего
хлева.
Се­
мен
Палыч
всегда
за
работой,
всегда
о забо чен
и
суро­
во-серьезен,
почти
не
смеется
и
не
у л ыбает ся.
—
Ну,
за
энт ой
мордвой
не
угоняться.
Вот
каки
до
работы
жадные,—
отзываются
о
нем
соседи.
Я
спросил
Семена
Палыча,
почему
его
называют
мордвой.
—
А
хто
их
зна т.
С ка зы вают,
о тцов
дед
пришел
сю­
да
из
мордовской
деревни.
Да,
может,
брешут.
У
нас
в
деревне,
известно,
как
заладят,
так
и
пойдет.
И
мово
от ца
мордвой
звали,
и
меня
зовут,
и
де тей
моих
звать
будут ! ..
Чувствуется,
что
все
хозяйство
держится
только
не­
устанным,
напр яж енны м
трудом,
мелким
копеечным
расчетом,
недосыпом,
недоедом.
—
Все,
что
получше,
на
базар
везем.
А
что
пох у­
же
—
сами
едим.
Скотинку
зарежешь,
мясцо
продашь,
а
с ебе
киш ки
да
требуху.
-Отведать
за
то,
что
за
ней
дерьмо
подчищал...
На
летнее
время
вея
семья
перебралась
в
мазанку,
служившую
зимой
к оню шней
и
коровником,
а
сундуки
с
од ежей
и
скарбом
из
боязни
пожара
перетащили
в
зем лян ку
на
дворе.
Я
о ст ался
ж ить
у
Семена
Палыча
в
качестве
не
то
дач ника,
не
то
постояльца.
Иногда
ра­
ботал,
помогая
сажать
и
полоть
картошку,
подсолнухи,
бахчи,
иногда
бездельничал
по
целым
д ням
и
бродил
в
пол е
или
в
со седн ем
леску.
Познакомился
с
сос едями
Семена
Палыча
и
иног да
заходил
к
ним
в
гос ти
по
их
пр иг л аше нию: «Гуляйте к нам» .
Жи тели
Непочетовки
привыкли
ко
мне
и
за
глаза
проз ва ли
«Семенов даш -
ник» .
Мальчишки
перестали
за
м ной
бегать
из
любо­
пытства,
а
собаки
остервенело
лаять
из
подворотен.
Как
б ольно й,
впервые
вышедший
на
воздух
и
с олнце ,
я
рад ов алс я,
что
наконец
и збави лся
от
своих
петербург­
ск их
кошмаров
и
пе рест ал
«сниться самому себе», сно ­
ва
ощутив
живот ну ю,
уютную
теплоту
жизни.
529


XXXI
БАНЯ
В
ВИШНЕВОМ
САДУ
Вокруг
колодца
рос
густым
тальником
запущенный
вишне вый
са д.
Осыпанные
хлопьями
свадебного
розо­
во-белого
цвета
вишни
млели
в
тонком
медоносном
аромате
и
звенели
озабоченным
пчел иным
гу дом.
Я
до­
ставал
во ду
и
по
н еосторож нос ти
упустил
новое
оцин­
кованное
хозяйское
ведро.
Пришлось
вылавливать
его
навяз анно й
на
ко нец
ве ре вки
цеп ко й,
остролапой
же­
лезной
кошкой.
Колодец
темный
и
глубокий,
и
подце­
пит ь
за
дужку
з ато нувше е
вед ро
не
так-то
лег ко.
Пере­
ки нув шись
через
к рай
сруба,
я
водил
кошкой
по
дн у,
царапал
со
звоном
по
ведру,
но
выт ащи ть
его
мне
не
у давал ось .
Увлеченный
ло влей
я
и
не
заметил,
как
к
колодцу
подошла
босоногая
девка
с
ведрами
на
коро­
мысле.
—
Эй,
рыболов,
ты
што
во ду
мутишь?
—
окликнула
она
меня.—
Аль
ведра
упустил?
Пусти
воды
зачерп­
н уть,
а
то
ты
п ров а ланд ашься
тут
до
темного.
Это
—
Наташа,
п лем ян ница
Семена
Пал ыч а,
д очь
его
старшего
брата,
сму гл ая,
красивая
девушка
лет
во­
семнадцат и
—
«девка што надоть», по словам деда Ми­
рона , «только больно озорница,
дурманит
дурням-пар­
ням
голов ы ».
Наташа
з ад орно
повела
на
меня
с воими
бойкими
карими
гл азам и
и
ловко,
пустив
меж ду
ладо­
н ями
д е ревянны й
ва л,
сбросила
ведра
в
колодец.
Же­
лезная,
захватанная
руками
и
оттого
отполированная
руч ка
чурбана
быстро
завертелась,
и
ведро,
расплески­
вая
студеные
сере бр я ные
слитки,
ст ало
на
край
сруба.
—
Ишь
замутил
воду-то,—
притворно
сердито
ск а­
з ала
Наташа,
ров но
дыша
высокой
гру дь ю,
и,
вскинув
на
плечи
новенькое
с
позолотой
коромысло,
не
р аспл е­
скив ая
ведер,
легко
и
стройно
пошла
по
тропке.
Из-под
подоткнутого
красного
подола
белели
голые
крепкие
ноги.
—
Што
загляделся?
Мотри,
ны рн ешь
головой
в
сруб,
придется
тебя
кошкой
вытаскивать,—
насмеш ­
л иво
крикнула
он а,
полуобернувшись
на
повороте.
Уже
смер кал ось ,
ког да
я
наконец
выудил
ведро
и
вер нул ся
в
из бу.
Был
субботний
день,
и
Семен
Палыч
отправился
в
баню,
наказав
через
мальчишку
при йти
и
мн е.
Своей
ба ни
у
Семена
Па лыча
нет,
и
он
моется
536


в
бр атн ино й,
неп одал еку
от
пруда,
в
том
же
вишне вом
саду,
где
ко ло дец.
Я
подошел
к
прокопченному
призе­
мистому
строению
и
остановился
в
нерешительности,
ус лых ав
изнутри
голос
Т ат ьяны
Антоновны,
—
Михал
Лексаныч,
чаво
ж
вы
не
идете!
—
оклик­
нул
меня
Семен
Палыч,
высунувшись
на гиш ом
из
двери.
Раз девш ись
в
холодном
д ырявом
предбаннике,
я
во­
шел
в
полутемную,
полную
дыма
и
пара
баню.
Семен
Палыч
па рился
на
полку,
а
Татьяна
Антоновна
голая
сидела
на
полу,
свесив
над
шайкой
болтающиеся
г ру­
ди,
и
терл ас ь
мыльной
мочалкой.
Вз яв
шайку,
я
тож е
ст ал
мыться
на
скамье
в
темном
углу.
—
Ты
мотри,
Сема,
не
уго ри
на
полку-то.
Там
уг ар­
но, —
сказала
Та тьян а
А нтон овна .
—
Нича во ,
уг ар
к ровь
ра зг онят
по
жилам,—
от о­
звался
Сем ен
Палыч,
однако
слез
с
пол ка
и
ст ал
отли­
ваться
колодезной
водой.
—
Покойный
родитель
мой,—
рассказывал
он,—
бывало,
запарится
до
бесчувствия,
выскочит
на гиш ом
наружу
и
давай
по
снегу
валяться.
Ото йде т,
и
сызнова
в
ба ню.
Низменного
росту
б ыл,
а
ка кой
кряж...
Семен
Пал ыч
с
Татьяной
Ант он овн ой
ко нчили
мыть­
ся
и
уш ли.
Я
уже
собирался
о девать ся,
как
вдруг
ус лы­
шал
из
пр едбанн ика
же нс кие
голос а
и
смех.
Дверь
ск р ипну ла,
и
в
ба ню
вошла,
выделяясь
в
ды мном
сум­
раке
белым
девичьим
телом
(я ее сразу узнал), Наташа
с
сестренкой-подростком.
—
Ой!
—
вз визг ну ла
д ев чон ка,—
никак
в
бане
чу­
жой
мужик
моется!
—
Поддай
па ру,
Дуняшка,
штоб
не
видать
было !
—
крикнула
озорно
Наташ а
и
пл есну ла
из
ведра
на
го­
рячую
печку,
отчего
баня
сраз у
нап ол нилас ь
об ла ком
пара.
—
А
ты
не
смотри,
а
то
ослепнешь.
Аль
девок
голых
не
видал?
—
бр осила
она
че рез
плечо
в
мою
сторону.
Они
сел и
на
пол
и
с тали
м ытьс я,
перешептываясь
и
п ересме ив ая сь.
Мне
уже
не
хотелось
уходить,
и
я
сиде л
на
лавке,
делая
вид ,
что
моюсь,
стараясь
уловить
гла­
з ами
с мутн ые
очертания
тела
Наташи:
о кр углые
п ле­
чи,
на
которых
еще
недавно
она
не сла
золоченое
коро­
мысло
с
ведрами,
сто ячие
крепкие
груди,
упругие
в ол­
нистые
линии
спины
и
бедер...
Но
я
забыл
о
том,
что
в
деревенских
баня х
мыться
531


мо жно
только
у
пола,
где
меньше
угара,
и
скоро
почув­
ствовал
с ил ьный
звон
в
уша х.
Облившись
холодной
во­
до й,
я
поспешно
выш ел
в
предбанник.
—
Аль
угорел?
—
окликнула
ме ня
Н аташа .
Она
то же
вышла
в
пре д ба нник
и
стояла
передо
мн ой
наг ая,
нисколько
не
смущаясь,
вызывающе
по­
бл ескивая
на
свету
своими
карими
г лазам и
и
распу­
стив
вымыт у ю
щелоком
ко су
между
грудей
почти
до
колен.
—
Бежим
вперегонки
на
пруд,
окупнемся!
—
пред­
ложила
она
и,
выскочив
наружу,
п об ежала
по
дорожке
к
пруду,
точно
играя
в
горелки.
Плохо
сооб раж ая,
что
делаю,
я
кинулся
вслед
за
ней.
Н аташа
взбежала
на
д ер евянные
мостки,
с
визгом
бр оси лась
в
во ду
и
по плыла
поперек
пруда
к
плотине
под
ветлами.
Я
тоже
пр ыгн ул
и
саженками
поплыл
за
Нат аш ей.
Непрогретая
со л нцем
вода
обжигала
холо­
д ом,
а
сниз у
еще
студеным
кипятком
о бд авали
ключи
со
д на.
На таша
плескалась
ногами,
как
руса л очь им
хвостом,
и,
дра зн я,
выставляла
н апо каз
белую
спину.
Она
выскочила
на
пл отин у
раньше
ме ня
и
понес лас ь
на зад
к
ба не
по
тропке
ср еди
цветущих
вишен.
Стара­
ясь
догнать
ее,
я
попал
в
крапиву
и
услышал
впереди
громкий
смех,
очевидно,
это
б ыло
подстроено
нарочно.
Когда
я
в бежал
в
предбанник,
Наташа
уже
накину л а
платье
и
застегивалась.
—
Шт о,
ожегся!
Будешь
знать,
как
мутить
в оду
кошкой
в
колодце
и
ходить
с
девками
в
баню.
Она
ушла
вместе
с
Дуняшей,
и
скор о
из-за
виш ен
в
полуоткрытую
дверь
долетел
ее
з ву чный
грудной
го­
л ос,
вы кри ки вающ ий
н ар аспев
задорную
частушку:
Ах,
ма ть,
пусти
Погулять
в
кусты.
Во
кустьях
шалаши,
Там
робята
хо рош и!
Ош алев
от
угара
и
холодного
купанья,
с
малиновым
звоном
в
ушах,
выш ел
я,
одевшись,
наружу.
Над
млеч­
ной
бели зной
цветущих
вишен
серебряным
ябл оком
на­
ли ва лся
мо лод ой
мес яц,
такой
же
нагой,
крепкий
и
светлый,
как
бегущая
к
пруду
купаться
Н аташа .
По
кр аям
г ори зонта,
где
осели
тучи,
п олыха ли
красными
подолами
з ар ницы,
т очно
озорные
девки,
ве ду щие
по л­
ночью
в
ст епи
безмолвный
колдовской
хоровод.
532


XXXII
МИ РСКО Й
испольщик
—
Очами
ее,
как
говорится,
не
окинешь,—
образно
говорит
Сем ен
Палыч
про
непочетовскую
землю .—
А
на
поверку
выходит
—
земли
у
нас
п ома лу.
Хозяйст­
вовать
не
на
чем.
Взять
хоть
ме ня
с
бр атом .
Да
нам
на
двоех
ло ш адях
на до
де с ятин
двадцать
пя ть,
коли
не
больше.
А
у
ме ня
ду шево й
зе мли
всего-навсего
шест ь
тридцаток.
И
хо ть
бы
в
кучке
была.
Одного
разгону
сколько.
Только
и
знашь,
что
моташься
по
степи...
Да,
очами
ее
действительно
не
ок инешь
—
взгляд
у стает
следить
за
однообразной
зыбью
хлебов
и
черных
барханов
пашен,
и
при'таких
подавляющих
пустотой
и
безлюдьем
просторах
постоянные
жалобы
на
тес но ту
и
малоземелье!
Как-то
в
праздник
я
пошел
вместе
с
дедом
М иро ном
посмотреть
хлеба.
Дорогой
он
по каз ывал
мне
непоче-
товские
земли
и
наз ывал
их
прозвища.
—
Прогонно
пол е
—
сам а
луч ша
земля,
раньше
по­
мещичья
была.
А
н ее,
мо жно
ск азать ,
и
кормимся...
Эн то
пол е
коло
леса
прозыватся
Круги.
Тоже
ничево
зе мля,
только
пох уж ей,
с
супесью.
На
ней
р ожь
хорош о
род ит ся,
пот ому
рожь
песо к
уважат...
На
Маяке
соло­
нец
ударился.
Там
у
нас
бахчи
и
зале жь,
непахоть,
овец
туды
го ням ...
Над
ува лом ,
где
па дина ,—
Барсучье
поле.
Подале
за
желе зн ую
дорогу
—
Дально
по ле ...
Наши
земли
против
те х,
елшанских,
не
ст оют,
у
нас
зем ля
пылкая,
с о лонцы.. .
Дед
Мир он
от лич но
знает
непочетовскую
земл ю,
и
его
постоянно
выбирают
для
переделов
и
раз ме жева­
ния.
Земля
не
де лила сь
лет
пять ,
и
мужики
уже
по гова ­
ривают
о
переделе:
у
многих
нар одил ись
новые
души,
а
некоторые
получают
надел
на
мертвые.
Скоро
деду
Мирону
придется
снова
в
сопровождении
г алдя щей,
взволнованной
толпы
отмеривать
неторопливым
ар­
шинник ом
св оих
старческих
шагов
знакомые
загоны
и
утихомиривать
расходившихся
спорщиков,
недоволь­
ных
вытащенными
из
шапки
ж еребь я ми.
Невдалеке
от
дороги,
прямо
среди
поля
торчал
се­
рый
деревянный
крест
с
жестяной
иконкой.
У
его
под ­
ножья
серебряным
ковриком
стлался
к усок
нетронуто­
го
плугом
дерна.
533


Дед
Мирон
сн ял
св ою
долгополую
шляпу
и
перекре­
сти лс я.
—
У бив ство
тут
случилось.
Давно,
я
еще
мал ьч иш­
кой
был.
Наш и
непочетовские
с
ел шанск ими
подра­
лись.
Двоих
муж ик ов
до
смерти
к ол ьями
убили.
Отсель
елшан ска
зем ля
сум еж ная
с
нашей...
Я
спросил
де да
Мирона,
почему
при
переделе
они
так
дробят
землю,
а
не
дают
ее
сплошными
округлен­
ными
участками.
—
Милый,
не што
мы
сами
не
понимам.
Да
как
ее
уравняшь,
землю-то,
коли
она
разная?
В
ино м
загоне
сажень
поболе
стоит,
чем
три дц атк а.
Вот
и
делим
в
ка жном
пол е
зе млю
на
сотни
и
ме там
жеребья,
кому
какой
загон
до ст анется.
Сами
знам,
што
неудобно.
У
другого
загоньев
поболе
двух
десятков.
А
как
раз де­
лишь
по-Божески,
без
обиды?..
Осмотрев
озимые,
Мирон
похвалил
их.
—
Ржи
вот
какие,
наливные.
Не
то
што
пр ош­
лый
год.
Дорогой
он
балагурил
и
рассказывал,
как
его
ок ре­
стили
М иро ном:
—
Ба тюшка
у
нас
был
строгий,
сурьезный.
До
про ­
то ие рея
дослужился,
его
опосля
архиерей
взял
в
го род.
Там
и
помер.
Ученый
б ыл,
любил
проповеди
читать.
На
Паску
служил
по-греческому.
Имена
на
крестинах
да­
вал
мудреные,
книжные.
Скажут,
т ак,
м ол,
батюшка,
желам
ок сти ть
младенца,
а
он
никаких,
окупнет
в
ку­
пель
и
назовет
по-своему.
О тец
меня
Петром
хотел
на­
звать,
а
он
окстил
Миро ном .
А
на
одн ого
мужика
осер­
чал,
хотел
сына
Иудой
окстить.
Насил у
упросили,
а
то
так
бы
и
пропал
мальчишка.
Куд ы
денешься
с
таки м
им енем ?
Прямо
хоть
на
осине
вешайся...
Непочетовская
зем ля
напоминает
мне
мое
де тств о,
проведенное
на
такой
же
привол жск ой
саратовской
равнине,
бывшей
к огда -то
дном
схлынувшего
к
Каспию
и
Аралу
Хвалынского
моря.
На
пылких
с
солонцом
шо­
коладных
целинах
привольно
растет
одна
толь ко
сереб­
рян о-си зая
п олынь ,
которая
вместе
с
сухим,
з нойным
воздухом
п ри дает
такую
нежну ю
сиренево-голубую
дымку
волнообразному
горизонту,
что
он
делается
по­
хожим
на
морской.
Да
еще
засухоустойчивые
пш е ницы
с
наливным
янтарным
зерном,
дающие
или
с разу
щ ед­
рый
урожай
за
несколько
лет,
или
п очти
н и чего.
Тот
же
выжже нный
колючий
выгон,
истыканный
норами
та­
534


рантулов
—
больших
ядо виты х
зе м ляных
п аук ов,—
их
выгоняют
наружу
мальчишки
водой
или
мочой,
а
овцы
просто
поедают,
как
лакомство,—
вот
отчего
на
овчине
можно
спать
спокойно,
не
бо ясь
укуса,
п рямо
на
норах.
Также
п опа дается
чертов
па лец,
похожий
на
человече­
ск ий
мизинец,—
окаменелый
обломок
морских
и скоп а­
емых;
крестьяне
о ст анав лива ют
им
кровь
и
считают,
что
это
ударившая
в
земл ю
молния.
Ст ай ками
с
с ухим
треском
низ ко
п ер елетае т
по
ветру
прожорливая
са­
ранча,
п об лескив ая
зеле но й,
красной
и
синей
перепон­
кой
развернутых
крыльев.
Сте пная
бабочка-волшебник
сади тся
п рямо
в
п ыль,
сливаясь
с
ней
своей
серой
окра­
ской,—
волшебника
оче нь
трудно
поймать,
приходится
п одкрад ыва ть ся
против
солнца,
чт обы
не
спугнуть
его
тенью,
но
он
так
сторожек,
что
вовр ем я
сним ает ся
и
улетает.
По
увалам
на
припеке
р аскиды ваю т ся
бахчи,
где
по
корн ям
и
цепким
усикам
отцеживается
сахаром
и
перегоняется
в
ананасную
белизну
д ынь
и
мясистую
мякоть
арбузов
др аго цен ная
облачная
влага
редко
пе­
репадающих
до ждей .
Легким
дурманным
запахом
га­
ш иша
обдает
зе лена я,
высокая,
г уст ая,
как
к рап ива,
конопля.
—
Из
к он опели
рубаха
така
толста,
в ошь
чер ез
ру­
бец
не
п е реп олзет,—
шутит
дед
Ми рон.
Он
ласко во
наз ы вает:
ржица,
пшеничка,
просцо,
а
про
шип ящи й
белыми
султанами
ячме нь
г ов орит:
—
Ячмень
вот
какой
ум ол от ный.
Только
хропкий,
колос
ломатся.
Целыми
ог не нными
дес ят ин ами
цветут
под с олну хи,
которые,
отдав
поздней
осенью
урожай
масличных
се­
мя н,
обуглятся
сухими
скрюченными
ст ебля ми
в
по­
ташную
зо лу
на
кострах,
точно
высокие
дымные
сторо­
жевые
вышки
вст ан ут
в
степи,
передавая
ве сть
о
наб еге
к о че вник ов...
Какое
все
это
знакомое
и
родн ое !
Как
матерински
близка
мне
эта
дре вн яя
Микулина
во тч ина,
зе мл я-тр у­
женица
и
кормилица,
которая,
отработав
и'отмаявшись
пыл ьной
и
потной
лет ней
страдой,
укрывается
т еп лым,
стеганным
на
снежной
ват е
о де ялом
и
укладывается
тысячеверстным
сугробным
погостом
на
долгую
зим­
нюю
спя ч ку!
Разве
не
от
нее
с
полынно-горьким
молоком
всосано
мной
с
д етс тва
вс е,
что
еще
осталось
во
мне
здорового,
жизненного
и
це льн ого!
535


Два
десят ил ет ия
(и каких!
—
м и ровой
во йны
и
ре во­
л юции)
протопало
по
э той
равнине,
а
на
ней
почти
не
заметно
перемен.
Так
же
рядом
с
однолемешным
плу­
гом
роет
зе млю
же ле зным
выбеленным
сошником
дере­
вя нная
соха,
и
держит
ее
в
сво их
д южих
коряв ых
руках
крестьянский
Микула
и
покрикивает
на
своего
ве рног о
ко нь ка: «В борозду!
Бо ро здо й!» Быть может,
прослы­
шит
его
с
Волги
городской
Вольга
в
буденновском
ше­
ломе,
под ъе дет
к
загону
с
краснозвездной
друж и ной
да
уговорит
Микулу
вытрясти
сошку,
закинуть
ее
за
раки-
тов
куст
и
отправиться
вместе
с
ним
в
тракторный
сов­
хоз
или
колхоз...
Те
же
убогие,
крытые
соломой,
тесные
и
низкие
хле­
ва
и зб.
Кое-где
с
кр ыш
разобрана
солома:
зимой
ск ор­
мил и
голодному
скоту.
На
задах
у ложе ны
кирпичами
навозные
кизы
из
драгоценного
удобрения
—
для
воню­
чего
дымного
то п лива
в
добавление
к
ва л ежник у.
Все
не
тол ько
нищее,
глиняно-соломенное,
деревян­
ное,
самодельное,
но
и
«времяное» (как метко сказал
Семен
Палыч)
в
эт ом
крестьянском
х о зяйс тве.
Точн о
на
время
кочевой
з емл едел ец,
мирской
испольщик
осел
на
це линную ,
дикую
пустошь,
х ищ нич ески
снял
несколько
бо г атых
урожаев,
обмолотил
на
то ку
лошадьми
и
отве ­
ял
зерно
лопатой,
погноил
его
в
ямах
и
стр авил
на
ко рм
скоту,
п ожег
соломенные
ометы,
бросил
временные
по­
стр о йки
и
зас крип е л,
задымил
колесами
по
целине
на
новые,
еще
не
истощенные
пахотой
мес та.
Сниматься
и
трогаться
уже
как
будто
и
некуда,
остались
только
т ун­
дры,
тайга
да
солончаки
—
вплоть
до
Великого
океана
кат ит
сво ю
изумрудно-золотую
зыбь
Великий,
или
Ти­
хий,
океан
хлебов.
А
все
еще
жива
ве ков ая
ко че вая
хищническая
ухватка
и
сноровка...
XXXIII
НОВЫЙ
ХЛЕБ
Стояли
жа ркие ,
у га рные
дни
и
душные
зарничные
ночи.
Из
Заволжья
на по лзала
знойная
красноватая,
вредоносная
для
хлебов,
мгла
—
помха.
Боялись,
как
бы
она
не
подточила
еще
неокрепшее
молочное
зерно
пш е ницы.
Но
урожай
озимых
уже
о б еспечен,
н ачала сь
уборка
р жи.
536


—
В
прозелени-то
косить
лучше,
она
в
снопах
д ой­
дет,—
говорят
крестьяне.
Рожь
высокая,
колосистая,
наливная,
но
не
очен ь
ча стая, — «р ед ьм е нн а я», по словам деда Мирона, «сея­
ли
часто,
а
она
выпал а» .
У
Семена
Палыча
оста лась
еще
от
отца
лобогрейка,
и.
он
выехал
на
ней
косить
р ожь
вместе
с
братом
на
паре
лошадей.
Ровно,
как
зо­
лоти ст ые
волосы
под
машинкой
в
парикмахерской,
па­
дают
рядами
подстриженные
кол осья.
Лошади,
не
ч ув­
ствуя
за
с обой
тяжести,
ступают
размашистым,
быст­
рым
шагом.
Ножи
ст реко чут
и
верещат,
как
железные
ку знечик и.
Сем ен
Палы ч
сидит
на
крашеном
металли­
ческом
стуле,
подергивает
вожжами
на
поворотах
и
по­
крикивает.
Только
знай
си ди
да
грей
лоб
на
солнце.
Ба­
бы,
расхаживая
босиком
по
колкому
жниву,
торопливо
собирают
и
вяжут
золотым
поясом
снопы,
укладывая
их
в
кресты
на
с лучай
дождя.
В
пол е
по-праздничному
пестро
и
оживленно.
Больше
пол овины
деревни
раски­
нулось
здесь
на
припеке
ц ыгаяс ки м'
табором;
тут'же
и
ед ят,
и
отдыхают,
и
кормят
грудью
д етей
под
телегами.
Напуганные
шум ом
и
су етн ей
жирные
перепела
п ере­
бегают
и
п ер елета ют
в
яровое,
чувствуя,
что
скоро
кон ­
чится
их
раздолье.
Н епо дал еку
на
своем
загоне
дед
Мирон
ко сит
рож ь
крюком:
косой
с
прикрепленными
к
ней
д е ре вянными,
пох ожими
на
в илы
граблями.
—
Што
мне
платить
своим
хлебом
за
чужую
л обо­
грейку.
Да
еще
до жи дайся ,
по куда
л юди
уп ра вятс я.
Р ожь -то
и
перестоит...
_
И,
зво нко
пошаркав
о
косу
бру ск ом,
он
опять
прини­
мает ся
за
косьбу,
циркульным
широким
в змахом,
с та­
раясь
не
оборвать
ко лос а,
ров но
и
плавно
п одсек ает
рожь
и
отбр асыв ае т
в
сторону
небольшими
к учками .
На
спине
у
н его
на
вы цв етше й,
неопределенного
цв ета
руб ахе
про с тупа ет
большое
мокрое
пятно,
жаркое
со л­
нце
не
у спе вает
высушивать
просочившийся
пот .
Вдруг
к
скрежету
лобогреек,
к
шарканью
кос
и
ше­
лесту
колосьев,
к
стрекоту
кузнечиков
и
перекликаю­
щим ся
голосам
пр имеш ался
отдаленный
дробный
т ре­
вожный
з вук
—
дон...
дон...
дон...
звук
набата
с
торч а­
щей
за
бугром
белой
церковной
колоколенки.
Над
Не-
почетовкой
пыл ьным
смерчем
вз вилс я
коричневый,
столб
дыма.
Все
побросали
работу
и,
оцепенев,
всмат­
ри вал ись
в
ст о рону
деревни.
На
лица х
у
вс ех
выраже­
537


ние
испуга
и
растерянности:
животныя
ве ков ой
ст рах
избяной
соломенной
деревни
перед
пожаром.
В
такую
су шь,
когда
все
лю ди
на
поле,
н ичего
не
стоит
красному
петуху,
перепархивая
по
ветру
с
кр ыши
на
крышу,
до­
чиста
смести
в
к учу
зо лы
за
какой-нибудь
час
всю
сто ­
дворовую
деревню.
Еще
утром
выехал
в
поле
хозяином,
а
к
вечеру
вернулся
нищим
погорельцем.
Мужики
то­
ропливо
трясущимися
руками
запрягали
лошадей
или
вскакивали
ве рхо м.
Чер ез
несколько
минут
поле
о пу­
стело.
Точно
бешеный
пьяный
табор
летел
вскачь
и
в пе­
регонки,
растянувшись,
б ежал
по
дороге
к
деревне.
Только
вместо
песен
и
ви зга
гармоники
слышались
ба бьи
причитания
и
плач
напуганных
суматохой
ребя­
тишек.
Однако
на
этот
раз
обошлось
сравнительно
благо­
п олучно:
выгорело
толь ко
несколько
наскоро
сколочен­
ных
хи ба рок
на
о кр аине,
где
живут
приезжающие
на
посев
из
города
извозчики.
Скошенную
ро жь
торопятся
с везти
на
гумна.
Пр о­
шлый
год
не
успели,
зар яди ли
неожиданные
ливни,
и
рожь
проросла
на
пол е
в
снопах.
Чуть
не
в
двен адц ать
часов
ночи,
еще
при
луне
выезжают
первые
возы
и
воз­
вращаются
на
рассвете
к
выгону
ст ада.
Пу ть
в
Дальное
поле
не бл изк ий,
съездил
три - чет ыре
раза,
вот
и
весь
день,
от
темного
до
темного.
Дви ж ущи еся
с
вихрастыми
копнами
снопов
фу ры
к ажу тся
издали
не
то
золотыми
еж ами,
не
то
желтыми
комьями
перекати-поля.
На
за­
дах
на
гумнах
вы страи ва етс я
причудливым
п орядком
новое,
праздничное
с ело
из
солнечного
соломенного
те­
са,
гудящее
веселой
п ляск ой
це пов
и
копыт.
Семен
Палыч
целый
день
устраивал
то к.
Вы поло л
траву,
утоптал
землю,
полил
водой,
подмел
метлой.
Ток
вышел
гл адк ий,
твердый,
как
глинобитный
пол
в
хох­
лацкой
мазанке.
Ста рши й
брат
привез
из
поля
воз
сно ­
пов.
Сем ен
Палыч
стал
повивать
их
и
скла дыв ать
в
круглую
островерхую,
как
калмыцкая
юрта,
од онь ю.
Работа
общая,
и
гу мно
общее,
но
хлеб
у
ка ж дого
ск ла­
д ыва ется
отдельно.
—
Снопы
какие-то
нестройные,—
о забо чен но
гово­
рит
с
одоньи
Семен
Палыч.
—
Это
они
только
так,
пышатся,—
отвечает
с
во зу
бр ат.
Сно пы
хрустят
на
железных
вилах
и
осыпаются
су­
хим
янтарно-серым
дождем.
538


—
Эх,
сколько
зерен
осыпалось,—
зам еча ю
я.
—
А
то
нешто
мало.
Без
урону
никак
нельзя,—
от­
зыв аетс я
Семен
Па лыч.
На
гумно
пришли
с
цепами
Татьяна
Антоновна
и
Наташа,
стал и
таскать
за
з олоты е
пояса
снопы
и
сте ­
лит ь
их
желтым
половиком
на
черном
току,
колосом
внутрь,
гузовьем
наружу.
Первый
п осад
решили
об мо­
лотить
цепами.
—
На,
бер и
цеп.
Подсобляй.
Небось,
руки
не
отсох­
нут,—
п од задо р ивает
меня
Наташа.
Я
бе ру
цеп
и
н ачин аю
со
всеми
молотить,
стараясь
не
оглоушить
по
голове
се бя
или
соседей.
•
—
Тебе
бы.
реп ьи
обивать,
а
не
хлеб
молотить,—
за­
дирает
Наташа.
—
А
ты
чушь- то
не
парывай,—
останавлива­
ет
Наташу
Сем ен
Палыч
и
поучает
меня.—
Уж
вы
больно
енергично
бьете.
Это
дело
не
в
сил е,
а
в
ло-
вости.
—
Ты
ладь,—
шепчет
мне
под
гул
молотьбы
Ната­
ша,
п оказыв ая
це пом,
как
на до
п оп адать
в
та кт.
Рядом
с
нами
на
в ыгоне
молотит
ломовой
извозчик
из
города.
Стоя
в
телеге,
у
которой
к
задку
привязан
каменный
каток,
по кри кивая,
гоняет
он
по
сно пам
рос­
ло го
битюга-переродка.
Сам
битюгоподобный,
тя же­
лы й,
плечистый,
со
смоляной
курчавой
бо ро дой
до
поя­
са,
он
в
ворохах
золотой
соломы
напоминает
мне
асси­
рийского
ц аря
на
боевой
колеснице,
и
я
мысленно
даю
ему
прозвище:
Ассаргадон.
—
Умолоту
м ного,
ужину
мало,—
решает
Сем ен
Палыч,
метлой
сметая
в
кучу
обмолоченное
зерно
с
мя­
киной.—
Давай
еще
круг
обомнем.
Второй
посад
ста ли
молотить
лоша дь ми,
гоняя
их
по
кругу
с
прицепленным
сзади
каменным
катком.
Лоша­
ди,
похрапывая,
увязая
копытами
и
швыряясь
л охма ми
соломы,
охмелев
от
карусельного
круженья,
весело
бе­
гают
по
мягкому
настилу.
Похожий
на
жернов
ребри­
стый
камень
перекатывается
и
подпрыгивает,
выкола­
чива я
зерно
и
дробя
стебли.
Ба бы
ворошат
г раб лями
и
подправляют
солому.
—
Д ержи
ближе
к
берегу,—
кричит
Семен
Палычу
бр ат.
—
Как
на
корде
гоням,
по-военному,—
вспоминает
Семен
Палыч,
передавая
вожжи
брату
и
закури­
ва я.—
Бывало,
в
пулеметной
команде
у
нас
нашлют
из
539


степи
лошадей,
д иких
ка лмы цких.
Вот
и
гонять
их
на
корде,
покуда
не
о бучи шь.
Сегодня
С емен
Пал ыч
в
хорошем
настроении
и
Шу­
ти т,
что
с
ним
редко
бы ва ет.
Тать ян а
Антоновна
поскользнулась
босой
ногой
в
соломе
и
чуть
не
села
на
грабли.
—
Мотри,
разорв ешь ...—
крикнул
ей
Семен
Палыч,
прибавляя
непечатное
словцо.—
Вещь
в
хозяйстве
то­
же
нуж ная.
—
Ну,
Сема,
ты
уж
ска же шь
при
Михал
Лексан ы-
ч е- то,—
обижается
Татьяна
А нто новна .
Мужики
засм ея лись ,
а
Наташа,
отвернувшись,
во­
рошила
снопы,
будто
не
слыхала.
, Обмолотив несколько кругов,
стали
веять.
Веял­
ка
—
кустарной
работы
немцев-колонистов
—
старая,
пузатая,
р жава я,
только
кое-где
в
углах
остались
сл е­
ды
цветных
ра звод ов.
Семен
Палыч
лопатой
сыплет
сорное
зерно.
Ната ша,
широко
расставив
босые
н оги,
ве ртит
железную
ручку.
Веялка
грохочет
и
далеко
ды­
мит
пыл ью
по
ветру.
Колк ая
мякина
пристает
к
лицу,
набивается
за
шиворот,
в
рукава
рубахи.
—
А
ну
поверти,—
предлагает
На таша.
Лицо
ее
напудрено
и
подгримировано
слоем
пыли,
в
бровях
и
на
ре с ницах
торчат
вол о ски
колосьев.
Я
ве р­
чу
рукоятку
веялки
ря дом
с
Нат ашей,
касаясь
ее
п ле­
чом ,
и
чувствую
жар
ра згор яче нно го
молотьбой,
пах ну­
щего
св ежим
пот ом
тела.
Заглядываю
в
ее
глаза,
она
лукаво
смеет ся
спелыми
вишневыми
губами,
и
в ижу,
что
она
не
забыла
свадебного
цвета
вишен,
угар н ой
ба­
ни
и
озорного
к уп анья
при
месяце
в
холодном
пруду.
—
Р ожь
н атур иста я,
не
волглая,—
оценивает
на
ощупь
и
на
разгрыз
ржаное
острое
янтарно-серое
зер но
Семен
Палыч.
К
вечеру
к онч или
веять
и
насы пали
шес ть
мешков.
Семен
Палыч
погрузил
их
в
т елегу
и
тут
же
после
ужи­
на
при
месяце
поехал
на
мельницу.
На до
поскорей
смо ­
лот ь
—
в
доме
уже
да вно
нех ватк а
муки.
В
воскресенье
по
всему
двору
вкусно
пахло
свежим
печеным
хлебом.
Корове
развели
отрубей,
лошади
дали
посыпку
на
мокрую
солому.
Ребятишки
бегали
с
куска­
ми
сладкого
пирога,
вымазав
губы
и
щеки
лиловой
поз ­
д ник ой.
Н очью
я
сл ы шал,
как
Та тьян а
А нто новна
окликну­
ла
муж а:
540


—
С ема,
а
ты
не
заб ыл
про
отцову
лада н ку?
Это
не ож идан ное
напоминание
о
ладанке
б ыло
мне
не при ятно .
Я
плохо
спал,
и
мне
вс пом ина лись
петер­
бур гск ие
кошмары.
XXXIV
ГУЛЬБА
В
хозяйстве
у
Семена
Палыча
чуть
б ыло
не
случи­
лось
н есчасть е:
корова
о бъ елась
че го- то
на
пастбище,
и
за
н очь
ее
так
раздуло,
точно
кто
накачал
автомобиль­
ным
насо со м.
Она
не
м огла
да же
мычать
и
только
тя­
ж ело
дыш ала ,
пробовала
лечь,
но
тут
же
вставала:
ме­
ш ало
раздутое
пузырем
брюхо.
Сем ен
Пал ыч
бросил
всю
спешную
работу
и
вме сте
с
Та тьян ой
Антоновной
возился
с
коровой.
Перепробовали
все
домашние
сред­
ства,
но
ничто
не
помогало.
Тогда
Семен
Палыч
запряг
лошадь
в
старенький
пл ете ный
тарантас,
вз ятый
у
б ра­
та,
и
поех ал
за
вете ри наро м,
который
где-то
неподале­
ку
де лал
прививку
скоту.
Тат ья на
А нто новна
заброс и ла
стряпню
и
ходила
хмурая,
озабоченная,
о ж идая,
что
корова
во т-в от
пова­
лится
на
бок
и
сдохнет.
Ребятишки
присмирели,
пони­
мая,
что
матери
сей час
не
до
них,
что
в
доме
несчастье.
Веснушчатый
Панька
о забо чен но
со пел
и
испуганно
косил
бельмом
в
сторону
коровника.
Мне
вспомнилось,
как
н едав но
он
подвел
меня
к
телке,
привязанной
к
ко­
лышку
на
траве,
и
де ло вито
ск азал:
—
Глянь-кось!
Каки
сисечки!
Вы мя
растет.
Кор ов­
ка
будет...
Ветеринар
приехал
к
вечеру.
Не
снимая
рваного
бу­
рого
пыльника
из
брезента,
он
ос мот рел
и
прощу па л
корову,
приложив
к
ее
бок у
ухо
и
ел озя
на
шерсти
пыльным
кудлатым
колтуном.
Потом
полез
за
инстру­
ме нта ми,
наказав
Семену
Палычу
крепко
дер ж ать
ко­
ро ву.
—
Ты,
Сема,
лучше
пр ивя жи
ее
кал мы цким
уз­
лом ,—
посоветовала
в п олголо са
Татьяна
Антоновна.—
А
то
второй
рог
обл омае ш ь.
И
так
она
у
нас
комолая.
—
Нич его,
я
сдержу.
Д ейс тву йте
струментом,—
то­
же
в пол голоса
ответил
Семен
Палыч,
ухватив
корову
за
рог.
541


Ветеринар
выну л
троак р,
похожий
на
толс тое
шил о,
и,
прощупав
ре бра
коровы,
приставил
острие
и
ударил
ладонью
по
рукоятке.
Стальной
стержень,
как.
вколо­
ченный
гвоздь,
сразу
вошел
на
несколько
вершков
в
раздутое
брюхо.
Корова
рванулась,
и
из-под
тр оак ра
из
желуд ка,
как
из
проколотой
ш ины,
со
свистом
вы­
рвался
воздух.
—
Растирайте
ей
бока , ^тобы газы вышли, —
ве лел
ветеринар.—
Да
дайте
мне
под о йник
с
теплой
водой
ра зве сти
лекарство.
Вл ив
насильно
в
разжатые
зу бы
коровы
раствор
гл ау бе ровой
соли
и
ука зав ,
что
на до
дел ать,
ветеринар,
громко
фырк ая,
умылся
из
висячего
глиняного
руко­
мойника,
обтерся
поданным
ему
чистым
суровым
п оло­
тенцем,
ост авляя
на
нем
бурые
пятна,
и
вошел
по
пр и­
глашению
Т ать яны
Антоновны
в
го рницу
выпить
ча ю.
Мне
поручили
занимать
гостя.
Коренастый,
со
св а­
ля вш имся
войлоком
вор оных
с
сединой
кудрей,
с
сыро­
мятным
обветренным
волосатым
лицом,
насквозь
пр о­
пыленный,
пропахший
потом,
своим
и
конским,
и
каки­
ми-то
едкими
специями,
ветеринар
походил
с
вид у
не
на
старого
врача-земца,
а
на
лошадиного
б ар ышник а.
Он
шумно
отхлебывал
с
блюдца
горячий
чай
вприку­
ску,
закусывал,
чавкая,
и
словоохотливо
разговаривал
со
мной
на
разные
темы ,
вставляя
и зр едка
л ат инские
выражения
и
остроты
из
Чехова,
очевидно,
его
любимо­
го
писателя.
—
Да-с,
батенька,
без
малого
тридцать
лет
ок ола­
ч ив аюсь
я
в
зде шн их
палестинах.
Попал
сю да
прямо
со
сту ден ческо й
ск амьи . «Выпьем мы за того,
кто
«Что де­
л ать ?» писал»
и
все
прочее,
как
полагалось
по
штату
идейному
интеллигенту.
Вот
уж
по д линно
м огу
с ка зать,
что
меня
здесь
не
то
что
к аждая
собака,
лю бая
скотина
знает...
И
все-таки
в
гол од ный
год
чут ь
не
с лопа ли,
ну
да,
в
буквальном
смысле...
Horribile dictu...*
Не
вер и­
те?
А
вот
послушайте.
Занимался
я
тогд а
эв ак уа цией
скота
в
За в олжье.
По з вали
меня
раз
к
одному
бо льн о­
му
на
х утор.
Мне
иногда
в
экстренных
случаях
volens,
nolens ** приходится оказывать медицинскую помощь
за
врача.
Все
лучше,
чем
зн а харь
или
ни че го...
Ну-с,
«Страшно сказать .. .» (лаг. ).
«Волей-н еволей» (лат .).
542


вхожу
это
я
в
изб у,
е ще,
помню,
го лово й
больно
обо
чт о-
то
ударился.
А
может,
ме ня
и
огрели
чем
по
голове,
да
сра зу
я
не
ра зобра л
сквозь
шапку,
мал ах ай
у
меня
был
здоровый.
Сумерки,
со
св ету
ничего
не
видно.
Окликаю,
ник то
не
отзывается.
Чувствую,
меня
тянут
за
шею.
Оглядываюсь,
у
печки
чьи-то
глаза
светятся
фосфором,
по-волчьи.
Рванулся
я
изо
всех
си л,
в ы бежал
на
двор,
смотрю,
а
у
ме ня
на
шее
бо лт ается
в ер евка,
как
у
б ыч­
ка '.
Бу дь
мой
пациент
половчей,
а
главное
по силь ней,
с
голоду
он,
видно,
ослаб,—
несдобровать
бы
мне .
В
Пугачевском
уезде
у
нас
так
пропал
без
вест и
о дин
врач.
Потом
доискались,
утюкали
его
т опо ром
в
одн ой
изб е
и
съели.
Од ну
только
руку
просоленную
достали
из
кадушки.
Совсем
как
с
капитаном
Куком
на
Сан­
двичевых
или
как
их
там
островах.
Любопытно,
не
правда
ли ?..
Ветеринар
почему-то
за хох ота л,
хо тя
смешного
в
его
страшном
рассказе
ничего
не
б ыло,
и,
вст ав
из -за
стола,
пошел
еще
раз
взглянуть
на
корову.
Об надежи в
Се мена
Палыча,
похлопав
его
по
плечу
и
наотрез
отка­
з авши сь
от
денежной
платы,
которую
хотела
бы ло
в ру­
чить
ему
пот их оньк у
Татьяна
Антоновна,
ветеринар
распрощался
и
тяже ло
затопал
своими
солдатскими
ботинками
по
светлой
лу нной
улице
под
го ру
к
сель со­
вету.
На
рассвете
ему
ну жно
б ыло
выезжать
куда-то
на
борьбу
с
ящуром
в
дальнюю
волость.
Семен
Палыч
долго
еще
во зилс я
под
навесом
при
свете
фонаря.
Руки
у
н его
б ыли
перемазаны
в
коровьих
ис пра жне ния х.
Брюхо
у
коровы
опало,
и
ей
ст ало
легче.
Я
справился,
пр авду
ли
мне
рассказывал
ветеринар.
—
А
то
нешто
нет,—
спо к ойно
отозвался
Семен
Па­
лыч ,—
то гда
с
голоду
все
ел и:
лебеду,
г лину
с
кор ой,
вс яку
нечисть.
Понятно,
и
разум
у
людей
помутился.
Только
у
нас
этого
не
случалось,
чтоб
живы х
людей
ел и.
О дну
старуху,
верно,
пымали,
варила
мертвечину
с
кл адбищ а. ..
Корова
по пр авил ась,
и
на
радостях
Сем ен
Палыч
устроил
в
бли жайш ее
воскресенье
гул янк у.
Обедня
уже
отошла,
и
белая
колоколенка
бр оса ла
с
зеленого
пригорка
на
в етер
медное
перекати-поле
веселого
т рез­
во на.
По
улице
сте пен но
ш ли,
в озвра ща ясь
из
церкви,
ст ар ухи
в
черных
и
молодые
бабы
и
девки
в
я рких
пест ­
рых
п лат ках,
поскрипывая
новыми
б ашм аками .
На
дворе
под
соломенным
навесом
Та тьян а
Анто­
543


но вна
поставила
стол,
н акр ыла
его
чистой
с ур овой
ска­
те р тью,
подала
ярко
выч ищ е нный
кир пичо м
самовар,
вишневое
ва рень е
и
ситный
пир ог
с
ка ртошк ой.
Кроме
хозяев
и
меня
за
стол
сели
Ал ек сей
П алыч,
стар ши й
б рат
Семена
Палыча,
похо жий
на
него
лицо м,
но
с
бо­
род ой
и
более
добродушный,
и
форсистый
парень
лет
двадцати
трех,
Тимошка,
круглолицый
и
безбо р оды й,
первый
силач
и
гармонист
на
селе.
Скоро
пришел
и
третий
гост ь:
чернобородый
ломовой
изво зч ик,
которо­
му
я
дал
прозвище
Ассаргадон.
—
Иудину
кавалеру
наш е
почтение,—
насмешливо
пр ив ет ство вал
его
Тимошка,
скинув
ка рт уз.
—
Ну
ты,
от
дворянских
кун
ка пел ь ка,—
добродуш­
но
о гры знул ся
на
нег о
Ассаргадон,
зд ор о ваясь
со
всеми
за
руку.
Табуреток
больше
не
оказалось,
и
он,
пододвинув
к
столу
стоящие
под
н авесо м
сан и,
присел
на
н их.
Семен
Палыч
вы шиб
ладонью
пробку
из
бутылкй
и
налил
во дку
в
ст акан ,
под нос я
всем
по
очереди,
по
с тар шинст ву.
Каждый
залпом
выпивал
ее,
потом
брал
с
т аре лки
ло моть
черного
хлеба,
нюха л
и
кла л
обратно.
—
Еж ели
ее
закусывать,
Михал
Лексаныч,
то
с ко лько
же
надо
изве сти
денег,
как
говорится,
чтобы
на пить ся
допьяна,—
пояснил
мне
Семен
Палыч,
оп ро­
кидывая
полны й
стакан
и
то же
вместо
з аку ски
нюхая
хлеб.
Тимошка
вдруг
рванул
гармонию
и,
звеня
колоколь­
чи ка ми,
высо ки м
фальцетом
выкликнул
дикую
частуш­
ку,
отголосок
страшного,
голодного
21- го
год а:
Матросик
молодой.
Искалеченный,
На
б азаре
спекульнул
Че ловечиной ...
—
Брось.
Негоже
петь
так у
пе сню,—
строго
остано­
вил
Семен
Палыч.
Тимошка,
лихо
сдвинув
картуз
на
затылок
и
притво­
ряясь
уже
захмелевшим,
заи г рал
саратовскую,
а
Се­
мен
Палыч,
покрывая
переливы
гармошки,
засв и стал
пронзительным
разбойным
свистом.
Св ист ел
он
мрачно
и
сосредоточенно
—
может
быть,
вспо мни л,
как
шел
когда-то
на
фронт
с
таким
же
отчаянно-забубенным
свистом,
пронизывающим
грохо т
медных
труб
и
рев
со­
тен
со л дат ских
глоток.
544


Я
поинтересовался,
почему
Тимошка
назы в ал
Ас-
саргадона
Иудиным,кавалером.
—
Это
они
меня,
сук ины
дети,
из
еоргиевского
кава­
ле ра
в
Иудина
переделали,—
ух мыльн улся
Ассарга-
дон,—
Слыхали,
небось,
про
генерала
Ни кол ая
Иу до­
вича
И ванова ?
Я
с
любопытством
посмотрел
на
Ассаргадона..
Ок а­
залось,
этот
бородач-ломовик
один
из
тех
георгиевских
ка вале ров ,
которых
в
феврале
17-го
года
по
поручению
ц аря
вел
г енерал
Иванов
на
усмирение
революционно­
го
Петрограда!
Однако
мне
ма ло
что
удалось
вып ыта ть
у
сдержанного
и
степенного
А ссар гадо на.
Он,
видимо,
не
придавал
зна че ния
этому
событию
св оей
жизни
и
если
бы
не
прозвище,
то
и
не
вспоминал
бы
о
нем .
—
Да
што
ж
рассказывать-то,—
неохотно
о тв ечал
он .—
Посадили
нас
в
вагоны
и
пов ез ли.
Да ли
на
каж ­
дый
взвод
по
пулемету.
Ска за ли,
будто'германцы
ус т­
роили
в
Питере
б унт.
Генерал
Иван о в,
строгий
такой
ст ар ик,
но
справедливый,
кричал
все
на
железнодо­
рожных,
что
тихо
везут.
Грозился
расстрелять.
Вел ел
прицепить
второй
паровоз.
Много
ему
б ыло
хл опот
и
неприятностей.
Раз
обходили
с
ним
встречный
поезд,
глядим
—
у
одн ого
матр о са
из
Пит ера
бо лт ается
сбоку
кортик.
Генерал
Иванов
к
нему : «Почему не по форме
о де т ?» А тот ему в ответ: «Теперь,
гов ори т,
свобода.
Все
равны,
нет
нач ал ь ства».
Старик
аж но
затрясся
весь.
«На колени!» —
кричит.
А
матрос
на
нег о
с
корти­
ком,
насилу
оттащили.
Ден
пять ,
мот ри,
мы
так
без
толку
мотались
по
станциям
взад-вперед.
Верну­
лис ь
в
Могилев,
в
ставку,
тут
к
нам
царь
выхо ди т
п ро­
щаться...
Р ас сказ
А ссарг адо на
никто,
кроме
ме ня,
не
слушал.
Ти мо шка
тихо
н аигр ы вал,
подбирая
какой-то
мотив,
а
Семен
Палыч
разговаривал
с
братом
о
том ,
что
пор а
уже
у бир ать
пшеницу.
—
Моя
пшеница
подюжей
твоей
будет.
—
За то
твоя
без
пера,
голенькая.
Татьяна
Антоновна
налила
всем
чаю
и
да ла
по
боль­
шому
к уску
пирога,
но
к
ее
угощенью
почти
не
притра­
гивались,
н алег али
только
на
водку.
Все
за м етно
охме­
лели
и
осовели.
Зачем-то
(вероятно,
чтобы
похвастаться
гульбой)
решили
прокатиться
по
селу.
В
коренники
запрягли
А ссар гадо но ва
битюга,
а .на
пристяжку
—
киргизку
Се­
18 М.
З енкевич
545


мен
Палыча.
Лошадей
нахлестывали
в
два
кнута,
и
они
в
испуге
неслись
так ,
точн о
почуяли
во лко в.
Телега
подпрыгивала
на
уха бах,
чу ть
не
соск аки в ая
со
шквор­
ня.
Ассаргадон,
распушив
по
ветру
свою
ассирийскую
царственную
бороду,
пр авил,
ст оя
на
коленях.
Тимош­
ка
на
задк е,
свеси в
ноги
в
новых
щегольских
сапогах,
наяривал
на
гармошке,
обрывая
иг ру
на
толчках.
Се­
мен
и
Але кс ей
Палыч
полулежа
бабьими
голосами
вы­
кр икива ли
в место
припева: «Ох!
Ох!
Ох!»На насслю­
бопытством
смотрели,
оборачивались
и
кричали
что- то
вдогонку.
Я
уже
жалел,
что
увязался
с
пьяными,
и
гото­
ви лся
соскочить
в
с луча е,
если
телега
перепрокинется,
но
мужики,
несмотря
на
хмель,
все
же
жа лели
лошадей
и,
про ка тившись
о дин
раз
по
селу,
вернулись
ко
двору,
где
оп ять
стали
пить .
На
смену
очищенной
поя вилс я
самогон.
Ча сам
к
тр ем
дня
Ассаргадон,
пошатываясь,
ушел
спать
на
гумно,
Алексей
Палыч
пр ико рнул
в
сенях.
Ти мо шка
и
Семен
Палыч
о стал ись
за
столом
вдвоем.
Ско ро
я
услышал
испуганный
крик
Татьяны
Антоновны:
—
Тимо ш ка,
что
ты
дел аш ь?
Пусти,
задушишь.
Го­
ворят
тебе,
пусти,.. Ох,
гос под и!
Семен
Палыч
подрался
с
Тимошкой
и
повалил
его
на
землю.
Лежа
под
Семеном
Пал ыч е м ,. Тимошка
ду­
шил
его
за
горло
и
ку сал
за
щеку.
Л ица
у
о боих
были
п ер емаза ны
в
крови
и
в
гря зи,
так
как
они
валялись
на
том
месте,
где
недавно
мочились
лошади.
Они
так
креп­
ко
вцепились
д руг
в
друга,
что
их
никак
нельзя
б ыло
разнять.
Татьяна
Антоновна
догадалась
и
вылила
на
них
ведро
воды,
п отом
выволокла
Тимошку
на
улицу
и
за кр ыла
на
засов
калитку.
Он
долго
буянил
и
колотил
в
в орота,
п отом
по гн ался
за
др аз нившим и
его
маль­
чи шк ами
и
свалился
посреди
дороги.
—
Х оро шо,
что
оба
на
ногах
не
доржутся.
А
то
к
им
пьяным
и
под ойт и-то
страшно,
т ого
гляди
убьют,—
го­
вори ла
Татьяна
Антоновна,
обтирая
мокрым
полотен­
цем
окровавленное
л ицо
Семена
П алы ча.
От
нее
я
узнал,
что
Семен
Палыч
зимой
си дел
в
го­
роде
в
тюрьме
два
меся ца
за
драку
на
свадьбе,
где
чуть
было
не
забили
насмерть
двух
парней
из
сосед ней
де­
ревни.
На
другой
д ень
Семен
Палыч
с
ра нн его
утра
уси­
ленно
хлопотал
по
хозя йс тв у.
На
щеке
у
него
синел
кр о­
воподтеком
широкий
шрам.
546


—
Еже ли
я
пр опью
рупь,
то
добьюсь
его,—
сказал
он
сердито
Татьяне
А нто новне
в
ответ
на
упоминание
о
вчерашнем
и,
как
бы
и звиняяс ь,
добавил:
—
Нешт о
это
мы
охальничам!
Это
водка
в
нас
охальничат...
X
XXXV
ЛАДАНКА
С
ЗЕРНОМ
Я
разговорился
с
Семеном
Па лыч ем
и
узнал,
что
значит
случайно
подслушанный
мно ю
ночью
ра зго вор
об
«отцовой ладанке».
Ок азыв а ется,
его
о тец
Павел
Парменыч
соблюдал
своеобразный
об ыча й.
От
каждо­
го
нового
уро жая
он
отк лады в ал
в
ладанку
за
ик оной
три
з ерна
«во имя Отца и Сына и Духа Святого». О тку­
да
повелся
в
доме
такой
обычай,
Семен
Пал ыч
толком
не
знал,
но
привык
к
не му
с
де тств а
и
по
смерти
отца
про долж ал
пополнять
его
лад ан ку.
Как-то
раз,
прогуливаясь
за
гумн а ми
по
в ыго ну,
я
забрел
на
деревенское
кладбище,
и
мне
захотелось
отыскать
могилу
Па вла
Пар мены ч а.
Я
долго
лазил
среди
за ро сших
бурь ян ом
бугров,
стараясь
не
осту­
питься
и
не
уп а сть.
Говорят,
это
нехорошая
примета
и
п р едвещ ает
близкую
смерть.
Так
по
крайней
мере
у чи­
ла
старуха
ня нька,
водя
на с,
детей,
на
могилу
у мерш е­
го
от
дифтерита
пя тил е тнего
брата
Андрюши,
и
мы
с
ужасом,
боясь
споткнуться,
осторожно
и
напр яже нно,
как
канатоходцы
над
пропастью,
ступали
вслед
за
ней
по
узенькой
кладбищенской
тропке
к
белевшей
издале­
ка
свежей
масляной
к раск ой
оградке...
Не кот орые
мо­
г илы
уже
без
кр ес тов
и
почт и
сравнялись
с
землей,
на
других
накр енил ись
замшелые
столбики
без
попереч­
ных
п ерек л адин.
Раз
я
чут ь
не
пр о вал ился
ногой
в
большую
черную
дыру,
зияв шу ю
в
осыпавшейся
на­
сыпи.
В
конце
кладбища
мо гилы
новей
и
в
большем
по­
ря дке.
На
кр естах
пр иб иты
жестяные
дощечки
с
надпи ­
ся ми
и
вис ят
сухи е
в енки
из
по левых
цве т ов.
На
о дной
я
прочел
выведенное
печатными
каракулями
четверо­
стишие:
По кой ся
мила я
мамаша
В
ти ши
об ит ели
с вя той,
Ударит
час
к онца
вселенн ой
И
мы
увидимся
с
тобой...
18*
547


З десь
я
отыскал
могилу
отца
Семена
Палыча:
высо­
кий
глиняный,
только
начинающий
зарастать
травой
холмик
с
д уб овым
тесаным
крестом
и
надписью
на
жес­
т и: «Павел Парменов Ламихов, + 1922 г. 21 Мая 67 лет
кр.
с.
Не п оч.»...
Да льше
стояли
какие-то
замазанные
буквы
—
хотели
еще
что- то
написать,
но
не
хватило
ме­
ста.
На
дерне
валялись
осколки
крашеной
яи чной
скор--
лупы
—
оче ви дно,
от
родительской
субботы.
Кла д бище
на
прирорке,
и
с
нег о
да леко
видны
все
непо ч ет о вские
по ля.
П очти
к
самой
канаве
подступают
огнеголовые
под с о лнухи,
повыше,
на
самой
вершине,
разби та
ба хча
с
шалашом
и
раскоряченным
на
рас пя л­
ке
пугалом:
По
обеим
дорогам,
опоясывающим
кладби­
ще,
часто
проезжают
возы
в
по ле
и
из
поля.
С
гу мен
до­
но сит ся
стук
молотьбы
и
стрекотня
в еяло к.
Две
бабы ,
неся
в
по до йни ках
по л уд енный
удой,
тяж ело
п одним а­
ютс я
из
л ощ ины,
где
отды ха ет
стадо.
Большая,
п охо­
жая
на
бешеную
со бака
с
под жа тым
хвостом
и
ра зин у­
той
пастью
рысцой
п ерес ека ет
выгон
—
верно,
бегала
в
дальний
барак
пожрать
падали .
Здесь,
на
пригорке,
земля
медленно
выбеливает
(как они когда- то
лемехи
о
пашню)
кости
пах аре й,
а
там
внизу,
в
Ов ра ге,
вы б ели­
ваются
кости
их
вер ных
помощников,
лошадей,
то же
п аха рей.
Я
припоминаю,
что
мне
рассказывал
Сем ен
Па лыч
о
своем
отце,
и
дума ю
о
Павл е
Парменыче
ио
его
ла­
данке.
Сколько
ч е рвонных
крупинок
от
золотоносных
в олн
прошелестевших
в
вечность
урожаев
собрал
за
св ою
долгую
стр ад ную
жи знь
этот
кряжистый,
суро­
в ый,
уп рямый ,
расчетливый
стар ик,
державший
в
под­
чине ни и
в
одном
хозяйстве
без
выдела
двух
сво их
взрослых
с ынов ей?
Пос л едни ми
положил
он
в
сво ю
ла­
данку
три
мелких,
худо сочн ых,
но
драгоценных
зерна
го лодн ого, 21- го
года.
Хле б
в
то
страшное
лето
в
Повол­
жье
не
к ос или,
не
жали
и
не
вязали
в
снопы:
слишком
уж
он
был
редок
и
низок,
не.больше
четверти.
Как
би б­
ле й ская
Руфь,
бродили,
н агибаясь ,
по
п олю
угрюмые
жнецы
и
собирали
в
руку
колосья
—
выр ыва ли
их
с
корнем,
легонько
о тр яхив али
земл ю
и
скл адыв али
в
то щие
ку чки.
Не
находя
корма,
скот
о бъед ал
тальник,
камыш,
деревья
и
жалобно
мычал
на
з ное,
точно
чувст­
вуя
у
гор ла
холодное,
как
к ол одез ная
струя,
прикосно­
вение
отточенного
ле звия .
А
не бо
блистательно
синело
го луб ым
са ма ркан дс ким
изр азцо м,
и
губительно
кр у-
548


жился
снизившийся
огромный,
ог не нный
аэроплан
с ол­
нца,
о тдан ный
в
то
ле то
в
нетвердые
руки
какого-то
са­
моуверенного
б езу мца
Фаэтона,
которому
суждено
в
наказанье
сгорать,
и сте кая
кровью
на
заката х...
Бродя
за
ка на вой
к ладби ща
вдоль
подсолнухов,
я
стараюсь
пр едст авит ь
себе
по
рассказам
последний
сев
Пав ла
Парменыча
и
его
внезапную
смерть
в
п оле...
В
ту
весну
грачи
прилетели
рано:
зем ля
еще
бы ла
под
снегом.
Фиолетово-черные,
и скря сь
на
солнце
ра­
дужным
золотом,
медленно
расхаживали
они
хозяйст­
венной
по ходк ой
вразвалку
(походкой пахаря,
идущего
в
тяжелых
сапогах
с
налипшими
ко мьями
по
пашне)
и
дол би ли
то лстым и
клювами
наст,
тщетн о
выис кива я
лошадиный
помет
с
овсом
на
редких
одноколейных
до­
рогах.
Не
на йдя
поживы
в
пол ях,
гра чи
нагрянули
на
село,
но
и
тут
все
было
нео бы чай но
пусто
и
тихо.
Побро­
див
по
снеговым
лужицам,
голодные
грач и
снялись
и
всей
стаей
уселись
на
ст ар ых,
дуплистых
ветлах
у
п ру­
да
и
долго
возбужденно
каркали
в
мартовскую
зе лен о­
вато-палевую
зарю,
пока
совсем
не
стемнело.
Жуткая
тиши на ,
ни
собачьего
ла я,
ни
петушиного
крика,
только
п ер езванив аю т
от
ветра
колокола,
то
как
н абат,
то
как
по
п ок ойник у,
то
как
па сх а льный
тре зво н.
П авел
Парменыч
вор оча ет ся
в
овчине
на
печ ке
и
не
может
заснуть.
Мучат
мелкие
назойливые
мысли
о
хо­
зяйстве,
обычные,
те
же,
что
и
днем ,
но
се йчас,
ноч ью
п еред
рассветом,
они
принимают
преувеличенно
мучи­
тельные
ра зме ры,
вызывая
тошнотную
тоску
и
ноющую
бо ль
под
сердцем.
Ка же тся,
что
хозя йс тво
разва лилось
и
его
ниче м
уже
не
наладить.
Вс е,
что
можно
б ыло
про­
д ать
или
выме ня ть
на
хлеб,
уже
продано.
Су нду ки
с
одежей
пусты,
опустел
даже
кованный
светлой
жестью
с
расписными
р оз анами
д евич ий
сундучок
Наташи ,
где
хранилось
ее
приданое.
Последнее
тряпье
у вез
Семен
выменивать
в
Смоленскую
губернию
на
р ожь
и
на
овес.
Пр ивез ет
ли,
не
свалится
ли
дорогой
где
в
т ифу,
как
Алексей,
который
вот
уже
п ять
недель
леж ит
без
па мя­
ти
в
горячке?
Уд аст ся
ли
во вре мя
получить
семена
и
посеять
яровое?
Павел
Парменыч
с лез
с
печи
и,
ти хо
ступая
по
скр и­
пящим
половицам
ногами,
обутыми
в
толстые,
вязан­
ные
из
домашней
шер сти
носки,
подошел
к
Алексею:
не
помер
ли?
Потом
вы шел
посмотреть,
ц елы
ли
лошадь
и
коров а
—
на
но чь
их,
ч тоб
не
у кр али,
с та вили
в
сенцьь
549


А
перед
самым
рассветом
ненадолго
за былся,
и
ему
приснился
чудн ой
с он.
Бу дто
ид ет
он
в
чистых
полотняных
рубахе
и
порт­
ках
босиком
по
п олю
и
сеет.
Через
плеч и
у
не го
вмес то
ве дер ка
пер ек инут а
на
липовой
лыке
ладанка,
и,
сколько
ни
бе рет
он
из
нее
зер на,
ладанка
не
пустеет.
Зе мля
теп лая,
мя гка я,
легкая,
как
пух,
са ма
скользит
под
ногами
и
не
ли пн ет.
Зерна
п шениц ы
—
наливные,
крупные,
как
горох,
так
и
ле тят
между
пал ьцев
и
са ми
падают
ря дами,
ровно
из
сеялки.
И дет
П авел
Парме­
ныч
и
радуется,
как
легко
спорится
посев.
Потом
обо­
р ач ивает ся
и
видит,
что
огромное
черное
по ле
пусто,
никто
сзади
не
боронует.
Только
д алеко-д алек о,
споты­
каясь,
бежит
по
пашне
Наташа,
машет
рукой
и
кличет:
«Воротись,
дедушка,
в ор оти с ь!» Но Павлу Парменычу
не
до
нее:
он
боится,
как
бы
грачи
не
с клев али
сев .
Во­
роной
горластой
стаей
мотаются
они
неводом
над
ним,
как
над
ве тла ми
у
пруда,
ка рка ют,
пакостят,
но
на
па шню
не
спускаются
и
пше ницу
не
клюют.
Смотрит
Павел
Парменыч
на
зерна
и
видит,
что
они
не
хлебные,
а
червонные,
даже
фол ьга
от
них
пристает
к
руке,
и
ла­
д онь,
и
па льцы
у
нег о
вызолочены
и
светятся.
Н аташи
позади
уже
не
видно,
черное
пол е
кончается,
и
огнен­
ным
частоколом
стоят
на
пригорке
не бы вало
вы сок ие
подсолнухи,
а
над
ними
раскрытыми
н астеж ь
воротами
рас кид ыва ется
т ройна я
радуга...
Когда
П авел
Парменыч
проснулся,,
старуха
уже
возилась,
гремя
ухватами
у
затопленной
печки,
а
Ната­
ша
успела
сходить
за
водой.
—
Фаня-то
отм аяла сь .
Померла
н ынче
в
ночь.
Ма р­
фушка
Наташе
у
колозца
сказывала,—
сообщила
ст а­
руха
н овос ть.
—
Ей
ништо
т епе рь,—
рав н одушн о
отозвался
Па­
вел
Парменыч
и,
ш лепая
глубокими,
кожаными
кало­
шами,
вышел
в
сенцы,
где
Наташа
уже
доила.
Корова
н едав но
отелилась,
но
с
голоду
так
отощала,
что
дава­
ла
мал о
удо ю,
и
молоко
б ыло
жи дкое ,
с ин ева тое,
как
снятое,—
едва
хватало
для
ре б ятишек .
И сху да лая,
понурая
лошадь
с
трудом
передвигала
ноги,
точ но
опоенная.
—
Куды
с
таким
маханом
па ха ть,—
ун ыло
думал
Павел
Парменыч,
выводя
л оша дь,
за де вшую
копытом
о
п орог.
Двор
пустой
и
голый,
вся
солома
с
к рыш
раз о­
брана
на
к орм
скотине.
Жерди
и
слеги
торчат
обгло­
550


данными
ребрами.
Всех
кур
порезали
еще
осенью.
За­
резали
и
овец,
и
другую
корову.
А
в торая
лошадь,
на
которой
Семен
уехал
на
земляные
работы
на
Волгу,
па­
ла
з имой
—
с
одной
сбруей
в
мешке
вернулся
он
домой
пешком.
Среди
двора,
как
петух,
важ но
ра згу лив ал
крупный
ло сня щийс я
гра ч.
—
Ишь
какой
жирн ый!
—
с
досадой
выругался
Па­
вел
Парменыч
и
спугнул
непрошенного
гостя.
Но
тот
и
не
подумал
улетать,
а
только
отошел
подальше
к
вор о­
та м.
Слетевшиеся
грачи
в
поисках
пищ и
безбоязненно,
как
вор о бьи,
лезли
прямо
под
копыта
л оша ди.
—
Зд оров о,
Павел
Парменыч.
Никак
ты
грачей
за-
место
кур
доржишь?
—
окликнул
старика
неожиданно
из
ка лит ки
зво нкий
пе ву чий
тенорок.
Это
Ав ксен тий
Егорыч,
председатель
сельсовета,
невзрачный,
с
реденькой
мочальной
бороденкой
му жи­
чо нка,
в
заячьем
ма лаха е,
хлопотун
и
говорун.
Авксен­
тий
Егорыч
еще
при
царе
си дел
в
тюрь ме
за
аграрные
беспорядки,
и
односельчане
постоянно
выбир аю т
его
на
мирские
должности,
хотя
и
подшучивают,
что
он
«чу­
жие
крыши
крое т,
а
своя
течет».
—
Ты
вот
што,
дядя
П авел.
Захаживай
к
полудню
в
совет.
Семена
привезли.
Выда ва ть
будем
на
посев.
Услышав
про
семена,
П авел
Парменыч
заволновал­
ся
и
хотел
подробно
расспросить
обо
всем
Авксентия
Егор ыча,
но
тот
уже
щелкнул
щеколдой
и
исчез
так
же
неожиданно
и
быстро,
как
и
появился.
Наскоро
позавтракав
горячей
пустой
похлебкой
и
куском
подсолнечного
колоба
в место
хлеба,
Павел
Пар м еныч
захватил
на
всякий
случай
два
мешка
и
по­
шел
в
се льсов е т.
З десь
уже
толпилась
кучка
взбудора­
женных
гал дящи х
м ужи ков
с.
худыми
ску ласт ы ми
ли­
цами
и
л и хорад очны ми
гла зами .
В
сенях
у
весов
ст ояло
несколько
пятериковых
мешков,
и
около
них,
проверяя
что-то
по
бумаге,
суетился
Ав ксен тий
Егорыч.
—
Пав ел
Парменов
Ламихов,—
выкликнул
он
по
сп иску. —
Ско льк о
у
тебя
осенью
з асея но
и
под
зябь
поднято?
—
Две
десятины
под
рожью
да
десятины
две,
мот-
ри,
с
осминником
под
зябью.
—
Из
эт ой
получки
на
т вою
д олю
приходится
о дин
пуд
24 фунта пшеницы и 17 фунтов овса.
Расписывайся
и
получай.
Распи савш ись
двумя
загогулинами,
Павел
Парме­
551


ныч
подошел
к
весам
и
старательно
их
уравнивал
и
проверял,
чтобы
вес
был
то чн ый.
—
Ты
куды
залезла!
—
ог рыз нул ся
вдруг
о дин
из
мужи ков
на
незаметно
вошедшую
в
сени
ста руху,
пы­
тавшуюся
у та щить
пригоршню
з ерна
из
ме шк а.—
По­
шла
вон
отселева,стерьва.
Но
старуха,
худая
и
страш на я
(на нее уже раз со­
с тав ляли
протокол
за
труп оед ство), не ушла,
а
с тояла
на
поро ге
и
издали
трупными
г лазам и
жадн о
и
ту по
смотрела
на
отвешивание
семян,
как
опасающаяся
п инка
сапогом
со бака
при
рубке
т уши
в
мясной
л авке.
Павел
Парменыч
полу чил
семена
одним
из
первых
и
с
трудом
донес
двухпудовую
нош у.
Несколько
раз
сади лся
и
передыхал
от
одышки.
Дома
его
все
радостно
обступили,
словно
он
привез
д ор огих
гостинцев
с
яр­
марки,
щупали
и
пер еби рал и
зерно,
как
бисер.
—
Пшеница
хоро ш ая,
сибирка,—
решил
Павел
Па рме ны ч,—
Не
знай,
как
примется.
И
ове с
неплохой,
только
волглый,
н адо
подсушить.
Он
п ере вязал
надвое
мешок
и
подвесил
его
к
балке,
чтоб ы
не
зал езл и
мы ши.
И
сра зу
в-угрюмой
из бе
стало
уютней
и
св етлей ,
точно
засветили
ог онь
в
красном
уг­
лу.
Хотелось
хлопотать
и
работать,
как
перед
б ольш им
праздником.
।
Роясь
в
сарае,
Павел
Парменыч
наткнулся
на
с та­
рый
вентерь
и
сетку
и
вспомнил,
что
щука
начинает
ме­
та ть
ик ру.
До
света,
затемно,
в стал
он
и
пошел
на
ре­
чку .
Раздувшаяся
от
половодья
м елкая
ст епн ая
речка
бурлила
и
ка тила сь
мутным,
ве с енним
потоком
поверх
тальника
и
камышей.
Увязая
в
глине,
д об рался
П авел
Парменыч
до
знакомого
обры ва
и
стал
водить
по
дну
сеткой,
как
черпаком.
Солнце
поднималось,
и
измучен­
ный
Павел
Парменыч
уже
собирался
б рос ить
н апрас -
нуюловлю,
как
вдруг,
вы т аскивая
сетку,
з аме тил
в
ней
блеснувшую
большую
щуку,
т яжело
хл опнувш у ю
на
бе­
рег
и
бьющуюся
высокими
прыжками.
Павел
Парм е­
ныч
бросился
на
щуку,
но
не
удержался
и
покатился
вме сте
с
ней
по
об ры ву .’Наконец подмял животом и ух­
ват ил
у
самой
в оды.
Щука,
матерая
и
и крян ая,
вн еза п­
но
выхваченная
из
в есе нней
снеговой
вод ы,
скользила
стальным
телом,
щерилась,
кололась
перьями
пла вн и­
ков
и
яростно,
извиваясь
змеей,
би ла
хвостом.
Но
Па­
вел
Парменыч
вцепился
под
жа бры
кл ешням и
пальцев
и
сунул
ее
в
мешок.
Придя
домой,
он
сам
разрезал
и
552


выпотрошил
все
еще
бьющуюся
щуку
и
б-росил
ее
в
чу-
гу н,
где
она
и
выпотрошенная
долго
шевелила
голубы­
ми
пл авни ками
и
дыш ала
кр ова выми
жабрами,
пока
вода
не
заки п ела.
Хл ебая
за
столом
жирную
уху
и
поглядывая
на
ме­
шок
с
зе рном,
Павел
Парменыч
чувствовал,
как
с
к аж­
дой
ложк ой
крепнет
и
веселеет,
точно
хищная
омутовая
щучья
сила
входила
в
нег о
и
растекалась
по
высохшим
от
г олод ухи
жилам.
Се ять
яровое
Павлу
Парменычу
при шл ось
самому:
Ал екс ей
еще
не
оправился
после
тифа,
а
Семен
не
вер­
нулся
из
по ездк и.
О
пахоте
нечего
и
думать,
лошадь
сл ишк ом
плоха.
Нужно
пр ямо
рассевать
по
осенней
зя­
би
под
б орон у.
По
дороге
в
пол е
Павел
Парменыч
вс тре тил
мужика
с
телегой,
в
которую
вместо
лошади
б ыла
запряжена
корова.
Мужик
шел
понурясь,
глядя
ку да -то
в
сторону,
видимо
стыдясь
такого
срама.
Коро­
ва
еле
переступала
ногами,
мотая
пересохшее
дряблое
вымя.
П авел
Парменыч
пожалел
мужика
и
не во льно
почувствовал
гордость:
как- ни как,
а
он
все
же
сумел
сохра ни ть
лошадь
и
остаться
хозяином.
.:
Семен
скоро
ве рну лся
и
привез
мешок
ржи.
Ал екс ей
поправился.
Ярового
по сеял и
около
д вух
десятин,
да
еще
посадили
картофель,
подсолнух
и
тыкву.
Весна
вы­
далась
влажная
и
те п лая,
проходили
частые
дожди.
Вся
ст епь
зеле н ела
и
пестрела,
как
пойма.
Высокие
хлеба
об еща ли
богатый
урожай.
На
Тр оицу
стояло
в ед­
ро,
а
Духов
д ень
выпал
душный
и
грозовой.
Сильно
ма-
рило,
пробегали
легкие
тучки
с
дождем,
из дали
гудел
гром,солнечное
сиянье
смешивалось
с
блеском
неп ре­
ры вно
воздвигавшихся
и
рушившихся
радуг.
Павлу
Парменычу
неможилось,
мучила
одышка
и
что-то
по д­
ка тыва ло
под
са мое
се р дце.
После
обедни
он,
п ер ело­
мив
нездоровье,
опираясь
на
палку,
пошел
в
Д аль ное
пол е
п ос мот реть
озимые.
Осмотром
их
он
о ст ался
дов о­
л ен,
и,
словно
чувствуя
на
се бе
одобрительный
взгляд
хозяина,
зел ена я
рож ь
з акланялась
и
за шур шала .
Па­
вел
Парменыч
даже
рукой
погладил
колосья,
как
Гриву
у
л оша ди.
Потом
присел
у
края
полосы
и
дост ал
к усок
подсолнечного
колоба,
что бы
поесть.
Но
тут
набежала
неб о льшая
сер о- сер ебри ст ая
тучка,
п од кралас ь,
как
д евка
С
ведром
к
парням
на
Ивана
Купало,
и
с
громо­
вым
хохотом
ока тила
колодезной
водой.
Но
Павел
Пар­
меныч
не
досадует,
теплый
до ждик
только
освежил
го­
553


лову.
До лго
с идел
он,
жевал
колоб,
и
ему
было
легко
и
покойно,
но
когда
встал,
чтобы
идти,
то
п очув ств ова л,
как
вдруг
разом
разо рв ал ось
чт о- то,
долго
копившееся
на
сердце,
в
глазах
сверкнула
молния,
в
уша х
прог уде л
гром,
и
вся
степь
зарябила
подсолнухами,
все
небо
рас­
цветилось
радугами.
Павел
Парменыч
понял,
что
па­
д ает,
и
сд елал
шаг
в
сторону,
но
не
усп е л,—
падая,
выронил
кусок
нед оед енно го
ко лоба
и
примял
головой
' зеленя.
А
они ,
освеженные
только
что
пр обе жав шим
до­
жде м,
густо
волновались
и
ластились
к
голове
хозяина,
кро пя
брызгами
голое
тем я
в
в енце
растрепавшихся
па клей
волос.
Но
Павел
Парменыч
уже
не
слышал
ни
их
шелкового
шелеста,
ни
хрустальных
голосов
жаво­
ронков,
ни
прощального
оклика
облившей
его
водой
тучки,
бросившей
с
погромыхивающей
на
железном
хо­
ду
по
с теп ным
поймам
громовой
телеги
из-под
распис­
но й,
обвитой
св аде б ными
радужными
лентами
дуги
озорное
девическое
«ау»...
П олож ить
в
ладанку
три
зерна
от
нового
урожая
Па влу
Парменычу
не
пришлось,
это
сделал
вместо
нег о
''Семен Палыч,
соблюдая
по
привычке
из
у важ ения
к
памя ти
отца
установившийся
в
доме
об ыча й.
XXXVI
НЕ
МАРЕЙ,
НЕ
КАРАТАЕВ,
ХОТЯ,
МОЖЕТ
БЫТЬ,
И
СФИ НКС
—
За ря
горит,
опять
дождь
будет.
И
в етер
даве
по­
луденный
бы л,
а
теперь
москвич,—
замечает
Семен
Палыч,
присаживаясь
на
берёг
тока
и
за кури в ая.
За ря
и
в пр авду
необычно
красная,
ненастн ая.
От
нее
и
сол ом
а-на
току
сол неч не й,
и
муругое
л ицо
Семен
Палыча
багр о веет
отсветом
костра.
Прикрытый
щи том
веял ки ,
он
рыск ает
напряженным
зорким
вз гляд ом
пу­
леметчика
по
в ече реюще му
полю,
где
пороховым
ды­
мом
стелется
п ыль
от
недавно
прошедшего
ст ада
и
цеп ью
в
перебежке
ощетинились
у
окопов
б арака
серо­
голубые
репейные
заросли
высокого
та тарн ик а.
И
вдруг
вс по мин ает:
—
Такого
убивца,
как
говорится,
поискать,
Михал
Лексан ыч .
Сколько
я
народу
покосил
пул е метом.
Пуль,
мотри,
поболе
высе ял,
чем
зерен.
Уж
как
я
с
этим
пуле­
554


метом
ухитривался,
ра зобра ть,
по чинит ь
—
моментом.
Сол дат ы,
быв ал о,
подшучивали: «Ану,
Ламихов,
вски­
пяти-ка
австрийцам-
го ряче н ького
чайку
на
пулемете».
Ну,
и
мне
тож е
попадало.
Наскрозь
про шил и.
Он
раздвинул
расстегнутый,
вылинявший
от
пота
ворот
и
показал
на
груди
под
правым
соском
ш рам
от
пули.
—
К
нен асть ю
простреб
быват.
А
так
н ичев о,
не
ме-
шат
работать...
Ск ольк о
я
эт ой
ерунды
повидал...
Семен
Палыч
при
случае
охотно
расскажет
о
том,
как
у
него
пала
лоша дь ,
как
он
покупал
новую,
как
обзаводился
хозяй ств ом
по сле
голод а,
но
не
л юбит
вспоминать
о
своем
героическом
прошлом.
Если
бы
не
ненастная
заря,
не
прострел
от
ра ны
и
не
мои
рас сп ро­
сы,
то
он,
может,
и
сейчас
не
вспомнил
бы
об
«этой
ерунде».
Вот
в
такой
же
теплый
ию ль ский
веч ер,
вернувшись
из
поля
с
уб орки
пш ени цы,
узнал
Семен
Палыч
о
моби­
лизации
и,
наскоро
собравшись
за
ночь,
на
рас св ете
вые хал
с
отцом
на
телеге
в
город,
к
казармам
у
вок за­
ла.
А
через
несколько
дней,
вы ст ояв
н авы тяжку
тор­
жественный
парад
и
молебен
на
площади
у
собора ,
с
музыкой
и
песнями
под
крики
и
приветствия
толпы
с
тротуаров,
пройдясь
по
улицам,
вошел
в
теплушку,
которая
от
сапог
и
прикладов
загудела
деревом,
как
г роб
от
комьев
земли,
и,
уезжая
с
эшелоном
на
закате,
высматривал
пробегающее
за
буграми
Дальное
поле,
стараясь
различить
на
нем
знакомый
загон.
—
Угнали
в
са мую
страду.
Не
д али
и
с
хлебом
уп­
равиться.
Оттого,
может,
и
в ойна
выш ла
не задачли в ая.
Не
лежало
у
народа
к
ей
сердце.
Все
ко
дворам
тя­
нуло,—
высказывает
пре дпо ло же ние
Семен
Па лы ч.—
А
прой дя
две
недели,
прямо
с
поезду
сер ед
поля
в
бой
бросили.
От
нашей
роты
осталось
не
боле
с орока
че­
ловек.
Со
своих
приво лж ских
полей
Семен
Пал ыч
попал
на
чужие
гал ицийс кие ,
вместо
ло богре й ки
ему
при шл ось
уп р ав ляться
с
другой
жатвенной
м аши ной
—
с
пулеме­
то м,
и
косить
уже
не
пшеницу,
а
люде й ...
—
Раз
австрийцы
ко
мне
подошли,
вон
как
те
ом е­
ты.
Косишь
их,
а
они
все
ид ут
и
г орлан ят
песни.
Д олж­
но,
пьяные
б ыли.
Тут
у
меня
вся
вода
выкипела,
пу­
ле мет
зачал
о секат ь ся.
Дум ал,
пропаду,
да
н аши
их
отбили
штыками,—
рассказывает
Семен
Пал ыч
и
555


вдру г
ухмыляется.—
Чудно
см отре ть,
как
люди
от
пуль
падают.
Ровно
игрушки
какие...
Солдатские
нафабренные
пылью
усы
Сем ен
Палы­
ча
шевелятся
от
оскала
недоброй
усмешки,
и
в
г лазах
у
него
темнеются
кр асн ые
угольные
ого н ьки
от
зак ат а.
«Точно кровь»,—
думаю
я
и
вспоминаю
сказа нно е
им
про
с ебя
с ло во: «убивец».
—
Смерти
пугаться
нечего,—
рас су жда ет
• Семен
Палыч.—
Малодушного
она
завсегда
возьмет.
Только
и
шуток
она
не
терпит.
Был
у
нас
в
полку
вольноопреде­
ляющийся,
доброволец.
Так,
шальной.
На
спор
высовы­
вался
с
папироской
из
окопа.
Ну,
его
и
ухлопали.
Семен
Пал ыч
был
несколько
раз
ранен
и
пол уч ил
два
Георгия,
но
за
что
—
умалчивает.
—
Такая,
значит,
удача
вышла.
Зам ес то
дер евя нно ­
го
кр еста
заработал
два
Егорьевских.
А
что
с
их
толку?
Ва ляютс я
в
су нд уке
у
бабы .. .
После
последнего
тяжелого
р ане ния
его
откоманди­
ровали
в
пул ем ет ную
школу
в
Ораниенбаум.
Однако
северная
гранитная
с то лица
ничем
его
не
поразила.
—
Што
Питер
—
камен ь
о дин.
Наложи
камню,
вот
тебе
и
город .
Сыми,
и
нет
его...
Революция
за ста ла
Семена
Палыча
за
обычным
за­
н ятием
—
обучением
очередной
маршевой
пулеметной
ко ма нды
и
быстро
по-праздничному
перевернула
пр и­
выч ный
серый
уклад
его
солдатской
жизни.
Выгнала
из
закоулков
казарм
и
стрельбищ
и
понесла
из
Ор аниен ­
б аума
сначала
в
строю
с
музыкой
к
белому
барскому
особняку
Таврического
д во рца,
а
п отом
на
гру зо ви ках
с
пу л емет ами
по
гря зном у
шоссе
к
цитадели
Сов ет ов
—
Смольному.
Скоро
он
сменил
жестяную
трехцветную
кок арду
на
с'ёрой
шапк е
на
красную
жестяную
звезду,
превратился
из
солда та
в
красноармейца
и
пошел
с
пу­
леметом
уже
не
на
а вс трийце в
и
германцев,
а
на
Кол­
чак а
и
Ден ики на.
—
Ну,
Ленин
удумал.
Ра зи
может
од ин
человек
все
переворотить?
Сам
народ
перемутился.
Я
учитываю
все
положение
и
с ужу
так
с
точки
зрения
м оей
правиль­
ности.
Для
чего-нибудь
живе т
же
чел ов ек
и
удумыват,
как
лучше
бы ть...
Семен
Палыч
ре дко
в ы скаж ется
напрямик,
без
оби­
няков.
Он
долго
крутится
вокруг
да
около,
словно
боит­
ся
спугнуть
свои
мысли,
медл енн о
наезживает
их
теле­
гой,
как
д роф
в
степи.
556


—
Инвентарю
нет...
Все
мы
можем
производить
по-
нашему,
по-крестьянскому,
а
вот
с
железом
нам
труд­
но...
Как
говорится,
один
с
сошкой,
а
с
ложкой-то
и
не
с осчи ташь
сколько,—
жалуется
о н.—
Деньги
не
Бог,
они
милуют
и
больше
разума
дают...
Я
смотрю
на
лицо
Сем ен
Па лыча,
та кое
же
серое,
невзрачное,
знакомое,
как
тысячи
крестьянских
лиц,
похожих
друг
на
друга,
как
од ин
за гон
в
пол е
на
другой,
и
вдруг
вспоминаю
стихотворение
в
прозе
«Сфинкс»
Тургенева.
Вот
он,
э тот
мужицкий
сфинк с,
с
муругим
скуластым,
из
серого
булыжника
высечен­
ным
ликом!
В
желто-соломенной
пу ст ыне
созревших
хлебов,
среди
приземистых
п ирами д
скирдов
и
одон и й,
под
тихим
немеркнущим
заревом
поздней
летней
за ри
повернул
он
ко
мне
простое,
плоское,
непроницаемое
л ицо
и
предлагает
разрешить
св ою,
неведомую
ему
са­
м ому
загадку...
—
От
мертвой
пчелы
кануна
не
будет,—
прерывает
мои
размышления
Сем ен
Палыч
и
ид ет
подметать
мет ­
лой
с
ток а
в
к учу
обмолоченное,
но
еще
не
провеянное
зерно
с
мякиной.
Мне
уже
не
чу дитс я
в
нем
ничего
загадочного,
сфин­
ксоподобного.
Вероятно,
все
это
б ыло
только
миражной
игрой
необычного
облачного
о св ещени я.
Тем
не
менее
неожиданно
промелькнувшая
мысль
о
мужицком
сфин­
ксе
занимает
меня,
и
я
обдумываю
ее,
бр одя
за
скирда­
ми
вок руг
гумна.
Мне
вспоминается
мужик
Марей
До­
стоевского
и
Платон
Каратаев
Толстого.
Разве
Семен
Палыч
не
укрыл
ме ня
на
п ашне
от
п ресл едов ания
пе­
тербургских
кошмаров,
как
Мар ей
напуганного
кри ­
ком
о
во лке
мальчика?
Разве
он
не
сносил
покорно
де­
сятил етню ю
военную
страду,
как
Платон
Каратаев?
Но
ведь
он
совсем
не
похож
на
них
и ли,
вернее,,
похож
тол ь­
ко
в
одном:
от
нег о
исходят
вместе
с
крепким
мужиц­
ким
запахом
те
же
темные
те пловы е
лучи,
как
от
па р­
ной
в есен ней
земли,
от
наливающегося
зерна.
Ок оло
н его
я
чувствую
с ебя
так
же
спокойно,
просто
и
уютно,
как
мальчик
Достоевского
около
Марея,
как
П ьер
Б ез­
ухов
около
Каратаева.
Он,
по
собственному
его
выра­
жению,
убивец
—
«такого убивца поискать», но с ним
совсем
не
ж утко,—
си дя
здесь
на
теплом
ток у
около
пшеничного
умо лота
и
слушая
его
рассказы,
ду м аешь,«
что
и
война ,
и
революция
—
только
глубокая
в спаш ка,
сев
чел о вече ских
жизней
для
урожаев
будущего,
а
са­
557


мая
отдача
жиз ни
кажется
так ой
же
простой
и
не­
страшной,
как
бросание
зерн а
в
землю.
Что
за
беда,
ес ли
частію
д р агоце нных
полновесных
зерен
осыпается
зря
—
«без урону никак нельзя», без этого не совер­
шает ся
севооборот
веков
у
расточительного
скопи­
дома
—
времени.
Семен
П алыч
оторвался
со
своей
Не-
почетовкой
от
прошлого
и
еще
не
наше л
лучшего
буду­
щего.
Он
остановился
на
полпути,
на
п ере кр ес тке,—
он
середняк
во
всем
—
ив
хозяйстве,
и
в
воззрениях;
ко
всему
относится
осторожно,
выжидательно
и
все
при­
нима ет
наполовину,
мысленно
пр икиды вая
на
безмен.
Он
и
не
хозяин-собственник,
и
не
рабочий,
а
что-то
ср еднее
между
тем
и
другим
—
ми рск ой
испольщик.
Неторопливо
пр о мер ивает
он
в
сотый
раз
аршинником
ног
св ои
загоны,
управляя
упорной
муравьиной
тягой
лошади,
и
прислушивается,
как
нев дал еке
по
соседству
тарахтит
совхозовский
тр акто р.
П уть
к
б удущему
для
н его
еще
темен ,
он
часто
сбивается
с
большака
и,
поте­
ряв
вешки,
нащ у пыв ает
вал енк ом
и
кнутовищем
под
рыхлым
снегом
тве рд ый,
накатанный
наст,
как
о боз
на
розв аль ня х
в
буран.
И
я
верю
в
эти
ос торо жн ые
мужиц­
кие
поис к и,
вс помина я
слова
С емен
Палыча: «Для че­
го-нибудь
живет
же
человек
и
удумыват,
как
лучше
быть».
Задумавшись,
я
не
сра зу
услышал,
что
меня
кличет
Сем ен
Палыч:
пора
идти
ужинать.
Непросеянное
зерн о
смет ен о
в
кучу
и
лежи т
на
току
гига нтск им
ус нув шим
зол оты м
м ур аве йник ом.
Семен
Пал ыч
з авор ошил
его
сверху
сол ом ой
на
случай
неожиданного
дождя
и
ч тоб
был о
нез ам ет ней.
Ужинаем
мы
в
темной
мазанке,
служащей
зимой
ко­
ню шней
и
коровником.
В
углу
сл о жена
небольшая
р ус­
ская
п ечь,
а,
вдоль
с тен
устроены
нары.
К
запаху
свеже­
испеч енног о
хлеба
пр имеши вает ся
прелый
за пах
нав о­
за.
Рядом,
под
навесом,
пофыркивая,
похрустывает
мокрой
соломой
с
м учной
посыпкой
лошадь
и,
шумно
вздыхая,
отрыгивая,
пережевывает
жвачку
кор ов а.
В округ
небольшой
керосиновой
лампы
кружатся
стаей
по хо жие
на
крупную
мо ль
перламутровые
ночные
ба­
бочки.
Они
осыпаются
в
бадейку
с
жирным
топленым
молоком
и
в
миску
с
к ашей.
Падают
в
воронку
лампо­
ного
стекла,
и
фитиль,
слизывая
их,
выпыхивает
корот­
ким
к ра сным
языком.
—
Ло шадь
не
работы
бо ится,
а
разгону,—
настави­
558


тельно
говорит,
хлебая
из
общей
миски
кашу
с
варен­
ц ом,
Семен
Па лыч
и
метко,
к
слову
отзывается
об
од ном
односельчанине,
считающемся
никудышным
че­
ловеком:
—
Он
никакого
струменту
в
руках
не
доржит.
Насил у
ложку
ко
рту
т аскает. . .
Наверное,
так
же
отзываются
за
глаза
на
селе
и
обо
мне
—
«ламиховском дашнике», слоняющемся
без
дела
среди
работы
и
что-то
записывающем
в
сво ю
книжечку.
Пос ле
ужина
Семен
Палыч
берет
с
печки
два
овчин­
ных
полушубка,
и
мы
ид ем
с
ним
ночевать
на
гумно,
а
то
могут
укр асть
зерно.
Уже
смерилось
и
вызвездило.
Только
на
западе
с ве­
тит
зеленовато-бледный
сл ед
не
совсем
еще
погасшей
зари.
Степные
св ер чки
стрекочут
и
вопят
неист рвым
х ором.
По
дороге
нам
п оп ад ается
знакомый
пожилой
крестьянин;
он
считается
на
с еле
з ажит оч ным
и
ведет
хозяйство
с
двумя
взрослыми
сыновьями.
Одоньи
у
не­
го
повы ше ,
чем
у
других,
и
на
гумне
стоит
овин,
или,
как
здесь
называют,
половня.
Старик
т оже
идет
караулить
хлеб
и
захватил
с
соб ой
железные
в илы.
Я
с пра шиваю
его,
почему
он
не
послал
вместо
себя
сы нове й.
—
Не што
им
можно
доверить,—
качает
г ол овой
старик.—
Народ
молодой,
по гуля ть
хочется.
Сам
п ар­
нем
б ыл,
у
родного
отца
крал.
Отсыпешь
в
мешок
да
продашь
по ти хон ьку ...
На
гу мне
Семен
Палыч
молча
докуривает
цигарку
и,
пот уш ив
ее
плевком
и
растоптав,
укладывается
спать
в
в орохе
пышной
соломы
поближе
к
куче
зерна.
Положив
под
голову
полушубок,
я
ложусь
рядом.
В
пл от ном
теплом
омете
слышатся
шорох
и
верещание
кузнечиков.
Где-то
близко
на
выг оне
кричит
перепел.
—
Это
он
из
пол я
на
гумна
про б ира ет ся,—
поз евы ­
вает
Сем ен
Па лы ч.—
Год
урожайный
будет,
мы шь
сверху
ометы
ест...
Ум ая вшись
за
день,
он
скоро
засыпает.
Но
мне
спать
не
хочется,
я
л ежу
на
спине,
л ицом
к
зв езда м,
смотрю
на
белую,
блестящую
прямо
на до
мной
в
зените
Вегу,
вспоминаю
о
мужицком
сфинксе
и
н ачин аю
скла­
дывать
и
шепотом
про
себя
бормотать
стихи:
По
глаз ам
полянин,
по
скулам
фин н.
Миллионы
та ких
безликих
обличий,
Чернозема,
с у глинка
и
су песи
сф инк с,
Неразгаданный
сфинкс
мужичий!
559


В
белом
мареве
дальних
полярных
мо рей
. Век,
как
лет нюю
ночь,
со
мн ой
коротая,
Род им чик
рукою
сними,
как
Марей,
Побалагурь,
как
Платон
Каратаев!..
Но
мысли
р ассеи ваю тся ,
и
стих и
не
ладятся.
Шея
у
меня
горит
и
зу дит
от
укусов. «Может,
вши?»—
я.
от­
бр асыв аю
полушубок
подальше
в
н оги
и
ложусь
голо­
вой
п рямо
на
со лом у,
в збив
ее
повыше.
З абы ваю
про
ст ихи
и
думаю
о
Н аташе,
представляя
ее
ле жа щей
ря­
дом
со
мной,
вместо
Семен
Палыча,
на
пышной
пше­
ничной
золотистой
перине
под
темно-синим,
выстеган­
ным
з вез дами
одеялом...
XXXVII
МАЛЬТОВЫЙ
А НИС
—
Гуляй
ко
мне
свежего
ме дку
проотведать,—
при­
гласил
меня
встретившийся
дед
Мирон,
и
я
з ашел
к
не­
му
в
гости.
Пасеку
свою
дед
Мирон
держит
неподалеку
от
дво­
ра
в
саду ,
на
скате
к
пруду.
Д е сяток
ста ры х,
замшелых
яблон ь,
заросшие
травой
кусты
крыжовника.и
сморо­
д ины,
тальник
вишне вой
заросли
вдоль
плетня
—
вот
и
весь
са д.
Уходом
и
поливом
дед
М ирон
его
не
балует,
тольк о
в
сильные
дож ди
выбегает
на
дорогу
и
прудит
ручь и,
чтобы
во да
тек ла
по
канавкам
в
лунки
под
де­
рев ь ями.
Однако
узловатые,
скрюченные
ветви
густо
осыпаны
я бло ками,
пригибаются
к
земле
и
надломи-,
ли сь
бы
от
непосильной
ноши,
если
бы
не
опирались
на
костыли
подставленных
рогуль.
—.
Двенадцать
пеньков
у
меня
тута,—
поясняет
дед
М иро н.—
Се мь
ульев
да
п ять
колод.
В
п ор ожне
вре мя
балуюсь
с
пчелами.
Дел о
такое,
стариковское.
Е сли
прислушаться,
то
в
саду
слышен
ро вный
о за­
б оче нный
пче линый
гу д.
Дед
Мирон
вед ет
меня
в
св ою
сторожку
—
клеть
из
плетня
с
со ло м енным
навесом.
Внутри
врыты
в
зе млю
небольшой
столик
и
скамейка,
в
углу
же
устроена
лежанка.
—
Присаживайся.
Я
сейчас
свежий
сот
в ыре жу.
За
мной
не
ходи,
рискованно,
пчелы
покусают.
Ко
мне
они
привыкли.
У
меня
дух
стариковский,
легкий,
что
от
сухого
дер ева.
А
от
мол одо го
запах
тяжелый,
плот­
560


ский.
Пчела
его
не
любит,
тревожится.
У
нее
п рир ода
т ак ая...
Дед
Мирон
вз ял
небольшое
оцинкованное
ведерко
и
без
сетки
и
без
рук ав иц
пошел
вынимать
сот ы.
В
с то­
рожке
сумеречно
и
не
жарко,
пахнет
сушняком
и
во с­
ком,
в
открытую
дверцу
тянет
прохладный
сквозняк
с
пруда.
Пчелиное
гуденье
становится
громче
и
напря­
женней
—
видно,
что
пчелы
обеспокоены
и
озлоблены.
Скоро
возвращается
дед
М ирон
и
ставит
на
стол
ведер­
ко
с
сот ом,
отмахиваясь
от
налетевших
пчел.
—
Ишь
скар еды
какие!
Жалко,
небось,
свой
мед
от­
дават ь .
Што
ж,
мне
за даром ,
што
ли,
с
этим
дел ом
пу­
таться...
Проотведай
медку-то.
Я
и
я блок ов
принес.
Хо­
роши
яб локи
мальт
—
тугие,
наливные,
што
тебе
девка.
Е сть
и
черн о
дерево,
да
зелены
еще,
не
до спе ли. ..
Яблоки,
действительно,
рассыпчатые,
сладкие,
с
ру­
мяной
нежной
кожицей,
прямо
с
де рев а,
еще
покрытые
ли лова той
пуд рой:
крупный,
скороспелый
сар ат о вский
мальт.
Мед
густой
и
темный,
как
у
шмелей
и
ос,
но
вк у сный
и
душистый.
Дед
Мирон
берет
чурбан
—
ко л-
бан,
как
он
называет,
и
тоже
присаживается
к
столу,
почесывая
ру ки
и
шею,
хотя
на
коричневой
дубленой
коже
не
заметны
сл еды
пч е линых
жал.
—
Может,
хлебца
хошь?
А
то
я
от ре жу.
Сит ник
утрешний,
еще
не
простыл.
С
медком-то
больно
гож е...
Он
отрезывает
перепачканным
в
меду
и
воск е
но­
жом
ломоть
хле ба
и
кладет
на
стол,
пот ом,
зачерпнув
из
ведерка,
подставляет
мне
жестяную
кружку
со
свет­
лой
ро дник ово й
водой.
—
У
нас
у
в сех
тут
в
с адах
колодцы
нарыты
и
срубы
запущены.
Вода
м яг кая,
жиловая,
только
отдает
ма­
ленько
желе зом . ..
Ты
вот
говоришь,
зачем
колоды
до-
ржу.
В
ульях,
дескат ь ,
прибыльней.
Оно ,
может,
верно,
прибыльней,
да
ул ьи
дороги,
оп ять
же
и
хлопот
много.
Они
и
в
колодцах
ухитриваются,
пч е лы-ти ...
От
июльского
полуденного
зн оя,
от
дикого
колодно­
го
меда
и
же лез исто й
колодезной
вод ы
я
сл егка
хмелею
и,
разомлев,
рассеянно
слушаю
гудение
пч ел
и
стари­
ковского
голоса.
—
...Рожь-то
у
н его
и
сгн ияла ,—
неторопливо
р ас­
сказывает
словоохотливый
дед
Мирон
и
вдруг
огороши­
вает
ме ня
неожиданной
нов ос тью:
—
Што
ж
он
девку-
то
навз рез
бер ет,
как
арб уз.
Не
с лых ал,
пр о сват али
у
Алексея
Наталью-то?
561


Я
не
знал,
что
На таша
прос в атан а,
и
мне
почему-то
это
неп ри ятно ,
но
расспрашивать
подробности
неловко.’
По сиде в
не дол го
у
деда
Мирона,
я
по кид аю
холодок
и
зелень
пчельника
и
иду
бесцельно
бродить
по
деревне.
Самы й
жар
—
мертвый
ча с,
все
ставни
з акр ыты,
л юдей
не
видно,
даже
куры
п опрята ли сь
и
собаки
не
вылеза­
ют
из
тени
п олаять
из
подворотен.
Безжизненность
жа­
ры
на пом инае т
чем-то
мертвенность
холода.
Белое
со л­
нце
слепит
меловым
мглистым
светом,
зн ой
оковывает
во зд ух,
как
мороз,
и
ко ричне вая
теплая
зола
пыл и
клу­
би тся
метельным
поземком.
А
почему
бы
мне
не
за йти
сейчас
к
Алексею
Палычу
за
квасом
и
яблоками,—наверное,
я
увижу
Нат аш у.
Ал екс ей
Палыч
живет
вместе
с
младшим
братом,
во­
сем надцат илет ни м
парнем,
в
отцовском
доме.
И зба
и
двор
у
них
просторней
и
лучше
и
хозяйство
налажен-
ней,
чем
у
Семена
Пал ыч а.
У
нав еса
рас сыха ется
на
припеке
бочка
на
двухколесном
передке,,
и
на
нее
вз ле­
те ли,
в.поисках
вод ы,
очумевшие
от
ж ары
куры.
В
ма­
занке
в
холодке
и
су мрак е
у
кованных
жес тью
сундуков
сид ит
старуха,
Наташина
бабка,
и,
шевеля
о те кшей
то лсто й
ногой
в
шерстяном
чулке,
сучит
деревянной
са­
модельной
прялкой.
У
ней
л ицо
цвета
киновари;
п ра­
вый
гл аз
полу прик ры т
веком,
а
рот
перекошен
от
пара­
лича,
а
может,
и
вправду,
как
гов орят ,
от
молнии,
в ле­
тевшей
во
время
грозы,
ко гда
все
б ыли
в
поле,
огнен­
ным
шаром
в
п ечь.
Татьяна
Антоновна
рассказывала,
что
бабку
зары ва ли
и
об клад ыва ли
землей
от
ожога
м олни и.
Я
с
трудом
вто лк овы ваю
старухе,
что
мне
н уж­
но,
и
она
кличет
Наташу,
которая
откуда-то
п оявляе тся
на
пор ог е,
пр ос веч ивая
на
солнце
циркулем
ног
из-по д
цветного
ситцевого
платья.
—
Тебе
што,
квасу?
—
сп раши в ает
она
усмехаясь,
словно
догадываясь,
что
я
пришел
совсем
не
за
те м,—
Пог од и,
д ос тану
с
ле дник а.. .
Она
распахивает
со
скр ипо м
ржавых
петель
два
де­
ревянных
п од гнивш их
кры ла
творила
и
бойко
босиком
спу скает ся
по
шаткой
лесенке
в
яму
погреба
на
олед е­
невший
снег,
откуда
нес ет
грибной
пл есень ю
и
за тх лой
сыростью.
—
Мотри,
простынь,
не
испей
сра зу, —
предупреж­
дает
меня
Наташа,
подавая
кувшин
со
студеным
пеня­
щимся
кв ас ом,
о т дающим
мятой
и
богородицкой
т ра­
вой,—
Я блок ов
надоть?
—
оп ять
у см ехает ся
она,
р ас-
562


кривая
все
мои
пл аны,
и
кричит
ст ару хе:
—
Б аушка ,
я
по йду
яблоков
отпустить
Семенову
даш ни ку.. .
Через
дв ор
по
задам
проходим
мы
в
сад
к
шалашу,
где
грудами
л ежат
опавшие
яблоки,—
больше
мальт,
к руп ный
и
красный.
В
ободранном
лозняк е
вишен
за
колодцем
те мнее т
прокопченными
бревнами
па мятн ая
мне
баня.
Одернув
по дол
у
колен,
Наташа
присажива­
ется
на
к орто чки
и
м олчит ;
я
бестолково
роюсь
в
ябло­
ках,
не
зн ая,
как
начать
с
ней
разговор.
—
Што
любуешь?
Н еког да
мне
тут
с
тобой
про­
хлаждаться,—
торопит
Наташа
и
вдруг
вы пал ивает
за­
дорн о
и
бойко:
—
Ты
што,
на
наряд
в зялся
Семеново
гумно
окарауливать?
Приходи
лучше
к
нам
в
ша лаш
ночевать...
Шутит
она
или
говорит
серьезно?
Я
в
упор
гляжу
ей
в
гла за
и
з амеч аю
в
первый
раз
при
ярком
солнечном
свете,
что
у
нее
на
правом
гл азу
под
зрачком
не бо ль­
шое
коричневое
пятнышко,
вы дел я ющееся
на
кар ем
блестящем
райке
более
темной
окраской.
Но
На таша
не
дает
мне
опомниться,
быстро‘накладывает
яблоки
и
идет
к
дому,
где
куда-то
исчезает,
оставив
меня
расс чи­
тыв аться
с
ба бкой .
Старуха
с
жадностью
п ер ебир ает
и
пр ячет
медяки,
которы е
пригодятся
ей
ра зве
только
чтобы
придавить
мертвые
ве ки.
В
бро вях
и
глазах
ее
меня
неприятно
поражает
какое-то
б лизк ое,
хотя
и
иск аж енно е
старостью
сходство
с
в нуч кой.
Сл ова
Наташи
и
обрадовали
меня
и
смутили.
А
что
ес ли
это
озорство,
как
тогда
с
крапивой,
и
я,
пр идя
ночью
в
сад,
окажусь
в
дура ка х?
Все
же
я
зас ветл о
вы­
смотрел,
как
поудобней
про бра ть ся
к
шал ашу ,
мимо
б ани,
по
тропке
от
пруда.
П осле
же
уж ина
пошел
ноче­
в ать
будто
бы
на
гумно,
а
оттуда
попоздней
с тал
проби­
раться
украдкой
в
сад.
Месяца
нет,
и
ночь,
хотя
и
звез­
дная,
но
т емн ая.
Только
в далек е,
на
пригорке,
белеет
колокольня,
а
вниз у,
попе ре к
пруда,
отсвечивает
Млеч­
ным
Путем
черная
вода.
Пройдя
колодец,
я
свернул
с
тропки
и,
согнувшись,
полез
прямо
под
яблони,
но
в
темноте
зад ел
головой
за
ветку,
и
несколько
сорвав­
шихся
яблок
с
тугим
деревянным
стуком
ударилось
о
сухую
земл ю.
Где-то
ряд ом
яро с тно
залаяла
со бака ,
и
я
в
страхе
зам ер
на
месте.
А
что
как
меня
накроют
му­
жики,
ещ е,
пож алу й,
с очт ут,
что
з алез
ночью
воровать
яблоки,—
не
смо гу
в едь
я
сказать
им
пра вду!
Но
соба­
ка
привязана
к
дереву:
слышно,
как
она
гремит
це пью
563


и,
дер га ясь,
осыпает
я блоки .
Я
пополз
было
на зад,
но
услышал
тихий
оклик:
—
Дяденька,
п роходи
сю ды
т ро пк ой...
Это
Дуняша,
она
откуда-то
вынырнула
из
потемок
и
ведет
меня
к
шалашу.
—
Кар ау льщи ка
привела,—
встречает
ме ня
Ната­
ша.—
А
я
уж
сбиралась
на
тебя
собаку
спустить.
Од ни
бы
м охры
у
тебя
остались
от
штанов.
Х орошо ,
што
пр и­
шел.
Мы
спать
ляжем,
а
ты
караулить
будешь
зам ест о
н ас.
За
к аку
цену
ср яд ишьс я?
—
Смотря
по
д ос татк у,—
отшучиваюсь
я,
повто ря я
слышанные
мною
не
раз
от
крестьян
слова.
—
Мот ри,
больно-то
не
заламывай.
Все
о дно
не
да­
дим,—
по ддр аз ни вает
Наташа
и,
по з евыв ая,
уклады­
вается
на
ворох
пр инес енно й
с
гумна
недавно
обмоло­
чен ной
соломы.
Я
нерешительно
по дсажи ваюсь
поближе.
—
Правда
ль,
ты
замуж
выходишь?
—
А
то
што
ж,
в
девках
с идеть
буду,
тебя
до жи­
даться...
—
Кто
тебя
в оз ьмет
с
бельмом-то?
—
А
ты
уж
все
дог ляде л.
У
меня
не
бельмо,
а
ро ди­
мое
пятнышко
на
глазу.
Осмелев,
я
подваливаюсь
к
Наташе
и,
обхватив,
це­
лую
в
губ ы.
Она
хохочет,
отбивается.
Яблоки
катятся
Из
ку чи
на
солому,
как
па сх ал ьные
яй ца
с
горки.
—
Ишь
впиявилс я.
Аль
больно
сладко?
—
отплевы­
вается
Н ата ша,
но
не
от одв игае тс я,
а
прижимается
вплотную.
Руки
мои
скользят
под
пла тье м
по
ее
голому
де­
вичьему
телу
от
крепко
сжатых
колен
до
гр у дей,
как
по
наливному
тугому
ани сово му
яблоку...
—
От ст ань,
все
од но
не
добьешься,—
о тталки в ает
ме ня
нак оне ц
Наташа.—
Сл аду
с
т обой
не ту.
Тебе
бы,
как
бугаю,
кольцо
скрозь
ноздрю
продеть.
Леж и
смир­
но,
а
то
уйду
в
шал аш
к
Дуняшке...
Гляди,
вон
уж
С то­
жа ры
занялись.
Св етат ь
скоро
начнет...
Из
ч ащи
яблонь
в злета ет
упущенный
ноч ью
зве зд­
ный
рой
Стожар,
а
н ап ротив
на
черном
футляре
барха­
та
сверкает
драгоценное
ожерелье
полярного
Венца,
с
крупным
бриллиантом
Геммы
поср ед ине.
Колокольня,
пробив
в
последний
раз
двенадцать
ударов,
смо л кает
—
дальше
счет
ч асам
ведут
петухи.
Повернувшись
ко
мне
спиной
и
зарывшись
в
солому,
564


Наташа
зас ыпа ет.
Я
ти хо
ле жу
рядом,
слушаю
ее
со н­
ное
ды хан ье
и
не
решаюсь
ее
тронуть
и
разбудить...
По­
лудремота
—
полубессонница...
Медленно
движ у тся
по
циферблату
зенита
созвездья...
С обак а,
почесываясь,
гремит
цепью...
Ворошит
босой
ногой
солому
Наташа...
Искрой
утреннего
пожара
пер екиды ва ется
по
крышам
к рик
п ет ухов...
Рос а
тронула
груды
яблок,
и
они
свежее
запахли...
Под
утро
я
крепко
засну л ,
и
меня
растолка­
ла
На таша.
—
Вст авай,
што
ль...
Ишь
раз оспа лся...
Уже
р ассвело .
С
пруда
поднимается
легкий
д ымок
и
стелется
под
я бло нями.
Дуняша
еще
спит,
свернувшись
калач ико м
в
шалаше.
—
И з-за
т ебя
коров
проспала...
Баушка
з аругает ­
ся...
Уходи
скорей
отс ель ,—
выпр о в аж ивает
ме ня
На­
таша
и,
шлепая
босыми
ногами,
бежит
к
до му.
По
задам
я
пробираюсь
на
гумно.
В
деревне
скри­
пят
ворота
и
мычат
выгоняемые
из
дворов
к ор овы.
За
околицей
на
пригорке
со бир ается
стадо.
В инто во чным
выстрелом
ще лка ет
бич,
и
на
золотом
фон е
вычекани­
вается
оборванная
фигура
пастуха.
Меловые
в
розовой
пыли
овцы
пе рекат ываю т ся
волнами
и
с
блеяньем
шу р­
шат
острыми
копытцами.
Отдохнувшие
за
ночь
от
жа­
ры
и
мух
коровы
трясут
на
бегу
пустым
выдоенным
вы­
м енем.
Ми рс кой
бы к,
бугай,
с
железным
кольцом
в
ноз ­
дрях,
мотая
мяси сты м
кадыком,
неторопливо
в ыступ а­
ет
на
пыльную
арену
выгона.
Говорят,
он
раз
уже
по­
мял
пастуха,
и
я
благоразумно
отхожу
за
канаву .
Бык
косит
на
меня
огненным
гла зом
и
проходит
мимо,
вс ки­
нув
мокрые
ноздри
и
п рин юхив аясь
к
шар ах ающ имся
от
не го
ко рова м.
Два
стад а
—
овечье
и
к оровь е
—
скр ы ваю тся
за
облаком
пыли
в
ложбине.
Из-за
Д аль-
ного
поля
выкатывается
солнце
и
быстро,
заметно
для
глаза
движ ет ся
вверх
по
не бу,
проглатывая
дрожащую
в
перламутровых
створках
за ри
жем чуж ину
Венеры.
Ст ановит ся
жа рко,
и
я
иду
иск у пать ся.
Пруд
еще
в
тени,
только
часть
берега
у
ветел
освещена
утренним
солнцем.
Раз девши сь,
я
с
ра збе гу
прыгаю
с
мостков
и
торопл и во
саженками
плыву
к
тому
м есту
на
плотине,
где
тогда,
весной,
озо руя,
выскочила
на
берег
нагая
Ната ша.
С
тинистого
дна,
б уль кая
пузырями,
тянутся
черные
уродливые
щупальца
коряг
и
корневищ.
Вы­
бравшись
на
п ло тину,
я
бе гу,
разо гр ева ясь,
к
мосткам.
Раскрасневшееся
от
ожог а
родниковой
в оды
те ло
565


стряхнуло
истому
и
вялость
бессонной
ночи.
Только
пальцы
правой
руки
сладостно
те рпну т,
ког да
я
вдруг
вспомню
темную
коричневую
родинку
в
карих,
смею­
щих ся
солнечными
з айч иками
глазах
Н аташи .
XXXVIII
ДВЕ
ПОКРАЖИ
Откуда
э тот
дробный,
ударный
звон
бубна,
словно
кто
пляшет
за
косогором
поля?
Нет,
это
не
бу бе нца
бубенцы:
чья-то
шалая,
прито­
мившаяся
от
жа ры
тройка,
ступая
шагом
по
пыл и,
по­
звя кив ает
бубенчиками.
Странный
звук,
сл ишком
уж
масленично-праздничный,
детски-погремушечный,
сре­
ди
на тр уж енного
скрипа
крестьянских
фур!
Из-за
подсолнухов
в ыкати ла сь
на
высо ки х
к о лесах
ста ромодн ая
кры тая
бричка.
Разномастная,
не
подо­
бранная
по
рос ту
тройка
рысцой
в кати ла
ее
на
приго­
рок
к
гумнам.
С
п ер едка
соскочили
двое
бор ода тых
мужчин
в
шляпах
и
быстро
от пря гли
лошадей,
пустив
их
па с тись
на
колючем
пус ты ре
выго на .
П од к атившие
две
те леги ,
круго
завернув,
примкнули
полукругом
к
бр ичке.
Высоко
за др ан ными
в
пыльный
буран
оглоб­
лями,
яр ма роч ной
лоскутной
пестротой
зам аячи л,
за­
рябил
не в есть
откуда
взявшийся
цыганский
табор.
—
Пр инес
черт
гостей,—
нед о вол ьно
пробурчал
Се­
мен
Палыч.—
Таперь
смотри,
кабы
чего
не
сперли.
К
гумну
подошли
двое
цыган
в
лапсердаках
и
синих
широких
шароварах,
под
напуском
которых
почти
исче­
зали
см азны е
голенища.
См оляные
масля нист ые
боро­
ды
лоснились
на
со лн це,
а
большие
волоокие
глаза.пе­
ребегали
и
блестели
черными
тараканами.
—
Дай
снопков,—
попросил
о дин
из
цыган
Семен
Палыча,
предлагая
в
обмен
самодельные
буравчики
из
темного
жел еза.—
В
с тепу
тра вы
нема...
Ничего
не
добившись,
цыгане
п ошли
по
другим
гум на м.
Цыганки
тоже
вышли
на
добычу:
пестрой
муруго-красной
сворой
в
серебряных
ошейниках
мо­
н ист
метнулись
они
в
деревню
попрошайничать
и
гадать
девкам
за
я йца
и
мед яки.
Панька
вместе
с
дру ­
гим и
р ебят и шками
бегал
к
табору
смотреть,
как
п ля­
шет
медвежонок.
566


—
Мотри,
укр аду т
т ебя
цыгане,—
шутливо
пр ипуг­
нул
его
отец.
—
Я
не
дамси...
На
кой
я
им?
—
усомнился
Панька,
но
все
же
ст ал
держаться
от
табора
подальше.
В
дыме
костра,
на
по лынном
выгоне,
в
ржании
ст ре­
нож енны х
лошадей,
в
сверкании
чер ных
глаз
из-под
яс­
требиных
крыльев
бровей,
в
позвякивании
серебряных
монист
на
смуглых
немытых
шеях
—
ес ть
что- то
во ль­
но е,
степное,
узывное,
но
слишком
все
это
убогое,
гряз­
но е,
нищее.
Ярма ро чн ый
барышник
и
кон окр ад
Алеко,
назойливая
гадалка
и
по про ша йка
Зе мфи ра.
Через
гу мно
проходили,
возвращаясь
из
де рев ни,
две
цы г анки,
одна
—
молоденькая,
почти
подросток,
другая
—
старуха.
—
Па нич!
па нич!
—
окликнула
м еня
гортанным
клекотом
старая
цыганка,
маха я
сухой
коричневой
ру­
кой
в
красном
рукаве.
.
Дум ая,
что
она
н апр аши ва ется
гадать,
я
сначала
не
обр ат ил
внимания
на
оклик,
но
потом,
увидя,
что
моло­
де нька я
цыганочка
то же
машет
и
манит
м еня
за
скир­
ды,
подошел
к
ним.
—
Панич.
Русавая
краля
гостинчик
прислала,—
таинственно
шепнула
старая
цыганка,
схватив
меня
за
рука в
и
отводя
за
скирд.
Из-под
ярко-желтого,
не
иду­
щего
к
ее
морщинистому
поб ле кшем у
л ицу
платка
тор­
чат
двумя
расщелкнутыми
половинками
хищного
кл ю­
ва
крючковатый
нос
и
заостренный
кверху
подбородок.
Но
гла за
в
ободке
лиловых
теней
еще
го р ячие,
мол о­
дые.
У
цыганочки
—
строгое
точеное
лицо ,
и,
с озн авая
свою
красоту,
она,
усмехаясь,
бесстыдно
заглядывает
мне
в
гла за
и
теребит
падающие
от
висков
на
узкие
ко­
стлявые
плечи
две
см олян ые,
от
виск ов
перевитые
красной
лентой
косички,
на
которых,
_как
сбруя
у
к он­
ского
хвоста,
болтаются
круп ны е
серебряные
рубл и
—
то нкие
монис т ы.
В ст ряхнув
широкими
ск ладк ами ,
ста­
руха
вытащила
из-за
пазухи
маленькую
черную
сум оч­
ку
и
сунула
ее
мне
в
руки.
Растерявшись
от
неожидан­
ности,
я
не
успел
ничего
спросить:
обе
цыганки,
не
оборачиваясь,
быстро
пошли
к
табору.
От
бархатной,
ч е рной,
вышитой
па рчов ыми
к рес ти­
ками
сумочки
пахло
ду х ами,
ладаном
и
еще
чем-то
ки с­
лым ,—
вероятно,
она
долго
пролежала
за
пазу хо й
с та­
рой
цыганки.
Распустив
шнурок,
я
нашел
в
сумочке
за­
пи ску
в
ро з овом
дамском
конвертике:
567


Мы,
с
нетерпением
ждем ,
когда
же
наконец
ѣы
раздобудете
для
нас
ладанку.
Поторопитесь1
.
Эльга.
Я
разорвал
на
мелкие
клочки
з апи ску
и
бросил
су­
мочку.
Неужели
и
здесь
возможно
возвращение
мои х
петербургских
кошмаров.
Проклятая
ладанка! -
Ясно
одно:
если
я
ее
не
дос тан у,
они
не
оста вят
меня
в
пок ое.
Надо
во
что
бы
то
ни
стало,
по
возм ожнос ти
сегодня
же
раздобыть
ее
и
передать
вместе
с
бархатной
сумочкой
старой
цы ган ке.
Разыскав
в
бу рьян е
сумочку,
я
с
отвращением
поло­
жил
ее
в
карман
и
стал
обдумывать,
как
мне
до стат ь
ла да нку.
Я
сл ышал
от
Семена
Палыча,
что
она
сп рята­
на
за
киотом,
но
не
у
него,
а
в
ст аром
отцовском
доме,
у
Ал'ексея
Палы ч а.
Сейчас
ид ет
молотьба
на
гумне,
на
дворе
в
мазанке
о сталас ь
одна
глухая
старуха.
И зба
стоит
нежилой,
с
закрытыми
ставнями.
Мо жет,
мне
уд ас тся
пробраться
ту да
и
в ыкрас ть
ладанку.
■ Взяв жбан для кваса,
я
от п рав ился
к
дому
Алексея
Палыча.
Тихо,
стараясь
не
громыхнуть
щеколдой,
во­
шел
во
дв ор.
В
мазан к е
верещала
прялка
и
покашлива­
ла
старуха.
Прошмыгнув
по
шаткому
настилу
крыльца
в
открытые
сенцы,
я
без
скри па
приоткрыл
двер ь
и
п рокра лся
в
го рницу.
Ох ва тивша я
меня
сразу
после
солнечного
света
темнота
скоро
разрядилась
в
сум ер­
ки,
и
я
различил
полосы
света
от
щел ей
закрытых
с та­
в ен.
Я
бывал
в
гостях
у
Алексея
Палыча
и
знал,
в
ка­
ком
углу
висят
иконы.
Потолок
ни зк ий,
до
нег о
можно
до ст ать
рукой,
привстав
на
цыпочки.
Спу г нув
с
лам­
падки
стаю
загудевших
мух,
я
на щупа л
на
полке
за
ки­
отом
какой-то
мешочек,
п охож ий
на
кис ет
для
махорки.
Поднеся
его
к
узкой
полоске
света,
я
увидел,
что
мешо­
чек
туго
н абит
зерном
—пшеницей
и
рожью.
Вот
она,
ладанка
покойного
Павла
Па рм ены ча!
Я
хотел
пол ожи ть
ее
в
карман,
но
одумался:
мне
по­
чему-то
вдруг
ж алко
ст ало
забирать
все,
точно
этим
я
обездоливал
и
грабил
прию тивш ую
меня
семью.
О тс ыпав
око ло
пол овины
зерна
в
бархатную
сумоч­
ку,
я
положил
ладанку
на
место.
Под
ок ном
послышал-
ся
звон
в едер
и
голос
На та ши.
Я
опрометью
отскочил
от
кио та
и
в ы бежал
в
сенцы.
Чего
я
так
др ожу -и
волнуюсь?
Ну,
скажу,
что
пр и­
шел
в
изб у,
думал,
что
там
кто
есть,
хотел
спросить
квасу...
5.68


Стука
прялки
уже
не
с лы шно.
В
полутемной
мазан­
ке
цыганка
громко,
н араспев,
гадает
старухе:
—
Внучку
замуж
отдашь...
Пробабкой
будишь...
Помрешь
на
саму
Пасху...
Как
у
церкви
заутреню
за­
з вон ят,
так
и
пом ре шь ...
Не
заглядывая
в
м азанку ,
я
прошел
на
зады,
и
сле­
дом
за
мной
со
д вора
вышла
старая
цыганка.
Я
ее
из­
д али
узнал
по
подсолнечнику
же лтог о
платка.
Каза­
лось,
она
знала,
что
я
делаю,
и
караулила
меня.
Почти
бе гом
догнал
я
ее
и
сунул
ей
в
руку
бархатную
сумочку.
Но
цыганка,
оскл абя сь,
показала
два
длинных
же л­
тых
ста руше чьих
клыка,
замотала
голов ой
и
з а лопо­
та ла
что- то
непонятное,
п оказы вая
сухой
коричневой
рукой
на
табор.
Я
разо бра л
только
два
сл о в а: «вечор...
в
степу...»
Я
пре д ложил
ей
деньги,
она
вз яла
их,
но
сумочка
так
и
осталась
у
меня
в
руках.
Зерно
ладанки,
каза­
лось,
прожигало
бархат
и
бр оса ло
меня
то
в
жа р,
то
в
озн об.
Я
боялся,
что
ме ня
вдруг
обыщут
и
уличат
с
по лич ным
в
воровстве.
Сп рятать
сумочку
я
тоже
не
ре шался
—
а
вдруг
ее
найдут!
Мне
б ыло
стыдно
и
Се­
мен
Палыча,
и
Татьяны
Антоновны,
и
в
то
же
вр емя
я
сознавал,
что
все
это
нел епо ст ь:
разве
зерно
из
ладан­
ки
какое-нибудь
особенное,
отличное
от
т ого,
которое
лежи т
в
куч е
на
току,
отк уда
я
мог
зачерпнуть
пригор­
шню
и
насы пать
в
к арман.
П осле
у жина
Сем ен
Палыч
пошел
ночевать
на
гу м­
но,
опасаясь,
как
бы
цыгане
не
украли
хлеб.
—
Им
ништо.
Накладут
ночью
сн опов
в
телеги,
да
по катят
куды
глаза
г ляд ят.
Ищи
их
опо сля ...
Я
решил
сначала
пройт и
в
табор,
а
потом,
если
уд а­
с тся;
пробраться
в
шал аш
к
Нат аше.
Ночь
еще
темнее
в чера шне й.
Сверчки,
радуясь,
темн о те
и
ветру,
пронзи­
тельно
з алив ают ся
земляной
с о ло вьиной
трелью.
Толь­
ко
одна
деревянная
трещотка-колотушка
покрывает
их
неистовый
хор.
Но
отыскать
в
темноте
виновника
этого
четкого
дробного
стука
так
же
трудно,
как
поймать
сверчка
в
бурьяне.
Впрочем,
неожиданно.он
по п ался
мне
навстречу
около
пожарного
нав еса ,
где
и
днем
и
ночью
стоит
под
присмотром
дежурного
хозяина
ло­
шадь
с
б очкой
воды
на
случай
по жара .
Ночной
ка ра­
ульщ ик
—
маленький
не взра чны й
черный
сверчок
—
окликнул
меня
в
темноте
и
попросил
бумаги
для
куре­
ва.
Я
разговорился
с
ним
и
ощупал
с
любопытством.
569


как
мальчик
пойманную
цикаду,
его
деревянную
т ре­
щотку.
—
Что
ты
зря
стучишь?
Этак
воры
по
сту ку
уз на ют,
где
ты
ходишь.
—
Ст ар ики
велят.
Стучи,
говорят,
чт об
мы
слыша­
ли,
что
ты
не
спишь.
Даром,
што
ль,
т ебя
на нима ли?. .
Мой
караул
и звес тно
какой.
На
летне
вре мя
по
поводу
пожара.
Мужики
нам ают ся
в
поле,
спя т
крепко,
коль
пожар,
не
услышат.
Да
еще
будишь,
кому
в
город
вы е­
хать
на до
затемно.
Вот
и
вся
с лу жба.
—
А
днем,
что
ж,
отсыпаешься?
—
Спат ь- то
летом
ма ло
приходится.
По
дворам
хо­
жу,
ки зы
делаю.
Хозяйства
свово
у
меня
нету.
О бе зло­
шад ел
в
голодном
год у.
По дал
я
заяв лени е
в
Елшан-
ски й
колхоз,
да
не
знай,
примут
ли...
Огонек
цигар ки
вспых нул
последней
затяж кой
и
по­
га с,
отле та я
вместе
с
плевком
на
пы ль ную
дорогу.
Бе з­
домный
сверчок
скры лс я
в
тем но те,
и
скоро
издалека
з ат рещала
его
деревянная
бессонная
трель.
Выйдя
за
околицу,
я
п обрел
напр я мик
на
маячивший
ср еди
выго­
на
ко стер .
Вместе
с
порывом
ветра
ко
мне
донесся
от­
туда
чистый
ковкий
з вон
м ета лла
—
сту к
мол ота
о
на­
ковальню.
Но
звук
этот
оборвался
и
больше
не
повто­
рился.
Костер
тлеет
малиновой
грудой
углей,
но
людей
око­
ло
него
не
видно.
Н еуж ели
в
таборе
уже
залег л и
спать?
Из-под
задранных
огло бель
телеги
поднимается
те м­
ная
тень
и
выходит
мне
навстречу.
Старая
цыганка!
Я
сую
ей
бархатную
сумочку,
но
старуха
цепко
хв а тает
меня
за
обе
руки
и,
бормоча
что -т о,
выводит
в
освещен­
ный
полукруг
сомкнутых
телег.
В
бричке
на
куче
т ряпья
полулежит
молоденькая
цыганочка
и,
свесившись,
болтает
босыми
ногами
из-
под
красного
п одо ла.
Рядом,
об локо ти сь
о
высо ко е
ошинованное,
поблескивающее
железом
колесо,
стоит
широкоплечий
чернобородый
цыган
(тот самый,
что
просил
«снопков») и,
по сасы вая
тр уб ку,
равнодушно
смотрит
на
м еня
волоокими,
налитыми
блеском
костра
глазами.
Он
неторопливо
вынимает
изо
рта
трубку
и,
сплюнув,
выколачивает
ее
о
же лез ный
о бод.
Почему
старая
цы г анка
не
выпускает
мо их
рук?
Или
она
хочет
погадать
мне
по
линиям
ладони
около
костра?
—
Пусти,
не
н адо
гадать...
Вот
те бе
де нь ги...
570


Мо ло день кая
цыганочка
взвизгнула
и,
не
спрыги­
вая
с
брички,
пустилась
в
пляс
на
месте,
подергивая
худенькими
плечиками
и
тря ся
не
на ливше йс я
еще
от-
рочески-плоской
грудью.
П ыль
столбоса
сле во
г азд эя,
Ах,
да
тэр ны
чя
улыджия...—
затянула
она
тонким
гортанным
голосом.
Я
см отр ел
на
ее
выбившиеся
из-под
подола
голые,
о св ещен ные
костром
кол енк и
с
черным
п рова лом
по­
средине
и,
как
загипнотизированный,
слушал
непонят­
ные
слова
дикой
таборной
песни.
Старуха
выпустила
мои
руки
и
з ахлоп ала
в
л а доши.
Цыган
у
колеса
свистнул
не
громко,
но
резко.
Неожи­
данный
удар
тяж елы м
сапогом
под нож ку
опрокинул
меня
на
землю.
Кто-то
сзади
навалился
на
ме ня
тушей,
скрутил
веревкой
руки
за
спину
и
з асу нул
мне
в
рот
кл яп
из
во ню чих
тр япо к.
Лежа
на
теплой
колючей
зе м­
ле,
я
видел,
как
цыгане
быстро
запрягли
ло шаде й
и
по­
гасили
костер,
п л еснув
на
угли
водой
из
конского
ве д­
ра.
Меня
взвалили
на
задню ю
те ле гу,
и
табор
тро нулс я
под
горку.
Может,
мужики
с
гумен
услышат
и
о ст ано­
вят,
заподозрив
недобное
в
этом
внезапном
ночном
о тъ­
езде?
Но
цыгане
поснимали
с
ло шад ей
бубенцы
и
еду т
по-воровски
тихо,
чуть
поскрипывая
колесами.
Сле ва
на
темном
небе
видны
п ер екладины
крестов.
Зна чит,
мы
едем
мимо
кладб ищ а.
Под
го ру
лоша де й
пу сти ли
рысью.
Голова
моя
под пр ыгива ет
на
к уче
во­
ню чего
барахла,
во
рту
горчит
от
вку са
изжеванной
кислой
тряпки.
С
дороги
своротили
на
целину
(я заме­
тил
это
по
толчкам) .и
въе ха ли
в
л ес.
При
одном
силь­
ном
толчке
я
подскочил
головой
в
за дке
телеги
на
чт о-
то
мя гкое
и
пушистое.
Шуба?
Нет,
медвежонок.
П ро­
сн увшис ь,
он
обнюхал
и
нач ал
сосать
мое
ухо.
Боясь,
что
он
начнет
глодать
мою
гол ову,
я
по ста рал ся
отка­
титься
от
него
подальше.
Перелесок
скоро
кончился,
и
мы
опять
выехали
в
поле.
Цыгане
торопились
и
гнали
лошадей.
Мне
бы ло
оче нь
неудобно,
и
я
никак
не
мог
понять,
что
со
мно й
случилось,
но
страха,
не
чувствовал.
Не
станут
же
они
меня
убивать?
Са мое
большее
—
оберут
и
разденут
и
пустят
г де-н ибу дь
подальше,
чтоб ы
са мим
уй ти
от
по­
гони.
Впереди
невысоко
над
горизонтом
блесну л а
з везда.
571


Уж
не
Сириус
ли?
Но
нет,
звезда
сл ишко м
яркая,
зеле­
н ая:
семафор.
Табор
подкатил
к
какому-то
глухому
по­
лустанку,
к
длинному
ряду
ци стер н,
платформ
и
те плу­
шек.
Цыган
остановил
лошадь
и
соскочил
с
передка.
Старуха
подошла
к
телеге
и
с к азала
что-то
непонятное,
показывая
на
вагоны.
Цыган
вз вал ил
меня
на
спину,
как
пятерик
му ки,
и
бе гом
потащил
вдоль
товарного
поезда.
Другой
цыган
помог
ему
вс кин уть
меня
и
вт а­
щи ть
в
одну
из
теплушек.
Дверца
тяжело
задвинулась.
Поезд
дернул
рывком
и
за сту чал
буферами.
Теплушка
дрогнула
и
затарахтела
т ел егой
по
стыкам
рельс.
Голо­
ва
моя
запрыгала
по
деревянному
настилу,
и
в
сту ке
колес
я
различил
песню
молоденькой
цыг аноч к и:
Пыль
столбоса
слево
газдэя,
Ах,
да
тэр ны
чя
улыджия...
XXXIX
ВИЛЛА«ЭЛЬГА»
Качка
уба юкив ающ ая ,
р ессо рн ая,
и
под
голов о й
что-то
бархатисто-мягкое
вроде
подушки.
Я
открываю
глаза.
П одо
мно й
пружинит
бамбуковыми
пол озьями
кресло-качалка.
Остекленная
теплица
веранды
напол­
нена
ма тов ым
солнечным
светом.
П ото лок
и
поло вицы
б лестя т
вощеной
палубой.
На
бело й
ска терт и
в
у зко­
бедрой
в азе
лиловеют
темно-красные
пионы.
В
рам е
раскрытого
ок на
—
Эльга
в
бело м
летнем
пла тье .
У
ее
локтя
серебряный
кофейный
прибор,
а
за
плечом
тя­
нется
между
гранитных
колонн
сосен
са дов ая
дорожка
из
красного
песка.
В
голубовато-серых
глазах
Эл ьги
собрано
сияние
вс ех
окружающих
п ред мето в:
св ерка ю­
щих
стекол,
скатерти,
серебряного
сервиза.
Привстав,
улы баяс ь,
она
протягивает
мне
чашку
кофе.
—
Ну,
как
ваше
самочувствие?
Устали
от
поездки?
Наверное,
измучились?
Воображаю,
как
вы
жи ли
в
му­
жицкой
избе...
Навоз,
тараканы,
к ло пы...
Мне
приходи­
лос ь
на
фронте
жить
в
халупах...
Спасибо
вам
за
до­
ставленную
лада н ку.
Я
уже
возила
ее
к
Гр иго рию
Ефи­
мов и чу,
и
он
сказал
мне,
что
нужно
делать...
Ладанка...
Эльга...
А
что
если
за кр ыть
глаза
и
за­
б ытьс я?
Может
быт ь,
все
ис чезне т
и
я
увижу
непоче-
тов ски й
выгон,
гумно,
Сем ен
П алыча,
Наташу...
Но
нет,
572


мне
чудится
совсем
другое.
Приторный
запах
хлоро­
форма,
поездной
грохот
улетучивающегося
сознания.
Белый
ст ол
операционной,
расплеснутая
фиолетовая
кровь
пи онов,
и
Эльга,
вся
в
белом,
перебирающая
ла н­
цеты
се ре бр яных
ча йных
ложеч ек . ..
Где
же
действительность?. Мощно
шумит
хвой н ый
приб ой
сосен.
На
желтом
потолке
пр ы гает
солнечный
зайчик
кофейника.
Гор я чий
ко фе
о бж игает
я зык
густы­
ми
сливками.
Протягивающая
мне
бутерброд,
обна­
женная
до
п леча,
заг оре вшая
рука
Эльги
золотится
персиковым
пушком,
и
гл аза
у
нее
т акие
ласковые,
внимательные.
В
широкое
отверстие
кисейного
рукава
мне
ви дна
сму гл ая
выбритая
подмышка
и
пониже,
бл и­
же
к
груди,
мушка-родинка.
По
крутым
ступенькам
высокого
крыльца,
как
по
выбленкам,
ме лк ими
шажками
вз бег ает
военмор
Ко­
маров.
—
Изви няюс ь,
Э льга
Густавовна.
Я
ве сь
пе ре ма­
зался.
В ози лся
с
мот ор ом ...
П очт альон
только
что
п ере­
дал
мне
телег рамму
на
в аше
имя .
Она
у
меня
в
бо ков ом
кар ман е.
Выньте
ее,
пожалуйста,
сам и:
у
ме ня
руки
в
масле...
Рукава
у
нег о
засучены
и
руки
г ря зные,
как
у
мо н­
тера.
Эльга,
улыбаясь,
до стает
из
кармана
его
кожаной
промасленной
куртки
телеграмму.
По-видимому,
пр и­
к осн овение
ее
рук
очень
приятно
Комарову:
он
стоит
навытяжку,
по- вое нному ,
молодое,
почти
бе зусое
л ицо
его
заливает
густой
румянец,
а
голубые
глаза
смотрят
по-юношески
восторженно-влюбленно.
—
Я
се йчас,
Э льга
Густавовна,
выйду
к
завтраку,—
щ елка ет
он
каблуками.—
Только
умоюсь
и
переоде­
нусь.
Извиняюсь
за
опоздание.
Эльга
вскрывает
и
про сматрив ает
телеграмму:
—
Нич его
важного.
Это
из
Парижа
от
на ших
дру­
зе й.
Хотите
еще
кофе?
Я
протягиваю
свою
чашку.
Хрупкий
фарфор
звенит
в
дрожащей
руке.
—
Вам
н адо
хорошенько
отдохнуть
сегодня
и
вы­
спаться...
Присаживайтесь,
Матвей
Алексеевич!
Комаров
умылся
и
пр инар я дил ся.
Б елоку рые
во­
ло сы
его
припомажены
и
тщательно
приглажены
щеткой.
От
белого
кителя
из
чертовой
кожи
пахнет
ду хам и.
Только
на
ног ах
о стал ись
а нглийск ие
желтые
краги.
573


—
Как
вы
д умае те,
Матвей
Алексеевич,
см ожем
мы
завтра
вылететь?
—
Думаю,
что
да.
У
м еня
все
в
порядке.
Все
зави­
сит
от
п огод ы.
Барометр
показывает
—
ясно.
Э льга
д ала
Комарову
п рочес ть
телеграмму,
и
меж­
ду
ними
завязался
отры в ис тый
ма ло понят ный
разго­
вор
с
упоминанием
неизвестных
мне
имен.
После
за­
втрака
они
спустились
в
сад,
оставив
меня
одного
на
веранде.
Забытая
на
с толе
телеграмма
шелестела
от
вет ра.
Привстав
с
кач алки ,
я
потянулся
к
ней
и
прочел:
. ..Paris... Posdravlaiem jelaem uspecha...
«Поздравляем,
желаем
успеха,
мысленно
с
вами!»
Значит,
опять
что-то
затевается.
Может
быть,
лучше
притвориться
больным?
Однако,
я
не
удержался
и
со­
шел
в
сад
—
большой
огороженный
забо р ом
участок
соснового
бора.
Только
вокруг
дома
рассажены
кусты
сирени
и
жасмина
и
ра зби ты
клумбы
с
различными'
стеклянными
шара ми
и
синими
е лками
посредине.
Я
обошел
ве сь
уча с ток,
вышел
да же
за
гра нитные
стол­
б ики
ворот,
где
в
песке
виднелись
следы
автомобиль­
ных
шин
и
вис ела
п олукруг лая
вы веска
с
надписью
зо­
лотом:Villa «Elga»*.
Бревенчатый,
крашенный
охрой
дом
с
антенной
и
флюгером
на
черепичной
крыше
напо­
минает
не
то
блокгауз,
не
то
яхт-клуб.
Кругом
хв ой ный
лес
с
песчаными
плешинами
дюн,
поросших
лиловым
вереском.
Вил ла
с
претензией
на
роскошь,
но
или
не
оборудована,
или
запущена.
Нет
никаких
хозяйствен­
ных
пристроек,
кроме
большого
деревянного,
крытого
железом
сарая.
Большинство
клумб
—
без
цветов,
до­
ро жки
завалены
ржавой
хв оей
и
сосновыми
ш иш ками.
На
усыпанной
гра вием ,
обнесенной
белой
пр ово лоч ной
сеткой
пл о щадке
для
тенниса
лежит
забытый,
намок­
ший
от
дож дя
мяч.
В
крытом
помещении
кег ел ьба на
в аляю тся
окурки
па пиро с
и
пустые
бу тыл ки.
В
к онце
длинной
д е ревя нной
дорожки
торчит
несколько
несби­
тых
кегель.
Брошенный
мною
пыл ьный
шар
загрохотал
и
заколесил
по
доске,
будя
нежилое
гулкое
эхо.
—
Ог о!
Да
вы
совсем
молодцом.
Швыряете
т акие
тяжелые
шары!
А
я
еще
боялась,
что
вы
не
сможете
со­
провождать
нас
завтра.
Вилла
«Эльга» (швед .).
■ 574


Сза ди
в
дверя х
ст оит
Эльга.
Она
бр езг ливо
ог ляды­
ва ет
ке гел ьба н.
—
Какая
тут
гря зь!
Это
на ши
насвинячили,
когда
стояли
з десь
весной.
Надо
веле ть
убрать.
Она
вз яла
ме ня
под
руку
и
повела
по
песчаной
до­
рожке
к
веранде.
—
Когда-то
это
была
моя
лю бимая
вилла.
Я
так
люблю
северное
л ето
и
бе лые
ночи.
Иногда
я
н аезжал а
сюда
и
зимой.
Но
теперь
зд есь
все
так
запущено.
Мне
сейчас
не
до
виллы.
И
кроме
того,
ка к-н ика к,
ср едст ва
мои
уже
не
те...
Вздрогнув
от
внезапного
мощн ого
гула
мотора,
я
за­
кидываю
голову
вверх.
Где-то
близко
над
соснами,
до л­
жно
быть,
летит
аэр оп лан.
Но
аэроплана
никакого
не
видно,
и
гул
обр ы вается .
—
Что
вы
там
ище те
в
небе?
—
смеет ся
Эльга.—
Вед ь
это
же
Матвей
Алексеевич
пробует
мотор
в
са рае.
У
клумбы
с
желтыми
и
красны м и
т юл ьпанам и
ело ­
зит
по
з емле
садовник,
п ох ожий
на
волжс ког о
немца-
колониста.
Эл ьга
заговорила
с
ним
п о -шве дски.
Садов­
ник
сп люн ул
клейкую
же лтую
сл юну
и
что-то
ответил,
п оказыв ая
рукой
на
дачу
и
двигая
одной
только
левой
пол ов иной
рта;
правая’щетинистая
щека
у
не го
плотно
набит а
какой-то
жва чкой ,
таб ак ом
или
жевательной
с мо лой.
Я
уловил
одн о
слово:«фру».
—
Это
весь
шта т
моей
виллы,—
говорит
полуирони­
чески,
полушутливо
Эл ьга .—
Он
и
садовник,
и
сторож,
и
повар,
при
сл учае .
Да
еще
его
глухая
д очь,
моя
тезк а,
тож е
Эльга.
Они
живут
здесь
од ни
к ру глый
год.
П ро­
стые,
грубые
люди ,
но
з ато
на
них
мо жно
положиться.
На
в ер анде
накрывает
на
стол
высокая
здоровая
д еву шка
в
платье,
выш ит ом
какими-то
необыкновенны­
ми
пестрыми
цветами.
У
нее
ов сяны е
волосы
и
бле дно-
голубые,
цвета
линяющего
василька,
глаза.
Э льга
чт о-
то
спр ос ила
по -ш вед ски.
Д ев ушка
посмотрела
на
нее
пр ист аль но
напряженным
взглядом
глухонемой,
пот ом,
сообразив,
от ветил а
неприятно
резким
грачиным
го­
лосом.
С ер вир ован
ст ол
бог ато
—
фарфор,
серебро,
но
обед
плохой:
мол очный
мучной
суп,
какая-то
костистая
ры­
ба
с
салатом,
р едиска,
спаржа
(«Из собственных пар­
ни ко в»,—
шутит
Э льга ). Зато много консервов и бутыл­
ка
красного
бургундского
вина
французской
марки.
Нали в ая
вино,
я
нечаянно
залил
скатерть.
Девушка
575


что-то
сердито
ск аз ала
мне
и,
отодвинув
таре лку,
по сы­
пала
п ятно
солью.
—
Моя
те зка
Эльга
жалуе тся,
что
вы
испортили
но­
вую
ск ат ерть
и
пятно
н'е
отс ти рае тся, —
погрозила
мне
пальцем
Э ль га.—
Будьте
поосторожней,
она
у
меня
очень
строгая.
Обед
по-петербургскому
по з дний,
вечерний.
Фи н­
ля ндский
летний
д ень
незаметно
переходит
в
янтарные
сумерки.
На
песчаных
перекатах
дюн
смо лк ает
хвой­
ный
пр иб ой,
гул
колеблемых
про вол очны х
игл.
Д рово­
секом
постукивает,
пробуя
доброт нос ть
древесины,
дя­
тел.
Рыжей
крысой
п ере метн ул ась
со
ст вола
на
ствол
бел ка.
На
дорожке
у
клумбы
трясет
а эр опла нным
хво­
с том
трясогузка.
Перегнувшись
че рез
пе рила
веранды,
я
любуюсь
на
молочное
н ебо
с
ора нж евым
обрывком
обла ка
и
вдруг
чувствую
тоску
от
эт ой
проволочной
хвои,
красного
п ес­
ка
и
с в етлых
су мер ек,—
острую
тоску
по
пыльному
черствому
чернозему,
по
пше нично му
омету,
по
звезд­
ной
темной
но чи
у
шала ша
с
яблоками.
—
Ло жить ся
уже
не
стоит.
Как
вы
думаете,
Матвей
Алексеевич,
когда
мы
сможем
отправиться?
Эльга,
надев
ра д ио нау шники,- пол уле жит
на
д ива не.
Комаров
за
столом
разбирает
какие-то
авиационные
любительские
с ним ки.
—
Да
во
втором
часу,
я
полагаю.
Ночи
еще
светлые.
У
ме ня
все
готово...
Вот
любопытные
снимки
наш ей
шк ол ы...
. Один из снимков заинтересовал
меня:
из
ды мящи х­
ся
обломков
сам олета
торчала
обугленная
обезобра­
женная
головня,
которую
только
по
раскинутым
рас­
пятьем
рукам
да
по
уцелевшему
шлему
на
голове
мож­
но
б ыло
признать
за
человека.
—
Угробился
о дин
из
моих
товарищей
в
Баку.
Взор­
вался
бак
с
бензином.
Когда
мы
его
вынимали,
от
него
пахло
пригоревшим
шашлыком.
Вот
он
снят
жив ым
у
своего
гидроплана...
От
фот огра фи и
действительно,
ка залос ь,
пахло
го­
ре лым
чел о вече ским
мясом.
Неужели
это
улыбающее­
ся
юношеское
лицо
и
молодое
стройное
тел о
в
белом
на ряд ном
кителе
о бра ти лись
в
страшную
бесфо р м ен­
ную
голов н ю,
так
же,
как
исчез
в
груде
му сор ных
об­
ломков
острокрылый
щегольской
гидроплан,
покачива­
ющийся
на
по п лавках
в
радужном
заливе?
576


—
Хотите
послушать
«Тангейзера»
из
стокгольм­
ского
теа тра?
—
предложила
Эльга.
Откинувшись
на
вышит ые
диванные
подушки,
я
слушаю
несущ ую ся
из-за
Балтийского
мо ря
ва гне­
ровскую
музыку:
ржавый
железный
вой
оркестра
и
резкий,
металлический
тенор,
выкрикивающий
неуло­
вимые
слова
героической
мелодии.
Зажмурив
гл аза,
я
ст ар аюсь
представить
волшебный
полет
этих
зв у­
ков
—
от
самого
ис то ка,
из
отделанного
плюшем
и
зо­
лотом
зала
к орол ев ской
оперы,
над
стрельчатыми
кр ы­
шами
северного
города,
через
мачты
и
трубы
порта,
над
бессонной
мерцающей
гладью
зеленого
моря,
над
островками
гранитных
шхер
и
рыбачьими
шхунами
вместе
со
свистом
вет ра,
пл еско м
в оды,
гулом
сосен,
разрядами
грозы
в
громоотвод
ан т енны
—
с тека ть
гл у­
хой
х рипл ой
усыпительной
мелодией
в
мои
зажатые
черным
обручем
в иск и...
хь
«ОИК»*
■—
Вста вай т е,
с оня
вы
этакий.
Мы
и
так
запоздали.
Я
дум ала,
что
вы
ушл и
с
ним и.
Ост али сь
бы
вы
здесь
о дин,
как
чеховский
старик
Фире...
Уронив
на
пол
радионаушники,
я
в скакив аю
с
д ива­
на.
Эльга
—
в
к ожа ном
шоферском
пальто,
с
би нок лем
в
футляре
через
плечо
и
с
небольшим
саквояжем
в
ру­
ке.
Светлые
волосы
ее
выбиваются
мальчишескими
в и храми
из-под
надвинутой
на
брови
серой
кепки
с
длинным
козырьком.
—
Поскорей,
поскорей!
—
торопит
она
меня.
Г лухо нем ая
горничная
подает
мне
чье-то
простор­
ное
ко жа ное
п а льто,
желтые
краги
и
кепку.
Эл ьга
це­
лу ет
ее
на
прощанье
и
отдает
какие-то
распоряжёния
п о- шведски .
Дев уш ка
с
веранды
машет
нам
рукой
и
кричит
вдогонку
резко,
по'-грачиному.
На
х оду
Эльга
вс овыва ет
мне
в
руку
свой
сакво я ж ик.
По
скользкому
на с тилу
ржавых
игл
мы
пробираемся
к
песчаному,
по­
росшему
редким
вереском
бугру
с
од ино ко
торчащей
«Орел» (швед. ).
19 М.
Зенкевич
577


искривленной
старой
с осн ой,
п охоже й
на
крымскую.
Около
нее
белый
квадратный
заборик
с
надписью
по
ла тын и: «соляриум» .
За
ним
—
низкорослое
о всяно е
пол е
и
большая
ро вная
луговина
с
дымным
по земко м
росы.
—
А
вот
и
наша
машина,—.показывает
Эльга.
Бо ти нки
сыреют,
и
крошечные
белые
подсолнечни­
ки
ромашки,
с
золотой
шляпкой,
цепляются
за
краги.
Только
по до йдя
ближе,
я
з амет ил,
что
машина,
про
ко­
торую
говорила
Э льга,
не
автомобиль,
а
аэроплан,
чет­
ко
вычерчивающийся
серебристыми
плоскостями
крыльев
на
си зом
фо не
леса.
Аэроплан
загудел
и
нетер­
пеливо.
пробежал
несколько
десятков
метров
нам
на­
встречу,
потом,
описав
полукруг,
об орв ал
гул
и
остано­
вился,
ве реща
вентилятором
пропеллера.
Рысц ой,
по
траве,
вдогонку
за
ним
беж ал
какой-то
человек
в
оленьей
вывороченной
мех ом
наружу
куртке
и
мехо­
вой
ша пке.
Сл езши й
с
сиден ья
Комаров,
в
кожаном
шлеме
и
сверкающем
забрале
очков,
о
чем-то
долго
переговари­
в ался
с
н им,
показывая
на
вос то к,
отмахнувшись
от
расспросов
Эльги .
Самолет
довольно
б ольшой ,
с
закрытой
пассаж ир­
с кой
каютой.
На
его
белых
крыльях
черная
надпись
—
«ОРМ» .
Восток
розовеет,
скоро
в зой дет
солнце,
но
по
шир о кой
выкошенной
площа дк е
луг а
волнами
газовой
атак и,
приземляясь,
ползет
из
л еса
туман.
—
Сади тесь !
Садитесь!
—
крикнул
вдруг
Комаров,
распахнув
дверцу
и
помогая
Эльге
вскинуть
ногу
в
ме­
таллическое
стремя
ступеньки.
Всл ед
за
мелькнувшим
из-под
к ожа ного
пальто
аж урны м
чулком
я
тоже
пр о­
лез
в
тесную
низенькую
кабинку
и
сел
сле ва
рядом
с
Эльг ой .
Мот ор
оглушительно
зарев е л,
и
самолет
рв а­
нулся
с
места.
На
ходу
в
дверцу
просунулся
б ло ндин
в
оленьем
м ехе
и
сел
вп ер еди
нас
на
третье
место.
—
Застегните
поя с,
а
то
стукнетесь
головой,—
п ре­
дупредила
меня
Эльга.
Я
поспешно
застегнул
у
живота
на
пряжку
широ­
ки й,
п охож ий
на
ремень
для
правки
бритв
п ояс.
Стре­
мительный
подпрыгивающий
бег,
несколько
толчков,
и
зат ем
плавность
поднимающегося
вверх
лифта
и
легко­
сть
в
н огах,
во
всем
тел е.
В
стекло
ок на
слева
втисну­
лос ь
багровое
тусклое,
как
л уна
у
г ори зонт а,
со лнце,
еще
не вид ное
на
земле.
Странно,
что
не
чувствуешь
ни
578


скорости,
ни
высоты:
к ажетс я,
что
мы
в исим
не под виж­
но
и
под
н ами
внизу
крутится
непрерывная
буро-зеле­
ная
лента
рельефной
карты,
иг руш ечн ая
модель
з ем­
ной
поверхности.
—
Затк ни те
уши
в атой ,—
предлагает
Эльга.
Но
заткнутые
вато й
уши
—
точ но
залиты
во дой.
Гул
мотора,
по
крайней
мере
в
кабинке,
не
так
уж
о глуш и­
телен,
и
м ожно
разг ова ри вать ,
напрягая
незаметно
для
с ебя
голос
до
крика,
как
при
разговоре
с
глухи м.
То ль­
ко
в
горле
скоро
начинает
першить
хрипота.
Молодой
человек
в
оленьей
куртке
(бортмеханик,
шве д,
не
говорит
по-русски,
объяснила
Эльга)
часто
приподнимает
один
из
наушников
шл ема
и
прис л уши­
ва ется
к
гулу.
Иногда
открывает
пох ожую
на
вентиля­
тор
алюминиевую
крышку
и,
об давая
нас
перегаром
бензина,
ковыряется
во
внутренностях
мотора.
Аэроп­
лан
по кач ив ается ,
как
шл юпка,
на
воздушных
в олна х.
Плоскости
к рыль ев
чертят
ре йсф ед ером
по
о бла кам.
С ине ватая
зелень
ле сов
сменяется
оцинкованным
же­
лезом
во ды.
—
Финс ки й
залив.
А
вон
там
влево
Кронштадт,—
показывает
Эльга,
передавая
мне
цей со в ский
в ос ьми­
кр ат ный
бинокль.
Но
Кронштадт,
даже
и
в
бинокль,
ка же тся
окута н­
ным
г рязн ой
дымовой
завесой,
сквозь
которую
неясно
проступают
контуры
фортов,
судов,
зданий,
золотого
купола.
Зато
хорошо
виден
идущий
прямо
под
на ми
грузовой
пароход
с
распущенной
черной
лентой
ды ма.
Аэроплан
кренится
в
б ок овой
качке.
Бортмеханик
оборачивается
и
кричит
что- то
по -шв едски,
маша
рук ой
вправо.
—
Пересаживайтесь
на
мое
место.
Вы
тяжелей,—
объясняет
Эльга,
и
мы
меняемся
с
ней
местами,
что
не­
с кольк о
уменьшает
качку.
Займища
лугового
берега
от т алкив ают
назад,
к
го­
ризонту,
речное
половодье
не
пох оже го
на
м оре
Фин­
ского
залива.
Ка рли ков ая
поросль
лесов
чередуется
с
чернополосицей
полевого
лоскутного
одеяла.
Потре­
воженным
клопиным
гнездом
р асп олзае тся
по
с оло­
менному
тюфяку
по жни
бурое
коровье
стадо.
В
би­
нокль
я
различа ю
на
мгн ове ние
ста рик а
пастуха,
опер­
шегося
на
посох,
и
лохматую
овч а рку
около
его
обутых
в
лапти
и
онучи
но г.
Солнце
поднялось,
и
в низу
по
зем­
ле
коршуном
скользит
отбр ас ыв ае мая
самолетом
тень.
19*
579


Из бяны е
цыплячьи
выво д ки
испуганно
жмутся
к
бе­
лым
кл ушк ам
церквушек.
П ро щупыва я
дорогу
рогатой
головкой
паровоза,
осторожно
пробирается
по
желез­
нодорожной
ветке
дымнопрядная
гусеница
по е зда.
—
Высота
девятьсот
метров...
с кор ость
—
сто
шес­
тьдесят
километров,
в
час ,—
пе рев одит
Эльга
св ой
краткий
р аз говор
с
бортмехаником.
Вдруг
аэроплан
заплясал
по-журавлиному
на
кр ыл ьях
и
начал
козырять
бумажным
змеем.
Под
ло­
жечкой
заныло
м ятным
холодком,
и
пол
из-под
ног
ускользал
доской
качелей.
Я
съеж ил ся
и
вклещился
пал ьцам и
в
сиденье.
Неужели
мы
пад аем ?
Гул
об ор­
вал ся
на
секунду,
потом
мотор
снова
забасил
с
удвоен­
но й,
силой.
Бортмеханик
обернулся
к
нам
и
оскалил
бе­
лозубую
улыбку.
—
Воздушные
ямы !
—
крикнула
Эльга,
тоже,
как
и
я,
ухватившись
за
соломину
хрупкого
си день я.
Са мо лет
выпрямился,
и
сосущий
холодок
под
ложеч кой
расто­
пился
в
теплой
во лне
с е рдце б иения.
За
лесно й
ще ти ной
щуч ьей
блесной
пл ес нула
узло вата я
пров ол очн ая
л ес­
ка
какой-то
реки,
над
которой
мы
скоро
пролетели.
—
Volkov! —
закри ч ал
швед,
развернув
к арту.
—
Волхов,—
не
сра зу
догадался
я.
Солнца
уже
не
видно
за
ту чами,
и
р ека
по-осеннему
пасмурна.
Самолет
забирает
вве рх
и
п о падает
в
полос у
дождя.
Забрызганные
о кна
о бкл ады вают ся
желтой
ва­
той.
Полусумрак
к аб инки
ярко
освещается
э лектри че­
с кой
вспы шко й
молнии,
и
громовой
раскат
заг лушае т
тревожный
рев
мотора.
Неужели
конец?
Разве
здесь,
в
тучах,
может
быть
у
аэроплана
громоотвод?
И
может
ли
нас
убить
молния,
раз
нет
заземления?
Но
нет!
Раскаты
гро ма
замерли,
а
неповрежденный
м отор
упрямо
ревет,
взби рая сь
в
гору.
Ко з линый
з апах
бензинного
пе рег ара
щек о чет
ноздри
—
это
мохнатый
бортмеханик
опять
развернул
алюминиевую
б рюши ну
и
ковыряется
в
металлическом
кишеч ни ке
машины.
Д оска
качелей
под
ногами
круто
ид ет
кверху.
Желтая
вата
за
сте кл ом
св ет леет
и
становится
гигроскопи­
ческой,
прозрачной.
Бортмеханик
опустил
стекло
у
дверцы
слева,
и
в
синеве
из -под
белого
крыла
б лес­
н уло
солнце.
Такое
сапфирно-чистое
н ебо
я
видел
только
у
вер шин ы
Казбе ка ,
и
обл ака
вниз у
стелются,
как
в
ущелье
под
Левдоракским
ледником.
Возд ух
ма р­
товский,
весенне-снежный,
и
дыхание
лё гко е,
у ч ащен­
580


но е,
как
на
лыжной
прогулке.
Лететь
уже
не
страшно:,
так
бл изка
внизу
мягкая
сугробная
равнина.
Труд но
поверить,
что
мы
л етим
на
высоте
двух
ты сяч
семисот
метров!
В
прорыве
об ла ков
темнеет
широкое
ущелье,
куда
мы
начинаем
спускаться,
опять
п оп адая
в
полосу
м ел­
ког о
дождя.
Бортмеханик
в
узкое
отверстие,
как
в
ру­
п ор,
о
чем-то
пе рекли к ае тся
с
Комаровым.
—
Держитесь!
Сейчас
бу дет
спуск!
—
пр еду пр еди­
ла
Эльга.
Аэроплан
вагончиком
ам ер иканских
гор
катится
вниз
и
делает
крутой
вираж.
Каж ет ся,
что
он
падает
бок ом.
Земля
вст ает
горбом
и
зат ен яет
все
правое
окно.
Потом
вы р авни вает ся
и
бы­
стро
не сетс я
нам
н ав стре чу.
Несколько
рессорных
встряхивающих
уд а ров,
и
самолет,
подпрыгивая
трясо­
гузкой,
катится
по
неровному
полю.
К
ногам
приливает
приятное
ощущение
земной
т яж ести.
Оглушенный
д ол­
гим
гулом
слух
не
сра зу
о св аивает ся
с
ти шин ой
и
ул ав­
ливает
дробный
шелест
дождя.
Как
хорош о
с ту пать
по
незыблемому
плотному
грунту,
наворачивая
на
под­
метки
липкие
комья!
Кр угом
щ етин ится
жнивом
ров ное
поле,
и
только
под
самы м
носом
аэроплана
з ел енеет
болотце,
в
к ото­
ром
мы
по
сч ас тью
не
ув язли .
Н евдале ке
на
телеге
сто­
ит
мужик
с
вилами,
сзади
за
ним
по
пож не
стелются
кучки
разбросанного
н аво за.
К омаров
подошел
к
нему
и
о
чем-то
спросил.
Муж ик
в
ответ
замахал
рукой
и
п оказа л
на
лес.
—
Что
случилось?
—
вы суну ла сь
из
дверцы
Эльга.
—
Н иче го.
Пустяки.
С ейчас
опять
поднимемся,—
успо к оил
Ком а ров
и
вм есте
с
бортмехаником
заносит
и
откаты ва ет
аэр о план
от
болотца.
Чернобородый,
в
о спин ах
мужик
лет
сорока
подхо­
дит
к
нам.
Он
даже
захватил
с
соб ой
вилы
—
второпях
от
удивления,
а
может
быть,
и
предусмотрительно
на
всякий
случай:
кто
знает,
какие
люди
слетели
к
нему
на
пожн ю.
—
Небось,
дя дя,
не
унесем
теб я
на
не бо
к
Илье-про­
рок у,—
шутит
Комаров
и
по каз ыв ает
мужику,
как
на до
взяться
за
руки,
чт обы
помочь
пустить
пропеллер.
Мужик,
убедившись,
что
б оятьс я
нечего,
решитель­
но
вт ы кает
железный
трезубец
в
землю.
—
Контакт!
—
кричит
швед-механик.
581


—
Так...
так...—
широко
улыбается
мужик
и
заг ре­
бает
мою
руку
в
св ою
из ма занну ю
навозом
шершавую
ладонь.
Отлакированный
дождем
пропеллер
за ве рте лся
вентилятором,
и
м отор
оглушительно
взорвался.
Му­
жик
отскочил
в
сторону,
бортмеханик
и
я
торопливо
вле зли
в
кабинку.
хы
ПРОШЕНИЕ
СУМАСШЕДШЕГО
Когда
мы
выле зли
из
кабинки,
Э льга
больно
ущип­
нула
меня
за
руку
и
прокричала
под
ухом:
—
Ни
слова
по-русски...
Запомните...
Мы
иностран­
цы,
шв еды ...
Говорите
п о -нем ецки. ..
Вы
ведь
жили
в
Берлине...
Только
не
проговоритесь...
Что
означало
ее
предупреждение,
я
понял
только
п отом,
увидев
вечернюю
газ ет у.
На
аэродроме
нас
встретили
несколько
во ен ных.
Один
из
них ,
высокий,
седоусый,
с
малиновыми
ромба­
ми,
разговаривал
по- фра нцуз ск и
с
Эль гой .
Подкатив­
ший
на
так си
кинооператор
вертел
ручку
аппарата.
П отом
в
а втом обил е
по
Тверской
мы
п рое хали
в
Гранд-
отель.
Весь
эт от
сутолочный
восемнадцатичасовой
мос к ов­
ский
день
отпечатлелся
у
меня
в
мо згу
каким-то
сума­
сшедшим
киномонтажом.
Мо жет
быть,
причиной
эт ого
б ыли
бессонная
ночь
и
воздушная
качка,
а
может
бы ть,
и
то,
что
мы
действительно
(как это ни странно)
начали
с
сумасшедшего
дома.
—
Я
хо чу
поехать
на
Канатчикову
дачу,—
объявила
за
зав тра ком
Эл ьг а.—
Вы
по мните ,
Матвей
А лек сее­
ви ч,
я
рассказывала
вам
про
мою
под р угу ...
Ее
муж,
пол ко вник- вра нгел е вец,
при
наступлении
кра сн ых
спрятался
в
психиатрической
больнице
в
Симферопо­
ле.
Его
записали
душевнобольным
под
чужой
фами­
лие й.
Одн а
из
сиделок
донесла,
и
его
расстреляли
вме­
сте
со
старшим
врачом...
Бедняжка
В аля
умерла
от
пре жде вр еме нных
род ов ...
—
При
чем
же
тут
Канатчикова
дач а?
—
удивился
Комаров.—
Ведь
это
б ыло
в
Симферополе,
и
полковни­
ка,
как
вы
с ами
говорите,
расстреляли...
582


—
Да,
но
я
все
же
хоч у
удостовериться,
нет
ли
там
кого-нибудь
из
на ши х...
Комаров,
привыкший
исполнять
все
кап р изы
Эльги,
не
стал
в озра жа ть,
и
мы
отправились
на
Канатчикову
дачу.
Э льга
лом ан ым
русским
языком
объяснила
швей­
ца ру,
что
нам
нужно,
и
прошла
к
дежурному
врачу.
В
ве стибюл е
по
б окам
лестницы
висят
две
картины:
Ле нин
в
кепке
на
булыжной
мостовой
Красной
п лоща­
ди
и
около
коп ны
с
лежащей
косой
—
Калинин
в
го­
лубой
рубахе
с
расстегнутым
в орот ом
и
бруском
за
поясом.
Пе ред
кар т инами
на
деревянных
сто й ках
лох­
ма тятся
две
карликовые
п а льмы.
Н а против
на
стене
чер н еет
доска,
похожая
на
классную,
и
на
ней
надпись
мелом:
Психиатрическая
б ольни ца
имени
П.
П.
К ащ енко
к
... числу ...
мес
... состояло мужч ...
же нщ
...
пр ибыл о
... выписалось ...
скончалось
...
Я
запомнил
только
последнюю,
и тогов ую
цифру
—
1163 —
и
стра нн ую
фамилию
дежурного
надзирателя:
Гарают.
Портреты,
о бъя вле ния
месткома
—
все
так
просто,
точ но
мы
находимся
в
каком-нибудь
об ычн ом
учр е ждени и.
Скоро
вернулась
Эльга
и
сообщила,
что
осмотр
б о льницы
разрешен.
В
провожатые
нам
дал и
молодого
врача-психиатра,
невысокого
б рюне та
в
золотых
очках
и
бел ом
х алат е.
Он
провел
нас
под
дождем
через
д вор
к
одному
из
д ву хэт ажных
кирпичных
корпусов,
раз­
бросанных
ср еди
сырой
зелени
сада.
Надз ира те ль
п ре­
дупредительно
отпер
ключом
дверь
и
впустил
нас
в
па­
лату.
—
Здесь
отделение
для
паралитиков
и
шизо френи­
ков,—
объяснил
врач.—
Прогрессивный
паралич
на
по­
чве
люэса...
Шизофрения,
или
пра вильне й
схизофре-
ни я,
от
греческого
г лаг ола
«схизейн»
—
расщеплять.
Р асщепл ен ие
л ичнос т и...
Палат а
обы чн ая,
больничная,
и
больные
(если не за­
гляды ва ть
им
в
глаза
и
не
заг ов ари ва ть), как будто
обычные,
в
нижне м
белье
и
туфлях
бродят
и
л ежат
на
к рова тях.
Лиц а
изможденные,
дизентерийные,—
мо­
жет,
это
отсвет
залитой
дождем
зелени
из-за
затенен­
ных
деревьями
окон.
В згляд
или
напряженно
угрюмый,
583


или
идиот с к ий.
Вм есто
речи
обрывки
бессвязных
нел е­
пых'фраз.
Распр ост ер т ый
на
тюфяке
длинный
худой,
за росший
боро дой
мужчина
бес стыд но
заголился,
сп у­
с тив
кальсоны
ниже
колен,
и
от
нег о
пахнет
ис пра жне-
ниями.
Шизофреники
лежат
под
од еял ом,
согнув
ноги
и
обхватив
рук ами
затылок,
или
застыли
в
п озе
роде­
н овс кого
мыслителя.
Такое
напряжение
неразре­
шимой
мыс ли
видел
я
только
на
лице
задумавшего­
ся
Хлебникова.
Их
черепа
—
надколотые
глиняные
кувшины,
они
несут
их
б ере жно
на
плечах,
как
да­
наиды,
без
к онца
черпая
и
вылив ая
в
бездонную
тем­
ноту
огненные
мучительные
мыс ли.
Никто
из
них
не
обращает
на
нас
внимания,
они
всецело
зан яты
своим
б еспло дны м
перпетуум-мобиле.
Только
од ин
гол уб огла зый
юноша,
с лабо умн ый
Шура,
сопро­
вождает
нас
во
в ремя
обхода,
заговаривает,
мы­
чит,
разм ахи вае т
руками
и
всячески
старается
ус лу­
жить.
—
Это
тихое,
благонравное
отд ел ен ие.
Сейчас
мы
перейдем
в
более
буйное,—
улыбается
врач,
проводя
нас
в
следующий
корпус.
Такая
же
п ал ата,
только
окна
разграфлены
ж елез­
ны ми
линиями
решеток.
Больные
не
лежат,
а
в озбуж­
денно
р асхаж иваю т,
жестикулируют
и
разг ова ри вают
са ми
с
собой.
Глаза
у
них
лихорадочные,
опьяненные
н ар козом
безумия.
Под
их
взгл яд ом
проходишь,
как
под
н ав еден ным
дулом
револьвера,
из
пустоты
ко торо­
го
каждую
се ку нду
может
последовать
неожиданный
взрыв.
Мне
ка жетс я,
что
мы
во шли
в
клетку
к
тигр а м,
и
я
не вольно
дер ж усь
ближе
к
укротителю-психиатру,
гипнотизирующему
сумасшедших
своим
белым
ха ла­
том ,
ровным
спокойным
голосом,
ласково-покровитель­
ственным
похлопыванием
и
испытующим
строгим
взглядом,
п адающ им
из
стекол
очк ов
холодным
душем
на
воспаленные
бритые
г оловы .
Наше
появление
в ол нует
и
пр ивл екает
внимание
б ольны х.
Некоторые
принимают
нас
за
какую-то
ко­
миссию
и,
напрягая
остатки
сознания,
бессвязно-от­
рывочно
си ля тся
и зложи ть
свои
жалобы
и
просьбу
об
о сво бо жд ении.
—
Можно
спросить,
кто
вы
такие?
—
обратился
ко
мне
бол ьн ой
с
бородкой
и
в
очках,
расхаживающий
из
у гла
в
угол
с
заложенными
за
с пину
руками.
У
него
584


серьезное
интеллигентное
лицо,
и
на
минут у
мне
ка­
жется,
что
он
совершенно
нормален.
—
И
у
меня
то же
было
резиновое
пальто...
Я
—
ин­
женер...
Гуд рон,
асфальт...
У
меня
с ейчас
нет
комна­
ты...
я
здесь
временно...
Прошу
перевести
меня
в.сана­
тори й ...
Не
перебивайте,
пожалуйста...
Из
угла
с
кровати,
и з-под
синего
одеяла,
кто-то
громко
закри ча л
петухом.
Врач
подошел
к
не му
и
по­
хлопал
по
плечу.
Лицо
б ольн ого
расплылось
в
идиот­
скую
довольную
улыбку.
В
полутемном
проходе
нас
встретил
п охож ий
на
Поприщина
небритый
с ума сшед­
ший
в
халате.
—
Бывший
директор
Д анилов ско й
м ан уфак тур ы,—
п о казал
на
него
врач.
Услышав
знакомое
название,
сумасшедший
улыба­
ется,
клан яе тся
и
л юбезно
жм ет
всем
нам
руки ,
пр и­
г лашая
сесть
на
к рова ть,
вероятно,
он
дума ет ,
что
пр и­
нимает
нас
у
себя
в
служебном
кабинете.
Дверь
в
отделение
для
буйных
заперта,
и
в
ней
проделано
крошечное
окошечко,
как
для
руки
касси­
ра.
Здесь
уже
нет
кроватей
и
тюфяки
разбросаны
прямо
на
пол у.
Двое
рослых
надзирателей
все
время
держатся
около
нас
и
унимают
больных,
хватая
их
за
руки.
Укротитель
завел
нас
в
самую
о пасну ю
из
своих
кл е ток.
—
Так
н ельзя
бить!
—
вопит
смазливый
чер нявы й
подросток.—
У
меня
неврастения,
а
ме ня
д ерж ат.
Вы­
ломали
два
ребра...
Так
и
девочки
любить
не
будут
(и
он
игриво
подмигнул
Э льге ).
—
По кажи,
где
тебе
выл ома ли
ребра...
Больной
поднял
рубаху
и
п ока зал
здоровую
груд­
ную
кле тк у,
куда
врач
потыкал
пальцем.
—
И
все-то
ты
врешь,
братец...
Ну,
ступай,
сту пай .
На
п олу
леж ит
д линн ый
худой
парень
(рубаха на
пл ече
у
не го
разорвана
в
к лоч ья)
и
бормочет
тра г иче­
ским
голо сом :
—
Я
не
знаю,
кто
та кой
Ленин...
Не
зн аю,
кто
такая
Надежда
Константиновна...
Я
не
знаю...
—
Что
плачешь?
Сейчас
теб я
отп ра вят
в
ванну,—
у спо каив ает
надзиратель
бородатого
больного,
кото­
рый
обмочился
и
ревет,
как
маленький
ма льчи к,
у ти­
рая
слезы
рукавом.
В
по лу т емных
камо р ках
возня,
вскрики
и
бормо­
танье,
но
жутко
туда
заг ляд ыва ть,
и
я
д ержус ь
побл и­
585


же
к
двери,
где
стоит
н адзи рате ль
с
кастетом
ключа
в
кулаке.
Когда
мы
вых оди ли
из
палаты,
нас
н агнал
сума­
сш едш ий
инженер
и
подал
мне
клочок
бумаги
вместо
прошения.
Вдогонку
нам
полетело
непечатное
руга­
те льс тво
«пошли вы на...» и петушиное «ку-к а- ре ку».
—
Вы
сп раш ивает е,
как
мы
с
ними
ладим?
—
улы­
бает ся
психиатр.—
Кон ечн о,
есл и
бы
они
мог ли
дейст­
вова ть
согласованно,
то
р азн если
бы
всю
больницу.
Но
каж дый
из
них
псих ическ и
изолирован,
заключен
как
бы
в
одиночку
и
почти
не
сообщается
с
другими.
А
вот
здесь
помещаются'
больные
с
менее
опасной
формой
психических
заб олев аний ,
выз дор а влива ю щие.
Мы
да­
же
посылаем
их
на
садовые
работы.
Лиц а
у
б ол ьных
более
с пок о йные,
осмысленные.
Не­
которые
играют
в
шахматы,
другие
собрались
выхо­
д ить
на
работу
и
ждут,
ко гда
перестанет
дождь.
Де­
вушк а- уб орщ ица,
со
светлой
приглаженной
кос ой,
вы­
носит
проветривать
на
лестницу
тюфяки.
—
Брось...
нехорошо
так,—
останавливает
высокий,
с
от крыт ым
п риятны м
лицом
ю ноша
своего
товарища
и
отрывает
его
р уку
от
пр оре хи.
—
Возможно
ли
пол ное
выздоровление?
Да,
если
психическое
заболевание
произошло
от
ка кого- ни бу дь
неожиданного
сил ьно го
а ффек та,
пот ряс е ния.
Вообще
ж е...
С ейчас
я
покажу
вам
отделение,
где
находятся
больные
на
ис пыта нии ,
так
ск аза ть,
кандидат ы
в
сума­
сшедшие...
Отд ельн ый
красный
корпус
сто ит
в
стороне
от
д ру­
гих
среди
сада.
Окна
без
реш еток ,
и
палаты
чище,
хот я
к рова ти
и
уст ав лены
почти
впло тн ую.
Среди
десятков
шаркающих
туфлями
б о льни чных
призраков,
гот ов ых
задвинуть
в
кремационную
пе чь
без умия
св ое
разлага­
ю щееся
созн ан ие,
мне
запомнились
только
некоторые.
...Благодушный,
вс ем
довольный
ин женер - стр ои­
тель,
б ло ндин
небольшого
роста,
в
пенсне,
н едав но
еще
чертивший
планы
проектов
и
угощавший
шоколадом
надушенных
дам
в
золоченой
бархатной
ложе
Большо­
го
театра.
Он
беспрестанно
улыб ает ся,
поправляет
спадающ ее
с
носа
пе нсн е,
суетится,
старается
всем
по­
мочь
и
у сл ужить.
У
не го
прогрессивный
паралич,
неу­
жели
и
ему
придется,
как
тому
полутрупу,
деревенеть
на
тюфяке
в
своих
экскр еме нт ах ?.. Алкоголик,
ст ра да­
ющ ий
манией
преследования:
два
не изве стны х
с
ре­
586


вол ьвер ам и
неотступно
следят
за
ним
и
хо тят
пристре­
лит ь.. .
Уг рюмый
больной,
пох ожи й
на
с ек танта
или
тол­
стовца,—
он
умышленно
принижает
се бя,
ходит
боси­
ком
и
напряженно
дума ет
о
каком-то
искуплении,
как
безумный
гер ой
«Красного цветка»
у
Гаршина...
Че р­
ный,
щет инист ый,
плосколицый
мужчина
закрывает
г лаза
руками,
всхлипывает
и
бормочет: «Я покончу
с
собой...
я
покончу
с
со бой ».
Вчера
вечером
его
сняли
с
пожарной
лестницы
Большого
театра...
Молодой
эпиле птик
с
дегенеративным
ар ест ант ским
лицом,
ши­
рок о
открывая
губы,
бессмысленно
четко
отчеканивает
окончания
слов...
П ох ожая
на
древнехристианскую
подвижницу
д евушк а
не
ест
больше
десяти
д ней
и
не­
подвижно
л ежит
на
спине,
сп елен ут ая
простыней,
как
мумия.
—
Ну
что
же
вы,
и
сегодня
не
хотите
есть?
—
с пра­
шивает
врач,
п одн имая
ее
иссохшую
костлявую
ру­
к у.—
Тогда
придется
питать
вас
искусственно...
Девушка
мо лчи т,
и
по
ее
пергаментным
щекам
м ор­
щинится
блаженная
юродивая
улыбка.
Рядом
через
од ну
кровать
м ечется
и
стонет
за бин то­
ван ная
б лаг ооб разн ая
старушка,
которая
в
припадке
бу йст ва
п оре залась
окон н ым
стеклом.
—
Это
безобразие!
Почему
ме ня
схватили
и
при ве з­
ли
сюда?
Я
со вер шенн о
нормальна.
У
ме ня
только
п ля­
ска
святого
В и тта,—
возмущается
молодая
красивая
шатенка,—
Я
не
могу
больше...
Эта
су масше дш ая
ст а­
руха
все
время
кричит...
На
подоконнике
у
ее
изголовья
сохнет
букет
из
ро­
машек
и
лиловых
колокольчиков.
Небо льш ая ,
изящная,
как
у
ящерицы,
голова
те атральн о
обмотана
тюрба­
ном...
из
же лто го
шелкового
платка.
Она
полусидит
на
кровати,
прикрыв
ноги
одеялом.
Бо льш ие
светло-карие
гла за
зовут
и
умоляют...
На ки нув
на
плечи
ризой
оде яло,
высокая
сухопарая
бо льн ая
молится
в
пустой
угол...
Пикантная
с еро гл азая
блондинка
просит
о
свида­
нии
со
своим
сожителем,
находящемся
в
мужском
от де­
лен ии,
и
читает
вслух
его
нежное
мелко
исписанное
письмо.
Об
эт ой
паре
писали
в
газетах.
Она
целый
год
не
выходила
из
комнаты,
ее
сожитель
—
инва лид
с
се­
ребряной
трубкой
в
п рострел е нн ом
го рле,—
уходя,
запирал
дверь
на
ключ.
Соседи
сообщили
об
э том
в
ми­
лицию,
и
ее
нашли
голой
на
ку че
тряп ья,
под
изношен­
587


ной
со лда тс кой
шин ель ю.
Среди
накопившегося
за
год
мусора
на
п олу
валялся
окровавленный
шприц
с
мор ­
фием.
—
Все
это
раздули
газеты...
Я
выходила
по
вече­
рам...
Говорит
она
впо лне
разумно,
но
пальцы
ее,
держа­
щие
папиросу,
дрожат,
зрачки
расширены,
точно
атро­
пином,
и
зуб ы
у
ней
н ех ороши е,
кр оша щие ся,
темные,—
на рком ан ка.
В
одной
из
палат
больные
зани м ают ся
рукоделием.
Мил овидна я
молодая
д евушк а
и стер и чески
хохочет
и
кокетничает
с
доктором.
Где
граница
между
здоровым
и
б ол ьным
созна­
нием?
Некоторые
из
б ольн ых,
встреть
я
их
в
другом
ме­
сте,
показались
бы
мне
в полне
нормальными.
Тепер ь
же,
наглядевшись
в
гл аза
сумасшедших,
я
нач инаю
за­
мечать
безумие
и
в
глазах
здоровых
людей.
Какая - то
«сумасшедшинка»
чу д ится
мне
и
в
пристальном
взгля­
де
Эльги.
Она
попросила
р аз реш ения
прос мотреть
по и­
менный
спис ок
всех
больных
и,
к ажетс я,
не
нашла
сре­
ди
них
никого
«из наших».
После
обхода
сумасшедшего
дома
я
чувствую
с ебя
подавленным,
ун ылым
—
есть
что-то
з арази тель н ое
в
эт ом
разложении
человеческого
созн ан ия.
Я
с
об лег­
чением
подставляю
лоб
под
бьющую
из -под
стекла
а вт омоб иля
свежую
струю
ве тра
и
последний
раз
ог ля­
дываюсь
на
это т
зеленый
оазис
безумия
среди
камен­
ной
пу ст ыни
города.
Прямо
с
Канатчиковой
дачи
мы
о тпр авились
в
Дон­
ск ой
монастырь
к
могиле
патриарха
Ти хон а.
Мо­
нахи
давно
уже
выселены,
и
монастырские
п омещ е­
ния
отданы
или
музею,
или
под
квартиры.
Под
стары­
ми
деревьями
на
выб иты х
каменных
плитах,
веду­
щих
к
ступенчатой
папе рти
красного,
пы шн ого,
в
стиле
барокко,
собора,
мальчишки
играют
в
козны.
За
решетчатым
ок ном
сводчатой
кел ьи
женщина
в
си­
нем
платье
накачивает
огненный
стол б ик
примуса.
В
церковь
к
могиле
патриарха
нас
не
пропу­
ст или.
—
Без
билетов
н ел ьзя,—
объявила
бойкая
сторо­
жиха
в
красном
платке.—
С
дв енадцат и
до
трех
тут
му­
зе й...
пон и ма ете,
музей...
Э льга
пошла
к
воротам
покупать
би л еты.
Около
церкви
нап р аво
в
углу
ко л есом
ве тряка
торчит
выс о кий
588


крест
из
сложенных
лопастей
пропеллера
над
н е боль­
шим
холмиком
из
дерна.
—
^Летчик Александр Стефанович Рыбко, 23 лет,
п огиб
на
Туркестанском
фронте
30 октября 1923 го ­
да »,—
прочел
вслух
Ком аров.—
Угробился
бедняга
в
песоч.ек.
Совсем
еще
птенец.
И
рожица
довольно
сим­
па тична я,
см азлив ая.
С
застекленной
фотографической
карточки,
из
жес­
тяного
побуревшего
венка
на
нас
весело
см отр ел
без у­
сый
м ол одой
человек
с
гладко
причесанным
пробором.
Комаров
садится
на
скам ейку
и
закуривает.
С инева­
тый
дымок
прозрачной
струйкой
вьется
к
за латан н ым
жестью
лопастям
пропеллера,—
точ но
бензинная
вспышка
готовящегося
вз летет ь
мотора.
Вместо
спинки
у
скамейки
—
замшелый
каменный
са ркофа г
соседней
м оги лы.
Я
с
трудом
ра зобра л
пол у­
стертую
надп ись:
Донского
монастыря
наместник
архимандрит
Аркадий,
жития
его
б ыло
72 года...
Зам ети в
Эльгу,
Ком ар ов
быстро
потушил
н едо ку­
ренную
папиросу.
—
Я
купила
бил ет ы.
Сейч ас
нас
проведут
в
церковь
вместе
с
экскурсией.
Какое
безобразие,—
возмущается
Эльга.
По
каменной
дорожке
среди
могил
гулко
топочут
каблуки
молодежи.
Слышатся
шутки
и
смех .
—
Текстильщики,
сюда!
—
з вонк о,
как
в
л есу
на
ма евк е,
к ричит ,
приставив
рупором
руку
к
губам,
вы­
со кая
с
кры мски м
за га ром
комсомолка
в
красной
по­
вязке.
Эхо
ее
молодого
голоса,
от пряну в
от
толстой
цер­
ковной
стены,
теннисным
мячом
кат ит ся
по
зеленому
дерну
м огил
меж ду
черных
обелисков
надгробий
к
под­
но жью
монастырского
кр емля .
—
Ну,
куда
лезешь?
Говорят
т ебе,
без
билета
нель ­
з я,—
останавливает
сторожиха
у
двери
забрызганного
изве стко й
пар ня,
старающегося
протиснуться
в
цер­
ков ь
вместе
с
экскурсией...
—
Мне
только
приложиться...
—
Приходи
после
трех.
Тогда
и
прикладывайся...
Я
вхо жу
последним
и,
как
и
все,
наступаю
на
две
чу­
гун ные
плиты
в
камен но м
пол у
паперти.
Из-под
рвано­
го
веревочного
половика,
о
который
вытирают
гр язн ые
подошвы,
р ж авеют
ли тые
надпи си:
З десь
положено
те­
ло...
Зд есь
погребено
те ло...
589


—
Товарищи!
—
ораторствует
м олодой
человек,
ру­
ководитель
э кск урси и.—
Я-уже
го во рил
в ам,
что
по­
пытка
православной
церкви
в
лице
патриарха
Никона
подчинить
себе
государственную
вл аст ь,
наподобие
за­
падной
католической
церкви,
окончилась
неудачей.
Церковь
всецело
подчинилась
правительству
и
стала
чиновничьей
о рг аниза цией.
Патриарх
Тихон
был
по­
следней
ставкой
контрреволюции.
Он
пы тал ся
б оро ть­
ся
с
советской
властью,
противился
и зъяти ю
цер ко в­
ных
ценно ст ей
во
вре мя
голода.
Но
народные
масс ы
за
ним
не
пошли.
Здесь,
как
видит е ,
его
могила.
Верую­
щие
украшают
ее
цветами,
служат
па них иды,
кон ечн о,
в
те
ч асы,
ког да
не
функционирует
музей.
Мы
им
не
ме­
шае м
—
ре лигия
отмирает
са ма
соб ой
по
мере
роста
агитации
и
лик вида ции
неграмотности...
М оги ла,
напр ав о
от
входа,
в
простенке
между
дв умя
окнами,
кажется
от
развешенной
хв ои
зеленой
кущей.
Посредине
на
возвышении,
под
стеклянным
колпаком
сырной
пасхой
стоит
белый
патриарший
клобук
с
золо­
тым
крестиком
наверху
и
крылатой
голов ой
херувима.
Вокруг
—
по дсвеч ники
со
сложенными
по
три
в
п учок
свечами,
белые
цветы
—
хризантемы,
гортензии,
астры
и
какие-то
золоченые
металлические,
похожие
на
древ­
неегипетские,
оп ах ала.
На
ст ене
—
серебряный
кре ст,
а
в
ок не
—
фотографическая
карточка
благообразного
седобородого
старичка,
с
добрыми
г лаз ами,
в
белом
пат р иар шем
кл об уке.
Сухопарая
стару шка
от
свечного
прилавка,
в
очках,
перевязанных
нитк о й,
и
в
белом
платке,
пр еду пр еди­
тельно
поворачивает
выключатель,
и
среди
зелени
ярко
вспыхивает
стосвечовая
эле ктри чес кая
лампочка.
•
—
Картузы-то,
картузы-то
снимите,
бесстыдни­
ки,—
укоряет
старушка
подростков,
вошедших
в
це р­
к овь
в
кепка х.
Звонкие
голоса
и
ша ги
молодежи
гулко
отдаются
под
низк ими
сводами
древней
кладбищенской
церкви.
Точно
за до рный
во ро бь иный
выводок
влетел
в
разби­
тые
с текла
и,
бой ко
пе ре дра вшись ,
прочирикав,
выпор­
хнул
из
склепного
сумрака
на
солнечный
свет.
Эль га
оп уска ет ся
на
колени
и
ставит
три
св ечк и.
Вместе
с
ней
кладет
земной
поклон
об рызга нн ый
изве­
сткой
парень,
просивший
сторожиху
пропустить
его
«приложиться»,—
наверное,
сезонник-штукатур,
он
и
в
ц ерков ь
захватил
с
соб ой
длинную
кисть,
б ере жно
590


обернутую
на
конце
бумагой
и
завязанную
бечевкой.
Он
быстро
кре стит ся
и
часто
касается
лбом
каменных
плит,—
может,
у
него
в
де рев не
случилось
н есчас тье:
пожар;
па ла
лошадь...
Остроносая
болтливая
с таруш ка
пок азыв ает
Эльге
могилу
ке ле йника
за
окн ом
и
рассказывает
ше по­
то м,
как
его
уб или
ломившиеся
ночью
к
патриарху
гра­
бители.
—
П осле
па нихид ы
обязательно
пойдите
покло­
ниться
на
его
мо гил ку ...
Болтовню
старушки
прерывает
вышедший
из
алта­
ря
с луж ить
пан ихид у
с вяще нн ик.
От
склепного
воздуха
мне
вдруг
де ла ется
дурно,
и
я
вых ожу
наружу.
Сажусь
на
лавочку
у
могилы
ле тчи­
ка
и,
вспо м нив
про
з апи ску
сумасшедшего,
вынимаю
ее
из
кармана.
Измятый
клочок
бумаги
весь
испещрен
ко­
лонками
мелких
цифр
вроде
табель-календаря,
но
без
обозначения
месяц ев .
В
конце
приписка
чернильным
лиловым
кара ндашо м:
«1) Был Сережа отдал записку Огонек No 10.
2) Ванна лечебная .
3) Баня. 4) Экран No 21
5) Приходила мама с Мишей Преображенское клад­
бище,
о
домашнем
хозяйстве
и
о
мо ем
здоровье.
6) Все папиросы,
вся
ко лб аса
и
2 яблока по случаю
юбилея
Сережи».
О
чем
просил,
что
хот ел
сообщить
мне
сума сш едши й
инженер
этой
жалкой
своей
запиской?
Бумажка
ка­
ж ется
мне
заразной,
и
я
испепеляю
ее
зажженной
спич­
кой
на
сарк офаг е
архимандрита.
Могила
келейника,
соблюдая
иерархию
и
в
смерт и,
скромно
прикорнула
зеленой
ряской
дерна
к
карнизу
церковной
стены
и,
вытягиваясь
белым
деревянным
крестом
с
надписью
«Яков Анисимович Полозов», за­
глядывает
сквозь
железную
решетку
окна
на
пышно
декорированную,
облепленную
заж ж енны ми
св ечами
могилу
пат р иарх а.
Тут
же,
рядом
с
памятником
какого-то
кня зя
Голи­
цына ,
черн еет
небольшой
гранитный
обелиск
с
над­
писью:
Верному
солдату
Пролетарской
революции
павшему
от
пр еда тел ьских
пул ь
банд
Колчака
591


т ов.
Д.
М.
Смирнову
от
Замоскворецкого
Со в.
рабоч.
и
красноарм.
д епу татов
и
Ко мите та
Ро ссийс к.
Коммунистич.
Партии
Большевиков.
Даже
сюда
в
бестолково,
робко
жмущееся
вокруг
церкви
овечье
стадо
могил
бичом
у дар ила,
заставив
их
расступиться,
разрядившаяся
над
торчащей
неподале­
ку
гигантской
антенной
молния
р е волю ционной
грозы.
ХЫІ
ВЫПУСК
ПЛАВКИ
«Берегись крана!»
Безмолвный
др уж ески
предостерегающий
оклик
за­
водского
сторожилы-столба
среди
лязга
и
грохота
электромагнитного
кран а
над
ржа вым и
насыпями
же­
лезного
лом а.
Из
круглых
отверстий
в
заслон ках
мартеновских
пе­
чей
ослепительно
св еркае т
я йцевой
выво до к
н овор ож­
денных
солнц:
гла за
ломит
от
их
нестерпимо
белого
блеска.
Рабочие-плавильщики
в
с иних
очках
наблюда­
ют
за
ходом
плавки.
Уп рав ляем ая
цепями
завалочная'
машина
с
пронзительным
во ем
и
лязгом
засовывает
свой
яростный
хобот
в
огненное
влагалище
печи
и
опло­
дотворяет
ее
но вой
по рцие й
чугуна
—
кажется,
будто
присутствуешь
при
случке
вулканных
чудовищ.
А
вдруг
он
обожжет
ме ня
раскал енн ым
кон цом
или
подцепит
и
шв ыр нет
в
солнечный
горн?
Я
смотрю
сквозь
синее
стекло
в
огнедышащее
же р­
ло
прирученных,
обмазанных
гли ной
вулка н ов
и
вдруг
вспо м ина ю,
зачем
я
здесь
на
ме та лличе с ком
заводе
«Серп и Молот» (бывший Гужон) . Эл ь г а да ла мне оп ас­
ное
поручение:
ра зб росать
пачку
прокламаций.
Что
в
них
написано,
я
не
зна ю
—
я
прочел
только
заглавие
«Къ русскимъ рабочимъ!!!» по старой орфографии,
с
тремя
жирными
твердыми
зн аками,
с
тремя
взрывча­
тыми
восклицаниями.
Н адо
поскорей
незаметно
унич­
тожить
эти
прокламации,
если
их
найдут
при
мне,
не
пом ог ут
ник акие
объяснения...
За
мартеновским
цехом
—
прокатный.
Как
рыбаки
592


осет р ов
из
живорыоных
са дков ,
выхватывают
раоочие
щипцами
и
ломиками
р аскал енны е
болванки
и
на
те­
лежк ах
подкатывают
к
прок атны м
станам.
Вытяг и ва­
ясь
и
сплющиваясь,
пролезают
болванки
сквозь
узкие
но ры
ячеек .
Двенадцатиметровые
о гне нные
удавы
скользят
по
железному
п олу
и,
подпрыгивая
на
вали­
ках,
целятся
на
добычу
плоской
тупорылой
головой.
Прокатчики
бесстрашно
ущемляют
их
длинными
щип­
цам и
и,
подтащив,
всовывают
в
оч ко
прокатного
стана.
Но
еще
эффе к тнее
прокатка
проволоки.
Мо лн ийные
зм еи,
из вивая сь
спиралью,
быстро
скользят
по
к ана­
лам.
Я
долго
любуюсь,
как
м олод ой
рабочий
в
толстов­
ке,
парусиновых
брюках
и
серой
кепке
ловко
ловит
щи пц ами
выскакивающих
огненных
зм ей
и
пропу с ка ет
в
следующее
узкое
очко
—
заводской
Георгий
По бе­
доносец,
поражающий
сотн и
зм ей
за
восьмичасовой
рабочий
день.
Что
если
он
промахнется
и
упущенная
змея
насквозь
прожжет
ему
каленым
укусом
г олую
ру­
ку
или
обмотается
вокруг
туловища,
превратив
его
в
одну
из
статуй
Лаокоона?
Из-под
крыши
спорхнули
на
пол
голуби
—
к акой
к орм
находят
они
себе
ср еди
лома
и
шлака:
крошки
от
завтрака,
или
их
при кар м­
ливают?
В
листопрокатной
—
д ьявольск ая
игра.
В
противо­
газах
от
серных
испарений
прокатчики
швыряют
и
под­
хватывают
листы
котельного
же леза.
О дин
рабочий
наступает
на
них
тяжелым
башмаком
и
п ер егибает
на­
двое.
Бело-красные
листы
ту ск неют,
стан о вят ся
ма ли­
новыми
и
с
гр охотом
скачут
из
заготовочных
пе чей
в
на­
гревательные,
в тяг и ваясь
в
валы
прок атн ых
ст ано в.
Подпольная
адская
типография,
где
вместо
бумажных
н акла ды ваютс я
р аскаленн ые
добела
же лезны е
листы,
которые
п отом
сброшюруют
—
склепают
в
паровые
кот лы!
Большой
деревянный
чан
квасилки,
где
в
ку порос ­
ном
составе
смывается
с
листов
окал и на,
обдает
б ан­
ными
щелочными
парами.
Бабы,
как
п рач ки,
с кла­
дывают
железные
тугонакрахмаленные
сорочки.
Р аз-
ди рал ьщ ицы
ятаганами
кривых
ноже й
раздирают
слипшиеся
листы,
м ашинн ые
но жниц ы
режут
их,
как
черный
картон.
В
гвоздильном
це хе
т акой
пронзительный
ск ре жет
и
в изг
обтачиваемых
гвоздей,
что
нельзя
говорить,
не
сл ышно
голоса,
хочется
защитить
ба рабан н ые
перепон­
593


ки
ватой,
как
на
аэроплане,—
так
ре вет
растерянный
по
сверлильным
уще ль ям
станков
ме та ллич ес кий
Те­
рек .
Веялки
очистительных
бараб анов
грохочут ,
оч и­
щая
гвозди
от
окалины.
Рабочие
лопатами,
как
на
т оку,
сгребают
серо-серебристые
кучки
—
в
обмен
на
к ру­
пи тча тое
золотое
пойдет
это
острое
железное
зерно
с
завода
в
деревню.
По сле
гвоздильного
скрежета
пр ият на
мяг кая
му­
зыка
моторов
т ян ульн ого
цеха,
где
сухой
протяжкой
растягивают
вымытую
в
тр авильных
чанах,
высушен­
ную
проволоку.
Мех анич еская
м аст ерск ая...
Болтовое
отделение...
Фасонно-литейная,
где
у ст ана вли вают
в
ямы
глиняные
ку вши ны
для
ро зл ива
стального
мол о­
ка...
Мы
совершили
круг
и.
вернулись
к
мартеновским
печам.
Экскурсия
техникума,
с
которой
мне
разрешили
осмотреть
завод,
торопится
на
за няти я.
Я
од ин
о ста юсь
до ж идат ься
выпуска
плавки.
Вверх у
с
грохот ом
пер екат ы вают ся
краны,
грозя
р азм ожжи ть
голову
болтающимися
цепями
с
вязанка­
ми
болванок.
Прямо
к
м оим
ногам,
чут ь
не
прожегши
ботинок,
падает
пущенный
пращою
щип цов
раск ал ен­
ный
болт
для
заклепки
ковша.
Резкий
стальной
звон,
точно
о тбив ают
склянки
на
судах.
—
Выпуск
плавки
скорей
всего
будет
у
номера
пер ­
во го.
Вот
и
номер
четвертый
звонит,
тоже,
з начит,
гото­
во,—
объясняет
мне
вылезший
по
лесенке
из
ковша
ра­
бочий.
Лиц о
у
не го
серое,
крестьянское,
и
он
п охож
на
обычных
деревенских
печников-сезонников,
которые
скл ады вают
печ и
в
домах.
Он
о бмаз ы вает
глиной
к ов­
ши
и
изложницы
для
плавки
и
яв ляетс я
здесь
как
бы
пр едст авит елем
от
земли,
которая
не
только
родит
ме­
таллы,
но
и
помогает
чел ов еку
приручать
их
вулка­
ническую
ярость.
Да
и
прародительница
этого
гиганта
заво да
разве
не
курная
карлица,
придорожная
хибар­
ка
мо лот о бойной
кузницы,
где
куют
лошадей
и
шинуют
колеса?
—
...Смотря
какой
состав.
Часов
шесть,
а
то
и
все
восемь.
Мастер
уж
з нает,
когдагготово.
Они
пробу
бе­
рут,
подсадку
делают.
Переварится,
зас тыть
может.
Тогда
мар ган
пускают,—
растолковывает
мне
печник
процесс
плавки.—
А
ж елоб
затыка ют
жамотом,
доло­
м итом ...
Один
из
кранов
подцепил
огромный
ков ш
и
подвел
594


его
под
сток
желоба
мартеновской
печи.
Дво е
рабочих,
прикрыв
же лоб
листами
же ле за,
начали
ломами
пр о­
бивать
отверстие.
Солнечная
стр уя
стали
по
наклону
ринулась
в
ковш,
рас сып ая
фонтаны
бенгальского
ог­
ня,
снегопад
искр.
—
Не
бойтесь,—
остановил
ме ня
печник,—
Искры,
как
от
соломы.
Вот
когда
шлак
выльют
на
сырую
з ем­
лю,
тогда
мож ет
обжечь...
Шлак
легче,
он
п ове рху
п ла­
ва ет
и
о стае тся
в
ковше.
А
сталь
вы текает
снизу.
Там
такой
ста кан
с
дыркой,
под
штопором...
Нацепив
ты сячу
двести
пу дов
стальной
браги,
бо га­
тырский
ковш
на
цепи
осторожно
отка тыва ется
от
же­
лоба,
который
еще
долго
сочится
подонками
плавки.
Стал ь
льется
снизу
из
ковша
в
горлышко
лейки
и
на­
пол няет
уложенные
в
канаве
глиняные
изложницы.
Р озли вом
руководит
к а навный
мастер,
он
смотрит
сквозь
синее
стекло,
дирижирует
плавным
взмахом
руки
передвижением
громоздкого
крана,
п ок азы­
вая
машинисту
в
вагонетке
наверху,
ку да
надо
подви­
ну ть
неповоротливый
к овш,
и
и зр едка
су ет
в
струю
дл инну ю
палку,
загорающуюся
на
к онце
серебряными
брызгами.
—
Лемня
пускает,—
поясняет
пе чни к.
—
Какого
лемня?
—
Алюминий.
Металл
такой.
Чтобы
не
гус то
бы ло.
В
синее
стекло
ее
хор ошо
видно.
Она
белая,
как
мо­
ло ко ...
Налитые
стальным
уд оем
бадейки
изложниц
(из них
пот ом
в ыв алятся
болванки)
д вое
рабочих
закупорива­
ют
сверху
крышками.
Ковш,
протекая
тонкой
струйкой
о гня
(«штопор плохо кроет»), передвигается к следую­
щей
лейке
и
не
ср азу
наводит
отверстие
стакана
на
узкое
горлышко.
Ка навный
мастер
—
в
легко й
синей
прозодежде,
но
скуластое
лицо
его
с
торчащими
сбо ку
рыжими
стре лками
ус ов
расп а ри лось
и
размокло
от
бан но го
пота.
Све р ху,
точно
с
капитанского
мостика
разг ружа емог о
п ароход а,
наблюдает,
облокотясь
на
пер ила,
бо род атый
мастер
мартеновского
цеха,
п ерег о­
вариваясь
о
чем-то
с
плавильщиком
пе чи
номер
четвер­
ты й.
Жарко,
несмотря
на
ск возняк
из
распахнутых
по
обе
стороны
ворот.
Опасно
до лго
смотреть
на
эт от
с ол­
нечный
разли в
—
недаром
у
одного
пожилого
плавиль­
щи ка
я
зам етил
под
синими
ст еклам и
красные,
воспа­
ленные
веки.
595


—
Точно
на
со лнце
смотришь,
глазам
больно,—
го­
ворю
я
пе чнику .
—
Да,
солнце,—
ухмыляется
он.—
Советское
со лн­
це!
Ков ш
с
грохотом
откатывается
в
сторону
и,
медл ен­
но
пер еп ро киды ваясь ,
вы плеск ив ает
рас пл авлен ны й
нав ар
ш лака,
взметнув
и
ра ссып ав
огненный
столб
и скр,
а
потом,
отцепившись
от
кр ана,
тя жело
брякает ­
ся
на
бок
на
зем лю.
—
Чисто,
без
ко з ла,—
похвалил
печник,
заг лян ув
в
пышущее
жаром
раскаленное
дн ищ е.—
Ко злы
такие
бы вают
от
шл ака.
Счищать
их
трудно.
А
у
меня,
ви дать ,
сегодня
пла вки
не
будет.
Запоздал
No
1. Сейчас придет
вторая
сме на.
У
нас
тут
работа
в
три
смены,
и
де нь
и
н очь
без
праздников.
Я
смотрю
на
т у скнеющу ю
л аву
шлака
и
вдруг,
ре­
шившись,
быстро
брос аю
в
нее
пачку
прокламаций.
Ка­
жется,
ни кто
не
заметил.
А
если
кто
и
заметил
—
не
бе­
да:
от
них
не
соберешь
и
пепла.
Да
и
Эль га
не
узнает,
как
я
вы пол нил
ее
поручение.
И,
распростившись
по-
приятельски
с
печником
и
пожав
его
руку,
обмазанную
огнеупорной
глиной
(той же,
что
и
внутренность
раз­
ливног о
для
стали
ковша), я ухожу с завода «Серп
и
Мо ло т », оставив свой пропуск у ворот.
Эль га
только
по хвал ила
ме ня
за
удачно
выполнен­
ное
поручение.
После
обе да
мы
вышл и
с
ней
прогулять­
ся
по
центру
города.
Напротив
О хот ного
ряда
у
обне­
сенной
дощатым
забором,
обреченной
на
сно с
церкви
Параскевы
Пятницы,
около
спущенных
по
пров ол оч­
ным
канатам
колоколов
то лчет ся
ку чка
з евак.
На
к оло­
кольне
торчат
л еса
и
по
доскам
помоста
расхаживают
каменщики.
Зол оты е
луковицы
куполов
вздымаются
к
небу,
точ но
крона
столетнего
дер ева,
над
которым
уже
занесен
топ ор.
—
Князь
Г олицын
строил.
Триста
пятьдесят
годков
постояла.
И
еще
сто ль ко
бы
стояла
—
постройка
в еч­
н ая.
Движенью,
вишь,
мешает...
По
голосу
говорящего
(с черной бородкой,
п охож
на
старо обря дц а-н а четчи ка )
не
р аз2брать,
сожалеет
ли
он
о
судьбе
старой
постройки
или
просто
по каз ы вает
сво ю
осведомленность.
В
толпе
никто
не
го во рит
о
церкви.
С
’ любопытством
рассматривают
колокола,
сп орят,
с ко лько
в
них
п удов
весу,
читают
вслух
неразборчивые
славянские
н адписи .
Широкоплечий
деревенский
па­
596


рень
берется
на
спор
п о днять
яз ык
от
одного
из
к ол око­
лов.
Натужившись
и
покраснев,
он
п рипод ни мает
обеи­
ми
руками
саженную
г анте ль
за
один
конец,
ста в ит,
стоймя
и
тяжело
бросает
на
мостовую.
В
стороне
—
летучий
митинг.
Однако
спорят
не
о
ре­
лигии,
а
о
хозяйственных
делах.
Рабочий-сезонник
в
до­
мотканом
зипуне
с
б ольш ой
заплатой,
в
ог ро мных
стоп­
танных,
забрызганных
извес т ью
сапогах
жалу ется
на
тяжелую
жизнь
в
деревне.
—
А
какой
выход?
—
убе жд ает
его
фабричный
в
кепке.—
Коллективно
зе млю
обрабатывать.
Не
сто­
лыпинские
же
отруба...
—
Так
то
участок,
собственность...
Что
хоч у,
то
и
молочу.
—
А
на
что
тебе
собственность?
Пи джак
ес ть,
вот
и
вся
собственность.
—
А
жить
где ?
Ты
ме ня,
небось,
к
себе
ночевать
не
п ус ти шь...
—
Это
ужасно,—
волнуется
Эль га, —
Ка кое
туп ое
равнодушие
к
религии!
Триста
лет
н азад
деревенские
каменщики
на
этом
месте
благоговейно
воз дви га ли
эту
церковь,
а
теперь
их
потомки,
такие
же
крестьяне,
раз­
бирают
ее
на
слом!
А
духовенство
на
улицах
просит
ми­
лос т ыню.. .
У
з абора
жмется
нищий-монашек,
не
то
горбун,
не
то
недомерок.
Из
порванной
скуфейки,
как
из
галчино­
го
гнезда,
л езет
грязная
в ата
на
выбившиеся
ко си чки
жидких
прямых
волос.
Выгоревшая
пыльная
ряска
юбкой
болтается
вокруг
б осых
косматых
ног
с
затвер­
девш им и
от
дикого
мяса
и
грязи
к аблукам и
выворочен­
ных
пяток.
Монашек
вскинул
вверх
в орон ий
сво й
нос
и,
тряся
редкой
бо ро денко й,
мелкими
стежками,
как
бы
благо­
словляя,
крестит
лес а
с
р або чими
у
золотой
луковицы
и
чита ет,
как
над
покойником,
нараспев:
—
Церкву-то
кт о?
Князь
строил.
Думал
от
Бога
от­
купиться.
Хоромы
его
досель
стоят,
а
церковь
княжая
сгинет.
Пусто
место,
камень-булыжник...
Сгинут
все
со­
рок
сороков...
Все
йа
грехах
да
на
крови
строены...
Одна
только
и
есть
церковь
в
Мо скве
пр ав едная ,
без­
гре шна я,
а
какая
—
неведомо
никому...
Мне
сам
ста рец
ск азыв ал
перед
ко нчи ной...
И
останется
она,
как
перст,
одна-одинешенька...
с ама
откроется
народу.
От
нее,
как
от
зажженной
свечи
в
Пасхальну
заутреню,
все
597


купола
сы з нова
затеплятся.
И
наст анет
радость,
ве­
ликая...
Юродивый
или
по лоу мны й?
От
нег о
не
добьешься
толку.
Он
был
раньше
з вонар ем
в
Оптиной
пус т ыни,
хо­
дил
за
старцем,
теперь
живет
в
склепе
под
церковью
в
Даниловом
монастыре.
Э льга
подала
ему
двугривен­
н ый,
но
юродивый
мон аш ек
с
гад ли во стью
отшвырнул
монету
на
мостовую.
—
На
кой
мне
тв ой
антихристов
сре бре ник ...
Ты
мне
лучше
дай
хлебца.
Я
пожую...
Брошенный
двугривенный
ловко
подобрал
м але нь­
кий
беспризорник,
видимо,
уже
знаю щи й
п ова дки
юро­
дивого
и
прикармливающийся
при
нем ,
как
воробей
при
голубе.
Эльга
купила
у
торговки
французскую
бу л­
ку,
но
мон аше к
не
вз ял
и
ее.
—
Белый
для
белой
кости,
для
бар .
Ты
мне
дай
му­
жицкого,
чер нень к ог о...
с
утра
не
жевал.
Од ну
воднягу
испил
на
Москве-реке.
Зуб ы- ти
цингой
ноют
с
самой
з имы...
За сту дил
в
ск л епе.
—
Давайте,
тетенька,
д ень ги,
я
сбегаю
за
черным
хлебом,—
предложил
шустрый
беспризорник,
подо­
бравший
за
пазуху
и
французскую
булку,
и
поб е жал
в
було чн ую
около
До ма
союзов.
Эльга
хотела
еще
по­
расспросить,
но
около
нее
ст али
останавливаться
лю­
бопытные,
да
и
юродивый
обрезал
ее
груб о:
—
Отстань...
Што
прилипла...
Я
те
не
Гришка...
На
Лубянке
нам
пересек
дорогу
эскад ро н
войс к
ОГ-
ПУ.
Ро слые
бел ые
лошади,
картинно
развевая
г ривы
и
из гиба я
шеи ,
как
за пряже нн ые
в
триумфальные
к олес­
н ицы
квадриги
бронзовых
коней,
мчат
по
мос тов ой
та­
рахтящие,
окрашенные
в
защитный
цве т
тач ан ки
с
пу­
л еметам и,
точно
собираясь
рассыпать
с винцовый
горох
по
у кр аинс ким
ст епн ым
шл яхам
в
погоне
за
гайдамац­
к ими
бандами
батьки
Махно.
Заломив
голубые
тульи
с
обручами
красных
околышей,
здоровые
парни
молод­
це вато
г арц уют,
побрякивая
шашками
и
пос к рипыва я
же лты ми
седлами.
Сверкающие
на
со лнце
сер еб рян ы­
ми
полумесяцами
под к овы,
цокая,
высекают
искры
из
лысы х
булыжных
черепов.
Мы
проходили
два
ра за
перед
входом
в
ко мендату ­
ру
ОГПУ,
где
на
фро нт оне,
над
дверью
под
пятик он еч ­
ной
з вездо й,
отлита
чугунным
барельефом
к уд латая
го­
ло ва
Маркса
и
наверху
полулежат
две
статуи
кр асно ­
армейцев
в
буденовских
шишаках,
с
винтовками.
598


один
—
бородатый
кр е стья нин,
другой
—
мо ло дой
ра­
бочий.
—
М аркс
в место
Горгоны,—
злобно
сострила
Эльга.
—
Которая
об ращ ала
в
камен ь
одним
св оим
взгля­
дом.
Что
ж
—
это
на д ежный
щит
революции,—
ответил
я
ей
полушутливо.
Такое
же
раздражение
вызывает
в
Эльге
и
другое
большое,
облицованное
бетоном
здание,
где
над
скром­
ным
входом
с
дву мя
небольшими
колоннами
из
о тп оли­
рованного
гранита
тавром
золотых
букв
на
красном
ф оне
вы ж жена
надпись: «ЦК ВКП (б-ов)».
В
громозд­
ком
подворье
торгового
Кита й-го род а
раскинула
ре во­
люция
свой
ге нер аль ный
штаб.
Под
серым
каменным
черепом
в
белы х
клеточках
кабинетов
кип ит
напряжен­
ная
работа
мозга.
Тысячи
нервных
нитей
расходятся
от
эт ого
волевого
центра
по
пахотному
те лу
мужицкой
стра'ны
и
сотрясают
разрядами
высоковольтной
энер­
гии
ее
берложный
овчинный
сон.
—
Что
вы
здесь
ра зг ули вае те?
—
подозрительно
ок­
ликнул
нас
постовой
м илиционе р. —
Проходите,
прохо­
дите
на
Ильинку.
Зде сь
нельзя
ждать...
На
Никольской
Эльга
остановилась
пер ед
магази­
ном
«Парча,
утварь».
В
правой
витрине
б ыли
вы став ­
лены
хоругви,
ризы,
митры,
кованые
пе репле ты
для
Евангелия,
чаши
для
пр ичас тия;
в
левой
—
ш итые
золотом
красные
полотнища
з намен,
медные
наконеч­
ник и
древков
с
серпом
и
молотом,
революционные
значки...
—
Какое
странное
соединение!
—
удивилась
Э ль­
га.—
Цер ко вь
и
революция!
Но
мне
несоединимое
ве лик оле пие
эт их
дв ух
вит рин
кажется
на ивно й
эмблемой
двуликой
Москвы:
визан­
тийской,
уходящей
в
прошлое,
и
послереволюцион­
ной
—
в
будущее.
На
Красной
площади
у
памятника
Минину
и
По­
жарскому
Эльга
зачем-то
сунула
мне
в
руку
бархатную
сумочку
и
таинственно,
по-заговорщицки
прошептала:
—
Ст упа йте
одни...
в
мавзолей...
Я
буду
ждать
вас
около
Василия
Б л аже нного ...
Почему
она
так
взволнована,
что
у
ней
трясутся
руки?
Я
пересек
пл ощ адь
и
ст ал
в
хвосте
теку че й
змеей
изогнувшейся
оч еред и.
Солнце
уже
за ходи т,
и
от
Крем­
599


ля
на
мавзолей
легла
прохладная
лиловая
тень.
Только
поднятый
вымпелом,
как
над
броневой
ба шней
го тов я­
щегося
к
ночному
бою
дредноута,
красный
флаг
над
зданием
ВЦ ИКа
шелковеет
в
огне.
От
м огил
у
кре м­
л ев ской
стены
веет
вечерним
запахом
цв ет нико в.
Слы­
шен
да же
слабый
аро мат
штамбовых
роз,
ра зн оцв ет­
ным
венком,
за
р ешетк ой
в
асфальте,
оце пивш их
по­
мо ст
тра урн ой
трибуны.
Простая
черная
надпись
«Ле­
нин»,
и
деревянные
ступени
—
вверх
для
ораторов,
приветствующих
железными
голо сам и
в
рупоры
гром­
коговорителей
стотысячные
толпы
ежегодных
ок тяб рь­
ских
и
м айски х
штормов,—
и
вниз
по
кра сн ой
дорожке
к
стеклянному
саркофагу...
Спуск
переходов
с
развешенными
минами
ог не ту­
шителей
«Богатырь», тишина
—
слышны
выдохи
венти­
ляторов ,—
и
минутное
простое
и
необычайное
вид ение .
Под
стекл о м,
в
эле ктр иче ск ом
св ете,
на
красной
по­
душ ке
—
восковая
голова
Ленина
с
выпуклым
высоким
лбом,
странно
неподвижная
рук а
у
пуговиц
де шево го
рабочего
п идж ака
и
махровый
мак
приколотого
на
от­
вороте
ордена
Красного
Знамени.
Распластанное
на
стене
вылинявшее
старенькое
знамя
Парижской
Ком ­
му ны,
и
застывший
с
в инто вк ой,
чуть
помаргивающий
веками
б ез усый
крас ноа рме ец
с
мокрым
от
испарины
лицом .
И
снова,
точно
ничего
не
было,—
св е тлое
небо ,
летний
в оздух,
жизнь!
У
собора
Василия
Блаж енно го
я
нашел
Эльгу.
Мы
поднялись
на
расписное
теремное
крыльцо.
Музей
уже
закрыт.
Крутые
каменные
ступени
сточены
шарканьем
бесч исле нны х
шагов.
От сюда
с
паперти
после
р анней
обедни
Иоанн
Г ро зный
смотрел
исподлобья
ястребом
на
красную,
растерзанную
убоину
Лобного
места,
где
сейчас
бродит
б есприю т ный
оптинский
юродивый
мо­
нашек
в
поисках
праведной,
безгрешной
це рк ви...
Продолжительный
звонок...
Над
воротами
Спасской
башни
вспыхивает
сиг нал ьная
лампочка.
Из
Кре мля
мимо
полосатой
бело-красной
будки
часового
бесшум­
но
под
уклон
скатывается
автомобиль...
Сн ова
звонок,
световой
сигнал
и
автомобиль...
Ра зъ езд ...
Кон чилос ь
какое-нибудь
важное
з аседание.
Б леск
за хо дящ его
солнца
напо мина ет
мартенов­
ский
цех
завода
«Серп и Молот» .
Выпус к
плавки:
сле-
пительное
золото
стали
льется
в
изложницы
зубчатого
Кремля,
и
краны
ночи
скоро
вытряхнут
из
них
на
Крас­
600


ную
п лощ адь
темные
оолванки
теней
для
проката
под
электрическими
ф она рями ...
И
революция
то же
—
вы­
пуск
п л авки.
И
Ленин,
точно
канавный
м астер ,
на блю­
дал
за
тем,
чтоб ы
р асп лавл енны й
металл
тек
в
пред­
назначенные
фор мы.
Советское
солнце!
—
Если
вы
только
нас
обманули,
то
берегитесь!
Уже
стемнело,
когда
мы
выш ли
с
К рас ной
площади.
Эльга
хотела
зайти
к
Иверской,
но
часовню
уже
закры­
ли
на
но чь.
С
синего
звездного
куп ола,
из -под
золотого
ангела
с
наклоненным
крестом
загремела
м ета лли че­
ским
гол осом
черная
гармоника
гром когов ори те ля:
—
...Алло...
Алл о ..'.
Слушайте...
Говорит
станция
имени
Коминтерна...
ХЫІ І
ПОСЛЕДНЯЯ
пилю ля
«Шведский самолет в Москве» .
Под
таким
за голов ком
увидел
я
в
вечерней
газете
черный
см а занный
с нимок
аэроплана
с
темными
чело­
веч еским и
силуэтами,
ср еди
которых
узнал
Эльгу,
Ко­
марова
и
себя.
В
зам етке
сообщалось
о
то м,
что
швед­
ское
об щест во
«Аэротранспорт»
вместе
с
финляндским
«Аэро»
проектирует
установить
воздушное
сообщение
Стокгольм
—
Гельсингфорс
—
Ленинград
(а может
бы ть,
и
Москва)
и
что
«СЩМ» («Орел») удачно совер­
шил
первый
пр обны й
полет.
Так
вот
почему
Э льга
запретила
мне
говорить
по­
русски!
После
об еда
я
не м ного
отдохнул
в
номере,
но
меня
скоро
разбудил
Комаров
и
сообщил,
что
ночью
мы
вы­
л ет аем,
ку да
—
он
не
сказал.
За
столиком
в
ресторане
нас
поджидала
Эльга.
...Половина
пе рвог о
ночи.
В
за ле
довольно
много
публики...
Игр ает
оркестр,
танцуют.
Эльга
—
сум рач­
на,
чем-то
озаб очена
и
не
разг ов ари в ает
со
мной.
Кома-
ров
же
весел
и
жизнерадостен.
Он
пре дло жил
Эльге
по­
танцевать
и,
когда
она
отказалась,
н ашел
с ебе
другую
па рт нершу
за
соседним
столиком.
Танцует
он
с
увлече­
ние м,
никак
не
подумаешь,
что
руки,
не жно
об хва тыв а­
ющ ие
ж енск ую
талию,
и
ноги,
ловко
выворачивающие
на
паркете
па
чарльстона,
н еда вно
еще
нажимали
на
601


рычаги
и
педали
аэ роп лан а.
Рядом
с
ним
та нцу ет
дру­
гая
пара:
пожилой
бритый,
лысый
мужчина
с
огромны­
ми
очками
в
рог ово й
оправе,
что
д елает
его
п охожи м
на
рыбу,
и
высокая
худая
д е вушка
с
выкрашенными
крас­
ной
хн ой
мальчишескими
волосами,
с
подведенными
маковыми
тычинками
ресниц
и
карминными
пиявками
губ.
У
нее
т акие
тонкие
но ги
в
туфель ках -балетк ах,
что
кажется,
они
вот-вот
хрустнут
и
переломятся
от
нелов­
кого
движения.
В
залитом
эле кт рич ес ким
светом
аквар иу ме
за­
ла
—
нерест
фокстрота.
Тра у рные
самцы
трутся
ч ер­
ной
ше вио тово й
чешуей
о
шелковую
радужную
кожицу
самок
в
жажде
вечного
опл од отворе ни я.
И
музыка
тан­
ца
звенит
сладострастной
жа лобо й
неразрешимой
зв у­
ковой
им пот е нции...
Тонконогая
девушка
почему-то
заи нте рес овала
ме­
ня.
Она
поднялась
вместе
со
своим
кав алером
в
низкий
коридор,
где
расположены
отдельные
кабинеты.
Я
ви­
дел,
как
официант
закрыл
за
ним и
дверь
и,
пригнув­
шись,
припал
к
за мочн ой
скважине
или
п робура в лен­
ной
дырке.
Заметив
меня,
он
быстро
выпрямился
и
ото­
шел
от
каби нет а.
Э льга
с
Комаровым
с идят
за
столиком
и,
ка жетс я,
не
беспокоятся
о
мо ем
отсутствии.
Я
в
несколько
секунд
решился
на
бегство.
Без
ке п­
ки,
без
пальто,
вниз
по
лестнице
и
на
улицу.
Когда
они
хватятся,
будет
поз дно
—
не
стан ут
же
из- за
меня
от­
кладывать
перелет...
Я
благополучно
миновал
ливрейного
с ере брог а лун­
ного
ш вейц ара,
бесшумно
распахнувшего
передо
м ной
зерк аль ны е
двойные
двери.
У
подъезда
стоял
автомо­
биль,
и
перед
ним
шофер
в
м ех овой
куртке.
Он
обернул­
ся
ко
м не,
и
я
уз нал
нашего
бортмеханика-шведа.
—
All right! All right! * —
хлопнул
он
ме ня
по
п ле­
чу:
—
Wir fahren sogleich **
.
** «Все в порядке!
Все
в
п оря д ке !» (англ.).
«Мы едем сейчас» (нем .) .
И
дружески-крепко
взяв
под
руку,
болтая
что-то
на
лома н ом
англо-немецком
языке,
п отащ ил
ме ня
назад
в
за лу
ресторана.
Есть
что-то
тр евожное
в
полночной
за городн о й
авт о­
мобильной
по езд ке,
как
будто
везут
на
какое-то
недоб­
602


рое
де ло.
По
зу бам
оскоминой
саднит
холодок
и
нерв­
ничаешь:
ча сы
перед
рассветом,
перед
родами
солнца,
всегда
томите л ьн ы
для
те х,
кто
не
лежит
в
забытьи.
Не­
бо
темное,
звездное,
и
мне
не
ве ритс я,
что
скоро
я
буд у
висеть
в
нем
на
еще
более
быстрой,
гулкой
и
шаткой
машине.
У
Страстного
нам
перерезал
дорогу
крытый
такси
с
подозрительной
парочкой
и,
сос тяза яс ь
в
скорости,
п о несся
рядом
по
Тверской-Ямской.
Около
Бегов
из
дверцы
протянулась
же н ская
рука
и,
пустив
по
ветру
светлячка
непотушенной
папиросы
и
помахав
на м,
за­
дер ну ла
што ру.
Такси,
под пры гива я
задком,
свернул
в
пустынные
аллеи
Петровского
парка.
—
Каре та
любви,—
сострил
Комаров.
Часовой
с
винто вк ой,
проверив
при
св ете
фонаря
до­
кументы,
пропустил
нас
на
Ходынский
аэродром.
Еще
рано,
не
видно
ни
летчиков,
ни
пассажиров,
хо тя
в
лет ­
не м,
пох оже м
на
дачное
помещении
станции
светится
электричество.
Но
мы
ту да
не
заходим
и
идем
прямо
на
поле,
где
в
тем но те
бел еют
два
больших
само л ета : «До­
рн ь е- ко мет а» (Москва
—
Харьков)
и
«Юнкере» (Моск­
ва
—
Берлин).
Омытые
рос ой
серебристые
дюралюми-
невые
крылья
поблескивают
слабым
отсветом
звезд
и
фонарей
с
шоссе.
Невдалеке
в
сторонке
стоит
и
наш
го­
то вый
к
п одъ ему
«ORN».
Странно,
что
нас
никт о
не
провожает
и
мы
улетаем
точно
украдкой,
не
дождавшись
р ассве та.
—
Hinein! Hinein! * —
торопит
меня
швед-бортме­
ханик,
по дсаж ивая
Эльгу,
и,
бешеной
автомобильной
гонк ой
проме рив
Ход ынк у,
мы
повисаем
в
ночном
в оз­
д ухе
над
эле кт рич е ским
сп оло хом
Москвы.
В
ка бинк е
—
полутемно.
Устр о ивш ись
поудобнее,
я
скоро
задремал.
Мне
начинает
казаться,
что
я
еду
в
возке
по
зимней
дороге.
Это
ощущение
до
того
реаль­
но,
что
я
слышу
скр ип
полозьев,
топот
лоша д ей,
покри­
киванье
кучера...
Когда
я
очнулся,
солнце
уже
взо шло .
День
—
яс ный,
но
ветреный.
М еня,
должно
быть,
укачало:
во
рту
го­
речь
и
томительно
тянет
стошнить.
Жаль,
что
нет
гото­
вых
пакетиков
для
рвоты!
Я
полез
в
карман
за
носовым
п ла тком
и
нащупал
603
Зд есь : «Залезай!
З алезай!» (нем. ).


склянку.
В
желтом
да лма тском
порошке
перекатыва­
лась
круглой
свинцовой
пулькой
кул ь би нская
пи люл я.
Я
высыпал
ее
на
ладонь
и
проглотил
со
с люной .
Сам о­
внушение?
Головная
боль
и
горечь
во
рту
остались,
но
по зыв
к
рвоте
прошел.
Эльге
тоже
нехорошо.
Лицо
у
нее
серое,
и
она
что-т о
нюхает
и
см ачив ает
себе
виски.
Швед-бортмеханик
ко­
выряется
в
моторе
и
через
ру пор
п ере клик аетс я
с
Ко­
ма ровы м.
Летим
мы
невысоко,
метров
на
пятьсот,
над
лесистой
заболоченной
равниной.
—
Пер еся дьт е
вперед!
—
крикнула
мне
Эльга.
Думая,
что
перемещение
гру за
не обх од имо
для
уменьшения
качк и,
я
сел
рядом
с
бортме хан иком.
Эль­
га
стала
о
чем-то
перекликаться
с
ним
по-шведски.
Он
угрюмо
посмотрел
на
меня,
опустил
стекло
у
дверцы
и
застегнул
поя с
у
си день я.
Я
т оже
хо тел
з астег ну ть
сво й
пояс,
но
не
успел.
Э льга
кошкой
вцепилась
мне
сзади
в
пле чо
и
с
криком
«предатель»
больно
хлестнула
по
лицу
бархатной
сумочкой.
Ра сте рявши сь
от
нео ж идан­
ности,
я
привстал,
чтоб ы
з ащит ит ься
от
ее
ударов ,
но
меня
схватил
и
прижал
спиной
к
дверце
б ортмеха ни к.
Самолет
н акр енил ся
на
бо к,
и
в
люк
ок на
я
вдруг
у ви­
дел
на
мг нове нье
со
страшной
высоты
зеленую
зем лю,
а
затем.искаженное
ужасом
л ицо
Эльги
в
красноватом
блеске
выпых ну вш его
из
мотора
пламени.
Дверца
под
мо ей
тяжестью
ра спах ну лась ,
И
я., как стремнина,
поле­
тел
стремглав
в
обморочную
пропасть.
Сквозь
трезвон
темноты,
как
далек ие
голоса
пе ре говар иваю щихс я
Над
за х лор офо рм иро ванным
хирургов,
донеслись
до
ме ня
отрывистый
ре зкий
клекот
шведа-бортмеханика: «кон­
такт»
и
неторопливый
певуче-акающий
мужицкий
гово­
рок:«Так...
Та к»...
Я
открыл
глаза:
надо
мной
голубело
дневное
небо
с
огненным
метеоритом
горящего
аэроплана,
который
ска тилс я
пад у чей
зве здо й
и
пропал
в
уг лу
дрогнувшего
века.
Вместо
него
в ыро сла
надгробным
памятником
се­
рая
бетонная
бу дка
с
че рной
на дпис ь ю: «Не дотраги ­
в ат ься!
Смертельно!», с изображением
чере па ,
дв ух
скрещенных
берцовых
костей
и
кр ас ного
зи гзаг а
молнии..
Я
хот ел
отползти
от
нее
подальше,
но
не
смог.
Странное
ощуще н ие!
Ясное
сознание,
покой,
никакой
б оли,
но
я
совсем
не
чувствую
своего
тела,
хотя
и
ви жу
его,
как
будто
у
меня
од на
голова,
а
все
остальное
чу­
604


жое,
не
мое.
Постепенно
это
о ц епенени е
проходит,
и
я
нач инаю
шевелить
сначала
пал ь цами,
п отом
руками
и
ногами,
которые
не
болят,
но
плохо
слушаются,
точно
я
их
отлежал
или
отсидел.
Кра сна я
молния
на
черном
черепе
кр ужи т,
как
жирный
картофельный
бр ажни к
Ме ртв ая
Голова,
Это
она
гипнотизирует
и
держит
меня
в
оцепен ении .
Это
ее
ожог
ме длен но
ст екае т
с
ме ня
электричеством
в
п од­
зольную
землю!
Я
откатываюсь
от
бетонного
с клепа
и,
поле жа в
не­
много,
осторожно
встаю.
Нет,
это
не
звон
в
ушах,
а
шум
в од ы...
Высокий
глинистый
берег,
и
под
ним
—
клокочущая
ледоходом
порожистой
пе ны
в збе ше нная
р ека
с
попе­
речным
валом
водопада
и
белым
вок зал ьны м
зданием
гидростанции...
Волховстрой!
хыѵ
«ЧУГУННА СЫПЛЕТСЯ ГОРА»
Не
шир ок ий,
но
мощный
речной
простор
к ипит
бе­
ляками,
как
Волга
в
половодье
при
ни зов ом
ветре.
На­
перерез
им
из-под
тр ойно й
кружевной
фе рмы
железно­
дорожного
моста
м едл енно
дв ижет ся
пароход
и,
выйдя
из
шторма,
ошвартовывается
в
тихом
канале
аванпор­
та
у
бетонного
мола
с тенк и.
Теперь
он
хор ошо
виден
мне
с
высокого
бе ре га.
Это
—
небольшая
паровая
яхт а
«Севастополь»
с
дву мя
белыми
каютами.
Клочья
ды ма
из
трубы
сливаются
с
пено й
клокочущего
Волхова.
Ре з­
ко
в ыдел яет ся
красное:
полоса
ватерлинии
на
смоля­
ном
борту,
рупор
ветрогона
и
флаг
на
корме.
С
яхты
сходит
ку чка
пассажир о в,
вероятно,
приехавших
из
Лени нгр ада
для
осм от ра
Волховстроя.
Навст реч у
им
спешат
инженеры
в
белых
форменных
к ите лях
и
военные
в
фор ме
войск
О ГПУ.
Полюбовавшись
на
чугун н ый
водопад
и
посмотрев,
как
ловят
сигов
са­
ком ,
ленинградские
гости
проходят
в
здание
с и ловой
ст анц ии.
На
противоположном
берегу
Волхова
под
об р ывом
у
плот ины
копошится
толпа,
но
что
там
делают
—
не
разобрать.
У
спуска,
где
стоит
часовой
с
винт ов ко й,
со­
605


бираются
экскурсанты,
ра сса жив аютс я
на
бревнах,
ку­
рят
и
закусывают
бутербродами.
—
Рань ше
одиннадцати
часов
не
пропустят.
—
Почему?
—
Не
знаем.
Говорят,
Сталин
приехал
из
Ле нинг ­
рада...
Так
вот
почему
празднично
полощется
боевым
ра­
боч им
красным
вымпелом
у
кивача
Волховстроя
опле­
сканный
студеными
невс ким и,
л адо ж скими
и
волхов­
скими
беляками
«Севастополь»!
Сирена
белого
пара,
два
гудка,
гулкое
эхо
над
ре­
вом
водопада
и
крик
в
р упор: «На яхту!»
Стоя
у
колючего
проволочного
заграждения
на
краю
обр ыва ,
я
сил юсь
рассмотреть
двигающихся
по
стенке
аванпорта
людей.
Наверное,
это
он
во
френче
цвета
хаки,
в
сапогах,
чуть-чуть
сутулясь
и
деловито
к ивнув
б ольшой
голов о й,
неторопливо
вс тупа ет
на
бетонную
трибуну
перед
ру­
коплещущим
ре в ущим
в
овациях
пленумом
волховских
ту рб ин.
Но
нет ,
слишком
далеко,—
я
плохо
вижу.
«Севастополь»
т ихо
проплывает
по
каналу
к
шлюзу
мимо
ме ня,
под
обрывом.
Я
успеваю
р азг ляд еть
в
кучке
людей
на
нос у
я хты
знакомое
по
портретам
ре зко е,
су­
ровое
л ицо
с
нависшими
ч ерны ми
усами.
Ворота
шлюза
опускаются
и,
пропустив
судно
в
камеру
и
скрыв
его,
снова
под ни маютс я.
Ви дно,
как
электромотором
нав о­
рачивают
це пи
на
тумбы
для
причала.
Сейчас
там
п од­
н яли
чугун н ый
щ ит,
и
вод а
с
шумом
ринулась
сквозь
решетку
в
донную
канаву,
подкидывая
и
выпирая
на­
верх
пароходное
днище.
«Севастополь»
медленно
по д­
нимается
вместе
с
уровнем
в оды
на
десять
метров
вверх,
потом,
высадив
час ть
пассаж ир о в
у
станции,
проходит
в
верхний
канал
и,
сдел ав
бо ль шую
петлю
по
широкому
тих ово д ному
затону
верхнего
бьефа,
во звра­
щает ся
к
шлюзу.
Мне
т оже
хочется,
всл ед
за
г о стями
с
яхты,
про ­
н ик нуть
туда,
внутрь
бетонного
свя ти лищ а,
в
ту р­
бинный
за л,
где
на
алтаре
генераторов
совершаются
таинства
э лект ри че ства:
претворение
клокочущей
ярос тью
воды
в
световую
энергию,
тра нсформ ац ия
убийственных
живительных
токов.
Неужели
я,
оглу­
шенный
шумом
водопада,
останусь
здесь ,
у
входа,
как
оглашенный?
—
Товарищ,
я
уже
сказал,
что
мы
взять
вас
с
с обой
606


не
можем.
У
нас
поименный
список
на
тридцать
чело­
век,
заверенный
в
Главэлектро.
Обратитесь
к
а дм ини­
с тра ции
станции.
В
деревянном
бараке
клуба
лекция
для
экскурсан­
тов
уже
окончилась
и
скамьи
опустели,
но
лектор,
ин­
женер,
еще
не
ушел
и
отвечает
на
во пр осы
окружившей
его
кучкой
молодежи.
—
У
меня
бы ло
два
р азр ешен ия,
но
я
их
отдал,—
говорит
он
в
ответ
на
мою
просьбу.—
Что
ж
вы
раньше
не
под хо д или,
когда
я
об
этом
объявлял?
Ничего
не
мо­
гу
для
вас
сделать.
Я
не
имею
пр ава
давать
пропуска.
Обр ат итес ь
к
заведующему
инженеру
Дмитриеву.
На
той
стороне,
белый
дом.
Можете
переехать
на
пароме.
Пустяки,
еще
усп еете...
Р ассп ро сив,
как
пр ойт и,
я
мимо
домиков
рабочего
поселка
по
мощеному
взвозу
торопливо
спустился
к
В олхов у.
Решетчатые,
склепанные
из
железных
угольников
опоры,
точ но
у эллсо вск ие
м арси ане
на
вы­
соких
ходулях,
обвесившись
фа рфо ровы ми
гирляндами
изоляторов
со
смертоносными
скрытыми
в
медных
пр о­
водах
молниями
и
с вяза вшис ь,
чт обы
легче
идти,
сталь­
ным
тросом,
чудовищно
шагают
од ин
за
другим
гу сь­
ком
от
гидростанции
вдоль
в
поход
за
сто
двадцать
шесть
верст
через
пашни,
болота,
л еса
на
мирное
заво­
евание
северной
рабочей
с то лицы.
Молчаливый
перевозчик
за
медный
обод
пятака
пр ивычным
неторопливым
шлепаньем
в есел
гонит
по
бурому
широкому
затону
верхнего
бьефа
неуклюжую
рыбачью
лодку
поверх
затопленных
порогов,
вдоль
п он тон ного,
похожего
на
к иш ечник
зе мле черп алк и
за­
граждения
от
сноса
на
водопад
плотины.
Вот
и
заметный
еще
с
того
берега
бел ый
дом ,
где
я
должен
достать
разрешение
на
осмотр.
Пер ед
крыл ь­
цом
у
сад ика
—
пра зд нична я
компания,
вероятно,
хозя­
ин
с
гостями.
Лицо
одного
из
инженеров
показалось
мне
знакомым.
—
Вы
инженер
Дмитриев?
—
обратился
я
к
нему.
—
Нет,—
от вет ил
он
и,
точно
п редс тав ляя,
указал
рукой
на
другого
высокого
инженера
в
белом
ки тел е.
Я
из ложи л
свою
просьбу
о
разрешении
осм отр еть
Волховстрой
и
сос лал ся
на
то,
что
я
знаком
с
инжене­
ром
Графтио.
—
Вот
он
сам
здесь.
Вы
с
ним
только
что
го во рили.
Генрих
Ос ипови ч,
это
к
вам.“'
607


Строитель
Волховстроя
—
да,
это
он,
как
я
не
узнал
его
сразу.
Правда,
он
сильно
изменился.
Ма ле нький,
серенький,
скромный
инженер
с
зеле­
ным
путейским
кантом.
Я
напомнил
е му,
что
встречал­
ся
с
ним
когда-то
в
Управлении
по
сооружению
желез­
ных
дорог.
Он
л юбе зно
выслушал
меня,
рассеянно
по­
сматривая
на
г рохочу щий
в
бетоне
Волхов.
Только
что
он
водил
по
Волховстрою
прибывшего
из
Ленин гр ада
на
«Севастополе»
генерального
секретаря
партии
Ста­
л ина
и,
как
ди ри жер
стихийного
оркестра,
ра зыг рыв ал
перед
внимательным
слушателем
лучшую
э лектри че­
скую
водную
с имфо нию
к
дес ят ил етнему
юб илею
рево­
люции.
Мо жет
быть,
ему
сейчас
вс по м инаю тся:
первые
ба­
раки
и
землянки
среди
ржаного
поля,
где
ют илис ь
бо­
левшие
сыпняком
и
цингой
артели
чернорабочих;
в оль­
нолюбивый
Вол хов ,
яростно
бив шийс я
в
з авале нны е
камнем
срубы
перемычки,
чтоб ы
затопить
кишевший
землекопами
муравейник
котлована
на
дне
русла;
тор­
фян ые
пожары,
подползавшие
к
окопам
динамитных
погребов;
четырехсоттонные
железные
кессоны,
где
пьяные
от
сжатого
воздуха
подрывники
закладывали
в
шпуры
патроны,—
десятилетний
у пор ный
(серебром
перегоревших
волосков
на
висках
и
гусиными
лапками
морщин
на
лице
о тл аг авш ий ся ), муравьиный ход строй­
ки,
и
на до
всем,
как
хозяйский
глаз,
как
наказ
к
п обе­
д е,—
крутол об ы й
ленинский
бю ст
в
нимбе
эле ктри че­
ск ой
люстры,
но
не
гипс овый,
не
б ро нзо вый,
а
живой,
над
красным
столом
Совнаркома
на
з аседан ии,
решаю­
щем
судьбу
Волховстроя.
—
Я
сам
здесь
сегодня
на
положении
гостя,—
улыбнулся
Граф ти о
и,
обернувшись
к
высокому
инже­
не ру
в
белом
к ител е,
добавил:
—
Сделайте,
п ожалуй­
ста ,
в се,
что
м ожн о...
Заведующий
станцией
подвел
меня
к
военному
в
форме
войск
ОГПУ ,
сидевшему
на
крыльце,
с
папкой,
развернутой
на
коленях.
—
Не
могу,
товарищ,
ник ак
не
могу,—
наотрез
от­
казал
он
мне.—
У
нас
ест ь
предписание.
Разрешения
на
осмотр
стан ц ии
выдаются
только
в
Главэлектро...
Приедете
еще
раз
—
тут
всего
несколько
часо в
е зд ы...
Сами
по н има ете,
какое
время
—
шахтинцы,
вредитель­
ст в о...
Г ла вэле ктро
—
это
маг и ческо е
слово
звучит
почти
608


так
же,
как
Г лав небо ,—
это
больше,
чем
Зе вс
или
Юпи ­
тер
с
их
ру ч ными
кустарными
молниями.
Но
почему
мне
так
обиден
это т
отказ,
точно
я
действительно
огла­
шенный
и
недостоин
войти.
Я
ос та новилс я
перед
пр овол о чным
заграждением
около
пло т ины
у
выхода
туннеля,
но
ме ня
окликнул
ча­
сов ой
с
голубой
тульей:
—
Эй,
товарищ!
Тут
нельзя
ос тан авли ва ться.
П ро­
ходи
дальше.
С
этой
сто ро ны
Волховстрой
еще
величественней.
Виде н
весь
фасад
с илово й
станции
и
перекинутый
че­
рез
всю
р еку
гладкий,
точно
отполированный,
чугун ны й
вал
водопада.
По
кривому
ска ту
скользит
вниз
кори ч­
нева я
затонная
во да
и,
вдруг
перелетев
лыжн ым
пр ыж­
ком
с
трамплина
бетонного
носка
в
ом ут
гранитного
флютбета,
за кручи в аетс я
в
яростные
белые
бугры
и
бурлящие
воронки.
Кажетс я,
что
это т
искусственный
Кивач
и
есть
центральная
часть
всего
соо ружен и я,
а
между
тем
здесь
только
п ер епл ес кивает ся
из
вер хн е­
го
бьефа
в
ниж ний
не нуж ный
излишек
воды.
Вся
же
ра­
б ота
невидимо
кипит
в
здании
под
турбинным
залом,
отк уда
отработавшая
о шалела я
вода,
пробежав-
по
спиральным
камерам
и
ударившись
в
лопатку
турбин,
поршнем
выталкивается
на
вспаханный
взмыленный
простор.
Пон иже
пло т ины,
у
стремнины
обрывистого
берега,
толпятся
артели
рыбаков.
Поочередно
всх о дят
они
на
узкие
деревянные
козлы
и
водят
саком,
длинной
ж ер­
дью
с
сеткой
на
конце,
в
бурной
бурой
воде:
сачат
сига.
Несколько
ловких
взмахов,
и
в
сетке
голубым
серебря­
ным
слитком
тр епещ ет
выхваченная
из
волховских
недр
драгоценная
рыб а.
Ловить
приходится
ма ло,
больше
ждать:
народу
м ного,
и
очередь
длинная.
Улов
сдают
тут
же
на
берегу
представителю
союза,
который
в
гря зно й
те трад ке,
против
фамилии
к ажд ого
рыбака
единицей
отмечает
сдачу
—
по
рублю
за
сига.
Только
что
выловленные
черноглазые
кр аса вцы
си ги
отливают
по
сер ебр у
го лу­
бой
и
лиловой
тенью.
Ловля
ув лека ет
меня,
я
толкусь
среди
рыбаков
и
заговариваю
с
ними.
Мне
почему-то
приглянулся
выс о кий
сухопарый
старик
с
д ли нной
мо­
чально-сивой
бородкой
и
небольшими
голубыми,
я сны­
ми
еще
г лазам и
из-под.ершистых
пла вник ов
бровей.
Он
мне
напомнил
бородатого
вось миде с ятил етне го
са ра­
20 М.
З енкевич
6.09


товского
лодочника
под
Бабушкиным
в зв озом,
извест­
но го
на
Волге
под
кл и чкой
«Апостол»,—
сколько
поко­
лений
учащейся
молодежи
с
песнями
уплывало
в
ма й­
ско е
половодье
на
Зеленый
остров
на
его
свежепросмо-
ленных,
проконопаченных
тр ехп арка х
и
двупарках!
—
Не
ид ет
сиг
на
плотину-то,—
жалуется
старик
рыбак.—
Вишь,
рыбоход
устроили!
А
как
сигу
пройтись
сквозь
его
сторонкой
с
запрудой
наровень?
Какая
у
ей
хитрость,
у
р ыб ины,
коли
она
тр авк ой
да
и лом
питат-
ца?
А
тут
чел ов ек,
не
догадатца,
куда
лезть...
А
через
плотину
сигу
никак
не
пересигануть.
Зря
только
мучит-
ца,
ра сшиба тц а
в
кровь.
Мало
тут
поверху
пл авае т
би­
той
рыб ы...
Певучая
новгородская
речь
старика,
чистое
озерное
омутовое
«о»
и
золотой
чешуей
поблескивающее
«ц»,
пеньковая
борода
и
рыбачье
вретище
напоминает
о
ка­
ких-то
б ылинных
временах
деревянных
городищ
и
волх­
вов.
Старик
ры бак
недоволен
и
ворчит,
и
е му,
как
сигу,
Волховстрой
перегородил
тысячелетний
путь
«из варяг
в
греки».
—
Сиг
—
наш
кормилец.
Испокон
веков
им
жили.
Место
наше
такое
л ове цкое,
онн о
слово
—
золотой
бе­
режок.
Б ога той
народ
был,
форсистой,
а
топеря
все
обенняли.
Извели
пор оги,
и
сига
не
ви да ть.
И
порожцы,
и
петропавловцы,
все
тут
толчемся,
маемс я,
ждем,
ко в-
да
черед
до йд ет.
А
што
на
ка жнов а
п ри детца?
И
похле-
ну ть
нечево.
З ам есто
к ожа нов
в
лаптях
сачим...
Стар ика
окликнули,
и
он,
не
докончив,
рысцой
сбе­
жал
по
обрыву
к
козлам.
Скоро
в
саке
у
него
по йман ­
ной
серебряной
бабочкой
блеснула
рыба.
—
Купляй
сига!
За
целковый
отдам!
—
предложил
старик.—
Да
тут
и
кошель,
только
без
денег!
И
он
вынул
вместе
с
си гом
из
с етки
размокшую
чер­
ную
тряпку,
в
которой
я
сра зу
узнал
бархатную
сумоч­
ку.
Под
предлогом,
что
мне
не
в
чем
нести
сига,
я
вы­
торговал
и
ее.
—
Ну,
ин
ланно.
Бер и
кошель
в
придачу
за
трешни­
цу...
Тр авк и-т о,
травки
туд а
положи
да
водицей
спрыс­
ни.
Он
живьем
с
тобой
доедет
до
Питера...
В
наш
ра з говор
со
стариком
вм ешал ся
рабочий-
экскурсант.
Он
с тал
до казыв ать
пользу
от
Вол­
ховстроя,
говорил
об
электрификации,
о
Днепро­
строе...
—
Волхов
и зга дили,
и
Днепр
изгадят,—
упрямо
610


стоял
на
св оем
старик
р ыбак ,—
Уж
больно
хитры
нынь
люди-то,
одначе
хитрей
смерти
не
стали.
Не,
брат,
сме-
редушки
железом-то
не^во зь меш ь.
Ее
ничем
не
возь­
мешь,
окромя
он ной
землицы,
та
и
то
оп о сля,
как
по­
мрешь...
И
отмахнувшись
саком,
старик
опять
по шел
к
своим
козлам.
—
Вот
он а,
матушка-деревня!
—
во з му щается
ра­
бочий.—
Волховстрой
дает
больше
сорока
тыс яч
паро­
вых
лошадиных
сил,
вертит
всю
ленинградскую
про ­
мышленность,
за ме няет
миллион
двести
ты сяч
рабо­
чих,
а
он
тужит
о
ко пче ном
сиг е.
Да
разве
в
с иге
тут
де­
ло?
Хот я,
конечно,
если
ра зобра ться
досконально,
това­
ри щ,
то
придется
прийти
к
выво д у,
что
наша
дер евня
во
многом
еще
действует
на
ман ер
сига.
Прет
по
старин­
ном у
укладу
мелкой
собственности,
бьется
в
нищете,
как
сиг
о
плотину,
а
т ого
не
в идит,
что
вот
ря дом
здесь
же
проложен
для
нее
ход
в
светлое
бу дущее
чер ез
к ол­
лективизацию.
Тут
словами
нич его
не
добьешься,
то­
варищ.
На до
действовать
по
линии
металла...
Вот
тут
определенно
сказано...
И
он
показал
мне
номер
«Красной Газеты»
с
круп ­
ным
заголовком:
«Об итогах июльского пленума ЦК ВКП(б).
Доклад
тов.
Ст али на
на
собрании
акт ива
Ленин г ­
радской
парторганизации».
—
«Смычка нужна нам для того,—
читает
он
вслух
выделенные
жирным
тек сто м
места
речи,—
ч тобы
приблизить
крестьянство
к
рабочему
кл ассу ,
перевос­
питать
крестьянство,
переделать
его
пс и хологи ю
инди­
в идуал ист а,
п ере работа ть
его
в
духе
коллективизма
и
подготовить
таким
об ра зом
ликвидацию,
уничтожение
классо в
на
баз е
социалистического
общества...» А
вот
тут
в ыше
определенно
с к а за но : «и по линии металла...»
Да,
то ва рищ,
по
линии
металла
на
ба зе
социалистиче­
ского
общества.
Слова
«по линии металла»
звучат
у
нег о
так
же,
как
л юбимая
не да вно
выкованная
строка
у
поэта.
Он
сам
металлист
с
«Красного путиловца», но по виду совсем
не
п охож
на
плакатных
пролетариев:
плотный,
невысо­
кий ,
лет
сорока
трех,
в
промасленной
кожаной
фураж­
ке
и
потертой
ку ртк е,
такой
же
серый,
незаметный,
как
и
инженер,
строитель
Вол ховс т роя, —
муругое
ску ла­
стое
лицо,
черные
обвисшие
усы,
од ин
глаз
слег ка
в ос­
20’
611


пален
и
сл езит ся
(«стружка от станка попала»), и зовут
его
«Иван Васильевич» .
Сиг
еще
дышит
и
по шеве ливае т ся
в
чер ной ,
не
вы­
жатой
от
в оды
сумке.
Зачем
шел
он
с
таким
упорством
на
приступ
бетонной
твердыни,
пробираясь
ты сяч елет­
ним
порожистым
волоком
к
верховьям
Волхова,
из
сту­
деной
глуби
род ной
Ладоги
в
бурное
илистое
Ильмень-
озеро?
Лишь
затем,
ч тобы
распяться
на
палочке,
лосниться
закопченной
иконной
позолотой
на
л отке
бойкого
лотошника?
Я
спускаюсь
к
бе регу
и,
оглянувшись,
чтобы
меня
не
з амет ил
старик
рыбак,
выпускаю
с ига
на
вол ю
в
бур­
ную
стремнину.
Потом,
положив
камень
в
сумку,
за­
бр асы ваю
ее
подальше
в
реку.
«Севастополь», дав три гулких гудка,
о т вали вает
от
сте нки
аванпорта
и,
дымясь,
выход и т
на
самый
стре­
жень.
Высекаемые
ч угун ным
валом
динамо-машины
водопада
пени ст ые
ра зряды
во лн
бью т
электрическими
ск ата ми
в
ныряющую
низк ую
корму
с
раз вевающ им ся
красным
вымпелом,
подгоняя
яхту
вн из
по
т ечен ью ...
—
Красота*
—
умиляется
путиловец,
слегка
п ри­
щурив
левый,
пораненный
стальной
ст руж кой
гл аз,
и
задумчиво
повторяет
полюбившиеся
ему
сл ова:
—
По
лини и
мет алл а!
хьѵ
В
ГОСТЯХ
У
КРАСНОГО
ПУТИЛОВЦА
Сиплы й
фабричный
Гудок,
заг луша я
далекий
к оло­
кольный
звон,
ударяет
мне
в
ухо
и
ст екает
в
п уховую
немоту
подушки.
Аэроплан,
Волховстрой,
пароход,
поезд
—
где
я?
В
Лен ингр аде,
за
Нарвской
заст аво й,
около
Путиловского
зав ода
в
гостях
у
кр ас ного
пут и-
ловц а
Ив ана
Васильевича.
Хозяин
уже
ушел
на
р аботу,
в
квартире
никого
нет.
—
Я,
брат,
тут
о дин
на
холостяцком
по ло жении.
Ба­
ба
моя
в
отпуску
в
деревне.
Уст р аивайся
са м,
как
зн а­
ешь,—
вспомнились
мне
его
слова.
Ка кое
яркое,
почти
южное,
солнечное
утро!
И
в етер
сквозь
надувшуюся
парусом
полотняную
зан ав еску
—
свежий,
озонированный
широким
водным
п ростра нст­
вом,
хотя
и
попахивающий
уго ль ным
выдохом
большого
612


за вод а.
Две
чистенькие,
беленые
комнатки
в
новом
коо­
перативном
доме,
кухня
и
ванн ая.
Вчера
хозяин
любов­
но
показывал
м не,
как
надо
поворачивать
рычаги
и
об ращатьс я
с
блестящей
медно-красной
колонкой
Юнкерса,
чтобы
не
отравиться
газом,
но,
верно,
я
плохо
запомнил
указания:
вод а
из
душа
течет
то
хо лодн ая
до
дрожи,
то
горячая
до
о бж ога.
Ку да
я
так
тороплюсь?
В едь
на
зав од
мне
надо
к
час у
дн я,
а
сей час
еще
нет
вос ьми .
Даж е
не
напившись
чаю
и
отдав,
как
б ыло
условле­
но,
ключ
соседке,
я
выш ел
на
улицу.
Новый
рабочий
по­
селок
кажется
светлым
оазисом
среди
темных,
старых
домов
предместья.
За
в ысо ким
грязн ым
деревянным
забором
над
прокопченными
приземистыми
ан гар ами
завода
грохочут
краны
и
откупориваются
в
н ебо
желез­
ные
к лепан ые
трубы
с
корон ами
громоотводов.
Эта
грозовая
коронация
словно
свидетельствует
о
з амене
самодержавия
раст р елл и евских
дворцов
и
три ум фаль ­
ных
столпов
диктатурой
заводских
корпусов
и
дымо-
гарных'обелисков.
Недаром
сюда,
за
Нарвскую
заста­
ву,
к
рабочему
саду,
пер енесл ась
свидетельница
крова­
вого
воскресенья
9 января
—
чугунная
вит ая
с
золоты­
ми
орлами
решетка
Зи мне го
дворца.
С
ул ицы
Стачек
на
ав тобусе
я
проехал
на
площадь
Урицкого
и
выш ел
на
Проспект
25 октября,
бывший
Нев ский .
Вот
и
М их айло вск ая,
теперь
площадь
Ласса­
ля,
зн аком ая
подворотня
с
гл ух ими
железными
во рота­
ми
и
вывеской
«Сапожный мастер С .
Жи рн ов». Что мне
здесь
надо?
Почему
меня,
как
Р аско л ьнико ва
в
к вар ти­
ру
убитой
старухи,
тянет
на
это
проклятое
место?
В
прохладном
каменном
колодце
дво ра
по
булыж­
нику
прыгает
на
одной
ножке,
репетируя
и гру
в
клас­
сы,
голон огая
девочка
с
го лу бым
бантом,
и
с
лаем
гоня­
ют ся
два
фокстерьера.
Вт орой
смежный
колодец
еще
уже
и
темней.
Сверх у
доносятся
звуки
рояля.
Резная
ду бо вая
дверь
в
форме
щита
открыта
—
это
в се,
что
ос­
талось
от
«Бродячей собаки» .
Подвал
разгорожен,
на
дровяники.
Сквозь
деревянную
реш е тку
видны
полен­
н ицы
дров,
и
в
куч е
хла ма
торчит
безголовый
одноногий
же нски й
бюст
черного
манекена.
Вмест о
камина
зияет
пробоина.
Ш тук ату рка
со
с тен
о сып алась ,
только
в
од­
ном
месте
чуть
голубеет
кле ева я
краска
—
там,
где
ле­
ж ала
ср еди
экзотических
плодов
и
цветов
об наже нная
судейкинская
красавица.
Под
ногами
хлюпают
на­
613


стланные
до ски
в
лужах
от
дождя
или
от
лопнувшей
во­
допроводной
трубы.
На
дво ре
чьи-то
голоса.
Еще
по­
думают,
что
в
дро вян ик
з абра лся
вор.
По дним ая сь
по
ле стнице ,
я
зачем-то
пересчитываю
сту пе нь ки:
четыр­
надцать...
—
Вы
из
какой
кв арти ры
б уд ете,
гражданин?
—
ос­
танавливает
меня
у
две ри
дв орни к
с
метлой.
Я
объясняю
ему,
что
з ашел
пос м отр еть
подвал,
где
раньше
п оме щалас ь
«Бродячая собака» .
—
К акая
там
еще
с обака !
Ты
толком
о тв ечай,
за­
чем
ты
туда
л азил,—
н аг леет
дворник,
сразу
переходя
на
«ты».
Музыка
наверху
обрывается,
и
че рез
подоконник
между
горшками
цветов
св еши вается
черноволосая
смуглая
же нщина
в
желтом
м атин е.
—
Верно.
Зд есь
раньше
был
такой
ночной
ресторан.
Только
очень
давно,—
п од тверж дает
она
мои
слова.
Д во рник
пе рес тает
п ре река ться
и
молча
провожает
ме ня
за
ворота.
Мне
вд руг
де лае тся
весело.
Но
я
не
с разу
понял,
что
разве сели ло
м еня
вовс е
не
недоразу­
ме ние
с
бдительным
дворником,
а
то,
что
я
не
увидел
в
подвале
ничего
с тра шн ого,
никакого
призрака
моих
бы лых
галлюцинаций.
Для
того-то
я
так
и
торопился
туда,
что бы
подвергнуть
себя
испытанию.
Так
р аду ется
чело в ек,
подозревавший
у
с ебя
тайную
опасную
бо­
лезнь
и
вдруг
с
трепетом
вскрывший
запечатанный
конверт
с
анализом:
ничего
нет,
здоров!
В
како м- то
мальчишеском
задоре
мне
хочется
ус­
пе ть
осмотреть
до
часу
дня
и
др угие
места
самых
мрач­
ных
м оих
га ллюцина ций.
Пл о щадь
Урицкого,
бы вшую
Дворцовую,
не
уз на ть:
так
осветила
ее
новая
желтая
побелка
зданий
в место
прежней
угрюмой
тем но-к рас­
ной.
Два
одинаковых
вхо да
—
который
из
них
тот
са­
мый?
Ка жет ся,
этот,
крайний,
бл иже
к
Зимнему
дв ор­
цу.
Так
и
ест ь,
на
сте не
—
белая
мр аморн ая
доск а
с
зо­
лотыми
букв ами :
30 августа 1918
года
на
это м
мес те
по гиб
от
руки
правых
эс-эров
в рагов
диктатуры
пролетариата
МОИСЕЙ
УРИЦКИИ
борец
и
страж
соц иал и стиче ской
Революции.
614


Ларь
уб ран,
и
я
сажусь
на
низкий
по до кон ник
пря­
мо
против
белой
изразцовой
п ечи
и
кр угл ых
часов,
ко­
торые
показывают
половину
десятого.
Стараюсь
пред­
ставить,
как
это
было,
но
не
мо гу
сосредоточиться.
Только
выйдя
на
тротуар,
я
вдруг
вздрогнул,
увидев
не­
сколько
десят ко в
разноцветных
велосипедистов,
кру­
живших
по
обросшей
зеленой
травкой
мостовой
пу с­
т ынной
площади.
—
Что
это
за
велосипедисты?
—
спросил
я
мили­
ционера,
не
совсем
уверенный
в
том,
что
он
их
то же
видит.
—
Завт ра
парад
физкультурников.
Вот
они
и
упражняются...
Сияя
никелированными
рулями
и
спицами,
отряд
юн ых
загорелых
самокатчиков
в
красных,
синих
и
бе­
лых
майках,
точн о
э ск адрон
кавалерии,
бесшумно
раз­
мыкает ся
и
смыкается
по
команде,
объезжая
вокруг
Александрийского
столпа.
Миллионная,
улица
Халтурина,
широкая,
прямая,
как
поток,
со еди няющи й
два
пустынных
площадных
озера.
Я
быстро
шагаю
по
торцам,
стараясь
предста­
вить
себя
мчащимся
на
велосипеде
К аннег исер а
и
про­
веряя
свою
восприимчивость
к
возвратным
галлюцина­
циям.
Но
эти
мрачные
потуги
спугнула
вышедшая
из
м ол очной
девочка
с
с иним
кувшином.
Она
на лила
в
вы­
боину
тротуарной
плиты
м олока
и,
присев
на
корточки,
угощает
белого
котенка.
—
Ешь
же,
киска,
еш ь!
Когда
котенок
вылакал
все
молоко
и
дочиста,
как
бл юдце ,
вы ли зал
камень,
девочка,
погладив
ег о,
вспор­
хнул а
коротенькой
юб оч кой
и
засеменила
голыми
но ж­
кам и
к
св оему
п одъ езду.
Дом
No
17, четырехэтажный,
желтый,
облупленный.
В
парадном
две рь
в
шв ейца рск ую
н апр аво
открыта,
и
за
углом
у
самовара
сидит
дебелая,
блинной
опарой
вы пир ающ ая
из
пла тья
жен щина
в
п е строй
шали
и
пь ет
чай
из
блюдца.
—
Вам
к
кому?
—
окликнула
она
ме ня.
Я
не
сраз у
н ашелс я,
что
ответить.
—
Здесь
ведь
поймали
убийцу
Урицкого?
Женщина
встала
от
самовара
и
вы шла
в
подъезд.
—
Здесь...
А
что
надо-то?
—
в стре вожи лась
она.—
Д авно
ве дь
это
случилось.
В
ось м надцат ом
год у.
Меня
тогда
тут
не
было,
я
в
деревню
уе зж ал а...
615


Узнав ,
что
я
хочу
тольк о
осмотреть
лестницу,
шве й-
цариха
успокоилась.
—
Что
ж,
смот рите ,
ежели
у
вас
такой
антирес.
Только
тут
нет
ничего.
Старое
трюмо
над
мраморным
ка мино м
уц е лело
и
хранит
на
ртутном
дне
канувшие
отражения.
Стены
не
подновлялись,
и
в
штукатурке
звездятся
выб ои ны
от
винт ово чных
и
револьверных
пуль.
Так
же
висит
у
ч ет­
вертого
эт ажа
над
широкой
шахтой
недействующий
ре­
ше тч атый
сквозной
лифт.
Мне
хочется
постоять
одному
на
площадке
у
квар т иры
No
2, но швейцариха лезет за
мной.
—
Тут
жил
кня зь
Меликов.
Их
тогд а
выслали.
Она
подозрительно
поглядывает
на
меня,
уж
не
жу­
лик
ли
какой
хоче т
ее
провести
в
отсутствие
мужа.
Я
даю
ей
на
чай ,
она
провожает
меня
из
по дъез да
и
смотрит
вслед,
к уда
я
п ойду.
Пройдя
несколько
домов,
я
вер нул ся
и
вошел
во
дв ор.
Вот
о на,
та
черная
ле стн и­
ца
напр аво.
Но
заходить
ту да
мне
уже
рас хо тел ось.
Д вор
тройной,
на
втором
за
прачечной
в
открытых
окн ах
краснеют
гера ни ,
шьет,
притулившись
на
подо­
ко нник е,
напева я,
деву шк а,
и
не жит ся,
лежа
на
выстав­
ленных
проветриваться
-вален к ах,
серая
кошка.
В
третьем
д вори ке
над
куче й
щ ебня
бел еют
обвитые
за­
сохшим
виноградным
плющом
к оло нны.
Открытый
темный
коридорчик
с
зажженной
лампочкой
выводит
ме ня
в
вестибюль
к
широкой
парадной
лестнице.
Ка­
кой-то
клу б
или
школа.
Стеклянные
двери
подъезда,
с
фанерой
вместо
разбитого
звена,
не
зап ерты ,
и
я
вы­
хожу
на
набережную.
Обычно
мрачная,
чугунная,
в се­
гда
гот ов ая
переплеснуться
через
гранитные
парапеты,
Не ва
св ер кает
в
бл естках
за йчико в
и
бл ико в,
а
вы зо ло­
ченный
шпиль
Петропавловской
крепости,
отражаясь,
падает
на
воду
червонной
дорожкой.
День
такой
гиперборейски
св етл ый,
что
даже
боло­
тистое,
затоп ляе мое
в
на во днен ие
С мол е нское
кладби­
ще
кажется
только
загородным
садом,
а
не
тем
жутким
местом,
где
подслушан
«Бобок»
Дос тоев ск ог о.
Осмотрев
памятную
мне
желто-белую
церковь,
я
разыскал
могилу
Блока.
Как
за гол овок
на
книге
ст и­
хо в,
крупно
чер не ет
на
белом
низком
кресте
знакомая
надпись:
Александр...
Бло к.
Пр изем ис тый
холмик
из
дерна
изголовьем
выбился
на
д орожк у,
а
ногами
уперся
в
корни
высокого
мол од о­
616


го
клена.
Крест
испещрен
пошлыми
надписями,
ко то­
рые ,
видим о,
счищает
чья-то
з аботл ив ая
рук а: «спи,
ав­
тор
«Двенадцати»
Бл ок !», «Sic transit gloria mundi» *.
И
с реди
них
греется
на
со лнц е,
как
бронзовка
в
бе­
лой
розе,
бо льша я
с иняя
муха.
Мне
хо ч ется
прочесть
всл ух
реквием
Ра венны ,
тот
самый,
который
трубил
по­
бедно
в
«Аполлоне»
у пое нный
Италией,
славой
и
любо­
вью
молодой
Блок,
но
с лова
так
слабо
звучат
и
глохнут
в
кладбищенской
зеленой
тишине.
Откуда-то
со
взм ор ья,
д олжно
быть,
из
Кронштадта,
слышится
гул
о ру дий.
Наверху
гудит
аэроплан.
Почему
я
должен
вспоминать
поэта
у
эт ой
кротовой,
гробовой
норы,
а
не
там,
в
небе
у
нимба
продолжающего
незримо
петь
про­
п еллера ,
или
на
Стрелке
Е лаг ина
ос тр ова
перед
рас­
цветающими
лю б овью
ф иал ками
девичьих
г л аз?..
Поднявшись
над
сосед ней
могилой,
какой-то
стари­
чок
в
белом
чесучовом
пи джак е,
по дз ывая,
таинственно
машет
мне
руками
из-за
р ешетки.
—
Гроб-то,
гроб!
—
ка чает
он
сокрушенно
гол овой .
—
Какой
гроб?
—
невольно
взд рог нул
я.
—
Перевернуло
в
наводненье...
Так
и
лежит
на
бо­
ку...
Никто
не
поправит.
—
А
большое
б ыло
наводненье?
—
Как
же!
Все
кл адби ще
залило.
Боялись
прос т ую
д итьс я.
На
крыши
залезали
(и он показал рукой на
верх
часовен-склепов).
Гроба
плыли...
Потом
зар ыв али
в
братской
могиле.
Как
с т ранно
говорит
он
о
кладбище,
точн о
сам
по­
койник!
—
Х орошо
у
нас
ту т.
Зелен ь
какая!
Благодать!
Бе­
резки,
ивы...
Соловьи
весной
так
звонко
пе ли...
Ну
те­
перь
уж
не
поют.
А
то
кукушка
залетит...
И
старичок,
бл аженн о
улыбаясь,
зак уко вал: «Ку- к у,
ку-ку...»
Сумасшедший!
Х орошо,
что
нас
разделяет
р ешетк а.
—
А
чья
это
могила?
—
Моего
шурина
(я боялся,
что
он
скажет
«моя»)...
генерал...
Д е йствит ель ный
стат ски й
советник...
На­
чальник
п очты... (в голосе старичка
послышалась
гор­
дость
и
подобострастие).
Может,
слыхали?
Пе тр
И гна тьич
Негопушкин...
У...
строгий
был...
Я
у
нег о
слу -
«Так проходит земная слава» (лат .).
617


ж ил.
После
революции
его
с
д олжно сти- то
сняли...
Умер
от
огорчения...
У
стар ичк а
—
робкий
взгляд.
Видно
—
по чи тал
и
бо ялся
ва жно го
шурина
и
теп ерь
из
страха
и
почтения
ходит
ухаживать
за
м оги лой.
Если
он
и
сумасшедший,
то,
наверное,
тих ий,
даже
и
в
безумии
сохранивший
де­
п арт амент ску ю
уго дли вос ть
и
акку рат но сть :
подстри­
женные
седые
усы,
выбритый
подбородок
и
форменный
потертый
пиджачок.
Кла д бище нск ий
обломок
смытого
наводнением
ре­
в олю ции
старого
чиновничь е го
Петербурга!
И
все
же
я
обр ад овалс я,
услышав
среди
мо гил
го ло­
са
других
посетителей.
—
Что
за
иг ра?
Я
тебе
оставлю
не м ного
воды
в
лейке.
Отец
поливает
цветы,
а
м ать
бра нит
маленького
мальчика
в
синей
матроске.
—
Не
че шис ь!
Говорила
—
не
шали.
Вот
и
обжегся.
—
Это
не
я
обжегся.
—
А
кто
же?
—
Это
сама
крапива
об ожгл ас ь.
—
Ну
иди,
попрощайся
с
бабушкой,
а
то
она
р ас­
сердится.
И
м ать
подняла
мальчика
на
ру ки
и
поднесла
поце­
ловать
фотографическую
карточку
на
кресте.
Дор ожк а
упирается
в
вы сок ий
дощатый
забор.
Пе­
ред
врытым
в
зе млю
стол и ком,
под
березой
на
скамей­
ке
целуется
матрос
с
деву шко й.
Д аль ше,
за
л азейко й
в
заборе,
за
к анаво й,
по
низине
стелются
огороды,
бо­
лотце
с
зеленой
ряской,
г рязн ая
речка
Смоленка,
Голо­
дай
—
остров
Декабристов,
холодный
серый
пл яж
и
стадион
КИМа
с
гребными
л о дками
и
яхтами.
Я
долго
бродил
по
островам,
тще тно
отыскивая
дом
и
са д,
хотя
бы
приблизительно
по хо жие
на
м есто
моег о
ко шм арн ого
заключения,
и
по
Черной
ре чке
выш ел
на
Коломяжское
шосс е.
—
Где
здесь
место
дуэли
Пушкина?
—
обратился
я
к
п ерв ому
попавшемуся
мне
на
пустынной
дороге
прохожему.
—
А
вот
я
и
сам
ищу,—
неожиданно
о тве тил
он. —
Д авно
я
тут
б ыл.
Еще
в
шестнадцатом
году...
По­
м ню,
что
памя т ник
стоял.
Вот
он
н икак ...
Вправо
от
шоссе
в
рощице
то по лей
на
зеленой
лу жай ке
торчит
н адгр обн ый
памятник,
подмазан­
618


ный
цементом,
к ир пичн ый,
с
черной
надписью
на
до­
щечке:
Место
д уэли
А.
С.
Пушкина
1799-1837
от
отдыхающих
и
р аб отник ов
домов
отдыха
Ленинградского
Губпросвета.
—
Старый-то
памятник
был
покрасивей.
Ви дно,
об­
ломали...
Дуэ ль
спервоначала
у
них
бы ла
назначена
на
Екатерингофке.
Да
Ни кол аю
донесли,
что,
м ол,
Саш ка
драться
хочет .
Он
и
выслал
туда
конных
жандармов.
Тогда
Пу шкин
с
Дант есо м
с юда
переехали...
Это
он
ведь
про
Ни ко лая
написал:
Ты
не
знаешь
век
забот.
Ты
живешь
в
огромном
дом е,
Я
ж
средь
г оря
и
хлопот
Провожу
дни
на
со лом е...
Я
много
стихов
Пу шкина
наизу ст ь
зн аю.
И
он
продекламировал
—
«Паситесь,
мирные
на ро­
д ы».
Странный
пушкинист!
Кто
он
такой?
—
А
вы
где
работаете?
—
Официантом
в
пивной...
В чера
в ы ходной
день
был,
так
я
з десь
у
знакомого
з аноч ев ал.
Сам-то
я
ярос­
лавский...
Хотел
в
деревне
остаться,
л ьном
заняться...
Несмотря
на
ярославскую
бойкость
и
хитрецу,
гла­
за
у
нег о
синеют
цветом
льна,
а
волосы
и
усы
мохнатят­
ся
куделью.
—
Что
ж
не
остались?
—
Да
тяжелоочень.
Ма ло
ли
возни
со
льном.
Вы­
драть,
сушить,
обить
семя,
на
луговине
сте лить .
Пять
недель
должен
он
ле жать .
Опосля
—
трепать.
А
це на
о динн адцать
рубл ей
пу д.
У
м еня
прошлый
год
лен
был
двадцатый
номер,
а
его
покупали
за
семнадцатый...
Ну,
и
пошел
опять
на
с лужб у.
Не
по
сердцу
она
мне.
Пь я­
ницы,
ск ан далы.
Нальют,
наблюют.
А
ты
п одч ищай
за
ими.
И ной
раз
не
стерпишь,
скаж ешь: «Вы бы по ­
акк уратней ,
гражданин,
со
стойлом!» Куда там!
Не
понимают,
даже
не
обижаются...
Который
ч ас?
Никак
уж
первый...
Ну,
мне
на
службу
пора.
Счастливо
оста­
ват ься .
Официант-пушкинист
—
занятная
встреча!
619


-
Лежать
в
тени
на
траве
прохладно
и
мягко,
но
с
зе­
леных
перин
то поле й,
перетряхиваемых
полуденным
ветром,
летит
пух,
уст и лает
лужайку,
пристает
к
одеж­
де,
к
волосам.
За
ли нией
приморской
железной
дороги
с
аэ родро­
ма
поднимается
сам о лет
и
пролетает
низко
над
д ере вь­
ями,
н апо миная
первые
б ывшие
когда-то
з десь
авиаци­
онные
состязания.
Первый
полет,
который
я
видел:
кр ас иво
взлетев­
ший
на
белой
дли н н окрылой
«Антуанетт»
и
вдруг
плав­
но
уп авш ий
на
б ег овую
дорожку
Латам
протянутой
властно
рукой
остан а вли ва ет
рванувшуюся
к
н ему
тол ­
пу....
Попов
после
долгой.возни
круто
взмывает
с
дер е­
вя нных
рел ьсов
на
неустойчивом,
козы ряющ ем
зме ем
«Райте». .. Во с пе тый
Блоком
юный
летчик
С мит,
целый
час
поблескивавший
в
зеркальных
кругах
п е рламу тро­
вых
биноклей,
вдруг
козырнул
в
тр аву,
и
к
м есту
кат а­
строфы
л етят
черные
всадники,
и
муравейник
толпы,
прорвав
заграждение,
зали в ает
тра ур ом
зеленое
п оле ...
Маленький,
весело
улыбающийся
из-под
капральских
усиков
Пег у
пос ме нно
на
дв ух
сво их
монопланах
фи­
гурным
конькобежцем
вычерчивает
в
небе
затейливые
вензеля
мертвых
петель
и
скольжений...
Гудя
грузови­
ко м,
Пуарэ
перепрокидывает
низк о
над
трибунами
воз­
душную
ломовую
телегу
неуклюжего
«Фармана». ..
Из
ра звали н
з дания
ипподрома
возчики
выбирают
и
ск ладыв ают
на
подводы
уцелевший
кирпич.
Но
чугун­
ная
решетка
б арье ра
у
трибуны
с
асфальтовым
тр отуа ­
ром
сохранилась.
На
ска ковой
дорожке,
где
когда-то,
выигры ва я
пер вый
приз,
карьером
проносился
на
золо­
тошерстном
кровном
жеребце
привставший
на
стре ме­
н ах,
надвое
переломившийся
у
лебяжьей
конской
шеи
аме риканец -ж окей
не гр
Винкфильд,
теперь
ид ет
ка ва­
лерийское
ученье.
—
Первое
отделение
полуоборот
направо!
В
одну
шеренгу!
Ра вне ни е!..
Рысью
марш!..
Побыстрей,
побы­
ст р ей!..—
командует
командир
с
хлыстиком,
на
вы со­
ком
гн едом
горбоносом
донце.
Молодые
вспотевшие
кавалеристы
настороженно
ловят
сл ова
команды
и
иног да ,
не
поняв,
о бр ащаю тся
за
раз ъ яснением : «Товарищ командир .. .»
-
Подковы,
как
ст ек ло,
сверкают
на
солнце
и
мя гко
топают
по
грунту,
бренчат
сбруя
и
шашки,
ек ает
обо р­
вавшаяся
у
какой-то
лошади
сел ез ен ка.
620


За
барьером
из
метел
и
за
канавкой
посредине
лу га
пе строра зряж ен ны е
женщины
сгребают
в
коп ны
сено.
По р а!.. И так уже опоздал...
Там,
около
Зимнего
д вор ца,
музейная
тиш ин а,
а
здесь,
около
Путиловского
зав од а,
бурлит
уличная
жизнь.
Вдоль
т ротуара
р аскину л ся
це лый
базар,
про ­
дают
мануфактуру,
духи,
гребни,
ягоды,
ф руктов ые
во­
ды,
мороженое...
Ш оссе
ремонтируют
—
дымят
котлы
с
круто
за ме шанно й
варильщиками
смрадной
кашей,
валяются
асфальтовые
черные
караваи,
елозят
на
обмотанном
тряп ка ми
слоновом
колене,
приглаживая
деревяшками
черную
зернистую
икру,
а сфа ль товщик и.
В
к уче
песка
играют
дети,
нищий-слепец
на
коленях
просит
милостыню.
На
зеленом
пустыре
гогочут
гуси.
У
во рот
под
часами
и
повисшим
в
безветрии
крас ны м
флагом
жен ы
жду т
мужей
с
получкой,
сменяется
охр а­
на
из
красноармейцев.
—
Ты
что
ж
опоздал?
Я
уж
думал,
ты
не
прид е шь,—
встретил
ме ня
с
упреком
Иван
Васи льев ич.—
Ну
пой­
дем.
Я
т ебе
и
пропуск
раздобыл.
На
н еско ль ких
ста х
десятинах
болотистой
низины,
отрезанной
в
столетней
тяжбе
от
Финского
залив а,
рас­
кинулся
Путиловский
завод,
уд обр яя
на нос ную
т опь
чугун ны м
шлаком
и
выстилая
ее
рельсовой
гатью
по дъ­
ездных
путей.
Не
р аз.
его
проконопаченные
уго льной
пылью
корпуса
всплывали
севшими
на
мель
кронштад­
тскими
броненосцами
и
в
их
кир пич ные
бо рта
яростно
б или
штормы
нав од нений.
—
Смотри,
ку да
вода
доходила,—показал
Ив ан
Васильевич
на
о т меч енный
на
стене
одного
з дания
уро­
ве нь
наводнения
1924 года.—
Ну
да
мы
приняли
вовре­
мя
ме ры.
Только
мастерские
под мо чило
немного.
А
вот
в
наводнение
1824 года,
про
которое
еще
Пушкин
писал
в
«Медном всаднике», тогда,
говорят,
пог иб ло
на
заво­
де
более
ста
пятидесяти
человек;
—
А
тут
чт о?
Иван
Васильевич
остановился
и
показал
пальцем
на
пустое
место
около
фабричных
ангаров.
—
Тут
в
семнадцатом
году
выступал
Ленин.
Более
т рид цати
тысяч
народу
собралось
на
митинге.
Я
тоже
его
слышал.
Хотим
обелиск
поставить,
деньги
соби­
раем...
А
вот
и
н аше
заводоуправление.
Бел ый
бюс т
Л енина
под
зол отог ран н ой
звездо й
621


в
малиновой
драпировке,
черная
доска
с
объявлениями
заводоуправления,
фабзавкома,
яч ейк и...
Ив ан
Васильевич
на
м инуту
скр ы лся
за
матовым
дверным
стеклом,
откуда
доносилась
полуденная
оже­
сточенная
трескотня
кан ц елярски х
цика д,
пожираю­
щих
бу маж ные
листы.
—
Вот
те бе
пропуск
и
книга
на
память
о
нашем
заводе.
На
досуге
прочтешь.
Тут
все
подробно
пропи­
са но ...
И
он
дал
мне
юб иле йный
сборник
125-летия
завода
«Красный путиловец» .
—
Горячие
це ха
сейчас
в
отпуску.
Мы
с
тоб ой
про й­
дем
в
нашу
тракторную
мастерскую,
бывшую
пушеч­
ную...
Огромные
серо-мглистые,
как
железнодорожные
эллинги
для
поездов,
маст ер ски е
тесно
уставлены
ра з­
ными
ст анками ,
стройно
без
нот
разыгрывающими
причудливую
инструментовку
режущих,
строгающих,
с вер лящих,
обтачивающих
звуков,
которым
сверху
вто­
рит
мягко е
шуршанье
приводных
ремней,
маслянистое
бесшумное
вр аще нье
шкивов
и
блоков.
И ван
Васильевич
во дит
ме ня
по
узкому
п роходу
и
обстоятельно
объясняет
устрой ст во
станков
и
частей
и з гот овляе мых
тракторов.
Но
я
запоминаю
только
от­
де льн ые
технические
наз ван ия,
уловить
свя зь
меж ду
ними
мне
так
же
трудно,
как
понять
одухотворенное
це­
лое
в
этом
бездушном
сцеплении
ритмически
движу­
щихся
металлических
механизмов.
—
Станки
бывают
разные:
токарные,
зуборезные,
строгальные,
долбежные,
фрезерные...
Это
вот
—
ре­
вольверный
станок,
суппорт
у
него
в ращ ается,
как
ба­
ра бан
у
револьвера...
Мастер
знает,
на
сколько
в ре­
мени
самоход
поставлен...
Специальности
тут
р азны е:
ток аря,
сверловщики,
долбильщики,
фрезеровщики,
зу­
борезы,
с тано чник и,
одним
словом.
В
горячих
цехах,
там
—
литейщики,
вальцовщики,
ва гр анщик и,
ф орм ов­
щик и,
ш иш ель ник и...
С
пола
убирают
осыпавшуюся
от
станков
металли­
ческую
стружку.
Я
хотел
ее
пощу па ть
и
боль но,
до
кро­
ви
порезал
па лец.
—
Чт о,
кус ает ся?
—
подмигнул
красным
глазом
Ив ан
Васильевич.—
Зловредная
ст ружка ,
вроде
сталь­
ной
мякины.
Я
из-за
нее
целый
месяц
ходи л
кривым.
И
сейчас
с леза
прошибает...
А
это
сборочная
мастер­
622


ск ая.
Зд есь
идет
сборка
тракторов.
Вот
лобо ва я
часть,
вну тр енняя
машинная,
шестерня,
поршневые
ст аканы ,
магнето,
коробки
скоростей...
Из
ра зр озне нных
частей
на
мо их
глазах
с об ирает ся
новорожденный
трак тор
с
заводским
тавром
над
сот а­
ми
рад и атора:
лучащейся
пятиконечной
з везд ой
с
ини­
ц иалами
«Ф.
П.» —
Фор дзо н
Путиловский.
Заводной
взмах
пусковой
ручки,
и
внутри
мертвого
механизма
пробегает
между
свечами
электрическая
искра
жиз ни,
короткой
вспышкой
взры вчат ой
смеси
заставляя
гулко
пульсировать
четырехцилиндровое
сердце.
Новорож­
денный
трак тор,
как
ребенок,
пробующий
полз ат ь,
медленно
перекатывается
по
полу
мастерской,
нетер­
пеливым
ревом
требуя
уже
прицепки
плугов
и
тя гла
пахоты.
—
После
проверки
тра ктор
обязательно
ид ет
на
испытание,—
объя сн яет
И ван
Васильевич,—
Пробуем
его
в
работе
у
нас
на
у ч астке
или
в
совхозе
—
как
пр и­
гнаны
части,
не
з аедает
ли ...
А
пот ом
уже
выпускаем
с
з ав ода.
Раньше
отсюда
на
фронт
для
уродующих
землю
во­
р онок
лихорадочно
в ыбрас ыв али сь
б атар еи
пушек,
а
теперь
так
же
л ихора дочно
в ыбр асыв аются
для
глу­
б окой
колхозной
и
совхозной
вспашки
тракторные
ко­
лонны.
Сборочная
ма ст ерс кая
с
ее
звоном
и
г рохот ом
рас­
катывающих
по
по лу
тракторов
напоминает
мне
что-то
знакомое,
бл изко е.. .
Артельную
плужную
мастерскую,
организованную
отц ом
при
ссудо-сберегательном
кре­
стьянском
товариществе
в
сел е
Николаевский
Городок,
где
я
родился!
Закопченную
деревенскую
кузницу
с
горн ом
и
дощатый
са рай
на
за дах,
ус та вле нный
но­
венькими
вык ра шенным и
в
зеленую,
черную
и
красную
краску
плугами
с
зеркальными
лемехами
и
отвалами.
И
тщедушный,
весь
перепачканный
сле сарь
Парфеныч,
бывший
политический
ссыльный,
ве чно
что-нибудь
и зо­
брета ющи й
—
то
какую-нибудь
новую
систему
плуга,
то
фильтр
для
д ис тилли рова нной
в оды,
во дит
б орода­
тых
степенных
крестьян
по
Мастерской
и
объясняет
им
уст ройс тво
плугов...
И
вдруг
мне
представилось,
что
на
си де нье
нов о­
рожденного
трактора
«Фордзон Путиловский»
за
руле­
вым
ко ле сом
над
крыльями
сиди т
ми р ской
испольщик
Сем ен
Палыч
и
за
с це пной
серьгой,
за
ворочающимися
623


железными
ш по рами
обода
тянутся
не
заводские
г лад­
кие
темные
пол ы,
а
широкие
бархатно-рыхлые
че рно­
земные
борозды,
пересекающие
все
на ме ре нные
дедом
Миро ном
меж и
и
загоны
Непочетовского
Дального
по­
ля.
Муругое,
из
серого
булыжника
высечен ное
л ицо
Се­
мен
Палыча,
как
тогд а,
на
гумне,
когда
дул
ветер-мос­
кви ч,
багровеет
костровым
отблеском
ненастной
зари,
и
я
слышу
его
неторопливый,
косноязычно-образный
мужицкий
гов ор:
—
Все
мы
можем
производить
по-нашему,
по-кре­
стьянскому,
а
вот
с
железом
нам
трудно...
Для
чего-ни­
бу дь
да
живе т
же
человек
и
удумыват,
как
лучше
б ыт ь...
От
мертвой
пчелы
кануна
не
будет...


Книги
Михаила
Зенкевича
ПРИЖИЗНЕННЫЕ
ИЗДА НИЯ
Дикая
порфира.—
С П б., 1912.
Четырнадцать
стихотворений.—
П г., 1918?
Пашня
танков.—
Са р ат ов, 1921.
Под
пароходным
носом.—
М, — Л., 1926.
Поздний
пролет.—
М ., 1928.
Машинная
ст рад а.—
М ., 1931.
Избранные
стихи.—
М ., 1932.
Избранные
сти хи .—
М ., 1933.
Братья
Райт.—
М., 1933. Серия « Ж изнь
зам еч ател ьн ых
л юде й».
Набо р
высоты.—
М ., 1937.
Из
американских
поэтов.—
М ., 1946.
Сквозь
гроз ы
лет.—
М ., 1962.
Поэты
XX века:
Стихи
зарубежных
поэтов
в
переводе
Мих.
Зенкевича.—
М., 1965. (Серия «М астер а
по­
этического
перевода»).
Американские
поэт ы
в
переводах
М.
Зенкевича.—
М.,
1969.
Избранное.—
М. , 1973.
21 М.
Зе нке вич
625


ПРИМЕЧАНИЯ
Книга
является
пе рвым
значительным
п осмерт ны м
изда­
ни ем
произведений
Михаила
Зенкевича,
снабженным
приме­
чания ми
библиографического
и
текстологического
характе­
ра.
Предшествовавшие
ей
публикации
в
периодике
открыли
важнейшую
часть
тог о,
что
б ыло
со зда но
поэтом
и
не
увидело
све та
при
его
жизни.
Материал,
собранный
в
н асто ящем
из­
дании
(в том числе ранее не известный), свидетельствует
о
достижениях
автора
за
почти
семь
десятилетий
его
работы
в
раз ных
литературных
жан рах,
прежде
в сего
—
в
поэзии.
Не
представлены
в
книге
«Сказочная эра»
и
ждут
опубликования
драм ат ич ес кая
поэма
М.
Зенкевича
«Альти­
ме т р» (1919—1921
гг.), драматическая поэма « Т орж ес тво
а ви ац ии» (1930-е
гг.), поэма «К
Сталинграду
от
Танненбер­
га » (1943), «малая»
проза
(рассказы). Также незатронуто его
гро мадное
переводческое
н аслед ие
(за исключением перево­
д ов,
вош едш их
в
книгу
«Дикая порфира»).
Ос но вные
т руднос ти
при
систематизации
п оэ тич еских
и
прозаических
текстов
обусловлены
т ем,
что
р уко писи
М.
Зен ­
кевича
.(автографы,
маш инопись,
наброски,
ва риант ы,
черно­
вики)
сосредоточены
как
в
государственных
хранилищах,
так
и
в
частных
собраниях
Москвы,
Петербурга
и
дру гих
горо­
до в.
Эта
работа
еще
далека
от
завершения,
и
д анная
книга,
к
с ожале нию ,
не
гарантирована
от
возможных
пробелов.
Тексты
публикуются
в
соо тветств ии
с
современными
грамматическими
нормами;
в
отдельных
слу ча ях
сохранены
о рфогра фи я
и
пунктуация,
передающие
особенности
автор­
ской
р ечи
и
синтаксиса.
Разностороннюю
помощь
оказали
составителю
Н.
А.
К ра вч енко,
И.
А.
Попов,
М.
И.
Синельников,
А.
А.
Гапо-
ненков,
а
т акже
сотрудники
петербургского
Пушкинского
Дома
и
Российской
Государственной
библиотеки.
С тихот вор ен ия
По
приблизительным
подсчетам,
в
кни ге
собран о
две
тр е­
ти
стихотворений,
написа нных
М ихаило м
Зе нке ви чем.
Они
дат ируют с я
1906—1969
гг.
и
составили
десять
р азделов ,
из
которых
че тыре
представляют
собой
воспроизведенные
с
со­
хранением
авторской
композиции
сбо рн ики
«Дикая порфи ­
р а», «Пашня танков», «Под мясной багряницей»
и
«Со смер­
тью
на
бр уде рш аф т» (два последних не вышли при жизни по­
626


эта
и
печатаются
в первы е).
В
не пол ном
объеме
дан
неиздан­
ный
сборник
«Лирика», в основе которого фрагменты поэмы
«Альтиметр» (включены также два стихотворения 1918
г .).
Сборники
Зенкевича,
издававшиеся
в
советское
время,
не
удовлетворительны
и
не
пок аз атель ны
с
точки
зрения
тв ор че­
ских
в озможнос те й
автора.
Представлять
их
отдельно
нет
на­
добн ос ти,
т аким
обр азом,
п ять
р азде лов
(стихи 1920 —1969
гг.
и
нек отор ые
ранние
вещи)
построены
по
хронологическому
пр инципу.
Стихотворения,
не
имеющие
точной
а вт орской
да­
тировки,
п омещены
в
ряду
ближайших
по
в ремени
работ.
Угловые
скобки
указывают
на
предполагаемые
да ты
н апи са­
ния
ст ихо в.
Т ек сты"мн оги х
достойных
внимания
п оэт ич еских
произве­
дений
вр емен но
недоступны
для
составителя
и
поэтому
в
книгу
не
по пал и.
Условные
сокращения
ГЛМ
—
ф онд
М.
А.
Зе нке вича
в
Государственном
литературном
музее.
ДП
—
альманах
«День поэзии» (Москва)
И—32
—
Зенкевич
М.
Избранные
стихи.
М ., 1932.
И—33
—
Зенкевич
М.
Избранные
стихи.
М ., 1933.
И—73
—
Зенкевич
М.
Из бра нное .
М ., 1973.
И РЛИ
—
фонд
М.
А.
Зенкевича
в
р укопис ном
отделе
Института
р усско й
литературы
(С .-П етер ­
бург).
КО
—
еженедельник
«Книжное обозрение» (Мос­
ква).
НВ
—
Зенкевич
М.
Н абор
высоты.
М ., 1937.
ПП
—
Зенкевич
М.
Поздний
пр олет .
М ., 1928.
ППН
—
Зенкевич
М.
Под
пар оходным
но сом.
М.; Л.,
1926.
РГБ
—
фонд
М.
А.
Зенкевича
в
Отделе
р уко писей
Российской
Государственной
б иб лио теки.
Сар И
—
газета
«Саратовские известия» .
СГЛ
—
Зенкевич
М.
Сквозь
гро зы
лет.
М ., 1962.
ЧС
—
Зенкевич
М.
Четырнадцать
сти хот в о рений.
П г., 1918.
1906—1909
С.
37.
Казнь.
Впервые
—
ж.
«Жизнь и школа» (Саратов.
1906. No
3) с подписью «М их. 3-ичъ».
Одно
из
первых
печат­
ных
стих отв о рений
Зенкевича;
ран ее
опубликованы
стихи
«Башня Вавилона»
и
«Железный Спрут» (Жизнь и школа,
21*
627


1906.
No
1) с той же подписью.
Стихотворение
—
отклик
на
расс тр ел
у ча ст ников
Севастопольского
во сстан ия
1905 г.
во
главе
с
П.
Шмид т ом
на
о.
Березань.
При
п убл ик ации
слово
«царь»
в
8-й
строк е
б ыло
заменено
многот о чием.
Печатается
по
авторизованной
маш инописи
(семейный архив).
С.
38. «Нам,
привыкшим
на
оргиях
диких,
ночных...».
Впервые
—
«Весна:
Ал ьм анах » (СПб., 1908) вместе со стихо­
творениями
«Я б хотел умереть,
точно
ястреб
степной...»
и
«Протяжно воют ночные звери. . . »
с
под пись ю
«-С- в ич ъ».
Астарта
—
богиня
любви
и
плодородия
у
древних
с ирий цев.
Печатается
по
тексту
первой
публикации,
как
и
следующие
стих отво рени я
этого
раздела.
С . 39. Бред.
В перв ые
—
ж. «Ве сна» (1908. No
6).
С . 39. Крик сычей.
Вп ерв ые
—
ж. «Весна» (1908. No
7).
С.
40. «Мы
носим
все
в
д уше
—
сталь
и
алтарь
на ряд­
ны й.. .». Впервые
—
ж . « Образовани е» (1908. No
8).
С. 41.
Бывают
минуты.
Впе рв ые
—
«Венок:
Аль мана х,
под
редакцией
Н.
Г.
Ше буе ва » (М. , 1909) с ошибочной подписью
«М.
Сенкевичъ».
Махают
крылами...—
употребительная
гла­
гол ьн ая
форма
вплоть
до
начала
XX в.;
встречается
у
А.
Белого
и
др.
авторов.
С. 42.«Ты,
смеяс ь,
средь
суеты
блистала...».
Впервые
—
ж.
«Современный мир» (1909. No
8).
Ди кая
порфира
Первый
сб.
стихов
М.
Зенкевича;
изда ние
петербургского
«Цеха поэтов», февраль/м ар т 1912
г.,
тираж
300 экз.
Книга
открывается
эпиграфом
из
стихотворения
Е.
А.
Ба ра ты нско­
го
«Последняя смерть» (1827).
В
сос тав е
к ниги
53 недатиро­
ванных
сти хотв о рени я
1909—1911
гг.
и
два
стихотворных
пе­
ревода
—
из
Ш.
Бодлера
и
Ш.
Лек о нта
де
Л иля.
Почти
все
стихи,
кроме
ог ово ренных
ниже
случаев,
до
выхода
книги
в
периодике
не
публиковались.
Печатается
по
первоизданию
с
восстановлением
датиров­
ки
там,
где
это
возможно.
К ом позиц ионны й
принцип
«Дикой порфиры»
раскрыт
ав­
тором
в
р укописн ом
плане
книги
«Порфибагр» (см.
примеча­
ния
к
разделу
«Под мясной багряницей»). По мим о вв одно го и
заключительного
стихотворений,
сти хи
«Дикой порфиры»
р асполаг алис ь
по
с т рогим
вн ут рен ним
циклам:
«Пары сгущая в алый кокон ...
I.
Материя
(с 3-й
по
40- ю
страницу
из
сб.
«Дикая пор­
ф ир а»).
II. История (с 41-й
по
76-ю стр.).
III. Лирика (с 77-й
по
99-ю стр.).
IV. Пере вод ы (100, 101, 102, 103-я
ст р.).
628


Сумрачный
бог ». (По автографу в РГБ.)
Поясним:
в
цикл
«Материя»
вошли
стихи
от
«Гимнов
к
м атер ии»
до
«Мясных рядов»
включительно,
в
цикл
«Исто­
рия »
—
от
«Марка Аврелия»
до
«Зорь», в цикл «Л и рик а»
—
от
«Как янтарь,
золотистые
зе рна
пшеницы...»
до
«На
аэродроме ».
Ретроспективный
ав т орский
взгляд
на
«Дикую порфиру»
и
при мы каю щие
к
ней
стихи
содержится
в
неопубликованной
статье
Зе нк евича
«От автора» (предполагавшемся вступле­
нии
к
с б. « Ск в о зь гр о зы лет»): «Несмотря на незначительный
тираж,
обычный
для
по эт ич еских
книг
то го
в ремени,
мой
пе рвый
сбо рник
стихов
обратил
на
себя
в нимани е
и
полу­
чил
д овол ьно
много
от зы вов
в
тогдашних
газ е тах
и
журна­
л ах. <...>
<...>
Во
многих
стих ах
я
старался
п оэт ич ески
вы рази ть
научную
тематику.
В
э том
сказалось
мое
ю нош еское
увлече­
ние
геологией
и
естествознанием.
Увлеченно,
с
пылкостью
юного
в оображе ни я
писа л
я
лирические
стих и
об
эволюции
жизни
на
земле
и
об
исчезнувших
гига нт ских
животных,
видя
в
них
пр ед ков
человека
и
как
бы
ощущая
их
кров ь
в
своих
жи­
ла х.
Так
бы ли
нап иса ны
«Темное родство», «Ящеры», «Ма ­
хайродусы»
и
другие
«геологические стихи».
В
«Свершении»
представлена
фантастическая
карт ина
того,
что
станет
с
на­
шей
землей,
если
она,
как
луна,
перестанет
вращаться
в ок­
руг
своей
оси ;
а
в
стихах
о
зоологическом
музее
подчеркива­
л ось
«скрытое единство живой души и тупого вещества» .
В
про тив ов ес
эстетизму
и
кр аси в ости
поэзии
того
време­
ни
я
не
боялся
касаться
физиологических
ос нов
жиз ни
и
с ме­
ло
вводил
те мы
и
образы,
сч итав ши еся
прозаическими,
сли ш­
ком
гру быми,
антипоэтическими.
Одним
из
первых
таких
сти хотв ор ен ий
были
обратившие
на
с ебя
в ним ание
«Мясные
ря ды », за которыми последовали « Св ин ей
к о лю т», «Смерть
лося»
ц
друг ие
стихи,
такие,
как
«Посаженный на кол», «Тигр
в
ц ирк е », «Бык на бойне»... <...>
В
стро ка х
«Мясных рядов»
«и чудится,
что
в
золотом
эфи ре
и
нас,
как
мясо,
вешают
ве­
сы»
уже
как
бы
чувс тво ва л ось
приближение
вскоре
насту­
пившей
человеческой
бойни
первой
ми ро вой
империалисти­
ческой
войны. <...>
<...> Другие лирические и пейзажные стихи были связа­
ны
со
знакомым
мне
с
детства
степным
пшеничным
Повол­
жьем
и
В олг ой. < ...>» (По машинописному оттиску в семей ­
ном
архиве.)
Нео бходи мо
отметить,
что
при
перепечатке
некоторых
сти хотв о рени й
«Дикой порфиры»
в
советское
время
З енкев ич
вынужденно
изымал
слова,
связа нн ые
с
религиозной
симво­
ликой.
Значительной
творческой
прав ке
стихи
этого
сборни­
ка
не
подвергались.
«Дикую порфиру»
рецензировали
Н.
Гумилев
(ж.
«Апол ­
629


лон.
1912.
No
3—4; ж.
«Гиперборей» . 1912 .
No
2), Г.
Чулков
(газ.
«Утро России»
от
14 апр.
1912), Б .
Садовской
(ж.
«Со ­
в ременни к». 1912.
No
5), В.
Гиппиус
(ж. «Новая жизнь». 1912.
No
3), М.
Чуи осов
(ж.
«Новое слово» . 1912.
No
6), отзывались
в
обз ор ных
ста ть ях
и
книгах
В.
Брю сов
(ж. «Русская
мысль»
1912.
No
7), Вяч.
Иванов
(ж.
«Труды и дни» . 1912 .
No
4/5),
С.
Адрианов
(ж.
«Вестник Европы». 1912 .
No
7), Иванов -Р а­
зумник
(ж. «Заветы». 1913. No
1), В.
Ш ер шеневи ч
(кн. «Футу­
риз м
без
маски»)идр.
С.
45.
Два
пол юса.
В перв ые
—
ж.
«Аполлон» (1910.
No
9)
без
общего
заглавия
(оно относилось только к первому стихо­
т воре нию
цикла)
и
в
иной
р едакции:
в
стих.
«Магнит» 2-я
стр офа
з ву чал а : «Глядят,
как
шхерами
и
фьордами
// Слага­
ются,
сдвигаясь,
л ьды; // И окровавленными морда­
ми
// Мерцают в сумраке воды», 2- я
стр ока
4-й
с тро фы: «Ча­
рует
жертв,
так
нас
пья нит»; в стих . «Св ер ше ние» 4-я
стро ф а:
«Лишь кое -где
меж
льдами
з ы бкими,//Пригретые лучом
л ун ы,//Мхи,
л ишаи
ро сткам и
липкими//Вскарабкались
на
в алуны », вместо 5-й
строфы
шли
две
следующих: «А над
другою
половиною
—
II Сама уже устав пылать
—
// Томит­
ся
кладбищем-равниною//Лазури
огненная
гл адь.//Там
пр иви денья ми
костлявыми
// Привстав,
бескровные
цвет­
ки
//Впились колючками корявыми //В
сол онч аков ые
п ес­
ки», 3-я
стр ока
6-й
строфы
з вуч а л а: «В пластах кусками за­
скорузлыми».
С. 46. Танец магнитной
игл ы.
Эпиграф
из
стих.
Ф.
И.
Т ют­
че ва
«Un ciel lourd que la nuit...» (1848).
В
И—7 3
1-я
стр ока
9-й
с трофы
и з мен ена : «Но неслышно ворожа тенями».
С. 48. Земля.
Иов
—
(в Библии)
обр аз
многострадального
ч елов ека.
С.
49.
Воды.
Ксеркс
—
персидский
ца рь;
возглавляемый
им
флот
был
разбит
греками
в
с раже нии
у
о.
Саламис
в
480 г.
до
н.
э.
По
преданию,
Ксеркс
в
г неве
приказал
высечь
плеть­
ми
мо рские
волны.
С. 52. Темное родство.
В
И— 73
отброшены
7-я
и
8-я
с тро­
фы.
Вар-т
6-й
строки
в
П П: «Зачавшие наш солнценос­
ный
род».
С.
53.
Ящеры.
Все
последующие
пер епеч атк и
начиная
с
ПП
—
без
5-й
и
6-й
стро ф.
С.
54.
Махайродусы.
Махайродусы
—
са блез уб ые
тигры,
существовавшие
в
доисторические
времена.
Динотерий
—
ис­
копаемое
кр упно е
млекопитающее.
С.
55.
Челов ек.
И
повелитель
Вав ило на ,// По воле Бога
одичав...—
по
библейской
легенде,
вавилонский
царь
Нав у­
ходоносор,
сойдя
с
ума,
вообразил,
что
пр евр атил ся
в
быка.
С. 56.
В
з оол о гич еском
музее.
Федотов
Георгий
Петрович
(1886—1951) —
философ,
публицист,
друг
и
земляк
Зенкеви­
ча.
В
ПП
и
позд не е
печаталось
без
пос в яще ния.
630


С. 57.
Ра дост ный
мир.
Эпиграф
—
фраза
«тирс из плоти»
(фр.) из стих.
Э.
Верхарна
«Хвала человеческому телу» (пер .
Г.
Шенгели).
Тирс
—
же зл
Б аху са,
тр ость,
увенчанная
сосно ­
вой
ш иш кой.
С.
57.
Мясные
р яды.
В перв ые
—
«Литературный альма­
на х » (СПб., 1912) без посвящения,
так
же,
как
и
в-
И—3 3.
В
И—33
1-я
стр ока
5-й
строфы
изменена: «И мучит
м ысль:
—
Ужель
с
пол дне вны м
жаром...»
С.
58.
Марк
А вре лий.
Ав ре лий
Марк
(121 —180) —
рим­
ский
император,
философ-стоик.
Дневник
Аврелия
«Наедине
с
собой»
был
од ной
из
наст ол ьны х
книг
Зенкевича.
Марко-
манны
—
свевское
племя
в
Ге рман ии.
С.
59.
Ко ммо д.
Ко ммод
—
римский
император,
сын
М.
Ав релия .
Анубис
—
в
древ нее гип.
религии
бог
в
образе
шакала
или
человека
с
ш акал ьей
гол овой ,
покровитель
у мер­
ших.
Лупанар
—
публичный
дом.
С.
60.
К
А гуре -М азде.
Эпиграф
из
стих.
Вяч.
Ива но ва
«Рубин» (цикл « Ц а рств о
Прозрачности»), Агура-Мазда
—
в ерхо вное
божество
в
ир анско й
миф ол ог ии,
огонь
—
его
ви­
димое
проя в л ение.
Агни
—
бог
у
древних
индийц ев ,
олицетво­
рение
священного
огня,
имеющего
очистительную
силу.
...с оки
сомы
молочайной...—
божественный
напит ок
в
д рев не­
индийской
мифологии;
культ
напит ка
и
растения
сомы
—
ин­
доиранского
происхождения.
С.
61.
Вав и лон.
Ва вил он
—
др евни й
город
и
государство
в
Азии,
у
христиан
—
символ
суетного
величия.
Бел
—
ва ви­
лонское
божество,
создатель
небесного
мира.
Еремия
—
иудейский
пророк,
пленник
Вавилона.
С.
62.
Навуходоносор.
Навуходоносор
—
вавилонский
цар ь
(604—561
гг.
до
н.
э .), чье войско дважды осаждало и
разруш ал о
Ие рус алим.
К
ж вач ным
буйволам
в
пу стыню
//
Бог
пастись
ме ня
воззвал
—
см.
п рим,
к
стих.
«Человек».
Иегова
—
Бог
в
иудаи зме.
Даниил
—
иудейский
пророк,
пл е­
ненный
Навуходоносором.
С.
64.
Поход
А лекс а ндра
в
Индию.
Впервые
—
«Литера­
турный
альманах» (СПб., 1912)сзаглавием «Поход
Алек­
сандра
Македонского
в
Инди ю». В ряде источников именует­
ся
поэмой.
Завоевательный
пох од
Ал екс андра
Македонско­
го
в
Ин дию
(326 г.
до
н.
э.)
о знаме нов алс я
ги бел ью
бо ль­
шинства
его
воинов
на
обратном
пути
в
Дв уреч ье
и
после­
довавшей
чер ез
три
года
с мерт ью
самого
полководца.
И
Пор
бежал
с
нестройным
скопом
—
Македонский
раз бил
войска
царя
Пора
в
битв е
у
реки
Ги дасп
на
севере
Инд ии.
Не-
арх
—
начальник
флота
у
Македонского.
Ворота
Герку­
лес а
—
две
горы
у
Гибралтарского
прол ива,
на
европей­
ского
и
африканском
бе ре гах,
бывшие,
по
представлению
древних
г ре к ов , «краем мира».
Ай дес
—
подз е мное
ца рств о
м ерт вых
в
греч.
миф олог ии.
Гефестион
—
в
гре ч.
мифо лог ии
631


город
на
о.
Самос,
получивший
св ое
название
от
имени
б ога
Гефеста.
С.
65.
Нити
парок.
Пар ки
—
богини
судьбы
в
древнерим.
мифол ог ии.
Аид
—
то
же,
что
Айдес.
С. 66. Тени.
В
сонете
пе ре сказан
эпизод
из
«Одиссеи»
Го­
мера
о
путе шеств ии
гл авн ого
г ероя
в
ца рств о
мер т вых
для
того,
что бы
узнать
о
своей
будущей
судьбе
у
слеп ог о
прори­
ц ателя
Т иресия.
Тени
умерших,
в
том
числе
Тиресия,
должны
был и
напиться
жертвенной
крови,
чтобы
обр ес ти
память
и
способность
к
общению.
Асфодели
—
д икие
тюльпаны,
расту­
щие
в
Аид е.
С.
. 66.
Двойник.
Натронные
—
нейтронные.
Ха
—
бог
в
древнеегип.
миф олог ии,
олицетворение
Ливийской
пусты­
ни.
О зирис ов
Лик
—
солнце;
Озирис
—
бог
солнца
в
д ревн е­
егип.
м ифолог ии.
С. 67. Валгалла.
Валгалла
—
в
древнескандинав.
мифоло­
гии
дворец
верхо вн ого
божества
Одина,
куда
его
жрицы
вал-
кирии
(валькирии)
переносят
душ и
павших
в
бою
героев
и
где
последние
продолжают
прежнюю
героическую
жизнь.
С. 70.
Князья.
Впервые
—
ж . «Новая жизнь» (1911. No
12).
Ра ки
—
гробницы
с
мо щами
усопших.
С.
74.
С умрак
аметистов.
Эпиграф
из
стих.
И.
Ф.
Аннен­
ского
«Аметисты» (цикл « Три ли с тн и к
огненный»).
С. 78. «Пусть ищут мудрецы начало жизни хилой...» Норо ­
ний
—
газообразный
хи м.
элемент.
С.
82.
Сон
ягуара.
Пере вод
стих.
Шарля-Мари-Рене
Ле­
конта
де
Лиля
(1818—1894), главы «п а рн ас ско й
школы»
поэ­
зии.
Акажу
—
тропич.
дерево.
С.
83.
Утренние
сумерки.
Перевод
стих,
франц,
поэта
Шарля
Бо дл ера
(1821 — 1867).
1912—1914
С.
85. «Над медвяною
усладой...».
Вп ерв ые
—
ж.
«Гипер­
борей»(1912. No
2).
С.
86.
Пр имир ение.
Печатается
впервые
по
авторизован­
ной
маш инопис и
(ГЛМ).
С. 86.
Взятие
С кут ари.
Печатается
вп е рвые
по
корректур­
ному
отти ску
«Нового журнала для всех» (ГЛМ), Скутари
(Скадр) —
албанский
город,
заня ты й
в
1913 г.
в ойс ками
Черногории.
С. 87. Урожаи.
Впервые
—
ж. «З а веты» (1913. No
5).
С. 88. Узень.
Впервые
—
«За 7
д ней» (1913. No
24). ...Узень
и
Мал ый
и
Большой...—
реки
на
западе
Каза хс та на
С.
88. «Уже
за
хищной
бороною...».
Впервые
—
«За
7 дней» (1913. No
25).
С.
89. «Не
впитывая
с
нежной
ш еи ...».
В перв ые
—
«За
7 дней» (1913. No
27).
632


С.
89.
Поздние
подсолнухи.
Вп ерв ые
—
«За 7
дн ей»
(1913. No
39).
С.
90. «Кр есто в
позлащенных
бли ста нь е. ..».
Впервые
—
«За 7
д ней» (1913. No
45). Как и шесть предыдущих стихотво­
рений,
печатается
по
текс ту
первой
пуб ли каци и.
С.
90.
Берлин
перед
во йно й.
В перв ые
—
ПП.
Шу цман
—
по лицейский
в
Германии
до
1945 г.
Тиргартен
—
парк
в
Бер ­
ли не.
Бранденбургские
ворота
—
бер ли нский
памя тни к
архитектуры
XVIII в .
Зен кев ич
учился
в
Берл -инском
уни­
верси т ете
в
середине
1900- х
гг.
Печатается
по
авторизован­
ной
машино писи
(семейный архив) .
Под
мясной
багряницей
Неизданный
сб.
Зенкевича
«Под мясной багряницей»
объединил
63 его стихотворения 1912—1918
гг.
Находясь
по­
сле
революции
в
Саратове,
поэ т
хотел
издать
«Под мясной
багряницей»
и
«Дикую порфиру»
под
общи м
заглавием
«Порфибагр» (авторский неологизм от слов «п ор ф ир а»
и
«багряница») как собрание стихов 1909 —1918
гг.
«Порфибагр»
анонсировался
как
уже
«готовый для печа ­
ти»
в
сб. «Пашня танков» (1921), но так и не увидел света.
По
свидетельству
поэта
А.
Я.
Сергеева,
в
1960-х
гг.
Зенкевич
вспоминал
о
нео сущ ествленн о м
замыс л е
выпустить
«боль ­
шую
книгу»
стихов
после
первой
мировой
войны .
Очевидно,
что
реч ь
шла
о
кн.
«Порфибагр», чей объем приближался
к
3 000 строк .
Автограф
пл ана
эт ой
книги
(РГБ)
позволил
уточнить
ком позици ю
«Дикой порфиры» (см.
примечания)
и
восстановить
структуру
обширного
самостоятельного
сб.
«Под мясной багряницей»
в
со отв етств ии
с
во лей
а в тора.
Ав­
торизованная
маш инопись
эт ой
книги
(ГЛМ)
с
редакторской
отметкой
«Принято к печати 20 .10 .1922
г.» —
подтверждение
того,
что
поэт
т акже
пыт ал ся
издать
ее
отдельно
в
1922 г.
Сб.
«Под мясной багряницей»
целиком
включает
в
себя
«Четыр­
надцать
стихотворений» (1918).
С тихи
п еча та ются
с
учетом
позднейшей
авторской
правки.
С.
92. «Под
мясн ой
багряницей
душой
тоскую...».
Впер­
вые
—
ж. « В ече ра» (Париж.
1914.
No
2).
Печатается
по
а вто­
р изов анно й
машино писи
(семейный архив) .
С.
93.
П осаж енный
на
кол .
В перв ые
—
ж.
«Гиперборей»
(1912. No
2). Эпиграф из стих.
А.
С.
П ушки на
«Стамбул гяуры
нынче
славят...» (1830). В И—33
без
эп иг рафа. 'Печ ат а ется по
авторизованной
машинописи
(семейный архив),
.С
.
93.
Смерть
лося.
Вп ервые
—
ж.
«Аполлон» 1913 No 3 .
Печатается
по
авторизованной
маш инописи
(семейный
архив).
С.
94.
Бык
на
бой не.
Впе рв ые
—
ж.
«Гиперборей» (1913.
633


No
9/10) с заглавием « Вечн а я
рифма».
В
И —33
и
поздне е
с
заглав ием
«Бык на бойне». Печатается
по
авторизованной
маш инопи си
(семейный архив)
Вар-т
23- й
строки: «С облуп­
л енной
шкурой
литой
ог ры зок» (ГЛМ).
С.
95.
Свиней
колют.
Впервые
—
ж.
«Гиперборей» (1913.
No
8). Печатается по авторизованной
маш инописи
(семейный
архив).
С. 96.
Цветник.
Впервые
—
ПП.
Пе чата етс я
по
авт оризо­
ванной
маш ин опи си
(семейный архив) .
С.
97.
Тигр
в
цирке.
В перв ые
—
ЧС.
Печатается
по
авто­
риз ов анно й
маш иноп иси
(семейный архив) .
С.
98.
Золотой
треугольник.
Впервые
ж.
«Вечера» (Па­
риж .
1914.
No
2) с заглавием « В о звра щ ение».
Беатриче
—
возлюбленная
Дан те
Алигьери,
адресат
его
сонетов;
попу­
ляр ный
поэтич.
об раз.
Печатается
по
авторизованной
маши­
нописи
(семейный архив) .
С.
98.
Женщине.
Печатается
впервые
по
авторизованной
маш инописи
(семейный архив).
С . 99. «Видел я,
как
от
на пря гш ейся
к рови . ..». Печатается
впервые
по
авторизованной
м аш ино писи
(семейный архив) .
С.
99.
П ять
ч увс тв.
В перв ые
—
ж.
«Гиперборей» (1913.
No
8) с иной 3-й
с тро фой: «Своими тысяченожками норы
вз ры вая,//Ты живешь сонливым подобьем крота,//С то­
бою
одним
не
стр ашн а
ми ров а я,//Комками мечущая икру,
темнота».
Печатается
по
авторизованной
м аш ино писи
(се­
мейный
архив ) .
Мум му
Тиамат
—
в
вавилоно-ассирийской
ми фоло гии
существо,
олицетворявшее
первозданный
хаос,
прародительница
богов.
С.
100.
Удав оч ка.
Впервые
—
ЧС.
В
И— 73
с
подзаголов­
ком
«Песня столыпинских смертников» .
Печатается
по
авто­
ризованной
маш иноп иси
(семейный архив) .
С.
101.
Петербургские
кошмары.
Впервые
КО
(1993.
No
43) без заглавия.
Печатается
по
автографу
(семейный ар­
хи в); датируется по авторизованной машинописи (ГЛМ).
С.
102.
Ноя брьс кий
день.
Впервые—ж.
«Гиперборей»
(1912.
No
2) с заглавием « Де нь
в
П етер бу рг е», повторенным
в
НВ.
Печатается
по
авторизованной
ма ши ноп иси
(семейный
ар хив) .
Вар-т
7-й
стр ок и: «Воют,
и
закат
клубится
тушью»
(ГЛМ).
С. 102.
Грядущий
А поллон.
Впервые
—
ЧС.
Печатается
по
авторизованной
м ашино писи
(семейный архив).
С.
103. « Хо тело сь
в
без умь е,
кровавым
узлом
по целу я. ..».
Печатается
впервые
по
авторизованной
м аш ино писи
(семей­
ный
архив).
С.
104. «Н е бо,
словно
чье-то
вымя...».
Впервые
—
ж.
«Арион» (1994.
No
2).
Печатается
по
авторизованной
маши­
нописи
(семейный архив) .
634


С.
104. «И у тигра есть
ка мышов ое
логово...».
Впервые
—
ЧС.
Печатается
по
авторизованной
м аши но писи
(семейный
ар хи в).
С.
104. «Тягостны бескрасные дни...».
Печатается
вп ервы е
по
авторизованной
машиноп иси
(семейный архив) .
С.
105. «Б езу ме ц!
Дни
тв ои
убоги...».
Впервые
—
ж.
«Ги­
перборей». (1913.
No
8).
Печатается
по
авторизованной
ма­
шинописи
(семейный архив) .
С.
105. «В
подне бе сь е
тв оего
бе збурн ого
лица...».
Впер­
вые
—
ж. « Веч ера» (Париж.
1914.
No
2).
Печатается
по
авто­
ри зов ан ной
маш инописи
(семейный архив) .
С.
106.
В
л огов ище.
Вперв ы е
—
ж.
«Гиперборей» (1913.
No
9/10). Печатается по авторизованной
маш ино писи
(семей­
ный
архив).
С.
106.
Верхом.
Вперв ые
—
«Новый журнал для всех»
(1913. No 4).
Печатается
по
авторизованной
ма шино писи
(се­
мей ный
архив).
С.
107.
В
дрожках.
В перв ые
—
«Новый журнал для всех»
(1913.
No
5).
Пе чат ает ся
по
авторизованной
ма шино писи
(се­
мейный
архив).
С.
107.
К упань е.
Вперв ы е
—
ЧС.
Печатается
по
авторизо­
ванной
м аши ноп иси
(семейный архив) .
С.
108.
Л ора.
Вперв ые
—
ЧС.
В
ПП
и
поздн ее
без
за гла­
вия.
Пе чат ает ся
по
авторизованной
м аши нописи
(семейный
архив).
С.
109. « Подс олну х
п оздн ий
догорал
в
полях...».
Вп ер­
вые
—
ЧС.
Вар-т
дат иров ки: «сентябрь 17
г.»
Печатается
по
авторизованной
м ашино писи
(семейный архив) .
С.
110. «И смертные счастливцы
припадали...».
Печатает­
ся
вп ервые
по
авторизованной
м аши но писи
(семейный
архив).
С.
НО. «Толпу поклонников,
как
волны,
раздвигая...».
Пе­
чатается
впервые
по
автографу
(РГБ,
ф. 784, к. 26, е. 1).
С.
111. «Вы помните?.,
девочка,
кусочки
сала...».
П ечата­
е тся
впервые
по
автографу
(РГБ,
ф. 784, к. 26, е.
1). Вар-т 22-й
с тр ок и : «Прыгает,
бь ется
в
реш етк у
р ебр а» (ГЛМ).
С.
112.
Наваждение.
В перв ые
—
З енкев ич
М.
Эльга.
(М .,
1991). Печатается по автографу (сем ей ный
архив).
С.
112. «З а
зо ло тою
гробовою
крышкой...».
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ) .
С.
113. «В качалке пред огнем сейчас сидела...». Печатает­
ся
впервые
по
авторизованной
ма шино писи
(семейный
ар хив ).
С.
113. «Ты д ля
мен я
давно
мертва...».
Печатается
впер­
вые
по
авторизованной
м аши нописи
(семейный архив) .
С.
113. «Земля лу ч илас ь,
отражая...».
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ).
С.
114. «Твой сон
передрассветный
сладок...».
Впервые
—
635


НВ.
Печатается
по
авторизованной
маш инопис и
(семейный
архив).
С.
115.
По
Кавказу.
Написано
во
время
пу теш естви я
по
Кавказу
весной
и
летом
1912 г.
Заг лав ие
восстановлено
по
автографу
ран ней
редакции
(РГБ,
ф.
386, е. 55).
Печатается
впервые
по
авторизованной
машинописи
(семейный архив) .
С.
116.
Под
р есни цей.
Печатается
вп ерв ые
по
авторизо­
ванной
ма шиноп иси
(семейный архив) .
С.
117. «Золотые реснички сквозят в бирюзу...».
Печ ата ет­
ся
впервые
по
авторизованной
маш инописи
(семейный
архив).
С.
117. « По д соснами
и
в
вере ск е
лиловом...».
Печатается
впервые
по
авторизованной
ма шино пис и
(семейный архив).
С.
118. «В
куп оро сно- м едн ой
тверди...».
В перв ые
—
СарИ
(1923.
No
1) с заглавием «У
водопоя».
Печатается
по
автори­
зованной
маш инопи си
(семейный архив) .
С.
118.
Пригон
стада.
Вп ервые
—
ПП.
Печатается
по
ав­
торизованной
маш инопи си
(семейный архив) .
С.
119. «К ак
будто
черная
в ол на.. .».
Вперв ы е
—
Новый
мир.
1991.
No
3.
Печатается
по
авторизованной
м ашин описи
(семейный архив) .
С.
119. «Жарким
криком
почуяв
средь
с на. ..».
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ,
ф. 784, к. 26, е.
1) с учетом второ­
го
вар-та
автографа
(РГБ) .
С.
120. «Уж солнце маревом
не
м ает. ..».
Впервые
—
СарИ
(1922.
No
271).
вместе
со
стих.
«На поле около болота. . . »
под
общи м
заглавием
«В полях Поволжья».
В
ПП
и
п оздне е
оба
стих-я
с
добавлением
стих.
«В степи» (сб. «Дикая
порфира»)
печатались
в
виде
цикла
«В степи». Печатается и датируется
по
автографу
(РГБ).
С.
120.
Утренняя
звезда.
Впервые
—
Обозре ние
театраль­
ной,
литературной
и
художе ст в енной
жизни
Саратова.
1922.
No
11. Печатается по тексту первой публикации.
С.
122.
В
мае.
Вп ерв ые
—
«Дракон .
Альманах
стихов»
(Пб., 1921).
Гелиос
—
бог
солнца
в
древнегреч.
мифол огии.
Ра
—
бог
солнца
в
древнеегип.
миф олог ии.
Даждъ
—
«дай»
(старославян.).
Печатается
по
авторизованной
маш иноп иси
(ГЛ/М).
С.
122. «На поле около болота...».
См.
примечание
к
ст их.
«Уж солнце маревом не мает. .. »
Печатается
и
датируется
по
автографу
(РГБ).
С.
123.
Голос
осени.
Печатается
вп ерв ые
по
авторизован­
ной
маш ин опи си
(семейный архив) .
С.
124.
Встреча
осени.
Впе рв ые
—
«Дракон .
Альманах
с ти хов » (Пб., 1921). И Микулиной силушке...—
Микул а
Селя-
нинович
-г-
богатырь-пахарь,
былинный
герой.
Печатается
по
авторизованной
ма шинопи си
(семейный архив).
636


С.
125.
Зимовье
ворона.
В перв ые
—
«Сирена» (Воронеж.
1919.
No
4/5).
Печатается
по
авторизованной
ма шино пис и
(семейный архив).
С.
126.
П озд ний
про лет .
Впе рв ые
—
Художественный
Са­
ратов.
1922.
No
1.
Печатается
по
авторизованной
машинопи­
си
(семейный архив) .
С.
127.
Проводы
солн ца.
Впервые
—
«Тринадцать поэтов»
(Пг., 1917) и ЧС.
Брат
поэ та
С.
А.
З енке вич
(1888—1915), сту ­
дент-математик
Московского
университета,
поступил
до бро­
вольцем
в'арт илл ери ю
в
1914 г.,
был
награжден
Гео рги ев­
с ким
крест ом
и
произведен
в
пр апо рщики,
погиб
в
Волын­
ской
гу б.
Косырь
—
боль шой
нож
с
т о лстым
широким
лез ­
вием.
...с
твердыни
трахитовой...—
трахиты
—
г орная
порода
вулканического
происхождения.
Печатается
по
авторизован­
ной
ма шино писи
(семейный архив) .
В
ПП
и
позд не е
без
10- й
с т рофы.
С.
128.
Трав ля.
В перв ые
—
ЧС.
Д онец
—
лошадь
донско й
п ороды.
Арапник
—
охотничья
плеть.
С.
129.
В
алом
платке.
В перв ые
—
ЧС.
Печатается
по
авторизованной
машино писи
(семейный архив) .
С.
130. Мертвая петля.
Впе рв ые
—
ЧС.
Пегу
Ш арль
—
фр.
поэ т
и
авиатор,
погиб
на
ф ронт е.
Печатается
по
авторизован­
ной
маш инописи
(семейный архив) .
С.
130. Мамонт .
В перв ые
—
ЧС.
Кила
—
просторечное
на­
зван ие
грыжи.
Нарвалы
—
ги га нтск ие
мо рские
млекопитаю­
щие.
В
ПП
и
позд не е
без
2-й
ст роф ы.
Пе чата етс я
по
автори­
зо ванно й
ма шиноп иси
(семейный архив) .
С.
132. Сибирь.
Вп ерв ые
—
ЧС.
Бр уни
Лев
Александрович
(1894—1948) встречался с поэтом в Петербурге (п о ртрет
З ен­
кевича
его
работы
воспроизведен
в
кн .: Мандельштам
О.
Ка­
мень.
Л.,
Наук а, 1990).
В
ПП
и
позд нее
без
посвя щ ения
и
ст рок
41—44 .
П ле зиозавры
—
крупные
иск оп ае мые
мо рски е
пресмыкающиеся.
Баторий
Стеф ан
(1533—1586) —
польский
король
и
полководец.
Печатается
по
авторизованной
маши­
нописи
(семейный архив). .
С.
133.
Россия
в
1917 г.
Впервые
—
ЧС
с
заглавием
«Рос­
сия».
Верши
—
п летен ые
ры боло вны е
снасти.
Бунчук
—
ко­
роткое
древко
с
привязанным
конским
хвостом.
Тамерлан
—
среднеазиатский
вл асти тель
и
завоеватель.
Печатается
по
текст у
первой
публикации.
С.
135.
Порфибагр.
Впервые
—
сб.
«Пашня танков»
(1921). П о рфи ба гр
—
неологизм
З ен кевича ,
перекликающий­
ся
с
именем
П орф ирион а,
одного
из
гиг ант ов
в
греч.
мифоло­
ги и. ...пригвожденный
на
гелиометре...—
гелиометр
—
астр о­
номический
пр ибор.
Под
дремлющей
Этной...—
Эт на
—
ву л­
кан
на
Сицилии.
Тартар
—
п одзе мное
царство
ме ртв ых
в
греч.
м ифол ог ии.
Печатается
по
тек сту
первой
публикации.
С.
137.
Смерт ь
авиатора.
Впе рв ые
—
«Цех поэтов» (Пг. ,
1922, кн .
3) с иной 7-й
стр о к о й : «От ужаса в сладострастье
637


бе драм и
и
боками».
Вар-т
да тир овки :
апрель
1919 (по авто ­
гра фу
в
РГБ,
ф . 784, к. 26, е. 1). Альтиметр
—
в ысо томер .
Ск а­
ла
—
измерительная
ш кала
в
фи з.
пр иборах;
показатель
твердости
материалов;
здесь:
высшая
ст епень.
Из
книг и
«Лирика»
Сб.
Зенкевича
«Лирика»
намечался
к
выходу
в
1921 или
1922 г.
В
сб.
«Пашня танков» (1921) «Лирика»
фигурирует
в
чи сле
книг
поэта: «ЛИРИКА.
1921.
Текст
и
р исунки
грав и­
ровал
худ.
Ал.
Кравченко». А в анонимной заметке «Гравюры
К р ав ч енк о» (Художественный Саратов,
No
4, 19—24
декабря
1922 г. ) ч ит аем: «Возможно,
что
ск оро
мы
д о ждемся
и
«Лири ­
ки»
М.
Зенкевича,
богато
ук ра ше нной
г раф икой
того
же
мас­
те ра».
Находясь
на
заключительной
стадии
издания, «Лири­
ка»
не
ув идел а
с вета
по
неизвестной
причине.
В
ее
основе
—
лирические
фрагменты
неопубликованной
драматической
поэмы
«Альтиметр», создававшейся в Саратове в 1919—
1921 гг. ,
и
некоторые
другие
стихи
э того
периода.
Стру кту ра
и
точ ный
состав
сборника
неиз в естны .
В
фонде
М.
А.
Зенке­
вича
в
Государственном
Литературном
му зее
(Москва)
и
в
архив е
семь и
художника
А.
И.
Кравченко
хранятся
оттиски
некоторых
гравюр-иллюстраций
к
сборнику.
В
виде
гравиро­
в анног о
текста
дошли
сти хотв о рени я
«Я жду той полночи
с ол нечн о -з ол от ой...», «Отчего ты с утра оделась в траур?..»,
«И я и ястреб распластан...», «Какая пустота охватила ме ­
н я. ..», «Лотерея гильотины», «О,
ревность,
ревность!
Од ной
ее
ка пли. ..» —
все
в
неполных
вариантах,
а
также
фр агмен т
стих.
«Стакан шрапнели» (включенного автором и в сб .
«Пашня танков») и отрывок неустановленного стихотворения
«О огнесмерти огнесмерчь . . . »
Нумерация
этих
разрозненных
страниц
отсутствует;
таким
обр азом,
рас пол оже ние
стихов
в
наше м
издании
—
произвольное.
Полный
текст
стихотворе­
ний
«Лотерея гильотины», «Какая пустота охватила меня...»
и
«О,
не
сияй
т ак,
Луна!
Л у на !» (примыкающего к корпусу
«Лирики») доступен по публикациям в периодике.
С.
138. «Э х,
если
бы
украсть
теб я
от
м ужа...». Печатается
впервые
по
авториз.
маш инописи
(ГЛМ).
С.
139. «Св ерш ил ось
предрешенное.
И
во т.. .».
Печатается
впервые
по
авториз.
маш ин опи си
(ГЛМ).
С.
140. «Я
жду
той
полночи
солнечно-золотой...».
П ечата ­
е тся
впе рв ые
по
неполному
гравированному
тексту
(архив
семьи
А.
Крав ч енко ).
Махаон
—
круп ная
дневная
бабочка
желтого
цве та
с
чер ным
рисунко м
и
голубоватыми
пят нами.
С.
140. «О,
не
сия й
та к,
Луна!
Л уна !..». Впервые
—
«Куль­
т ура.
Журнал
на уки
и
и с ку сс тва » (Саратов.
1922.
No
1).
Актеон
—
в
древ нерим.
м ифо логии
охотник,
увидевший
бог и-
638


ню
охо ты
Диа ну
нагой
во
время
куп ания
и
прев ращен ный
ею
в
оленя.
Сюжет
стих отв орени я
основан
на
м ифе
о
Диане
и
Актеоне.
Печатается
по
авторизованной
маш ин опи си
(РГБ)
с
учетом
тек ста
первой
публикации.
С.
141. Лотерея гильотины.
Впервые
—
«Художественный
Са р ато в» (1922.
No
4).
Фрагмент
гравированного
текста
(архив семьи А.
Кравченко)
в
иной
р ед ак ции: 19-я
строка:
«Кровь с косыря отсыревшего льет», 22- я
стро ка
пропущена,
25- я
с т рок а: «Эй граждане,
кому
нужно
голов
гол ье », 26—
27- я
с тро к и : «Двух любовников,
в ыи гравш их
л юб овь».
Герои
сти хотв о рени я
—
фр.
король
Лю д овик
XVI и его жена Мария
Антуанетта,
казненные
по
реш ению
революционного
Конвен­
та
в
1793 г.
Печатается
по
тексту
первой
пу бл ика ции.
С.
142. «И я
и
ястреб
распластан...».
Пе чат ает ся
вп ерв ые
по
неполному
гравированному
тек сту
(архив семьи А.
Крав­
ч е нко)^ авторизованной машинописи первых двадцати четы ­
рех
строк
(РГБ) .
С.
143. «Отчего ты с утра оделась в траур?..».
Печатается
впервые
по
неполному
гравированному
тексту
(архив семьи
А.
Кравченко).
С.
143. «О,
ревность,
ревность!
Одной
ее
капл и.. .». Печата­
ется
впервые
по
фрагменту
гравированного
т екста
(архив
семьи
А.
Кравченко).
С.
144. « Как ая
пу стота
охватила
меня...».
Впервые
—
«Культура .
Журнал
науки
и
и ск у сс тва » (Саратов.
1922.
No
1).
Трале ры
—
(тральщики)
—
военные
корабли,
предназ­
нач енные
для
обнаружения
м ин.
Пе чат ает ся
по
тек сту
пе р­
вой
публикации
с
учетом
фрагмента
гравированного
текс та
(архив семьи А .
Кравченко).
Пашня
танков
Третий
(из числа изданных)
сб.
стихов.
Зе нкев ич а;
изда­
ние
«Саррабиса» (Саратов, 1921, тираж 2 000
экз.).
Обложка
работы
художника
Б.
А.
Зенкевича.
В
составе
сборника
10
недатированных
(за исключением стих.
«Порфибагр») стихо­
тв орений .
Большинство
стихов
до
появления
в
сборнике
не
публиковалось
в
периодике.
Предположительно, «Пашня
танков»
представляет
стихи
1917—1918
гг.
Печатается
по
первоизданию
с
восстановлением
датиров­
ки
та м,
где
это
возможно.
«Пашню танков»
рецензировали
А.
Мухарева
(ж.
«Сар-
р абис ». 1921.
No
3), С.
Г ор одец кий
(ж.
«Красная новь» . 1921
No
4), С.
Нельдихен
(кн. «Цех поэтов», Пг., 1922, кн. 3), отзы
вались
в
с тат ьях
о
поэ зии
Зенкевича
Д.
Усов
(ж. «Сарр аби с».
1921.
No
3), И.
Поступальский
(критико-би б ли ог р а фи ч.
бю л­
летен ь
«Художественая литература». 1934. No
4)идр.
639


С.
145. Хоры.
Привады
—
корма
для
приманки
животных.
Мумму
Тиамат
—
см.
пр им,
к
стих.
«Пять чувств» (сб.
«Под
мясной
багряницей»).
Элизиум
—
в
античной
мифол огии
по­
ле
на
з ападном
конце
земли,
где
л юди
живут
без
труда,
в
блаженстве.
С.
146.
Пашня
танков.
Вперв ые
—
«Альманах Цеха поэ­
т ов » (Пг., 1921, кн. 2). В ПП и позднее с разночтениями.
Вар-т
дат иро вки: 1917 (ПП). П л ащ ицы
—
вш и.
С.
148.
Голод
дредноутов.
В ар-т
дат иро вки: 1918 (от руки
на
печатном
о ттиске,
РГБ).
Дредноуты
—
бол ь шие
кор абл и-
броненосцы.
И хтиозавры
—
крупные
ископаемые
мо рски е
пресмыкающиеся.
...крупповской
брони...—
Крупп.
—
фами­
лия
не м.
сталелитейных
заводчиков.
Битти,
сэр
Дэвид
—
адмирал
британского
флота,
разгромивший
германскую
эс­
кадру
в
Северном
м оре
24 янв. 1915 г.
С.
149.
Страда
пехоты.
Ва р-т
дат иров ки: 1917 (от руки на
кор рект урн ом
отти ск е,
РГБ).
Пироксилиновых
ро з...—
пиро­
кси лин
—
взрывчатое
вещество.
С.
150. Ст ак ан ш рапнели.
Стихотворение
автор
предпола­
гал
включить
в
сб.
«Лирика» (см .
при м .).
Пос вящ ено
памяти
брата
—
см.
прим,
к
стих.
«Проводы солнца» (сб.
«Под мяс ­
ной
багряницей»).
С.
151.
Авиареквием.
Датам,
Гвинемер,
Леганье,
Пег у
—
франц,
авиаторы
начала
20 в.
Нестерев
(Нестеров)
—
один
из
первых
ру сск их
летчиков,
погиб
на
фронте
первой
мировой.
Шавез
—
город
в
Португалии.
С.
153. Ал ьтиметр .
Терция
—
шестидесятая
доля
секун ды.
Со
смерть ю
на
брудершафт
Сб.
стихов
Зенкевича
«Со смертью на брудершафт»
гото­
ви лся
к
изданию
и
дополнялся
ав т ором
в
те че ние
т рех
лет
(1922—1924). О дин
из
его
ва риа нтов
(очевидно,
первоначаль­
н ый)
в
1922 г.
был
принят
в
изд ате льст ве
«Круг» (Москва)
и
неоднократно
анонсирован
ав тор ом
в
периодике.
Ни
этот,
ни
друг ие
варианты.не
были
изд аны
и
не
сохранились.
В
нашем
издании
за
основу
взята
итоговая
авторизованная
машино­
пис ь
и
пл ан
сб. «Со смертью на брудершафт»*(ОР РГБ,
ф. 81,
ГАНС,
р.
II, папка XII, е. 222). План включает 23
стихотворе­
ния
1916—1924
гг.
с
их
разбивкой
на
циклы;
м ашин опи сь
со­
держ ит
тексты
20 недатированных стихотворений с незначи­
тельными
ав тор скими
пометами.
Отсутствующие
тексты
—
«Бухгалтерская баллада»
и
«Чапаевские поминки»
—
во с­
ста нов л ены
по
другим
ист оч никам.
Текст
стих.
«Гарнсей»
в
цикле
«Трансокеанская тоска»
не
об нар уже н.
«Смягченным», подцензурным вариантом этого сборника
стала
кни га
Зенкевича
«Под пароходным носом» (М .;
Л.:
640


Уз ел, 1926), однако в ней нет разделения на циклы и отсутст­
ву ют
наиболее
ин тер ес ные
стихи
сб.
«Со смертью на брудер­
шаф т », так и не опубликованные при жизни автора.
С.
154.
Стакан
шрапнели.
Впервые
—
ППН
без
заглавия.
Пе чат ает ся
по
авторизованной
ма шино пис и
(семейный
архив). ч
С.
155.
Нокаут.
В перв ые
—
«Новый художественный Са­
ратов» (1923.
No
12).
Демпси,
Баттлинг
Сини,
Карпан-
тье
—
и зв естные
бо ксеры
первой
трети
XX в.
Печатается
по
авторизованной
ма шиноп иси
(семейный архив).
С.
155.
Бухгалтерская
баллада.
Впе рв ые
—
ППН.
Печа­
тается
по
авторизованной
м аши но писи
(РГБ).
С.
157.
Бесс онни ца .
Печатается
в пе рвые
по
итоговой
авто­
ризованной
м аши ноп иси
с б. «Со смертью на брудершафт».
С.
158.
Гибель
ди рижабл я
«Диксмюде» .
Впе рв ые
—
ж.
«Воздухоплавание» (1925.
No
1) с.
иной
ф инально й
стро­
к ой: «Выплыл из кругов огненных в даль» (опечатка?).
Ва р-т
д ат иро вки: 1923 (авторизованная машинопись,
семейный
ар хив ). «Диксмюде»
—
фр.
д ириж абл ь,
вылетел
18 декабря
1923 г.
из
окрестностей
Т улона
в
Сев.
А фри ку,
был
пора ­
жен
молнией
и
сгорел
22 декабря.
Печ атае тс я
по
итоговой
авторизованной
маш иноп иси
сб.
«Со смертью на брудер­
шафт».
С.
160. II .
Голоса
на
рассвете.
Эпиграф
из
стих.
«Суд над революцией»
в
кн .: Гюго В.
Май
1871 года/Пе ре в од
Мих.
З ен кеви ча.
М ., 1923.
С.
160.
Предрассветные
гол оса .
Печатается
впервые
по
итоговой
авторизованной
ма шинопи си
сб.
«Со смертью на
брудершафт».
С.
161.
Цар ска я
став ка .
Пе чат ает ся
впервые
по
итоговой
авторизованной
ма ши но писи
сб.
«Со смертью на брудер­
шафт».
С.
163.
Ч ап аевс кие
поминки.
В перв ые
—.«Стык.
Первый
сб.
стихов
моек.
Це ха
поэ т ов » (М., 1925).
Вар-т
да тиров ки:
1919 (авторизованная машинопись,
РГБ).
Пе чат ает ся
по
авторизованной
ма шинопи си
(семейный архив).
С.
164.
Поволжье.
В перв ые
—
Са рИ
(1922.
No
184) с за­
главием
«Воскресающее Поволжье» .
В
ПП
и
поздне е
—
в
со­
кращенной
редакции
в
составе
цикла
«Поволжье после голо ­
д а» (1922).
Печ атае тс я
по
итоговой
авторизованной
машино­
пи си
с б. «Со смертью на брудершафт».
С.
164. Сирены.
Вп ерв ые
—
ППН
без
заглавия.
Печатает­
ся
по
авторизованной
м аш ино писи
(семейный архив) .
С.
165. «В
безвременье
в ремени
т урб ины
воли...».
Впер­
вые
—
П ПН.
Печатается
по
тек сту
первой
публикации.
С.
165. «О,
тихоокеанский
ме р твый
шт и ль.. .».
Печатается
впервые
по
итоговой
авторизованной
маш инопи си
сб.
«Со
с мерть ю
на
бруд ерша фт ».
641


С . 166. У элеватора.
Впе рв ые
—
Ог онек.
1923. No
28. Пе ча­
тается
по
авторизованной
маш инописи
(семейный архив) .
С.
167.
На
«Титанике».
В перв ые
—
«Завтра.
Л и т .-критич.
сб.
под
редакцией
Е.
Замят ина,
М.
Кузмина
и
М.
Лозинско­
го» (Берлин, 1923) и ППН.
Епитрахиль
—
часть
облачения
православ.
св яще нника.
Евхаристия
—
при ча щен ие,
од но
из
семи
таин ств
в
Православ.
Церкви.
Потир
—
чаша
для
пр и­
час т ия.
Печатается
по
авторизованной
маш инопис и
(семей­
ный
ар хи в).
С.
169. IV. В
белых
балахонах.
Впервые
в
виде
цик­
ла
—
ППН
с
заглавием
«Крещенское купанье».
Стихотворе­
ния
т акже
печатались
по
отдельности.
С.
169. «В
ба ла хонах
бе лых
в
ночь
такую...».
С.
170. «Чт о
они
ноют
томительным
ст оно м. ..».
Печатаются
по
авторизо­
ванной
маш инопис и
(семейный архив).
С.
170. «Дороги,
какой
поживы
и ща. ..».
Печатается
по
итоговой
авторизованной
маш инопи си
сб.
«Со смертью на
бр удерш ф ат».
С.
171. «Налажены
л ыжи,
и
узлом
сухожилий...».
Впер­
вые —
СарИ
(1923.
No
5) с заглавием «П о
снег у».. Буер
—
платформа
на
стальных
п ол озьях,
приспособленная
для
пе­
редви же н ия
по
ль ду
под
пару сами.
Печатается
по
авторизо­
ванной
машиноп иси
(семейный архив) .
С.
171. «Поцелуй
на
морозе.
Осмелься
попробуй!..».
Печа­
тается
по
итоговой
авторизованной
маш ин опи си
сб.
«Со
смертью
на
брудершафт».
С.
172.
Крещ енское
ку пан ье.
Налой
—
ст ол
в
пр аво сл ав.
храме,
на
ко тор ый
при
богос лужен ии
кладутся
Ева нгели е,
крест
и
иконы .
Майна
—
полынья
боль ши х
размеров.
Печат а­
ет ся
по
авторизованной
ма шин опи си
(семейный архив).
С.
173.
Пушкин.
Вп ерв ые
—
«Стык.
Первый
сб.
стихов
моек.
Цех а
поэ т ов» (М., 1925) и ППН без эпиграфа.
Вар-ты
финальной
с тро ки: «Мы и в хаосе дышим им» («Стык»), «Рит­
мов
дерзостных
дышим
им!» (НВ), «Мы и в радости дышим
им!» (СГЛ).
Печатается
по
итоговой
авторизованной
маши­
нописи
с б . «Со смертью на брудершафт» (вторая строка
—
по
С ГЛ).
1920—1941
С.
174. « На жур авле
в
ко л одец
неба...».
Печатается
вп ер­
вые
по
автографу
(ИРЛИ).
С.
174. «Не га
снегов .
Не
с
ума
схожу
л и?..».
Впе рв ые
—
газ.
«Домашнее чтение» (1994.
No
7).
Печатается
по
авт огра­
фу
(ИРЛИ) .
С.
175.
Водосвятье
Распутина.
Аквариум
—
теа тр
и
сад
на
Каменноостровском
просп.
в
Петербурге.
В илла
Р одэ
—
642


оте ль
у
Стро го нов а
мо ста
в
Петербурге,
мес то
кутежей
Рас­
п ути на.
Вырубова
А.
А.—
фрейлина
им ператри цы
Александ­
ры
Ф едоров ны ,
покровительствовавшая
Р аспут ину .
Начало
работы
над
сти хо тво рени ем
относится
к
де кабрю
1916 г .—
вр ем ени
убийства
Р аспут ина
в
Петрограде.
Печатается
впервые
по
автографу
(ИРЛИ) .
С.
176. «И
пр окля то й,
и
окаянной...».
В перв ые
—
«Ежене­
дельник
литературы,
искусства
и
науки» (Казань.
1923. No
9)
с
заглавием
«Возрождение исполина».
Печатается
по:
Ого­
нек.
1923. No
38.
С.
177.
Курс к ая
руд а.
В перв ые
—
О гонек
(1923.
No
9)с
иной
16- й
с тро к о й: «Вытек в глазницах шахтенных ям!» Буй -
тур
В се волод
—
князь
Всеволод
Трубчевский,
бо ров ш ийся
с
половцами.
Не
век
же
размыкивать
Игоря
горе...—
князь
И горь
Новгородский,
брат
Всеволода,
был
разбит
поло вцами
на
б ерегу
Дон а.
Печатается
по
авторизованной
ма шинопи си
(семейный архив) .
С.
177.
Б аллада
о
безногом
рояле.
В перв ые
—
И—33.
Вар-т
д ат иро вк и: 1925 (экз.
авторизованной
маш инопис и
РГБ
с
припиской
З енк ев и ч а: «Такую брошенную полуразру­
шенн ую
вил лу
я
видел
в
Кры му
в
1925 г.—
ве ч ером
на
про­
гулке
я
од ин
вошел
в
пробитый
зал
неболь шой
и
увидел
б ез­
ногий
ро яль
—
баллада
написана
«с чужого голоса»
—
от
ли­
ца
кого- т о,
быв шего
здесь...
Над о
бы
вкратце
написать
такое
вст уп лен ие
к
этой
«балладе». М. 3. 1966 г.»). Там же началь­
ная
строфа,
отброшенная
автором
при
п убл икации: «Как
мускат,
прозрачная
и
з о л о та я ,//Вероломная осень в Кры­
му
II Бронзою выдубит кожу,
латая
//Легких больных бах ­
р о му ». Печатается по тексту первой публикации.
С.
179.
Паводок
на
Москва-реке.
Впервые
—
ПП.
П еч ата­
е тся
по
авторизованной
маши нописи
(семейный архив).
С.
180. «О,
с коль ко
б
ни
было
вам
в есен. .. ».
В перв ые
—
ПП.
Печатается
по
авторизованной
маш инописи
(семейный
архив).
С.
180.
П ять
декабристов.
Впе рвы е
—
Новый
ми р.
1925.
No
12.
Печ атае тс я
по
авторизованной
маш иноп иси
(семей­
ный
архив). С.
183.
Пестель. 4-я
строка
в
первой
публ икации:
«Не выдержит царь на допросе» .
Ал иза рин
—
кр асител ь ,
пр именя емый
для
окрашивания
ткани
в
красный
цв ет.
Р ас­
св ет
жаве ловы м
листом...—
жавель
—
р аств ор,
обесцвечи­
вающий
тк ань.
С.
184.
Лунная
со нат а.
В перв ые
—
ПН Н.
Муций
Сцево-
ла
—
мо л одой
римлянин,
плененный
этрусками
и
сжегший
на
ог не
свою
руку
в
зна к
презрения
к.ожидавшим
его
пы т­
ка м.
Печатается
по
те ксту
первой
публикации.
С.
185.
Старая
Москва.
В перв ые
в
виде
цикла
—
НВ.
Штукатур.
Впервые
—
Красная
нива.
1929.
No
47.
С.
185.
Угольщик.
Впервые
—
Красная
нива.
1929. No
49. Ектенья
—
643


православ.
мол итв а.
С.
186.
Шофер
от
Страстного.
Стр ас т­
ной
—
мон аст ырь
в
М оскв е,
сн есенны й
в
1938 г.
Печатаются
по
НВ.
С.
188.
Н оя брь.
В перв ые
—
И—33
со
2- й,
вп ос лед ствии
снятой
с трофой :
С
дождем
м ешая
мокрый
сне г
И
ветер
пов ернув
на
запад,
Ты
в друг
напомнишь
о
весне
И
март
на чнет
бурлить
и
ка па ть.
Закатной
мед и
т руб ный
вой
К
октябрьским
торжествам
готовя.
К роишь
ты
облаков
шитво
В
п олот нища
огня
и
крови.
Так
выпей
же
в
последний
раз,
Льдом
ле ден цо вым
их
лелея,
Д ыхан ье
ливадийских
роз
У
лен ин ск ого
мавзолея...
Пу сть
х воя
вмес то
них ,
но
я
Хоч у
тех
роз,
Ноябрь!
Печатается
по
НВ.
С.
189.
Отходная
из
стихов.
Впервые
—
ПП.
Силен
—
вос ­
питатель
и
постоянный
сп утни к
Вакха,
бо га
в ина
и
весел ья
в
греч.
мифол огии.
Верлен
По ль
(1844—1896) —
фр.
поэт,
друг
Артюра
Рембо
(1854—1891), в одной из ссор ранивший
его
выстрелом
из
рево л ьвер а.
Рембо
бросил
писать
стихи
в
возрасте
22 лет.
Поводом
к
написанию
ст ихот в о рения
стало
временное
(в 1920 -х
гг. ) «отречение»
от
поэзии
акмеиста
Вла­
димира
На рбу та
(1888—1938), многолетнего товарища Зен ­
кевича.
Печатается
по
авторизованной
машинописи
(семей­
ный
архив).
С.
190. В суме рках.
Впервые
—
ПП.
В
И—33
без
заглавия.
Ва р-т
финальной
строки
в
И—73: «Оброненное: «Его здесь
больше
нет...»
Печатается
по
авторизованной
машино писи
(семейный архив) .
С.
191.
Теплушки
с
быка ми.
В перв ые
—
ПП.
Печатается
по
авторизованной
маш иноп иси
(семейный архив).
С.
192.
Возка
снопов.
Впервые
—
Красная
нива.
1927.
No
35.
Как
ме л ьничны е
гр охо та. ..
—
грохот
—
проволочное
решето
для
о чис тки
зерна.
Одонья
—
к ру глые
клади
сен а,
снопы
хлеба.
Печатается
по
авторизованной
машинопис и
(семейный архив).
С.
193.
Сев
озимы х.
В перв ые
—
ПП.
...по
увалам
шима-
на...—
шим ан
—
бугор.
Л еха
—
бор озд а
(в говоре Саратов­
ск ой
губернии).
Печатается
по
авторизованной
машинописи
(семейный архив).
С.
193.
На
Волхове.
Вперв ы е
—
ПП.
Волхов
—
река
на
се­
веро-западе
России.
Печатается
по
авторизованной
машино­
пи си
(семейный архив).
644


С.
195.
Штиль.
Вп ерв ые
—
ПП
с
иной
финальной
строкой:
«Утопленника малосольный труп» .
Печатается
по
авторизо­
ванной
м аши но писи
(семейный архив) .
С.
196.
Орел
на
бронзе.
Впервые
—
ПП.
Яйла
—
плоско­
горье
в
Крыму.
Мясопуст
—
д ень,
в
которы й
церковью
запре­
щае тся
ест ь
мясо.
Печатается
по
авторизованной
машинопи­
си
(семейный архив).
С.
197.
Пловец.
В перв ые
—
ПП.
Н авзикая
—
в
греч.
ми­
фол огии
фракийская
царевна.
Гомер
в
«Одиссее»
о писыва ет
устроенную
бог иней
Афиной
вст реч у
Навзикаи
и
Одиссея
на
морс ком
берегу.
Печатается
по
авторизованной
машинописи
(семейный архив) .
С.
198.
На
Яйле.
Впе рв ые
—
ПП
с
ин ой
8-й
строкой:
«Яйлы акрополь из известняка».
Яз он
—
(греч.
миф .)
во
г ла­
ве
аргонавтов
п ред пр инял
п оход
в
Колхиду
за
зол оты м
ру­
ном ,
кот орое
и
добыл
с
помощью
Медеи,
доч ери
ц аря
Колхи­
ды.
Пе чат ает ся
по
авторизованной
м ашинопис и
(семейный
архи в ).
С.
198.
Мухалатка.
Вп ер вые
—
ПП.
Мухалатка
—
по­
селок
на
юж ном
побережье
Крыма.
Мажара
—
телега.
Печатается
по
авторизованной
машинописи
(семейный
архив).
С, 200.
Рассвет
на
Мясницкой.
Впе рв ые
в
в иде
цикла
—
И—33. Зенкевич жил на ул.
Мяс ницкой
в
Москв е
между
1923
и
1927 гг .
С.
200. I. «Три
часа.
П роснул ся,
когда
не
надо...».
В перв ые
—
ПП
с
заглавием
«Рассвет на Мясницкой» . С. 2 0 1.
II. «Как они упрямы!..».
Впервые
—
ПП.
Печатается
по
авто­
ризованной
м аш ино писи
(семейный архив).
С.
202.
П ервый
трамвай.
Впервые
—
ПП.
Вабило
—
при­
манка
для
ловчей
пт ицы.
Печатается
по
тек сту
первой
публи­
кации.
С . 203. Стих Гафиза на ризе.
Впервые
—
И—33. Гафиз (ок.
1325—1389) —
персидский
поэт,
родился
в
г.
Ширазе
на
юге
Ирана.
Фелонь
—
риза.
Печатается
по
авторизованной
ма­
шинописи
(семейный архив).
С.
204. «П о да вивш ись
обрубком
ду бов ого
пня...».
Печа­
тается
впервые
по
черновому
автографу
(РГБ).
С.
205. «Сгустился
воздух,
как
вода...».
Печатается
вп ер­
вые
по
автографу
(РГБ).
С. 205. «В
полях
бывает
лишь
такая...».
Пе чат ает ся
вп ер­
вые
по
автографу
(ИРЛИ) .
С. 206. «Богиня к смертному на ложе...». Печатается впер­
вые
по
автографу
(семейный архив) .
С.
206.
Шторм.
Печатается
по
тек сту
первой
п ублика­
ции
—
Звезда.
1930.
No
3.
Наяды
—
ним фы
вод
в
греч.
мифо­
логии.
С.
206.
Кавказской
ночью.
Впервые
—
Новый
мир
(1930.
No
4)сзаглавием «Ночь
под
буркой».
Печ атае тс я
по
а втор и­
645


зованной
маш ино писи
(семейный архив) .
С.
207. II. «Взамен
светляков
сверкают
поодаль...».
Бестужев-Марлинский
А.
А.
(1797—1837) —
пис ат ел ь-де каб ри ст.
Газыри
—
у
горцев
фу т­
ляры
для
патронов
на
одежде
по
обеим
сторонам
груди.
Беш­
мет
—
верхняя
одежда
у
народов
Кавказа.
С. 208.
Без
солн ца.
Вп ервые
—
КО.
1993. No
43.
П ечат ает­
ся
по
автографу
(ИРЛИ).
С.
209. «И
улет ели
б
с олов ьи.. .».
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ) .
С. 211.
Из
поэмы
«Машинная страда». П оэ ма
«Машинная
стра да » (цикл из 16
стихотворений)
вышла
от дельны м
и зда­
н ием
в
1931 г.
Ее
фрагменты
т акже
н апеч ата ны
в
ж. «Новый
ми р » (1931.
No
6), в И—32
и
всех
последующих
сборниках
Зенкевича.
С.
211.
Заволжье.
В перв ые
—
«Машинная стра­
д а» (М., 1931).
С.
211.
Машинная
страда.
В перв ые
—
«Ма­
шинная
с трад а» (М., 1931). Три финальные строфы в виде са­
мостоятельного
сти хо твор ения
в
И—73.
С. 212.
Вол чиха
во ет
на
луну.
В перв ые
—-
Новый
мир.
1931. No
6. Печатается по ав­
торизованной
ма шиноп иси
(семейный архив) .
С . 214. В такую ночь.
Впервые
—
НВ.
Печатается
по
авто­
ри зов а нной
маш инописи
(семейный архив), датируется по
автографу
(РГБ).
С.
216. «Н о
как
бы
ни
был
ст вол
к о ряв. ..».
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ).
С.
216.
Огородный
сказ
с
Б ол ота.
Впе рв ые
—
Красная
новь..
1934.
No
4.
Разин
Степан
—
предводитель
крестьян­
ской
войны
1670—1671
гг .,
казнен
на
Красной
пл ощ ади
в
М оскв е.
Печатается
по
авторизованной
маш инописи
(семейный архив) . В а р-т
д ат иров ки:
сентябрь
1931 (автограф,
Р ГБ).
С . 219. «Боем
Спасских
часов
нас кв оз ь.. .».
Отрывок,
пр и­
мыкающий
к
предыдущему
стихотворению,
печатается
вп ер­
вые
по
черновому
автографу
(РГБ),
С . 220. Донор.
Ва р-т
з аг л а вия: «Ночной посетитель».
Пе­
чатается
впервые
по
а.втографу (РГБ).
С . 223. У оконной проруби.
В перв ые
—
НВ.
Печатается
по
авторизованной
маш инописи
(семейный архив) .
С. 225.
Вахш.
Вп ерв ые
—
Вечерняя
Москва.
17 июля 1934 .
Ва хш
и
Пяндж
—
реки
в
Т аджи кист ане .
Дойра
'—
вид
буб на,
распространенный
в
Ср.
Азии.
Печатается
по
авторизован­
ной
м аш ино писи
(семейный архив) .
С.
227.
Танец
под
дойру.
Вп ервы е
—
Красная
новь.
1935.
No
1.
Камча
—
кну т,
нагайка.
Сюзане
—
выш ит ая
узорами
ткань,
настенное
украшение.
Гиджак
—
узб .
на родны й
смыч ­
ковый
муз .
инструмент.
Най
—
у зб.
н ародн ый
м уз.
инст ру­
мент
типа
флейты.
Пе чат ает ся
по
авторизованной
машино­
писи
(семейный архив).
С. 230.
Самсонов
день.
Печатается
вп ерв ые
по
авторизо­
646


ванной
маш инопи си
(РГБ).
Самсон
—
библейский
богатырь,
открывший
красавице
Дал иле
секрет
своей
не обык нов енно й
силы
и
преданный
ею
врагам.
С.
232.
С
оказией
на
Кавказе.
Впервые
—
Красная
новь.
1935.
No
12.
Швальня
—
портняжная
мастерская.
Бу за
—
легкий
х мель ной
напиток.
Айран
—
молочный
напиток.
Пе­
чатается
по
авторизованной
маш инописи
(семейный
архив).
С.
237.
Дорожное.
Печатается
вп ерв ые
по
автографу
(РГБ) .
С.
237.
Наперекор.
В
в иде
цикла
печатается
впервые.
С.
237. I. «Полымем
побалован...».
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ) .
С. 238. II. За солнцем.
В перв ые
—
НВ
с
за­
главием
«Наперекор» .
Печатается
по
автографу
(ОР РГБ,
ф . 784).
С . 239. Добывание Огня.
Печатается
впервые
по
авт огра­
фу
(РГБ) .
С . 240. «Полет любви,
он
невысок...».
Печатается
вп ерв ые
по
автографу
(РГБ). Андромеда
—
в
древнегреч.
мифолог ии
до чь
эфиопского
царя,
с пасе нная
Персеем
от
морского
чудо­
вища.
С . 240. «Стою
один
на
месте
т ом.. .».
Печатается
вп ерв ые
по
автографу
(ИРЛИ).
Ш авро
(шевро)
—
мягкая
кожа,
иду­
щая
на
изготовление
обуви.
С.
241.
Вино
по эз ии.
Вп ервы е
—
КО.
1993.
No
43.
Печа­
тается
по
черновому
автографу
(ИРЛИ) .
С . 242. «Искусства участь нелегка...». Печатается впервые
по
черновому
автографу
(РГБ) .
С.
243.
Разговор
о
поэзии.
Впервые
—
ДП
(1967) без за ­
гл ав ия.
Оптина
пустынь
—
мужской
мо наст ырь
вблизи
г.
Ко­
зельска.
Заглавие
восстановлено
по
черновому
автографу
(РГБ). Печатается по тексту первой публикации.
С. 243.
Парикмахерская
баллада.
Впе рвы е
—
СГЛ.
Печа­
тается
по
авторизованной
маш иноп иси
(семейный архив).
С . 246. Морошка.
В перв ые
—
«Русская советская поэзия»
(М., 1948).
Ва р-т
дат иров ки: 23 декабря 1939 (авториз .
маши­
нопись,
РГБ) .
Понёва
—
домотканая
шерст ян ая
юб ка.
Печа­
тается
по
авторизованной
ма ш иноп иси
(семейный архив) .
С . 248. «Облачные сердолики...». Впервые
—
га з . «Домаш­
нее
ч т ение» (1994. No 7). Печатается по автографу ( И РЛ И).
С. 249.
На
Медвежьей
г оре.
Пе чат ает ся
вп ерв ые
по
авто­
графу
(РГБ) .
Написано
после
поездки
в
Мурманск
и
М ур­
манскую
область
л етом
1938 г.
С.
250. «Под солнцем
тучка
сушит
ки сею. .. ».
Вп ервые
—
Новый
мир .
1991.
No
3.
Печатается
по
автографу
(семейный
архи в ).
С.
250. «В се
это
бы ло
миллионы
раз...».
В перв ые
—
газ.
«Домашнее чтение» (1994.
No
7).
Печатается
по
автографу
(ИРЛИ).
647


С.
251. «В
сознанье
сияет
она,
внуш ая .. .».
Печатается
впервые
по
авторизованной
маш инопи си
(ИРЛИ) .
С. 251. «Х очу те бе .с казат ь... ».
В перв ые
—
га з . «Домашнее
чтение» (1994.
No
7).
Печ атае тс я
по
автографу
(семейный ар ­
хи в).
С.
252. «Головок детских
ласков о
ка сая сь. ..».
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив).
С.
252. «Ка кая
тьм а!
Нигде
п ро света
нет...».
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ) .
С.
253. «Жизнь
моя,
как
летопись,
загу бле на...» .
Впер­
вые
—
Ахматова.
A. Requiem. М ., 1989.
По свяще но
В.
Н арбу­
ту
(см .
примечание
к
«Отходной из стихов»).
Первая
стро­
фа
—
измененные
нач альны е
с троки
стих.
Нар бут а
«Со ­
в е ст ь» (1919): «Жизнь моя,
как
летопись,
загублена, // кино­
варь
не
вьется
по
письму. // Я
и
сам
не
знаю,
почему
// мне
рука
вторая
не
отрубл ена».
В
1918 г.
Нар бут
был
ран ен
в
ле­
вую
руку
при
вооруженном
нападении;
кист ь
р уки
ампутиро­
вали.
Если
жизнь
прошел
ты
от
Цека
// По этапам топким
до
концлагеря!
—
в
1920-х
гг.
Нар бут
работ ал
в
отделе
пе ча­
ти
ЦК
ВКП(б), в 1928
исключен
из
партии,
а
в
1936 арестован
и
осу жд ен
на
5 лет лагерей.
Оселедец
—
пря дь
волос,
о став­
ляемая
казаками
на
бр итой
голове.
...с
поэтом
тез­
кою...—
им еется
в
ви ду
В.
Маяковский.
Скорбут
—
цинга.
Чт об
в
глаза
зве здо й
могли
уставиться
// Два ответных лас­
ковых
лу ча.—
Нар бут ,
уезжаю щ ий
в
ссылку,
и
его
же на
ус­
ло вил ись
ежевечерне
в
одно
и
то
же
время
смотреть
на
одну
зве зду
в
н а дежде
«встретиться»
взглядами.
Печатается
по
авторизованной
м ашино писи
(семейный архив).
С. 255.
Над
Севе рн ым
морем.
Печатается
вп ер вые
по
ав­
тографу
(РГБ) .
С.
255. «Все
про шл ое
нам
ка же тся
лишь
сном.. .» .
Вп ер­
вые
—
КО.
1933.
No
43.
Печатается
по
автографу
(семейный
архив).
С.
256. «П оэт,
бе дняг а,
пыжится...».
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив) .
Ва р-т
3-й
строки: «Пускай
еще
попыжится».
С.
256. «Кот орый
год
мечтаю
втихомолку...».
Печатается
вп ервы е
по
автографу
(семейный архив) .
С.
256.
Теорема.
В перв ые
—
газ.
«Домашнее чтение»
(1994. No 7). Печатается по автографу (И РЛ И).
С. 257. «Поэт,
зач ем
ты
старое
в ин о .. .». «Песнь песней»
—
фрагмент
(поэма)
Ветхо г о
За вета
любовно-эротич.
хар- ра.
Экклезиаст
—
(Екклесиаст)
о дно
из
произведений
Ветхого
За вета .
Пе чат ает ся
впе рв ые
по
автографу
(ИРЛИ) .
648


1941 — 1945
С.
258.
Южная
кр асав иц а.
В перв ые
—
СГЛ .
Печатается
по
авторизованной
машиноп иси
(семейный архив) .
С.
259. «Вот
она,
Татарская
Ро сси я. ..».
Печатается
впер­
вые
по
автографу
(РГБ).
С.
260.
Пр ощание .
Впервые
—
СГЛ.
Семья
поэта
эв аку и­
ровалась
в
г.
Чист опол ь
на
Каме
в
и юле
1941 г .;
сам
он
жил
там
с
окт я бря
по
д е кабрь
т ого
же
г ода
до
вызова
в
Москву
Политуправлением
К ра сной
Армии.
При
п убл ик ации
авто­
ром
снята
предпоследняя
строфа
нача льног о
вар-та: «С за­
па да
над
тучей
т ем ной ,//Как сияющее «д а», //Излучала
св ет
за емн ый
// Новогодняя звезда» .
Печатается
по
авт ор и­
зованной
м ашинопи си
(семейный архив) .
С.
262. « Прос то рны,
как
небо...».
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ).
С.
263. «Начитавшись
со общ ений
о
боевых
действиях...».
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ) .
С.
263.
У
д вух
проталин.
Впервые
—
КО
(1991.
No4 6) без
заглавия.
Вар-ты
13- й
с тр оки : «И троекратно расцелова ­
л ись », «И троекратно поцеловались».
Печатается
вп ерв ые
по
автографу
(РГБ) .
С . 264. «Землю делите на части...». Печатается впервые по
автографу
(РГБ).
С.
265.
Расставание.
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ).
С.
266.
Волжская.
Впе рвы е
—
СГЛ
с
иной
21-й
строкой:
«Видно,
кровушки
н емецк ой
Волге-матушке
испить».
Печа­
тается
по
И—73.
С. 267.
На
п еред овы х.
Впервые
—
СГЛ .
Печатается
по
ав­
торизованной
ма шинопис и
(семейный архив) .
С. 270.
На
у чете
Военмора.
Печатается
впервые
по
авто­
гра фу
(РГБ). Военмор
—
Военно-морское
вед омс тво .
С.
270.
Поэту.
Вар-т
12- й
стро ки: «Прокрадывался Пуш ­
кин
боком,
кр аем ». Печатается впервые по автографу ( Р ГБ).
С.
271. «В ороны
кружат
и
кричат
с
утра...».
Печатается
в перв ые
по
автографу
(РГБ) .
Ва р-т
3-й
строки
5-й
с тр офы:
«Не так уж плохо дело твое».
С. 272. «Как странно,
что
сверчок
запел
за
печкой...».
Об­
ращено
к
семье
поэта,
находившего
в
эвакуации.
Печатается
в перв ые
по
автографу
с
правкой
автора
(РГБ).
С. 273.
Ночной
музыкант.
Печатается
впервые
по
а вт огра­
фу
(РГБ) .
С.
274. «Сегодня
по-каспийски
зелена...».
Печатается
вп ерв ые
по
автографу
(РГБ).
С.
274. «Ид и
пот ише . ..».
Печатается
вп ер вые
по
авт огра­
фу
(РГБ) .
С.
275. «К
теб е
тянусь
губами
в
темн оте. . .».
Печатается
649


впервые
по
автографу
(ИРЛИ) .
Обращено
к
же не
по эта
—
Ал е кса ндре
Николаевне
З енкевич .
Посылая
ей
эти
стихи
в
Чистополь
из
Москвы,
Зенкевич
п ис а л: «Хочется сказать
тебе
что-нибудь
ласковое
настоящее,
но
в
письме
это
трудно.
Напишу
лучше
л ириче с кий
о тр ывок
к
тебе
—
пришел
он
в
го­
лову
ночью
и
я
его
набр ос ал.
<...> С тихи
не
первоклассные,
но
зат о
искренние
и
обращены
к
тебе
—
а
это
г ла вн ое» (пись­
мо
в
семейном
архив е) .
С.
276. «Баратынский...
Су мр ач ный. ..».
Печатается
в пер­
вые
по
автографу
(ИРЛИ).
Руны
—
дре вне сканди нав.
пись­
мена,
ко торы м
п рип исыв ал ось
мистическое
значение.
С.
277. «Нелепая,
она
всю
но чь
над
на ми.. .».
Печатается
впервые
по
автографу
(ИРЛИ) .
С.
277. Дуб.
Печ атае тс я
впервые
по
авторизованной
ма­
шинописи
(семейный архив) .
С.
278.
Вса дн ик
по
буркой.
Впервые
—
СГЛ
с
иной
1-й
строкой
8-й
ст ро фы: «Эх,
сильно
мы
фашистов
рубанули».
Вар-т
заглавия
«Атака». Печатается по И—73.
С . 279. Три артиллериста.
Печатается
впервые
по
авт ор и­
зованной
ма шино писи
(семейный архив) .
По свящ ено
памяти
С.
А.
Зенкевича
—
см.
примечание
к
стих.
«Проводы солнца»
(сб. «Под мясной багряницей»).
С.
281.
Весеннее
наступление.
В перв ые
—
ж.
«Огонек»
(1944.
No
16) в иной редакции.
Утренник
—
в есенн ий
мороз.
Печ атае тс я
по
авторизованной
м аш ино писи
(семейный
архив).
С. 282. В половодье.
В перв ые
—
ДП
1972 и И—73
с
невер­
ной
датировкой
и
разночтениями.
Осокорь
—
дерево,
родст­
в енное
т ополю.
Пе чат ает ся
по
авторизованной
м аш иноп иси,
датируется
по
автографу
(семейный архив) .
С . 284. «Парк золотел в огне листвы...».
Печатается
впер­
вые
по
автографу
(РГБ).
С. 285.
Золотая
пр ядь.
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив) .
С.
286.
Ивану
Никаноровичу
Розанову.
Печатается
впер­
вые
по
автографу
(ИРЛИ). Розанов И.
Н. (І874 —1959) —
ли­
тературовед
и
библиофил.
С.
287.
Дальняя
дорога.
Впе рв ые
—
СГ Л.
Печатается
по
авторизованной
м аш ино писи
(семейный архив).
С. 288.
Под
ле д.
Вп ервые
—
СГ Л.
Печатается
по
ав тор и­
з ова нной
м аш инописи
(семейный архив) .
р ^С.^ 289.
Н егри тянк а.
Печатается
вп ерв ые
по
автографу
С . 291. Шагни.
Печатается
впервые
по
автографу
(РГБ).
С.
291.
Найденыш.
Впервые
—
Октябрь.
1955.
No
11.
Да тир уется
по
автографу
(Рос.
Г ос.
архив
лит-ры
и
иск-ва
—
Р Г АЛ И); там же начальный вар- т
заключит,
с трок : «Бы­
лое
п орос ло
бы ль ем , // Как дальняя сторонушка. // По-н о­
650


в ому
мы
зажи ве м, // Вот наша дочь
—
Аленушка!//С то­
бою
темной
ноч е нькой//Сд ру жи м
сыночка
с
доч енько й».
Печатается
по
авторизованной
ма ши но писи
(семейный
архив).
1946—1969
С.
293. «Холопство
вотчиной
досталось...».
Печатается
вп ерв ые
по
автографу
(РГБ) .
С.
293.
Основатель
Москвы.
В перв ые
—
СГЛ .
Датирует­
ся
по
черновому
автографу,
печатается
по
авторизован­
ной
маш инопис и
(семейный архив) .
Вар-т
заглавия:
«Москва».
С.
295.
П рогу льщик .
Пе чат ает ся
вп ервые
по
автографу
(семейный архив) .
С.
296.
Живой
ро ман.
Печатается
по
автографу
(семей­
ный
а р х ив). Впервые
—
ж . «Арион» (1994. No 2).
С. 296.
Прием
поэта.
Впе рв ые
—
СГЛ.
В
основе
стихотво­
рения
реальное
событие
—
посещение
К.
К.
Случевского
(1837—1904) литератором И.
М.
К асат кины м
(1880—1938).
Печатается
по
авторизованной
маш инопи си
(семейный
ар хи в).
С.
298. «Душа
—
огромный
кол окол— таи т
громовый
зы к ...». Печатается впервые по автографу ( сем ей н ый
архив).
С.
299. «Мороз
декабрьский
дул
и
же г.. .».
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив) .
С.
299. « Широкий
путь
проложенный...».
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив) .
С. 300.
Го нщ ик.
Печатается
по
автографу
(семейный ар ­
хив).
Вар-т
4-й
ст рок и: «Я несусь к голубой вышине» .
В перв ые
—
ж . « Ари он» (1994. No2).
С.
301.
Рождение
Пушкина.
В перв ые
—
«Русская совет­
ск ая
поэ з ия» (М., 1954). Датируется по черновому
автографу,
печатается
по
авторизованной
м аши но писи
(семейный
архив).
С.
302. «З десь
все
предрешено.
Ты
вый деш ь
на
подмост­
к и ...».
Вп ер вые
—
КО.
1993. No
43.
Вар-т
5-й
строки: «Не при­
нимай
все рь ез
и гру,
запомни
ш у тк и». Печатается по автогра­
фу
(семейный архив) .
С.
303. «Г ре ми т огром ный
океан...».
Пе чат ает ся
по
авто­
графу
(семейный архив). Впе рв ые
—
ж. «А ри он» (1994. No 2).
С.
303. «Тот
де нь
прошелестел,
блеснул...».
Вперв ые
—
КО.
1993. No
43.
Печатается
по
автографу
(семейный архиз).
С.
304.
Хоккеисты.
Печатается
впервые
по
ав тогра­
фу
(семейный архив).
Посвящено
памяти
хоккейной
с бор­
ной
Военно-Воздушных
Сил
стра ны,
пог ибше й
в
авиаката­
с тро фе.
651


С. 305. За стрижами.
В перв ые
—
КО.
1993. No
43. Печа та­
ется
по
автографу
(семейный архив) .
С.
305. «С
неба
темного
в оспоми нанья .. .».
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив).
С.
306.
Ничто.
Печатается
по
автографу
(семейный
а рх и в). Впервые
—
ж. « Ари о н» (1994.-No 2).
С . 308. Десантники.
Впервые
—
СГЛ .
Печатается
по
авто­
р изо ва нной
ма шинопис и
(семейный архив).
С.
310. «Ка к
свежий
л ист
газетный
за
л истом .. .».
Впер­
вые
—
КО.
1993.
No
43.
Печатается
по
автографу
(семейный
архив).
С. 310.
Пробуждение.
Впервые
—
ДП
1960.
Печатается
по
авторизованной
маш инопис и
(семейный архив) .
С.
311. «Смерть-х ищ н иц а
пронырлива,
хитра...».
Печа­
тается
впервые
по
автографу
(семейный архив) .
С . 312. «Для каждого,
как
для
вс его
народа...».
Печатает­
ся
впервые
по
автографу
(семейный архив) .
С. 312.
П оминан ие.
Печатается
впе рв ые
по
автографу
(се ­
мейный
архив).
С.
313. «В
дом е
каком-нибудь
многоэтажном...».
Впе р­
вые
—
КО.
1993.
No
43.
Печатается
по
автографу
(семейный
архив).
С.
313. «Как
я,
и
вы
не
спите. . .».
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив).
С.
314. «О т
попорченной
в
нерце
нас т ройки......
Впе р­
вые
—
ДП
1975. Печатается по автографу (с ем ей н ый. а рх ив).
С . 315. «Родник твоей души...». Печатается впервые по ав­
т ограф у
(семейный архив). У кл ейк а
—
мел кая
рыба.
С . 315. «Сужается
горная
тро пка .. .».
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив) .
С.
316. «С
утра
все
ок на
настежь
отвори...».
Печатается
вп ерв ые
по
автографу
(семейный архив).
С.
316.
Живут
стихи.
Впервые
—
газ.
«Московская прав­
да ». (8 окт.
1960) и ДП 1960. Печатается по автографу ( се м ей­
ный
архив).
С.
317. « Бол ьшая
мысль
ночная...».
Вперв ы е
—
ДП
1975.
Печатается
по
автографу
(семейный архив).
С. 317. Солнечная осень.
Впе рв ые
—
СГЛ .
Ва р-т
заглавия
«Осень 1955
года». ...в
лесу
Фонтенебло.—
Па рк
вбл изи
б ыв­
шей
резиденции
фр.
корол ей.
Печатается
по
автографу
(се­
мейный
архив).
С.
318. «По эту,
как
и
кораблю
большому...».
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив) .
Проран
—
узкий
морс кой
залив.
С.
319. «У пропасти
ты
встанешь
на
краю...».
Печатается
вп ерв ые
по
автографу
"(семейный архив).
Ва р-т
начальной
с тро к и: «Пред безднрю ты встанешь на краю» .
С.
319. « Пе ред
разлукой
н еизбе жной...».
Вперв ые
—
КО.
1993.
No
43.
Печатается
по
автографу
(семейный архив) .
652.


С. 319.
Вызов.
Печатается
впервые
по
автографу
(семей­
ный
архив).
С.
320.
Один-день.
Вп ер вые
—
Наш
современник.
1960.
No
2.
Печатается
по
авторизованной
машин описи
(семейный
архив).
С.
321. «Десяток
яблок
я
несу...».
Впервые
—
КО
(1991.
No
46) с неверной датировкой .
Печатается
по
списку
с
авто­
графа
(архив М .
Синельникова).
С. 321. Дайка в небе.
Печатается
вп ер вые
по
авторизован­
ной
машин описи
(семейный архив) .
С.
322.
Ночная
гроза.
Впервые
—
СГЛ
с
неверной
дат и­
ровкой
(3-я
часть
без
шес ти
начальных
ст ро к). С. 322. I. «Пус­
кай
бл ес тят
над
кры шей
в
небе
хмуром...».
Печ атае тс я
по
автографу
(семейный архив); заглавие автографа: «Ночное».
С. 323. II. «Вокруг тебя
—
безмолвье,
мрак,
покой...».
П ечата­
ется
по
автографу
(семейный архив).
С.
323. III. «С лов но ог­
ненное
опахало...».
Печатается
по
авторизованной
машино­
пи си
(семейный архив).
С.
324. «Дни,
как
страницы,
л истая . ..».
Впе рв ые
—
ДП
1975.
Печатается
по
списку
с
автографа
(архив М .
Синельни­
кова).
С.
324.
Лучший
рец епт.
Впервые
—
«День поэзии» (Л.,
1966). Печатается по авторизованной
машиноп иси
(семейный
архив).
С.
325. « Чей
это
голос
—
не
мо гу
понять...».
Впервые
—
КО. 1993. No
43. Печатается по автографу (се мей н ы й
архив).
С. 325. Позывные.
Печатается
впервые
по
авторизованной
маш инопи си
(РГБ), датируется по автографу (се мей н ый
архив).
С. 326. Грачиная сюита (т р и п ти х). Впервые
—
газ. «Ли­
те ратур ная
Ро сси я» (4 апр.
1969) с заглавием «В е се н не е».
Пе чата етс я
по
авторизованной
ма шино писи
(семейный
архив).
С.
329.
Сказочная
эра.
Впе рв ые
в
виде
цикла
—
СГЛ .
С.
329. I. «По-ста ро му
ведем
еще
мы
счет...».
Впервые
—
ДП
1957.
В ар-т
9-й
строки
в
С Г Л: «Звезда большая в лучезар­
ной
тьме».
Печатается
по
авторизованной
ма шиноп иси
(семейный архив) .
С.
329. II. «В
р аздумь е
над
Москвой-ре-
кою...».
Впервые
—
ДП
(1961) с заглавием « Ска зо ч ная
эра ».
Пе чата етс я
по
авторизованной
м аши но писи
(семейный
архив).
С. 330.
Неоконченный
разговор.
Впе рв ые
—
ДП
1963.
Го­
лодны й
(Эпштейн)
Михаил
Се мено вич
(1903—1949) —
поэт,
бли зкий
к
к ругу
Зен ке вича.
Печ атае тс я
по
автографу
(семей­
ный
архив).
С.
331.
Гулянье.
Печатается
впервые
по
авторизованной
маш инописи,
датируется
по
автографу
(семейный архив) .
С.
331. «При
хму рой
погоде...».
Пе чат ает ся
впервые
по
653


автографу
(семейный архив) . З енк ев и ч
находился
в
Венгр ии
с
20 сент .
по
20 окт. . 1961
г.
С. 332. Космический сон.
В перв ые
—
ДП
1962. Печ атае тс я
по
авторизованной
ма шино пис и
(семейный архив) .
С. 332.
Подожду
немного.
В перв ые
—
ДП
(1963) с загла ­
вие м
«В гости к Луне». Печатается по авторизованной маши­
нописи
(семейный архив) .
С.
333.
Ив ан
Грозный
и
П етр
П ервый .
Вп ервые
—
ДП
1968. Вар -т
за гл а вия: «Вся правда».
Печатается
по
авторизо­
ванной
машинописи
(семейный архив) .
С.
333.
На
острове
Рождества.
Печатается
вп ервые
по
автографу
(семейный архив) .
Остров
Рождества
—
од ин
из
о-в ов
Полинезии,
на
к от ором
проводились
ядерные
и спы­
та ния.
С.
335.
Над пись
на
книге
«Грозы лет» .
Вперв ые
—
КО.
1991.
No
46. «Грозы
лет »
—
имеется
в
виду
кн.
Зен ке вича
«Сквозь грозы лет» (М. , 1962).
Как
на
извозчичьей
проле т­
ке
//Ваш «Вечер»
в
книжный
склад
я
ве з ...—
10 марта 1912
г.
по
просьбе
Н.
Гумилева
Зен кев ич
вывез
тираж
только
что
изданных
сборников
«Вечер»
и
«Дикая порфира»
из
тип огра­
фии
на
книжный
скла д
М.
О.
Вольфа
в
Петербурге.
Печата­
ется
по
списку
с
автографа
(архив М.
Сине ль никова ).
С. 335. «О,
новый
д е нь .. .». Печатается впервые по автогра­
фу
(семейный архив) .
С. 336. Мудрость.
В перв ые
—
КО.
1993. No
43.
Печатается
по
автографу
(семейный архив).
С. 336. «Из урны моря...».
На брос ок
ст ихо т во рения
па мя­
ти
О.
М анде льш т ама.
...во
Владивостоке...—
Мандельштам
умер
в
больнице
пер есыл ьн ого
лагеря
под
Вла д иво сток ом
27 декабря 1938
г.
Пел
«Тристии». . . —
«ТгізНа» («Скорбные
элегии»)—
книга
р имск ого
поэта_
Ови ди я;
с
таким
названием
вышл а
в
1922 г.
вторая
книга
стихов
О.
Мандельштама.
Пе­
чатается
впервые
по
черновику
(семейный архив).
С.
336. «Мы творцы
разумные
Вселенной...».
Пе чат ает ся
вп ерв ые
по
черновому
автографу
(семейный архив) .
С . 337. «Скончался папа Иоанн...». Печатается впервые по
автографу
(ИРЛИ).
С.
337.
Неизбежное.
В перв ые
—
КО.
1993.
No
43.
Печа­
тается
по
автографу
(семейный архив) .
С . 337. «Горечь соли...». Впервые
—
КО.
1993. No
43. Печа­
тается
по
авторизованной
ма шино писи
(семейный архив) .
С.
338. «Читай стихи!..
Как
поредел...».
Пе чат ает ся
вп ер­
вые
по
автографу
(семейный архив) .
•С.
339.
Будь
стоик ом.
Екклесиаст
—
см.
примечание
к
стих.
«Поэт,
зачем
ты
с тарое
вино...».
Марк
Авр е лий
—
см.
примечание
к
стих.
«Марк Аврелий» (сб . « Ди ка я
порфи­
ра »). Эпиктет (ок. 50—ок.
125) —
греч.
ф ило со ф-сто ик.
Печа­
тается
в перв ые
по
авторизованной
ма ши но писи
(семейный
архи в ).
654


С . 340. «Бывает и в природе ложь...». Печатается впервые
по
автографу
(семейный архив).
С. 340. Звездное время.
Печатается
впервые
по
ч ернов ому
автографу
(семейный архив) .
С. 341. Чудо.
В перв ые
—
ДП
1967. Печатается по автогра­
фу
(семейный архив) .
С. 342. «Ну что ж!
С
Земле й
простясь,
постра нств у. .. ».
Пе­
чатается
в пе рвые
по
автографу
(семейный архив).
С . 342. «Радостью можно со всеми делиться...».
П ечата ет­
ся
вп ерв ые
по
автографу
(семейный архив) .
С.
342. «Не
вини
человечество
и
не
кори...».
Печатается
вп ерв ые
по
автографу
(семейный архив) .
С . 343. «Как это случилось...».
Печатается
впервые
по
ав­
тографу
(семейный архив).
С.
344.
Первооснова.
Вп ерв ые
—
КО.
1993.
No
43.
Вар-т
5-й
с тр оки : «Неисчислимо и неистощимо» .
Печатается
по
ав­
тографу
(семейный архив).
С.
344. «Измяты
подушки...».
В перв ые
—
ж.
«Арион»
(1994. No 2).
Вар-т
начальной
ст ро ки : «Уткнулся в подушки».
Печатается
по
автографу
(семейный архив).
С.
345. «Все люди
со
дня
рожденья...».
Печатается
вп ер­
вые
по
автографу
(семейный архив) .
С . 345. «Атомная смета физики...».
Пе чат ает ся
впервые
по
автографу
(семейный архив) .
С. 345. «На темной улице...».
Печатается
впервые
по
авто­
графу
(семейный архив) .
С . 346. «Как беззащитны голые деревья!..».
Печатается
по
автографу
(семейный архив)
ж. « Ар ион» (1994. No 2).
С . 346. «На пригородном
поезде
в
Москву...».
Печатается
в пе рвые
по
автографу
(семейный архив).
С.
347. «Стал я
сразу
вдруг...».
По вод ом
к
экспромту
по­
служила
телеграмма
поэта
Н.
С.
Тихонова
к
80-л етию
Зенке­
ви ча : «Сердечно поздравляем дорогого старого друга Михаи­
ла
Александровича,
выд а ющег ося
русского
поэта,
с
большим
днем
его
жизни
и
поэтической
р аб оты.
От
души
п р ивет­
ствуем
добр ого
поэтического
патриарха,
желаем
много-мно­
го
лет
жизни,
сча стья ,
вдохновения;
Мария,
Ни кол ай
Тихо но­
в ы» (телеграмма в семейном архиве). Пе ча тае т ся вп ерв ые п о
автографу
(семейный архив).
С. 347. «Все было дано
—
св етл ый
ум,
красота...».
П еч ата­
ется
в пе рвые
по
автографу
(семейный архив) . Посвящ ено па ­
м яти
старшего
сына
поэта
С ер гея,
уме ршего
13 окт. 1964 г.
С . 348. «Меченые атомы...».
Печатается
впервые
по
ав то­
графу
(ИРЛИ) .
С.
348.
Тоже
буря.
Печатается
впервые
по
автографу
(ИРЛИ).
С. 349.
Под
у тро.
Печатается
впервые
по
черновому
авто­
графу
(семейный архив). Посвящено памяти С.
М.
Зенкевича
655


(см.
п рим еч ание
к
стих.
«Все было дано
—
светлый
ум,
кра­
сота...»).
С.
350. «Две
—
неразлучницы...».
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив).
С.
350.
Перед
судом.
Печатается
впервые
по
черновому
автографу
(семейный архив).
С. 351.
Пр изн ани е.
Печатается
вп ерв ые
по
черновому
ав­
тографу
(семейный архив).
С . 351. «Сколько стариков,
с та рух . . .». Печатается впервые
по
автографу
(семейный архив) .
С.
352.
Чу до
Грузии.
Впервые
—
ДП
1968.
Печатается
по
авторизованной
маш инописи
(семейный архив) .
С. 354.
Г ордос ть
Земли.
Впервые
—
И- 73
с
неверной
да ти­
ровкой.
Печ атае тс я
по
автографу
(семейный архив) .
С . 355. «Рассудком
я
м огу
кой-как
понять...».
Печатается
впервые
по
автографу
(семейный архив) .
С.
355. «А
в
в ытрезв ител е
на уки .. .».
Печатается
впервые
по
черновому
наброску
(семейный архив).
С.
355.' Не
ворчи.
Печатается
впервые
по
спис ку
с
авто­
графа
(архив М.
Синельникова).
С.
356.
О дна
м'инута.
Печатается
вп ер вые
по
черновому
автографу
(семейный архив) .
С.
357.
Камень
и
па пирус .
Впервые
—
ДП
1971 и И-73
с
неверной
д атир овк ой.
Печатается
по
автографу
(семейный
архив).
С.
358.
Забвение.
Печатается
вп ервые
по
автографу
(се ­
мейный
а рх и в). Позднейшее из обнаруженных стихотворений
Зенкевича;
единственное
ис клю че ние
—
стих.
«В память той
но чи» (1924—1971), завершенное 11
янв.
1971 г.
Стихи
«Ка­
мень
и
п а п ир у с», «В половодье», «Апрель 1917
года»
и
«Гор­
д ость
Земли»
неверно
датированы
1971-72
гг.
в
И -73, что ого­
в орено
в
примечаниях.
ПРОЗА
На
стрежень
Печатается
в пе рвые
по
недатированной
маш инописи
с
итоговой
ав т орской
правкой.
Отдел
рук описей
РГБ,
ф.
784
(М.
И.
Чуванов), к. 26, е.
х. 2 (экземпляр машинописного отти ­
ска);ф.
822, к.
2, е.
х.
22 (экземпляр машинописи без четыр­
надцати
начальных
страниц).
Рукопись
пове с ти
не
обнару­
же на.
Работа
над
ней
завершена
не
позднее
конца
1920-х гг.
В
центре
пов ест во в ания
—
уб и йство
минист ра
внутрен­
них
дел
Дмит рия
Сергеевича
Сипягина
(1853—1902), совер­
шенное
саратовским
студентом,
эсером
Степаном
Валериа­
новичем
Б ал ма шевым
(1881 —1902) 2 апреля 1902
г.
в
Петер ­
656


бурге.
Детали
происшедшего
в
осно вн ом
совпадают
с
доку­
ме нтал ьно й
версией,
частично
изложенной
А.
С.
Сувориным
в
его
«Дневнике» (М., 1992). Автор повести был знаком с Бал-
машевым
(упоминаниеонеместьив«Мужицком
сфи н кс е»),
канва
произведения
—
автобиографическая.
С. 375. ...пр о
Валериана
Осинского...—
Осинский
В алер и­
ан
Андреевич
(1852—1879) —
революционер-народник
и
те р­
рорист,
член
«Земли и воли». Арестован и повешен в Киеве.
С.
384.
Мотивчик
из
«Прекрасной Елены» .. . —
оперетта
Ж.
Оффенбаха.
С?
407.
... на
концерте
Никиша...—
Никиш
Артур
(1855—
1.922) —
венгерский
дирижер,
гастролировал
в
России.
Му ж ицкий
сфинкс
•
Впервые
«Мужицкий сфинкс»
полностью
напечатан
в
ж . «Волга» (No 1—3, 1991). Ранее публиковались отдельные
г л ав ы: «У камина с Анной Ахматовой» (в кн. :
Ахматова
А.
После
всего.
М„ 1989; в сб. «Воспоминания об Анне Ахма­
т ов ой».
М. , 1991); десять глав с небольшими сокращениями
(Советская литература .
1990.
No
6); «Бутылка с крещенской
вод о й» (Коммунист.
Саратов.
24 окт.
1990 г. ).
Отдельным
из­
данием
вышли
двадцать
се мь
начальных
гл ав
«Мужицкого
сфи н к с а» {Зенкевич М.
Эльга.
М ., 1991; заглавие неавтор­
ское).
Черновая
ру коп ись
беллетристических
мемуаров
(Руко­
писный
отдел
Института
ру сск ой
литературы
(С .- Пете р­
бург), фонд М.
А.
Зе нкев ича)
д ат иров ана
автором
1921 —
1925 гг.
Существует
ряд
указаний
(в т.
ч.
приводимая
ниже
па м ятка
А.
Н.
Зенкевич)
на
то,
что
работа
над
произведением
завершена
в
1928 г.
Первоначальное
название
в
че рн овой
ру­
кописи
(«Мужицкая ладанка») там же изменено на «М уж иц­
кий
сфинкс».
Третий
вариант
названия
(очевидно, «компро­
миссный») возник при подготовке издания «Мужицкого
сфинкса»
на
рубеже
20—30 -х
г г. («Пл.
Урицкого
—
Путилов-
ски й»).
К нига
изда на
не
был а,
и
соз дате ль
беллетристиче­
ски х
мемуаров
(для краткости он иногда применял к ним тер­
мин
«роман») восстановил прежний замысел.
Касаясь
стру ктур ы
произведения,
автор
от меча л: «Роман
построен
по
пр инципу
л ирич еско й
поэмы,
со
стро фиче ск им ,
отрывистым
чередованием
глав,
эпизодов
и
действующих
л иц».
Цит ирует ся
по
р уко писи
«Проекта авторского предис­
лов и я» (1927) к неосуществленному изданию « Муж иц к ог о
сфинкса»(РОИРЛИ,
ф.
М.
А.
Зенкевича).
Черновая
редакция
и зобил ует
фрагментами
текста,
впос­
ледс тви и
снят ыми
автором.
Наиболее
кру пн ая
куп юра
—
г лава
«Елшанский колхоз» (следующая за тридцать шестой) .
22 М.
Зенкевич
657


В
наше м
издании
текст
печатается
по
недатированной
маши­
нописи
с
позднейшей
правкой
автора
(частное собрание).
К
этому
эк з емпл яру
приложена
запись
1978 г. ,
сделанная
в довой
поэта
Александрой
Ни кол аев ной
З ен кевич
(1899—
1979):
Слово
свидетеля
При
жизни
автора
я
б ыла
связана
сло во м : «Рукопись не
чи тат ь!» Тем сильнее книга произвела на меня впечатление
тепе рь.
Ве дь
«босоногая девка из вишневого сада» (Наташа)
с
родимым
пятны шко м
на
глазу
—
это
я.
Только
жизнь
ок а­
залась
добрей
ав т орской
фантазии
—
цыганский
табор
нас
не
разлучал.
Мы
прожили
дру г
возле
друг а
около
пол ув ека
(точнее
—
47 лет)
—
сча стл ив ых
и
т рудны х.
Кто
Эльга?
Конечно,
Ахматова;
т оч нее,
она
стала
прооб­
разом
этой
демонической
героини.
С
ней
у
Михаила
Алексан­
дровича
с в язана,
по-видимому,
лирическая
ис т ория
предре­
волюционных
лет ,
ед ва
не
закончившаяся
т раге дие й.
Долгие,
дол гие
годы
в
нашем
до ме
сохранялся
кинжал
(охотничий
но ж ). Его истории я не знала.
В
1973 г.
М их< аил>
Ал<ександрович>
ско нч ал ся.
И
ког да
впервые
я
вынула
нож-кинжал
из
стола
—
по­
темн евш ий ,
страшный,
мне
стало
не
по
себе .
Я
не
мог ла
уже
заснуть.
Что
касается
моего
от ноше ния
к
Анне
Анд<реевне>
Ах­
мат ов ой
и
к
Ни к < ола ю>» Степан<о в ичу>-
Гумилеву
—
та­
лантливым
людям,
для
меня
б ыло
праздником,
когд а
од ин
студент
пр инес
нам
с
Ми х< аи лом>
Ал <екса нд ро ви чем>
семейное
фо то
эт ой
прославленной
пары
поэт ов
с
их
м ален ь­
ким
«Левушкой» .
Муж
немало
хор оших
стихов
посвятил
Ахм ато во й.
Му жу
хо тело сь,
чтобы
роман
дошел
до
чи тателя .
Ров но
50
лет
он
жд ал
(роман написан в 1928
г. ).
Александра
Зенкевич
Москва
<1978>
Единственная
яв ная
погрешность
у
А.
Н.
З ен кевич
—
фраза
«Ровно 50
лет
он
жд а л». Автор умер в 1973
г., т.
е.
спу­
стя
45 лет после того,
как
завершил
сво й
труд.
О
по пыт ке
выпустить
«Мужицкий сфинкс»
в
с вет
гов орит
по
кр айней
м ере
одно
сви дет ель ств о.'
Это
—
«Договор No
414» между М.
А.
Зе нк евич ем
и
директором
издательства
«Федерация»
А.
Н.
Тихоновым
от
9 апреля 1930
г.: «<...>»
М.
А.
Зе нкев ич
обязуется
к
10.І Ѵ-30
г.
представить
«Федера ­
ции»
в
с овер шен но
готовом
для
печати
в иде
переписанную
на
машинке
в
3-х экз.
рукопи сь
романа
«Пл.
Урицког о
—
Пу ти-
ло вский», размером около 11
п.
л. < . ..>■ Тираж договорного
658


издания
определяется
в
количестве
не
более
5 000 экз. < ...>»
(Отдел рукописей РГБ,
ф.822,к.2,е.
х. 24). Подробности это­
го
соглашения,
а
также
то,
по
чье й
ин ици ат иве
оно
было
р ас­
торгнуто,
н еизв естны.
Беллетристические
мему ар ы
«Мужицкий сфинкс»
печа­
таются
в
том
в иде,
ко тор ый
максимально
соответствует
за­
мыслу
ав тора .
Правописание
отдельных
слов
(имен,
топ о ни­
мич ес ких
обознач ений)
с огласо вано
с
дей ству ю щими
норма­
ми.
По яснен ия
к
некоторым
главам
к аса ются
прежде
вс его
стихотворных
цитат,
литературных
ал люз ий
и
т.
п.
Вместо
предисловия
С . 412. Перед Яном из Гусинец
или
Аввакумом
Петровым
из
се ла
Григорова...—
Ян
Гус
(1371 —1415) —
национа льны й
герой
Чехии,
проповедник
ид ей
раннего
христианства,
приго­
ворен
к
сожжению
церковным
собором
в
Констанце.
А вв акум
Петрович
(1620—1682) —
опальный
дея те ль
Православной
Ц еркв и,
провел
15летвссылкевг.
Пустозерске,
где
был
со­
жж ен
по
царскому
ука зу.
С . 413. Как из пламени Пустоозерского
ср уба
на
столетия
раз не с лос ь: «Не себе славы ищу,
а
л ишь
совесть
крепку
де­
р жу»...—
предс мерт ные
слова
Аввакума,
снискавшего
про­
звище
«Огненный»
за
страстную
непр екл о нно сть
и
в ерность
своим
уб ежд ен иям.
I. Синее пальто вместо красной свитки
С. 416. ...будет
для
ме ня
чем-то
вроде
дьявольской
крас­
ной
с в итки...—
см.
«Вечера на хуторе близ Диканьки»
Н.
В.
Гоголя.
II. Ночной велосипедист
С. 416. ...предложил
свою
книжечку
с тих ов.—
Сб . «Пашня
т ан ков » (Саратов, 1921).
С . 417. Отправился в Публичную библиотеку к Лозинско­
му.—
Лозинский
Мих аил
Лео ни д ович
(1886—1955) —
поэт,
переводчик,
бл изк ий
к
акмеистам.
С
1914 г.
с лужил
в
петер­
бургской
Публичной
библиотеке.
...веет
(или мне так кажется)
чем-то
передо-
новским...—
Передонов
—
герои
романа
Ф.
Сологуба
«Мел­
кий
бес».
...по
грудам
к ниг
завихрившаяся
не доты ком ка .—
Недо-
тыкомка
—
фантастическое
су ще ство
из
то го
же
пр ои звед е­
ния
Сологуба.
22*
659


С. 419.
. .. призрачн ые
ночные
смотры,
как
в
ба лла де
Жу­
ковского.—
Баллада
В.
А.
Жуковского
«Ночной смотр» (пе­
реложение
стихов
австрийского
поэта
Це длиц а).
III. У камина с Анной Ахматовой
Описанная
в
главе
вст реч а
произошла
30 ноября 1921
г.
в
здании
Агрономического
ин ститута
в
Пе т рог раде
(ул .
С ер­
гиевская,
д. 7). Зе нкев ич
преподнес
Ахматовой
«Пашню тан-
■ ков»
с
надписью:
«Анне Андреевне Ахматовой,
когда-то
освя т ив шей
своим
име нем
мои
«Мясные ряды». Ми х .
Зенкевич.
1921.
ЗО.ХІ.
С п б» («Книги и рукописи в собрании
М.
С.
Лесмана». М., 1989. С.
101).
С.
420. «Лурье
на пи сал
к
нему
муз ыку. .. »
—
Лурье
А.
С.
(1892—1966) —
ком позит ор .
«Звенящий голос,
горький
хмель
души
расковывает
н ед­
ра»
—
во
всех
изданиях
О.
Мандельштама
эти
строки
из
его
с т их. «А х мат ова»’(1914) звучат так: «Зловещий голос
—
горь­
кий
хмель
—
// Души расковывает недра». Под мен у э п ит ет а
можно
считать
ошибкой
памяти
Зенкевича.
Однако
лю бо­
пытн о
воспоминание
на
эту
т ему
д ругог о
поэта-современни­
ка : «... слы шал
я
эти
стихи
в
чтении
автора
много
раз,
и
в
па­
мя ти
м оей
твердо
запеч атл ел ось
«зовущий голос», а не « зл о­
вещий». Да
и
ничего
зловещего
в
голосе
Ахматовой
не
бы ло,
и
не
мог
бы
Мандельштам
этого
о
ней
сказать» {Адамович Г.
Мои
вс тр ечи
с
Анной
Ахматовой//Воспоминания
об
Ан не
Ахм атов ой .
М ., 1991. С. 70).
С. 421. .. .на
собрании
«Цеха поэтов»
мы
сидим
с
ней
в
не­
лепых
лавровых
в енк ах,
сплетенных
Городецким...—
Чество­
ван ие
Ахматовой
и
Зенкевича
как
ав т оров
дебютных
сборни­
ков
состоялось
10 марта 1912
г.
на
кв а ртире
поэтессы
Е.
Кузьминой-Караваевой.
Это
событие
упоми нает ся
и
в
за­
пися х
Ахматовой: «В Цехе,
ког да
одновременно
вышл а
«Дикая порфира»
и
«Вечер», их авторы сидели в лавровых
в енках.
Х орошо
помню
венок
на
мо л одых
гу стых
кудрях
Ми­
хаила
Алек с ан др о ви ча» {Ахматова А.
Десяты е
год ы.
М.,
1989. С. 78).
А
Смоленская
сегодня
именинница...—
не точ ная
цитата
из
стих.
Ахматовой
«А Смоленская нынче именинница»
(1921).
IV. Ночной визит доктора Кульбина
С.
423. «Как
там
у
вас
про
Леганье-то
ск аз ан о...»
—
Ле­
ганье
—
погибший
фр.
летч ик .
Имеются
в
вид у
с троки
из
стих.
Зен ке вича
«Авиареквием» (1918):
660


Тр ех
измерений
наглое
лга нье .
Мы
видели,
как
с
неба
в
четвертое
падали.
.
.............................................................................. %
•
В ыпуст ив
руль ,
с
трамплина
педали
4
Прыжком
пловца
слетел
Леганье...
VI. Пассеистические пилюли
С. 427.
...наклейка
с
надписью
от
р у ки : «Пассеистические
пилюли
д-ра
Кул ьби на ».—
Пассеистический
—
обращающий
к
прошлому
и
не
прие млющий
настоящего.
VII. На П ро сп екте 25 октября
С.
431.
...как
мне
лю бы//Т во и
сухие
розовые
гу бы.—
Из
стих.
Ахматовой
«Не будем пить из одного стакана . . . » (1913).
VIII. Вечер в «Аполлоне»
С. 435. ...над строгим
моммзеновским
лицом...—
З ен кевич
сравнивает
Вячеслава
Иван ова
с
нем.
историком
Теодором
Моммзеном,
на
чьем
се мин аре
в
молодости
рабо тал
Иванов.
С. 436.
Остановите,
в аго но в ож ат ы й,//Остановите скорей
вагон!..—
Неточная
цитата
из
стих.
Гумилева
«Заблудив­
шийся
трамвай» (1921).
«Изобретен способ писать стихи из одних знаков пре ­
пинания,—
лепечет
<...>
Велимир
Хлебников.—
Я
сейч ас
прочту
одно
так ое
стихотворение...»
—
Эпатирующее
вы­
с тупл ение
Хлебникова
имело
место
10 января 1914
г.
в
«Цехе
по этов ». «Футурист Хлебников,
когда
до
не го
дошла
очередь
читать
стихи,
заявил,
что
кубофутуризм,
к
кото ром у
он
при­
м ыка ет,
дошел
до-отрицания
понятий,
с лов
и
букв.
И
поэтому
он
прочтет
стихотворение,
состоящее
из
знаков
препинания.
И
он
пр оч ел:
! —:...
Поэт
Серг ей
Г оро децк ий
резко
высказался
против
дура­
честв
и
нелепостей
фу ту ри ст ов .. . » (Златоцвет.
1914.
No
3.
С. 16).
С . 437. ...он
в
пятьдесят
лет
начинающий
поэ т
с
дв умя
то­
не ньк ими
книжечками
стихов.—
При
жизни
И.
Ан ненс ког о
вы шла
лишь
одна
книга
его
стихов.
Вероятно,
Зе нкев ич
так ­
же
подразумевает
его
переводной
сборник
«Парнасцы и про­
к ля тые » (1904).
С. 4 38. « Ва м нрав итс я blanc et noir Валютона «Le mauvais
pas»?» — «blanc et noir» — « бе лое
с
че р ны м» (фр.), особый
графический
пр ием.
«Le mauvais pas» — «Трудное
место
661


(спускающие гроб по узкой лестнице)», гравюра фр .
худож­
ника
Феликса
Валлотона
(1865—1925).
X. Прокатный велосипед с Марсова поля
С.
447.
Ка нн еги сер !..
Крас ивы й
черноволосый,
см углый ,
ка к,
ар аб,
юноша
поэ т.. .—
Каннегисер
Леонид
И оакимов ич
(Акимович, 1897—1918) —
п оэт
из
окружения
Гумилева,
со­
вершивший
покуш ение
на
председателя
Петроградской
ЧК
М.
Урицкого.
XI. От Мадонны Рафаэля к силуэту тени на стене
С. 456.
...улыбающееся,
бритое
с
бакенбардами
лицо
ху­
дожника
Гео рг ия
Нарбута.—
Нарбут
Георгий
Иванович
(1886—1920) —
художник,
книжный
иллюстратор,
брат
поэ­
та-акмеиста
В.
Н арбут а.
С.
457. «. ..ва ша
те нь
от
этог о
не
пропадет,
как
у
Петра
Шлемиля...»
—
П етер
Шле мил ь,
герой
пов ес ти
не м.
писателя
А.
Шамиссо
«Необычайные приключения Петера Шлемиля»,
уступил
незнакомцу
свою
тень
в
обмен
на
сказочное
богат­
ство.
ХП.
Карета
скорой
помощи
С.
459.
Чтоб
всю
ночь,
весь
день
мой
слух
лелея...
—
Из
стих.
М.
Ю.
Лермонтова
«Выхожу один я на дорогу . . . » (1841).
XIII. П.
Б.
О.
С. 461. «...я .
не
хоч у
преждевременно
вводить
т ебя
актив­
ным
членом
в
П.
Б.
О.
...»
—
Так
называемая
«петроградская
боевая
о рг а н из а ц ия», по подозрению в участии в которой был
арестован
и
расстрелян
Гуми ле в.
...совсем
как
«Помпей в плену у пиратов»... —
И мее тся
в
в иду
стих .
Г умил ева
«Помпей у пиратов» (1907).
Ему
бы
уехать
куда-нибудь
в
экспедицию,
с
Козловым
в
монгольские
пустыни...—
Козлов
Петр
Ку зьмич
(1863—
1935) —
пу теш ествен ни к,
открывший
в
1908 г.
развалины
древнего
кит а йско го
горо да
Хара-Хото.
Зенкевич
знал
о
на­
мерении
Гу мил ева
у час твова ть
в
од ной
из
экспедиций
Козло­
ва
(см.: Жизнь Николая Гумилева.
Л., 1991. С. 261).
С. 462.
Неринг
Рудольф
фон
(1818—1892), Еллинек Георг
(1851 —1911) —
не м.
правоведы.
Муромцев
Серг ей
Андреевич
(1850—1910) —
юрист,
председатель
1-й
Гос.
думы.
Ковалев­
ски й
Максим
Максимович
(1851 —1916) юрист.
:
662


XIV. Список 61-го
С.
464.
Желто-серая,
как
оберточная,
т олст ая
газетная
бумага
со
смазанным
неразборчивым
шрифтом...—
Дале е
З енк евич
цитирует
сообщение
о
расстреле
61- го
участника
«контрреволюционного заговора», напечатанное 1
сентября
1921 г. «Петроградской правдой».
XV. Семь зеркал из Луна-П ар к а
С. 466.
И
тая
в
гла зах
з лое
торжество...—
Из
стих.
Гуми­
лева
«У камина» (1911).
С. 467. Я,
носитель
мысли
великой...—
Из
стих.
Г умил ева
«Наступление».
...о
мужике,
ко т орый
«обворожает царицу необозримой
Руси »...—
строки
из
стих.
Гумилева
«Мужик», предположи­
т ельно
посв я щенн ого
Г.
Распутину.
Губернаторский
дворец...—
Из
стих.
Гумил ева
«Го ­
р одок» .
XVI. Эльга
С. 469. Эльга!
Эльга!
—
эти
начальные
слова
стихотворе­
ния
Гумилева...—
Стих .
Гумиле в а
«Ольга»
обращено
к
ху­
д ожн ице
О.
Н.
Гильдебрандт-Арбениной
((1899—1980).
XX. Четырнадцать капель нашатыря
С. 482. «...разве
вы
забыли
«конец августа и безмглистое
начало
глубокого
и
синего,
как
с апфир,
сентября»?» —
Стро­
ки
из
стих.
Зен ке вича
«В алом платке» (1915).
XXI. Dicson sons Sheffield
Dicson sons Sheffield — «С ыно в ья
Диксон,
Шеффи лд»
(англ. ) .
Г ород
Шеффилд
(центральная Англия)
с лави лся
но­
жевыми
изделиями
из
различных
мар ок
ста ли.
XXIII. Поезд Пуришкевича
С. 492. «Ведь
вы
д октор
Лазаверт?
Тот
самый...»
Лаза-
в ерт
С.
С.—
врач,
принимавший
вместе
с
В.
М.
Пу ришкев и-
чем
участие
в
убийстве
Распутина.
С. 493. «Но я уже говорил Сергею Николаевичу
Таганце­
ву...»
—
Здесь
и
ниже,
вероятно,
речь
ид ет
о
В.
Н.
Таганцеве,
руководителе
«петроградской боевой организации» .
663


XXIV. Компресс из резиновой гири
С . 499. «...кабы меня
сумашедша
ба ба
нож ик ом
не
пырну-
га».—
В
1914 г.
Распутин,
находившийся
в
своем
родном
селе
Пок р овск ое
в
Сибири,
был
ранен
уд аром
кинжала
в
живот
X. Г усево й.
С. 501. «Скажи шоферу,
пушшай
ме ня
в
Царско
Сел о
ве­
зет,
в
мавзолей...»
—
Под
«мавзолеем»
по др аз умева ется
ча­
совня
в
Царском
Сел е,
где
н едолгое
в ремя
находилась
моги­
ла
Распутина.
XXVI. Бутылка с крещенской водой
С. 508. «Эх,
сколько
я
эт ого
добра
переслал
в
Покровское
к
Федоровне».—
Прасковья
Федоровна,
законная
же на
Распутина,
жил а
в
селе
Покровском
под
Тюменью,
где
он
ро­
дился.
С. 509. «Пошто они меня позорили,
ж гли,
как
Гришку
От­
репьева,
и
мавз олей
мой
<...>
руши л и. ..»
—
По
указанию
А.
Ф.
Керенского
мо гила
Р ас путина
была
разрыта,
а
г роб
с
его
т елом
сожжен
в
окрестностях
Петрограда.
Наверху
стоял
крест,
а
под
ним
розвальни
каракуль...—
Т екст
записки
Р аспут ина,
адресованной
семье
Николая
Вто­
рого,
вымышлен,
хотя
Зенкевич
точно
имитирует
его
свое­
образный
грамматический
«стиль».
Григ ор ий
Распутин-Новый
—
неточность:
в
1911 г.
в
зна к
«обновления»
Распутин
в зял
фа мил ию
Но вых
и
ста л
подпи­
сываться
«Распутин- Но вы х » .
XXVII. Лив а дийские р озы
С.
511.
Вместе
с
ним
б ыли
«Lion» и «Tiger».
Кто
из
них
(уж не «Queen ли Магу»?) погиб потом в Ютландском
бо ю?
—
Ср аже ние
между
эс кадрой
анг л,
адмир ала
сэ ра
Дэ­
вида
Витти
и
герм,
флотом
произошло.в
мае
—
июне
1916 г.
у
полуострова
Ютландия.-
С.
512. «Скоро
будем
подходить
к
Лив адии»,—
В
Лива ­
дии
рас пола гал ос ь
имен ие
(летняя резиденция)
российских
императоров.
...с
мав ри т ански ми,
под
Ал ьг амб ру,
колоннами...—
Аль ­
гамбра—
дворец
в
Испании
XIII—XIV вв. ,
образец
маври­
тан ско й
архитектуры.
С.
515. «Аликс
буде т
очень
ра да ».—
Аликс
—
семейное
прозвище
императрицы
Александры
Федоровны,
супруги
Ни кол ая
Второго.
...читая
тай ком
<...>» нелегальную брошюру «О тче г о
студенты
б ун ту ют », данную мне <...>
Карлу шкой
Думл е-
664


ро м,
приятелем
долговязого
белобрысого
Степки
Балмаше-
ва...—
О
С.
В.
Балмашеве
и
связанных
с
ним
соб ытиях
см.
в
повести
Зенкевича
«На стрежень» .
С.
516. «В
Ек ате рин бург е
тоже
было
так
—
а нонимное
письмо
с
обещанием
помощи
и
потом
вместо
освобожде­
ни я.. .»
—
Верс ия
гибели
ца рско й
семь и,
в
которой
фигуриру­
ют
пе редав авш ие ся
в
Ипатьевский
дом
«записки,
спрятан­
ные
в
буханках
хлеба
и
бутылках
с
молоком»(свестьюоско­
ром
ос во божд ени и), изложена,
например,
Робертом
К.
Мэсси
в
его
к н . «Николай и Александра» (М., 1992).
XXXII. Ми рск о й ис польщ ик
С.
535.
...древняя
Мик улин а
в отчи на...—
Микула
—
бы­
линный
богатырь-пахарь.
С.
536.
...прос лыши т
его
с
В олги
городской
Вольг а...—
В ольга
—
князь,
персонаж
былины
«Вольга и Микула» .
XXXV. Ладанка с зерном
С.
549.
...самоуверенного
безумца
Фаэтона...—
Фаэтон
(в греч .
мифологии)
—
сын
бога
солнца
Гелиоса.
Управляя
о гненной
колесницей
отц а,
Фаэтон
по
неосторожности
пр и­
близился
к
Земле,
ед ва
не
испе пел ив
ее.
XXXIX. Вилла « Э льг а»
С.
577. «Хоти те
послушать
«Тангейзера»
из
стокгольм­
ского
театра?» — «Тангейзер»
—
опера
Р.
Вагнера.
Х Ы Ѵ. «Чугунна сыплется гора»
«Чугунна сыплется гора»
—
переиначенная
строка
из
Г.
Р.
Держ ави н а: «Алмазна сыплется гора» («Водопад»).
ХЬ Ѵ. В гостях у красного путиловца
С. 619.
Ты
не
знаешь
век
забот... —
Из
стих.
А.
С.
Пушки­
на
«Ты и я» (1820), неточная цитата.
665


АЛФАВИТНЫЙ
УКАЗАТЕЛЬ
СТИХОТВОРЕНИЙ
Авиареквием
(«Пропела ... ») — 151
«А в вытрезвителе науки...»
—
355
Альтиметр
(«Какая щемящая высь ...») — 153
«Атомная смета физики...»
—
345
Балла да
о
безногом
рояле
(«...Зде с ь
розы
в
цвету
и
вина
в
пе­
не...»)—177
«Баратынский.. .
С умра чн ый...»
—
276
Без
солнца
—
208
«Безумец!
Дни
твои
убоги...»
—
105
Берлин
перед
вой ной
(«Студент,
ув яз ну вший
с
ног ами
в
па р­
те... ») — 90
Бессонница
(I. «И
сон
—
как
смерть,
и
точно
г роб
—
п осте ль ...», II.
«Рассветный саван раздирая,
си пло. ..») — 157
Бестужев-Рюмин
(«В бессоннице тоской шалей! ..»
Пять
декабри­
стов. 4)—182
«Богиня к смертному на ложе...»
—
206
«Боем Спасских часов насквозь .. .»
—
219
«Большая мысль ночная. ..» — 317
Бр ед
(«Лежал в бреду я и в жару...») — 39
Будь
стоиком
(«Все суета и суета сует .. .») — 339
Бухгалтерская
баллада
(«Входи осторожно и дверью не тор­
кай...»)—155
«Бывает и в природе ложь .. .»
—
340
Бывают
минуты
(«Бывают минуты . ..
Как
красные
пт иц ы...») — 40
Бык
на
бойне
(«Пред десятками загонов пурпурные души...») — 94
Вавило н
(«Средь торжищ золота и мяса. .. ») — .6 1
Валгалла
(«С утра звучит призывный вопль валкирий ...») — 67
В
ал ом
платке
(«Топит золото,
топит
на
две
зари...»)—129
Вахш
(«По нагорьям холмов выгорает плешь.. .») — 225
«В балахонах белых в ночь такую...» (В белых балахонах)— 169
«В безвременье времени турбины воли. . .»
—
165
В
городе
(«С асфальтом черным дымные котлы...»
Ц икл
«Летние
кошмары»)—75
«Вдомекаком-нибудь
м ного эта жно м. ..»
—
311
В
дрожках
(«Дрожа от взнузданного пыла .. .») — 107
Верхом
(«Я вновь верхом в пространствах,
вз ры ты х...») — 106
Вес ен нее
наступление
(«Какой неудержимый натиск.. .») — 281
«Взамен светляков сверкают поодаль...» (Кавказской ночью. I I) — 207
В
з оолог ическо м
музе е
(«Ловя сирен далекие отгулы ... ») — 56
Взятие
Скутари
—
86
«Видел я,
как
от
напрягшейся
крови...»
—
99
Вино
поэзии
(«Зачем писать такие стихи ... ») — 241
«В качалке пред огнем сейчас сидела. ..»
—
112
«В купоросно - ме дно й
тв ерд и... »
—
118
В
логов ище
(«Пускай рога трубят по логу ... ») — 106
В
мае
(«Голубых глубин громовая игра...») — 122
Водосвятье
Распутина
(«Вот промелькнул и мост Тучков . . . ») — 175
Воды
(«Вы горечью соли и йодом. . . ») — 49
Возка
снопов
(«Целый день с темного и до темного...») — 192
«Вокруг тебя
—
безмолвье,
мрак,
п окой . . .» (Ночная гроза. II) — 323
Волжская
(«Ну -ка
дружным
взмахо м
взрежем...»)—266
666


Волчиха
вое т
на
луну
(«Здесь даже полночь не тиха...») — 212
«Вороны кружат и кричат с утра. ..» — 271
«Вот она.
Татарская
Россия...» —259
«В поднебесье твоего безбурного лица ...»
—
105
В
половодье
(«С ветром залетая .. . ») — 282
«В полях бывает лишь такая .. . » — 205
В
пше нице
(«Мечта иссякшая,
кались
в
огне,
как
жницы...»)—73
«В раздумье над Москвой -рекою...» (Сказочная эра. II) — 329
Всадник
под
буркой
(«Станичники,
донцы,
кубанцы,
тер ц ы!..») — 278
«Все было дано
—
све тлы й
ум,
красота...»
—‘ 347
«Все люди со дня рожденья .. .»
—
345
«Всему
—
весы ,
число
и
ме ра. ..» (Цикл « Гим ны
к
материи»)—44
«Все прошлое нам кажется лишь сном. . . » — 255
«Все это было миллионы раз. ..» — 250
«В сознанье сияет она,
вн ушая ...» — 251
В
ст епи
(«Словно синий жар в печи...» Цикл « Летн ие
кошмары»)—75
Встреча
осени
(«С черным караваем. .. ») — 124
В .с ум ер ках («Не окончив завязавшегося разговора . ..») — 190
В
такую
ночь
—
214
«В такую ночь,
где
все
бело...»(Втакуюночь. II)—214
Вы зов
(«Как сургуч
—
из
запекшейся
крови
печать...»)—319
«Вы помните?., д евоч к а,
кусочки
сала...» — 111
Герасим
Грачевник
(«Нежданной мартовской метелью...»
Грачиная
сюита. I)—326
Гибель
дирижабля
«Диксмюде» («—
Лейтенант
Плессис
де
Гр ена
дан...»)—158
Ги мны
к
м атер ии
—
44
«Головок детских ласково касаясь .. .» — 252
Г олод
дред ноут ов
(«Сирен отсыревшие басы ... ») — 148
Голос
осени
(«Над цветом яблонь и вишен в дремах ... ») — 123
Гонщик
(«Мнится мне,
что
на
гон очн ом
т рек е...»} — 300
Гор до сть
Земли
(«Не выпрашивай и не моли...») —354
«Горечь соли . .. »
—
337
Грачиная
с юита
—
326
Грачиный
к рик
(«Тут рифм не нужно никаких...»
Грачиная
сюи ­
та. I II)-328
«Гремит огромный океан...» — 303
Грядущий
Аполлон
(«Пусть там далеко в подкове лагунной ...») — 102
Гулянье
(«Лазурный день сиял так ярко. ..») —331
Д а льняя
дорога
(«На душе тревога. ..») — 287
Два
полюса
—
45
Две
крови
(«Любили мы свои низины...») — 69
«Две
—
неразлучницы...»
—
350
Дв ойн ик
(«Мне помнится
—
перегрузив
края...»)—66
Десантники
(«Бушует море Черное ...») — 308
«Десяток яблок я несу .. . » — 321
«Для каждого,
как
для
вс его
народа...» —312
«Дни,
как
страницы,
л ис та я...»
—
324
Добывание
Ог ня
(«Любовь!
Лю бовь !
Божественное
что-то...») —239
«Довольно со скарбом скорби...» — 146
Донор
(«На лестнице свет еще не был погашен ...») — 220
«Дороги,
к акой
поживы
и ща...» (В белых балахонах)
—
170
«Дорожкой платиновой серебрясь .;.» (Кавказской ночью. I) — 206
667


Дорожное
(«Взмывают без усталости ..,») — 237
«Дробя с могучего наскока. ..» — 81
Дуб
(«Грозой он еще не повержен. ..») — 277
«Душа
—
ог ромн ый
колокол
—
та ит
г ром овый
зык...» —298
«Жарким криком почуяв средь сна ...» — 119
Же нщи не
(«Хоть отроческих снов грехи ...») — 98
Живой
ром ан
(«В. не м
Я
—
твое
—
герой
люб им ый ...») — 296
Жи вут
стихи
(«Живут стихи,
к от орые
с
тр иб уны ...») — 316
«Жизнь моя,
как
летопись,
загублена...» —253
Забвение
(«Пусть не так закален я и стоек... ») — 358
Заволжье
(«Прелой полынью дышать горячо. ..») — 211
«За золотою гробовою крышкой...» — 112
За
солнц ем
(«Закат.
И
солнц е
—
вновь
у
края...»
Напере­
кор. II)—238
За
стрижами
(«Со скал домов многоэтажных ...») — 305
Звездное
время
(«Почему. ..») — 340
«Здесь все предрешено.
Ты
в ыйд ешь
на
подм ост к и...»
—
302
Земля
(«О мать Земля!
Ты
в
сонме
солнц
блестела...»)—48
«Земля лучилась,
отражая...» —
ИЗ
«Землю делите на части ...»
—
264
Зимовье
ворон а
(«Еще вдали под первою звездою.. .») — 125
Золот а я
прядь
(«Какой был день!
Почти
июль ски й,
знойн ый...») — 285
Золот ой
треугольник
(«О,
п рост и,
о
прости
мен я,
моя
Беатри­
че...»)—98
«Золотые реснички сквозят в бирюзу...» — 117
Зори
(«В златоверхом тереме Солнца красного ...») — 72
И ван
Грозный
и
П етр
Первый
(«Взор Грозного не вспыхнет гневом
сн ова ...») — 333
И вану
Никаноровичу
Розанову
(«Вы всех поэтов русских при­
ют или...») — 286
«Иди потише . .. »
—
274
«Измяты подушки. .. »
—
344
«Из урны моря ...» — 336
«И нас
—
два
ко лоса
несжатых...» —76
«И проклятой,
покаянной...» — 176
«Искусства участь нелегка. .. » — 242
«И смертные счастливцы припадали ... » —
ПО
«И сон
—
как
смерть,
и
точно
гр об
—
п ос тель ...» (Бессонни­
ца.
I)-157
«И улетели б соловьи. . . »
—
209
«И у тигра есть камышовое логово . . . » — 104
«И я и ястреб распластан.. .»
—
142
«Кавказской ночью. . .»
—
206
К
Агуре-Мазде
(«Пылай и вечно не иссякни. .. ») — 60
К азнь
(«Их вывели тихо под стук барабана. .. ») — 37
«Какая пустота охватила меня ...» — 144
«Какая тьма!
Нигд е
просвета
нет...» —252
«Как беззащитны голые деревья! ..» — 346
«Как будто черная волна»
—
119
«Как они упрямы!..» (Рассвет на Мясницкой. II) — 201
«Как свежий лист газетный за листом...» — 310
«Как сгусток магических зелий ...» — 79
668


«Как странно,
что
св ерчо к
зап ел
за
п е чкой...» — 272
«Как это случилось ...»
—
343
«Как я,
и
вы
не
спит е ...» — 313
«Как янтарь,
золотистые
зе рна
пше н иц ы...»
—
73
Камень
и
папирус
(«Сроднился он с веками. .. ») — 357
Камни
(«Меж хребтов крутых плоскогорий...») — 50
Каховский
(«Каховский,
ты?
Зд оро во,
б р ат!..»
Пять
декабри­
сто в.
1)—180
Князья
(«Любо было вам,
идя
с
похода...»)—70
К оммод
(«Ты,
к
славе
предков
равнодушен...»)—59
«Котомкою стянуты плечи...» (По Кавказу.
I)—115
«Который год мечтаю втихомолку...»
—
256
Ко смиче ск ий
сон
(«Так снилось,
иль
б ыл о...») — 332
«Крестов позлащенных блистанье. ..»
—
90
Крещенское
купанье
(«Изо льда,
как
из
мрамора,
крест
иссечен­
ны й. ..»
В
белы х
балахонах)
—
172
Крик
сычей
(«Тих под осенними звездами. ..») — 39
«К тебе тянусь губами в темноте...»
—
275
Купанье
(«Над взморьем пламенем веселым ...») — 107
Курская
руда
(«Столетия соловьиные горла . . . '») —177
Лайка
в
неб е
(«За спутником первым над миром ...») — 321
Летние
кош м ары
—
75
«Ломом луч ударил в окна,
в
про рубь ...» (У оконной проруби. I) — 223
Лора
(«Вы
—
хищная
и
нежная.
И
м не...») — 108
Лотерея
гильотины
(«Маркиз,
вы
спутаете
опять
мену эт ...») — 141
Лунная
соната
(«Голубая,-в ено з на я,
то
не
к ровь
л и...») — 184
Лучший
рецепт
(«Стал раздражителен,
всем
недоволен...»)—324
Ма гнит
(«От тьмы поставлены сатрапами. ..»
Цикл
«Два полю­
са»)—45
Мамонт
(«Смотри. ..») — 130
М арк
А вр елий
(«Глупцы!
Пьянящ ий
вас
напиток...»)—58
Махайродусы
(«Корнями двух клыков и челюстей громадных ...») — 54
Ма ш инная
страда
(«От золотой бойни. . . ») — 211
Мер т вая
петля
(«В тобой достигнутое равновесье ...») — 130
Мет аллы
(«Дремали вы среди молчанья...») — 51
«Меченые атомы ...» — 348
«Мороз декабрьский дул и жег...» — 299
Морошка
(«Мороз...
М ороз ...») — 246
Мудрость
(«Отбушевала ярость...») — 336
Муравьев-Апостол
(«Черниговцы!
За
мной
вперед !..»
Пять
декабри­
стов. 3)—182
Мускус
(«Почуя маток в топкой чаще... ») — 80
Мухалатка
(«Здесь сухой мускатный горный воздух . .. ») — 198
«Мы носим все в душе
—
сталь
и
алтарь
нарядный...» —40
«Мы творцы разумные Вселенной...» — 336
Мясные
р яды
(«Скрипят железные крюки и блоки...») — 57
На
аэродроме
(«Прерывистый и мощный гул...») — 82
Наваждение
(«По залу бальному она прошла ...») — 112
На
Волге
(«Синели дикие просторы. ..») — 67
На
Волхове
(«Словно седой .. . »)— 193
Навуходо носор
(«Разметав убор павлиний ...») — 62
«Над медвяною усладой ...»
—
85
669


На дпис ь
на
книге
«Грозы лет» («Тот день запечатлелся чет*
ко...»)—335
Над
Се вер ным
морем
(«Над бурным морем Северным... ») — 255
«На журавле в колодец неба...»
—
174
Найденыш
(«Пришел солдат домой с войцы. . . ») — 291
«Налажены лыжи,
и
узлом
сухожилий...»(Вбелыхбалахонах)
—
171
На
Медвежьей
горе
(«Кто мог ожидать перед кругом поляр­
ным...»)—249
«Нам,
привыкшим
на
оргиях
диких ,
ночных...»
—
38
«На облачных снегах паря...»
—
80
На
обры ве
(«Вдруг золотом нездешних ослеплений ...») — 74
На
острове
Рождества
. («На острове Рождества. .. ») — 333
Наперекор
—
237
На
передовых
—
267
«На поле около болота ...»
—
122
«На пригородном поезде в Москву... » — 346
«На темной улице. ..» — 345
На
«Титанике» («О,
берегись,
берегись...»)—167
На
учете
Воен м ора
(«В тихой гавани Военмора... ») — 270
«Начитавшись сообщений о боевых действиях...»
—
263
«На чьих ресницах драгоценней ...» (Утренняя звезда . II) — 121
На
Яй ле
(«Гнездовье грифов здесь,
и
озираю...»)—198
«Небо,
словно
чье-то
вымя...» — 104
«Не вини человечество и не кори .. . »
—
342
«Не внявши прорицаньям магов...» (Поход Александра в Ин­
дию. I)—64
Не
ворчи
(«Не ворчи на то,
что
хмурый,
серый...»)—355
«Не впитывая с нежной шеи . . .»
—
89
«Нега снегов .
Не
с
ума
схожу
л и?..» — 174
Негритянка
(«Шумит маскарад новогодний. .. ») — 289
«Недаром,
Юрий-князь,
ты
До лго ру к ий ...» (Основатель Мос ­
квы. II)—294
Неизбежное
(«Вдруг снова...») — 337
«Нелепая,
она
всю
ночь
над
нами...» —277
Неожиданная
встреча
(«Грохочет грузовик трехтонка.. .»
Грачиная
сюита . II) — 327
Неоконченный
разговор
(«В пылу неконченного спора. .. ») — 330
Неотразимая
весна
(«Все это им давно знакомо...»
На
передо­
вых.
III) — 269
«Нет,
не
мо гу
чита т ь!
К ровь
так
зв ен ит...» (У оконной прору­
би. II)-224
«Ни одной звезды .
Бледнея
и
тая .. .» (Утренняя звезда.
I)—120
Нити
парок
(«Скрыв под рудой самоцветной,
под
йодистой
влагой
хрустальной...»)—65
Ничто
(«Что ты меня боишься?
Я
—
Ничто...»)—306
«Но как бы пи был ствол коряв...»
—
216
Нокаут
(«В бессоннице ночи,
о,
как
м учит ельн о... ») — 155
Ноч ная
гроза
—
322
Ночной
музыкант
(«Зал зрительный пред ним во мраке ... ») — 273
Ноябрь
(«Ноябрьский день спросонок хмур. ..») — 183
Ноябрьский
де нь
(«Чад в мозгу,
и
в
легких
никотин...»)—102
«Ну что ж!
С
Зе млей
простясь,
п остр анств уй. ..»
—
342
«Облачные сердолики ...»
—
248
Огород ный
ск аз
с
болота
(«Народу -то
ск оль !..») — 216
670


Один
ден ь
(«Каждый день
—
о тры вной
календарный
листок...»)—320
Одна
минута
(«Придет минута. ..») —‘356
«О,
не
сия й
так,
Луна!
Л у на!..»
—
140
«О,
новый
день...» —335
«Опять споткнулся конь степной. . .
Еще
б ы .. .» (Основатель Мос­
квы.
I)—293
«О,
ревность,
ревнос т ь!
Одной
ее
капли...» — 143
Ор ел
на
бронзе
(«Насмерть раненый орел. ..») 196
«О,
сколько
б
ни
было
вам
весен...»
—
180
Основатель
Москвы
—
293
«О,
т ихо ок еанск ий
ме ртвы й
ш т иль...» — 165
«От попорченной в нерве настройки.. .»
—
314
«Отупевши от медленной боли. . . » — 78
О тход ная
из
стихов
(«На что же жаловаться,
если
я ...») — 189
«Отчего ты с утра оделась в траур? ..»
—
143 '
«Очнулся и смотрю,
гл аза
отк ры в...» (Пробуждение . I) — 310
Паводок
на
Москва-реке
(«Как двух столиц,
двух
рек
глухая
тяжба...»)—179
Пари к мах ерск ая
баллада
(«Хоть времени порядочно...») — 243
«Парк золотел в огне листвы .. .»
—
284
«Пары сгущая в алый кокон . .. » — 43
Па шня
танков
(«Брызгая мозгом,
расплющиваемые
черепа...»)—146
Пе рво осн ова
(«Жизнь не бывает никогда мертва .. .») — 344
Первый
трамвай
(«Отмычка дня
—
т воя
рукоять...»)—202
«Перед разлукой неизбежной.. .» — 319
Перед
судом
(«Старик,
словно
облак,
куд л атый ...») — 350
Пестель
(«Ужасно это дело,
н о.. .». Пять декабристов. 5) — 183
Петербургские
кошмары
(«Мне страшен летний Петербург.
В озмо­
же н...») — 101
Пловец
(«Как утопающий,
и
страх,
и
жалость...»)—197
Поволжье
(«Черношоколадные пашни ... ») — 164
«Подавившись обрубком дубового пня .. . » — 204
П о дл ед («Это масленой недели ... ») — 288
«Под мясной багряницей душой тоскую. . . »
—
92
«Подняв неслышно два прилива. ..»
—
77
По до жду
немного
(«Проснулся ночью. ..
Было
не
до
сн а...») — 332
Под
ресн иц ей
(«Вздохнет от пышной тяжести .в есь
дом ...»)— 116
«Подсолнух поздний догорал в полях . .. »
—
109
«Под солнцем тучка сушит кисею. .. »
—
250
«Под соснами и в вереске лиловом.. .»
—
117
Под
утро
(«Очнись...
Не
спи...»)—349
По зд ние
подсолнухи
(«Как бурый кирпич,
к осог ор ы...») — 89
Поз дни й
пролет
(«За нивами настиг урон ...») — 126
Позывные
(«Почему это вдруг.. .») — 325
По
К авк азу
—
115
«Полет любви,
он
невысок...»
—
240
«Полымем побаловай ...» (Наперекор.
1)—237
Поминание
(«Посмертное глухое забытье.. .») — 312
Порфибагр
(«Залита красным земля.. .») — 135
По с аж енный
на
кол
(«Средь нечистот голодная грызня.. .») — 93
«После весенней последней вьюги. . . » (В такую ночь . I) — 214
«По-старому
ведем
еще
мы
с че т ...» (Сказочная эра. I) — 329
Поход
Александра,
в
И ндию
—
64
«Поход закончен .
И
от
у сть я ...» (Поход Александра в Индию.
П)
—
65
671


«Поцелуй на морозе .
Осмелься
попр об уй! . .» (В белых балахо ­
на х)
—
171
«Поэт,
бе дняг а,
пыжится...»
—
256
«Поэт,
зачем
ты
старое
вино...» —257
Поэту
(«О,
старая
ч иновная
Россия...»)—270
«Поэту,
как
и
кораблю
большому...»
—
318
Предр ассвет н ые
голос а
(«Человеческая
к ровь
вина
хмель--
ней...»)—160
Пригон
стада
(«Уже подростки выбегли для встречи ...») — 118
Прием
по эта
(«Взбрело раз деревенскому парнишке ...») — 296
Признание
(«Жить только стихами ...») —• 351
Пр имир ение
(«Там,
где
зве рь
очум ел ый
от
к рови
м ат очной...») — 86
«При хмурой погоде. . . » — 331
-
Про бу ж дение
—
310
Пр ово ды
солнца
(«Утомилось ли солнце от дневных вели­
чий...»)—126
Прогульщик
(«Бывает прогульщиком день никудышный ...») — 295
«Прозрачна ночь,
и
до
утр а. ..» (Без солнца.
I)—208
«Проснувшись,
с
де тски м
у д ивл ень ем ...» (Пробуждение.
II) — 311
«Просторны,
как
небо...»
—
262
Прощание
(«Не забыть нам,
как
к огд а-то. ..») — 260
«Пускай блестят над крышей в небе хмуром. . .» (Ночная,
г ро­
за. I)-322
«Пусть ищут мудрецы начало жизни хилой . .. »
—
78
«Пусть,
н аг нетая сь,
вспыхивает
пу стота...»
—
145
«Пусть позади на лаве горней. . . » (По Кавказу. I I) — 116
Пушкин
(«Пушкин!
Пу шкин!
И
кто
его
пестовал...»)—173
Пять
декабристов
—
180
551-му
а р тпо л ку («Товарищи артиллеристы. .. » На передо вых.
I)—267
Пять
чувств
(«Пять материков,
п ять
океанов...»)—99
Радостный
мир
(«О какой это радостный,
сказочный
мир...»)—57
«Радостью можно со всеми делиться. ..»
—
342
Ра зговор ю
поэзии
(«Пойми
—
д руг ого
нет
пути...»)—243
Рассвет
(«О предрассветный,
воспетый
Бодлером...»)—81
Рассвет
на
Мясницкой
—
200
«Рассветный саван раздирая,
си пл о . . .» (Бессонница.
II) — 157
Р а сста вание
(«Стал
прощаться,
и
в
выцветших
ско рбных
глазах...»)—265
«Рассудком я могу кой -к ак
понять...» —355
«Ресницы
—
как
с
пыль цо ю
черной...»
—
76
«Родник твоей души. . . » — 315
Рождение
Пушкина
(«Не загремел салют орудий...») — 301
Россия
в
1917 г. («С коих- то
пор...») — 133
Рылеев
(«В передней грудой кивера ...»
Пять
декабристов. 2)—181
С амсо нов
день
(«Кто поймет ...») — 230
Свершение
(«И он настанет
—
час
свершения...».
Цик л
«Два по­
люса»)—47
«Свершилось предрешенное .
И
вот...» — 139
Свет
луны
(«На камыш,
на
зыбкие
растенья...»)—79
С виней
колют
(«Весь день звенит в ушах пронзительный как
скрежет...»)—95
«Сгустился воздух,
как
вод а ...»
—
205
Сев
озимых
(«Хоть в золу,
да
в
пору,
а
только
с ей...») — 193
672


«Сегодня по -к асп ий ск и
зелена...»
—
274
Си бирь
(«Железносонный,
обвитый...»)—132
Сирены
(«Бывает,
кажется
ль
туман
сы рей ...») — 164
Сказочная
эра
—
329
«Сколько стариков,
ста рух ...»
—
351
«Скончался папа Иоанн...»
—
337
Сле пцы
(«Ой,
подайте
м илост ын ю,
родные !..») — 71
«Словно огненное опахало...» (Ночная гроза . II I) — 323
Смерть
авиат ор а
(«После скорости молнии в недвижном по­
кое...»)—137
Смерть
л ося
(«Дыханье мощное в жерло трубы лилось ...») — 93
«Смерть -хи щн иц а
пр оныр л ива,
х итр а...» — 311
«С неба темного воспоминанья ...» — 305
С
оказией
на
К авк азе
(«Пока дымятся фитили ...») — 232
Солнечная
осень
(«Солнечная осень Подмосковья!..») — 317
Сон
ягуара
(«Насыщен мухами недвижный воздух пряный ...» Ле ко нт
де
Лиль)
—
82
«Средь займищ травянисто - вл а жных . ..»
—
77
Стакан
шрапнели
(«И надо мною,
как
над
ним...»
Сб.
«Пашня
танков»)—150
Стакан
шрапнели
(«И теперь,
как
тогда
в
июле...»
Сб . «Со смертью
на
брудершафт»)—154
«Стал я сразу вдруг ...» — 347
Старая
Мос ква
—
185
Стих
Гафиза
на
ризе
(«Бегляпку гарема,
капризницу...»)—203
«Стою один на месте том...» — 240
Страда
пехоты
(«Ни деревца золотолиствепного,
ни
ку сти ка ...») — 149
«Сужается горная тропка ...»
—
315
С умрак
аметистов
(«Я радостно смотрю,
как
ты
идешь
на
убыль...»)—74
Сумрачный
бог
(«Сумрачный бог многоцветного мира ...») — 84
«С утра все окна настежь отвори. . . » — 316
«Сухою охрою ли,
в
хну
л и.. . » (Без солнца.
II) — 208
Та нец
магнитной
иглы
(«Этот город бледный,
ве нц е нос н ый...». Цикл
«Два полюса») — 46
Тан ец
под
д ойру
(«Чертов камень,
че рт овы
па льцы...») — 227
«Твой сон передрассветный' с лад ок. ..» — 114
Темное
родс тво
(«О темное,
утробное
р одст во...») — 52
Те ни
(«Как кружатся стервятники-о р лы ... ») — 66
Те ор ема
(«Жизнь часто кажется мне ученицей...») — 256
Теплушки
с
быками
(«Дурманит степь цветами ... ») — 191
Ти гр
в
цирк е
(«Я помню,
как
дев у шка
и
тигр
ша ги...») — 97
То же
буря
(«Как в океане.. .») — 348
«Толпу поклонников,
как
волны,
раздвигая...»
—
НО
«Тот день прошелестел,
блеснул...»
—
303
Тр авля
(«На взмыленном донце,
смиряя
горя ч ий...») — 128
Три
арт ил лери ста
(«Ты слышишь,
ты
слышишь,
Сережа...»)—279
«Три часа .
Проснулся,
когда
не
на до .. . » (Рассвет на Мясниц­
ко й . I)—200
«Ты дико -су мр а чна
и
к осна...» (Цикл «Г им ны
к
Материи»)—44
«Ты для меня давно мертва.. .»
—
113
«Ты,
смеясь,
средь
сует ы
блистала...»
—
42
«Тягостны бескрасные дни. . . » — 104
673


Уго льщ ик
(«Прикрылся рогожей.. .») — 185
Удавочка
(«Эй,
други,
нынче
в
оба. ..») — 100
У
двух
проталин
(«Пасхальной ночью у двух проталин. ..») — 263
«Уже за хищной бороною. .. »
—
88
«Уж солнце маревом не мает... » — 120
Узень
(«Верблюды и волы все реже .
Глу ше ...») — 88
У
ок онн ой
п роруби
—
223
«У пропасти ты встанешь на краю...»
—
319
Урожаи
(«Кропилом золотым,
молебнами...»)—87
Ут ре нние
сумерки
(«Уж зорю во дворе казарм трубят горнисты...» И з
Бодлера)
—
83
Утренняя
звезда
—
120
У
эл еват ора
(«К сосцам бетонным, —
я
смот р ю...») — 166
Фрон тов ая
куку шка
(«Вповалку на полу уснули...»
На
пер едо ­
вых.
II) — 269
Хоккеисты
(«Свет струится матовый.. .») — 304
«Холопство вотчиной досталось ...»
—
293
Хоры
(«Нервов нарыв ...») — 145
«Хотелось в безумьи,
кровавым
узлом
п оцелуя ...»
—
103
«Хочу тебе сказать. ..»
—
251
Ца рс кая
ставка
(«Ваше Величество,
раз
вы
с ели ...») — 161
Цве тник
(«Когда пред ночью в огненные кольца.. .») — 96
Чапа евски е
по минк и
(«Куда ты дивизию свою завел .. .») — 163
«Чей это голос
—
не
мог у
понять...»
—
325
Человек
(«К светилам в безрассудной вере... ») — 55
«Читай стихи!.. Как поредел.".»
—
338
«Что дневные все радости ваши ...» — 79
«Что они ноют томительным стоном. . .» (В белых балахонах)
—
170
Чудо
(«Явление великого поэта. ..») — 341
Чудо
Грузии
(«В подвалах прохладных в ночи подземелья. .. ») — 352
Шагни
(«Смотри:
она
стоит
у
плеса...»)—291
«Широкий путь проложенный...»
—
299
Шофер
от
Страстного
(«Луна фонарем зажжена над бульваром ...»
Старая
Москва)
—
186
Штиль
(«Прибоя пульс отстукивая слабо ...») — 195
Шторм
(«А море все то же.
И
по
сей
д ен ь...») — 206
Штукатур
(«У жесткого дирижабля. .. » С тар ая Мо ск ва)
—
185
«Эх,
если
бы
украсть
тебя
от
мужа...» — 138
Южная
к раса вица
(«Ночь такая,
как
будто
на
лодке...»)—258
«Я жду той полночи солнечно-зо лото й...»
—
140
Ящеры
(«О ящеры -г ига нты ,
не
бе сслед н о...») — 53
674


М.
А.
Зенкевич:
КРАТКАЯ
БИОГРА Ф ИЧ ЕСКА Я
ХРОНИКА
1886 г.—9 (21 нового стиля)
мая
в
селе
Николаевский
Го ро­
док
Саратовской
губернии
в
семье
преп одават еля
ма­
т емати ки
Мариинского
з емл едел ьче ског о
уч ил ища,
коллежского
советника
А лекс андра
Ос ипов ича
Зе нке­
вича
(1854—1906) и гимназической учительницы Евдо­
кии
Се менов ны
Зен кев ич
(урожд.
Нещеретовой, 1861—
1938) родился первенец Михаил.
После
ре вол юции,
желая
уменьшить
свой
возраст,
М.
Зен кев ич
ст ал
указывать
год ом
рождения
1888,
1889, а позднее 1891.
1888 г.— р ожд ение
младших
бр ать ев
поэта
—
Сергея
и
Бо­
риса.
1890-е
—
начал о
1900-х г г.—
семь я
жила
в
Николаевском
Го­
родке
и
в
Саратове.
1903 г.—после
студенческих
волнений
в
Николаевском
Го­
родке
А.
О.
Зенкевич
(с 1888
г.—
инспектор
Мариинско­
го
зе мл еде льч ес кого
училища)
как
не благонаде жный
был
переведен
на
службу
в
Го рецкое
земледельческое
уч илище
(г.
Горк и
под
М оги л евом).
1904 г.—
М.
Зенкевич
ока нч ив ает
1-ю
мужскую
гимназию
Са­
ратова,
после
чего
два
го да
изучает
философию
в
уни­
верситетах
Берлина
и
Ие ны.
1906 г.
(весна)
—
перв ая
пуб ли ка ция
стих отво рений
М.
Зен­
кевича
в
саратовском
еженедельном
журнале
«Жизнь
и
школа»: в No 1
от
22 марта
—
«Башня Вавилона»,
«Железный Спрут»; в No 3
от
14 апреля
—
«Казнь» .
С тихи
подписаны
«Мих. 3 -ичъ ».
1907—1917
г г.—
М.
Зенкевич
жил
в
Петербурге.
1909 г.—
знакомство
с
Н.
Гумилевым.
1912 г.
(конец февраля
—
начало
марта)
—
выход
книги
сти­
хов
М.
Зенкевича
«Дикая порфира»
т иражом
300 эк­
земпляров.
1914 г .—
М.
Зенкевич
окончил
юридический
факультет
Пе­
т е рбургского
университета.
1915 г. (20 августа)
—
гибель
на
фронте
брата
поэта
—
Серг ея.
1917 г. —
в
конце
декабря
М.
Зенкевич
вернулся
в
С ара тов.
1918 г.
—
выход
в
Пе т рогра де
сборника
«Четырнадцать сти-
t
хотворений».
1918 г.
(июль)
—
начал
работать
в
отделе
ис ку сств
газеты
«Саратовские известия».
1919 г. —
в ступ ил
во
Всероссийский
Союз
писателей.
675


1919 г. (май)
—
1922 г. (апрель)
—
служил
в
Красной
Армии:
секретарем
полкового
суда,
секретарем-протоколистом
т рибунал а
при
шт абе
Кавказского
фронта,
лектором
пехотно-пулеметных
к урс ов.
1921 г.—
выш ел
сб орн ик
стихов
«Пашня танков», оформлен­
ный
художником
Борисом
Зенкевичем.
1921 — 1928
г г.—
работа
над
беллетристическими
мем уарам и
«Мужицкий сфинкс» (опубликованы в 1991
г .).
1922 г. (ма й)— 1923
г . (апрель)
—
М.
Зе нкев ич
являлся
заве­
дующим
отделением
телеграфного
агентства
«РОСТА»
в
Саратове.
Пом имо
общественной
деятельности
поэ т
активно
участвовал
в
литературной
жизни
Саратова:
в ыступ ал
на
вече рах
с
докл адами
о
тв орч естве
А.
Блока,
В.
Коро-
-
ленко,
В.
Хлебникова,
А.
Шень е,
других
писателей,
пр е­
подавал
в
^Литературной мастерской», подготовил
к
изданию
несколько
книг
стихов,
написал
драму
«Аль ­
т иметр ».
1923 г . (в есна)
—
М.
Зе нкев ич
переехал
на
постоянное
жи­
т ель ство
из
Саратова
в
Моск в у.
1923 г.
(апрель)
—
1925 г.— р аб отает
секретарем
ж урн ала
«Работник просвещения».
1923 г. —
выход
первой
книги
переводов
М.
Зенкевича
—
Гю­
го
В. «Ма й 1871
го да » /стихи/.
1925—1935 гг.—
работал
редактором
отдела
и нос транн ой
ли­
тературы
в
издательстве
«Земля и Фабрика»
и
в
Г ос­
лит изда те .
1926 г.- выход сборника
стихов
«Под пароходным носом».
1926 г.
(29 октября)
—
М.
Зенкевич
женился
на
Але кс а ндре
Николаевне
Гусиковой
(1899—1979), по профессии
—
ак три се
театра.
1928 г. —
вы ход
сборника
стихов
«Поздний пролет» .
1929 г . (16 апреля)
—
родился
с тарш ий
сын
поэта
Сер гей
(ум .
13 октября 1964
г.).
1930-е гг—
частые
поездки
М.
Зенкевича
по
стра не:
Укра­
ина,
С редня я
Азия,
Кавказ,
Ленинград,
Мурманск...
1931 г. —
издан а
поэма
(цикл стихов) «Машинная страда».
1932 г,—
выход
«Избранных стихов».
1933 г .—
вых од
биографической
книг и
М.
Зенкевича
«Братья
Райт»
в
серии
«Жизнь замечательных людей» .
1933 г .—
выход
расширенного
издания
«Избранных стихов».
1934 г. (июнь)
—
М.
Зен кев ич
ста л
членом
Союза
писателей.
1934—1936
г г.—
заведовал
отделом
поэзии
журнала
«Новый
ми р».
1937 г .—
работа
над
неопубликованной
драмат иче ской
по э­
мой
«Торжество авиации».
1937 г .—
выход
книги
стихов
«Набор высоты».
1939 г . (13 января)
—
родился
младший
сын
Е вг ений.
676


1939 г .—
изд ание
совместной
антологии
М.
Зенкевича
и
М.
К ашки на
«Поэты Америки.
XX век» .
При
ее
под го­
товке
Зен кев ич
переписывался
со
м ногими
амери кан­
скими
поэтами.
1941 г. (июль)
—
сем ья
поэта
эвакуирована
в
г.
Чистополь.
1941 г.—
осенью
М.
Зенкевич
жил
в
Чистополе
до
вызова
в
М оскву
Политуправлением
Красной
Ар мии.
На
фронт
он
направлен
не
был.
Го ды
войны
—
выст упл ени я
со
сти ха ми
на
пе редо вых,
по
радио,
участие
в
журнале
«Интернациональная ли­
тера тур а»,
редактирование
сбо рни ков
антифашист­
ской
поэ зи и.
1943 г.—
со здан ие
поэмы
«К Сталинграду от Танненберга».
1943 г. ( весна)
—
родные
поэта
вернулись
из
эвакуации.
1946 г.—
выход
книги
переводов
М.
Зенкевича
«Из американ­
ск их
поэтов».
Вторая
полов ина
194и-х
гг .—
поездки
в
Прибалтику
и
Среднюю
Аз ию.
1946—1947 гг.—
М.
Зенкевич
руководил
л итобъ единение м
при
клубе
М ГУ.
1950- е г г.—ко ман ди ров ки
в
Литву,
У збекис тан,
К абар дино -
Балкарию.
1960 г.
(весна)
—
поездка
в
США,
встречи
с
Р.
Фр ост ом,
М.
Голдом,
другими
литераторами.
1961 г. (июль)
—
поездка
в
Великобританию.
1961 г. (сентябрь
—
о ктябр ь)
—
поез дка
в
Ве нгр ию.
1962 г .—
выход
книги
стихов
«Сквозь грозы лет» .
1962, 1963 гг.—
поездки
в
Юг ос лав ию.
1965 г. —
выход
книг и
«Поэты XX
века :
Сти хи
зарубежных
поэтов
в
пере во де
Мих.
Зенкевича».
1966, 1968 гг .—
поездки
в
Болгарию.
В
сентябре
1966 г.
в
Со­
фии
М.
А.
Зенкевичу
вручен
орден
Кирилла
и
Меф оди я
1-й степени.
1967 г. (май)
—
поездка
в
Г рузию.
1969 г.—
выход
книг и
«Американские поэты в переводах
М.
Зе нк евич а».
1970 г. (м ай
—
июнь)
—
М.
Зен кев ич
последний
раз
о тдых ал
в
До ме
тв орч ес тва
писателей
в
Коктебеле.
1971 г. (2 июня)
—
п оэт
награжден
орденом
Трудового
Крас­
но го
знамени.
1972 г . (16 февраля)
—
смерть
Б.
А.
Зенкевича.
1973 г. —
вых од
книги
«Избранное».
14 сентября 1973 г .
в
15 часов 30
мину т
Михаил
Александрович
Зенкевич
ско нча л ся.
16 сентября
—
похороны
поэта
на
Хованском
кладбище
в
М оскве.
26сентябряв «Литературной
г а зете» (No 39) напеча­
тан
нек рол ог,
подписанный
с е мнадцат ью
близкими
к
М.
А.
Зенкевичу
литераторами.
677


СОДЕРЖАНИЕ
Лев
Озеров.
Ми хаил
Зенкевич:
та йна
молчания.........................
5
СТИХОТВОРЕНИЯ
(1906-1969)
1906-1909
Казнь....................................................................................................
37
«Нам,
привыкшим
на
оргиях
диких,
но чных.. .»............................
38
Бред........................................................................................................
39
Кр ик
сычей
..........................................................................................
—
«Мы носим все в душе
—
ста ль
и
алта рь
нар ядны й. ..»..............
40
Бывают
минуты.......................................................................................
41
«Ты,
смеясь,
средь
сует ы
б лис та ла ...».............................................
42
Дик ая
порфира
(1912)
«Пары сгущая в алый кокон...».......................................................
43
Гимны
к
м ат ерии
«Тыдико-сумрачна
и
ко с на. . .»..........................................
.44
«Всему
—
весы,
число
и
ме ра ...».............................................
—
Два
полюса
Магнит..........................................................................................
45
Танец
магнитной
иглы
...........................................................
46
Свершение...................................................................................
47
Земля....................................................................................................
48
Воды........................................................................................................
49
Камни....................................................................................................
50
Металлы.............. .
.
.........................................................................
51
Темн ое
родство...................................................................................
52
Ящеры..................................................................................
53
Махайродусы......................................................................................
54
Человек.................................................................................................
55
В
зоологическом
музее.....................................................................
56
Радостный
мир
...................................................................................
57
Мяс ные
ряды...............................................................................
—
М арк
Аврелий......................................................................................
58
678


Ком
мод......................................
59
К
Агуре-Мазде......................................................................................
60
Вавилон.......................................................
61
Навуходоносор......................................................................................
62
Поход
Александра
в
И ндию
I. «Не внявши прорицаньям
маг о в.. .»........................
64
II. «Поход закончен.
И
от
устья...»
......................................
65
Н ити
парок.............................................................................................
—
Тени
(Сонет)..........................................................................................
66
Двойник.................................................................................................
—
Валгалла
(Сонет)...............................................................................
67
На
Волге.................................................................................................
—
Две
крови.............................................................................................
69
Князья
.........................................
70
Слепцы.................................................................................................
71
Зори........................................................................................................
72
«Как янтарь,
золотистые
зерна
п ше ни цы .. .»...............................
73
В
пшенице.............................................................................................
—
На
обрыве.............................................................................................
74
С умрак
аметистов...............................................................................
—
Летние
кошмары
В
городе......................................................................................
75
В
степи
.
.
.
................................................................................
—
«Ресницы
—
как
с
пыль цою
ч ер но й. . .»..........................................
76
«И нас
—
два
колоса
несжатых...»
................................................
—
«Подняв неслышно два прилива...»................................................
77
«Средь займищ травянисто-в л а жных . ..»
.
.
.............................
—
«Пусть ищут мудрецы начало жизни хилой . .. »
...........................
78
«Отупевши от медленной боли...»....................................................
—
«Как сгусток магических зелий...».............. ...
.
......................■
.
79
Св ет
луны
.
.
.................................................
—
«Что дневные все радости ваши...».............................................
.
—
«На облачных снегах паря. .. »
.
......................................................
.
80
Мускус....................................................................
..... .... .
—
«Дробя с могучего наскока...»...................................................
81
Ра ссвет
.................................................................................................
—
На
аэродроме......................................................................................
82
Сон
ягуара
(Леконт деЛиль)...........................................................
—
У т ренние
сумерки
(Из Бодлера)....................................................
83
Сумрачный
бог
..............................................................................
.
84
1912—1914
«Над медвяною усладой...»
.
.
....................................................
85
♦Примирение
...............................................
86
♦Взятие Скутари
....................................................
—
Урожаи
.............. .\................
87
Узень.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
..........
.
88
679


«Уже за хищной бороною...»................................. ’...........................
88
«Не впитывая с нежной шеи...».......................................................
89
Поздние
подсолнухи.................................................................
—
«Крестов позлащенных блистанье...».............................................
90
Берлин
перед
войной.........................................................................
90
Под
мя сной
багряницей
(1912—1918)
I.
Под
мясной
ба гря нице й
«Под мясной багряницей душой тоскую...»...................................
92
Посаженный
на
кол............................................................................
93
Смерть
лося...................................................................................................—
Бык
на
бойне
.......................................................................................
94
Свиней
колют.......................................................................................
95
Цветник............................................................................
96
Т игр
в
цирке..........................................................................................
97
Золотой
треугольник..............................
98
*Женщине..............................................................................................
—
*«Видел я,
как
от
напрягшейся
кр о ви .. .»......................................
99
Пять
чувств........................................................................
—
Удавочка
.................................................................................................
100
*Петербургские кошмары..................................................................
101
Но ябр ьс кий
день.......................................................................................
102
Грядущий
Аполлон............................................................................
—
*«Хотелось в безумье,
кровавым
узло м
п оц ел уя . ..».........................
103
*«Небо,
словно
чье-то
в ымя. . .»........................................................
104
«И у тигра есть камышовое логово . . .»
................................................'
—
*«Тягостны бескрасные дни...».........................................
105
«Безумец!
Дни
твои
уб оги...»...........................................................
—
«В поднебесье твоего безбурного лица...».....................................
—
В
логовище..............................................................................................
106
Верхом.....................................................................................................
—
В
дрожках.............................................................................................
107
Купанье
.................................................................................................
—
II.
Люб ов ный
альбом
Лора........................................................................................................
108
«Подсолнух поздний догорал в полях...»..........................................
109
* «И смертные счастливцы припадали...»..................................
ПО
*«Толпу поклонников,
как
волны,
р а здви га я ...»............................
—
*«Вы помните?., де в оч ка,
кусо чки
с ала...».............. ....................
111
*Наваждение.....................................
112
* «3а золотою гробовою крышкой...» ............. ................
—
* «В качалке пред огнем сейчас сидела...»..................................
113
*«Ты для меня давно мертва...»........................................................
—
* «3е-мля
лучилась,
о тр аж ая .. .»...................................................
—
«Твой сон передрассветный сладок...»..........................................
114
680


III. Д ары
календаря
*По Кавказу
I. «Котомкою стянуты плечи...».............. ...............................
115
II. «Пусть позади на лаве горней...»......................................
116
*Под ресницей.......................................................................................
—
*«Золотые реснички сквозят в бирюзу...»...............................
117
*«Под соснами и в вереске лиловом...»..........................................
—
«В купоросно-м е дной. тве рд и...»...........................................................
118
При гон
стада.......................................................................................
—
«Как будто черная волна...»..................................................................
119
*«Жарким криком почуяв средь сна...»..........................................
—
«Уж солнце маревом не мает...»...........................................................
120
Утренняя
зве зда
I. «Ни одной звезды.
Бледнея
и
та я...»...................................
•—
II. «На чьих ресницах драгоценней...»...........................
.
.
121
В
мае.............................................................................................
12
«На поле около болота...»..................................................................
—
* Голос осени.............................................................................................
123
Вс тр еча
осени.......................................................................................
124
Зим ов ье
ворона.............................................................
125
П оздн ий
пролет...................................................................................
126
IV. Проводы
солнца
Про вод ы
солнца...................................................................................
127
Травля
................................... ;.............................................................
128
В
ало м
платке.......................................................................................
129
Мер т вая
петля.......................................................................................
130
Мамонт.................................................................................................
—
Сибирь........................................................................................................
132
Россия
в
1917 г...................................................................................
133
Порфибагр............................................................................
Смерть
авиатора......................................................................................
137
Из
книги
«Лирика» (1918—1921)
*«Эх,
ес ли
бы
ук раст ь
теб я
от
м ужа ...».............................................
138
*«Свершилось предрешенное.
И
в от ...».............................................
139
* «Я жду той полночи солнечно-зол от ой...»
..................................
140
«О,
не
с ияй
так,
Луна!
Лун а!..»........................................................
—
Лотерея
гильотины................................................................................
141
* «И я и ястреб распластан...».......................................
* «Отчего ты с утра оделась в траур? ..»
.
.
... ...........................
143
* «О,
ревность,
ревность!
Одной
ее
к ап ли...»...............................
—
«Какая пустота охватила меня...».......................................................
144
Пашня
танков
(1921)
«Пусть,
наг нет аясь,
вспыхивает
пу сто та. . .»...................................
' 145
Хоры........................................................................................................
—
681


«Довольно со скарбом скорби...»........................................................
146
П ашня
танков......................................................................................
—
Г олод
дредноутов...................................................................................
148
Страда
пехоты..........................................................................................
149
Стакан
шрапнели
(«И надо мною,
как
над
ним .. .»)......................... 150
Авиареквием.............................................................................................
151
Альтиметр.................................................................................................
153
Со
смер ть ю
на
брудершафт
(1916—1924)
Стакан
шра пне ли
(«И теперь,
как
тогда
в
июле...») ... 154
I.
Нокаут
Нокаут.......................................................................................................
155
Бухгалтерская
баллада......................................•.............................
—
*Бессонница
I. «И сон
—
как
смерть,
и
точно
гроб
п ос те ль...»..............
157
II. «Рассветный саван раздирая,
с и пло.. .»........................
—
Ги бель
дирижабля
«Диксмюде»
.......................................................
158
II.
Голоса
на
р а ссвете
*Предрассветные голоса.....................................................................
160
*Царская ставка
...................................................................................
161
Чап аевск ие
поминки...............................................................................
163
Поволжье.................
...
...................................... .'...........................
164
III.Трансокеанская
тоска
Сирены....................................................................................................
164
«В безвременье времени турбины воли . . .»
...................................
165
*«О,
тихоокеанский
м ертв ый
ш т иль .. .»..............................................
—
У
элеватора......................................'..................................................
166
На
«Титанике»......................................................................................
167
IV. В
бел ых
балахонах
«В балахонах белых в ночь такую...».............................................
169
«Что они ноют томительным стоном...»..........................................
170
«Дороги,
к акой
поживы
и ща ...».......................................................
—
«Налажены лыжи,
и
узлом
су х ожилий. . .»......................................
171
«Поцелуй на морозе.
Осмелься
по пр о бу й!..»...............................
—
Крещенскоекупанье............................................................................
172
Пушкин.
..........................................................................................
173
1920—1941
*«На журавле в колодец неба...»............................................
174
*«Нега снегов.
Не
с
ума
схожу
ли ?..».............................................
—
*Водосвятье Распутина.....................................................................
175
«И проклятой,
и
окая нно й. ..»
.
...........................
176
682


Курская
руда.......................................................................................
177
Баллада
о
без ног ом
рояле.............................
—
Паводок
на
Москва-реке..................................................................
179
«О,
сколько
б
ни
бы ло
вам
в есен. . .».................................................
180
Пять
декабристов
1. Каховский................................................................................
180
2. Рылеев.....................................
181
3. Муравьев-А по сто л
..............................................................
182
4. Бестужев-Рюмин................................................
—
5. Пестель...................................................................................
183
Лунная
соната.......................................................................................
184
Старая
Москва
Штукатур.......................................................................................
185
Угольщик...................................................................................
—
Ш офер
от
Страстного..................................................................
186
Ноябрь....................................................... ;.........................................
188
О тход ная
из
стихов............................................................................
189
В
сумерках.........................................
190
Теплушки
с
быками...........................
191
Возка
снопов
.........................................
192
Сев
озимых..................................
.
.
.
...............
193
На
Волхове
..............................................................................................
—
Штиль
.
.................................................................................................
195
Орел
на
бронзе......................................................................................
196
Пловец....................................................................................................
197
На
Яйле
.................................................................................................
198
Мухалатка........................
—
Р ассвет
на
Мясницкой
I. «Три часа.
Проснулся,
когда
не
н адо . ..»............................
200
II. «Как они упрямы!..»...........................................................
201
Первый
трамвай................................................
202
Стих
Гафиза
на
ризе............................................................................
203
*«Подавившись .о б ру бк о м
дуб овог о
п ня ...»...................................
204
*«Сгустился воздух,
как
вод а ...»
....................................................
205
*«В полях бывает лишь такая...»..................................................
—
*«Богиня к смертному на ложе...»..................
206
Шторм....................................................................................................
—
Кавказской
ночью
I. «Дорожкой платиновой серебрясь...»...............................
—
II. «Взамен светляков сверкают поодаль...»........................
207
*Без солнца
I. «Прозрачна ночь,
и
до
у тр а...».............................................
208
II. «Сухою охрою ли,
в
хну
л и. . .».............................................
—
*«И улетели б соловьи...»................................................
209
Из
поэмы
«М а ши иная страда»
Заволжье..................................................................
211
Ма ш инная
страда.............. .......................................................
—
Волчиха
вое т
на
луну...........................
212
683


В
такую
ночь
I. «После весенней последней вьюги...».....................
214
II. «В такую ночь,
где
все
бе л о. . .»..........................................
215
*«Но как бы ни был ствол коряв...»
.■.............................................
216
Ог ород ный
ск аз
с
Болота..................................................................
—
*«Боем Спасских часов насквозь...»...................’............................
219
*Донор.....................................................................................................
220
У
оконной
п роруб и
I. «Ломом луч ударил в окна,
в
п роруб ь...»
........
223
II. «Нет,
не
мог у
ч итать !
К ровь
так
зв енит...».....................
224
Вахш...............................
225
Танец
под
дойру...................................................................................
227
*Самсонов день...................................................................................
230
С
оказией
на
Кавказе.........................................................................
232
•Дорожное......................................
237
Наперекор
*1. «Полымем
по ба лова й .. .»....................................................
—
II. За солнцем............................................................................
238
*Добывание Огня................................................................................
239
*«Полет любви,
он
н евыс ок. . .»...........................................................
240
*«Стою один на месте том...»...........................................................
—
•Вино поэзии..........................................................................................
241
*«Искусства участь нелегка...»..................................
242
Ра згов ор
о
поэзии................................................................................
243
Парикмахерская
баллада..................................................................
—
Морошка
..............................................................................................
246
*«Облачные сердолики...» ................................................
248
*На Медвежьей горе
....................................................................
.
249
*«Под солнцем тучка сушит кисею...».............................................
250
*«Все это было миллионы раз...»....................................................
—
*«В сознанье сияет она,
вн у ш а я. . .».................................................
251
*«Хочу тебе сказать...»......................................................................
—
•«Головок детских ласково касаясь...»
..........................................
252
*«Какая тьма!
Ни где
просвета
не т. . .».............................................
—
*«Жизнь моя,
как
летопись,
з а гу бле на. ..»......................................
253
*Над Северным морем
.....................................................................
255
*«Все прошлое нам кажется лишь сном...»...................................
—
*«Поэт,
бедняга,
пы жит с я. ..»...........................................................
256
*«Который год мечтаю втихомолку...».............................................
—
*Теорема
..............................................................................................
—
*«Поэт,
зачем
ты
старое
ви н о...»....................................................
257
1941 — 1945
Южная
красавица......................................
258
*«Вот она,
Татарская
Рос сия. . .»........................................................
259
Прощание..............................................................................................
260
•«Просторны,
как
н е бо ...»..................................................................
262
•«Начитавшись сообщений о боевых действиях...».....................
263
684


*У двух проталин...................................................
263
*«3емлю делите на части...»...............................................................
264
*Расставание......................................................................................
265
Волжская..............................................................................................
266
На
перед овых
551-му
артполку.............
267
Фронтовая
кукушка........................
269
Неот рази мая
весна........................
—
*На учете Военмора............................................................................
270
*Поэту.....................................................................................................
—
*«Вороны кружат и кричат с утра...».............................................
271
*«Как странно,
что
сверчок
запел
за
п ечк ой. ..»............................
272
*Ночной музыкант................................................................................
273
*«Сегодня по-к асп ий с ки
зел ен а. ..».................................................
274
*«Иди потише . .. »
.........................................
—
*«К тебе тянусь губами в темноте...».............................................
275
*«Баратынский.. .
Су мрач ны й...»
.
.................................................
276
*«Нелепая,
она
всю
ночь
над
нам и. ..»........................
277
*Дуб........................................................................................................
-
Всадник
под
буркой...........................
278
*Три артиллериста.............................................................................
279
Вес ен нее
наступление...................................................
281
В
половодье
.
.
.
....................................................
282
* «Парк золотел в огне листвы...»......................................... .
.
284
* 3олотая прядь
.
...................................................................... ■
.
285
* Ивану Никаноровичу Розанову.....................................
286
Да ль няя
дорога...............................
287
Под
лед.................................................
288
*Негритянка..........................................................................................
289
* Шагнй............................................................................................ .
291
Найденыш..............................................................................................
—
1946-1969
*«Холопство вотчиной досталось...».................................................
293
Основатель
Москвы
I. «Опять споткнулся конь степной...
Еще
б ы...»..................
—
II. «Недаром,
Юрий-князь,
ты
До лго ру кий ...»
..................
294
*Прогулыцик.......................................................................................
295
*Живой роман................................
.
................................
296
Прием
поэта..........................................................................................
—
*«Душа
—
огр омн ый
колокол
—
та ит
громовый
з ык ...»
....
298
*«Мороз декабрьский дул и жег...»...............................
299
*«Широкий путь проложенный...»....................................................
—
* Гонщик.......... .. ................................................................................
300
Рождение
Пушкина............................................................................
301
* «3десь все предрешено.
Ты
выйдешь
на
под мост к и...» .
... .
302
* «Гремит огромный океан...»
... .....................................
303
*«Тот день прошелестел,
б лесн ул.. .»
.
..................................
—
685


*Хоккеисты..........................................................................................
304
* 3а стрижами..................................................................................
305
* «С неба темного воспоминанья...»...................
—
* Ничто....................................................................................................
306
Десантники..........................................................................................
308
•
«Как свежий лист газетный за листом...»...............................
310
Пробуждение
I. «Очнулся и смотрю,
глаза
от к рыв.. .»...............................
310
II. «Пр осн увши сь,
с
детским
уд ивл ень ем... »
.....................
311
•«Смерть-х ищница
пронырлива,
х ит ра.. .»...................................
—
•
«Для каждого,
как
для
все го
н арод а. ..»..................................
312
*Поминание............................................
—
* «В доме каком-н и бу дь
мн огоэ таж ном. . .»..................................
313
•«Как я,
и
вы
не
спите. ..»..................................................................
—
* «От попорченной в нерве настройки...»......................................
314
•
«Родник твоей души...».................................................................
315
*«Сужается горная тропка...».....................................
—
* «С утра все окна настежь отвори...».........................................
316
Жи вут
стихи...............................................................................
...
•—
•
«Большая мысль ночная ...»
.......................................................
317
Солнечная
осень.............................................................
—
•
«Поэту,
как
и
кораблю
бол ь шо м у . ..».........................................
318
*«У пропасти ты встанешь на краю...»...............................
319
*«Перед разлукой неизбежной...»....................................................
—
*Вызов.....................................................................................................
—
О дин
день
.
.
.
...................................................................................
320
•«Десяток яблок я несу...»..................................................................
321
*Лайка в небе.......................................................................................
—
Ночная
гроза
I. «Пускай блестят над крышей в небе хмуром...»..............
322
II. «Вокруг тебя
—
безмолвье,
мрак,
п ок ой. ..»..................
323
III. «Словно огненноеопахало...»...............................................
—
•«Дни,
как
с тр аницы,л ис та я...» .
.
.
. .............................................
324
Лучший
рецепт........................................................................................
—
•«Чей это голос,
не
могу
поня ть ...»................................................ •
325
•Позывные..................................................................................................
—
Грачиная
с юита
Т р иптих
I. Герасим
Грачевник..............................................................
326
II. Неожиданная встреча.......................................................
327
III. Грачиный крик.....................................................................
328
Сказочная
эра
I. «По-старому
ве дем
еще
мы
с чет ...»...................................
329
II. «В раздумье над Москвой- рек ою...»............................ ' .
—
Н еокон чен ный
разговор.....................................................................
330
•Гулянье
..............................................................................................
331
•«При хмурой погоде...»........................
—
Космический
сон .
.................. .....................................
332
Подожду
немного................................................................................
—
686


Иван
Гр о зный
и
Пе тр
Первый...........................................................
333
•На острове Рождества...........................................................
.
.
.
—
•Надпись на книге «Г роз ы
ле т»........................................................
335
*«О,
н овый
де нь. . .»................................................................................
—
•Мудрость..............................................................................................
336
•«Из урны моря во Владивостоке...».............................................
—
•«Мы творцы разумные Вселенной...»..........................................
336
•«Скончался папа Иоанн...» ............................................................
337
•Неизбежное..........................................................................................
—
•«Горечь соли...»........................................................................
—
•«Читай стихи!... Как поредел...»....................................................
338
•Будь стоиком................................... .................................................
339
•«Бывает и в природе ложь...»...................................................... '.
.
340
•Звездное время............................................................................... .
.
—
Чудо........................................................................................................
341
*«Ну что ж!
С
Землей
простясь,
п о стр ан ст в уй .. .»......................... '
342
•«Радостью можно со всеми делиться...»......................................
—
•«Не вини человечество и не кори...».............................................
—
•«Как это случилось...»......................................................................
343
•Первооснова.......................................................................................
344
•«Измяты подушки...».........................................................................
—
•«Все люди со дня рожденья...»........................................................
345
•«Атомная смета физики...»...............................................................
—
•«На темной улице...».........................................................................
—
•«Как беззащитны голые деревья!..».............................................
346
•«На пригородном поезде в Москву...»..........................................
—
•«Стал я сразу вдруг...».....................................................................
347
•«Все было дано
—
светлый
ум,
к расот а...»...................................
—
•«Меченые атомы...»
.........................................................................
348
•Тоже буря.........................................
—
•Под утро..............................................................................................
349
•«Две
—
неразлучницы...»
...............................
350
•Перед судом.......................................................................................
—
•Признание
..........................................................................................
351
•«Сколько стариков,
с т а ру х...»........................................................
—
Чудо
Грузии..................................................................................
.
.
352
Г ордос ть
Земли.........................................................
•«Рассудком я могу кой -к ак
п о нять. . .».............................................
355
*«А в вытрезвителе науки...»...............................................................
—
•Не ворчи..................................................................................................
—
•Одна минута..........................................................................................
356
Камень
и
папирус...................................................................................
357
•Забвение.................................................................................................
358
ПРОЗА
НА
СТРЕЖЕНЬ.
Повесть......................................................................
361
МУЖИЦКИЙ
С ФИНКС.
Бел летр истическ ие
мемуары
.
.
.
.
412
687


Книг и
Михаила
Зенкевича.
Прижизненные
издания..................
625
Примечания......................................................................................
,
626
Ал фав итный
указатель
стихотворений..........................................
666
Михаил
Зенкевич:
к ратк ая
биографическая
хроника.................
675
У чебн ое
издание
Михаи л
Александрович
Зенкевич
.
СКАЗ ОЧНА Я
ЭРА:
Стихотворения
Пов ес ть
Бел лет р ис тич еские
мемуары
Редак то р
И.
Н.
Ба женов а
Художественный
редактор
Н.
Д.
Г орбуно ва
Т ехни ческ ий
редактор
Э.
С.
Соболевская
ИБ
No
39
ЛР
No
020513 от 15.04.92,
Сдано
в
н абор
04.04 .94.
Подп.
в
печать
20.10 .94.
Формат
84X108/32.
Бу мага
типографская.
Гарнитура
Литературная.
Печать
выс ока я.
Усл.
печ.
л . 36,12. У ч.-из д.
л. 34,80. Тираж 50000экз.
С
58.
Заказ
133»
Издательство
«Школа -П р ес с» 103051, Москва,
Цветной
б-р,
д. 21/2.
При
уча стии
ПКФ
«Печатное дело»
Ордена
Трудового
Красного
Знамени
ГП
«Техническая книга»
К оми­
тета
Российской
Федерации
по
п ечати.
198052,
г.
Санкт-Петербург,
Измайловский
пр., 29


М
и
х
а
и
л
З
е
н
к
е
в
и
ч
С
К
А
З
О
Ч
Н
А
Я
Э
Р
А